Валентина Игоревна Колесникова

Пленница льда

© Валентина Колесникова, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Холодно.

Очень холодно.

Руки немели, даже горячий чай не помогал.

Я устало отодвинула от себя чашку, попыталась согреться у батареи, включив обогреватель, но ничего не вышло.

Пальцы не слушались.

За окном медленно начиналось лето: яркие лучи восходящего солнца согревали продрогшую землю, хотелось сбежать на улицу, окунуться во всю эту красоту, насладиться свежим воздухом и очарованием города, но… не судьба.

Ночная смена в стационаре была полна сюрпризов. Один из студентов пожелал нам удачи, вот и понеслась душа в рай: за всю ночь так ни разу и не присели.

Запомните: никогда не желайте врачу удачной работы, смены или дежурства. Это плохая примета, и несет она за собой последствия не только для врача, которому вы пожелаете всего наилучшего, но и для пациентов, которые к нему поступят этой ночью.

Простыми словами: всем достанется.

Не шучу.

Странно, что после этого бедный мальчик остался жив. Костерили мы его всем отделением, послав в такие дальние дали, куда только врачи посылать и могут. Бедный студент побледнел, вспомнил, что когда-то в школе был заикой, и, под всеобщий гул недовольства сбежал из ординаторской куда глаза глядят.

Ох, когда-то и я была такой же ранимой: боялась дверь открыть и слово молвить. С опытом приходит осознание того, что наглость в разумных пределах не просто уместна, а иногда необходима.

Выпив седьмую чашку кофе, я скривилась, ощущая дикое сердцебиение. Но отчет сам себя не напишет, карты сами себя не заполнят, а долгожданная пятиминутка уже через час. Выжить бы…

Но почему так холодно?

Не получается согреться…

Это удивляло и раздражало одновременно, даже шерстяной плед не помог. Я не видела логики в своих ощущениях и не могла выявить причину.

– Как ты? – Владислав Сергеевич нервно улыбнулся, припоминая вечернего студента с его искренними пожеланиями, – из седьмой палаты наш счастливчик попал на рентген?

– Попал, – устало ответила я, показывая куратору заветный снимок, – красивый перелом. Точнее, три.

Владислав внимательно рассматривал снимок нижней челюсти с переломами и чуть ли не плакал от осознания бренности бытия: шинировать нетрезвого пациента придется именно ему, а я нагло сбегу домой, к холодному одеяльцу и подушечке.

У меня отпуск. Ну как отпуск… Заветные две недели я проведу дома.

Так что прости, море, но встретимся мы с тобой в следующем году. А пока прогулки по Питеру мне в помощь, а также сон.

Я невольно зевнула, прикрывая рот рукой, вновь отодвинула чашку с недопитым кофе, поправила слегка измятый халат и выслушала на пятиминутке много интересного о себе. У нас редко хвалят. Если не отчитали, радуйся: значит, ты не ошибся с бумагами, а их миллион и больше.

– Счастливая. – Владислав устало махнул своей огромной рукой и улыбнулся как уставший от жизни человек. Не везло ему с личной жизнью: вновь развелся, и все по одной и той же причине. Медицина вбирает в себя полностью, и времени на семью почти не остается. Ты тонешь в работе, вкалываешь как проклятый, сильно нервничаешь. Мы все в какой-то степени обручены с медициной. И я в том числе.

Челюстно-лицевая хирургия на данном этапе жизни съедала все время и силы, поэтому ни о какой личной жизни я не думала, хоть и испытывала легкую грусть, а еще желание сходить на свидание, хоть и не с кем.

– Маш, – после пятиминутки коллега все же не выдержал. Я давно заметила, что он пытается что-то сказать, но всякий раз останавливает себя, – послушай старика, оглянись по сторонам, счастье-то рядом совсем. Дима с тебя глаз не сводит. Парень хороший, рукастый…

Я ничего не ответила, только невольно глянула на Диму. Парень он хороший, и я ему правда нравлюсь, но он не мой.

Он просто не мой.

Сложно объяснить это странное чувство, но с каждым годом все чаще я думала о том, что нахожусь не на своем месте. Это терзает, нервирует, но ответов нет, а жизнь идет дальше. И каким бы замечательным ни был Дима, я ощущала лишь то, что это не мой человек.

Иногда казалось, что моего мужчины и вовсе не существует. В такие моменты я гнала эту мысль от себя как можно дальше, закрывала в самых дальних глубинах души на тысячи замков, лишь бы не чувствовать, с какой грустью бьется мое сердце.

Утренний город радовал теплом и солнцем: редкое явление среди бесконечных дождей.

Голова казалась ватной, мысли притуплялись, и я никак не могла понять, что со мной происходит.

– Ты странная, – Владислав, как порядочный джентльмен, провожал меня до выхода из корпуса, держа в руках пробирки с материалом, – я давно заметил: ты все время дрожишь, руки ледяные, и бледная стала. Может, сама кровь сдашь? Вдруг беременна?

– Только если от Святого Духа, – скептически заметила я, борясь со сном. – Мне просто нужно как следует выспаться, хорошо поесть, поваляться в кровати несколько дней и осознать, что будильник молчит не из-за того, что я проспала, а просто потому, что не нужно никуда бежать.

– Я мечтаю о таком отпуске, – мягко улыбаясь, мой милый и добрый коллега кивнул на прощание, вздрогнул из-за прохладного ветра и побежал в сторону лаборатории, бросив на прощание: – Замуж тебе пора, старушенция! Ладно я, мужик как-никак, глава семьи, но тебе так пахать противопоказано, милая. Пока!

Это я старушенция? Да я в самом расцвете сил! Подумаешь, слегка за двадцать!

Фразы о замужестве начинали вгонять в уныние. Многие мужчины думают, что женщины только и мечтают поскорее выйти замуж и брак для нас – цель в жизни. Я всю жизнь прожила без отца и понять, зачем нужна полная семья, а главное, нужна ли она мне, я не могла.

Да почему же так холодно?

Я задрожала, замерев посреди улицы, а пробегающие мимо девушки так мило выглядели в своих тонких летних платьицах.

Всю прошлую ночь мне не хватало воздуха, неизвестно почему раскалывалась голова, и заснуть, конечно, не удалось.

Каждый шаг давался с трудом, все чаще я смотрела в сторону скамеек, а потом поняла: если присяду, уже не встану. Проспект казался на удивление пустым. Обычно в это время он всегда запружен машинами и людьми, все спешат на работу, но сегодня даже кофейни казались закрытыми.

Время будто замерло. Ни движений, ни звуков.

Ничего. Странно.

Воздух с каждым шагом казался плотнее, словно за спиной очень медленно кралась зима.

Холодно… Что-то не так. Так не должно быть. Так просто не может быть.

Летняя пора внезапно сменилась холодом. Подул ледяной ветер и мигом сковал тело. Он проник под легкую куртку, коснулся голой шеи и заставил отчаянно задрожать.

Так не бывает, это перебор даже для Питера…

Одинокие прохожие вдалеке спокойно шагали по своим делам, совершенно не замечая холода: в Питере солнце, а это редкость.

Я обхватила себя руками и растерла ладонями плечи, но пальцы тут же снова стали ледяными.

Хочу домой.

Метро совсем рядом, остался один поворот…

Петроградская, обычно всегда оживленная, казалась мертвой. Ни в подземном переходе, ни в ресторанах и кафе, даже у маленького сквера не было ни души. Лишь вдалеке виднелось несколько силуэтов.

Становилось холоднее. В воздухе появился пар от дыхания, руки затряслись. Я из последних сил прибавила шаг…

Но стоило мне перейти дорогу, как мир вокруг замер. Ни шелеста листвы, ни шума машин. Даже птицы застыли как в стоп-кадре.

Перед глазами все поплыло.

Сердце замедлило ход, я ощущала его толчки все реже, горло сдавило спазмом, я уже не могла дышать.

В тот миг все вокруг изменилось, я видела, как в небе сгущаются тучи, как наполняются чернотой, закрывая солнце. А потом ледяная стена ударила в лицо, и мир погас.

Даже испугаться толком не успела.

Разве такое бывает?

«Судьба действительно злодейка». Иногда мама шептала эти слова, глядя на себя в зеркало.

Понять бы, что она имела в виду.

Мама… Мамочка…

Я не ощущала рук. Ног тоже не чувствовала. Пронзительная боль в висках, затылок пульсировал… Упала и разбила голову?

Но почему так холодно? Меня словно вдавило в лед, и он впивался осколками в спину и шею.

Не пошевелиться… Очень холодно.

Вдох.

Выдох.

Я смогу, я справлюсь!

Вдох. Выдох.

Как же страшно! И никаких звуков. Только ветер ревет.

С огромным трудом я открыла глаза.

Белая пелена и невероятный холод. Потоки ветра разносили в разные стороны крупные белые хлопья. Снежная буря стремительно накрывала деревья, превращая их в огромные сугробы странных форм. Снег облепляет стволы, сковывает листья и темную, влажную землю и несется ко мне!

А я не могу пошевелиться, меня словно избили, сломав каждую косточку, вывернули наизнанку и выкинули, как хлам.

Единственное, что я могла делать, – это невольно давиться слезами, которые на таком холоде мгновенно превращались в льдинки.

Кончики светлых волос обледенели, покрылись инеем, и даже зубы болели от холода.

В небе что-то взрывалось: яркие вспышки света… галлюцинации? Стрекот. Непонятное шипение со всех сторон.

Мне все это мерещилось?

Надо встать…

Надо срочно встать!

Снова вспышки.

Чей-то голос? Нет, это рев ветра…

Сила воли, как говорила мама, досталась мне от отца. Я ни разу его не видела, даже фотографии не сохранилось в доме, но мама его так и не забыла.

«Ты такая же упорная, – шептала она, укладывая меня в детстве в кровать. В тот вечер я пришла после учебы и отключилась прямо в коридоре. Школа давалась мне с трудом. – Твой отец гордился бы тобой. Жаль, он тебя не видит».

Я пыталась спрашивать о нем, но ответа не было. Мама лишь говорила, что он пропал, а фотографии сгорели.

Я не верила.

Воспоминания о доме заставили сделать усилие. Превозмогая боль, я приподнялась на локтях, захлебываясь в беззвучном крике. Снег продолжал хлестать по лицу, но я почувствовала свои руки.

Если и обморожение, то легкое, я еле-еле двигала пальцами, ноги тоже ощущала, хоть почти не видела их из-за бури.

Встать не получалось – порывы ветра мигом били в спину, и я падала в снег, вновь и вновь утопая в сугробах и чувствуя, как ледяные осколки с силой впиваются в открытые участки кожи. Даже среди снежной бури я могла отчетливо различить свою одежду. Мои куртка, джинсы и кроссовки. Боже, как хорошо, что я решила надеть кроссовки, а не балетки! Обувь плохо согревала, но она все же меня защитила.

«Так не бывает», – стучало в голове снова и снова, но зрение не обманешь.

Я точно не в Санкт-Петербурге.

Шаг… снова шаг и дрожь. Я кричала от ужаса внутри себя, паниковала, не в силах справиться с эмоциями. Кричала так, как никогда в жизни, стонала, испытывая боль, но все это терялось среди бесконечного снега.

Мне нужно выжить. Мне просто нужно выжить! Я хочу домой!

Я замирала, закрывала глаза и мечтала проснуться.

Бесполезно.

Со всех сторон что-то взрывалось, окрашивая небо в различные цвета, и от ужаса я все шагала и шагала дальше.

Паника пригибала меня к земле. То и дело хотелось упасть в снег и позволить себе забиться в конвульсиях. Но я останавливалась и просто дышала. Это помогало мне снова и снова. А затем…

Буря внезапно стихла.

Снежный вихрь на секунду замер, словно в замедленной съемке. Снежинки застыли в воздухе, слабо мерцая на свету, и резко взвились вверх. Огромный ледяной поток поднимался в воздух, меняя формы, будто живой, будто… Кто-то им управлял.

Яркое солнце над ледяной пустыней мгновенно ослепило. Больше небо не пряталось за тучами, они исчезли вместе с бурей. Я видела, как вдалеке засияли шпили огромных башен, как старинный замок, скованный льдом, вырос на холме, как неестественно застыли знамена…

Как чья-то фигура замерла в воздухе. Так не бывает, я просто брежу. Все это нереально…

Старинные одежды незнакомой эпохи, словно сотканные из серебра, сияли в лучах солнца. Длинные белые волосы разлетались в разные стороны с каждым дуновением ветра. Тонкие руки были скрыты под длинными широкими рукавами темно-зеленого плаща, полы которого развевались на ветру.

Человек повернул ко мне голову, но не видел. Будто смотрел сквозь меня.

Зрачки были стальными, серыми, скрытыми какой-то тонкой пеленой. Тонкие губы. И когти – изогнутые, острые, длинные.

На шее была цепь: толстая, серебряная, с ярким зеленым камнем, еле заметно пульсирующим, словно чье-то сердце.

Странный человек принюхивался, будто зверь, а я замерла, боясь дышать.

Он водил носом, будто и правда меня не видел, наклонил голову и медленно поднимал руку, словно тянулся к чему-то…

В этот миг ноги подвели: я упала в снег, и это от него не ускользнуло.

Его ладонь резким росчерком блеснула в воздухе. Когти сверкнули, как лезвия меча. Где-то в воздухе снова возник снежный поток и с силой ударил возле моих ног в застывшую землю, прессуя ее до ледяного хруста.

Кожу обожгло мгновенно. Я не закричала лишь потому, что не позволила боль в горле. Зато ноги на этот раз не подвели.

Я побежала куда глаза глядят, по идеально гладкому льду. Я скользила, за спиной что-то взрывалось, то тут, то там лед трещал, ломался. Несколько огромных кусков оторвало от земли и швырнуло в мою сторону.

Одни упали совсем близко, другие откололись и отлетели в сторону одиноко стоящего дерева. Стоило им долететь и удариться о ствол, как тот стал идеально прозрачным и на глазах превратился в ледяную статую.

Это ад? Я умерла?

Я смотрела, как кора меняет свою структуру, медленно теряет форму и становится прозрачной, словно стекло. Я слышала странный звук, видела, как существо помедлило у обломков льда, будто сомневаясь в чем-то, а потом взмахнуло руками и исчезло в буре.

Снежный поток преобразился. Теперь он скрывал внутри себя нечто огромное и опасное. И существо тоже странно изменилось. Не внешне, а внутренне. Изменилась и я: мне казалось, что я почти умерла, и смертоносным для меня стало внимание этого существа.

– Ты должна его спасти… Спаси его…

Из эпицентра снежного потока вырвался огромный вихрь. Он взмыл в небо, унося с собой ледяную стихию, издал звериный рев и исчез.

Наступила тишина. Ледяная, пробирающая до самых костей. И этот голос… Так не бывает! По щекам текли слезы.

Я видела вдалеке замок с застывшими знаменами и шпилями башен. Толстый слой льда не позволял разглядеть его как следует, бликовал и слепил глаза. Я пыталась рассмотреть хоть что-то, но не получалось. Видела лишь, как на огромном поле прямо перед замком застыли фигуры, занесенные снегом.

Буря все заморозила, сковала все живое льдом.

Стало страшно, я не могла заставить себя двигаться. Тело онемело, не слушалось. Я пыталась выровнять дыхание, но ничего не выходило – паника не отпускала ни на секунду. Затем я просто сорвалась с места, убегая как можно дальше от замка.

Будто кто-то толкнул в спину.

Мне казалось, что я бежала быстрее ветра. Не чувствуя ног, мчалась куда глаза глядят, пробегала мимо огромных деревьев, замерших в плотном прозрачном льду. Звери и птицы – все погибли в этой тюрьме.

Я замерла на мгновение, остановилась. Смотрела на то, как яркие лучи невероятно жаркого солнца падают на стены хрустального замка, наполненного зловещей тишиной.

Нужно во что бы то ни стало выбраться из ледяного плена, уйти отсюда, сбежать, но куда?

Ноги утопали в глубоком хрустящем снегу, солнце при этом согревало тело. В какой-то момент оно стало обжигать открытые участки кожи на шее, я чувствовала, что еще немного и будет ожог.

Что за мир такой? Что за странное место?

Законы физики, казалось, не работали, точнее, они работали, но не так, как я к этому привыкла. Наблюдая за тем, что происходило вокруг, я не понимала, почему снег не тает под палящим солнцем, почему он все еще такой холодный. И почему мне так тяжело дышать?

Буквально через сто метров я увидела странную глыбу: человеческая фигура застыла в ледяной тюрьме. Сквозь идеально прозрачный лед я видела женщину, на ее лице застыл ужас. Она явно бежала в сторону леса, бежала от замка, держа в руках какое-то животное, завернутое в тряпки. Одежда потрепанная, грязная и рваная. Было видно, как по ногам, чуть ниже колен, текла густая темная кровь – алый рисунок замер, как и кристаллики слез на щеках незнакомки.

Не знаю, сколько я простояла на месте, не помню, как долго всматривалась в лицо, искаженное ужасом, но пришла в себя, как только услышала гортанное рычание за спиной.

Резко обернувшись, я ничего не увидела: лишь лед и снег, ничего больше. Мне хотелось закричать, но не получалось из-за дикой боли в горле. Хотелось прошептать хоть слово, но и этого я не смогла. Я просто выдыхала воздух, а вместо речи вырывались совершенно непонятные звуки, от которых становилось дурно.

Очень хотелось пить, еще сильнее – есть. Снег не таял даже в руках. Я лизнула его: будто тысячи игл разом вонзились в самый кончик. Я бы, может, и заплакала, да, оказалось, нечем. Все слезы остались там, в снежной буре.

С собой был рюкзак: в нем осталась половина шоколадки, маленькая, почти пустая бутылочка с водой и мелочь.

Деньги в кошельке превратились в бумагу, обертка от шоколадки тоже. В простую бумагу, оборванную, словно древний пергамент.

«Ну, хотя бы шоколадка, уже неплохо», – думала я, пробуя кусочек. Вкус оказался таким гадким, что пришлось все выплюнуть.

Горечь во рту я приглушила последним глотком воды. Руки дрожали, и стоило мне уронить бутылку, как пластик, коснувшись льда, разлетелся на тысячи осколков.

Да что, черт возьми, здесь происходит?

Сжав от злости зубы, я шагала и шагала вперед, пока не свалилась в снег.

Сил бороться не осталось. Я лежала на снегу, а в голове царила пустота, граничащая с безумием.

Руки прикасались к ледяной поверхности, ощущая ее кончиками пальцев. Мягко и аккуратно, боясь почувствовать острый укол и сильную боль.

Дыхание становилось тяжелым, глаза медленно закрывались.

Нет. Нельзя спать!

Где-то на горизонте виднелся густой зеленый лес, я видела стаи птиц и слышала звуки природы. Мягкие потоки ветра разгоняли снег, и поземка вилась, как быстрые змеи.

«Эй, мироздание, – подумала я, закрывая глаза от усталости, – что тебе от меня надо? Смерти моей хочешь? Так не проще ли кирпич на голову скинуть?»

Не надеясь, что мироздание ответит, я стала проваливаться в бездну, боясь, что уже никогда не проснусь.

Может, это к лучшему.

Я не уснула.

Становилось тепло. Сквозь полудрему я ощутила спиной нечто мягкое, влажное и открыла глаза. Я думала, что из-за солнца снег начал таять, но ошиблась.

Плотная тонкая корочка льда все еще сковывала зеленую траву, и сквозь эту корочку прорастали красные ягоды.

Я лежала на месте и не двигалась, наблюдая за тем, как темно-зеленые листья медленно прорываются сквозь преграду, как ягоды насыщаются цветом. Они росли, тяжелели, падали на тонкий лед, и он трескался под их весом.

Ягоды… Еда!

Меня затрясло. Ягоды ядовитые? Наплевать! Если я не поем, то умру среди снега от голода и холода, а если отравлюсь, то тоже умру. Но если ни то ни другое?

Я все-таки дотянулась до ягоды. И разрыдалась. Сладкая и сочная, и такая вкусная! Я срывала и срывала ягоды, потом сняла куртку, как только появились силы, и высыпала пригоршню ягод в рюкзак. Голова больше не казалась ватной, я смогла встать и идти дальше, ломая с каждым шагом то, что осталось от ледяной корки. Еще сотня шагов, и я оказалась перед границей. Лесная часть начиналась резко, с острых елей с длинными красноватыми иголками. Закутавшись в куртку, я шагнула вперед, потом еще и еще и в итоге смогла пройти через острые иглы, выйдя на небольшую поляну, окруженную дремучим лесом. И ни намека на снег. Как такое возможно? Законы природы здесь тоже не действуют.

Лес… В лесу есть хищники. Надо как-то от них защититься, но как? Куртка для этого явно не годилась. Она вообще уже мало на что годилась: острые иглы прошили ее насквозь.

«Если я выживу, то всегда в сумочке буду носить топор», – эта шальная мысль заставила меня истерически, но беззвучно рассмеяться и закрыть лицо руками.

Внезапный шорох со стороны мертвого замка заставил вздрогнуть.

Сердце забилось с бешеной силой, голова закружилась, но вокруг все было спокойно.

Показалось? Не думаю.

Стоя посреди леса, машинально съев еще несколько ягод, я решила идти вперед. Ягод с собой было мало. К тому же нужна вода, а также то, куда я эту воду смогу налить.

Лес, на первый взгляд, мало чем отличался от того, что я видела дома, но вскоре я стала замечать странное.

Деревья другие. Не видно привычных берез, иглы елей более густые и опасные: стоит прикоснуться к игле, и она легко прокалывала кожу. Этакий природный скальпель. Он-то мне и нужен! Я, подобрав с земли толстую палку, насобирала иголок возле деревьев и прикрутила их травой к концу палки.

Собранные в толстый пучок, иглы действительно могли нанести травму, и, если правильно ударить врага, они могли спасти мне жизнь. Главное, чтобы враг не был размером с дикого медведя. Или кабана. И чтобы он вообще не попался мне по дороге!

Каждый шаг давался с трудом, но потом я привыкла. Более того, на одном из деревьев с черным стволом я нашла плоды, похожие на кокосы. Они были более вытянутые, но внутри наверняка полые. Забраться на дерево труда не составило – вспомнила детство, ободрала ладони, но псевдококос оторвала. А потом я нашла булыжник и с силой расколола плод.

О да, внутри был сок! Вот только красный, словно кровь, и вонял так, будто плод был заполнен гноем. Мерзость та еще, и воды в него не наберешь.

Что бы я ни делала, мне все время казалось, что за мной следят. Будто кто-то сверлит спину пристальным, тяжелым, полным ненависти взглядом. Но стоило обернуться, и ощущение пропадало. Я шла и шла вперед, а потом резко остановилась.

Озеро. Господи боже… Озеро!

Упав на колени, я всматривалась в водную гладь, а потом жадно принялась пить.

Холодная вода успокаивала, прогоняла ужасные мысли и, самое главное, придавала сил. Я словно ожила, получила заряд энергии, уже встала на ноги, готовая найти хоть какое-то подобие сосуда для воды, как вдруг оцепенела.

Оно стояло прямо за моей спиной. Наблюдало, сидя в густых кустах, и беззвучно скалилось.

Огромная кровавая собачья морда, пасть слегка приоткрыта. Она источала смрад, на землю стекала слюна, похожая на гнойное месиво с примесью отторгаемой плоти.

Она что, мертвая? Глаза черные, маленькие. Лапы сильные и мощные, оборванные уши и когти. Когти вспарывали землю. Тварь готовилась к обеду.

Нервно сглотнув, я крепче сжала палку с иголками, понимая, что мое оружие больше похоже на зубочистку.

Существо медленно встало, показав свое тощее, местами сгнившее тело, и прыгнуло. Эта тварь преодолела расстояние между нами за один чертов прыжок, раззявила пасть и щелкнула клыками в миллиметре от моего носа! Меня спасло лишь то, что я оступилась и упала в воду, не выпуская из рук палки с иглами.

Ледяная вода сомкнулась у меня над головой, я ушла ко дну и натолкнулась спиной на камень, ощутив острую боль между лопаток.

Возле берега было неглубоко: это спасло меня, позволило встать на ноги и мигом найти глазами страшного зверя.

Палка вошла в грудь. Тварь сама себя насадила на нее в прыжке. Часть древка пробила легкие и торчала из спины. Я видела, как пузырилась и вытекала из тела черная жидкость, видела судороги, которые охватили существо. А потом из густого леса вышли еще две такие же твари: черная гладкая шерсть, измазанная грязью и кровью. Неестественно согнутые хвосты, словно сломанные в нескольких местах.

Они застыли. Наблюдают… Переводят взгляд с меня на бьющееся в агонии существо, скалятся. Лучше бы я уснула. Просто уснула и не проснулась. Сейчас замерзнуть насмерть кажется не худшим вариантом.

Они резко сорвались с места, я закричала, несмотря на сильную боль в горле, вновь оступилась и рухнула в воду.

Они прыгнули почти одновременно, но вместо того чтобы загрызть меня, стали поедать своего собрата.

Они вгрызались в истекающую кровью плоть, не сводя с меня взгляда. И едва я поднялась и выбралась на берег, тут же бросились на меня.

Никогда не поворачивайся к врагу спиной, да? Я рванула, как только почувствовала, что могу, и мигом услышала за спиной топот мощных лап.

Мелькали деревья. Я неслась, не ощущая земли под ногами, словно летела. Бежала так, как никогда в жизни, но этого было недостаточно.

Мир вокруг пришел в движение, со всех сторон поднимались вихри, они швыряли опавшую листву, пригибали к земле многовековые деревья. Но в то же время как будто защищали меня: грохот ударов слышался за спиной.

Меня нагнали быстро, сбили с ног. Одна из тварей толкнула лапами и мгновенно навалилась, придавливая всем весом, но я каким-то чудом выскользнула.

Не понимаю как, но я бежала. Бежала, вновь и вновь уклоняясь от нападения. Однажды удалось схватить камень и швырнуть кому-то из них между глаз. Чистое везение: существо не просто взвизгнуло от боли. Оно упало, стало корчиться, выгибаться, а потом сдохло.

Нас осталось двое – так я думала, надеясь на удачу, но удача вновь от меня отвернулась.

За спиной послышалось гортанное рычание. Только не это… Я видела огромную черную тень. Она обошла меня сбоку, подалась вперед и явно наводила страх на тварь, которая только что нападала на меня.

Рычание. Низкое, гортанное. Звуки как из преисподней. Терять мне было нечего. Я обернулась и уставилась в пронзительные, злобные глаза цвета солнца. Он смотрел на меня. Черный волк, огромный, как медведь, слегка наклонил голову. А затем прыгнул.

Я видела, как существа сцепились, как огромный волк сбил с ног разлагающуюся тварь, а затем перед глазами все поплыло.

За миг до того, как потерять сознание, я желала лишь смерти в беспамятстве. Если это и есть мой конец, то пусть я его не почувствую.

Глава 2

«Спаси… Спаси его…»

Голос звучал как в тумане. Еле заметные проблески света. Холод во всем теле. И глаза. Стеклянные, безжизненные глаза существа, застывшего среди снежной бури.

«Спаси его!»

Ничего не понимаю…

– Ты рехнулся! Ты хоть понимаешь, кого притащил в наш дом?

– Риа, успокойся, – голос мужской, незнакомый. – Я не мог ее оставить, посмотри на нее!

– Вот именно, Дилан! Посмотри на нее! – женский голос дрожал. – Она убьет всех нас! Она убьет всех нас!

Я? Я никого не трону. Я никого не трону!

– Выброси ее из нашего дома! – рыдала женщина. – Выведи из деревни!

– Она пришла со стороны Лирдера. Он вывел ее из того ада! – После этого наступило молчание. Я слышала, как что-то упало на пол. Что-то тяжелое. Слышала гортанное рычание и женский стон, но при этом не могла пошевелиться и открыть глаза. Меня словно что-то сковывало.

– Дилан, посмотри на нее! За ней придут, ты ведь знаешь это! Нашу семью убьют! Ролан с отрядом уничтожит всех! Никого в живых не оставит!

– Риа, открой ее сумку, – мужской голос был тихим и уставшим, а говоривший словно бы сомневался в своем решении, – посмотри, что там…

Вновь странная возня. Мой рюкзак открыли?

– Да что это вообще за сумка такая… Алая жизнь! – голос женщины стал низким и наполнился диким страхом, – Это же целая горсть Алой жизни! Если Ролан узнает… Если он найдет ее, то сотрет нас в порошок! Если ты ее не убьешь, то это сделаю я!

Звук клинка, рассекшего воздух.

На меня обрушился страх, заболело сердце. А затем раздался крик:

– Держи ее! О боги, держите ее!

Женщина кричала. Я ощущала потоки ветра, звуки таяли, во всем теле нарастала дикая боль, горло сдавливало снова и снова.

Кто-то схватил меня за руки, словно пытался удержать, не причиняя при этом боли.

Что-то обожгло губы, затем и горло.

А потом я вновь впала в беспамятство.

Не знаю, сколько прошло времени. Я так и не смогла открыть глаза. Все тело ныло от боли, но это означало, что я жива.

Тишину внезапно разорвали рыдания.

– Ты привел в наш дом смерть, – голос женщины звучал обреченно, – ты привел в нашу деревню смерть!

– Она выжила, Риа. Посмотри на ее раны. Посмотри на кожу… У нее обморожены ноги, рука сломана, но она сражалась с нечистью так, словно не ощущала ничего этого. Я видел, как она пронзила грудь той твари с одного удара, видел ее свет… Ощутил это тепло, Риа. Я мчался на помощь, не зная, кто она и откуда сбежала! Если бы не Кочевник, я бы не успел ее спасти. Он вмешался, появился будто из-под земли в самый нужный момент! Тот, кто всегда остается в тени, внезапно вмешался! Это что-то значит…

– Дилан. – Женщина все плакала, перебивая мужчину. Ее голос срывался, она не могла взять себя в руки, было ясно, что она в отчаянии и даже в панике. – Дилан, одумайся. Что ты скажешь жителям? Как объяснишь ее появление? Она же не человек, она ведьма! От нее силой разит на многие мили! Неужели так важно, что ее спас Кочевник? Да, он вмешался, и что? Пусть сам с ней разбирается, зачем тебе отдал? Что вы вообще делали так далеко от деревни? Ролан обязательно придет, он найдет ее! Ты утянешь нас за собой, Дилан. После Ледяной Чумы никто не выживает! Она заражена!

– В нашей деревне и без нее есть ведьмы, и ты прекрасно об этом знаешь. Твоя подруга – одна из них, а признаки болезни не проявили себя и не проявят, и ты знаешь почему.

– Моя подруга не заставляет предметы вокруг себя летать, не излучает свет и не служит маяком для охотников на ведьм! И уж точно не сможет выжить после ледяной чумы!

Голоса смешались. Сознание то ускользало, то возвращалось. Я перестала понимать, сколько прошло времени. Образы людей, странные лица, яркие желтые глаза – все это пугало и мучило.

Кочевник… Что за Кочевник? Это кличка того огромного волка?

Иногда я слышала резкие звуки, похожие на крик. Болели ноги, болело горло. Иногда голосов было так много, что я не понимала, о чем разговор. О какой ведьме они говорят? И почему я не чувствую ног? Я вновь и вновь пыталась вырваться из собственного плена, но меня словно связали по рукам и ногам. Внезапно я ощутила прикосновение. Кто-то тронул мою руку – мягко, по-женски.

– Я не знаю, что ты такое, – женщина плакала, – но если из-за тебя я потеряю мужа, то убью тебя собственными руками. Если Ролан явится за тобой, я не буду ему мешать… Если Ролан окажется в нашем доме из-за тебя, я сама тебя убью.

Ролан…

Женщина боялась этого человека, ее голос звенел от страха.

– Этот демон тебя найдет, если ты не очнешься. Он придет за нами, поэтому вставай!

Удар по щеке. Cила и мощь незнакомой женщины вызвала во мне дикую ярость. Никто и никогда не смел меня трогать. Никто и никогда!

Новый взмах, шорох одежды. Я успела открыть глаза и перехватить ее руку.

Сил остановить удар не хватило, но напугать незнакомку – вполне.

– Очнулась! Очнулась! – шептала та, чьего лица я не могла разглядеть. – Дилан! Быстрее сюда!

Мои руки тряслись, дыхание сбивалось, в груди ощущалась острая боль.

Топот ног где-то сбоку не позволил снова потерять сознание, но я так и не могла сфокусировать зрение.

– Действительно очнулась, – мужской голос казался довольно молодым и, в отличие от женского, переполненным любопытством. Я ощущала это чувство каждой клеткой своего тела. – Как ты? Ты помнишь свое имя?

Я попыталась открыть рот, но из горла не вырвалось ни единого нормального звука, лишь стон и мычание.

– Дилан, неужели она и правда…

– Тише, Риа, она еще не пришла в себя. Ты видишь нас, девочка? Ты хоть что-нибудь видишь?

Я отрицательно замотала головой и тут же расплакалась. Стоило влаге появиться в глазах, как мир вокруг преобразился. Медленно возвращались цвета и четкость. Вначале это были просто яркие пятна, потом я смогла разглядеть широкий синий подоконник с одиноким цветком в горшке, несколько глиняных тарелок с цветной каймой, покрытых глазурью. Длинный деревянный стол, такие же массивные стулья. В доме пахло сеном.

Голова кружилась, но я смогла справиться и посмотреть на тех, кто совсем недавно спорил, позволить мне жить или лучше дать умереть.

Женщина оказалась невысокой и слегка полноватой. Во взгляде застыл страх – мучительный, неподдельный. Она стояла в стороне, комкала передник и сжимала поварешку. Ее волосы были заплетены в толстую черную косу, такую же черную, как и ее большие выразительные глаза.

– Дилан, она не может нам ответить. Это ведь… Это ведь…

Мужчина молчал.

Он сидел рядом с кроватью, положив руку поверх одеяла, и смотрел на меня с каким-то непонятным ожиданием. Глаза черные, словно две бездны, подбородок скрыт седой бородой, хотя на вид мужчине не больше сорока лет. Тело сильное, даже мощное. Руки открыты, рукава загнуты – позволяли увидеть множество шрамов и странных символов, похожих на руны. Толстые грубые линии на загорелой коже, идеально ровные зубы и острые клыки, отчетливо видные при улыбке.

С ними что-то не то…

– Не бойся, – медленно проговорил Дилан. Мужчина представился, затем произнес имя жены, которое я и так уже знала, – мы тебя не тронем.

Ага, как же!

Я отпрянула и ощутила острую боль в ногах.

Он что-то говорил об обморожении!

Сбросив одеяло, я увидела, что мои ступни полностью забинтованы. Сквозь тряпичную повязку сочилась странная темно-зеленая жидкость. Левая рука зафиксирована при помощи деревянной шины. Все тело болело: его покрывали порезы.

– Милая, – мужчина говорил мягко, – ты была в том замке на окраине Лирдера?

Замок? Лир… Не понимаю…

Я смотрела на мужчину и хмурилась, не понимая, как себя вести. А он тяжело вздыхал и не отводил взгляда.

– Скажи нам, где ты была, когда город полностью замерз?

Я пыталась прошептать хоть слово, но напрасно. Боль пронзила горло множеством игл, я закашлялась и мигом расплакалась.

– Ты была в замке?

Я отрицательно покачала головой.

– Ты видела, как лед забирает их жизни? – Дилан прошептал эти слова, словно боялся, что кто-то его услышит.

Я не знала, что ответить, и почему-то кивнула.

Женщина облегченно выдохнула, опустила плечи и что-то прошептала себе под нос, явно довольная моим ответом.

Ничего не понимаю…

– Хорошо, ты сейчас напугана, поэтому просто слушай. – Дилан тяжело вздохнул, глядя, как меня начинает трясти, как по щекам текут слезы, и продолжил: – Ты должна знать: их больше нет.

Кого больше нет? О ком они говорят? О жителях того замка? Они думают, что я тоже жила там?

– Никому не говори о том, кто ты и как появилась. Никому не говори о том, что ты была в Ледяной Тюрьме и выжила. Поняла? Я всем скажу, что спас тебя от нежити в лесу, а про чуму ни слова. Если поняла, кивни.

Я тихонько кивнула.

– Хорошо, – прошептал мужчина, отодвигаясь от меня, – ты еще месяц не сможешь ходить. Мы еле сняли твою обувь: она была вся в грязи, порвана. От нее почти ничего не осталось. Отодрали, можно сказать, прямо с кожей. Левую руку ты сломала, но тебе повезло – осколков лекарь не нащупал. Одежду твою мы сожгли: от нее мало что осталось после сражения, да и странная она была. Магическая? У тебя на шее рана, поэтому ты не можешь нормально говорить: трахея передавлена. Нужно время. Просто подожди, голос начнет возвращаться, а пока возьми пергамент и перо.

Он указал на прикроватную тумбу, на которой лежало нечто, похожее на лист бумаги, и гусиное перо, а также тонкий грифель.

– Напиши нам свое имя, пожалуйста, – мужчина бережно передал мне все необходимое и недоумевающе смотрел на то, как я застыла над листом, не в силах ничего с ним сделать. – Руки плохо слушаются, да?

Я вновь согласно кивнула, пытаясь справиться с тремором. Меня всю трясло, колотило так, будто я стояла, голая, на морозе. В итоге, глубоко вдохнув и стиснув зубы, я закрыла глаза и медленно написала всего лишь четыре буквы…

– Сэ… Сэра? Тебя зовут Сэра? – Риа внимательно смотрела на пергамент. Да, я с большим трудом выводила буквы, но даже так – как можно перепутать имя «Маша» с именем «Сэра»?

Когда мне передали лист обратно, я с удивлением увидела на нем непонятные символы, ничем не напоминающие привычные буквы.

Дилан опустил голову, прикрыв лицо руками. Большой и сильный мужчина явно жалел меня и чего-то боялся.

– Я думаю, тебе нужен сон. А мы пока подумаем, как объяснить то, что произошло с твоими родными и близкими в том замке. И что ждет тебя впереди.

Я закуталась в одеяло, посмотрела на всех огромными от ужаса глазами и беззвучно заплакала.

Да что же произошло?

Родные и близкие в замке? Да нет там ни родных, ни близких, но никто об этом не знает. И если все, кто был там, действительно умерли, почему я выжила? Почему лед меня не тронул?

От ужаса меня затошнило, голова стала тяжелой, дыхание сбилось, но я старалась, чтобы никто этого не заметил.

Дилан и Риа искренне переживали из-за того, что я потеряла всю семью из-за ледяной чумы.

Что за ледяная чума? Инфекция? Бактериальная, вирусная? Я совсем запуталась.

Вначале мне казалось, что Риа попытается меня убить, но вместо этого женщина варила отвары, рычала на своего мужа, вечно бухтела под руку, сокрушалась.

– Нашел нахлебника, – шептала она, готовя похлебку, – еще один рот… Сами зимой еле концы с концами сводим, все поля гарпии разорили, а теперь еще и ведьма…

Я не ведьма.

– Все травы на нее перевела, сколько можно? Почему на ней не заживает ничего? Уже давно все должно было затянуться! – Риа стояла у огромного котла и бросала в него куски чищеного картофеля. Пахло очень вкусно.

– Только ведьмы нам не хватало! А если она одержимой станет, что тогда? Почему она во льдах выжила? Вот всегда так! Подбирает скотину, а я корми! Ненавижу ведьм…

Я не ведьма…

– Раны перевяжи, повязки прокипяти, – рычала Риа, высыпая соль в котел, – накорми! Почему я должна ради какой-то ведьмы стараться? У них свой Ковен есть, пусть сами ее и лечат!

Я НЕ ВЕДЬМА!

Я не могла ответить – горло не позволяло, но чувствовать-то я могла! От дикой обиды и непонимания я настолько отчаялась, что не сумела сдержать нарастающую внутри меня злость.

Я и сама не поняла, как это произошло. Во все стороны с грохотом полетели стулья, деревянный стол и старые, потрепанные временем книги…

Голова закружилась, перед глазами мелькнуло озлобленное лицо Риа, а потом я вновь потеряла сознание.

– Успокойся, – шепот Дилана постепенно приводил меня в сознание. – Сэра, успокойся! Открой глаза.

Не хочу! Не хочу я открывать глаза! Я хочу домой!

– Сэра, прошу тебя. Это важно. Открой глаза.

– Да открывай уже, девка! – Риа зарычала и, судя по грохоту, отбросила от себя что-то металлическое. – Нет, ты это видел? Она в меня еще поварешкой швыряется! Я ее кормлю, а она вон как!

Что я делаю? Поварешкой швыряюсь? Но я же лежу в кровати. Или сижу? Почему я ничего под собой не чувствую?

Медленно открыв глаза, я осознала, что окончательно и бесповоротно влипла по самые уши.

Я висела в воздухе вместе с кроватью.

Я. Висела. В воздухе.

– Сэра, – мужчина смотрел на меня умоляюще, а женщина была в ярости. Она смотрела на окна, которые были закрыты ставнями, и, казалось, молилась. – Ты должна успокоиться.

– Выпей быстрее! – Риа не выдержала. Она взяла со стола стакан и, преодолевая страх, подошла ко мне. – Выпей, иначе весь дом разнесешь! На вкус гадость, сразу говорю!

Схватив стакан дрожащими руками, я осушила его до дна и мгновенно успокоилась. Точнее, не так: ушло напряжение, всю энергию словно выкачали или…

Или заблокировали.

Кровать тут же грохнулась на пол вместе со мной, ножки скрипнули, но выстояли.

– Она нас всех в могилу сведет, – прорычала Риа, глядя на мужа, – я предупредила тебя.

– То, что она сильная ведьма, еще не значит, что она обязательно станет одержимой, Риа, – уверенно заявил Дилан. – Если бы она была заражена, я бы даже донести ее тело до нашей деревни не смог. Успокойся, она неопасна.

Я слушала весь этот бред и думала лишь о том, что сошла с ума. Может быть, кто-то надо мной просто издевается? Может, прямо сейчас из-за старой покосившейся двери выйдет долгожданный мужчина с микрофоном и закричит: «Скрытая камера, детка!»

К сожалению, он так и не появился, а значит, я все же в своем уме.

Они еще о чем-то говорили между собой, но я с трудом различала голоса, потому что муж и жена ушли в другую комнату.

Надо понять, что со мной происходит.

Я медленно спустила ноги с кровати. Шина на руке мешала двигаться, но наложена была хорошо, я бы даже сказала отлично. Вместо моей одежды на мне было длинное мешковатое белое платье, похожее на ночную рубашку.

Ступни были измазаны какой-то зеленоватой жижей и перебинтованы. Все это пахло ужасно и вызывало жжение.

Стоило слегка наступить на правую ногу, как я почувствовала адскую боль в ступне. Стиснув зубы, я рыкнула, но так, что меня услышали.

– С ума сошла? – Риа шипела на меня, злобно снимая повязки с моих ног. – Ты еще не восстановилась! Ты так быстро не встанешь, ты же не оборотень! Тебе еще лежать и лежать!

Пока женщина обмакивала чистую ветошь в мазь зеленого цвета с каким-то травяным составом, я пыталась почувствовать собственные ноги и понять, при чем тут оборотни. Стойте, а почему у нее клыки такие острые? И зрачки суженные…

Да что происходит? То ведьмой назовет, то про каких-то оборотней говорит! Может, я попала в дом к сумасшедшим?

Я боялась Риа и Дилана, не понимала, почему они принесли меня в дом и что собираются делать дальше.

Женщина обрабатывала мои ноги, смазывала трещины и сдирала какой-то черный слой с пятки… Он был плотным, словно масляная пленка, сходил болезненно, но я терпела.

Привыкла терпеть.

– Надо же, даже не пикнула, – удивилась Риа, заканчивая перевязку. – Наши мужики бы уже рыдали в три ручья. И кто же ты такая, Сэра? Кем была у себя дома?

– Оставь ее в покое, – Дилан вмешался вовремя, – придет в себя и все нам расскажет. Или напишет.

В отличие от мужчины, женщина меня боялась. Она словно ждала чего-то, постоянно мешала травы и подсыпа`ла их мне в стакан, не обращая внимания на то, что я это вижу. Вначале я отказывалась пить, но потом Риа насильно заставила: она влила мне в горло теплый отвар, рычала при этом, что я создаю одни проблемы, но после мне стало легче.

Мне действительно стало легче. Появились силы, я успокоилась, да и ноги уже не так болели.

Несколько дней я не вставала с кровати – не получалось. Стоило наступить на ногу, как все тело простреливала дикая боль, справиться с которой было сложно.

Риа не отходила от меня, смотрела настороженно, шептала, что, если заметит хотя бы намек на одержимость, сразу разорвет мне глотку. Надо сказать, что это не вызывало никакого желания разговаривать и находиться с ней в одной комнате.

И что за одержимость? Эти двое ведут себя так, словно я понимаю, о чем они говорят. Наблюдают за моей реакцией, но не видят ничего, что могло бы заставить их вышвырнуть меня из дома.

Судя по их словам, Дилан был каким-то главой… Главой деревни или селения. Я не до конца понимала их речь, будто они говорили на другом языке, похожем на русский. Имя Сэра прижилось, и менять его я не хотела. Сэра так Сэра. Не думаю, что «Маша» звучало бы органично в доме людей, которых зовут Дилан и Риа.

Риа уснула. Я слышала еле различимый храп за стеной. Дилан ушел еще ранним утром, так что я вновь спустила ноги на пол и встала.

Плевать на боль. Я хочу увидеть все своими глазами!

Каждый шаг давался с трудом, я плакала, но шла, хватаясь за мебель. Смогла добраться до двери и вышла на улицу.

Деревня действительно оказалась деревней.

Яркое солнце слепило глаза, но согревало плечи и руки. Свежий воздух казался удивительным: в нем витали легкие цветочные ароматы, не имеющие ничего общего с духами или какой-то бытовой химией. В городе, среди множества машин, такого нет.

Маленькие домики с соломенными крышами стояли вдалеке от проселочной дороги. Я замерла на пороге, наблюдая за тем, как на горизонте сияет огромный столб, покрытый металлом. Странно. Похоже на чумной столб как в средневековой Европе. Там, вдалеке, явно была торговая площадь, и дома рядом с ней были другими, каменными, а крыши красные, черепичные.

Вдоль дороги стояло несколько скамеек. Я взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и пошла вперед.

С трудом, со слезами, но я добралась до калитки. Забор у Дилана был невысокий, едва доходил мне до бедра: зачем такой, непонятно, но точно не для защиты.

Сев на заветную скамейку, переборов дрожь и панику, я стала смотреть. Просто смотреть. Мимо проехало несколько повозок, запряженных лошадьми. Словно в Средние века, ими управлял кучер, или как там их называют. Возницы погоняли животных длинными хлыстами, но делали это больше для вида и старались не задеть скотину.

В повозках везли товар – ткани, дерево. Кто-то вез мясо в странных ледяных кубах. И как только они не тают…

Почему люди так странно одеты?

Мужчины мощные, широкоплечие. Все как на подбор: они с легкостью перетаскивают большие мешки с зерном. Несколько мешков порвались, будто кто-то специально вспорол ткань чем-то острым.

Женщины хоть и выглядели более утонченными, но слабыми при этом не казались.

Одежда на них тоже была странной: многие девушки носили простые длинные платья с широкими расписными поясами. Ни завязок, ни сложного кроя, ни молний. Все сделано просто, как будто специально.

«Такие платья легко снять», – подумала я.

Иногда люди рычали друг на друга, смотрели волками, но после всегда улыбались как ни в чем не бывало.

Что-то с ними не то… Одежды странные.

На тех, кто ехал верхом на огромных могучих конях, были кожаные доспехи. Наручи с металлическими пластинами, наколенники с защитой и гравировкой с неизвестными символами. У каждого воина был меч, а в голенище высоких сапог, подозреваю, был спрятан клинок. К седлу наездники крепили толстые веревки, а также походные сумки из ткани, напоминающей лен. Как же они защищаются и укрывают вещи от дождя?

Рабочий люд ходил в просторных рубашках со шнуровкой по бокам. Странно. Для чего это сделано? Явно не для красоты.

Некоторые из воинов останавливались возле меня, долго смотрели, будто принюхивались, предлагали помощь, но я отказывалась, указывая на горло.

– Это та, которую Кочевник нашел? Что с ней? – слышала я шепот, – Красивая…

– Немая, видимо, – отвечал кто-то, – странно для ведьмы. Если она вообще ведьма.

Я не ведьма!

Почему все называют меня ведьмой? И кто такой Кочевник? Это Дилан или…

– Может, ее все же задело? Посмотри на ее ноги… Твой отец знает о произошедшем?

Деревенский мужчина невысокого роста шел рядом с незнакомым мне человеком, внешний вид которого сильно отличался от большинства местных жителей. Грязный дорожный плащ скрывал фигуру, широкий глубокий капюшон – лицо, но вот голос. Голос был тихим, низким, удивленным.

Что-то мне в нем не понравилось.

Мой взгляд зацепился за незнакомца. Он скинул глубокий капюшон, с интересом рассматривая меня, а затем его лицо резко изменилось.

Он оскалился, словно чудовище увидел… И что это значит?

– Нет, я пока не доложил архимагу. Задень ее чума, вы бы все уже умерли. Странная ведьма, она мне не нравится. Кто, говоришь, ее спас? Не наш ли это маг часом, а? Нужно усилить поиски.

Я щурилась, с трудом фокусируя взгляд на мужчинах, чьи силуэты постепенно растворялись в толпе. Незнакомец вновь скрыл лицо капюшоном, на руке его блеснул перстень с зеленым камнем, а полы грязного плаща почти касались дорожной пыли. Мужчины ускорились, полностью исчезая из поля зрения, и услышать их разговор я уже никак не могла.

Что за архимаг? Звучит страшно… И почему я странная? Хотя, с другой стороны, чего еще можно ожидать от девушки, с трудом выжившей после нападения нечисти?

Тяжело вздохнув, я постаралась успокоиться.

Кто-то оборачивался на меня, смотрел с интересом, а кто-то с испугом. Я тут же прикрыла ноги длинной шалью – прихватила ее с собой из дома. И потом застыла на месте, не в силах осознать увиденное.

Мамочки… Огромные псы… нет. Это не псы, это волки! Волки размером с… с… Да черт его знает с кого! Они просто огромные! Да эти твари своей мордой мне прямо в лицо дышать будут!

Я открыла рот от удивления, уставилась на животных и никак не могла отвести от них взгляд.

Невероятная мощь и сила угадывались в каждом их движении. Уверенность и грация, снисхождение и власть – все разом. Их пронзительный взгляд будоражил, пугал.

Целая стая прошла мимо меня. Потом от нее отделился один волк и медленно подошел ко мне.

Боже… Он же не съест меня на глазах у всех, да?

Я напрасно пыталась сдержать дрожь.

Страшно, черт возьми! Очень страшно!

Волк резко рыкнул, он явно был недоволен. А потом… Потом его тело стало меняться.

Его шерсть кусками валилась на землю. Я забыла, как дышать, вцепилась в деревянную скамейку и, кажется, сломала пару досок. Тело волка будто бы выворачивало наизнанку, его скелет ломался и собирался вновь, и спустя мгновение…

– Я же сказал не выходить из дома, Сэра. Еще рано, ты слаба…

Дилан.

Это был Дилан.

Совершенно без одежды.

– Сэра… Эй! Вот ведь… Риска, помоги! Она сознание потеряла!

Перед глазами все потемнело. Последнее, что я запомнила, – прикосновения влажного волчьего носа к моей шее, а еще глаза…

Чуть в стороне, в тени дома, стоял еще один огромный черный волк с яркими желтыми глазами.

Глава 3

– Одни проблемы от тебя! – Риа в ярости сложила на груди руки и рычала как настоящий зверь. Я видела, как изменились ее глаза, как зрачок стал более узким, как сверкали острые клыки, стоило солнечным лучам коснуться лица женщины.

«Простите, – написала я дрожащими руками на листе пергамента, – не хотела вас напугать».

– Зачем ты вообще вышла из дома? – женщина не унималась, сильно нервничала, невольно заламывая руки, и хотела еще что-то сказать, но ее прервали.

Оказалось, в доме сидела девушка. Рыжая, с веснушками. Она с удовольствием уплетала приготовленные Риа пироги с мясом и с интересом смотрела на меня, улавливая взглядом любое движение:

– А ты бы сама не вышла? – хмыкнула гостья, поправляя выбившиеся из длинного заплетенного хвоста волосы. – Сколько она уже взаперти у тебя сидит? От скуки взвыть можно. Да и запах ее ты не скроешь. Уже вся деревня знает, что она живет у вас в доме.

– Риска, она нам чуть полдома не разнесла, – рычала в ответ женщина, вытирая руки о передник. – Чертова ведьма не может себя контролировать, а я должна ее кормить! Дилан! Ты ведь знаешь, что будет, если за ней придут! Ну нельзя ей оставаться у нас! Ты же сам сказал, что видел магов Мирграда недалеко от нашего дома! Что они вообще тут забыли? А если сын архимага ее видел?

– Как обычно, в трактир зашли… Маги сюда вечно от работы сбегают, ты знаешь это. Сэра не одержима, и это ты тоже видишь. А сын архимага знает только то, что на нее напала нежить. Про Лирдер никому ни слова не говорили.

Почему Дилан не хочет выгонять меня из дома? С чего вдруг такая забота о незнакомом человеке? Он же волк-перевертыш. Что, откормит меня и на супчик пустит? Живой не дамся! И что за Мирград? Что за маги?

– Это-то да, – заметила Риска, протягивая руку еще за одним пирожком, – вот только ваша гостья – сильная ведьма, которая пришла со стороны чумы, наверняка оставив после себя след. И если об этом узнают… Как она смогла выжить? Кем была? Все это дико любопытно, но важнее другое. О таких делах принято сообщать в Ковен магов, и когда кто-то из их представителей придет за ней…

– Ее убьют, Риска. – Дилан сжал кулаки. – Ее увезут отсюда и закопают под ближайшим кустом!

– Если за ней явится Ролан, то даже закапывать не станут: сразу голову с плеч, – рыкнула Риа. – И нас заодно на тот свет отправят за то, что скрыли ее присутствие в деревне, поставив всех под угрозу. Ты уж прости, Сэра, но давай будем честными друг с другом: такие сильные ведьмы – самые опасные в момент одержимости. Ты с легкостью можешь нашу деревню с лица земли стереть, и я не хочу потом жалеть, что Дилан тебя спас.

Я поджала под себя ноги, внимательно слушала, что они говорят, и ничего не понимала.

Ведьмы и оборотни. Ледяная чума. Ковен магов и какая-то болезнь. Кто такой Ролан и почему он должен за мной прийти? Ничего не понимаю.

– Она боится тебя как огня, – вздохнула Риска, опуская плечи. Я видела в ее глазах жалость, но меня это злило. – Ведьма, чья сила ощущается даже за пределами вашего дома, боится старую волчицу. Надо же, какая редкость. Знаете что, друзья мои? Дайте ей прийти в себя, позвольте встать на ноги – во всех смыслах, – а потом уже решайте, что делать. Она потеряла свой дом, семью и друзей. Все, что у нее было, осталось в том замке. Если вы сейчас ее прогоните, она умрет. Зачем тогда было спасать? Среди нас много ведьм, даже среди оборотней есть те, кто владеет магией. Вы же не станете их выселять из родных домов?

– Не станем, – согласилась женщина, – потому что их сила – ничто в сравнении с тем, что делала Сэра в момент припадка. К тому же волки беспокоятся. Надо объяснить, что на Сэру напала нежить и что она не была в замке во время ледяной чумы. Не была же, верно?

Все замерли.

– Не была ведь, верно? – тихо и настойчиво спросила Риска.

«Не была», – я отрицательно покачала головой, нервно дернулась, легла в кровать, укутав ноги одеялом.

Все трое тяжело вздохнули, потом Риска молча со всеми попрощалась, Риа скрылась на кухне в ужасном настроении, а Дилан вышел из дома вслед за девушкой.

Я осталась одна.

Оборотни. Все то, что я видела, не обман зрения. Это оборотни! Было ли мне страшно? Не то слово. Я была в ужасе.

Шли дни. Риа постоянно расспрашивала меня о том, кто я такая. Я как могла писала ответы на пергаменте, приняв решение, что мое прошлое останется в прошлом. Это не Питер. Более того, это точно не Россия.

Я слышала, как кто-то говорил о врачевании, также прозвучало слово «лекарь», но в их мире оно могло означать не совсем то, что в нашем. Поэтому я просто сказала, что раньше была помощницей у лекаря. Все поразились, но я ушла от подробностей, пояснив, что была в самом начале своего пути и мало что видела.

Мне явно не поверили.

– Чтобы такая ведьма и в лекари? Наверняка из боевого отряда, а нас за нос водит, – шептала Риа своему мужу, но тот лишь пожимал плечами:

– Не хочет говорить – не спрашивай. Она боится, что ты ее ночью на тот свет отправишь, жена. Я бы тебе тоже ничего не сказал. Посмотри на нее: худая, кожа бледная. Волосы светлые, тонкие и мягкие, словно она не из наших краев. Да и откуда в Лирдере ведьма с такой силой? Она смогла защитить себя в том лесу, выжила. Сильная.

– Она не заменит тебе нашу дочь, Дилан, – рыкнув, женщина прекратила разговор, сама не ведая того, что дала вполне объяснимую причину, почему он меня спас.

Так у них была дочь…

Несколько раз ко мне приходили лекари. Они проводили осмотр, слушали мои легкие без каких-либо приборов, прикладывая ухо к груди и спине, принюхивались к запястьям, измеряя при этом пульс.

Вот вам и медицина! И самое любопытное – они все слышали и все чуяли. Смешивали различные настои, приносили недостающие травы и советовали давать мне какой-то желтый корень. Последняя фраза прозвучала тихо и в отсутствие Дилана. Ответ Риа меня удивил еще больше:

– И так даю! Тройная доза!

После этого последовало гробовое молчание.

Не знаю, что за корень, но обязана выяснить.

Вскоре я смогла встать на ноги. Дилан был удивлен, он искренне полагал, что мне потребуется еще примерно месяц. Я стала тихонько помогать по дому и в отсутствие Риа мыла в тазике посуду, протирала пыль, мела полы. Женщина вначале ворчала, а потом как-то свыклась и немного подобрела.

Со мной вообще многие свыклись: дети забегали в дом в надежде увидеть ведьму, взрослые приносили свои соболезнования по поводу гибели моего дома. Я с горечью кивала в ответ: дом свой я действительно потеряла.

Риа научила меня печь пироги, молча указывала на ингредиенты, поправляла, когда я делала что-то не так. Потом я научилась варить мясную похлебку, печь хлеб, от аромата которого текли слюнки. Дилан радовался тому, что его жена смилостивилась, а я искренне надеялась, что меня не выгонят, потому что уже привыкла к оборотням, а идти мне было некуда.

В современном мире было много подобных историй про попаданок, и я догадывалась, что здешний мир населен не только оборотнями. Что за существо было тогда в центре снежной бури?

Риа каждый день давала мне отвар из желтого корня. Один раз я решила его не пить, посмотреть, чем меня травят. Женщина уверяла, что это зелье поможет ускорить выздоровление, но я понимала, что не все так просто.

Тем же вечером, когда я пропустила прием зелья, я случайно заставила все предметы в доме подняться. Буквально на сантиметр, но этого хватило.

Я не понимала, как контролировать силу, поэтому от страха мигом выпила зелье. Риа видела, что я не приняла лекарство, видимо, хотела показать, что бывает, когда не слушаешь знающего в этом толк оборотня.

Урок получился наглядным, но и идея в голове засела верная: нужно уметь держать себя в руках, а также защититься в случае опасности. Раз назвали ведьмой, значит, ведьмой и стану.

Рядом с деревней был лес – густой, труднопроходимый. Он скрывал оборотней с северной стороны, защищая от врагов, но при этом и сам таил в себе опасность. Подслушав очередной разговор местных жителей, я узнала, что кого-то из стаи загрызли на охоте. От тела ничего не осталось.

– Придется усилить охрану по периметру, – голос стража звучал грубо и обеспокоенно. Я не знала его имени, как и имен большинства местных жителей, – выставить дозорных. Нежить в этом году совсем с ума сошла.

– И откуда ее столько взялось? Мы только недавно гарпий прогнали с их хворью, а теперь мертвечина очнулась.

Я старалась сбавить шаг, чтобы узнать как можно больше из разговора, но при этом не привлекать внимания. С последним ничего не получалось – куда бы я ни вышла, все тут же осматривали меня с ног до головы и замолкали, хотя могли бы уже привыкнуть.

Отдав в лавке за овощи два серебренника, я невольно замерла на главной дороге, устремив взор в сторону, противоположную лесу.

Внезапный порыв ветра толкнул в спину. Он нес с собой опавшие листья и сухие ветки, а также запахи деревни и шум деревьев, смешанный с волчьим воем.

Широкая дорога вела к невероятно огромному, шумному городу – оплоту магии и волшебства, сердцу этого мира.

Мирград…

Я довольно часто замирала на месте, глядя на то, как развеваются вдалеке огромные знамена, как стаи птиц проносятся над острыми шпилями башен, а по ночам в небе взрываются яркие разноцветные огни, чем-то похожие на фейерверки.

Небесные огни были разных оттенков, но больше походили на огромные дымящиеся сферы, и этот дым медленно опускался на город.

Иногда там что-то взрывалось, и эти звуки долетали до нас как гром среди ясного неба, изредка доносился звон колоколов. Из города частенько приходили торговцы какими-то магическими штучками, от одного вида которых меня начинало трясти: хотелось все потрогать, посмотреть, испытать на ком-нибудь, но я себя останавливала.

В те моменты, когда я замирала посреди дороги с огромной плетеной корзиной, наполненной продуктами, из тени часто выходил волк.

Черный, глаза желтые… Я не всегда обращала на него внимание, но потом поняла, что он следит, изучает меня, как и многие в этой деревне. В такие моменты мне было не по себе, я отводила взгляд и тут же бежала домой, запирая за собой дверь на засов.

Знать бы, кто меня спас тогда в лесу. Что за Кочевник? И почему защитил, если видел, с какой стороны я пришла? И что он вообще там делал в самый пик ледяной чумы?

Спустя несколько месяцев, когда жаркое лето сменилось не менее теплой осенью, когда листва окрасилась в яркий алый цвет со всеми его оттенками, меня впервые взяли на волчью охоту.

– Ты сражаться умеешь? – Риска смотрела с вызовом, но по-доброму. – Если нет, то учись, пригодится!

И, бросив мне лук и колчан со стрелами, стала менять ипостась. Никогда не перестану бояться этого. И не привыкну к наготе. Зато теперь понятно, почему все носят такую простую одежду: легко снимается. Неужели не больно? Вот так менять свой скелет и обрастать шерстью за какие-то мгновения?

Рыжая волчица ответила мне насмешливым взглядом, а потом исчезла в осеннем лесу, присоединилась к стае, оставив меня один на один со своим братом.

– Посмотрим, на что способна наша молчаливая ведьма, – хмыкнул Дьен, кивая в сторону поляны. Брат Риски был высоким и очень сильным. Как и большинство оборотней, он любил физический труд, но в остальном выделялся на общем фоне. Яркая рыжина волос и зелень глаз привлекали женское внимание. Он был картинно красив, но при этом умен, спокоен и рассудителен. Дьену можно было задать любой вопрос: он всегда знал, как объяснить непонятные мне вещи. – Раньше стреляла?

Я неуверенно кивнула, вспоминая, как в детстве ходила на два урока по стрельбе из лука. Дьен с трудом понимал мои жесты. В ответ он лишь хмыкнул. Достав стрелу из колчана, он, не глядя, выпустил ее в небо, и спустя мгновение на землю упала подбитая птица.

Он был горд собой, и ему понравилось то, с каким восхищением я на него смотрела в этот момент. Он искренне улыбался, не отводил взгляд и почему-то казался смущенным.

Я печально опустила голову, тяжело вздохнула, натянула тетиву, поставив перед этим стрелу, как меня когда-то учили, и…

– Мда, – оборотень хотел еще что-то сказать, но промолчал. Я хоть и целилась в дерево, но даже стрелу выпустить не смогла: она упала мне прямо под ноги. – Будет сложно…

Я стояла красная как рак, чуть не рыдала, но Дьен рассмеялся, подошел ко мне сзади и показал, как правильно натягивать тетиву и как почувствовать тот самый момент, когда нужно пустить стрелу.

Мягкие прикосновения к плечам… Он осторожно проводил руками по моей спине, объясняя, как нужно управлять своим телом.

Его голос звучал тихо и немного взволнованно.

У меня мало что получалось. Оборотень сразу понял, что я не обучена стрельбе, и был этому удивлен.

– Я думал, ты из стражи, – заметил он, вновь касаясь моего плеча, – но даже в пьяном угаре стража так не стреляет. Даже на спор не сможет.

Спор спором, но стрелять из лука за один день я не научилась.

Когда стая оборотней пришла с охоты с добычей, все были сильно удивлены: брат Риски сидел на земле и тихо молился своим богам. А потом встал, подбежал к Дилану и медленно, с расстановкой, объяснил ему, что я и лук несовместимы.

Риска долго надо мной смеялась, Дилан лишь пожал плечами, но упросил Дьена учить меня дальше. И не только стрельбе из лука.

– Слушай, я, конечно, все понимаю, но чтобы так…

Оборотень стоял чуть в стороне, вручив перед этим мне нож для метания. Вот только в момент замаха нож выскользнул из моей дрожащей руки и улетел куда-то за спину.

Это был полный провал. Судя по выражению лица Дьена, такого он не ожидал. Так и застыл с открытым ртом.

«Прости», – я беззвучно шевелила губами: голос все еще не вернулся.

Все это время Риска сидела в кустах и хохотала, заливаясь слезами. Ее истерику было не остановить, и чем громче смеялась она, тем больше я смущалась.

Я понимала, что она смеялась над братом и его реакцией, но все равно стало дико обидно. Да, я не стреляю из лука и не умею метать ножи, но это не значит, что в случае опасности я этим самым ножом не вскрою сонную артерию… Еще как вскрою, и рука не дрогнет.

Разозлившись, я взяла в руки нож и метнула его в ствол дерева, как показывал Дьен.

– Вот это уже интереснее. – Оборотни мигом притихли, пытаясь вынуть нож из ствола. Лезвие вошло по самую рукоять, хотя и мимо начерченной мишени.

Я не ответила, но почувствовала себя увереннее.

– Может, вместо метания ножей стоит научить ее управлять ими с помощью магии? – предложила Риска, но Дилан покачал головой:

– Она пьет желтый корень не просто так. Сильная магия требует контроля, и пока что ей она не подчиняется. Вероятнее всего, эти ножи полетят в нас, причем против ее воли. Не хочу рисковать. К тому же магия небезгранична. Что она будет делать, если не сможет колдовать, а нежить нападет? Сэра должна уметь защищаться своими силами.

Так пролетали дни: меня тренировали, позволяли готовить и убирать в доме, просили помочь с лекарственными сборами и в конце концов убедились, что в прошлом я действительно была помощником лекаря.

– Знатно шьешь, – заметил Дилан, сидя на длинной кушетке, – я таких швов не знаю.

Местный целитель ушел за травами на несколько дней, поэтому мне выпала возможность показать свои умения. Риа суетилась вокруг мужа, недовольно рычала, но было видно, что сильно беспокоилась. Я уже привычно накалила иглу над пламенем и стала стягивать края раны потайным швом: рубца на лице не останется. Оборотню повезло, что я здесь: с его стремительной регенерацией надо успеть обработать раны, а то потом сложно будет что-либо исправить.

Дилан благодарно смотрел на то, что и как я делаю, а я наслаждалась тем, что прикасаюсь к прошлой жизни. Пусть и без нужных мне инструментов.

Вскоре у меня появились новые пациенты. Я стала накладывать швы, обрабатывать раны, полученные в бою, так, как меня учили в институте. Даже роды принять успела, с ужасом вспомнив курс акушерства. Чуть от страха не померла, но ребенка достала. После этого сразу решила, что никогда больше на роды не приду, не мое это! А потом поняла, что у меня нет выбора.

Хотела я или нет, но к мастеру меня приставили, заставив учиться.

Я и не против.

Так я и прижилась в этой деревне. Ходила на охоту со стаей оборотней во главе с Диланом, не лезла в чужие дела, вовремя принимала отвар из желтого корня и помогала Риа по дому. Занималась с братом Риски, училась у мастера Атли искусству врачевания и запоминала составы травяных сборов. Это было непросто: тексты в книгах рукописные, но я почему-то понимала их, язык был непонятный, даже не латынь.

Довольно часто Дьен звал меня на тренировки. Затем сопровождал в лес, помогая найти те или иные травы, и молча помогал на кухне в те дни, когда Риа уходила на охоту вместе с мужем. При мне он начал волноваться, часто ронял чашки с травяным отваром и вздыхал всякий раз, стоило Риа намекнуть, что ему пора домой.

– Сэра, так ты скоро от усталости помрешь, – Риа усадила меня за стол и поставила передо мной тарелку с супом, – отдыхать тоже нужно. Посмотри на свои руки! Все в мозолях, бледная как смерть ходишь, уставшая. Душевную боль так не вылечить, девочка.

Странно, но Риа со временем оттаяла. Я смотрела на эту женщину иначе, осознав, что она не желала мне зла. Кроме того, я так и не узнала, что произошло с ее дочерью, и боялась спрашивать.

Из дома меня не выгнали, выделили небольшую комнату и позволили остаться.

– Все читаешь, ведьмочка, – Дьен приходил в гости все чаще, – свеча скоро догорит, поставить новую?

Я кивнула, наблюдая за тем, как он привычно открывает верхний ящик прикроватной тумбы, где лежали свечи.

– Сэра, – как только света в комнате стало больше, Дьен умолк, но потом словно вспомнил что-то, – я думаю, тебе пора серьезно поговорить с Диланом и Риа.

Я вопросительно подняла брови.

– Ты ведьма, Сэра, – мягко говорил Дьен, – но силой не владеешь. Желтый корень – вещь хорошая, и далеко не все знают, что ты его пьешь, но когда-нибудь он перестанет действовать. Если честно, мне кажется, что колдовать ты совсем не умеешь.

Он смотрел на меня с интересом, ожидал реакции и был совершенно прав; ничего я не умела, хоть и пыталась научиться.

– Я знаю, что ты делаешь по ночам, – шепнул Дьен, наклонив ко мне голову. Мужчина смотрел с вызовом, подался вперед еще сильнее, – видел много раз, как ты пытаешься колдовать в лесу. Ты ведь этому не обучалась, верно? Мы думали, ты хоть что-то знаешь.

И вот что мне на это ответить? Я лишь могла губы поджать, да молчать, как и прежде.

Да, я выходила в лес: ведь надо понять, на что я способна, только ничего у меня не получалось. Стоило пропустить прием лекарства, как все вокруг просто сходило с ума, ходило из стороны в сторону и ломалось. Вы когда-нибудь видели, как огромный старый дуб трескается и разлетается на куски? Нет? А я да, потому что сама с ним это и сделала. Как же я боялась причинить вред жителям деревни, боялась того, что не справлюсь с собой!

– Риска обучена колдовству, – подсказал волк, – и уже давно ждет, когда ты попросишь помочь. Не тяни с этим: стая тебя давно приняла, хотя вопросы остались. Ты странная, Сэра, словно не из этого мира.

Я невольно посмотрела оборотню прямо в глаза, дыхание прервалось. Дьен не ожидал, что его шутка может произвести такой эффект, но промолчал. Задумался над чем-то, помог собрать упавшие пергаменты с пола и тихо вышел из комнаты.

Так Риска ведьма? Почему же она раньше не колдовала? Я ничего не знала о мире, в котором оказалась. Боялась задавать вопросы. А потом все-таки поняла, как узнать о нем больше. Старые книги Риа! В них было много исторических фактов. Но особенно меня поразило то, что все они были напечатаны! Не написаны от руки, а напечатаны на каких-то особенных станках. Хотя, может быть, все дело в магии? Узнать бы, как это сделано, да и мир увидеть…

Я все чаще и чаще ловила себя на мысли, что хочу увидеть Мирград. Хотя бы его для начала, а потом уже все остальное, вот только Ролан пугал, не давал покоя.

Это имя настолько прочно засело в моей голове, что при мысли о Мирграде становилось дурно.

Проводив Дьена, я тихонько прикрыла за ним дверь, погасила одну из свечей, но не успела забраться в кровать.

Холод.

Легкое, казалось бы, дуновение сковало тело от кончиков пальцев до самой макушки. Я замерла на месте, не в силах дышать, уставилась на открытое окно, резко выдохнула и подошла ближе.

За окном мелькнула фигура. Вдалеке, за домом, мерцал зеленый отблеск, пульсировал, словно сердце. Он становился ярче, пульсация усилилась, но затем все резко исчезло вместе с ощущением холода.

Показалось? Кажется, я схожу с ума.

На следующее утро я решила воспользоваться советом оборотня. Надо что-то делать со своей силой, и самое главное, научиться себя защищать.

– Что, братик заходил в гости? – хмыкнула Риска, уплетая румяные пирожки с мясом. Любила она поесть, особенно у нас дома, особенно мою стряпню, – я, конечно, не наделена особым даром, но вот так сделать могу…

Она щелкнула пальцами, и на кончике когтя появилось пламя. Я так и села на стул, зачарованно глядя на огонек. Кажется, она удивилась, но, как и брат, промолчала. Огонь возникал в ее ладонях и мигом исчезал, появлялся в середине комнаты и распадался на множество искр.

– Это пульсар, – объяснила Риска, создавая еще один огненный шарик, – они разные бывают. Все зависит от энергии мага. Пойдем в лес, посмотрим, на что ты способна без этого желтого корня!

– Не спалите нам лес, – рыкнула Риа, – иначе эту зиму мы не переживем! Тоже мне, ведьмы.

Риска лишь хмыкнула, завязала огромную копну рыжих волос в высокий хвост, бросила мне сумку с запасной одеждой и, сменив ипостась, пригласила сесть к себе на спину.

Как мне объяснил Дилан, оборотни редко возят людей или представителей других рас на своих спинах. Эта честь достается не каждому, и я была рада, что стала исключением из правил.

Мы мчались по лесной тропе, перелетая через глубокие овраги. Проносились мимо поваленных деревьев и уходили все глубже в лес. Риска довольно часто ходила этой тропой, явно знала, где нам лучше потренироваться.

– Только учти: если к нам в деревню колдун придет, не сдавай меня! – девушка говорила серьезно. Я же жестами попросила объяснить, в чем дело. – Сэра, чем больше в тебе магии, тем больше вероятность сойти с ума от ледяной чумы. Если хотя бы кусочек льда попадет тебе в кровь – это конец. Ты тут все с землей сровняешь… И не приведите, боги, Ролан придет с проверкой! Это будет ужасно. И не думай, что желтый корень хоть как-то поможет: он лишь подавляет магию, но не отнимает ее.

Я достала из сумки пергамент с куском грифеля и начала писать. Пальцы уже привычно окрасились в черный. Остатки грифельной пыли скатывались в маленькие комки, стоило провести пальцем о палец.

«Ты видела Ролана раньше?»

– Нет, хвала богам! – девушка энергично потрясла головой. – Но наслышана об этом звере. Его отряд – самый жестокий среди всех, кого создал Ковен магов. Они убивают ведьм, не вникая, виновны они или нет. Ролана все боятся, даже обычные люди.

«Это не слухи? Может, он не такой жестокий, как о нем говорят?»

– Если честно, не хочу проверять! – Риска сбросила на заснеженное покрывало сумку и жестом указала мне в сторону поваленного дерева. – Ролан – чудовище. Если где-то возникнет подозрение на чуму, он выкосит всех. Поэтому Риа так боялась за нас, когда Дилан принес тебя в дом. Он не стал бы разбираться, нежить тебя погрызла или чума коснулась. Смотри, что я умею!

Волчица рыкнула от предвкушения, размяла костяшки пальцев до хруста и выпустила несколько огненных пульсаров. Они попали в дерево, оставив на его поверхности обугленные точки.

«Как ты это делаешь?»

Риска стала объяснять – медленно, размеренно, непонятно. Она явно рассчитывая на то, что ведьма должна владеть особой грамотой, но я не понимала совершенно ничего.

– Сэра, ты вообще ничего не поняла, да? Хорошо, – Риска не ожидала от меня такого, – попробуем немного иначе… Ты должна почувствовать, как энергия стекается к позвоночнику, как проникает на третьем уровне и разливается в верхнем секторе седьмого узла с переходом на…

Бесполезно.

Раз за разом Риска меняла способ разговора со мной, она переходила от сложных терминов к простым, но в итоге просто села в снег и закрыла глаза.

– Да как так-то, – ее глаза горели от удивления, – ты же ведьма! Тебя что, никто ничему не обучал?

«Нет, – написала я, рискуя выдать себя. – Я ничего не знаю».

– Тогда откуда ты сбежала? – волчица чуть не выла. – Тебя что, в плену держали всю жизнь? Как получилось, что ты ничего о магии не знаешь? Это же энергия! Она везде! Магия в каждом листочке, она в наших телах. Кто-то ее только чувствует, кто-то управляет ею, но все в этом мире связано с энергией. Ты не могла этого не знать!

Видимо, не могла, но такое объяснение Риски все же навело меня на определенные мысли.

Наша вылазка так ничем и не закончилась. Я не смогла повторить ничего из того, на что рассчитывала волчица, так что дома всех ожидало лишь разочарование.

Дьен не верил сестре, Риа с Диланом тоже. Никто представить не мог, чтобы ведьма не понимала азов, но при этом обладала таким ярко выраженным талантом.

В ту ночь я решила, что с этим нужно разобраться окончательно. Раз энергия везде и всюду, раз все зовут меня ведьмой, значит, нужно понять, что с этим делать.

Тепло медленно разливалось по всему телу. Оно вызывало покалывания в кончиках пальцев, медленно переходило из одной ладони в другую, перемещаясь в незримом потоке. Я такого прежде не ощущала.

Внутреннее спокойствие помогало сконцентрироваться и освободить сознание от роившихся мыслей. Я раз за разом вспоминала, что и как делала Риска, но никаких пульсаров так и не смогла создать. Да что же это такое! Один сплошной холод!

Зима в этих краях оказалась приятной и, самое главное, снежной. В отличие от Питера, где всегда царила влажность, здесь холод ощущался совсем иначе. Местные бури были делом обыденным.

Оборотни не переставали удивляться, когда я спокойно выходила из дома с корзиной в руках и, утопая в сугробах, шла по своим делам: то в лес за корой, то на замерзшее озеро за кусками льда для зелья, то на зов к больному. Вначале меня провожали, кутали в шерстяной плащ, защищая от мороза, но потом осознали, что холод мне не страшен. Когда местные девушки ходили в шубах, пряча руки в меховые варежки, а волки зябко переступали с лапы на лапу, я спокойно ходила без шапки, не понимая, почему все так трясутся и стучат зубами.

Вот и сейчас, сидя на поляне среди падающих с неба снежинок, я всматривалась вдаль, пытаясь повторить то, что когда-то показала мне Риска.

Желтый корень я не пила уже несколько дней. Я чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, как эмоции накапливаются в виде раздражения и ярости, и им срочно нужен был выход.

Вдох-выдох. Медитация. Вдох-выдох.

Как же мне все это надоело!

Я рыкнула, как мои друзья-оборотни, с силой взмахнула руками, пытаясь унять раздражение, и… Снегопад прекратился.

Огромные хлопья застыли прямо в воздухе, затем взметнулись вверх, образуя вихрь, и с силой обрушились на землю, разлетаясь на множество мягких комков снега. Не может быть…

В этот же момент я почувствовала облегчение, как будто внутри что-то лопнуло, получив выход. Потрясающее ощущение легкости. Словно сброшен тяжкий груз.

Чувства захлестнули сознание настолько сильно, что я не заметила очень важной детали – на поляне я была уже не одна.

Он сидел у меня за спиной. Судя по мрачному взгляду и покрытой снегом морде, черный волк наблюдал за всем происходящим не меньше получаса. А я даже не заметила!

Острый взгляд ярких желтых глаз обжег мне спину. Оборотень видел все. Все, что я делала на поляне! Черная шерсть на белом снегу казалась еще чернее. Лапы мощные, тело огромное, а когти невероятно острые. Он дышал ровно, не боялся холода, изредка дергал ухом, чтобы сбросить снег, и тихо наблюдал.

Как и несколько дней назад. Как и в тот день, возле замка. Именно он напал на нежить в лесу и спас. Кочевник! Оборотень, чьего лица я не видела!

Мы так и застыли на своих местах: я боялась дышать, замерла будто мышка, а он делал вид, что просто проходил мимо.

Достав дрожащими руками из сумки грифель, я написала первое, что пришло в голову:

«Что вам нужно?»

Но волк ничего не ответил.

Он не нападал, не злился, но один его вид внушал дикий страх. Он был гораздо крупнее любого волка в стае Дилана, и, стоило ему захотеть, он мог бы не просто перегрызть, а перекусить мне горло.

«Ты нападешь на меня?» – Я написала это на листе пергамента, и на сей раз оборотень отреагировал: он удивленно встрепенулся, а затем хмыкнул. До того по-человечески, что я опешила.

Отрицательно покачав головой, волк медленно сдвинулся с места и подошел ко мне ближе, носом указывая в сторону леса.

Хочет сказать, чтобы я продолжала колдовать? Ну уж нет!

Я хотела уйти, но волк грозно рыкнул…

«Я тебя боюсь! – написала я, показывая волку лист трясущимися руками. – Я хочу домой!»

Вместо ответа оборотень медленно обошел меня и преградил своим телом путь, дав понять, что я никуда не уйду.

«Я не могу общаться с волком». – Я надеялась, что существо сменит ипостась, но волк отрицательно покачал головой, поднялся, показывая, насколько он огромен и велик, и что просто так с этой поляны я точно не сбегу.

«Ты тот самый Кочевник?» – Все, от грифеля ничего не осталось, последний кусочек распался у меня в руках, превращаясь в пыль и въедаясь в подушечки пальцев.

Волк согласно кивнул головой, затем вновь разлегся на поляне и положил морду на лапы, поглядывая на меня.

Вот он какой, Кочевник.

Я дико хотела сбежать, тряслась не от холода, а от страха, не понимала, что делать, но в итоге взяла себя в руки и осталась на месте.

Ну, раз мы оба здесь, вернемся к магии. Вспомнить то странное, будоражащее чувство свободы оказалось несложно. А вот повторить – никак. Волк явно мешал своим присутствием. Не понимаю, как я смогла остановить снег? Как вообще можно ветром что-то остановить? Снежинки замерли в воздухе, словно их кто-то на паузу поставил…

Тем временем снегопад усилился. Сильных порывов ветра не было, но снега становилось все больше. Я снова начала волноваться, думать о том, что задумал Кочевник и действительно ли он тот, за кого я его приняла.

Ветер тем временем стал порывистым, резким, и это навело на мысль: а что если я неспособна создать огонь или управлять потоком ветра? Наверняка маги в этом мире тоже делятся на категории, как врачи. Не все могут стать акушерами или стоматологами. Для каждого направления нужно не только желание, но еще и способности. Может, и с магией так же?

Я невольно вспомнила свое появление в деревне, слова Риа о том, как двигались предметы в доме. А что если сейчас я подняла снег, не управляя ветром? Что если я воздействовала именно на снежинки? Заставила их замереть и уже потом обрушиться на землю?

Эта мысль долгое время не выходила из моей головы, в конечном итоге я просто смотрела на сугроб возле одинокой ели, вытянула перед собой руку и мягко поманила к себе снег пальчиком.

Легкое покалывание в пальцах, и от сугроба ничего не осталось. От маленькой ели тоже. Деревце накренилось, треснуло и сломалось. В него будто молния ударила…

Я так и замерла с открытым ртом, пытаясь осознать, что наделала, но волк быстро привел меня в чувство.

Тихое рычание со спины, мягкое прикосновение влажного носа к раскрытой ладони.

Я невольно дернулась, но не отскочила. Кочевник указал мне на занесенную снегом тропу, что вела к дому, затем осторожно подтолкнул лапой, и я, как послушная девочка, последовала за ним.

Если бы мне кто-то раньше сказал, что я буду гулять по лесу в компании незнакомого оборотня, я, наверное, вызвала бы бригаду специалистов.

Мы спокойно шли рядом. Молчали, преодолевали сугробы. Волк несколько раз подставлял широкую спину, когда видел, что я вот-вот и упаду, и я принимала помощь.

У входа в деревню он замер, медленно развернулся у ворот и растворился в снежной буре, словно его и не было вовсе.

Кочевник… Кто же ты такой?

С каждым новым днем контролировать силу становилось сложнее. Ради осознания собственных границ я не всегда принимала отвар, что готовила Риа. Частенько я выливала его в горшок с цветком, который из-за этого стал расти всем на загляденье. Риа понять не могла, почему он пустился в буйный рост среди зимы, частенько косилась на меня, а потом стала варить зелье в два раза крепче.

Умная, хитрая волчица!

Магия давалась мне с большим трудом. Я боялась этой силы, уходила как можно дальше в лес и, когда оставалась совершенно одна, видела знакомую черную тень среди заснеженных деревьев.

Кочевник близко не подходил, наблюдал со стороны. Иногда я видела его с добычей в пасти, иногда его присутствие выдавали только следы на снегу. Они были крупнее, чем у того же Дилана, а муж Риа был внушительным оборотнем.

Однажды все изменилось.

– Ты все делаешь неправильно, – низкий, тихий, властный голос раздался у самого уха. Я испуганно отпрянула и хотела обернуться, но мне не дали. – Тебе нельзя меня видеть, ведьма. Успокойся, я тебя не трону. Пока не трону.

Успокоиться? Пока не тронет? Да я от страха сейчас сознание потеряю! Голова пошла кругом, в горле запульсировала резкая боль. Я пыталась выровнять дыхание, но вместо этого пыхтела, как старый паровоз! Мужчина шептал очень тихо, так, чтобы слышать могла только я. Да ведь мы одни на этой поляне! К чему этот шепот у моего уха?

Горячее дыхание обожгло кожу, и это вызвало очередную волну паники. Природа тут же отреагировала: снег замер в воздухе, многие деревья накренились, направив ветки в сторону незнакомца, но тот лишь хмыкнул в ответ, уверенный, что я не представляю для него никакой опасности.

– Успокойся и расслабься. Так ты ничему не научишься. Твои руки всегда напряжены, ты не управляешь потоком магии, это он владеет тобой…

Холодное прикосновение к шее: он аккуратно провел пальцами по затылку, осторожно взял за руки, повторяя это действие снова и снова. Стоило ему коснуться моей ладони, как я дернулась, сжала кулаки. На внешней стороне его ладони я заметила глубокий шрам: он явно остался от старой рваной раны…

– Запомни прикосновения, так и веди поток. Ты не из тех ведьм, что черпают силу изнутри себя, ты из тех, чей резерв – вся энергия вокруг. Это большая редкость. Странно, что в таком возрасте ты ничего не умеешь. – Мужчина затих, видя, как я слегка повернула голову в его сторону. – Не оборачивайся… Тебе нельзя меня видеть.

Боже… Он же оборотень… Оборотень, который только что сменил ипостась!

От одной этой мысли я мигом покраснела, чувствуя, как вспыхнули щеки. Несмотря на то что Кочевник вновь принял волчий облик, находиться с ним рядом стало трудно. Стоило волку заметить мою реакцию, как он хмыкнул, сел на снег и стал смотреть на то, как множественные вихревые потоки с неестественной силой уносят снег в небеса, полностью выдавая мое волнение.

Я хотела домой. Все равно успокоиться уже не получится. Пыталась указать оборотню на тропу, ведущую к деревне, но вдруг услышала шорох.

Шорох со стороны леса…

Мы оба его услышали, повернули головы в сторону пушистых густых елей, ветви которых скрывали от нас часть леса.

Дикий зверь или…

Оборотень подскочил, застыл возле меня будто статуя. Пронзительный, напряженный взгляд казался острым, словно тысячи раскаленных игл. И при этом ни единого намека на напряжение мышц. Движения Кочевника были бесшумными, я же просто стояла, боясь дышать.

Судя по реакции волка, там, в лесу, не просто кролик.

Секунды растянулись на целую вечность. А я выдавала себя с потрохами: снег вихрился, его поток становился более плотным и мешал увидеть хоть что-то, но я не могла ничего с собой поделать.

Волк не смотрел на меня, но закрыл собой, полностью отрезав от источника звука. Вновь шорох… Хруст сухих ветвей? Нет, это лед. Определенно треснул лед под тяжестью чьего-то тела, а затем я увидела еге…

Огромная тварь! Такая же, что напала на меня у озера в лесу! Вот только еще больше! Нежить замерла на месте, не ожидая увидеть оборотня в компании с ведьмой, наклонила голову, приоткрыв зловонную пасть. С ее клыков капало что-то едкое, желтое, источающее смрад разложения.

Один глаз отсутствовал – пустая глазница нагнаивалась, но, судя по реакции Кочевника, это нисколько не помешает твари напасть.

Мы стояли, оценивая друг друга. Нежить медлила, но голод взял свое.

Я даже не сразу поняла, что случилось. Оборотень отбросил меня в сторону, толкнув боком в снег. Огромная зловонная пасть почти коснулась оборотня, но тот успел увернуться от острых клыков.

Волк не нападал. Только уходил от атаки, не позволяя твари задеть себя. Почему? Наблюдая за тем, как два мощных тела извиваются в диком, смертельном танце, как нежить снова и снова пытается схватить оборотня, как острые клыки в какой-то момент почти впиваются в шею Кочевника, я так сильно испугалась, что снежные вихри стали еще больше!

Лес словно сходил с ума, деревья вокруг трещали, ломались огромные ветви, с шумом падая на землю, и все это отвлекало чудовище. Нежить остановилась, осмотрелась по сторонам, сделала шаг назад, но не отступила.

Она рванула в мою сторону, и я поняла, что волк не успеет меня спасти. Точнее, не так: я не была уверена, что он захочет успеть, ведь с этой тварью явно было что-то не то. Если оборотень не вступал в бой, значит, любое ранение для него может оказаться смертельным. Все дело в той мерзкой жиже, что стекает с клыков нежити? Это смертельный яд?

Проверять это на себе я не хотела, ждать помощи от малознакомого оборотня тоже. Вместо того чтобы бежать со всех ног, я почему-то выставила перед собой руки. И этот жест не был оборонительным!

Я будто указала направление. В этот же миг сильнейший вихревой поток рванул откуда-то со спины и врезался в нежить. Ветер хлестал эту тварь снова и снова, унося в чащу леса. Тело врага поднималось в воздух и тут же камнем летело вниз, вновь и вновь, до тех пор, пока существо не перестало подавать признаков жизни.

И лишь потом все стихло.

Руки дрожали, ноги не слушались – я не могла встать, тут же падала.

Оборотень молча подошел ко мне, позволил навалиться на свою спину и терпеливо ждал, когда я приду в себя.

Я крепко обняла его руками, прижалась всем телом, утопая в шерсти, и пыталась дышать.

Он осторожно коснулся влажным носом моего плеча, как бы подбадривая. А может, это была похвала?

Идти было трудно, но все же мы добрели до деревни. Надо было видеть лицо Дилана, когда он обо всем узнал. Тут же собрал отряд, и тот ушел на поиски нежити. Не знаю, что говорил ему Кочевник в волчьем облике и как они вообще могли понимать друг друга без слов, но муж Риа выглядел крайне встревоженным.

– Только этих тварей нам не хватало… К нежити не приближаться! Они третьей степени разложения! Атаковать с дальнего расстояния!

Дилан раздавал команды отряду. Никто не принял волчий облик, значит, в своих догадках я оказалась права – яд. Причем смертельный. И сражаться в облике волка с нежитью было бы неправильно.

Я хотела попрощаться с Кочевником, но он исчез так же внезапно, как появился. Я слышала шепот со всех сторон: местные не знали этого волка, удивлялись его размерам и, самое главное, цвету шерсти: черный среди оборотней – большая редкость.

Дилан вернулся лишь поздно вечером. Все это время Риа не находила себе места, металась по дому в поисках хоть какой-то работы, лишь бы отвлечь себя от тревожных мыслей, и стоило мужу появиться на пороге, как она заключила его в свои крепкие объятия.

В итоге отряд убил трех тварей. Жертв не было, но дозор вокруг деревни усилили втрое.

– Дилан, – Риа не унималась, – ты правда веришь Кочевнику? Что он вообще делал в нашей деревне? Раньше он заглядывал к тебе раз в полгода, а теперь… Теперь я чую его запах повсюду, а человеческого лица так ни разу и не видела.

– Я тоже не видел его вторую ипостась, дорогая, – вздыхал Дилан, устало облокотившись о спинку кресла, – сейчас это не самое важное. Нежить еще никогда не подходила так близко к живой земле. Обычно они хватали одиноких путников, тех, кто сбился с пути или заблудился в лесу, но чтобы средь бела дня, да еще так близко к Мирграду… Мне это не нравится.

Мне это тоже не нравилось. Многое не нравилось…

Видимо, в этом мире творится очень странное. И ледяная чума – еще не самое ужасное.

– Так вот чем она занимается, – хмыкнул Дьен, наблюдая за тем, как я собираю опавшие иголки с ели. Те самые, острые, которые режут лучше европейского скальпеля. – Мы думали, она тут колдует, а она иголочки собирает. Зимой. После снежной бури… В дремучем лесу, где водятся волки и совсем недавно на нее напала нежить. Сэра, ты с ума сошла?

Я лишь тихонько покачала головой в ответ, все еще вспоминая встречу с черным волком, затем резко махнула рукой, и ближайший лысый куст мигом оказался под снегом.

«Ваш отряд неподалеку охотится, – написала я на пергаменте, – и я близко к дому».

– Молодец, – после долгого молчания Риска меня похвалила. Вот только радости в ее голосе я не услышала. Дьен тоже застыл, словно смерть увидел. – Правда, молодец… Сэра, откуда ты родом?

Я не ответила, печально посмотрела на Риску и подняла со снега вещи. Сумка промокла, но это меня не волновало.

– Не обижайся, Сэра, – тихо прошептал Дьен, – далеко не все ведьмы обладают твоими способностями. Женщины с такой силой наиболее подвержены чуме, а твоя магия очень опасна. Если ты заразишься, не знаю, кто сможет остановить такую ведьму, как ты.

– Не забывай, что делает чума с людьми, – Риска тяжело вздохнула, – и на что способны те, кто владеет силой…

Чума… Я так ничего толком о ней и не смогла узнать, хотя и пыталась. Из разговоров местных жителей ясно одно: все живое по неясной причине внезапно обращается в лед, застывает в ледяной тюрьме, но если при этом жертва владеет магией… Чем сильнее колдун или ведьма, чем ярче способности, тем больше шансов, что при заражении они сойдут с ума и уничтожат все вокруг себя. Холод сводит с ума, лишает разума, заставляет убивать, нападать на своих же товарищей, и лекарства от этого нет.

Но тогда что за существо было там, в Лирдере? Почему я появилась посреди самой бури? Почему пропал голос, что за красные ягоды спасли меня и почему я не сошла с ума, как все те, кто был заражен ледяной чумой? И самое главное, почему отряд Ролана так и не пришел в деревню с проверкой? Отсюда до главного города рукой подать. Как мог столь сильный маг, внушающий всем ужас, проигнорировать мое появление? Неужели никто не доложил в Ковен? Странно все это.

Вопросов было все больше, ответов все меньше, а подозрений…

Я все чаще вспоминала то существо в центре бури, пыталась воссоздать его образ в своей голове, видела в воображении ту странную зеленую пульсацию и слышала голос. «Спаси его…».

Как же много вопросов!

Время пролетало быстро. Мне хотелось как можно больше узнать, докопаться до сути, научиться тому, что никогда бы не смогла сделать в родном мире.

Все мысли о доме были похоронены глубоко в душе. Иногда я вспоминала маму и плакала, думая о том, что она осталась одна и понятия не имеет, что я жива. Не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться к ней. Смогу ли вообще выжить, если за мной придут маги из Ковена или нападет нежить. Если чума и правда столь опасна, то я могу навредить всем, кто мне дорог в этой деревне.

С каждым днем мысли о Ролане становились все назойливее. Предчувствие опасности и возможной катастрофы не покидало сердце и душу, но стоило посвятить в эти мысли Риа, как волчица мигом выбивала дурь из моей головы.

– Живи, дура! Сама не знаешь, на что способна, а уже героя из себя строишь! Хочешь сдаться Ролану? Да пожалуйста, вот только не уверена, что твоя смерть будет быстрой.

Такие речи всегда отрезвляли.

Постепенно ко мне все привыкли. И даже моя сила никого из местных уже не пугала. Кочевника я больше не видела. Черный волк исчез так же внезапно, как и появился, зато с весной деревня зажила по-новому: сюда потянулись торговцы – не все были оборотнями, многие оказались простыми людьми.

Я увидела гномов, самых настоящих, прямо как в книгах! Надо же, действительно бородатые и пухленькие в области живота, а какими товарами они торгуют! От вида их оружия дух захватывало даже у такой, как я, а я в этом вообще ничего не понимаю.

Пока я рассматривала товары на весенней ярмарке, Дилан общался с местными торговцами.

– Что в большом мире, Морл? – Оборотень присмотрел двуручный меч в одной из гномьих лавок. – Как твой отец? Морл-старший, наверное, в золоте купается, ведь на ваше оружие всегда найдется покупатель.

– Ох, не сказал бы. Он переживает из-за всего, что происходит вокруг, но держится. Чума забрала с собой три города за эту зиму. – Морл оказался чересчур рослым гномом и сильно выделялся среди своих собратьев. Он мог бы достать макушкой до моего плеча, и это впечатляло. Он явно сильнее остальных, товар в его лавке был попроще, но выглядел самым прочным. – Точнее, город и две деревни. Сейчас по Северной дороге лучше не ходить, там еще лед не сошел. Ты был в Лирделе? Там хоть кто-то выжил?

– Все, кто был в замке, погибли, – Дилан покачал головой, в мою сторону не посмотрел – не хотел выдавать, – а в тех двух деревнях?

– Выжившие есть, и много, отряд Ролана успел вовремя, – уверенно заявил Морл. – Маги убили двадцать ведьм и еще примерно сотню зараженных, а потом, как обычно исчезли. Мой брат был в той деревне, когда чума пришла… Чудом спасся. Я, когда узнал, чуть седым не стал. О Ролане, конечно, ходят легенды, но я думал – привирает народ…

– Не привирает? – тихо поинтересовался Дилан, невольно касаясь моей ладони. Морл этот жест приметил сразу, но виду не подал.

– Мне кажется, наоборот, недоговаривают! – Гном понизил голос, но я прекрасно все слышала: – В его отряде как будто все – призраки. Брат видел, как они сражались, как убивали зараженных, а потом просто исчезли… Остался лишь один представитель Ковена – щупленький такой советник архимага, он мало что решал, – и сын архимага. Этот вообще темная лошадка! А еще говорят, что это Ролан убил последнего дракона. И теперь древние духи мстят всему миру!

– Морл, я не думаю, что маг как-то связан с драконами, это смешно. Ролан человек, хоть и обладает силой, а драконы – это драконы. Их невозможно убить. – Дилан покачал головой, нахмурил брови, явно не доверяя выводам своего знакомого, но гном не унимался. Продав покупателям целую охапку ножей самых разных видов, он дождался, когда лавка опустеет, и продолжил:

– Подумай сам, Дилан, – гном подошел к прилавку и начал проверять, все ли в порядке с рукояткой огромного топора, напоминавшего молот Тора. Символы на древке чем-то напоминали узоры из нашего мира. – До ледяной чумы мир страдал от пожаров: огненный дракон уничтожал деревни, сжигая все дотла. Его убили, и буквально через пару месяцев земля затряслась снова. Бесконечные землетрясения! И что в итоге? Дракон из рода Земных стал причиной множества оползней, убил бессчетное количество народу и в итоге сам был убит нашим магом.

– Это было много лет назад. – Дилан печально вздохнул, опустил голову, а потом проговорил очень тихо: – Я прекрасно помню те землетрясения. Моя дочь не выбралась живой, спасая Риа. Но я все равно уверен, что драконы тут ни при чем. К тому же их и так почти не осталось. Вспомни хотя бы того щуплого ящера во дворе академии… Этот душу за кусок оленины продаст, а чтобы разозлить несчастного, надо постараться. Ролан уничтожал не только драконов, Морл. Не забывай: этот маг на службе у Ковена, а те убивают неугодных без зазрения совести. Лучше расскажи, что еще удалось выяснить про чуму и погибшие деревни…

Так вот как она погибла, дочь Дилана…

– Я выяснил, что сейчас будут распределять золотой поток для восстановления городов и деревень, но чую, что Лирдер так и останется ледяной тюрьмой: там лед так и не растаял, а чума похоронила всех заживо. Знаешь, я думаю, нам следует…

Мужчины заговорили о деньгах и таким образом ушли от важной для меня темы, не желая продолжать спор. Каждый из них остался при своем мнении, а я теперь только и могла, что думать о Ролане и драконах.

Драконы! В этом мире есть драконы! Но как простой маг мог победить огромного огнедышащего ящера? Уму непостижимо! Неужели он так силен? А его отряд?

Если раньше я не желала знать врага в лицо, надеясь спрятаться, то теперь поняла: нужно обязательно выяснить, как Ролан выглядит, чтобы в случае чего бежать куда глаза глядят! Я надеялась, Дилан и гном заговорят еще о чем-то важном, но Дилан поблагодарил хозяина и откланялся. Стоило нам выйти из лавки Морла, как на улице раздался безумный крик:

– А ну стой, скотина! – Какой-то торговец пытался удержать на поводке огромного рыжего пса, но тот казался бешеным. – Стой, гад! На котлеты пущу! Ну кто ж тебя такого возьмет, убожество!

– Да отпусти ты его уже, не издевайся над животиной, – взмолился Дилан, наблюдая за мучением торговца. Незнакомец не мог удержать поводок, псина рвалась во все стороны, пыталась повалить торговца и выглядела при этом крайне неразумным созданием.

– Нет! – завопил Морл, который выскочил из лавки за нами. – Это исчадье зла разнесет тут все палатки! Пес бешеный! Он сносит на своем пути все, что видит! Вечно все грызет, ломает… Я сразу говорю – мои нервы на пределе! Он и так сломал крыльцо моей лавки! Уже пять раз! И уделал его со всех сторон!

«Катастрофа», – подумала я, наблюдая за тем, как рыжее стихийное бедствие носится вокруг хозяина. Пес махал хвостом словно пропеллером, пасть открыл, язык вывалил набок, в глазах ни одной мысли… и постоянно в движении! Сколько энергии в одном существе!

– Да угомонись ты уже! – не знаю, как звали хозяина, но с собакой он не справлялся. Интересно, а кто вообще может совладать с этим бедствием? – Стой! О нет… Стой!

Цепь, на которой сидел неугомонный пес размером с теленка, лопнула.

Повисло молчание, причем даже пес не сразу осознал своего счастья, зато потом…

– В сторону! – заорал хозяин пса, не успевая схватить того за шипованный ошейник. – Все в сторону! О боги!

И рыжая скотина понеслась прямо на меня. Хотя «понеслась» – сильно сказано. В ногах путалась, бежала боком, подбрасывала в прыжке задние лапы, язык набок высунула и слюнку по ветру пускала. Хвост при этом ходуном ходил, чуть землю не вспарывал…

Все бросились врассыпную, а я почему-то не успела. Не сразу сообразила, что это не оборотень, а обычная собака, просто очень большая. Похожая на лайку, но способная по глупости порвать тебя на части.

Я видела, как пес несется на меня, застыла на месте, будто вкопанная, а потом…

Все ожидали, что он собьет меня с ног. Дилан бежал ко мне на помощь, протягивая руки, надеясь оттолкнуть в сторону. Хозяин собаки с обрывками цепи в кулаке летел следом за своим чудовищем. И тут пес внезапно остановился.

Просто остановился передо мной.

И спокойно уселся на землю, ожидая команды.

– Чтоб тебя… – Хозяин пса разодрал себе нос в полете, ушиб лоб и, кажется, вывихнул плечо. – Живодеру отдам скотину такую! И надо мне было тебя от ледяной чумы спасать, а? Кто же знал, что ты такое чудовище?

– Он его на Северной дороге подобрал, – прошептал Морл, наблюдая за тем, как я достаю из льняной сумки заживляющую мазь и отвар для промывания ран. У нас в деревне дети часто себе коленки разбивают, я привыкла всегда с собой носить всякие волшебные баночки. – Мы когда караваном шли, увидели, что с деревней возле ущелья стало, и мигом свернули на обходную дорогу. Там и нашли пса. Он дрожал весь, кровью был перемазан, хотя кажется мне, что кровь эта вовсе и не его была, уж больно прыткий он… Теперь мучаемся, продать не можем, даже даром такое чудо никому не надо. Он столько шатров попортил! А сколько товара пометил!

– Девушка, я не знаю, кто ты, но забери его, а? – Мужчина плакал, пока я обрабатывала его раны. – Умоляю! Прошу! Забери его, я тебе денег дам, пять золотых! Только чтобы он обратно ко мне не пришел!

Я ничего не ответила. Только руку вперед протянула – за монетами.

Ну а что, золотые на дороге не валяются.

Вот так я и обзавелась Псом размером с теленка. Он и правда был как бешеный: носился по полям, и всегда пасть открыта и язык набок. Этакий дурачок. Но стоило на него шикнуть, как он мигом становился послушным, садился рядом и смиренно ждал команды.

И глаза его при этом были такими хитрыми!

– Ведьма. – Дилан наблюдал за тем, как Пес ходит на задних лапах ради вкусного куска мяса. – Точно ведьма. Во всех смыслах! Ужас какой, Сэра, как ты это делаешь?

Я просто пожимала плечами.

После ярмарки, когда торговые палатки закрывались, гости разбредались по трактирам.

– Интересно, если ты себе в мужья оборотня возьмешь, – смеялась Риска, сидя за обеденным столом в нашем доме вместе с братом, – он так же к ноге садиться будет?

Я молча пожимала плечами, делая вид, что такой вариант вполне возможен. Дьен тут же закашливался, Риа смеялась, а Риска желала брату удачи.

Дьен смущался, а я удивленно подняла брови, не совсем понимая, для чего ему нужна удача.

Глава 4

– Тебе не кажется, что это чересчур? – Риска смотрела, как я пытаюсь дотащить до дома огромную стопку книг. Мастер, который учит меня местной медицине и учится у меня сам (чего греха таить, он этого даже не скрывает), привез из большого города мне в дар книги. Много книг! Два тома по сборам трав, книга про новейшие изобретения магов по лечению хронических заболеваний легких (тоже мне, ингалятор еще не придумали, а вот в моем мире этого добра очень много!), три толстенных фолианта по основам магических заклинаний. Как же я ему благодарна, не передать словами! Увидев все эти сокровища, я прослезилась, с трепетом перелистывая плотные странички. Мастер лишь улыбался и явно был рад тому, что смог поднять мне настроение.

«Многовато», – я молча кивнула в ответ, мысленно проговаривая это слово. Я привыкла молчать. Мне это даже понравилось: никто не задавал глупых вопросов, а всегда спрашивали четко и по делу.

Указав подруге на книги, я вопросительно подняла брови, как бы спрашивая: «поможешь»?

– Конечно, – хмыкнула Риска, принимая из моих рук бо`льшую часть книг. Она была выше меня и намного сильнее, поэтому книги для нее тяжелыми не были. Она улыбалась, шла со мной рядом, периодически отпинывая от себя Пса, но Пес не сдавался: Риска ему давно нравилась. Это чудовище даже куст ромашки приволокло к порогу девушки. Эх, совсем дурак, оборотня от собаки отличить не может! Но самое обидное – углы метит! А оборотни такого не терпят.

– Сэра, может, ты ему… то самое место оттяпаешь? Ты же умеешь, верно? – с надеждой в голосе спросила подруга, косясь на то, как Пес сносит чей-то забор. Отборная брань соседки эффекта не возымела, и чудовище помчалось дальше – охотиться на местных кур. – Он совсем чудной! Я же оборотень, он меня бояться должен, а вместо этого цветы в пасти таскает и двор метит, словно я его женщина! Что это вообще за пес такой огромный? Морда странная, уши большие. Лапы тонкие, при этом мощные, хвост длинный и пушистый. Это что ж за смесь такая?

Я лишь рассмеялась в ответ, прячась за домом. Хозяйка сломанного забора обратилась прямо в прыжке и помчалась вслед за Псом. Кажется, кто-то сегодня останется без хвоста. И этот кто-то – явно не Песик.

Вначале все думали, что он – недалекое создание, но потом сообразили, что, когда надо, этот хитрожопый товарищ сумеет выйти сухим из воды, постоять за себя и защитить хозяина. Точнее, хозяйку, то есть меня.

После весенней ярмарки в нашей деревне осталось несколько рабочих – пара гномов, решивших помочь с постройкой еще одной кузницы. Морл захотел обосноваться рядом с давним другом, к нему присоединились охотники. Конкурентами оборотням они не были, считали деревню перевалочным пунктом, собирали походные сумки, отдыхали, затем шли своим путем.

И, как часто бывало, среди охотников не всегда попадались хорошие люди.

Керен меня сразу заметил: я выделялась на общем фоне. Оборотни крупнее, я же хрупкая и худая. Руки тонкие, волосы светлые и, – самое главное мое достоинство, – я немая. Ему это очень нравилось. Нравилось то, что я не смогу и слова поперек сказать. Каково же было его удивление, когда он начал домогаться меня в темном переулке и на мою защиту вдруг вышел Дьен, а потом и Пес! Правда, Пес снес Керена по инерции: остановиться не смог, так соскучился по мне. Это уже потом я поняла, что приземленное на нос врага подхвостье не просто так прижало того к земле.

Керен злился, но неустанно следил за тем, что и как я делаю. Стоило охотнику прознать, что я ведьма, как он тут же принялся сеять панику среди жителей, убеждать, что я опасна и что чума может забрать из-за меня многих. Его слушали молча, кивали головами, но на этом обычно все и заканчивалось.

Как говорил Дьен, если стая принимает кого-то, то не предает. Видимо, меня приняли.

– Сэра, не волнуйся. – Риска остановилась, перекинула через плечо походную сумку, поправила кожух и резко выдохнула. – Керен сильный воин, отличный охотник, но против стаи не пойдет. Он может задевать тебя, пытаться вывести из себя: не поддавайся на эти уловки. Это же игра. Ты отказала – он злится.

«А если он нападет? Или позовет Ролана и его отряд?»

Я писала на пергаменте быстро, причем уже не смотрела на то, что и как делаю, с легкостью выводя буквы.

– Тогда я перегрызу ему горло, – серьезно ответила подруга, – а потом мы с тобой сбежим. По-моему, отличный план, ты не находишь?

Мы шли с Риской по узким улочкам, я была полностью поглощена своими мыслями, спотыкалась на ровном месте и так и не смогла избавиться от раздражения в своем сердце.

Керен переходил границы: судя по всему, он того сорта мужчин, кто считает, что женщина бесправна.

– Сэра, знаешь… Я бы хотела кое-что спросить про Дьена. Мне кажется, что он в тебя…

Риска договорить не успела. Мы обе замерли, чувствуя резкий холод, и синхронно обернулись, ожидая увидеть его источник.

Ничего. Пустота.

– Как будто зимой повеяло, – шепнула волчица, все еще всматриваясь в пустую улицу, – не ходи за мной, я проверю.

Она припала к земле, по-звериному оскалилась и беззвучно ринулась в темноту.

Потрясающе…

Время тянулось медленно, холод усиливался, я всматривалась в пустоту, вновь вспоминая ужас Лирдера, а затем…

Еле заметный зеленый импульс.

Он блеснул в темноте.

Показалось? Или…

Я хотела побежать за подругой, но Риска появилась передо мной так же внезапно, как и исчезла.

– Там никого нет. Даже странно. Ладно, идем домой. Ты после работы, наверное, устала. Сегодня было много больных?

Я на ходу писала ответы на вопросы, которых оказалось немало, и не сразу заметила, что походка Риски изменилась.

Она начала прихрамывать на левую ногу.

«Что с ногой?»

– Споткнулась, – ответила Риска, прочитав вопрос на пергаменте.

Казалось бы, больше ничего не изменилось: она так же улыбалась, так же жестко отзывалась о Керене и беспечно рассказывала о своем брате…

Холод в моем теле лишь усилился…

Я шла рядом с Риской и тряслась, как осиновый лист, не понимая, что происходит.

– Ладно, молчунья, – хмыкнув, волчица обернулась прямо у меня на глазах. – До вечера. Смотри не засни! Ты обещала мне поход в таверну, подруга, и уже не отвертишься!

Таверна! Я и забыла.

– Что с тобой? – Риа замерла на пороге, увидев, как я беру клинок. – Для охоты поздновато, не находишь?

«Тревожно, – написала я и отдала пергамент волчице, – не понимаю почему. Риа, тебе не холодно?»

Женщина отрицательно покачала головой, нахмурилась, показывая, что последняя моя запись ей не нравится.

Весь день я куталась в плед, пыталась согреть замерзшие руки и восстановить дыхание, но не получалось. Я словно съела целый брикет мороженого, запила его ледяным молоком и вышла на улицу в лютый мороз в одном купальнике.

– Может, лучше остаться дома? Вы с Риской потом в таверну сходите, к тому же на входе тебя заставят оставить клинок, у тебя нет права носить его с собой в таких местах.

Мысль была здравая, но я чувствовала что-то странное. Этот зов в сердце… Мне отчаянно хотелось увидеть подругу, тянуло к ней со страшной силой и при этом невероятное чувство тревоги нервировало весь день.

– Береги себя. – Будь ее воля, Риа никуда бы меня не отпустила, но я приняла решение. Закрыв за собой дверь, я вышла на улицу, сделала глубокий вдох и немного успокоилась.

Почему-то из головы не выходил один момент: подруга стала хромать, хотя… может, я просто раньше этого не замечала?

Отбросив в сторону мысли, я закуталась в плащ, перепрыгнула огромную лужу, чуть не испачкав подаренные Диланом сапоги, и направилась к таверне.

Она, как всегда, ломилась от народа. Издалека можно услышать душевные завывания менестреля, звон разбитого стекла и хмельной гогот. Жители эту таверну любили, она славилась своим пивом на многие города. Дьен говорил, что сюда даже из Ковена магов тайком шастают, желая отвлечься от повседневной рутины и бесконечных интриг.

Я ни разу там не была – повода не было. Вино я не пила, пиво тем более, но вот от свиной рульки я бы не отказалась.

Постепенно на улице зажигались огни, магию при этом никто не использовал, все делалось вручную – с помощью специальных фитилей. Я любила это время, любила наблюдать за тем, как теплится пламя, защищенное стеклом, а вот к незваным гостям относилась не столь тепло.

– Молчунья соизволила присоединиться к всеобщему веселью? – раздался знакомый голос. И как он смог подобраться так тихо? – Не нужно смотреть на меня столь презрительно, я могу поубавить гнев в твоем сердце, милая.

Керен знал, что я не могу ответить. Улыбался, скалился, как зверь, выдавая свою сущность. Охотник и раньше искал повод меня достать, унижал перед остальными, но его игнорировали, пока он не перегибал палку. Стоило ему нахамить всерьез, и стая вставала на мою защиту. Никто ничего не говорил ему, не угрожал. Улица просто замолкала. Все, кто слышал слова Керена, оборачивались, молча смотрели на охотника и не производили при этом ни единого звука.

Наемник тут же замолкал, сдавался. Но сейчас на улице никого, кроме нас, не было.

– Что, забыла свои каракули дома? – хмыкнув, он как бы невзначай достал кинжал, играючи перебрасывал его из ладони в ладонь, хвастаясь дорогой гравировкой. Мне хотелось одного – как можно быстрее уйти в таверну и найти Риску. И где она, когда так нужна?

Я направилась к таверне, но Керен так просто не сдался.

– Эй, ведьма! – Он с силой схватил меня за руку. Плечо заныло, я дернулась от боли, что не могло не обрадовать Керена. – Куда собралась одна? А если плохих парней встретишь? Ты, может, и ведьма, но без заклинаний придется тяжко… Может, мы с тобой…

Он подходил все ближе, поправлял выбившиеся светлые волосы, скалил отвратительно белоснежные зубы.

Я пятилась, злилась, думала о том, что от наемника так просто не отделаться, и вдруг…

– Ты мне мешаешь.

Он возник будто из воздуха. Я настолько сосредоточилась на том, как сбежать от Керена, что не заметила за его спиной еще одного человека.

Мужчина замер на месте, выглядел уставшим и измученным, раздраженным. Походный плащ весь в грязи, высокие сапоги тоже. Через все лицо шел глубокий шрам, а в глазах… В этих глазах черти канкан отплясывали!

– Мы уж как-нибудь без тебя разберемся, иди куда шел! – Охотник плюнул незнакомцу под ноги, оскалился, будто волк, и сразу пожалел об этом.

Мужчина просто щелкнул пальцами. Одно легкое движение, и наемник повис в воздухе, перестав дышать. Что-то сдавливало его горло, лицо синело, руки тряслись…

– Отпущу, если она попросит, – холодно отозвался маг, глядя на то, как я застыла с открытым ртом посреди улицы, прямо напротив таверны, – но что-то она не торопится.

Керен хрипел, задыхался, а я только и делала, что махала руками и показывала на свое горло.

Я же говорить не могу! Не могу я!

Колдун нахмурился и недоуменно поднял бровь:

– Немая, что ли? – стоило согласно кивнуть, как наемник рухнул на землю, хватая ртом воздух. – Тогда разбирайтесь сами.

И, не сказав больше ни слова, пошел к таверне.

Молчание было не просто напряженным. Оно искрило в воздухе. Керен уставился на меня с такой злостью, что, казалось, готов сжечь меня взглядом. Но сделать мне ничего не мог. Пытаясь отдышаться, Керен хватал ртом воздух, что-то показывал в сторону мага, но так и не произнес ни единого слова.

Я молча повернулась и прошла в таверну. В любом случае на обратном пути я буду уже не одна.

Внутри, на входе, стоял огромный тролль с дубинкой наперевес. Он буравил гостей своим тяжелым взглядом, готовый в любой момент вступить в драку и выкинуть неугодных на улицу, лишь бы повод дали. Так что все старались вести себя разумно: не ломать имущество, не драться и, что немаловажно, не говорить гадостей про троллей. Не знаю, сколько платит хозяин таверны за такую охрану, но оно того стоит.

Огромное помещение было заполнено людьми и нелюдьми, везде раздавался смех, многие изо всех сил пытались перекричать музыку. Пиво лилось рекой. Огромные кружки наполняли молоденькие красивые девочки, прикасаться к которым возбранялось: правила в таверне чтили нерушимо, за это ее и любили. А точнее, любили ее хозяина.

– Да это же Сэра! – прокричал Морл, помахав мне рукой. При этом гном опрокинул полупустой стакан с пивом и, осознав всю бренность бытия, чуть не расплакался с горя.

Я кивнула, продолжая осматриваться. Странно, где Риска?

– Эй, красавица! Кого ищешь? Твой рыжик тебя заждался, милая! – за огромным круглым столом сидела компания оборотней-охотников. Именно они обеспечивали деревню запасами, и среди них, конечно же, был Дьен. Слегка выпивший оборотень мигом покраснел.

«Где Риска?» – достав пергамент, я быстро написала вопрос, но ответ меня не обрадовал.

– Мы не живем с ней вместе, Сэра, – удивился Дьен. – Я не слежу за тем, где она и с кем. Подожди, она вечно долго собирается и почти всегда опаздывает. Так что займи место. Можешь с нами сесть, если хочешь.

Пришлось отказаться.

Как же тяжело без телефона! Можно было бы просто взять и позвонить, а не ждать в надежде на то, что с подругой ничего не случилось.

Оглядев таверну еще раз, я нашла лишь один свободный столик, рядом с тем магом, что вмешался на входе. Повесив плащ на спинку стула, мужчина устало прикрыл глаза в ожидании заказа и, казалось, мечтал оказаться где угодно, но не в этом месте.

Интересно, он один из тех, кто состоит в Ковене? Мне рассказывали, что их представители часто сюда приезжают. Хотя, наверное, не каждый маг состоит в Ковене…

Усевшись за столик, я наблюдала за незнакомцем.

Лицо бледное, под глазами синяки от усталости. Морщинки в уголках глаз… Он дышал ровно и глубоко, сложил перед собой руки, почти не двигался.

Не знаю почему, но отвести от него взгляд было трудно. Такая сила ощущалось в этом человеке…

На шее, на кожаном ремешке, висел небольшой серебряный амулет в виде знака, похожего на славянский алатырь, заключенный в полумесяц. Металл поблескивал в свете камина. Так же поблескивало и кольцо: гербовая печать на большом пальце. Интересно, что это за печать?

– Ты во мне дыру прожжешь, – глаз он так и не раскрыл, не пошевелился, но говорил четко и уверенно, – чем-то мешаю?

Ответить я не могла, но и не отвернулась при этом.

Маг не выдержал, посмотрел на меня, тяжко вздохнул, щелкнул пальцами… И мой стул мигом развернулся на месте.

– Мне так больше нравится, – холодно пояснил мужчина, взяв со стола принесенное… молоко? Он пьет молоко? Я старалась не поворачиваться к нему, но он глаз с меня не спускал. Я это спиной чуяла. Он мне словно ребра пересчитывал.

– А чувство страха у тебя, видимо, напрочь отсутствует?

Почему-то его я не боялась. Стул переставить обратно не удалось, а вот пересесть – запросто. Магия магией, но мои движения он не ограничил, да и как я есть буду? Спиной к столу?

«У меня нет рта на затылке», – быстро написала я, протянув лист пергамента колдуну. Тот не коснулся его – пробежался взглядом издалека.

– Ты заказала воду. Ее можно пить даже на улице, – холодно парировал он. И как узнал? – Я не люблю, когда меня рассматривают. Если хочешь о чем-то спросить – спрашивай, но не мешай мне отдыхать.

Я тяжело вздохнула, прикусила нижнюю губу и поднялась с места.

– Эй, Сэра! Ты куда? – охотники продолжали звать к себе, не унимались, да и реакция незнакомца им явно не понравилась, – не уходи, посиди с нами. Риска придет скоро, ты же ее знаешь!

Знаю. Поэтому и волнуюсь.

Внезапно волна холода вновь охватила тело. Меня как будто ударило током, я застыла на месте, ощущая, как страх завладевает каждой клеточкой тела, и, махнув на прощание рукой, стрелой выскочила из таверны.

Что-то не так…

Холод, как в тот день перед отпуском… Ощущение, будто сейчас лавина накроет.

Я рванула с места, неслась что было сил. Мелькали одинокие фигуры, домой возвращались заблудшие волки, почти все жители закрыли уже свои лавки, и лишь в окнах маленьких уютных домов поблескивали свечи или пульсары.

Черное, словно мазут, небо озарялось луной. Ее ледяной свет освещал путь к дому Риски, а резкие порывы ветра били в спину и подгоняли.

Я упустила время?

Перед глазами стояло лицо подруги, я не могла остановиться ни на секунду, и плевать, если меня посчитают сумасшедшей дурой, если окажется, что волчица банально уснула. Медлить больше нельзя.

Поворот… Еще один…

Чья-то тень мелькнула сбоку. Дилан? Да, это он! Волк сразу почуял мой страх, взвыл. Будто призывал кого-то, но я не стала ждать, что будет дальше.

Дом Риски стоял на окраине. Я добежала до него и тут же замерла на месте.

Холод усилился. Дыхание превратилось в ледяной пар.

Окна темные… Ни намека на чье-то присутствие.

– Почему ты сорвалась с места и прибежала сюда?

Голос за спиной заставил подскочить на месте. От неожиданности чуть не упала, но резко развернулась, с трудом удержав равновесие.

Колдун дышал часто, его лицо немного порозовело после бега. Он смотрел с вызовом, взгляд казался убийственным, а руки сжимали рукоять меча.

Ответить я не могла, а пергамент из-за волнения оставила в таверне.

Я сделала уверенный шаг к двери, но мужчина схватил за плечо.

– Почему ты… сор… Ты… – Мы смотрели друг на друга в упор. Он мигом разжал ладонь, будто что-то увидел во мне. Что-то, что его напугало. – Что с твоими глазами?

Я нахмурила брови, не понимая, что он имеет в виду.

– Твои глаза белые, ведьма! Совершенно белые! Это дом той, кого ты ждала?

Он отпустил меня, отошел чуть в сторону, перехватил меч и уверенно направился в дом.

Нет!

Не позволю ее тронуть! Никому не позволю!

Перехватив его руку, я с силой дернула мага на себя и… Его ладонь… Шрам на ладони. На внешней стороне. Я его уже видела, я точно его видела!

Так он и есть…

Мы оба застыли. Он смотрел с тяжестью во взгляде, я – со злостью. Почему он сделал вид, что мы незнакомы?

Мы оба понимали, что задержать его я не смогу. Кочевник вырвал свою руку, наклонился совсем близко и прошептал почти в самое ухо:

– Не мешай, Сэра. Я еще не решил, что с тобой делать. Но если твоя волчица заражена, ей не жить.

Я его не отпустила. Вцепилась второй рукой, крепко держала, испугалась так сильно, что окна в доме Риски открылись настежь вместе с дверью, а предметы вокруг взмыли в воздух вместе с кусками сухой земли и листьями.

«Пойду», – я указала на себя рукой.

– Волчицу убить проще, чем обезумевшую ведьму, не управляющую своим даром! – колдун рычал, свирепел на глазах, потом поднял руку и щелкнул пальцами.

Появившийся в воздухе пульсар мигом влетел в раскрытые окна, освещая дом… Дом, полностью покрытый изнутри толстым слоем льда.

Он искрился в свете пульсара, переливался голубоватым сиянием.

Окна, потолок и стены, мебель – все было покрыто толстой ледяной коркой.

Резко вдохнув воздух, Кочевник грозно рыкнул и произнес:

– Там никого нет. Дом пустой.

– Сэра! – Как я и предполагала, Дилан меня видел. Оборотень успел позвать подмогу, думал, что спасать надо меня, но как только увидел лед внутри дома, побледнел. – О боги, нет… Только не здесь! Нет!

Мужчина тряс головой, отступая от двери. Дьен и Керен, что пришли вместе с ним, молчали, не в силах осознать увиденное. Их лица мгновенно побледнели, наемник выронил кинжал.

– Нужно найти ее, – прошептал Керен, – найти и убить. Как можно быстрее!

– И вывести всех жителей, пока…

– Даже не думай, – Кочевник перебил Дилана, – ее кто-то заразил. И необязательно только ее. Я не позволю никому сбежать до приезда Ковена!

Возражать магу смысла не было. Никто не успел ничего предпринять. Маг с силой ударил кулаком по земле, создавая волну энергии, мгновенно охватившей всю деревню.

Я видела, как мерцающий в свете луны купол опускался на землю, как вспышки света возникали со всех сторон, стоило завесе коснуться земли… Что это за дрянь?

– Вам не пройти через барьер, – маг сорвался с места.

– Ты нас всех убьешь! – Дилан бросился за ним. – Рехнулся? Риска всех угробит! Нужно послать вызов Ковену магов! Каким образом отряд Ролана прорвется сквозь твой чертов барьер?

– Уж кто-кто, а Ролан без труда его сломает, – спокойно заметил маг и повернулся ко мне. – Ты что-то видела, ведьма? Твои глаза изменились…

– Она немая, идиот, – Дилан с трудом держал себя в руках, – и не ответит тебе! Кто ты вообще такой?

– Тот, кто после изнурительной битвы прошлой ночью оказался заперт с вами под одним куполом. И поверьте, ни к чему хорошему это не приведет. Зараженные не понимают, что заражены. И раз вы должны были встретиться с ней в таверне, значит, она направилась туда.

– Нужно собрать отряд! – Керена охватила паника.

– Ты слышал, что я сказал? Зараженные не знают, что заражены. Вы все под подозрением!

– А ты вообще пришлый! – голос наемника сорвался на ультразвук. Керен выхватил меч и направил его на мага: – Откуда нам знать, что не ты стал источником заразы? Я тебя впервые вижу!

– Маг с силой, подобной моей, уже сошел бы с ума и уничтожил вашу деревню за несколько минут. То, что ты до сих пор жив, прямое доказательство того, что зараженная не обладает сильным даром, иначе бы вы давно были мертвы.

– Сэра, тебе лучше не ходить с нами, – Дилан хотел еще что-то сказать, но маг не дал.

– Нет. Если ее ранят, я сразу сверну ей шею. Если ранят дома, когда меня нет рядом, мы все трупы. И это не обсуждается.

Дьен все это время молчал. Казалось, он забыл слова, стоял с открытым ртом, испытывал дикий ужас и не понимал, что делать.

Так всегда бывает… Беда приходит куда угодно, но не к нам, верно?

Мы все рванули в сторону таверны. От слов мага стало дурно, но в словах его была истина. Если я стану проблемой, верным решением будет избавление.

В моей сумке остался кусок грифеля, а вот писать было не на чем. Раскрыв ладонь, я постаралась вывести хоть какие-то слова, показав их магу. Кочевник, чьего настоящего имени я так и не знала, не сразу понял смысл фразы:

– «Как убить зараженного?» – Он в очередной раз пронзил меня взглядом, – и ты сделаешь это, невзирая на то, кто именно заражен?

Писать на ладони не получалось. Подобрав с земли мятый кусок оборванной книжной страницы, я повторила вопрос.

– Один удар в сердце, второй в голову, – холодно отозвался колдун и устремился вперед.

– Ты что? Собралась убить Риску? – Дьен бежал рядом, был бледнее самой смерти, даже губы немного посинели: – Смотрите, там, на стене, лед!

Действительно, на стенах домов были видны еле заметные участки тонкого льда – места, где к ним прикасалась Риска.

С каждым разом следы становились больше, но таяли. Вода еле заметно стекала по стене и впитывалась в землю.

Кочевник замер около отпечатка, внимательно всмотрелся в структуру, а потом удивленно произнес:

– Совсем недавно заразили, меньше суток прошло, раз лед тает… Она изменила направление – следы уже не ведут к таверне. Она ищет кого-то…

– Там наш дом, как раз в той стороне, на окраине. – Больше мы не разговаривали. Дилан рванул обходным путем вместе с Кереном, в то время как мы с Дьеном мчались за магом. Кочевник будто летел, не касаясь земли. Движения быстрые, плавные, какие-то невесомые…

В этом мужчине ощущалась такая невероятная сила, что становилось страшно, но я продолжала следовать за ним, и не потому, что боялась стать для всех проблемой.

Не знаю, как объяснить, но…

Но даже сейчас, даже тогда, в лесу… Я будто встретила кого-то очень важного, кого-то, кто нужен. Кого-то…

Додумать я не успела.

Поравнявшись с Кочевником, я свернула в переулок.

Холод. Дикий, поглощающий тело холод.

Главная улица была пуста, луна пробивалась сквозь барьер, установленный Кочевником, освещала дорогу. Фонари вдалеке сияли ледяной коркой.

От еще не остывшей земли в воздухе клубился пар. Гонимый легкими порывами ветра, он становился похожим на ползущих змей, еле заметно сиял в ночи, будто чешуя.

Там так холодно…

– Сэра, – Дьен подал голос, – нам нельзя останавливаться! Сэра, ты меня слышишь?

Тишина возникла так же внезапно, как и холод. Мужчины смотрели на меня неотрывно. Они боялись. Страх в воздухе… Непонимание… желание избавиться от проблемы – вот то, что я чувствовала за своей спиной, стоило обернуться.

Оба смотрели мне в лицо и молча ждали. Кочевник не выдавал эмоций, но я ощущала его страх – рука, что держала рукоять меча, дрогнула, а Дьен оступился, с трудом удержав равновесие.

«Она там». – Я молча указала рукой в сторону главной дороги, глядя на то, как фонарный столб вдалеке покрывается коркой льда.

– Там пустая улица, никого нет! – голос оборотня дрожал, колдун же не сказал ни слова. – Фонари горят! Я ничего не чую, ничего не вижу вдалеке, кроме туманной завесы! Моя сестра не потеряла свой запах, Сэра! Ее там нет!

Она там.

В меня словно что-то вселилось. Или вернулось. Уверенность прошлых лет, чувство правильно выбранного пути, осознание того, что судьба не злодейка.

Риска там! Она не искала меня в доме Дилана. Она хотела выбраться из деревни!

– Ее там нет! – Дьен сорвал голос, но рванул вслед за мной.

Оборотень и маг бежали чуть позади меня и не могли догнать. Оборотень рычал, не хотел, чтобы сестру нашли, маг готов сражаться, а я…

Я пробегала мимо обледенелых скамеек, скользила по тонкой корке льда на продрогшей земле и мчалась вперед, ощущая, как легкие сдавливает внутри.

Она почти добралась до выхода из деревни.

Риска замерла возле барьера, била в него кулаком, теряя последние силы, и плакала, роняя на землю кристаллы льда вместо слез.

– Зачем… Зачем барьер? – Ее губы еле шевелились, но я отчетливо слышала каждое слово. – Выпустите! Мне нельзя тут оставаться! Выпустите!

– Сэра, не подходи к ней, – маг говорил тихо, но был при этом обеспокоен. – Я после битвы почти без сил. Если она нападет, могу не успеть. Ведьма, стой на месте!

Шаг. Еще один.

Волосы Риски побелели, от рыжины не осталось и следа. Она из последних сил била кулаком по магическому барьеру, который слегка искрился под ее ударами. И давал трещины – еле заметные, опасные.

– Не подходи… Не подходи ко мне! – голос девушки почти полностью пропал. Ей было так холодно, что стоять на месте она уже не могла.

Я сделала еще один шаг и ощутила сильную руку на плече. Маг хотел оттащить меня в сторону, но у него ничего не вышло. Не знаю, как и почему, но его осторожно, плавно, аккуратно отодвинуло от меня.

Гнев, что отразился в глазах Кочевника, не передать словами.

– Твои глаза… Белые глаза! – с ужасом шептала волчица, оседая на землю, – Я ранила тебя!

Нет, не ранила. Ты ни разу не причинила мне вреда, всегда стояла на страже, поддерживала во всем и стала опорой в этом чужом для меня мире. Я стала доверять тебе, Риска. Как жаль, что я не могу этого сказать.

Тело подруги деревенело. Тонкие волоски на руках превращались в хрупкие льдинки, глаза становились мутными, но меня это не останавливало.

За спиной звучали вспышки пульсаров, но ни один из них так и не долетел до меня. Мужчины что-то кричали, но я продолжала идти вперед, сама не понимая, зачем это делаю.

Кажется, я слышала голос Дилана.

Риска пыталась отползти в сторону, пыталась что-то сказать магу, молила… О чем? О смерти?

Земля под ногами окончательно превратилась в лед. Я ощущала его как тогда, возле Лирдера. Как в тот миг, когда появилось волшебное существо, управляющее бурей.

Лед сковывал ее тело, медленно проникая под кожу. Я смотрела на то, как Риска постепенно превращалась в нечто странное, теряя себя.

«Спаси… Спаси его…»

Голос в голове возник внезапно, причиняя ужасную боль. Дыхание сбилось, все тело резко дрогнуло, но ощущение чужого присутствия не исчезло.

«Спаси его…»

Я не видела никого за барьером, но ощущала, что там, в темноте, кто-то наблюдает за нами. Но кто? Ковен?

Мелькание вдалеке. Отблеск металла в свете луны. Зеленый импульс…

Кочевник снова и снова пытался добраться до меня, но что-то его не пускало. Это все ледяная чума или я?

– Не трогай ее! Не трогай ее! – голос Дилана был больше похож на рык обезумевшего зверя, переполненного страхом.

Я же медленно приближалась к девушке, не представляя, что я сделаю в следующую минуту.

Что-то тянуло за собой! Холод уже не казался таким страшным, он ощущался совсем иначе, не причинял боли, лишь тихонько покалывал кожу там, где ее не закрывала одежда.

– Стреляй! – команду отдал Керен, и тут же возле моих ног охотничья стрела вспорола промерзшую землю. – Целься в сердце!

Я слышала звук рассекающей воздух стрелы, но с легкостью увернулась, будто делала это уже много раз.

Теперь их не Риска пугала…

Я замерла возле волчицы. Встала на колени и прикоснулась к ноге. Странно. Кожа была теплой. Словно не Риска замерзла, а я сама. Говорить девушка уже не могла, ей только и оставалось, что с ужасом смотреть на то, что я делаю. Лед вокруг нас становился более крепким, корка под ногами росла и заставляла всех отступать. И мага в том числе.

Все боялись льда, я же больше не ощущала холода. Стоило прикоснуться к подруге, как дрожь в теле исчезла, словно ее и не было вовсе.

Холод… Разве это холод? В Питере и похуже бывало!

Аккуратно достав клинок, я распорола брюки по шву, оголяя ногу, на которую недавно прихрамывала Риска. Рана. Тонкая полоска, еле заметная, будто царапина, но было в ней что-то не то.

Я прощупывала подушечками пальцев что-то плотное, продолговатое и очень тонкое.

Каждое мое движение вызывало у Риски дикую боль, но я не останавливалась, просто делала свою работу. В операционной в моем мире иначе было нельзя. Все эмоции оставались за дверью вместе с нестерильной одеждой.

Я медленно и осторожно прощупала рану и слегка надавила, направляя нечто твердое в сторону тонкой линии разреза. Вновь и вновь Риска беззвучно кричала – холод сдавил горло так сильно, что не вырывалось ни звука. Да и вряд ли сможет вырваться в ближайшее время.

Рана успела немного затянуться, но послушно раскрылась, стоило надавить еще сильнее.

Крови не было. Она практически не выделялась из открытой раны, оказавшейся невероятно глубокой. Я видела внутри подобие кристалла, но достать смогла не сразу.

Будет больно, Риска. Очень больно…

Сжав ногу волчицы, я боялась лишь того, что она будет сопротивляться.

Не понимаю… Я нахожусь в такой близи от зараженной, но боюсь не болезни, а того, что не смогу достать чертов осколок.

В следующий миг мои пальцы вошли в рану, нащупали осколок, вытащили его.

Мир замер.

Волна энергии невероятной силы отбросила всех от волчицы в считаные мгновения.

Я видела, как колдун успел выставить перед собой руки в оборонительном жесте, как смог перенаправить магию, как отлетели Керен с Дьеном, разрушая стену деревянного дома, а затем все исчезло.

Удар пришелся в голову.

«Вставай, ведьма…»

Кто-то звал меня. Тихонько, почти беззвучно.

«Вставай! Ты должна спасти его, он важен!»

Кого… Кого спасти?

– Ты должен сказать об этом! – Керен орал так громко, что я очнулась. Просто открыла глаза, как будто вовсе не теряла сознания. Голова болела адски, раскалывалась с такой силой, будто меня по ней молотком били, – ты обязан вызвать Ковен! Дилан! Они обе должны быть мертвы!

– Но они живы! – Дилан рычал на наемника, судя по звукам борьбы, схватил за воротник. – Они не просто живы, они смогли победить! Если ты вызовешь его отряд, он убьет их! Он убьет нас всех и тебя в том числе! Ковен не станет разбираться, он сотрет деревню с лица земли и только тогда успокоится!

– Твоя ведьма – чертова тварь! – Керен ударил кулаком по… дереву? Я отчетливо слышала хруст веток, но… откуда ветки?

Встав с кровати, отбросив в сторону одеяло, я с ужасом поняла, что нахожусь в доме одна. Дилан и Керен стояли на улице, причем довольно далеко. Они ругались, а рядом с ними застыли Дьен и Риа. Судя по тому, как опустел дом, заходить внутрь они не хотели.

Почему я их слышу? Мужчины, несмотря на ругань, не повышали голоса – они грозно рычали, шептали, но делали это так, чтобы никто, кроме Дьена и Риа, их не слышал. Так почему их слышу я? Так отчетливо, словно все происходит в комнате.

– Я закрыл деревню, – голос прозвучал сзади. Колдун сидел на широком подоконнике, перелистывал мои старые записи, забытые Риа, и разглядывал меня. – Твоя подруга в другой комнате. Дилан и Риа временно не живут в этом доме. Никто не выйдет из деревни и не войдет до прибытия отряда из Ковена.

Мы смотрели друг на друга – я с ужасом, он с отвращением. Взгляд пронзительный, острый… словно нож. Мне казалось, что колдун хочет убить меня прямо здесь, но почему-то не делает этого. Чего он ждет?

– Я не завидую тебе. – Глаза мага изменились, наполнились желтизной, зрачки сузились. И все же он взял себя в руки, сделал глубокий вдох и успокоился, укрощая внутреннего волка и возвращая себе человеческий облик. – По указу Ковена все, что представляет опасность, должно быть уничтожено, но каким-то образом ты смогла избавить волчицу от чумы. Такое без внимания не оставят. Не знаю, кто ты, Сэра, но если выяснится, что источником заразы была ты… Что именно ты убиваешь все живое своим проклятым даром… Страдать будешь долго.

Я нервно сглотнула, невольно дернулась. Он лишь хмыкнул в ответ и продолжил:

– Там, в лесу, я видел ведьму с невероятным даром. Мне было любопытно, как быстро ты возьмешь его под контроль, но теперь я не уверен в том, что ты человек. Я видел тебя у Лирдера, спас от нежити… Сам не понимаю зачем. Так что ты за тварь? Все время молчишь, но твои связки не поражены. Ты здорова, нет совершенно никаких отклонений, так, может, хватит притворяться?

Я была не в состоянии шевельнуться, подать хоть какой-то сигнал. Страх сковал намного сильнее, чем лед.

Маг злился: мое молчание выводило его из себя. Внешне он казался спокойным, но в его глазах черти плясали с бубном. То еще зрелище…

– Я все равно узнаю, Сэра. Я…

Договорить маг не успел. Входная дверь внезапно отлетела в сторону, с силой ударилась о тумбу. Пес не заставил себя долго ждать – молниеносно преодолел препятствие, придавил меня всем весом к кровати, облизал с ног до головы, а затем так же внезапно исчез в соседней комнате. Судя по резкому всхлипу, там и лежала Риска. Надо же, вот это любовь. Но как не вовремя…

Кочевник больше ничего не говорил. Он молча встал с подоконника, забрал с собой листы исписанного мною пергамента и вышел во двор, закрыв за собой дверь.

Надо бежать. Бежать из деревни!

Ковен магов уже идет за мной! Он идет за Риской!

Встав с кровати, я попыталась дойти до девушки, но в глазах резко потемнело. Комната мигом пошла рябью, а руки будто нащупали что-то в воздухе.

Барьер…

Присмотревшись внимательней, я увидела еле заметную блеклую преграду, нахмурилась, очень сильно разозлилась и, сама не понимая зачем, с силой ударила по защите.

Барьер лопнул, как мыльный пузырь.

Не такой уж ты и сильный маг, Кочевник.

Каждый шаг давался с трудом, но страх всегда был отличным катализатором. Несмотря на боль в животе, я все же добрела до комнаты, где лежала подруга.

Вокруг ее кровати сиял точно такой же магический барьер, а по полу были расставлены высокие синие кристаллы: они излучали свет, направляли его потоки к волчице, которая вновь и вновь пыталась согнать с себя Пса, но тот ни в какую не хотел слезать с кровати.

Так, значит, войти можно, а выйти нельзя? Вот как барьер работает? Или выйти не может лишь тот, кто заперт?

– Как ты тут оказалась? Риска выглядела мертвенно-бледной. Ее волосы потускнели, от солнечной рыжины почти ничего не осталось. Она исхудала, будто многие месяцы почти ничего не ела. Потухший, безжизненный взгляд. Следы слез на подушке.

Открыв тумбу, что стояла возле кровати, я нашла клочок пергамента и грифель: тут этого добра всегда было много.

«Как ты?» – написала я, показывая свой вопрос Риске. Девушка тут же зашлась кашлем, нахмурилась. Снова попыталась согнать Пса, но ничего не вышло.

– Мне очень холодно, – голос стал слабым, он дрожал и срывался. Волчица говорила с трудом и почти не двигалась. – Я совершенно без сил, даже встать не могу. Горло болит… сложно говорить, а еще мне… Еще мне страшно!

Все же она не выдержала. Слезы градом полились по щекам на подушку, руки задрожали, дыхание сбилось.

– Сэра, колдун уже вызвал Ковен. Вся деревня под защитным куполом, наш дом тоже… Я думала, что и тебя оградили. Сэра! Я знаю, что ты не виновата, беги. Ты должна бежать. Нас уже ничто не спасет! Ролан с отрядом не оставят никого в живых. Уходи, если ты можешь!

«Без тебя не уйду», – написав это, я бросила лист пергамента Риске и поторопилась на кухню. Я прекрасно помнила, где Риа прятала остатки алых ягод после моего появления в их доме. Волчица полагала, что я сплю, думала, что не найду, оставив перетертые в порошок ягоды на всякий случай.

Этот случай настал.

В невысокой деревянной банке, завернутая в холщовую ткань, ягодная пыль почти полностью исчезла, как бы Риа не пыталась ее сохранить.

Надеюсь, этого хватит…

Каждый шаг давался с трудом. Я слышала так много звуков в этом доме, хотя здесь были только я и Риска! Голоса сплетались воедино, они гудели, усиливались, затем снова стихали.

Рычание Дилана… Крик Керена… Странная пульсация, будто кто-то еще пытался достучаться… Осознание Риа и ее шепот – она повторяла вновь и вновь лишь одну фразу: «Я предупреждала! Я предупреждала тебя, Дилан! Предупреждала…»

Дьен – единственный, кто так и не подал голос…

Все в деревне были перепуганы, я ощущала их гнев и ненависть. Слышала рычание. Все прощались друг с другом: оборотни не верили в то, что Ковен оставит в живых хоть кого-то.

Замерев возле волчицы, я спокойно преодолела барьер. Магическая завеса лопнула, будто мыльный пузырь, и в следующий же миг я отбросила Пса в сторону. Тот тявкнул от неожиданности, но мне было не до благородства. Риска не понимала, что я делаю, с ужасом смотрела на то, как остатки магического барьера медленно оседают на все поверхности в комнате, пыталась сопротивляться, но я высыпала почти все остатки алых ягод ей в рот.

Мир снова будто замер, а волчица забыла, как дышать. Ее тело менялось, на лице появился румянец, и даже волосы стали ярче. Дыхание выровнялось.

– Это же алые ягоды, – шептала она снова и снова, – откуда… Они же стоят целое состояние! Сэра! Нам нужно бежать! Как ты сломала барьер? Это невозможно… Это же высшая магия!

Я лишь пожала плечами.

Мы обе понимали, что Ковен придет в деревню в любом случае, а это значит, что времени на сборы нет. Нужно как можно быстрее уходить из деревни, прихватив теплую одежду и деньги, – остальное даст лес.

«Прости, Дилан», – думала я, сжимая в руке мешочек с золотыми монетами. У оборотня был тайник на черный день. Забрав половину золотых, а также все, что смогла заработать я, мы с Риской вышли из дома через заднюю дверь.

Дом и правда был под защитой барьера. На этот раз купол сиял ярким алым светом, а это значит, что…

– Как только ты его сломаешь, колдун сразу придет за нами. Они связаны. – Волчица сходила с ума от волнения. Дрожала, голос все еще был слабым, по лбу стекал пот – видимо, она нескоро восстановит силы, да и алые ягоды не панацея.

Все это время Пес вел себя очень тихо, не лез, не мешал и слушался любого приказа. Он не отходил от нас с Риской: прижал уши, хвост подогнул под себя, выдавая страх, но все же не убегал.

Нам повезло: дом Дилана стоял на самой окраине деревни. Но как в нашем состоянии мы уйдем в лес? Стая сразу найдет…

– Ты отбиться от стаи сможешь? – шепнула волчица дрожащим голосом.

Я отрицательно покачала головой. Понятия не имею, на что я способна, и тем более не знаю, смогу ли в своем состоянии воспользоваться даром и правильно его применить. А уж если на нашем пути Кочевник появится…

– У нас нет выбора. Придется рискнуть – все равно нас не оставят в живых. Я меняю ипостась, ты разрушаешь барьер, и мы даем деру… Я не чую колдуна, шанс сбежать есть, хоть и небольшой.

В такой ситуации главное – не терять голову. Но мы были не в том состоянии, чтобы тратить на размышления драгоценные секунды. Или наш план окажется верным, или нет, и виноваты в этом мы сами.

Риска быстро сменила ипостась, я тут же потянулась к барьеру, но…

Пес не дал.

Резко, без предупреждения, без единого намека на агрессию он схватил меня за руку, больно впился зубами.

В его глазах было столько ужаса! Он затрясся, прижал хвост и уши, повизгивал еле слышно, будто бы извинялся, но не пускал дальше.

– Нам нужно бежать, – шептала Риска, с недоумением глядя на собаку. – Да что с тобой?

Пес с силой потянул нас обратно в дом. Я вначале сопротивлялась, а потом…

Чудовищный крик раздался откуда-то со стороны леса. Полный боли и отчаяния женский вопль оборвался так же резко, как и раздался.

Спустя мгновение я услышала колокольный звон.

– Нежить, – прошептала Риска, – или что-то хуже. Это сигнал бедствия! Если пес смог спокойно войти в дом, значит, этот барьер создан для того, чтобы не выпустить пленного. Возможно, нежить тоже сможет войти. Надо…

Я не услышала конца фразы. Соседний дом медленно, с уже знакомым треском покрывался тонкой коркой льда.

Лед сковывал стены, проникал в древесину, покрывал землю вокруг. Скрип и скрежет, вновь женские крики…

Я поняла: Риска была не единственная. Глядя на подругу, я четко и ясно осознавала, что она здорова. Мне сложно это объяснить, но я чувствовала, что волчица не виновата в том, что происходит в деревне.

Множество голосов возникало отовсюду: из глубины деревни, на окраинах и даже в лесу. В сердце деревни, рядом со старым храмом, были видны яркие вспышки пульсаров.

Волчий вой оглушал, детский плач доводил до потери сознания. Я испугалась так сильно, что окаменела, не в силах сделать и шага в сторону.

Риска тут же залепила мне пощечину, смотрела огромными от ужаса глазами и молча указала на барьер.

Больше нет смысла прятаться. Деревне конец.

Магический барьер, созданный магом вокруг деревни, не позволял никому сбежать. Множество оборотней уже бросалось на преграду и отлетало в сторону. Дикий вой о помощи оглушал снова и снова.

Люди бежали из своих домов, хватали детей. Гномы бросали в сторону центральной дороги зажженные шары, взрывающиеся при ударе о землю. Они что-то кричали снова и снова, указывая вглубь деревни.

Алый барьер пал, стоило к нему прикоснуться. Со стороны центральной площади мигом ударила волна холода.

Лед покрывал дороги, сковывал дома. Он забирал все живое, чего касался. Тонкие листья становились прозрачными, стволы деревьев напоминали горный хрусталь.

Стоило птице попасть в туманную завесу, как она падала замертво и разбивалась о твердую землю на множество алых осколков.

Ледяная чума не щадила никого. Я видела, как на моих глазах волчья стая превращалась в ледяные статуи, как замирали в прыжке люди, пытаясь сбежать, как застывали их тела и с шумом разбивались о землю…

– Уходим! – Риска рванула в сторону защитного барьера, пытаясь пробиться сквозь обезумевшую толпу, но я освободилась от ее хватки. – Ты что творишь? Сэра! Ты можешь снять барьер!

Волчица отчаянно кричала, указывая на преграду.

Никто не мог покинуть деревню…

– Сэра! Сэра! Умоляю тебя! Это же моя семья!

Ледяная волна за спиной приближалась. Многие, кто успел добежать, столпились у барьера, пытаясь его проломить, но их отбрасывало прямо в ледяную волну.

Попытки проломить барьер прекратились.

Все застыли, смотря на то, как смерть приближалась с каждым мгновением. Смотрели на то, как где-то там, в глубине деревни, все еще сражались те, кто владел хоть каким-то даром.

– Сэра! – Риска рыдала, подталкивая меня к барьеру, – ты можешь нас освободить! Можешь!

Могу? Я замерла на месте. Слезы застилали глаза, я почти ничего не видела. Закрыла уши руками.

Не могу это слышать!

Они смотрели на меня. Все, кто выжил. Все, кто, возможно, был ранен… Кто, возможно, уже заражен…

– Если она снимет барьер, чума выйдет за пределы деревни!

Все обернулись. Кочевник стоял за барьером.

– Ты все знал! – Дилан стоял в толпе, держа за плечи жену. Он посмотрел на мага с ненавистью и врезал кулаком по барьеру, – Ты все понял! Сразу все понял! Ты мог спасти многих! Мог вывести из деревни!

– Не мог, – лед в голосе колдуна был сродни чуме, что приближалась с каждым мгновением.

Я больше не слышала голосов… Они застывали, обрывались, сменялись ледяной тишиной.

– Мы не больны! – Женщина держала на руках двоих детей. Совсем крохотные, меньше года… Я смотрела на них и видела, как постепенно их глаза стекленели, но никто этого не видел.

Никто не видел, что на их коже блестели льдинки, что эти отметки становились все больше, так похожие на капельки пота. – Мы не больны!

– Ковен спасал деревни! – голос Морла заставил меня вздрогнуть, с силой сжать зубы, впиться ногтями себе в ладони, – Спасал целые города!

– Чума поражает на определенном расстоянии, – маг говорил все так же холодно, ни единый его мускул не дрогнул. – Те города были в разы больше этого. Все, кто оказался на зараженных землях, мертвы. Войти в мертвый город можно лишь после того, как все обратятся и взвесь в воздухе перестанет быть заразной. Любой, в чьих жилах течет магия, станет тварью, жаждущей лишь одного: убивать. Если она ранит или укусит жертву, та либо покроется льдом, либо обратится. Мне жаль, но никто из вас не выйдет живым. По крайней мере, не по моей воле.

Сказав последние слова, Кочевник замолчал. Он ожидал реакции, наблюдал за мной, видел, как я невольно отступаю назад.

– Сэра! – Керен все еще был жив. Он стоял рядом с Риа и Дьеном. – Чертова ведьма! Ты убьешь всех нас! Выпусти!

Руки дрожат. Все тело будто парализовало, я его не чувствовала, я только и могла, что дрожать, не в силах даже шаг сделать.

– Ты спасла ее! – Керен указал на Риску. – Ты спасла ее от чумы! Спасла! Я сам видел! Риска была ранена!

– Это не значит, что она здорова, – слова мага лишали всех надежды, – я не стану рисковать. Сэра, если ты подойдешь к барьеру, я тебя убью. Ты сильная ведьма, ты одна способна убить тысячи невинных.

Лед… Все смотрели на то, как земля под моими ногами обращается в лед. Я все же сделала еще несколько шагов назад. Больше никто не сможет меня коснуться. Никто не притронется… Никто.

Со всех сторон слышались крики о помощи, они обрывались, сменяясь ледяным скрипом.

Жители деревни обращались в ледяные статуи, замирали на месте, умирая почти мгновенно. Но кто-то просто падал на землю, дрожал от холода и не умирал.

Я видела, как несколько мужчин и женщин упали на колени, как стали тяжело дышать, как ледяная пыль оседала на их телах, проникая в кровь через поры и открытые раны. Они с ужасом смотрели на своих друзей и понимали, что ждет их дальше. Они понимали, кем станут и что сотворят с невинными, если выберутся из деревни.

Вся стая молчала. Больше никто, даже Керен, не проронил ни единого слова.

Риа смотрела на меня и плакала, она продолжала крепко прижимать к себе Дилана, затем внезапно разжала объятия и, поцеловав мужа, отошла от него в сторону:

– Ты знаешь, кем я стану, – волчица ступила на лед, и ее тело мигом охватила тончайшая ледяная пыль, – привяжи меня. Всех нас, Сэра. Ты должна всех нас сковать так, чтобы никто не вырвался. Я не хочу стать той тварью и прекрасно знаю, что магия во мне есть, пусть всего одна капля.

– Меня тоже, – Дьен подошел к сестре, взял ее за руку и крепко обнял, – мы с тобой одного поля ягоды, Риска.

Спустя мгновение ледяная волна охватила всю деревню. Почти все, кто стоял возле барьера, обледенели.

Маг смотрел на меня, не отводил взгляда и… испытывал жалость.

Риа тихонько прикоснулась к моей ладони, молчала, затем обняла, не в силах сдержать слезы.

Их тела становились холодными. Кожа бледнела, дыхание больше не было горячим. Я посмотрела на Риску, не понимая, что делать, но отметила, что, в отличие от остальных, ее румянец никуда не исчез.

Волчица обнимала брата, чувствовала холод его тела и не понимала, что с ней происходит.

Она не менялась. Она оставалась собой.

– Когда мы полностью обратимся? – голос Риа стал совсем тихим, женщина теряла сознание, с трудом стояла на ногах и не могла сдержать бесконечного потока холодеющих слез.

– Чем моложе тело, тем процесс дольше. Таким, как Риска, нужны сутки. Таким, как вы, пара часов.

Колдун выпустил в воздух огромный пульсар темно-фиолетового цвета. Шар устремился ввысь, а потом взорвался фейерверком. Он дал сигнал.

– Сэра вынула что-то из меня, – волчица не переставала обнимать брата, – осколок льда… Почему я не обратилась? Прошло больше суток!

– Я не знаю, – честный ответ никому не понравился, но натолкнул меня на мысль.

Я наблюдала за тем, как ледяная взвесь впитывалась в кожу, как все тела становились тяжелыми, твердыми, а под кожей формировались какие-то маленькие шарики. Еле заметные, как высыпания. Вот только их было очень много. Очень много…

Подойдя к Риа, я взяла ее за руку. Эти вкрапления перемещались по сосудам и постепенно становились крупнее!

Они сливались, становились больше, стали прощупываться под кожей.

Если Риа обратится раньше всех, кто сейчас рядом со мной, значит, нужно быстро что-то предпринять. Стоит стае обратиться, как все ринутся на меня, подчиняясь жажде крови, а сражаться против Риа я не смогу, это выше моих сил! И как быть с магом? Как только он войдет в деревню, убьет и меня, и Риску!

Риа смотрела на мужа. Она видела, как он превратился в ледяную статую, смотрела на своих друзей, не могла взять себя в руки и поверить в произошедшее:

– Сэра, я надеюсь, ты не винишь себя, – ее голос дрожал, – ты одна из самых необычных девушек, что я встречала в своей жизни. И ты не должна погибнуть здесь!

Я лишь кивнула, не зная, как реагировать.

Не все выдерживали холод. Многие падали замертво, но не покрывались льдом.

К большому удивлению, Керен не умер. Наемник с ужасом смотрел на свои мертвенно бледные руки и молча перетаскивал тела в сторону от дороги, вот только ни привязать, ни приковать никого не мог: цепи ломались, а веревки крошились прямо в руках, стоило попытаться их оторвать от льда.

Это какой-то ад. Самый настоящий ледяной ад.

– Нас осталось мало, – чуть слышно шептал Керен, – и сделать ничего не можем. Все ломается, рвется…

– Тогда запри нас, – Риа подала идею и повела всех в хранилище запасов на окраине деревни. Колдун помешать не мог, по крайней мере до тех пор, пока стоял за барьером. Он не лез в разговор, но смотрел так, словно понимал, что скоро всех нас убьет. Быстро и беспощадно.

– Сэра, однажды ты уже выжила среди бесконечного льда. Ты ведь была в той ледяной буре, верно?

Я не ответила.

– И не отвечай, – печально улыбнулась волчица, подходя к хранилищу. Дверь огромного каменного строения поддалась с большим трудом. Лишь после того как выжившие смогли отодрать засов, им пришлось довольно долго пытаться открыть дверь так, чтобы не сломать ее. Все это время мы стояли вместе с Риа чуть в стороне, рядом с Риской и ее братом.

– Сэра, как только Кочевник снимет барьер, бегите. Ты совершенно здорова, Риска тоже… Вы должны бежать! Я не знаю, что ты сделала, но постарайся спасти Дьена…

Дать такого обещания я не могла, и волчица это прекрасно понимала. Тихонько отдав мне клинок, спрятанный в голенище высоких сапог, она лишь печально кивнула, а затем, когда двери все же открыли, произнесла:

– Помоги им, Дьен. Сами они двери не закроют. И защити, если кто-то обратится раньше остальных. Среди нас одни старики, нам уже терять нечего.

Мы не могли собрать всех пораженных вместе – деревня большая, сил перетаскивать тела почти не осталось, времени – тем более. Кроме нас с Риской, осталось всего семь оборотней и один гном – Морл. Он до сих пор не мог поверить в происходящее, рыдал тихо, роняя на землю замерзшие капельки слез, и смотрел на нас огромными, полными ужаса глазами.

– Я боюсь туда идти, – шептал он, глядя в черный провал за дверью, – тот, кто обернется первым, нападет и просто начнет рвать нас на части… Я не хочу быть тем, кто убьет друзей, но и тем, кого порвут, тоже быть не желаю. Риа! Я не понимаю, что делать.

Никто не понимал. Все смотрели на нас с Риской – пристально, переполненные испугом. Все ждали решения, ждали, что я каким-то чудом смогу спасти хоть кого-то.

Тем временем некоторым из нас становилось хуже.

Под кожей ладони Риа, прямо на границе с запястьем, на скате бугра… Я видела, как формировался кусочек льда, как эта тонкая пластинка еле заметно вспарывала кожу изнутри. Глаза женщины при этом тускнели, губы синели, белки же воспалялись… Слизистая глаз стала алой, дрожь в теле почти полностью пропала.

Женщина резко замерла.

Я выхватила клинок, хотела достать осколок, как тогда, с Риской, но…

Дьен успел отбросить Риа в сторону. Я даже не заметила, как она метнулась ко мне, как ее пальцы почти проломили мне грудь. Удар оказался настолько сильным, что меня отбросило в сторону, но благодаря брату Риски я все еще была жива. Перед глазами все поплыло, мир стал похожим на смазанное грязное пятно, и лишь звуки помогали понять, что происходит.

Риа была не единственной.

– Вставай! Вставай, ведьма! – Керен кричал, несмотря на дикую боль. Я видела, как наемник схватил одного из стаи за горло, с трудом сдерживая его атаку. Обращенный рычал, менялся на глазах, его ломало, тело перестраивалось, но это происходило мучительно медленно. Дьен тут же нанес удар по ногам этой твари, Риа тем временем накинулась на Риску, а за моей спиной послышалось рычание…

Они медленно шли к нам. Те, кто потерял себя в этой битве, кто уже никогда не сможет стать прежними.

И их было так много…

– Бежим! – Риска рванулась с места, схватив меня за руку. Она тянула за собой, ускоряясь с каждым шагом. Ее брат и Керен тоже смогли отбиться, они утянули с собой Морла – гном хоть и застыл, будто статуя, но произошло это не из-за чумы, а из-за страха.

– Приди в себя, гном! – рычал Керен, на ходу поднимая с земли камень. Запустив его в обратившегося волка, он попал прямо между глаз. Существо взвыло и упало на землю, не в силах больше встать на ноги. – Морл… Морл! Ты гном, ты должен знать тайные ходы, чтоб тебя! Я ни за что не поверю, что Дилан не предусмотрел пути отхода в случае нападения! МОРЛ!

– Какой в этом смысл, если вокруг барьер? – гном все же опомнился, ускорился, но было видно, что он не понимал, для чего нужно бежать. Он и так умирал, смысл оттягивать. – Нас не выпустят! Все равно убьют.

– Барьер снимут, – уверенно рыкнул наемник, – его снимут, когда что-то произойдет! Маги Ковена начнут прочесывать территорию и убивать все, что движется и не движется, а мы в это время должны найти безопасное место и сделать так, чтобы ведьма смогла спасти нас так же, как Риску! Ты вытащила из нее что-то! Я сам видел! Как же бесит, что ты молчишь!

– Меня ранили днем, после полудня. – Риска начала задыхаться, она еще не восстановилась после болезни. – К вечеру я уже стала замораживать все, к чему прикасалась. Если маг не соврал насчет возраста, у тебя и у Дьена есть время. Но я не понимаю, что делать… Вы же заразились каким-то другим образом! Да и про реакцию гномов я тоже ничего не знаю. Вдруг кто-то из нечисти более восприимчив к этой заразе…

– Не смейте меня бросать! – тут же завопил гном, указывая в сторону от центральной площади. – В отличие от вас, я знаю секретное убежище. Нам нужен Храм Семи Крестов, тот, что у главной дороги.

– Тот, что ближе всего к дороге в Ковен? Или тот, что возле хранилища с мукой?

– Ближе к дороге, – ответил Морл Риске, и все кинулись в нужном направлении. – Но там всегда много народу… Очень много!

Все и так это прекрасно понимали, но на пути пока не встретили ни одного живого существа. Лишь замерзшие статуи, скользкий лед под ногами и разбитые вдребезги стены домов.

На наше счастье, возле храма никого не было. Вбежав внутрь, мужчины мигом закрыли двери на засов, а Морл открыл проход в полу, прямо в центре храма.

– Моя семья помогала строить, – гном тяжело дышал, почти лишился сил и был на грани потери сознания, – внизу огромный зал. Ему уже больше трехсот лет, так что внимательно под ноги смотрите. И думайте, как нас спасти!

Думайте, как спасти… Если бы я знала!

Глава 5

– Хорошо, что я немного ведьма, – прошептала Риска, создавая огненные пульсары. Небольшие светящиеся шарики тут же осветили совершенно пустой огромный зал с одной-единственной дверью, – а что за ней?

– За ней туннель, он выведет к границе барьера, если судить по старым чертежам, но я не уверен. – Морл не выдержал. Гном стал тяжело дышать, закрывал глаза и был на грани. – Может, лучше меня сразу… того, а? Эй, ты что делаешь? Сэра, хватит, мне почему-то больно.

Каждое мое прикосновение казалось гному очень горячим. Он дергался, но позволял себя осматривать. Шея, руки, запястья… Смертельную полоску я нашла на лодыжке, тут же прощупала твердое образование, проверила все тело на наличие тех самых странных плотных шариков под кожей и успокоилась.

Их нет. И это значит, что они объединились, приняв форму ледяного осколка.

– Сэра, когда ты вынула осколок, возникла сильная волна, – Риска вовремя меня остановила. К моему ужасу, я совершенно забыла о том, что было после того, как я спасла ее. – Если ты вынешь осколок из раны Морла, то потолок на нас обрушится.

– А барьер этого мага сломался? Когда нас всех в сторону отбросило?

Риска смотрела на Керена, который так же, как и Морл, не выдержал и сел на пол.

– Нет, барьер дрогнул, покрылся рябью, но устоял. Проблема в том, что это была лишь одна подобная волна, а нас тут много. И после этого ты потеряла сознание.

– Простыми словами, если Сэра вытащит из нас эту дрянь, то останется без защиты. Риска не восстановилась, и неизвестно, восстановится ли. Хотя времени мало прошло, а она уже на ногах. Это хороший знак, верно? – Ее брат тоже сел на пол, прикрыл глаза и схватился за голову. – Как же больно… будто по вискам кто-то постоянно долбит!

– Я встала с кровати лишь благодаря алым ягодам.

Стоило девушке признаться, как повисло напряженное молчание.

– Тогда нам всем конец, – голос наемника дрогнул, – нам всем конец. Алые ягоды… вы где их достали? Да одна горсточка стоит дороже, чем мой дом!

– У Риа хранились. – Риска пожала плечами, не выдав мою тайну, тяжело вздохнула и продолжила: – Нам нельзя выходить за барьер, пока внутри нас эта дрянь. Иначе мы дадим начало эпидемии. И как бы паршиво это ни звучало, но пять жизней – ничто в сравнении с миллионом.

– Если вынуть осколки сейчас, мы умрем. Вы с ведьмой не дотащите нас до барьера целыми. – Керен смеялся, пытаясь совладать с паникой. Получалось плохо.

«Можно по одному вынимать, – предложила я, вырисовывая клинком буквы на земле. При побеге было не до пергамента, – и прятать обратно в убежище. А потом сделать вот так. – К счастью, сила меня не подвела. С трудом, но я смогла поднять в воздух наемника и Дьена. – Но нам нужно быть как можно ближе к барьеру. Я понятия не имею, как долго смогу вас нести». Дьен сохранял спокойствие, а вот Керен так и замер с открытым ртом.

– Тогда шанс есть. Осталось выбрать, кто первый…

«Морл», – я указала на гнома, понимая, что ему хуже всех.

Гном истерически рассмеялся, затем его дыхание сбилось, и с губ сорвалась тонкая струйка ледяного пара. Больше мы ни о чем не говорили. Оставаться вместе было нельзя. Любой из нас мог обратиться. В любой момент.

Дьен чувствовал себя более-менее нормально, Риска становилась сильнее, могла спокойно нести Морла на спине, Керен же держался ото всех подальше – на всякий случай.

Туннель под храмом и правда вел к границе деревни, но, к несчастью, не выходил за пределы барьера. Нам и правда нужно было ждать, когда маг снимет защиту.

– Все чисто, можно выходить.

Риска принюхалась, потом довольно долго слушала мир вокруг нас и окончательно убедилась в том, что опасности нет.

Стоило выйти на улицу, как в лицо ударил лютый холод. Я чувствовала, как щиплет щеки, как пальцы рук постепенно деревенеют, но, в отличие от остальных, я могла при этом спокойно выйти на улицу.

«Что с вами?» – молча спросила я, глядя на то, как у Керена чуть глаза на лоб не полезли.

– Да тут зверски холодно! Просто ад!

«Тогда не выходите!»

Риска тоже не могла спокойно стоять на улице. Ее колотило, руки не слушались, с губ срывался пар, все тело била дрожь, и в конце концов она спряталась в туннеле рядом с остальными, наблюдая за всем со стороны.

– Ну, давай, девочка. Спасай старика.

С радостью…

Глаза гнома стали меняться так же, как и у Риа, но медленнее. Если у волчицы зрачки потускнели с молниеносной скоростью, приобретая цвет заледеневшей стали, то у Морла все происходило иначе.

«Будет больно», – я показала жестами как могла. Гном тут же снял кожаный пояс и проложил его между зубами, дав понять, что готов. Он сжал кулаки, уже теряя над собой контроль, стал часто дышать, боясь того, что будет дальше.

Разрез я сделала быстро – лезвие клинка было острым и тонким: то что надо в такой ситуации. Ох, милая Риа, как же мне будет тебя не хватать…

К горлу подступил комок, но я отбросила эмоции в сторону.

Не время.

Нащупав осколок в ране, я поступила с ним так же, как в случае с Риской. И стоило мне извлечь его, как волна энергии захлестнула всех нас с головой. Керена с остальными мгновенно унесло вглубь туннеля – они и опомниться не успели, я же каким-то образом устояла на месте, смогла удержаться потому что знала, что произойдет.

Гном взревел, его тело охватила судорога, а затем он замер…

Цвет глаз медленно восстанавливался, но сил у него не осталось.

Морл не мог встать с земли, просто лежал, смотрел в одну точку. С уголка губ стекала слюна, глаза закатились, будто в приступе, но вмиг все стихло.

– Никогда не думал, что скажу это. – Керен был следующим. Глаза наемника стали тускнеть. Намного медленней, чем у Морла, но все же начали. – Но мне просто ужас как страшно. Меня сейчас стошнит.

Плевать на тошноту, плевать на вашу боль! Мне нужно, чтобы вы жили, вот и все.

Керен замерзал. Не знаю почему, но холод стал действовать намного сильнее. Он закрыл глаза, резко вдохнул и с силой стиснул зубы.

Вторая волна энергии не заставила себя долго ждать, и я снова перенесла ее намного легче, чем остальные, – будто сильный порыв ветра, не более того.

Все происходило до ужаса быстро, я с трудом находила в себе силы, чтобы не поддаваться панике, а Риска занималась тем, что успокаивала брата.

Теперь все понимали, что шанс выжить у нас есть.

Дьен был последним.

А через три часа барьер пал.

– Я вот думаю, нам что, правда повезло? – Весенний лес был полон запахов, но самое главное – ягод. Керен, как и остальные, упал на землю, с трудом шевелил руками и выглядел так, будто прямо сейчас расстанется с жизнью, – ненавижу… эта чума… ненавижу!

– Угу, – только и мог ответить Морл, с трудом кивая головой. Гному было хуже всех: он не разговаривал, иногда выпадал из реальности, но держался, – уху…

– Нам нужно понять, куда идти. – Риска разложила перед всеми собранные ягоды, потом села отдыхать, не в силах даже ипостась сменить, – я не знаю, кто этот маг, но он меня до ужаса пугает. Скорее всего, он кинулся на наши поиски. Не дурак, понимает, что ты могла выбраться, Сэра.

О да, не дурак. И да – силен как черт, хотя я не знаю, с кем сравнивать.

Сразу после того как барьер был снят, мы рванули в лес. Больше спрятаться было негде. О том, какие ужасы в нем таятся, думать уже не хотелось. Риска тащила Морла на себе, Дьен, к общему удивлению, мог идти сам, но вечно путался в ногах и падал на землю. Оставлять такой след для погони я не могла: пришлось поднять всех в воздух и замести следы с помощью магии.

Ребята хотели свернуть с пути, уйти как можно дальше, но я уверенно шла в сторону Ковена.

«Там нас точно искать не будут, – клинок медленно выводил слова на земле, – никто не сунется в главный оплот магического города. Нам нужно затеряться в толпе, прийти в себя и найти жилье».

– Еще скажи на работу устроиться! – рявкнул Керен. – С ума сошла? Да нас еще на въезде в город убьют! Там же защита от чумы! Стражи на каждом шагу, а мы, ведьма, не то чтобы прям здорово выглядим. Будто только что поднятые со дна умертвия… В Мирград нельзя соваться!

«Тогда наши пути расходятся», – лишь пожала плечами я, но все и так поняли, что я имела в виду.

– Ты окончательно сошла с ума! – Наемник не унимался, но сделать ничего не мог, сил не было. – Просто окончательно рехнулась! В Мирграде Ролан! Ролан и его отряд! Наш маг покажется зубной феечкой в сравнении с тем монстром, что чуму издалека чует! Да и как ты в город пройдешь?

Договорить Керен не успел.

Резкий толчок земли заставил всех замолчать, вцепиться друг в друга и с ужасом обернуться в сторону деревни.

– Это еще что за…? – ошарашенно пролепетал Керен, наблюдая за тем, как вдалеке, прямо над нашей деревней, формируется ураган. Ветряной поток превратился в самый настоящий смерч, а в самом его центре…

Там что-то было. Огромная тень. Невероятных размеров! Я видела ее лишь мельком, но сразу же вспомнила того, кто находился в центре бури при Лирдере. Это оно. То же существо, что и раньше…

В этот же миг сердце больно кольнуло. Показалось, что вот-вот вновь услышу голос.

Яркие искры, сильные, свирепые молнии, удары с неба и ледяной водопад, обрушившийся на деревню, смели ее с лица земли.

– Твою ж … – хрип гнома заставил вздрогнуть всех, я сжалась в комок, ощущая холод всем телом. Странное чувство, будто все это уже где-то было…

Словно когда-то давно, в прошлом, я видела подобное, и это не связано с Лирдером.

Это же невозможно… верно?

Нет, так не бывает, это просто мое больное воображение, не более того.

Перед глазами вновь всплыл образ странного существа с острыми когтями и зеленым медальоном на шее. Пульсация была и в деревне. А голос? Чей голос я слышала?

– Ты был прав, Морл, – шептал Дьен, – это же дракон, верно?

– Да какой это, к лешему, дракон? Это тварь! Самая настоящая, непонятная никому тварь! Драконы не умеют вызывать чуму! Они не замораживают целые города и тем более не обращают все живое непонятно во что!

Керен был в ярости, но затем его повело в сторону, он на мгновение замер и потерял сознание.

Мы все смотрели на то, как огромные тучи быстро рассеиваются в небе, как ослепительное солнце озаряет собой совершенно пустое пространство, где совсем недавно находилась деревня.

Такого даже при Лирдере не было. Почему все разрушили?

И жив ли теперь… Жив ли колдун? И что с теми, кто успел обратиться? Они тоже погибли после такой атаки?

Вопросов было много, ответов – ни одного.

Думая обо всем произошедшем, я понимала, что времени осталось совсем мало.

– Эй, ты с ума сошла? – Риска схватила меня за руку. – Куда собралась?

Я лишь указала в сторону деревни.

– Сэра… Ты из ума выжила? Я не пойду с тобой! Это верная смерть!

Мне нужно туда. Не могу объяснить это чувство, но… Мне нужно туда.

Я посмотрела на то, что осталось от деревни, разжала ладонь Риски, молча развернулась и ушла.

Она рычала мне в спину, кричала, что я ненормальная, но я шла вперед, четко осознавая, что делаю правильный выбор.

Почему-то перед глазами стояло лицо Кочевника. Он враг. Но что еще ему оставалось делать? Он выполнял свою задачу, защищая мир от смерти.

Почему-то я не хотела, чтобы он умер.

Обратная дорога не была долгой. Еще никогда в жизни я не бежала куда-то с такой скоростью.

Лед под ногами был плотный, как тогда, в Лирдере.

Присев на корточки, я тихонько прикоснулась к опавшим листьям. Стоило задеть их кончиками пальцев, как они мигом потрескались, а затем рассыпались, превращаясь в пыль.

Дорога обледенела, обувь сильно скользила, и я постоянно падала.

Не понимаю, зачем я ее сняла. Опомнилась, когда уже подошла к деревне с ботинками в руках.

И холодно мне не было.

Ноги легко касались ровной ледяной поверхности, ладони, не встречая сопротивления, сдвигали металлические преграды. То, что валялось на дороге и преграждало путь, было настолько искорежено, что понять, чем это было изначально, я не могла.

От деревни почти ничего не осталось. Лишь одинокая башня храма с небольшой колокольней, на вершине которой застыла обледенелая ворона. Ее крылья были раскрыты, клюв тоже, лапы примерзли к шпилю.

Ни тел вокруг, ни обратившихся – ничего. Только ледяные руины и бесконечное множество осколков.

Застыв на мгновение, я тяжело выдохнула, пытаясь справиться со страхом, затем пошла дальше, переступая через обломки, стараясь не шуметь.

Где же маг? Куда мог пойти, когда снял барьер? Оглядев то, что осталось от деревни, еще раз, я выбрала направление, следуя логике. Кочевник наверняка видел вспышки магии возле границы барьера, где я вынимала осколки, и уж точно ни с чем их не спутал.

Я обходила одинокие статуи, чудом уцелевшие после атаки, и старалась не смотреть в их лица.

Становилось жарко, дыхание участилось, и я скинула рваный плащ. Пот стекал по лицу, хотелось умыться ледяной водой, снять с себя теплую одежду и спрятаться от солнца – оно, казалось, готово было изжарить все вокруг.

Может, я зря вернулась? Опрометчивый поступок, нелогичный и безрассудный.

Риска была права: зачем я вообще про мага вспомнила? Да и зачем вернулась? Если спасу его и он выживет, то что потом? Он начнет на меня охоту или сделает вид, что мы незнакомы? А как же мои друзья? Они не смогут себя защитить!

Как только я захотела вернуться обратно, ситуация изменилась.

Он лежал у границы некогда возведенного барьера. Алая кровь растекалась по обледенелой земле, из плеча мужчины торчала ледяная стрела. Рядом, под поваленной сосной, лежал обломанный меч. Лезвие сломалось возле рукояти, оставив лишь малый, ни на что не годный обрубок.

Бесчисленное множество ран, разорванная одежда и Пес под боком.

Мой Пес лежал с ним рядом, еле дышал, умирая на глазах. Из раскрытой пасти тонкой струйкой вытекала кровь, передние лапы были сломаны, от хвоста остался один обрубок…

Я замерла с ними рядом, наблюдая за тем, как алое пятно расползается у меня под ногами, как кровь касается голых ступней.

Все еще теплая… такая горячая!

Внутри что-то надломилось в этот момент. Все то, что я в себе сдерживала, вырвалось наружу невероятной волной боли и ужаса.

Упав с ними рядом на колени, я уже не могла сдерживать слезы. Они градом катились по щекам, застилали глаза. Я плакала, как никогда в своей жизни, не в силах совладать с истерикой.

Руки Кочевника были холодными, я видела еле заметные плотные образования под кожей, они медленно приближались к ране на плече.

Чума постепенно овладевала им, брала в плен, подчиняла.

– Уходи! – еле слышный шепот, с трудом различимый. – Беги отсюда!

Маг зашелся кашлем, с его губ брызнула кровь, Пес при этом еле слышно взвизгнул. Я сидела рядом и не двигалась, смотрела на свои трясущиеся руки, на то, как уходит жизнь из тела мага, и не могла заставить себя уйти.

– Ведьма, меня не просто так оставили в живых, – он говорил с трудом, делал долгие перерывы, дыхание стало свистящим. – Я умру, а потом стану злом… Они не успели. Не успели прийти. Ковен не пришел. Он не пришел…

Так он вызывал Ковен. Он звал на помощь! Звал!

Ладонь мага все еще была теплой. Я держала ее, сама не понимая почему. Все еще смотрела на него: на его лицо, на то, как трясутся его губы.

Я хочу, чтобы ты жил.

Я хочу, чтобы ты выжил!

Я так хочу, чтобы…

Еле заметный треск послышался откуда-то со спины. Стоило магу его услышать, как он дернулся и взвыл от боли. Я готова была увидеть чудовище, готова была принять бой, но вместо этого увидела, как сквозь толщу ледяной корки медленно, осторожно прорываются тонкие зеленые листья алых ягод…

Они распускали бутоны, цветы раскрывались и мгновенно превращались в насыщенные красным цветом плоды. Сладкий сок сочился с каждой ягодки, он капал на промерзшую землю, впитывался в нее, разрушая ледяную корку.

Как и в прошлый раз.

Есть шанс! Теперь он есть.

Я с трудом успевала собирать ягоды – они сгнивали так же быстро, как и появлялись, но даже небольшой горсти должно хватить!

Маг потерял сознание: пришлось проталкивать ягоды ему в рот, а псу засовывать их прямо в глотку, раздавив перед этим пальцами.

Обломив ледяной наконечник, торчащий из плеча Кочевника, я вынула древко. На поверхности раны сформировался плотный ледяной осколок. Он, словно паразит, цеплялся к сосудам, но стоило ему замереть, как я вырвала его из раны.

Ягоды подействовали быстро. Кровь больше не текла, дыхание у пса выровнялось, его больше не трясло, как прежде, а вот меня колотило зверски.

Я сидела на земле рядом с псом, аккуратно положив голову мужчины себе на колени, и смотрела на то, как лед таял. Медленно, постепенно он истончался, появлялись лужицы, тонкая корочка трескалась, но с поверхности руин не уходила.

Дыхание Кочевника стало ровным, румянца не появилось, но он больше не дрожал, разве что руку мою сжимал в беспамятстве, что-то бормоча себе под нос.

Как поступить? Оставить колдуна здесь я не могу, но как забрать с собой? Я чувствовала сильнейшую усталость и истощение – не думаю, что при помощи магии смогу дотянуть его до нашего лагеря. Тащить на себе тоже не смогу – я человек, а не оборотень.

А если принести его к остальным, я не знаю, как они отреагируют. Риска под моим натиском сдастся, но Керен… И насчет Дьена не уверена – в последнее время он сам на себя непохож, что неудивительно.

– Сэра! Вот ты где! Ты что тво… ой… – Риска замерла возле меня, не сразу осознав, кто лежит на моих коленях, – живой? Неужели и Пес выжил? Но как? А, вижу…

Волчица смотрела на то, как я медленно протягиваю ей небольшую горсточку алых ягод, и молчала. Долго молчала, подбирая слова, затем не выдержала:

– Сэра, эти ягоды – сокровище мира… Они невероятно редкие! Я никогда не видела их свежими, лишь в порошке. И тогда, при первой встрече, они тоже были с тобой…

Вопросы лились рекой, я же склонилась над Кочевником и плакала. Кажется, все только начинается. И скоро все будет намного хуже.

– Да вы рехнулись! – взревел Керен, когда пришел в себя. Наемник был в ярости, но от слабости не мог встать на ноги. – Вы окончательно сошли с ума! Ты что, ведьма, влюбилась в него? Или хочешь его на рагу пустить? Меня ни то, ни другое не устраивает! Если несварение еще можно пережить, то любовь к врагу – уж извините!

Как же меня бесит то, что я молчу! Писать нечем и негде, а выводить гневную тираду клинком на земле – долго, да и шанс запустить лезвием в кого-нибудь велик.

– Молчит… Опять молчит! – Наемник развел руками, случайно задев гнома, но тот не проснулся даже после того, как Риска втолкнула ему в глотку небольшую часть алых ягод. – А это еще что за дрянь? Я это есть не… стойте, это то, о чем я думаю?

– Да, Керен, это алые ягоды, но раз ты так возмущаешься, можешь остаться без них. Морлу нужнее. – Риска рычала, но чисто для вида. Судя по всему, с наемником она была согласна.

«Я права, – я рывком указала на себя, дав понять, что решения не изменю. Мне стоило большого труда дотащить Кочевника до нашего лагеря, но за это время я убедилась лишь в одном: я все делаю правильно. Взяв клинок, я все же начертила то, о чем думала: – Вы не обязаны идти со мной. Мне нужно убежище рядом с Мирградом».

– Для чего тебе убежище? – Дьен смотрел на Кочевника с ненавистью. – Собираешься выходить его? Да он тебе шею при первой же возможности свернет! И всем нам заодно. Сэра, я прошу тебя, одумайся. Он же из Ковена, а Ковен за ним придет! Он придет, будь уверена! И найдет его! Как ты объяснишь сильнейшим магам нашего мира, почему представитель их клана без сознания, весь израненный, а на тебе ни царапинки? Вот как?

Я лишь пожала плечами, крепче сжала руку мага и, не мигая, уставилась на брата волчицы. Я права. Кочевник должен жить, я знаю это. Не могу объяснить, но я это чувствую!

Разгорелся спор. Все зарычали друг на друга. Керен шипел, что мага надо убить, Риска просила, чтобы Кочевника просто оставили в лесу, а там уже воля судьбы. Дьен был согласен с сестрой, и лишь Морл встал на мою сторону:

– Вам не кажется, что это ее выбор? Сэра его сделала, она приняла решение, и, судя по ее лицу, ничего не изменится. Мы не должны решать, что делать с магом. Нам надо решить, что самим с собой делать. Все необходимо обставить таким образом, чтобы никто не заподозрил, что мы были в деревне во время чумы. Мне проще – я гном, который имеет право вернуться в свой старый дом, а он как раз в Мирграде. Там у меня семья, я не пропаду. Да и не только в Мирграде, кстати.

– У меня денег разве что на хлеб с молоком хватит, – в сердцах бросил Дьен, – даже если выбрать не Мирград, а другой город, оборотень без крыши над головой вызовет подозрения. К тому же идти очень далеко. Мы слабы. Если на нас нападет нежить, мы умрем.

– Брось! Сколько в нашем мире тех, кто потерял свой дом! Я знаю один заброшенный домик на окраине Мирграда, – сказала Риска, наблюдая за тем, как Пес медленно приходит в себя. – Мы можем там остаться на первое время. Крыша в нем протекает, двери скрипят. Одно окно выбито. Но на первое время сойдет. Для жизни он никуда не годится, считай совсем развалился. Дилан думал его перестроить под хранилище, просил разрешения у Мирграда, но ответа не получил. Не успел… Дьен сможет податься в стражи, его давно склоняют к службе, а я торговать пойду. Прокормить мы себя сумеем. Просто входить в город нужно не всем вместе и с разных сторон. Путей-то три.

– На меня не смотрите, я не пропаду, – рявкнул наемник, – но жить рядом с этим не буду. Вы как хотите, а я сам по себе. И, кстати, мой долг уплачен. Знаешь чем? Тем, что я не прирезал этого гада у тебя на глазах!

Я не стала его удерживать. Керен меня раздражал, хотя и помогал нам. Небескорыстно, но и на том спасибо.

Идти дальше мы не могли. Сил не осталось, всем был нужен здоровый сон, так что я осталась дежурить.

Риска с братом сменили ипостась и отключились. Они лежали рядом с гномом и псом, согревая их своим теплом, а я осталась сидеть возле мага, продолжая держать его за руку и прощупывая пульс.

Иногда мне казалось, что он не подает признаков жизни. В такие моменты я пугалась, но потом прощупывала тончайшую ниточку пульса, видела, как под верхним веком бегают зрачки, – значит, пока жив.

Безумно хотелось спать. Я не понимала, откуда во мне столько сил. Хотелось кричать, выть от ужаса, орать от душевной боли, но вместо этого я просто сидела на теплой земле, держала голову мужчины на коленях и аккуратными движениями стирала с его лба засохшую грязь. Старый шрам на его лице был грубым и плотным, за ухом нашелся еще один – след от удара чем-то тупым. На шее, чуть ниже затылка, виднелись старые следы укусов: две четкие точки, как от клыков. Что за тварь их оставила?

– Вампиры, – тихий голос заставил вздрогнуть, – такие следы оставляют вампиры…

Маг бредил, иногда шептал что-то еле слышно, но сейчас впервые за долгое время заговорил четко. Его глаза все еще были закрыты. Я не понимала, очнулся он или бредит.

Больше он не произнес ни единого слова, а спустя несколько минут меня сменила Риска.

Я, наконец, смогла уснуть, хотя думала, что ничего, кроме кошмаров, меня не ждет.

Если честно, я боялась, что, пока я сплю, колдуна убьют. Керен наемник: он может убедить остальных или сделать все в одиночку и тихо. Что стоит убийце аккуратно перерезать горло раненому, когда все спят?

Эти мысли даже во сне не давали покоя. Я хотела, чтобы все мы выжили и никто не узнал о том, что пришлось пережить каждому из нас в этой деревне.

Внезапно что-то кольнуло в ладонь. Еле заметно, будто комар укусил, но потом это ощущение усилилось, вырывая меня из сна.

С трудом раскрыв глаза, я лишь печально вздохнула, увидев, как Керен сжимает в руках клинок.

– Хитрый, умный, сильный маг, – пробурчал наемник, не в силах разрушить еле заметно мерцающий барьер. – Мне вот дико любопытно, каким таким образом наш умирающий смог создать защиту такого уровня, а?

Колдун ничего не ответил, зашелся кашлем, сплевывая кровь и теряя сознание.

Даже алые ягоды не очень-то помогли… А что если я просто отсрочила неизбежное? Что если продлила его боль?

– В чем дело? – Риска просыпалась медленно. Она щурилась, пыталась сфокусировать зрение, но, заметив клинок в руках наемника, мигом прозрела. – Убери клинок!

Керен сидел передо мной на корточках, смотрел пристально, со злостью и недоверием.

– Я сказала, убери лезвие! – Волчица рычала, скалилась. Ее руки начали меняться: ногти превратились в острые звериные когти, и все вокруг заискрилось огненной магией.

Судя по тому, как уставилась на огоньки волчица, она и сама не ожидала от себя такого. Риска немного дернулась в сторону, не понимая, как смогла создать так много огня.

– Успокойся, бешеная. – Керен отошел в сторону. – Я видел, что он проснулся, видел, что начал колдовать, и решил, что нам конец. Вот и схватил клинок. Да ладно вам, какого черта вы его защищаете? Он враг! Он воткнет нам арбалетный болт в спину при первой же возможности!

Ругань наемника прервало рычание пса. Тот встал с земли, отряхнулся, а потом посмотрел на Керена так, словно готов был съесть его вместе с потрохами. Вздрогнули все, даже я. Такого от собаки я не ожидала, а того, что произошло следом, – тем более. Пес медленно подошел к магу, лег рядом и всем своим видом дал понять, что никого к нему не подпустит.

Надо же, какая преданность! Или тут что-то другое?

Разговор замяли быстро. Все безумно хотели есть, хоровое урчание в животе вызывало раздражение, а пойманный Дьеном кролик – море благодарности.

С самого утра брат Риски не произнес ни единого слова. Он отправился в лес, пока сестра разводила огонь, удивляя легкостью, с которой создавала потоки пламени. Волчица хотела что-то мне сказать, я по ее лицу это видела, но из-за чужих промолчала.

Есть Кочевник не мог: жевать мясо в беспамятстве довольно сложно. Поэтому приходилось отпаивать его водой из ближайшего ручья, а также класть в рот перетертые ягоды малыми порциями. Хоть что-то – уже хорошо.

Нести мага никто не был готов: при ходьбе возможные переломы сместились бы, а моей магии явно не хватало на то, чтобы долго передвигать его по воздуху.

Керен все же сдался, устав смотреть на мои мучения. Наемник ушел в лес вместе с Дьеном и примерно через час принес самодельные носилки. Они не выглядели прочными, но выбирать было не из чего.

– Да не жилец он. Зря стараешься. Брось колдуна, целее будем.

Но я не бросала.

Мы больше не разговаривали – молча шли в сторону Мирграда, изредка останавливаясь на привал. Быстрее всех выздоравливала Риска: единственное, что отличало ее от себя прежней, были волосы. От рыжины почти ничего не осталось. Да и с магией не все было гладко. Девушка часто рассматривала свои ладони, хмурила брови и тяжко вздыхала.

Сильнее всех пострадал Морл – не считая мага, конечно. Гном выглядел ужасающе бледным, исхудал, щеки впали, а под глазами темнели огромные синяки. Его трясло, довольно часто он пугался шорохов, а однажды взял и просто разрыдался.

Всеобщее напряжение лопнуло. Даже Керен не сдержал слез.

В итоге мы дошли до заброшенного домика уже за полночь. Он стоял на самой окраине города, почти в лесу. На первый взгляд выглядел крепким, даже крыша не сильно покосилась. Внутри пахло сыростью, входная дверь жутко заскрипела, спугнув прилетевшую на охоту сову, а одно окно и правда было выбито.

Мебель внутри была целой, но явно нуждалась в ремонте. Погреб был давно разорен, столовые приборы украдены, а кроватей на всех явно не хватало.

– На этом все, – Керен выдохнул с облегчением, – я свою задачу выполнил, до дома довел. Теперь вы сами по себе. Я не намерен находиться рядом с теми, кто знает обо мне так много подробностей.

– Я согласен с ним. – Дьен посмотрел мне в глаза, не боясь моей реакции. Он говорил честно, искренне выражая мысли, желания и страх: – Прости, Сэра. Возможно, мой поступок кажется тебе ужасным, но под одной крышей с ним я спать не буду. Он либо помрет, и тогда Ковен обвинит нас в убийстве, либо сам нас убьет, когда поправится. В Мирграде есть куда идти, мы с Риской не пропадем.

– Я сама за себя решу, брат, – возмутилась волчица, – но нужно помочь Морлу найти семью. Точнее, пройти через стражу и не привлечь при этом внимания. Сэра, я вернусь, обещаю!

Ночь за окном казалась зловещей. Я смотрела на то, как все с облегчением расходятся, каждый своей дорогой, и ничего при этом не чувствовала.

Еще раз взглянув на мага, что лежал на старой, немного покосившейся койке, я свернулась калачиком на длинной скамье, обхватила руками колени и уснула.

Единственным, кто нас не бросил, был Пес. Он лег на пол возле двери, словно говоря этим, что защитит, что не бросит в трудную минуту и останется рядом.

– Она не вернется, – шепот заставил вздрогнуть. Маг не шевелился, он так и не открыл глаза, только хмурился от боли.

Я и так знала, что не вернется.

Мы остались одни.

Глава 6

Наутро возле входной двери я нашла несколько кроличьих тушек. Рядом лежали аккуратно собранные травы, корзина с яблоками, немного овощей, инструменты и бинты. Судя по всему, ребята все это банально стырили, и я нисколечко их не осуждала.

Утром, при свете дня, дом выглядел иначе. Он не казался заброшенным – скорее, потерявшим хозяина. Мебель на вид была ветхой, но в то же время не разваливалась, стоило к ней прикоснуться. В одной из комнат я нашла несколько теплых шерстяных пледов, следы на стене от метания ножей, прожженную скатерть, а также небольшой комод, заваленный застиранными, но довольно прочными вещами.

На одной из кухонных полок, в самой глубине, я обнаружила банку с вареньем, а в погребе воришки не разглядели нескольких баночек с огурцами. Кажется, там появилась плесень.

К моему счастью, в доме была печь. И, хвала богам, я умела ее растапливать благодаря Риа. Дров в доме не было, но Риска с ребятами и об этом позаботились, оставив на первое время небольшую связку.

Видимо, волчица не вернется, раз делает все возможное, чтобы я смогла прожить первое время.

Воды в доме не было, но мне повезло: старое ведро наполнилось дождевой водой за ночь. Немного совсем, но нам хватит.

Я почувствовала облегчение.

Вскипятив воду, я осторожно стала раздевать мага, с ужасом смотря на то, сколько ран у него осталось после сражения. Невероятное множество свежих, еще не заживших порезов, следов от огромных когтей на груди. Рваная рана на плече загноилась, на спине кровил след от острого лезвия, а то, что осталось после удара стрелы, и вовсе выглядело отвратительно.

Прокипятив ветошь, я потратила последние запасы алых ягод: сделала из них кашицу, нанесла на раны, сменила воду, еще раз прокипятила ветошь на всякий случай, а затем уже принялась за травы, оставленные волчицей. Раны, которые не казались такими ужасными, я промыла и обработала как могла, но маг не просыпался, а я продолжала волноваться, глядя на то, как он еле-еле дышит.

Постепенно я привела дом в порядок. На это ушло много дней, зато результат того стоил.

Каждый день приходилось менять повязки. Кормить раненого было сложно – он так и не пришел в себя. Приходилось отпаивать его теплым бульоном и травяным отваром.

Неподалеку от дома я нашла нужные травы, так что с этим проблем не было. Запасы, оставленные Риской, истощились быстро, идти в город я боялась, так что приходилось все делать самой: магия сковывала добычу, а клинок с легкостью лишал ее жизни.

Видела бы меня мама!

Неподалеку от дома находилось лесное озеро. На болотистой местности росли съедобные ягоды, мясо удавалось достать самой, так что мы точно не пропадем.

Риска так и не пришла ко мне.

Изредка я находила следы огромных волчьих лап неподалеку от дома, иногда под крыльцом появлялись овощи и фрукты, но в душе при этом зияла огромная дыра. Пес все чаще стал где-то пропадать, приходил весь в грязи и с кровавыми следами на шерсти, но при этом казался довольным. Может, он уже нашел Риску? Тогда с кем воевал?

Свет в доме привлек пушистых гостей. К порогу пришла старая черная кошка, в кустах довольно часто мелькал лисий хвост, а в дупле огромного дерева, рядом с домом, примостилась огромная сова, с интересом рассматривая новых хозяев.

Кочевник все же пришел в себя. Вечером, сразу после того как Пес нагулялся в лесу и принес парочку клещей, я погасила свечи, впуская в дом тишину и покой.

Темнело в этих краях быстро, а небо всегда озарялось бесчисленным множеством ярких звезд. Они дарили свет, успокаивали, позволяя насладиться моментом и как следует подумать о своем будущем. Не знаю, как долго я всматривалась в ночное небо, но стоило повернуть голову, как по всему телу пробежала дрожь.

Яркий свет желтых глаз…

Я и забыла, какой у него взгляд.

– Ведьма, – голос мага был слаб, но не дрожал, в теле сил не было ни на что, так что мужчина не двигался, – почему я жив?

Он говорил до безумия тихо, пытался сменить положение, но ничего не вышло. Пес при этом поднял голову, завилял хвостом, раскрыл пасть и от радости высунул язык набок. Его задние лапы скребли по полу, а хвост подметал пол со скоростью электровеника. Надо же, нашел себе еще одну любовь всей жизни?

– Ты не ответила…

«Я спасла тебя», – объясняться жестами было сложно, но писать мне было не на чем, да и нечем. Не с первого раза, но Кочевник все же понял, что я хотела сказать.

– Зачем? Я умирал, я был ранен! Я обращался…

Маг зашелся кашлем, долго переводил дыхание и к разговору так и не вернулся. Я уже привычно легла на небольшую скрипучую кушетку, укрылась пледом и провалилась в сон.

Наконец-то я почувствовала облегчение: выживет.

Дни сменялись ночью, с каждым восходом солнца становилось теплее, я расчищала дом, заколотила досками разбитое окно. Все это время колдун молчал, наблюдая за тем, что и как я делаю, и не лез в мои дела. Пес при этом не отходил от него, вечно вился возле кровати, путался у меня под ногами, лез под руку за куском мяса, а также охотился на крыс, делая всю работу за приблудную кошку. Одну из серых тушек он притащил мне на кушетку. Ох и знатно я жестикулировала, посылая несчастного в несусветные дали, да только какой в этом толк, если надо мной даже собака смеется? Маг тоже рассмеялся, потом скривился от боли, но наконец-то смог сесть в кровати.

Перевязки ему больше не требовались, а вот мышцы разрабатывать было необходимо. Я помогала ему, выполняла указания, разминала мышцы рук и шеи. С первым же движением мужчина взвыл, не ожидая того, что будет так больно:

– Зачем спасала, если убить собралась? – охнул колдун, возмущенно вытаращив глаза. – Ты что, на каменоломне работала? Я не шучу, я серьезно спрашиваю…

Я лишь покачала головой, пожала плечами и продолжила массаж, разминая мышцы уже не так сильно.

– Все же откуда ты? – не унимался колдун. Было видно, что ему надоело сидеть в доме: он стал более подвижным, молча помогал на кухне. Иногда я возвращалась с охоты, а на столе уже лежали очищенные овощи. И неважно, что сегодня я не собиралась их готовить…

– Сэра, я знаю, что ты не из Лирдера. Хозяин замка такую ведьму не пропустил бы мимо себя. Почему ты молчишь? Ты не больна, с тобой все в порядке… Это обет молчания? Или магия? В любом случае я могу попытаться помочь, так что…

Стоило Кочевнику протянуть ко мне руки, как я отскочила в сторону. Да, я спасла его. Но не перестала бояться.

Иногда мне казалось, что его взгляд проникает в самую душу, будто он видит что-то важное. Видит и понимает суть человека. Его тихий голос постоянно заставлял вздрагивать – столько силы в нем ощущалось, несмотря на то, как он был изранен.

– Тебе придется пойти в город. Ты и сама поняла, что никто из старых знакомых к тебе не вернется. Охотой ты не проживешь, к тому же этот дом хоть и потерял своего хозяина, но неизвестно, кто может прибиться к порогу. И как долго ты собралась тут жить? Рядом проходит дорога, скоро начнутся ярмарки, в Мирград съедутся торговцы со всего мира… Кто-то обязательно сюда придет, будь уверена. И твой вид… Не смотри на меня так, нет смысла злиться на правду. Мирград – город богачей, в академии магии учатся отпрыски самых влиятельных семей. Никто не позволит пришлой девушке с грязными волосами, руками, в старой, истрепанной одежде бродить по улицам города. Тебя выставят, и это в лучшем случае. В худшем – убьют, потому что немая, все равно пожаловаться не сможешь.

Я понимала, что маг прав. Прав во всем, даже говоря о моем внешнем виде.

Купаться в озере я боялась – там определенно водилась какая-нибудь мерзость. Пес несколько раз полежал на берегу, поскулил от страха и ушел в закат, подальше от этого места.

И это о многом говорило.

Одежда моя толком не отстирывалась, а та, что была найдена в доме, оказалась рваной и не по размеру.

– На въезде в город стоит стража. – Маг глубоко вздохнул, окинул меня очередным сканирующим взглядом и продолжил: – Она тебя точно остановит. Сэра, ты зря морщишься. Раз сбежала, придется искать новый дом, а судя по твоему поведению, для тебя это впервые… в каком-то смысле. Для начала умойся, а с нечистью в озере я помогу. Если поможешь дойти до него.

Ого, сколько слов сразу! Я так привыкла к тишине в доме, что стало как-то неловко.

Еще более неловко мне стало, когда маг все же смог выйти из дома и медленно дойти до озера. Я изредка подставляла ему свое плечо, но мужчина не хотел принимать помощь. Не потому что она была ему неприятна, а потому что ему было сложно признать свою слабость.

Несколько раз мы останавливались, делали передышку, потом снова шли. Все это время Пес носился вокруг как ужаленный в подхвостье конь, путался в собственных лапах, визжал от радости и пускал слюни, что вызывало у колдуна искреннее недоумение:

– Совсем рехнулся на старости лет, маразм у него, что ли? – с сомнением предположил мужчина, после чего Пес мгновенно затормозил, замер на месте, уставился полными возмущения глазами, уж больно по-человечески хмыкнул и гордо побрел куда-то в кусты, лишь бы нас не видеть. – Ранимый какой! И дурной. Зато верный.

Мужчина еле заметно улыбнулся, выпрямил спину и дошел-таки до озера. Прижав ладонь к земле, маг что-то шепнул невнятное, и вся поверхность воды пошла рябью, вспыхнула синим пламенем и погасла.

– Раздевайся, нечисть тебя не тронет.

Ага, не тронет! Здорово, конечно, но раздеваться я не хочу.

Я недоуменно уставилась на мага в надежде на то, что он хотя бы отвернется, но… Не судьба.

– Ведьма, действие заклинания скоро иссякнет, а на большее в моем состоянии меня не хватит. Я истощен. Мойся, и пошли обратно в дом. Ты чего так на меня смотришь?

Тяжело вздохнув, я медленно обошла мужчину, встала у него за спиной, хотела было снять с себя рубашку, но вновь замерла на месте.

– Сэра, ты что, стесняешься?

И почему я не могу говорить в такой момент? Боже, высказать бы все, что я думаю, да еще и сверху бы добавить! Да, конечно же, я стесняюсь, как все нормальные девушки! И раздеваться перед мужчиной я не хочу, мне это совсем не нравится!

– Ведьма, не трать время зря! Ныряй, пока есть такая возможность, оттирай грязь с тела, и пошли в дом!

Я насупилась, нахмурила брови, жестом показала, чтобы он отвернулся, и ничего не делала, пока мужчина не сделал то, что я просила.

– Да чего я там не видел! – буркнул он в ответ. – Сама же в доме переодевалась. Или думала, что сплю?

Я от стыда чуть не сгорела. Хорошо, что озеро глубокое. Не спал он! А нельзя было хотя бы знак подать? Вот спасай их после этого… Видел он все… Мог бы и не смотреть!

Я с таким остервенением плескалась в озере, что маг не проронил больше ни слова.

Испугался, что ли?

– Прости, я не специально, – зачем-то буркнул он, чем вызвал очередную волну стыда. Я хоть и стояла к нему спиной и в воду зашла по пояс, но все равно чувствовала себя чудовищно неловко. А затем…

– Сэра, успокойся! – прикосновение ледяных рук к спине вызвало не просто дрожь во всем теле, а ярость. Я перехватила его ладонь, сжала с силой, фыркнула в ответ, да так и застыла, не в силах сопротивляться этому странному, проникновенному взгляду. – У тебя вся спина грязная… отвернись. К тому же мне тоже вода нужна, так что быстрее. Просто отвернись и все… И не подглядывай! Я, может, тоже стеснительный.

Движения его рук были медленными и очень осторожными. Колдун аккуратно смывал грязь, до которой я не смогла бы дотянуться, плавными движениями смывал ее, вновь и вновь проводя по спине шершавой ладонью, а потом спокойно отплыл в сторону, позволив и дальше стыдиться всего, что только что произошло.

Возможно, это странно. Может, в этом мире показывать себя не стыдно. Но все же я воспитана по-другому и не привыкла находиться обнаженной рядом с малознакомым мужчиной. К тому же этот самый мужчина до ужаса опасен, и его немощность и слабость могут оказаться не настолько сильны, как он их демонстрирует.

Я вышла из воды довольно быстро, а вот колдун, несмотря на то что магия перестала действовать, продолжал наслаждаться купанием. Когда сила заклинания иссякла, поверхность воды вновь вспыхнула синим пламенем, а с берега в воду что-то прыгнуло. Пес гневно зарычал, а из кустов на него кто-то мерзко гаркнул, явно послав на все четыре стороны.

Мага не трогали, что неудивительно. Мне кажется, даже нечисть его стороной обходила – на всякий случай.

– У тебя очень мягкие волосы… Словно шелк…

Вернулись мы быстро – вода придала сил, да и мужчина был рад тому, что идет на поправку. Слова мага меня насторожили: он произнес их так, будто среди его знакомых нет никого с такими волосами.

– Я устал спрашивать, кто ты… – Мужчина печально выдохнул, осушил залпом стакан воды, оставленный на столе перед уходом. Несколько капель упали на отросшую бороду, стекли на голую грудь и медленно проскользнули ниже. Я нервно сглотнула, сама от себя не ожидая такой реакции. – Но мне важно знать, не разыскивают ли тебя за убийство, предательство, нарушения закона. Не ела ли ты под луной младенцев. Не перешла ли дорогу кому-то из Ковена. Я серьезно про младенцев…

Маг окончательно меня запутал. Какие, к черту, младенцы? Мужчина усмехнулся, накинул на себя рубашку и произнес:

– Некоторые кланы ведьм придерживаются традиций своего рода. Ты не похожа на их представительниц, но спросить я обязан. Возвращаясь к разговору: есть что-то, из-за чего тебя может остановить стража?

Я покачала головой, прекрасно понимая, что не знаю всех нюансов. При всем желании не получится предугадать все детали. Стража – во всех мирах стража. При желании всегда найдет к чему придраться. Как бы то ни было, мой ответ магу понравился.

– Принеси свою одежду.

В озере мы не только мылись, но и пытались отмыть кровь и грязь с достаточно плотной льняной ткани. На смену мы взяли из дома рваные рубашки. Одна из них заменила мне платье, хоть и казалась коротковатой. Получилось так себе, если честно. Некоторые дыры уже ничем не прикроешь, да и вид у платья такой, словно меня где-то успели пожевать и выплюнуть.

Маг молча разложил ткань на столе, раскрыл над ней ладони, закрыл глаза, и спустя мгновение я увидела еле заметное белое пламя. Оно мягко касалось ткани и быстро ее высушивало. Я не понимала, что и как он делает, но от дырок не осталось и следа, цвет из грязно-голубого вернулся к синему, и даже манжеты на рукавах стали вновь застегиваться на пуговичку.

Я смотрела на происходящее с открытым ртом, специально подошла ближе, но так ничего и не поняла.

– Это иллюзия, – мужчина в очередной раз удивился моей реакции, – надеюсь, ты открыла рот не из-за того, что увидела подобное впервые, а потому, что я создал магический контур на высочайшем уровне, так? Так, ведьма?

Мое молчание ему не нравилось, он начинал злиться, пытался удержаться на ногах, но магия забрала много сил. Я не знала, как вести себя дальше, а он продолжил играть в молчанку даже после того, как я аккуратно переоделась за небольшой ширмой и стала разглядывать платье.

Я ощущала каждую дырочку, чувствовала их подушечками пальцев, но при этом не видела. Поразительно! И эти пуговички на манжетах – вот же они, прямо здесь, но стоит провести пальцем, как понимаешь, что на их месте пустота.

– Сэра, когда ты войдешь в город, тебе нужно сразу выйти на седьмую улицу. Дом номер восемь. Второй этаж. Когда поднимешься по лестнице, не пугайся. Ничего, кроме сплошной стены, ты не увидишь. Чтобы открыть потайную дверь, нужно прислонить мой именной символ. Теперь о последнем… протяни ладонь.

Как послушная девочка, я сделала все, о чем он просил, не чувствуя подвоха, а потом получила за это с лихвой. Острая боль пронзила руку от ладони до плеча, я взвыла, пытаясь вырваться из цепкой хватки, но куда мне! Кочевник накрыл мою ладонь своей, держал крепко, не выпускал, несмотря на мое сопротивление, и лишь когда огонь перестал обжигать, позволил отбежать в сторону.

Ожог…

Ожог на ладони… как клеймо! Как чертово клеймо!

– Не злись, иначе нельзя. По-другому ко мне в дом не попасть: либо со мной вместе, причем я должен быть жив и в своем уме, либо с моего разрешения, так что… Очень больно?

Очень больно? Да это зверски больно!

Ожог в виде круга, в центре которого поместилась семиконечная звезда, казалось, добрался до самых костей.

Клеймо… Он меня, как племенную корову, пометил!

Злость одолела, я настолько не ожидала от колдуна подобного, что тут же кинула в него подвернувшимся под руку яблоком. Причем его с легкостью поймали и тут же вгрызлись зубами, что возмутило еще сильнее.

– Если стража увидит знак, она тебя остановит, – судя по довольному лицу, яблочко оказалось вкусным, – но не потому что ты что-то нарушила, а потому что не поверит в его подлинность. Хорошо, что ты немая… И соврать не сможешь, и правду не скажешь. Но имя они у тебя спросят. В магическом свитке нужно будет написать свое имя в первой графе, а во второй мое. И после этого они уже не смогут тебя тронуть, но дом придется искать в два раза быстрее. Все же постарайся сделать так, чтобы стражи не увидели знака. Если не получится – не беда. И еще: Сэра, если в доме кто-то будет, не заходи внутрь, а беги. Или просто пройди мимо, поняла?

Поняла, конечно, только остается одна маленькая проблема: свое имя колдун так и не назвал.

Мы вновь замолчали. Я – в ожидании, он – с недоумением.

– Ты так и не поняла, кто я? – недоверчиво спросил он.

Я в очередной раз покачала головой и пожала плечами. Не могу же я знать всех магов этого мира. Тем более тех, кто служит в Ковене и сражается с чумой. Их наверняка десятки, если не тысячи.

– Меня зовут Ролан.

Глава 7

– Может, ты все же зайдешь в дом?

Я ходила из стороны в сторону, заламывая себе руки. Стоило магу назвать свое имя, как я самым позорным образом сбежала. Выскочила из дома, пытаясь справиться с паникой, и убедить себя в том, что это имя не единственное в своем роде, но таких совпадений просто не бывает!

Измерять шагами двор было изнурительно, сердце колотилось бешено, нижнюю губу я прикусила так сильно, что не сразу почувствовала вкус крови на языке.

Если Ролан так силен, как о нем говорят, то что произошло в деревне? Почему существо в центре бури смогло так сильно изувечить мага, что даже алые ягоды с трудом вытянули его с того света?

– Ну, ты хотя бы больше ничем не швыряешься. – Маг стоял на пороге и грыз яблоко, наблюдая за тем, как я молча жестикулирую. Не выдержав накала страстей, я просто послала ситуацию всеми известными мне жестами из моего мира в такие дали, о которых сама не знала, но тут меня в очередной раз пригвоздили к позорному столбу – Раньше, когда у меня были ученики, за подобные жесты я ломал им пальцы. Это я так, к слову. Просто чтобы ты знала. Судя по твоему лицу, тебя не это пугает… Ты меня боишься, хотя я слабее тебя сейчас. И не нужно гримасничать. Одного твоего магического удара хватит, чтобы разбить мне голову. Странно, что с такой силой ты этого не делаешь, с учетом того, что в Лирдере я следовал за тобой не ради твоего спасения.

Что? Но тогда я ничего не понимаю! Вообще ничего! Все… Совершенно все, что я делала, от чего скрывалась, имя, которого боялась… И все равно встретила не кого-нибудь, а именно Ролана! РОЛАНА! Того самого, что ведьм убивает не глядя!

Так. Надо успокоиться. Надо просто принять тот факт, что я невезучая. Причем фатально. А в остальном все хорошо, правда?

– Может, ты в городе для нее успокоительной травки стащишь? – маг обратился с этим вопросом не ко мне, а к собаке. К собаке! И самое ужасное то, что это исчадье зла ему ответило! Пес согласно кивнул, тяжко вздохнул и тихо улегся возле порога, обгладывая косточку.

Так. Подождите-ка! Собачка, говорили мне, из города сбежала, где чума всех убила, да? У Ролана был свой отряд. А что если…

Да нет, не может быть. Пес же пес, просто пес. Здоровенный, как корова, но пес! Не оборотень от слова совсем! Риска бы учуяла его волчью натуру, учитывая то, что он неадекватно вел себя с ней при первой же встрече.

Мужчина не выдержал, улыбнулся, сложил перед собой руки, а затем прошептал:

– Видела бы ты себя сейчас, ведьма. В голове столько вопросов, а задать их не можешь… Ты ведь раньше могла говорить, верно? Что произошло на самом деле? И давай договоримся, Сэра, без вранья. Я его за версту чую.

Ролан говорил со мной так спокойно, как будто все уже решено. Словно маг заранее знал все ответы. Он что, пытается просчитать мои действия? Удачи ему в этом нелегком деле. Было бы здорово, если бы он поделился со мной своими наблюдениями, потому что я сама себя иногда не понимаю.

– Сэра, не забывай о том, что это я тебя спас в лесу возле Лирдера. Хватит смотреть на меня, как на истинное зло. Если бы хотел убить, давно бы это сделал. И нет, я не противоречу себе, как ты бы мне ответила, если бы могла говорить. – Маг взял небольшую паузу, не выдержал, поманил к себе рукой, но я не подчинилась. Наоборот, отшатнулась, и магу это не понравилось. – Сообщение о том, что в Лирдере чума, пришло слишком поздно. Мы не успели спасти город, видели лишь ледяную воронку, а это означало конец всему. Как и в случае с деревней, я возвел барьер. Мы выжидали, наблюдали за тем, как лед постепенно останавливался, как жизнь в замке замирала. А затем, сразу после того как барьер был снят, я увидел тебя. Каким-то образом ты оказалась за границей барьера. Я не то что испугался – я впервые за многие годы запаниковал, не понимая, как кто-то смог пройти сквозь защиту, не разрушив ее при этом. И раз ты не превратилась в статую, значит, ты ведьма, причем сильная ведьма, которая смогла вырваться за пределы замка, несмотря на старания моего отряда. Да, я шел за тобой, чтобы убить, пока ты не обратилась, но не смог… Впервые за всю свою жизнь я увидел так много алых ягод. Я впервые наблюдал, как они появляются на свет, как распускаются бутоны, как ягода насыщается соком, как мелкие листья тянутся к почти мертвой ведьме, даруя ей жизнь. Эти ягоды – загадка мира. Никто не может понять причину их появления. Уже потом я обратил внимание на твою одежду, Сэра. У нас таких тканей нет. В твоей сумке лежало что-то прозрачное, похожее на бутылку, но мягкое: ты пила из него, а потом материал превратился в пыль, стоило выпустить его из рук… Да, я все видел. Вообще все.

Ролан подошел ко мне почти вплотную, замер буквально в миллиметре, но не прикасался. Он навис надо мной, как огромная скала, подавлял своей силой, мужественностью, считывал каждое движение, ловил взгляд и жаждал услышать ответы, а затем…

Стоило мужчине протянуть ко мне руки, как я рванула в сторону, но он не пустил. Он не делал больно, не угрожал, но и сбежать не позволил. Пес при этом как-то странно хмыкнул, носом повел и вроде бы усмехнулся.

Я схожу с ума…

Я уставилась на Ролана огромными, полными страха глазами, а он как будто и сам меня боялся. Я не злилась, но сгорала от любопытства. Он снова потянул меня к себе, осторожно взял за плечи и произнес, глядя в глаза:

– Я могу тебе помочь, Сэра. Я же вижу, ты совершенно здорова.

Я молчала, застыла как вкопанная, не в силах отвести взгляд, а маг тем временем ослабил хватку. Он медленно поднимал руки к моему лицу, видел, что я готова вновь рвануть с места, видел злость и недоверие, а потом зачем-то закрыл мне уши своими ладонями.

Он говорил тихо, почти не слышно. Зачем?

Я попыталась убрать его руки, но Ролан не позволил. Он что-то говорил, почти шептал. Смотрел в глаза, не обрывал контакт.

Я не слышу…

Мужчина вновь и вновь что-то говорил, но я будто совсем оглохла.

Не понимаю!

…Не слышу…

Мне так хотелось кричать, так хотелось высказать все, что накопилось за это время, но вместо этого возникала лишь дикая боль в горле.

…Я не понимаю, что происходит…

– Как тебя зовут? Настоящее имя?

…Сэра…

– Это не твое имя, ведьма. – Ролан не позволял мне слышать свой голос. Вместо этого он зазвучал у меня в голове. Звучал настолько ясно, что я слышала его четче собственных мыслей. – Успокойся. Дыши ровно, не сопротивляйся. Ты напряжена, трясешься. Ведьма, ты должна взять себя в руки и успокоиться… Не отводи взгляд, просто поверь… Так как тебя зовут?

…Сэра… – В горле вновь вспыхнула боль. Она сковала связки, корень языка будто одеревенел.

– Все зовут тебя Сэрой, но даже сейчас ты произносишь это имя иначе, совсем не так, как оно звучит. Движения губ выдают. Просто назови… Прошепчи хотя бы.

Голос Ролана в голове становился тише, но звучал при этом увереннее. Он не прерывал зрительного контакта. Я видела, как темные, почти черные глаза насыщались желтым цветом, как сужался зрачок, а руки становились сильнее.

Он не переставал задавать один и тот же вопрос. Я злилась, вырывалась, но он не отпускал.

– Назови имя, ведьма… Просто имя!

Злость нарастала в геометрической прогрессии, она перевоплощалась в ярость, все мышцы были словно под напряжением. Я вновь схватила мага за ладони, сжала их, а затем…

– Мария! Меня зовут Мария! – голос прорвался сквозь боль в горле. Я рычала, словно разъяренный зверь, стиснув ладони Ролана с такой силой, что маг не выдержал. Он пытался вырваться, но я не позволяла. Я наступала на него снова и снова, не давала отвести взгляд и повторяла вновь и вновь свое имя, которое звучало в этом мире совсем иначе.

– Успокойся! – Ролан вырывался, скривив лицо от боли. – Хватит!

Я опомнилась, лишь когда вмешался Пес. Он рычал у самого уха, хватал зубами за руки, прокусил запястье до крови, но я этого даже не почувствовала.

Мы оба лежали на земле. Ролан снизу, я сверху. Я наклонилась над ним, почти касалась его носа и все сжимала и сжимала его ладони.

– Прости…

Я испугалась. Испугалась саму себя. Отползла в сторону и лишь потом осознала, что снова заговорила.

Я снова слышала свой голос…

Я снова могла говорить.

Ролан лежал на земле и смотрел в бескрайнее небо, долго о чем-то думал, изредка переводил на меня взгляд, а потом все же не выдержал:

– У тебя снова глаза изменились. Зрачки будто льдом изнутри покрылись. Как горло?

– Болит, – тихонько шепнула я, – прости… Я сама не понимаю, что делаю.

– Вижу…

Я застыла на месте, пытаясь осознать то, что произошло, и ничего не понимала. Просто смотрела, как Ролан садится на землю, обхватывает голову руками и шепчет, что я сведу его в могилу.

Говорить было больно. Адски больно. Мне словно раскаленные иглы в глотку проталкивали. Я часто дышала, схватилась рукой за горло, но так и не смогла выдавить из себя ни единого слова. Только и могла, что на мага смотреть огромными глазами.

– Что ты чувствуешь? Не показывай жестами, отвечай как можешь.

– Мне… Мне очень больно, – говорила я с большим трудом, из-за боли сама зачем-то закрыла руками уши, пытаясь не слышать никаких звуков, а вот маг, стоило мне дать ответ, не сдержал удивления.

– Я тебя не понимаю, – прошептал мужчина, недоумевая, – как тебя зовут?

– Ма… Мария. – На самом деле уже то, что я хоть какие-то звуки могла издавать, было огромным достижением. Но с колдуном творилось что-то странное. Он будто очнулся, вновь подошел ко мне, сел рядом и, ничего не объясняя, вновь закрыл руками уши. Я вновь услышала его голос у себя в голове, и это вызвало сильнейшую боль. – «Мария…»

– Ты меня понимаешь сейчас? – с сомнением спросил мужчина, переглядываясь с Псом. На этот раз он убрал руки и стал разговаривать по-человечески. – Понимаешь то, что я говорю?

Из-за боли в горле я лишь согласно кивнула.

– А вот я ни слова не понял… Это что за язык?

Разве я непонятно говорю? Только не говорите мне, что…

– Повтори за мной слово в слово: «Меня зовут Мария».

Я повторила, но шепотом, а затем наступило гробовое молчание.

– А теперь немного иначе…

Ролан вновь сделал так, чтобы я ничего не слышала, лишь его голос в своей голове. Я повторила ту же фразу, но совершенно не понимала, что происходит.

– Ты чувствуешь разницу? Когда слышишь внешний мир, а когда звуки исчезают?

– Нет… А есть разница?

Мне кажется, что меня скоро сделают подопытным кроликом. Утащат в местную лабораторию, воткнут тысячу трубочек и будут качать кровь литрами. И, судя по глазам колдуна, он будет руководить процессом…

Я невольно отползла в сторону, Ролан почему-то сделал то же самое.

Он что… испугался?

Мы так и уставились друг на друга с подозрением, но потом колдун не выдержал, резко выдохнул и встал с земли, протягивая мне руку:

– Ты говоришь на разных языках. Советую выбрать местный, иначе возникнут проблемы. – Он замолчал, ожидая ответа. – Верно, Сэра?

– Верно, – шепнула я, принимая помощь. – Сейчас ты меня понял?

– Понял, – голос мага слегка дрогнул, он глубоко вздохнул, взял меня за руку и повел в сторону дома. – Нам нужно подготовить тебя к Мирграду. Очень основательно подготовить! И сделать так, чтобы никто из моего отряда тебя не встретил, иначе возникнут проблемы.

– Они… они тебя…

– Нет, – резко перебил маг, пропуская меня в дом. Он зачем-то усадил меня за стол, нахмурился и, схватив нож, довольно ловко стал нарезать овощи к обеду. Пес вбежал последним, осторожно обошел Ролана и занял самый дальний угол. Собака с удивлением смотрела на то, как мужчина снимает стресс, и тяжко вздыхала, переводя на меня взгляд. – Мой отряд – моя семья. Они не предатели. После того как мы пришли из Лирдера, не все были способны вернуться на службу. Кто-то временно покинул пост после случившегося в деревне возле Серых земель, это там, где… Там, где долина Ветров и… Хотя ты не знаешь… Не знаешь, где это… В общем, в Мирграде, в лазарете, сейчас есть те, кто может меня искать, а символ на твоей ладони их не то чтобы привлечет. Наоборот… Я никогда не брал себе личного ученика, никогда и никому не ставил этот символ. Надо же…

Не выдержав, колдун с силой метнул нож прямо в стену, потом резко выдохнул:

– Прости. Я починю. В последнее время я сам не свой.

Нож вошел по самую рукоять, а затем колдун зачем-то рассказал то, что окончательно вывело меня из равновесия:

– Это не Риска тебе еду таскала первое время. Все это принес Пес. Так что постарайся не встретить тех, кто тебя предал, ведьма… И не надо поднимать в воздух предметы. Это не вернет их.

Дом словно ожил. Стоило мне услышать слова Ролана, как в душе что-то надломилось. Наверное, раньше я бы расплакалась. Но не сейчас. Сейчас все слезы пересохли, а в душе зияла дыра. Я уже привычно махнула рукой, глядя в одну точку, и спустя мгновение все предметы в доме успокоились.

Нож Ролана при этом оказался прямо перед ним, на столе.

Тишина в доме нервировала, я не знала, куда себя деть, поэтому просто вышла на улицу.

– Ну а ты что за тварь? – рыкнула я при виде Пса, и он тут же поджал хвост и опустил уши. Пес уставился на меня как на чудовище, а затем рванул так, что только пятки и сверкали. Вот ведь явно не оборотень… Нутром чую, что Риска не ошиблась! Да и не только Риска, а вообще вся стая!

– Идем, у нас травы заканчиваются, да и вообще многого не хватает. Лекарь в деревне тебя многому обучил, но не всему, что потребуется в Мирграде. Оборотни и колдуны при одних и тех же заболеваниях используют разные травы, но первые легко узнают любой сбор по запаху и понимают, свежий ли настой и не отравлено ли зелье. Мне кажется, что у тебя такой способности нет, так что идем. Символ на твоей руке теперь и от меня многого требует.

– Но ты же совсем без сил…

– Я в этом не уверен, – тихо ответил мужчина, – не могу объяснить. После всего произошедшего я странно ощущаю свое тело.

Мы ушли в лес, причем маг явно чувствовал себя намного лучше. Я видела своими собственными глазами, как раны на его теле исчезали, а рубцы разглаживались. С каждым шагом он будто бы расправлял крылья, становился даже сильнее того Кочевника, которого я знала. Но почему? Хотя… Я ведь теперь могу обо всем спрашивать. Пусть мне и больно…

– Ролан, ты правда убиваешь ведьм без суда? О тебе ходит много слухов. И почему ты резко поправился? Твои раны на глазах исчезают. И ты явно становишься сильнее. И почему у меня горло уже не болит так сильно? Ролан… Так почему ты меня не убил? По всем параметрам я – зло. Даже несмотря на алые ягоды, ты предполагал, что я сбежала от чумы. Так что это за ягоды? И почему у меня голос пропадал? Ты же знаешь ответ, по глазам вижу, что знаешь, и…

– Я смотрю, ты изголодалась по общению, – хмыкнул колдун, вот только на вопросы не ответил. Просто шел вперед, высматривая что-то в небе.

– Ролан…

– Да, Мария, – в голосе колдуна было полно издевки, но я почему-то не злилась. Он словно сам не понимал, как себя вести.

– Объясни хоть что-нибудь!

– Объясню, но для начала запомни одну важную истину: этими вопросами ты выдаешь себя и свое полное незнание мира… Мира магии. – Он запнулся, продолжая что-то выискивать в небе. – Личная метка мага высокого уровня выстраивает энергетический канал связи между учеником и учителем. Простыми словами, это энергообмен. Это значит, что я могу взять у тебя силы для регенерации, но и ты делаешь то же самое. Любопытно, ведь я не чувствую, как ты используешь мой источник, но судя по голосу и по тому, что боли в горле больше нет, все идет отлично. И совершенно без боли…

– Без боли?

Мы вышли к болоту. Я еще ни разу не заходила так далеко в лес, боялась, что кто-то меня увидит или нападет нежить, поэтому держалась ближе к дому.

Земля оказалась влажной, чавкала под ногами. Все стволы высоких деревьев поросли зеленым мхом почти до самых верхушек, а ветви были настолько тонкими и длинными, что почти сплетались в сети. Там, наверху, я видела гнезда. В переплетениях ветвей птицы строили жилье из мелких веток, наполняли перьями, пухом и листьями. В углублениях стволов виднелись чьи-то припасы, а под ногами пробегали мелкие серенькие мышки.

Возле болота распустились огромные ярко-желтые бутоны. Именно к ним и приблизился маг, достав из ножен мой клинок.

Вот хамство!

– Без боли, потому что те, кто делает это впервые, по незнанию начинают рвать энергию кусками, а это очень больно. Ты это делаешь не только аккуратно и мягко, а так, словно занималась подобным чуть ли не с самого рождения. Подойди ко мне, я хочу показать, как отличить желтянку от лжелиственницы. Смотри: если приподнять желтые листья и надрезать стебель – вот тут, то можно увидеть красные капли. Это яд. А вот здесь…

Мы больше не возвращались к магии. Вместо этого мы до самого вечера ползали по болоту, согнувшись в три погибели, собирали травы, определяли по запаху соцветия и даже разгромили одно гнездо. Ролан сказал, что там обитает не самая добрая тварь, зато ее серые пятнистые яйца станут отличной яичницей.

– А ты уверен, что там нет зародыша? – с сомнением заглянув в гнездо, я обнаружила остатки разноцветных перьев, а также какую-то липкую желтую дрянь по самому краю.

– Уверен. – Колдун собрал семь яиц, осторожно завернул их в широкие листья и аккуратно убрал их в мою потрепанную сумку. – Самец оплодотворил только те яйца, скорлупа которых стала синей. Вот, смотри сюда…

И правда! Я разглядывала маленькое яичко, которое Ролан оставил в гнезде. Скорлупка меняла цвет с серого на синий, оставаясь при этом пятнистой, но все это вызвало лишь море непонимания:

– В смысле – оплодотворил яйцо? Не птицу, а яйцо?

– В скорлупе, когда она меняет цвет, появляется маленькое отверстие. Изменение цвета говорит о том, что скорлупа прочная и выдержит весь процесс. Как-то так… Кстати, если мы с тобой пролезем вот сюда, – прошептал колдун, указывая мне на тонкие длинные ветви, сплетенные друг с другом, – то сможем собрать очень редкие почки многолетнего древа. Надо же, я и не думал, что найду их. Эй, Сэра! Так нечестно!

Ролан, видимо, жить расхотел, если вздумал карабкаться по тонким веткам к каким-то белым почкам, похожим на личинки. Я просто взмахнула рукой, балансируя на толстой ветке возле гнезда, и уже спустя мгновение несколько белых почек шевелились у меня на ладони.

– У тебя такое лицо, как будто ты сейчас упадешь, – усмехнулся маг, забирая у меня трепыхающихся тварей. – Прежде чем что-то брать в руки, дослушай до конца, ладно? Их нельзя просто так срывать, они погибают. Начинают скукоживаться, шевелиться, вот прямо как эти… Их нужно срезать вместе с куском коры примерно на одну треть толщины. Там ростовая зона. А вообще, эти почки очень полезны. Если их правильно сварить, то получится отличное рвотное зелье на случай отравления. Ты сможешь спустить нас вниз?

Я лишь пожала плечами, так как ничего подобного раньше не делала, и застыла, ожидая реакции мага.

– Сэра, я не умею читать мысли, прости… Не забывай, что ты теперь умеешь говорить.

– Я сама по себе молчалива. – Горло больше не болело, даже легкого дискомфорта не было. Ушедшая боль казалась сном наяву. – Я никогда никого не спускала с такой высоты. Только немного приподнимала над землей и недолго несла. Не боишься упасть?

– Проверим…

Ролан не успел ответить, просто сорвался вниз, бросая мне вызов!

Глупец! Тут же высоко!

Я видела, как маг падал, как приближался к болотистой земле. Выбросив перед собой руки, я даже ахнуть не успела, как сама полетела вниз. Господи! Столько пройти испытаний, а умереть из-за безрассудства? Да вы издеваетесь, что ли?

Мы были так высоко! Для меня даже очень высоко! И я ничего не могла сделать, просто летела вниз!

Уже у самой земли маг резко извернулся. Он спокойно приземлился на ноги и тут же поймал меня.

И улыбался при этом!

– Ролан! – стоило почувствовать почву под ногами, как я тут же ударила мага в грудь, пытаясь вырваться из его объятий. – Ты сошел с ума! Я же испугалась за тебя! Это полное безрассудство! Это же… А чего ты смеешься?

– Сэра, я ведь не совсем человек… – Он с легкостью перехватил мою руку, уставился в широко распахнутые глаза и не мог сдержать улыбку, наслаждаясь моей паникой. – Я оборотень. Для меня такая высота не проблема. Вообще-то я хотел тебя оставить там, чтобы ты попыталась сама спуститься, а я бы тебя поймал. Но так тоже неплохо. Ты знаешь, что пахнешь молоком с медом?

– Ролан! – Я рычала, глядя ему в лицо, пыталась вырваться, но маг держал меня крепко. – Отпусти!

– Отпущу, если пообещаешь больше меня не бить. – Улыбка с лица мгновенно исчезла, а во взгляде появилось недовольство. – Я не привык, что на меня кулаки поднимают. Так что это своего рода небольшая месть. Я ведь тебе неприятен. Значит, в качестве наказания буду тебя обнимать. Идет?

– Паршивый вариант, – с удивлением заметила я, недоумевая, как такое вообще могло прийти в голову, – разве я стала бы спасать того, кто мне неприятен?

– Если только тебе что-то от него нужно.

– Мне от тебя ничего не нужно, можешь идти куда хочешь, я вообще тебя боюсь!

Маг был так искренне удивлен, что невольно разжал руки, отпуская меня на волю. Он довольно долго молчал, затем не выдержал:

– Почему ты меня боишься? Из-за того, что было в деревне? Из-за того, что я не пустил никого за пределы барьера?

– Ролан, все только и говорили о том, что ты придешь за мной, что ты уничтожишь деревню, сотрешь ее с лица земли, а меня подвергнешь самым изощренным пыткам. Одно твое имя вызывало у всех дрожь. Как мне не бояться тебя? Ты не отвечаешь на вопросы, не рассказываешь про ведьм и зачем-то ставишь клеймо. Я теперь как племенная буренка, что ли? Ты везде меня найдешь, верно?

– Что еще обо мне говорили? – Маг на секунду нахмурился, но потом взял себя в руки.

– Что ты истинное зло…

– Но тогда зачем ты меня спасла? Зная, что обо мне говорят… Зная, что слухи не рождаются на пустом месте… Для чего?

– Сама не знаю.

– Это не ответ. – Глаза мага изменили цвет, и в тот же миг все вокруг поменялось. От Ролана исходило столько силы, что я невольно сделала шаг назад. Меня будто что-то сковывало, заставляло дрожать и не позволяло отвести взгляд. Ролан злился, по-настоящему выходил из себя. Мужчина сложил перед собой руки, стоял ровно, смотрел пристально, будто был готов голыми руками мне шею свернуть. – Сэра, ты даже не представляешь, что именно сделала. Ты – единственная в мире, кто смог не просто побороть болезнь, а излечить от нее. Где доказательства того, что не ты ее причина? В том вихре я ни разу не смог разглядеть эту крылатую тварь… Она исчезала в потоке снега, уносилась прочь! Но я совершенно точно могу сказать, что существо меняло свою форму, что изначально оно выглядело как человек. И я абсолютно точно знаю, что чума не возникает сама по себе. Кто-то намеренно заражает жителей. И теперь, после того как я сам выжил, я не понимаю, кто я, не понимаю, зачем я нужен тебе. Я должен был умереть в деревне, но почему-то до сих пор жив. И я полностью уверен в том, что ты многое мне не рассказываешь.

– Я не знала, что ты и есть Ролан, – голос предательски дрогнул, выдавая страх. Да, я не рассказывала о себе, но самое главное, скрыла, что слышала голос. Голос, который просил спасти кого-то. Спасти Ролана. – Но я не жалею о своем выборе. Я просто знаю, что сделала все правильно. И я не смогу доказать, что не являюсь источником чумы. Не знаю, как это сделать. А выжил ты лишь потому, что я извлекла осколок из твоей раны, а затем дала алых ягод. Они выросли… Внезапно выросли… Так же как возле Лирдера.

Не знаю почему, но я опустила голову, сжалась, словно кролик, и начала трястись, будто сейчас получу пощечину или удар в живот.

Ролан подходил ближе, и с каждым шагом я паниковала сильнее. Непонятный мне страх, что зародился внутри, сродни яду, что отравлял каждую клеточку тела.

Я даже головы поднять не могла. Да что происходит?

– Бо́льшая часть слухов обо мне – ложь. – Ролан встал возле меня и… взял за руку. Осторожно, будто боялся сломать, потянул за собой в сторону дома, тихонько продолжая разговор: – Ты можешь услышать, что я убиваю всех без разбора, что уничтожаю целые деревни и села, вырезаю ведьм и колдунов, как скотину. И не испытываю при этом ни капли сострадания. Все это верно.

Последние слова прозвучали ужасно. Я хотела выхватить свою руку, но Ролан не дал. Вместо этого он повернулся ко мне и прямо на ходу потянул на себя, заставив встать почти вплотную:

– Я уничтожаю нежить, но лишь ту, что сжирает целые села. Я убиваю ведьм и колдунов, которые губят людей без разбора, приносят жертвы во время черных обрядов, в результате которых могут погибнуть целые города. Я убью любого, даже глазом не моргну, если узнаю, что он заражен. Ты и сама все видела в деревне. Если бы я вмешался с самого начала, началась бы паника, многие бы сбежали и заразили других. На барьер высокого уровня нужно время, а я был один и в наихудшей форме после боя. К тому же чума еще не начала распространяться, но сама деревня была небольшой, поэтому… Мне жаль, что ты потеряла близких, и да, я испытываю жалость и сострадание, а также боль, и мне страшно, Сэра. Мне страшно от того, что я могу нести опасность, и не понимаю, почему до сих пор не покрываюсь льдом, не схожу с ума и зачем-то делаю тебя своей ученицей, хотя это явная ошибка. Я прекрасно понимаю, что должен был с самого начала догнать тебя и убить, но…

– Алые ягоды… – прошептала я.

– На самом деле не только они. – Ролан не отводил взгляда и мне не позволял. Я не понимала, как он это делает, но я словно ему подчинилась. Ужасное чувство! Ощущение безвольности, оков на запястьях… – Я и сам не понимал, что делаю. Смотрел на тебя… На то, как ты борешься со смертью… уже потом ягоды появились. Я следил за тобой издалека, не подходил, думал, что ты не человек, что ты легко уничтожишь напавшую на тебя нежить, а потом понял, что ошибся. Я хочу верить, что все это не зря. Что ты не окажешься очередным врагом, вогнавшим мне в спину клинок, поэтому… Я надеюсь, что ты все же будешь честной и наконец-то расскажешь мне, кто ты такая.

Мне казалось, что от напряжения между нами скоро лес загорится. Вокруг словно искры летали: еще чуть-чуть и все взлетит на воздух. Ролан был напряжен, он жаждал ответов.

– Ролан, мне жаль, но я тебя не знаю. Как я могу доверить свою историю кому-то вроде тебя? Ты хладнокровный убийца с многолетним опытом, а я твоя возможная будущая жертва, которая зачем-то тебя спасла и теперь день и ночь думает лишь о том, что же она натворила. Ты опасаешься предательства, но и я боюсь того же.

– Доверие нужно заслужить.

– Вот именно…

После долгого напряженного молчания Ролан первым подал голос. Так странно, почему я вижу в его взгляде какую-то обреченность? Он словно сам запутался.

– Хотя бы скажи, как ты магии училась? И училась ли вообще? Это важно, Сэра, мне нужно понимать, как защитить нас обоих.

– Я получила дар возле Лирдера, – выпалив это, я сжала губы так сильно, что невольно прокусила их до крови, – раньше я не колдовала. Вообще не колдовала. Я ничего не знаю о магии…

– Значит, начнем с азов. – Маг тяжело вздохнул, вновь взял меня за руку и повел в сторону дома.

Он был в ярости, но держал себя в руках, пытаясь при этом не слишком сильно сжимать мою ладонь. Ему все еще было тяжело идти: несколько раз мы останавливались, переводили дыхание и шли дальше. Я окончательно убедилась в том, что голос вернулся и боль в горле ушла, но не понимала почему.

– Можно спросить? – услышав мой голос, Ролан притормозил и посмотрел на меня, ожидая вопроса. – Почему у меня были проблемы с голосом? Ты ведь понял причину, верно?

– Ошибаешься. Я вообще ничего не понимаю. Смотрю на тебя и думаю лишь о том, человек ли ты. То, что в твоих жилах течет красная кровь, еще ничего не значит. Теорий насчет голоса много… Ты могла сама поставить блок из-за пережитого ужаса, могла заблокировать его внезапно открывшимся даром: в такие моменты тело у всех реагирует по-разному. Ты могла оказаться не в том месте, и мироздание хоть как-то пыталось подстроить тебя под наш мир. Ты не рассказываешь о себе, из-за этого догадок все больше и больше. На магию это непохоже, скорее, что-то произошло во‐от здесь… Или во‐от здесь…

Маг указал на мою голову, а потом на сердце, но при этом он и сам не знал, что уже дал ответ на мой вопрос.

Так значит, не в том месте, да? А если точнее, не в том мире. Мироздание пыталось приспособить меня? Как-то адаптировать к новому миру? Пластик в моих руках распался точно так же, как шоколад с оберткой: все превратилось в ничто, а это значит, что сам мир в какой-то степени заметал следы. Это может касаться и местного языка… Не понимаю, как именно, но этот вариант кажется вполне логичным.

– Судя по твоему лицу, что-то из перечисленного мною верно, – маг сердился, его самообладание трещало по швам, – лучше сменим тему. Расскажи, как ты избавила меня от чумы. Хоть этим ты поделишься? Или мне придется доставать эти знания менее приятным способом?

– Поделюсь, – мрачно ответила я, проходя в дом. Колдун щелкнул пальцами, и в большой комнате тут же появились яркие магические пульсары, а вокруг дома возник барьер – точно такой же, как вокруг деревни. Мы оба знали, что меня он не удержит, зато защитит от тех, кто захочет пробраться в дом.

Я думала, он начнет допрашивать, была готова морально унижаться, хотя до сих пор не понимала, откуда в моей голове такие мысли. Наверно, все дело в его силе. Я обладаю даром, но не применяю его для убийства, Ролан же охотник. Он ищет цель, находит и уничтожает попутно еще тысячи. Как не бояться?

Глядя на то, как колдун достает из ящика последнюю картошку, как аккуратно, тоненько срезает кожуру, мне стало не по себе. Ролан молча поставил передо мной чашку с чаем, видел, как я нервничаю, сжимая в руках старое дырявое полотенце, и ждал. Просто ждал, когда я соберусь с мыслями и начну говорить.

– Я не чувствую холода, – зачем-то созналась я, вертя в руках чашку, – не так, как жители деревни. Не знаю почему, но когда оборотни кутались в меха и дрожали от холода, мне было хорошо. Сейчас, когда солнце в зените, мне безумно жарко, хочется все с себя снять. Дышать трудно… Раньше ничего подобного со мной не происходило. Началось все с Лирдера. Когда я бежала тогда, мои ноги обледенели, но я этого не чувствовала… Дилан и Риа помогли восстановиться.

– Дар проявился в деревне?

– Нет, сейчас я понимаю, что все началось с замка. Когда нежить напала на меня в лесу, возникли потоки ветра. Я не понимала, что происходит, но сейчас осознаю, что вызывала их именно я. Я слышала треск веток, видела, как наклоняются деревья, а дальше ты и сам все знаешь.

– Значит, уже в Лирдере ты находилась в эпицентре… – Ролан нахмурился, быстро нарезал овощи, поставил кастрюлю на огонь, вызвав пламя с помощью магии, и спокойно закинул все в воду, накрыв крышкой. Он добавлял различные травы, которые принес Пес. И вот теперь уже я не понимаю, как эта огромная псина притащила специи и инструменты в дом?

– Что было потом? Я не всегда находился в деревне и не каждый день следил за тобой.

– Дар оказался сильным, поэтому Риа давала мне тройную дозу желтого корня…

Маг не выдержал, уставился на меня огромными глазами, замер с ножом над разделочной доской.

– Эта отрава накапливается в организме, выводится до ужаса медленно, лишая дара на долгие годы… Если ты принимала эту отраву на протяжении нескольких месяцев, то ты вообще не должна обладать даром. Никаким. Вообще ни каплей!

Я лишь пожала плечами.

– Мы шли с Риской в тот день… Ты знаешь когда. Мы нашли волчицу возле барьера, и уже тогда я знала, что лед на меня не действует. – Я прикасалась к нему в Лирдере. Тонкая линия пореза на щиколотке показалась мне странной: я видела кристаллы льда, они скапливались, объединялись в осколок, и я просто его вынула. Я понятия не имела, что будет дальше, просто хотела ее спасти. То же самое было и с остальными: чем моложе тело, тем больше шансов выжить. Чума словно паразит, она проникает в кровь и кристаллизуется в каком-то одном месте. Я видела, как это странное нечто цеплялось к сосудам и перестраивало организм человека. Меняло его. Перевоплощало.

– Значит там, откуда ты пришла, обучают анатомии… Судя по тому, как ты пытаешься обходить научные понятия, подбирая слова для замены, ты имела отношение к врачеванию. Чем ты занималась раньше? До того, как попала в Лирдер?

– Я училась лечить людей, но моя работа была ограничена областью, в которую я имела право лезть. Я хотела лечить людей с поражением лица и шеи… Не удивляйся, Ролан. Знать все невозможно. Намного проще выбрать одну область и изучить ее полностью. У вас ведь так же: теоретик не пойдет на кладбище рыть могилы, чтобы успокоить очередное умертвие, да и алхимик не начнет призывать демонов с того света – просто не сможет. Сил не хватит.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Сэра. – Ролан скривился, слегка наклонил голову и сделал самый логичный вывод из всех возможных. – Значит, убить человека ты сможешь. Это хорошо. Сможешь себя защитить, раз знаешь, что такое сонная артерия и почему ее нельзя трогать без надобности, верно?

– Ты только это понял? – Я всплеснула руками, чуть чашку при этом не опрокинула, но маг даже не моргнул.

– Все логично. Не каждый сможет пойти на кладбище и копать могилы ради того, чтобы притащить труп в лабораторию и изучать строение мышц и сосудов. Бо`льшая часть студентов на первом курсе падает в обморок и уходит в травники, получая вместо диплома обычное разрешение на торговлю настоями. Для такой работы нужны определенный склад ума, характер и выдержка, а также особое мировоззрение.

– Не забывай про человеколюбие, – прошептала я, залпом выпивая остатки чая, – а также сострадание и желание помочь.

– Конечно, – хмыкнул маг, делая вид, что поверил, – и ты все это испытываешь, глядя на то, как твой пациент умирает, истекая кровью.

– У меня пока никто не умер…

Если мы с Роланом еще и на этой теме начнем ругаться, я этого точно не выдержу. Он думает, что я мясник? Вообще не смешно! Доля правды в его словах есть, но огромная часть истины упущена из виду.

– У каждого из нас есть свое собственное кладбище, и если это тебя пугает, то в будущем у нас возникнут проблемы, – мужчина спокойно взял мою кружку и наполнил ее чаем. Надеюсь, он туда ничего не подсыпал. С чего вдруг такая забота?

– Сколько тебе лет?

– Мне двадцать три, а тебе?

– Двадцать девять, – постепенно атмосфера менялась. Напряжение таяло, в открытые окна лился яркий солнечный свет. Он мягко касался кожи, согревал при этом. Ролан выглядел спокойным, но до ужаса уставшим. Лицо до сих пор было бледным, а губы немного синюшными. Несмотря на это, он довольно быстро занял позицию сильного воина, готового докопаться до правды. Это и пугало, и восхищало. – В нашем мире происходят странные события, Сэра. Чума охватила земли сравнительно недавно, но до этого из года в год возникали то огненные вспышки, сжирающие целые города и села, то землетрясения невероятной силы. И всякий раз причины были разные, но цель не менялась. Иногда я думаю, что враг засел в тени, что он прячется среди нас, наблюдает и делает свой шаг, уничтожая очередной город. В каждой стране происходит странное… И началось это лет тридцать назад. Тогда наш мир был другим… Он был ярким, живым.

Ролан медленно развел руками, и над столом возникли яркие голубые вспышки. Они сгущались в самом центре, насыщались светом, а затем вспыхнули, создав иллюзию прямо в воздухе. У меня над столом летали маленькие крылатые феечки! Я видела города и страны, торговые ряды и фермы. В небесах парили крылатые драконы, а в бурных реках и озерах обитали неизвестные мне создания…

Я замерла с открытым ртом, а Ролан продолжал свой рассказ, указывая на различных существ и поясняя, кто это.

Мои глаза горели жаждой знаний, я задавала все больше и больше вопросов, не в силах сдержать свое нетерпение. Ролан терпеливо отвечал, успевая подливать мне чай в кружку.

– Расскажи про драконов. Какие они?

– Разные, – маг слегка повел бровью и улыбнулся, явно радуясь моей жажде знаний. – Есть те, кто может менять облик, принимая форму человека, есть те, кто на это неспособен. Все зависит от того, насколько древний у них род, от магической силы и жажды крови. В любом случае все драконы довольно кровожадны, хладнокровны и терпеть не могут людей. Часть из них можно отнести к классу оборотней – самый опасный класс.

– Почему?

– Потому что их сила неимоверно велика. – Ролан пожал плечами, затем создал несколько ярких пульсаров, чтобы осветить комнату. Лишь сейчас я осознала, что совершенно потерялась во времени: за окном уже темнело, солнце касалось горизонта, окрашивая небо в алый цвет, и лес постепенно замирал. Даже потоки ветра уже не казались такими мощными. – У драконов есть очень важная особенность: они чтут традиции, а также уважают выбор расы, готовой развиваться. Они признают право людей на существование, первыми не нападают, живут обособленно, но стоит зайти на их территорию без спроса – убьют не раздумывая. К драконам идти одному нельзя, получить разрешение на разговор крайне сложно… На моей памяти лишь трое магов пытались это сделать, но все закончилось печально.

– Наверное, я уже надоела тебе со своими расспросами, но все же…

Ролан видел мое смущение, но видел и то, как горели мои глаза, когда я слушала его рассказы. Незаметно для себя мы сели рядом друг с другом, мужчина говорил тихо, грел руки о чашку с чаем, кивал мне на тарелку, напоминая о еде.

– Не надоела. Я расскажу про магов чуть позже, а сейчас я хочу узнать, почему за столь долгое время ты ни разу не покинула деревню. Я уже давно задаю себе этот вопрос, но ответа не вижу. С твоим даром… Любая академия магии приняла бы тебя… Более того, она бы боролась за такую ведьму! Вместо этого ты сидела возле Мирграда, жила среди волков и боялась всего. Я тебя не понимаю, Сэра. Неужели не любопытно, где ты оказалась?

– Любопытно, – созналась я, глядя магу в глаза. Ролан медленно ел, делал перерывы, казался расслабленным, но мне против воли хотелось сравнить его взгляд с омутом, в котором черти водятся. И чем тише этот омут, тем коварнее черти. – Но как я могу уйти без денег? Вначале мне требовалось время, чтобы поправиться. Обморожение не лечится за пару дней… Потом совесть мучила: живу в чужом доме, ем их еду и ничем не плачу взамен. Я стала помогать по дому, делать всю работу, которой нагружала меня Риа, а затем меня показали местному лекарю, который с удовольствием стал обучать и платить деньги за помощь. Понимаешь, я нашла место, где меня приняли, нашла работу и друзей… Конечно, мне было любопытно, что там, за границей деревни, но…

– Только не говори, что там, за границей, был я…

– Вот именно! Там был ты, Ролан! И я ужасно боялась, что ты меня найдешь.

– Мир огромен, с чего мне тебя искать? Да и отрядов, помимо моего, множество. Мы ведем борьбу с чумой по всему миру. Я же не могу следить за всем, что происходит. Значит, ты боялась. А боялась, потому что ничего не знала о том месте, где оказалась…

Мы оба замерли, ожидая продолжения фразы. Ролан явно хотел, чтобы я сама созналась в том, кто я есть, а я хотела, чтобы он взял это на себя. Он ведь догадался… Давно догадался, верно? Я и сама долгое время думала о том, почему не изучаю мир, в который попала. И ответ был простым: от страха. Самого обыкновенного страха и полного отсутствия авантюризма. Желание стабильности, желание сохранить то, что обрела и что важно… Сохранить тех, кто важен…

Сердце дрогнуло.

– Вначале наш мир объяло пламя. Тогда еще даже мой прапрадед не родился. – Маг глубоко вздохнул, откинулся на стуле. – Мама рассказывала, что огонь был повсюду. Он возникал из ниоткуда, сжигал города и стихал так же внезапно, как появлялся. Тогда магия еще не достигла таких высот, сильных магов среди нас было мало, но нашелся один сумасшедший: рискнул и отправился к драконам просить помощи. Никто не знает, чем он пожертвовал, но пламя стихло. Маг так и не вернулся. Из книг я выяснил, что в ту ночь все небо озарилось алым пламенем, оно будто было живым, укутывало землю в полыхающий саван, но потом появился дракон, поглотивший это пламя.

– Это больше похоже на легенду, – заметила я, – что было дальше?

– Ничего, – Ролан пожал плечами, – пламя погасло, и все стало как раньше. До тех пор, пока земля не дрогнула. Небольшие землетрясения участились, а потом от материка откололся огромный кусок земли. В тот день было много жертв… И земля не переставала трястись.

– Вновь маги отправились к драконам, да?

– Да, я смутно помню то время, если честно, но земля дрожала так, словно готова была расколоться надвое. К драконам отправилась дочь архимага. На тот момент кроме ее отца и брата, не готового принять на себя правление, не было никого, кто имел столь огромные магические способности. И, как ты уже сама догадалась, она не вернулась. Ни она, ни ее отряд. Но земля успокоилась. Я видел того дракона… Он закрыл своими крыльями солнце, казался настолько величественным и сильным, что мне стало страшно. Еще ребенком я испытал невероятный ужас от их свирепой мощи. Я не знаю, что происходило в тот момент, до сих пор пытаюсь выяснить. Я поднимался к драконам, но их жилище оказалось разгромлено. Ни единого следа, ни одной зацепки на поиск… Ничего. Только руины. Они словно исчезли. Остались лишь те, кто не обладал способностью к смене ипостаси, и те, кто был классом гораздо ниже и не мог говорить. Архимаг был безутешен, но в итоге смирился. Калеб Розенфьерд многие годы правит Мирградом, также занимает пост архимага и пытается спасти этот мир от чумы вместе с сыном, который жизнь положил на алтарь науки.

– Чума давно появилась, верно? А простые жители сразу о ней узнали или Ковен скрывал правду?

Если бы нечто подобное происходило в моем мире, я уверена, власть не допустила бы распространения паники и как можно дольше скрывала угрозу от народа. Судя по еле заметной ухмылке Ролана, я была права.

Маг смотрел на меня с каким-то странным вызовом, немного прищурился, скрыл зевок ладонью и продолжил рассказ:

– Правители всех стран до последнего скрывали правду, пока не стало слишком поздно. Даже архимаг не сразу обо всем узнал, потому что очаг был не в Мирграде. Если бы нас вовремя предупредили, удалось бы спасти многих, но… Былого не вернуть, верно? Я и сам не до конца понимал, что происходит. Наш отряд отправляли на странные задания: мы боролись с очагами яркого черного пламени, успокаивали людское безумие и взбесившуюся нежить. То тут, то там возникали толчки земли, и весь кошмар прошлого ожил. Я думал, что нашему миру придет конец… Помню свой первый бой с драконом. Он появился будто из ниоткуда, упал на землю, скрываясь долгое время в облаках, обрушил на нас пламя и в мгновение ока уничтожил целый отряд! Огонь пылал повсюду, и потушить его не удавалось. Все, чего коснулось черное пламя, было уничтожено. Дракон обезумел.

– Ты убил его?

– Ничего другого не оставалось. – Ролан переменился в лице. Он больше не казался спокойным и уставшим, от него повеяло тоской и печалью. – Я до сих пор помню ту ночь, она видится мне в кошмарах… Тогда мы потеряли почти всех воинов. Вскоре очередной дракон уничтожил город, по размерам не уступающий Мирграду, а потом появилась чума…

– Почему великие драконы куда-то исчезли? – Что-то во всей этой истории мне не нравилось. Если драконы так сильны и умны, как о них говорят, то из-за чего произошли все эти нападения? Непонятно, зато интересно.

– На этот вопрос у меня нет ответа, ведьма. Я и сам задаю его себе уже многие годы.

– Ролан… Ты ведь видел, что в Лирдере в центре снежного вихря кто-то был, да и в деревне тоже, верно?

– Конечно видел, – шепнул маг, вновь скрывая зевок ладонью, – но, повторяю, я не понимаю, что это за существо. Его тело всегда окутано снежным вихрем. Обычно оно атакует издалека и сметает все подряд сильным потоком ветра. В последний раз что-то изменилось, и оно решило изрешетить меня ледяными стрелами и копьями. Судя по голосу, а также по тому, как бьется твое сердце, есть что-то, о чем мне лучше узнать, верно?

Я глубоко вздохнула.

– Там, внутри, был кто-то, похожий на человека, – тихо начала я, и Ролан тут же напрягся. Он старался не показывать своего дикого интереса, а также раздражения из-за того, что о таких важных вещах я говорю лишь сейчас. – Длинные волосы… Почти до пояса. Глаза стеклянные, когти блестели в свете солнца и… И еще видела странную пульсацию на его груди. Она исходила от амулета зеленого цвета. Про амулет не спрашивай: я была не в состоянии его разглядеть. Странно, что он меня не видел…

– В смысле? – Ролан нахмурился, еле заметно сжал кулак, но тут же его расслабил.

– В самом прямом, он меня не видел. Я думала, что это существо меня убьет, оно искало, принюхивалось, но ударило и промазало. Я разглядела его, потому что оказалась в эпицентре бури, но затем он поднял снежный вихрь и исчез…

– Умоляю тебя, не молчи. Пожалуйста, ведьма… Я не трону тебя! Не бойся сказать правду, пожа…

– Голос, – резко выпалила я, понимая, к чему это может привести, – я слышала голос. Он звучал в моей голове. Повторял «Спаси его». Тогда я не понимала, что происходит, думала, что мне это показалось. В деревне я услышала его вновь… да и потом, когда чума пришла. Я уже направилась за тобой, чтобы спасти. Риска и остальные были против, но я вновь услышала голос. Ролан, он звучал так… ярко… и так знакомо…

– Теперь я понимаю, почему ты об этом молчала. – Маг обреченно опустил голову, тяжело вздохнул, а затем спокойно посмотрел на меня: – Никому не рассказывай! Тебя могут обвинить в том, что ты – источник болезни или сообщник этого существа. Да и этот голос… Ты из-за него вернулась?

– Я услышала его уже после того, как пошла за тобой, – я ответила резко, в какой-то степени грубо, потому что испытала обиду. – Дело не в голосе, Ролан, я сама так решила. К тому же я понятия не имею, о ком шла речь. Больше я ничего не знаю. Все, что видела, я рассказала.

Ролан молчал. Долго молчал, думал об услышанном, пытался сопоставить фрагменты в своей голове, а потом сменил тему:

– Ты полностью права, Сэра. Чума – не простая инфекция. Чума – результат невероятно сильной магии, и источник этой самой магии – существо, похожее на дракона. Он отличается от остальных тем, что может менять форму, еще он намного меньше своих собратьев. Таких маленьких драконов-оборотней не бывает… Поэтому я понятия не имею, что это за тварь. Как я и сказал, оборотни-драконы исчезли, живым я ни одного из них никогда не видел, но во всех источниках сказано, что они способны заслонить небеса. И обращаются они не так, как все остальные. Именно дракон, уже будучи сильным и взрослым, начинает принимать человеческий облик, но никак не наоборот. Я никогда еще не встречал такой магии, она невероятна сама по себе, и я не понимаю, как ты можешь ей сопротивляться. Я не понимаю, как ты вообще оказалась здесь, зачем пришла и какова твоя роль во всей этой игре. Что за голос? А еще я прекрасно знаю, что сейчас должен быть мертвым. Я отправил послание в Ковен, но он так и не явился. Они не могли его не получить, а это значит…

– Что кто-то из магистров магии жаждет твоей смерти, – угрюмо прошептала я, – но зачем? Если великий и ужасный Ролан – убийца драконов, ведьм и прочих тварей – побеждал все это время, с чего бы ему проиграть сейчас? Что если все дело в послании? Что если они его не получили? Или в Ковене что-то произошло? Или где-то еще пробудился источник чумы?

– Знаешь, уже глубокая ночь, – Ролан резко сменил тему, молча встал из-за стола, забрал грязную посуду и помыл ее, не взглянув на меня. Я понимала, что он вновь и вновь прокручивает в голове варианты событий, пытаясь найти ответы.

В конечном итоге мы стали готовиться ко сну, но меня ожидал сюрприз…

– Ты куда? – маг наблюдал за тем, как я собираюсь лечь на кушетку, – Или ты все еще думаешь, что ночью я превращусь в чудовище и съем тебя?

– Ролан, ты и правда превращаешься в чудовище… – с сомнением прошептала я, пытаясь отобрать у мага самодельную подушку, но не тут-то было. Он спокойно положил ее рядом с собой на кровать и молча указал мне на место у стеночки.

– Не смешно.

– Я не смеюсь. В отличие от тебя, я на кушетке не помещусь и, скорее всего, ее сломаю. Спать на полу не хочу, уж извини, а кровать большая. Так какой смысл тебе мучиться, ворочаться по ночам, пытаясь найти удобное положение, а наутро скрипеть костями и пытаться растянуть затекшие мышцы, если можно просто лечь вместе? Или тебя до сих пор пугает мое имя?

– Не имя пугает, а тот, кому оно принадлежит, – пробормотала я, но препираться не стала. Ролан прав: я устала спать на кушетке, устала от боли в спине и шее. – А ты мне еще что-нибудь расскажешь?

Маг в ответ улыбнулся, с трудом подавил зевок и с блаженным видом закутался в одеяло.

Я слушала его истории о Мирграде и драконах, о том, как маги проходят обучение в одной из самых жестоких академий. Слушала с упоением истории его жизни, а потом…

Ролан заснул очень быстро, в какой-то момент его голос просто оборвался, и мужчина тихонько засопел в подушку, обнимая одеяло.

Он такой красивый, когда спит…

Я рассматривала его лицо, набралась смелости и убрала несколько прядей его волос за ухо. Слушала, как он дышит, а затем и сама уснула.

Наконец-то сон… Даже если и без снов…

Глава 8

На рассвете запели птицы. Рядом с порогом тихонько мурлыкала кошка, я слышала, как мягкие пушистые лапки выпускают коготки, впиваясь в деревянный настил.

Я медленно просыпалась, чувствуя, как на меня что-то давит. Дыхание сбилось, все тело горело, будто я много времени провела на солнце. Захотелось скинуть с себя одежду и нырнуть в ледяное озеро, но не тут-то было.

Ролан… Он обнял меня во сне, крепко прижал к себе и уткнулся носом в спину. Я чувствовала горячее дыхание, слышала еле различимый шепот, пыталась освободиться, но маг не отпускал. Стоило убрать его руку и медленно повернуться, как Ролан открыл глаза.

– Доброе утро, – голос ровный, будто и не спал вовсе, – куда ты собралась? Еще рано, можно спать дальше… У тебя лицо красное и все тело взмокло.

– Воды хочу, – тихо шепнула я, чувствуя себя неловко. И с чего вдруг мое сердце бьется так часто? И почему Ролан смотрит так пристально? Я просто хочу выйти отсюда и нырнуть в воду! Почему же так жарко? – Отпусти, пожалуйста…

– Все можно сделать проще. – Ролан щелкнул пальцами, и в воздухе возникла чашка с отколотой ручкой, наполненная мною водой перед сном. Она зависла над кроватью, а я смотрела на нее, как на гранату без чеки. – Что не так? Вода не отравлена, не нужно так смотреть. Сэра, ты вся в холодном поту…

– Ролан, я просто хочу встать. Мне очень жарко, из-за этого я плохо себя чувствую… Почему ты не пускаешь?

– А вдруг ты сбежишь?

– Почему я должна сбегать? Я не смогу без тебя выжить, и ты это прекрасно понимаешь.

– Потому что ты смотришь на меня как на чудовище, а я ничего плохого тебе не сделал. Меня это тревожит.

– Я не убегу, к тому же ты все равно меня найдешь.

Я показала ладонь с его личным символом, взяла чашку и тихонечко сделала глоток, стараясь не пролить воду. Не понимаю, почему так смущена! Я ощущала себя пятнадцатилетней девчонкой, не понимающей, как себя вести. Видимо, из-за всего этого мне так жарко… Боже, вот наивная простота!

– Я знаю, что найду, – Ролан потянулся, разминая затекшие плечи, скинул с себя одеяло и довольно быстро встал с кровати. Он внимательно смотрел на свои руки, провел несколько раз по шраму на груди, затем глубоко вздохнул и продолжил: – Мне не нравится сама мысль о том, что ты уйдешь, но сейчас я не об этом. Я почти полностью восстановился. Алые ягоды творят чудеса, осталось лишь магический резерв восполнить. Знаешь, я долго думал над твоими словами и решил, что в город мы пойдем вместе. Ты права, в Ковене что-то произошло, и я должен выяснить, что именно. К тому же, если враг хотел моей смерти, он наверняка уже попытался ограбить дом. Эй, Пес! Выходи, хватит подслушивать… Все понял?

За дверью тяжко вздохнули, вроде даже хмыкнули, причем очень неодобрительно, затем зевнули и клацнули огромными зубами. Да кто такой этот Пес? Кто, помимо оборотней, может менять форму? А может, он ее не меняет?

– Ролан, я понимаю, что с Псом вы давно знакомы, но кто он? Я же не выдержу, меня от любопытства порвет на множество маленьких кусочков.

– Он сам покажет, когда восстановит силы, пока не думай об этом. Просто знай, что он рядом, и это самое главное. – Маг ненадолго задумался, а затем произнес то, что я никак не ожидала услышать: – И еще кое-что. В Ковене не знают о том, что я оборотень. Не говори никому. Вообще никому! То, что я держу это в тайне, спасало меня много раз.

– А не слишком ли много я знаю? – Мне стало не по себе после его слов, но зато я кое-что поняла. Он не просто так боится моего побега. Если меня поймают, то смогут узнать о нем то, что он так тщательно скрывал все эти годы.

Ролан лишь плечами пожал, немного нахмурился и молча направился в сторону умывальника. Я хотела спросить его еще о многом, пошла следом, не в силах сдержать волнения, жаждала наконец переодеться и нырнуть в холодную воду, как…

– Сэра! Ты что творишь?

Ролан замер почти мгновенно. Маг среагировал даже раньше, чем я сама поняла, что с домом происходило что-то странное.

Тонкая, еле заметная дымка расползлась по полу. Все, чего она касалась, покрывалось инеем. Он сверкал в лучах солнца, проникал в трещинки в полу, въедался в старую мебель и постепенно поднимался выше, будто пытался коснуться потолка.

Я замерла, не в силах осознать, что происходит, прижала к груди руки, а затем опустила взгляд на пол…

Легкая туманность с инеем клубились возле моих ног, но я при этом не чувствовала холода, лишь облегчение, что наконец не ощущаю эту жуткую жару. Замерзшие кристаллики воды еле заметно мерцали, окна тут же запотели, а с крыши с громким и, казалось, удивленным криком сорвалась птица.

Ролан не успел защитить себя барьером, судя по взгляду, ожидал боли, но стоило инею коснуться его ног, как ничего не произошло.

Вообще ничего!

– Это просто иней. – Маг провел пальцем по поверхности умывальника, недоуменно перевел на меня взгляд. Зачем ты это делаешь?

– Разве я?

– Без сомнений… Ты и есть источник холода. – Ролан на мгновение задумался, а потом его осенило: – Я знал, что после столь длительного применения желтого корня магия блокируется, но не думал, что она так скоро восстановится. Даже не так… Скоро начнет прорываться из тебя. Раньше подобное происходило?

– Нет. – Я с ужасом смотрела на то, как тонкая корка льда медленно покрывает пол. Подошла к окну, попыталась его открыть, но сил не хватило: рама примерзла. Ролан помог, с легкостью сломав обледенелый уступ, навис надо мной и ждал ответов. – Мне просто стало очень жарко. Я проснулась из-за этого, хотела выйти на улицу, а потом началось что-то странное… Не понимаю, я вообще ничего не чувствую! Раньше хотя бы покалывание в пальцах было, когда я управляла потоком магии, а сейчас ничего! Вообще ничего!

– Ты сильная ведьма. Твою силу сдерживали, но теперь она возвращается. Может, поэтому ты невосприимчива к чуме? Твоя магия тоже связана с водой и льдом… Ладно, я подумаю над этим, а сейчас давай выйдем из дома. Предлагаю поесть на свежем воздухе. Все равно дома пока делать нечего, верно?

Дверь выломали легко. Стоило выбраться из дома, как показалась ошарашенная морда Пса. Если бы этот зверь мог покрутить пальцем у виска, он бы это сделал. Глаза горели недоумением, Пес был в шоке, поджимал переднюю лапу и безостановочно бил хвостом по земле.

– Мы не специально, – усмехнулся маг, кивком указывая на дом, – радуйся, что хвост к порогу не примерз…

Пес только уши поднял, глаза выпучил, а потом взвыл так, словно его кто-то ужалил! Он остервенело пятился, продолжая раскрывать пасть, высовывать язык и трясти лапами.

– Сэра, у нас проблемы… Оглянись.

Магия сковала льдом не только дом… Я думала, что все прекратится, если мы выйдем, но не тут-то было. Прямо по земле за мной тянулась ледяная тропа, тающая под лучами яркого солнца.

– Я не понимаю… Я ничего не делаю!

– Ага! Не делает она ничего! Просто-напросто морозит мой мир, уничтожает все живое и творит черт знает что!

Я была права. Пес не был просто животным…

У меня на глазах его тело преобразилось, причем настолько быстро, что я опешила: у оборотней на смену ипостаси уходило намного больше времени. Рядом со мной застыл невысокий, рыжеволосый, кудрявый парнишка с огромными выразительными глазами. Острые уши подрагивали от волнения, тонкие руки указывали в сторону обледенелого дома, а потом:

– Все! С меня хватит! – Он с силой ударил себя в грудь. – Я следил за твоей ведьмой сколько было сил, гадил ей в тапки как мог, притворялся полнейшим идиотом! Помогал тебе всегда и везде, вечно шел за тобой, как за каким-то божеством, но это… Знаешь, Ролан, с меня хватит! Она мне чуть хвост не отморозила! Вот! Смотри!

Парнишка повернулся к нам пятой точкой, демонстрируя самый обыкновенный собачий хвост с примерзшими льдинками на самом кончике.

Я ничего не смогла ответить. Даже двигаться не могла… Просто смотрела на то, как неизвестное мне создание прыгало на месте, не в силах стоять спокойно, вечно дергалось и отчаянно жестикулировало, показывая, как яростно ненавидит все, что его окружает. Его длинные острые уши при этом подрагивали, при каждом оскале я видела острые длинные клыки, а на руках вместо ногтей красовались длинные… Очень длинные когти!

– Подожди! Ты все это время следил за Риской, таскал цветы к ее порогу, метил ее участок как самая последняя псина, зная, как ее это бесит, а она не догадалась, что ты оборотень?

– А я не оборотень, милочка! – гаркнул он в ответ и отскочил в сторону, стоило ледяной завесе резко увеличиться в диаметре. Ролан моей силы не боялся, а вот неизвестная мне тварь прям-таки паниковала. – Хватит меня морозить! Я, конечно, благодарен за спасение и все такое, ты из меня что-то там вынула, я теперь почему-то живой и, что самое странное, неплохо себя чувствую, но… Моя нервная система и тонкая душевная организация к такому не были готовы! Ролан! Ты мне должен по гроб жизни! И вообще, я из-за вас не могу собой стать! Какого черта я с хвостом? Ты обещал во всем разобраться, а вместо этого меня снова подвергают опасности, заставляют тайком таскать из Мирграда утварь и защищать ведьму, чья сила опасна и вообще крайне разрушительна! Хочу на ручки к маме!

– Да я бы тоже к маме на ручки хотела, – пролепетала я, не понимая, что происходит. – Ролан, кто это?

– Джастин не оборотень. – Маг спокойно подошел ко мне и деликатно положил руку на плечо: – Он намного сильнее и опаснее любого из них. Он может принимать несколько форм, но в последнем бою потратил много сил и… застрял в форме собаки.

– Застрял в форме собаки! – взвыл рыжеволосый, указывая на меня длинным тонким пальцем: – Я не просто застрял в псине, спасая твой драгоценный зад, я еще и блохами обзавелся, успел стать нянькой ведьме, выжить в кромешной тьме и стать непонятно кем! У меня хвост, Ролан, хвост! А еще…

Договорить Джастин не успел.

Он резко замер, вытаращился на меня, охнул и в мгновение ока вновь стал Псом. Он дрожал так, будто его током било, рычал, терзал землю лапами, рычал на мага, но тот лишь отмахнулся:

– Он у нас очень нежный, понимаешь? Ранимый и впечатлительный, – хмыкнул Ролан, – а еще он терпеть не может оборотней, ненавидит холод и отрицательно относится ко всему магическому.

– Именно поэтому он пошел на службу в твой отряд, метил забор Риски, намекая на нечто большее, нежели просто дружба, боролся с чумой и противостоял холоду? Этакий мазохизм во всей красе – не люблю, но ради вас сделаю, заодно и себя порадую. Так, что ли?

– Да. – Маг пожал плечами, а вот Джастин вновь взвыл, подпрыгнул на месте и залаял, явно не соглашаясь с выводами Ролана. – Он не восстановился после битвы, долго принимать сложную форму пока не может, поэтому ходит так. Кстати, оглянись…

Я боялась смотреть в сторону дома, но, судя по голосу Ролана, там действительно было на что посмотреть.

Лед постепенно таял. Та часть, что сковала землю с травой у меня под ногами и возле порога, уже превратилась в воду, стены дома тоже приходили в норму, но, судя по звукам капели в доме, меня ожидала уборка.

– Она чумная! – рыкнул Джастин, опять меняя форму, – ненормальная! Свихнувшаяся ведьма, упившаяся желтым корнем по самые гланды! Она опасна уже хотя бы потому, что дышит!

– А ты миленький, – заметила я, наблюдая за тем, как непонятное мне существо принимает форму черного пушистого кота. Даже на таком расстоянии я видела, как от него убегают маленькие кровопийцы. Блошки прыгали в густую зеленую траву, а Джастин выл, шипел и проклинал тот день, когда подписался на все это.

– Я, может, и миленький, но злобненький! И теперь я наконец-то могу говорить! Это же какой-то кошмар – всегда молчать! И слова никому не скажешь, и не пошлешь куда надо! Как ты жила все эти месяцы, изображая немую? И вообще, может, уже пойдем поедим? Жрать хочу аки тысяча голодных Роланов! А этот маг уничтожает запасы как не в себя везде и всюду! Не веришь? Так скоро узнаешь! Он как-то незаметно для себя целого миргорского кроля сожрал и мне ни кусочка не оставил! А эти кроли размером с собаку! Чего уставился? Все, хана тебе, дружище! Я все твои секреты выдам ей, будь в этом уверен, мохнатый оборотень-маг! Я тебя не боюсь! Что? Чего так смотришь? Ой… а я что, вслух говорю, да?

– Чую, будет весело, – шепнула я, глядя на то, как черный кот попятился, ощетинился и по-человечьи тяжело вздохнул. – Ты ведь понимаешь, что придется отвечать?

– Я не обязан это делать, – тихо заметил Ролан в ответ, причем так невинно и мирно, что стало не по себе. Вроде не нахамил, но границу провел четкую, – если Джастин захочет, то сам все расскажет.

– Это нечестно.

– Ты о себе тоже недоговариваешь, – так же спокойно ответил Ролан, заглянул мне в глаза и замер, ожидая хоть какой-то реакции.

– Ты прав, не рассказываю.

В ответ оба лишь хмыкнули, а затем Джастин снова начал меняться.

– Да, тяжело придется… – Черное пушистое создание в мгновение ока изменило цвет шерсти на огненно-рыжий. Причем, судя по отблеску, на кончике хвоста появился отравленный шип. – Не сработало, Ролан. Что делать будем? Может, насильно заставим во всем признаться?

От суматошного, взбалмошного, сумасбродного Джастина не осталось и следа. Его голос изменился настолько, что стало не по себе. Ни единого намека на издевку, зато интонация была пугающей.

Так он что, до этого хотел вызвать во мне любопытство и ради ответов стать более откровенной?

– Конечно не сработало, – тихо заметила я, направляясь в сторону дома. Самое странное было то, что рыжий кот нагло запрыгнул ко мне на ручки и стал мурлыкать, словно старый ржавый паровоз. Он махал своим пушистым хвостом, но шип при этом не убирал. – Вы все мастера обмана, а ты – тем более. Предупреждаю: не уберешь шип – я тебя заморожу. И даже если Ролан меня за это накажет, проблемы у тебя будут, Джастин… Интересно, а это твое настоящее имя? Или тоже вымышленное?

– Вот смотрю я на тебя, ведьма, – кот сделал вид, что обиделся, но в глазах при этом заклокотала жажда мести, – а вижу чудовище в юбке. Ладно, так и быть, уберу свой миленький маленький шипик!

– И когти заодно спрячь, – добавила я, впуская его в дом. – И, раз уж такое дело, выгони пауков, пол насухо вытри и заодно картошку почисти.

– А не слишком ли ты… – Джастин явно хотел съязвить, но вовремя одумался. А я начала злиться, причем сильно. Меня так долго и нагло обманывали, а ложь я с детства ненавижу. Пусть уж лучше человек признается в своих ошибках и сделает мне этим больно, но лучше так, чем лесть в глаза, а проклятья за спиной. – Не злись, милая моя Сэра. И хватит на меня своими стекляшками зыркать… Уйми лед в своих глазах, он пугает, как чума!

Судя по всему, мои глаза изменили цвет. Я ощущала легкое жжение, будто слизистая пересохла или что-то попало в глаза, но стоило успокоиться, как все прошло.

– Что же я наделала…

Замерев на пороге дома, я смотрела, как оттаивают стены, как скапливается вода в самом центре комнаты, как прогибается потолочная балка, – правда, Ролан мигом зафиксировал ее при помощи магии. Он спокойно вошел первым, попросил нас остаться на месте, осмотрел дом и сделал самый логичный вывод:

– Жить тут нельзя, развалится. Даже магия не спасет. Стены и так уже были почти разрушены. Нам повезло, что он так долго простоял.

– Да вам все равно нужно в Мирград, какой смысл тянуть кота за… ну, вы поняли. – Джастин аккуратно прошел по столу, стараясь не намочить лапки. Он вновь вернул шерсти черный цвет, да и шип на хвосте заодно. – К тому же, судя по всему, магия Сэры скоро окончательно вырвется наружу, ведьма сдерживать свою силу не умеет, а у тебя в доме есть отличное средство на такой случай!

– Топор, что ли? – обреченно спросила я, подпрыгнув на месте. Чуть сбоку заскрипела оконная рама, и кусок дерева грохнулся на пол.

– Вообще, я имел в виду магические наручи, но если ты хочешь топор, то можно устроить! – радостно завопил Джастин, вспрыгивая Ролану на плечо. – А Сэра молодец, такое хорошее решение предложила! Голову с плеч, и нет проблемы! Но ты, конечно же, против… Не смотри на меня так, Ролан, я же шучу. Я не со зла, не нужно взглядом мне могилу рыть, это как-то не способствует дружеским отношениям… да и отношениям вовсе… А вообще мож… Ой…

– Ну наконец-то, – удовлетворенно протянул маг, наблюдая за тем, как его друг пытается сказать хоть слово, но ничего не получается. Джастину только и оставалось, что злобно фыркать да выпускать когти. – Я думал, ты никогда не замолчишь. Не пугай Сэру, она же не понимает, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьез. Идем, тут больше нечего делать, забирай клинки, и я разрушу дом. Не хочу, чтобы нас нашли, нужно все уничтожить.

А я уже успела привыкнуть к дому.

Да, старый. Да, разваливается. Но за несколько дней в нем произошло столько всего!

Покидать это место не хотелось. Ощущать, что за спиной больше ничего нет, тем более.

Я смотрела на то, как Ролан направил поток энергии в сторону дома, через несколько минут от него ничего не осталось – лишь руины, обгорелые деревяшки и куски переломанной мебели.

Колдун тихо направился в сторону Мирграда, шел медленно, утопал в собственных мыслях и изредка бросал в мою сторону тяжелый взгляд. Мне становилось не по себе, но я брела за ним хвостиком и почему-то боялась того, что в один прекрасный момент он меня оставит.

Я думала об этом снова и снова, гнала мысли прочь, старалась вести себя как можно естественнее, но получалось с трудом.

Ролан тихо указывал дорогу, вел меня в стороне от города и чаще всего через лес, будто хотел подойти к какому-то определенному входу.

Издалека уже были видны городские стены, лес редел, и на пути все чаще попадались огромные поля, усеянные высокой травой, полностью скрывавшей нас от чужих глаз.

– Осторожно, тут камень выступает. – Ролан бережно взял меня за руку и тихонько кивнул в сторону валуна, хорошо скрытого в траве. – И расставлены ловушки для вредителей. Не наступай на капканы. Иди рядом, никуда не сворачивай, хорошо?

– То есть о ней ты заботишься, – хмыкнул Джастин, восседая у меня на руках, – а я сам все должен знать, да? Я не вижу ни одного капкана, да и подумаешь, камень на дороге? И вообще… ладно-ладно! Молчу! Не уничтожай меня взглядом, и так плохо…

– Ты бледная, что ты чувствуешь? – Ролан проигнорировал Джастина, не повелся на провокацию, а вот я смутилась.

– Мне все еще жарко. И голова кружится, словно я не ела несколько дней.

Ролан аккуратно прикоснулся к моему лбу запястьем, нахмурился и явно не был доволен:

– Ты ледяная, это плохо. Нужно поспешить в город, в моем доме есть лекарство. Из-за желтого корня ты скоро потеряешь над собой контроль, и твоя сила вырвется наружу.

– Ты забыл сказать, что ее сила при этом уничтожит всех, кто рядом, – мрачно прошипел Джастин, виляя полосатым хвостом. Его уши при этом сделались огромными и слегка вытянутыми, как у летучей мыши, а нос – немного приплюснутым. То еще зрелище, но эффект произвел он незабываемый – я чуть не упала от неожиданности. – Что уставилась на меня? Я весь такой изменчивый, коварный, опасный зверек!

– Ну, – мрачно прошептала я в ответ, – с голоду мы точно не умрем. Станешь коровой – припасов надолго хватит…

Джастин не сразу понял всю суть моих слов, зато, когда до него дошло, я выслушала в свой адрес неимоверную тираду из совершенно непонятных мне слов. Звучало безобидно, но, судя по тому, как отреагировал Ролан, ударив непонятное существо по подхвостью, выражения эти были не самые приятные.

– Не забывай, почему ты в моем отряде, Джастин, – прошептал колдун, – ты тоже не сразу принял свой дар.

Лопоухий кот вновь изменил форму, оброс серой шерстью, а затем каким-то образом все это перевоплотилось в перья, и спустя несколько минут на моем плече сидел огромный ворон с ярко-желтым клювом и глазами такого же цвета. Птица молча кивала головой в такт движению, тяжко вздыхала и вела себя крайне странно.

– Значит, Джастин может стать кем захочет?

– Нет, – мы покинули огромное поле, прошли через густую лесополосу и вышли к широкой мощеной дороге, по которой вдалеке, где-то на уровне горизонта, ехало несколько повозок, запряженных лошадьми, – для каждой формы нужны силы. И не всегда есть взаимосвязь между размером животного и способностью аниморфа. Да, Джастин аниморф, и судя по тому, что ты не удивлена, ты слышишь о подобном существе не впервые. Верно?

Я не ответила, просто не хотела подтверждать и без того неоспоримые моменты моей биографии, но маг и так все понял верно.

– Аниморфы, или анимаги… в нашем мире бесценны. Чем моложе аниморф, тем лучше, потому что его тело может принимать разные облики. Соответственно, чем он старше, тем меньше ресурсов сохраняется, но даже в таком состоянии эти существа не имеют цены. Поймать их невероятно сложно, а заставить работать на кого-то по собственной воле практически нереально.

– Но ведь Джастин рядом с тобой по своей воле, верно? – Я смотрела на то, как черный ворон топтался на моем плече, но при этом не делал больно. Он не впивался когтями, не оставлял царапин и вел себя крайне осторожно.

– Верно, – кивнул маг, указывая на высокие стены из серого камня. Они блестели, стоило солнечным лучам появиться из-за маленького облака. На них виднелись вкрапления черной породы, но какой именно, я не имела понятия. – Я спас ему жизнь в прошлом. Джастин сам принял решение вступить в отряд, и в любой момент он может уйти.

– Почему мне кажется, что все в отряде следуют за тобой не по приказу? – я и сама не заметила, как произнесла вслух свои мысли. Слова просто сорвались с языка, и черный ворон одобрительно закивал, раскрывая огромные мощные крылья. Он загоготал, будто поддерживал меня в моих собственных мыслях, Ролан же никак не отреагировал, даже головы не повернул в мою сторону. – Остальных ты тоже спас? Верно?

– Нет, – Ролан замер, тяжело вздохнул, бросил взгляд в сторону огромной арки, защищенной барьером, – некоторые из них были посланы убить меня, но не смогли и теперь следуют за мной хвостом. Они нарушают мое уединение, но не предают, в отличие от большинства друзей, дающих клятву верности. Судьба забавна, не так ли? Ты готова? Нам предстоит пройти через арку: это главная дорога, ведущая в Мирград. Пройти по ней могут лишь те, кто живет в городе либо имеет особое приглашение. Основная масса торговцев и гостей идет другим путем. Когда подойдем к стражам, молчи. Отвечай лишь на те вопросы, которые задают тебе лично, и не вмешивайся в разговор, что бы я там ни сочинил. Поняла?

– А ты не боишься, что всех нас уже считают мертвыми? – Эта мысль не давала покоя и казалась логичной. – Деревня разрушена, от тебя вестей нет… Вполне логично решить, что ты погиб. Это может оказаться проблемой, верно?

– Верно, но мое тело не нашли, подтвердить смерть не могут и только через семь дней после боя с чумой присвоят статус погибшего. И то под вопросом, зависит от того, кого ищут. К тому же о смерти не трубят во все окна, а значит, на этот счет волноваться не стоит.

Ролан говорил так уверенно, что я ему поверила. Глубоко вздохнув, мысленно пожелав себе удачи, я приняла руку мага, который тут же применил магию, и печать на ладони еле заметно запульсировала. Символ стал ярче, глубже, но, судя по лицу Ролана, что-то было не так.

– Не понимаю, почему он пропадает, – пробормотал мужчина, рассматривая мою ладонь, – печать исчезает, но связь с тобой я все равно ощущаю.

Больше мы не разговаривали. Я шла вперед, чувствуя, как подкашиваются ноги, а Ролан все больше хмурился, крепче сжимал мою ладонь и явно был не рад увидеть стражей на входе в город.

Особенно ему не понравились черные знамена, висящие на внутренних стенах. Он смотрел на них с нескрываемым удивлением.

На высоких стенах стояла стража – лучники. Черная форма, обнаженные руки, защитные шлемы, на груди волчьи когти, вышитые тонкой нитью. Я обратила внимание на наручи: по внешнему контуру шла роспись из незнакомых мне символов, и, судя по тому, что от них исходило еле заметное сияние, они имели магические особенности. Не все стражники были в полной экипировке: те, кто, помимо лука и стрел, носил с собой боевой шест с металлическим острым наконечником, не сковывали свои движения тяжелой броней и были одеты намного легче.

На входе стражники были облачены иначе: форменная ткань с виду плотнее, символом у них служил волчий коготь, включенный в лунный образ, от которого расходились в стороны три стрелы.

Заметив приближающиеся фигуры, стражи отточенным движением положили руки на клинки, требуя предъявить пропуск, но стоило Ролану приблизиться, как их лица мгновенно вытянулись и побледнели.

– Смерть увидели? – сухо спросил маг, предъявляя амулет на толстой цепи. Пока ошарашенные стражи приходили в себя, маг продемонстрировал печать на своей ладони. Он молча взял тонкое перо из рук остолбеневшего стража и поставил нужные отметки, тихо пояснив:

– Они со мной.

Джастин все еще сидел на моем плече, с силой впившись в плечо когтями, но не царапаясь. Я видела в его глазах недоумение: происходило что-то странное.

– Господин Ролан, – один из стражей рискнул нарушить молчание, – это правда вы?

– Есть сомнения? – Ролан посмотрел на молодых бойцов таким взглядом, что на их месте я взяла бы лопату и закопала сама себя в землю. По всему телу прошел холодок, я вздрогнула, но никто, кроме мага, этого не заметил. Он приковывал к себе все внимание, и даже те стражи, что стояли на стенах, сменили свои позиции, готовые направить на нас свои стрелы в случае сигнала.

– Вы же… Вы же мертвы! – голос стражника дрожал, руки тоже. И, судя по выражению лица Ролана, к такому он готов не был. А ведь я спрашивала об этом! Я предполагала!

– Вы… вы… Но как такое возможно?

Молодой воин никак не мог взять себя в руки. Ролан вместо ответа бегло окинул взглядом черные знамена и вновь нахмурился.

– Как видишь, я живой. Что намного важнее, я не сошел с ума. Но, что еще важнее, я не обязан перед вами отчитываться. Есть сомнения – вызывай архимага.

– Думаю, господин Калеб будет в ужасе… Мы же недавно вас похоронили!

– Кто сообщил о моей смерти? – стоило стражнику начать колдовать трясущимися руками, как Ролан его остановил, оборвав заклинание. Второй страж, что стоял все это время рядом, не смог даже слова вымолвить. Они смотрели на мага, как на собственную смерть, в то время как Ролан все еще не понимал, что происходит.

Почему мне кажется, что эти черные знамена висят на стенах не первый день? И если верить словам стражей, то Ролана уже похоронили… А не рано ли?

– Архимаг сообщил, – проблеяли в ответ, переводя взгляд в мою сторону.

Я молчала, понимая только то, что впереди нас ждут проблемы. Большие проблемы из-за нехватки информации.

– Простите, господин Ролан, но мы не можем вас пропустить, – страж и сам испугался слов, что сорвались с его губ. Он нервно сглотнул. По его лбу потекла капля пота. Ролан лишь недоуменно поднял бровь, требуя пояснений.

– Вы либо и правда не умерли, либо вернулись с того света. И если верен второй вариант, то вы уничтожите весь город. Нужно ждать архимага…

В то же мгновение лучники направили на нас свои стрелы, за спиной появились стражи с боевыми копьями и боевые маги с огненными пульсарами в ладонях.

Стража хотела еще о чем-то узнать, но я внезапно передернулась. Резко очень, сама того не ожидая.

Холодно…

Внезапно стало холодно…

Ролан осторожно повернул ко мне голову, молчал, но видел, как округляются мои глаза.

– Тебе… Тебе холодно? – голос мага дрогнул – Ты уверена?

Тело будто изнутри морозило, я стала часто дышать, обхватила руками плечи, с ужасом уставилась на стражников.

– Со стороны деревни, – прошептала я, – будто зима уже близко… Как тогда, в Лирдере…

Снова это чувство… Как в стационаре в тот проклятый день! Пальцы начало покалывать, я сжалась, не в силах унять дрожь, и крепче вцепилась в Ролана.

Больше колдун не разговаривал. В мгновение ока он вскинул ладонь и выпустил в небо яркий пульсар. Стражи выпустили стрелы, но ни одна из них не попала в цель – маг отмахнулся от них, как от назойливых мух. Он просто взмахнул рукой, создав волну огня, и от наконечников ничего не осталось.

Джастин сорвался с моего плеча, взмыл вверх. Он стал расти, размер крыльев казался невероятным, а гортанный рев заставил согнуться пополам и закрыть уши ладонями.

– Что вы делаете? – Стража не понимала, но долго объяснять не пришлось.

– Чума уже здесь, оповестите архимага. Барьеры по всему периметру разделить на секторы! Выполнять!

Холод усиливался. Все происходило настолько быстро, что я не успевала замечать, что творится вокруг. Джастин пропал, все небо сияло вспышками, город будто взорвался – хор голосов поглощал мой собственный. Со всех сторон зажигались сигнальные огни, барьеры создавались и внутри города, и снаружи, но на каждый из них нужно было время!

А этого времени у нас не хватало.

С каждым мгновением мне становилось хуже. Стражники видели, как я села на землю, не понимали, что со мной происходит, а затем отшатнулись в сторону. Я чувствовала резь в глазах, будто песок царапал слизистую. Зубы стучали от холода. И тут все резко стихло.

– Ролан, уже близко… – Я нервно сглотнула, ощущая, как ледяной ветер проникает под платье, как обхватывает горло, сдавливая его невидимыми тисками.

Мирград не успел возвести все барьеры. Внутренние купола еще не соединились, а внешние не окрепли. Они были в движении, стремились друг к другу, сливались, но пока не срослись в плотную броню.

Я чувствовала, как что-то приближается со стороны леса. Всматривалась в темноту леса, с ужасом смотрела на пустую дорогу, а затем… Увидела темную фигуру и то, с каким трудом она делала каждый шаг.

Как будто пленку обрезали – она застывала статуей, а затем совершала рывок либо череду мелких шагов.

– Он идет. – Ролан обнажил клинок, встал передо мной, защищая от врага. Стражи замерли на своих местах. Как по команде, каждый из них оставил холодное оружие, принял странную позу и начал чертить магические печати прямо в воздухе. Символы сияли то огнем, то ярким белым светом. Тонкие нити выстраивались в похожие по рисунку фигуры, а затем, стоило Ролану дать команду, первая десятка стражей высвободила энергию, ударив четко в цель.

Пораженная льдом нежить тонула в залпах огня. Сквозь густой смог разглядеть что-либо было сложно, но все прекрасно понимали: это лишь начало.

– Сменить первый ряд! – Ролана слушались беспрекословно. Судя по всему, всем стало наплевать на то, что его недавно похоронили.

Лучники сделали несколько шагов назад, пуская на позицию следующих бойцов.

Новые печати, новые узоры, новые способности – все находились в ожидании. Внезапно откуда-то из центра города раздался взрыв.

Я обернулась и с ужасом увидела, как один из внутренних барьеров атакуют с воздуха! Сквозь дым и густой туман разглядеть фигуру было сложно, эта тварь пыталась разрушить барьер!

– В центре главная сила Мирграда, – уверенно заявил Ролан, – не думай о них, сейчас именно мы в меньшинстве. Джастин!

Огромный ворон сел на одну из сторожевых башен, кивнул Ролану и тут же взмыл в небо, вновь исчезая из вида.

– Он приведет подмогу… Залп!

Сквозь густую дымку я не видела ничего за пределами городских стен, но судя по адскому вою и рычанию, Ролан был прав. Нежить медленно подходила к Мирграду.

В тот же миг откуда-то сбоку послышались крики. Кто-то отдавал приказы властным, громким, пробирающим насквозь голосом, и следом еще один из барьеров наконец-то был полностью поставлен – купол небесного цвета вспыхнул, затем стал почти прозрачным, но продолжал еле заметно мерцать даже без солнечного света.

– Как ты? – Маг прикоснулся к моему лбу. – Ты горячая. Очень горячая!

– Но мне холодно!

Вдох… Выдох… Снова вдох…

Надо прийти в себя, собраться с мыслями и перестать паниковать. Это Мирград, здесь несколько ступеней защиты. Это огромный город, здесь академия магии и сам архимаг!

Тут не будет как в деревне. Не будет. Не будет же?

После очередной команды стражи вновь выпустили в воздух магические печати, затем некоторые из них схватили стрелы, быстро что-то начертили рядом с древком, и, как только натянули тетиву, все их луки покрылись странной сеткой, сотканной из тонких нитей, похожих на паутинки. С первым же залпом стрелы попали в цель – нечисть падала на землю, а затем ее обволакивало и сковывало цепями, возникшими прямо из воздуха.

Почему мне стало так холодно? И почему этот холод чувствую только я? С каждой минутой дышать становилось труднее. Меня словно в морозильную камеру бросили и закрыли дверь.

– Ролан, что-то не то, – шептала я, – все не так, как раньше. Стало намного хуже…

Магические атаки сотрясали город. Дрожь земли, колебания воздуха, звон в ушах и дикий холод, сковывающий тело…

Я слышала приказы главнокомандующих, после которых следовали череда ярких магических атак и вой нежити за пределами города. А сверху атаковал кто-то еще. Скрытый среди облаков, он выпускал череду ярких вспышек снова и снова. Барьер пульсировал, крошился, искрил, но быстро восстанавливался, не пропуская в город ни одну тварь.

– Господин Ролан! Они близко! – На смотровых башнях по команде мага дали залп фиолетовыми пульсарами в небо. Они тут же взорвались, подсвечивая ближайшую территорию.

Нежить… Она медленно шла к городу, и ее было так много!

Твари выходили из леса, делали медленные, тяжелые шаги, будто находились в каком-то беспамятстве, а теперь пробуждались.

Первые десять существ сорвались со своих мест и в мгновение ока оказались у входа в Мирград. Они напоролись на барьер, явно не ожидая его встретить. Тут же заскулили, выдыхая ледяной пар и оставляя после себя кристаллики льда на мощеной дороге.

– Не прикасаться к этому льду! – скомандовал Ролан, направляя пламя за барьер. Огонь поглотил лед и растопил его. – Это лишь начало. Дальше будет хуже. Залп на двенадцать!

Все стражи, что стояли на стенах, направили магические атаки в небо. Они выстрелили разом, но не смогли задеть огромное крылатое существо, чья тень виднелась сквозь облака.

– Это он! Он! – Я замерла на месте, видя, как неподалеку от Мирграда зарождается снежная буря, как воздушные вихри обволакивают незнакомца, не позволяя при этом разглядеть его. – Ролан, я уверена, что это он!

Маг оскалился, глаза еле заметно блеснули желтым, а вот стражи испугались. Все, кто слышал меня, поняли, о ком речь.

Лед расползался вокруг города. Маги видели, как толстая корка покрывает землю, как сковывает камни и деревья, как пытается проникнуть в город, но, касаясь барьера, замирает, а затем… Клубы снежного тумана рассеялись.

Он стоял прямо перед барьером. Светлые длинные волосы еле заметно развевались с каждым дуновением ветра. Белые одежды были сшиты на восточный манер. На руках острые когти. Худое, изможденное лицо и бледные губы, а глаза… Глаза! Они другие! В них не было холода. Зрачки узкие, сияют сочной зеленью. Как и амулет, что слабо пульсирует на его шее.

Он медленно шел к барьеру. От незнакомца веяло невероятной силой и мощью. Она была настолько огромна, что становилось дурно. Стражи не покинули своих мест, но я видела панику в их глазах, видела, как дрожали их руки, сжимавшие клинки. Они ждали приказа, но Ролан молчал. Он поднял руку, но медлил, внимательно всматриваясь в лицо врага.

Незнакомец застыл возле барьера. Он мог с легкостью коснуться его рукой, посмотрел мне прямо в глаза, и в этот момент я перестала чувствовать холод. Ни капли страха. Ни капли ужаса.

За спиной послышался шум. Я не видела тех, кто прибыл на подмогу, но чувствовала радостное волнение стражей. Прибыли маги уровня Ролана, не ниже.

– Живой, чтоб тебя, – ошарашенно произнесли за спиной. – Ты и правда живой.

– Потом обсудим, господин архимаг, – шепнул Ролан, опуская руку. На кончиках пальцев мага возникли тонкие нити, он выстроил из них печать, готовясь направить ее в сторону врага, – вот источник.

Ролан указал на врага.

Незнакомец застыл будто вкопанный. С его глазами происходило что-то странное – они теряли свой цвет, покрывались белой пленкой. – Свет в амулете при этом усиливался. Пульсация становилась чаще и ярче, и сила существа увеличивалась.

– Ты спасла его! – этот голос я узнала бы из тысячи. – Я думал, маг умер. Какое облегчение.

Врага резко дернуло, он переменился в лице от боли, но при этом не сводил с меня глаз. Ролан покосился на существо, затем перевел взгляд на меня и уставился куда-то за спину. Видимо, архимаг услышал то, что не нужно было…

– Ты не должна быть здесь, не должна… Они увели тебя… – голос незнакомца дрожал. Его глаза то тускнели, то вновь становились зелеными. Невзирая на магическую силу Мирграда, готовую обрушиться на него по сигналу главных магов, существо приблизилось к барьеру, а я…

Я почему-то сделала то же самое.

Он манил. Притягивал к себе… испытывал боль и…

– Сэра, ты что творишь? – Ролан зарычал, не смог меня остановить, его руки были заняты магической печатью, – не подходи! Он же убьет!

– Ты спасла его! – незнакомец улыбнулся, и по его щекам потекли слезы, – ты должна… Ты…

– Отойди от барьера! – Ролан и незнакомец прокричали это вместе. Я замерла, будто вкопанная.

Я видела это лицо… Где-то видела его… Он так близко…

– Ролан! Я знаю, кто ты! – Враг перевел взгляд на мага, с его губ сорвалось ледяное дыхание, и кристаллики льда еле заметно сковали дрожащие от холода бледные губы. – Я больше не могу бороться… Ты должен меня убить… Должен убить! Только ты можешь! Защити… Защити Сэриэл…

Сэриэл…

Мир будто замер. Я смотрела, как глаза врага теряют цвет, как насыщается амулет ярким зеленым светом, как пульсация становится чаще, а лицо незнакомца перестает выражать какие-либо эмоции.

Каменная маска на лице, холодный, расчетливый взгляд…

Он смотрел на меня в упор, склонив голову набок, медленно поднял руку, как бы указывая на меня длинным когтем, а затем…

Магические атаки сорвались по приказу архимага. Его голос сильно отличался от голоса Ролана – чересчур грубый, хриплый, громкий, переполненный яростью, а также болью и страхом. Стоило отдать приказ, как мир будто взлетел. Земля дрожала, взрывалась от бесконечных атак, на Мирград мчалась орда нежити, поглощенной чумой, а барьер трещал по швам…

Гул в ушах. Мы стояли на своих местах. Не двигались… Враг прислонился к барьеру. От его ладони шла пульсация, он создавал своего рода резонанс, пытаясь разрушить защиту.

Ролан схватил меня за плечо, но тут же громко взвыл… Не понимаю, почему ему стало больно, но я не хотела отходить в сторону!

– Это еще что за ведьма? – голос архимага прозвучал довольно близко, но даже он не мог ко мне приблизиться – Ролан не давал. Даже Джастин не лез, хоть и кричал что-то в небе. – Ролан, какого лешего!

Я обернулась. Медленно, осторожно. Воздух казался ледяным, но мне это не мешало. Я застыла на месте, разглядывая лицо архимага, видела, как замерли стражи, и ощущала уже привычную резь в глазах.

– Да они… такие же! – выпалил маг, и с его рук сорвался пульсар. Калеб Розенфьерд и сам не понял, как это сделал, но остановить атаку было уже нельзя.

Я видела испуг на лице Ролана, видела, как он сорвался с места, пытаясь оттолкнуть меня в сторону. Видела самого архимага и тот самый миг, когда он осознал свою ошибку и понял: ничего уже не изменить. Я видела стражей, которые по приказу продолжали атаковать нежить снаружи, а также яркие вспышки магии в небе, что становились все больше и больше.

Я видела рябь барьера и понимала, что скоро от защиты города ничего не останется. Как только пульсар огня приблизился ко мне, я просто отбросила его в сторону.

Легко взмахнув рукой…

Как будто это был обычный светящийся шарик. Там, куда он отлетел, раздался взрыв, и от стены замка откололся приличный кусок.

– Ролан, ты кого привел? – Лицо Калеба исказил ужас. Судя по всему, такого от него никто не ожидал. Статус архимага запрещает выдавать подобные эмоции.

За моей спиной хмыкнули, оскалились и продолжили пытаться разрушить барьер.

– Я и не думал, что появится подобная тебе, – голос принадлежал общему врагу. Все мигом замолкли, потому что интонация стала иной. Будто до этого с нами общался совершенно другой нелюдь! Я отчетливо слышала наглую издевку, невероятную жажду расправы и дикую, всепоглощающую ярость. – Но даже с такой ведьмой у этого мира нет ни единого шанса. Я знаю, что ты немая. Видел, как убегала с этими отбросами, но мне дико любопытно, почему ты до сих пор не сдохла?

Я обернулась к Ролану и почувствовала его страх. Он боялся, но чего именно? Меня? Или за меня? Он шептал одними губами: «Отойди от барьера, отойди!! Но я не двигалась с места. Понимала, что будет дальше.

Он назвал меня Сэриэл. Знакомое имя. До дрожи в коленках… До привкуса крови во рту.

Сэриэл…

Голоса постепенно смешались в один бесконечный гул, я медленно повернулась лицом к врагу, вновь увидела его ухмылку, яркий отблеск амулета, то, как под его ладонью начинает рушиться барьер, и… Сама прикоснулась к нему.

Мир будто замер. Стоило ладони оказаться на поверхности барьера, как пульсация исчезла. Медленно, огромными кусками, лед начал захватывать структуру защиты. Он проникал в магические связи, укреплял их, оставался кристально прозрачным и… Не давал ни единого шанса разрушить барьер.

Кончики пальцев будто горели. Я всем телом ощущала поток силы и просто направляла его в нужное русло, видя, как искажается ужасом лицо незнакомца. Его амулет дрогнул, свет в нем начал гаснуть, в глазах снова появилась знакомая зелень, казалось, он смотрел с восхищением, а улыбка на лице стала искренней. Он шептал одними губами: «Сорви… сорви цепь», а затем вновь терял себя, становясь кем-то другим. Весь барьер вокруг Мирграда покрылся льдом. И как бы сильно ни бил в него враг, ломая острые когти, с какой бы яростью ни вгрызались в него твари, жаждущие крови, – все было бесполезно. Защита стала настолько прочной, что ни один магический удар даже простую рябь не смог вызвать.

– Я найду тебя, ведьма, – рычал незнакомец, окружая себя снежным вихрем, – я тебя найду и убью. Ты сойдешь с ума, умрешь в страшных муках, а затем, сохранив лишь толику разума, будешь наблюдать, как собственными руками сворачиваешь чьи-то шеи.

– С чего ты взял, что я буду скрываться? – тихо заметила я, глядя на то, как в снежном вихре появляется огромная крылатая тень. Она взмыла в небо, растворяясь в облаках, унесла с собой бурю, но не нежить, жаждущую крови.

В этот же момент перед глазами все поплыло, я невольно сделала шаг назад и мигом ощутила руки Ролана на своей спине. Он держал меня, не давая упасть, с вызовом смотрел на архимага и никому не позволял подойти ближе.

Сэриэл. Почему это имя кажется таким знакомым? И почему оно так похоже на то, что дали мне в этом мире? Вопросов в голове звучала уйма, нежить за границей барьера проникнуть в город не могла, сил в ногах совсем не осталось, а сознание постепенно гасло. Я была рада тому, что отключилась. И рада тому, что не придется отвечать на множество вопросов прямо сейчас.

Глава 9

– Да ну, бросьте, – голос Джастина менялся: то становился грубым, то срывался на фальцет. Это раздражало, но заставляло оживать и медленно приходить в себя. Тело все еще не слушалось, глаза не открывались, руки странно покалывало. – Вы же знаете, что если бы Ролан стал ходячим трупаком, вы бы все сейчас тоже были ходячими трупаками и плодили бы в городе полчища ходячих трупаков, просто потому, что чума пришла! Живой ваш маг, радуйтесь! Выкарабкался, мой зад спас, еще и девку в ученицы взял! Не пугайте ведьму, она и без этого всего свой дом потеряла! И вообще, он ее против воли в ученицы взял, представляете? Кошмар! Я как увидел, чуть копыта не отбросил! А я так могу! Простыми словами – она сбежать хотела, а он такой: «Стоять! Бояться!» Вы же знаете, как он пугать умеет, верно? Так вот! Напала на нас тварь чумная, а вот эта ведьма как из кустов вылезет, как магией своей ударит, вот так мы и выжили! Хотя сами чуть не померли! За то, что спасла, Ролан ее вот насильно в Мирград притащил!

– То есть единственная женщина, которая удостоилась твоей личной печати, хотела сбежать? – голос архимага звучал устало, холодно, с толикой наигранности. Даже не видя его, я чувствовала, что мужчина банально получает удовольствие от общения с Роланом и Джастином, который все никак не хотел замолчать и дать насладиться тишиной.

– Она не просто сбежать хотела! – Джастин хлопал крыльями. Этот звук я ни с чем не спутаю. – Она рванула от нашего обожаемого Ролана куда глаза глядят! Нагло врала ему в лицо и вела себя как неприличная ведьма!

– Джастин, – тихое звучание моего голоса заставило аниморфа мгновенно замолчать и, кажется, проглотить язык, – не ври.

– Да я как-то… не вру… Милая моя, любимая, обожаемая женщина! Знай, Сэрушка, ты мой идол, я тебе поклоняюсь! Могу ради такого дела массажик сделать, булочки испечь и вообще не гадить тебе в тапки. Никогда причем!

Судя по голосу, аниморф дрожал. Я не видела никого из присутствующих, не понимала, где я нахожусь, потому что банально не могла открыть глаза – сил не хватало.

– Джастин, – шепнул Ролан. Судя по голосу, он находился близко, я бы даже сказала совсем рядом, – хватит. Калеб тебя насквозь видит, какой смысл врать?

– В смысле, какой смысл? – всплеснул руками Джастин, вновь меняя облик. – Да вы тут сидите все как на похоронах! Все такие грустные, печальные, лица бледные, подмышки потные, ноги грязные! У архимага вообще кровь под ногтями! Фу! Гадость! Надо же как-то обстановку разрядить, а? Архимаг хоть в душе посмеется, а то выглядит, как будто с умертвием повидался!

– Да, судя по ощущениям, я именно с умертвиями и разговариваю, – сухо ответил Калеб Розенфьерд. Я слышала тяжелые шаги, ощущала всеобщее волнение, но так и не могла встать на ноги. – А ты, Джастин, перегибаешь палку. Лучше что-нибудь менее травмоопасное расскажи.

– Да ради бога! – Аниморф всплеснул руками и мигом затараторил на свой лад: – Представляете, ведьма-то нас из деревни вывела! Ролана подлатала, да не знала, что он Ролан!

– Как не знала? – удивился Калеб, после чего я услышала тяжелый вздох Ролана. Мне на плечо легла его рука: он показывал, что сидит рядом и понимает, насколько мне плохо. – Не может быть, его ж все знают!

– Так вот и я о том же! Говорю же, ненормальная! Сама ж его выходила, а потом сбежать хотела, как имя услышала. А он такой: – Не-е-ет, моей будешь. А она такая…

– Джастин, – я снова не выдержала. Стоило назвать имя аниморфа, как в горле запершило, а голова пошла кругом даже с закрытыми глазами. Все же я нашла в себе силы, с трудом поднялась, села на кушетке и уставилась на существо, не до конца понимая, что происходит. Странно. Его лицо искажено злостью, но в голосе даже намека на нее нет. Что происходит? – Может, хватит?

– Я что-то не понял. Тебе кто-то слово дал? – голос аниморфа изменился до неузнаваемости. И если раньше меня пугал Ролан, то теперь это почетное право перешло к Джастину. Причем роли сменились мгновенно. Аниморф оскалился, за его спиной показался хвост с ядовитым шипом, и в этот же миг мне стало дурно. Во взгляде Джастина читалась не только жажда крови, но и потребность кого-нибудь убить. От такой резкой перемены стало нехорошо. – Ух ты, стоило показать свое истинное лицо, и ты сразу побледнела от страха, ведьма! Хотя ты и так бледная… И странная! Что, думала, я простой зверек на побегушках? Придется тебя огорчить: здесь, в Мирграде, ты пожалеешь о том, что вообще на свет родилась.

Если Джастин так играет, то заслуживает «Оскара», но, если все это взаправду, я как минимум его отравлю. А потом постараюсь оживить, ведь так можно? А потом сниму с него его многоформатную шкуру и пущу на ботинки… Хотя нет, лучше на сумку… точно, у меня сумочки нет. И кошелька! Еще на наручи останется… Но если заставить его принять форму пообъемнее, то можно производство из аниморфа запустить.

– Судя по всему, Джастин, – усмехнулся архимаг, глядя на то, как я невольно облизываю губы, а я так часто делаю, когда волнуюсь, если честно, – она мысленно делает из тебя котлеты. Я бы попробовал. Хватит включать инквизитора, все и так знают, что ты та еще мерзкая тварь, обожающая пытки и по неясным причинам живущая здесь на правах моего самого любимого проблемного ученика. И как угораздило-то вас всех, а?

– Уже и позлиться нельзя. – Вся злоба мгновенно улетучилась. Лицо аниморфа стало невероятно добрым, а улыбка дружеской, после чего меня вновь затошнило. Хотелось сбежать куда-нибудь из этой… камеры.

Мы все сидели в камере. Просторной, совсем не похожей на те, где пытают людей, сосут их кровь, расчленяют на органы и затем скармливают местным крокодилам. Тут не было прогнившей соломы и крыс, зато стояли три койки, на каждой лежал высокий матрас. Чистое постельное белье, тумбочки с пузырьками, какие-то трубки, немного красных яблок и даже парочка книг. За решеткой, подсвеченной магией, находился коридор, а в коридоре стоял высокий, статный, полный жизни мужчина, жаждущий найти ответы, извлечь их из моей головы и выяснить даже то, что ему знать необязательно.

– Мы в военном лазарете, – пояснил Ролан, видя мое замешательство, – на карантине. У нас взяли кровь, слюну и пот. Когда поймут, что мы не опасны, отпустят.

– Во-от именно! – прошипел аниморф, принимая облик кота размером с теленка. – Когда поймут, что кроме меня, всего такого распрекрасного, в этом мире обитает леший знает что за ведьма с силой, похожей на ледяную чуму, нас просто на опыты сдадут! А потом из нас колбасу сделают!

– В колбасе нет мяса, – отмахнулся архимаг, и я лишь сейчас смогла как следует его рассмотреть.

Волосы короткие, черные, как у большинства местных жителей, но проглядывала толстая седая прядь. Несмотря на довольно грубый и хриплый голос, выглядел он молодо, хотя я знала, что он не юн. Морщин на лице почти нет, руки в мозолях. Весь его вид говорил о дикой усталости, а в ярких синих глазах отчетливо читалась жажда правды, такая же, как у Ролана. Он то и дело сжимал кулаки, не сводил с нас взгляда, наблюдал за тем, как я прихожу в себя.

Я перевела взгляд на аниморфа, чувствуя, что мои движения сильно заторможены. В глазах вновь возникла резь, я уже понимала, к чему это ведет.

– Да ладно тебе, ведьма! Не серчай! Прости, милая, – стоило аниморфу увидеть мои глаза, как его манеры резко изменились. Он даже облик сменил, вновь стал милым маленьким пушистым котиком. – Я не хотел тебя обидеть, просто проверял реакцию, а она у тебя прям отменная! Понимаешь, я ведь для всех злобная тварь, разрывающая своего врага на мелкие сочные бифштексики. Так что в качестве поощрения я могу позволить тебе себя погладить и даже замурчу, как настоящий котенок!

– Изыди, демон, – с трудом прошептала я, вновь борясь с тошнотой. Не выдержав давления, я вновь легла в кровать, обхватила руками подушку и стала кутаться в теплое одеяло, пытаясь унять дрожь во всем теле. Ролан и правда сидел рядом, поставив недалеко маленький тазик на случай беды, и тихо пересчитывал маленькие бумажные квадратики с какими-то порошками. – Что это?

– Твое лекарство, – вместо Ролана ответил архимаг. Он с интересом смотрел на то, как его ученик берет одну порцию порошка, пробует на язык, принюхивается и никак не может понять, что за состав. – Даже твой невероятный нюх подвел? Видишь, я мастер своего дела, Ролан.

– Вижу, что не яд, – с сомнением ответил маг, – но что же? Я думал, против желтого корня нет лекарства и выводить его трудно.

– Я архимаг, – Калеб сложил на груди руки, вздернул бровь, – я по статусу обязан знать то, чего не знаешь ты. Милая, сколько в тебя этой дряни влили? Они вообще знали, как желтый корень влияет на ведьму с твоей силой? Странно, что ты все еще жива… Мы просмотрели твою кровь, если говорить простым языком, у тебя каждая несчастная клетка пропитана этим ядом. Он полезен в малых дозах, чтобы сдержать преступника или вора, чтобы заточить силу ведьмы перед казнью, но я впервые вижу, чтобы кто-то принимал его несколько месяцев и выжил. Да еще и после тройной дозы!

– Они не знали, – уверенно прошептала я, не в силах оторвать голову от подушки.

– Это все знают, – холодно заметил архимаг, переглядываясь с Роланом, – но сейчас не об этом. Ролан, что происходит? Я не получал от тебя вестей со времен битвы при Лирдере! Я отправил чертову прорву сов, магических сообщений, поисковиков: пусто! Ты как сквозь землю провалился! Мой сын даже в горы отряд снарядил, чуть без головы не остался, но вернулся с твоим окровавленным плащом!

– После Лирдера на меня напала нежить, я победил, как всегда, но плащ мне порвали. Я много раз отправлял отчет в Мирград, я посылал сигналы, пытался наладить связь, просил о помощи, но Ковен будто стерли с лица земли.

– Все в порядке с Ковеном, – рыкнул Калеб, – а вот с предателями в наших рядах – нет. Допустим, со связью мы разобрались – кто-то намеренно разрушил ее. Что скажешь по поводу деревни?

Мужчины разговаривали долго, без лишней воды и все по делу. Вопросы звучали четко, ответы были максимально точными, но об одном Ролан молчал: обо мне. Он вообще не касался моего появления, не рассказывал про алые ягоды и про то, что видел возле Лирдера.

Архимаг внимательно слушал своего ученика, а затем не выдержал:

– Знаешь, у меня тут в камере один гном сидит… – Калеб делал вид, что ни на что не намекает. Ни один мускул Ролана не дрогнул, я же была не в состоянии даже моргнуть, – деревня оборотней близко к Мирграду. Как только я получил отчет о чуме, сразу закрыл границу. Перед этим в город въехало семь повозок, множество обычных путешественников, парочка оборотней и, что примечательно, гном. Гном, который уже много лет не появлялся в Мирграде, который не навещал свою семью, но жил долгое время с волками, вел торговлю и вот внезапно вернулся на родину-мать. Я думал, это просто совпадение, он был не один под подозрением, но каково же было мое удивление обнаружить его в семейном доме – бледного, с синюшными губами, невероятно уставшего, обливающегося холодным потом… Мне даже спрашивать ничего было не надо: и так понятно, что от чумы сбежал, да только как успел-то? Ты никогда не оставляешь в живых тех, кто под подозрением, а волчья стая не столь огромна, как большинство крупных городов… Радиус поражения намного шире, чем границы селения! Так как же этот несчастный сбежал? Да еще и не заразился? Хотя теперь мне крайне любопытно, что это за Сэриэл и почему наш безымянный враг мечтает о смерти. Как же меня все это достало! Ну так что, Ролан? Или мне выпытывать из тебя правду о твоей ведьме? Ты за весь свой подробный отчет о ней ни разу не упомянул. Гном ваш и то разговорчивей. Верно, Сэра? И вот что удивительно: ты должна быть немой! А еще я выяснил, что ты спасла несчастного Морла от чумы и, судя по тому, что Ролан сейчас сидит передо мной совершенно целый, способный горы свернуть и мне шею заодно, его постигла та же участь. Ничего не хочешь мне рассказать?

– Не хочу, – спокойно ответил маг, высыпая мое лекарство на пол, – в этом порошке есть кое-что очень интересное. Ты умело подсыпал корень мандрагоры, а также семена могильной пустоши. Да еще в таких пропорциях… любой нелюдь умрет.

– Ролан, твоя Сэра – ведьма! – в голосе архимага не было угрозы, не было злости, а вот обида на то, что его лекарство высыпали на пол, была, причем сильная. – Да в нее хоть ведро могильной пустоши влей, ей вообще все равно будет! Ты ее силу видел? А в спектре света на нее смотрел? Ты хоть понимаешь, что произойдет, если она вдруг овладеет своим даром и встанет на сторону врага, чьи глаза поразительно схожи? Я уже молчу про магию и холод! И хорошо, что она пока не косит всех направо и налево, как это делает тот длинноволосый ублюдок на протяжении многих лет!

– Тот длинноволосый – изначально не человек. Не сравнивай их!

Архимаг ответить не успел. В коридоре послышались шаги, шелест бумаг и тяжелое дыхание. Скрипнула дверь, рядом с Калебом остановился худощавый мужчина с черными волосами, бледным усталым лицом и тонкими руками. Его тело было скрыто черной мантией, глаза воспалены: он явно не спал много ночей подряд, раз даже язык заплетался.

– Они здоровы, вот отчет, – протянув огромный свиток архимагу, незнакомец помог его развернуть, – рад видеть тебя, Ролан. Если честно, я не верил, что ты умер. Такое сложно принять. И тебе я тоже рад, Джастин, хоть ты и заноза во многих задницах!

– Пф-ф, – фыркнул тот в ответ, распушив хвост, – занозой был, есть и буду! Это моя работа – всех доставать, действовать на нервы, играть на чувствах и гнобить просто потому, что хочется. Слушай, Олов! Будь так любезен, уговори своего отца отпустить нас. Ты же видишь, я нормальный. А эти пусть свою отраву пьют… Ты хоть видел, что мы там с Роланом устроили? Мой внутренний любитель крови наслаждался каждым мгновением!

– Пройти мимо рек крови, трупов нежити, ошметков внутренностей довольно сложно, Джастин, – Олов устало посмотрел на аниморфа, а затем еле заметно ухмыльнулся, – и я не договорил. Эти двое здоровы, а у тебя явные проблемы с головой. Предлагаю аниморфа принудительно пролечить… Он меня пугает своей жаждой расправы. После его битвы с врагами стражи до сих пор молятся… А еще говорят, что Ролан – истинное зло. Да наш маг просто лапочка в сравнении с тобой.

– Ты нормальный вообще? Я там ваши задницы спасал, а вы меня лечить хотите? – Джастин всплеснул руками, принял эльфийский облик, надул от возмущения щеки, сел на пол, скрестив ноги. – Вот всегда так… Спасай вас после этого! В камеру посадите, еще небось в пятую точку чего-нибудь вколете, а я об этом даже не узнаю…

– Даже отрицать этого не буду. – Олов пожал плечами, устало посмотрел в мою сторону, а затем передал своему отцу второй пергамент. – Вот тут все про Джастина. Судя по всему, после Лирдера он долгое время не мог менять облик, а это значит, что возле замка его почти убили, либо он стареет.

Я думала, что аниморф как минимум возмутится, что слово «старость» вызовет в нем непреодолимое желание съязвить, но вместо этого он почему-то молчал. Будто язык проглотил!

– Я уже говорил, – устало напомнил Ролан, помогая мне чуть приподняться в постели. Он сел совсем близко, взял мою подушку, положил ее к себе на колени и жестом указал на то, чтобы я легла на нее. Стоило мне безвольно подчиниться, как я ощутила мужскую шершавую ладонь на своей голове. От нее исходило тепло, а также еле заметная пульсация, от чего сознание становилось более ясным и трезвым. – Джастин в моем отряде под мою ответственность.

Я видела, как опустились уши аниморфа, как они дрогнули от волнения. Что происходит с аниморфами в старости? Почему это так пугает Джастина и напрягает остальных?

Пока мужчины спорили относительно нашей свободы, я наблюдала за тем, как аниморф в очередной раз меняет облик, как становится черным котом без шипа на хвосте. Вскоре, к моему удивлению, он бесшумно запрыгнул ко мне на кровать, улегся поверх одеяла и закрыл глаза, проваливаясь в сон.

Больше архимаг ни с кем не спорил, молча смотрел на нас, затем устало встал на ноги и, бросив на прощание «Отдыхайте, вас скоро выпустят», ушел.

– Ролан, – как только архимаг скрылся, Олов обратился к магу, – неподалеку от дороги в горы я нашел твой окровавленный плащ. От тебя не было никаких вестей, но я не верил в твою смерть… Тебе не показалось странным, что на вас напали сразу после Лирдера? Будто поджидали? Я насчитал семь пар нежити… Не многовато ли для тех, кто охотится в одиночку?

– Прости, но я сейчас не в состоянии об этом думать, – маг выглядел чудовищно уставшим и измученным собственными мыслями, – когда нас выпустят?

– Когда Сэра сможет стоять на ногах.

Я уже не видела, что происходило дальше. Сознание постепенно гасло, я дрожала в полудреме, испытывала холод, который тут же сменялся жаром. Дышать становилось трудно, постоянно хотелось пить. Ролан довольно часто будил меня для того, чтобы я поела, а я не понимала, что со мной происходит и почему я в таком состоянии.

Иногда мне давали принять порошок. Ролан все же согласился с архимагом в том, что, несмотря на последствия от приема этих порошков, вывести желтый корень из моего тела намного важнее.

Думать о прошлом в таком состоянии было трудно – сознание словно оглушили, выгнали мысли из головы, но даже сейчас я раз за разом повторяла про себя это имя: Сэриэл.

Сэра… Сэриэл… То существо с длинными волосами и странным взглядом… Он словно знал меня. Но это невозможно. К тому же он обращался к Ролану так, словно ждал от него освобождения.

– Ролан, – выпив очередной глоток зелья, я вновь упала на колени мага, – оно знает тебя… То существо… Знает.

– Конечно знает. Ролан ему зад надрал, и не раз, да все никак убить не удавалось, – возмутился Джастин, но маг тихо добавил:

– Я тоже об этом думаю. И теперь мне кажется, что он специально искал встречи со мной. Ты видела, как менялись его глаза? Раньше было нечто подобное? Возле Лирдера?

– Возле Лирдера он был как слепой, – я уже говорила об этом раньше и не могла понять, что во всей этой истории не так, – даже голос изменился, словно говорили два разных человека. А бывает у нечисти раздвоение личности?

– Это как? – не понял Джастин, с интересом поднимая свою пушистую мордочку. Аниморф прилег на мой бок и тихо мурчал. В такие моменты я была готова его затискать, но вовремя вспоминала о кровожадности существа.

– Это когда появляется еще одна личность. – Я не знала, как объяснить им это состояние без терминов, но пыталась как могла. – Например, из-за детской травмы. Маленького мальчика постоянно обижали злые родители, и в нем проснулось чудовище, которое всех рвет на части, а мальчик при этом ничего не помнит. Это я для примера. И затем всегда, когда мальчика обижали, он как бы засыпал, а в его теле просыпался монстр, способный его защитить.

– Знаешь, в такие моменты меня все больше распирает от любопытства, с какой луны ты свалилась? – тихо спросил аниморф, приоткрывая глаза. Он смотрел на меня с толикой хитрости, но без намека на злость или агрессию. – И это не смешно, Сэра.

– О чем ты?

Я не понимала, но маг вмешался в разговор:

– Она не знает, Джастин. Аниморфы имеют одну очень важную особенность. Чем чаще в течение жизни они перевоплощаются, тем больше вероятность появления психических отклонений. Его мозг тоже меняется вместе с телом. Не так, как кости, тут все намного сложнее, и мы до сих пор не можем разобраться в этом процессе, чтобы хоть как-то облегчить им старение.

– Простыми словами, я могу внезапно озвереть и начать всех жрать, или рвать на части, или еще чего, – мягко промурлыкал аниморф, но при этом содрогнулся, и мне сразу стало понятно – боится. Боится этого до глубины души.

– Теперь понятно, откуда в тебе эта внезапная злость… Но это все же не расстройство множественной личности… Хотя она и может возникнуть, но не как следствие психологической травмы, к примеру… Это проблема в мозге и в передаче импульсов или в том, что часть мозга не перестраивается полностью… Или, наоборот, перестраивается с опережением или замедлением. Этих «или» довольно много… Вы чего так на меня смотрите?

– Ты в этом разбираешься? – В глазах Джастина промелькнула надежда.

– Нет, прости. Только обрывки информации и то все они поверхностные. Если не найти причину, вылечить такое простой психотерапией не получится. – Разговор стал очень интересным, заставил вспомнить институт, и во мне проснулись силы. Сердце забилось чаще, я привстала с колен мага и тихонечко села на кровати, свесив ноги. – Знаешь, если для аниморфов в определенном возрасте становится опасно менять облик, тогда не нужно его менять. Это самый простой вариант, но, если ты настолько предан своему делу, а после этого появляются агрессия и злость, значит, эту самую агрессию, нужно подавить как побочный эффект. Сделать это можно с помощью лекарства, верно? Но раз вы этого не делаете, значит, и тут есть свои нюансы…

– Да, пока что мы можем подавить лишь тихоню Джастина, после чего Джастин-зверь начинает дико хохотать, гадить всем в тапки и вести себя как конченый ублюдок. Прости, друг, но это правда.

– Пф-ф, – хмыкнул котик, перебираясь ко мне на колени, – таким меня уж точно не обидишь. Это горькая правда. И далеко не вся. Что за Сэриэл? Ты же понимаешь, ведьма, когда-нибудь мы бы об этом спросили.

– Я сама не знаю, – выдохнула я, чувствуя, что для остальных это не ответ, – я запуталась. Мы с ним незнакомы, это невозможно, но он вел себя так, словно когда-то давно мы уже встречались. И это имя… Это производное от Сэры… Точнее, наоборот, но это неважно. Глаза того существа не просто менялись: он будто подчинялся кому-то, понимаете? И это непохоже на расстройство личности…

– Будто кто-то говорил через него, ты это хочешь сказать? – чуть слышно шепнул Ролан, невольно сжимая кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Именно, но в таком случае это означает, что не он враг, понимаешь? Кто-то пользуется его силой, подавляет сознание, заставляет убивать все живое… В противном случае разве стал бы он просить о смерти? Это нелогично. Разве стал бы он преследовать тебя? Он же знает, что ты убивал даже драконов… Ты очень сильный, поэтому ты был нужен тому существу и поэтому тебя боится истинный враг. Две сущности в одном теле: одна хочет, чтобы ты ее победил, вторая жаждет твоей смерти. В обоих случаях самое важное для него – ты.

– Сэра, – голос Ролана был серьезен как никогда, – ты не хочешь рассказывать, откуда ты. Но вдруг ты сможешь это показать? Мы с тобой связаны, если ты разрешишь, я смогу хоть частично увидеть твой дом… И понять, действительно ли вы не встречались с тем существом раньше.

Я удивленно взглянула на мага, чьи возможности и без того казались безграничными.

– Ты и так можешь? Тогда почему раньше не посмотрел?

– Эта магия требует твоего согласия, огромных сил со стороны желающего заглянуть в воспоминания и, что самое главное, твоего подчинения. Когда сознание сопротивляется, сотворить подобное почти невозможно. Твое решение?

Джастин от нетерпения замер на моих коленях. Он невольно растопырил уши, округлил глаза и раскрыл рот, хотел что-то сказать, но потом передумал резко пришел в себя и уставился на меня в упор.

– Я не уверена, что готова…

– Да это то же самое, что пустить в свою душу, – прошептал аниморф, – доверие на самом высоком уровне. Все равно что свое сердце отдать на хранение… Я бы точно отказался, вот еще! Может, ты просто нам все расскажешь?

Но как рассказать? Как объяснить, что в моем мире нет магии, что ее заменяют электричество, водопровод, а вместо телепорта у нас самолеты? Как объяснить, что такое компьютер и телевизор? А огромные многоквартирные дома размером с гору? И что дороги у нас заасфальтированы, и что машины по ним ездят, а не бродят лошади и коровы. И что мы не можем создавать огонь в ладонях, но знаем, как уничтожить страну, нажав лишь на одну кнопку на пульте управления.

Ролан смотрел на меня так пристально… Он так хотел увидеть, узнать! Этот блеск в глазах, словно мольба…

– Сэра, я хочу знать, кто ты, не только из-за твоей силы. Я хочу тебя понять, но ты не говоришь ни с кем. Я даже не представляю, что смогу увидеть.

– Только при равном обмене, – сама не ожидала, что скажу подобное. От осознания, что я только что ляпнула, стало страшно. Я испугалась показать правду о себе, но и увидеть чью-то жизнь тоже. А что если мне не понравится? А что если там… Там будет кто-то или Ролан и правда окажется чудовищем?

– Согласен.

Глаза мага вспыхнули от ужаса. Он с трудом произнес это слово. Было видно, что он смертельно боится чего-то в своем прошлом. Он не хочет, чтобы я это видела.

Любопытно.

– Что нужно делать?

Джастин был в шоке. Он уставился на нас своими огромными глазами, изменил облик на эльфийский и уселся на пол, сложив перед собой руки.

– Ролан, а ты не боишься, что наша ведьма после этого тебя бросит? Уж прости, что я так откровенно говорю, но вы и так уж больно разоткровенничаетесь скоро… Да и вообще… Меня она тоже увидит, а я не всегда был милым и пушистым зверьком.

– Это уже неважно. – Ролан принял решение, протянул свою ладонь, и символ на ней вспыхнул голубым пламенем. Огонь почти сразу потух, но сама печать стала алой и запульсировала. Я видела его смущение после слов Джастина, и это удивило. Такой сильный, познавший горе человек все еще умеет смущаться. – Положи ладони сверху. Больно не будет, ты словно уснешь и увидишь сон. Или встанешь со мной рядом и увидишь все со стороны. Тут все зависит от твоего сознания. Готова?

Я лишь кивнула, ощутила мягкое прикосновение, а затем перед глазами все резко исчезло.

Тьма обрушилась внезапно, но не испугала. Я все еще чувствовала прикосновения мага, ощущала легкую дрожь в пальцах и очень нервничала. Джастин был прав: впустить в свое сознание кого-то – будто душу обнажить.

Я думала о том, как вообще могла согласиться на такое, думала, что ошиблась, была неправа, а затем…

Увидела лицо мамы…

Слезы градом катились по ее щекам, а я тянула к ней свои маленькие пухленькие пальчики… Такая беззащитная! Я еще даже сидеть не умела!

– Моя красавица. Мое солнышко! – шептала мама, склонившись над люлькой. Я ощущала мягкие прикосновения и чувствовала непонятную тревогу, исходившую от мамы…

Мир вокруг был смазан и расплывчат, я с трудом угадывала очертания мебели, даже мама терялась из виду, когда отходила чуть в сторону.

– Ты была такой миленькой, – удивленно прошептал Ролан, стоя со мной рядом. Мы крепко держались за руки, молчали и наблюдали. – Я думал, увижу тебя взрослой… Неожиданно, что в твоем сознании хранятся такие глубокие воспоминания… О, все меняется.

Мир вокруг дрогнул, и действительно, все резко изменилось.

Институт. Экзамены.

Огромная аудитория была построена как амфитеатр. Высокие ряды, сотни абитуриентов и нервозная атмосфера. Шпаргалки были спрятаны повсюду, кто-то умудрялся исписать бисерным почерком на обратной стороне карандаша, кто-то вкладывал «шпоры» в ручки, а кто-то с ужасом в глазах доставал наушник из уха – вот он, прогресс, позволяющий будущим студентам жульничать.

Ролан осматривался по сторонам, щурился, явно смущаясь тем, как я была одета: тонкая майка, голые плечи, глубокий вырез, обтягивающие шорты – на улице аномальная жара. Если я правильно помню, в тот день было больше тридцати градусов, и всем стало откровенно плевать на приличия.

Даже наблюдатели – и те выглядели не как строгие экзаменаторы.

– Что вы делаете? – недоумевал маг.

– Я сдаю экзамены, поступаю в институт. Очень волнуюсь, что не пройду по конкурсу и не стану врачом. Тут все такие.

– Я вижу, что тут все списывают… Убил бы… В нашей академии подобное строго запрещено: один намек на подсказку, и ты вылетаешь из аудитории без шанса на пересдачу. Это даже не обсуждается…

– У нас все немного мягче. Хотя…

В этот момент одного из абитуриентов подхватили под белы рученьки и вывели из аудитории. Я помню, как несчастный терял на ходу мелкие листы бумаги с химическими формулами… Попался, бедняга.

Ролану этот момент понравился, а вот то, что произошло дальше, ошарашило его до глубины души.

– Где мы? – Маг не сразу понял, что мы в самолете, он посмотрел в иллюминатор с открытым ртом, вытаращил глаза, затем перевел взгляд на меня и прошептал: – Вы умеете летать так высоко? Но я не чувствую магии. Ни капли.

– Наука, – я пожала плечами, – магии в моем мире нет.

– Как нет? – изумился Ролан, а затем картинка вновь изменилась. Мы стояли на улице рядом с моим домом, мимо проносились машины, бегали подростки с наушниками. Вечерний Питер, как всегда, был прекрасен: в отражении небольших луж сияли огни фонарей, в ночном небе проносились стаи птиц, а в местной маленькой кофейне играла французская музыка и доносились ароматы вечернего кофе. В тот день люди танцевали прямо во дворе. Много пар собралось на просмотр фильма «Амели». Девушки и женщины, бабушки и внучки – все были одеты в легкие летние платья, на ножках красовались туфли на каблуках, а на лицах сияли милые, добрые улыбки. Мужчины ради своих дам пришли в белых рубашках, и как только началась музыка, атмосфера этого места стала еще более волшебной.

– Почему именно это воспоминание? – Ролан крепко сжимал мою руку, а я с трудом сдерживала слезы, видя свои мир таким добрым и нежным.

– Я шла из института и увидела, как ярко блестят глаза вон у той пары… Ты только посмотри! – Я указала рукой на пожилых людей, которые улыбались и медленно, неритмично танцевали, крепко обнимая друг друга. – Я так захотела оказаться на их месте. Чтобы в старости точно так же танцевать по музыку, в обнимку, вспоминая прошлое. В тот день я рассталась со своим мужчиной. Он не понимал, насколько медицина важна для меня, постоянно злился из-за того, что я не уделяла ему внимания, а я из кожи вон лезла, работая еще и в стационаре санитаркой, чтобы оплатить себе учебники. Мама могла их купить, но я не просила… Она и так делала для меня все что могла.

– Те книги были очень дорогие?

– Безумно дорогие. – Я с ужасом вспоминала тот день, когда перевела необходимую сумму. Никогда не думала, что буду тратить на книги так много!

– Фонари горят, но это не огонь и не пульсары, и что это за нити в небе? Не понимаю. А здания! Да они огромные и так много людей! И что это за дома на колесах? Земля странная. Все другое. Совершенно другое!

Воспоминания снова изменились. На этот раз Ролан увидел меня с мамой – мы сидели на кухне, пили чай. Мама ласково убирала волосы с моего лба, а я все время провалилась в полудрему, сильно устав после учебы. Я прилегла на учебник, готовая вот-вот заснуть окончательно.

– Твои воспоминания такие четкие, – удивлялся Ролан, – я еще никогда не видел подобного. Обычно детали расплывчаты, но ты передаешь все так, словно я нахожусь в реальном мире. Удивительно, что ты на это способна. Правда, не вижу лиц. Лишь их очертания.

Ролан с ужасом смотрел на электрический чайник, а уж когда увидел робот-пылесос, пришел в бурный восторг. Он разглядывал посуду, внимательно вглядывался в лицо моей мамы, изучал мою комнату, видел, как я от волнения теряю блузку, собираясь на свидание. Я не могла контролировать то, что показывала, так что колдун увидел и первый поцелуй на мосту, который не вызвал трепета, только вопрос: и это все?

– Не понравилось, – с удивлением заметил Ролан, глядя, как я пытаюсь поскорее уйти домой.

– Вообще не понравилось, – честно созналась я. – Слюни какие-то! Язык противный… Все так воспевали первый поцелуй, что я навоображала себе нечто волшебное, а на деле ничего интересного.

– Тебе здесь лет шестнадцать на вид…

– Девятнадцать, – поправила я.

– Подожди! – Мне кажется или моя биография впечатляет Ролана намного больше, чем робот-пылесос? – Ты что, только в девятнадцать лет в первый раз поцеловалась? Серьезно?

– Это хорошо или плохо?

– Это странно, – ляпнул Ролан, явно не подумав. Ну и что в этом странного?

– Просто обычно у многих лет в шестнадцать уже дети есть… Кто не привязан к академии, конечно. У колдунов и ведьм другой срок жизни. Некоторые живут больше двухсот лет, а кто-то не доживает и до тридцати – из-за работы. Поэтому с созданием семьи почти у всех проблемы… А это что такое?

– Это смартфон. По нему можно связаться с кем угодно, где бы он ни находился. Не нужно отправлять никаких сигналов в небо, вызывать Ковен и слать письма: можно просто нажать на кнопку, и нужный тебе человек уже на связи.

– Потрясающе, – мага даже передернуло. Он смотрел огромными глазами, не мог поверить в увиденное, а затем тихо произнес: – Ты и правда не из нашего мира… Но как такое возможно? Порталы между мирами? Для нас это что-то вроде легенды, сказки. Над этим уже много веков бьются лучшие умы академии! Сэра, ты не думаешь, что кто-то с твоей стороны отправил тебя к нам? Я знаю, ты скажешь, что в твоем мире нет магии, но это неправда. Магия есть везде, просто у вас она иной полярности. Попади я в ваш мир – скорее всего, не смог бы колдовать. Моя сила была бы полностью запечатана без единого шанса на пробуждение. Я думаю, почти любой человек отсюда мог бы стать очень сильным магом у нас, в нашем мире, потому что извлечь даже крупицу магии на этой земле колоссально сложно.

Наступило молчание. Я только и смогла, что пожать плечами, не представляя, что вариант Ролана возможен. Да кто будет меня куда-то отправлять? Меня? Да я же просто Маша. Обычная девушка, утонувшая в работе и жаждущая отдыха.

Внезапно все изменилось. Ладонь резко кольнуло, и перед глазами я увидела далеко не Санкт-Петербург.

Лицо Ролана мгновенно осунулось: он понял, что настал его черед.

Мальчик. Мальчик стоял по колено в грязи, с щенком на руках. Он плакал горькими слезами, что-то шептал над маленьким тельцем и с невероятной злостью смотрел на мужчину, сжимающего в руках топор.

Я не слышала голосов. Все звуки были приглушенными, да и картинка мира немного смазанной. Это то, о чем говорил Ролан? Да. Насколько четкими окажутся воспоминания?

Мальчик продолжал прижимать к себе щенка, он кричал на мужчину, который спокойно подошел к нему, навис над ним скалой и на глазах у молодой женщины вырвал животное из слабых рук мальчика и…

Свернул ему шею.

– Твой пес – труп. Ты не уследил за ним, это твоя вина, – мужчина указал на обвисшие лапки, – ты можешь либо освободить его, либо продлить агонию. Ты слабак, Ролан.

– Здесь мне пять лет, – голос Ролана изменился, даже его лицо стало незнакомым. Он не хотел это видеть, не хотел показывать, но почему-то изображение всплывало снова и снова.

Серое тяжелое небо изливало из себя потоки дождя. Ноги уже подросшего ребенка опять утопали в грязи. Он смотрел на мир исподлобья, со злостью и ненавистью, молча выполнял приказы отца, но все еще с надеждой смотрел на мать, сидящую в углу небольшой комнаты с младенцем на руках.

– Мама, – от звучания голоса женщина дрогнула, – можно мне воды?

– Можно, – сухо отозвалась она, на сына даже не глянула, – глаза спрячь. Держи себя в руках, Ролан.

Мальчик медленно побрел в дальнюю комнату, умылся грязной водой, довольно долго отмывал землю с ног и из-под ногтей, а затем, обняв отсыревшую подушку руками, тихо заплакал.

Его яркие желтые глаза были полны боли и отчаяния.

– Нам пора его выбросить, на кой леший он тебе сдался? – Благодаря волчьему слуху Ролан слышал даже самый тихий шепот. – Он не человек, а отродье! Как ты вообще могла родить такого на свет?

– Вот сам его и выбрасывай, – полушепотом огрызнулась женщина, стараясь делать голос тише. – Он нам весь огород вспахал, работает за троих! Хочешь – гони, но я запрягать себя не стану.

Он не хотел это слышать, но не мог избавиться от волчьего дара…

– Мать заблудилась в лесу, – тихо проговорил Ролан, перестав с силой сжимать мою руку, – встретила на своем пути наемника… Думаю, что было дальше, и так понятно. В итоге родился я… В деревне, где ненавидят нечисть, презирают полукровок и всех нелюдей считают отродьем.

– Ты сбежал? – догадалась я, но в итоге ошиблась.

– Не смог. – Картинка перед глазами изменилась, и я увидела, как уже юный, повзрослевший Ролан стоит возле Мирграда, смотрит на всех исподлобья, втягивает голову в плечи и боится сделать шаг. – Не смог. Потому что в глубине души все еще надеялся, что нужен ей. Я смотрел на мать и думал лишь об ее грубых ладонях, о том, какие они теплые… Я хотел обнять ее, прижаться к ней, сколько себя помню, но она видела во мне лишь копию того чудовища, что издевалось над ней в лесу. Я видел, что она из-за этого страдает. Да и мой отец, не настоящий отец, тоже страдал. Несмотря на грубость и жестокость, он меня воспитывал, многому обучил и не отвернулся, когда увидел в моих руках огонь. В ту ночь он смеялся. Это была истерика. А я не мог избавиться от пламени, что разгоралось в моих руках снова и снова.

Теперь в огромной комнате стояло множество парт. Абитуриенты ничего не писали, ничего не рассказывали – они показывали. Кто-то с легкостью разжигал огонь, кто-то поднимал предметы в воздух, кто-то наизусть зачитывал заклинания.

Комната могла взорваться, могла наполниться туманом, а затем все исчезало.

– Нас проверяют на направление силы. Не всегда та стихия, что проснулась первой, является основной. – Маг указал на самого себя, на то, как он застыл напротив Калеба Розенфьерда, пытаясь потушить загоревшийся плащ. – Архимаг был в специальной защитной противоогневой одежде… Но мое пламя оказалось сильнее! Я думал, меня не примут в академию, потому что только поджигать я и умел. Знаешь, перед тем как меня отправили в академию, отец дал дельный совет: не показывать своего волка. Тогда я не сразу понял, но потом осознал истину. Волк – не проклятье, а преимущество, о котором врагам знать необязательно. Отец долго подавлял во мне оборотня, я думал, что он ненавидит эту часть меня… в принципе. Так оно и было, но в то же время он научил меня скрывать эту силу. Говорил, что это важно, что в будущем это сделает меня сильнее, но в детстве я думал, что надо мной просто издеваются.

Картинка вновь изменилась. Я увидела бесконечные тренировки и кровь, видела ярость в глаза мага, когда что-то не получалось. Я видела, с каким обожанием он смотрел на ведьму с соседнего факультета, как позвал на свидание и поцеловал без капли стеснения.

Почему-то мне было неприятно это видеть. Очень неприятно!

– Не понимаю, – тихо заметил Ролан, глядя на свою первую любовь, – я не хочу это показывать. Почему ты это вытягиваешь наружу? Разве так важна эта часть моей истории?

– Я ничего не вытягиваю, – буркнула я, и маг тактично промолчал.

– Я был очень популярен в академии, – хмыкнул маг, – грубый, злобный, никого к себе не подпускал. Обычно такие привлекают внимание, жаль я поздно это понял, вел бы себя иначе.

Я видела сражения. Сражения… и еще раз сражения… Огромные поля, залитые кровью. Ролана, тоже залитого чьей-то кровью. Я наблюдала за его битвами с нежитью, видела огромного, невероятных размеров дракона и с ужасом смотрела на их поединок.

Я видела, как появился Джастин. Аниморф будто сошел с ума… Он рушил все, что попадалось на его пути, нападал на жителей деревни, грыз скот, был не в себе.

Ролан не стал его убивать: с силой ударил по голове, затем принес его в Мирград и запер в камере. Он кормил его, слушал бесконечные оскорбления, ловил при побеге, вновь и вновь запирал аниморфа, не произнося при этом ни единого слова.

Джастин не мог без драки. Я видела, что аниморфу нужна кровь.

Уже тогда агрессия и жестокость были частью его натуры. Он, словно наркоман, искал битвы, а Ролан это прекратил.

– Калеб был против, – тихо пояснил Ролан, когда картинка вновь изменилась, – он не хотел оставлять Джастина в живых и отчасти был прав. Мне просто повезло… Джастин был все еще силен морально, поэтому после полугода заточения пришел в себя. Теперь он срывается, но редко. В основном направляет свою ярость на врагов, после чего становится невероятной лапочкой.

– А остальной отряд? Вас же не двое…

– Не двое. Еще есть оборотень и ведьма из древнего рода, но если честно, я бы хотел познакомить вас не таким образом… Я не уверен, что они захотят быть с тобой настолько откровенными – вы даже незнакомы.

Изображение опять поменялось. Но в этот раз изумились мы оба.

Мама! Это снова была моя мама!

– Милая моя… – ее голос звучал так близко, а по щекам вновь текли слезы. Она держала меня на руках, укачивала вместе с мягкой игрушкой и не переставала плакать. Ее руки дрожали, а затем она сказала: – Моя Сэри! Сэриэл…

– Я смотрю, вы оба в ужасе от увиденного, – в глазах аниморфа сияло дикое любопытство, но мы с Роланом молчали. – Ау, ребятушки! Я вижу, что вы уже в сознании. Какого лешего вы столь бледны, зелены и выглядите так, будто увидели оргию одуванчиков?

– Ч… Что мы увидели? – не сразу поняла я.

– Живые! – Джастин захлопал в ладоши. – Я уж думал, что на одуванчики вы точно среагируете… Ну так что же? Наша ведьма – зло во плоти или лапочка?

Мы с Роланом молчали. Маг не сводил с меня глаз, а я никак не могла прийти в себя от шока.

– Я сейчас сам одуванчиком стану! – не выдержал Джастин. – Да что вы там такое увидели, а? Ну-у? А мне рассказать?

– Да тут быстро не получится, – резко выдохнул Ролан и закрыл глаза. – Я совсем ничего не понимаю.

Я молчала, а в голове вертелась лишь одна фраза: «Какого черта?»

– Ролан… если моя…

– Потом, – резко перебив, мужчина указал в сторону коридора, – у стен есть уши. В таком месте я не стану ничего обсуждать. Как ты себя чувствуешь?

Я легко встала на ноги, глубоко вздохнула, осознала, что голова уже не кружится, а к горлу не подступает тошнота. Маг моим видом был доволен, Джастин от переживаний вилял длинным, как у пантеры, хвостом и злился. – Аниморф рычал, дергался и испытывал непреодолимое желание выпытать всю правду всеми возможными способами, но не судьба.

Архимаг Мирграда появился примерно через полчаса. Мужчина выглядел крайне уставшим, изнуренным. Синяки под глазами стали больше, лицо осунулось, кожа стала совсем бледной, а руки дрожали так сильно, что скрыть это было невозможно.

– Много колдовал, – устало заметил маг, поймав мой взгляд. – Вам явно лучше. Не вижу смысла держать вас взаперти. Вы в своем уме, не дышите льдом, не пытаетесь убивать друг друга и ведете себя как совершенно нормальные люди. Твой дом, Ролан, не тронули по моему приказу. Как только весть о твоей смерти распространилась среди местных скупщиков, начался бедлам: они готовы были глотки друг другу перегрызть за шанс попасть в твою лабораторию. Ну… Кто тут хороший? А?

– Благодарю. Вы само совершенство, – хмыкнул Ролан, и дверь нашей камеры открылась, позволяя всем выйти в коридор, а затем и на свет божий. – Что произошло? Был важный повод колдовать так много?

– Мои пока что тщетные попытки узнать правду, – отмахнулся архимаг, открывая передо мной очередную дверь. – Какие интересные родинки на запястье! Три в ряд… у нас это на удачу считается…

– Даже не знаю, насколько мне повезло, – удивленно заметила я, совсем позабыв о своей маленькой особенности. – Это же не значит, что я чудовище, верно?

Калеб лишь устало отмахнулся, подавил зевок, прикрыл воспаленные глаза и позволил наконец выйти на улицу.

– Я думаю, вам очень повезло, моя юная ведьма. Вы выжили среди бесконечного льда, обрели силу и теперь стали для меня своего рода путеводной звездой, которой по понятным причинам выходить за пределы Мирграда не разрешается… Не удивляйтесь и не злитесь – мне нужно разобраться в вашем даре, так что в ближайшее время нас всех ждет академия магии, первый курс, индивидуальное обучение.

– Ты уверен? – Ролан посмотрел на архимага удивленно, затем принял из его рук какой-то небольшой ключик и спрятал его в карман рубашки. – Ученики ее съедят. Они за твое внимание готовы убивать.

– А за твое – полмира уничтожить, – парировал Калеб Розенфьерд, подмигивая мне при этом. – Будьте осторожны, милая ведьма. Ваш учитель крайне популярен среди учениц академии: те жаждут не только знаний, но и внимания. А вот ученики мужского пола готовы на все, лишь бы получить боевой опыт и навыки Ролана. Кстати, в Ковене уже в курсе того, что ты взял себе ученицу.

– Они пришли в ужас, видимо, – сухо заметил мужчина, указывая нам дорогу.

– Естественно! Убийца драконов, сильнейший из боевых магов сподобился выбрать себе не учеников, которых Ковен всеми правдами и неправдами подсовывал ему многие годы, а не известную никому ведьму! Да еще и красавицу, да еще и сильную. Как посмел? Совести нет у тебя, Ролан, совести!

– Простыми словами, – перевел для всех Джастин, – чудовище решило создать еще одно чудовище. Верно говорю?

– В яблочко! – Архимаг хлопнул в ладоши, и проход за нашими спинами покрылся тонкой пленкой магического барьера. Мужчина сделал глубокий вдох, мельком глянул в сторону ночного неба и устало потянулся, разминая затекшие плечи. – Они Ролана боятся не просто так, Сэра, но пока что они не в курсе того, что знаю я. Твой дар опасен, непонятен. Честно говоря, намного проще и безопаснее было бы просто избавиться от тебя, но мы же хорошие маги, верно? Мы так поступать не будем, но взамен ты придешь в академию, начнешь обучение, заодно пройдешь несколько моих тестов, а также сдашь кровь для лаборантов и некромантов, затем я, еще пока непонятным образом, найду нам замороженную нежить… Хочу увидеть, как ты ее размораживаешь. В общем крепись. Впереди всех нас ждет то еще веселье. И вот что: почуешь холод – сообщай об этом сразу, даже если твое чутье тебя вдруг подведет. Да, еще одно: Морл свободен, но из Мирграда я его не выпускаю. Гном не лишился головы, но тоже стал объектом для экспериментов. Не смотри на меня такими огромными глазами, Сэра! Я, может, и зверь, но не кровожадная нежить. Ну, будет ему немножечко больно, когда кровь возьмем, но на этом все!

После известия о гноме мне стало легче на душе. Я все думала, а попались ли архимагу Риска с братом? И куда спрятался Керен? Наемник мог пойти не в Мирград, отыскать его след будет сложно.

Архимаг молча шел с нами рядом. Я изредка ловила на себе его взгляд, от которого по всему телу пробегали мурашки, но при этом не ощущала опасности: скорее безудержный интерес.

Я не знаю, как долго мы просидели в камере, но сейчас на улице была глубокая ночь, город будто вымер: я не слышала голосов, не ощущала даже дуновения ветра. Лишь яркие огни фонарей освещали мокрую улицу, отражались в лужах, а ночное небо было украшено мириадами звезд.

Защитный барьер вокруг города еле заметно сиял, подпитываясь энергией. На небольших площадках я видела высеченные в камне магические печати, в центре каждого стояли маги, подпитывая защиту собственной энергией. Всякий раз, когда барьер забирал часть их силы, тонкая вспышка света еле заметно уносилась вверх, таяла на самой верхушке барьера, где-то над главной площадью, на огромной высоте.

– Ролан, – архимаг нарушил молчание, – Олов придет завтра после обеда с проверкой. Составь список всего необходимого для обучения. Да и вообще всего, что может понадобиться для борьбы с чумой. Я лично все изучу и приму решение. Все, я спать. Сил нет, с вами можно вообще без сердца остаться – то умираете, то оживаете. Но это лучше, чем не оживать, верно?

Ролан лишь одобрительно улыбнулся, мягко взял меня за руку и повел в сторону узкой, плохо освещенной улицы.

Джастин тем временем оброс перьями и устремился вперед, бесшумно паря над крышами низеньких домов. Изредка он мягко приземлялся на козырьки, а затем вспархивал вновь, прекрасно зная дорогу.

– Мы идем ко мне домой, – пояснил Ролан, устало прикрывая зевок ладонью, – сразу же ляжем спать, а все разговоры начнутся завтра, ладно? Вопросов много, соображений еще больше, но если я не посплю, то толку от меня не будет. К тому же в доме я наконец-то почувствую себя в безопасности и не буду вздрагивать от любого шороха.

Мы замерли напротив небольшого, совсем неприметного дома. Стены каменные, крыша покрыта красной черепицей, а огромная кованая дверь с высеченными узорами не имела ни ручки, ни замочной скважины. Стоило магу прикоснуться к поверхности металла ладонью, как тут же вспыхнуло белое пламя, и дверь сама по себе открылась.

– А если маг лишается рук, – тихо поинтересовалась я, – как ему пройти в дом с такой защитой?

– Любая часть тела подойдет, – Ролан пропустил меня вперед, щелкнул пальцами, и яркие пульсары мигом разогнали тьму внутри дома, освещая каждую комнату, лестницу и все темные углы. – Главное условие такой защиты – хозяин должен быть живым, в своей памяти и открывать проход ему полагается по собственной воле.

– Это редкая магия. – Джастин явно был горд тем, что Ролан умел создавать подобную защиту. – Она требует огромных навыков и подготовки, но зато благодаря ей дом Ролана не разрушен, и все на месте. В противном случае после его смерти наглые воришки тут и камня на камне не оставили бы.

– А если хозяин дома умирает? – этот вопрос был вполне логичен, но мужчин он явно напряг. – Не смотрите на меня такими глазами, я не собираюсь вас убивать. Просто любопытно.

– Магия после смерти иссякает не сразу, но примерно через тридцать-сорок дней мой дом остался бы без защиты.

– И это доказало бы твою смерть, но тебя все же похоронили… А это не странно?

– Кстати, а Сэра права… Ролан, что с тобой… ты чего?

Маг замер посреди коридора, застыл будто статуя, а затем его глаза резко пожелтели. Джастин замолчал, стал серьезен как никогда, сорвался с перил и улетел вперед на второй этаж.

– В чем дело?

– Защиту кто-то обошел…

Судя по лицу Ролана, он и сам не ожидал, что когда-либо произнесет эти слова. Спустя мгновение маг сорвался с места и ринулся на второй этаж.

Глава 10

Злость и ярость – тихие, глубинные. Внутренний зверь рвался наружу, тело мага менялось, и спустя минуту передо мной застыл огромный черный волк.

Ролан скалился, метался из стороны в сторону, подметая идеально чистый пол длинным хвостом. Его острые когти угрожающе цокали, касаясь деревянных половиц, а глаза светились даже при свете пульсаров.

Джастин облетел весь дом, принял облик рыжего ушастого эльфа и сказал:

– Они не смогли сломать защиту полностью, но обставили все так, словно ты и правда умер. Внешние барьеры таяли, все маги это видели…

Ролан никак не отреагировал на эти слова, продолжая ходить из стороны в сторону.

– Джастин, я не совсем понимаю, что происходит…

Аниморф скрестил перед собой руки, глубоко вздохнул. Он выглядел крайне обеспокоенным, что для него было нехарактерно.

– Мы все знаем, что Ролан не умирал. Даже если бы его убили, магия такого уровня так резко не исчезает. Она рушится как бы частями, начиная с самой слабой системы – это внешние узлы защиты: окна, огород, сад и прочее. Магия как бы не понимает, что ее создатель отдал концы, зато понимает, что он в опасности, и начинает все силы бросать на защиту главных объектов, а они находятся внутри дома.

Точно… Второй этаж… Ролан просил найти его в доме, когда мы еще не приняли решение идти вместе…

Маг все же не выдержал, резко взмахнул хвостом, опрокинув единственную вазу, стоявшую возле огромного мягкого кресла, и стоило ей разбиться – пришел в себя. Его тело вновь менялось, сбрасывало шерсть, ну а дальше я отвернулась.

Послышался стук дверцы шкафа и шелест одежды. Ролан одевался быстро, комкал то, что порвалось при смене ипостаси, и с шумом упал в кресло.

– Можешь повернуться, – тихо сказал маг и щелкнул пальцами. Весь дом будто молния пронзила – свет вспыхнул повсюду, подсвечивая непонятные мне изъяны в пространстве. Я видела тонкую сеть, похожую на паутину, но она была рваной. – Кто-то пытался найти главный узел защиты и проникнуть в мое хранилище, но у них ничего не получилось.

– Но при этом они обставили все так, будто защита перестраивается, – добавил Джастин, наблюдая за тем, как один из оборванных энергетических узлов еле заметно искрит со мной рядом. – В общем, похоронили тебя с чистой совестью, точнее, твой плащ. Ловко придумано, но кто у нас такой сильный? Эта магия высшего уровня. Теперь еще связи восстанавливать.

– А их сложно восстановить? – Одна из нитей почти касалась моей руки, излучала тепло и еле заметно шевелилась, если я начинала двигаться.

– Для меня не очень, – устало прошептал маг, запрокидывая голову, – но на это уйдет время и много сил. Очень много сил, а они сейчас нужны. И лучше не трогай. Больно не будет, но…

Одна из нитей внезапно оборвалась прямо у меня перед носом. Я ее и не заметила сразу, но от неожиданности отмахнулась, как от назойливой мухи. К всеобщему удивлению, она просто отлетела в сторону, растворяясь в пространстве.

И затем наступило неловкое молчание.

– Я опять что-то не так сделала? – устало прошептала я при виде того, как у Джастина отвисла челюсть. Ролан медленно встал, прикусил нижнюю губу, глубоко вздохнул и указал мне на один из обрывков нити.

– Возьми и аккуратно прислони во‐от к этому лучу… – Маг внимательно смотрел на то, как я, ничего не понимая, спокойно беру пальцами указанный конец оборванной нити и тихонько объединяю его с общей паутинкой. – И вот тут тоже соедини. И вот эти, синие, тоже попробуй. А те, что на потолке, сможешь?

Маг ходил за мной следом, Джастин молча округлил глаза до такой степени, что, казалось, они вот-вот выпадут у него из орбит. Я соединяла то, что порвано, но все же возникли проблемы.

– А почему я не могу к ним прикоснуться? – Красная паутина шла по потолку. В ней я видела всего две дыры, но прикоснуться к обрывкам нитей не могла – пальцы касались воздуха, проходили сквозь магические связи.

– Это наивысшая степень защиты. – Ролан как будто с облегчением выдохнул, сам потянулся к обрывкам и соединил их, бледнея на глазах. – Если ты сможешь восстановить все в пространстве комнат, то сил на алые связи у меня хватит… Займемся?

– Конечно! – Я устала, но из-за прилива адреналина готова была горы свернуть. Это же так интересно!

– Спорим, она готовить не умеет, – буркнул Джастин, следуя за нами хвостиком.

– Сомневаюсь, – парировал Ролан, помогая мне подняться чуть выше, чтобы я могла дотянуться до очередного разлома. Маг посадил меня к себе на плечи, и я почувствовала себя крайне неловко.

– Джастин прав лишь отчасти: я не умею готовить сложные блюда, да и не люблю. Раньше питалась макаронами.

– Ага, – хохотнул маг, помогая встать на пол. – Осталось выяснить, что такое макароны.

– Тут такого нет? А пельмени? Или манты, или хинкали? Какие-нибудь лепешки из теста с мясом внутри, которые варятся в бульоне?

Мужчины отрицательно покачали головами, не понимая, о чем я говорю.

– Кажется, я знаю, чем накормлю вас завтра… – с сомнением протянула я, осознавая, что хочу начать делать тесто прямо сейчас.

– Ага, – шепнул Ролан, соединяя последний красный узел, – а мы не отравимся? Обычно те, кто не умеет готовить простые блюда, становятся лучшими в приготовлении смертельных ядов, причем делают они это, сами того не желая.

– Ты же оборотень, – хмыкнула я, – тебе яд не страшен…

– Главное, чтобы ближайшие кустики выдержали то, что нам не страшно. Да, Ролан?

Джастин вроде и пришел в восторг после моего заявления, да к другу своему прислушался. А тот стоит, улыбается… Зевает… Зовет меня куда-то.

– Идем, ведьма. Нам спать надо. Завтра разнесешь кухню.

Я наивно подумала, что мне выделят комнату. Ну, на худой конец кровать.

Каково же было мое удивление, когда Ролан привел меня в спальню, где единственным предметом мебели была огромная кровать. Только кровать. И маленькая тумба.

– Больше спать негде, – маг пожал плечами, как бы извиняясь, – у меня гости не остаются ночевать.

– А как же твой отряд?

– Тут, кроме Джастина, никого не было. И сейчас этот гад нагло пользуется случаем и лезет туда, куда раньше даже клюва не совал, да, мой друг?

За дверью пискнули, обреченно вздохнули и процокали куда-то в сторону комнаты с креслом.

– Одеяло у меня одно, подушки две… Полотенце в тумбе. Вот за той дверью ванная комната, а напротив ты найдешь гардеробную. Женских вещей у меня нет, можешь пока взять мои. Ты в них утонешь, конечно, но… В общем, завтра все купим, хорошо? Сэра, ты здесь? Ты меня слышишь? Только не говори, что опять смущаешься, мы уже спали вместе.

Господи, я веду себя как ребенок. Стою перед Роланом, краснею, паникую. Даже глаза поднять стесняюсь! Тоже мне, ведьма!

Маг молча направился в ванную, пробыл там буквально несколько минут и уже через мгновение упал в кровать лицом вниз, пробурчав что-то нечленораздельное.

Ванная, к моему удивлению, выглядела как ванная. У оборотней в домах стояли огромные бочки, куда набирали воду и подогревали специальным механизмом. А тут все было иначе.

Небольшая ванна, в которую можно было лечь и вытянуть ноги… Емкости с водой под потолком занимали огромное пространство, от них тянулись тонкие трубы с множеством каких-то рычагов. Они объединялись, принимали форму, подобную крану, и стоило потянуть за нить с фарфоровым кольцом на конце, как теплая вода тут же полилась в ванну.

– Тут надо повернуть… – голос Ролана прозвучал у самого уха. Я настолько не ожидала его услышать, что в очередной раз подпрыгнула на месте, дернулась и с силой ударила несчастного локтем прямо в солнечное сплетение. Ну, как ударила… Мне кажется, он этого даже не заметил, сил-то у меня почти не осталось… – Смерти моей хочешь? Вот тут надо ручку повернуть, и вода будет горячей. Поворачивай как тебе надо, прими ванну и ложись спать, ведьма. Сколько мне нужно тебе раз сказать, что я не чудовище?

– Да не в этом дело, – я вновь покраснела от стыда, замерев рядом с магом непозволительно близко, – я просто не слышала твоих шагов.

Молчание затянулось, я все еще краснела, замерла будто мышка, а маг тем временем достал огромное полотенце и домашние тапочки. Он устал, еле стоял на ногах, покачался на месте, желая что-то сказать, затем передумал и вышел, оставив меня одну.

А сердечко-то готово было выпрыгнуть из груди… Вон как бьется! Так больно…

Странно: я еще ни разу в жизни не испытывала подобных чувств. Это не симпатия. Не могу назвать это влечением. Это нечто иное. Что-то более сильное, глубинное… Что-то, что заставляет краснеть, замирать на месте, хотеть быть рядом, ощущать прикосновения.

О боже…

Вновь вспыхнув, я тут же ушла под воду с головой, стараясь отогнать мысли о Ролане. Сейчас есть тема намного важнее.

Сэриэл…

Я не представляю, где искать правду. Где начало этой истории?

Ролан ясно дал понять, что перемещение между мирами невозможно, но как еще объяснить происходящее? И потом, я-то переместилась!

И кто тогда мой отец? Он имеет к этому всему хоть какое-то отношение? А мама? Да мы всю жизнь прожили в Питере! У нее немного друзей, но они есть! Разве можно просто так взять и появиться в чужом мире с ребенком, получить документы и жить как ни в чем не бывало? Чушь какая-то. Наши миры сильно отличаются! Один электрический чайник чего стоит! Хотя в моем детстве их не было. Но все же.

А что если моя мама никуда не путешествовала? Что если отец – тот самый пришелец из другого мира? А что если…

В голове внезапно возникла еще одна мысль… Довольно логичная, в какой-то степени верная, но и, возможно, ошибочная…

Сейчас я не чувствую различий между языками двух миров. «Маша», «Сэра» – я произношу их одинаково. А если и Ролан услышал именно это? Услышал просто имя, которое в его мире звучит иначе? Может быть, Мария – это и есть Сэриэл? Но откуда тогда беловолосый меня знает? Хотя мы же встречались с ним возле Лирдера. Может, он об этом говорил? О том, что видел, как меня спрятали в деревне оборотней… Черт… Какой-то кошмар! Я так сойду с ума!

Не в силах больше думать, я довольно быстро переоделась в рубашку Ролана, натянула его огромные домашние штаны и медленно, аккуратно, боясь разбудить, легла в кровать. Стоило коснуться подушки, как маг тут же повернулся ко мне и широким жестом накрыл одеялом.

Так он все еще не спит!

– Спокойной ночи, – шепнул мужчина.

– Спокойной.

Мне только и оставалось, что свернуться калачиком, уткнуться носом в подушку и попытаться уснуть рядом с тем, кто так сильно нравится.

Я никогда не умела проявлять эмоции, давила их даже в глубине сердца, будто запрещала влюбляться в кого-либо.

Глядя на то, как мирно спит Ролан, я думала о том, что в прошлом все отношения и чувства, которые я принимала за любовь, были ничем иным, как игрой в эту самую любовь.

Даже сейчас. Как мне понять, что то, что я чувствую, и правда настоящее? Что это не какой-нибудь стокгольмский синдром, а реальные чувства?

Страх смешался с волнением. Я так долго боялась имени мага, что даже сейчас при одном его звучании нервничала.

А ведь он спит совсем рядом…

Внезапно Ролан нахмурился, с силой сжал челюсти, явно увидев во сне что-то неприятное, но стоило еле заметно прикоснуться к его ладони, спрятанной под одеялом, как мужчина вновь расслабился.

Его глаза не были человеческими: иногда веки еле заметно раскрывались, выдавая яркую желтизну, а пальцы на руках грубели. Будто вот-вот Ролан изменится…

Глубоко вздохнув, я вновь попыталась уснуть, но что-то не позволяло: легкое волнение перерастало в смущение, но при этом я зачем-то подвинулась к нему еще ближе.

Дыхание ровное и губы слегка приоткрыты… Как уснуть теперь, когда сердце бьется с такой силой? Когда в горле пересыхает и голова идет кругом?

Внезапно маг слегка приподнялся, меняя положение тела. Я думала, он отвернется, но вместо этого Ролан положил на меня сверху свою руку, легко прижал к себе и уткнулся носом мне в лоб, глубоко вдыхая запах моих волос, что-то еле слышно нашептывая при этом.

Черные волосы упали ему на лицо, я аккуратно убрала их ему за ухо.

– Не убирай руку. – Он не раскрыл глаз, но дыхание у него сбилось. Он молчал, а я аккуратно поправила его волосы, мягко проводя ладонью по голове, – это успокаивает. Мне не уснуть…

Я молчала.

Мне нравилось касаться его лица, проводить кончиками пальцев по волосам. Я медленно касалась его лба, аккуратно проводила ладонью по плечу – так моя мама в детстве всегда делала, когда я плохо спала. Она напевала и крепко-крепко обнимала меня, повторяя, что я у нее самая лучшая, что я всегда буду для нее светом и что бы ни случилось, она никогда не отвернется…

При воспоминаниях о маме сердце сжалось, а рука дрогнула.

– Я чувствую твое волнение, – еле слышно шептал маг, – о ком ты думаешь?

– О маме. О том, как она пела мне перед сном, точно так же успокаивая, если я сильно волновалась.

– Споешь? – Ролан улыбнулся, посмотрел на меня своими желтыми манящими глазами. – Я шучу, это лишнее. Лучше расскажи мне что-нибудь о себе. Я ведь знаю правду… Теперь ты можешь хоть что-то о себе поведать?

Даже не знаю, с чего начать. Всегда, когда кто-то просил рассказать о себе, у меня возникал ступор. С одной стороны, хотелось вспомнить многое, а с другой – я не знала, уместно ли это.

Ролан ждал, а я начала говорить обо всем, что приходило в голову. Я рассказывала о технологиях, о том, что видела своими глазами, но понятия не имела, что и как работает. О виртуальной реальности, о музыке и направлениях, а затем, когда я осознала, что Ролан уснул, обнимая меня, сама для себя незаметно выпала из реальности.

Сон пришел сам собой, а вместе с ним и спокойствие.

Мягкие прикосновения и яркий свет в комнате… Перед глазами все плыло, я никак не могла проснуться, нежилась в кровати, кутаясь в одеяло.

Как же тепло…

Запах. Запах Ролана! Совсем рядом! Как же хорошо видеть такие сны.

Шершавые ладони мягко и нежно касались лица, во сне я чувствовала влагу на губах, слышала сбившееся дыхание у самого уха. Легкие дуновения ветра из открытого окна касались моих ног, я пыталась спрятать их под одеяло, что никак не получалось. Будто сбросила его в сторону, запутавшись в ткани.

Стало немного холодно, я вздрогнула и, окруженная светом, прильнула к спящему под боком магу.

Мужские руки крепко прижали к себе, схватив за талию. Я ощущала мягкие движения пальцев по плечу, они аккуратно касались шеи, затем мягко прикасались к губам.

Я улыбалась. Улыбалась во сне, думая о том, что наяву такое вряд ли случится.

– Ты замерзла, – шепот у самого уха. Я немного отстранилась, ощущая, как меня накрывают теплым одеялом. – Сэра, лучше отпусти меня.

– Не хочу, – я шептала во сне, – с тобой мне хорошо…

– Рискуешь, – ответ прозвучал громко, дыхание при этом сбилось, и до меня дошло, что сон не такой уж и сон, как мне хотелось бы.

Я открыла глаза и увидела Ролана. Он крепко обнимал меня, прижимал к себе, смотрел пристально, рот слегка приоткрыт, глаза горели желтизной, клыки чуть выступают. Он часто дышал, потом замер.

– Ты ледяная, – голос подвел мага, дрогнул, – и ты… с тебя одежда немного сползла. Велика слишком. И ты разговариваешь во сне. Я мало что понял, но это забавно.

Одежда и правда сползла. Плечи открыты, штаны куда-то делись, бедра оголились, а пальцы ног при этом были ледяные. Ролан действительно накрыл меня одеялом, но при этом объятий не разжимал, будто ждал чего-то…

– Ролан… – я тихо шептала, не в силах отвести от него взгляд, – ты…

– Эй! Вы двое! – договорить мне не дали. Принялись нагло стучать в дверь, а затем бить в нее чем-то тяжелым… Явно копытом!

– Тут все замерзает, чтоб вас! Ролан! Успокой ведьму! Согрей ее уже, а! Чего она опять с ума сходит? У меня так хвост примерзнет! Вон ушки уже дрожат, пришлось твою шапку нацепить!

– Джастин, успокойся! – рыкнул маг, но от меня не отвернулся.

– Это мне-то успокоиться? Что у вас там происходит? Чего она опять волнуется? Сделай так, чтобы не волновалась! Массаж там… не знаю… Чего еще? А она проснулась? Нет? Ну раз нет, так целуй ее уже, чтоб тебя! Иначе твоя ведьма меня приморозит к полу! Тут уже все стены инеем покрыты! До самого потолка! А на полу ровненький слой льда, как раз для зимних забав! Давай, мужик. Одари ее страстным горячим поцелуем, заключи в не менее страстные горячие объятия и сделай так, чтобы я не помер от холода!

– Прости, Джастин! – Я хотела встать, пыталась прийти в себя, но Ролан не отпустил. – Там же все замерзает! Мне нужно…

– Он знает, что ты не спишь, – сухо проговорил маг, – в доме и правда стало холодно, но не до такой степени. Ты ведь слышишь меня, Джастин?

– Конечно слышу! Но про лед я не шучу. Сделайте уже что-нибудь, у нас окна замерзают! Вот прям зуб даю, твоя ведьма мерзнет!

Последнюю фразу Джастин проговорил каким-то мерзко-приторным голосом. Я хотела встать, но маг так и не разжал руки.

– Ролан… Почему ты не отпускаешь?

– Сам не понимаю… Почему ты так смущена? Я чувствую твои эмоции! Даже когда ты спала, прижалась ко мне во сне. Тебе было очень хорошо рядом… рядом со мной.

Чувствует эмоции… Между нами же есть связь. Его печать на моей руке! Я хотела возмутиться, но меня опередили.

– Я обещал не лезть, я не читаю твои мысли, не лезу в твою голову, но твои эмоции настолько сильные, что я не могу не чувствовать их. Прости, если это сильно обижает.

Я все же встала с кровати, завернувшись в одеяло. Прикрыла голые ноги, сделала глубокий вдох и постаралась прийти в себя.

Дома и правда было холодно: я видела капельки инея на окне, но стоило угомонить свои эмоции, как он растаял. Голос Джастина произвел какие-то умопомрачительные нотки облегчения:

– Ну наконец-то! В этот странный дом снова вернулось тепло! Кстати, там, за дверью, между прочим, вас уже ждут, да только войти не могут… Злятся! Архимаг на земле сидит, его сын из стороны в сторону ходит, а последняя часть нашего отряда… Ой!

– Что за «ой»? – последняя часть фразы Ролану крайне не понравилась, но произнести еще что-либо он не успел. Дверь в комнату открылась настежь, сорвалась с петель, и с отчаянным ревом в комнату влетел…

Огромный мужик! Невероятных размеров! Злой как тысяча чертей! Бородатый, волосатый! Он рычал, бил себя в грудь, выкрикивал что-то про родного мага и тыкал в мою сторону острым мечом.

Я тут же застыла, одеяло невольно уронила, рот открыла, да смотрела на то, как это чудовище краснеет пуще пареной репы, смотрит на меня огромными глазами, переводит взгляд на смятую кровать и озверевшего мага, да начинает назад пятиться.

– Я это… Я думал, тебя убивают! Морозят… Что ты с ума сходишь. А ты не сходишь… Простите… Миледи… Виноват… вы это… продолжайте… не останавливайтесь… Я дверку назад поставлю, вам мешать не буду.

– Сирис, ты опять не вовремя?

За огромной спиной мужчины в разгромленном проходе показалась девушка. Стоило ей увидеть мои голые ноги, как она округлила глаза и уставилась на Ролана.

– Свершилось чудо! Наш маг – мужик! А я все думала, может, там чего оторвали ему, раз он ни на одну женщину не смотрит, а тут… А ничего такая, стройненькая… И дом у тебя тоже мужская берлога. Я думала, тут будет поживописнее.

– Убирайтесь все к чертям! – взревели откуда-то со стороны коридора, раскидывая всех по стеночкам. Архимаг стоял злой аки тысяча чертей, но потом замер так же, как и все остальные:

– Прикройся, ведьма! Что ты творишь? Вы что, в одной кровати спали? У тебя огромный дом, дурья твоя башка, три спальни, огромная кровать в соседней комнате!

– Мои комнаты давно пусты. – Ролан даже не покраснел, а вот я стояла пунцовая. Маг набросил мне на плечи походный плащ и довольно неприветливо окинул всех взглядом: – Вам кто разрешил в дом войти?

– Так ты же защиту дома до конца не восстановил! Ну мы и… Вот… – Огромный незнакомый мужчина печально опустил плечи. – Прости, мне кажется, мы ее окончательно доломали… Мы не хотели… Хотя удивительно, что мы не можем пройти на второй этаж и дальше этой самой комнаты… Ты как умудрился так быстро восстановить связи?

– А давайте мы просто вернемся к своим делам и дадим людям прийти в себя, умыться, одеться. Или просто оставим их в покое, а?

Здравые мысли принадлежали Олову, но его мигом обломали.

– Вот еще! – заявили все разом. – Мы впервые в его доме, он нас теперь не выгонит, пока защиту не восстановит! Ну что, на кухне есть чего поесть? Я голодная как собака!

– Вы бы хоть представились, – напомнила я, кутаясь в плащ. Ролан тем временем уже давно оделся и теперь пытался найти среди своих вещей хоть что-то подходящее для меня.

– Меня зовут Лимма, – заявила девушка, осматривая меня с ног до головы. Ее плечи были открыты, мышцы накачаны, боевой костюм сидел как влитой. Длинные черные волосы были стянуты в высокий хвост, конец которого был завязан узлом, а из узла виднелось острое лезвие. Вот так оружие! Я – боевой товарищ великого и ужасного Ролана, победителя драконов, убийцы ведьм, расчленителя сизых и убогих тварей, и просто душка. Это я про себя, естественно. А вот этот огромный мужик размером с дом – Сирис. Он у нас добряк и лучший метатель ножей в мире, уж поверь мне. А как на луну воет! Заслушаешься… Оборотень он, наглый волчара. Если честно, Ролан, меня больше беспокоит не то, что вы полуголые, а то, что твоя ученица ничего о нас не знает! Даже имен не слышала! Это что за отношение? Мы тут его хороним, слезы льем, лес расчищаем, его ищем! А он о нас даже не вспоминает!

– Смерд проклятый! – подхватил Джастин, за что мигом получил под свой мягкий зад от архимага.

– Молчал бы лучше, аниморф-переросток! Всем успокоиться, прекратить балаган! Нас в академии магии ждут, а они тут седьмой сон видят! Зачем только я встал так рано? Мог бы еще спать и спать…

– Не сердись, отец, – Олов говорил тихо, смотрел на всех как на идиотов и очень торопился. – Я тебе сразу сказал, что после битвы они могут пару дней проспать… Можно, я пойду? У нас в лаборатории опять что-то взорвалось…

– Марнийского таракана с гигантохвостым перепутали, судя по запаху, – тихо ответил Сирис. – Удачи, Олов. Воняет там, как на разделочных алтарях некромантов.

Олов при этом взвыл, чуть ли не расплакался, глянул на отца умоляюще и прикрыл глаза рукой.

– Я в лаборатории до вечера, – грустно сказал он нам на прощание, – потом еще отмываться буду. Не ждите. И, Сэра. Не сердись на моего отца, он сегодня не в духе.

– Это я-то не в духе? Быстро в академию! У вас времени – до обеда, сонные мухи! Не благодари, Ролан! – гаркнул архимаг, нервно топнул ногой, затем сделал глубокий вдох и, щелкнув пальцами, растворился в клубах белого тумана, забирая с собой всех, кто был в доме.

Лимма явно хотела что-то сказать, да и Сирис тоже выглядел безумно любопытным товарищем, но участь исчезнуть постигла всех, даже Джастина.

– Тишина, – выдохнул маг, округляя глаза. – Сэра, помоги защиту до конца восстановить. Иначе я их не выгоню из дома. Нам не будет покоя. Они из-за дыр на втором этаже смогли пройти. Я же раньше их в дом никогда не пускал, а сейчас… Начнется хаос!

– Хорошо, – неуверенно прошептала я, чувствуя, как с плеча сползает рубашка Ролана, – но мне нужна нормальная одежда, иначе я опозорюсь.

Оделась я довольно быстро: старые вещи никто не выбросил, но их магия пропала: платье вновь стало дырявым, потрепанным и на вид пожеванным. Ролан довольно быстро приготовил завтрак: видимо, Джастин помог с продуктами. Маг не разговаривал со мной, даже не смотрел в мою сторону, а затем повел на второй этаж к совершенно пустой стене. Надо же, стоило подняться наверх по узкой скрипучей деревянной лестнице, как мы оказались в тупике!

Каменная стена, на первый взгляд, казалась обычной, но Ролан слегка активировал магические связи, и защитные узлы стали видимыми.

Небольшие изъяны просматривались по всему коридору. Я послушно делала все то, что велел маг: соединяла обрывки нитей, а где-то, наоборот, расплетала и переплетала их. Честно говоря, я вообще не понимала, что и как делаю, но вскоре в дом к магу действительно никто не мог войти. Сирис доказал это первым.

– Ролан! – голос оборотня прозвучал обреченно. Барьер слегка отодвинул мужчину от входа, не позволяя ступить на порог. – Что, уже? Да как же так? Друг, ты не можешь быть настолько всесильным, чтобы за столь короткое время восстановить защиту так быстро. Ты где свою ведьму откопал? Опять молчишь? Ну ладно… Тут от Лиммы вещи для ведьмы, она все подобрала для обучения, это заметно сократит время на поиски… Мы ждем вас в академии, седьмая тренировочная площадка!

– Понял, – Ролан не повышал голос, почти шептал, но Сирис его услышал, обернулся волком, судя по рычанию, и куда-то умчался.

– У вас странные отношения. – Я с недоумением смотрела на то, как маг спокойно спускается со второго этажа, открывает входную дверь и поднимает с земли небольшую корзину с вещами.

– Как я и говорил, они сами идут за мной. Не понимаю почему.

Странно, что не понимает. Они его боготворят, а Ролан этого не осознает. То, как Сирис и Лимма вломились в дом, как ревниво смотрели на Джастина, переживали… За что они выбрали Ролана своим предводителем? Более того, я и сама хочу идти за ним.

После колдовства руки дрожали, и я чувствовала истощение.

– Мне потребовались десятилетия, чтобы овладеть защитой дома на таком уровне. – Мужчина провел ладонью по моим рукам, и дрожь немного уменьшилась. – А ты просто взяла и в один миг перечеркнула мое достижение. Мне кажется, что скоро мы поменяемся местами. Это ты будешь учить меня, если захочешь.

Я ничего не ответила, смотрела на свое отражение в зеркале в одной из комнат.

Волосы… Волосы стали белее. Намного белее! То же самое произошло с бровями и с ресницами – они словно замерзли, покрылись инеем.

Лимма принесла мне тренировочную форму академии – на легкой накидке черного цвета был вышит знак луны. Штаны свободного кроя, зауженные у щиколотки, были сшиты из хлопковой ткани, легкой, но очень прочной на ощупь. Под накидку надевалось что-то вроде майки, но она была пронизана тонкими, едва заметными нитями. Ролан сказал, что это эльфийская кольчуга: она почти не видна, легка как воздух, поглощает магические атаки, но, увы, не защищает от острых клинков и мечей.

– Это для магических битв, – пояснил маг, указывая на обувь. Похоже на балетки. Подошва мягкая, позволяет почувствовать каждый камушек на земле. – В самом начале обучения в академии никому не разрешается носить с собой холодное оружие и тем более брать его с собой на тренировку, так что не беспокойся.

Я и не беспокоилась, а вот любопытство испытывала.

– Ролан, нам нужно поговорить. – Я чувствовала, что откладывать разговор нельзя. – Я все думала о словах мамы во время последнего видения…

– Я тоже не перестаю об этом думать, и с каждым разом выводы все хуже… Идем, я хочу проветрить голову, поговорим по пути в академию.

– А если нас подслушают? – с сомнением произнесла я, закрывая за собой дверь.

– Не смогут, – хмыкнул Ролан, – архимаг может, его сын может. Сирис тоже сможет, если постарается, но я почую его присутствие. Остальные на оживленной улице при свете дня пробить защиту не смогут.

Мы вышли в Мирград, и я впервые смогла рассмотреть город, не опасаясь того, что из-за угла вылезет неведомая тварь и вынудит сражаться.

Дом Ролана ничем не выделялся: стены из благородного серого кирпича, крыша, как и у большинства домов, покрыта красной черепицей. Много окон. На небольшом участке земли рядом со входом росла трава неестественного ярко-зеленого цвета, а еще дерево с желтыми плодами, с виду похожими на яблоки, но покрытые толстой кожурой, как у апельсина.

Участки горожан отделялись друг от друга невысокими узорчатыми ограждениями, все улицы вымощены камнем, была продумана система канализации – трубы уходили куда-то вниз, под землю, и в городе не было запаха.

Мы шли вместе с магом по узкой улочке, затем свернули на главную дорогу шириной примерно с Невский проспект и устремились к огромной площади, в центре которой бил фонтан.

Дети резвились у воды, играли, создавая в воздухе различные фигуры, но мигом замирали, стоило им заметить Ролана.

Замирали все. Даже я поддалась всеобщему страху и благоговению.

Многие женщины смотрели на мага как на спасителя, но в глазах при этом метались сполохи страха. А вот те, на которых была форма академии магии, или уже вышедшие на службу, судя по оружию в руках и нашивкам на груди, бросали в мою сторону возмущенные, злые взгляды.

Женщины были вне себя, а это плохо. Еще со школьной скамьи я усвоила один простой урок: женская дружба если и существует, до тех пор, пока между подругами не встанет мужчина.

– Надо же, у нее и правда печать на ладони, – многие сначала не поверили слухам и теперь откровенно недоумевали. – И уже в форме! Ее что, просто взяли и зачислили? Даже без экзамена у архимага?

– Ну, раз смогла самого Ролана охмурить, то может и архимага…

Договорить ведьма не успела. Ролан хотел вмешаться, но я опередила его. Внутри заклокотала ярость, и я не смогла ее удержать.

Взмах рукой: казалось бы, безобидное движение, но я ощущала, как ребром ладони разрезала воздух: он словно стал намного плотнее. Я видела, как нечто сорвалось в этот момент с моей ладони и устремилось к девушке в длинной темно-синей мантии, а спустя мгновение ведьма застыла.

Она не могла двигаться, а я не могла избавиться от внезапной злости. За считаные секунды злость проникла в каждую клеточку тела, она ощущалась на кончике языка, в волосах, даже в воздухе.

– Как видишь, я поставил печать не просто так. – Ролан подошел к ведьме и без труда растопил лед, сковавший ноги девушки. Маг вызвал огонь: пламя возникло в его ладони, мягко коснулось замерзшей кожи и подола мантии ведьмы, которая от страха и стыда потеряла дар речи. Она хватала ртом воздух, смотрела на меня как на чудовище и, сгорая от стыда, унеслась прочь, стоило Ролану ее освободить. – Сэра, что это было?

То, что я сделала, ему не понравилось.

– Не знаю… Почему-то я пришла в дикую ярость… Прости, Ролан, со мной такое впервые…

Он видел мое недоумение, просто встал рядом, затем сделал глубокий вдох и указал в сторону академии:

– Я обещал, что не буду лезть тебе в душу и никогда не залезу в голову при помощи печати, – его голос звучал тихо, будто ничего не случилось, – но, думаю, внести изменения в это обещание придется. Пока не можешь контролировать свою силу, пока желтый корень еще в твоей крови, я все же влезу в твои чувства. Прости, но иначе нельзя. Ты могла ее заморозить, Сэра. Ты просто промазала… Попади твоя магия ей в голову или сердце, архимагу пришлось бы тебя судить за убийство, ты понимаешь?

Ролан проговорил все это с таким равнодушием на лице и спокойствием в голосе, что я не сразу осознала, что только что сделала.

Судить за… за убийство?!

Ролан не накричал на меня, не отчитал, не наказал, сделал вид, что все под контролем, но на самом деле просто не хотел привлекать внимание прохожих.

Я нервно сглотнула, медленно протянула ему свою ладонь, и Ролан что-то изменил в печати. Будто глубже ее сделал. В голове щелкнуло, боль отдалась в сердце, а перед глазами все закружилось. Сердце… Оно стало странно биться, будто теперь у меня их два.

Я смотрела магу в глаза и понимала, что охватившее меня сейчас волнение исходит не от меня, а от него. Это обоюдный обмен, верно? Значит, и я смогу чувствовать то, что происходит в душе мага. И он к этому готов?

Ролан хмурился, рассматривая печать на моей ладони, а потом вполголоса отчитал меня:

– Ты очень грубо лезешь ко мне, перестань, это неприятно. Постарайся успокоиться, не нервничай и не думай о том, что можешь влезть в мою голову. Когда-нибудь, думаю, сможешь, но сейчас ты мне просто мозг вскипятишь.

– Я не специально…

– Знаю. – Маг обреченно вздохнул, затем направился в сторону академии, на ходу создавая очередной еле заметный барьер. – Нас не услышат, Сэра… Или теперь лучше Сэриэл?

– Это имя меня пугает, – созналась я, едва успевая за магом. – Скажи, могла я родиться здесь, в вашем мире?

– Нет, – покачал головой колдун, вновь нахмурился и свернул с главной улицы. Мы вышли на узкую тропу, пошли туда, гле виднелись башенные шпили, и мало кого встречали на своем пути. – В нашем мире есть порталы, но они ограничены. Калеб давно забросил идею о других мирах, весь отряд по изучению пространственных связей распустили, направив силы на другое русло. Я знаю, что архимаг всем этим занимался лет эдак пятьдесят назад и смог доказать, что из нашего мира никуда уйти нельзя, даже если очень захочется.

– Но тогда я вообще ничего не понимаю. Я сейчас здесь… Я – прямое доказательство того, что есть другие миры и порталы между ними работают!

– А также доказательство того, что в вашем мире есть очень сильная магия, способная разорвать пространство, Сэра. Ты не думала о том, что случайным образом попала в какую-нибудь магическую воронку и тебя перенесло сюда? К тому же твоя мама могла быть ведьмой и скрывать это… Ты ничего не знаешь об отце, верно? Но почему? Ответа нет. В то же время я понимаю, что разработки архимага могли попасть не в те руки, или же кто-то начал эксперимент тайно, боясь разоблачения. Или кто-то так яростно молился о спасении, что само мироздание выбрало тебя в качестве нашей спасительницы или же для того, чтобы ты всех убила и освободила от мучений. В то же время отрицать вашу связь с источником чумы нельзя: это существо тебя знает. Ваши с ним силы связаны с водой. Он сказал, что тебя увели. Но откуда увели? Я ломаю над этим голову уже который день. Увести и из Лирдера могли. А могли спрятать в другом мире, что рушит все фундаментальные знания относительно межмирового пространства и способностей наших магов. Как видишь, вариантов много. И я не исключаю того, что силой существа управляют. Проблема в том, что пока мы не найдем истинного врага, ломать голову над твоим именем и над тем, почему его произнесла твоя мама, можно бесконечно. Сейчас я думаю не о том, кто ты, а о том, как тебя защитить. Если наш противник так силен, что смог поработить существо, поражающее чумой, то есть огромная вероятность, что ты следующая в его списке. И я тоже могу в нем оказаться, как и любой сильный маг с редким даром.

– Но почему тогда ты все еще не в подчинении? И почему архимаг продолжает мешать распространению чумы, как и многие его соратники? – Ролан действительно чувствовал то же, что и я. Стоило ощутить очередной прилив ярости, как мужчина мигом схватил меня за руку. Он смотрел на меня с нескрываемым удивлением, видел, как мое лицо краснеет, но не от смущения, а от борьбы с собственными чувствами. – Что со мной происходит? Такого раньше не было.

Я смотрела на мага исподлобья, с раздражением. Внезапно его прикосновения начали злить. К собственному ужасу, я почувствовала омерзение… Да как этот человек может стоять со мной рядом? Потные ладони… Этот омерзительный запах.

Стало трудно дышать, сердце будто замедлилось, перед глазами все поплыло, но благодаря Ролану я устояла. Барьер, что был создан магом, треснул и спустя мгновение распался на множество кусочков.

Мимо нас проходили люди, ведьмы и колдуны, кто-то из рода оборотней. Как же от них воняет псиной! И от Ролана тоже.

Обоняние обострилось, на языке ощущался привкус железа, запахи казались резкими и приторными – пришлось отойти от дома с цветочной клумбой, а затем…

Знакомый аромат! Еле уловимый в воздухе. Он отвлек, заставил встрепенуться и прийти в себя.

– Что ты учуяла?

Лицо Ролана оставалось бесстрастным, но его глаза… Если бы я не знала этого мага хоть немного, решила бы, что он сейчас меня убьет. Меня… После всего, что было в прошлом.

– Риска рядом. На площади!

– Хорошо, что жива, – холодно ответил мужчина, указывая кивком головы в сторону академии, – но нам нужно срочно к архимагу. Твоя ненависть настолько глубока и сильна, что даже я не смог от нее закрыться. От меня что, пахнет?

– Собачьей шерстью. Прости…

Как только меня отпустило, я закрыла глаза и попыталась внушить себе, что это просто сон. Что еще немного, и все станет как прежде, и я перестану впадать в гнев и ярость: эти чувства мне не свойственны!

– Логично, что я пахну собакой, разве нет? – Маг подошел непозволительно близко, навис, тяжело задышал. Видимо, он точно так же, как и я, пытался избавиться от наваждения, но куда там! Стоим взвинченные, озлобленные на весь мир, и оба понимаем, что происходит нечто странное.

Прохожие пробегали мимо нас, боясь, что наша магия коснется их. Я видела сверкающие пятки маленькой ведьмы, за углом прошмыгнула семья гномов, а где-то над головой пропищали маленькие феечки.

– Знаешь, я боюсь умереть глупой смертью, – заметил Ролан, – а умереть во сне от руки внезапно взбесившейся ведьмы – большая глупость.

– Ты предлагаешь спать раздельно?

– Вот еще!

Я не знала, что ответить, поэтому молча опустила голову, следуя за магом в сторону академии.

Мы оба постепенно успокоились, я ушла в свои мысли, как вдруг…

– Дьен тоже здесь, – имя оборотня, произнесенное вслух, заставило встрепенуться. Ролан кивнул в сторону перекрестка, замер на мгновение и резко повернул голову к торговым рядам. Среди множества красочных вывесок, среди безумства ароматов пряностей и выпечки стоял рыжеволосый мужчина в форме, сияющей чистотой.

Дьен застыл, словно статуя, я сжалась, как котенок, и лишь Ролан спокойно пошел вперед, словно путеводная звезда, указывая дорогу.

Яркое солнце слепило глаза, я жмурилась, но даже в таком состоянии могла разглядеть рыжину волос Дьена. Маг еле заметно сжал мою руку, чуть обогнал меня, и прошел мимо оборотня, никак не выдав их знакомства друг с другом. В отличие от ошарашенного Дьена, колдун был хладнокровен.

– Господин Ролан!

Мы почти прошли мимо, уже направились к узкой мощеной дороге, ведущей в академию, когда мага окликнули.

Дьен дернулся при звуке этого имени, я видела, как округлились его глаза, как он машинально положил ладонь на рукоять меча, а затем побледнел: понял, кто такой Кочевник.

– Что-то случилось? – Ролан невозмутимо обратился к одному из стражей. Напарник Дьена, высокий и довольно мускулистый, посмотрел на мага как на божество, внезапно поклонился и резко приложил кулак к сердцу.

– Я рад, что вы живы!

Голос стража звучал очень искренне. Совсем юный, он явно гордился своим званием, любил свое дело и восхищался родной академией. Рядом маячил обескураженный Дьен, а страж все не сводил восхищенного взгляда с Ролана, а затем обратился ко мне:

– Я видел, как вы сражались, госпожа. Видел, как встали на защиту Мирграда. Кем бы вы ни были, еще раз благодарю!

– Опять ты за свое, Илон, – из лавки пряностей вышел огромный широкоплечий мужчина, заросший черной бородой. Он не мог сдержать улыбки, приветственно кивая Ролану. Кожа лица и рук была загорелой, форма немного отличалась от той, что носили Дьен и Илон, зато нашивки на груди были одинаковыми. Открытые сильные руки были покрыты темными символами. Я видела еле заметное сияние вокруг линий, но стоило присмотреться, как его следы пропали. Незнакомый страж рассмеялся, глядя мне в лицо, и проговорил сквозь смех: – Ты достойна быть его ученицей, раз видишь то, что даже моим стражам не дано. Удивительно, Ролан, я не верил в твою смерть, но и в присутствие ведьмы рядом с тобой я тоже не верю. Рад, что ведьмой оказалась именно эта юная леди. Эй, Дьен! Ты чего застыл, новобранец? Хотя, увидев Ролана, все вначале впадают в ступор.

– Я рад знакомству, господин Ролан, – эти слова дались Дьену с трудом, он оказался плохим актером. Ролан проигнорировал оборотня, сделав вид, что тот ему неинтересен. Все это время Илон не сводил с нас взгляда, полного обожания, а бородатый страж продолжал приветливо улыбаться.

– Эбол, что с первым отрядом? Я почти ничего не знаю о том, что происходило за границей Мирграда после того, что было возле Лирдера. Не против пройтись с нами?

– Как будто я когда-либо был против такой компании! – Эбол потряс перед нами бумажным пакетом и достал из него ароматные, аппетитные, пышные румяные булочки, покрытые глазурью и кремом. В моем мире это бы назвали капкейком. – Держи, я ждал тебя, мой верный враг. Знаю, что с вишней – твои любимые. Что наша ведьма предпочитает? У меня большой выбор! Я тот еще сладкоежка!

В объемном пакете и правда было много разных пирожных в магической обертке. Полупрозрачная пленка каким-то чудом удерживала каждое отдельно от остальных, не позволяла упасть набок и повредить пышную кремовую верхушку.

Стоило указать на капкейк с обычной белой верхушкой, как Эбол вновь рассмеялся:

– Не удивлен! Это как раз с вишней!

– Хватит сватать мне женщин, любящих то же, что и я, – буркнул Ролан, глядя исподлобья.

– Как будто это возможно, ты ж их в упор не видишь! – обиженно прошептали в ответ, и Эбол направился в сторону академии вместе с Роланом.

Дьен и Илон встали за нашими спинами, я ощущала буравящие меня взгляды, и от них становилось не по себе. Такая процессия привлекала еще больше внимания, и это напрягало. Дьен тяжело дышал, он был сильно взволнован. Думаю, что он побледнел, как часто это бывало при общении со мной.

Интересно, как там Риска? Интересно, почему не вернулась. Хотя какая теперь разница? Они свой выбор сделали.

– Мне придется тебя огорчить. – Эбол с наслаждением вгрызался в пирожное. – Лирдер намертво покрыт льдом. Мы даже во внутренние покои пробраться не смогли.

– Ты – и не смог сломать ледяную броню? – Ролан изумился, даже притормозил немного, не веря услышанному. – Стареешь, что ли?

– Причина в том, что в магической структуре льда появились странные узловые связи, – мужчина развел руками, – я с таким впервые столкнулся. У меня весь отряд головы ломал, но пробить эту магию не вышло. Не знаю, что произошло возле Лирдера, но, судя по тому, что эта история и с тобой связана, я сейчас узнаю много нового, верно?

– Не узнаешь, – отрезал маг, – битва при Лирдере ничем не отличалась от предыдущих. Что расскажешь про деревню оборотней?

– Ничего хорошего. – Эбол проглотил лакомство, метнув в сторону Дьена колкий взгляд. Оборотень этого не заметил, а мне это не понравилось. Его подозревают в чем-то? Каким образом Дьен так быстро смог войти в состав стражи Мирграда? А что если архимаг в курсе того, откуда оборотень явился? – В ангарах нашли прикованные трупы. Часть из них оказалась обращена, но находилась под замком и не смогла напасть на нас. От деревни ничего не осталось, разве что башня с колоколом и подземный тоннель. Строили на совесть, видимо. Знаешь, я там обнаружил море крови. Твоей крови, Ролан… Поразительно, что ты живой.

– Меня ведьма спасла. Так же, как и Джастина, – скрывать этот факт от Эбола Ролан не стал. Почему? Доверяет или проверяет? Странный он человек, от него пахнет и силой, и страхом, и мнимым радушием. Эбол из тех, кто свернет тебе шею, не перестав при этом хохотать. – Что с гномом? Ты его нашел для архимага?

– Естественно! – Эбол всплеснул руками, вновь улыбнулся, и глаза его при этом засияли безумием. – Я Морла сразу вычислил! Это несложно, но, судя по всему, в Мирград пришли еще несколько беглецов из деревни волков. Вот, кстати, Дьену с сестрой повезло: они вовремя сбежали в город на поиски работы. Правда, остались без родного дома. Верно говорю, волчара? Рис сейчас, кажется, в академии магии? Как ее сила?

Ее сила? О чем это он? Я старалась не смотреть на Дьена, боялась его выдать. Но сейчас оборотень поравнялся со всеми, чтобы ответить на вопрос. Это позволило рассмотреть его лучше. На шее Дьена из-под формы был виден еле заметный ожог. Откуда он?

– Ей надели ошейник, – прорычал Дьен с яростью, его дыхание сбилось, а зубы скрипнули. – Пытаются сдержать огонь, но магия в ней растет. Мы поэтому и пришли в Мирград, но не думали, что дойдет до такого.

– Ошейник на оборотня? Позор всему вашему роду. Как архимаг допустил подобное? – Ролан говорил ровно и медленно, но своей речью немного прояснял ситуацию. Выходит, с Риской что-то случилось… А как же Джастин? Он все знал? Он же ходил в Мирград, сам говорил, что видел ее. Соврал или просто не почуял?

– Выбора не было, – Дьен говорил тихо, его голос дрогнул, он невольно бросил в мою сторону взгляд, полный боли, затем взял себя в руки. – Ее магия стала расти. Сдерживать огонь даже желтым корнем не удавалось, она спалила несколько торговых лавок за несколько минут и в итоге сама согласилась на ограничитель силы. Архимаг вначале был против, но потом согласился с ее решением. Сейчас сестра лишь изредка выходит из лазарета, и то под стражей. Я не видел ее несколько дней…

– Ты должен обладать огромной силой, чтобы сдержать волчицу, в чьих жилах проснулся огонь, – тихо заметил Ролан.

– О да, наш мальчик – один из сильнейших, кого я знал из волчьего племени! – Эбол с силой ударил младшего стража по плечу, потрепал его по рыжей голове и казался при этом очень гордым. – Я сразу его приметил, еще во время поисков беглецов из деревни. Его сестра и меня чуть не спалила. Я-то шел за ними, думая, что они – источник чумы, но с такой силой, как у нее, это вряд ли. Ее огонь может спалить пол-Мирграда, порази ее чума.

Мужчины повели разговор дальше, а я полностью увязла в собственных мыслях.

Получается, что они просто не могли вернуться? Что случилось на самом деле?

В памяти всплыл фрагмент, когда мы все сидели на поляне и пытались прийти в себя. Керен тогда достал нож, хотел добить Ролана, но маг защитил себя барьером. Я хорошо запомнила лицо Риски, когда вокруг нее разгорелось пламя. Девушка была потрясена его силой, хотела что-то сказать мне, но не стала: побоялась посторонних.

Что касается Дьена, то оборотень стал сильнее. В волчьей деревне он уступал Дилану в силе, а сейчас его хвалит сам Эбол, один вид которого внушает трепет, и, судя по тому, что он командует стражей, у него внушительное звание.

Всю дорогу Илон молчал, а мне хотелось разузнать о Керене. Он в Мирграде? Или не дошел до него? И что с Морлом? Каким образом он изменился после болезни? Дьен выглядел грустным, Ролан не обращал на него внимания.

– Твоя сестра сейчас в академии? – Маг произнес это так внезапно, что даже Эбол удивленно поднял густые черные брови. – Хочу на нее взглянуть, а заодно проверить силу и ошейник.

– Да, господин Ролан, она должна быть в лазарете.

– Хорошо. На этом расходимся. Спасибо за угощение, Эбол. Нам нужно будет кое-что обсудить. Идем, Сэра, архимаг с нас скоро семь шкур спустит! Опоздали как только могли.

– Да, Ролан…

Хорошо, что Эбол не видел лица Дьена в этот момент. Хорошо, что оборотень смог взять себя в руки и отвести от меня взгляд, полный душевной боли.

– Мне говорили, что вы немая, – удивился Эбол. – Морл довольно быстро раскололся. Ролан, я же все равно узнаю, что ты скрываешь!

– Попытайся.

Маг невозмутимо кивнул на прощание, поманил меня за собой и больше ни на кого не оглядывался.

Я чувствовала жгучий интерес Эбола и ко мне, и к Ролану, а еще то, что он подозревает Дьена в чем-то. Этот взгляд в сторону оборотня был непростым и, как мне кажется, волк это прекрасно понимает.

– Эбол Лангерд ванн Диз – капитан первого отряда сопротивления, – пояснил Ролан. – В Мирграде они занимаются изучением болезни. Они единственные, кто способен разрушить остатки ледяной брони, проникнуть в закрытые города и замки, скованные льдом. Эбол – один из лучших ученых, способных расшифровать магические связи в предмете, но сам он магией не обладает. Остерегайся его, он не друг, а враг. Причем самый верный. Он подмечает малейшие детали, обладает невероятной памятью и может стать одним из самых опасных врагов Мирграда, если примет решение перейти на другую сторону. Архимаг каким-то образом его контролирует: против него Эбол не пойдет.

– Он в чем-то подозревает Дьена.

– Он не просто его подозревает, Сэра. Оборотень знатно влип. Риску и Дьена спасло лишь то, что они не обратились и магия сестры возросла. Это сбило с толку Эбола, но просто так этих двоих он не отпустит. Теперь по поводу Илона: он не из новобранцев. Его специально поставили рядом с волком, но, думаю, Дьен и сам это понимает. Илон выглядит открытым и добрым, наивным и чересчур улыбчивым, но Эбол таких в свой отряд не берет. Ему нужны звери, монстры – те, кто способен переступить черту ради науки. Если в мое отсутствие к тебе внезапно подойдет Илон, постарайся как можно меньше разговаривать с ним. Если спросит, скажи, что я вернул тебе голос и что ты не знаешь, почему стала немой. Постарайся не врать, но скажи, что разговор дается тебе с трудом. Он не задает вопросов напрямую, ведет разговор таким образом, что собеседник сам невольно выдает ему нужную информацию. Они думали, что ты немая, поэтому говорили в основном со мной. Готовься.

– Я поняла.

Радостного мало. Но сейчас Эбол и его отряд волновали меня меньше всего.

Глава 11

– Ты посмотри на них! Явились!

Архимаг всплеснул руками, тяжело вздохнул. Выглядел он крайне недовольным.

– Прошу прощение за ожидание, – как ни в чем не бывало ответил Ролан, замерев возле Джастина. – Я знал, что найду вас здесь.

– Естественно, ты знал! – Калеб даже не пытался скрыть эмоций, – твой собачий нюх найдет меня где угодно, даже в могиле!

Стоило нам войти на территорию академии, как маг, ни слова не сказав, направился в сторону лазарета. Несколько довольно массивных зданий стояли на отшибе, были защищены барьером, а неподалеку от них виднелись огромное поле и зияющая дыра в скале: в пещере промелькнул мощный хвост, а затем в воздухе запахло гарью с примесью серы. Так там и живет местный дракон, неспособный менять форму, как те, о которых говорил Ролан?

– Я учуял огонь. – Ролан позволил мне войти в большую палату, где на единственной кровати, окруженной барьером, лежала Риска. Она уставилась на Ролана как на собственную смерть, явно не ожидая увидеть Кочевника целым и невредимым так скоро, но стоило ей услышать его настоящее имя…

– Ролан? – Риска была не в силах сдерживать эмоции. Ее глаза стали алыми, волосы наполнились ржавой рыжиной, а когти на руках заметно заострились. – Тот самый Ролан?

– О да, это тот самый Ролан, – хмыкнул Джастин, сидя на жердочке. Аниморф с легкостью балансировал на тонкой перекладине возле Риски, смотрел на нее с нескрываемым интересом маньяка-расчленителя и улыбался так, будто сошел с ума, – а меня Джастином звать. Будем знакомы!

– Да ты мне это уже в седьмой раз говоришь! Спрячь свой чертов хвост с шипом! Ты что за тварь такая? Что вообще… Чтоб тебя!

Стоило волчице заметить меня, как она замолчала от неожиданности и тем самым выдала нас с потрохами.

– Так значит, вы все же знако-омы, – протянул Калеб, демонстративно разводя руками, – а еще это значит, что мой любимый ученик решил соврать своему любимому архимагу и, видимо, готов понести са-а-амое жестокое наказание. Верно говорю, Ролан?

– Вот еще, – холодно ответил маг, – конечно, мы с ней знакомы.

– Кочевник, – прошептала Риска. – Кочевник и есть Ролан?

Риска готова была взорваться на месте. Защитный барьер трещал по швам, Джастин отскочил в сторону, архимаг выставил перед собой руки в защитном жесте, но магия выдержала огонь волчицы. Риска хватала ртом воздух, затем ее глаза резко округлились, и, принюхавшись, она уставилась на Джастина.

– Чего смотришь? – пискнул Джастин, готовый дать деру. Риска вновь втянула носом воздух, слегка приблизилась к аниморфу, замерла на месте, пытаясь осознать внезапно открывшуюся правду, а затем…

– Ролан! Убивают! Спаси меня!

– Вот еще. Сам виноват.

– Ах ты гад ползучий! – Джастина уберег от гнева Риски только защитный барьер архимага. – Ты же мне забор метил, шавка блохастая! Цветы таскал! Голой меня видел! В кровать ко мне лез! А я все думала, что за пес странный? Головой явно где-то стукнутый, раз волчицу от собаки отличить не может, а он, оказывается, просто леший знает что за тварь!

– Ух, как все поменялось, – тихо прошептал Калеб, делая шаг назад и округляя и без того выразительные глаза. – Когда Джастин ее допрашивал, курительной травкой надымил, чтоб нюх отбить. Лениво угрожал шкуру снять, отрезать ее брату кое-что, если она не сознается в своем обмане… Я все стоял и думал – чего это он без энтузиазма волчицу из себя выводит, а тут любовь, оказывается! Как все запутано.

– Я тебя умоляю, какая, к лешему, любовь? – возмутился аниморф. – Кто в здравом уме полюбит эту сумасшедшую бабу? Ты ее видел? Да она ненормальная! Ее ни один мужик не выдержит! Она ж все нервы высосет!

– В твоем случае метить забор и есть любовь до гроба, мой ненормальный друг! – проворчал Калеб, делая еще один шаг назад. Архимаг смотрел на эту парочку с недоверием и явно не верил в происходящее, на меня же посматривал кротким, чересчур мягким взглядом.

– Аминь, – прошептала я, увидев, как защитный барьер треснул, – я не забуду тебя, Джастин. Покойся с миром.

Огонь вырвался внезапно. Контролировать его Риска не могла, Джастин от неожиданности чуть хвост не спалил, но архимаг спас положение. Он вовремя успел восстановить защиту и оттолкнул аниморфа подальше от смертельного потока.

Риска тяжело дышала, уставилась на Ролана, указывая на него пальцем, пыталась подобрать нужные слова и не сдать нас всех архимагу, но стоило тонкому серебряному ошейнику сомкнуться на ее шее, мгновенно успокоилась.

– Легче стало? – с надеждой спросил Калеб. – Судя по всему, Джастин вел себя в деревне очень странно, но, смею заметить, это его обычное состояние. Бояться нужно момента, когда он ведет себя нормально, потому что именно в этот момент он мысленно сдирает с вас шкуру, а кишочки на люстру наматывает.

– Ну хватит уже эти кишочки вспоминать при каждом удобном случае, – аниморф был возмущен, но печален, – я тогда был не в себе, с кем не бывает!

После его слов наступило неловкое молчание. Риска медленно повернулась в сторону аниморфа, нервно сглотнула, оскалилась, округляя глаза, и явно готова была разорвать несчастного на части. А Джастин нашел себе очередную жердочку, балансировал на спинке стула, вертел хвостом и смотрел на Риску с обожанием.

– Ты в лазарет из-за волчицы пришел? – Ролан нарушил молчание: он явно что-то подозревал.

– Ты сам знаешь ответ, мой ученик.

И, кивнув в сторону еще одной двери, архимаг предложил пройти в соседнюю комнату, делая вид, что не замечает, как Риска на меня смотрит.

Мы попались. Дьен выдал себя Эболу, а Риска архимагу. Я видела это, но удивлялась тому, почему архимаг не выпытывает из нас информацию, не сковывает какими-нибудь магическими клешнями и не позволяет Джастину осуществить план с кишочками.

Вместо этого Калеб Розенфьерд выглядит крайне взволнованным, но не свирепым. Скорее раздраженным, обескураженным. Он провел нас через палату лазарета. Риска с кровати так и не встала, а вот я замерла на месте будто вкопанная, стоило двери открыться.

Морл.

Гном стал больше… Мощнее… Все в комнате, где его приковали к единственной кровати, оказалось переломанным. Окна дополнительно защитили магией, откуда-то сбоку тянулась трубка, присоединенная к шее гнома. На конце виднелся тонкий маленький шип, на кончике которого еле заметно проступала капля желтой жидкости. Судя по всему, Морлу делают уколы в определенное время, но для чего и почему?

– Сэра! – Стоило гному заметить нас, и он очнулся. Его глаза были воспалены, белки стали алыми из-за лопнувших сосудов. Руки дрожали, кулаки сжимались так сильно, что белели костяшки пальцев. – Я старался молчать… Старался! Я не хотел! Простите меня…

– Ты ни в чем не виноват, – звучание моего голоса повергло Морла в шок. Он вытаращил глаза, открыл рот и замер, будто не верил в то, что я и правда могу говорить. – Ролан вернул мне голос, вылечил…

– Так Кочевник и правда… Правда тот самый! Ваш сын не соврал мне…

– Я вообще стараюсь не врать, особенно тем, кто, возможно, умирает, – за спиной раздался еще один голос. Олов появился настолько неожиданно, что я вздрогнула, а вот Ролан мага заметил сразу. – Что происходит? Меня вызвали из-за разрыва барьера. Я думал, что волчица вновь все сожжет, но нет. И даже стены не обрушились как в прошлый раз. Теряем хватку?

– Ну, извини, не сильно я старалась! – прорычала Риска, явно невзлюбившая сына архимага.

– Не извиню, женщина, – хмыкнули в ответ. – Посажу под замок рядом с Джастином. И уйду. На целый день.

– А можно сразу меня убить? – взревела волчица, затем раздался особый щелчок, говорящий о том, что барьер пал, и я увидела Риску, сильно растирающую кожу под ошейником. Магический артефакт раздражал, обжигал до красноты, но снимать его волчица не спешила. – Я вам все-все расскажу, честно!

– Ага, и в очередной раз соврешь, – скептически заметил Олов, – знаем. Проходили уже. Ну как тебе мое изобретение, Ролан? Я доработал ошейник, но почему-то именно у оборотней он вызывает реакцию при контакте… Поможешь исправить? Я не могу разорваться на части и делать несколько дел одновременно. А вот мой отец, видимо, возомнил меня многорукой тварью, способной и горы свернуть, и врага обезглавить, и обед приготовить.

– Супчик сварил, смерд несчастный? – сурово поинтересовался Калеб, глядя на сына.

– Нет, поручил это Эболу.

– Вот сам и ешь эту отраву, – хором ответили мужчины, округляя глаза. – Эбол только яды варить умеет, у него даже масло на хлеб намазать не получается! Зато как кого-нибудь отпрепарировать, так он мастер.

– Так это из-за него я несколько дней в лазарете провалялся тридцать дней назад? – обреченно опустив голову, сын архимага щелкнул пальцами, и шип возле шеи Морла удлинился. Как только укол был сделан, гном обмяк, его язык начал заплетаться, а глаза постепенно закрывались. – Возвращаясь к нашему больному: я понятия не имею, что с ним. За последнюю ночь он стал на голову выше, сильнее и теперь способен своими гномьими пальцами орехи ломать словно семечки. Он разрушает в комнате все, когда просыпается. Впадает в бешенство, не позволяет взять кровь для алхимиков и лекарей, из-за этого приходится успокаивать его зельем, а в нем ингредиенты, которые мешают разобраться в его крови. Порочный круг какой-то! И его даже не сдержать теперь! Магия просто не работает! Гном идет на таран и даже не помнит этого! И знаете что, друзья мои?

Олов сложил перед собой руки, выразительно посмотрел на Ролана, но в разговор вмешался Джастин:

– Да-да, мой друг? – Лицо аниморфа изображало недоумение, но больно наигранно. – Ты хочешь о чем-то поговорить? Я к твоим услугам, всегда выслушаю, позволю поплакаться в жилетку…

– Лучше ответь, какого лешего в лазарете лежит гном, сбежавший от чумы, но не обратившийся в тварь, в соседней комнате все сжигает волчица из той же деревни, а Ролан внезапно оказывается живым? – Олов перевел дыхание и продолжил тираду: – Прости, друг, но все следы, которые я находил, все то, что предоставил в отчете Эбол, говорит о том, что ты мертв. И почему Джастин больше не ведет себя как умалишенный говнюк, хотя его отвратительный характер никуда не делся? А ведьма, о существовании которой никто не знал, становится ученицей самого Ролана? Совпадения? Даже не думайте, что я во все это поверю! У меня от догадок руки опускаются, а из-за подозрений хочется всех вас запереть в темнице и допросить с особым трепетом и любовью к пыткам. Как в старые добрые…

– Прости, друг, но ты ищешь связь там, где ее нет. – Джастин с достоинством пожал плечами. Он был так убедителен, что я сама ему чуть было не поверила. – Точнее, косвенные связи есть, но не там, где ты ищешь.

Олов сложил на груди руки, нервно забарабанил ногой по полу. Он явно выходил из себя.

– Но больше всего меня бесит то, что вы все что-то скрываете, молчите, потому что не доверяете тем, кто всегда был на вашей стороне!

– Мне всегда есть что скрывать. – Ролан вел себя спокойно, на провокацию не повелся. – Звание обязывает, ты же знаешь. Что до остальных, то косвенно мы знакомы. Волчица за твоей спиной, гном и Сэра жили в одной деревне, и это не секрет. После Лирдера я пришел к ним и встретил Сэру – она тренировалась в лесу, пыталась совладать с даром и привлекла мое внимание. Джастин следил за ней, когда я не мог… Притворился псом, но малость перегнул палку. На месте Риски я бы давным-давно его удушил, честное слово. Я не знаю, что еще вам рассказать. Настоящего моего имени они не знали, видели в деревне редко и связать с личным отрядом не могли – Сирис и Лимма находились в Мирграде.

Ролан говорил правду, скрывая за ней огромную часть истории. Ни его голос, ни жесты, ни мимика – ничто не выдавало ужаса, что мы пережили. Остальным было сложнее скрывать эмоции. Риска пыталась выглядеть невозмутимой, но Калеб читал ее как открытую книгу.

Олов выглядел молодо, но у него много мимических морщинок – это раз. Два – у него магический дар. А значит, о его возрасте судить сложно – он может тщательно его скрывать.

Я вспомнила первое его появление в деревне оборотней. Именно он шел рядом с незнакомым мужчиной в тот день, когда я впервые вышла из дома. Его лица я тогда не разглядела, но запомнила, что он сильно отличался от местных жителей.

Все они – опытные воины, способные поднять меч, разрушить стены, победить драконов и противостоять чуме, а еще найти в себе силы, чтобы вовремя приглушить эмоции, отойти в тень и просто наблюдать.

Молчание затянулось. Морл заворочался в кровати, ножки которой скрипели и трещали под его тяжестью, что-то бормотал во сне. С уголков его губ стекала слюна, руки дергались, а ноги он подгибал так, словно у него вот-вот возникнет мышечный спазм.

– Он меняется, – шепнула я, нарушая молчание, – тело растет, но мозг за ним не успевает. Нервная система тоже отстает. Нарушена проводимость…

– Я не знаю, как ему помочь. – Олов печально опустил плечи и подошел ко мне. Сын архимага смотрел так, словно видел во мне надежду на спасение Морла. Он ошибался.

– Никак, – поверхностно осмотрев Морла, я не могла сказать, как в условиях этого мира можно повлиять на его состояние. Просто не владела знаниями, не обучалась целительной магии. – Я думаю, когда его тело перестанет меняться, остальные органы и системы постепенно догонят его. Они подстроятся под изменения так же, как у оборотней. Просто в случае с гномом все происходит гораздо медленней.

– А если он не прекратит расти? – Риска была обеспокоена не меньше меня, заметно нервничала и прекрасно понимала, что на ней вся эта история тоже скажется.

Я пожала плечами:

– Скорее всего, он умрет. В муках.

– Либо окончательно рехнется, и убьем его уже мы сами, – с нервным смехом заметил Олов, прикусывая нижнюю губу. – Сэра, вы из лекарей? Или, может, из целителей? В речи у вас слова, которые от простых людей сложно услышать.

– Меня в деревне обучали.

В принципе, я не соврала, но и не договорила до конца. Олов, как и архимаг, недвусмысленно ухмыльнулись, но вопросов задавать не стали.

– Ладно, Сирис уже наверняка весь извелся. С тех пор как Ролан вернулся в Мирград с ведьмой, он мечтает проверить ее силу… Нам пора.

Олов кивнул в сторону выхода, приказал местным лекарям запереть Морла и восстановить дополнительный барьер вокруг Риски. Волчица хотела пойти с нами, но ей не позволили. Сын архимага повторил, что она опасна для окружающих, и пока не научится сдерживать огонь, в город не выйдет.

Риска не спорила, только взглянула на меня с грустью и вернулась обратно в кровать, все сильнее расчесывая кожу на шее.

На душе было неспокойно, причем не только у меня. Из-за связи с Роланом я ощущала его страх, а также недоверие к каждому, кого мы встретили на своем пути. Он был разочарован, удивлялся тому, как изменилось его отношение к архимагу, и невольно сжимал при этом мою ладонь, полностью погружаясь в собственные мысли.

Нас никто не трогал, все шли молча, и даже Джастин не проронил ни слова, разве что глазами стрелял да улыбался как Безумный Шляпник. В какие-то моменты Олов не выдерживал, порывался расспросить меня о чем-то, но анимаг улавливал эти порывы и ловко начинал разговор на совершенно новую тему.

В такие моменты я невольно восхищалась Джастином: он очень тонко чувствовал людей и нелюдей, улавливал их желания и понимал, когда можно лезть, а когда лучше даже не дышать рядом.

– Вам жарко? – Калеб начал разговор, идя рядом, и конечно же все заметил. – Вы покраснели, волосы у вас мокрые, и дышите часто.

– Вы наблюдательны.

– Естественно, – усмехнулся мужчина, – а еще любопытен. Это мне от матушки досталось: она в каждой бочке пробкой была. Когда я женился, думал, она мою жену изведет, но в итоге эти две грымзы сдружились и принялись изводить меня.

– Вижу, вам есть что вспомнить!

– Конечно! А как жена ревновала меня к детям, вы бы видели! Особенно к дочери. Хотя, казалось бы, сама родила, радуйся… А как устоять, когда Ариадна такая красавица получилась? Сынок у меня тоже ничего, не женат, между прочим!

– Отец!

Олов даже головы не повернул, но было видно, что сильно обиделся на отца. Больная тема, видимо.

– Что «отец»? Я тебя не сватаю! Сэра тебе в дочери годится, если не во внучки… Это так, к слову пришлось. Вспомнил, что мне на покой пора, а там, на покое, с внучатами всегда хорошо, весело… Эх! Ты бы присмотрелся, а? В отряде Ролана такая красавица боевая есть! Лимма кого хочешь на рога насадит, жопку на глаза натянет и узлом перевяжет… Мечта, а не женщина!

– Да уж действительно! – Сын архимага не спорил, но перспектива его не сильно обрадовала.

– Да, Лимма может. Но, к вашему огорчению, она любит Сириса.

– Но Сирис же влюблен в дочку владельца цветочной лавки! – удивились мужчины.

– А та влюблена в Джастина! – подсказал Ролан.

– А Джастин влюблен в Риску! – гордо заявил аниморф. – И вообще, вы мне со своими любовными многоугольниками уже надоели. У нас тут проблемы, но шанс у Олова есть, между прочим. Как говорят – на безрыбье… В общем, вы меня поняли. Ты бы пришел к ней с цветами, на свидание позвал, приобнял бы слегка. Может, она бы и оттаяла, сменила направление и забыла про нашего оборотня.

Джастин внезапно сменил ипостась, принял облик черного ворона и взгромоздился мне на плечо, тут же затараторив:

– Олов у нас однолюб, понимаешь? О Лимме уже много лет мечтает… Ай! За что?

– За все хорошее!

Олов щелкнул пальцами, и аниморфа мигом притянуло к полу. Олов ему даже ипостась сменить не позволял. А потом началось.

Холод.

Все тело будто льдом сковало, и Ролан это тоже почувствовал.

– Сэра…

Голос мага стал походить на еле различимое эхо. Руки онемели, тело охватила дрожь, с каждым шагом лед внутри ощущался все ярче, но дышать стало легче, жар исчез, а мужские голоса за спиной казались лишь тихим эхом.

– Что происходит? – Олов тут же заметил мое состояние. – Ты побледнела… Вроде…

Я не смогла бы ответить. Ощущения изменились, стали более глубокими и вызывали внутри дикую ярость. С силой сжав зубы, я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и все-таки смогла побороть приступ злости. Глаза жгло, резко заболела спина.

– Ролан, очень больно.

Мужчина тут же слегка надавил ладонью между лопаток, и боль отпустила. Она ушла вместе с чувством холода, позволив вновь дышать полной грудью.

– Ты изменилась, – архимаг всматривался в мои глаза, – зрачки побелели, силу сдержать не можешь. Надо же, я такого давно не видел.

– У меня начались приступы ярости. Они возникают внезапно, без причины. Хочется выплеснуть эмоции, но я держу все в себе, боюсь, что сделаю больно кому-нибудь.

Мужчины внимательно меня слушали, переглядывались друг с другом и явно не находили ответ на заданный ими же вопрос.

– Смотри, убьет еще в порыве страсти… придушит ночью, – буркнул Калеб, обращаясь к Ролану. – Позорная смерть от руки прекрасной нимфы, погрязшей в своих плотских кровавых желаниях… Чего глаза закатываешь, ученик? Я не шучу. А вообще есть у меня одна идея. Идем, твой отряд все равно тренируется до потери сознания, вечно разносит тренировочную площадку, и выгнать их с поля можно разве что метлой, причем волшебной.

– Такие есть?

Я бы хотела увидеть волшебную метлу. Да и вообще все волшебное в этой академии! Но архимаг пояснил:

– Это когда ты обычную метлу заговариваешь, она сама ищет цель и со всей силы бьет по заднице нерадивого нарушителя моего спокойствия.

– Меня ты тоже так гонял, – с грустью в глазах заметил Ролан, а Джастин добавил:

– И меня тоже. Один раз твоя чертова метла меня чуть на тот свет не отправила! Я ипостась менял, а она возьми и вынырни из кустов. Мало того что я от страха чуть в штаны не наложил, так еще и застрял в переходной форме на несколько минут, а это для любого аниморфа и оборотня чревато: попробуй-ка дышать, когда легкие свернуты в трубочку!

– То есть тебя не смутило, что перед этим ты напился в хлам, а потом орал про моего отца матерные частушки? – Олов недоверчиво уставился на Джастина и покрутил пальцем у виска, а затем продолжил: – Это я метлу заговорил вообще-то. Но про ипостась не знал, извини.

– М-м-м, – протянул аниморф, – ну тогда мне стоит попросить прощения у нашего архимага. Я думал, что это вы от меня избавиться решили, поэтому и мстил вам в тапки целый месяц!

– Знаете, – архимаг нервно хохотнул и указал мне в сторону очередного длинного темного коридора без одной стены. Он больше походил на галерею с множеством арок и защищенных магией входов в само здание, чем на неприступную часть самой академии. – Несмотря на то что я иногда из-за вас седею на глазах, я все равно всех вас люблю.

– Какой сентиментальный стал, – хмыкнул Олов, – а раньше, в детстве, семь шкур с нас спускал. Сестра умудрялась избежать наказания, а мой зад до сих пор горит.

– Твоя сестра… – Калеб хотел было ответить, но замолчал, резко сменив тему. – Как там твоя работа с некромантами? Я слышал, рядом с Мирградом кто-то кладбище разорял.

– Очередной любитель темных ритуалов был лично пойман мною в своем старом склепе, замаскированном под небольшой ромашковый холмик. – Сын архимага резко ухмыльнулся, я бы даже сказала оскалился, а потом продолжил:

– Иду я, значит, никого не трогаю. – Глаза Олова при этом аж засверкали. И что он там такого натворил? – Вижу – поле, с виду обычное, ничем не примечательное, но вот холмик меня своим видом смутил, уж больно красивый, понимаешь? И цветочки на нем такие большие, крупные. Рядом кустики с ягодками растут, еще не дозрели, а пора бы… Подхожу ближе – красота неописуемая, все говорит о том, что тут тишина, покой и никаких мертвяков. Вот только запашок был тот еще. Как будто вынесли мертвую стаю ворон на солнцепек или положили на горячую печь: вонь знатная пойдет, такая, что сдохнуть можно.

– Иллюзия третьего уровня, – заметил Ролан, – и сколько трупов выкопал?

– Я или горе-некромант? – уточнил Олов, хохотнув. – Хотя мы оба хороши, скажу я вам. Так вот: я сразу понял – засада. Стоило мне разрушить эту прекрасную иллюзию, как под ногами вместо зеленой травки зачавкала кровавая лужа, а у входа в низенький склеп затрепыхалась высушенная на солнышке заячья требуха. Про кости молчу – их там полно. В склепе нашел кучу банок с глазными яблоками, откопал язык саламандры и конечно же под шумок себе его забрал.

– И, судя по всему, под этот самый шумок еще и множество других препаратов прихватил, верно? – Ролан ничуть не удивился, а вот я бы с интересом глянула на этот самый склеп. – Сэра, в твоих глазах проснулось любопытство.

– Я бы посмотрела! – заявила я, вспоминая анатомичку на первом курсе университета.

– Или присоединилась! – предположили мужчины, поставив меня в неловкое положение. Архимаг при этом хмыкнул, вновь указывая всем дорогу к очередному длинному проходу. – Да вы, ведьма, кровожадны! Прямо как Олов в его лучшие годы. Мой сын на кафедре некромантов готов был поселиться, я его оттуда тоже метлой гнал. Правда, она не была заговорена, но все же… Мы почти пришли.

Все это время архимаг вел нас по совершенно пустым этажам академии. Вначале меня это смутило, но так как Ролан не показывал и не чувствовал беспокойства, я решила, что все в порядке. Множество каменных коридоров с невероятно высокими потолками переплетались между собой, уводили в разные стороны и таили множество загадок. Хотелось изучить каждый уголок академии, заглянуть в каждый кабинет, осмотреть аудитории и, самое главное, послушать лекции. Довольно часто мы выходили на улицу – внешние проходы были защищены крышей и с одной стороны отделялись от обрыва лишь арками, построенными в готическом стиле. К стенам были прибиты факелы, к потолку – металлические люстры с опорами для световых пульсаров. Думаю, ночью тут очень красиво.

В итоге мы остановились возле двери, табличка на которой гласила, что этот кабинет принадлежит архимагу.

С виду простая дверь была защищена магией, как и все в этом городе. Личная печать мгновенно проступила на поверхности ручки, еле заметно вспыхнула от прикосновения Калеба, и спустя мгновение мы уже стояли внутри большого, заваленного книгами помещения.

Пергаменты, гусиные перья, стопки книг, обрывки бумаг! Все шкафы тоже были заставлены учебниками, некоторые отделения закрыты на висячие замки. На некоторых ящиках были выгравированы магические печати.

На огромном дубовом столе лежала стопка чистой бумаги, чуть сбоку находились чернильница и большое белое перо. Больше на столе ничего не было: единственное не заваленное ничем место в этом кабинете.

– Я с юности любил чтение, – казалось, архимаг смущен. – Теперь у меня книг так много, что мне уже некуда их ставить.

– А еще тут много документов, которые требуют твоей подписи. – Олов поднял с кресла стопку бумаг и осторожно переложил их на подоконник. – Так зачем мы к тебе пришли? Только не говори, что за усилителями браслетов!

– Именно за ними! – Калеб хлопнул в ладоши и устремился вглубь кабинета.

– Ты уверен? – Ролан сомневался в решении мага, но в то же время не сопротивлялся. – Думаешь, браслетов мало?

– Конечно мало! – буркнул Калеб откуда-то из тени, открывая очередной ящик, – да где же они… Не мог же я их потерять. Магия старая, зато проверенная… А, вот они! Ролан, пойми меня правильно: с браслетами на запястьях Сэра не должна испытывать гнева, но раз ее тело и голова не справляются, значит, твоей ведьме нужна помощь. К тому же я не хочу лишиться своего ученика из-за того, что его ученица засадит кол в его сердце просто потому, что ей так внезапно захотелось. Похороны утомительны.

– Да мы его и так похоронили, – напомнил Олов, рассматривая несколько пергаментов на подоконнике своего отца. – Гроб есть, все давно готово… Не смотрите на меня так, я лишь подогревал обстановку, тонко намекая на то, что хватит с нас его смертей. Верно?

Пока Калеб пытался настроить непонятное приспособление, я тихонько рассматривала его кабинет. На его столе стояла самая обычная рамка – деревянная, без стекла. Изображение было черно-белым, но четким. Таким, словно его только что нарисовали.

Я смотрела на счастливые детские улыбки, полные радости. В их глазах сияло безоблачное будущее, капелька безрассудства и жажды приключений. Совсем юная девочка была мало похожа на своего отца, а вот сын – Олов – почти копия.

– Это Ариадна, моя младшая сестра, – спокойно заметил Олов, принимая из моих рук портрет, – отец до сих пор хранит. Хотя и я тоже.

– Она отправилась к драконам, верно? – интересно, какого цвета ее волосы? А глаза? В этом изображении было столько тепла и доброты, а каким ласковым взглядом смотрел Калеб на своих играющих детей!

– И не вернулась. – Архимаг щелкнул пальцами, рамка с портретами переместилась на стол, и больше ее никто не трогал. – Прошло уже тридцать лет, но я надеюсь, что однажды моя дочь вернется. Это всего-навсего несбыточная надежда одного глупого старика, прекрасно знающего, что драконы не щадят никого и что за спасение мира нужна соответствующая плата.

– Никто не вернулся. – Олов посмотрел на своего отца с печалью во взгляде, немного опустил голову и тяжело вздохнул. – Ни первый отряд, ни второй. И драконы пропали! После этого многое изменилось, и, как мне кажется, ледяная чума – последствие. Мы долго искали Ариадну и ее людей, многих потеряли по пути к вершинам гор, но в итоге обнаружили лишь древние руины. Ни крови, ни тел – ничего.

– То есть загадку исчезновения целой ветви оборотней так никто и не разгадал. Так что давайте вернемся к ограничителям: что это за звери и как их использовать, чтобы Сэра и меня под шумок не разделала?

Джастин так и носился вокруг архимага, приняв облик пернатого друга. Уселся на плечо, клюнул странный металлический механизм, покрытый многовековой пылью, и тот тут же сработал.

Яркая вспышка света была такой внезапной, что все тут же вздрогнули. Только Ролан и архимаг остались спокойными, а вот Джастин забился в истерике, против собственной воли меняя внешний вид.

– Что происходит? – истерический вопль испускал уже рыжеволосый аниморф эльфийской наружности. Джастин махал руками, пытался сделать со своим телом хоть что-то, но ничего у него не выходило. Выпучив глаза, он кинулся прочь от Калеба, поджал ноги, присев на подоконник рядом с Оловом, и потребовал объяснений.

– Любопытному аниморфу однажды хвост оторвали, – тихо заметил архимаг, вертя в руках металлическую коробочку с множеством шестеренок. – Здорово, что я его не активировал, верно? Ты его еще раз клюнь, и мы навсегда забудем о том, кто такой Джастин.

– Не переживай, мой сумасшедший друг. – Олов похлопал обескураженного аниморфа по плечу. – Когда мы выйдем из кабинета, ты вновь станешь собой. Суть этой коробочки в том, что после активации она встраивает в магические ограничители дополнительные печати. Магию блокирует отлично, но действует короткое время. Так что теперь, Сэра, тебе придется довольно часто видеться с моим отцом – такой артефакт он Ролану точно не отдаст и даже мне…

Не дав договорить своему сыну, Калеб брезгливо вручил Ролану ограничитель, махнул на него рукой и пояснил:

– Это старье скоро и так помрет. Пока работает, пусть работает, а как сломается, принеси мне обратно. Починить я его уже не смогу, а вот разобрать на детали – очень даже. Главное – не забывайте о том, что при использовании этой коробочки магия вначале блокируется почти полностью. Сэра перестанет ощущать силу, но при этом ее тело начнет принимать дар постепенно, частями, по малой крупице. Тут энергии осталось на три-четыре заряда, не более. Ну что, готовы выгонять отряд Ролана с тренировочной площадки, пока они мне замок не разнесли? Если готовы, то милости прошу вон из моего кабинета. Я вообще не люблю гостей.

Сказано – сделано. Но почему на душе стало так неспокойно?

Стоило выйти в коридор, как дверь за нашими спинами резко захлопнулась, защитная печать активировалась, и мы молча направились в неизвестном мне направлении.

Джастин был очень опечален, Олов смущен – коробочка в руках Ролана его привлекала, хоть он и пытался не показывать своего удивления. Судя по всему, он и сам часто просил ее у отца, но для чего? И почему Калеб отказывал сыну, а Ролану разрешил взять ее для меня?

Почему они вообще для меня делают столько всего?

Не понимаю.

– Вот тут у нас площадка для летунов-самоубийц. Они учатся самоконтролю. Дар этот редкий и очень опасный, – с гордостью говорил архимаг, указывая на огромную каменную площадь над обрывом, где горная река разбивалась об острые камни. – А чуть дальше, на том берегу, их единственное спасение – на тот случай, если передумали самоубиваться.

– А это как? – не понимала я, поглядывая в сторону обрыва.

– Это когда первокурсники пытаются делать вид, что способны освоить полет без подготовки, на спор кидаясь с обрыва. Идиоты не понимают, что вихревые потоки в этом ущелье – одни из самых сложных, и чудом спасают собственный зад, с трудом долетая во‐он до той площадки… – Архимаг подвел меня к самому краю, попросил внимательно посмотреть на каменную кладку, затем щелкнул пальцами и подсветил неизвестные мне символы. – А вообще, я мужик умный. Знаю ведь, что на первом курсе почти все еще кретины, поэтому и поставил защиту. Никто из горе-учеников не помрет, а вот искупаться в ледяной воде сможет. А еще отбить себе филейную часть, руку сломать. Но главное, что они живыми останутся, верно?

– А без переломов никак? – Перспектива не радовала. Странно, что первокурсники так рискуют. – Ученики знают об этих печатях?

– Нет, конечно! Я же не дурак. Пусть играют в героев, а я посмеюсь над ними, когда буду в лазарете им косточки вправлять и переломы сращивать. Должны же они понимать, что любой риск имеет последствия. Как тебе такой вид, ведьма? Хотела бы полетать?

– Если честно, очень, – невольно улыбнувшись, я даже немного смутилась, – А это возможно? Ролан, ты тоже уме… уме…

Договорить я не успела.

Со стороны гор…

Со стороны реки…

Холод пробил до самых костей, он возник так внезапно и причинил так много боли, что я рухнула на колени, пытаясь вдохнуть полной грудью. Перед глазами все поплыло, тело мгновенно пронзило острой болью, будто молнией ударило. Подготовиться к такому было невозможно.

Крик без звука. Кулаки сжались так сильно, что, кажется, я вывихнула палец.

Ролан рванул ко мне, но подойти не смог.

Его рука замерла буквально в миллиметре от моего лица, а затем ее пронзило острым ледяным осколком.

В небе засияли сигнальные огни – Мирград вновь поднимал щиты.

Архимаг выпускал череду снарядов, он что-то кричал совсем рядом, но подойти ни ко мне, ни к Ролану не мог: ледяная корка с хрустом пожирала каменную площадь, заставляя всех отойти от нас как можно дальше.

Ужас в глазах архимага граничил с безумием, он смотрел на то, как Ролан резко вынимает осколок из ладони, как стискивает зубы стоя рядом со мной.

И лед на него не действовал.

Ни капли…

Глаза мага изменились, окрасились яркой желтизной, он оскалился, с губ сорвался волчий рык, руки схватили меня за плечи, с силой отбрасывая как можно дальше от обрыва.

Запястья горели: их будто раскаленным железом обожгло. Магические браслеты трещали, становились мягкими, меняли форму, но снять их я не могла.

Внезапно город замер.

Или умер. Целиком застыл в ледяном капкане.

Я слышала странный хруст за спиной, сменившийся животным криком и птичьим ревом. Стаи взмывали в небо, многие покрывались льдом и падали замертво, разбиваясь на множество осколков…

Горная река скрипела, ее поток остановился, застыв в мгновение ока.

Не было больше реки. Был лишь лед… Толстый, прозрачный, безумно прочный и опасный.

Чума подобралась совсем близко: она пробила насквозь не успевший восстановиться защитный барьер, захватила площадку для полетов, медленно приближаясь к архимагу и его сыну.

Мужчины не понимали, что происходит. Было видно, что оба находились в шоке. Джастин тем временем сменил ипостась и снова принял облик огромной птицы. Он взмыл в небо, оповещая город своим криком о надвигающейся опасности, и в это же мгновение в сердце Мирграда окончательно сомкнулось несколько магических барьеров.

– Покажись! – Ролан рычал, встав передо мной, защищая от возможной атаки. – Трусливая тварь, не способная явить свой истинный облик!

– Я не трус. – Существо появилось прямо перед нами. С тонких бледных губ врага срывалась тонкая струйка пара. Амулет на шее сиял ярким зеленым светом, когти заострились. И тут произошло невероятное: враг атаковал Ролана.

Поразительная скорость, росчерк острых когтей, череда ударов, – и от каждого маг успел увернуться.

Еще ни разу я не видела, как дерется Ролан. Ни разу не видела, с какой легкостью уходит от смертельных атак, как наносит точечные удары в самые удачные моменты, отгоняя врага от архимага. Каждый шаг беловолосого существа оставлял после себя ледяные следы – они расширялись, проникали в щели в камне и медленно захватывали академию.

Звуки смешались, я видела сражение, но не могла помешать. Никто не мог.

Олов не успевал за Роланом – все его атаки казались бессмысленными и с дальнего расстояния выглядели предсказуемыми. Архимаг много энергии тратил на барьеры, пытаясь защитить хотя бы часть города, но его магический поток раз за разом прерывался из-за чумы: существо успевало сражаться не только с Роланом, но и следить за всеми остальными.

– Я убил тебя, почему ты жив? – незнакомец рычал, испытывал гнев, не переставал атаковать. Голос его казался более низким, не таким, каким был раньше. Глаза побелели, будто пленкой покрылись.

Я видела его, но будто смотрела на пустую оболочку.

– Калеб! – Успев дать сигнал в последний момент, я указала архимагу на ледяные стрелы, возникшие прямо из камней: капли в мгновение ока соединились, приняв нужную форму. Они сорвались как по сигналу, но до мага не достали. Олов успел перебить их пульсарами, защитив всех от осколков барьером. Магическая защита остановила обломки снарядов, но те впились в барьер, и он дал множество трещин.

– Надо уходить! – Олов кричал мне, махал в сторону выхода, но стоило сделать шаг, как существо мгновенно реагировало.

– Не пущу! – рычал незнакомец, и его амулет с каждым ударом насыщался зеленью. – Ты умрешь сегодня, ведьма. Вы все умрете.

– Не в этой жизни! – Ни один из ударов не достиг Ролана. Маг парировал атаки, отбивался от ледяных стрел и на сей раз нисколько не боялся, что его ранят, – больше чума ему не страшна.

В глазах врага промелькнул ужас, когда он увидел, что лед на Ролана не действует. Он потерял скорость, сощурил глаза, но тут же резко махнул рукой, и со стороны горной реки послышался свирепый рев. Лед трещал, формировался во что-то огромное…

Множество ледяных снарядов градом обрушились на Мирград.

Небо буквально трещало. Магические барьеры искрили, скрипели, распадались на части, но маги успевали восстанавливать их снова и снова.

Судя по всему, существо явилось в одиночку – нежити никто не видел и не чуял, по крайней мере пока.

При виде того, как маги сражаются, мне стало дурно. Перед глазами все поплыло, боль в теле до конца не отступила, подняться на ноги я не могла, и это пугало.

Всякий раз, когда я пыталась добраться до центра площади, уйти как можно дальше от обрыва, рядом возникала ледяная преграда – меня не пускали!

– Ты не уйдешь, Сэриэл. Я не позволю, – голос звучал гортанно и отстраненно. – Не позволю ни тебе, никому-либо на этой площади. Больше мне ничто и никто не помешает.

– Слишком много разговоров. – Ролан зарычал, вновь увернулся от ледяного пульсара и с силой ударил по камням площади кулаком. Во все стороны пошла волна, она разрушала ледяной покров, разбрасывала в разные стороны, но архимага с Оловом не трогала. – Раньше ты убивал молча.

– Раньше ты не сражался со мной на моей территории! – То, что лед Ролану не страшен, выбило врага из колеи. Я видела его замешательство, он понимал, что борьба пойдет по-новому. – Что ты сделала с ним, Сэриэл? Ты что-то в нем изменила… Тварь!

Существо бросилось ко мне настолько неожиданно, что Ролан не успел среагировать вовремя. Он сорвался в мою сторону, но не успевал. Я видела, как острые когти приближались к моему горлу, как маска безразличия застыла на лице существа, как испугался Ролан, а затем меня отбросило в сторону, буквально на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы меня не задели когти. По инерции враг пролетел вперед, успел вовремя затормозить и в отместку за вмешательство выпустил целую череду ледяных пульсаров прямо в архимага.

Калеб помог мне, но при этом он помогал и городу. Из-за того, что лед окружил нас, архимаг не мог уйти. Улететь на метле не получится – его просто не пустят, а в воздухе он вряд ли так же силен, как на земле. Все это время Олов выстраивал защиту вокруг отца, пока тот подпитывал защитные барьеры потоком собственной магии, но все эти связи оказались настолько хрупкими…

Ледяные штыри летели прямо в архимага. Ролан не смог бы помешать, а Олов не успевал перестроиться.

В глазах Калеба промелькнуло отчаяние, он уже понимал, что это конец, вот только…

Не знаю, что за браслеты надел на меня Ролан, но они не помогали. Взмахнув рукой, я почувствовала, как с кончиков пальцев срывается поток силы, как он охватывает прямо в полете каждый ледяной заряд, как останавливает его прямо в воздухе и в мгновение ока возвращает обратно хозяину.

– Не может быть… – Олов не выдержал. Сын архимага смотрел на меня огромными глазами и больше не сказал ни единого слова, потому что браслеты, выданные мне Роланом, лопнули.

Боль отпустила мгновенно. Холод больше не сковывал, стало легче. Сделав глубокий вдох, я смогла подняться на ноги, выпрямиться во весь рост и осознать, что все эмоции куда-то делись.

Тишина внутри. Пустота в душе… Безразличие, сменяющееся раздражением.

– Ты быстро пришла в себя, – хмыкнул враг, поправляя прядь белых волос. Он убрал ее за заостренное ухо, тихо улыбнулся при этом, а затем резко сорвался с места.

Я выставила перед собой руку. Не поняла зачем, но барьер возник сам собой. Существо нарвалось на преграду, та пошла рябью, но устояла. В отличие от магических барьеров Мирграда, она даже не треснула, лишь коркой льда покрылась, делаясь прочнее.

Что-то не то.

Боли не чувствую. И душевной тоже.

Лицо врага казалось таким молодым и знакомым! Эти глаза и руки…

Весь его образ, тонкие черты лица…

– Я тебя знаю?

Сильные порывы ветра доносили до нас голоса жителей Мирграда. Судя по интонации – приказы. Где-то внизу также были слышны магические взрывы, и я почему-то понимала: ученики покидают академию через портал.

– Ты серьезно?

Существо усмехнулось, а затем резко, без предупреждения, использовало для атаки поток ветра.

Не лед. Не холод.

Ветер.

Сильный порыв ударил так внезапно, что я не устояла на ногах.

Меня унесло в сторону, а спустя мгновение под ногами оказалась пропасть.

Надменный, истерический хохот сменился внезапной тишиной, а затем вслед за мной с каменной площадки спрыгнул Ролан.

Он боялся – это видно по его лицу.

Почему мне не страшно? Почему я не кричу от страха, падая вниз, в ущелье, с такой высоты? Почему ощущение полета кажется настолько знакомым?

В глазах появилась резь, как будто песок попал. Я видела руки Ролана, тянулась к нему, но понимала – не успевает. Он что-то кричал, но разобрать слова не получалось. Все тело охватила дрожь, но причина была не в испуге, а в силе.

Внутреннее напряжение стало таким невыносимым, что потребовало выхода. Я понимала, что земля уже близко. Что вот-вот я упаду вместе с Роланом.

Он разобьется…

– Сэра! Сэра!

Меня почти коснулись его руки…

Резкий поток ветра унес чуть в сторону, я испугалась, а затем внутри словно что-то щелкнуло. Я почти упала, практически врезалась в обледенелую воду… Но просто раскинула в стороны руки и замерла рядом с магом.

Замерла буквально в метре над застывшей рекой.

– Ролан, – шептала я, не понимая, как опустить нас на землю. Мы оба висели в воздухе, но, в отличие от меня, маг уже прощался с жизнью. – Ролан, почему мне не страшно?

Но маг ничего не ответил, только уставился на меня, бледнея на глазах.

– Сверху, – мой шепот пугал даже меня. Магия отпустила резко, я словно какую-то нить держала, а потом мысленно отпустила, позволив нам встать на лед.

Мы оба сорвались с места, и в то же мгновение враг приземлился между нами. Он молча закружился в вихревом потоке, острые когти сверкали, разрезали со свистом воздух, он уже готов был нанести удар, уничтожить Ролана и меня.

Я видела, как вращается его тело. Все словно замедлилось. Видела амулет, сияющий зеленым светом ярко как никогда. А потом просто выпустила поток энергии, как делала это в лесу при встрече с Кочевником. Амулет вспыхнул, существо отбросило к реке.

Лед мгновенно растаял.

Вода сомкнулась у меня над головой, река ожила, унесла прочь от академии, пленила, топила, будто вбивала в самое дно.

Так много камней… Так много ударов…

Я не понимала, куда плыть, растерялась, не видела выхода. Даже осознать до конца не успела, что это мой возможный конец. После очередного удара о скалы я потеряла сознание.

Хватит с меня.

Глава 12

– Его тело мы не нашли, – первое, что я услышала, открыв глаза, – не вставай.

Ролан лежал со мной рядом и спал. В лазарете было темно и душно, воздуха не хватало, хотя окна были открыты.

Джастин, как и в комнате Риски, нашел себе жердочку и балансировал на ней, кутаясь в чью-то шубу. С его губ срывались клубы пара, и только после этого я заметила, что вся мебель покрыта тонким слоем инея.

– Чего грустим, ведьма? – выкрикнул аниморф, дрожа от холода. Он растирал ладони, обнимал себя за плечи и выглядел крайне обеспокоенным. – Все живы, город спасен. Чуму не пропустили, Риска с Дьеном втайне от всех помогли расколоть лед и уничтожить его следы – об этом только я и архимаг знаем, так что ни-ни, поняла? А, ну еще Ролан, естественно. Знаешь, он ведь понимал, что помрет, когда кидался сломя голову за тобой в это чертово ущелье! С одной стороны, я безумно рад твоей силе, с другой понимаю, что, если бы не ты, он бы не сиганул с площади. Вообще-то, мы все сейчас должны быть мертвы… И я в том числе! Когда я об этом вспоминаю, перестаю на тебя злиться. Чего молчим? Опять немой прикинулась?

– Да ты же тараторишь, как пулеметная очередь, – возмутилась я шепотом. Ролан так мирно спал, что будить его я не хотела. – В смысле, говоришь так много и быстро, что я и слова не вставлю.

О пулеметах Джастин знал ровным счетом ничего. Пришлось объяснять.

– Сейчас я молчу, так что ты можешь задавать вопросы, отвечать на вопросы и вообще быть тихой и мирной ведьмой, призванной в наш мир всех уничтожить… Я все понимаю, чума – дело гадостное, но тебя я теперь боюсь еще сильнее. Ты вообще помнишь, что с рекой сделала? Нет? А я помню – как раз пролетал над вами, как гарпия над гнездом моей кукухи! Я ведь не успевал, думал, что даже хоронить некого будет. Вас с Роланом вода скрыла, а поток сильный, да там еще впереди водопад имеется! Эта чума все архимаговы защиты в пух и прах разнесла – нет больше ограничений, самоубивайся в ущелье сколько душе угодно! Вот, в общем, лечу я за вами, с жизнью прощаюсь, думаю – умру, но попытаюсь! Как бабах! Прямо посреди реки ледяная воронка образовалась! А на дне вы оба лежите и так мило за руки держитесь, что я там сам от милоты чуть не рехнулся. Короче говоря, вы провалялись без сознания пару часов, но за это время ты успела заморозить весь этаж в лазарете. Так что отсюда всех выгнали… А, не всех. Риску оставили – она своим огнем все размораживает, хочет она того или нет. Чего ее силе зря пропадать? С нее как ошейник сняли, она мигом огнем и полыхнула, половину этажа разморозила! Бедный Калеб, кстати, упился вусмерть успокоительными травами, его сын от шока в себя прийти не может, и оба они почти полностью израсходовали свои силы. На самом деле, если бы не они, Мирград мог бы и не выстоять. Ты видела те полчища тварей? Нет? Я с ними сражался. И зачем полетел всех оповещать? Может, будь я рядом, вы бы победили.

– Джастин, – я не выдержала, перебила аниморфа, который из-за стресса не мог замолчать, – ты хочешь спать?

– Конечно хочу, но не могу! Ты видишь солнце за окном? Нет? Вот я тоже не вижу! Уже глубокая ночь, ведьма! Глубокая! И луна сияет! А я тут все по лазарету хожу, чушь несу всякую и дико, просто адски дико хочу спать… Я так переживал из-за вас, что уже схожу с ума.

– Тогда стань котом, включай свою мурчалку и ложись рядом. – Я тихо указала на место между мной и Роланом. Аниморф удивленно уставился на меня, несколько раз моргнул, будто не поверил, но быстро сменил ипостась, запрыгнул поверх одеяла и, действительно включив мурчалку, лег рядышком, позволив гладить себя по голове.

Надо же, как быстро уснул! Несколько минут понадобилось уставшему коту, чтобы наконец-то почувствовать облегчение.

Джастин глубоко дышал, его острые ушки немного подергивались, а черный длинный хвост еле заметно пушился. Кот мягко подогнул под себя лапки, посапывал во сне и явно был доволен.

За окном и правда сияла луна.

Легкие порывы ветра мягко касались штор, на небольшом письменном столе в углу комнаты шуршали листья пергамента, а на прикроватной тумбе догорала какая-то палочка с травяным ароматом. Я видела пустые склянки, несколько чашек с недопитым чаем и разбросанные мужские вещи.

Ролан во сне дрогнул, я аккуратно придвинулась к нему, боясь разбудить Джастина, и осторожно взяла его за руку. Мужчина тут же сжал мою ладонь во сне, еле заметно улыбнулся и показался еще более спокойным.

– Только не уходи…

Еле различимый шепот. Ролан еще что-то проговорил во сне, немного нахмурился, затем успокоился.

Время будто застыло. Я аккуратно убрала волосы с лица Ролана, мягко провела пальцем по его губам, невольно вздохнула и попыталась уснуть.

– Как ты?

Поступь Риски была почти бесшумной. Я слегка повернула к ней голову и тихонько улыбнулась:

– Пока не могу понять.

– Сэра, я так хочу поговорить с тобой. – Девушка замялась в дверях. Она касалась ладонью косяка, и от прикосновения шел пар, а иней исчезал. – Хочу рассказать, что с нами произошло, спросить, что случилось с вами в домике и… Прости, я не должна была приходить, просто ощутила, что ты уже не спишь.

– Ощутила?

Волчица выглядела странно, казалась обеспокоенной и сильно взволнованной.

– Сэра, после того случая я стала другой. И я, и брат… С нами что-то происходит. Даже когда мы меняем ипостась, мы уже не те, что были раньше. Сэра, я стала выше, намного выше. Дьен тоже. Морл меняется, он постепенно сходит с ума, но Ролан… Ролан и Джастин – почему с ними все в порядке?

– С чего ты взяла, что со мной все в порядке? – Аниморф сладко потягивался, нежился в кровати, но глаз так и не открыл. – Вы меня не знаете, как можете судить? Хотя я развею ваши подозрения: я внезапно стал вменяемым. Понимаешь, что это значит, ведьма?

– Понимаю. Ты больше не страдаешь, верно?

– С каждым днем мое сознание становится более крепким, я не схожу с ума, меня не уносит потоком эмоций, и я не жажду крови так яро, как раньше. Ненависть и агрессия – все это куда-то исчезло. Раньше я думал, что Ролан единственный, кто сможет убить меня, если я окончательно рехнусь, поэтому и шел за ним, но сейчас все меняется. Ты словно меня изменила, Сэра.

– Если со всеми что-то происходит, почему Ролан такой же, как и прежде?

– Ошибаешься, – хриплый голос мага заставил вздрогнуть, – чутье усилилось, обоняние в человеческой форме не уступает волчьему. В остальном пока не вижу изменений, да и сила не особо возросла.

– Просто ты и так сильный, – мягко заметила я. – Ты знаешь, как сейчас Морл себя чувствует?

– Пока живой. – Риска вошла в комнату, и весь иней мгновенно растаял. Он исчез даже из самых темных углов, превратился в капельки воды и испарился. – И пока в своем уме. Я больше за брата переживаю – Эбол его держит за хвост, чуть ли не ночует с ним в одной комнате, пытаясь понять, как мы связаны с чумой. Ему и в голову не приходит, что кто-то выжил после заражения.

– Эбол рассматривает все варианты. – Ролан немного изменил положение тела, нахмурился, с трудом сдержал зевок. – Вариант с выживанием после заражения он тоже продумал до мелочей. Наше счастье в том, что он и понятия не имеет, что произошло в деревне. Я думаю, что твой брат пока в безопасности – стоит узнать, что он связан со мной и Сэрой, и Эбол изменит к нему отношение. По крайней мере, он его не тронет. Я не думаю, что он враг…

– О чем ты? – Ход мыслей мага немного сбивался, из-за сильной усталости он мог забыть, что проговаривает мысли вслух, и, наоборот, думать о том, что сказал то, о чем просто подумал.

– Нас стало много, – все же Ролан не выдержал, сел в кровати, обхватил голову руками и пытался справиться с потоком мыслей, – я из-за этого уснуть не могу… Нас очень много, понимаешь? Если подумать, враг напал на нас сегодня не просто так. Он испугался, что мы его вычислим. Он испугался того, что мы узнали о подчинении. Довольно часто в таких схемах противник играет друга или верного соратника, пытается узнать обо всем из первоисточника, но нас стало слишком много. Шахматная доска переполнена фигурами, и меня это тревожит.

– Хочешь сказать, что предатель в академии? Но тогда что он делал в те дни, когда ты пропадал на службе?

– Наблюдал, – ответил маг и вновь лег под одеяло, – через сообщения, через подчиненных. Мог следить через маячки, а мог следовать рядом. А может, я ошибаюсь и все это мое больное воображение.

– Сэра, – Риска присела рядом с Джастином на невысокий стул, глубоко вздохнула, – прости меня. Я не вернулась к тебе…

– Ты не могла. – Я лишь пожала плечами, прекрасно понимая, что огонь в крови волчицы просто так не обуздать.

– Могла…

Даже в темноте можно было разглядеть стыд в глазах Риски. Она сжала губы, была напряжена, словно струна.

– Не понимаю, о чем ты.

– Когда мы ушли из дома, еще по дороге в Мирград я поняла, что не хочу возвращаться назад. – Риска опустила голову. Из-за стыда она не могла смотреть мне в глаза. Ее уши покраснели, глаза наполнились слезами, и вот что странно: разве в ночи я могу все это разглядеть? С каких пор мое зрение настолько улучшилось? – Я боялась тебя, твоей силы и… боялась его. Я все думала, почему Кочевник вышел сражаться один на один с тем существом? Это же верная смерть. Почему он один смог создать настолько огромный и сильный барьер, способный сдержать целую деревню? При том, что он был слаб и израсходовал львиную долю своих сил еще до появления чумы в деревне.

– То есть ты догадывалась, что он Ролан? – Я не поверила своим ушам, стиснула зубы, вновь испытывая неконтролируемую ярость.

– Нет, я думала, что он из Ковена и занимает особое положение возле архимага. Маги с его уровнем силы не просто опасны, чаще всего они очень жестоки и кровожадны.

– Она права, – без тени сомнения согласился Ролан, в очередной раз подавив зевок.

– Ты спасла его, Сэра, – Риска не выдержала, голос дрогнул, и волчица расплакалась, – спасла того, кто должен тебя убить. Это было ясно как день. Ты приняла это решение вопреки нашему протесту, я была с тобой не согласна… И решила уйти. Я не хотела смотреть, как все умирают, тем более не хотела умирать сама. Ты вцепилась в него, следовала за ним, спасла его, хотя понимала – он один из очень опасных магов… А потом мне стало стыдно. От этих мыслей меня рвало на части, я совершенно запуталась, думала о том, что оставила тебя одну, что ты спасла меня и брата, а мы просто взяли и ушли.

– Вы имели на это полное право, – сдерживать гнев становилось трудно, хотя отчасти я принимала выбор Риски и остальных. Я же им не хозяйка, я не имею права приказывать и поступать так, как я хочу.

– Имели, – согласилась волчица, – но если бы не ты, мы бы погибли. Чума все равно рано или поздно пришла бы в нашу деревню, а следом за ней пришел бы и Ролан. Это лишь вопрос времени.

– И в этом ты права, – шепнул маг, глядя на то, как я закипаю. Я вцепилась в кусок одеяла и, к всеобщему удивлению, порвала его. – Что произошло с тобой на самом деле? Вы ведь не сразу попали в Мирград, верно?

– Керен прошел первым. Еще перед входом в город мне стало плохо, и брат испугался, что меня могут не пропустить. Мы остались с ним возле главных ворот, решили отсидеться и уже потом принять решение. Волк всегда найдет пропитание в лесу… с этим нам легче. Вот только лучше мне не стало. У меня был жар, я будто горела изнутри. Мы улучили время и прошли в город в пересмену, когда стражи менялись и не особо всматривались в парочку совершенно обычных с виду оборотней… Конечно же нас заметили.

– Отряд Эбола стоит возле каждого входа, – пояснил Ролан, – они проверяют каждого. Каждого! Вас не могли не заметить, Рис.

– Нас не просто заметили, за нами довольно быстро пришли, но выбрали не самый удачный момент. Я просто взорвалась, Ролан. Я не знаю, как это объяснить, не понимаю, как жива осталась. Огонь сорвался с ладоней, все тело охватил огонь, но при этом я не пострадала. Я спалила дом на окраине, ранила Дьена и нескольких стражников, не готовых встретить оборотня с такой силой.

– Ты прекрасно понимаешь, что именно это вас и спасло. – Ролан аккуратно разжал мои пальцы, забрал одеяло и прошептал, чтобы я постаралась успокоиться. Не подействовало, но я держалась. Ярость и гнев постепенно уходили, они разжимали тиски, позволяя дышать полной грудью. – Будь вы заражены, уже проявили бы себя. Почему ты так стыдишься?

– Потому что я могла вернуться. К нам не сразу пришли… Я могла уйти из города, найти Сэру и быть рядом, но я перестала себя контролировать, пыталась спрятаться от всех, мучилась из-за того, что обманула ее, что предала и не могла ничего объяснить.

Наступило молчание. Я смотрела на Риску, на то, как она сжимает кулаки, как пытается успокоиться, и спросила:

– А Дьен? Он хотел вернуться?

– Да, но из-за меня не стал. Меня отправили в лазарет, а его сразу определили новобранцем в отряд Эбола. Мы оба понимали, что оказались в ловушке, а сил выбраться вместе не было.

– Хорошо, что ты мне все рассказала. – Риска резко выдохнула и смогла посмотреть мне прямо в глаза. – Я думаю, что…

Договорить я не успела.

Тишину в здании лазарета разорвал дикий мужской крик. Он раздался так внезапно, что я подпрыгнула на месте, а Риска дернулась, из-за чего с ее пальцев сорвалась искра. Она попала на деревянную тумбу, воспламенив ее, но я вмешалась вовремя. Лед довольно быстро погасил огонь, а Ролан тем временем уже вышел из комнаты, молчаливо следуя туда, откуда раздавался вопль.

Мы слышали шум, как что-то разбилось. Множество голосов смешивались в единое целое, то звучали вразнобой, но понять хоть что-то было нельзя. Мы бежали по коридору, готовые к любой атаке, но в итоге увидели ужасное: Морл вырвался из комнаты. На его запястьях висели оборванные цепи, сам он стал намного выше, и называть его гномом уже не хотелось. Он вновь и вновь молотил кулаками, мычал что-то неразборчивое, пытаясь задеть Олова, – сын архимага старался его утихомирить, но в итоге пострадал сам. Гном разбил ему лицо, располосовал от виска до нижней челюсти. Крови было много, эта область всегда хорошо снабжалась сосудами, из-за этого Олов с трудом ориентировался в пространстве и вновь пропустил удар.

Морл мычал, указывал на сына архимага, молотил кулаками вновь и вновь, разнося все на своем пути.

– Они его убьют, – рыкнул Ролан, вступая в бой. Перед этим он отодвинул меня в сторону, показывая жестом, что ни мне, ни Риске вмешиваться нельзя. Щелкнув пальцами, маг загородил нас барьером, и все обломки и осколки осыпались дождем возле наших ног, никого не поранив.

– Почему он сходит с ума? – Риска плакала, обнимала себя за плечи и сильно паниковала: – Почему он стал таким огромным? Он ростом почти с человека, так не бывает!

– Не знаю!

Что еще я могла ответить? Я понятия не имела, что происходит и почему вообще возникли эти изменения. Понятно, что все связано с чумой и моим вмешательством…

Ролан отвлекал Морла, это позволило Олову отойти в сторону, стереть кровь с лица и прижечь рану. На кончике пальца мага возник белый огонь – он провел им по лицу. Рана не затянулась до конца, но хотя бы глаза кровью не заливало.

Ролан уходил от атак Морла, привлекал его внимание, передвигался по залу лазарета с небывалой скоростью и наносил точечные удары, вызывая приступы боли. Гнома колотило, его трясло после каждого удара Ролана, но при этом он не терял сознания от боли и становился еще сильнее.

– Ты не сможешь его обездвижить! – рычал Олов, когда Ролан был загнан в ловушку. Гном оттеснил его к разрушенной комнате, и стоило Олову подать голос, как тот резко сменил направление. – Да чтоб тебя… Морл! Очнись!

Сын архимага больше не сдерживал себя. Я видела, что защита гнома уже не была его задачей, – взгляд Олова изменился, стал агрессивным, опасным. В его руках затеплилось черное пламя. Я хотела вмешаться, но Ролан, стоя в проходе комнаты, жестом указал не делать этого.

Но почему?

Олов напал на Морла, нанес удар огнем, но гном, несмотря на свой размер, ушел от атаки, отбросив от себя пламя… В нашу сторону.

Олов не успевал нас защитить, Риска загородила меня собой, не позволяя мне колдовать, и выставила перед собой руки. С ее пальцев сорвалось пламя. Невероятная волна огня заполнила целую комнату, поднялась до потолка и погасла, застав Морла врасплох. Гном от неожиданности замер, Ролан воспользовался ситуацией и нанес удар ему в голову.

– Да ты сошел с ума! – Сын архимага скинул с себя рубашку, пытаясь потушить огонь Риски, а затем и другие островки огня в зале. – Окончательно рехнулся! Ролан, он порвал цепи, разрушил защиту, и ты после этого сохранил ему жизнь? Да что с тобой?

– Он нужен, – маг замер возле гнома, смотрел на него отстраненным, ледяным взглядом, – думаю, нам стоит перевести его в военный лазарет за пределами Мирграда. Даже если он вновь вырвется, то не сможет причинить вреда жителям.

– А заодно убьет себя, упав в порыве ярости со скалы, да? – скептически заметил Олов, стирая со своего лица кровь. – Ничего не вижу… Рана опять открылась! И где эти лекари, когда так нужны?

– Боятся, – тихо заметила Риска, указывая на разрушения, – вы половину лазарета разнесли. Повезло, что тут держат военнопленных, а не обычных жителей.

Олов взревел, сел на пол и уставился на нас с Риской. Он явно хотел что-то сказать, но передумал. В этот же самый момент Морл внезапно очнулся, с его губ сорвался стон, Ролан отскочил от него, вновь нанес удар и заставил гнома затихнуть:

– Я помогу перевести его, нужно обговорить все с архимагом!

– Да на здоровье! – Олов махнул рукой, встал на ноги и, бранясь на чем свет стоит, вышел на улицу через зияющую в стене дыру. – Когда уже вся эта чертовщина закончится, а?

Лазарет и правда был разрушен. Из-за магических ударов то тут, то там обваливались куски стен. Магическая защита их ненадолго сдерживала, позволив дежурным лекарям покинуть здание, но в итоге от военного отделения почти ничего не осталось.

– Почему ты не дал мне вмешаться? – Когда Ролан сковал Морла и передал его Калебу, я наконец-то смогла поговорить с магом.

– Не хочу, чтобы кто-то видел, на что ты способна. В этой ситуации мы и сами справились. Спасибо, что подыграла, Рис.

– Всегда пожалуйста, – заметила волчица. – Знаете, мне сейчас так хорошо стало. Я ведь почти не сдерживалась, почти все внутреннее напряжение выпустила.

– Делай это чаще, тогда проблем с огнем станет меньше. – Ролан встал со мной рядом и, пока никто не видит, осторожно положил свою голову мне на плечо, прошептав, что постоит так еще немного. Я смутилась, но ощутила, что мне приятен его жест. – Огонь – стихия трудноуправляемая, она во многом зависит от эмоций. Раньше твоя магия была слабой, поэтому твое внутреннее состояние почти ни на что не влияло, теперь все изменилось.

– Проще говоря, пей успокоительные травки, и будет тебе счастье, – промурлыкал Джастин. – Не злись, я через это проходил. Иногда без травок никак, вообще никак!

– Согласна. – Риска села на камни, обхватила голову руками и печально смотрела на то, как Калеб с помощью магии переносит Морла в какой-то специальный лазарет. Жаль, что ему они не помогают. Ролан, что произошло? Я видела, как ты сражался…

Маг, к моему удивлению, усмехнулся, отошел от меня буквально на шаг и поманил всех в сторону широкой дороги, сказав, что архимаг разрешил вернуться домой: скрепя сердце Калеб принял верное решение дать своим слегка свихнувшимся собратьям выспаться. Особенно после такого потрясения. Особенно когда размещать потенциально опасных пленных просто негде, да и ведут себя они прилично.

Джастин мигом запрыгнул Риске на руки, начал мурчать как паровоз, закрывая глаза от удовольствия. Девушка смирилась, она просто была не в силах противостоять аниморфу.

Тем временем Ролан медленно шел в сторону дома, отвечая на вопрос волчицы:

– Мне нужно было проникнуть в комнату Морла так, чтобы это казалось единственно верным решением. Гном сошел с ума, но тут было что-то еще. Пока Олов принял бой, я кое-что обнаружил. – Маг осторожно достал из кармана штанов осколки склянки, края которой были измазаны чем-то зеленым. – Это яд из крови кельпи. Редкая гадость, запрещенная во всем мире. Для того чтобы сварить отраву, нужно убить десяток лошадей, причем очень важно, чтобы в момент забора крови они находились в сознании. Нужно понять, что еще добавили в состав… Несколько капель убивают лошадь, но Морлу вкололи отраву с примесью, не желая убивать его сразу. Судя по всему, гном что-то знает, или враг думает, что знает. Вы как хотите, но я спать…

Устало открыв дверь, Ролан впустил нас в свою обитель, кивком показал волчице маленькую комнату, в которой стояла старая кушетка, накрытая покрывалом, а сам направился прямиком в кровать.

Мне кажется, он уснул еще до того, как коснулся головой подушки.

– Что ты делаешь? – Риска смотрела на то, как Ролан формирует в своих ладонях маленький фиолетовый пульсар.

– Даю сигнал своему отряду о том, куда мы идем, и передаю сообщение. – Мужчина разжал кулаки, резко дунул на созданный им шарик, и тот упорхнул через открытое окно. – Мне нужна их помощь, заодно пусть купят все необходимое, а мы с вами отправимся в мою лабораторию.

– Да ну! – Джастин сидел рядом с Риской и удивился решению мага. – Ты нас-то не сразу пустил в свою берлогу, а тут с такой легкостью волчицу приглашаешь. Обидно вообще-то. Мы с Сирисом твое доверие годами пытались заслужить.

– Я не доверяю ей, – Ролан сказал это довольно холодно, но Риску это задело, – и не уверен, что когда-либо смогу. Готовы?

Готовы.

Утро выдалось печальным. Я с трудом открыла глаза, осознала, что все еще жива и что меня не придавило деревянной балкой, – это просто рука мага оказалась сверху. Да и нога заодно. Ролан крепко спал и даже во сне выглядел уставшим, что-то бормотал и прижимался ко мне, не выпуская из крепких объятий.

Я попыталась выбраться, но куда там… Даже с кровати встать не дали, сразу в охапку сгребли и вернули на место, продолжая сопеть себе под нос.

Все это казалось мне странным. Почему мы спим в одной постели, когда в доме есть еще комнаты?

Судя по всему, завтрак мы давно пропустили, да и обед тоже. В комнате стояла неимоверная жара, за окном щебетали птицы, были слышны разговоры прохожих, а они обсуждали, что кто-то соизволил демона ночью призвать… Видимо, крик Морла был расценен именно таким образом, но это к лучшему.

В коридоре слышались шум, шорох и гневный шепот Риски: волчица гоняла Джастина тряпкой, а аниморф, громко хлопая крыльями, рушил все, что не прибито к стенам.

– Убью всех, – в сердцах молвил Ролан, и в доме воцарилась гробовая тишина.

– Смиренно просим прощения, – пролепетали где-то за пределами комнаты. Джастин что-то пищал, явно меняя ипостась, и продолжал издеваться над Риской. – Все же ты боевая женщина, Риска. Если продолжишь в том же духе, мужика себе не найдешь! Это я тебе как мужик говорю. Посмотри на себя: мышцы нарастила, руки сильнющие, пальцами можно орехи колоть…

– Я своими пальцами могу не только орехи колоть, но и языки врагов вырывать, – гневно шикнула девушка, – а те, что без костей, скармливать драконам! Ради такого случая я найду логово чешуйчатых гадов, чего бы мне это ни стоило.

– Ролан, меня сейчас выпотрошат, – со знанием дела заметил Джастин, «тонко» намекая на то, что пора вставать. – И вообще, хватит спать, мы с голоду сейчас скопытимся! Уже обед, мы вас будить боялись, а на кухне мышь повесилась… В прямом смысле! И твой дом нас не выпускает…

Ролан тяжело вздохнул, с трудом открыл глаза, разжал крепкие объятия, понял, что все это время обнимал меня во сне, и вмиг проснулся.

– Прости!

– За что? – не поняла я, потягиваясь в кровати и разминая затекшее тело.

– Я мешал тебе спать. – Мужчина быстро встал, бодрым шагом пошел в ванную комнату и мигом вылил на себя целую бочку ледяной воды. Несмотря на то что я полюбила холод, даже мне стало как-то не по себе.

В холодильной камере, кстати, мышь и правда повесилась. Некое подобие холодильника вмещало мало продуктов, но морозила просто отлично, опять же, благодаря магии.

– Так, быстро едим, и нам нужно как можно быстрее в лабораторию. – Ролан никого не пустил на кухню, все сделал сам. Мне позволили встать рядом и чистить овощи, и то маг смотрел на нож в моих руках со странной нездоровой ревностью. – Я смогу это перебороть.

Последние слова были связаны с обостренным чувством собственности. Он злился, когда трогали его вещи и тем более наводили порядок в его берлоге.

– Надо же, – с удивлением заметила я, аккуратно положив чистый нож на место, – хоть какой-то изъян в тебе есть.

– Хоть какой-то? – возмутился аниморф, набрасываясь на омлет с салатом. – Да у него их полно! Он с меня чуть семь шкур не содрал, когда я решил воспользоваться кухней без спросу. По ветру душу мою пустил и выгнал из дома! Еще и пнул для ускорения!

– Джастин, – Ролан смотрел на аниморфа с укором, – тесто после тебя на потолке висело, яйца взорвались, а спрятанное на черный день варенье разбилось и вытекло на белую скатерть. Все это ты умудрился сделать, пока я мылся в ванной. Я думал о том, что у меня впервые за долгое время появилась возможность отдохнуть от сражений хотя бы один день, но ты все испортил. Магия магией, но прибираться все равно приходится самому, и после твоего небывалого триумфа я угробил весь день на то, чтобы привести дом в порядок. Так что кухня для тебя – запретное место. Так было, есть и будет всегда.

– Он цветочный горшок разбил, – Риска сдала аниморфа с потрохами. – Чего так смотришь? Я же сразу сказала, что не позволю всю вину на себя свалить.

– Стерва!

– Еще какая!

Джастин с Риской смотрели друг на друга как два заклятых врага на последний кусок мяса после месяца голодной жизни. Между ними не черная кошка, а целое стадо бешеных бабуинов пробежало! Пространство между ними искрилось, в итоге Ролан не выдержал и, щелкнув пальцами, отправил парочку доедать свой завтрак в отведенные им комнаты.

– Я тоже тебя раздражаю? Если да, то можно мне сказать об этом, и я сразу уйду. – Такое поведение не казалось мне странным. Характер мага просто так не изменить, да и менять не стоит. Это невозможно.

– Ты единственная, чье присутствие меня не раздражает, – тихо ответил маг, взял мою пустую тарелку и не позволил мне ее помыть. – Отдыхай, я сам все сделаю. Прости, если мое поведение кажется странным.

Обычное поведение интроверта, затворника, человека, не любящего шумные компании и мечтающего отдохнуть.

– Не кажется, оно обычное, – я лишь пожала плечами, – спасибо за завтрак. Было очень вкусно.

Ого! А кончики ушей у него мигом покраснели! Боже, какая прелесть…

Я стояла с ним рядом, несмотря на то, что он просил отойти немного в сторону и не смущать его. Мне нравилось смотреть, как мужчина моет посуду. Это похоже на созерцание пламени и течение воды.

– Я привык все делать сам, – стоило поставить на столешницу последнюю чистую тарелку, как Ролан обернулся ко мне и замолчал ненадолго. В этот момент мое сердце бешено застучало, а боль в спине усилилась. – Твои глаза опять белые, ведьма. Тебе холодно?

– Мне больно. – Я сморщилась, указала на спину. Ролан аккуратно запустил руки под кофту и мягко провел шершавыми ладонями по лопаткам. – Так намного лучше… А что ты делаешь?

– Сдерживаю тебя, – эти слова прозвучали странно. Меня передернуло, как от удара током… Интонация в голосе… эти движения… Смотрит с опасением.

Ролан о чем-то догадывается, но молчит.

Стоило заглянуть ему в глаза, как я увидела на его лице печаль – искреннюю и неподдельную.

– Ролан…

– Как я и говорил ранее, догадок чересчур много. Пойдем, Сэра, нам всем пора в дорогу.

Меня распирало от любопытства и обиды. Если маг что-то знает, то почему молчит?

Не понимаю, почему я на него не злюсь…

Буквально через полчаса все были готовы и с интересом ждали команды мага. Ролан просто кивнул в сторону лестницы, затем не сдержал улыбки, стоило Риске произнести:

– Там же тупик. – Волчица поднималась следом за Джастином, который успел принять птичий облик. Аниморф подрагивал от предвкушения, я же с каждым шагом все больше беспокоилась.

– Там намного больше, чем тупик.

Ролан остановился на площадке возле самой обычной кирпичной стены, прислонил к ней ладонь, и спустя секунду по всей поверхности камня засияла огромная узорчатая печать. Она двигалась, будто пазл, быстро соединялась с другими деталями, и стоило внешнему кругу замкнуться, как сама стена стала полупрозрачной.

Я замерла, восхищаясь красотой магии. Изумленная тем, что просматривалось сквозь стену, я сделала шаг вперед.

Тут же перехватило дыхание…

Все, даже Риска, шагнули в проход не раздумывая. За нашими спинами стена вновь стала кирпичной.

Книги! Тысячи… нет, миллионы книг! Несколько этажей были полностью заполнены пергаментами, свитками, огромными фолиантами!

Я замерла в восхищении, не могла отвести взгляда от полки, заполненной огромными черными перьями. Чуть сбоку на специальной вертушке висело множество амулетов, а рядом разложены полудрагоценные камни размером с кулак.

– Мы ведь не в доме сейчас, верно?

Ролан хмыкнул, предлагая мне присесть на единственный видимый стул. Риска даже спрашивать ничего не стала, просто села на пол возле меня, рассматривая берлогу мага как чудо света.

– Это же сокровищница, – прошептала волчица, поджимая под себя ноги, – тут собрано столько редких книг! Древние манускрипты, редкие ведьминские зелья, ритуалы Лунных Дев! Это невероятно… Боги, да тут Волчий Клык! Этот амулет очень редкий даже среди оборотней…

Пока Риска пыталась справиться с восхищением, я пыталась осознать тот факт, что мы находимся в башне.

Множество стеллажей уходили под потолок: здесь стояли склянки, растекшиеся свечи, какие-то иглы в чехлах. Я видела стрелы, странные расписные луки, холодное оружие и даже конные доспехи!

Везде стояли подписи, каждая баночка сияла чистотой, а многовековая пыль каким-то чудом не оседала на толстенных фолиантах.

На единственном широком дубовом столе была разложена старая карта с высохшими пятнами крови по краям, рядом с ней лежал старинный клинок с чуть поврежденной по краю рукоятью, а еще рядом были разбросаны чьи-то синие маховые перья.

Пол под ногами скрипел, потолок уходил ввысь, я не видела конца бесчисленному множеству полок, зато непонятный аппарат у стола очень даже.

Множество колб соединялись друг с другом тонкими пористыми трубками, рядом стояла спиртовка, причем самая обыкновенная, были здесь и белые свечи, и множество непонятных мне металлических предметов, больше похожих на оружие, нежели на принадлежности для изучения магии или приготовления зелий.

Кстати о зельях: котел у Ролана тоже был, небольшой, чугунный, но при этом такой хорошенький.

– Ей явно нравится твоя берлога, – с удивлением заметил аниморф, принимая более-менее человеческий облик. – Сэра, прикрой рот, а то крокозябра залетит. Знаешь, кто это такие? Нет? Не знаешь? О, так я сейчас расскажу! Это мерзопакостная дрянь, которая пролезает в твой мозг, разрушает его, а затем выпускает яд, который проникает в слизистую кишочек, и в итоге ты…

– Умираю, верно? – медленно прошептала я, наблюдая за тем, как Ролан с легкостью взбирается по высоченной лестнице. Маг собирал книги, прятал мешочки с порошками, брал непонятные мне амулеты, как вдруг…

На меня сверху полетело чистое, выглаженное платье!

– Надо же, – воскликнул Джастин, глянув на платье, – смотрите-ка, сохранил! Я думал, что сжег эту тряпку еще лет пять назад. Ты не думай, ведьмочка, ничего личного, но нашего Ролана девушка бросила, променяла на оборотня попроще, сказав, что мужик с такой силой и статусом ее угнетает. Коза драная!

– Джастин, у тебя язык без костей! – Я стояла с платьем в руках и совершенно не горела желанием его надевать, но одежда, принесенная Лиммой, уже вся измялась, к тому же немного испачкалась.

– Он врет, – сухо заметил маг, бросив на меня непонятный взгляд, и пояснил: – Мы не были вместе, вопреки всеобщему желанию. И ты, Джас, это знаешь.

– Ну вот! Опять всю малину истоптал, нелюдь! Я хотел ее помучить, а ты… Эх, никакого веселья!

Чую, будет очень весело. Так весело, что живот надорву.

– Джастин, – Риска наконец-то пришла в себя, – а почему ты все еще живой?

– Не понял, – Джастин изумился и на всякий случай сделал шаг назад. – Ролан! Эта мохнатая тварь на меня позарилась, на твое сокровище, на твою кровинушку! Я же пошутил, а она вон как!

– Он очень редкий, – пояснил Ролан, косясь на Джастина, который уже успел сменить ипостась: эльфийские острые уши, волосы короткие, топорщатся во все стороны, и рыжие, словно ржавчина. На первый взгляд он будто даже помолодел. Все лицо в веснушках, глаза зеленющие, а какая гибкость! Просто невероятная! Он и раньше поражал возможностями своего тела, но сейчас…

– Да, я редкий! – Джастин всплеснул руками – явно сам не ожидал таких изменений в своем облике. – Поэтому бить меня нельзя! А еще я вредный! Очень вредный! И мстительный! Кстати, Рис, прости, что метил твой дом и насикал тебе на диван. Не смог удержаться… Сама понимаешь, животный инстинкт!

Кажется, на Риску сошел красный туман – она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и, кажется, шептала что-то вроде: «Убивать плохо. Убивать плохо. Очень плохо…»

Все тут же обернулись в сторону Ролана, который, как мне кажется, познал дзен.

Маг печально вздохнул, взял с полки книги и спрыгнул вниз как ни в чем не бывало.

В башне стояла небольшая ширма. Я спряталась за ней, быстро переоделась, уже было вышла, но случайно врезалась в самого Ролана.

– Прости. Не сильно ударилась?

– Нет, все хорошо.

Дыхание при этом сбилось, я невольно отшатнулась от мага, чувствуя неловкость, а когда колдун застегнул на моей шее амулет с полумесяцем, и вовсе покраснела, голову опустила – не хотела, чтобы он это видел, вот только…

– Тебе настолько неприятно? – прошептал Ролан, наблюдая за моей реакцией. – Я больше не буду к тебе прикасаться…

– Дело не в этом, просто мне жарко.

А еще мне жутко стыдно, неловко и страшно. Но об этом говорить не стоит.

– Тебе идет белый. – Он обошел меня, помог завязать пояс и закрепил на плече серебряный амулет. – Не снимай его. Он сдержит твою силу, поможет направить ее в нужное русло и не взорвать всех. Также он поглощает лишнюю энергию и служит дополнительным источником на случай истощения резерва. Не хочу я подарок архимага использовать… От него потом много проблем, попробуем своими силами тебя сдержать. А по поводу башни ты права, мы сейчас не в моем доме. Та печать – своего рода портал, он соединяет второй этаж с этим местом. У каждого мага есть подобный тайник…

– Ковен может сюда прийти? Они знают о твоей башне? – Все же я не выдержала и упала на стул, чувствуя, что начинаю уставать от происходящего. Голова гудела, руки тряслись, а ноги казались ватными. Мне снова стало жарко, но, думаю, дело в амулете: он как-то влиял на меня, причем не лучшим образом.

– Ковен должен сюда прийти, – поправил меня Ролан, затем замолчал и сел на пол, что-то подсчитывая в уме.

– А разве подобные тайники для магов не редкость? – Риска пододвинулась ко мне, сложила руки на груди, с интересом наблюдая за Роланом. – Нам рассказывали, что у колдунов твоего уровня всегда имеется тайное место, берлога, своего рода пещера с сокровищами. И я даже представить себе не могла, насколько эти сокровища ценные…

Почему-то Ролан хмыкнул, немного ощерился, а затем пояснил:

– Ковен найдет нас, причем скоро. Защиту дома сломали, но в тайник не проникли. Враг следит за нами, я в этом уверен, а значит, ждет, когда я приду в свою берлогу. Дело в том, что найти это место очень сложно, и даже если нам волшебным образом поставили сигнальную печать, они тут все равно ничего не найдут.

– Можно остаться и посмотреть, кто придет за нами, – заметила Риска, наблюдая за тем, как Ролан что-то чертит на полу.

– Они не придут, пока мы не уйдем. Это бесполезно. Враг – колдун высшего уровня. Даже если кто-то из нас останется и хорошо скроется, он почует ловушку. Нет, это не подходит.

Ролан резко встал на ноги, затем выставил ладонь над символом на полу, и пространство вокруг нас пришло в движение. Под ногами на скрипучих половицах вырисовывались тонкие линии, они сияли белым светом, а затем вспыхнули голубым пламенем. Вспышка огня в мгновение ока распространилась по всей башне, она касалась книг, всех инструментов, мягко обволакивала наши тела, а затем исчезла так же внезапно, как и появилась.

На полу осталась выжженная печать, по ее контуру в воздухе медленно опускались куски обожженного пергамента. Обрывки тлели, распадались на множество частиц, выстраиваясь в магическую формулу на полу.

Ролан стоял в самом центре, его глаза при этом вновь стали желтыми, лицо немного изменилось, тело казалось более мощным, а уши заострились.

– Прикоснитесь к символу на полу, – приказал маг. Его голос звучал так повелительно, что даже мысли не возникло о том, чтобы не подчиниться. Моя ладонь легла на формулу, коснулась пепельной линии.

Перед глазами все растворилось, заиграло множеством красок, цветов и линий. Вспышки света пугали, дыхание сбилось, а откуда-то сбоку я слышала безумный смех Джастина.

Башня растворялась! В прямом смысле! Все, что было внутри, превращалось в пыль!

Я словно падала в никуда. Будто совершила прыжок с высокой скалы, а затем меня резко остановили сильные мужские руки.

Ролан прижал меня к себе, держал крепко, не выпускал и не отводил взгляда. Джастин сделал то же самое с Риской, которая, как и я, не была готова к случившемуся.

– Не бойся. – Я слышала голос в своей голове, он был взволнованный, уставший и немного потерянный. – Твои глаза снова белые. Постарайся успокоиться, мы скоро будем на месте.

И стоило закончить фразу, как мир вокруг изменился.

В доме Ролана никого не было, все лежало на своих местах. Все мы застыли перед магической печатью, медленно озирались по сторонам, пытаясь осознать, что стоим на втором этаже уже знакомого дома.

– Что сейчас было? – я опомнилась первой.

– Я не позволю завладеть моими сокровищами, – спокойно заметил Ролан, медленно спускаясь вниз по лестнице. – Предлагаю разобраться с зельем, найденным в комнате Морла. У нас мало времени, так что долго не раздумывайте.

– Подожди, – Риска все таращилась на стену, не в силах осознать произошедшее, – ты разрушил башню? Свою башню? Вот прямо всю? С концами?

– Да, конечно, – маг скрылся на кухне, загремел чашками, а затем мы услышали какие-то странные хлопки в его комнате. – Я разрушил башню, но не то, что было внутри нее. Я активировал печать переноса, и теперь все мои вещи хранятся в другом месте. Так что даже если враг придет за нами в башню, он ничего важного там не найдет.

– Сколько же сил надо иметь, чтобы башню перенести в пространстве, – пролепетала волчица. – Странно, что ты не занимаешь пост архимага.

– Мне предлагали, я отказался. Калеб отлично справляется, к тому же он сильнее меня. Джастин, там аппарат алхимический перенесло к нам, а еще много разных колб и склянок. Проверь все и порошки с зельями тоже. И покажи Сэре, что нужно делать, – заодно обучим тому, что сами умеем.

– С удовольствием. – Аниморф потер ладошки, оскалился, обнажил острые клыки и рванул в покои мага. – Ох ты, какая прелесть! Как давно я мечтал к тебе прикоснуться, моя хор-рошая! Моя де-евочка… Моя любо-овь…

– Не обращай внимания, он душу продаст за возможность провести эксперимент…

Маг пожал плечами, на мгновение замер, пересчитывая чашки, что летали в воздухе, затем щелкнул пальцами, и те медленно последовали за ним, еле-еле покачиваясь на лету.

Надеюсь, я так тоже вскоре научусь делать, а то кроме как разбивать все к лешему о стены у меня не выходит.

– А мы? – за окнами раздался душераздирающий вопль, смешанный с волчьим воем. – То есть мы тут сражаемся, своими костями рискуем, а все прелести без нас? Ролан! Открой дверь!

– Когда все закончится, я еще и дом перенесу, – шепнул маг, вновь щелкнул пальцами, и входная дверь, судя по звукам, тут же открылась.

Мы сидели в комнате в полной тишине, наблюдая за тем, как раствор в колбах медленно перетекает из одной емкости в другую, а затем остолбенели, стоило показаться Лимме с Сирисом.

Все грязные, в рваной одежде, в изувеченных доспехах, с боевым оружием… Волосы воительницы кто-то отгрыз – от ее длинного хвоста мало что осталось, нижняя губа разбита, руки дрожат, но во взгляде жажда крови не угасла. Сирис выглядел немного хуже: бо`льшая часть его одежды отсутствовала, под глазом красовался кровоподтек. Пара секунд, и мужчина щелчком поставил себе сломанный нос на место.

– В чем дело? – Ролан очнулся первым. Даже маг был в шоке от увиденного зрелища.

– Нас немного потрепало. Можно у тебя помыться? – Лимма спросила лишь из вежливости и прямо на ходу стала сбрасывать с себя остатки одежды и в конце концов скрылась в ванной комнате.

– Ты не поверишь, Морл пришел в себя. – Сирис тяжело вздохнул, опустил голову, сел с нами рядом и водрузил на стол перед алхимическим аппаратом целую склянку с остатками темно-фиолетовой жидкости. – Мы обрадовались, потому что гном уже нормально говорил, не проявлял агрессии, сам ел! А это очень большое достижение с учетом того, что перед этим он разбил почти все тарелки. А затем он начал уменьшаться! Ты представляешь? Я думал, все, болезнь отступает, и мы скоро встретим старого доброго гнома, торговавшего холодным оружием для убийств различных тварей и гадов, так нет же! Он как с катушек слетел!

– Дай угадаю: стал сильнее, верно? – уточнила Риска, осматривая нос оборотня. – Боюсь, он тебе подглазничную кость сломал. До завтра срастется, но в драки ввязываться нельзя.

– Я тоже так думаю. – Сирис с интересом посмотрел на волчицу, которая уже осматривала его шею. Риска с удивлением нашла глубокий укус гномьих челюстей. – Да ваш гном мне чуть полшеи не отгрыз! Изо рта пена, из ушей кровь, а из глаз желтые слезы! Ролан, честно, если бы не тот страж… как его… Дьен! – мы бы так просто не отделались! Этот паренек с виду не так силен. Я думал, что Морл его порвет, а тот разве что парочку царапин оставил… Эбол это тоже видел, но не вмешался – поздно было, Дьен с Лиммой Морла обездвижили, а пока все были заняты, я кое-что стащил…

Ролан держал в руках склянку, принесенную оборотнем, и хмурился. Он тяжко вздыхал, был явно недоволен, а затем произнес:

– Это выжимка из цветов Синей Беллы. Они растут на драконьей горе. Там и только там. И достать их, не просто подняться на гору, но и живым вернуться редко кому удается.

– Драконы вернулись? – Лимма вышла из ванной вся мокрая, злая, но, к счастью, одетая. Женщина готова была рвать на части все, что под руку попадется, поэтому ее никто не трогал и даже не дышал в ее сторону. – Предлагаю надрать им их жирные задницы! Наверняка среди них найдем и нашего беловолосого красавчика…

– Мы не можем пойти туда в обход архимага, за нами следят. – Сирис помог Лимме сесть в кресло, взял ее руку и стал осматривать рану на плече. – К тому же Эбол приставил к нам своего горе-ученика: Илон за каждым нашим шагом следит, он уже в курсе, что мы проникли в запретную зону самого господина Ролана. И еще: вас не смущает, что беловолосый на нас больше не нападает? И куда делась нежить? Куда чума ушла, а? И мы требуем всей правды об этой ведьме!

– Смущает, еще как! – спохватился аниморф, пропуская последнюю часть вопроса, и подпрыгнул на месте, как только раствор в одной из колб слегка вспыхнул. Прозрачная жидкость в мгновение ока изменила цвет, стоило Ролану добавить в нее каплю найденного им зелья. – Ролан! Ты видишь то же, что и я?

– Вижу. – Маг замолчал, как и все, кто был в комнате. Мы с Риской переглянулись, так как вообще ничего не понимали, а Ролан тем временем взял склянку Сириса и вылил часть ее содержимого в другую колбу.

Жидкость не просто вспыхнула: она преобразовалась в пену, под действием температуры мгновенно образовала фонтан, и струя ударила в потолок! И ладно бы просто пена, так она стала темно-красной! Словно кровь!

Ничего не объясняя, Ролан рванул в сторону, успел схватить меня за руку, в то время как Риска с остальными кинулись к ближайшему окну. Маг выбросил нас в проход, прямо к входной двери, и в этот же миг произошел взрыв…

Энергетическая волна выбросила нас из дома. Мы пролетели несколько метров! В полете Ролан колдовал, он смог смягчить наше падение: магический барьер защитил от удара об ограду, но при этом не спас от приземления на камни. Мужчина взвыл, оскалился, но продолжал крепко держать меня, защитив от удара. Перед глазами все вспыхнуло, я видела, как дом покрылся плотной алой взвесью, как ее стало больше, как распространялась все дальше, на соседние участки и строения.

За спиной слышались топот и гул речей. Хоровое пение голосов призывало некую силу, направляя энергию в сторону дома Ролана.

Пока маг приходил в себя и изучал свою окровавленную руку, я с недоумением уставилась на Илона. Страж, прислуживающий Эболу, не переставал колдовать снова и снова, как и еще десяток незнакомых мне стражей. Они сдерживали алую дрянь, оттащили в сторону отряд Ролана с Риской и успокоились лишь тогда, когда сам Эбол почтил всех своим визитом.

– Твою мать, – резюмировал маг, помогая Ролану встать с земли. – Отпусти свою ведьму: в отличие от тебя, она цела. В то время как ты истекаешь кровью, она отделалась легким испугом. Я задам лишь один вопрос: какого лешего?

Я не знала, что Ролан затеял, но внезапно ощутила волну злости и ярости. Он словно обезумел… В мгновение ока маг сорвался, он атаковал Эбола с его отрядом настолько быстро, что те даже увернуться не успели.

Молча, без предупреждения, в полную силу.

Земля под ногами стражей бурлила, глаза Ролана желтели, Эбол не ожидал ничего подобного и, судя по всему, впервые в жизни растерялся, хоть и умудрился избежать атаки.

– Сдурел, что ли? – вопил колдун, уходя от множества огненных пульсаров. Его стражи пытались помочь, но их ноги увязли в земле до колен. Стоило им воспользоваться магией, как Ролан с легкостью блокировал любую их атаку, переводил на Эбола. – Хватит! Ролан! Очнись! Это же я… Я!

– Вот именно, – Ролан не рычал, не повышал голос. Он говорил тихо, его лицо казалось спокойным, но внутри бурлила лава из гнева и ярости. – Ты быстро пришел. И, главное, вовремя.

– Радуйся, что вовремя! С каких пор за помощь четвертуют, а? Сэра, если бы знал, черта лысого бы помог! Сэра! Угомони своего мужика! Угомони его!

– Он не мой… – шепнула я и…

– Уж лучше бы молчала! – Эбол носился возле разрушенного дома и молил о помощи – сражаться с магом он явно не хотел. – Не зли его, ведьма! Лучше скажи, что он твой навек! Я жить хочу!

– Ролан, он жить хочет. – Я лишь пожала плечами, помня о том, что меня просили силой своей не пользоваться. – Ролан, он правда жить хочет… Ролан, у тебя рука ранена… и кровь идет. И у меня тоже кровь…

Стоило произнести последнюю фразу, как Ролан резко остановился, мгновенно развернулся в мою сторону и молча стал требовать показать рану.

– На мне твоя кровь, Ролан, – шепнула я, наблюдая за тем, как Эбол оседает на землю, а его стражи перестают паниковать. – Земля у них под ногами больше не бурлила и не утягивала вглубь. – Что происходит, почему ты так разозлился?

Но маг молчал. Он просто смотрел мне в глаза, которые желтели, затем вновь становились человеческими. Я ничего не сказала, просто обняла его, прикрывая собой лицо, и слушала, как часто бьется его сердце.

Значит, и у него теперь проблемы?

Глава 13

– Даже не думай! – посмотрел на Ролана с удивлением, а затем сорвался: – Оттуда никто не вернулся, идиот! Все погибли! Все! Ты что, думаешь, я не думал об этом? Не думал, что нужно вновь идти к драконам?

– Я же вернулся!

– Ты не дошел!

Кабинет архимага на мгновение вспыхнул синим пламенем, и все мигом пригнули головы. Калеб отчитывал Ролана как мальчишку, ругал его за драку с Эболом, который уже раз десять пожалел о том, что доложил обо всем архимагу. Мы смирно сидели вдоль стеночки, в то время как Калеб не мог сдержать своего гнева и, стоя рядом со своим учеником, орал на него во весь голос, что тот окончательно рехнулся и не может как следует взвесить все за и против.

– В смысле «не дошел»? – Судя по всему, Ролан чего-то не знал. Я смотрела на то, как изменилось лицо мага, как глаза его наполнились желтизной, а руки при этом сильно напряглись. Он бросил в мою сторону кроткий взгляд, попытался успокоиться, но архимаг окончательно решил его добить:

– Я тебе соврал…

– Твою ж ма-ать, – протянул Джастин, скукожился и превратился в огромную мышь размером с кота. Так себе вид, если честно, от одного лысого хвоста стало как-то не по себе. – Зря сказал, Ролан сейчас на грани, он же сильнее Морла в сотни раз!

– Лучше бы ты молчал, – Ролан рычал, все еще пытался держать себя в руках, тяжело дышал и старался успокоиться.

– Ролан, – Калеб не выдержал, сел на стул, обхватил голову руками и посмотрел на ученика искренним сочувственным взглядом, – я же знал, что ты туда пойдешь! Я же не дурак, понимал, что ты рванешь к драконам на их чертову гору, где сгинули все! Все, кто там побывал! Ролан, оттуда никто не вернулся! Моя дочь сгинула в тех снегах! Никто не вернулся, и ты думал, что я вот так возьму и отпущу тебя? Не дошел ты до драконов, только руины увидел, где раньше их племя жило, а оттуда еще идти и идти до их логова, судя по записям… Ролан, я не хочу повторения истории. Как бы сейчас это ни звучало, но драконы всегда… всегда требуют непомерную плату за свою помощь! И эта плата – жизнь!

– Так драконы не исчезали? – не поняла я. – Как такое возможно?

– Исчезали – не то слово, – выдохнул Калеб, – все, что с ними связано, – дорога к их городу, все тропы, что были известны… Всё куда-то пропало. От их племени не осталось и следа, Сэра. Сразу после того как они выполнили обещание и спасли наш мир ценой жизни моей Ариадны, я ничего не смог найти. Даже намека на то, куда они ушли! Я искал днем и ночью, я возвращался туда снова и снова… Ни я, ни Олов, ни кто-либо еще так и не смогли отыскать дорогу к драконам. Мы видели лишь древние руины, а дальше все было разрушено. И вот однажды этот идиот заявил, что желает к ним подняться! Лучший ученик! Тот, кто, возможно, займет потом мое место! Тот, кто посвятил свою жизнь любимому делу, кто из-за бурлящей молодой крови неспособен оценить опасность своего геройского приключения! Как я мог сказать правду? Конечно же я соврал! Ну, посмотрел Ролан на руины, я их тоже видел… и вернулся живым! Все равно ты не нашел никакой дороги, верно?

– Я и не искал, так как не догадывался об обмане.

– Может, чайку? – предложил Джастин, но, кроме меня и Риски, что мигом закивала головой, его, видимо, никто не услышал.

– Сейчас Ролан взорвется, – печально заметил Сирис, – и начнет убивать.

– Ага, а нам его останавливать, – не менее печально прошептала Лимма, глядя на мага. – Может, в отставку, а? Чего-то мне это все надоело… Один волосы мои съел, второй вообще непонятно что сделать может… Надоели мне уже, я спать хочу! Еще ведьму непонятную в дом привел! Уж если влюбился, так сразу бы сказал об этом, а то в одной кровати спят, а так ничего и не сделали, как дети малые!

– Ничего, что я вас слышу? – ошарашенно изумилась я, не ожидая, что им известны столь мелкие подробности.

– Слушай на здоровье, мы плохого не посоветуем! – чуть ли не хором заявила троица вместе с Джастином. – Ролан за тебя переживает, кормит тебя, что вообще уму непостижимо. Он тебя не убил, что странно. Морла спасает, волчицу с братом не выдал, а мы ведь сразу заметили, что этот Дьен тот еще оборотень… И он нам так и не рассказал, что ж там произошло, в этой деревне!

– Я умер, – прошептал маг, глядя архимагу в глаза. – Вы все гадали, что произошло, так вот вам ответ: я умер. Точно так же, как и Морл. Точно так же, как и волчица с братом.

– Ролан. – Я не ожидала от него такого откровения. Почему он решил рассказать? – Но ты же сам говорил, что об этом нужно молчать…

– А я так и знал: что-то не так! – Эбол всплеснул руками. – Не доверял никому, значит? Думал, что я вместе с тем беловолосым всех морожу? В принципе, ради эксперимента мог бы, но кто же даст? И вообще… какого лешего, Ролан? В смысле, умер? Что за чушь? Мертвые не едят человеческую еду, они пожирают плоть, питаются мозгами и ведут не самый приемлемый образ жизни!

– Ты что, мертвых оживляешь? – Лимма отодвинулась от меня, Сирис сделал то же самое.

– Нет, я на это неспособна.

– Да ну-у, а Ролан об обратном говорит! – заметил оборотень, а потом до него дошло: – А ведь Джастин все знает, он же с ними был… Ну ты гад, скажу я тебе… не мог хотя бы намекнуть?

– Ага, как же: «Простите, господа, я немного помер, но меня спасли, хотя я могу рехнуться и всех съесть». Так мне нужно было всем рассказать? – Аниморф вновь принял эльфийский облик, сложил перед собой руки и надул щеки. – Я, вообще-то, уже не такой противный и злой, каким был прежде. Меня наконец-то не тянет пустить чьи-то кишочки по ветру. Я не схожу с ума и вновь могу смело менять ипостась, не боясь того, что застряну в форме блохастого пса…

– Значит, ты у нас якобы стал нормальным, – стал перечислять архимаг, указывая в нашу сторону тонким пальцем, – волчица внезапно обрела смертоносное пламя, ее брат стал сильным, а Морл слегка рехнулся? Это все, что я должен знать, надеюсь?

– Есть еще один, – спокойно ответил Ролан, – наемник по имени Керен.

– Которого я нигде не смог отыскать. – Джастин хлопнул в ладоши, улыбнулся и подмигнул мне. – Не бойся, Сэра, он явно жив, иначе бы я нашел его хладный труп. Я его и в Мирграде искал, и за его пределами – пусто. Как сквозь землю провалился.

– Наемник и есть наемник – удивился Эбол, – что в этом такого? Главное, чтобы он не начал на всех кидаться.

– Вот тут ты ошибаешься, я – аниморф. А аниморфы могут найти кого угодно где угодно, было бы желание. Керен пропал, я не чуял его запаха, не нашел ни единого следа после того, как он ушел от главных ворот Мирграда. Его как будто кто-то взял и похитил, но для чего? Это же Керен… Кому он нужен-то? Беловолосому нашему? Не думаю… Керен пропал еще до того, как все узнали о том, что Ролан жив, а это значит, что наш общий враг был не в курсе событий.

– Необязательно, – заметила Риска, – он мог не знать, что Ролан жив, но вот то, что кто-то спасся из деревни, мог.

– У меня голова сейчас лопнет! – Архимаг с силой ударил кулаком по столу, не способный больше сдерживать эмоции. – А ну быстро все рассказали, деспоты! Я ж заставить могу! И какого лешего ты мне сразу все не рассказал? Я хоть когда-нибудь врал тебе, Ролан?

– Врал, – маг даже глазом не повел. К тому же совсем недавно вскрылась довольно весомая правда о логове драконов.

– Ты указал на всех нас, – тихо заметил Сирис. – Ролан, что с тобой? Мы уже столько раз доказывали тебе свою ревность… в смысле верность…

– Если бы вас поймали, то, скорее всего, достали бы информацию даже против вашей воли, – пояснив это, Ролана будто отпустило. Он резко опустил плечи, сел на стул возле меня и тихо взял за руку. – Я не хотел вами рисковать. Джастину в этом плане повезло меньше. Сэра – отдельный случай, и тут дело не в моих к ней чувствах, а в том, что она многого не понимает и не знает. И я понятия не имею, чью сторону она примет, когда имя «Сэриэл» обретет смысл.

– Смотрите-ка, ведьмочка покраснела! – хмыкнул Джастин. – А знаете, что самое странное? Она к нашему Ролану вообще не пристает!

– Да ла-адно, – не поверил архимаг, вгоняя меня в краску. – Не может быть! По нему весь мой курс сох, аж завидно было… Да Ролана все хотят – от младой до старой!

– Хватит вам, – тихо взмолился маг, сжал мою руку еще крепче и закрыл от усталости глаза. Он медленно растирал их, хмурился, прикидывал что-то в голове. – Она и так всего боится.

– Да с чего бояться-то? – изумился Калеб, но затем, когда Ролан ответил на его вопрос, окончательно впал в ступор:

– Она из другого мира…

Наступило гробовое молчание. Сказать, что все остолбенели, ничего не сказать. Я резко дернулась, хотела вырвать свою руку из рук Ролана, но маг не дал.

– Ты же обещал! Сказал, что никому не расскажешь! – Меня трясло. Никогда не думала, что ярость и гнев могут быть такими сильными и искренними. Я с силой сжала ладонь Ролана, не до конца понимая, что еще немного и я просто сломаю ему сустав. – Ролан, такие моменты обсуждаются! Ты не можешь просто так взять и все рассказать! Почему ты со мной не обсудил?

– А надо было? – он произнес это так спокойно, будто ничего страшного не сделал.

Я мгновенно выхватила руку, стала часто дышать, пытаясь побороть свой гнев, но ничего не получалось. Не в силах сдерживать эмоции, я встала со своего места, обхватила себя руками и мысленно говорила сама себе, что никого убивать не нужно, что все они ни в чем не виноваты, а эта скотина магического производства просто провоцирует и наверняка проверяет! Сволочь!

– Ролан, представь себе… Надо было! – Я скрипнула зубами, настолько сильно сжала челюсти, что стало больно.

– А смысл? Ты все равно делаешь то, что я тебе велю…

Что, простите? Я замерла, уставилась на мага как на школьника, который усиленно пытается овладеть навыками НЛП, чтобы «склеить» понравившуюся ему девчонку, и искренне верит, что книга «НЛП для чайников» ему поможет.

– А давай ты просто сразу скажешь, что тебе надо? – возмутилась я, уже не ощущая жажду убийства, – без этих глупых фокусов… Ты людьми манипулируешь намного тоньше…

– Это я тобой манипулирую? Разве не наоборот?

Голос мага не дрогнул, во взгляде читалось презрение, которое подделать было сложно. Что происходит?

– Ты перегибаешь, – вмешался Джастин, принимая мою сторону, – Сэра уже много раз показала, что не враг нам. И тем более тебе… Ролан, что с тобой?

– Может, все дело в том, что его спасли так же, как Морла? Но почему у кого-то едет крыша, а у нас с братом сила растет?

– Не-ет, у Ролана крыша никуда не уехала, – с интересом заметил Калеб, – иначе бы он тут все с землей сровнял. В отличие от Морла, этот может все… Вот только вас от гнома все же кое-что отличает.

Оборотничество!

Ролан тоже оборотень, а Джастин хоть и аниморф, но тело свое меняет, к тому же голову вылечил благодаря чуме. Может, все дело в том, что их организм легче переносит изменения? Подстраивается быстрее? Но Риска же не сходит с ума, у нее просто сила увеличилась.

– Так, я понятия не имею, что происходит, но давайте вернемся к другим мирам. – Эбол от неверия даже ноги поджал и смотрел на меня огромными глазами, полными священного ужаса, а также жажды покромсать меня на множество кусочков чисто эксперимента ради. – Ты что, правда из другого мира? Но это невозможно. Господин архимаг, вы же сами весь отряд распустили, оставили все попытки найти лазейку, или я что-то путаю?

– Да я сам в шоке, – Калеб был смущен, не верил словам Ролана, но на меня смотрел не как остальные. В отличие от Эбола, он не испытывал любопытства, словно… Словно сам обо всем догадался.

Ролан при этом еле заметно наклонил голову, чуть поджал нижнюю губу и продолжил:

– Ну так что, мне рассказать твою историю? – Да что, черт возьми, он творит? – Вроде как мне нужно разрешение у тебя спросить, верно?

Убью… Ты вообще кто? Куда мой Ролан делся?

– Что хочешь делай, маг!

Уж не знаю, какую игру он затеял, но…

Он начал рассказывать. Все рассказывать! И про Лирдер, и про деревню. И про алые ягоды, после чего архимаг с Эболом завистливо поперхнулись, но Калеб при этом будто прозрел. Правитель Мирграда и правда о чем-то догадался!

Ролан рассказывал о том, как наблюдал за мной, как я вводила его своим поведением в ступор, как отличалась от всех остальных и раздражала тем, что молчала. Он поведал о том, что произошло в деревне. Рассказал об осколках, о том, что с ним случилось, о том, что я сделала.

В этот же момент я не выдержала.

Если честно, я испугалась. Испугалась настолько сильно, что не понимала, бежать мне или прятаться? Ролана как подменили: от мужчины с нежным взглядом не осталось и следа. Он был в ярости, ощущал раздражение, но в то же время все это казалось каким-то наигранным и… фальшивым.

Я сделала глубокий вдох, а потом…

– Я решил, что ее голос пропал после Лирдера и что Сэра не родилась немой. – Маг поежился, вновь нахмурил брови и перевел взгляд на остолбеневшую волчицу, которая все это время не переставала смотреть на меня с открытым ртом. – Как видите, в этом я оказался прав. Магия ее не брала, никаких проклятий никто не наложил, повреждений тоже не было.

– И ты решил, что девушка просто взяла и прыгнула к нам леший знает откуда лишь потому, что она была немая? – Эбол не выдержал, встал на ноги, задыхаясь от возмущения, и продолжил: – Ролан, да каким, мать его, образом, отсутствие голоса может натолкнуть на мысль о том, что ведьма перед нами – гостья из другого мира? Да мне бы это даже в бреду в голову не пришло, а ты знаешь, что я продумываю все до мелочей… Все! Немая. И чего ж она немая-то была, а?

– Так и сейчас говорит на другом языке, – тут уже Сирис подал голос, пытаясь растормошить ошарашенную Лимму, точно так же потерявшую свою челюсть где-то у себя под ногами, – верно понял? Слышит одно, говорит иначе. Ее речевой аппарат просто не предназначен для того, чтобы производить звуки нашего мира… Такое же бывает.

– Ты совершенно прав, – подтвердил Ролан и щелкнул пальцами.

Мир оглох. Точнее, я оглохла. …Да чтоб тебя!

– Ролан, это ни черта не смешно! Ты что творишь? А ну верни все так, как было! Я тебе не подопытная крыска, не забывай об этом! Верни мне слух!

И, вновь щелкнув пальцами, Ролан позволил мне слышать.

Чертова магическая печать на ладони мгновенно запульсировала. Подчинение, да? Да пошел ты!

– Какой интересный, мелодичный, а самое главное, выразительный язык! – зашептали все. – Главное, мы все поняли, что ты его куда-то послала, причем очень далеко!

– Подожди, – тут уже и Риска немного отошла от шока, – подожди! А в твоем мире магия-то есть?

– Ролан говорит, что есть, но я не видела, – рыкнула я, с трудом сдерживая ярость.

– Так ты и правда колдовать не умела, – волчица попыталась встать со стула, но у нее ничего не вышло, – вот почему ничего не понимала… Боги! Да как такое возможно? И что, твои родители не маги? Они точно не колдуны?

– Мама точно не ведьма, а отца я не знаю. Его не стало, когда я была еще маленькой, но мама всегда с теплотой о нем вспоминала… Любила его… Сильно.

Внезапно архимаг рассмеялся. Истерический хохот овладел им, он не мог остановиться, прикрыл лицо руками и снова и снова шептал одно и то же:

– Любила его… Ну естественно! Куда же без этого… Сильно любила!

Ролан опустил ту часть истории, где я показала ему свой мир, он не рассказал об имени «Сэриэл», он ничего не говорил о моей силе и ее источнике. А еще он никому не объяснил в подробностях то, как именно я спасла их. Ролан просто сказал, что после моего прикосновения ему стало лучше и что алые ягоды сделали всю работу за меня. Риска с Джастином не вмешивались, они вообще не перебивали мага, хотя оба не понимали до конца, что происходит.

– Вы же не пойдете всем рассказывать обо мне?

Этот вопрос был самым важным и самым логичным.

– Ты наше сокровище, источник вдохновения и возможное лекарство от чумы! Теперь понимаю, с чего это Ролан тебя к себе привязал… Крепись, ведьма, он тот еще кукловод, а когда свое истинное лицо покажет, не пугайся и просто смирись. Кстати, о других мирах. А наша чума не могла прийти к нам из другого мира, а? Как и беловолосый гад, что нам жизнь портит? Было видно, что он ее знает.

– Я его не знаю, – заметив это, я продолжила наблюдать за тем, как ведет себя архимаг. Он так и не показал лица, как будто с ума сошел…

В принципе, себя все странно вели, но больше всех отличился Ролан.

– Это еще не все, – заметил маг, вновь привлекая к себе внимание, – кто-то отравил Морла. Его сумасшествие связано не с его метаморфозами, а с тем, что ему планомерно подливали яд, а в последний раз вознамерились убить окончательно. Синяя Белла растет только на земле драконов, так что, Калеб, как бы ты ни хотел, но мне придется вернуться к руинам, а заодно поискать путь к исчезнувшим крылатым ящерицам и найти следы врага. Хорошо, что чума на меня больше не действует, верно?

И снова все замолчали, а потом гробовая тишина сменилась общим ором. Все хотели пойти с Роланом. Я думала, его начнут отговаривать, но все почему-то разом забыли о том, насколько это место опасно и что никто оттуда живым не возвращался. И как бы Калеб ни противился этой идее, Эбол с Сирисом его пересилили.

– Да вы сошли с ума! Сколько еще раз мне вам напомнить, что это верная смерть?

– Мы сами вольны решать, как нам умирать, – возмутилась Риска. – Я, может, и умру, но перед этим хотя бы разберусь во всей этой сумасшедшей истории, иначе просто помру от любопытства, которое никто не сможет утолить, потому что все умрут!

– Та-ак воодушевляющее звучит! – восхитился Джастин, глядя на Риску как на ненормальную. – За это я тебя и люблю, родная, но ты перегибаешь палку! Я, вообще-то, летать умею! Может, я выживу и все тебе расскажу?

– Что-что он ей сказал? – не поверила своим ушам Лимма. – Родная? Любимая? И это я слышу из уст того, кто ни разу в своей жизни никому в любви не признавался?

– Так я, может, и не долечу до нее, – возмутился аниморф, даже не краснея после своего признания, – а просто помру с чистой совестью.

– Дурдо-ом, – протянула я, думая лишь о том, как бы мне поскорее прилечь. Голова начала болеть адски, меня трясло, хотелось спать и как можно скорее забыть этот день как страшный сон.

В итоге все разругались так, что приняли решение: если идти к драконам, то всем вместе.

– Никому не говори, Калеб, – прошептал Ролан, глядя магу прямо в глаза, – и даже своему сыну. Никому! И это ко всем относится. В противном случае на гору сами подниметесь и тогда точно не вернетесь.

– Ты умеешь убеждать, друг, – хлопнув Ролана по плечу, Сирис тяжко вздохнул, улыбнулся своей широкой улыбкой и сделал очень важное для меня предложение: – Сэра еле на ногах стоит. Пора отдыхать, мои несчастные, обреченные на верную смерть товарищи. Думаю, дом Ролана давно отмыли, но вот захочет ли он туда возвращаться после всего, что было?

– Конечно, не захочу, – Ролан громко выдохнул, а затем сказал то, чего я никак не ожидала, – вы можете снести мой дом. Там побывали все кому не лень.

– А как же второй этаж? – в голосе Эбола звучала надежда.

– Все давным-давно разрушено. – Ролан подошел ко мне, замер на мгновение, затем взял за руку и тихо повел к выходу. Чую он не выдержит разговора… – Мы займем твой старый дом, Калеб. Проход тот же, что и раньше?

– То есть ты даже не хочешь спросить меня о том, согласен ли я впустить вас к себе?

– Согласен. – Ролан лишь пожал плечами, захлопнул дверь, и мы остались с ним вдвоем посреди широкого коридора. – Потом, Сэра. Все разговоры после.

Так странно… Раньше за такое отношение к себе я бы любого порвала на части, но сейчас многое изменилось. Ролан будто маску снял, с таким облегчением он направился прочь от кабинета Калеба, будто от огня бежал. Интонация стала более мягкой, плечи опустились, в глазах больше не было ярости и гнева, а вот растерянности хватало. Я хотела задать ему сотню вопросов, но понимала: не время. И, судя по всему, он был за это благодарен.

Мы неслись мимо коридоров, проходили быстрым шагом залы академии, несколько картинных галерей, книжные салоны, учебные классы, опустевшие к вечеру.

Воздух на улице оказался невероятно свежим и бодрящим. Стоило выйти за пределы замка, как ветер ударил в спину, словно обнял ледяными руками, но этот холод сильно отличался от того, которого все боялись. Ролан направил меня в сторону узкой, разбитой от старости тропы, указывал дорогу, водил мимо узких двориков, где изредка пробегали ученики академии. Загорались огни, в окнах первых этажей можно было увидеть световые пульсары – шарики освещали столы, накрытые к семейному ужину.

С каждым мгновением Ролан ускорял шаг, будто за нами полчище нежити гналось, а затем указал на скамейку:

– Нам сюда, садись.

Не понимаю, откуда взялось мое доверие… Надеюсь, все то, что он рассказал архимагу, было не напрасно.

Мы быстро заняли единственную скамеечку, стоящую посреди маленькой и очень уютной площади.

В самом центре росло огромное ветвистое дерево, похожее на иву. Оно клонило длинные тонкие ветви к земле, мягко касаясь листьями каменной кладки. Под ногами зашуршали опавшие листья, а ветер ударил в спину с удвоенной силой, будто предупреждал, что за нами следят.

Ролан сел со мной рядом, продолжая крепко держать за руку, и еле заметно, как бы невзначай, оглянулся.

Глаза его вновь окрасились желтизной, промелькнул звериный оскал. Я нервно сглотнула, ощущая, как его эмоции из-за созданной между нами связи медленно перетекают ко мне: беспокойство, злость и ярость… Откуда они?

Встать со скамейки я уже не смогла – перед глазами все поплыло, мир закружился, а уже через мгновение мы с магом оказались в совершенно незнакомом мне доме.

Магия…

– Где мы? – Я смотрела на все вокруг широко распахнутыми глазами. Такого от скамейки я никак не ожидала.

– Дома… У меня дома. Точнее, в моем старом доме, о котором никто, кроме Калеба, не знает. Даже Джастин.

– Ты же сказал архимагу, что…

Договорить Ролан не дал. Он резко повернулся ко мне, с силой схватив за запястья. Я невольно вскрикнула, ощущая, с каким отчаянием мужчина борется с охватившей его злостью.

Мы оба замерли: я – в ожидании, когда Ролан придет в себя, маг же тратил все силы, чтобы совладать с приступом.

Не знаю, сколько прошло времени – я не могла отвести взгляд от Ролана, стало страшно. Кончики пальцев закололо, внутри ветхого помещения стало холодно. Углы комнаты покрылись тонкой коркой льда, и лишь после того как с моих губ сорвались клубы пара, Ролан отпустил меня.

– Прости меня, – он обхватил голову руками и сел на скрипучий стул, – Столько злости… Не понимаю… Она не моя.

Наступило молчание.

– Возможно, моя… – Я смотрела на то, как маг медленно поднимает голову, как боится смотреть мне в глаза, осознав, что наделал. – Ты ведь не хотел говорить обо мне, верно?

– Не хотел… Но потом передумал.

– Что теперь делать?

Ролан вздохнул, расправил плечи.

– Я сказал Калебу, что мы идем к нему в старый дом. Я соврал. Дело в том, что место окружено барьером, сквозь который нельзя разглядеть, есть ли кто-то внутри дома. Архимаг сделал это для того, чтобы никто не смог понять, чем он занят, да и дома ли вообще. Тишины хотел и покоя… Когда я пришел в академию, меня невзлюбили. В общежитии я вечно дрался, меня наказывали, а потом архимаг не выдержал и поселил меня отдельно от всех… На время.

– Ты хочешь узнать, есть ли среди нас предатель, верно? Если враг придет к дому и попытается его разрушить, то…

– Именно.

– Но он ведь может просто войти, увидеть, что нас нет, и сбежать… Не понимаю.

Ролан тяжело встал на ноги, он выглядел очень уставшим и измученным. Как будто за долю секунды у мага забрали все силы. Такая перемена пугала, и понять причину этого я не могла. Может, все дело в чуме? Все меняются после спасения… Настал черед Ролана? Или он перетягивает на себя мои собственные эмоции?

От осознания стало дурно…

– Ролан, твои ярость и злость – это не последствия чумы, правда? Дело в печати, которая объединяет нас.

Внезапно мужчина мягко улыбнулся:

– Я так долго за тобой наблюдаю, Сэра, что уже знаю, когда ты изменишься.

Видит, когда злюсь… А чувствует ли то, что я испытываю к нему помимо этого?

Меня бросило в жар, я прекрасно понимала, что маг это тоже ощутил, недоуменно уставился на меня, отступил назад, а я опустила голову, стыдясь собственных чувств.

– Как я уже сказал, нас стало слишком много. Никто, кроме Калеба, не знает, как пройти в дом. Даже его сын. Если через несколько часов от старого дома ничего не останется, то следует помнить, что предатель был в кабинете архимага и все слышал. Если же он настолько силен, что способен проникнуть внутрь без шума, это в любом случае отразится в магическом журнале Калеба. Ну а если предатель сам Калеб, то у нас проблемы. Весть о том, что ты из другого мира, обязательно заставит врага действовать. Подобное проигнорировать он не сможет…

Договорить Ролан не успел. Откуда-то со стороны улицы прогремел взрыв и сигнальные огни осветили небо.

– Это не я! – Эбол вопил. Казалось, он полностью потерял контроль над собой. Для мага такое поведение редкость. Судя по тому, как уставился на мужчину его страж, он видел подобное впервые. – Ролан, ты можешь делать со мной все что хочешь! Пытать как угодно! Лезть в голову! Клянусь, это не я!

Как только прогремел взрыв, мы поспешно покинули ветхий дом на окраине Мирграда. Я не успела рассмотреть его толком, лишь многовековая пыль бросилась в глаза да старая мебель. Ролан не мог обратиться на улице, но даже в облике человека бежал так, словно за спиной выросли крылья.

Я неслась за ним следом через огромное поле, пролетела сквозь искусственные резервуары с водой и выбежала на оживленную улицу.

Мы замерли рядом с полыхающим домом. Огонь вздымался до небес, черное пламя проникло в каждую щель, разъедало дерево, превращая его в ничто.

Я невольно спряталась за спину Ролана, чувствовала, как бьется его сердце, как сознание наполняется яростью. Он смотрел на присутствующих, искал здесь кого-то, но, судя по всему, так и не нашел.

Стоило ему развернуться, прижать меня к себе, поддаться внутренней ярости, как глаза его вновь пожелтели.

– Уходим, – прошептала я, стараясь хоть как-то отвлечь мага. – Нам нужно уйти!

Внезапно черное пламя застыло. Как будто кто-то поставил его на паузу. От неожиданности я округлила глаза, замерла с открытым ртом, а затем…

Затем выставила перед собой руку, видя, как в нашу сторону рванул черный пульсар. Языки пламени ожили, они будто подчинялись чьей-то команде, сменили направление и, несмотря на встречный ветер, направили тонкие щупальца к Ролану. Я инстинктивно выбросила вперед руку.

Магия сработала так же внезапно, как появился огонь. Черный пульсар обледенел прямо в воздухе, он кристаллизовался на лету, затем упал на каменную кладку и разлетелся на множество осколков. Все расступились. Если вначале ведьмы и колдуны испугались мощи пламени, то теперь с ужасом смотрели на то, как вокруг нас с Роланом образуется ледяной купол.

Тонкий барьер мерцал в лунном свете. Казалось, что он сломается от простого прикосновения, но я понимала, что это не так.

Мне хотелось защитить нас, оказаться в безопасности, и я понятия не имела, как у меня все это получилось.

– Черный огонь самый смертоносный, – прошептал Ролан, прижимая меня к себе, – создать его могут лишь несколько магов, чей внутренний резерв это позволит. А также драконы… которые исчезли.

На последней фразе Ролан злобно рыкнул, затем вздохнул, закрыл глаза и уже через мгновение успокоился. Его зрачки стали черными, как ночное небо, лицо – спокойным, хватка на моей талии – крепкой, а мысли более ясными.

– Сними барьер. – Мужчина достал из поясной сумки небольшую колбу. – И пригнись. На счет «три».

Черный огонь не мог разрушить барьер, и именно это пугало магов, столпившихся неподалеку. Никто не рвался в бой, потому что видел источник беды, зато понимал, что к Ролану лучше не лезть: убить и случайно может, в порыве гнева.

Как только Ролан дал команду, я прикоснулась ладонью к барьеру, и тот лопнул, словно мыльный пузырь.

Мигом пригнувшись, я упала на одно колено, в то время как колдун с легкостью ушел от черного огня, провел открытой колбой над пламенем, захватил его частицу и тут же закупорил пробкой с магической печатью. Маг шептал заклинание, в глазах его появился алый росчерк, похожий на тонкую линию молнии, и уже через мгновение земля содрогнулась вновь.

Видимо, к Ролану возвращаются силы.

Теперь я понимаю, почему его так боятся…

Земля бурлила под ногами, старый дом просел вместе с фундаментом, завалив обломками источник магии. Как только камни с влажной землей скрыли обломки, огонь погас. Резко, как по щелчку пальцев…

Лишь после этого я осознала, что не дышала все это время. Я замерла, застыла будто статуя, испытывая благоговейный ужас перед человеком, способным на такое.

– Идем, – скомандовал Ролан, взяв меня за руку.

– Что происходит? – Калеб Розенфьерд с ужасом уставился на то, что осталось от его «гнезда». За его спиной застыли Эбол с Дьеном и Илон. Отряда Ролана и Риски не было…

– Вам придется пойти со мной, – голос мага звучал так холодно, что все тут же притихли.

Больше никто не сказал ни единого слова, пока вся команда не собралась в кабинете архимага и не начался ожесточенный спор.

– Что произошло? – Джастин перестал шутить, он резко стал серьезным, смотрел на всех с прищуром.

– Ролан, это не я! – Эбол первым нарушил молчание.

– И не я! – Калеб всплеснул руками. – Хотя я понятия не имею, что произошло! Зачем вы его сломали? Я тебе, паршивец, для чего доступ дал, а? Там столько старинных книг! Столько заклинаний! Ингредиенты для редких зелий! Ролан! Ну почему, почему с тобой вечно происходит какая-то…

– Хватит! – Риска паниковала, и это отражалось на ее силе. Огонь возникал то здесь, то там. Хорошо, что я успевала гасить его силой, превращая в тонкие замысловатые ледяные потоки. – Что происходит?

– Кто-то подбросил черное пламя в дом архимага, – прошептав это, Ролан наблюдал за реакцией окружающих. – Что ты там говорил про пытки, Эбол?

– Это не я… Ролан, я не маг. Ты знаешь, что моих сил не хватит даже на то, чтобы простой пульсар создать. Из всех присутствующих лишь архимаг на это способен, Олов и ты. Олова с нами не было! Он не мог знать, куда вас занесет! А архимаг был со мной!

– Черное пламя можно призвать и без магии, – запротестовала Риска, – нужна печать, а также редкий амулет как усилитель. В качестве катализатора – кровь трупа из свежей могилы… Что там Олов говорил по поводу иллюзии недалеко от Мирграда?

Ролан молча хлопнул в ладоши, и около всех окон и двери кабинета возник барьер. Все замерли, смотрели на мага недоуменно.

– Ты с ума сошел? – Калеб непонимающе наклонил голову набок. – Это же Кровавый Барьер… Прикоснешься к нему, и ты труп! С каких пор ты стал так силен? Даже у меня на подобную магию уходит час времени! Час, а не пара чертовых секунд!

– Ты и так понял.

Ролан достал из поясной сумки колбу с частицей пламени. Поставил на стол, затем повернулся к архимагу:

– Доставай аппарат. Сейчас мы все выясним.

– Да поскорей бы! – рыкнув, Калеб прижал ладонь к столу, от которой по всей дубовой поверхности расползлись тонкие лучи света. Магическая печать активировала тайник, поверхность стола тут же разъехалась в стороны, собираясь при этом в небольшой куб, а внутри показалась огромная, на вид обычная склянка, наполненная водой.

– Уверен? – Джастин поджал кошачий хвост, делая шаг назад. – Милый мой, я жить хочу… Ты ж понимаешь, что если в кабинете источник, то по нам жахнет мама не горюй…

– Знаю.

– И ты готов рискнуть всеми нами? С ума сошел? Да что с тобой происходит?

– Черный огонь неспособен проникнуть через ледяной барьер Сэры. – Ролан повернулся в мою сторону: – Нужно вокруг каждого создать барьер. Сможешь?

Да у меня даже выбора нет…

– Сосредоточься, милая, – беспокойно прошептал Калеб, нервно сглотнув, – если Ролан прав, взрыв будет тот еще…

– Это уже слишком! – Риска не выдержала: – Дьен, почему ты молчишь?

– Подожди, я пытаюсь осознать то, что ты мне рассказала… – Оборотень был сам на себя непохож, зато Илон явно не понимал, о чем речь. Страж видел, что от него скрыли что-то очень важное, смотрел на своего капитана не без обиды, но не лез с расспросами. Эбол, в свою очередь, с трудом отводил от меня взгляд, явно желая расспросить обо всем, о чем только можно. Даже в такой ситуации. Не думаю, что он виноват. Хотя…

– Осознать пытаешься? – волчица рычала, вокруг нее, несмотря на новые магические оковы на запястьях, возникали огненные вспышки. Казалось, Дьен уже привык к подобному, но Илон – нет. Страж не выдержал, отошел от девушки, отмахнувшись от очередного пульсара. – Тогда не мог бы ты побыстрее это сделать? Дьен! Да они тут хотят всех заживо похоронить! Как будто нам чумы не хватает для полного счастья! Ролан… Я знаю, что ты невероятно силен и отчаянно тебя боюсь. Но все-таки, что ты творишь? И раз мы заговорили про защиту, вокруг себя тоже барьер поставь! Что если ты сам и есть источник всех проблем?

– Риска, он же всегда со мной был, – тихо проговорила я, видя, как все начинают понемногу успокаиваться и строить версии.

– Это Ролан, – холодно заметил Дьен. – Как нам известно, Кочевник способен на все. Поэтому создай барьер. Если и судить предателя, то по правилам.

Все происходящее казалось кошмаром. Все только что доверяли друг другу, а теперь стояли обособленно, смотрели с подозрением, а некоторые с обидой.

Калеб сложил на груди руки, хотел было что-то сказать, но не успел.

Стоило мне создать вокруг всех нас барьеры, облачив каждого в магический кокон, как Ролан молча начал колдовать над склянкой. Он соединил две жидкости, жестом показал мне защитить его, и все стали ждать.

– Если среди нас предатель, создавший огонь, – шепнул Джастин, – то черное пламя вырвется из колбы и унесет эту тварь на тот свет.

– А если тут нет предателя? – обреченно вздохнула я, наблюдая, как жидкость в колбе приобретает фиолетовый цвет.

– К сожалению, есть, – потрясенно прошептал Калеб, и в это же мгновение произошел взрыв.

Ледяной барьер лопнул, как мыльный пузырь. Осколки врезались в книжные полки, задели Риску и Дьена, ранили Эбола, но при этом спасли от ужасной ударной волны. Кабинет архимага превратился в пепелище, в центре которого находился Ролан. Ролан, объятый черным пламенем.

Маг уставился на то, как языки огня мягко обнимают его барьер, как ластятся к нему, как кот к хозяину, а затем, когда звон в ушах стих, а белые вспышки перед глазами исчезли, черное пламя растворилось в воздухе.

Наступило гробовое молчание.

Калеб уставился на ученика взглядом, полным непонимания и боли. Эбол сел на пол, скрестив ноги, и не сводил с Ролана глаз. Сам маг при этом стоял совершенно убитый.

– Смятение… – нервно сглотнув, я все же нарушила тишину, – отчаяние, боль, непонимание и злость. Я не знаю, как работает ваша магия с черным огнем, но Ролан точно не взрывал ваш дом, господин архимаг. Мы всегда были вместе, это просто смешно!

– Он мог подбросить, – тихо, с явным сомнением прошептал Эбол, переводя взгляд на Калеба, – а какие еще варианты? Эту магию сложно обойти, только если знать заранее, что ее используют!

– Значит, кто-то это знал, – прошептала я, переступая через ледяные осколки, – хватит смотреть на него, как на чудовище. Вы все прекрасно знаете, что, если и стоит бояться кого-то из присутствующих, так это меня. – Я указала на знак на руке, поставленный Роланом возле деревянного домика близ Мирграда. – Как видите, я чувствую то, что с ним происходит. И если бы Ролан действительно был тем, кто разрушил дом и хотел моей смерти, он бы уже давно меня убил. И куда более изощренным способом.

– Кто-то знал, что так будет. Но кто? – Ролана ничуть не смутило то, что на него смотят как на предателя. Единственными, кто все равно остался на его стороне были Джастин, Эбол и архимаг, остальные не были столь уверены в его непричастности к произошедшему.

– Так как вы теперь знаете, откуда я пришла, – тихо начала я, не озвучивая историю про другие миры из-за Илона. Страж всплеснул руками, хотел было возмутиться, но Эбол не дал. Мужчина просто поднял руку, остановив своего стража, а заодно и Дьена, который наконец пришел в себя. С оборотнем происходило что-то странное: он стал заторможенным, медлительным, но при этом очень сильным, – то я могу вам сказать, что есть такие устройства, при помощи которых можно подслушать кого надо и подсмотреть то, что надо. Они маленькие, совсем крохотные. Может, кто-то уже давно поставил магическую печать, и…

Калеб тяжко вздохнул и взвыл. Архимаг уставился на меня странным, полным восхищения взглядом, затем отодвинул безмолвного Ролана в сторону и попросил не мешать.

В его руках возникла сфера, чем-то напоминавшая пульсар. Она еле заметно мерцала, расширялась, наполнялась светом. Стоило архимагу выпустить ее на волю, как все замерли в ожидании. Я не знала, что должно произойти. Нервировал даже не сам момент ожидания, а напряженное молчание в кабинете.

Риска грызла когти, Джастин попытался ей в этом помочь, но волчица отбросила черного кота в сторону. Аниморф еще в полете принял облик рыжего эльфа, зашипел на Дьена и как бы невзначай задел Илона, тонко намекая, что ему не место среди нас.

В кабинете не было Лиммы и Сириса, я думала об этом, пыталась сопоставить факты, затем вновь ощутила прилив ярости, но источником на сей раз был Ролан.

Маг глянул в мою сторону, с силой сжал кулаки и опустил голову. Я мягко коснулась его ладони, мысленно благодаря за то, что он спасает меня от этих чувств. Его глаза менялись: они то насыщались желтизной, и в эти моменты клыки мага становились длиннее, либо чернели, и тогда Ролан возвращался к своему человеческому облику.

Прошло несколько часов, пока Калеб не взвыл снова, когда прозрачная сфера зависла над его столом.

– Что это значит? – поинтересовалась я, прикрыв глаза из-за яркого света. Сфера пульсировала, искрила, постепенно исчезала, растворяясь в воздухе.

– Что на протяжении многих лет все мои секреты и тайны кто-то воровал… Кто-то все слышал. И теперь враг знает, кто такая Сэра.

Калеб замер возле стола как вкопанный, затем с силой ударил по нему кулаком, и тот разлетелся в щепки. Тайная магическая печать еле заметно подсвечивалась магией. Она была размером с серебряную монетку и медленно исчезала у всех на глазах.

Сложно описать то, что я чувствовала в этот момент. Вместо тысячи слов Ролан медленно приманил к себе лист пергамента, чернильное перо и быстро написал:

«Завтра на рассвете идем к драконам».

Все согласно кивнули, но никто никуда не ушел.

Я видела общий страх. Страх перед врагом, который на протяжении многих лет опережал каждого, кто находился в этой комнате. Он подслушивал, подсматривал… Насмехался! Играл с ними.

Со мной играл… Наблюдал.

Почему-то я не испытывала страха. Лишь любопытство. Наблюдая за всеми, я думала о том, что хочу как можно быстрее увидеть место, где жили драконы. Я хочу понять, что со мной происходит…

Калеб скомандовал всем выйти из кабинета. Он устало отдавал приказы ученикам, спустившись на несколько этажей, затем сказал Ролану:

– Портал там, где обычно. Но я не уверен, что и он не просматривается.

– Понял.

Больше мы не разговаривали. Ролан вел меня по длинным коридорам Магической Академии мимо юных учеников и учениц, с восторгом глядевших вслед знаменитому магу, а я почувствовала еле заметный укол ревности.

Мне хотелось, чтобы он больше не забирал себе мои эмоции. Это мое раздражение и моя ярость.

И справлюсь я с ними сама.

Глава 14

– Ты так долго молчишь, – голос подвел, дрогнул.

Я тихо сидела на пыльной кровати, пока маг наводил порядок. Он колдовал, просто проводил по воздуху пальцем, и предметы в маленькой, холодной комнате приобретали опрятный вид. Когда настала очередь покрывала и подушек, я тихонько отошла в сторону.

– Ролан…

– Прости. – Маг замер на мгновение, затем опустил руки и тихо указал на кровать. – Я никогда не нарушал своего слова, обещал защитить… Я не понимаю, что делать дальше.

Я подошла к нему, встала рядом, внимательно разглядывая его лицо. Он перестал себя контролировать. Если раньше на его лице читались безразличие и холодность, то теперь эмоций стало намного больше.

Я потянулась к нему. Мягко прикоснулась ладонью к его щеке, провела кончиками пальцев по тонкой линии морщинок возле глаз.

Глаза его вновь стали волчьими, Ролан хотел сказать что-то, но промолчал. Положил поверх моей руки свою ладонь.

– Когда все закончится… – прошептала я, внезапно обнимая мужчину, – что ты будешь делать? Если мы сможем победить врага, остановить болезнь? Когда мир придет в равновесие…

– Он никогда не придет в равновесие, – тихо заметил Ролан, прижимая меня к себе. Мы так и стояли вместе, долго молчали, я слушала, как бьется его сердце, ощущала тепло его дыхания на своих плечах, шершавые ладони, когда они касались шеи… – Я хочу получить должность при Академии. В последнее время боевых магов все меньше, мне хочется научить их выживать, научить всему, что умею сам. А ты?

– Так как я вряд ли смогу вернуться домой, – сердце тут же защемило от тоски по родному дому, – то не представляю, что делать дальше. Я бы хотела увидеть мир… Не знаю, насколько это возможно.

– Боевые маги всегда путешествуют, – усмехнулся Ролан.

– И умирают частенько, – скептически заметила я, отстраняясь от мага, – не забирай у меня мое. Я должна сама совладать с эмоциями, хорошо?

Ничего не ответив, мужчина начал собирать вещи. Кроме мешков с порошками и незнакомых мне амулетов он положил в походную сумку все необходимое для отдыха, несколько видов метательных звезд. Проверил лук и стрелы, закрепил кожаным ремнем клинок, наполнил фляги водой и отправился на кухню.

Старый дом Ролана казался совершенно заброшенным. Покосившаяся крыша и сломанная мебель. Кровать скрипела еще до того, как кто-то на нее садился. Каждый шаг отзывался кряхтением сухих половиц, а в ванной комнате стояла обычная бочка.

На покосившихся подоконниках в горшках с потрескавшейся землей торчали сухие палки, а окна были занавешены простыми белыми шторами с желтыми пятнами.

Несмотря на старость, мне все равно здесь нравилось.

Нравилось смотреть, как Ролан готовит, как внимательно отмеряет необходимые специи, как разогревает старую плиту и пытается найти пригодную к готовке посуду. Я стояла с ним рядом и помогала чем могла, с радостью принимая во всем участие.

Постепенно мы вообще перестали разговаривать, понимали друг друга с полуслова, видели движение с полувзгляда. Это вызывало во мне странные чувства.

Тепло… Душевное тепло. И Ролан чувствовал то же самое.

– Ролан…

– Не надо, – он прекрасно понимал, о чем я хотела поговорить. Связь между нами хоть и магическая, но ее достаточно для того, чтобы молчать. Я ощутила, как вновь покраснели мои щеки, мысли в голове при этом заметались со страшной силой. И знала, что Ролан испытывает то же самое… – Мы еще не победили.

– Мне кажется, жить нужно здесь и сейчас.

– Верно. Но если здесь и сейчас, то завтра меня может не стать. И чувство потери в таком случае ударит куда больнее.

– А чувство незавершенности и самоуничтожения из-за того, чего так и не испытал, добьет окончательно. – Я вновь подошла к магу: – С другой стороны, мы можем оба не вернуться. Разве не так?

Ролан мягко провел шершавой ладонью по щеке, я чувствовала, как его грубые пальцы касаются губ, ощущая, как сбивается мое дыхание, как лед постепенно возникает в помещении, проникая во все трещинки.

С губ сорвался пар, стало холодно… Мужчина приблизился, не обращая внимания на магию, наклонился, притянул к себе и…

Мягко, очень нежно поцеловал в губы. Он целовал так, словно боялся потерять. Будто все это сон и мы скоро проснемся. От волнения сердце готово было выпрыгнуть из груди – я не ощущала подобного ни с кем раньше. Ни разу. Ни трепета внизу живота, ни жара в области груди. Те чувства, что я испытывала в прошлой жизни, – лишь жалкое подобие того, что я ощущала сейчас, принимая мягкие поцелуи.

Так хотелось прижаться к нему сильнее, обнять крепко-крепко. По щекам невольно потекли слезы. Стоило им коснуться щеки Ролана, как они превращались в кристаллики льда, не причиняя при этом магу никакого вреда.

Он улыбался. Глазами улыбался… Я видела этот невероятный блеск… Слышала, как сильно бьется его сердце.

– Этого достаточно? – хрипло прошептал он, не в силах отпустить меня.

– Да. – Голова пошла кругом, ноги подкосились, и лишь сейчас я осознала, что кухня в маленьком ветхом домике полностью обледенела. – Прости. Я все заморозила.

Ролан ничего не ответил, но и не отпустил меня.

Мы долго стояли рядом, я прятала лицо, не желая показывать слезы, он отворачивался, пытаясь скрыть беспокойство.

Тонкие льдинки начинали таять, объятия становились все крепче. Мне так нравилось проводить ладонью по его щекам, ощущать жесткую щетину. Я видела его улыбку – впервые она была такой открытой и светлой, как будто солнце коснулось наших тел и согрело их.

Мы просто лежали в кровати и обнимались, молчали, боясь нарушить тишину, рассматривали друг друга.

Я больше не стеснялась. Мы оба понимали, что все взаимно.

– Надо было попасть в другой мир, чтобы встретить свою любовь, – прошептала я, глядя на то, как мирно спит мужчина, кутаясь в одеяло.

А затем, наконец, и сама уснула.

Сон без сновидений – то, что необходимо.

– Я смотрю, ты налегке, – заметила Риска, удивленно косясь на Джастина. Аниморф взял с собой себя и ничего лишнего. – Нам далеко идти.

– Вообще-то, с нами архимаг, – прыснул Джастин, виляя пушистым кошачьим хвостом. – Он вмиг нас перенесет куда надо, верно?

– Вот еще! – Калеб был не настроен колдовать, выглядел уставшим, измученным и обеспокоенным. Я ловила на себе его пронзительный, тяжелый взгляд, но не чувствовала при этом ненависти или злости. Скорее, сочувствие… И от этого становилось еще хуже. – С чего ты взял, что я буду тратить драгоценные магические силы на то, чтобы перенести твой зад в горы, к пристанищу драконов?

– Разве нет? – Джастин не поверил, на кошачьей морде мигом появились несвойственные животному эмоции, а в глазах сверкнула обреченность. – Тогда меня Лимма на ручках понесет, если я устану.

– Хорошо, – бесстрастно согласилась воительница, – но перед этим душу отведу… Кстати, Эбол вам уже рассказал про Морла?

Не было Дьена, Илона и самого капитана. Мы с Роланом собрались быстро и молча. Оба были заняты своим делом, но при этом каждый из нас дополнял другого. Я приняла на себя часть вещей, необходимых для похода, маг в очередной раз проверил ингредиенты и амулеты. А еще он взял палатку. Небольшую, как раз на двоих.

Риска выглядела куда более уставшей, чем зевающий Джастин, а вот сам архимаг как будто вообще не спал.

– Чую, мы сразим врага отменным, качественным зевом, – пролепетал аниморф, прикрывая рот лапой. Он каким-то чудом умудрился сменить ипостась лишь частично. – Вижу, все волновались. Ничего про Морла нам не докладывали.

– Рост остановился! – голос раздался из-за наших спин. В отличие от Ролана, Эбол подготовился куда более основательно. Из-за того, что он не может пользоваться магией, мужчине пришлось взять с собой многие вещи, которые маги привыкли создавать руками. Например, огниво. Щелчок пальцев, и тут же разгорится костер, но не в случае с капитаном. – Ваш чумной гном, наконец, перестал крушить все подряд и теперь дрыхнет самостоятельно, без помощи уколов, ядов, снотворных трав и прочих зелий. Думаю, он скоро говорить сможет.

– Морл теперь ростом с обычного человека, но только очень крупный и до ужаса сильный. Сдается мне, – Дьен прибыл вместе с Эболом, а вот Илон отсутствовал, и это было странно, – он породу может голыми руками дробить. Не представляю, что будет дальше.

– Главное, чтобы ты не стал размером с дракона, – заметила Риска, водрузив позади седла походный мешок с вещами. – Я так понимаю, все готовы? Если да, то выдвигаемся, пока никто из вражьего логова не сподобился отгрызть нам головы.

Прежде чем отправиться в путь, архимаг организовал всем транспорт – это были величественные кони с мощными копытами, покрытые мягкой густой шерстью. Множество креплений на самих седлах, частичная амуниция для меня – получила перчатки. Я смотрела на коня, он на меня. Так и стояли рядом. Животное явно не доверяло наезднику, а я, в свою очередь, не могла даже ногу в стремя закинуть. Именно что закинуть, потому что попасть в стремя с моим ростом было невозможно.

– Боюсь спросить, какой рост у коня, – прошептала я, принимая помощь Ролана. Маг прикрепил сумки к седлу, проверил крепление на спине у походной сумки и взлетел на коня, протягивая мне руку.

– Почти два метра в холке, – гордо заметил архимаг, – Эрмидская порода! Очень редкий вид, между прочим! Они выносливы, но самое главное, быстрые. Очень быстрые!

Главное, чтобы они были выезжены, иначе я упаду с двухметровой высоты в какую-нибудь яму, не иначе.

Сидеть верхом на коне с таким ростом оказалось непросто. Кончики пальцев ощутили легкое покалывание, конь встрепенулся, поднял уши и замер, понимая, что опасность исходит не со стороны леса, а от наездника, который очень хочет жить!

– А он меня не сбросит? – прошептав это, я сразу ощутила крепкую хватку на талии. Ролан прижал к себе, с большим удовольствием вдохнул аромат волос и тихо ответил у самого уха:

– Нет. Эрмиды верны хозяину до последнего. И если Калеб позволил тебе сесть в седло, значит, так и должно быть.

– Все готовы к переходу? – хитро поинтересовался архимаг, после чего Джастин победно возликовал и запрыгал на месте. Аниморф вопил от счастья:

– Я обожаю переходы! Всегда волнуюсь! Главное, чтобы нас не располовинило, верно?

– Что, прости? – не поняла я, взглянув на Калеба с куда меньшим энтузиазмом. Архимаг скрестил на груди руки, скривил лицо, хмыкнул, слегка приподнимая плечи, а затем резко припал к земле, активируя заранее приготовленную магическую печать.

Земля вспыхнула под копытами, но животные даже не шелохнулись. Магическая печать насыщалась светом, слабый огонек проникал в ее структуру, высвечивая каждый завиток, с большим трудом вырытый архимагом в твердой породе. Калеб встал в самый центр, вытянул руку перед собой, и после яркой вспышки в его ладони возник полупрозрачный посох, сотканный из тонких лучей света. Лицо колдуна побледнело, глаза стали черными, с губ сорвалась легкая дымка, и уже через секунду, за которую я даже не успела испугаться, он с силой воткнул волшебный посох в землю, в то место, где в самой печати был вычерчен малый круг.

– Ничего не бойся, – голос Ролана звучал уверенно, но в глазах Джастина при этом искрила паника. Аниморф в облике собаки прижался к ногам Лиммы, судорожно вертел хвостом, словно пропеллером, и колотил им не менее испуганного Сириса. Оборотень крепко держал коня за повод, пытался выровнять дыхание.

Перед глазами все побелело. Яркий свет вытеснил все краски мира, воздух стал упругим, и пространство вокруг наполнилось тишиной. Полное отсутствие звуков в кромешной белой бесконечности не пугало благодаря крепким объятиям Ролана. Понять, что мы все еще вместе, можно было лишь благодаря прикосновениям, и никак иначе.

Белая пелена расступилась: вначале появились запахи, а затем все тело охватил порывистый ветер.

С трудом открыв глаза, я долго привыкала к яркому свету. Солнечные лучи отражались от бесконечного снежного покрова, проникали в ледяные, кристально чистые скалистые выступы. Меня охватила дрожь: к такой резкой перемене погоды я не была готова.

Ролан набросил мне на плечи красный плащ из овечьей шерсти, аккуратно застегнул большую металлическую пряжку с магическим символом по контуру. Я провела по нему кончиками пальцев, и стало немного легче.

– Мои лапки, – прошептал Джастин, – они замерзли! Почему опять зима?

– Так она и не заканчивалась, – улыбнулась Риска, поправляя капюшон с меховой опушкой.

– Холодная зима с промозглым ветром! – рычал аниморф, запрыгнув к Риске. Он нашел место перед седлом, сжался, нервно дергал кончиком хвоста и не скрывал своего недовольства. – Не знаю, как у вас, но у меня возникло чувство, словно каждый порыв ветра так и норовит проморозить мои косточки! И при этом я покрыт шерстью, в отличие от всех вас… Милая Сэра, а тебе не холодно?

Я лишь покачала головой, умолчав о том, что при такой погоде я чувствую себя прекрасно. Ролан улавливал мое настроение, он угадал, что в моем сердце зарождается искренняя радость, смешанная с детским восторгом.

Перед глазами раскинулись бескрайние поля, покрытые толстым снежным покрывалом. Яркое солнце слепило, приходилось щуриться, прикрывая глаза ладонью. Сильные порывы ветра гоняли снежных «змей», и со стороны казалось, что в этом богом забытом месте и правда есть жизнь.

Мы замерли у входа в глубокое ущелье. Его края были полностью покрыты прозрачной кромкой льда, с вершин мягко падали комья шуршащего под ногами снега.

– Красиво, – прошептала я, – любуясь многогранными кристаллами снежинок. Они медленно оседали на шерстяных рукавицах, а затем и на моих ладонях.

– Надень рукавицы, – пробурчал Ролан, – холодно.

Мне было жарко. И в то же время хорошо.

– Смертью пахнет, – прошептала Риска, – я словно в ледяную гробницу пришла.

– Поддерживаю! – Лимма куталась в походный плащ, смотрела на все огромными, полными ужаса глазами, не в силах смириться с тем, что согласилась на столь опасный поход. – Эти земли раньше принадлежали драконам?

– Вообще-то нет, это все часть Мирграда. – Калеб указывал путь, создав в ладонях светящийся пульсар света. Шарик не был огненным, он состоял из магических связей, искрил при контакте со снежинками и передвигался в воздухе резкими толчкообразными движениями. – Сразу после выхода из ущелья начинается крутой подъем, после него будет большая площадь, заваленная снегом. Части древних строений также сцеплены льдом, а если пройти вперед, то можно набрести на веревочный мост. Как раз он и является границей…

– Я не дошел до моста, – Ролан говорил тихо, но я чувствовала обиду, копившуюся в нем. Маг, к счастью, не был в гневе, напротив, ему стало легче. Стоило ступить на эти земли, как раздражение растворилось, а уверенность сменила панику и неконтролируемый гнев.

– Нужно постараться, чтобы до него дойти…

Калеб не шутил и не играл с нами. Вся команда молчала затаив дыхание. Стоило выйти из ущелья, как перед нами и правда выросла гора с единственным крутым подъемом. Дорога была полностью покрыта льдом, но коней это не смутило. Они уверенно направились в указанную архимагом сторону и прыжками преодолели расстояние до нужной площадки, как будто шли по ровной дороге.

– У моей дочки был конь этой породы, – тихо заметил Калеб, не в силах сдержать печальную улыбку, – они не расставались… К сожалению, он тоже не вернулся. А ты раньше верхом часто ездила? Я имею в виду, до того, как попала к нам.

– Ни разу. В моем мире люди ездят внутри больших машин.

Мне только и оставалось, что рассказывать маленькие истории из жизни, удивляясь тому, что привычные мне вещи кому-то казались чудом.

Дьен молчал все время. Эбол тоже, но вид у него был такой, будто он скоро не выдержит и завалит меня миллионом вопросов. Он с большим трудом сдерживался, подмигивал Калебу, как будто просил его о чем-то, но архимаг все время отказывал.

– Хочет влезть тебе в голову, – шепнул Ролан, – надеется, что ты согласишься.

– Нет уж!

Ролан смотрел по сторонам, оставляя на поверхности скал сигнальные печати. В случае беды они вспыхнут, оставят магический след, по которому стражи Мирграда смогут отыскать наши тела. Если рискнут последовать за нами, что ставилось всеми под большое сомнение.

Как Калеб и сказал, мы вышли на огромную площадь, засыпанную снегом. Некогда величественные строения были разрушены, бо`льшая часть руин покоилась подо льдом, и я пришла в отчаяние.

Здесь повсюду печаль.

Старая колокольня… Она полностью разрушена, остался лишь сам колокол, пробивший при падении большую голубятню. Несколько одинаковых каменных домиков без крыш и некоторых стен… Тропы были скрыты снегом, на его поверхности можно было увидеть следы диких животных, чьи-то небольшие норы, а на скованных льдами ветвях гнезда.

От всего этого щемило в груди.

Мы проходили мимо руин, кони утопали в глубоком снегу и в итоге вывели к веревочному мосту.

К шаткому, скрипучему, древнему мосту, соединяющему мир людей и драконов. Он проходил над глубоким ущельем, дно которого было скрыто туманной дымкой.

– Летом там река течет, – сказал Калеб, слезая с коня, – есть шанс выжить, если вдруг сорвешься.

– Сейчас зима… – напомнила Риска, заметно нервничая.

– Я и не говорил, что будет легко.

– Калеб, – Джастин не унимался, спрыгнул с коня, приземлился рядом с архимагом и полностью провалился в снег, утопая в нем всем телом. Кошачий визг и брань заставили улыбнуться, а вид Джастина с поджатым хвостом – и вовсе рассмеяться. – Чего смеетесь, ироды? Холодно же! Так, Калеб! Точнее, господин архимаг! А почему бы вам сразу не перенести нас вон на тот берег?

– Потому что на том берегу нет принимающей магической печати.

Калеб пожал плечами, посадил Джастина себе на плечо и первым шагнул в неизвестность.

Мост скрипел после каждого порыва ветра, его раскачивало из стороны в сторону, несколько обломков обледенелых досок свисали с креплений, но стоило магу коснуться каната, как все изменилось.

По всей поверхности моста пошел импульс, снежный покров мгновенно опал вместе с ледяной коркой, с шумом разбиваясь где-то внизу, в ущелье, и стоило Калебу сделать первый шаг, как иллюзия пала.

– Это древняя магия? – прошептал Ролан, не в силах сдержать эмоции. Чувства захлестнули его, он смотрел на тонкий орнамент ледяного моста с восторгом, как ребенок смотрит на самую вкусную в мире конфету.

Веревочный мост оказался обманкой. Вместо него после активации магической печати появился тонкий, длинный ледяной мост. Прозрачные стены с витиеватыми узорами, высокие заграждения – защита от порывистого ветра. Но при этом было катастрофически скользко. Каждый шаг давался с большим трудом. Сирис рычал, Джастин веселился, но после того как Калеб чуть не упал в ущелье, потеряв равновесие, решил передвигаться на своих четырех, впиваясь в ледяную поверхность поразительно острыми когтями.

– Мы так вечность ползти будем! – Лимма была раздражена. Риска с братом сменили ипостась, прихватив вещи. Оборотни добрались до другого берега быстрее всех. Калеб с Эболом были следующими, последний тянул за собой Лимму, мы же с Роланом шли в хвосте вместе с конями. Ролан успел покрыть их копыта магическим составом, приготовленным дома, и кони преодолели мост по одному, ведомые нами в поводу, и проделали это с большим изяществом и достоинством. Как только мы сошли на берег, магия за нашими спинами рассеялась, и вместо ледяного моста через глубокое ущелье вновь вел шаткий, старый, почти развалившийся веревочный мост.

– Я не чувствую магии, – недоумевал Ролан, не отрывая от Калеба взгляда.

– Это сила драконьей крови, – архимаг пожал плечами, – их магия иного уровня. Древние существа намного сильнее всех нас, вместе взятых, и этот переход – их творение.

– И ты не боялся, что я его обнаружу?

– Не боялся. – Калеб указал на тропу, ведущую в горы: – Этот путь открывается лишь тем, кто о нем знает, ну и драконам. С этого момента будьте готовы к чему угодно. Дальше я не ходил… И что там, понятия не имею. Мы всегда доходили лишь до этого места, и никто из тех, кто осмелился сделать шаг по земле драконов, так и не вернулся.

Голос Калеба дрожал, все молчали. Архимаг обернулся, окинул всех пронзительным взглядом и предложил:

– Последний шанс повернуть назад…

– Не смешите мои панталоны, старикашка! – возмутился аниморф, выковыривая из-под когтей куски льда. – Хватит нагнетать! И без того страшно! Вон смотрите, как Дьен дрожит. Не поверю, что от холода!

– Как будто тебе не холодно! – тот зарычал, так и не приняв обратно человеческий облик. Его лапы дрожали, шерсть встала дыбом, и все тело трясло.

Риска вела себя немного иначе, но тоже мерзла…

– А ты будто в родной стихии оказалась, – мягко заметил Ролан, кутаясь в теплый походный плащ. – Наверное, дома у вас ужасные зимы.

– Дома такой зимы нет, – направив коня в очередное узкое ущелье, я внимательно следила за округой. Больно тихо. Даже ветра нет…

– В смысле? – не поняли остальные. Больше всех удивилась Лимма. – Вечное лето? Это же идеально! Легкая одежда, теплое морюшко, ровный загар!

– В том городе, где я жила, зимы странные. Снега мало, он быстро тает, но из-за высокой влажности и промозглого ветра создается ощущение, что даже кости льдинками покрываются. Иногда идет проливной дождь, а потом он сменяется резкими заморозками и сильным снегопадом. Я всегда хотела спать в это время, ненавидела холод, мечтала переехать куда-нибудь к теплому морю и наслаждаться, грея уставшие кости.

– Чьи кости? – не понял Джастин.

– Свои, свои кости, – пояснила Лимма, поправляя низкий тугой хвост. После битвы с врагами от длинной косы почти ничего не осталось, но это не мешало воительнице прятать тонкие иглы в единственном пучке на затылке.

– А-а, – промурлыкал аниморф, – тогда понятно. Я бы тоже не отказался, если честно… А то…

Договорить аниморф не успел. Мы вышли из ущелья и застыли на месте. Прямо перед нами раскинулось огромное поле, покрытое льдом, а вдалеке показались руины замка, полностью скрытые толстой коркой льда.

– Знакомый лед, – прорычал Эбол, всматриваясь в структуру магических связей. – Нам нужен привал… И мне нужны образцы!

Сказано – сделано: после такого сложного перехода всем и правда нужна была передышка.

– Слушай, – не унимался Джастин, прыгая на месте, будто укушенный в попу блохой, – ну давай, признавайся! Замужем была? Дети есть?

– Сэра, можно я его линчую? – Риска закипала. Волчица стреляла в аниморфа испепеляющим взглядом, не понимая, что он специально выводит ее из себя. Аниморф с каждым днем становился несноснее, простыми словами – не знал, как еще привлечь Риску, поэтому и получал постоянно от девушки, а иногда и от ее брата.

– Джастин, – устало прошептала я, – когда ты уже пригласишь ее на свидание? Сил терпеть твой бесконечный поток сознания уже нет…

– Кого это я там на свидание звать должен? – В облике черного кота аниморф смотрелся довольно интересно. При этом на его голове красовались огромные уши, как у летучей мыши! Он напоминал ориентала – правда, размером с овчарку, но это уже детали. – Я свободный мужчина в самом соку! Сами на свои свидания ходите, что я там забыл? Кстати, Риска! Ты сама-то давно на свидании была? А то смотри, даже Сэра себе мужика спасла…

– Так, давай я тебе лапы переломаю, – озадачилась волчица, вгрызаясь в кусок сыра, – авось тебя тоже кто-то спасет… Грех не воспользоваться шансом, ты не находишь?

– Выпей, – Ролан передал мне стакан с горячим чаем, косясь при этом на Джастина, – доведет он ее…

– Кого доведет? – не сразу сообразила я.

– Риску, – хмыкнул маг. – После того как я принял аниморфа к себе, он успокоился и стал молчаливым. Он так себя ведет, когда его что-то сильно волнует: сражение или красавица-волчица.

Аниморф и правда доводил Риску, причем уже даже Дьен не вмешивался, лишь прижимал уши и пытался спрятать морду в снег от их перебранки.

Эбол молился, скрипел зубами, но продолжал изучать лед, что-то выливая на его поверхность.

Мы все понимали, что этот привал – лишь затишье перед бурей.

– Что-то не то.

Все замерли, вглядываясь в горизонт. Сгущались тучи. Далеко, где-то возле руин древнего замка…

Легкие хлопья снега медленно падали на ледяное покрывало, мягко опускаясь все ниже и ниже…

– Ветра нет, – шепнул Калеб, сжимая рукоять меча, – небо чистое…

– Снег идет, – шепнула я, ловя снежинку кончиками пальцев.

– Снега нет… – еле слышно прошептала Лимма, и в это мгновение затишью пришел конец, как и иллюзии, неизвестно кем созданной.

Небо над головой дрогнуло, Ролан бросился в сторону, рывком толкнув меня в сугроб. Глаза мага наполнились желтизной, он оскалился, а в сердце зародилась ярость. Это чувство поглощало его разум, заставляло сражаться и двигаться вперед, снова и снова создавая защитные контуры.

Острые ледяные копья полетели с неба. Они пронзали толстую кромку льда на поле, ломая его на множество больших кусков. Все кинулись врассыпную, Калеб колдовал на лету, выпуская череду огненных пульсаров, но они не смогли разрушить ни единого копья.

– Где эта тварь? – орал Эбол, уходя от атаки. Он натянул тетиву лука, направил смазанные ядом стрелы в небо и был готов всадить их врагу прямо в глазное яблоко.

Но враг не появился, в отличие от ледяных шипов и резких порывов ветра.

Архимаг создал защитный барьер. Пока колдун возводил преграду, Эбол и остальные прикрывали его с тыла, Ролан дробил шипы прямо в воздухе, а я пыталась рассмотреть то, что было скрыто в снежном вихре.

– Ролан… Ролан! – Я указала рукой на снежное облако, внутри которого спрятался враг. Мы знали, что сейчас будет…

– Калеб, если тебя ранят…

– Знаю, Ролан, – тихо ответил маг, – ты снесешь мне голову, либо мне повезет, и Сэра успеет сделать меня неуязвимым к чуме, в чем я сомневаюсь.

– Я ожидал увидеть руины, останки драконов, брошенные дома, найти ответы на вопросы, но не все это! – рычал Сирис, резко повернув в сторону Дьена. Оборотни первыми услышали тихие, еле слышные шаги.

Нежить… Та, что заражена.

Ветер резко стих, снежный вихрь все еще клубился в небе чуть ниже облаков, за белой дымкой и снежной стеной все видели какую-то круговерть.

Чей-то голос… Отдаленно напоминающий человеческий. Рычание! Кто-то с силой вдыхал воздух!

– Отойди! – прорычала Риска Эболу, заставляя воина уйти в сторону, – и не мешай.

– Дура, я не просто так с вами…

Риска не обиделась на слова капитана, к тому же он спустя секунду смог продемонстрировать свою истинную силу. Яд на кончике стрелы не просто пронзал нежить насквозь. Он отравлял ее в считаные секунды. Ледяные тела, промерзшие до самых костей, замедляли шаг. Их будто парализовало, начинало выворачивать, лапы неестественно изгибались, и они издавали протяжный хрип, обрывающийся тишиной.

– Что это? – с ужасом спросила я, ощущая силу кончиками пальцев. Магия льда среди снега была не видна, зато хорошо ощущалась. Даже твари, что пришли со стороны заброшенного замка, не напали на нас, как обычно. Они выжидали, смотрели на меня в упор, словно запутались в выборе жертвы.

– Мое изобретение. Я много лет изучал чуму, Сэра. Не просто так мой отряд рисковал жизнью снова и снова… Яд разрушает структуру связей внутри магического потока. Стоит отравить один узел, как у мертвой твари случается своего рода сердечный приступ, а затем ее тело «вспоминает», что мертво, принимая свой облик, каким он был до заражения. Сверху!

Ледяные пики блеснули в свете солнца. Ролан прикрыл меня, а я спасла всех остальных. Кроме барьера Калеба в воздухе возник тонкий ледяной купол: он не дал копьям долететь до Риски и спас Эбола в самый последний момент.

Мы сорвались с места как по команде: все понимали, что нужно бежать в замок. Лед перед нами был уже не опасен, он потерял свою силу, пролежав в таком состоянии уже несколько десятилетий.

Калеб поскальзывался, злился. Лимма верхом на коне отбивала атаки нежити, а Эбол пронзал их отравленными стрелами. Риска с Дьеном вступили в битву без страха, гонимые яростью и жаждой знать правду. Для врага это оказалось неожиданным, но из-за того, что мозг нежити достаточно примитивен, твари все равно продолжали натиск.

Оборотни рвали их на части так, будто перед ними не зараженные чумой существа, а самая обычная нечисть.

– Вот черт, я беспомощна, как младенец!

Ведьма метнулась вбок, и в тот же момент из земли выросли длинные колья. Мы смогли уклониться и все равно держались вместе. План врага разъединить нас провалился.

– Поможешь, когда они выдохнутся, – шепнул Джастин, – я чую эту тварь… Ролан, он здесь!

– Стой на месте! – закричал Ролан, видя, как напряглось тело аниморфа. Маг, как и все мы, посмотрел в сторону снежного облака…

– Ну я же не совсем идиот! – рыкнув, аниморф застыл, наблюдая, как с неба опускается снежная воронка, как разбивается при ударе о лед, как разлетается в разные стороны со скрежетом и треском.

Я невольно сделала шаг назад, нервно сглотнула, прекрасно понимая, кого увижу уже через секунду.

Этот силуэт я узнаю из тысячи.

Хрупкое худое тело, белоснежные длинные волосы. Глаза околдованы, смотрят безучастно, будто сознание его кто-то запер. Магия льда с легкостью подчинялась его силе, снежный вихрь клубился у его ног, вздымался плотной дымкой в воздухе, ожидая приказа.

Острые когти сверкали в лучах солнца, бледная кожа пугала, и на лице не было ни единой эмоции.

– Амулет, – шепнула я, – какой яркий зеленый цвет!

– Это лишь оболочка, – отмахнулся Калеб, – марионетка с тысячами невидимых нитей, способная убить нас чужими руками. Бесит…

Враг так и не двинулся с места. Вся нежить при этом отступила, поджала хвосты и припала к ледяной земле. Твари поскуливали, с трудом передвигались и явно боялись того, что скоро должно произойти.

– Сэриэл… – голос юного существа звучал холодно и слабо, – ты вовремя… Он почти умер, ты знаешь об этом? Его тело не выдерживает… Мне нужно новое! И ты подходишь идеально.

Ролан среагировал быстрее всех. Он первым заметил движение, даже скорее намек на него со стороны врага. Существо с белыми волосами как будто получило команду. Перед этим его голос звучал отстраненно, губы с трудом шевелились, но тело… Тело задвигалось с поразительной скоростью.

– Не мешай, маг! – рыкнул враг, отбивая атаку мага. Меч треснул, стоило лезвию коснуться когтей юного существа. – Раньше он противился приказу, но теперь его воля подавлена. Ты сдохнешь!

– Не в этой жизни!

Риска напала первой, отвлекла внимание на себя и вовремя отскочила в сторону. Я защитила подругу барьером, лед которого раскололся на тысячи осколков, как только враг проткнул его когтями.

– В прошлый раз он был слабее, – нервно заметил Калеб, – я стану мишенью. Среди вас я самый опасный…

Архимаг был прав: если чума его коснется… Не уверена, что успею вынуть осколок из раны.

Внезапно лед под ногами дрогнул, и всех нас спасло везение. Шипы не задели архимага, хоть острие и замерло в миллиметре от его носа.

– Да мы, товарищи, в заднице, – прошептал Джастин, меняя форму. Черный кот стал больше, на кончике хвоста появился ядовитый шип, а на спине кожистые крылья.

– В ней, родимой, – рычал Дьен, – может, хоть назовешь себя? А то мы тут сражаемся и даже не знаем, кого на тот свет отправим!

Но враг молчал. Он лишь приземлился на землю, ступил босыми ногами на лед, уставился на меня пустым взглядом …

И амулет внезапно начал сверкать.

– Уходи, Сэриэл… Уходи отсюда… – сознание проснулось в нем лишь на мгновение, и битва началась снова.

Я мчалась в сторону Калеба, выставив защитный контур, но не успела. Рана… рана на его запястье!

– Ролан! – кричала я, не сбавляя темпа. Архимаг застыл на месте, будто парализованный. Эбол в этот же миг направил в него свои стрелы, дав понять, что не позволит архимагу стать чудовищем.

Я видела, как меняются глаза Калеба, как исчезает из них жизнь, сменяясь ледяным туманом. Как на лице появляется оскал, а с губ срывается легкая дымка.

Я неслась к нему, понимая, что будет, если я не успею.

Ледяной осколок сформировался катастрофически быстро. Архимаг, скованный чужой магией, выставил перед собой руку, пытаясь атаковать меня, но Ролан не позволил. Огненный пульсар опалил Калебу лицо, он качнулся в сторону, и этого мгновения хватило, чтобы сковать архимага льдом. Мои пальцы быстро нащупали осколок под кожей, я рванула на себя кусок кожи, понимая, что от страха не могу даже сжать зубы! Я дышала так часто, что готова была потерять сознание. Перед глазами все плыло, ноги дрожали.

Враг нападал снова и снова, он смеялся, думая о том, как меня порвут на части.

– Успела! – с трудом прошептал архимаг, – надо же!

Калеб Розенфьерд потерял сознание в тот самый миг, как от его тела пошла сильная энергетическая волна.

Она отбросила Ролана в сторону, он не мог сопротивляться ее силе и не видел, что создавал враг за его спиной. А я видела. Видела, кричала и неслась к Ролану, пытаясь защитить с помощью силы. Первый ледяной шип прошел мимо. Я успела оттолкнуть Ролана в сторону магией, но второй шип…

Время остановилось. Я видела кровь на своих руках… Все звуки исчезли… Я думала, что мне будет больно, но ничего не ощущала. Ролан что-то кричал, но слов я уже не разбирала. Наступило простое, ясное осознание:

Это мой конец.

Перед глазами возникла снежная пелена, внутри будто что-то надломилось, что-то, что много лет сдерживало ярость и силу. Энергия наполнила собой каждую клеточку тела, а потом все мигом исчезло.

Алая кровь стекала с раскрытых ладоней. Капли падали на гладкую ледяную поверхность. Шел пар… Еле заметная дымка…

Острый шип вошел в грудь, пробив ее насквозь. Тело не слушалось, обвисло тряпичной куклой. Боль в голове и тошнота, хрип… кашель. Привкус железа во рту и крики за спиной. Команда замерла на своих местах, не понимая, что делать дальше. Крик Ролана застрял где-то в горле.

Я не видела его – чувствовала.

Существо опустилось на землю. Ниже ростом и такой хрупкий. Белая пелена в глазах, на губах злая улыбка. Клыки… Отблеск острых белых клыков.

Почему я все еще жива?

Вокруг что-то сияло. Барьер? Не могу повернуть голову, сил нет. Воздуха нет.

Почему я жива?

Алая кровь огромным пятном расплывалась вокруг моего тела. Как же много ее было… Он замер прямо передо мной. Босые ноги окрасились в алый, едва он наступил в кровь. Тонкие пальцы потянулись к лицу, острые когти коснулись щеки.

– Такая глупая смерть, – голос звучал странно. Отдаленно. Существо еле заметно шевелило губами. – Жаль, твое тело теперь не годится, но Ролан станет прекрасной заменой. Интересно, архимаг будет так же долго горевать по своему ученику, как и по дочери? Хочу проверить.

Злость и ярость в мгновение ока заполнили то, что осталось от сердца.

Я слышала каждое его биение… каждый удар, как будто держала его в руках. Тепло разлилось волной по всему телу, и лед начал таять…

Я смогла поднять голову, уставилась на врага, глаза которого налились яростью, и резко выбросила руку.

– Не в этой жизни, тварь…

Амулет треснул, стоило прикоснуться к центру зеленого камня. Сила магии пронзила его насквозь, и в это же мгновение взвесь едкого тумана окутала мое тело.

Сознание ушло. Я перестала ощущать себя.

Исчезла.

Глава 15

Ролан

Она застыла безвольной куклой. Я чувствовал, как жизнь постепенно покидает ее тело, как сознание распадается на мириады частиц, и…

Умирал вместе с ней. Острая боль, словно удар молнии, возникла в груди, и это были мои чувства. Моя боль… Боль утраты.

Мир вокруг замер, алая кровь разливалась огромным пятном у ног Сэры. Она защитила меня от смерти и все еще была жива. Я так и не сказал ей…

Тело не слушалось, впервые в жизни мир терял краски, оставив за собой лишь кровавый след. Я видел, как алые капли медленно стекали с кончиков ее пальцев, как окрашивали белый снег в красный цвет, впитываясь в его структуру.

С каждой секундой пятно становилось больше, а боль в сердце сильнее. Крик застрял где-то в горле, руки отпустили меч, и лезвие со звоном упало на лед, оставив в нем глубокий след.

– Как такое возможно? – голос Джастина дрогнул. Впервые аниморф проявил подобные эмоции.

Я молчал. Не мог говорить. Не знал, как жить дальше.

– Ролан, она должна быть мертва, – шептала Лимма, с трудом произнося каждое слово.

– Я больше ее не чувствую, связь померкла. – Меня душили слезы.

Они обжигали. Будто капли раскаленной лавы.

Калеб очнулся в момент удара. Я видел, как архимаг пытался призвать магию, но из-за ранения не мог ничего сделать. Он застыл, будто ледяная статуя, не в силах поверить в увиденное. Столько смертей на его глазах за всю жизнь. Почему он так реагирует на уход Сэры?

Руки невольно сжались в кулаки, я думал лишь о том, что заберу Сэру с собой, смогу унести из ледяного плена, уничтожу врага, но вдруг…

Она должна быть мертва. По всем законам. По всем правилам.

Ледяной шип проткнул грудь насквозь, лед под ее ногами окрасился алым, но при этом… При этом в ней до сил пор теплилась жизнь. Последние крупицы сознания меркли, я чувствовал ее силу воли и яростное желание жить. Я чувствовал боль утраты и горечь упущенных возможностей. Я ощущал на своей щеке ее прикосновение и понимал, что она думает обо мне.

В такой момент… Она вспоминает.

Враг застыл рядом с ней. Он насмехался, что-то шепча при этом.

Тянет руки. Убери… Убери от нее свои руки!

Я рванул вперед. Не понимал до конца, что делать, как вырвать Сэру из цепкого плена. Я бежал вперед, гонимый болью и страхом потери, несмотря на крик Джастина и рычание Сириса, я все равно бежал к ней…

Сэра умирала. С каждым мгновением ее сердце билось все слабее, ритм сбился, ее тело трясло, а затем… Затем она сорвала с груди врага амулет.

Со всей силы. Собрав последнюю волю. Она направила поток энергии прямо в кристалл, я видел, как амулет разлетелся на тысячи осколков, как изменился взгляд врага, став более осмысленным, как вырвалась на волю взвесь зеленого тумана.

Ядовитый порошок охватил собой Сэру, проник в тело сквозь глаза и слегка приоткрытый рот.

Мир снова замер.

Мы ждали, готовые к чему угодно, но не к этому…

– Бежим! – шептал враг, глядя на всех нас огромными, полными ужаса зелеными глазами. Пелена спала. Сознание истинного хозяина вернулось. – Бежим!

– Что… Что происходит? – Джастин хоть и был в шоке, но сообразил первым, что, если враг бежит со всех ног прочь, это что-то значит. – В чем дело?

– Бежим!

Беловолосый мчался прочь от Сэры со всех ног. Он бежал так быстро, что даже оборотни за ним не успевали. Лимма целилась в него копьем, но незнакомец не обращал на это никакого внимания.

Мы видели лишь кончики светлых волос перед своим носом.

– Бегите, глупцы! – рычал он, ускоряя бег. – Дальше! Эти кусты вас не спасут! И это дерево тоже! Дальше! Еще дальше!

– Я так понимаю, мы опять в драконьей заднице? – осведомился аниморф, подгоняя Риску с Дьеном.

– В полной!

– А мне вообще хоть кто-то что-то объяснит? – Эбол не успевал за нами.

И враг без имени поднял его в воздух с помощью магии…

– Так быстрее, – рыкнул он в ответ.

Я молчал. Смотрел и наблюдал. Злился и ничего не понимал. Я оставлял Сэру…

– Я не могу ее оставить!

– Так нужно! Бежим дальше! Не успеем!

Ничего не осталось, кроме как выпустить оружие. Метательные звезды прошли в миллиметре от острого уха врага. Тот замер на месте так резко, что я тут же наскочил на него, не успев затормозить.

Мы замерли нос к носу и ничего, кроме печали и душевной боли в его глазах, я не увидел.

– Ты так и не понял, кто такая Сэра? – голос врага дрожал, в зеленых глазах светился ужас. – Ролан, ты должен был понять.

– Кто ты такой? – Калеб замер на месте, смотрел мне за спину и, кажется, начал молиться.

Он что-то увидел.

– Меня зовут Лайонел, – прошептал незнакомец, округляя глаза от ужаса еще больше. – И Сэриэл – моя сестра…

Все тело охватил холод. Внезапный порыв ледяного ветра, проникающего в каждую клеточку тела, практически сбил с ног. Вся команда молчала, уставившись мне за спину. Туда же смотрел и Лайонел.

Я обернулся. И застыл, объятый ужасом.

– Началось. – По щеке Лайонела скатилась слеза. – Ролан, она под действием яда. Я не знаю, что это такое, но меня травили этой дрянью десятилетие. У нас два варианта. Первый – Сэра подчинится так же, как и я. Второй – окажется сильнее мага, что прячется в тени…

– И какой из этих вариантов лучший? – Лимма бледнела на глазах, крепче сжимая копье. Она стояла рядом с Дьеном, обнимала его, пытаясь согреться в густой шерсти.

– Боюсь, что в обоих случаях нам придется несладко…

– В смысле? – Джастин вновь сменил облик. Огромный белый кот сливался с пейзажем, а еще имел длинные острые когти и хищный оскал. – Ты хочешь сказать, что наша Сэра – исчадье вселенского зла?

– Смотрите… Внимательно смотрите и бегите. Мы выживем только в том случае, если успеем добежать до пещеры… Сейчас!

И мы бросились к пещере. Ни у кого из нас даже сомнений не осталось в том, что Лайонел говорит правду.

Сэра менялась на глазах. Огромные клубы тумана смешивались с ледяными каплями. В воздухе разбивались осколки, обледеневшие руины и деревья разлетались на части у нас на глазах, а земля дрожала так, словно огромный кусок горы вот-вот отколется и устремится в бездну.

Ее тело… Тело другое. Никогда не видел ничего подобного.

– Вы – драконы? – кричала Риска.

– Нет! – хрипел Лайонел, используя магию. Он с легкостью создал в воздухе взвесь из тысячи острых кристаллов. – Не мешай, Ролан! Для нее это как зубочистки!

– В смысле – не драконы? – хрипел архимаг, сидя верхом на Джастине. Одно из ключевых звеньев оказалось самым слабым. Ледяная чума продолжала действовать на Калеба, и маг не мог колдовать. Стоило попытаться создать простой пульсар, как его руки синели от холода.

– Не колдуй! Мало просто вынуть осколок, ты должен переждать! – Лайонел свернул в сторону замерзшей лесной просеки. Мы мчались сквозь хрустальный лес, ветви которого ломались от прикосновений. Мы видели застывших птиц в ледяной тюрьме, проносились мимо обледенелых скульптур, в то время как за спиной рождалось чудовище.

– Отвечай на вопрос! – рычал Калеб.

– Ты и сам все понял, маг! В сторону!

С неба упал кусок льда. Огромная глыба разлетелась на части прямо перед нами, но путь не заградила.

– Чтоб тебя! – рычала Риска, не в силах справиться с дрожью, – я ее вижу… Ролан, посмотри!

И я обернулся вновь. В сердце закипела звериная ярость. Наша с Сэрой связь частично восстановилась, и этого достаточно.

– Она зла. Очень зла, – шептал я, наблюдая за тем, как сквозь снежный вихрь проглядываются огромные белые крылья. – Невероятно…

– Сэра в ярости. Это ее первое насильное перевоплощение. – Лайонел указал в сторону густого ельника, рванул туда что было сил и прямо на ходу ударил ладонью в единственный камень, одиноко стоящий возле деревьев.

Магическая печать мгновенно активировалась, иллюзия трещала по швам. Древняя магия пробуждалась, она пропускала прибывших под свою защиту, и стоило нам оказаться в пещере, как вход за нами затворился.

Я понимал, что мы либо идем в ловушку, либо Лайонел не враг. В руке возник светлый пульсар, но выпустить я его не успел.

Пещера. Огромный тоннель, ведущий сквозь гору. Тоннель, сверкающий срезами драгоценных камней. Переливы синего с белым, яркий красный и приглушенный зеленый… Что это за породы?

– Нам нужно бежать, не останавливаемся, – Лайонел замер возле моей руки, смотрел на то, как теплится пульсар в ладони, затем накрыл его своей рукой и тихо прошептал: скоро все расскажу. Твой огонь для меня – ничто. Раньше, когда мы сражались, каждый твой удар рушил лишь мою связь с той тварью, что завладела разумом, но физического вреда ты не в силах мне причинить. – Лайонел задумался, потом добавил: – Магией. Магией не можешь. Что молчишь, Калеб? Так и не… А, ты потерял сознание…

Джастин молчал, как и все мы. Даже я не понимал, что делаю и как спастись. Я чувствовал ярость Сэры – она съедала ее изнутри, наполняла собой разум, вытесняя все человеческое.

– Как спасти Сэру?

– Если она поддастся влиянию темного мага, то нужно его убить, – заметил Лайонел, указывая всем на тоннель. – Если она окажется сильнее врага, придется убить ее.

– Почему? – мой голос дрогнул.

– Потому что в противном случае она уничтожит всех нас. Под всеми нами я имею в виду наш мир, Ролан.

– Это чушь! – Риска не выдержала, – выпусти меня, ушастая тварь! Ты уничтожал целые деревни, города своей проклятой магией, а мы внезапно взяли и поверили тебе? Ролан! Ты что творишь? Я следовала за вами лишь из-за тебя! И теперь что? Сэра главный злодей? Что за чушь?

– Это не чушь! – беловолосый шел впереди. Он тяжело вздыхал, его трясло, и магии в его теле почти не осталось. Но он брел вперед, и от каждого его шага земля под ногами пульсировала светом. – Вы не поверите, но я ее старший брат. Забавно, правда? Несмотря на это, бо́льшая сила досталась сестре, но я был не против. Магия съедала ее, уничтожала разум. Лед не подчинялся, она замораживала все, чего касалась, уже в колыбели… Мама не могла даже взять ее на руки.

– Понять бы еще, кто ваша мама, – напомнил я, но Лайонел сделал вид, что не слышит, – расскажешь по собственной воле?

– А тут скрывать нечего, – тот лишь пожал в ответ плечами, – мы скоро придем. Отец совсем рядом.

– Отец? – рыкнул Сирис, смахивая со лба капли холодного пота.

– Да. Отец… Он сделал невозможное. Как раз перед тем как на нас напали, он смог разорвать время и пространство. Он смог воззвать к древней силе наших предков, найти единственный подходящий для Сэры мир, где магия течет иначе. Где сестра не могла бы колдовать… Совсем. Он не лишал ее силы и не запечатывал: в ее случае это просто невозможно. Энергия нашего мира просто постепенно бы исчезла. Но нам помешали… При переходе в Зал Магического Круга ворвался маг, он пленил меня и я… Я напал. Напал на маму…

Лайонел замер на месте, его трясло, он не мог дышать, затем молча показал направление и продолжил рассказ:

– Я помню, как мое тело двигалось само по себе. Я не владел им. Мы планировали уйти все вместе, оставив послание единственному человеку, способному понять наш поступок, а также разгадать формулу перехода. Но не успели. Вы думали, что драконы исчезли… Это не совсем так. Нас пленили.

С этими словами мы вышли из тоннеля и застыли на месте, охваченные ужасом.

Лед. Огромные ледяные фигуры застывших во льдах драконов. Они мирно спали среди обледенелых скал, куполом нависших над ними. Исполинские крылья раскинулись в разные стороны, мощные лапы словно вспарывали землю. Некоторые из оборотней застыли с раскрытой пастью. Сквозь прозрачную толщу льда были видны острые зубы.

– Почему кто-то мирно спит, а кто-то замерз сражаясь? – Риска рассматривала статуи с трепетом. Я тихо ступал мимо купола из кожистых крыльев, прошел между двумя небольшими драконами и вышел по тропе к огромной арке. Сразу после нее начиналось неглубокое ущелье, а следом за ним виднелся кусок древнего замка с застывшими во льдах знаменами.

– Потому что для перехода из одного мира в другой требовались силы, и в одиночку мой отец не справился бы. Те, кто спит, пришли на помощь, отдав бо`льшую часть своей энергии. Те, кто сражается, просто не успели войти в Круг.

– И кто пленил их? – Я начал догадываться. Обернулся в сторону Лайонела, остановившегося рядом с некрупной драконицей зеленого цвета. Юноша схватился за волосы и нервно теребил пряди, пытаясь сдержать слезы. Его глаза наполнились влагой: никто из нас не ожидал подобного.

– Я стал источником Чумы в этом мире. Моя магия породила зло. Тот, кто пленил меня, изо дня в день колдовал надо мной. Я не видел лица, даже голоса всегда были разные, но запах… Запах разложения и могильной земли я не спутаю ни с чем. Мой отец там…

В этот миг Калеб очнулся. Архимаг с трудом разлепил отекшие веки, зашелся кашлем и выглядел при этом отвратительно.

Синяки под глазами, губы побледнели, потрескались, ногти на руках стали шелушиться.

– Стареешь на глазах, – тихо подметил я, пытаясь согреть архимага с помощью магического огня.

– Он скрывал свой возраст, – пояснил Лайонел, – много сил тратил на то, чтобы выглядеть достойно, теперь связи рушатся. Не волнуйся, когда тело примет болезнь, они восстановятся вновь. И станут крепче. Проходите.

Лайонел провел нас через ущелье, мы замерли возле входа в замок, скрытого толстым ледяным покровом, и вздрогнули.

Вдалеке раздался отчаянный драконий вопль. Сердце заныло: Сэра боролась.

– Даже не думай! – словно угадав мои мысли, Лайонел прикоснулся ладонью ко льду. – Нельзя попадаться на глаза Сэре. Ты умрешь, она даже не вспомнит, как порвала тебя на тысячи кусков!

Брат Сэры смутился при виде того, как меня мутит от волнения. Справиться с потоком мыслей и чувств было сложно, все усугублялось связью с Сэриэл, а также тем, что проход в замок был запечатан.

– Это моя магия. Не забывай о том, что я могу ее отозвать. Причина, по которой я не размораживаю драконов, проста: если резко разморозить тело, кто угодно погибнет от резкого перепада температуры.

Внезапно лед, сковавший дверь, начал таять. А уже спустя несколько минут мы смогли открыть вход в замок драконов и в очередной раз застыть от ужаса и ощущения силы, что исходила огромной волной от единственной застывшей фигуры.

Дракон в процессе смены ипостаси!

Мужчина с крупным телом, воин небывалой силы. Глаза приоткрыты – в них теплилась жизнь… Я видел за его спиной кожистые крылья, покрывающие огромным куполом весь зал. Острые когти с застывшим ядом, ороговевшие отростки на голой спине.

– Его заморозили при атаке, – догадался я.

– Ошибаешься. – Лайонел замер возле отца, печально опустив голову. – Он самый сильный из нас. Если бы враг подчинил его, миру пришел бы конец. Неизвестный смог бы подчинить себе все земли. Дэон сделал единственный верный шаг – он успел запечатать барьер за мамой и сразу после ее перехода защитил себя от меня… Он не мог ранить сына. А я нападал снова и снова. Отец понимал, что произошло, а я был так слаб, что не мог сопротивляться. Он сделал так, что ни я, ни кто-либо еще не смог бы добраться до него и поработить.

– Ты был ребенком, – сказала Лимма, продолжая идти рядом с молчаливым Дьеном. Оборотень за всю дорогу не проронил ни единого слова. И выглядел болезненно.

– И что? – Лайонел пожал плечами. – Этот ребенок убил сотни, нет, тысячи людей и нелюдей! Я уничтожал деревни и города, нападал на мирных жителей и делал все, что мне приказывали. Единственное, на что я надеялся, – это умереть. Я искал тебя, Ролан… С каждым годом моя сила росла, я не переставал бороться и вскоре смог тебя найти. И я понятия не имел, что Сэра вернется. Не представляю, как такое могло произойти в мире без магии.

– Лайонел… Кто вы? – Риска не выдержала, ее трясло, по щекам текли слезы, и я прекрасно ее понимал. Сам с трудом сдерживал себя. – Я не понимаю! Ты говоришь, что вы не драконы, но твой отец…

– Они полукровки, – прохрипел архимаг, – единственные в своем роде. И, судя по возрасту, я знаю, как звали их маму…

– Ариадна, – мягко улыбнулся брат Сэры, и в этот момент меня словно молнией пронзило. – Рад встрече, дедушка.

Повисло молчание. Только отдаленный крик дракона, впервые меняющего свою ипостась, разбивал тишину.

Этот мир никогда не будет прежним.

– Ничего не понимаю. – Архимаг ходил из стороны в сторону, заламывал руки и смотрел на Лайонела как на чудовище. В глазах его при этом мелькали нежность и счастье, что противоречило всем законам логики. – почему она не вернулась? Почему не дала понять, что жива? Да еще и двоих родила при этом!

– Ты сам не хотел нас видеть. – Лайонел поманил всех рукой, приглашая идти за ним. Пройдя зал с застывшим отцом Сэры, мы попали в небольшое помещение, похожее на детскую комнату. Везде валялись мягкие игрушки, поделки из бумаги, множество детских книг и перьев. – Смотри. Твой почерк.

С трудом открыв ящик письменного стола, Лайонел все же разломал его на части, но письма в конвертах остались целы. Хрупкие листы пергамента раскрыли с помощью магии, и глаза архимага округлились до неузнаваемости. Вчитывался в каждое слово, а затем…

– Я не могу! Мне плохо. – Калеб сел на пол, часто дышал, противился панике, передавая мне письма.

– Это твой почерк, – заметил я, рассматривая характерный угловатый наклон, – и стиль письма хорошо скопирован.

– Что там? – Джастин мерз, он стучал зубами, несмотря на пушистый шерстяной покров. Все отметили, что резко похолодало. – Ну, что там? Ролан! Это нечестно!

– Ариадна просила помощи, – прошептал я, нервно сглотнув. В сердце резким уколом отозвалась боль. Сэра страдала, ей было больно, я хотел выйти наружу, но Лайонел будто читал мои мысли. Он молча прикоснулся к моей руке, еле заметно качнул головой. – Она молила отца прийти к ней на помощь, но ты отказал.

– Отец рассказывал мне, что после того как мама добралась до логова драконов и отдала в качестве платы за спасение мира свою силу, она каким-то чудом смогла выжить.

– Ничего не понимаю! – Риска вмешалась, кривила лицо, обнимала Лимму, пытаясь согреться, но бесполезно. Холод магический – он вызван Сэриэл. Я видел, как кристаллы льда медленно расползались по стенам, как вырисовывался знакомый узорчатый контур, как он становился крепче с каждой минутой. – Почему Ариадна направилась к драконам? О каком спасении мира идет речь и что вообще происходит?

Я перевел взгляд на Калеба, прекрасно понимая, что эту часть истории придется рассказывать уже ему.

В этот миг земля под ногами дрогнула, с потолка упали ледяные осколки, но никто из нас не был ранен.

– Я скоро сам ходячим мертвецом стану, если мы срочно не разведем костер! – Аниморф прыгал из стороны в сторону, слезно смотрел мне в глаза, но сжалилась над всеми Риска. Волчица щелкнула пальцами, и пламя возникло прямо в воздухе. Огненный купол не фиксировался на ледяном полу, зато прекрасно перемещался вокруг нас, создавая теплую воздушную подушку.

– Я так не умею, – нервно заметил я, глядя на то, как языки пламени подчиняются волчице, как переливаются в отраженном от льда свете, мягко затухая в воздухе.

– Скоро научишься, – мрачно заметила Риска, – ты тоже меняешься, Ролан. К тому же ни за что не поверю, что ты не в состоянии создать огонь.

– Ты не понимаешь, – я покачал головой, любуясь результатом колдовства, – я могу скопировать любую твою магию, но при этом я буду держать все под контролем. Ты же просто выпустила огонь, который живет сам по себе, исполняя твою волю. Ты не контролируешь его движение, не направляешь в нужную сторону. Это другой уровень подчинения.

Боль в сердце стала невыносимой. Я чувствовал отчаяние и злость, ярость, бессилие и в итоге не выдержал.

По щекам текли слезы, нижняя губа предательски дрожала. Все мысли были обращены к той, что страдала в полном одиночестве и совершенно не понимала, что с ней происходит.

– Лайонел, – прорычал я, не в силах оставаться в стороне.

– Нельзя. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Ролан, она впервые меняет ипостась. Это больно. Ее тело рвет на части, и ты не сможешь ослабить эту боль. Отец знал, что так будет, но был уверен в том, что она никогда не вернется. Сейчас Сэра не различает, кто враг, а кто друг. Она станет огромным драконом, растопчет тебя, а потом, если победит врага и вернет свой разум, умрет снова – от осознания того, что именно она натворила. Ты сильный человек… Точнее, не человек. Ты переживешь это. Потерпи. Осталось немного. Сейчас меня больше волнует то, почему архимаг оставил свою дочь умирать.

– Не оставлял я! – Калеб с силой ударил кулаком по стене. Ледяная крошка осыпалась крупными кусками на хрустальный обледенелый пол. По всему замку разнесся скрежет, и где-то наверху, под сводами потолков, сорвались с места птицы. Хлопанье крыльев и тихие крики немного разрядили атмосферу. Архимаг поборол дрожь, сел на пол и заговорил: – Я понятия не имел, что она жива. В то время мир содрогнулся. Я прекрасно помню, как его стало рвать на части, как земля ходила ходуном, как вулканы просыпались… Землетрясения день и ночь… Ни минуты покоя. Столько жертв! Причина катастрофы простая – маги. Именно маги в ходе экспериментов ошиблись с формулой, и в очередной раз их недочет стал фатальной ошибкой. Магия смерти – самая опасная, некроманты призвали самого дьявола, не иначе, раз кто-то так сильно желал прорваться из подземного мира в мир живых!

– Вы хотите сказать, что единственные, кто мог это предотвратить, – драконы?

Риска дрожала, она тряслась вместе с братом, который все так же молча смотрел в мою сторону. Я не ощущал его злобы, но и добрых намерений тоже не было. Он будто жалел, что ввязался в эту историю. Все это время Эбол наблюдал за ним, еле заметно хмурился, улавливая настроение своего стража.

– Именно, – подтвердил архимаг и зашелся сильным кашлем. К всеобщему ужасу, появилась кровь… Он отхаркивал ее снова и снова, пока его не повело в сторону и мужчина почти потерял сознание. – Больно… В груди очень больно, Лайонел…

– Ты выживешь, – полукровка прищурился, в его глазах появился неестественный зеленый отблеск, и зал вокруг нас наполнился энергией, от ощущения которой становилось не по себе. – Но лучше молчи. Я и так все понял. Я помню историю мамы… Она с присущей ей долей романтики рассказывала историю знакомства с отцом снова и снова… Драконы – единственные, кто обладал не только сильнейшим внутренним запасом энергии, но еще и владел древними знаниями. Исправить ошибку, сотворенную человеком, мог лишь человек, но недостающую силу при этом отдавал дракон. Проблема в том, что тело не выдерживает такого потока энергии и сразу после магического воздействия погибает. Так было всегда, верно?

– Верно, – Калеб шептал, стараясь сильно не напрягаться при разговоре, – всякий раз, когда кто-то отправлялся к драконам, он умирал. Но истинной причины я не знал. Почему драконы молчали?

– А почему должны были говорить? – Лайонел пожал плечами, прислушался к крикам снаружи и поежился. – Мама единственная смогла выжить. Она потеряла много крови и сил, отец смог выходить ее… Если я правильно помню, она лежала в беспамятстве несколько месяцев, но, когда очнулась, не могла ни говорить, ни слышать, и почти ничего не видела. Она лишь чувствовала прикосновения и заботу. И беспокоилась.

Лайонел тяжело вздохнул, его затрясло от воспоминаний.

– Почему драконы не сказали о том, что она жива? – Лимма задала самый логичный вопрос.

– Сказали, – полукровка указал на письма. – Проблема в том, что маму обвинили в случившемся, верно?

– Что за чушь?! – Калеб вновь начал кашлять кровью. Всякий раз, когда он двигался, начинались приступы сильной боли, он орал, пытался взять себя в руки, но ничего не получалось. – Прошу прощения… Никто ни в чем ее не обвинял! Ту тварь, что навлекла беду на наш мир, мы так и не нашли! Да он или она бы померли, находясь в эпицентре своего чертового эксперимента! Я искал дочку снова и снова! Я ходил к драконам, но меня не пустили! Я молил рассказать, что случилось с дочерью, но вы исчезли! Вас просто не стало!

– Мы всегда были здесь… – смутился Лайонел. – Драконы застыли лишь тогда, когда меня поймали. – Полукровка наклонился к своему только что обретенному деду. Они оба уставились друг другу в глаза, часто дышали, и я не выдержал:

– Кто-то обманул обе стороны, выставил Ариадну в ее же глазах врагом народа. В письмах так много жестоких слов. Я бы в таком случае на ее месте тоже не спускался бы с гор. Ее обвинили в катастрофе, к которой она не имела никакого отношения. Выставили иллюзию высшего уровня, чтобы Калеб не добрался до истины, обставили все так, будто драконы исчезли. При этом Ариадна выжила, но, судя по письмам, была на грани. Если я правильно понял, то ваш отец предложил ей кров, он ухаживал за ней, заботился. Она осталась. Что если враг думал, что Ариадна умерла? Вестей от нее не было, но затем он понял, что она родила наследников, да еще и от дракона! Да еще и снова выжила. Не помню, чтобы дети от такого союза рождались безмятежно… Если они вообще рождались.

– Мы единственные, – заметил Лайонел, сложив перед собой руки. – Ранее драконы не шли на контакт с людьми. Они всегда держались обособленно, считая себя выше остальных, и вмешивались лишь тогда, когда люди в очередной раз провоцировали конец света.

– Калеб! – Я мог думать лишь об одном – Лайонел и Сэра – наследники власти. Они первенцы… Лайонел займет твое место в правлении Мирградом. Он, может, и не станет архимагом, но править будет. Кто мог знать, что Ариадна пошла на смерть? Ты хранил все в тайне…

– И кто имел доступ к твоему кабинет все это время? – рыкнул Эбол, догадываясь, о ком я думал.

– И кто мог перехватить письмо Ариадны, подделав ответ? – заметил Сирис, рыча от ярости и злости.

– Я не понимаю…

Архимаг уставился на всех огромными глазами. Он не понимал, не мог осознать всей правды, а мне озвучивать ее было горько.

– Калеб. – Я смотрел на то, как лицо архимага становится мертвенно-бледным. Даже губы посинели. Риска старалась его согреть, но даже ее пламени было мало. – Этот человек имел доступ ко всем бумагам. Он знал о каждом твоем шаге. Он мог с легкостью наблюдать за Ариадной и слышать о ее решении отправиться в горы. Он жаждет власти… Он подслушивал и подсматривал за тобой многие годы, он обладает огромной силой и с легкостью создал иллюзию высокого уровня, сыграв на том, что ты травмирован и сильно горюешь… Он тот, кто любит эксперименты.

– Он тот, кто…

Договорить Риске не дали. За стенами нашего укрытия послышался звериный рык, от звучания которого сердце на мгновение остановилось. Так страшно мне было лишь в момент смерти. В тот самый, когда я осознал, что Чума добралась и до меня.

Глава 16

Сэра

Боль резко исчезла. Лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы испугаться смерти. Я знала, что чувства Ролана захлестнули с головой, пронзили каждую клеточку тела. Я ощутила его боль и ярость, то, как невольно опустились его руки, неспособные держать меч.

Лишь мгновение… Затем все исчезло. Меня словно не стало, как будто кто-то стер ненужный файл, и никакого света в конце тоннеля я не видела.

Видимо, обманывали. Может, просто время не пришло умирать.

Вначале я ощутила дрожь в пальцах: самые кончики щипало, сильно кололо, как будто кто-то вонзал раскаленные иглы. Боль захлестнула полностью, из горла вырвался вопль.

Затем он сменился рычанием. Звериный вой, наполненный болью. Я охрипла, тело трясло, сквозь полуприкрытые веки я видела кровь – она растекалась огромным озером, в человеке столько не уместится… Так не бывает.

Со мной что-то…

– Сэра…

Голос в голове больше походил на шелест опавшей листвы поздней осенью. Он появился на мгновение и исчез, гонимый собственным воем от нескончаемой боли.

Сэриэл…

Страх. Я ощущала столько эмоций. Собственную боль и отчаяние Ролана, ярость. Чужую ярость, мерзкую, противную отраву, что капля за каплей проникала в разум.

В горле саднило, в глазах застыла зеленая пелена, тело не слушалось.

– Приди в себя, Сэра!

Сладость голоса сменилась нотками раздражения.

Знакомый… Знакомый голос! Я его уже слышала.

Хотела ответить, но не смогла. Приступ боли, на мгновение отступившей, охватил тело вновь. Спина горела, вся кожа пылала от нескончаемой боли. Я слышала треск собственных костей и ничего не понимала.

Ролан… Где же ты? Ролан… Запах… Морозный воздух и тишина, вновь сменяемая приступом боли. Я мысленно звала его снова и снова, но ничего не видела перед собой. Лишь белое пространство, бесконечно заполненное снегом.

Земля теперь так далеко… Почему она так низко?

Снежная буря ударила со всех сторон. Острые ледяные пики вгрызались в тело, я чувствовала уколы, но они не ранили. Почему на теле нет новых ран?

Я пыталась прощупать грудь рукой, но ничего не вышло…

Рук не было… Я их чувствовала, но не видела. Я ощущала каждое движение пальцев, лишь потом осознав, что отблеск металла идет от огромных когтистых лап! Лап, направленных в мою сторону!

Рванула прочь. Почему не могу стоять? Из-за раны в груди? Почему я все еще жива?

Ролан! Ролан! Умоляю! Не оставляй меня! Страшно…

– Успокойся! – на этот раз голос прозвучал четко и ясно. Его голос. – Сэра… Ты меняешься. Твое тело становится другим. Я не знаю, слышишь ли ты меня. Ты должна замереть… Замри на месте! И ничего не бойся. Сэра… Маша… Мария!

Он говорил с трудом. Звук его голоса походил на эхо среди ледяных скал. Мягкий и теплый, переполненный беспокойством. В душе стало тепло, как будто кто-то крепко обнял за плечи, как старого друга. Я ощутила каплю радости, и ее хватило, чтобы перестать паниковать.

Ролан… Ролан!

Но как бы я ни звала, как бы ни пыталась, все напрасно. Что ему мешает связаться?

Замерев на месте, я прислушалась к звукам. Глаза открыть не могла, в них словно песок застыл, сильно царапал роговицу. Я постоянно чихала, на зубах скрипела какая-то дрянь, напоминающая формалин. Я его не пробовала, но почему-то подумалось, что сходство есть.

Язык тоже ощущался странно, как будто порезала, причем сильно… Словно его разорвало на две части.

Я вновь и вновь сплевывала кровь на белый снег. И лишь потом ощутила нечто еще более странное.

Спина. Боль в спине не прошла, а усилилась. Тяжесть… Неимоверная тяжесть в области лопаток и острая боль при каждом движении руки…

Осознание произошедшего подкралось слишком медленно.

Руки. Я понимала, что ощущала их, но… Их было не две. Четыре!

– Сэриэл… Остановись, ведьма!

Это не голос Ролана. Кто-то другой в моей голове, кто-то очень сильный. Выгнать его не получалось, он был как сбой в системе – понимаешь, что он есть, но найти не можешь!

Паника захлестнула неокрепший разум, из груди вырвался разъяренный рык, и лишь после того как я застыла возле ледяной скалы, я наконец смогла увидеть то, что со мной стало.

Увидеть, но не осознать.

Толстая белая кожа сияла в свете ярких солнечных лучей. Огромная мощная грудь и мягкие влажные ноздри… С мягких губ срывались клубы белого тумана, и я понимала: лишь искра, и будет взрыв.

Огромные голубые глаза смотрели на меня из отражения, переполненные ужасом, в них сияли мириады маленьких звезд, как целая россыпь алмазов с зелеными вкраплениями.

Остатки яда выводились слезой…

Драконьей слезой…

За спиной из стороны в сторону ходил длинный хвост с острыми шипами. По всему телу шли роговые отростки, сильные лапы продавливали толстый лед – он скрипел, хрустел при малейшем движении, но главное было не это.

Крылья.

Два огромных белоснежных паруса. Они ощущались как еще одни руки, и понять, как ими двигать и управлять, было совершенно невозможно!

Я путалась в лапах, не могла соизмерить расстояние от головы до ледяной скалы, с легкостью разломала обледенелый выступ на несколько частей, случайно задев его крылом!

К горлу подступили слезы! Я рыдала! Лапы тряслись, острые когти вспарывали обледенелую землю, как будто это был всего лишь песок! Из моей пасти вырывался стон, полный отчаяния и паники, узкие белые зрачки расширились от ужаса, я путалась в крыльях, не понимала, куда иди, и этот голос все портил!

– Прочь из моей головы! – вместо слов из горла вырвалось отчаянное рычание, похожее на крик чудовища из детских кошмаров.

– Сэра… Я найду тебя…

Ищи… Ищи меня! Я с радостью переварю твою голову!

Невольно клацнув зубами, я чуть не откусила собственный раздвоенный язык!

Пришлось сесть. Кое-как утвердившись на льду, раскрыв крылья и лапами подвинув их за спину, я уставилась на обломок льда, раскрыла пасть и высунула язык. Синий, кстати, и действительно раздвоенный… При этом из моей пасти вырывалось недовольное рычание, я понимала, что от страха мечтаю просто спрятаться.

– Сэра…

Голос раздался из-за спины. Я обернулась, забыв, что все это время рассматривала свой язык, сидела и рыдала крокодильими слезами.

– Сэра… – голос Риски дрогнул. Волчица не переставая плакала, вытирала слезы невесть откуда взявшимся платком, пока Эбол целился в меня! – Сэра, ты с нами?

– Р-р-р-р… – только и вырвалось из моей пасти, затем я вновь потеряла равновесие и плюхнулась на бок. Крыло при этом подвернула, вновь почувствовала боль и искренне, совершенно заслуженно разрыдалась.

– Я один вижу огромного белого дракона, плачущего навзрыд и путающегося в своих лапах? – тихо прошептал Джастин, нервно дергая пушистым хвостом.

– Мы все его видим, – Дьен сменил ипостась, смотрел на меня с беспокойством и горечью. – Сэра… Ты ведь… Ты же осталась собой, да?

– Р-р-р-р…

– Она дракон, идиот, – вот этот голос был мне незнаком… Я мигом обернулась и увидела того, кого совершенно не ожидала увидеть. – Не ешь меня. Отравишься. Сестра…

Сестра?

– Лайонел! – Ролан стоял впереди всех в позе защитника. Одно резкое движение, и он направит в мою сторону все остатки своей магии. – Нельзя так сразу! Она же только что ипостась сменила!

Беловолосый лишь пожал плечами, я начала задыхаться.

– Огромный белый дракон рыдает и задыхается… – тихо повторил Джастин, пытаясь осознать увиденное, – это наша Сэра. В противном случае она бы уже всех сожрала. Или сожгла…

– Она замораживает… – любезно подсказал беловолосый, которого почему-то никто не убил. – Ее огонь превращает всех в ледяные статуи, которые затем распадаются на множество кристаллов. Смею напомнить, что Сэра в разы сильнее меня, так что… Я бы этого не делал, Ролан.

Но Ролан ничего не ответил. Он лишь смотрел мне в глаза, его губы дрожали, пламя в руках погасло, и уже через мгновение он замер со мной рядом и осторожно прикоснулся шершавой ладонью к моей… морде…

– Не плачь, – голос мага дрожал, в то время как меня трясло. – Ты не одна, Сэра… Не плачь.

Но я плакала снова и снова, била огромными крыльями, не в силах найти равновесие, разогнала при этом всех от себя как можно дальше. Единственные, кто остался рядом, это Ролан и Лайонел… так ведь его назвали, верно?

Я гневно указала лапой на беловолосое чудовище, но произнести при этом хоть слово не могла.

Ролан понял все сразу:

– Когда ты сломала амулет, Лайонел оборвал связь с нашим врагом. Ты была права: им управляли.

– А еще я твой родной брат! – вмешался Лайонел, не отходя от меня ни на шаг. – Не нужно ползти от меня прочь, сестра.

– Она сейчас готова умереть от переизбытка информации, – тихо, с трудом сдерживая злость, прошептал Ролан.

Я при этом взвыла. Если бы могла обхватить голову руками – обхватила бы, но вместо этого чуть не прибила крылом Эбола, старательно собиравшего мои отлетевшие чешуйки.

– Нужно выровнять дыхание, – шептал маг, – мы все расскажем, когда ты успокоишься… Лайонел, как мне с ней поговорить?

– Ты уже это делаешь, – непонимающе ответил беловолосый, сложив перед собой руки, – я, правда, не понимаю тебя, маг.

– Как ей помочь принять человеческий облик? – уточнил Ролан с раздражением.

– Никак. Она сама должна этого захотеть. Нам придется ждать, когда она успокоится, а еще будем ждать момента, когда к ней явится враг. Не думаю, что он оставит попытки подчинить ее сознание. Поэтому, моя дорогая и любимая сестра, тебя придется временно пленить… Не нужно меня убивать…

После слова «пленить» с моих губ невольно вырвалась струя ледяного тумана. Как только его пары коснулись меча Ролана, металл обледенел и треснул. Маг отпрыгнул в сторону, но вот Лайонел… Он стоял спокойно, выставил перед собой руку, и только махнул указательным пальцем в сторону. Его магия против моего огня. Клубы тумана рассеялись, они превратились в множество маленьких остроконечных кристаллов, на мгновение зависших в воздухе. Затем, как по команде, разом упали на землю, превращаясь в пыль.

Я наконец замерла на месте, продолжая судорожно дышать полной грудью, а он замер рядом.

Белые волосы еле заметно развевались с каждым дуновением ветра. Так похожие на серебро, они касались кончиками голых пяток. Бледная, почти что мраморная кожа и нечеловеческие глаза. Такие же, как у меня теперь.

– Я понял… – шепнув это, Лайонел развернулся на пятках, затем тихо прошептал остальным: – Не бойтесь! – и рванул в сторону.

Он бежал быстрее ветра, меняя ипостась прямо на ходу. Впервые я видела дракона… Настоящего, огромного… Такого же, как и мое отражение.

Сердце забилось с неимоверной силой. Ролан при этом слегка коснулся ладонью моего плеча и невольно ухмыльнулся, наблюдая за тем, как я с трудом закрываю пасть от шока.

Лайонел изменил свою форму как по щелчку пальцев. Огромные кожистые крылья и пронзительные, небесного цвета глаза… Мощные когти и пленительная красота волшебного существа… Которое оказалось меньше меня раза в полтора.

– Да, ты сильнее и больше, – пророкотал дракон, мило уместившись со мной рядом. Он раскрыл кожистые крылья, будто два паруса над ледяным океаном, поджал под себя могучие лапы и тихонечко выдохнул струю ледяного пара. – Ты должна вспомнить все сама, Сэриэл. Ведь когда-то давно ты уже умела летать.

Умела… Летать? Я?

В отличие от Лайонела, говорить я не могла, только яростно выражала эмоции плевками и рычанием. Пропищав что-то нечленораздельное, я с трудом встала на четыре лапы и поковыляла, падая в разные стороны из-за тяжелых крыльев, в сторону небольшого ущелья.

– Ты куда? – засомневался Джастин, не решаясь прыгнуть мне на спину. – Хоть рыкни в ответ для приличия. А то вдруг ты на радостях решила убиться?

Я нахмурилась, рыкнула в ответ и побежала дальше, ускоряя шаг.

– Туалет ищет, – подсказал Лайонел, – я ее мысли читаю. Мы же семья.

Стоило услышать слова внезапно обретенного брата, как я мигом замерла на месте, разозлилась и со всей дури махнула хвостом, не контролируя его. Лайонелу досталось, Ролан успел отпрыгнуть в сторону, Джастин принял самое верное решение – послал всех на четыре стороны и запрыгнул мне на спину, рыча себе под нос, что тут безопасней.

– Милая, ты же не будешь сама себя своими огромными острыми шипами терзать, верно? – рычал аниморф в облике снежного кота. Я в ответ пожала плечами, при этом чуть не прибила несчастного крыльями, после чего меня оставили в покое.

– Сэра, – пока я пряталась за скалой, фырча, что ненавижу весь белый свет, послышался голос, – наша мама… она жива?

Голос Лайонела дрогнул. Вновь приняв форму, близкую к человеку, он замер рядом с Роланом. Я чувствовала недоумение мага: он все еще не доверял дракону, но совершенно запутался в своих эмоциях.

Я лишь согласно кивнула головой. Мама осталась там, в другом мире. В мире без магии и драконов! Стойте… так выходит, что она тоже…

– Нет, она не дракон, – подсказал Ролан. Стоило мне вновь доковылять до ребят, упасть рядом с ними от бессилия и вызвать небольшую лавину, как мужчина тихо сел со мной рядом, положил руку мне на голову и начал тихо гладить. Я почти не ощущала прикосновений, но все равно успокаивалась. – Твой отец – дракон. А мама – дочь Калеба…

Мой вопль отчаяния вырвался против воли. Я распугала всю команду, Лимма сиганула в сторону, а Сирис шептал проклятья, меняя ипостась. Единственный, кто вновь молчал, – Дьен. Он только и делал, что часто дышал, смотрел на меня огромными глазами и держал сестру за руку. Риска тоже была в шоке. Я чувствовала, что она меня боится, но при этом осознавала, что волчица не сбежит. Этот страх был иным, не таким, как тогда, возле Мирграда.

Постепенно, слово за слово, Ролан рассказал мне то, что сам узнал от Лайонела. Я слушала каждое его слово затаив дыхание. Меня вновь начинало трясти, я спрятала морду под широкими лапами, случайно поцарапав себя при этом.

Надо что-то с этим делать… не останусь же я навсегда крылатой нечистью?

– Калеб спит, – подсказал Ролан, без слов понимая мой немой вопрос, – он с трудом переносит извлечение осколка. Видишь вдалеке несколько грозовых маленьких облачков? – Мужчина указал в сторону двух темных туч, низко парящих недалеко от нашей импровизированной стоянки. – Это архимаг. Он не контролирует себя, вызывает природные катаклизмы и все сжигает.

– И пытается осознать, что давно уже стал дедом, – прошептала Риска. – Ролан, что дальше? Я понимаю, что многое теперь встало на свои места, но…

Ролан посмотрел мне в глаза, слегка прищурился, провел ладонью по щеке и прошептал:

– Сэра сильная, она справится. Не сейчас, так позже. Проблема в том, что истинный враг все еще сидит в ней… В твоих глазах много яда, я вижу эту зелень. Мы не знаем, захватил ли он твой разум, и не можем узнать, способен ли подслушивать и подсматривать…

Не оставите же вы меня здесь! Страх в очередной раз заставил встрепенуться. Я поддалась панике, невольно взметнула крылья, раскрыв их над головой, и постаралась успокоиться, но выходило с трудом.

– Какая же ты красивая, – невольно прошептала Лимма, не отводя от меня взгляда, – вы оба… Сэра… Ты потрясающая! Я не думала, что когда-либо в своей жизни смогу встретить живого дракона! Они же легенда. Они всегда прячутся от людей, они не идут навстречу и всегда живут обособленно. Ты даже не представляешь, что происходит сейчас!

– Исторический момент, – подсказал Сирис. – Более того, они оба полукровки. Единственные в своем роде. Нам нужно их обоих беречь – на черном рынке их тушки будут стоит несколько десятков невинных душ, не меньше…

– Сэра, а можно я у тебя с рогового отростка соскребу чуть-чуть, а? – в разговор вмешался Эбол. Мужчина застыл с тесаком над моим хвостом и со взглядом безумца нацелился на меня. – Не серчай, милая! Но ты во всех смыслах чудо. Можно? Я не просто так прошу – мы многое сможем понять о твоем виде!

– Его щипай! – рыкнула я, указывая в сторону Лайонела. Брат он мне или нет, но никакой родственной связи я не ощущала. Страх – да, ужас – о да, а вот кровного родства – нет. Это так легко не происходит, не бывает! Нужно время и силы, чтобы понять, чтобы принять этот странный, непонятный мне факт моей биографии.

– Ролан, Сэру придется оставить, – Лайонел говорил тихо, спокойно и с дрожью в голосе. Он устал, был измотан, но держался как мог. – Я же говорю – враг видит ее глазами и слышит ее ушами. Он может не управлять ею, но…

Ролан молчал. Да и я тоже.

Оставить меня? Все же… Но как же…

Впервые за всю свою жизнь я чувствовала себя настолько слабой. Себя, принявшей облик огромного, могучего дракона… Понятия не имеющей, что с этим делать и как быть.

– Он прав. – Как бы горько ни было признавать, но Лайонел говорил правду. Сирис при этом хмурился, подбадривал Риску, пытался растормошить Дьена, но брат волчицы все еще пребывал в каком-то тумане. – Сэра опасна. Она сама не понимает насколько. Но и оставлять ее нельзя.

Ролан смотрел мне в глаза, еле заметно прикусил нижнюю губу. Я тихо покачала головой, как бы прося о помощи, но он резко выдохнул и ответил четко и ясно:

– Согласен с Лайонелом. Но мы не оставим тебя при одном условии – ты примешь изначальную форму. Не знаю как, не знаю как скоро, но придется это сделать.

Нервно сглотнув, я резко выдохнула. Горячее дыхание обжигало поверхность льда, он начинал таять, но тут же застывал снова, принимая форму, похожую на торосы. Горячее дыхание дракона имело в себе магию льда… И как мне принять начальный вид?

Я уставилась на самоназванного брата, раздула ноздри, ожидала хоть какой-то помощи, но тот молчал, слегка покачиваясь от усталости, а затем не выдержал.

Лайонел обхватил голову руками, тихо взвыл, сел на корточки и начал раскачиваться из стороны в сторону, тихо говоря, что дико устал, еле стоит на ногах и не понимает, как быть дальше.

– Я знаю, что делать. – Ролан и правда знал, я чувствовала это. – Но нужно вновь сделать ее человеком. Мы не можем оставить ее здесь, но и дракона вернуть в Мирград не выйдет. Такое под покрывалом не пронести, перекинув через забор. Морла держат на самой окраине – как можно дальше от жилой зоны. Сэра может переждать там же под охраной. Мы оставим ее на время, придумаем план и будем тихо ему следовать. Прости, но мы не сможем тебе его рассказать, мы пока не уверены в том, кто истинный враг, и нужно кое-что проверить.

– Я все понимаю, – с трудом рычала я, пытаясь извернуть язык так, чтобы не откусить его, – но как мне вернуть себя?

– Надо разозлиться, – Лайонел опустил плечи, – тебе в детстве только это помогало.

Мы полукровки… Никто не знал, что с нами делать и чего ожидать. Я родился паинькой, а ты исчадьем вселенского зла. Я в колыбели сосал соску и хватал маму за палец, а ты пыталась сожрать всех, кроме отца. Он единственный, кто мог хоть как-то на тебя повлиять, хотя сам не понимал, как это делает. Ты всегда была тихим, спокойным, маленьким дракончиком, но в обличье человека превращалась в монстра.

– Обычно у нечисти все наоборот, – с сомнением заметил Сирис. – Я впервые сменил ипостась, когда руку сломал. Было больно, гадко и обидно.

– Теперь я понимаю эту ярость, – шепнул Ролан, – и боль в мышцах и спине. Сейчас внутри тебя все перемешалось, но в словах Лайонела есть смысл. И как же тебя разозлить?

– Бросить ее, – подсказал Дьен, намекая на расставание с магом.

Идею никто не поддержал, и тут уже я добавила:

– Сложно бросить того, с кем не встречаешься, Дьен.

Оборотень лишь хмыкнул, он выглядел обиженным, сложил перед собой руки и опустил голову, как будто боялся смотреть мне в глаза.

– Хорошо, допустим, я принимаю прежний облик… а как же Калеб? Вы сказали, что ему плохо.

Пришлось повторить предложение раза с десятого, мое рычание никто не понимал и с каждой просьбой команды прорычать все еще раз и медленней я закипала. В итоге меня так никто и не понял…

– Ка-а-алеб! – драконий речевой аппарат не был предназначен для человеческой речи. Точнее, у кого-то, может, и был, но точно не у меня.

– Не понимаю, – смущалась Лимма, поправляя кожаный пояс с метательными стрелами. Все это время Эбол хмурился, смотрел на лист пергамента и был чем-то недоволен.

– Калеб! – рычала я и в итоге не выдержала. Да что ж такое! Сколько еще раз мне нужно прорычать это имя? И так все понятно! – Калеб! Архимаг!

Я жестикулировала, злилась, а затем внутри что-то щелкнуло, и весь ужас смены ипостаси начался снова.

Тело выворачивало наизнанку, скручивало, огромные крылья менялись в размерах, с моего тела кусками отваливалась драконья кожа! Это был лютый кошмар, в процессе которого я не могла нормально дышать, испытывала холод, голод и безумную ярость!

– Р… Ролан… – Маг вовремя накинул на меня красный шерстяной плащ. Стоять среди команды обнаженной я не была готова.

– Тебе не холодно? – Маг не показывал всем своего интереса ко мне, но я чувствовала его волнение, неимоверное беспокойство и сильное желание завернуть меня в теплый плед, не говоря уже о том, чтобы одеть.

– Держи. – Риска достала из сумки запасной комплект одежды. – Чего смотришь? Я волчица, у меня всегда с собой есть запас. Кто знает, в каких условиях придется ипостась менять? У нас с тобой размер одинаковый, так что все хорошо будет.

– Не холодно, – приняв из рук подруги шерстяную юбку и теплый свитер, я переоделась, отмечая, что, стоя босиком на льду, не испытывала даже капли холода. Наоборот – мне было хорошо. Я как будто в родную стихию вернулась… – Ролан… я сейчас…

Договорить я не успела. Голова резко закружилась, меня повело в сторону, и я потеряла сознание. Ролан мягко поймал меня, прижимая к себе, затем закинул на плечи, а что было дальше, я уже не знаю. Кажется, меня куда-то несли и что-то делали с печатью, что связывала нас с магом.

Ролан

– Ты уверен? – Все это время Калеб Розенфьерд прятался в кустах. Стоило Сэре потерять сознание, как он тут же развеял иллюзию с тучами и грозовыми облаками, дождавшись, когда я создам вокруг его внучки звуконепроницаемый барьер.

– Уверен, – тихо прошептал я, направляясь в сторону спуска. – Она ничего не слышит и не видит. Что не так?

– Барьер… – смущенно заметил архимаг, пытаясь откашлять кровь. Приступы не отпускали его, он снова и снова сплевывал сгустки себе на ладонь, выглядел отвратительно и совсем не был похож на того, кто в скором времени сможет принять Чуму в своем теле. – Так быстро смог его создать…

– Думаю, ты тоже скоро сможешь, – неуверенно ответив, я опустил Сэриэл на снег, позволив Лайонелу подойти к ней. Брат тихо осмотрел девушку, тяжело вздохнул, указав нам на уши. Они все еще были заострены, да и кожа ладоней грубая с острыми как бритва когтями. – Совсем все плохо?

– Ее тело совершенно не готово к изменениям, – печаль в голосе полукровки достигла даже моих струн души. Калеб вздрогнул, он не сводил глаз с внука, выглядел совершенно потерянным, и Лайонел не выдержал: – Лучше скажи все, что думаешь. Иначе я так не выдержу. Мне сейчас крайне тяжело, я, вообще-то, несколько десятилетий в плену был…

– Да я… – Калеб запнулся, замолчал, потом не выдержал и расплакался. Впервые за всю свою жизнь я видел на его глазах слезы… Большие и горячие, обжигающие щеки. Он смотрел на Лайонела и молчал, не проронил ни единого слова даже тогда, когда внук медленно подошел к нему и обнял.

– Идем, – тихо шепнул я Эболу и остальным. – Мы лишние.

Все и так это прекрасно понимали. Калеб понятия не имел, о чем говорить, да и сам Лайонел тоже не знал, с чего начать. Лучше всего в данном случае у обоих получалось молчание.

– Сэра точно не слышит? – уточнил Эбол, раскрывая пергамент. – Илон выполнил приказ… Что дальше?

– Не уверен. – Создав сложный барьер, я все равно сомневался в его звуконепроницаемости. Кто знает, на что способен дракон и насколько ее слух отличается от слуха Лайонела? Они хоть и родственники, но уровень силы у них отличается. Сэра гораздо сильнее. – Морла защитили? Напиши, чтобы Илон взорвал кладбище… то самое…

Эбол понял все сразу. Пергамент в его руках – его же изобретение. Помню, он создал его еще на первом курсе для тайной переписки с девчонками. Кто мог знать, что сейчас он окажется столь полезным? Суть в том, что второй пергамент находился у Илона. Верный страж выполнял приказы, не задавая лишних вопросов, понимая, что мы рискуем своими жизнями. Все, что писал Эбол на своем куске, отражалось на втором пергаменте. Жаль только, что магия ограничена. Если расчет верный, у нас осталось пару часов до того, как связь с Мирградом исчезнет.

– Ты уверен в том, что враг… – Лимма не находила себе места, сомневалась, да и я тоже хотел бы ошибиться. – Хотя… ладно, мы скоро все сами узнаем. Джастин, а ты не мог бы…

– Да, пора… – Аниморф на мгновение принял свой эльфийский облик. Стоило всем выйти к веревочному мосту, как Джастин, вопреки всеобщему ожиданию, резко развернулся к Риске и, отодвинув ее брата в сторону, быстро, пока волчица не опомнилась, поцеловал ее в губы. Риска замерла, но ничего сделать не успела – аниморф принял облик птицы и уже спустя мгновение исчез в густых, низко летящих облаках.

– Когда свадебку сыграешь? – угрюмо поинтересовался Дьен, делая это чисто для вида.

Риска ничего не ответила.

– Дьен… – пока мы шли через мост, я подозвал к себе волка, – в чем дело?

– В смысле?

– Хватит делать вид, что не понимаешь. Твое поведение сильно изменилось.

– Чума, – огрызнулся волк, но в глазах его отчетливо виднелись горечь и ревность.

Сэра. Я знал, что она ему нравилась, и знал, что она в состоянии предложить ему только дружбу.

Он мучился, винил меня во всем.

– Не стань тем, кто все уничтожит, – я говорил без угрозы, и мы оба понимали, что в нашем деле подобные эмоции лишние.

– Постараюсь…

Дьен не сводил с Сэры взгляда. Даже в Мирграде, а особенно после того как узнал ее историю, он невольно следил за ней, истязая себя изнутри.

Меня это злило, раздражало до глубины души, но, как я сказал раньше, эти эмоции сейчас опасны.

Калеб шел рядом с Лайонелом. Архимаг медленно объяснял, как активировать печать переноса, дракон делал вид, что внимательно слушает, затем молча, с легкой улыбкой на бледных губах просто щелкнул пальцем, и портал засиял с удвоенной силой.

Архимаг замер на месте, я тоже застыл, наблюдая за яркими импульсами, исходившими от портала.

– Не понимаю, – архимаг опустил руки, – если ты такой сильный, почему Чума до сих пор всех не поработила?

– Потому что я все время сопротивлялся. – Дракон пожал в ответ плечами. Его голос становился тише и тоньше, он переходил на шепот, и казалось, что вот-вот Лайонел потеряет сознание. – Думаю, причина еще и в том, что врагу невыгодно уничтожать всех разом. Он создал легенду, придерживается плана и медленно меняет мир так, как ему вздумается. Он убрал с шахматной доски ключевые фигуры и скоро ударит с новой силой.

Внук архимага кивнул в сторону Сэры.

– Так она…

– Не уверен. – Лайонел не скрывал печали, а я злился на то, что никак не могу помочь Сэриэл прийти в себя.

Она такая беспомощная и хрупкая…

– С виду, – подсказал дракон, читая все по моему лицу, – не забывай, что она чудовище.

– Не называй ее так.

– Не злись, маг. Но я прекрасно знаю, как именно ее стоит называть.

– Расскажи, – архимаг вмешался вовремя.

Я начинал злиться.

Лайонел смотрел мне в глаза:

– Тогда тебе придется уйти вместе с ней через портал, Ролан. Вы связаны…

– Я согласен.

Не знаю, о чем они говорили с Калебом, но разговор был начат лишь после того, как я шагнул вместе с Сэрой в магическую печать. Магия перенесла нас к порогу Мирграда, Лимма с Сирисом уже ждали нас вместе с Риской и Дьеном, а на горизонте, как раз со стороны места, где держали Морла, шла черная дымка.

Архимага долго не было, это настораживало.

– Опоздали? – печально заметил Дьен.

– Не думаю. Как раз вовремя, – рычал я, не в силах сдерживать внутреннюю ярость.

Волчья сущность вырывалась наружу, Эбол при этом отошел в сторону, что-то быстро строча в пергаменте, и уже через мгновение от листа ничего не осталось. Магия иссякла, связи с Илоном больше не было.

Сэра не двигалась, выглядела спящей, но глядя на нее, я уже понимал, что это все обман.

– Готовы? – мой голос дрогнул.

– Нет, – шептала Риска, смахивая слезы, – это обязательно?

– Обязательно, – прошептал Калеб, появляясь перед нами в совершенно разбитом состоянии. – Начинаем…

Команда дана.

Я опустил Сэру на землю, очертил вокруг нее защитный круг, и в это же мгновение мы ринулись в сторону города, оставив позади полукровку, потерявшую над собой контроль. Полукровку, полностью подчинившуюся врагу.

Мы оставили позади себя Сэру, понимая, что кроме телесной оболочки уже ничего не осталось и есть лишь один шанс вернуть все, как было.

Глава 17

– Она проснулась! – Яростное, безумное рычание демона за спиной заставляло ускориться. Мы бежали в сторону назначенного места как могли. Сменив ипостась, наша группа объединилась, вырвалась вперед, пока стражи Мирграда сдерживали Сэриэл.

Илон успел вовремя, он снова и снова отвлекал внимание большей части стражи, создавал панику среди населения, а уж когда тихий морозный вечер прервался яростным ором изголодавшейся крылатой твари, то и сам выпал в осадок. Мы предупредили о драконах, но подробностей не сказали.

– А ты за Мирград не боишься? – Лайонел больше не мог двигаться, пришлось взять его себе на спину, сменив ипостась. Брат Сэры почти потерял сознание и, к моему удивлению, казался невесомым.

– Боюсь, – сознался архимаг, – но за нас боюсь куда больше! Она догоняет!

Стоило Сэре открыть глаза, как зеленый свет мигом вспыхнул в ее зрачках. Со слов Лайонела это был лишь первый этап подчинения – пока яд в ее крови, отменить магию нельзя, но он постепенно выводится из организма, значит, враг должен надеть на нее амулет, а это значит, что он приведет ее к себе в любом случае.

И раз Сэра так рвется в Мирград…

– Я не смогу, Ролан, – шептал Калеб, стараясь не оборачиваться, – я не смогу убить собственного сына!

– Вначале надо убедиться в том, что Олов действительно тот, кто нам нужен. – С одной стороны, хотелось верить в собственные ошибки, но с другой стороны, у нас на руках было много доказательств того, что именно он явился источником проблем.

– История Сэры началась давно, еще до ее рождения. Если мы поняли все верно, Олов подделал письма и свалил всю вину за произошедшее на сестру. Ариадну запомнили как одну из сильнейших ведьм, совершивших фатальную ошибку в призыве, и расплатившуюся за это собственной жизнью.

– В сторону!

Все среагировали мгновенно. Как только архимаг дал команду, мы бросились врассыпную, не сбавляя скорости и не меняя направления.

Ледяные пики выстрелили в небо, вырастая прямо из земли. Они появлялись снова и снова, нагоняли нас, впивались в стены Мирграда, проникая насквозь. Лед рушил защитные барьеры словно яичную скорлупку, но, к всеобщему счастью, не вызывал при этом Чуму.

– У нас с ней сила разная, – пояснил Лайонел. – Я могу оживить мертвое тело, а на что сестра способна – понятия не имею.

За нашими спинами началась борьба. Стражи Мирграда выпускали огненные стрелы, но Сэра даже не реагировала на них. Как будто не видела вовсе.

Я чувствовал взгляд, полный злости и триумфа – это не ее взгляд… Нет, это был Олов… Тот, кто все это время прятался в тени.

– Почему дядя так поступил? – шептал Лайонел, не в силах поднять голову. Я несся вперед на всех парах, словно за спиной выросли крылья, держал в пасти одежду – сражаться голым то еще удовольствие, но как успеть сменить ипостась, понятия не имел, потому что Сэра нагоняла. Огромный белый дракон с легкостью оттолкнулся от земли, исчез в низких густых облаках и появился вновь.

Дракон сорвался с неба, как будто выпущенная магическая стрела. Сэра пикировала в нашу сторону, выставила острые когти, но никого не поймала – в самый последний момент ее тело охватили судороги, она взревела на весь Мирград, резко сложила крылья и упала на землю, оставив за собой глубокий земляной кратер.

Сэра…

– Не отвлекайся! – командовал Эбол. – Мы ее освободим, но не сейчас! К тому же не забывай – она в драконьей форме как в магической броне. Не удивлюсь, если после такого падения даже царапинки не будет.

Эбол был прав. Сэра просто замерла на месте, затем зевнула, пытаясь прийти в себя после удара головой, клацнула острыми зубами и словно стрела рванула в нашу сторону, извергая струи ледяного огня.

Драконье пламя сковывало все живое и неживое. Оно превращало в лед все, чего касалось, морозило до такой степени, что даже легкое прикосновение было способно разломать вещь или, например, ствол дерева, на тысячи осколков.

– Мой сын тихий, спокойный мальчик! – шептал архимаг, не сдерживая эмоций. – Он вечно сидел в лаборатории и создавал зелья! Как все нормальные некроманты любил кладбища, копал в детстве корень мандрагоры и пытался вернуть с того света любимого котика! Я понятия не имею, почему он пытается всех уничтожить!

– Образец для подражания… – хмыкнула Лимма, успев вовремя уйти от очередного ледяного шипа.

– Да он же всегда был добрый! – Калеб не сдавался. – Он вечно был рядом с сестрой, во всем ее поддерживал и всегда прикрывал любые ее шалости! Ариадна в нем души не чаяла!

– Задашь все эти вопросы своему сыну при личной встрече! – рыкнув, я рванул вперед, ощущая, как с каждой минутой хватка Лайонела слабела. После освобождения у брата Сэры не было ни минуты отдыха. Полукровка пробыл в плену столько лет и до сих пор как-то стоит на ногах…

Тем временем за нашими спинами разрасталась ледяная буря.

Сэра использовала магию не в полную силу, но нам этого хватало с лихвой. Что будет, когда она овладеет способностями в полной мере?

Мы ушли от Мирграда, неслись через огромное тренировочное поле в сторону военного лазарета, где лежал Морл. Если вколоть Сэре дозу снотворного, есть шанс ослабить ее драконью сущность. Осталось понять, как это сделать… и как не разрушить все.

Джастин должен был вывести гнома.

– Калеб! – рыкнул Сирис, смотря в сторону окон лазарета. Мы почти добрались до места. – Калеб! Джастин оставил знак!

Аниморф должен был разбить все окна на первом этаже сразу после своего ухода. Он должен был вывести Морла, но окна целы, а это значит, что…

– Эбол! Илон точно отвлекал Олова?

– Я тебя умоляю… – рычал воин, выпуская череду магических стрел. Он целился в Сэру, понимая, что даже с усилением яд на острие наконечника не причинит ей особого вреда. – Илон мастер в этом деле! Он по всему Мирграду бунт устроил! Олов остался за старшего, его при всем нежелании быть найденным нашли бы в любом случае! Я думал, что благодаря этому маг и не мог полностью подчинить Сэриэл… Но, видимо, ошибался… Ролан…

Ошибался… Эбол сильно ошибался.

Внезапно Сэра замерла. Она застыла как статуя, подчиняясь команде, а лазарет в мгновение ока накрыло защитным куполом. Ледяным куполом, созданным девушкой. В облике дракона она раскрыла огромную пасть и выдохнула струю ледяного дыхания. Магия объединилась, создав невероятно прочный контур, прорвать который мы точно не в силах.

– Ну, – вздохнула Лимма, понимая, что мы угодили в ловушку, – зато переодеться к приходу вашего сына успеем, верно, Ролан?

Барьер мерцал, пульсировал, медленно превращался в ледяной купол. Сэра спокойно села возле границы, уставилась в мою сторону безжизненным взглядом и мигом потеряла сознание…

Ее выключили.

– Она нас слышит? – с сомнением поинтересовалась Лимма, глядя на то, как мирно вздымаются кожистые крылья.

– Не знаю!

Я пытался прогнать прочь отвратительное чувство обреченности, сменил ипостась, помогая Лайонелу удержаться на ногах. Ничего другого не осталось, только войти в лазарет. Оставаться снаружи не было никакого смысла. Джастин либо там, либо…

– Джастин… – Риска увидела все первой. Лазарет разрушен. Кровавые разводы на стенах, следы ладоней и осколки разбитых колб на полу – ничто в сравнении с тем, что аниморф истекал кровью.

– Джастин… – Я первым подошел к нему. Он медленно менял ипостась, все еще был в облике огромной птицы и находился в сознании. Его тело стало трансформироваться, легочная система не выдерживала, ее пережало ребрами… пришлось помогать.

Сквозь сильную боль Джастин все еще смотрел мне в глаза, не отворачивался. Из его тела вылетали осколки стекла…

– Джас… – Сирис принюхался. – Ролан, тут был взрыв. Судя по следу, он спустился вниз, в подвальные помещения, но не успел добраться до этажа.

– Вовремя ушел, – шепот больше походил на дуновение ветра. Аниморф не мог шевелиться, обреченно опустил голову мне на руку и на мгновение потерял сознание. – Морл внизу. Я не добрался до гнома. Там ловушки… Их много.

– Чертов Олов… – рыкнула Лимма, с силой ударив по дверному косяку. Тот страдальчески хрустнул, но не разломался окончательно. – Простите, я не специально.

– Чертов ублюдок хочет нас перебить по одному. – Сирис обернулся в сторону Калеба: – Прошу меня извинить, но…

– Я не скажу, что все нормально, но злость переполняет до кончиков волос, – заметил архимаг, помогая мне перенести Джастина на ровную поверхность. – Я займусь лечением. Но Ролан… Его раны…

– Лучше я. – Лайонел мягко коснулся головы аниморфа, и в это же мгновение все тело друга охватила дрожь, а затем… – Иного пути нет. Он почти умер.

Я видел, как тело Джастина покрывалось льдом. Как холод проникал внутрь, замораживая тело, как кровь застывала в жилах… Сказать было нечего.

Риска смахнула слезы, я отвернулся в поисках укрытия и через некоторое время с большим трудом спрятал аниморфа в самый дальний угол комнаты. Огромный кусок льда мы тянули вместе с Сирисом… И то с трудом.

– Что будет, когда лед растает? – нервничала Риска, дергая брата за рукав. Дьен злобно пожал плечами, но продолжил молча наблюдать за всем, что происходило.

– Если не привести Джастина к лекарю, он умрет. – Лайонел пожал плечами, с трудом подавил зевок и кивнул в сторону лестницы. – Нам вниз, верно? Ловушки работают от механического воздействия или реагируют на магию?

– Откуда нам знать, – смутилась Лимма, – не мы же ставили. Ты что задумал?

Но Лайонел ничего не ответил. Он мягко поднял руку, пошатывался, еле стоя на ногах, его лицо побелело, губы налились, и в это же мгновение с кончиков острых когтей в сторону прохода вылетели три яркие искры, похожие на кристаллы льда.

Стоило им коснуться пола и стен, как образовалась ледяная корка. Она довольно быстро спускалась вниз, проникая в камень и древесину, активировала ловушки, что реагировали на физическое давление, позволив нам тем самым наблюдать за тем, как в пустой проход летят стрелы, как с потолка падает огромная тяжелая плита и откуда-то снизу раздается лязгание капкана.

– Очень оригинально, – прошептал Калеб, хмуря лоб. – Олов теряет хва… А… нет, не теряет…

Следом за физическим воздействием Лайонел активировал и другие ловушки. Дракон создавал в ладонях странные многоузорчатые пульсары. Со стороны они казались нестабильными, с нарушенными связями, но как только шары энергии сорвались с его ладоней и проникли в проход, все, что каким-то образом имело магическую структуру, пришло в движение.

– Отлично, он хотел нас поджарить, – заметил Дьен, наблюдая со всеми остальными за языками черного пламени.

– Я ни на что не намекаю, но черный огонь подозрительно похож на тот, что разрушил дом архимага. – Эбол хотел было взять образец, но передумал. – Огонь как огонь, но меня смущают столь частые встречи с ним…

После черного пламени лестница полностью развалилась, стены частично обрушились и сам лазарет дрогнул вместе с фундаментом. Я думал, обвалится крыша, но обошлось.

– На этом все. – Лайонел поежился, обхватил себя руками, как будто замерз, и смело шагнул внутрь.

– Не боишься? – Риска не хотела идти вниз. – А вдруг там еще что-то есть?

– Боюсь, – сознался брат Сэры, – но идти ведь надо… К тому же в моем состоянии я слабое звено. И не смогу противостоять Сэре.

– А кто-то из нас сможет? – Дьен злился, нервничал, сжимал кулаки и был готов сорваться.

– Нет, она сильнее всех вас, вместе взятых. Просто еще не осознала этого.

Лайонел убрал за уши белые волосы, резко выдохнул, осторожно прикоснулся к дверной ручке внизу прохода и открыл заветную дверь.

Мы ждали, что в этот момент что-то произойдет, я был готов дать отпор, защитить отряд, но все было тихо.

– Ролан, а ты уверен, что сонное зелье поможет? – Калеб стоял позади Лайонела. – Чтобы выключить ее сознание и ослабить тело, нужно влить внутрь по меньшей мере литр этой дряни…

– Я ни в чем не уверен, но это может сработать. – Комната, в которой был скован гном, оказалась нетронутой. Я быстро окинул ее взглядом, достал из ящиков стола нужные склянки и заметил еле приметную царапину на полу. Странно… Осмотрев ее, я с силой ударил кулаком по стене, в это же мгновение часть строения рухнула, образовалась огромная дыра и секретный проход… В огромную комнату… забитую зельями, колбами, склянками и запрещенными препаратами…

– Р… Ролан, – Риска указала в сторону ширмы, – там… Боже, это же Керен! Дьен, смотри! Это же Керен! Я думала, он сбежал! Он же не пошел в Мирград!

Наемник был жив. Почти. Тело иссохло, мышцы почти все ослабли, лицо заострилось, щеки впали. Тонкие запястья скованы магическими оковами, запрещенными в Мирграде под угрозой смерти – пленник лишался рук и ног, стоило сбежать из камеры. Данная мера наказания была отменена Калебом сразу, как тот принял власть в свои руки.

– Сколько он тут уже… – Лимма прикрыла нос рукой. Смрад в комнате стоял резкий.

– Думаю, с самого начала. – Пройдя вглубь комнаты, я нашел огромный стеллаж с книгами, посвященными темным магическим ритуалам. Все они были исписаны почерком Олова. – Тебе это не понравится, Калеб…

– Даже смотреть не буду. – Архимаг хоть и говорил ровно и тихо, но выглядел при этом ужасно. Ему было сложно взять себя в руки и реагировать на ситуацию трезво. Мне тоже, если честно. – Что он с ним делал?

– Изучал. – Дьен не мог смотреть на Керена. Оборотень отвернулся, вышел из помещения, с трудом сдерживая рвоту.

– Керен первый, кого удалось поймать тихо. Вам повезло, что Олов не добрался до вас.

– Добрался, – заметила Риска. – Он наблюдал, ставил эксперименты, но делал все это в рамках дозволенного в Мирграде. Думаю, Олов радовался возможности изучить бедного Морла. Смотрите…

Гном не просто стал больше, он стал мощнее. Огромное тело, похожее на груду камней, широкие надбровные дуги, мощные скулы и толстые пальцы, которыми можно ломать шеи. Гном спал, был прикован так же, как и Керен, к тому же оказался подключен к аппарату, что вводил в его тело сонное зелье. То самое, что нам так необходимо.

– С такой дозой он еще месяц спать будет, – Риска хотела вынуть полую трубку, присоединенную к колбе, но я ее остановил, – Ролан, ты чего?

– Мы не знаем, как он отреагирует. Может проспать месяц, а может очнуться через минуту. Судя по конструкции, Олов вводит это зелье каждый день, почти без перерыва. Это смертельная доза для любого живого существа, но перед нами лежит огромный гном, его кожа выглядит вполне здоровой, и с виду кажется, что он мирно спит. Так не бывает. Вспомни, насколько Морл был агрессивен.

– Если на нас еще и гном-переросток нападет, я не выдержу, – смутился Эбол. – Моя тонкая душевная организация развалится к чертям. И Керена вашего тоже оставьте. Вдруг это ловушка? Вот одолеем врага и решим, что с ними делать. Я вообще предлагаю их на всякий случай обнести защитным барьером, а то кто его знает…

Предложение Эбола всем понравилось. Мне тоже, если честно. Ни я, ни кто-либо из присутствующих не имел ни малейшего понятия, на что способны эти двое в своем состоянии, лучше не рисковать лишний раз.

– Ролан, а если нам вырыть подкоп под барьером Сэры? Это сработает?

– Нет, Риска, магия проникает в землю на несколько метров. Мы не успеем.

– И что нам делать? Просто ждать?

– Ну почему же… – Открыв ящик с лекарствами, я достал огромный шприц с толстой иглой. – Нам надо найти все запасы сонного зелья. Нужно спасать Мирград, защитить Сэру и не дать Олову уничтожить мир.

Легко сказать…

Я защитил наемника с гномом барьерами. Теперь даже если лазарет будет разрушен – они не пострадают.

Стоило нам выйти на первый этаж, как пол под ногами дрогнул, со стороны улицы вновь повеяло холодом, и Сэра очнулась. Драконье фырчание сменилось тишиной и хрустом замерзшего под ногами снега…

– Явился, – прорычал Калеб, готовый порвать своего сына в клочья.

Не уверен, что у архимага это получится.

– Молчание затянулось. – Олов замер возле Сэры. Огромный белый дракон, как марионетка, замер за спиной мага, подчиняясь любому жесту. На шее Сэры при этом висел амулет. Такой же, как у Лайонела. – Ты уже рассказал им?

Лайонел дернулся, сплевывая сгустки крови.

– Вижу, что нет. – Сын архимага больше не скрывал своего истинного лица, также не прятал магическую силу за множеством амулетов.

– Калеб…

– Чувствую, – неуверенно прошептал архимаг, понимая, что не узнает собственного сына. – Олов… Но почему?

Маг слегка изогнул бровь, как бы не понимая причины вопроса. Я не лез, наблюдал за Сэрой, внимательно смотрел на то, как наливается изумрудной зеленью маленький кристалл на могучей шее. Цепь, что держала камень в серебряной оправе, была явно эльфийской, причем очень редкой и безумно дорогой. Созданная для оборотней, она подстраивалась под тело хозяина, меняя свою длину, позволяя сохранить все защитные амулеты или, например, прикрепленную походную сумку в целости и сохранности.

Ее можно перерубить лишь с помощью магии, причем удар наносить четко в сам амулет – цепь воздействию не поддается.

– Олов, твое молчание не ответ. – Калеб пытался успокоиться, но даже годы тренировки не позволили магу твердо стоять на ногах. Архимаг все еще был слаб, да и Лайонел сплевывал кровь. Калеб прикрывает внука рукой, делает это неосознанно. Лайонел хоть и стал собой, но…

Он умирает. Волчий нюх не подводил, я чуял запах скорой смерти. Этот тонкий шлейф… Он еле заметно витал вокруг худого, ослабленного тела полукровки, тратящего последние силы на то, чтобы освободить сестру.

Как будто прочитав мои мысли, Лайонел посмотрел мне в глаза. Он был печален и разочарован. Я видел в их глубине отчаяние, а также обреченность.

Он не боец. Раньше был им, но не сейчас.

Лимма паниковала, но сражаться была готова. Как и Риска. В отличие от сестры, Дьен вызывал подозрение. Бросив в его сторону мимолетный взгляд, я успел уловить ощущение страха, смешанного с желанием сбежать. Он тоже не готов…

– Ролан, – шепнул Сирис у самого уха, – я знаю этот взгляд. Попридержи коней, ты не один, старый волк. Я вижу, кто слаб, понимаю, кто может не выстоять, но мы с Лиммой ни за что тебя не оставим.

– В этом и проблема.

Я знал, что мои глаза вновь изменились. Волчий взгляд позволял увидеть в лицах присутствующих каждую морщинку, каждую скрытую эмоцию, невидимую для человека. Я понимал, что они пойдут до конца и именно этого боялся больше всего на свете. Я боялся потерять всех, кто мне дорог.

В это же мгновение в сердце больно кольнуло. Сдерживать эмоции с каждым разом было все сложнее. Сирис отшатнулся от меня, не выдержав тяжести взгляда, Лимма же сложила перед собой руки, внимательно наблюдая за тем, как Олов пытается отвлечь внимание архимага, медленно изучая выставленный Сэрой барьер.

Почему он стоит? Почему не рушит его?

Он не может. Магия Сэры не есть магия Олова. Он лишь управляет ею, но в случае неподчинения противостоять не сможет… Тогда почему не отдает приказ?

Олов как почуял, бросил в сторону Сэры полный раздражения взгляд, но та в ответ даже не шелохнулась.

Что-то не так.

– Время тянет. – Пока Калеб орал на сына, Сирис наблюдал. – Ролан… Что-то не то…

– Ролан, – вновь шепот. Эбол стоял за моей спиной, затем я ощутил, как нечто холодное коснулось моей руки. – Это шприц, полный сонного зелья. Их всего три… Я не успеваю еще сделать, нужно время.

– Калеб его тянет, – шепнул я в ответ. Олов подошел к краю барьера, медленно поднял руку, почти коснулся его контура, но в последнее мгновение тонкие ледяные импульсы, будто огненные вспышки, опалили кожу его ладони.

Я прав. Он сейчас не управляет Сэрой, но…

– Она сопротивляется, – подсказал Лайонел, нисколько не смущаясь того, что враг его слышит. Думаю, он уже был не в состоянии разделить мысленную речь от реальной. Дракона качнуло, брат Сэры упал на одно колено и громко задышал. – А я предупреждал тебя, Олов… Я говорил, что сестру ты не получишь. Я знал, что кто-то наблюдает, знал, что лезет в голову… Я твердил это снова и снова.

– Я ничего не слышал, – Олов лишь пожал плечами, – прости, что разочаровал. Ты, видимо, так старался донести до меня столь важную мысль… Только кое-чего не учел.

Олов на мгновение смолк, затем сложил перед собой руки, явно отдал Сэре команду, и огромный белый дракон резко выпустил тонкую струю ледяного тумана. Она не разрушила барьер, он не лопнул в мгновение ока, как я думал, но пошел трещинами.

Олов явно не этого ожидал.

– Милая Сэра. Твои остаточные воспоминания мешают, – смутился Олов, развернувшись к девушке вполоборота – Я приказал разрушить барьер, а не поцарапать его. Это плохо.

Он лишь щелкнул пальцами. Непринужденно улыбнулся, как будто не делал ничего плохого, но в этот же миг дракон взревел от дикой, поглощающей сознание боли.

Сэра извивалась, окружала себя льдом, рычала так, словно умирала. Я не мог смотреть, меня трясло. Руки словно окаменели я с такой силой сжал рукоять меча, что не чувствовал боли…

– Сэра… услышь меня Сэра… Прошу… Мария… Маша… Очнись…

Но как бы я ни взывал к ее сознанию, как бы ни пытался проникнуть сквозь магию Олова, все казалось тщетным.

Барьер пал.

– В сторону!

Ледяная волна вначале ударила по Мирграду. Сэра полностью отрезала путь к городу, не позволив тем самым страже прийти на помощь. Я видел в глазах дракона лишь пустоту, как будто от нее самой ничего уже не осталось.

Вторая волна шла с секундной задержкой после первой. Она накрыла нашу группу с такой скоростью, что ничего, кроме как спасаться бегством у нас не выходило. Каждая ее атака попадала в цель.

Каждая…

– Ты цел? – Эбол пытался прийти в себя, но глубокая рана на лбу сильно кровоточила, заливала глаза. Создав огненный пульсар, мы действовали быстро. Опалив края раны, сквозь яростные вопли самого Эбола я вовремя успел уйти в сторону. Очередная ледяная волна на сей раз била точечно. И задела Лайонела.

Дракон сплевывал кровь, он бежал в нашу сторону, создавал защитный барьер – именно он и спас нам всем жизнь, если бы не брат Сэры…

– Лайонел! – Оттащив полукровку в сторону мы видели, как дракон оттолкнулась от ледяного пласта, как умчалась стремглав в небо, скрываясь в облаках, готовясь к очередной атаке. – Очнись… Тебе нельзя умирать!

– Знаю, я вам нужен… – брат Сэры не терял сознания, в очередной раз стал сплевывать кровь.

– Ты ей нужен, – поправив его, я создал очередной барьер, который способен защитить полукровку хотя бы от смертельной атаки.

– Ошибаешься, – заметил тот в ответ. – Сейчас ей уже никто не нужен. Ролан, Сэра…

– Молчи!

В этот самый миг небо раскололо на две части яркой молнией. Заряд энергии попал в ледяной купол, созданный Сэрой, стражи внутри города пытались этим воспользоваться, найти трещину, хоть какой-то разлом, но тщетно.

– Вам не уйти, – голос Олова звучал отдаленно. Враг ушел в тень, скрылся из виду, командуя грозным драконом. И стоило вновь вспыхнуть молнии, как она появилась…

Сэра камнем кинулась вниз, я видел, как она раскрыла огромную пасть, как собирались потоки энергии на корне длинного раздвоенного языка, как сорвалось белое пламя.

Мы бросились врассыпную, в очередной раз чудом избежав смерти.

Калеб Розенфьерд пытался подобраться к сыну, архимаг снова и снова использовал древнюю, запрещенную магию крови, но результата это не принесло.

Риска с Дьеном сражались на пределе, защищали Эбола ото льда. Магия волчицы возросла в сотни раз и благодаря этому противостояла атакам.

– Плохо, что мой огонь лед полностью не растопит. – Риска еле дышала, силы покидали волчицу, все ее тело покрылось испариной, пот застилал глаза, но она стояла до конца.

Я видел Сэру… Понимал, что нужно сделать. Я видел, что Лайонел дал знак Калебу. О чем они говорили так долго возле барьера? Я думал, что в тот момент Лайонел признался деду в своей скорой смерти, но, видимо, говорили они не только об этом.

Отогнав в сторону печальные мысли, стараясь сконцентрироваться на цели, я резко выдохнул. Я видел ее… Ее мощные крылья и острые когти… Яркую зелень амулета… Слышал грозное, полное ярости рычание. В ее глазах не было мыслей, все эмоции словно вытянули, как будто заперли на тысячи замков.

Калеб отвлекал Сэру, Риска с Сирисом рванули в сторону Олова, но маг почти сразу отшвырнул их. Эбол успел расставить ловушки, но прекрасно понимал, что сын архимага в них вряд ли попадется – бо`льшую часть из них они разрабатывали вместе.

Они отвлекали, я бежал вперед, концентрируя в руках энергию. Волчья кровь придала сил и выносливости, Чума же усилила все чувства в сотни раз…

Длинный драконий хвост почти задел, но я успел пригнуться. Ловушка Эбола сработала – Сэра угодила в капкан, тут же взвыла, но Олов быстро освободил пленную. Раскрыв драконьи крылья, она, сама того не ведая, заслонила меня от Олова…

Шаг… Еще шаг…

Сэра очнись… дай знак, хоть какой-нибудь! Сэра…

Мысли метались в голове со страшной силой. Боль в сердце росла настолько быстро, что, казалось, я умирал. Я думал, что не смогу пережить этот бой. Независимо от его исхода…

У драконов есть слабое место… даже два.

Первое – когда они создают огонь, можно запустить огненным пульсаром. Искра зажжет газ в глотке, не предназначенной для столь высоких температур, и в таком случае тварь умрет.

Этот вариант не подходит.

Второе – в основании черепа срединный шов между двух костей зарастает не полностью… Четкий удар меча по самую рукоять и…

И Сэра умрет… Ролан, думай!

Расстояние сокращалось, решения не было, но действовать надо. Одна жизнь в обмен на сотни тысяч… Или сотни тысяч в обмен на жизнь плененного дракона. Логика ясна, но чувства не обманешь.

Третий вариант – пробить амулет, но в таком случае…

Лимма поняла первой. Женщина-воин подала голос в тот самый момент, когда я оттолкнулся от земли. Я видел, как в небе сверкали молнии, слышал странный гул со стороны скал. Я мчался вперед, крепко сжимая рукоять меча, прекрасно осознавая, что будет дальше.

Олов видел меня, ухмылялся. Маг понял все сразу.

– Это правильное решение, Ролан, – усмехнулся маг в тот самый миг, когда меч коснулся амулета. – Для меня правильный… Неужели ты думал, что я недоработаю это маленькое упущение? Хотел пробить стекло? Жаль тебя огорчать – на сей раз оно закалено в драконьем пламени…

Сталь даже не поцарапала стекло…

Мир будто замер. Сэра с легкостью подхватила меня крылом, подбросив вверх.

Потеряв меч, я думал лишь о том, что мечты о семейной жизни так и останутся мечтами. Они скоро оборвутся.

Совсем скоро…

Сирис мчался вперед, но все прекрасно понимали, что он не успеет. Я видел глаза Калеба, полные отчаяния, видел ужас на лице Риски. Я был готов к смерти, не жалея ни секунды о том, что попытался ее спасти… Ее… Спасти…

Я видел раскрытую пасть дракона, ледяное пламя морозило ноги, броня покрывалась инеем. И в небе снова и снова сверкали молнии.

– Ролан!

Голос Лайонела. Остервенелый, полный отчаяния. Он кому-то указывал на меня.

Пасть почти захлопнулась. Вот только я в нее не угодил. Мощный удар невесть откуда взявшегося куска земли попал прямо в морду дракону… Я падал вниз, сверху гремели взрывы, со всех сторон поднималась снежная буря. Удар был сильный, пришелся прямо по голове.

Я пытался отползти в сторону, но кто-то подхватил на руки с такой легкостью.

Словно я ничего не вешу. Почему Лайонел улыбается? После этого перед глазами все померкло. Тело дрогнуло, магия почти полностью иссякла. И я потерял сознание.

Глава 18

Сэра

Боль физическая всегда слабее эмоциональной. По крайней мере в моем случае это правило действовало всегда, с самого рождения.

Тело не привыкло к новой форме, каждое движение против воли сопровождалось отчаянной болью. Все кости будто ломало.

Я осознавала все, что делаю, но противостоять Олову была не в силах.

Стоило попытаться уйти в сторону, как амулет обжигал. Казалось, он проедал драконью кожу до самого сердца.

И в голове его голос. Голос Олова. Он звучал с издевкой. Я ощущала его эмоции, дикое желание обладать, иметь власть и силу. Желание повелевать всем миром, погрузить его во тьму.

Он хотел все уничтожить. Хотел стать богом, создав на пепелище нечто новое. Хотел купаться в море крови, утопая в некромантии, постигая самые ужасные ритуалы.

Так не бывает.

Всему есть причина. Злость и ярость не рождаются на пустом месте. Такая злость тем более.

Его сознание было переполнено жаждой знаний. Олов просто хотел знать, что будет, если… и что после этого если, было неважно. Сама суть – получить результат, даже если он окажется плачевным для всего мира. Что-то не то!

Я беспрекословно выполняла приказы, четко слышала лишь его голос, но сознание – не сердце. Фальшивые эмоции – не реальные чувства.

Сердечные раны так легко не затягиваются, а совместная душевная боль тем более не проходит.

Ролан.

Я видела его взгляд, тот момент, как он невольно тянул ко мне руки. Я чувствовала боль, переполняющую мага до самых кончиков волос.

Я видела его слезы. И мне было страшно. Я боялась, что стану той, кто оборвет его жизнь.

Он исчез из поля зрения лишь на мгновение. В эти секунды я испытала счастье – возможно, он примет верное решение – оборвет жизнь ради сотни тысяч. Иного пути я просто не вижу… Да и смерть почему-то уже не кажется столь ужасной. Думаю, все дело в яде…

Я ощутила лишь капельку страха. Сама не поняла причину, пока не осознала, что эти эмоции не мои – это Олов. И Ролан. Они оба. Волк был в ужасе от роковой ошибки, сын архимага боялся, что у воина все получилось.

Отлично играет на публику. Страх он испытывает глубинный, но в то же время… Что-то не то… Я чую это. Что-то не так. И мой брат это тоже ощущал… Я видела его взгляд, осознала, что все это время у него был план, но…

В мгновение все резко изменилось.

Простой, достаточно прямой приказ: сожри его, прозвучал в голове как смертельное заклинание.

Я невольно раскрыла пасть, в душе крича от боли. Я чувствовала, как мышцы напрягаются, ощущала запах Ролана, вдыхая его широкими ноздрями. Я мысленно кричала, теряясь в собственном сознании и тут… Удар пришелся прямо по голове.

Не знаю, кто это был, но я испытала счастье. Впервые за всю свою жизнь я радовалась тому, что меня смогли остановить.

Я чувствовала, как драконье тело во всех смыслах трещит по швам. Как хрустят неокрепшие суставы и восстанавливаются вновь, как магия переполняет энергией каждый сосудик, выстраивая защиту по всему телу.

Я ощущала внутри себя огонь, испытывала ярость, а затем…

Затем испытала страх. Мир замер. Снова.

Тишина пугала, звенела в ушах. Я видела потоки энергии, ощущала счастье, исходящее от Лайонела. И ужас, поразивший Олова.

Медленно повернув голову, я не смогла справиться с собственным телом. Передние лапы подвели, я запуталась, амулет жег кожу, злил, но я держалась из последних сил, пытаясь найти Ролана.

Он держал его одной рукой. С легкостью, как будто маг ничего не весит. Стоял вполоборота, присматривался, медленно вдыхая морозный воздух. Черные волосы ниже пояса выбились из низкого хвоста, пронзительный взгляд больших, выразительных глаз. Острые, как бритва, когти, и ни единой эмоции на лице.

Я видела мужчину, но не видела в нем человека.

Он медленно опустил Ролана на снег, я испытала ужас. Олов пытался отдать приказ напасть, но из-за охватившего страха я замерла. Странное чувство… Тепло… тепло во всем теле разрасталось с каждой секундой. Боль амулета медленно стихала, но возникала вновь со страшной силой. Я боролась как могла, а затем…

Затем незнакомец сорвался с места. Будто молния… Словно смерть.

Я не знаю, что сделал Олов, но больше я никак не могла повлиять на себя. Просто смотрела, как нападаю на своих же… Как причиняю им боль… Как заставляю Риску плакать.

Мужчина возник прямо перед глазами. Я видела его кулак, не успевала отклониться, и уже через мгновение меня, огромного белого дракона, отшвырнуло в сторону будто мягкую игрушку.

Древесный массив хрустнул, многовековые деревья сломались, они завалили меня сверху своей массой, острые ветки почти пронзили кожистое крыло, но даже этого оказалось недостаточно.

Магия льда защитила.

Ролан

– Очнись! – удар по лицу – не самый приятный, зато действенный способ вернуть кого-либо в сознание. – Ролан! Вот ведь…

Кто-то тянул меня в сторону. Я ощущал холод всем телом, медленно сфокусировался, различая красные разводы на белом снегу.

Кровь. Меня ранило.

– Отпусти, Эбол, – прохрипев, я отполз чуть в сторону. Плечо проткнуло роговым отростком – все же Сэра достала. Физическая боль была терпимой, но душевная…

Меня рвало на части изнутри.

– Я плохо вижу. Что происходит?

Вспышки вокруг и дикое рычание. Я слышал, как вздымается снег из-под драконьих крыльев, как хрипит Олов от напряжения, но почему?

– Да чтоб я знал, что происходит. – Калеба трясло. Олов сильно ранил отца, задев ногу. Яд распространялся выше, Риска вовремя прижгла рану, и, судя по повязке, Эбол уже дал противоядие. – Не волнуйся. Это простой яд, один из основной тройки, так что…

– С трудом верится.

– Мне тоже, – с подозрением заметил Эбол, прячась со всеми за скалой.

Риска оказалась ранена – ее задело осколком. Острый ледяной шип ранил ее в ухо, другой задел бедро. Дьен был почти без сознания. Волка охватила паника, и, судя по тому, как часто он моргал и не мог сфокусировать зрение, ему тоже пришлось несладко.

Сирис и Лимма прятались чуть дальше, за руинами.

– Видишь что-нибудь? – Калеб шептал, придерживая руками голову Лайонела.

– Пятна света. Что происходит?

– Лайонел сказал, что умирает, – голос Калеба дрогнул, – еще он сказал, что помощь уже близко. Я не сразу понял, что он имел в виду, но это… Ролан, он освободил его…

– Кого освободил, архимаг?

– Его… Он освободил своего отца.

Внезапно наступила тишина. Замерли все, даже я невольно притих, пытаясь не двигаться.

Зрение постепенно вернулось, расплывчатые пятна обрели форму. Стоило моргнуть несколько раз, и образ отца Сэры стал более четким.

Сила. Сила и власть – то, что ощущалось в каждом движении, в мимолетном взгляде ледяных глаз. Его лицо не выражало никаких эмоций, он смотрел на своего врага, на то, как Олов пытался отдышаться, как холодный пот струей стекал по его вискам, и молчал.

– Ты зря вылез из своей скорлупы, – шепот Олова больше походил на вопль загнанного зверя. Отец Сэры молчал. Он лишь еле заметно наклонил голову набок, бросил в сторону сына мимолетный взгляд и на секунду остановился на мне.

Секунда, но сколько при этом возникло эмоций…

Еще ни разу за всю свою жизнь я не встречал кого-то столь могущественного.

– Он слаб, – Лайонел пришел в себя, но двигаться не мог, – отец почти без сил.

Почти без сил… Кем тогда он был в полной боевой готовности?

Лайонел поймал мой ошарашенный взгляд и молвил:

– Хорошо, что драконам плевать на мир людей, верно?

– Я с тобой согласен, – тихо ответив, я попытался встать, но получилось с трудом. Рана ныла, руки не слушались.

– Не двигайся, – голос отца Сэры… мужчина не шевелил губами. Он лишь смотрел… Мысленная речь. – Ты должен был ее убить, маг. – Меня мгновенно бросило в жар. От слов очнувшегося дракона веяло холодом и презрением. – Я рад, что ты оказался глупцом.

Схватив себя за длинные, отросшие волосы, он с легкостью отрезал хвост острым когтем. Спустя мгновение он рванул с места, почти достиг когтями Олова, но вмешалась Сэра. Его дочь с легкостью отбросила отца в сторону, тот успел изменить положение тела прямо в полете и без каких-либо травм приземлился на одно колено. Он смотрел на снег, и при этом его лицо так и не проявило совершенно никаких эмоций.

Мертвая маска.

– Чудовище, – шепнул Калеб, – они оба…

Никто не стал возражать. Все просто смотрели на то, как мужчина вступает в бой с огромным белым драконом, как уклоняется от ударов мощного хвоста, как останавливает голыми руками Сэру, схватив ее за морду.

Он перехватил ее в момент атаки, крепко сжал пальцы. Я слышал хруст роговых чешуек, затем поле перед Мирградом содрогнулось от грозного вопля, и спустя мгновение она вырвалась. Если бы ее отец не ушел в сторону, она бы отгрызла от него кусок.

– Она его не помнит, – с сожалением прошептал Лайонел, – он неспособен пробудить ее… Ее сознание… Она полностью во власти Олова.

– Естественно, – заметила Риска, содрогнувшись после очередной атаки Сэры. Ледяное пламя пронеслось между нами стрелой, но никого не задело. – В ее жизни была лишь мама. А сейчас она даже не понимает, что этот мужчина ее отец. Да и что Калеб – дедушка, тоже не знает. И понимаю, если бы она искала раньше свою семью, но за все время, пока мы были вместе, они ни разу не говорила о себе. Я понимаю, что во многом это связано с ее историей о другом мире, но… Мне казалось, что она в принципе не испытывала интереса к своей родне.

– Тогда все еще хуже. – Лайонел вновь откашлял кровь. Калеб поддерживал в нем жизнь с помощью магии, но все понимали, что это временно. – Единственное, что может пробудить Сэру, – это сильные эмоции. Чувства должны быть настолько мощными и яркими, чтобы вернуть ее сознание против воли врага.

– Чую, счастье и радость сюда не относятся. – Я понимал, что шансов на спасение все меньше. Отец Сэры отбивал атаки, но почему-то не менял ипостась. Почему? – Лайонел, почему ваш отец в облике человека?

– Он провел во льдах больше двадцати лет. Странно, что вообще стоять может, а тут еще и сражается. Если бы он очнулся несколько дней назад, то сегодня смог бы победить Сэру, но выбирать не приходится.

– И позорно сбежать не выйдет. – Сирис переполз к нам вместе с Лиммой, пока Олов отвлекся на битву драконов. – Мы не сможем отодвинуть битву на несколько дней. К тому же Олов скоро нападет. Как только ваш отец выдохнется и он поймет, что Сэра побеждает, непременно возьмется за нас.

– Что делать будем? – Лимма прислонила ладонь ко лбу Дьена. Она видела, что оборотень уже не сможет сражаться, он не просто поддался панике, он утопал в ней. Воздействовав на его голову, воительница насильно усыпила его, дав время отдышаться. – Риска, твоего брата нужно оттащить немного в сторону. Скоро тут будет месиво, и он может погибнуть.

– Мы все можем оказаться на том свете, – заметив это, волчица отползла в сторону вместе с Дьеном. Рядом с грудой камней было небольшое углубление, я создал магический контур, защищая волка, но все понимали, что это временно.

Я не слышал его. Отца Сэры. Он сражался с ней на равных, немного уступал в силе, но при этом я не слышал его шагов. Будто это существо ничего не весит, словно он лишь мираж, созданный сильным магом. Он атаковал и собственную дочь, стараясь выбить ее из сил, также наносил точечные удары по Олову, когда тот терял бдительность.

Влезть в битву титанов было невозможно – они смели бы каждого из нас и не заметили.

– Терпеть не могу сидеть в кустах! – рыкнул Эбол, руки которого тряслись от перенапряжения. Он скрипнул зубами, крепче сжав в руке метательные звезды. – Может, Олова уложим?

– Он далеко, – заметил я, поджидая мага, – жди, когда отец Сэры оттеснит его в нашу сторону. Бей в голову. Прости, Калеб.

Калеб ничего не ответил, но голову руками закрыл. Чтобы мы слез не видели.

Внезапно наступило минутное затишье.

Сэра в очередной раз отбросила отца в сторону, но тот, как всегда, ушел от атаки невредимым.

Замер при этом… Я видел, как дрогнули его губы…

– Колдует? – с сомнением спросил я Лайонела, на что полукровка лишь ухмыльнулся:

– Ждите…

Мужчина шептал снова и снова, затем поднял голову, и я в очередной раз чуть не захлебнулся в мощном потоке чужой энергии. Его глаза сияли синим светом, лицо, так и не выражающее эмоций, помолодело. Морщины разгладились, руки наполнились силой. Олов рыкнул, отдал приказ Сэриэл, но та не смогла подойти к отцу.

Земля под ее ногами дрогнула. В небе возникла короткая вспышка света, а затем… Началось настоящее землетрясение.

Лед под ногами дрогнул, я видел, как глубокие трещины расползаются, как осколки скрипят, как поднимается пласт земли. Сэра не могла устоять на месте, ее лапы расходились в стороны, она рычала, извергая ледяной огонь, но была не в состоянии прицелиться.

Олов упал, и мы все этим воспользовались.

Не сговариваясь, Эбол швырнул в сторону мага зажигательные шары. Я выпустил отравленные клинки, Лимма усилила атаку боевым шестом магией, предусмотрительно смазав острый наконечник ядом. Сирис также не остался в стороне, как и Риска. Огненная магия потоком метнулась к врагу, Олов ушел в сторону в самый последний момент, но все же его задело.

Метательная звезда задела руку врага, проткнув плечо, Олов взвыл, вытянул отравленный снаряд и тут же отдал приказ Сэре.

Оттолкнувшись от земли, дракон с трудом поднялась в воздух. Ей мешали сильные потоки воздуха, а также то, что пласты земли бурлили под мощными лапами. Она пыталась атаковать, но корни деревьев, обледенелые после ее атак, с хрустом и силой сцепили ей хвост и одно из крыльев.

– Магия земли, – удивились все.

– Да, наша мама тоже была стихийным магом. Она водой управляла.

– Отсюда и лед, – шептала Лимма.

– В основном ледяная магия досталась Сэре. А я больше любил возиться с землей.

– Чума – твоих рук дело или Олова? – беспокоился Калеб.

– Олов смог понять структуру моей магии, ее особенности и уровень силы. Также он смог соединить водную стихию с земной, а яды…

– Яды – это всегда земля, – продолжил Калеб, – но как он поместил одно в другое?

– Да чтоб я знал. – Лайонел постепенно приходил в себя. Судя по всему, он черпал силы у архимага, но это было добровольно, Калеб отдавал все что мог, учитывая свое состояние. – Помню, как в один момент во мне будто что-то изменили. Как бы добавили недостающий фрагмент… Починили… Мне кажется, я и без воздействия Олова могу травить людей, и если бы у меня были силы, то помог бы в сражении. Проблема в том, что этот яд смертелен не только для вас, но и для меня тоже. И я травился им многие десятилетия. Странно, что еще не сдох.

В небе снова возникла вспышка, и земля под ногами вновь дрогнула.

Огромные грозовые тучи сгущались над местом сражения, Олов щурился от боли, он не видел того, что творилось над его головой, или же просто делал вид.

– Осторожно, – отодвинув от себя Риску, я резким движением выпустил огненный пульсар. Предугадав атаку Олова, умудрился сменить траекторию его движения, тут же выпустив метательные стрелы. Олов ушел и от них и ринулся в бой.

Пока Сэра сражалась с отцом, земля под нашими ногами кипела. Олов напал молниеносно, он ничуть не уступал оборотню.

– Тебе повезло, что ты у нас не человек, – хмыкнул маг, создавая в ладони странную, пульсирующую взвесь темного фиолетового цвета.

– Ролан! – прокричал Лайонел в тот самый миг, как Олов выпустил в мою сторону созданную им сферу. Я уклонился, а вот Лимма нет. Ее задело по касательной, языки взвеси мигом опалили кожу, девушка резко взвыла и потеряла сознание. – Она жива, просто парализована!

– Просто парализована, – передразнил Олов, – я столько лет придумывал новые рецепты, что ты себе даже не представляешь, на что я способен…

– Раз ты стал таким всесильным, какого черта прятался за спиной полукровок?

– Прятался? – ухмыльнулся маг, вновь и вновь выпуская сферы. На этот раз я уклонялся куда более решительно. – Ошибаешься.

– Тогда я не понимаю. Все дело во власти? Тебе нужен Мирград?

– Да нет… – Олов пожал плечами, – править мне никогда не хотелось.

Мы атаковали друг друга, уходили от смертельных ударов, будто бы танцевали в вихре эмоций, пропитанных ядом. Я видел врага, но не понимал его. В чем причина задуманного?

За спиной разверзлась настоящая буря. Отец Сэры уступал дочери, но не сдавался. В отличие от дракона, он знал свое тело и понимал, на что способен. Сэра же, несмотря на воздействие, только родилась… Иного сравнения найти не могу.

– Но тогда? – Он задел… Ядовитая сфера прошла по касательной, но одно из ее щупалец еле коснулось раненого плеча. Боль была невероятная, все тело словно молнией пронзило, перед глазами все поплыло, я видел лишь вспышки, слышал крики друзей, а также чувствовал, как враг схватил меня за воротник.

– Потому что могу.

Потому что… Могу? Эти слова возникали в мыслях снова и снова. Отражались эхом в глубине души.

Я не видел лица Олова, лишь яркие вспышки света. Тело не слушалось, но все чувствовало. Острие клинка замерло у сонной артерии, я чувствовал давление лезвия, слышал голоса друзей, а затем…

Затем мир содрогнулся.

Зрение вернулось, волчья кровь выводила яд быстро, и я видел, что в небе разверзлась гроза.

Если бы не барьер, Мирград пал бы уже через минуту. Грозовые облака извергали острые линии молний. Они вгрызались в землю вокруг нас, дробили обледенелые шипы, проникали в магию Сэры, меняя ее структуру.

Отец стоял в самом эпицентре, он с легкостью отшвырнул дочь в сторону, как будто до этого времени притворялся.

– Какого… – Олов не понимал, что происходит. Он отпрянул в сторону, осознав, что упустил момент. Мои когти почти вспороли ему глотку.

Я не мог стоять ровно, упал в снег, рыча от злости, и смотрел, как небо снова и снова извергает из себя линии молний. Они обрушивались на Мирград, били вразнобой, затем собирались вокруг нас, образуя временный барьер. Они будто чертили область, расчищали зону.

Мир дрожал, земля под ногами вскипала сильнее.

Отец Сэры мирно замер на своем месте, не обращая на дочь никакого внимания.

Он смотрел лишь в небо, мирно раскинув руки, как будто ждал чего-то… или кого-то…

– Значит, тебя моя дочь выбрала, – раздалось в голове, – я запомню.

Угроза это или просто утверждение правды, я знать не хотел.

Сэра медленно приходила в себя, одно из крыльев оказалось сломано, Олов все равно отдавал команды, но девушка была не в силах заставить себя подняться.

Она, как и отец, устремила взор в центр бури.

Вспышка. Еще одна. Ветер стих, как и голоса. Раскат грома. Молнии. И вновь тишина.

– Не может быть, – шептал Калеб, хватаясь за сердце. – Не верю.

Она замерла посреди остановившейся бойни. Застыла на месте будто статуя. Медленно повернула голову в сторону Олова и, не произнося ни единого слова, сорвалась с места.

– Это кто вообще? – орал Эбол, закидывая Олова всем, что было в арсенале.

– Мама пришла… – шепнула Риска, – мне кажется, нам тут нечего делать.

Волчица была права. Впервые за всю свою жизнь я видел в одном месте столь огромную концентрацию силы.

И теперь я вижу, в кого Сэра уродилась… Почти точная копия …

Ариадна вступила в схватку незамедлительно. Объединившись с мужем, она в мгновение ока расплавила лед, затем, сотворив в воздухе магическую печать, направила огромную волну прямо в Олова. Как только маг ушел в сторону, женщина создала вокруг нас барьер…

– Вы мешаете, – раздался спокойный голос, – не нужно помогать. Мы готовы. Лайонел…

– Я умираю… – как бы извиняясь, прошептал сын, опустив взгляд, – прости.

Женщина, недоумевая, мигом создала вокруг сына водяной купол, который медленно выводил из его тела яд.

– Олов! – Ариадна ушла в сторону, позволив мужу вступить в схватку. – Хватит!

Но тот ничего не ответил. Созданный им яд причинял дикую боль отцу Сэры. Дракон стонал, но быстро приходил в чувство.

Я видел, как Ариадна шла к Сэре, как тихо застыла рядом с дочерью.

Сэра замерла, будто статуя. Олов при этом злился, что-то делал руками, я не мог понять, что именно. Он не создавал печать, скорее просто выражал эмоции.

Сэра не подчинялась. Она смотрела на единственное родное лицо, на женщину, спокойно тянущую к ней свои тонкие руки. На женщину, что-то тихо нашептывающую с улыбкой на лице.

На женщину, в чьих руках возникали водные сферы…

Она не сбивала амулет, судя по всему, это было невозможно. Но она выводила его яд из тела Сэры.

Я чувствовал, как сознание постепенно возвращается к ней, как эмоции разрушают связь с Оловом.

Я ощущал, как просыпается Сэра.

Пульсирующий зеленый свет гас. Магия амулета не поспевала за действиями Ариадны. Ведьма выводила яд с такой скоростью, что все водные сферы в мгновение ока наполнялись мутной кровью…

Глаза Сэры наполнились слезами. Ее тело дрогнуло, она тихо взвыла и через мгновение потеряла сознание.

Тело ее менялось, пока Олов сражался с противником, Сэра вновь стала собой.

Она лежала на снегу совершенно нагая, Ариадна лишь шевельнула указательным пальцем, и с моих плеч мигом сорвался оборванный плащ.

– Знаешь, Олов, – шептала женщина, от голоса которой стало не по себе, – в отличие от тебя, я поняла причину. Я знаю, почему ты это делаешь.

Больше она не сказала ни слова.

– Знаешь, архимаг, – Эбол грыз ногти, сидя рядом с нами под защитным барьером, – у тебя дети – смертоносные разрушители миров. Не плодись больше, пожалуйста.

Калеб выругался, с трудом унял слезы, сел рядом с Эболом и тоже грыз ногти.

– Почему Ариадна такая сильная? – Риска пыталась медитировать, но выходило с трудом.

– Не знаю, – Калеб покачал головой, наблюдая за тем, как родной сын противостоит только что воскресшей дочери, – я уже вообще ничего не понимаю.

– Если Ариадна не захочет рассказывать, – всхлипнул Сирис, придерживая рану на бедре, – я рехнусь от любопытства и отчаяния.

В конечном итоге отец Сэры вышел из битвы. Он отошел в сторону, смотрел на свои руки и тяжко вздыхал.

Он будто гас… Его сила и мощь… Они покидали тело.

Ариадна была в своей стихии. Меняя структуру замерзшей воды, она наносила удары, каждый раз попадая в брата. Она предугадывала его действия, ловила на подлых атаках, сражалась так, будто готова была порвать его живьем.

– Почему она его не убивает? – Эбол хмурил брови.

– Он ее брат… – заметил Сирис.

– Не поэтому, – на сей раз отец Сэры подал голос. Он медленно подошел к нам, сел на снег и тихо наблюдал за тем, как сражается его женщина. – Сейчас все поймете. Немного осталось. Либо все будет так, как задумала Ариадна, либо она его убьет.

– Так у нас есть вариант, в котором Олов остается жив? – изумилась Риска, подав голос.

– Да. Но как по мне, Олову лучше умереть. Не думаю, что его душа выдержит последствия.

– Я не понимаю… – Я смотрел на дракона, мысленно прося все объяснить. Тот долго думал, наблюдая за женой, смотря на то, как она пленила брата, захватив того в водяную сферу. Олов сопротивлялся, почти выбрался, не сдавался ни на мгновение.

– Олов всегда был любопытен. Его разум развит не по годам, так же как и у Ариадны. Оба они выдающиеся маги и воины, но в отличие от сестры, брат владеет другой стихией. Мы все черпаем энергию из внешнего мира. Он некромант, причем выдающийся, но еще он изобретатель…

На этом взгляд дракона замер, мы смотрели друг на друга, но я не понимал.

Никто не понимал.

– Он создал то, что его погубило…

– То есть ты хочешь сказать, что сам Олов, – шептал Калеб, – сам Олов все это время…

– Я не знаю, в чем он ошибся, – заметил дракон, – может, ошибки не было. И я понятия не имею, когда и как это произошло, но отравившись собственным изобретением, Олов подписал целому миру смертный приговор. Это ведь из-за него Ариадна отправилась к драконам, архимаг. Ради родного брата, сотворившего очередную катастрофу, она решила расстаться с жизнью. Она пришла к нам, прося о помощи, зная, что никто после проведения ритуала не возвращается живым.

– Как она выжила? – Риску трясло, ее брата тоже. Дьен сменил ипостась, молчал, не лез в разговор и тихо приходил в себя.

– Оказалась на редкость сильной, – дракон пожал плечами. – Нам чужды людские эмоции. Я видел многие катастрофы, принимал многих людей, но принцип помощи всегда един. Я лишь восполняю нехватку энергии, я даю то, что необходимо для того, чтобы остановить катаклизм, но не более.

– Поэтому никто не выживал, – заметил Калеб, – они отдавали силы до последней капли, но…

– Ариадна оказалась сильнее. Она умирала, но почему-то выжила. Такое было впервые. Я не мог вернуть ее людям, потому что не успел бы доставить в Мирград – время шло на секунды. Ваша дочь долго приходила в себя. Она долго молчала, училась заново ходить и разговаривать. Тело не слушалось, стало слабым. Она писала вам моей рукой. Я слышал ее мысли, отправлял послания. Я знал, что Олов получил их.

– Почему не вмешались, если понимали, что он обманывает? – Лимма пришла в себя, но все еще не могла встать с земли.

– Я не понимал. Даже не вникал. Драконам чужды людские эмоции и чувства. Я не человек. Не забывайте этого.

– И каким таким образом Ариадна родила двоих, а? – хмыкнул Эбол. – Явно ж по собственной воле.

Дракон долго молчал, затем тяжко вздохнул и сказал то, чего никто не ожидал:

– Я сам не понимаю. Однажды я просто понял, что не хочу отпускать ее. Ей некуда было возвращаться. Она верила, что мир ее похоронил, спускалась к людям, но не дошла до Мирграда. Ее окрестили предателем, в письмах Калеб проклинал ее за то, что она сотворила. Потом появился Лайонел, и мысли о возвращении домой окончательно покинули ее голову.

– Она пыталась сообщить, что я стал дедом?

– Да. Все письма, а также магические импульсы, как я понял потом, перехватывал Олов. Дальше, думаю, и так все ясно. Меня удивляет то, что она не разочаровалась в брате. Это всегда меня поражало. Я не прощаю предательства. Ариадна всегда говорила, что правда станет явью, но какой ценой.

Олов потерял свое преимущество. Сэра теперь была с нами, я держал ее на руках, крепко прижимая к себе. Мне было плевать, что подумает ее отец – главное, она вернулась. Хоть и немного изменилась.

Ее волосы стали невероятно белыми. Как снег… Брови и ресницы тоже… Вначале это казалось непривычным, но теперь стало нравиться еще больше.

– Почему ты не помогаешь? – Калеб не понимал дракона.

– Потому что я потратил последние силы на ее возвращение. И она это знает. Портал между мирами требует огромного количества энергии. Люди никогда не смогут создать подобное, даже не все драконы на это способны. Не думаю, что третья попытка оставит меня в живых. Поэтому, Калеб, даже не думай спрашивать меня о том, как сделать подобный переход.

Среди буйства снегов и рычания Олова все резко стихло.

Ариадна заключила брата в водный кокон, он не мог выбраться, и уже спустя мгновение яд постепенно покидал его тело.

Яд, который он создал сам.

В этот момент ладони Сэры еле заметно дернулись, она крепко сжала мою руку, смотрела из-под полуприкрытых глаз и вновь засыпала.

Сэра. Моя Сэра.

Глава 19

Мирград выстоял. Несмотря на битву с нежитью внутри стен города, никто не умер.

Ариадна оказалась не просто сильной ведьмой, а еще и разгневанной. Даже мне стало не по себе в ее присутствии.

– И ты еще спрашиваешь? – Женщина говорила тихо, но звучание ее голоса казалось громче воя разъяренного буйвола. – Я ждала больше двадцати лет! В чужом мире!

Ариадна тяжело дышала, пыталась прийти в себя, собиралась с силами и на время умолкала, затем все начиналось заново:

– Дочка… Успокойся, прошу тебя…

Но дочка не успокаивалась. Все видели перед собой обезумевшую от горя женщину, сидящую возле кроватей своих детей. Время в другом мире оказалось для нее беспощадным. Лицо давно тронули морщины, кожа казалась сухой, щеки впалые. Я смотрел на нее, поражаясь тому, насколько мощными были ее атаки и насколько хрупкой оказалась душа.

Что-то с ее магией было не так…

– Отец, я понятия не имела, кто стал источником Чумы. – Под покровом ночи, когда Сэра с Лайонелом были доставлены в лазарет, ведьма решилась на разговор. Мы собрались в одной из комнат лазарета, не понимали, с чего начать, и все сильно волновались. Я дико хотел вернуться к Сэре. – Я знала, что Олов стал причиной катастрофы. Что из-за него мир опять начал рушиться, но не догадывалась, что собственное изобретение поработит брата. Я пошла к драконам в надежде защитить его, но я не понимала, что Олов изменился. Думаю, на тот момент он и сам не осознавал до конца, кем станет. После произошедшего среди драконов я почти умерла. Дэон помогал… Он учил меня заново ходить, разговаривать… Долгое время я не могла двигаться, к тому же после ритуала и сами драконы были сильно ослаблены. Я дико хотела увидеть Олова, когда впервые спустилась к Мирграду, я увидела его… На старом кладбище. И не узнала. Он изменился, стал беспощадным и жестоким. Его словно подменили.

– Связать одно с другим не вышло? – Дьен не до конца понимал всего произошедшего, за упрек никто его не осудил, но волк все же извинился.

– Каким образом это можно было сделать? Я понятия не имела, почему озлобился брат, почему он с таким упоением истязал материал для обрядов высшей некромантии и каким образом мог быть связан с Чумой… Это уже после заражения Лайонела чума стала массовой. До этого возле Мирграда можно было встретить одну-две нежити, пораженных неизвестной болезнью, и не больше. К тому же их укус не приводил к смерти, смею напомнить.

– Как Олов напал на вас? – голос Калеба дрожал. Архимаг постепенно набирал силы, выглядел плохо и не верил в то, что его дочь жива. Он тянул к ней руки, но так и не решился обнять. Вначале я не понимал этого, но теперь вижу, что он просто боится. Боится того, что перед ним сидит мираж, видение… но не его дочь.

– Думаю, он напал на Лайонела со спины, потому что сын не помнил этого момента, да и не видел лица брата. Если честно, даже находясь в другом мире, я не подозревала Олова. Мысль о его причастности возникла пару лет назад и то выглядела как одна из версий. В любом случае я понимала, что враг силен, и понятия не имела, что произойдет, если придется вернуться. Я копила энергию как могла. В том мире магия есть, но иной полярности, и чтобы овладеть ею я потратила долгие годы.

– Плоды ваших стараний мы видели на поле боя, – прошептал я, пытаясь мыслить здраво, но вместо этого перед глазами застыло лицо Сэры.

Я хотел вернуться в ее палату… Держать за руку, смотреть, как она дышит, и ждать ее пробуждения.

Дэон, отец Сэры, заметно нервничал. Он не сводил с меня взгляда, тяжко вздыхал, явно испытывая ревность. Не думаю, что он станет мешать, но все же…

– Эта сила вскоре исчезнет. – Ариадна покачала головой, распустила короткие светлые волосы, спутавшиеся после битвы. – То, что вы видели, длилось лишь несколько часов, пока портал в иной мир не захлопнулся окончательно. Так что еще одной такой битвы с братом я точно не выдержу. Вы не могли бы оставить нас?

Ариадна жаждала разговора с отцом, который сник окончательно.

Когда я закрывал за всеми дверь, заметил краем глаза слезы на щеках архимага, то, как дрожат его руки и с каким трудом он сдерживает истерику.

Ему невероятно плохо. Так плохо, что его душа кровоточит, а слезы давно высохли.

– Что теперь будет с Оловом? – не понимал Эбол, хромая на больную ногу. – Его по всем правилам должны казнить. Причем раз десять. А лучше одиннадцать – на всякий случай.

– Яд отравлял сознание Олова многие годы. Отраву до сих пор выводят, – заметил Дэон, с трудом сдерживая зевок, – но даже в таком состоянии он не перестает рыдать и молить убить его. Он шепчет об этом даже во сне. Как я и говорил – его душа не выдержит страданий. Изначально он не злой человек, его сердце было добрым и ранимым. Созданный им монстр породил на свет истинное чудовище, и теперь это чудовище возвращается в первоначальное состояние. Хрупкая душа не выдержит осознания всех своих злодеяний и в конечном итоге сломается. Архимаг уже сделал заявление. Мирград, также все внешние Земли уже осведомлены о том, что источник Чумы найден.

– Простыми словами против Олова весь мир, – заметила Риска. – Если подумать, то мне его даже немного жаль, но это чувство проходит, стоит вспомнить лица Риа и Дилана…

Мы все замерли у порога лазарета. Подняли головы, лицезрея огромный диск луны, и не понимали, куда идти дальше.

Каждый из нас думал о чем-то своем и не верил, что все закончилось.

– Можно ко мне в старый дом, – прошептав это, я в очередной раз подписал себе смертный приговор, потому что первым согласился Дэон, остальные с радостью подхватили.

– Чур я на кровати, – хмыкнул отец Сэры, – нам есть о чем поговорить. Верно?

Я ничего не ответил, потому что понимал одну простую истину – как только наши головы коснутся подушек, мы все уснем. Сейчас не до разговоров.

Я оказался прав. Все спали как убитые, долго приходили в себя, медленно возвращались к работе и помогали в лечении Морла и остальных раненых.

Гном постепенно пришел в себя. Находясь в ужасе от собственного вида, он не мог принять то, что произошло, и все время молчал, с трудом контролируя силу. Теперь гигант был способен работать за десятерых, с легкостью разбивая твердую породу голыми руками.

Его народ им гордился, что неудивительно, но Морл пока этого не понял.

Риска научилась справляться с огнем. Во многом я помог ей, объясняя основы магии и контроля, но бо`льшую часть волчица делала сама. Учить ее оказалось занятием интересным, к тому же я больше не чувствовал опасности, поджидающей где-то за пределами Мирграда.

Дэон наблюдал.

Поговорить с отцом Сэры толком так и не вышло. В основном дракон молчал, делал все молча, сам готовил завтрак, но однажды ночью, глядя в потолок, произнес:

– Ты достоин. Я свыкнусь.

Ревность отца к дочери мне не совсем понятна, но, если жизнь с Сэрой сложится так, как мы оба того хотели, испытать подобное чувство я смогу. Когда появятся свои дети.

Дьен постепенно приходил в себя, он окончательно влился в военный отряд под руководством Эбола и служил без оглядки назад. Капитан принял волка, зная, что тот не предаст, к тому же Дьен в итоге стал очень силен. И не каждый был способен победить его на поле боя.

Керен так и не пришел в себя. Его жизнь поддерживали всеми возможными способами, но наемник не открыл глаз, хоть его тело и приходило в свое нормальное состояние.

Джастин выжил. Аниморф сбежал из лазарета, отыскал Риску и первым делом запрыгнул к ней в постель в облике черного кота. Крик волчицы был слышен с другого конца города, а возмущение аниморфа мы слышим до сих пор.

– Я добьюсь твоей мохнатой лапы, дорогая! – шептал Джастин, чистя картошку на моей кухне.

– Иди к лешему, милый! К лысому! – парировала Риска, понимая, что аниморф слов на ветер не бросает. И ей это не нравилось.

Волчица действительно нравилась Джастину, но сам Джастин… Риску он пугал, и причин для этого было много. Начиная с его происхождения, заканчивая своеобразным характером.

Сирис и Лимма решили, что уже достаточно присутствовали в нашей жизни и заслужили законный отдых. Так что теперь эти двое целыми днями наводили порядок в моей библиотеке, из которой почти каждый час было слышно нечто вроде: «И это у него тоже есть! Ух ты-ы! Смотри сюда, да тут тако-о-ое…»

– Надеюсь, старинные фолианты с запрещенными рецептами ты не хранишь у себя дома, – заметил Дэон, пробуя на вкус стряпню своей жены. Ариадна после долгого разговора с отцом без особых проблем нашла мой дом, и после долгих уговоров согласилась приготовить что-то необычное.

– Не храню, – заметил я, – а что это?

– Борщ, – гордо заявила ведьма, поправляя тонкие светлые волосы, – это моя гордость, так что, чтоб всю кастрю… Джастин!

– Что? Вкусно же! А больше нет? – аниморфа поймали с поличным, за что тот получил по своей кошачьей морде. Несчастный сунул в суп морду, не удержав равновесия, что странно.

– Есть, – хмыкнула в ответ ведьма, – но тот, что пробуешь ты, с сюрпризом для особых гостей. Я туда слабительного добавила. У Морла расстройство, так что я обещала ему в этом помочь… вкусно, милый? Не переживай, слоновья доза слабительного еще никого не добивала.

– Зато убивала, – как ни в чем не бывало добавил Дэон, с радостью пробуя стряпню жены из нужной кастрюли, – вкусно. Очень.

– Я знала, что тебе понравится. А… А отец скоро придет?

– Скоро, – заметил я, – ему нужно время. Он только что похоронил сына и обрел дочь. Сложно осознать то, что твой ребенок стал причиной тысячи смертей…

– Внук тоже постарался. – Лайонел первый пришел в себя. Брат Сэры оказался таким же молчаливым, как и его отец. Они оба не расставались друг с другом, Дэон не мог поверить в то, что его сын так вырос, Ариадна же не переставала касаться его, обнимать, будто боялась, что не успеет насытиться его теплом и запахом. Лайонел не сопротивлялся и так же, как и Калеб, с трудом сдерживал слезы.

Сэра спала.

– Она скоро придет в себя, – успокаивала Риска, – ей сильно досталось, нужно время.

– Я знаю. Спасибо.

В итоге Олов впал в безумие. Как и говорил Дэон – хрупкая душа не выдержала правды. Маг то плакал, то смеялся. Он говорил странные вещи о надвигающейся буре, затем затихал, улыбался, будто младенец, и впадал в истерику. После чего терял сознание. И так по кругу.

Смерть в его случае добродетель.

– Она скучала по вам, – сказал я, обращаясь к ведьме.

Наступали дни, когда Ариадна оставалась наедине со мной. Мы оба сидели рядом с Сэрой в лазарете, в надежде, что она очнется.

– Я не поняла, что она исчезла, – созналась женщина, уже не стараясь выглядеть сильной. – Долго искала, рыдала, пока однажды не услышала разговор ее куратора с субординатором… эм… Ее учитель в лазарете говорил со своим учеником о том, что в день исчезновения Маши было очень холодно, и она вечно мерзла. Только после этого я осознала, что произошло на самом деле. Я долго искала следы магии нашего мира, осматривала дома, машины, витрины магазинов. И нашла.

– И пришли в ужас.

– О да! Я нашла старую машину, без колес… Она стояла во дворе на самом солнцепеке, и все сиденья внутри при этом обледенели. Я была в панике, потому что возвращение Маши говорило лишь об одном – мы не справились.

– Вмешалось мироздание? – спросив это, я почувствовал, как Сэра еле заметно сжала мою ладонь.

– Думаю, что да. Ведь мы не принадлежали тому миру… Это очень сложно, я сама до конца не понимаю всего.

– А что же алые ягоды? Почему они появились вокруг Сэры? Почему возникли в момент истинной нужды? Она была источником, это доподлинно известно.

– Без понятия. На этот вопрос ни у кого нет ответа. Считай это божьим даром.

Ариадна не врала. Она терялась в догадках так же, как и Лайонел с Дэоном. Мы все решили, что эта тайна останется неразгаданной.

Даже когда вокруг Мирграда появились алые ягоды.

Перед пробуждением Сэриэл они внезапно проросли сквозь снежный покров. Их всем городом собирали, успели вовремя, пока заветные плоды не сгнили у всех на глазах за считаные секунды. Лишь благодаря этому явлению все выжили.

– Что будет с Лайонелом? – Я больше не мог держать в себе эти мысли. Наблюдая за братом Сэры, я понимал, что с ним что-то не то.

– Не знаю. Ему нужно время для того, чтобы начать жить заново. Он попал под влияние безумца с самого детства, умудрился сохранить остатки разума и человечности и не сойти с ума. – Ариадна с трудом сдержала зевок, поправила прядь белых волос, аккуратно убрав их с лица дочери. – Дэон наблюдает за ним, учит. Но если честно, Ролан, я думаю, эта обязанность перейдет в твои руки.

Я удивленно поднял брови, совершенно не горя желанием обучать контролю существо, способное уничтожить весь Мирград. Ариадна тяжело вздохнула и решилась на более откровенный разговор:

– Я теряю магию. То, что я копила с таким трудом, почти полностью иссякло. – Женщина глубоко вздохнула, кутаясь в теплую шаль, подаренную ей Калебом, и от усталости наклонила голову к спинке глубокого кресла. – Такой переход между мирами полностью меняет тебя. Последствия неизбежны, и цена всегда высока. Я и так после встречи с драконами стала слабее себя прежней, а после того как Дэон перенес нас в другой мир…

– Почему сам Дэон не обучает сына?

– Потому что ситуация такая же, – печально улыбнулась женщина, и я невольно удивился сходству Сэры с ее родной мамой. – Дэон дракон, но магия подобного рода не дается просто так. Он хоть и не станет человеком, но колдовать как раньше больше не сможет. Через пару месяцев Лайонел может его убить на тренировке, если не рассчитает силу. А он не рассчитает. Да и Сэра скоро очнется.

– Вы решили скинуть на мои плечи свою ответственность, даже не спросив, надо ли оно мне. Я не питаю никаких теплых чувств к вашему сыну, более того, я устал от той жизни, которую вел до встречи с Сэрой. Я жить хочу. Тихо и спокойно, без драк и боев насмерть и самое главное – без риска для жизни. Да, я оборотень, но Лайонел при желании может стать чудовищем похлеще меня. В мире много магов сильнее меня.

– Надо же, – смутилась Ариадна, – мой отец оказался прав. Он сразу сказал, что ты откажешься, вот только я знаю этот взгляд, Ролан. Он такой же, как у Дэона. Можешь обижаться, но прими как данность – вы с ним похожи. И простая мирная жизнь вскоре наскучит.

– С Сэрой? Наскучит? – Я невольно рассмеялся, пытаясь не разбудить больных в соседних комнатах. – Я помогу ей, безусловно, об этом меня просить не надо, но Лайонел… Ему нужен не наставник, а семья. Больше всего меня поражает то, что вы все время проводите с Сэрой, в то время как Лайонела больше не обнимаете. Я ему отца не заменю, а Сэра матерью не станет.

– Ролан. – В глазах Ариадны вспыхнуло пламя. Вещи в комнате пришли в движение, но ведьма довольно быстро взяла себя в руки, затем зашлась кровавым кашлем, с упреком смотря в мою сторону. – Я помню Лайонела ребенком, я похоронила его в своем сердце, но теперь передо мной стоит взрослый мужчина, обиженный на весь мир. В его сердце зияет рана размером с целый город. Просто так залатать ее объятиями не выйдет, это не сказка, где после свадьбы все жили долго и счастливо. Он обижен… Обижен за то, что я не защитила его, и эта детская обида может окончательно его уничтожить. Если ты думаешь, что я не люблю сына, – ты ошибаешься. Он принимает мои объятия, но всякий раз вздрагивает, как будто я прокаженная. Как раз из-за того, что я его люблю, я делаю все возможное, чтобы не ухудшить ситуацию.

– Тогда идите к нему в комнату, заберитесь в его кровать, обнимите крепко, прижмите его к себе и как мать высушите его слезы. Он плачет беззвучно. Я могу отчасти понять Дэона – дракон есть дракон, у них свои понятия о любви и преданности, людей они ни во что не ставят, но…

На этом я замолчал, постепенно понимая, что отчасти Ариадна права. Но лишь отчасти. Лайонел полукровка… и, возможно, сейчас, чтобы понять, с чего начать, ему больше нужен отец…

Ариадна печально улыбнулась, тяжело вздохнула и резко выпалила:

– Я и так с ним каждую ночь! Он не говорит со мной, лишь смотрит, а я его не понимаю! Он не отвечает на объятия, не слушает, лишь качает головой, отворачивается к стене и засыпает. И если честно, это не та тема, которую я бы хотела с тобой обсуждать.

– Согласен.

Возвращение Ариадны повергло в шок весь Мирград. Когда новость разлетелась за пределы города, когда соседние города и страны осознали о реальности перехода между мирами, в город со всех концов света начали съезжаться ведьмы и колдуны, предлагая свои услуги и помощь. Калеб всем отказывал.

Спустя месяц он снял с себя обязанности архимага, отказавшись от титула. Мирград не остался без защиты, он все еще был его правителем, но пост архимага…

– Даже не смотри в мою сторону! – рычал я, с трудом сдерживая желание что-нибудь сломать, – нет!

– Ролан… Ты сильнейший!

– Я жить хочу! И я имею в виду не просто существовать, а полноценно жить! Нет, Калеб! Что за черт? Одна просит обучать сына, второй хочет власть передать, но никто при этом не думает о том, что с меня хватит!

– Ролан, – не сдавался бывший архимаг, – хотя бы на время…

– Это ваше «хотя бы на время!» означает пожизненно, – рычал я, принимая из рук Лиммы отвар успокаивающих трав. Джастин при этом нервно мурчал у ног Риски, но давно уже понял, что волчица не ответит ему взаимностью.

Постепенно жители Мирграда восстанавливали город. После битв и сражений многое было разрушено. Бо`льшую часть восстановили магией, но во многом помогли Морл с Дьеном и Риской. Благодаря тому, что они выжили, они стали сильнее, и это не нравилось соседним городам.

– Ролан, – голос Лайонела застал меня врасплох. Брат Сэры двигался абсолютно бесшумно, я даже по запаху не мог его почуять!

– Что-то случилось?

– Да. Они хотят заставить меня их заразить, – признался полукровка. За несколько месяцев он изменился. Стал выше, мощнее и, как мне казалось, взрослее. Он стал более общительным, много времени проводил с семьей и слушал мать с открытым ртом, наслаждаясь каждым ее словом.

– А ты можешь?

– Лайонел застал меня дома, на кухне, среди грязной посуды и без спроса взял мыло и тряпку, нервно и с остервенением принимаясь за работу. Надо же…

– Могу, – тихо прошептал он, – я могу и не такое, Ролан. Лед – это ответвление водной стихии. Кровь тоже сюда относится… Если изменить структуру, то…

– Я понял, можешь не продолжать, – резко выдохнув, я глянул на полукровку и почему-то испытал к нему сочувствие. Он смотрел на меня огромными глазами, полными отчаяния, затем все же совладал с собой и молча продолжил помогать. Он, как и его отец, почти никогда не разговаривал – только по делу или когда мысли становились невыносимыми. – Я подумаю об этом. Мы найдем решение, Лайонел.

Брат Сэры всегда ходил босиком, он не признавал обуви и не понимал ее назначения. Чаще всего его можно было встретить в лесу: он обожал забираться повыше, отталкиваться со всей силы и менять ипостась прямо на лету. Наблюдать за этим мне нравилось, а еще я чувствовал, что его достижения и самоконтроль достойны похвалы.

Он помогал мне, хотя я не просил. Его об этом никто не просил, но Лайонел вечно вертелся у моего порога. Как и Джастин… Или Сирис с Лиммой.

Дэон тоже часто заходил: дракон с интересом изучал меня, как будто искал изъян, но в итоге мы все чаще просто устраивались у камина, и я рассказывал ему о Сэре. Ариадна делала то же самое.

Постепенно мой дом наполнился людьми и существами, о покое оставалось лишь мечтать, но эти моменты стали самыми теплыми в моей памяти.

Вскоре Сэра очнулась.

Эпилог

Ролан

– Мы так проспим все на свете. – После пробуждения Сэра долго приходила в себя. Ее тело было не готово к трансформации, и мы долго боролись с последствиями.

Я учил ее ходить заново. Сэра молчала, часто плакала, но ее слезы были счастьем для нас. Я видел их, чувствовал ее душу, а значит, она жива.

– Ролан, – тихий шепот у самого уха вечно вызывал во мне дрожь. Дыхание ведьмы обжигало холодом, но я настолько привык к этому, что уже не представлял свою жизнь без этого холода, – а может, не пойдем? Скажем, что проспали.

– Мы так в прошлый раз говорили, – хмыкнул я, заворачивая девушку в одеяло. Она мило улыбалась, старалась не поцарапать меня острыми когтями, которые так и не смогла изменить. – Немного осталось. Скоро ты научишься контролю, очень скоро!

– Надеюсь.

Магия Сэры оказалась проблемой. Лайонел был единственным, способным ее ограничить. Он не позволял сестре воздействовать на окружающий мир, в то время как Калеб быстро возводил защитный купол, меняя его форму и структуру для будущих тренировок. Ариадна помогала ему в этом, но силу почти полностью потеряла. Как и Дэон. Дракон стал просто драконом, способным на смену ипостаси и легкую, незатейливую игру с магией. Не более того. Это пугало, но, с другой стороны, восхищало.

Постепенно Сэра училась контролю. Она казалась холодной и отстраненной, но я чувствовал ее смятение, ее тревогу и страх. Я боялся, что она предложит оборвать связь…

Мы стали жить вместе. Я наслаждался каждым мгновением, ее улыбкой. Я видел ее старания, с радостью ел все, что она готовила, и вечно злился, когда наше уединение нарушали.

Мне нравилось заплетать ей косы. Не знаю, откуда это взялось, но я вечно трогал ее волосы, вплетал в них цветы, постепенно учился вязать замысловатые узлы. Наблюдая за этим, Джастин подкалывал нас, затем подставлял морду Риске, но волчица была непреклонна.

– Интересно, а какие дети будут у полукровки-дракона и оборотня-мага? – внезапно спросила Лимма, обращаясь к Сирису.

– Ты меня спрашиваешь? – усмехнулся волк, бросая теплый взгляд в сторону Риски. Лимма это видела, тихо улыбалась, подбадривала друга, хоть и понимала, что такой союз сулит одни проблемы. Джастин не остановится, и в итоге все может обернуться катастрофой.

– Я задаю вопрос громко, чтобы слышали те, кому он действительно был задан, – пояснила девушка, заваривая свой знаменитый травяной чай. На сей раз в нашем с Сэрой доме гостил Морл. После долгой работы гном устал, от него приятно пахло гарью, а на лице сияла счастливая улыбка:

– Главное, чтобы эти дети не стали очередной причиной конца света, – заметив это, гном принял из рук Лиммы чай, осторожно касаясь ручки мощными пальцами. На моей памяти он разбил уже семь кружек, зато взамен принес потрясающий сервиз, созданный своими руками. – Опасная смесь получается… В теле Сэры сосредоточен драконий огонь, совмещенный с водной стихией. Ролан у нас мужчина горячий, да к тому же сам оборотень. Огонь и вода не так чтобы совместимы, а разные виды оборотней тем более.

Сэра не краснела от таких разговоров, но все равно смущалась.

– Ты смотри, опять ей косы плетет! – довольно фырчал Калеб, сидя у камина. Сам Ролан, и вдруг такое! К свадьбе-то готовы? Семь дней осталось, Мирград уже заранее пьет…

– Я вчера был у Олова, – начал Дьен. – Ваш сын пришел в себя лишь на мгновение, как вы и предполагали. Но вы уверены в правильности выбора?

– Не уверен, – Калеб опустил голову. – Это решение до сих пор вызывает споры.

Олова не убили. Люди и нелюди жаждали его смерти, но когда при вынесении приговора увидели его, то смолкли. Замолчали даже те, кто громче всех требовал возмездия и имел на это полное право.

Они видели его безумие, чувствовали его боль и жажду смерти.

На общем суде сердца, наполненные злобой и скорбью по погибшим, решили, что жизнь для него будет куда мучительнее. И были правы.

– Мне это надоело! – не выдержал Дьен, чуть не задев когтями Дэона с Ариадной. Дракон вовремя отпрянул, укоризненно глянул на волка, но, как всегда, ничего не сказал. Дьен извинился. – Олов постоянно плачет. Я вижу в его глазах ужас и невероятную боль… И сочувствую! Я, который пострадал от его рук не меньше остальных! Это тяжело… Тяжело осознавать, что твой враг – тоже жертва… в какой-то степени.

– Предлагаешь его простить? – усомнился Сирис. – Олов хоть и был отравлен, но яд сам изобрел.

– Вот в этом и проблема. – Калеб выдохнул, посмотрел на Дэона, как будто молча ждал согласия. Дракон долго думал, затем кивнул головой, одобряя выбор бывшего архимага, и сам решил все рассказать:

– Мы нашли лабораторию Олова. На старом кладбище. Под землей. Нашли рецепты, а также схему того самого зелья. Изначально Олов пытался изобрести нечто вроде сыворотки правды. Через подчинение, по его замыслу, можно было раздобыть ответы. Вот только формула не совпадает. Мы долго изучали остатки яда, добытого Ариадной, с рецептурой Олова.

– Он мог сжечь свои исследования, – махнул рукой Морл, – или вы хотите сказать, что…

– Кто-то намеренно изменил формулу, – шептал Дэон, – и хорошо замел следы. К тому же прошло столько времени! Суть такова: Олов мог сам ошибиться в ходе исследований, но, возможно, кто-то намеренно изменил формулу, отравив сына архимага.

Наступило молчание. Калеба трясло, меня тоже. Сэра напряглась, я чувствовал в ее сердце ярость, направленную в сторону Олова, а еще смятение.

– Изначально чума не была столь ужасной, – вспоминала Ариадна. – Я пошла к драконам, чтобы исправить ошибку брата… В мире начались катаклизмы, из-за его ошибки горы рушились. Вы хотите сказать, что все это тоже могло быть спланировано заранее?

– Я хочу сказать, что Олова нельзя убивать, потому что в глубинах его подсознания мы можем найти ответы, – закончил за дочь Калеб. Он либо виновен во всем, либо виновен частично. В любом случае…

– Мы не знаем, когда именно отравился Олов, – прошептала Сэра, – и не знаем, как это произошло, но думаю, вскоре выясним. Прошло много лет, но, если истинный враг не мой дядя, значит, он оставил след.

– След остается всегда, – заметил Лайонел, – невозможно уничтожить память.

– Неясно только, как ее достать.

Ариадна была полна сомнений, как и все мы. Каждый из нас прекрасно понимал, что найти ответ на этот вопрос мы быстро не сможем. Да и неизвестно, сможем ли вообще. Враг, если он действительно существует, мог уже давно умереть. А скольких забрала чума независимо от пола и расы!

В любом случае жизнь постепенно налаживалась.

Впервые в своей жизни я просыпался по утрам и чувствовал любовь. Настоящую – теплую и нежную. Я обнимал Сэру каждый день, не мог надышаться ею, оберегал как мог и многие часы думал лишь о вопросе Лиммы.

А ведь и правда… Какими будут наши дети?

Благодарности

Хочу сказать спасибо этому миру за все трудности на пути. За извилистые тропы и тупики, за людей, что не предали, и за тех, кто ушел из моей жизни. Я благодарна близким за тишину и верность, за молчаливую помощь и веру в меня. Я благодарна читателям за поддержку – в самый тяжелый период моей жизни вы были со мной, даже не зная о том, что каждое ваше слово меня воскресало. И в те трудные минуты, когда казалось, что сердце больше не выдержит, именно ваши слова дарили надежду на то, что я справлюсь. Спасибо!

Отдельно хочу сказать спасибо тем людям, что были со мной рядом:

Дорогая Лола, Предводитель крысиного восстания! Без Вас и Вашей команды Freedom моя мечта бы не исполнилась!

Мама! Смотри, какая у тебя дочь умница)))) Вся в мать!

Лида! Спасибо за все. Ты знаешь, люблю тебя, мое солнце.

Аленушка! Спасибо, сенсей! Аригато.

Content

Валентина Игоревна Колесникова
Пленница льда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Благодарности