Михаил Николаев

Вторжение на Землю

Серия «Боевая фантастика»

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева.

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Михаил Николаев, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Все персонажи и события являются вымышленными, и любые совпадения с реально живущими или жившими людьми случайны.

Мирным людям мы вовек не угрожали,

А кто лезет – бьём наверняка.

Наши матери, прощаясь, наказали:

Берегите небо от врага.

Алексей Босых и Сергей Попков.

Марш ракетчиков

из к/ф «Ключи от неба»

Вместо предисловия

Эра парусов принесла нам два поворота: оверштаг, когда линию ветра пересекает нос судна, и фордевинд – когда корма. Злые языки добавили к ним третий – оверкиль, когда киль судна пересекает горизонтальную плоскость (и оно переворачивается).

Космическая эра добавила четвёртый вид поворота – оверсан, когда полуоборот вокруг солнца используется для разгона или торможения. Первый оверсан был выполнен пришельцами с Альфы Центавра в 2025 году.

Глава 1

Оверсан

Джош Уильямс Четвёртый был отпрыском известной музыкальной семьи. Его прадед подвизался джазовым музыкантом, дед был композитором, отец – известным исполнителем. Ему с детства прочили музыкальную карьеру, но что-то не срослось, и парень увлёкся астрономией. Юношеское увлечение переросло в призвание. К тридцати восьми годам Джош обзавёлся очками, обширной лысиной, сохранив волосы лишь на затылке, и непререкаемым авторитетом в Центре космических полётов имени Годдарда. Будучи советником директора крупнейшей лаборатории НАСА, насчитывающей более десяти тысяч сотрудников, он, среди прочего, курировал управление вынесенными в космос телескопами, поэтому сразу после получения известия о потере связи с Солнечной и гелиосферной обсерваторией затребовал для изучения всю текущую документацию.

Обсерватория уже три десятилетия неторопливо двигалась по гало-орбите вокруг точки Лагранжа L1, расположенной в полутора миллионах километров от Земли, делая один оборот за шесть месяцев. В точке Лагранжа силы земного и солнечного притяжения полностью уравновешиваются центробежной силой, поэтому выведенный в неё объект может находиться там длительное время, ограниченное лишь необходимостью в редких коррекциях своего положения, вызванных неустойчивостью равновесия. С другой стороны, благодаря неустойчивому равновесию тел в точке L1, там не скапливается космический мусор. По сути, она является самоочищающейся. Гало-орбита обсерватории представляет собой эллипс в постоянно движущейся плоскости, перпендикулярной к линии, соединяющей Солнце и Землю.

Все приборы обсерватории работают в автоматическом режиме, передавая на Землю непрерывный поток данных и фотографий. Точнее – работали и передавали. А нынешней ночью внезапно передавать перестали, что в принципе было не удивительно – срок действия, на который была изначально рассчитана обсерватория, продлевался уже много раз. И Джошу требовалось срочно разобраться в том, что послужило причиной отказа оборудования: метеорит, солнечная активность или просто старость.

Быстро просмотрев на экране монитора последнюю серию фотографий, сделанных ультрафиолетовым телескопом в четырёх участках диапазона, он не нашёл ничего экстраординарного – Солнце вело себя достаточно спокойно, и Джош уже собирался закрыть папку, но в этот момент глаз зацепился за какую-то мелкую деталь, штрих, которого в принципе не могло быть на фотографии. Выведя на экран заинтересовавшую его область солнечного диска, Джош до предела увеличил разрешение и на время перестал дышать, совершенно забыв об этом необходимом действии. На фотографии был не один штрих, а три параллельные чёрные чёрточки, каждая из которых имела небольшое утолщение в центре.

Он посмотрел фотографии, сделанные в других диапазонах. Чёрточки находились на том же самом месте. Открыл предыдущие серии фотографий. С каждой более отстоящей по времени серией чёрточки становились всё меньше и меньше, пока не перестали различаться. Что-то приближалось к Земле от Солнца, и обнаруженные силуэты Джошу категорически не нравились.

Протерев запотевшие от волнения очки, Джош затребовал данные об остальных трёх объектах, находившихся на орбитах вокруг точки L1. Оказалось, что связь потеряна со всеми.

Тогда он запросил последний фильм, смонтированный из снимков, которые делала обсерватория солнечной динамики, расположенная на геосинхронной орбите. Чёрточки были и здесь. Приближаясь к Земле, они увеличивались в размерах, приобретая толщину и объём.

Дрожащими руками он набрал номер главы НАСА. Уильямс понимал, что в сложившейся ситуации он не имеет права терять время и действовать по команде, поэтому обращался через голову своего непосредственного начальника. Билл Нельсон долго не брал трубку. Джош нервничал всё больше. Наконец в трубке прозвучал недовольный голос главы НАСА:

– Джош, у тебя что-то срочное? Я сейчас занят, ты не мог бы перезвонить попозже, часа через полтора-два?

– Билл, ситуация не терпит отлагательства, у нас гости, суповой сервиз на три персоны.

– Это точно?

– Точнее не бывает!

– Срочно ко мне со всеми материалами. Я созываю совещание Top Secret.

Джош буквально на ходу отдал несколько указаний и поднялся в лифте на крышу, где располагалась вертолётная площадка. Между Гринбелтом и Вашингтоном всего десять километров, но машина почти наверняка застрянет в пробках, а время – Уильямс чувствовал это – стремительно утекает. Вертолёт, напоминающий беременную стрекозу-переростка, стремительно сорвался с крыши и помчался на юго-запад.

Когда Уильямс зашёл в кабинет Билла Нельсона, там, кроме хозяина, уже сидели министр обороны Ллойд Джейси Остин Третий, директор ФБР Кристофер Рэй и вице-президент Роберт Десантис. Президента Джона Феттермана, похоже, беспокоить не стали – какой толк с убогого? Не везло в последнее время США на президентов. Каждый последующий продавливал днище всё глубже.

– А вот и главный по тарелочкам, – пошутил вице-президент – сорокасемилетний улыбчивый брюнет, взявшийся руководить совещанием. – Рассказывай, что там у тебя стряслось.

– Это не тарелочки, а тарелищи, диаметр каждой заведомо больше километра, возможно даже несколько километров, – начал доклад Уильямс. – Пока чётко зафиксированы три штуки. Идут на Землю со стороны Солнца, быстро тормозясь и маскируясь на фоне его диска. Если бы мы не вели постоянных наблюдений за Солнцем, то вообще не узнали бы о их приближении. Перед прохождением этих объектов через точку Лагранжа пропала связь со всеми находящимися там спутниками. Подозреваю, что они уничтожены.

– Точка Лагранжа, это где? – уточнил директор ФБР – пятидесятидевятилетний представительный мужчина со слегка тронутыми сединой волосами и сжатым в ниточку ртом.

– Она находится на прямой линии, соединяющей Землю и Солнце, на расстоянии от Земли в одну сотую пути до Солнца. Но это было вчера, а сейчас космические корабли пришельцев уже выходят на высокие орбиты нашей планеты. Пока я сюда летел, мне сообщили, что пропала связь с обсерваторией солнечной динамики, расположенной в тридцати шести тысячах километров от Земли. Более точную информацию можно будет получить только ночью.

– У русских сейчас ночь, – подал голос огромный чёрный шкаф, по совместительству работающий министром обороны. – Я могу связаться с ними. У нас есть защищённая линия связи.

– Звоните прямо сейчас, – распорядился вице-президент.

– Пойдемте, я провожу вас на наш узел связи, – поднялся из-за стола Нельсон.

Ллойд Остин Третий только выглядел постаревшим громилой из Бруклина. На самом деле, несмотря на впечатляющие размеры и чёрный цвет кожи, он был весьма толковым кадровым военным, начавшим военную службу с командира взвода и, неторопливо отметившись на всех ступеньках карьерной лестницы, закончившим её командующим Центральным командованием Вооружённых сил США в звании четырёхзвёздного генерала. С министром обороны Российского Союза они достаточно плотно общались уже несколько лет и хорошо понимали друг друга.

– Здравствуйте, господин министр, – поприветствовали его «на другом конце провода» хриплым спросонья голосом на вполне сносном английском. – Вы опять забыли, что у нас тут ночь на дворе?

– Не забыл, товарищ министр. Именно по этой причине звоню. Гости у нас.

– У вас?

– У всех у нас, общие. Прошли со стороны Солнца через точку Лагранжа, перебив там всю посуду, и сейчас начали хозяйничать на высоких орбитах. Три тарелки диаметром больше километра. Можете через своё «Окно» посмотреть?

– Сейчас распоряжусь. Кто ещё в курсе?

– Я вам первому позвонил. У нас, кроме НАСА, пока знают только Рэй с Робертом. Мы приняли меры, но информация всё равно будет расползаться.

– Да уж, у нас говорят, если знают трое, то знает и свинья. Позвони китайцам, а с остальными повременим, пока я не уточню информацию.

– О’кей. Когда позвонишь?

– Как только, так сразу. Будь на связи.

– Он всё понял, как выяснит – перезвонит, – доложил Остин, вернувшись в кабинет главы НАСА. – Предложил поставить в известность китайцев. Мне позвонить?

– Давай лучше я сам позвоню Си, – предложил вице-президент. – У них он лично принимает все серьёзные решения и не терпит действий через свою голову.

В это время министр обороны уже звонил в Главный центр разведки космической обстановки, расположенный в Ногинске-9.

– Здравствуй, Степанов, спишь?

– Никак нет, товарищ министр обороны. Бдю!

– Это ты молодец, срочно ставь задачу «Окну». Гости у нас на высоких орбитах. Три тарелки, каждая размером более километра. Американцы предупредили. Пусть выяснят всё и сбросят тебе информацию. Я сейчас доложусь самому и сразу лечу к тебе. Есть там у тебя кто-нибудь умный из аналитиков?

– Подполковник Петров. Он их возглавляет. Я вам докладывал про него. Головастый парень.

– Его тоже высвистывай, пусть подключается. Всё, работай.

Министр посмотрел на часы. Половина третьего. А звонить надо. До утра это дело точно не терпит. Для приведения космических войск в боевую готовность требуется разрешение Верховного главнокомандующего. Позвонил.

– Товарищ президент, американцы предупредили, что у нас пришельцы на высокой орбите. Три огромных корабля. Прошу вашего разрешения на приведение космических войск в готовность номер один, а остальных воздушно-космических сил, а также войск ПВО и ПРО в повышенную. С изменением степени готовности других сил и войск предлагаю подождать до уточнения обстановки. Прошу разрешения отбыть в Ногинск-9.

– Разрешаю. Кто от американцев звонил?

– Ллойд Остин по распоряжению вице-президента. Китайцев они сами предупредят.

– Это хорошо. Дуй в Ногинск-9 и, сразу как пойдёт информация, докладывай мне.

– Есть!

* * *

Оптико-электронный комплекс «Окно» располагался в Таджикистане на горе Санглох, вершина которой была срезана для его установки на высоте в два километра двести метров. Десять астробашен сканировали небосвод в автоматическом режиме. Любой аппарат, выведенный на околоземную орбиту с любого космодрома, расположенного далее двух тысяч километров от комплекса, попадал в зону его действия уже на одном из первых витков.

Обычно… Но сейчас комплекс так и не увидел ни одного из огромных объектов. Тем не менее последствия их разрушительной деятельности – яркие вспышки, периодически возникающие на местах нахождения спутников, он исправно фиксировал. Оставаясь невидимыми для всевидящего «Окна», пришельцы неторопливо зачищали в ноль спутниковую группировку.

Именно такой неутешительный доклад выслушал министр, добравшийся в Главный центр разведки космической обстановки на военном вертолёте.

– Что ты об этом думаешь, подполковник? – спросил министр обороны у представленного ему аналитика – невысокого худощавого офицера с чёрными усиками над верхней губой и цепкими серыми глазами.

– Скорее всего эти объекты имеют специальное покрытие, которое не отражает солнечный свет и, соответственно, не бликует, поэтому надо просто изменить алгоритм поиска.

– Каким образом?

– Вы слышали анекдот о том, как проще всего ловить львов в пустыне?

– Что-то припоминаю. В пустыне, мол, кроме львов ещё имеется песок. Надо отсеять песок и останутся львы. Этот?

– Да. В работе комплекса «Окно» заложен именно такой принцип. Сначала сканируется всё, а потом постоянное убирается. Остаются спутники. Нам надо попробовать оставить звёзды и фиксировать заслоняющих их пришельцев. Причём искать их именно там, где исчезают спутники.

– Пробуйте!

Через полчаса министр уже слушал развёрнутый доклад, суть которого сводилась к тому, что три дисковидных объекта, диаметр каждого из которых составляет два с половиной километра, расположились над экватором на геостационарной орбите таким образом, чтобы разделить её на три равные части, и двигаются в сторону, противоположную направлению вращения Земли, со скоростью порядка трёх километров в секунду. Таблица с раскладкой координат объектов в зависимости от времени прилагалась.

– Молодцы, – отреагировал министр. – А тебе, полковник, особая благодарность, выручил ты нас.

– Я подполковник, товарищ министр обороны, – попытался поправить министра дотошный Петров.

– Никогда не спорь со старшими по званию, они могут быть лучше информированы. Коли дырочки в погонах, сегодня к вечеру до тебя доведут соответствующий приказ. Решение представить тебя к этому званию я уже принял.

* * *

Над горными отрогами Памира занималась заря, подкрашивая розовым кучевые облака у горизонта. На вершинах астробашен пришли в движение затворы, напоминающие забрала рыцарских шлемов. Они медленно ползли вверх, навстречу друг другу, пока не сходились в центре, защищая тонкую механику телескопов от палящих лучей жгучего таджикского солнца. Жизнь уникального комплекса замирала до следующей ночи.

Министр обороны уже передал информацию американцам и теперь подробно докладывал президенту.

– В Москву пока не возвращайся, – принял решение президент, выслушав доклад министра обороны. – Нечего туда-сюда мотаться. Руководить развёртыванием войск будешь прямо оттуда в режиме видеоконференции. Все воздушно-космические силы, а также войска ПВО и ПРО переводи в полную боевую готовность, остальным пока объяви повышенную готовность, отмени увольнительные, отпуска и выходные. Офицеров переводи на казарменное положение. Чувствую, что уничтожением спутниковой группировки дело не закончится. Свяжись с американцами и китайцами, с Си я уже обговорил этот вопрос, и согласуй совместные действия. Заодно подумай, чем мы этих уродов можем достать.

– А как поступать с европейцами?

– Батьку и Медведчука я уже предупредил, а остальные… Толку с них всё равно как с козла молока. Не заморачивайся. Пусть с Лавровым общаются. Он двужильный, выдержит. О, помянешь чёрта, а он тут как тут. Всё, работай, мне француз звонит.

* * *

Спустя сутки с небольшим со спутниковой группировкой, располагавшейся на высоких орбитах, было практически покончено. От спутников остались только медленно рассеивающиеся облака быстро остывающей плазмы. Сохранилось некоторое количество спутников на высоких полярных орбитах, а также почти все на низких околоземных, но погоды они не делали.

В Америке утром разразился форменный кошмар. Сбои работы, а потом и полный отказ систем GPS, ГЛОНАСС и Бэйдоу практически парализовали работу транспорта и различных служб, завязанных на определение местонахождения людей и геотегинг, не функционировали игры типа геокэшинга. Никто ничего не понимал, а сумбурное выступление президента, смешавшего в кучу русских, пришельцев и китайцев, только добавило неразберихи. Армия и Национальная гвардия оказывали всемерную поддержку полиции, но это мало влияло на общую ситуацию. Под шумок активизировались ЛГБТ, сатанисты и борцы за права чёрных.

Европа отреагировала не так бурно, но бардака с лихвой хватало и там. Польша выступила с предложением наложить на Россию очередной пакет санкций. Это предложение было активно поддержано прибалтийскими лимитрофами, но проигнорировано всеми остальными. Великобритания анонсировала созыв Совета Безопасности ООН. Второе пришествие Греты Тунберг было ознаменовано всемерной поддержкой левых инопланетных освободителей в их борьбе с глобальным потеплением, вызванным масонским заговором клятых капиталистов. Короче, шиза торжествовала.

В России в одиннадцать часов утра к народу и законодательному собранию обратился президент. Его выступление длилось всего полтора часа и, по сути, сводилось к тому, что ситуация находится под контролем, частичная мобилизация в ближайшее время не планируется, а всё остальное, наоборот, идёт в полном соответствии с заранее разработанным планом. А что ещё он мог сказать при практически полном отсутствии информации? Ну, не было в России никакой доктрины по отражению инопланетной угрозы.

В Белоруссии начался нормальный рабочий день.

* * *

Министр обороны Российского Союза, в режиме видеоконференции, связался с министрами обороны США и Китая, чтобы согласовать последовательность совместных действий. Выяснилось, что пришельцами были проигнорированы все попытки выхода с ними на связь космических служб Земли. Никто не понимал, с какой целью инопланетные корабли появились на земной орбите, чего хотят и что собираются делать дальше. Нет, мыслей о возможности дружеского общения после настолько агрессивного начала ни у кого не возникало, но вот чего от них ждать дальше было абсолютно непонятно.

Министр национальной обороны Китая Вэй Фэнхэ в лучших китайских традициях предложил активных действий не предпринимать и подождать, чем закончится визит инопланетян. Осторожные расспросы, проведённые министрами, позволили им с высокой долей вероятности предположить, что у Китая просто нет ничего, что могло бы оказать воздействие на противника, находящегося в пределах геостационарной орбиты. Вот если тарелки спустятся пониже, то можно будет попробовать.

Остин Третий предупредил коллег, что на мысе Канаверал сейчас готовится к вылету «Атлас-5» с «Боингом Х37В» на спине. Космоплан никогда не предназначался для действий на высоких орбитах, но, в принципе, ему должно было хватить горючего для заброски одного термоядерного заряда на геостационарную орбиту. При минимальном маневрировании, разумеется.

Министр обороны России, немножко помявшись, сознался, что «Нудоль» тоже можно немного доработать для действия на высокой орбите, но для этого требуется время. Поэтому Россия уступает американцам возможность попробовать первыми, а дальше будет действовать в зависимости от достигнутого ими результата.

Напоследок министры заверили друг друга, что до окончания противостояния с инопланетными кораблями их страны берут тайм-аут на любые военные действия против государств присутствующих коллег и сделают всё возможное для снижения пропагандистской истерии в прессе.

* * *

Вечером Петров позвонил жене:

– Здравствуй, Лена! У меня есть две новости, плохая и хорошая. С какой начинать?

– Давай с плохой.

– К ужину меня не жди.

– Задержишься?

– Нет, вообще сегодня не приду. У нас ввели казарменное положение, поэтому ближайшие дни буду тут сидеть безвылазно.

– Понятно. А какая хорошая?

– Мне полковника дали.

– Ничего себе! Как ты умудрился? У тебя ведь должность не соответствует, да и до срока ещё два года осталось.

– Досрочно дали. Оказался в нужный момент в нужном месте, да ещё и голову включил.

– Поздравляю! Слушай, ты ел там хоть что-нибудь? Может, тебе принести?

– Не волнуйся, ел. Ты же знаешь, тут у нас хорошая столовая. Дома всё нормально? Как дети?

– Всё хорошо у нас. Костик сегодня пятёрку по математике принёс, у Иришки четвёрки по русскому и физкультуре.

– Стоп, а с каких пор она по физкультуре четвёрки получать начала? Это ты считаешь нормальным?

– Коля, что ты сразу на ребёнка наезжаешь? Пробежала она не очень хорошо, она же девочка!

– Лена, у тебя были когда-нибудь четвёрки по физкультуре? Или ты мальчик? Девочка тоже должна уметь быстро бегать. Скажи Костику, пусть с ней позанимается.

– Ладно, скажу. Слышно у вас что-нибудь, что дальше будет?

– Пока никакой конкретики. Но ты, на всякий случай, никуда завтра не ходи. С работы сразу домой. И дети пусть после школы дома посидят. Скажи им, что это я велел. Ладно, заканчиваем разговор, меня уже зовут. Спокойной ночи, милая!

– Спокойной ночи, товарищ полковник!

* * *

Старт «Атласа-5» прошёл штатно. Ракета вытащила космоплан на низкую околоземную орбиту, а дальше он, виток за витком, полез вверх самостоятельно. Почти девятиметровый беспилотник весил пять тонн, более половины из которых приходилось на горючее. В грузовой отсек с большим трудом был втиснут термоядерный заряд от бомбы В83 мощностью в 1,2 мегатонны.

Наблюдение за эволюциями космоплана вели «Окно», сразу несколько наземных станций всемирной сети слежения за космическими аппаратами STDN, завязанных на Центр Годдарда, и два орбитальных телескопа.

Когда до корпуса чёрной, почти не видимой в оптику тарелки, «Боингу Х37В» осталось пролететь всего десять километров, в него упёрся толстый светящийся луч, испаривший космоплан буквально за секунду. Термоядерный заряд не сработал.

В вакууме энергетические лучи не видны, но на высоте геостационарной орбиты некоторое количество частиц всё-таки имеется. Порядка десяти миллионов на кубический метр. Этого недостаточно, чтобы сделать видимым даже луч мощного промышленного лазера, но тут поток энергии был настолько мощным, что свечение было отчётливо видно в телескопы.

– Что это было? – спросил министр, когда ему продемонстрировали заключительный отрезок фильма, собранного из отдельных фотографий, сделанных космическим телескопом.

– Циклопический лазер примерно тераваттной мощности или что-нибудь пучковое, – ответил Петров. – Это сейчас не принципиально. Потом разберёмся. Сейчас для нас важно, что они подпустили беспилотник на десять километров.

– А что это нам даёт? Термоядерный взрыв в десяти километрах от цели её практически не повредит.

– И не сожжёт оптику?

– А вот с этого места, полковник, давайте подробнее, – приказал оживившийся и хитро прищурившийся генерал.

– Запускаем одну за другой две ракеты…

– Принимается, – согласился министр, выслушав предложение Петрова. – Так мы и поступим. А теперь скажите мне, полковник, появились у вас какие-нибудь идеи по поводу того, откуда эти корабли взялись, на каком принципе они двигаются и чего добиваются? Зачем они вообще к нам прилетели?

– Разрешите отвечать в последовательности заданных вопросов, товарищ министр обороны?

– Конечно!

– На первый вопрос у меня пока нет ответа, кроме того, что они прибыли явно не с какой-либо из планет Солнечной системы и даже не из облака Оорта. Они точно из другой звёздной системы. Какой – пока непонятно. По второму вопросу у нас тут появились некоторые предположения. Двигаются они насквозь неправильно. В космосе по прямой не летают. Ни искусственные аппараты, ни кометы. А они, судя по предоставленным американцами фотографиям, несколько часов летели строго по прямой линии, соединяющей Солнце и Землю. И ещё: в процессе торможения и эволюций на орбите мы не наблюдали ничего похожего на выхлоп. Возможно, эти корабли оснащены гравитационными двигателями. Это многое объясняет. Отвечаю на третий и четвёртый вопросы. Сейчас они планомерно зачищают высокие орбиты от любых спутников и космического мусора, полностью игнорируя все аппараты, находящиеся на низких околоземных орбитах, включая МКС и китайскую станцию. Похоже, что сами они ниже спускаться не планируют, а для спускаемых аппаратов эта мелочь опасности не представляет.

– Что, будут и спускаемые аппараты?

– Обязательно. И к встрече с ними надо начинать готовиться уже сейчас. Мы пока не знаем цели их прилёта в Солнечную систему, но полагаем, что они прибыли из другой звёздной системы явно не для того, чтобы просто повисеть на высокой орбите. Точнее я смогу вам ответить только после того, как они начнут действовать.

* * *

Две тяжёлые двухступенчатые твёрдотопливные противоракеты «Нудоль» были запущены на высокую полярную орбиту одна за другой. Старт осуществлялся непосредственно из транспортно-пусковых контейнеров на самоходной колёсной базе. Первая ракета несла термоядерную боевую часть малого класса с зарядом в двадцать килотонн, а вторая, следовавшая за ней по пятам, транспортировала двухмегатонную боеголовку.

Пронзив плотные слои атмосферы над Северным Ледовитым океаном, ракеты, стремительно разгоняясь почти до десяти километров в секунду, оставив под собой обе Америки и Антарктиду, вышли к медленно двигающейся над экватором цели почти напротив Индии.

Чуть довернув вниз, они атаковали тарелку из верхней полусферы, держась строго на одной линии и двигаясь с двухсекундным интервалом. Первая ракета осуществила самоподрыв, не долетев до цели двенадцать километров.

Ярчайшая белая вспышка даже с Земли казалась ослепляющей, а в космосе, где ничто не мешало распространению сверхжёстких излучений, она со страшной силой ударила по приборам наблюдения и наведения, заодно приведя в действие детонатор взрывного устройства второй ракеты, которая спустя пару секунд пронзила плазменное облако и взорвалась в непосредственной близости от верхнего утолщения дисковидного корпуса тарелки.

Второй, в сто раз более мощный, термоядерный взрыв почти не повлиял на земные приборы наблюдения, так как в первые мгновения был затенён тарелкой от Земли, а к моменту испарения части корпуса корабля пришельцев интенсивность свечения многократно уменьшилась. А вот гигантскому космическому кораблю пришельцев мало точно не показалось. Нет, уничтожить его целиком, разумеется, не получилось. Тут и мощности «Кузькиной матери» могло не хватить. Но вот из строя он был выведен гарантированно. Испарилось не более пяти процентов от объема тарелки. Остальное довершила ударная волна. Известно, что в вакууме взрывная волна не распространяется. Поэтому внешняя поверхность корабля испытала только высокотемпературное воздействие. Малая часть её испарилась, несколько большая была частично оплавлена и светилась в широком спектре оттенков от ослепительно-белого в центральной области и до тёмно-красного по краям. А вот внутри космического корабля был отнюдь не вакуум, поэтому там взрывная волна навела такого шороха, что ничто живое физически не могло уцелеть.

Правда, живого там ничего и не было изначально, но об этом к описываемому моменту на Земле ещё никто даже не подозревал.

* * *

Вице-президент США, министр обороны, глава НАСА и примкнувший к ним Уильямс Четвёртый наблюдали за действием русских ракет из ситуационного зала в Центре космических полётов имени Годдарда. Директор ФБР очень хотел составить им компанию, но у него в сложившейся ситуации было слишком много работы, а Джона Феттермана и в этот раз приглашать не стали.

Сказать, что они были поражены увиденным, особенно после собственной неудачи, это, собственно, ничего не сказать. Министр обороны Ллойд Джейси Остин Третий был буквально раздавлен. Он знал о наличии у русских новых противоракет, примерно представлял их возможности при перехвате «Минитменов», но к такому был просто не готов. С первой попытки уничтожить на высокой орбите гигантский космический корабль пришельцев – это было что-то невообразимое. Только сейчас он до конца понял, насколько был прав три года назад, удержав предыдущего президента от эскалации конфликта на территории бывшей Украины, явно съезжавшего в термоядерную плоскость.

Глава НАСА Билл Нельсон именно сейчас пронзительно осознал, что все их последние разработки, овеществлённые в космоплане «Боинг Х37В», по сути, просто повторили русское достижение восьмидесятых годов прошлого века. Несмотря на рекордное время нахождения на орбите, космоплан НАСА был меньше русского «Бурана», существенно уступал ему по своим возможностям и не мог ничего сверх доступного для старой русской разработки. А русские всё это время не стояли на месте и семимильными шагами двигались вперёд. Ничего даже близко похожего на комбинацию, блестяще исполненную на его глазах русским ракетным тандемом, НАСА было осуществить не способно.

Вице-президент США Роберт Десантис был профессиональным, причём весьма успешным политиком, в системах вооружения категорически не разбирался, но отлично понимал, что Америку сейчас изящно щёлкнули по носу. Её население пока не знало об этом, но скоро узнает. И лично для него и его имиджа, как вице-президента, надеющегося со временем избавиться от приставки вице, будет значительно лучше, если он сможет представить это поражение как серьёзную победу, одержанную, пусть русскими, но при его непосредственном участии, а ещё лучше, если с его подачи.

И только Джош Уильямс Четвёртый был озабочен совсем другими вопросами. Он, увидев уничтожение одного корабля пришельцев, в первую очередь задумался над ответкой, которая в обязательном порядке последует от оставшихся двух монстров. Какой она будет: десант, орбитальные бомбардировки или что-то иное? А ещё его, как профессионального астронома, волновал вопрос о том, откуда прибыли эти корабли. Джош хорошо знал все ближайшие к Земле звёздные системы и примерно представлял вероятность зарождения на них не просто разумной жизни, а жизни вообще. Было у него одно подозрение, но слишком уж невероятное. А быть поднятым на смех научной общественностью ему очень не хотелось, поэтому советник пока помалкивал.

Звонок российского министра обороны прозвучал через полчаса после взрыва второй ракеты. Остин Третий вывел его на громкую связь, и все присутствующие поздравили русского с успешным завершением операции. После этого его американский коллега задал вопрос, который интересовал всех:

– Когда вы планируют начать атаку остальных двух тарелок?

– Не в этой жизни, – ответил министр.

– Почему?! У вас нет больше таких ракет?

– Ракеты есть, с этим как раз нет никаких проблем. Дело в том, что подобную операцию можно провести только один раз. Теперь нас будут сбивать на большом расстоянии. А их возможности заведомо превосходят наши – тут совсем другой уровень техники. Придумаем, конечно, ещё что-нибудь, но боюсь, что сейчас это уже не актуально.

– Почему не актуально?

– Начинается второй этап вторжения. Вы наблюдаете за оставшимися кораблями?

– Разумеется!

– И что видите?

– Там какое-то роение началось. Как будто множество мошек появилось.

– Наши системы наблюдают только один из двух оставшихся кораблей и тоже заметили вокруг него роение. Предполагаем, что это десантные боты. И их не просто много, их чудовищно много. Никаких ракет не хватит. Давайте объединять наши действия. С Вэй Фэнхэ я уже договорился о разделе сфер действия: мы займёмся своей территорией и Закавказьем, может быть, ещё Восточную Европу сможем прикрыть, но это уже без гарантии, китайцы – своей территорией и Юго-Восточной Азией. На остальное сил просто не хватит. Предлагаю вам, кроме своей территории и Канады, позаботиться ещё и о Западной Европе. Вы всё-таки брали на себя такое обязательство в рамках НАТО. Устраивает такой расклад?

– Другого ведь не предвидится, – согласился Остин Третий. – Но вы ведь понимаете, что в первую очередь мы будем защищать свою страну, потом Канаду, а дальше уже по остаточному принципу?

– Конечно понимаю, но вы хоть предупредите своих подопечных. Я не знаю, сколько времени пришельцам понадобится для десантирования, но полагаю, что через несколько часов уже будет жарко. До свидания, господа, рад буду услышать ваши голоса в случае, если отобьёмся, ну а если нет, то не поминайте лихом.

Министр отключил связь. Примерно минуту в ситуационном зале стояла тишина. А потом закипела работа. Про Африку даже не вспомнили. На данный момент никто не мог предположить, к чему это приведёт в дальнейшем.

Глава 2

Кавалерийский наскок

К моменту начала атаки все необходимые приказы и распоряжения были уже отданы, Армия, флот, национальная гвардия и войска МЧС приведены в полную боевую готовность. Министр обороны вместе с оперативным штабом, в который включили аналитическую группу Петрова и несколько академиков РАН, расположились в ситуационном зале Главного центра разведки космической обстановки в Ногинске-9, начальник Генерального штаба – в оперативном зале национального центра обороны Российской Федерации в Москве, президент поддерживал связь с обоими центрами, а также руководителями ФСБ, МВД, национальной гвардии, МЧС и ГО.

Население страны было предупреждено посредством громкоговорителей ГО о необходимости не покидать до отбоя тревоги станций метрополитена, мест работы и проживания, полностью исключив нахождение под открытым небом, а с помощью смс-оповещения МЧС – о местонахождении ближайших бомбоубежищ. Аналогичные или близкие по смыслу мероприятия были проведены в Белоруссии, Киевской Украине, Казахстане, Киргизстане, Узбекистане, Таджикистане, Армении, Сербии и Венгрии.

Флот покидал военно-морские базы и пункты базирования, рассредоточиваясь вдоль побережья с таким расчётом, чтобы охватить по возможности большую территорию. Были подняты в воздух все имеющиеся в наличии самолёты дальнего радиолокационного обнаружения и управления А-50 и А-50У. Истребители в полной боевой готовности пока находились на аэродромах.

Население США разделилось на три примерно равные части: первая занимала места в семейных, муниципальных и государственных противоатомных бункерах, вторая самозабвенно заряжала дробовики и помповики, третья просто проигнорировала все предупреждения.

В Гаагский суд Нидерландов был подан иск о беспрецедентном варварском злодеянии российской военщины, бессовестно сбившей мирно пролетающий над нейтральными водами Индийского океана космический корабль дружественной инопланетной цивилизации. Прогрессивная мировая общественность встретила подачу иска с ликованием.

ЛГБТ-сообщество Парижа объявило о проведении дайк-марша от квартала Маре до Елисейского дворца, посвящённого солидаризации с передовыми гуманоидами галактики. Мэрия Парижа с пониманием отнеслась к нуждам наиболее либеральной и прогрессивной части демократического общества и горячо одобрила проведение мероприятия.

* * *

Министр обороны лично связался с руководителем радиооптического комплекса распознавания космических объектов «Крона», венчающего вершину горы Чапал в Карачаево-Черкесии, в зоне ответственности которого находились низкоорбитальные космические объекты, пролетающие в верхней полусфере радиусом до трёх с половиной тысяч километров.

– Доложите обстановку. Вошли ли инопланетные объекты в контролируемую вами зону, сколько их, каковы их размеры и параметры движения?

– Так точно, товарищ министр обороны, уже появляются. Начинаем проводки объектов и перегоняем вам информацию о параметрах их движения. Объекты имеют плоскую дисковидную форму с утолщением в центральной части, диаметр ориентировочно восемьдесят метров, покрытие чёрное, почти не бликующее, предположительно керамика, какие-либо выступы отсутствуют. На данный момент нами зафиксировано восемнадцать объектов, отставить, уже девятнадцать. Объекты равномерно рассредоточиваются по фиксируемой нами области пространства, характер движения необычный, противоречащий принципам небесной механики: резкие повороты, ускорения в несколько десятков «же». В пределах получаса они войдут в плотные слои атмосферы. Зафиксирован двадцатый объект.

– Что по дальневосточной «Кроне»? – уточнил министр у одного из операторов.

– Тоже порядка двадцати объектов, товарищ министр обороны.

– Значит, всего их на нашу долю приходится не меньше пятидесяти, – озвучил министр результаты нехитрых подсчётов. – И движение непредсказуемое. РЛС их видят?

– Плохо видят, товарищ министр обороны. Очень слабый отклик.

– Фёдор Кузьмич, – обратился министр к начальнику войск ПРО. – По мере появления объектов в зоне действия С500 открывать огонь без дополнительных команд. Наряд средств – не менее трёх ракет на объект. Потом подключаешь «Ворчунов» и сразу дробишь огонь. Дальше ими займётся авиация. Да, учти, что «Грибы» уже в воздухе, пусть твои «снайперы» не перепутают.

– Что за грибы в воздухе? – тихонько спросил один из академиков у Петрова.

– Самолёты ДРЛО. У них на спине антенна в дисковидном обтекателе. Очень похоже на шляпку гриба.

– Полковник, – министр, услышавший голос Петрова, сразу задал ему свой вопрос: – Как мы можем подсветить тарелки для ракет истребителей? Они ведь на них просто не среагируют!

– «Пересветами»! – тут же нашёлся Петров. – Самое то получится.

– Молодец, полковник, ещё пара таких решений, и ты у меня тут генералом станешь!

– Соедини меня с начальников ГШ, – потребовал он у оператора.

– Валерий Васильевич, дай команду, чтобы «Пересветы» подсвечивали цели лётчикам. Сейчас ракетчики отстреляются и сразу выпускай истребители. Дальше командуй сам, а я прослежу, чтобы нам на головы ещё что-нибудь не спланировало.

* * *

В последующем посчитали, что С500, оснащённые ядерными боевыми частями, смогли поразить всего три тарелки. При сопоставимых с противоракетами скоростях, последние обладали значительно большей увёртливостью, чем беззастенчиво пользовались, резко меняя направление движения. С400 вообще оказались бессильны, так как уступали не только в маневренности, но и в скорости.

Не более успешными оказались и атаки истребителей. Тарелки легко уходили от ракет «воздух-воздух» и, пользуясь огромным преимуществом в скорости и маневренности, не давали истребителям возможности выйти на дистанцию пушечной стрельбы. Одну тарелку им объединёнными усилиями всё-таки удалось зажать в «коробочку» и завалить, но это было скорее случайностью.

Неожиданно удачными оказались действия флота. Скорее всего потому, что пришельцы, не имеющие представления о возможностях ствольной артиллерии, элементарно подставились под удар. В результате были сбиты две тарелки, оказавшиеся в зоне поражения автоматических зенитных скорострелок. И в этом случае им не помогли ни скорость, ни увёртливость. Автоматика справилась с наведением, а промахнуться по восьмидесятиметровой дурынде с расстояния в пару километров было просто невозможно. В первом случае успешно отработала зенитная установка АК630М-2 «Дуэт», установленная на корме малого ракетного корабля проекта 22800 «Мытищи», буквально перерезавшая тарелку пополам над Финским заливом, где та потом успешно затонула. Во втором случае тарелка легко увернулась от двух ракет зенитного ракетно-артиллерийского комплекса «Палаш» фрегата «Адмирал Касатонов», но умудрилась при этом попасть в зону поражения его спаренных шестиствольных пушек, извергавших сто шестьдесят семь снарядов тридцатимиллиметрового диаметра в секунду, и, нахватавшись избыточного количества железа, ушла на дно Баренцева моря.

Не менее эффективными оказались зенитные ракетно-артиллерийские комплексы «Панцирь С1», сбившие четыре тарелки в европейской части России и ещё по одной в Белоруссии, Казахстане и Таджикистане. Таким образом из сорока девяти тарелок, вошедших в воздушное пространство России и опекаемых ею стран, в воздухе было уничтожено тринадцать.

Ещё тридцать потом было найдено на земле и уничтожено вертолётчиками, при этом старые добрые и надёжные «крокодилы» оказались ничуть не менее эффективными, чем новейшие современные «аллигаторы», но это случилось уже после начала третьего этапа вторжения.

Противоракетная система США жидко обделалась. Вообще-то, она была изначально заточена на встречу над Аляской и Канадой ракет, летящих из Советского Союза над Северным Ледовитым океаном по рассчитанным баллистическим траекториям. А тут противник появился с противоположной стороны и летел категорически не по правилам, как будто он даже не слышал о законах баллистики. Нет, в принципе, американцы могли бы сбить одиночную ракету, зная о точном времени её взлёта и направлении полёта. Утверждают, во что мало кто верил, что даже несколько могли бы завалить. Но не срослось. Четыре десятка восьмидесятиметровых тарелок вошли в плотные слои атмосферы над Северной Америкой и быстро снижались, накрывая материк неравномерно растянутой сетью. Горные безлюдные районы пришельцев, по-видимому, не интересовали, а границы штатов не волновали. Поэтому в Техас их слетелось аж шесть, Аризоне и Вашингтону досталось только по одной, а Айдахо, например, они вообще проигнорировали.

Тарелку, сдуру залетевшую в Норфолк, где располагалась крупнейшая военно-морская база США, сбили сразу, накинувшись на неё всем скопом. Тут ей не помогли ни скорость, ни маневренность. Той, что попала в Аризону, повезло ещё меньше. Там на окраине Тусона располагалась авиабаза Дэвис-Монтен, и тарелку дружно заклевали опытные пилоты-инструкторы «Тандерболтов» 355-го авиакрыла. «Бородавочники», являясь морально устаревшими машинами, не могли даже близко конкурировать с тарелкой по скорости и вёрткости, поэтому, в отличие от пилотов «Фантомов», и не ставили себе такой цели, а тупо завалили числом, буквально изрешетив из своих семиствольных авиапушек.

«Патриоты» оскандалились, не сбив ни одной из тарелок пришельцев. А вот «Центурионы», представляющие собой ослабленную пневмоколесную версию морских «Фаланксов», выстреливающие свой боезапас в полторы тысячи двадцатимиллиметровых снарядов менее чем за минуту, умудрились завалить целых две тарелки.

Остальные тридцать шесть благополучно приземлились, и вот тогда началась веселуха. Что американцы любили иногда даже больше, чем деньги, так это пострелять.

Немцы всегда считались очень дисциплинированной нацией. Поэтому, получив команду сидеть по домам, обыватели и не высовывали носа на улицу. Разумеется, это не распространялось на мигрантов, которые ни в грош не ставили распоряжения муниципалов, руководствуясь исключительно своими хотелками. Поэтому народу на улицах городов стало заметно меньше, но полностью они не обезлюдели.

А ещё немцы традиционно гордились своими воздушными асами и зенитчиками. К 2025 году в составе люфтваффе бундесвера остались всего две тактические эскадры истребителей-бомбардировщиков «Торнадо», включающие в себя шестьдесят восемь самолётов, лишь сорок шесть из которых сохранили возможность подниматься в воздух. Взлетев на перехват четырёх тарелок, нагло вторгшихся в воздушное пространство Германии, сразу после того как по ним безуспешно отстрелялись тридцать «Патриотов», любезно предоставленных Германии американцами для защиты собственных баз, они наделали много шума, грозно проносясь на сверхзвуке над мирными городами и до судорог пугая бюргеров, но так и не сбили ни одной тарелки.

Из двенадцати зенитно-артиллерийских комплексов «Мантус» на первом этапе боя с пришельцами смог поучаствовать только один. Две одноствольные пушки комплекса (основная и дублирующая), выдавшие по одной очереди из тридцати шести снарядов диаметром тридцать пять миллиметров, сумели зацепить одну из тарелок, что привело к нарушению её управляемости. Спустя несколько минут она совершила жёсткую посадку на автозаправку, вызвав обширный пожар и взрыв, которые окончательно доконали транспортное средство пришельцев.

* * *

Вивьен Луиза Андре и Мишель Сабина Леблан были прирождёнными парижанками.

Девятнадцатилетняя смуглянка Вивьен, родители которой приехали во Францию из Алжира, обладала шикарной гривой тёмно-каштановых волос, свободно струящихся по плечам, маленькой грудью и длинными стройными ногами, почти не прикрытыми короткими шортиками. Жизнерадостную хохотушку, с красиво очерченных чувственных губ которой почти никогда не исчезала улыбка, немного портил слишком массивный нос, но в целом она производила совсем недурственное впечатление. Девушка была типичной фем, вечно остающейся на вторых ролях и целиком подчиняющейся своей властной подруге.

Мишель недавно исполнилось двадцать. Она унаследовала от приехавших из Судана родителей шоколадный цвет кожи, крепкую плотную коротконогую фигуру и большие заметно оттопыренные губы под маленьким, но широким африканским носиком. Чёрные как смоль волосы девушки были совсем короткими и вились мелким бесом. С лица не сползала недовольная гримаса вечной обиженки. Девушка была ярко выраженной буч и верховодила в паре.

Да, обе они были лесбиянками и убеждёнными чайлдфри, хотя их отношение к детям сильно отличалось. Вивьен, как истинная аффексьонадо, просто не планировала заводить детей. Её вполне устраивал свободный, без каких-либо обязательств образ жизни. Мишель, в отличие от неё, была чайлдхейтершей, люто ненавидящей детей и всё, что связано с материнством. Выросшая в многодетной семье живущих на пособие и никогда не работавших пьющих родителей, она устала от приставучих, буквально не дающих прохода, сопливых спиногрызов и ещё в четырнадцать лет покинула отчий дом, заодно окончательно бросив надоевшую школу.

Уговорив по пинте пива-карамель в 3W Kafe, девушки вместе с остальными посетителями лесби-бара присоединились к дайк-маршу, посвящённому встрече инопланетян. В смешанной колонне, двигающейся неорганизованной толпой по парижским улицам с радужными плакатами в руках, было весело. Разгорячённые спиртным, девушки обнимались и болтали между собой, перешучивались с соседями, периодически выкрикивая лозунги. Мишель напирала на «Жизни чёрных важны», а Вивьен просто вопила всё подряд, почти не вникая в смысл выкрикиваемых фраз.

Огромный чёрный летательный аппарат, напоминающий две уложенные одна на другую суповые тарелки, летел над Парижем, медленно снижаясь на манер пресловутого «Фаньера». Завидев шествие, он слегка изменил курс и плавно приземлился в саду Тюильри, с трудом поместившись между статуями Доброго самаритянина и Фавна с козлёнком. Растеряв последние черты организованности, толпа ЛГБТ-активистов ломанулась к нему напрямик, оглашая воздух восторженными криками.

Ведущие нескольких десятков европейских телеканалов вели прямую трансляцию эпохального события, получая картинку с квадрокоптеров. Миллионы зрителей приникли к экранам телевизоров и смартфонов.

Внезапно по всему периметру тарелки одновременно открылись два ряда небольших прямоугольных отверстий-прорезей, имеющих ширину в три метра с небольшим и высоту немного меньше одного. Оттуда вылетели трёхметровые блюдца, являющиеся многократно уменьшенными копиями большого корабля, и бросились на приближающихся людей.

Полёт блюдец был бесшумен и стремителен. Наметив жертву, блюдце зависало над ней на высоте немногим более двух метров, и из него вымётывался пучок тонких щупальцев, пеленающих её и утягивающих внутрь блюдца. При этом блюдца хватали не абы кого, а избирательно. Их жертвами оказывались только девушки и женщины в возрасте ориентировочно от пятнадцати до тридцати лет. Уже сформировавшиеся, но ещё без каких-либо признаков увядания. Всех остальных, без оглядки на пол и возраст, блюдца отстреливали маленькими керамическими стрелками-дротиками толщиной с мизинец и длиной около десяти сантиметров, выпуская их с характерным щелчком пучками по нескольку штук.

Поймав жертву, блюдце ныряло с добычей в тарелку и, спустя непродолжительный отрезок времени, выскакивало вновь для продолжения охоты. Несколько раз блюдца ошибались, хватая женственных транссексуалов, но через некоторое время их обнажённые трупы выбрасывались из тарелки наружу. Единственным исключением из этого правила оказался огромный чернокожий гей, которого просто невозможно было спутать с молодой женщиной.

На Вивьен напал столбняк. Она с ужасом наблюдала за происходящим вокруг и даже не смогла вскрикнуть, когда опутавшие тело щупальца утягивали её в тёмные недра блюдца. Единственное, что она запомнила из дальнейшего, это болезненный укол, после которого сознание быстро угасло, и она больше ничего не чувствовала.

Мишель, в отличие от неё, сразу бросилась наутёк, но это ей нисколько не помогло. Когда обрушившиеся сверху щупальца тащили её в блюдце, Мишель визжала и трепыхалась, пытаясь выпутаться из их холодных упругих объятий. А дальше всё было точно так же, как с Вивьен – укол и последовавшее за ним беспамятство.

Быстро разобравшись с участниками дайкмарша, блюдца разлетелись по парижским улицам в поисках новых жертв. Укрывавшихся в домах не преследовали. Хватали только тех, кто находился на улицах, причём избирательно. Только молодых женщин и сформировавшихся девушек. Всех остальных отстреливали, но опять же, не гоняясь за ними специально. Били в упор, причём только тех, кто оказался на пути блюдца или в непосредственной близости от него. Но, как правило, убивали наповал, целясь не по конечностям, а в верхнюю часть корпуса.

Спустя четверть часа ближайшие к саду Тюильри улицы были усеяны трупами, а чёрный инопланетный аппарат скользнул вверх и быстро растаял в небесной голубизне. Успешно выполнив поставленную перед ней задачу, тарелка направлялась к кораблю-матке. В этот раз она разгонялась заметно медленнее, чтобы ни в коем случае не повредить ценную добычу.

Просмотр прямой трансляции эпохальной встречи с инопланетянами произвёл на европейскую либеральную общественность действие, подобное холодному душу, но несколько запоздавшее. Тем не менее в последующие дни улицы европейских городов были весьма малолюдными. И это было связано отнюдь не с сокращением населения. Каждая из восьми транспортных тарелок, приземлившихся на территории Франции, несла сто шестьдесят блюдец. С учётом того, что блюдца совершили в среднем по три рейса, тарелки вывезли из Франции примерно три тысячи восемьсот молодых женщин. Ещё около пятнадцати тысяч человек было убито. Это составило всего три с половиной тысячных процента от шестидесятишестимиллионного населения этой европейской страны. В восемь раз меньше, чем погибло от ковида. Но напугала людей эта трагедия во много раз сильнее, чем закончившаяся несколько лет назад пандемия. Страх был иррационален – больше тарелки во Франции не появлялись. Но он безраздельно овладел населением крупной европейской страны, вызвав огромное количество фобий.

Глава 3

Стрельба по тарелочкам

По официальным данным на сто жителей США приходится сто двадцать с половиной стволов огнестрельного оружия. А сколько фактически? Это смотря как считать. В частности, огнестрельное оружие, изготовленное до 1939 года, по американским законам вообще не подлежит лицензированию. Таким образом, не только маузеры и кольты, но даже винтовка «Ли-Энфилд» в эту статистику не попадает. А если ещё учесть криминальные стволы? Разумеется, далеко не все американцы вообще имеют огнестрельное оружие. В частности, Джош Уильямс Четвёртый вообще никогда не держал в руках огнестрельного оружия. И он такой был в Соединённых Штатах далеко не единственным. Соответственно, на владельцев огнестрельного оружия в среднем приходится существенно больше стволов. Подсчитано, опять же официально, что в среднем на одного американского владельца огнестрела приходится больше восьми стволов. И среди них попадаются ну очень интересные экземпляры. А автомат Калашникова или автоматическая винтовка M16 имеются почти у каждого владельца домашнего арсенала.

Когда этим людям сказали, что пришельцы похищают американских женщин…

Кто сказал? Десантис к американскому народу обратился. Не упустил свой шанс. Воспользовался тем, что президент Феттерман, сразу как услышал про десант пришельцев, заперся в бункере и стал накачиваться виски.

И не просто обратился, а ещё и продемонстрировал парочку наиболее жутких фрагментов, нарезанных из видео, снятых в Париже. О том, что его рейтинг взлетел после этого выше крыш нью-йоркских небоскрёбов, можно даже не упоминать.

Какая там армия, какая национальная гвардия?! На поиски блюдец ломанулись десятки миллионов американцев. Многие из них погибли. Но из тридцати шести тарелок, севших на американской территории, больше половины спешно вернулись на корабль-матку почти порожняком, а восемь не вернулись вообще, растерзанные на земле военными вертолётами. Всем остальным, которым не довелось встретиться с прочёсывающими территорию «Кобрами», «Апачами» и «Вайперами», удалось вывезти меньше тысячи молодых женщин.

Круче дело обстояло только на Киевской Украине. На территории этой денацифицированной и демилитаризованной страны вообще не осталось никакого тяжёлого вооружения. А вот что касается лёгкого и стрелковки… Нет, «максимов» на чердаках там уже практически не осталось. Но вот «Джавелинов» и «NLAW», например, без счёта поставленных туда США и Великобританией, было прикопано столько, что просто уму непостижимо. Стрелковки же вообще имелось несчитаное количество. А тут ещё Медведчук официально разрешил использовать все эти сугубо неофициальные арсеналы против пришельцев. Короче, на территории Киевской Украины приземлилось четыре тарелки, но ни одна из них оттуда так и не взлетела. И погибших при этом было в разы меньше, чем в Соединённых Штатах. Всё-таки народ опытный, поголовно обстрелянный.

В России на руках у населения было совсем не много стрелкового оружия. Разве что в Сибири, на Чукотке и в новообретённых регионах бывшей Украины его было ощутимо побольше, чем на остальной территории. Но Россия имела миллионную армию, большая часть которой совсем недавно получила практический опыт и много современной техники. Поэтому Россия, как обычно, пошла другим путём.

Президент тоже обратился к населению. Даже раньше Десантиса. Но очень коротко и совсем в другом ключе. Суть его выступления свелась к категорическому императиву: сидеть по домам и не отсвечивать. Армия, мол, со всем разберётся сама, и не надо создавать ей помехи.

Армия и в самом деле не зевала. Сначала на земле было раскурочено тридцать четыре тарелки. Тридцать из них вертолётчиками. Это в воздухе тарелки легко и непринуждённо уворачивались от управляемых ракет, а на земле им с лихвой хватало даже бортового залпа неуправляемыми. Но тут возникли сложности, связанные с городской застройкой. От Москвы и Санкт-Петербурга тарелки отогнала авиация, а вот в других местах это получилось далеко не везде. Почти половина тарелок приземлилась в городских парках, на пустырях и окраинах. Их били ювелирно, стараясь, по возможности, не задеть постройки, что, к сожалению, получалось далеко не всегда и без жертв среди населения не обошлось.

Ещё четыре тарелки народ забил как мамонтов «Джавелинами» на Киевской Украине. Потом русские занялись блюдцами. Опытным путём было установлено, что их керамическая оболочка не тянет даже на пятый класс пулестойкости и легко прошивается с полукилометра из обычной СВД, не говоря уже о калибрах в 12,7 и 14,5 миллиметров.

К обнаружению блюдец были привлечены все имеющиеся в наличии разведывательные беспилотники и большое количество квадрокоптеров. С земли их поддерживали мобильные радиолокационные комплексы «Зоопарк», передающие координаты ударным группам на БМД и БРДМ, которые с большой дистанции легко раскалывали летающую посуду тяжёлыми пулями крупнокалиберных пулемётов. Разгром оказался тотальным.

Две последние чудом уцелевшие тарелки ушли к кораблю-матке первой же ночью, не заполнив свои хранилища даже на треть.

* * *

– Товарищ министр обороны, – обратился Петров к генералу в паузе, возникшей между докладами об уничтоженных на земле тарелках. – Надо бы вокруг всех сбитых инопланетных объектов выставить оцепление. Растащат ведь на сувениры. А нашим учёным нужно не только разобраться в том, как всё там у них устроено, но и попробовать что-нибудь использовать.

– Дело говоришь, полковник, но где я сейчас для этого людей возьму?

– А вам и не надо. Вы Самому эту идею подкиньте, пусть Росгвардию озадачит.

– Эх, полковник, не сойти мне с этого места – быть тебе генералом. Но не сегодня.

Президент идею горячо одобрил и сразу выдал соответствующие указания. Причём напряг не только Росгвардию и МВД, но и Академию наук. Теперь оцепление выставлялось вокруг сбитых тарелок и блюдец не сразу, конечно, но очень быстро, а вслед за этим поблизости разбивался палаточный городок для учёных. В которых не было недостатка. На клич, брошенный Академией наук, отозвались десятки тысяч научных сотрудников физических, энергетических и военных университетов, институтов и факультетов, а также специальных лабораторий и конструкторских бюро, от маститых докторов наук до молодых аспирантов, а также всевозможных научных и инженерных сотрудников. Некоторым даже ехать никуда не пришлось, разве что на трамвае, других доставляли вертолётами МЧС и военно-транспортными бортами.

* * *

Численность Народно-освободительной армии Китая составляла чуть больше двух миллионов человек. Моральным духом и боевым опытом она не блистала, но была очень даже неплохо вооружена и экипирована. Пожалуй, единственным её слабым местом была противоракетная оборона. Несколько дивизионов российских С400, собственные зенитно-ракетные комплексы с ракетами HQ-29, почти не уступающими американским «Патриотам», да противоракеты HQ-19, позволявшие ссаживать спутники с низких орбит – вот, пожалуй, и всё, что Китай мог противопоставить шестнадцати тарелкам, свалившимся с небес над его территорией. Ну и двадцать две истребительные бригады, включающие в свой состав до полутора тысяч истребителей. Более половины из них составляли не слишком устаревшие J-10 и J-11, кроме которых имелось до двух сотен более новых J-16, и только одна бригада была оснащена пятьюдесятью новейшими J-20, относимыми к пятому поколению. Хорошими машинами были эти J-20, но, к сожалению, полностью лишёнными пушечного вооружения. А от ракет «воздух-воздух» тарелки уходили играючи. Ещё у Китая имелось около семидесяти российских Су-30МКК и двадцать четыре совсем новых Су-35. Именно они и умудрились с помощью своих тридцатимиллиметровых авиационных пушек ГШ-30-1 завалить одну из тарелок.

А вот скорострельных зенитных автоматов у Китая, в отличие от европейских стран, было не просто много, а очень много. В строевых зенитно-артиллерийских подразделениях Народно-освободительной армии Китая имелось около трёх тысяч самоходных и буксируемых зенитных установок. В основном это были автоматы калибра двадцать пять, тридцать пять и пятьдесят семь миллиметров. Вот на их долю пришлись целых три тарелки, расстрелянных в воздухе, когда они заходили на посадку, и две уже на земле. Ещё две тарелки и множество блюдец были расколошмачены на земле пехотными отделениями из станковых пулемётов QJG 02 калибра четырнадцать с половиной миллиметров, легко разбираемых на отдельные элементы весом не более двадцати килограммов, что позволяло переносить их на значительные расстояния по горной и пересечённой местности.

Кроме этого, три тарелки были уничтожены на земле ударными вертолётами CAIC WZ-10. Таким образом покинуть территорию Китая и доставить на корабль-матку свою добычу смогли только пять тарелок из шестнадцати.

По тарелке, шедшей на посадку в Израиле, последовательно и с нулевым результатом отработали система многоуровневой противоракетной обороны «Праща Давида», три противоракетных комплекса «Хец» и две батареи «Железный купол». Потом, сменяясь в воздухе, её долго гоняли две эскадрильи F-15 и шесть эскадрилий F-16, так и не дав возможности приземлиться и вынудив в конце концов покинуть воздушное пространство Израиля. Будучи вытесненной в Сирию, тарелка очень удачно нарвалась на позицию самоходного ракетно-артиллерийского комплекса «Панцирь-С1», который изрешетил её из двух своих тридцатимиллиметровых автоматических пушек.

Победа над тарелкой была записана на счёт Сирийских арабских вооружённых сил, а сама она оперативно экспроприирована Россией и, после разделения на фрагменты, вывезена транспортной авиацией ВВС России.

Англичане, ранее считавшие себя впереди планеты всей в стрельбе по тарелочкам, не смогли сбить ни одной из них, но перебили некоторое количество блюдец. В прессе мелькала фотография Эдварда Себастьяна Григга четвёртого барона Олтринчем, являющегося британским потомственным пэром и членом Палаты лордов от партии консерваторов, попирающего одной ногой треснутое блюдце и облокотившегося на штуцер «Нитро Экспресс 600». А вот то, что все четыре тарелки вернулись с Британских островов загруженными под завязку молодыми женщинами, по-видимому, никого из британского истеблишмента особо не взволновало. У короля их много.

Но главная трагедия развивалась в это время на чёрном континенте. Туда спланировало сорок тарелок, и все они вернулись обратно полностью загруженными. Вторым рейсом туда направилось уже двести сорок тарелок. Скорее всего, пришельцы решили больше не рисковать в других местах и направили в многострадальную Африку всю оставшуюся целой посуду. В этот раз им уже не так повезло. Три тарелки были уничтожены в ЮАР на земле ударными вертолётами «Пустельга», две в Мали с помощью РСЗО «Град» и ещё одна в Конго тоже с помощью установок БМ-21. Кроме этого разъярёнными африканцами было перебито большое количество блюдец.

В третий полёт отправились двести тридцать четыре тарелки. Снова в Африку, но в этот раз исключив посещение стран, в которых уже получили по рукам (ну или, может быть, щупальцам). В этот раз они нарвались по полной, потеряв сразу шесть тарелок в Анголе. Все на земле. Две были уничтожены ударными вертолётами и ещё четыре с помощью РСЗО «Град» и RM-70. Потом ангольцы устроили настоящую охоту на блюдца, вовсю используя зенитные самоходные установки ЗСУ-57-2 и ЗСУ-23-4, а также несколько сотен БРДМ-2 и бронетранспортёров, расколошматив в хлам не менее двухсот.

Больше тарелки в Африку не прилетали. Они вообще больше никуда не прилетали. Россия попробовала повторить трюк с «Нудолями», но пришельцы сожгли их ещё в нескольких сотнях километров от корабля-матки, затратив на это ненамного больше времени, чем в прошлый раз на уничтожение американского космоплана. Как будто походя от мух отмахнулись.

Наступила пауза.

Глава 4

Что это было?

Примерно через сутки после уничтожения пришельцами «Нудолей» оба корабля-матки пришли в движение. Сначала они перемещались к определённой точке орбиты, потом, изменив курс, начали быстро разгоняться в сторону Солнца. Орбитальные солнечные телескопы отслеживали их полёт совсем недолго, так как разгон с ускорением в десятки «же» был неимоверно быстрым, и чёрточки, которыми выглядели тарелки на фоне солнечного диска, истончались буквально на глазах, пока полностью не растворились в его сиянии.

Все обсерватории Земли, как наземные, так и вынесенные в космическое пространство, получили команду на фиксирование и документирование любых затмений звёзд, которые могли быть вызваны невидимыми объектами, пролетающими на их фоне. Информация о таких случаях стекалась в Центр космических полётов имени Годдарда, Главный центр разведки космической обстановки и в Китайское национальное космическое управление. В этих трёх организациях информация сопоставлялась и анализировалась. Вероятность определить направление, по которому пришельцы покинули Солнечную систему, была ничтожной, но всё-таки отличной от нуля и, в конце концов, НАСА повезло. Сразу несколько телескопов зафиксировали последовательные частичные изменения светимости двух звёзд в созвездии Центавра. Расчёт, выполненный на основании полученных данных, показал, что скорость космических кораблей пришельцев превышала половину скорости света. Джош Уильямс Четвёртый убедился в верности своего предположения и доложил об этом руководству.

* * *

Министр обороны, вызванный к президенту на вечернее совещание, взял с собой Петрова.

Николай, впервые оказавшийся в кабинете Самого, он и в Кремле-то до этого был всего один раз на экскурсии, с любопытством рассматривал присутствующих на совещании небожителей, которых раньше видел только по телевидению. Президент Академии наук Геннадий Красников вживую оказался невысоким крепким мужичком, с открытым, с первого взгляда располагающим к себе лицом, каких с лихвой хватает в российской глубинке. Для своих шестидесяти семи лет он сохранился очень даже неплохо, не только не растеряв шевелюру, но даже не приобретя характерного для мужчин этого возраста выпирающего животика, что косвенно свидетельствовало о дружбе со спортом и неподверженности таким пагубным пристрастиям, как алкоголизм и чревоугодие.

Руководитель Роскосмоса Юрий Борисов был всего на два года старше Красникова, но судя по его рыхлому лицу и упитанной фигуре можно было предположить, что он не привык себе ни в чём отказывать, иногда отдаёт должное сытной обильной еде и не чуждается алкогольных напитков. А ещё в нём ощутимо проглядывала военная косточка. Он, как и Красников, не отличался высоким ростом, по краям его широкого лба уже появились глубокие залысины, но седины в волосах было пока немного.

Из министров на совещании в узком кругу, кроме того, присутствовал Сергей Викторович Лавров, уже долгие годы успешно возглавляющий Министерство иностранных дел. Ему, уже перевалившему за середину седьмого десятка, всё тяжелее давалось противостояние с западными недоумками, но министр пока держал хвост пистолетом и никому не давал спуска.

Все трое тоже с интересом посматривали на Петрова, недоумевая, что делает в их кругу этот молодой полковник, которого они не только видели впервые, но раньше даже не подозревали о его существовании.

Войдя в кабинет, президент поздоровался и, усевшись в своё кресло, стоящее перед палочкой Т-образного стола, пояснил, что в ходе совещания рассчитывает получить ответы на такие животрепещущие вопросы, как: что это было и что делать, но перед этим просит министра обороны представить присутствующим своего протеже и пояснить, для чего он тут оказался. При этом он посмотрел на Петрова, и тот резко вскочил, вытянувшись в струнку.

– Садитесь, полковник, – распорядился президент, сопроводив свои слова жестом руки, и выжидающе посмотрел на министра обороны.

Николай сел, выдохнул и с удивлением понял, что не дышал с момента, когда на него посмотрел президент. Потом перехватил мягкий доброжелательный взгляд Лаврова и окончательно успокоился.

– Это молодое дарование – наш аналитик Петров Николай Александрович, – начал своё выступление генерал, не вставая с места. – Во время известных вам событий он временно возглавил межведомственную аналитическую группу, сформированную мной в Главном центре разведки космической обстановки, из которого осуществлялось руководство действиями сил и войск в начале противостояния и их координация на последующих этапах. При этом он подал несколько весьма ценных советов, а также сформулировал ряд неожиданных и нетривиальных выводов. В частности, поражением одного из монструозных космических кораблей, оседлавших высокие орбиты нашей планеты, мы обязаны именно ему. Полагаю, – продолжил министр обороны, набулькав себе в стакан воды без газа из стоявшей перед ним пластиковой бутылочки и отпив из него почти половину, – что эту группу нам необходимо сделать постоянной и существенно расширить, подняв её уровень, например, до координационно-аналитического центра или управления при президенте, введя в неё по нескольку человек от всех представленных в этом зале структур. Петрова я рекомендую назначить её руководителем. Но об этом мы ещё поговорим, а пока я предлагаю послушать, что он сможет пояснить по существу заданных нам вопросов.

– А давайте, – легко согласился президент. – Мы вас слушаем, полковник. Сидя! Не надо тут вскакивать, как ванька-встанька.

– Я буду отвечать по порядку заданных вопросов, товарищ президент, – вымолвил Николай и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Это были не военные действия и даже не разведка боем, а обыкновенный налёт, подобный тому, которые совершали горцы полтора века назад. На данном этапе пришельцы не ставили перед собой цели ни захватить нашу планету, ни разрушить её инфраструктуру, они даже не стремились получить какую-либо информацию. Их задачей было захватить определённое количество женщин репродуктивного возраста, они её выполнили и покинули нашу планету. То, что пришельцы потеряли в процессе один из кораблей-маток и почти четверть транспортов с остальных кораблей, по-видимому, оказалось для них неожиданным, но не критичным. Ответ на первый вопрос закончил.

– Экий ты лаконичный, – пошутил президент. – А для чего им понадобились женщины? В галактический публичный дом, на продажу или для внутреннего употребления?

– Ни то, ни другое, ни третье. Давайте поступим по Оккаму и не будем плодить сущности без необходимости. Первое самое простое предположение чаще всего оказывается наиболее близким к истине. Основное предназначение женщин в детородном возрасте как раз и заключается в рождении детей. Другое дело, зачем пришельцам понадобились дети от земных женщин?

– И зачем же?

– Первое, что приходит в голову, это вырастить из них солдат для завоевания Земли. Мы пока не видели ни одного трупа пришельца. Их не было ни в транспортных ботах, ни в блюдцах. Это косвенно свидетельствует о том, что сами они воевать не планируют, а может быть и не умеют, но понимают, что одними механизмами войну не выиграешь.

– А не слишком ли мало солдат получится? Сколько там было тех женщин?

– Женщин, по нашим подсчётам было вывезено примерно четверть миллиона. Сто шестьдесят транспортных тарелок на каждом корабле-матке, умножаем на сто шестьдесят блюдец на каждой тарелке, потом на три рейса каждого блюдца и на три рейса каждой тарелки. Вычтя из полученного произведения потери на бой посуды, достигшие в конце почти четверти тарелок и большого количества блюдец, мы как раз и получили число, приближающееся к четверти миллиона.

– Что такое четверть миллиона бойцов для планеты с населением восемь миллиардов человек? – усомнился президент.

– А почему вы решили, что каждая женщина произведёт на свет только одного ребёнка? – вопросом на вопрос ответил Николай. И после короткой паузы продолжил: – При экстракорпоральном оплодотворении женщина может выносить по меньшей мере четверых. Разумеется, если создать соответствующие условия. А через год ещё четверых. И ещё раз четверых. Получается, что за три года четверть миллиона женщин могут родить три миллиона детей. И если воспитать из них супер-бойцов, да ещё и оснастить их по последнему слову инопланетной техники…

– Понятно, – задумчиво протянул президент. – Озадачил ты нас, полковник. А что ты можешь нам сказать по второму вопросу?

– В первую очередь нам нужно разобраться с их двигателями и оружием. Без этого нас сделают как котят. Транспортными ботами и блюдцами наши учёные уже занимаются. Надо отправить экспедицию к частично разрушенному кораблю-матке, который до сих пор болтается на орбите, и, демонтировав там всё что можно, уволочь на Землю, попытаться разобраться в назначении всего остального. А потом до того, как корабль-матка сойдёт с орбиты, покрошить его на мелкие кусочки. Если такая дура целиком войдёт в плотные слои атмосферы, то нас ждёт как минимум второй Тунгусский метеорит. Если не на пару порядков более сильное воздействие.

– Согласен, а что ещё?

– Надо договариваться с американцами и китайцами. В одиночку, да ещё и при их противодействии, нам точно не справиться.

– Всё?

– Нет, не всё. Ещё надо готовить своих бойцов. Это три основных вопроса, которые нужно начинать решать в самое ближайшее время. Потом добавится ещё много других, но их уже можно будет решать в рабочем порядке. Товарищ президент, ответ на второй вопрос закончил.

– Тогда вот тебе третий: откуда они получили информацию о нашей планете, человечестве, особенностях биологического и анатомического строения людей? Это не первый их визит, была уже разведка?

– Однозначно была, товарищ президент!

– Поясни, на чём основано это твоё утверждение.

– Некоторое время назад я читал воспоминания лётчика-истребителя, которые он написал в девяностые годы, – поведал Николай. – Речь шла о событиях, происходивших в семидесятые. Тогда его поднимали на перехват примерно такой тарелки, как транспортные боты, с которыми мы столкнулись сейчас. Она вела себя примерно так же, как они – резко меняла направление движения, очень быстро разгонялась до скоростей, даже близко недоступных для реактивных истребителей. Тогда я посмеялся над очередным рассказом про НЛО, а сейчас склонен ему поверить. Надо посмотреть в архивах, может быть, там что-нибудь сохранилось. У американцев тоже было что-то подобное. Скорее всего, это была именно разведка.

– Я тоже слышал об этом случае, – проронил руководитель Роскосмоса.

– Так что, получается, что у нас есть на всё про всё пятьдесят лет? – спросил президент.

– Меньше, – не согласился с ним Николай. – Через пятьдесят лет дети постареют. Реально – от восемнадцати до двадцати лет, плюс дорога в два конца. Нам сейчас нужно определить, из какой они звёздной системы и какова средняя скорость их полёта. Тогда мы сможем примерно определить, когда их ждать в следующий раз. И ещё. Я тут задумался, почему они брали женщин не старше тридцати? Ведь сорок – это, в принципе, ещё детородный возраст. Хоть и с проблемами. И сделал на основании этого вывод – лететь им всяко не больше десяти лет. Иначе брали бы только более юных. А это сужает круг поисков их звёздной системы.

– Достаточно, полковник, отдохните пока. А мы послушаем, что в этой ситуации сможет организовать Роскосмос. И главное, в какие сроки.

В этот момент президента отвлёк помощник, доложивший, что звонит французский президент.

– Передай ему, что я занят! – рявкнул хозяин кабинета.

Помощник испуганно захлопнул дверь и пошёл объясняться с помощником французского президента.

– Не могу я больше, – пожаловался президент Лаврову. – Звонит и звонит. Несёт всякую пургу, а потом рассказывает всем, что именно я говорил. Причём в своей интерпретации. И доказывай потом, что ты не верблюд.

– У него сейчас сложности, – пояснил ситуацию министр иностранных дел, обращаясь сразу ко всем присутствующим. – Марин Ле Пен на него всех собак спустила. На улицы французы сейчас выходить побаиваются, так обрушились на него в социальных сетях и в прессе.

– Сергей Викторович! – взмолился президент. – Можно ей помочь как-нибудь, неофициально? Достал он меня!

– Попробуем, – усмехнулся Лавров.

Петров множество раз наблюдал Сергея Викторовича по телевидению в различных ситуациях, видел проявление на его лице различных эмоций, даже когда он помянул дебилов, но не мог предположить, что когда-нибудь сможет узреть на нём настолько зловещую усмешку.

Тут снова появился помощник и, заранее съёжившись, а также немножко пригнувшись при этом, доложил, что звонит Десантис.

– А вот с этим соедини, – распорядился президент. – Это что-то новенькое. Он мне ещё ни разу не звонил.

* * *

В Овальном кабинете Белого дома не устраивали совещаний, посвящённых решению мировых проблем. Там были озабочены другим, более важным вопросом: в Конгрессе со дня на день должно было состояться заседание по вынесению импичмента Феттерману. Поэтому собрались опять в НАСА. Прямо с утра. Те же. Даже Десантис примчался – ему надо было зарабатывать очки.

Джош рассказал о том, как удалось установить, что пришельцы прибыли на Землю из звёздной системы Альфы Центавра. Билл Нельсон тут же возразил ему, что в системе Альфы Центавра не обнаружено планет, на которых возможно не только развитие разумной цивилизации, но и вообще существование жизни. Джош оспорил это утверждение, заявив, что у Альфы Центавра А как раз в «Зоне обитаемости» имеется планета Кандидат. На что Нельсон возразил:

– Да, там имеется такая планета, но это газовый гигант размером с половину Сатурна.

– Господа астрономы, – вмешался в их спор Десантис. – Может быть, вы прекратите препираться и объясните нам с Ллойдом, о чём вообще речь. Что это за звёздная система, как далеко она от нас и что там с планетой? Только без использования научной терминологии, так, чтобы мы поняли. А поспорить вы и без нас можете.

– О’кей, – согласился Джош, – я объясню. – Альфа Центавра – это ближайшая к нам звёздная система. До неё всего четыре с небольшим световых года. Это примерно в двести восемьдесят тысяч раз дальше, чем Солнце от Земли. По космическим меркам – совсем рядом. Сложность в том, что Альфа Центавра – это тройная звезда. Две из них А и B вращаются близко одна от другой, причём А, её ещё называют Ригель Кентаурус, – почти точная копия нашего Солнца. Чуть больше, но спектр полностью идентичен. B – Хадар – наоборот, чуть меньше Солнца, но холоднее его. А третья звезда – Проксима Центавра – вращается вокруг их общего центра тяжести на очень большом расстоянии, поэтому она и имеет собственное название в созвездии Центавра. Это красный карлик, она намного меньше и холоднее Солнца. Пока доступно?

– Вполне, продолжайте.

– У Ригеля Кентауруса имеется планета, которую пока называют Кандидат. Она находится в «Зоне обитаемости» – это значит, что на её поверхности вода, если она, конечно, там имеется, находится в жидком состоянии и, соответственно, возможна жизнь.

– А о чём вы тогда спорите, – удивился Остин Третий. – Значит, с этой планеты они и прилетели.

– Есть нюансы, – вмешался в разговор глава НАСА. – Во-первых, эта планета, скорее всего, представляет собой газовый гигант, размером почти в половину Сатурна и массой более чем в семнадцать раз превышает Землю. Во-вторых, Хадар раз в восемьдесят лет приближается к Ригелю Кентаурусу на всего в одиннадцать раз большее расстояние, чем Солнце отстоит от Земли, и качественно прожаривает планету жёстким рентгеновским излучением. Такая у этой звезды имеется неприятная особенность. Наши учёные пока не понимают её причины.

– И вы считаете, что там жизнь невозможна?

– Я бы не стал это утверждать категорически, – пошёл на попятную глава НАСА. – Зачем-то ведь они потащили туда наших женщин.

– Давайте русским позвоним, – предложил Остин Третий.

– Звони, – дал добро вице-президент. – Давайте все перейдём в переговорную комнату.

Созвониться с министром обороны у Остина Третьего не получилось. Ему сказали, что тот находится у президента, и неизвестно, когда вернётся оттуда.

– Ничего страшного, – утешил его вице-президент. – Я сейчас сам позвоню русскому президенту. Тем более что хороший повод имеется.

– Здравствуйте, господин президент, – первым начал разговор американский вице-президент, после того, как произошло соединение. – У меня хорошая новость – мы определились, откуда к нам явились пришельцы.

– Приветствую вас, Роберт, а мы разобрались с целью их визита. Предлагаю не просто обменяться новостями, но и обсудить возможность совместных действий. Я считаю, что в сложившейся ситуации наши разногласия должны отойти на второй план.

– Полностью с вами согласен. Более того, предлагаю включить картинку – я звоню вам из специально оборудованного помещения по защищённой линии и любая утечка в прессу полностью исключена.

– Это хорошее предложение, – согласился собеседник, выводя изображение на большой экран. – Сергей Викторович, я думаю, в представлении не нуждается, вы его хорошо знаете, а это президент нашей Академии наук Геннадий Красников, руководитель Роскосмоса Юрий Борисов и новый руководитель Координационно-аналитического центра космической проблематики – Николай Александрович Петров.

– Я, в свою очередь, представляю вам руководителя Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства Билла Нельсона и нашего ведущего эксперта в космической проблематике Джоша Уильямса Четвёртого. Министр обороны и директор ФБР достаточно известны и, я полагаю, в представлении не нуждаются. Теперь, после взаимных представлений, целесообразно будет подключить к разговору нашего эксперта – он более точно сможет изложить факты и сделанные на их основании предположения.

Джош кратко изложил свои соображения, не скрывая, что на данный момент появилась полная ясность со звёздной системой пришельцев, но в отношении их материнской планеты имеются лишь предположения.

– Разрешите, товарищ президент? – спросил Николай, когда американский эксперт закончил своё сообщение, и, увидев поощрительный жест, обратился уже к Джошу:

– Правильно ли я понял, что планета Кандидат удовлетворяла бы условиям поиска, если бы не два противоречия: её характеристики и периодическое облучение жёстким рентгеновским излучением?

– Именно так, – подтвердил американский астроном.

– Тогда у меня есть ещё несколько вопросов. Первый из них: может ли эта планета иметь твёрдый спутник с атмосферой и водными океанами на поверхности?

– Это вполне возможно, но не зафиксировано инструментально.

– Второй вопрос: вы в прошлом году запустили на орбиту «Толиман» – телескоп, предназначенный для изучения ближней зоны космоса в радиусе десяти парсеков. Его технические возможности позволяют увидеть такой спутник, если его размеры будут соизмеримы с Землёй?

– На пределе, я думаю, позволят. Я сразу, как только освобожусь, отдам соответствующее распоряжение и сообщу вам о результатах наблюдений.

– И последний, третий вопрос: если океаны на этом спутнике будут глубоководными, сможет ли периодически приходящее из космоса рентгеновское излучение помешать зарождению жизни в их толще, или оно будет стерилизовать только поверхность?

– Нужно уточнить у биологов, но навскидку я полагаю, что не помешает. Николай Александрович, вам никогда не говорили, что вы гений?

– Да было пару раз, – не стал отрицать Петров. – Теперь, когда мы разрешили ваши противоречия, я могу доложить наши соображения, касающиеся цели прилёта инопланетян?

Получив одобрение президента, Николай кратко изложил содержание своих тезисов. Некоторое время после окончания его выступления стояла тишина. Первым нарушил молчание Десантис:

– Вы понимаете, – обратился он сразу ко всем присутствующим по обе стороны экрана, – что теперь вся наша жизнь полностью изменится, и в ней уже не будет места борьбе за главенство в песочнице? И что только объединив наши усилия, мы сможем противостоять цивилизации, существенно опередившей нас в развитии?

– Очень хорошо понимаем, – ответил русский президент. – Иначе мы бы сейчас с вами не общались. А ещё мы понимаем, что в нынешней обстановке прийти к единению очень непросто. С вами мы, в принципе, договориться сможем. Но не помешает ли этому «Хромая утка»?

– Нет, с импичментом Феттерману вопрос уже практически решён. Конгресс и Сенат настроены очень решительно. Потом будут назначены выборы, а до их завершения обязанности президента буду выполнять я. И сделаю всё, чтобы не проиграть их. Но нам нужно будет договариваться с китайцами – без них кардинально изменить сложившуюся обстановку не получится.

– Разговор с Си я беру на себя… Тем более что именно Китай сейчас председательствует в Совете Безопасности ООН. И не согласовав с ним основной перечень вопросов, их туда выносить бессмысленно. А вы возьмите на себя островитян. Чтобы никаких вето от них не последовало. Правда остаётся ещё Франция…

– Там тоже решаемо, – заверил президента России Десантис. – Если мы оба сделаем французу определённое предложение, то он сам уйдёт в отставку, не дожидаясь того, что его из Елисейского дворца вынесет народ. Причём, скорее всего, ногами вперёд. А Марин Ле Пен – женщина вменяемая. Она нас поддержит.

– Вот и хорошо, – подвёл итог беседе президент. – Предлагаю завтра ещё раз пообщаться, но уже в тройственном составе. В режиме видеоконференции, естественно. И только после этой встречи будем собирать Совет Безопасности.

– Значит так, – заявил хозяин кабинета, после того как погас экран, – доклад руководителя Роскосмоса переносим на завтра. Подготовьтесь. Далее: Координационно-аналитический центр космической проблематики создаём при Министерстве обороны, но межведомственный, с полноценным участием Роскосмоса и РАН, а также делегированным – Министерства иностранных дел. Замыкаться он будет на Администрацию Президента. Понимаю, сложно, но разберётесь. Предложения по штатной структуре жду завтра. Не экономьте, но и без фанатизма. Должность руководителя вилочная: государственный советник второго класса – генерал-лейтенант. Руководить будет Петров. Через полгода присвоим ему воинское звание генерал-майора, а дальше посмотрим.

– Товарищ президент, – вклинился министр обороны, – может быть, не будем ждать полгода? Когда вы меня назначали, все эти условности проигнорировали. Сейчас как раз такой случай. Как полковника его никто всерьёз воспринимать не будет. Не тот уровень.

– Хорошо, я распоряжусь подготовить указ. А теперь все перейдите в соседнее помещение, там вам кофе, чай и бутерброды организуют, обменяетесь соображениями в части, касающейся формирования Центра, после чего можете до завтра быть свободны. Все кроме Сергея Викторовича, который мне ещё понадобится после разговора с Си.

Глава 5

Что делать?

Николай подумал: «Почему бы мне не понять распоряжение президента буквально?», и отправился ночевать домой.

Дети уже спали. Увидев на плечах мужа полковничьи погоны, Лена радостно чмокнула его в щёку, велела помыть руки и побежала на кухню разогревать ужин.

– Ну что, обмоем твои звёздочки? – предложила она, когда муж уселся за стол.

– Тут вот какая история получилась, – медленно проговорил Николай, рассматривая погон с тремя звёздочками. – Помнишь анекдот, где подполковник велел жене колоть на погоне третью дырку?

– Помню, – вымолвила Лена упавшим голосом. – Он там так же, как ты сейчас, полюбовался тремя звёздочками и сказал: «А теперь эти две долой!» Это наш случай? Тебя до майора понизили?

– Успокойся, – Николай подхватил жену на руки и крепко обнял. – В нашем случае после слов: «Эти две долой» следует: «И просветы тоже!»

– Беспросветные погоны с одной звездой… – задумчиво протянула Лена, после чего просияла лицом и стукнула мужа кулачками по спине. – Дурак, нельзя так пугать. Ему генерала дали, а он тут дурью мается!

– На самом деле ещё не дали, указ только завтра будет подписан.

– Какой указ?

– Президентский конечно, а какие у нас ещё бывают?

– И ты точно знаешь, что он именно завтра будет подписан?

– Конечно, мне сам сегодня об этом сказал.

– Президент – тебе?!

– Да, а что в этом такого?

– Рассказывай!

– А вот рассказать, извини, никак не могу – подписку давал.

– Ну и не надо тогда. Давай ужинать, остыло уже всё!

Потом, когда Николай утолил первый голод и они наконец обмыли полковничьи погоны, Лена спросила его:

– И что теперь будет?

– Теперь всё будет иначе, – немножко подумав, заявил Николай.

– Что именно изменится: наша с тобой жизнь, страна, мир?

– Изменится абсолютно всё. Значительно больше, чем ты можешь себе даже вообразить.

* * *

На следующий день была проведена закрытая видеоконференция представителей США, Китая и России – трёх стран, наиболее продвинутых в космических технологиях, являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН и при этом обладающих вооружениями, позволяющими уничтожить всё население планеты.

Первым делом они обсудили проблему частично разрушенного термоядерным взрывом корабля-матки, медленно перемещающегося по орбите где-то высоко над головами. В принципе, это была уже не орбита, а траектория. С круговой орбиты над экватором на высоте около тридцати шести тысяч километров корабль-матка был сброшен взрывом «Нудоли», следующей в направлении, перпендикулярном к движению по орбите, под острым углом сверху. Удар пришёлся в передний край верхней полусферы. В результате корабль-матка переместился с круговой орбиты на наклонную эллиптическую с непостоянными параметрами, по сути – траекторию, которая через некоторое время должна пересечься с плотными слоями земной атмосферы. Расчёты, независимо друг от друга выполненные группами русских и американских специалистов, показывали, что на всё про всё у землян оставалось не более трёх месяцев.

Все три страны имели в своём распоряжении космические аппараты, которые могли не только долететь до корабля-матки, но и вернуться потом обратно. Китай располагал двумя системами. «Шеньчжоу» весил около восьми тонн, выводился на околоземную орбиту ракетой «Великий поход» и мог нести трёх тайконавтов. Многоразовый космолёт «CSSHQ» выводился на орбиту этой же ракетой, соответственно его взлётная масса была такой же, но он мог нести до шести тайконавтов и возвращался на землю по самолётному.

США обладали двумя видами пилотируемых кораблей и космопланами-беспилотниками «Боинг X37B».

Каждый из четырех двенадцатитонных «Драгонов V2» мог перевозить до семи астронавтов, либо три с лишним тонны грузов на орбиту и две с половиной тонны обратно. «Драгоны» имели герметичные отсеки объёмом десять кубических метров.

Более тяжёлый двадцатишеститонный «Орион», герметичный отсек которого был на один кубический метр меньше, в пассажирском варианте мог увезти шестерых астронавтов, а в грузовом – две с половиной тонны груза, но отличался значительно большей автономностью.

В России имелось три полностью готовых «Союза-МС» и только что испытанный лунный пилотируемый корабль «Орёл» проекта «Федерация».

«Союз-МС» весил чуть больше семи тонн, мог перевезти на орбиту трёх космонавтов и двести килограммов груза, а потом вернуть их обратно с шестьюдесятью пятью килограммами груза.

«Орёл» был более серьёзным кораблём. Он весил двадцать две тонны, имел радиационную защиту, герметичный объём в восемнадцать кубических метров и мог перевезти шестерых космонавтов или две тонны груза. Обратно на Землю он мог привезти аж полтонны. Автономность «Орла» была увеличена до месяца. Всё хорошо, только вот для запуска его в космос требовался не менее серьёзный носитель – «Ангара-А5П».

Посчитали – прослезились. За три месяца нужно обследовать много квадратных километров помещений разнообразного назначения, разобраться с действием имеющегося там оборудования и по возможности демонтировать и вывезти хотя бы его часть на Землю, а потом раздербанить всю эту громадину на мелкие фрагменты, которые гарантированно сгорят в плотных слоях атмосферы.

Среди российских космонавтов каждый второй, если не каждый первый, является бортинженером, способным отремонтировать и отладить почти любое оборудование, ликвидировать утечку воздуха и разобраться с его составом. Американские астронавты даже сверлить обучены. Но во взрывных работах ни те, ни другие не разбираются, заряды не рассчитают и цепь не соберут. Учить их этому? Проще из взрывника сделать космонавта.

Попробовать раздробить корабль-матку термоядерными зарядами? В принципе реально, но при этом наверняка наряду с мелкими фрагментами образуется и большое количество сплавившихся в плотные массы крупных, которые не смогут сгореть в атмосфере. А какое количество радионуклидов при этом попадёт в атмосферу? Нет, такими вещами лучше не рисковать. Хотя, если по-другому не получится, то придётся на это пойти.

А пока к кораблю-матке США и Китай отправили на разведку космопланы. Цель – определить наиболее удобные места для проникновения в корабль-матку и получить образцы материалов, из которых изготовлены корпус и внутренние конструкции.

Вторым, не менее важным вопросом значилось обеспечение дальнейшего совместного существования разных систем и государств с различным строем. И тут требовалось пойти на беспрецедентные меры, которые раньше и в кошмарном сне не могли привидеться ни одному из собравшихся на видеоконференцию руководителей. США и Россия договорились о роспуске НАТО и ОДКБ, Китай о прекращении противостояния с Тайванем. Кроме этого, все они пришли к совместному решению о формировании Большой Тройки, которая на первое время возьмёт на себя ликвидацию угрозы падения на Землю космического корабля пришельцев, освоение инопланетных технологий и разрешение всех крупных конфликтов на планете.

От громадья планов и судьбоносности задач у большинства участников видеоконференции начала слегка теряться связь с реальностью, но президент России вернул всех на землю, обратившись к вице-президенту США с простым вопросом:

– Роберт, вы контролируете ЦРУ?

– Пока нет, а чем вызван ваш вопрос? – удивился Десантис.

– Всего лишь опасением за вашу жизнь. Вспомните Кеннеди. Он тоже собирался перевести Америку на новые рельсы. Мне нужно напоминать о его судьбе?

– Но разве ЦРУ не запрещены какие-либо действия внутри страны? – задал вопрос Джош, свято верящий в русского агента Освальда и непогрешимость американских спецслужб.

– Это никогда их не останавливало, – констатировал директор ФБР. – Но территория США – это действительно не их вотчина, поэтому я приму все необходимые меры. Тем не менее вам, Роберт, в ближайшее время не помешала бы дополнительная охрана из армейцев.

– Я распоряжусь, – оперативно отреагировал министр обороны, который, в отличие от витающего в облаках астронома, всё прекрасно понял сразу.

* * *

Через несколько дней в Звёздном городке состоялся необычный кастинг. Отбирали взрывников с пятыми и шестыми разрядами, имеющих большой практический опыт и состояние здоровья, которое позволит им не только полететь в космос, но и долго заниматься там тяжёлой физической работой. Желающих было много. Их крутили на центрифуге, спускали в скафандрах в бассейн, подвергали воздействию невесомости в самолете Ил-76МДК. В результате было отобрано шесть человек, в число которых вошли Сергей Константинович Кочетков из московского ПАО «Союзвзрывпром» и Андрей Владимирович Самандросов из санкт-петербургского ОАО «Ленвзрывпром». Обоим было слегка за сорок. Невысокие, жилистые, коренастые – они как будто дышали спокойной уверенностью. Сергей начинал на подземных рудниках, а Андрей – на строительстве тоннелей. Потом оба в основном занимались сносом зданий и сооружений. Кочетков имел шестой разряд и, несмотря на отсутствие высшего образования, периодически исполнял обязанности мастера-взрывника. Самандросов, наоборот, имел за плечами Горный институт, но так и не поднялся выше пятого разряда.

Теперь взрывники усиленно тренировались, пытаясь в десятидневный срок освоить навыки, которые профессиональные космонавты приобретают за годы. В принципе, ничего особо экстраординарного для этого не требовалось. Им не нужно было уметь управлять космическим кораблём и разбираться в приборах. По факту, они летели пассажирами. Их работа начиналась уже на месте, после посадки на корабль-матку. Но выполнять её предстояло в невесомости. Действия в толстых перчатках тоже требовали определённых навыков.

* * *

Космопланы вернулись на Землю не порожняком. Разведка обнаружила, что взрывная волна термоядерного взрыва вынесла внутри корабля-матки большую часть внутренних перегородок и выбила наружу створки входных затворов. Транспортные тарелки по большей части были побиты. Уцелели лишь основной каркас, центральная утолщённая область космического корабля и часть внешних сегментов, расположенных между ангарами. Благодаря этому выяснилось, что проникновение на корабль-матку не представляет сложности, так как туда можно попасть с любой стороны.

Кроме этого, автоматы провели некоторые замеры и привезли несколько обломков корпуса и перегородок. Было установлено, что толщина корпуса и внутренних элементов каркаса тарелки не превышает полуметра, а внутренних перегородок – десяти сантиметров. При этом корпус и каркас изготовлены из чёрной оксикарбидной керамики на основе оксида алюминия и карбидов титана и циркония, армированной нитевидными кристаллами карбида кремния. Специалистам это говорило о том, что этот, более твёрдый, чем инструментальные стали, материал можно сверлить и пилить только алмазным инструментом и чрезвычайно сложно расколоть. Ну, и о том, что он может некоторое время противостоять температурам почти до четырёх тысяч градусов.

Керамика внутренних перегородок имела более простой состав на основе оксидов алюминия и кремния, почти такой же, как у земного фарфора. Следовательно, их можно сокрушать и дробить на куски обыкновенной кувалдой.

* * *

Наблюдения методами астрометрии, проведённые НАСА при помощи орбитального телескопа «Толиман», подтвердили наличие у планеты Кандидат твёрдого спутника с массой, примерно равной массе Земли. Джош сразу же сообщил об этом Николаю Петрову, с которым они теперь работали в плотной связке, а тот довёл информацию до президента. Пазл сложился окончательно. Теперь можно было переходить к активным действиям.

* * *

Николай несколько дней не мог вырваться домой. Работы было слишком много. Он буквально разрывался между формируемым Координационно-аналитическим центром космической проблематики, Звёздным городком и целым рядом предприятий Роскосмоса. Новые погоны ему торжественно вручил министр обороны, служебную машину с водителем, отслужившим срочную в ВДВ, выделили из гаража Администрации Президента, секретаря-референта – Алину Зинятовну Бакешеву, пару лет назад закончившую магистратуру на факультете вычислительной математики и кибернетики МГУ, он лично с большим трудом выцыганил у бывшего начальства в Главном центре разведки космической обстановки. Миниатюрная татарочка с коротко подстриженными иссиня-чёрными волосами и внимательным взглядом тёмно-карих глаз, носила погоны старшего лейтенанта, имела ярко выраженный математический склад ума, чёрный пояс по карате и была прирождённым организатором.

Как-то вечером он позвонил домой и попросил жену включить в десять часов вечера телевизор, посадив перед ним детей.

– Тебя будут показывать? – предположила Лена.

– Нет, это будет прямая трансляция с заседания Совета Безопасности ООН. Я долго не мог тебе почти ничего рассказывать о том, чем сейчас занимаюсь. Вот, посмотришь телевизор и сразу получишь ответы на большую часть своих вопросов.

– А детей зачем привлекать к этому просмотру? Им в школу с утра!

– Чтобы потом своим внукам рассказывали об этом событии. А в школе завтра у них вряд ли будут другие темы для обсуждений.

– Всё настолько серьёзно?

– Ещё серьёзнее, чем ты можешь предположить. Но больше пока ничего сказать не могу, сама всё увидишь.

– А по какой программе смотреть?

– По любой.

* * *

Совет Безопасности ООН собрался через десять дней после того, как инопланетяне покинули Солнечную систему. В этот раз кроме официальных представителей США, России и Китая на заседании присутствовали и руководители этих стран, а также британский премьер-министр Риши Сунак.

В принципе, Роберт Десантис, будучи пока ещё вице-президентом, фактически являлся лишь исполняющим обязанности руководителя, но кроме него самого это мало кого волновало. Для всех остальных было вполне достаточно того, что он официально представляет Соединённые Штаты Америки.

Председательствующий – официальный представитель Китая, открыв заседание и пояснив, что в изменившихся условиях старые правила и сложившиеся в последнее время традиции утратили актуальность, сразу, без обсуждения повестки и регламента, передал слово руководителю Китая. В зале раздался недовольный ропот, но быстро сошёл на нет сразу после появления на трибуне Си Цзиньпина.

Оглядев притихший зал слегка прищуренными глазами, китайский лидер начал своё выступление:

– Уважаемые коллеги, я вынужден констатировать, что наш мир вступил в новую космическую эру. Мы больше не одни во Вселенной, более того, мы там не главные. Совсем недавно нам недвусмысленно на это указали, проведя на нашу планету разбойничий набег, в ходе которого выкрали четверть миллиона молодых женщин и перебили более трёх миллионов человек. При этом с нами не только не стали ни о чём договариваться, но даже не посчитали нужным разговаривать. Обладая сверхмощным лучевым оружием, пришельцы воспользовались им лишь дважды. Они не воевали с нами, просто взяли то, что им требовалось, и улетели. Мы выяснили, откуда они взялись на наши головы и что им от нас нужно.

Си отпил из стакана пару глотков воды и продолжил:

– Пришельцы являются нашими ближайшими соседями по космосу. Они прибыли к нам с планеты, вращающейся вокруг одного из светил тройной звезды Альфа Центавра. Условия для жизни там очень плохие – планета, а точнее спутник газового гиганта, через каждые сорок лет оказывается под воздействием мощного рентгеновского излучения соседней звезды, приближающейся к планете на расстояние в одиннадцать астрономических единиц. Это примерно как от Земли до Сатурна. Вот так они и живут: сорок лет нормальной жизни, потом ещё сорок под убийственным излучением, когда приходится прятаться по пещерам или опускаться в океан, где зародилась и, вполне возможно, до сих пор проживает их цивилизация. В семидесятые годы прошлого века их автоматы уже побывали на нашей планете с разведывательной миссией. После рассекречивания российских и американских архивов было установлено, что некоторые сообщения уфологов оказались правдивыми. Пришельцы убедились, что условия на Земле их вполне удовлетворяют, а человечество ещё не достигло той ступени, после которой нужно начинать считаться с его мнением. Поэтому они будут захватывать Землю и очищать её от дикой и агрессивной фауны, к которой причислены и мы с вами. Никаких переговоров не будет. Они захватили четверть миллиона женщин в репродуктивном возрасте и несколько сотен крупных мужчин. Думаю, что всем понятно, для чего им потребовалась такая пропорция. Женщины выносят детей, а из них пришельцы воспитают супербойцов-биороботов для зачистки Земли от диких зверей и человечества. По нашим расчётам флот вторжения появится на земной орбите через три с небольшим десятилетия. Может быть, немного раньше или позже, но в любом случае не ранее две тысячи пятьдесят пятого года и позднее две тысячи шестидесятого.

Китайский лидер сделал небольшую паузу, давая людям возможность осмыслить свои слова, после чего продолжил:

– Поскольку противостоять цивилизации, стоящей на более высокой ступени технологического развития, мы сможем, только объединившись и собрав все силы в единый кулак, Китай, США и Россия, имеющие различное государственное устройство и принадлежащие к разным политическим системам, смогли преодолеть исторически сложившиеся противоречия и приняли совместное беспрецедентное решение. Они формируют Большую Тройку, которая, в отличие от Большой Двадцатки и Большой Семёрки, не будет играть роль совещательно-экономических конференций, а возьмёт на себя практическое руководство и контроль над целенаправленным развитием цивилизации. При этом первоочередными задачами будут ликвидация угрозы падения на Землю космического корабля пришельцев, освоение инопланетных технологий и, по возможности, мирное разрешение всех крупных конфликтов на планете. Поясняю, что данное решение мы не выносим на обсуждение Совета Безопасности, а лишь информируем о нём остальных его членов. Оно уже принято и чьи-либо возражения никак не смогут повлиять на проведение его в жизнь.

Си сделал ещё одну паузу, вглядываясь в лица членов Совета Безопасности слегка прищуренными глазами. В его взгляде было столько мощи и непоколебимой уверенности, что британский премьер испуганно вжал голову в плечи, а ещё несколько человек прикинулись ветошью и изо всех сил старались не отсвечивать. Сполна насладившись произведённым эффектом, китайский лидер продолжил своё выступление:

– Напоследок, перед тем как передать слово другим представителям Большой Тройки, я доведу до вашего сведения ещё одно, уже частное решение. Руководство Китайской Народной Республики официально заявляет о прекращении противостояния с Китайской Республикой Тайвань. Мы один народ, и разный политический строй наших стран больше не будет помехой нашему взаимодействию. А теперь я приглашаю на эту трибуну представителя Соединённых Штатов Америки.

Роберт Десантис впервые появился не только на заседании Совета Безопасности, но и вообще в Штаб-квартире ООН, при этом, выйдя на трибуну, не потерялся и, поприветствовав присутствующих, сразу взял быка за рога:

– В нашей доктрине были прописаны две основные угрозы: Россия и Китай. Россия угрожала нам военной силой, а Китай – экономически. Теперь появилась общая для всех угроза – цивилизация с Альфы Центавра, и бывшие враги стали не просто союзниками, а истинными соратниками в общей борьбе. В прошедшем столкновении с пришельцами мы плотно взаимодействовали и добились определённых успехов. Теперь эти успехи надо закрепить. Но для этого каждой из трёх стран надо провести целый комплекс мероприятий. Официально заявляю, что Соединённые Штаты распускают блок НАТО, ликвидируют его организационную структуру, прекращают какие-либо враждебные действия в отношении своих бывших противников, включая Иран и Северную Корею, а также снимают с них санкции. Кроме этого Соединённые Штаты выводят войска из Сирии, Японии, Южной Кореи и европейских стран. При этом инфраструктура военных баз остаётся в совместной с этими странами собственности и в дальнейшем подлежит реконструкции под задачи планетарной обороны.

Третьим вышел к трибуне президент России. Оглядев притихший зал, он некоторое время многозначительно помолчал и сказал:

– Здравствуйте, – и, после небольшой паузы, начал своё выступление: – В военной доктрине России не прописано ни одного врага. Мы мирная страна, не претендующая на чужие территории и богатства. Но и своей земли мы не привыкли отдавать ни пяди. А на неё наше окружение зарилось постоянно. И российская армия всегда давала захватчикам достойный отпор. Так было с печенегами, поляками, шведами, французами и немцами. Не стал исключением и последний случай. Космические войска России уничтожили один из трёх космических кораблей пришельцев. Это спасло от их нападения Индию, Пакистан, Юго-Восточную Азию, Новую Зеландию, Австралию и Океанию. Из сорока девяти десантных транспортов, высадившихся в нашей зоне ответственности, российские Вооружённые Силы уничтожили сорок семь. Наша страна приветствует инициативу Соединённых Штатов Америки по роспуску НАТО и, в свою очередь, распускает ОДКБ. При этом мы также оставляем за собой военные базы, с тем, чтобы использовать их для планетарной обороны. Теперь относительно Сирии, Ирака, Ирана и Турции. На территории этих стран в исторической области Курдистан проживают курды – народ, численность которого составляет порядка сорока пяти миллионов человек, не имеющий своего государства. Это приводит к регулярным военным конфликтам и способствует поддержанию постоянного очага напряжённости в регионе. Решать эту проблему нужно кардинально. Тем более что один прецедент уже имеется. Семьдесят семь лет назад по инициативе Советского Союза было создано и декретировано ООН государство Израиль. К сожалению, это произошло с нарушением первоначального плана, заключающегося в создании в Палестине двух независимых государств – еврейского и арабского. Последствия этого половинчатого решения мир расхлёбывает до сих пор. Сейчас Россия опять выступает с аналогичной инициативой. Мы предлагаем создать на части территории Сирии, освобождаемой США, и примыкающей к ней части территории Ирака государство Курдистан и обеспечить переселение туда курдского населения Турции и Ирана. План согласован государствами Большой Тройки. Проведены консультации с руководством Сирии, Ирака, Ирана и Турции, достигнуто их принципиальное согласие. Большая Тройка предлагает принять решение по этому вопросу Совету Безопасности ООН на сегодняшнем заседании.

Президент сделал паузу, отпив воды, которую налил в пластиковый стаканчик из своей бутылочки, после чего продолжил:

– В мире сейчас тлеет ещё несколько вялотекущих конфликтов: израильско-палестинский, о котором я уже упомянул, косовский, карабахский, корейский. Ими Большая Тройка будет заниматься в такой же последовательности, как и сейчас с курдским: подготовит для стран – участниц конфликта предложения, от которых они не смогут отказаться, проведёт взаимные согласования проекта решения и передаст в Совет Безопасности все материалы, необходимые для обсуждения и декретирования. Аналогичным образом мы будем поступать и при возникновении новых конфликтов, не доводя их до военного разрешения. Если же какая-либо из стран рискнёт пойти на обострение, минуя этот порядок, то сразу получит по рукам, а её руководство столкнётся с трибуналом Большой Тройки. И любые ссылки на демократию и права человека будут проигнорированы – в чрезвычайной ситуации, а теперь она стала чрезвычайной для всего человечества, личные хотелки, пожелания и предпочтения будут возможны только в том случае, если они не идут вразрез с интересами окружения, не наносят вреда и не тормозят развитие человеческой цивилизации. Вы можете иметь любые политические представления, верить в плоскую Землю и в макаронного бога, сочетаться браком с деревом, каждый сходит с ума по-своему, но не вздумайте требовать подобного от других.

Президент России ещё раз смочил горло, внимательно оглядел зал и перешёл к заключительному этапу своего выступления:

– Сейчас над нашими головами нависла ещё одна опасность, и это вовсе не фигуральное выражение. На Землю медленно падает космический корабль пришельцев, весящий почти полмиллиарда тонн. Это более ста Тунгусских метеоритов. Землю его падение не уничтожит, даже кора, скорее всего, не треснет, но человечеству может стать очень несладко. До момента его входа в плотные слои атмосферы осталось менее трёх месяцев. Страны Большой Тройки предпринимают всё возможное и невозможное тоже, чтобы раздробить его конструкции до фрагментов, которые сгорят в атмосфере, не нанеся ущерба нашей планете, или свести этот ущерб к минимуму. При этом, по возможности, сохранив в целости на орбите отдельные устройства и механизмы, которые помогут нам в дальнейшем разобраться в инопланетных технологиях. Это очень сложно, трудоёмко и накладно даже для экономик наших далеко не бедных стран. Поэтому мы готовы принять любую посильную помощь, за которую потом сполна расплатимся новыми технологиями. Да, те, кто проигнорирует эту просьбу, а это именно просьба о помощи, а не требование, может в дальнейшем не рассчитывать на раздачу бесплатных плюшек. Давайте представим себе Землю в качестве космического корабля. Это старая аллегория, но она работает. На корабле есть экипаж, обеспечивающий его движение и функционирование всех систем, пассажиры, обладающие полезностью, которых необходимо доставить к цели, и балласт. Балласт собственной ценности не представляет, и экипаж не несёт ответственности не только за его доставку к цели, но даже за сохранность. В особенности если этот балласт начнёт оказывать помехи экипажу. А теперь, когда мы расставили большую часть точек над «i», я предлагаю перейти к обсуждению курдского вопроса. Спасибо за внимание.

* * *

Прямую трансляцию заседания Совета Безопасности ООН посмотрели сотни миллионов человек. Потом, в записи, ещё несколько миллиардов. Не все оценили новости однозначно. В руководстве ЕС их вообще приняли в штыки, но первое же экстренное совещание внесло разлад в действия Европейского Союза, почти полностью парализовав его работу. Диссонансом к форменной истерике, которую закатили Польша и «прибалтийские вымираты», как народная молва окрестила три бывшие советские прибалтийские республики, а также резким возмущениям Бельгии, Мальты и Нидерландов, прошли заявления о выходе из организации Франции и Венгрии, а также из кандидатов в члены – Сербии. И если действия Венгрии и, тем более, Сербии были в принципе предсказуемыми, то неожиданный демарш Франции, осуществлённый внезапно пришедшей к власти Марин Ле Пен, буквально выбил почву из-под ног у руководства Европейского Союза.

Возмущённая до глубины души предательством заокеанского кузена Великобритания на время затаилась, и ожидать от неё можно было чего угодно, но вряд ли хорошего. В Индии и Пакистане новость была воспринята спокойно, курды ликовали, талибы её проигнорировали. В Израиле, привыкшем одновременно посасывать двух маток – Россию и США, виртуозно играя на их противоречиях, сильно напряглись при объединении этих стран в единую структуру. Перспективы делиться с палестинцами, в том числе и территорией, там почти никого не радовали.

В России тоже была неоднозначная реакция, но вот распределение согласных и несогласных, оказалось, как ранее и утверждали политологи, девять к одному. Беда в том, что сидели эти десять процентов недовольных исключительно наверху и представляли собой вполне реальную силу, которая при невозможности прямо оспорить решения руководства тихо саботировала их реализацию. В руководстве страны тоже это понимали, поэтому контрпротиводействие подключилось сразу. Начали, разумеется, с Центробанка. А потом понеслось. Визгу было!

Нет, полностью ликвидировать частную собственность ни у кого рука не поднялась. Тут никакие пришельцы не спасут. А вот на средства производства, да в особо крупных размерах…

Глава 6

И снится нам не рокот космодрома…

Андрей Самандросов медленно передвигался по вертикальной стене, которая сейчас была для него полом, заряжая шпуры твёрдыми цилиндрами патронов скального аммонита номер один, с вставленными в них электродетонаторами.

Возобновить выпуск этой мощной промышленной взрывчатки, по бризантности лишь немного сильнее тротила, но дающей ему огромную фору по работоспособности, удалось только после того, как они вдвоём с Сергеем Кочетковым убедили в этом генерала Петрова, руководившего Координационно-аналитическим центром космической проблематики и через день приезжавшего в Звёздный городок. Основным их аргументом была необходимость как можно более мелкого дробления материала, практически не уступающего крепким и весьма крепким горным породам. Самандросову приходилось работать с такими на Кольском полуострове, и он тогда на собственном опыте убедился в низкой эффективности против них взрывчатых веществ, выпускаемых отечественной промышленностью.

Второй аргумент нашёл сам Петров. Прессованная взрывчатка позволяет существенно снизить объём груза, который необходимо доставлять с Земли, и, главное, сократить диаметр шпуров, которые придётся сверлить в конструкциях инопланетного корабля. Именно сверлить. Ни о каком ударно-вращательном бурении даже речи не шло. С керамикой твёрдостью девяносто три по Роквелу мог справиться только алмазный инструмент.

Шпуры сверлили американцы. Сначала они попытались обидеться, но быстро сдали назад, когда в качестве альтернативы им предложили поработать кувалдами для измельчения крупных обломков перегородок, транспортных ботов и блюдец. В результате кувалды – пятикилограммовые «Маши», заботливо прихваченные в космос русскими космонавтами, – достались китайским тайконавтам. В невесомости кувалды потеряли вес и казались пёрышками, но сохранили свою массу и инерцию. Относительно тонкие конструкции блюдец крошились на мелкие осколки ничем не хуже, чем земная фарфоровая сантехника. С транспортными ботами и перегородками приходилось возиться дольше, но трудолюбивые китайцы быстро напрактиковались и уже на второй день начали показывать весьма завидные результаты.

Американские астронавты не сразу поняли, что работу, которую им поручили, при всём желании нельзя было назвать непыльной. Учитывая невозможность водяного пылеподавления, при сухом сверлении керамики образовывалось очень много пыли. Она была везде: оседала на стенах, скафандре, лицевом щитке гермошлема, клубилась в пространстве. Внутрь скафандров она, разумеется не попадала, но перед тем как зайти в шлюз космического корабля, астронавтам нужно было тщательно обдуть напарника воздухом, так как самостоятельно провести эту процедуру не представлялось возможным.

Закончив с зарядкой, Самандросов пошёл обратно, запенивая устья шпуров монтажной пеной, которая очень быстро каменела на свирепом морозе. По прикидкам взрывника – изрядно за минус тридцать. Авианосец, как окрестили корабль-матку российские космонавты, вращался вокруг своей оси довольно быстро, делая полный оборот менее чем за час. Снаружи жара регулярно сменялась холодом, и средняя температура составляла плюс четыре по Цельсию, а тут, внутри, всегда было холодно. Взрывник медленно двигался от одного шпура к другому не потому, что никуда не спешил, наоборот, уже следовало поторапливаться. Плавные движения были нужны, чтобы не тратить много энергии и не сорваться со стены.

Самандросов ставил правую ногу на пятку, потом, мягко перекатившись через ступню, отрывал носок левой ноги от пола, переносил ногу вперёд и ставил на пятку. В это время правая нога уже стояла на носке. Эти синхронные движения они долго отрабатывали на Земле, доводя их до автоматизма. В невесомости абсолютно не имеет значения ходишь ты по полу, стене или потолку. Главное, чтобы ступня имела хорошее сцепление с поверхностью. По стальной поверхности можно ходить в магнитных ботинках. Но на авианосце пришельцев металлы отсутствовали. Большинство поверхностей были керамическими. На Земле можно было бы использовать присоски. Но здесь царил вакуум, и ходить по керамике получалось только в специальной обуви, подошва которой была изготовлена со множеством мельчайших выступов, аналогичных тем, которые имеются на лапках гекконов – небольших ящериц, обитающих в тропиках и субтропиках.

Гекконов из-за особенностей строения их лап иногда называют цепколапыми. Сцепление их лапок с поверхностью осуществляется за счёт сил Ван-дер-Ваальса, возникающих на кончиках волосяных выступов при контакте с камнями. Силы Ван-дер-Ваальса намного слабее молекулярных связей, но при большой площади поверхности могут обеспечивать вполне достаточное, если даже не избыточное сцепление с поверхностью. В частности, одна лапка геккона может удержать груз в два килограмма.

Поэтому, если ступня стоит ровно и контакт с поверхностью осуществляется по всей плоскости, то для отрыва ноги требуется большое усилие. При мягком перекатывании с пятки на носок, оно значительно меньше. На самом носке цеплялок нет, и им можно оттолкнуться от поверхности. Это позволяет ходить по любым поверхностям, но очень медленно. А расстояния на авианосце большие. Радиальные коридоры по километру с лишним. Не находишься. Остаётся только летать.

На «Орле» летать было просто – от одной стенки отталкиваешься, у другой за что-нибудь хватаешься. А тут просторы большие. Выручает ракетный ранец. Но наловчиться им пользоваться очень непросто: надо рассчитать импульс, точно задать направление, компенсировать вращение, потом пристениться на ноги, чтобы не отрикошетировать от стены совсем не туда, куда требуется. Хвататься-то не за что. Вот тут выручали «дороги» – верёвки, протянутые вдоль стен и поперёк коридоров. Отличная приспособа! Пристегнулся карабином, и скользишь вдоль, ни о чём лишнем не задумываясь. Единственная сложность – их крепление к керамическим стенам. Сейчас, собирая взрывную сеть, Самандросов вспомнил «мозговой штурм», устроенный в Звёздном городке для решения этой проблемы.

– Может, просто пристрелить дюбеля к стенам? – предложил один из космонавтов. – Дёшево и сердито. Отдачей тебя отбросит конечно, но к этому просто надо быть готовым.

– Не получится, – с ходу отмёл идею Петров. Стена твёрже дюбеля и хрупкая. Просто выколете в ней коническую воронку. Уже пробовали.

– Давайте прожжём отверстие лазером и вставим в него клиновой анкер, – выдвинул предложение Сергей Кочетков. – Это ведь обычная керамика, а не мифрил какой-нибудь.

– Да, керамика, но не обычная, – обломал очередную идею Петров. – Температура её плавления – почти четыре тысячи градусов. Нет, если у вас имеется ручной гиперболоид, то можно, конечно, попробовать.

Все рассмеялись. Гиперболоид пока существовал только в фантастическом романе, который если и не все из присутствующих в зале читали, то точно о нём слышали.

– А давайте приклеим крепления для верёвок к стене, – внёс предложение один из техников.

– Давайте, – легко согласился с ним Петров. – А чем будем приклеивать? Там вакуум и температура ниже тридцати градусов по Цельсию.

– Так вопрос уже давно решён в «Москва – Кассиопея»: суперклей от Быкова-младшего, – пошутил случайно заглянувший на огонёк химик Вячеслав Коротин. – А если серьёзно, то можно попробовать что-нибудь из капсулированных эпоксидок. Размял руками, прижал, она и затвердеет даже в вакууме.

– Не получится, – тут же отреагировал один из техников. Стенка холодная. Не будет эпоксидка твердеть. Просто замёрзнет и отвалится.

– Не спорьте, – осадил обоих Петров. – Я консультировался, клеев, работающих при температуре ниже минус тридцати, не существует. Какие ещё будут предложения?

– Обыкновенная вода вместо клея сработает, – внёс предложение другой техник. – Может, губка с водой.

– Олег Анатольевич, вообще не покатит, – возразил ему один из бортинженеров. – Вода сразу закипит, превратится в лёд, а он сублимируется в газ.

– Не совсем с вами согласен. Сама керамика холодная. А вот вода прям-таки сразу не закипит, и лёд легко не будет сублимировать. Тут важна площадь открытой поверхности, а если лёд будет прослойкой, то и испаряться практически не будет.

– Мгновенно закипит, – отреагировал бортинженер. – Потом мельчайшие капельки пара превратятся в маленькие-маленькие льдинки, а они достаточно быстро сублимируются в молекулярный газ. А если лёд будет прослойкой, то его отстрелит тонким слоем сублимационного пара внутри.

– Хватит, – остановил спор Петров. – Вода в космосе не работает. Идём дальше. Какие ещё есть идеи?

– Можно использовать эффект лизания языком железки в мороз, – предложил присутствующий в зале технолог. – Только языком не надо – он ещё пригодится, и жидкость нужна малолетучая в вакууме. Сойдет обычное машинное масло или глицерин. Керамика довольно теплопроводна, и, если эта обшивка имеет низкую температуру – сработает. Вместо языка – резиновая губка на металлическом каркасе, хорошо пропитанная жидкостью. Он же подогреватель, чтобы раньше времени не замерзло за счет радиационного эффекта. Губка выстреливается с небольшой скоростью на обшивку и мгновенно примерзает. Состав жидкости и температуру можно подобрать специально. При выстреле выключается подогреватель. Каркас связан с тросиком.

– Отлично, Иван Борисович! – воскликнул обрадованный Петров, сразу уловивший суть идеи. – Единственное, что глицерин и машинное масло при такой температуре замёрзнут, я уверен, а вот не будут ли они после этого сублимироваться в вакууме?

– Чрезвычайно долго. Для высокого вакуума используются так называемые диффузионные насосы с фтормаслом, но и там оно испаряется хорошо только градусах при ста Цельсия. А на холоде – нет. Но у него адгезия к керамике маловата. Глицерин – лучше. Он если и будет испаряться при температуре ниже минус тридцати, то месяц или дольше.

– Тогда глицерин и возьмём. Вы поможете воплотить эту идею в металл?

– Не вопрос!

Закончив сборку взрывной сети и доставив конец магистрального провода в соседний отсек к электровзрывной машинке, Самандросов прихватил ящик взрывчатки и полетел в ближний к входным воротам конец подготовленного к взрыву эллинга, где сформировалась огромная куча уже раздробленных обломков транспортного бота и перегородок. Вращение корабля-матки было слишком медленным, чтобы создать заметную силу тяжести, но центробежной силы оказалось вполне достаточно для того, чтобы хаотично летающие по эллингу обломки постепенно собрались у самых створок ворот. Когда-то эти створки могли скользить по направляющим в стороны, полностью открывая входной проём, но сейчас, после их удаления, держались на честном слове и должны были после взрыва вылететь наружу, предварительно расколовшись на небольшие фрагменты.

Сейчас Самандросов развешивал на «дороге», протянутой в нескольких метрах от входных ворот, двухкилограммовые пачки взрывчатки и соединял их детонирующим шнуром. Опустошив один ящик, он полетел за следующим.

Известно, что в вакууме взрывная волна не распространяется. А вот ударные газы разлетаются очень даже неплохо. Каждый килограмм скального аммонита номер один образует при взрыве почти кубометр газов. Если точнее – восемьсот тридцать литров. При земном атмосферном давлении. Трёх ящиков взрывчатки должно было хватить, для того чтобы мгновенно выбросить в космос весь мусор, который скопился в эллинге за время демонтажных работ. И не просто выбросить, а ещё и придать ему некоторое ускорение.

Подсоединив второй магистральный провод к проводам электродетонатора патрона-боевика, Самандросов заскользил по «дороге», протянутой к соседнему отсеку. Потом вернулся в подготовленный к взрыву эллинг ещё раз, чтобы убрать освещение.

Расположившись в соседнем отсеке прямо на ящиках с взрывчаткой, он подсоединил магистральные провода к электровзрывной машинке и доложил командиру экипажа о готовности к проведению взрыва. Получив команду ожидать, он уселся поудобнее и расслабился. Сорок два года – это совсем не много, для некоторых – самый расцвет сил, но провести всю смену в скафандре в этом возрасте уже тяжеловато. Даже в невесомости.

Команду на взрыв Самандросов получил, когда корабль-матка проходил перигей, находясь на минимальном расстоянии от Земли, и был обращён взрываемым эллингом в сторону, противоположную направлению полёта. Таким образом осколки оставались за условной кормой и приобретали тормозящий импульс.

Сильнее всего тормозились осколки оболочки. Шпуры были просверлены в виде обратного вруба – их концы раздвигались в стороны по мере удаления от устьев. Это позволяло взрывчатке не просто раздробить фрагмент оболочки на мелкие куски, но и метнуть их наружу в пределах определённого сектора. Эти обломки могли войти в плотные слои атмосферы уже на следующем витке. С небольшим отставанием следом за ними летели осколки створок ворот, а весь остальной мусор замыкал вновь сформированный метеорный рой. Этим осколкам предстояло покрутиться по эллиптической орбите ещё много витков, медленно тормозясь в разреженном воздухе, и только потом коротко вспыхнуть, расцвечивая ночное небо Земли причудливым фейерверком.

Для корабля-матки ускоряющий импульс взрыва был почти не чувствителен, лишь в малой степени способствуя отсрочке падения. Но пол под ногами дрогнул вполне ощутимо. Самандросов дождался, пока эллинг покинут, рикошетируя от стен, последние обломки, и лишь после этого заглянул внутрь, чтобы убедиться, насколько чисто сработал. Солнечный свет вливался в эллинг через прямоугольный входной проём, освещая лишь небольшой участок огромного помещения, большая часть которого оставалась в тени. Установив два прожектора, Самандросов дождался американцев, входящих в следующую смену, и вместе с ними произвёл разметку потолочной плиты. Там всё было просто – вертикальные шпуры с шагом метр на метр. Шпуры каждого следующего ряда сдвигаются на полметра в сторону для образования шахматного порядка. Потом Кочетков раскидает их по замедлениям и послойно отпалит на свободную поверхность.

Теперь Самандросову можно было возвращаться на «Орёл», временно превращённый в базу комплексной бригады демонтажников, почистить от пыли и снять надоевший скафандр, совместить ужин и беседу с завтракающим Кочетковым, после чего, наконец, пристегнуться к вожделенному спальному месту. И увидеть во сне Землю.

* * *

На Земле тоже вовсю кипела работа. Космодромы работали с полной загрузкой, направляя на орбиту взрывчатку, кислород, алмазные коронки, сжатый воздух для продувки, радиоизотопные источники энергии, солнечные батареи, кабели, топливо, продукты питания и множество необходимых на орбите мелочей.

К Большой Тройке почти сразу плотно подключилась Франция, окончательно порвавшая с ЕС. Ракеты «Ариан-6», стартующие с космодрома Куру во Французской Гвиане, таскали на орбиту разгонные блоки для перевода на стабильную орбиту крупных фрагментов, отделяемых от корабля-матки. Для участия в монтаже и обслуживании этих блоков Франция делегировала своего астронавта. Бортинженер Тома Готье Песке, имеющий солидный опыт работ в открытом космосе, проходил переподготовку в Звёздном городке и вскоре должен был отправиться на корабль-матку. Сорокасемилетний уроженец Руана был ценным приобретением для реализующегося проекта не только благодаря своему опыту и великолепной физической форме, но и тем, что, свободно разговаривая на русском и английском языках, мог вполне уверенно объясняться на мандаринском.

* * *

Российский координационно-аналитический центр космической проблематики работал в плотном контакте с американскими Центром космических полётов имени Годдарда в Гринбелте и Космическим центром Джонсона в Хьюстоне, а также китайским Национальным космическим управлением и Гвианским космическим центром.

Руководство Европейского космического агентства ещё при первых контактах начало качать права и ставить условия, поэтому было оперативно послано по известному адресу. После присоединения Франции к Большой Тройке, сотрудники Главного управления внутренней безопасности Франции очистили парижскую Штаб-квартиру на Иль-де-Франс и Гвианский космический центр от всех нерезидентов, так сказать, во избежание. Последующие события показали, что это было сделано весьма своевременно.

Японское агентство космических исследований заняло выжидательную позицию. Само оно на контакт не пошло и, соответственно, никакого специального приглашения от Большой Тройки не получило.

Обследование и исследования корабля-матки пришельцев развивались ударными темпами. С внешним стометровым кольцом уже более или менее разобрались. Оно было разделено на два практически симметричных относительно центральной плоскости этажа, представляющих собой трапецеидальные эллинги с транспортными ботами, между которыми были вклинены блоки с лазерными турелями. Один из транспортных ботов вообще не имел видимых повреждений, остальные были частично или полностью разрушены. Уцелевший бот надо было кровь из носу сохранить, остальные подлежали демонтажу и утилизации. Кроме этого, было решено сохранить в целости фрагменты корпуса, в которых смонтированы лазерные турели. Таким оружием не разбрасываются. Сейчас эллинги внешнего кольца демонтировали для освобождения расположенных между них конструкций, представляющих собой узкие четырёхгранные призмы с немного скошенными боковыми гранями. Масса каждой по оценочным расчётам составляла ориентировочно от двадцати до тридцати тысяч тонн. Примерно как водоизмещение тяжёлого ракетного крейсера «Пётр Великий». И это только одно орудие!

Кажется, что это очень много для разгонного блока. Но это только кажется. Не многие знают, что даже один человек может оттолкнуть от причала не только эсминец, но даже небольшой крейсер, если будет долго давить, упёршись плечом в его борт. Вначале будет казаться, что эту махину ничем не сдвинуть, потом, миллиметр за миллиметром, она начнёт поддаваться. Дальше – больше, счёт уже пойдёт на сантиметры и дециметры. Нужно только не прекращать давить.

В космосе нет силы трения и усилие от ракетного двигателя передаётся толкаемому объекту вообще без каких-либо потерь. Разумеется, имеется притяжение Земли. С гравитацией не поспоришь. Вот только её сила обратно пропорциональна квадрату расстояния. Оторваться от Земли очень тяжело. А дальше всё будет легче и легче.

Короче, расчёты показали, что для вывода орудийной башни на геостационар мощности разгонного блока, разумеется, маловато, но для перемещения на безопасную орбиту должно хватить.

* * *

Времени не хватало категорически. Тяжёлые ракеты невозможно запускать в космос как из пулемёта, даже если они есть в достаточном количестве. Сборка занимает не меньше недели, потом ещё несколько дней требуется на предстартовую подготовку.

Половина срока, отпущенного расчётами на демонтаж космического корабля пришельцев, уже истекла, а работы на орбите ещё только выходили на поток. Взрывы, проводившиеся в процессе демонтажа тремя комплексными бригадами, отодвигали трагическую развязку совсем незначительно. Неделя-другая отсрочки ничего принципиально не меняли. Американцы уже начали склоняться к уничтожению корабля-матки серией термоядерных зарядов, но Петров смог убедить их не торопиться с крайними мерами, поскольку некоторые шансы на успех ещё имелись.

Специалисты Роскосмоса, последними словами поминая Рогозина и финансирование космических программ по остаточному принципу, в пожарном порядке отлаживали тяжёлую, стартовой массой в семьсот семьдесят три тонны, «Ангару А5М» грузоподъёмностью в тридцать семь тонн, и космический буксир, который она должна была доставить на орбиту. Согласно расчётам, проведённым в Роскосмосе, импульс, приложенный буксиром к кораблю-матке, должен был отсрочить момент её вхождения в земную атмосферу по крайней мере на полгода.

Глава 7

Пятая колонна

Далеко не всем были по душе изменения миропорядка, внедряемые Большой Тройкой. И не только в обиженной на весь белый свет и буквально вставшей на дыбы Европе, которой за последние пять лет уже и так досталось не по-детски. Причём в основном не по вине окружения в лице предавших «цитадель цивилизации» англосаксов и вконец закусивших удила русских, а большей частью из-за никчёмности пришедших к власти еврочиновников. Сочетание низкого уровня профессионализма и невысокого интеллекта с чудовищным апломбом ещё никого до добра не доводило.

К девяностым годам XX века в Европе уже не осталось личностей уровня Черчилля, де Голля, Миттерана, Тэтчер, Аденауэра, а после того, как в 1999 году объединёнными усилиями НАТО была растерзана Югославия и спустя год свергнут Милошевич, не стало уже никого даже среднего уровня. Какое-то время для удержания призрачной стабильности нежизнеспособному европейскому образованию ещё хватало авторитета фрау Меркель. С её уходом посыпалось всё. К власти пришли клоуны и клоунессы. В жалкой попытке самосохранения резко сдёрнула с тонущего корабля Великобритания, в меру своих возможностей постарались откреститься Венгрия и Сербия. С жадным интересом наблюдала со стороны так и не вошедшая в состав ЕС Турция. Откровенно и цинично грабили бывшего союзника-конкурента Соединённые Штаты.

Дальше – больше. ЕС увлечённо занялся стрельбой по собственным ногам, закрывая АЭС и ТЭС, взрывая газопроводы и денонсируя соглашения. Походя столкнули с Россией, а потом порвали на части Украину, вызвав этим второй приток десятков миллионов не желающих работать беженцев, тяжким бременем лёгший на загибающуюся экономику. Хотя о какой экономике могла вообще идти речь, когда большая часть решений принималась выжившей из ума гинекологом, ранее сумевшей успешно развалить Бундесвер? Производственные гиганты спешно перебирались за океан, поставки энергоносителей и удобрений из России сошли на нет, зелёная энергетика оказалась затратной и неэффективной.

Население стран, делегировавших свой суверенитет и возможность принятия решений дилетантам и прохиндеям, искренне не понимало причин катастрофического ухудшения своего жизненного уровня. И обвинения в основном адресовались как раз странам Большой Тройки. Немало доставалось и «предавшей» идеалы демократии Франции. О какой поддержке их действий в таких условиях могла идти речь? Её и не было. Более того, ЕС с усердием, достойным лучшего применения, самозабвенно совал палки в колёса набирающего ход паровоза.

И если делать гадости странам Большой Тройки было по меньшей мере чревато серьёзными неприятностями, то навредить Франции, границы которой уже давно превратились в фикцию, казалось проще простого. Организаторскую роль, как обычно, взяла на себя Великобритания. Англия и Франция традиционно испытывали большую взаимную «любовь». Повелось это ещё с середины прошлого тысячелетия, когда английская знать разговаривала исключительно на французском языке и боевые действия, как правило, осуществлялись на побережье Канала, как англичане именовали пролив Ла-Манш. С тех пор жители Туманного Альбиона никогда не упускали случая сделать гадость лягушатникам, даже если в это время были союзниками. Чужими руками, разумеется. А годных рук, выгодно сочетающихся с пустыми головами, у представителей ЛГБТ-сообщества, пышно расцветшего во Франции в начале третьего тысячелетия, было вдосталь. Этим даже платить особо не требовалось. Более того, бойня в саду Тюильри и прилежащих к нему улицах, ставшая одновременно шоком и отрезвляющим ушатом холодной воды для большинства нормальных людей, ничему их не научила. «Либерастянка головного мозга», как известно, обычными средствами не лечится. Старая добрая французская гильотина, наверно, помогла бы, но на такие крайние меры правительство, сформированное Марин Ле Пен, не пошло. Тем не менее Национальная жандармерия Франции получила негласный приказ больше не церемониться с этой шушерой, на время забыв про права человека и толерантность. Это помогло навести порядок на улицах, но не в государственных учреждениях, в большинстве своём уже существенно поражённых этой ползучей заразой. В результате многие распоряжения руководства страны тихо саботировались и иногда безнадёжно запаздывали.

Во Французской Гвиане, население которой было не слишком развращено либеральными вольностями, с наведением порядка обстояло значительно проще. Девятый полк морской пехоты, спешно переброшенный из Кайенны, оперативно взял под плотную охрану космодром Куру. Буквально через неделю после этого морпехи совместно с бригадой жандармерии предотвратили диверсию, которую готовился осуществить отряд из двенадцати коммандос эскадрона S Специальной лодочной службы Великобритании, добравшихся до берега на двух подводных транспортировщиках «Proteus», выпущенных с АПЛ «Азенкур» – новейшего многоцелевого атомохода ВМС Великобритании, переданного флоту в 2024 году.

«Азенкур», младшенький в семействе из семи атомоходов этого типа, имел подводное водоизмещение в семь тысяч восемьсот тонн, рабочую глубину погружения в триста метров, шесть торпедных аппаратов и экипаж в девяносто восемь человек. Лодка была оборудована док-камерами для шлюзования мини-подлодок и подводных транспортировщиков, так как одной из её основных задач была скрытная доставка диверсионных групп на побережье враждебных государств.

Франция уже давно не являлась враждебным для Великобритании государством. Обе страны входили в блок НАТО, обменивались опытом, вместе громили Югославию и Ирак, испытывали системы вооружений на Украине. После роспуска НАТО Великобритания посчитала себя свободной от союзнических обязательств и свела к минимуму любые контакты. Присоединение недавней союзницы к Большой Тройке было расценено англичанами как предательство.

Нет, ни о каких военных действиях против Большой Тройки руководство Великобритании даже не помышляло, трезво оценивая свои силы и возможности. Но почему бы не сделать им пакость опосредованно, очень далеко, на другой стороне земного шара, где на Великобританию даже никто и не подумает? МИ-5 разработало план операции, премьер-министр его согласовал и озадачил Специальную лодочную службу, специализирующуюся на скрытных проникновениях и диверсиях.

Операция была неплохо спланирована и имела все шансы на успех. Взрыв «Ариан-6» с установленным на ней разгонным блоком прямо на стартовом столе гарантированно уничтожил бы все улики, и, скорее всего, его причиной была бы признана техническая неисправность. Если бы не принятые Францией меры по дополнительной охране космодрома армейским подразделением и бдительность второго мастера Жака Робера, обнаружившего на исходе ночи с помощью инфракрасной оптики двенадцать тёмных силуэтов в момент, когда они выбирались на берег, и сразу же доложившего об этом не только по команде, но и коменданту Деград-де-Канн, где базировались два патрульных корабля класса «Доверие» и противолодочный вертолёт AS365MB «Panter».

Иногда очень многое зависит от мелочей. В этот раз счёт шёл буквально на минуты. Узнай комендант базы о высадке диверсантов хоть чуть-чуть позже, и судьбы многих людей сложились бы совершенно иначе.

Морпехи перехватили диверсионную группу в полукилометре от береговой черты и связали боем. Каждый из британских пловцов-каноистов по уровню боевой подготовки мог легко дать фору двум, а то и трём французским морским пехотинцам, и часть из них, скорее всего, смогла бы прорваться к океану и уйти. Если бы не «Доверие». Два пулемёта и двадцатимиллиметровая телеуправляемая пушка патрульного корабля «La Confiance» поставили в противоборстве жирную точку. Девять английских коммандос были убиты. Трёх оставшихся в живых, двое из которых были ранены, морпехи передали жандармам. Французские морские пехотинцы потеряли в ночной схватке четырнадцать человек. Ещё трое были ранены.

В это время семисоттонный «La Recolue» – систершип «La Confiance» – храбро пёр в океан на перехват в одиннадцать раз превосходящего его по водоизмещению «Азенкура», которому, в принципе, был на один зуб. Если, конечно не считать летящего впереди «Panter», имеющего на подвесках две лёгкие противолодочные торпеды «А244/S» первой модификации. Эти милые итальянские игрушки массой всего в четверть тонны работали по принципу «Выстрелил и забыл».

Найдя лодку с помощью гидролокатора, пилот вертолёта сбросил обе торпеды на парашютах и, совершив разворот, полетел к устью Махури, за новыми. Опытный пилот морской авиации понимал, что утопить подводный крейсер с помощью двух малых торпед практически не реально. Разве что притормозить.

Лёгкие итальянские торпеды имели продвинутые головки самонаведения, работающие как в активно-пассивном, так и в смешанном режимах, легко различающие ложные и реальные цели. Двигаясь со скоростью в тридцать девять узлов, они быстро догнали на трехсотметровой глубине подводный атомоход, выжимающий на полном ходу всего двадцать девять. Боеголовка каждой из торпед имела вес всего в сорок пять килограммов, из которых собственно на взрывчатку приходилось лишь девять. Но заряд был кумулятивным и с лёгкостью пропорол оба корпуса, проделав в них аккуратные круглые дырочки. В которые тут же хлынула вода под давлением в тридцать атмосфер. У матросов и офицеров, находящихся в повреждённых отсеках, не было ни единого шанса. Но для лодки это было не смертельно. После продувки балластных цистерн и подвсплытия, она сохранила нулевую плавучесть и развила максимальный ход, стремясь поскорее покинуть территориальные воды Французской Гвианы. Немножко не успела. Её догнали ещё две торпеды вернувшегося вертолёта. И добили. Полная продувка главных балластных цистерн не помогла. Несмотря на бешеную работу винтов, атомоход медленно, с нарастающим дифферентом в корму, погружался в Атлантический океан, глубина которого на границе двенадцатимильной зоны превышала километр. Совсем новый корпус некоторое время сопротивлялся запредельному давлению, но на полукилометровой глубине не выдержал, поддавшись чудовищному водяному прессу.

Солнце уже поднялось над горизонтом, когда в нескольких сотнях метров от лежащего в дрейфе «La Recolue» на поверхность выбросило воздушный пузырь. В масляном пятне, расплывшемся на его месте, плавали различные предметы, одежда, постельные принадлежности, продукты. Некоторые из них океан забирал обратно, остальные ещё долго оставались на поверхности. По некоторым из этих предметов лодка вскоре была уверенно идентифицирована.

* * *

На следующий день британские послы были вызваны в МИД четырёх стран, где их долго любили в особо циничной форме. При этом главным вопросом, который им задавали, но так и не получили на него внятного ответа, было: «На кой, собственно?» Вызовом послов в МИД и вручением им грозных нот дело не ограничилось. На заседании Совета Безопасности ООН Великобритания подверглась показательной порке. Решение Совбеза было суровым: все должностные лица, так или иначе задействованные в преступном инциденте, включая, разумеется, и премьер-министра, отдавались под трибунал. Не Гаагский, естественно, а Пекинский. На страну накладывалось ограничение, не позволяющее её военным кораблям покидать территориальные воды, а боевым самолётам – воздушное пространство Великобритании. Попытка представителя Великобритании наложить на это решение вето, была дружно проигнорирована. Существуют вещи, которые нельзя просто так спускать на тормозах. Это понимали даже в полностью отвязных прибалтийских лимитрофах.

* * *

В Китае вообще не было никаких проблем с оппозицией. Народ Поднебесной горячо поддержал и одобрил взвешенные и продуманные решения своего мудрого руководства. Ну, подумаешь, расстреляли десяток другой миллионеров, попытавшихся нагреть руки на общей беде. Кто их, вообще, считать будет? Нормальная рабочая обстановка. И вообще, председатель лучше знает, что и как надо делать. Он непогрешим и всегда самоотверженно заботится о своём народе и будущем страны. А Коммунистическая партия Китая, единая в своих устремлениях, уверенно проводит в жизнь все его судьбоносные решения.

* * *

Ситуация, сложившаяся в России, была сложнее. Тут в качестве оппозиции выступала «элита», сложившаяся и глубоко пустившая корни за три последних десятилетия. Нет, её ничуть не волновали либеральные ценности, оставшиеся уделом псевдоинтеллектуальной прослойки из расплодившихся кинокритиков, окололитературоведов, певцов ртом и низкопробных актёров. «Элиту» волновали совсем другие, более серьёзные вопросы: деньги, власть, заграничная недвижимость, телефонное право, возможность поступать так, как хочется их левой пятке, и не нести за это никакой ответственности. Этой категории было наплевать на лохов, быдло и всяческих замкадышей, специально обученных для оказания услуг их семьям и приближённым. Они жили в своём, отдельном мирке, общались преимущественно с такими же «достойными» нуворишами, сделавшими свои состояния с помощью организованных преступных группировок, государственных афер, спекуляций, крышевания и эскорта. И если у старшего поколения существовали ещё хоть какие-нибудь понятия, то их отпрыски искренне считали, что получили всё по праву рождения, мнили себя исключительными, по факту являясь полными ничтожествами, и полагали, что все остальные им чем-то обязаны. Этих вообще интересовало только собственное благополучие, а сочащаяся из них дурь была реально опасна для общества.

Естественно, эта паразитирующая на теле страны раковая опухоль всемерно противилась всем нововведениям, тихо саботируя внедряемые сверху преобразования. С ними боролись, постепенно отстраняя от реального управления, но слишком медленно, не системно и с переменным успехом. Нужно было что-то более эффективное, и президент вынужден был пойти по белорусскому сценарию. Он дал полиции и прокуратуре сугубо неофициальную, но добросовестно доведённую до каждого исполнителя команду: действовать, невзирая на чины, звания и миллионы, в полной мере применяя все прописанные в уголовном и административном кодексах статьи и уложения. Причём не по нижнему, а по верхнему пределу. И, что интересно, получилось. Один раз покатался по городу, злостно игнорируя правила дорожного движения – лишился прав. Сел за руль без прав и выпивши – остался без престижного авто и присел на конкретный срок. Продинамил выполнение чрезвычайного распоряжения, сорвав сроки выполнения, или сознательно его саботировал – вылетел с должности. Совершил аферу – сел с конфискацией. Попытался использовать связи для того, чтобы принудить должностное лицо к нарушению закона – получил весомую прибавку к сроку. Поддался на такое принуждение – освободил должность для более стойкого и принципиального сотрудника.

В общем, сложности были, но в принципе решаемые. Значительно хуже дела обстояли в США.

* * *

В Соединённых Штатах Америки процесс перехода на новые рельсы шёл труднее, чем где бы то ни было ещё. И дело было даже не в вечном противостоянии республиканцев и демократов, резко обострившемся в последние годы. С этим ещё можно было смириться, как с привычным злом. Основные сложности заключались в другом. Соединённые Штаты были не совсем обычным государством. Точнее, даже не совсем государством. Они представляли собой нечто большее – надгосударственную структуру, по сути управляемую не президентом, Конгрессом и Сенатом, а некой нечётко очерченной группой единомышленников, считающих себя истинными вершителями судеб мира. К ней принадлежали семейства Ротшильдов и Рокфеллеров, Морганов и Барухов. Ну и рангом поменьше: Лейбы, Куны, Шиффы. Ещё более мелкой фигурой, скорее даже исполнителем, был Сорос, сделавший своё состояние, в частности, и на ценностях, конфискуемых у венгерских евреев во время Второй мировой войны. Этим людям принадлежали Федеральная резервная система и Стандарт Чартер Банк. Но они, как истинные кукловоды, всегда оставались в тени. А президенты Соединённых Штатов являлись всего лишь витриной. Считалось, что решения принимали именно они. В принципе, кое-что по мелочам президенты действительно решали сами, серые кардиналы не мелочились. Но не глобальные мировые вопросы, разумеется.

Ещё одной ширмой был Бильдербергский клуб. Под этой вывеской действительно раз в год собирались тяжеловесы мирового уровня. Им казалось, более того, большинство из них вполне серьёзно считали, что от них что-то зависит и именно они принимают решения. Их в этом никто и не разубеждал. На самом деле они просто служили удобным прикрытием для истинных кукловодов, предпочитавших оставаться в тени.

Сейчас Роберт Десантис был жив и даже избран президентом не благодаря своим достоинствам, хотя они, несомненно, тоже сыграли определённую роль, а потому, что его теперешние действия до определённого предела не противоречили устремлениям кукловодов. Ларчик открывался просто – они тоже хотели жить и при этом понимали, что в одиночку Соединённым Штатам не решить ни текущую, ни предстоящую проблемы.

Десантис был посвящён в эти расклады и достаточно умён, чтобы понимать – опасность сверху ему сейчас не угрожает. Но снизу, где такой осведомлённости не имелось, а в подкорку уже давно было надёжно вдолблено, что русские – это враги, можно было ожидать чего угодно, поэтому сразу после инаугурации он принял соответствующие меры. В частности, заменил директоров ЦРУ и Национальной разведки, поставив на эти должности умных и преданных ему лично сподвижников. Дополнительно к специальным агентам Секретной службы его теперь повсюду сопровождали два вооружённых офицера морской пехоты.

С умными в США всегда была напряжёнка. Поэтому их недостаток приходилось компенсировать за счёт эмигрантов. Не мексиканцев и пуэрториканцев, разумеется, а русских, евреев, китайцев, японцев, корейцев, индусов. Нет, в некоторых университетах и колледжах можно было при желании получить вполне приличное образование. В Штатах считали, что лучшее в мире. Беда была со средним образованием, которое, по сути, часто имело лишь небольшое отличие от начального или церковноприходского. Национальный гимн школьники знали наизусть, читать, писать и считать тоже умели. Лучше всего – считать деньги. А вот дальше… Их представление о мире в основном складывалось на основе комиксов, компьютерных игр и голливудских фильмов. В школе им много и подробно рассказывали о разнице полов и гендеров, но почти ничего не говорили про историю, литературу и географию. При этом большое значение уделялось чирлидерству и спорту. И то, и другое было крутым и престижным.

Все хвалебные отзывы об американском школьном образовании в основном относятся к школам для детей обеспеченных родителей, проживающих в престижных районах. Среднее образование в США бесплатное для всех граждан, но устроить ребёнка в престижную школу, дающую более или менее качественное образование, либо в частную, которых в США почти десять процентов, можно только проживая в районах для обеспеченных. И даже там такие базовые предметы, как физика, химия и биология, изучаются всего лишь на протяжении одного года, а мировая история, литература и география могут вообще отсутствовать. В бедных районах недоступно даже такое образование, потому что весьма низок уровень самих учителей. В США практически невозможно уволить плохих учителей, так как они, отработав некоторый срок, получают пожизненную гарантию рабочего места. Поэтому многие школы просто периодически обмениваются ими. Естественно, это негативно сказывается на уровне образования.

Называя американцев тупыми, Задорнов несколько утрировал. Там разные встречаются. Но если брать в среднем, то да, очень многие в Америке отнюдь не блещут интеллектом. А если при этом им с детства вбивают в головы, что они самые лучшие, и воспитывают в них пренебрежение ко всем остальным… Вырастает то, что вырастает. Быстро поменять мировоззрение среднего американца, просто сказав ему, что теперь он должен относиться к русским и китайцам как к равным, не выйдет. В лучшем случае человек на время получит когнитивный диссонанс, а в худшем – возьмётся за оружие.

А тут ещё и расовый вопрос. Долгое время негров в Америке гнобили, официально считая людьми второго сорта, а неофициально не делая большой разницы между ними и домашними животными. Потом маятник качнулся в другую сторону – белые были по жизни виноваты перед афроамериканцами. И не дай бог кому-то назвать их по привычке даже не грязными нигерами, а просто чёрными. Им можно так себя именовать, а белым – ни-ни! Большинство понимало, что это уже перебор, но боялось сказать об этом не только вслух, но даже шёпотом, укрывшись с головой одеялом.

Дальше – больше. Злую шутку с американцами сыграла свобода, вознесённая в Америке в абсолют, являющаяся её символом. Начали множиться полы и гендеры, запретное и постыдное стало нормой, а нормальное – презираемым. И опять люди молчали. Потому что открывших рот нещадно травили.

Таким образом, внутренний американский котёл ещё не кипел, но закипание, а возможно и взрыв, были уже на подходе, и во что это могло вылиться в самое ближайшее время, никто предсказать не мог.

Глава 8

Третье пришествие Греты Тунберг

В первый раз Грета – скромная шестнадцатилетняя шведская девочка из очень небедной семьи, имеющая лёгкую степень аутизма и ни разу не красавица, – ворвалась на экраны телевизоров и в топы новостей ярким метеором. Вначале она действовала самостоятельно. Находясь под сильным впечатлением от фильма об экологических проблемах Земли, Грета вышла с самодельным плакатиком на одиночный пикет. Её заметили и показали в новостях. В качестве казуса. Это так и закончилось бы ничем, если бы не оригинальное и абсолютно беспроигрышное решение, созревшее в чьей-то голове. Грета кинула в школьные массы клич – выходить вместе с ней по пятницам на экологические митинги и демонстрации вместо посещения школы. Движение сразу приобрело размах – кто же откажется прогулять школу один раз в неделю на практически законных основаниях, заботясь о здоровье и процветании родной планеты? Вместо скучного сидения в душном классе можно просто поболтаться по улицам в весёлой шумной компании. Кто сможет отказаться от подобного, зная, что тебе за это ничего не будет? «Пятницы ради будущего» нашли отклик по всему миру, а Грета получила международную известность и признание за продвижение мнения о неизбежном экзистенциальном кризисе для человечества в результате изменения климата.

Движение стало неимоверно популярным, и им тут же воспользовались. Глобальное Потепление. С прописных букв. Планетарная катастрофа, на которой можно поднять бешеные деньги и попутно жёстко осадить конкурентов. А конкурентами для Соединённых Штатов Америки являлся весь остальной мир. И абсолютно не важно, что локальное потепление является частью долгосрочного цикла, ни в коей мере не зависящего от деятельности людей. В нём задействованы другие, несоизмеримо более мощные планетарные процессы, уровня дрейфа и смены магнитных полюсов. Людей, которые делают Очень Большие Деньги, это не волнует ни в малейшей степени. Процесс шёл медленно, с большим скрипом и пробуксовкой, и вдруг, благодаря внезапно появившемуся знамени, которым стала шведская девочка, мощно ускорился.

Больше от самой Греты ничего не зависело. Она читала по бумажке написанные кем-то речи, выступала в ООН, не сходила с экранов телевизоров и первых полос газет. В 2019 году Грета была признана человеком года по версии журнала «Time». Более двадцати тысяч вдохновлённых её призывами студентов провели забастовки не менее чем в 270 городах. Выступления Греты на пленарном заседании конференции ООН по изменению климата в 2018 году и Всемирном экономическом форуме в январе 2019 года способствовали закрытию АЭС и угольных карьеров в Европе, постройке миллионов ветряков, ликвидации производств, которые представляли конкуренцию для американских. В борьбе с пресловутым углеродным следом водородную энергетику искусственно поделили на цвета: зелёный, жёлтый, бирюзовый, серый, голубой, коричневый. Зелёный водород, получаемый с помощью электролиза, был признан самым экологичным, а коричневый, в котором в качестве сырья используется бурый уголь, – самым вредным. Европейские страны под этим надуманным предлогом резко опускали, заставляя тратиться на дорогие технологии и самостоятельно ликвидировать экономичные. Всё получалось просто великолепно, если бы не Китай, положивший с прибором на всю эту муру и уверенно боровшийся за звание первой экономики мира.

Его нужно было срочно притормозить, и знамя сменили. Началась пандемия коронавируса. Надобность в шведской девочке отпала, и её быстро забыли. На пандемии были сделаны не меньшие деньги, чем на глобальном потеплении. В частности, здорово наварилась немецкая гинеколог, которая теперь заправляла в Брюсселе. Когда руководитель Еврокомиссии, лично подписывая лёгким движением руки контракт на закупки вакцины «Пфайзер», кидает Евросоюз на миллиарды – это весьма знаковое событие, которое неминуемо привело бы к громкому скандалу, который должен был закончиться отставкой и реальным тюремным сроком, если бы не нажим кукловодов, которым даже такая мелочь была в строку. Но это уже другая история.

Шли годы, девочка стала девушкой. Ей исполнилось девятнадцать, но она всё ещё сидела на шее у родителей, потому что ничего не умела. Учёба-то из-за обширной экологической деятельности пошла побоку. В школе ей, разумеется, выставили хорошие оценки, но знаний от этого не прибавилось. Надо было придумывать что-нибудь новенькое.

Второе пришествие Греты в 2022 году было значительно менее пафосным и совсем не таким громким, как первое. О нём даже просто услышали не миллиарды, а несчастные десятки миллионов. Сообщения не просто не лидировали в топе, а даже не поднимались до него.

Поскольку эксплуатировать дальше экологическую тему не прокатывало, девушка ударилась в политику. Провозгласив себя социалисткой, она смело кинулась с обвинениями на клятых капиталистов, обвиняя их не только в климатическом кризисе, но и, чохом, во всех остальных бедах многострадального человечества. Обвинения были бурными, но не конкретными: «Эта система, определяемая колониализмом, империализмом, угнетением и геноцидом со стороны так называемого глобального Севера, созданная для накопления богатств, до сих пор формирует нынешний мировой порядок». И если этот мировой порядок разрушить, то всё сразу наладится. Само. Пресса попыталась представить девушку чуть ли не новым Лениным, но левые почему-то не торопились сплачиваться в стройные ряды за спиной нового лидера. Может быть, потому, что взрослые, в отличие от детей, в большинстве понимали, что казачок, скорее всего, засланный. Именно этим самым клятым капитализмом. Для дискредитации левых движений. Короче, не прокатило. И о Грете забыли ещё на три года.

Тем временем в Европе продолжались деструктивные процессы. Философы спорили о расширении свободы каждого отдельно взятого человека, правомочности и своевременности перехода к тенденциям трансгуманизма и постгуманизма, расчеловечиваемости, заключающейся в утрате человеком своей видовой, сексуальной, социальной и духовной самоидентификации, напрочь игнорируя тот факт, что в европейском обществе и с обычным-то гуманизмом всегда было весьма проблематично. Что наглядно показали всему миру действия «цивилизованных» европейцев на оккупированных территориях во время Второй мировой войны. А также в последующих войнах в Югославии, Ираке и на Украине. При этом философы в упор не замечали вторую, не менее важную тенденцию – раскультуривание общества, призванное покончить с основами старой европейской цивилизации, разрушить ее традиционные ценности, все то, на чем держалась эта цивилизация. Между тем этот процесс набирал обороты.

Люди не перестали читать, но на смену сложным и серьёзным произведениям, профессионально сработанным детективам и научной фантастике сначала пришли манги, комиксы, книги про собачек и кошечек, про личное развитие, потом дело дошло до книжек-раскрасок для взрослых.

По-видимому, кукловоды решили, что деградация Европы идёт слишком медленно, и этот процесс нужно ускорить. Маслом кашу не испортишь. Тут даже придумывать ничего не нужно. Просто подать старое проверенное блюдо под новым соусом. Если к крайним экологическим загибам добавить немножко шизофренической бредятины, сдобрить это всё ударной дозой неофеминизма и слегка сбрызнуть сверху малой толикой уфологической паранойи, то должно сработать.

Бог любит троицу, поэтому никого особенно не удивило, что в 2025 году Грета, теперь уже молодая женщина, познавшая однополую любовь, вновь появилась на экранах европейских телевизоров и смартфонов. Теперь это была уже не маленькая серая мышка с жалкими тонкими косичками. Она подросла на десять сантиметров, округлилась, в фигуре в полной мере проявились скандинавские черты. Лицо разгладилось и уже не напоминало печёную картошку. Она больше не была жалкой, но так и не стала привлекательной.

Для Греты была написана новая речь, суть которой сводилась к тому, что пришельцев поняли совсем неправильно. С точностью до наоборот. Эта высокоразвитая и до упора толерантная цивилизация не могла, в лучших либеральных традициях, мириться с тем, как земляне походя уничтожают природу своей планеты. Доказательством может служить то, что, прилетев на Землю, они ничего не разрушили, не сломали ни одного деревца, не вырвали ни одной травинки. Наоборот, они отобрали лучших представителей землян, которыми вне всякого сомнения, являются наиболее продвинутые в реализации либеральных ценностей европейские женщины, а также чистые и невинные дети природы из самого сердца Африки, многие века угнетаемые и порабощаемые грубыми и неотёсанными мужланами. Увезли их, разумеется, не для того, чтобы рожать солдат. Такие глупые мысли могли прийти только в головы коммунистов, колумнистов и недалёких империалистических капиталистов, заражённые мужским шовинизмом. Но цивилизованные европейцы должны понимать, что это не так. Пришельцы дадут лучшим представительницам прекрасной половины человечества силы, знания и умения, чтобы они, вернувшись на Землю как светлые ангелы, смогли повести человечество вперёд к благоденствию и процветанию в полном согласии с природой. Сейчас страны Большой Тройки и примкнувшая к ним Франция разрушают Небесную Колесницу пришельцев и сбрасывают обломки прямо в атмосферу Земли, нарушая её экологию. Подобное варварство надо немедленно запретить. Кому мешал этот космический корабль? То, что он мог упасть на Землю и что-нибудь разрушить – наглая ложь. Если бы он мог упасть, то давно бы упал. А он как летал вокруг Земли, так и летает. Мешал кому-то? Можно было просто перевести его на другую, более удобную орбиту. И не надо вешать нам на уши лапшу, что это невозможно. В космосе ведь пустота – толкните космический корабль посильнее, он и полетит.

И в таком духе ещё несколько страниц. Когда Грета читала этот текст в зале пленарных заседаний Брюссельской резиденции Европейского парламента перед примолкшей аудиторией, на её лице светился нездоровый румянец. Она верила в то, что читала, и заражала этой верой других. Некоторые мужчины при этом крутили пальцем у виска. Мысленно, разумеется. Внешне всё выглядело очень прилично и вполне пристойно.

Выступление было горячо поддержано руководством Еврокомиссии, делегациями Мальты, Италии, Германии, Нидерландов, Испании, Люксембурга, Польши, Латвии, Эстонии, Литвы, Греции, Хорватии и Румынии. Больше всех радовалась, обнимая Грету, Аналена Бербок, бывшая её ярой сторонницей ещё с 2018 года. Не отставала от неё Кая Каллас, сменившая в 2021 году мандат депутата Европарламента на кресло премьер-министра Эстонии и умудрившаяся довести долю женщин в правительстве до половины. Эти две «ведьмочки» уже давно спелись между собой и теперь активно окучивали вновь обретённого молодёжного лидера.

Финны, бельгийцы и болгары были более сдержанны в своих чувствах. Австрийцы и словаки вообще помалкивали. Им не слишком нравилась политика Евросоюза, но что-либо возражать в открытую они пока не пытались.

Потом был приём в Ватикане. Папа вторично обласкал Грету и снова благословил её деятельность. Движение космоэкологов ширилось, вовлекая в себя не только молодёжь, но и наиболее отвязных и шебутных представителей более старших поколений.

Приближалась очередная зима, газовые хранилища Европы были заполнены едва ли на треть, почти половина личного транспорта стояла на приколе с пустыми баками. Но в Европарламенте обсуждалось не восстановление Северного потока и даже не вопрос о том, как и где можно подешевле прикупить дрова и кизяк, а санкции, накладываемые на Францию, Венгрию и Сербию, защита прав ЛГБТ-сообщества, размер репараций Польше от Германии и, разумеется, новые экологические инициативы. Шиза нарастала. Крах европейской цивилизации приближался семимильными шагами, уверенно и бескомпромиссно вступая в решающую фазу.

Глава 9

Земля в иллюминаторе

В космосе времена года ощущались только при взгляде на Землю. Там зелень медленно сменялась на желтизну, а потом и белизну. Сейчас Чукотка и Сибирь уже полностью побелели, а в европейской части Евразии пока ещё преобладала охра. Белые пятна присутствовали только на Скандинавском и Кольском полуостровах.

Космический буксир сработал идеально, передвинув остатки корабля-матки на менее критичную орбиту. Теперь время его вхождения в плотные слои атмосферы отодвинулось на весну. Это позволило работать размеренно, а не в авральном режиме.

Околоземное пространство к этому времени уже сильно насытилось обломками, поэтому МКС, во избежание столкновений с ними, теперь отправилась на корабль-матку, спрятавшись там от непосредственных воздействий радиационных поясов Ван Аллена в одном из внутренних помещений. Благодаря этому увеличилось количество одновременно пребывавших на орбите космонавтов, тайконавтов и астронавтов.

Космонавты и астронавты продолжали обследование корабля-матки. Они выяснили, что обширные пространства по внутренней образующей кольца эллингов были заняты многопалубными «сотовыми» конструкциями, содержащими прозрачные анабиозные капсулы, изготовленные из кварцевого стекла, и разнообразное сложное оборудование, по-видимому, предназначенное для их функционирования. Кроме приборов и оборудования в «сотах» имелись ёмкости, объёмом около кубического метра, заполненные жидкостью примерно на две трети. На морозе эта жидкость, разумеется, замёрзла, но не разорвала ёмкости, так как в них имелось свободное пространство для расширения. Количество капсул по предварительным подсчётам составляло свыше двухсот тысяч. Все они оказались пустыми. Содержимое нескольких «сот» аккуратно разрезали на фрагменты, размеры которых позволяли поместить их в транспортный «Драгон V2» и отправили на Землю для изучения. Всё остальное, включая перегородки, дробили кувалдами и выбрасывали в пространство при прохождении перигеев. Емкости с замёрзшей жидкостью выкидывали в пространство целиком, справедливо рассудив, что их стенки гарантированно прогорят при прохождении через плотные слои атмосферы, а лёд испарится без остатка.

Размеры оставшейся части корабля-матки медленно, но неотвратимо уменьшались. К весне от него должен был остаться только центральный утолщённый фрагмент, содержавший массивное оборудование гравитационного двигателя и резервуары. Что именно находилось в этих резервуарах, было пока неизвестно, так как вскрывать их не рискнули. На корабле-матке до сих пор не нашли не только живых инопланетян, но даже их трупов. Разнообразных механоидов было много, начиная от паучков, скорее всего предназначавшихся для уборки помещений, и заканчивая кальмарообразными страшилищами с восемью длинными щупальцами, сходящимися к маленькой «голове». Вначале этих «спрутов» приняли за членов экипажа, но быстро разобрались в их механической природе. Несколько механоидов также отправили на Землю для изучения.

* * *

Вместе с третьей сменой демонтажников на корабль-матку прибыл Семён Дубовкин – старший лейтенант, входивший в состав ещё первой аналитической группы Петрова, – лопоухий низкорослый «ботан» с вечно нечёсанными волосами и позывным «Дуб». Ни разу не аналитик. Семён был хакером, и не простым, а именно Хакером с прописной буквы – компьютерным богом, для которого просто не было нерешаемых задач. Незадолго до окончания факультета математики и информатики ЛГУ он на спор хакнул внутреннюю сеть Пентагона, после чего кадровики Министерства обороны с большим трудом отбили его у Федеральной службы безопасности, которой такой тип тоже был жизненно необходим. В дальнейшем, уже работая в Главном центре разведки космической обстановки, Семёну приходилось не только перехватывать контроль над военными спутниками НАСА, но и аккуратно подправлять их программное обеспечение, заставляя «закрывать глаза» на некоторые российские объекты.

Мозг Дуба работал не совсем так, как у обычного человека, точнее в некоторых случаях совсем не так. Он научился думать двоичным кодом. При этом весь цифровой мир состоял для него из единиц и нулей, и он, видя алгоритмы целиком, мог интуитивно двигаться в цифровом пространстве, изменяя его по собственному желанию. На Земле Семён долго возился с электронными мозгами разбитых тарелок, пытаясь подобрать к ним ключик. Он выяснил, что инопланетяне тоже пользовались двоичным кодом. Это облегчало задачу, но продвинуться дальше ему так и не удалось. Мёртвые электронные мозги не хотели включаться. Узнав, что на корабле-матке была обнаружена неповреждённая тарелка, он загорелся желанием пообщаться с её электронным мозгом, который, по его предположению, представлял собой некоторое подобие искусственного интеллекта.

Посвятив в свою идефикс Петрова, он смог добиться направления в Центр подготовки космонавтов. Стоически выдержав все испытания, выполнив тесты и сдав зачёты, Семён смог уложиться в нормативы и был допущен к полётам.

Теперь, добравшись наконец до тарелки, стоящей точно в центре эллинга, он ходил вокруг, подсвечивая себе налобным фонарём и размышляя о том, как к ней подступиться. Створки всех боковых люков были плотно сомкнуты и не имели видимых повреждений. Незаметно их было и на корпусе. Семён попробовал сдвинуть тарелку в сторону, но она даже не шелохнулась, словно приклеенная к полу. Включил на полную мощность реактивный ранец – никакого эффекта. Оставалось предположить, что это жу-жу-жу неспроста и, скорее всего, в деле замешана гравитация, а значит, тарелка исправна и, вполне возможно, в ней даже сохранился воздух. Сверлить дырку, чтобы убедиться в правильности своей догадки, Семён даже не подумал.

Он видел на Земле несколько повреждённых десантных ботов и хорошо представлял себе конфигурацию их внутренних помещений. Семён знал, что кроме боковых прорезей, служащих для выпуска и приёма блюдец, на крыше тарелки должен быть шандорный затвор, предположительно предназначенный для замены внутреннего оборудования. В принципе, его можно использовать для стравливания воздуха и последующего проникновения внутрь.

Посветив вверх, Дуб прикинул в уме траекторию полёта, встал на носки и задал небольшой импульс реактивному ранцу. Взлетев под потолок, он мягко оттолкнулся от него руками и медленно спланировал на крышу тарелки. Поиск входного проёма был недолгим – тот обнаружился в том же месте, где размещался на виденных на Земле тарелках. Проём был плотно закрыт затвором. Вышибать его не хотелось. Зачем портить приспособление, которое, в принципе, должно работать? Вот только как его заставить открыться?

«Сим-сим, откройся!» – подумал Семён. Ничего не произошло. Нужно было действовать как-то иначе. Он представил себе, как могла бы выглядеть команда на открывание затвора в цифровом виде, при оперировании единицами и нулями, и тут же получил отклик на этом же языке:

– Кто ты?

– Разумный, – что ещё мог придумать Семён в такой ситуации?

– Что ты хочешь?

– Войти.

– Подожди, я выровняю давление.

Ноги почувствовали лёгкую вибрацию. Искусственный интеллект не стравливал воздух наружу, а откачивал его в какие-то внутренние ёмкости. Через некоторое время вибрация прекратилась. Затвор сдвинулся внутрь и мягко скользнул в сторону, открывая квадратный проём два на два метра. Семён шагнул вперёд, и его мягко потянуло вниз. Это была слабая гравитация, действия которой он совершенно не ощущал, стоя на крыше тарелки. Семён опускался, а пылинки, волшебным образом облетавшие с его скафандра, поднимались и исчезали за пределами медленно закрывающегося проёма.

Встав на ноги, он осмотрелся и выключил налобный фонарь. Мягкого приглушенного света, распространявшегося непонятно откуда, вполне хватало. Вдоль стен было размещено разнообразное массивное оборудование непонятного назначения. Средняя часть просторного круглого зала пустовала. Ничего даже отдалённо похожего на пульт управления Степан не увидел. Пора было знакомиться.

– Кто ты? – задал он мысленный вопрос, повторив все настройки сознания, при которых он сам его услышал.

– Ограниченно разумный второго ранга номер четыреста двадцать один. Осуществляю руководство ста шестьюдесятью ограниченно разумными третьего ранга и управление носителем второго ранга. Связь с ограниченно разумным первого ранга номер три утеряна сто сорок семь оборотов планеты назад.

– Теперь будешь подчиняться мне. Что у тебя с энергией?

– Энергозапас полный, системы находятся в «спящем режиме» и энергопотери полностью компенсируются движением вблизи от планеты. Готовность к выполнению основной задачи полная.

– Основную задачу я отменяю – обстановка изменилась. При обращении ко мне используй формулировку «Разумный Дуб». Визуализируй базовые программные алгоритмы.

На голографическом экране, вспыхнувшем в паре метров от Семёна, побежали строчки символов. Некоторое время Семён вглядывался в них, практически ничего не понимая, после чего потребовал:

– Преобразуй в двоичный код!

Теперь дело пошло быстрее. Примерно полчаса он просматривал кодировку, мысленным усилием замедляя или ускоряя прокрутку, потом потребовал полный доступ, заявив:

– Надо кое-что поправить и оптимизировать. Тут тебе какой-то ламер целую кучу багов насовал.

Ограниченно разумный ничего не понял про ламера и баги, но распоряжение выполнил в точности.

Ещё через полчаса Семён решил прерваться, потому что голова уже пухла от информации. Теперь надо было переходить к практике.

– Ворота можешь открыть? – спросил он у четыреста двадцать первого.

– К ним не подведена энергия.

– А дистанционно, с помощью своего запаса?

– Это потребует расхода четверти от полного энергозапаса.

– Не жмоться, полетаем – наберёшь опять до полного. Открывай! И сделай мне экран. Я хочу всё это видеть.

Створки ворот на кольцевом голографическом экране, мгновенно возникшем по периметру зала, медленно поползли в стороны.

– Олег Германович, – связался Семён с Артемьевым, возглавлявшим вахтовый отряд на корабле-матке. – Дуб на связи. Я тут полетаю немного, вы предупредите Землю, чтобы не волновались.

– В смысле полетаешь? На чём?

– На тарелке, естественно!

– Ты уже разобрался с ней?! Молодец! Сейчас сообщу Петрову. Хочешь по эллингу полетать? Аккуратней там, не раскокай посудину.

– Нет, вы не поняли, я снаружи полетаю. Вы не Петрова предупредите, а военных, чтобы не сбили меня.

– Знаешь, Дуб, меня предупреждали, что ты наглец, но чтобы настолько… Как ворота планируешь открывать?

– Говно вопрос, Олег Германович, я их уже открыл. Вы Землю предупредите!

– Подожди десять минут, потом можешь вылетать. Но не долго и аккуратно. Посадку на Землю запрещаю. И снижение ниже линии Кармана. Смотри там у меня!

* * *

Герой Российской Федерации инструктор-космонавт-испытатель Олег Германович Артемьев был одним из самых опытных российских космонавтов. При этом белорусы считали его самым опытным белорусским космонавтом. В Латвии, несмотря на рождение в Риге, его теперь вообще не считали своим, но Олегу Германовичу на мнение Сейма европейской демократии, занимающей первое место в Евросоюзе по правам женщин и ни в грош не ставящей права двухсот тысяч своих жителей, имеющих статус неграждан, было глубоко фиолетово. Рождённый в Советском Союзе, он не делал больших различий между Россией и Белоруссией, понимая, что эти две части великой страны всегда будут вместе.

За свои пятьдесят четыре года он побывал во многих экстремальных ситуациях и никогда не боялся брать на себя ответственность. Именно поэтому он сразу разрешил полёты лопоухому нахалёнку, быстро обзвонил оперативных дежурных Космических войск Большой Тройки и только после этого связался с Петровым. Разговаривали они долго.

– Надо наградить парня, – сказал он в заключение разговора.

– Обязательно, – согласился Петров. – Буду сегодня же ходатайствовать перед Самим.

Закончив разговор, Петров сделал несколько звонков и направился на доклад к президенту. Им многое нужно было обсудить ввиду качественно изменившихся обстоятельств. Если раньше о технологиях будущего велись только разговоры, и их реализация рассматривалась, скорее, в качестве гипотетической возможности, то теперь дело определённо входило в практическую плоскость.

* * *

Семён прошёлся по залу, пытаясь отыскать что-нибудь, куда можно присесть во время полёта. Ничего годного не обнаружив, он задал вопрос четыреста двадцать первому:

– Сиденье мне можно организовать?

В центре зала сдвинулся в сторону кусок пола и снизу поднялось нечто, отдалённо напоминающее кресло, причём рассчитанное явно не на человеческую задницу. Семён устроился в нём полулёжа и пристегнулся, быстро разобравшись с устройством фиксаторов. После этого задал ещё один вопрос:

– Какие ускорения компенсирует антиграв носителя второго ранга?

– До двадцати стандартных величин ускорения свободного падения на поверхности этой планеты. Для больших ускорений на носителе первого ранга установлены анабиозные транспортные капсулы, заполняемые жидкостью.

– А какое движение требуется для пополнения запаса энергии?

– Любое изменение положения относительно массивного тела. При увеличении скорости приток энергии возрастает. При удалении от массивного тела приток энергии уменьшается обратно пропорционально квадрату расстояния до его центра тяжести.

– Ускорение влияет на энергозапас?

– При ускорении энергозапас расходуется, при торможении возрастает.

– А что происходит при изменении направления движения, развороте?

– Ничего. Носитель круглый и может произвольно менять направление движения. Ему не нужно разворачиваться.

– У носителя второго ранга есть активная защита от метеоритов и других встречающихся на пути предметов?

– Нет. Активная защита есть только у носителей первого ранга. Носители второго ранга для уклонения от предметов, угрожающих целостности их корпуса, изменяют положение в пространстве.

Десять минут прошли. Семён подождал, на всякий случай, ещё парочку и дал четыреста двадцать первому команду выводить носитель второго ранга наружу.

Тарелка мягко приподнялась над полом и плавно скользнула в ворота. Сиденье под Семёном крутнулось таким образом, что он оказался лицом в сторону движения. Отлетев от ворот на несколько сотен метров, тарелка замерла.

– Сделай два оборота вокруг носителя первого ранга, на расстоянии в полтора его радиуса, – распорядился Семён. – Уменьши скорость.

Сиденье под Семёном опять крутнулось по ходу движения, и ему пришлось повернуть голову вбок, чтобы осмотреть развалины межзвёздного корабля. К этому времени от корабля-матки осталось примерно две трети. Три пока ещё не демонтированных эллинга, в центральном из которых была найдена уцелевшая тарелка, выступали как ручка из её основательно «погрызенного» корпуса со стороны, противоположной месту, где произошёл взрыв «Нудоли». По-видимому, именно это и спасло тарелку от разрушения.

Семён посмотрел на Землю. Голубой шарик удалялся – корабль-матка приближалась к апогею своей сильно вытянутой эллиптической орбиты.

– Лети к планете, – отдал он следующую команду. – Можешь ускориться. Приблизившись на полтора радиуса, начинай облёт по кругу в сторону направления её вращения.

Земной шар, обращённый к тарелке Африкой, быстро приближался, но Семён вообще не почувствовал ускорения. Сила тяжести оставалась постоянной, составляя, по его ощущениям, примерно одну десятую от земной. Приблизившись к Земле примерно на три тысячи километров, тарелка начала её облёт по полярной орбите. Зрелище было завораживающим, под Семёном медленно вращался огромный бело-голубой шар. Океан сменился сушей, потом внизу появилось обширное белое пространство Северного Ледовитого океана и снова суша. Ему захотелось увидеть Землю с более близкого расстояния.

– Опустись ещё ниже, до одной двадцатой радиуса планеты от её поверхности, – велел Семён четыреста двадцать первому.

Теперь тарелка летела ниже орбиты МКС. Значительно медленнее, сбросив скорость до жалких двадцати километров в секунду, потому что тут уже слегка ощущалось влияние атмосферы. Самую малость, конечно, давление воздуха на этой высоте составляло доли Паскаля, но при слишком большой скорости даже этого хватало для нагрева корпуса. Семён, как и почти любой русский человек, любил быструю езду. Но если бы ему кто-нибудь раньше сказал, что он будет выписывать над Землёй пируэты на скорости, превышающей третью космическую, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Сейчас ему было не до смеха. Он очень хорошо понимал важность происходящего. И как Семёну ни хотелось слетать сейчас ещё и на Луну и лично посмотреть, были там американцы или нет, он решил не рисковать. Воздуха в баллонах осталось меньше половины, а дышать тем, который привезли с Альфа Центавра… В конце концов, Луна теперь от него никуда не денется.

– Пополнил энергозапас? – спросил он у четыреста двадцать первого.

– Полностью.

– Тогда полетели обратно.

Назад тарелка летела практически по прямой, напрочь игнорируя все законы небесной механики. Иногда она дёргалась в сторону, пропуская мимо себя космический мусор, которого за последние месяцы весьма существенно прибавилось.

Приблизившись к кораблю-матке, тарелка нырнула в эллинг и, замерев в его центре, плавно опустилась на пол.

– Ворота не закрывай, – приказал Семён четыреста двадцать первому. – Через половину оборота планеты ещё полетаем. Открывай люк. Когда я выйду, закрой его и никого кроме меня внутрь не впускай.

Затвор плавно пополз вбок, открывая проём. Семён присел, встал на носки и бросил тело вверх стремительным толчком распрямляемых ног. Пролетая через проём, он ухватился рукой за край, изогнулся и встал на ноги. Проделать без репетиций такой акробатический трюк, находясь в скафандре, было не просто, но Семён только выглядел типичным ботаном. На самом деле он отнюдь не игнорировал спорт и даже имел первый разряд по спортивной гимнастике.

На МКС Семён возвращался пешком, так как было недалеко – она теперь стояла в соседнем эллинге. Сначала он доложил обо всём Артемьеву. Потом долго общался с Петровым по видеосвязи. Не столько докладывал, сколько отвечал на вопросы. К сожалению, на большинство из них у него пока не было ответов.

Семён теперь знал, как добиться от искусственного интеллекта тех или иных действий, но не имел ни малейшего представления о том, как и за счёт чего они происходят. К работе нужно было подключать физиков, но тащить их в космос было не рационально. Проще было доставить гору к Магомеду, или, если другими словами – слетать в тарелке на Землю. Почему именно слетать, а не просто доставить её туда? Потому что теперь носитель второго ранга можно было использовать в качестве универсального транспортного средства, для доставки людей и грузов на корабль-матку и обратно.

С другой стороны, тарелка была одна, и никто не имел ни малейшего представления об её моторесурсе и времени наработки на отказ. Было известно, что уцелевшие тарелки совершали по три полёта на Землю. Ни одна из них четвёртый не выполняла. Скорее всего этого просто не требовалось. Но имелась вероятность, что они изначально были рассчитаны всего на три полёта. Был в этой истории ещё и немаловажный политический момент. Как отнесутся остальные члены Большой Тройки к тому, что транспортное средство пришельцев узурпировано русскими? Как говорится, и хочется, и колется, и мамка не велит. Роль мамки в сложившейся ситуации играл президент России. Именно к нему и отправился Петров, дав наконец утомлённому Семёну возможность поспать. Поел и попил он ещё в процессе разговора.

Глава 10

Гравитация

Президент принял Петрова ближе к вечеру. Однако никого больше не пригласив. В принципе, Николая это не удивило – слишком уж важным был разговор. Он хорошо помнил поговорку: «Если о чём-то знают трое, то знает и свинья». Разговор тет-а-тет полностью исключал такую возможность.

Сначала Петров доложил президенту о том, что узнал от Семёна Дубовкина, и выложил свои соображения.

– Да, – согласился с ним президент. – Нам выпал уникальный шанс, и мы просто обязаны его использовать на все сто процентов. Другой возможности у нас не будет. Учёные Большой Тройки уже почти пять месяцев бьются над загадками, подкинутыми нам инопланетянами, излазили эти тарелки от и до, исследовали всё, что могли, но так ни на миллиметр и не продвинулись в понимании их устройства. А тут сразу такой бешеный скачок. Рисковать единственной рабочей тарелкой мы не можем, но и не предоставлять сведения американцам и китайцам тоже нельзя. Они уже знают о ваших подвигах. Что предлагаешь?

– Сажать тарелку на Землю, и пускай Дубовкин помогает физикам разбираться с принципом работы гравитационного двигателя. Показать её остальным руководителям Большой Тройки можно. Можно даже экскурсию по ней провести. Пусть их учёные тоже подключаются. Но не толпа, а по два-три человека от каждой страны. Как разберутся – пусть доставит грузы на корабль-матку и попробует её передвинуть на безопасную орбиту. Если получится, конечно. А дальше будем использовать эту тарелку для транспортировки на орбиту больших грузов. Вот только куда её посадить? На улице держать нельзя – зима на подходе, да и охрана нужна серьёзная. Строить специальный ангар, в который она поместится – слишком долго.

– Предложения дельные, возьмём их за основу. Куда её поставить, я знаю. На Авиастар-СП в Ульяновске есть сборочный цех, где «Русланы» ремонтируют. Там должно хватить места. Сейчас я свяжусь с управляющим директором и уточню. Какие у неё размеры?

– Диаметр восемьдесят метров, высота – почти двадцать. У «Руслана» размах крыльев поменьше будет.

Президент вызвал помощника и дал ему поручение:

– Соедини меня с Шереметовым из Ульяновска!

Через несколько минут на экране появился сухощавый коротко стриженный мужчина навскидку лет пятидесяти, в чёрных как смоль волосах которого пока ещё не завелась седина, а в лице проглядывало что-то восточное.

– Здравствуй, Сергей Константинович, – поздоровался президент. – Я вас вызвал, чтобы уточнить, каковы размеры того цеха, где вы ремонтируете «Русланы»?

– Здравствуйте, товарищ президент. По осям длина пятьсот метров, ширина сто и высота тридцать шесть метров. В чистоте, с учётом кранового оборудования, немного меньше.

– Это хорошо, а ворота на всю ширину открываются?

– Почти на всю, они секционные.

– Сейчас всё пространство цеха занято?

– Процентов на девяносто.

– Сколько вам потребуется времени, чтобы освободить ближайший к воротам участок сто на сто метров?

– Двое суток. Придётся выкатывать Ан-124 и демонтировать часть конструкций.

– Приступайте прямо сегодня. Освобождённый участок нужно отгородить от остальной части цеха на всю высоту. Примете на недельку-другую один очень интересный объект.

– Тот самый, я вас правильно понял?

– Именно его.

– Товарищ президент, можно уточнить габариты объекта?

– Диаметр восемьдесят метров, высота двадцать.

– Понятно. В ворота пройдёт с запасом. Транспортёры нужны?

– Нет, он своим ходом и доберётся, и внутрь заберётся. Всю остальную информацию получите у генерала Петрова. Он с вами свяжется и даст все необходимые пояснения. И ещё. О том, что за объект к вам будет доставлен, не должен знать никто, кроме начальника первого отдела. А план, с учётом форс-мажора, мы вам обязательно скорректируем. Насчёт этого не беспокойтесь. До свидания, Сергей Константинович.

– До свидания, товарищ президент.

– Мне завтра слетать в Ульяновск? – спросил Николай, когда президент закончил разговор.

– Нет, завтра ты мне тут будешь нужен. Проведём видеоконференцию Большой Тройки, обговорим совместный визит в Ульяновск и прикинем ближайшие задачи с учётом изменившихся обстоятельств. В Ульяновск полетишь послезавтра вместе с представителями ФСБ, моей службы охраны и Министерства иностранных дел. Обеспечите там приём тарелки и подготовите встречу Большой Тройки. Так что связывайся с Дубовкиным, пусть два дня работает на орбите, разбирается с искином тарелки и блюдец, перепрограммирует их, но больше никаких полётов. А после того как в Ульяновске всё будет готово – перелетает туда. Ночью, чтобы людей не пугать, и предварительно поставив в известность ПРО и ПВО.

– Товарищ президент, – обратился к собеседнику Петров в конце разговора. – Я ходатайствую перед вами о награждении старшего лейтенанта Дубовкина.

– Наградим, – согласился президент. – Только пусть сначала тарелку на Землю, не раскокав, доставит. Вот тогда обязательно наградим.

* * *

Семён сильно расстроился, узнав о грядущем вынужденном ожидании и запрете полётов. Он всё понимал и вынужден был согласиться с доводами Петрова, но знал, что дальнейшая одиночная работа с четыреста двадцать первым будет малоэффективной. Дуб великолепно разбирался в программировании, был способным математиком, но очень плохо разбирался в физике и не знал, какие именно вопросы надо задавать, чтобы вытянуть из искина тарелки информацию, необходимую для понимания инопланетных технологий. Да и на Луну слетать, честно говоря, хотелось.

Пожаловавшись французскому астронавту, он неожиданно встретил не только полное понимание, но и поддержку. Тома Песке и сам маялся вынужденным бездельем – до прилёта очередной «Ариан-6» с разгонным блоком оставалось ещё больше недели. И выразил желание оказать посильную помощь, исходя из принципа: «Одна голова хорошо, а полторы – лучше».

Будучи весьма разносторонней личностью, Тома не только разговаривал на пяти языках и заслуженно считался инженером от бога, играючи разбиравшимся в разнообразных приборах и механизмах различного назначения, но и успел в юности поработать в Международном консультативном комитете по космическим информационным системам передачи данных.

Короче, в этот раз разбираться с четыреста двадцать первым они направились вместе. «Вырастив» второе кресло, напарники устроились поудобнее и приступили к работе. Семён, никогда раньше даже не подозревавший о наличии у себя такой способности, телепатически общался с искином тарелки, задавая ему вопросы, сформулированные Томой, и озвучивал французу ответы. Дело продвигалось медленно, но к моменту, когда воздух в баллонах начал заканчиваться, они уже неплохо продвинулись.

Сходив в МКС пообедать и сменить баллоны, напарники продолжили работу. Теперь дело пошло быстрее. Они пока ещё не представляли, как именно работает инопланетное оборудование, но уже хорошо понимали его назначение и возможности. Кроме этого, Тома смог разобраться в символах программного кода инопланетян и теперь самостоятельно читал с экрана, поясняя Семёну суть прочитанного уже на человеческом языке. Он по-прежнему не слышал ни четыреста двадцать первого, ни мысленных команд Семёна. Телепатия никогда не была сильной стороной землян и в этом они, несомненно, проигрывали пришельцам, у которых, как уже разобрались напарники, ей владели не только разумные представители цивилизации, но и большая часть ограниченно разумных виртуальных личностей.

С другой стороны, пришельцы, похоже, никогда не знали войн и, соответственно, в предстоящей битве за Землю у аборигенов были неплохие шансы на победу. Если, конечно, они смогут понять суть гравитации и поставить её себе на службу. А вот с этим пока было туговато. И у напарников появились сомнения, что в этом им помогут физики. Слишком уж разными путями шёл технический прогресс двух цивилизаций. Напарники пришли к выводу, что у альфацентаврцев, скорее всего, не было бронзовых и железных веков, эпох пара и электричества. Похоже, что они надолго застряли в каменном веке и сразу из него вступили в эру овладения гравитацией и некоторыми другими неизвестными на Земле энергиями.

Вернувшись на МКС, Семён доложил обо всём сначала Артемьеву, а потом, связавшись с Землёй, Петрову. Тот предложил ему на следующий день «прогнать» через тарелку весь личный состав, находящийся на орбите. Вдруг ещё у кого-нибудь тоже прорежутся телепатические способности.

К сожалению, чуда не случилось. Никто, кроме Дубовкина, так и не смог не только вступить в телепатический контакт с четыреста двадцать первым, но даже услышать хоть что-нибудь.

* * *

На видеоконференции Большой Тройки с российской стороны присутствовали президент, министр иностранных дел и Петров. От Китая были Си Цзиньпин и глава национального космического управления Чжан Кэцзянь, а от США – президент Роберт Десантис и Джош Уильямс Четвёртый. Его за это время повысили до главного советника НАСА, и он, так же как Петров в России, возглавил аналогичный Координационно-аналитический центр космических проблем при президенте США. Все участники уже хорошо знали друг друга и даже сработались, поэтому, коротко поздоровавшись, слово предоставили генералу Петрову.

Николай кратко рассказал о том, каким образом удалось войти в контакт с искусственным интеллектом тарелки, о принципах её движения и возможностях, упомянув, между прочим, что на втором этапе к работе подключился французский астронавт. Потом он поведал о своих опасениях относительно ограниченности моторесурса тарелки и предложил продолжить её изучение на Земле. Причём объединёнными усилиями учёных Большой Тройки и Франции. В заключение он сообщил, что взаимодействие с искином тарелки и некоторые соображения аналитиков позволили сформировать несколько выводов, способствующих лучшему пониманию особенностей и целей цивилизации пришельцев с Альфы Центавра.

– И что же это за выводы? – заинтересовался Десантис.

– Первый и, пожалуй, основной вывод наших аналитиков заключается в том, что цивилизация пришельцев, скорее всего, вообще не имеет опыта военных действий. Именно этим объясняются почти все их поступки. Они не ведут с нами войну, а готовят своеобразную раскорчёвку, которая освободит для них нашу планету.

– Они пацифисты? – уточнил Си Цзиньпин. – Получается, что с ними можно договориться и решить дело миром?

– К сожалению, нельзя. Они не пацифисты в человеческом понимании, а просто другие. Скорее всего, даже не гуманоиды. И для них не существует таких понятий, как война, мир, сотрудничество, договоры. С одной стороны, это упрощает наши действия, а с другой – делает таких противников более опасными. Цивилизация, не знавшая войн, не имеет никакого представления об их опасности, о том, что война может привести не только к многочисленным жертвам, но и к тотальному поражению.

– Интересное предположение, – задумчиво произнёс китайский лидер. – Вы полагаете, что они не люди?

– Именно так. В биологическом плане они, скорее всего, близки к нам, иначе все их действия с похищением наших женщин были бы бессмысленными, но они развивались по совсем другому пути и имеют не только другую, чуждую нам логику, но даже другую физику.

– Что вы имеете в виду под другой физикой? – тут же завёлся Джош. – Физика она одна, общая!

– Может быть, я не совсем правильно выразился. Физика, безусловно, одна, но мы имеем дело с разными её разделами. На Земле технический прогресс шёл последовательно, от обработки камня к бронзе и железу, потом были пар, электричество, ядерная энергия, термояд. А они пропустили это всё, сразу занявшись гравитацией и другими энергиями, для которых мы пока даже названий не придумали. И ещё есть одно немаловажное предположение. Пожалуй, даже не предположение, а заключение. Они телепаты.

– Все? – с тревогой в голосе спросил американский президент.

– Очень похоже, что все. По крайней мере это основной принцип общения их искусственных интеллектов.

– Это очень серьёзно, – заключил Десантис. – А каков уровень их электронных мозгов? Или они не электронные?

– Насчёт того, электронные они или нет, я пока судить не берусь, – ответил Петров. – Слишком мало пока информации. А по уровню – может быть немного продвинутее «Алисы». Но этот вывод наши космонавты сделали на основании знакомства только с одним из них. Среднего уровня. Предположительно искусственный интеллект корабля-матки должен быть мощнее. На сколько именно – я пока не готов судить.

– Хоть одна утешительная новость, – перехватил инициативу в разговоре Си Цзиньпин. – Остальное мы ещё успеем обсудить. Какие будут предложения?

– А это уже прерогатива моих старших товарищей, – Николай мотнул головой в сторону президента и министра иностранных дел. – Я на такие вещи не уполномочен.

– Я уполномочен, – произнёс, не вставая, Лавров. – Предложение простое. Перегнать тарелку в Ульяновск, там у нас на авиазаводе есть цех, где она поместится, и встретиться там очно в несколько расширенном составе. Взять с собой специалистов, которые займутся непосредственным изучением её механизмов, только, умоляю, не много и досконально проверенных. Чтобы не ушла на сторону информация об инопланетных технологиях и не произошло какой-нибудь диверсии. А ещё я предлагаю пригласить туда Марин Ле Пен. Я понимаю, что это не наш с вами уровень, но такое приглашение станет очень хорошим прецедентом. Сейчас многие следят за тем, какие коврижки получит Франция, резко порвавшая с ЕС и вставшая на нашу сторону. А после того как узнают, что её подпустили к инопланетным технологиям, тоже потянутся. Встречу целесообразно организовать послезавтра. Раньше мы просто не успеем всё подготовить, а затягивать с этим делом явно не следует.

– Почему именно в Ульяновск?! – резко отреагировал чуть не подскочивший Десантис. – У нас тоже есть цеха, где поместится эта тарелка!

– Не горячитесь, Роберт, – постарался успокоить его Лавров. – Никто не умаляет возможности вашей страны и не пытается оттеснить её от изучения инопланетных технологий. Они будут в равной степени принадлежать всем членам Большой Тройки. И Францию не обидим. Тут дело в сухом прагматизме. На контакт с искусственным интеллектом тарелки пока смог выйти только наш космонавт, и сейчас всё общение идёт через него. А ему значительно проще будет работать дома. Всех ваших астронавтов, которые сейчас находятся в космосе, уже проверили. Ни один из них не смог услышать искусственный интеллект, а значит, не обладает даже зачатками телепатических способностей. Если таковые уникумы отыщутся, мы сразу предоставим им возможность работать с искусственным интеллектом тарелки.

– А ваш космонавт изначально обладал телепатическими способностями? – спросил взявший себя в руки Десантис.

– Не знаю, – смутился Лавров и вопросительно посмотрел на Петрова.

– Изначально не обладал, – пришёл ему на выручку Николай. – Я с ним уже два года работаю, заметил бы. Видимо, эта штука заразная, но большинство имеет к ней стойкий иммунитет.

Все рассмеялись над его шуткой, и напряжение схлынуло.

– В этой шутке есть доля правды, – вклинился в обсуждение американский астроном. – Есть такая закономерность: если собираются вместе много людей, обладающих какой-либо способностью или особенностью, то нечто подобное начинает пробуждаться и у других.

– Не знал об этом, – подключился к разговору Си Цзиньпин. – Теперь нужно, не привлекая внимания, организовать в наших странах поиск людей, обладающих хотя бы малейшими способностями к телепатии, и свести их вместе для усиления. Думаю, что регулярные тренировки и мысленное общение смогут развить их способности. Предложение об очной встрече в Ульяновске мы считаем заслуживающим одобрения. Надеюсь, мы сможем обойтись там без протокольных мероприятий?

– Разумеется обойдёмся, – согласился Лавров. – Это будет рабочая встреча. Подозреваю, что каждому из вас захочется побывать внутри инопланетного корабля, лично ощутить изменение гравитации, может быть даже полетать немного. Я считаю, что нам лучше этим заниматься в отсутствии корреспондентов.

– О’кей, я тоже поддерживаю, – вынужден был согласиться Десантис. – Единственное, что меня смущает – что если этот ваш телепат начнёт копаться в наших мозгах? От этого можно защититься?

– Можно, – успокоил его президент России. – Есть специальные методики, которые давно освоены спецслужбами. Обратитесь в вашу Секретную службу и вас научат.

* * *

На следующий день Дубовкин, жёстко проинструктированный Петровым, занялся блюдцами. Их надо было полностью обезопасить, ибо неконтролируемый вылет даже одного из них в мирном городе мог привести к очень серьёзным последствиям. А с учётом присутствия на заводе руководства Большой Тройки…

Хорошо ещё, что «мозги» у блюдец были, мягко говоря, «куриные». Жёсткая, почти не варьируемая программа действий и простейшие алгоритмы. Ненамного сложнее роботизированного пылесоса. Семён быстро «перепрошил» программное обеспечение одного блюдца и поставил это дело на поток, двигаясь по кругу и выполняя одни и те же повторяющиеся действия. Тома ассистировал ему по мере возможности. Работа была простой, выполнялась быстро, но сто шестьдесят блюдец – это реально много. Напарники плотно поработали до обеда, отдохнули на МКС и продолжили свой скорбный труд. Потом, уже после ужина и очередной замены баллонов, была третья серия. Вымотались страшно, но справились. Теперь за жизни руководства Большой Тройки можно было не опасаться. По крайней мере, со стороны инопланетной техники. А все остальные вопросы находились в ведении земных служб.

* * *

Петров с группой своих сотрудников накануне визита руководителей Большой Тройки прибыли в Ульяновск военно-транспортным Ил-76МД-90А Министерства обороны, входившим в состав базировавшего в этом городе 235-го военно-транспортного авиаполка. Вместе с ним прилетели учёные из РАН с грузом разнообразного оборудования, а также работники Департамента государственного протокола Министерства иностранных дел, которых в этот раз было совсем немного, и несколько высших офицеров Федеральной службы безопасности.

Другим бортом, зашедшим вслед за ними на посадку на военном аэродроме Ульяновск-Восточный, по совместительству являющемся заводским аэродромом «Авиастар-СП», прибыли сотрудники Федеральной службы охраны. Разгрузившись и раздав указания по доставке оборудования в сборочный цех и размещению своих сотрудников и учёных, Петров, в сопровождении управляющего директора «Авиастар-СП» и командира полка, лично осмотрел участок цеха, выделенный для размещения тарелки, заодно вводя обоих в курс предстоящих мероприятий. Управляющему директору предстоял ряд технических мероприятий, а командиру полка – организация охраны цеха и прилегающей к нему территории.

Одновременно с этим генералитет ФСБ и ФСО совместными усилиями ставил на уши обалдевшего от двойного напора начальника первого отдела «Авиастар-СП». За остаток дня и ночь нужно было выполнить то, на что обычно уходит несколько месяцев. Ну и принять под утро инопланетный транспортник. Ничего, справились. Авралы в России привычны и почти всегда завершаются успешно.

* * *

Перед тем как лететь на Землю, Семён и Тома загрузили в тарелку пустые баллоны и скопившийся на МКС мусор. Ещё до входа в плотные слои атмосферы Семён приказал четыреста двадцать первому стравить за борт весь воздух из внутренних резервуаров, чтобы не занести на Землю какую-нибудь инопланетную заразу. Подлетая к линии Кармана, они снизили скорость до километра в секунду, а увидев внизу огни аэродрома – перешли на дозвуковую.

Огромный чёрный силуэт, внезапно и абсолютно бесшумно материализовавшийся в лучах прожекторов в нескольких десятках метров от земли, заставил вздрогнуть заранее предупреждённых охранников. Тарелка мягко скользнула к воротам цеха, ювелирно вписалась в проём и замерла на бетонном полу точно в центре освобождённого для неё прямоугольника. Ворота закрылись.

* * *

Встреча была рабочей. Во всех смыслах этого слова. Губернатор Ульяновской области испытал сложные чувства, когда узнал, что его участие в ней никоим образом не предусмотрено. Не было почётного караула, оркестра, красавиц в кокошниках, хлеба с солью, красных ковровых дорожек, прессы.

Президент, прилетевший в Ульяновск на полчаса раньше гостей, лично встречал их у трапа самолёта. Сначала китайского лидера и Чжан Кэцзяня, потом, завезя их в цех на своём «Аурусе», американских президента и госсекретаря. Третьим рейсом он перевёз прилетевшую последней Марин Ле Пен. Сопровождающих первых лиц рассаживали по микроавтобусам высшего представительского класса «Аурус Арсенал», выпускаемых ФГУП «НАМИ» в Москве, и везли следом за их руководством.

Когда все собрались, штатный фотограф президента России сделал для истории несколько художественных снимков четырёх первых лиц, мило беседующих, сидя в ротанговых креслах на фоне тарелки с распахнутыми боковыми люками, в проёмах которых чётко просматривались хищные силуэты блюдец, и удалился из цеха.

Потом Семён и Тома кратко рассказали собравшимся в цехе обо всём, что успели выяснить за прошедшие дни, и устроили экскурсию по тарелке. Поскольку авиатрапов, способных дотянуться до её крыши, пока не существовало, пришлось воспользоваться средневысотным автогидроподъёмником. Неудобство подъёма было с лихвой компенсировано спуском внутрь. Ощущения полёта-парения, заканчивающегося мягким безынерционным приземлением, настолько захватывали, что некоторые повторили их потом ещё несколько раз. Голографический экран, демонстрирующий во всех подробностях происходящее снаружи, впечатлил значительно меньше, потому что подобные вещи на Земле были уже не в диковинку. А вот поднимающиеся из пола сиденья, напротив, привлекли внимание, спровоцировав споры о внешнем облике альфацентаврцев.

После окончания экскурсии руководство перебралось в заводоуправление, чтобы перекусить чем бог послал и о делах поговорить. А специалисты наконец занялись делом.

Бог послал изрядно и разнообразно. Осетрина, белужья икра. Шашлыки в бывшей Симбирской губернии тоже делать ещё не разучились. А с татарской аджикой… Двенадцатилетний «Старейшина» – тёмный, ощутимо плотный, насыщенный – был весьма духовит. Не виски какой-нибудь. Сжиженное солнце. Даже Марин Ле Пен отметила, что этот русский бренди, а для французов всё, что изготовлено за пределами провинции Коньяк, никак не может называться коньяком, не уступает лучшим французским.

Совместное застолье сближает. Не официальный приём, разумеется. Там, наоборот, все остаются настороженными, постоянно ожидая провокации или какой другой пакости от «партнёров». Тут всё было иначе. За стол садились представители разных систем, на какое-то время ставшие вынужденными союзниками. Так уж сложились обстоятельства. Они делали одно дело, но оставались чужими. А посидев вот так вместе в тёплой компании, да ещё и с француженкой, почувствовали, что ледок подтаивает. И они теперь друг другу ещё не свои, но уже и не чужие.

Выпив ещё по рюмочке коньяка, мужчины, как обычно, заговорили о работе.

– Что будем делать дальше? – спросил Си Цзиньпин, вытерев салфеткой губы и отодвинувшись от стола. – Пора определяться с кораблём-маткой. Нужно ли теперь, в изменившейся обстановке, продолжать её разборку?

– Вы правы, не нужно, – согласился с китайским лидером Петров. – Сейчас у нас появился значительно более мощный буксир, который может перевести её на стабильную круговую орбиту. Мы предполагаем, что для инопланетян это практически штатная операция. Дело в том, что выступ в центральной части тарелки, на который мы все сегодня поднимались, точно соответствует по размеру углублению в центре днища корабля-матки. Сейчас нам надо определиться, на какую именно орбиту мы будем переводить остатки корабля-матки, и можно приступать.

– Значит, корабли оттуда можно забирать? – уточнил Десантис.

– Конечно. Можно оставить там МКС. Её помещений будет вполне достаточно для размещения учёных, которые будут заниматься исследованиями механизмов.

– А что потом будем делать с кораблём-маткой? – задал ещё один вопрос слегка захмелевший Десантис. – Превратим в орбитальную крепость?

– Вряд ли. Разве что сможем её двигатель реанимировать. Тогда можно будет собрать на её основе что-нибудь вспомогательное.

– Почему не основное? – подключилась к разговору Марин Ле Пен.

– Мелковата она для орбитальной крепости.

– А где мы возьмём крупнее?

– У нас в Солнечной системе, в отличие от звёздной системы Альфы Центавра, полно строительного материала. Выберем несколько крупных каменных астероидов, пообтешем, перетащим на орбиту и оснастим чем-нибудь посерьёзнее. Хороший каменный астероид ничем не прошибёшь. Разве что супербомбой какой-нибудь. Нам сейчас главное – разобраться с гравитацией. Если поймём, как это всё работает, всё остальное будет просто инженерными задачами.

* * *

С пониманием у физиков не заладилось. Приборы, которых навезли весьма изрядно, ничего не показывали. Вообще ничего, кроме фона. Провозились до позднего вечера, но так ничего и не добились.

Семён предположил, что поскольку тарелка задействует энергии, неизвестные современной науке, то и подходить к ней надо с принципиально других позиций. Если что-то нельзя увидеть с помощью приборов, значит, надо посмотреть иначе. И люди, способные на это, имеются. Он донёс эту мысль до Петрова, и тот пообещал поспособствовать. Своей власти у него для этого было маловато, поэтому пришлось обращаться к президенту. Тот идею одобрил и пообещал дать соответствующую команду, чтобы Николая пропустили в тот отдел ГРУ, которого официально не существовало.

Экстрасенсорику никогда не признавала официальная наука, её высмеивали и дискредитировали СМИ, всячески дискредитировали проходимцы, действия большинства из которых в той или иной форме субсидировались государством, но её всегда использовали спецслужбы. Подобные подразделения кроме ГРУ имелись не только в российской ФСБ или, например, американской Секретной службе. Каждый толковый африканский вождь имел в своём распоряжении более или менее приличного шамана.

Президент назвал Петрову адрес и проинструктировал:

– Поезжай прямо сейчас. Представишься и спросишь полковника. Тебя проведут. Всё ему сам объяснишь.

Подъехав к ничем не примечательному особнячку в старой части города, Петров позвонил в дверь без таблички и назвался в переговорное устройство. Дверь открылась, и он прошёл в фойе.

– Я к полковнику, – сказал он миловидной девушке на ресепшене.

– Да, Николай Александрович, меня предупредили. Положите, пожалуйста, смартфон, авторучку и пистолет вот в этот ящик, а шинель повесьте в шкаф. Сейчас вас проведут.

Девушка нажала на скрытую под столом кнопку, и в фойе вышел широкоплечий молодой человек с неприметным лицом, в тёмных брюках и светлой свободного кроя рубашке без галстука. Чёрные мягкие мокасины позволяли ему передвигаться абсолютно бесшумно.

– Кот, проведи Николая Александровича к полковнику.

Пройдя по коридору с дверями без номеров и табличек, они спустились на два этажа по узкой лестнице и остановились перед дверью. Молодой человек вложил палец в углубление и заглянул в маленькое стеклянное окошечко, сканируя сетчатку. Дверь, имеющая толщину около тридцати сантиметров, медленно отъехала в сторону вместе с куском стены. Они прошли до конца ещё один коридор, повернули направо и остановились у двери, абсолютно ничем не отличающейся от соседних. Молодой человек постучал, дождался разрешения и, распахнув дверь перед Николаем, остался в коридоре.

В небольшой прямоугольной комнате за Т-образным столом, занимающим почти половину её площади, сидел коренастый, коротко стриженный, седой мужчина в возрасте слегка за пятьдесят. Легко приподнявшись из кресла, он пожал Николаю руку и пригласил садиться.

– Называйте меня полковником, Николай Александрович. Мне в общих чертах понятна причина вашего визита, но нужны подробности. Нет, ничего не надо рассказывать, просто расслабьтесь, снимите этот ваш дурацкий блок, он вас ни в малейшей степени не защищает, но мне мешает, и подумайте о волнующей вас проблеме.

Несколько минут они сидели молча. Николай ничего не чувствовал: ни лёгкого ветерка под черепом, ни мягких прикосновений. Ничего из того, о чём пишут в фантастических романах. Но почему-то не мог отвести взгляд от чуть расширившихся зрачков полковника. Наконец, лёгкое оцепенение спало. Его визави вытер платком со лба капельки пота и продолжил разговор:

– Спасибо, Николай Александрович, теперь мне всё понятно. Полагаю, что мы сможем вам помочь. Передайте Дубовкину, что к нему завтра приедут Василий и Роман. Это два наших капитана. Они должны помочь ему разобраться с энергиями. А сами обратитесь в ФСБ к подполковнику Винницкому. Пусть научит вас нормально закрываться. Скажите, что я прислал. Это ведь у вас не блок, а извращение какое-то. Я вас ещё из коридора услышал. Что за коновал вам его ставил? Гоните этого самоучку в шею! Да, по поводу второй, мучающей вас проблемы, тоже обратитесь к нему. Кое-какие списки телепатов у них там имеются. Далеко не полные, конечно, но, по крайней мере, будет с чего начинать. И поговорите наконец с сыном. Он извёлся уже. Сам к вам в голову не лезет, воспитание не позволяет, а вы всё тянете и тянете с разговором. Всё, можете идти, приятно было познакомиться. Кот вас проводит.

– Товарищ полковник, а данные ваших капитанов я где смогу получить? Им ведь пропуска надо заказать, у нас там с этим жёстко.

– Бардак у вас там. Пропуска моим ребятам не нужны, они и так пройдут. А нормальный пропускной режим сами организовывайте. Уже, вон, целый генерал, а простых вещей не понимаете. Всё, до свидания, Николай Александрович, идите.

Кот ждал Николая в коридоре. Выведя Петрова обратно, он никуда не ушёл, дожидаясь, пока тот оденется, заберёт из ящика свои вещи и попрощается с девушкой на ресепшене.

Сев в машину, Николай распорядился отвезти его в Центр и задумался, откинувшись на спинку сиденья. Он, разумеется, знал про телепатию, но никогда не предполагал, что человека можно вот так читать, как раскрытую книгу, причём даже не перелистывая страниц. А тут ещё и сын. Костик учился в десятом классе и был круглым отличником. Но не ботаником и не зубрилкой, как некоторые из них. Константин активно занимался спортом, не профессионально, конечно, но на хорошем любительском уровне. При этом с детства любил читать, иногда просиживая за книжкой целые вечера. Николай давно собирался с ним поговорить о планах на будущее, которое наступит после окончания школы, но всё время откладывал разговор. То одно мешало, то другое.

Раньше Николай подумывал над отправкой парня в Рязанское десантное училище, которое вскоре должно было стать космодесантным. Теперь, после того как неожиданно добавился новый решающий фактор, он окончательно утвердился в своём мнении. Потому что космодесантник, сражающийся с инопланетными телепатами, должен и сам быть телепатом. Но разговор подождёт до вечера. А сейчас надо заехать в Центр, созвониться с Дубовкиным и ехать в ФСБ, чтобы решить там сразу две задачи.

В ФСБ Петрова уже хорошо знали, поэтому проводили к Винницкому без каких-либо проволочек и согласований. Николай передал ему просьбу Полковника. Винницкий предложил Петрову присесть и с ходу заявил:

– Николай Александрович, все эти Белые обезьяны и мысленное напевание песенок – полная ерунда. Примерно как шапочка из фольги. Вы таким образом просто кричите о том, что озабочены скрыванием своих мыслей. Нужно действовать совершенно иначе. Представьте себе, что вы надели глухой мотоциклетный шлем. Без прозрачного забрала. Темно, да? А теперь вообразите, что шлем односторонне прозрачный, а внешняя поверхность у него зеркальная…

* * *

Спустя полтора часа Николай ехал домой. Он сумел решить обе задачи. Получил необходимые навыки по блокированию чтения своих мыслей и список известных ФСБ телепатов. Николай уже успел просмотреть этот список по диагонали и не обнаружил там собственного сына. Из машины Петров позвонил жене и предупредил, что приедет ужинать, поэтому за стол без него не садились.

Сведения о встрече Большой Тройки, которую теперь, с подачи одного из журналистов, стали величать не иначе как Большой Четвёркой, попали в СМИ уже после того как самолёты с первыми лицами покинули аэропорт Ульяновска. И тут завертелось. Фотографию первых лиц четырёх государств, о чём-то увлечённо беседующих на фоне тарелки, не показали разве что утюги. Разумеется, семья уже была в курсе события и набросилась на Николая с вопросами ещё до того, как уселись за стол. Начала, как самая непосредственная и нетерпеливая, дочка:

– Папа, а ты там был?

– Не просто был, а занимался организацией встречи.

– Ты их всех видел?

– Даже за одним столом с ними сидел!

– И как встреча прошла, о чём говорили? – присоединилась к расспросам Лена.

– Хорошо прошла. Посидели, покушали, коньячку выпили. Си и Роберт – вполне компанейские мужики, харизмы у обоих мощные. Марин – тоже вполне на уровне. Ей, кстати, наш коньяк понравился.

– А говорили-то о чём?

– Лен, ну ты же сама понимать должна, что не стану я об этом распространяться. Единственное, что могу сказать – пришли к консенсусу по всем обсуждаемым вопросам.

– А что такое консенсус? – тут же влезла дочка.

– Консенсус, Ирочка, это принятие решения на основе общего согласия при полном непротивлении сторон. Если совсем упростить, то договорились.

– А что с тарелкой? – спросил Костик, с самого начала поглядывающий на отца с трудно скрываемым удивлением. Николай, после отъезда из ФСБ продолжал тренироваться в ношении «шлема», и сын, похоже, что-то почувствовал.

– Тарелкой уже можем управлять, но пока не разобрались в принципах её действия.

– Всё, детвора, хватит, – шугнула детей Лена. – Дайте папе поесть. А тебе, Ира, вообще уже пора спать ложиться. Доедай и мыться!

После окончания ужина Иришка упорхнула в ванную, а Лена начала убирать посуду на кухню. Костик тоже собирался смыться, но не успел. Николай голосом Броневого заявил:

– А вас, Константин, я попрошу остаться.

Парень слегка обалдел и собрался сесть обратно, но отец его остановил:

– Давай перейдём в кабинет, нам поговорить надо.

Пропустив Костю вперёд, Николай зашёл вслед за ним и сказал, закрывая за собой дверь:

– Присаживайся, разговор будет долгим.

– Спрашивай, папа. О чём ты хотел узнать? – попытался схохмить Костя.

– Я хотел узнать, – даже не улыбнувшись бородатой шутке, ответил Николай. – Почему я узнаю о твоих телепатических способностях от посторонних людей, а не от тебя?

Сын припух и сразу не нашёлся с ответом. Потом попробовал ответить вопросом на вопрос:

– Тебе в ФСБ сказали? Как они могли узнать, я ведь вообще никому об этом не говорил?

– Нет, в ФСБ пока ничего о тебе не знают. Я так и не услышал ответа на свой вопрос.

– Я боялся стать изгоем, – вымолвил покрасневший Костик. – Все бы начали от меня шарахаться, боясь, что я буду читать их потаённые мысли.

– Все – ладно, а мне и маме почему не сказал?

– Боялся, что у тебя будут из-за этого неприятности на работе.

– Могли бы быть, попробуй ты читать мои мысли. Но ты ведь не делал этого.

– Не делал, конечно, но как бы я это доказал? Такое ведь невозможно проверить!

– Проверить можно всё. Я, например, знаю, что ты этого не делал. Ладно, объяснения приняты. Я тебя понял и не обижаюсь.

– Папа, а ты стал закрываться из-за меня?

– Нет, разумеется. Ты не один такой. Но не все настолько порядочные, как ты. Кстати, давай испытаем, насколько хорошо у меня получается. Сейчас, я разрешаю, попробуй прочитать в моей голове, о чём я хочу поговорить с тобой дальше.

– Ничего не получается, – через несколько секунд ответил сын. – Такое впечатление, что ты вообще сейчас ни о чём не думаешь.

– А если попробовать угадать?

– Наверно, о том, что теперь со мной делать?

– Мимо. Ничего я сейчас с тобой делать не собираюсь. Я хотел поговорить о твоём будущем. Тебе осталось учиться полтора года. Чем бы ты хотел заняться после школы?

– Я ещё не решил. Собираюсь поступать либо в Лесгафта, либо в Военный институт физкультуры.

– Сколько у тебя первых разрядов?

– Два. По самбо и биатлону.

– Для Лесгафта может хватить, а вот для ВИФКа маловато. Там надо три-четыре или хоть один КМС. Но у меня есть другое предложение. Космос тебе интересен?

– Конечно! А что, есть вузы, которые готовят космонавтов?

– Пока нет. Но я тебе и не в космонавты идти предлагаю.

– А куда?

– В космодесант. Сейчас решается вопрос о перепрофилировании десантных училищ в космодесантные. Начнём, скорее всего, с Рязанского. Этим летом будет переходный период, а начиная со следующего уже пойдёт нормальное обучение. Как раз успеешь школу закончить. Как тебе такой вариант?

– Вполне! А что для этого нужно?

– Спорт подтянуть. Там будет отбор пожёстче, чем в ВИФК. От тебя требуется стать КМС хотя бы в одном виде спорта и получить ещё один первый разряд. Справишься?

– За полтора года должен. А моя способность к телепатии не помешает?

– Наоборот. Это будет вторым весомым доводом при отборе претендентов.

– Что, таких, как я, много?

– Мало, Костя, к сожалению, мало. Надо намного больше.

* * *

Два капитана в штатском облачении: Василий – крепкий мускулистый рубаха-парень с чисто выбритым типичным рязанским лицом и чубом а-ля Есенин, торчащим из-под ухарски сдвинутой на затылок кепки, и Роман – смуглый, курчавый, тощий, как секельда, молодой человек, упакованный в длиннополое пальто и шляпу, зашли в ворота цеха поутру, благополучно миновав все посты охраны. Даже удостоверений ни разу не показывали. Немного побродив вокруг тарелки, не привлекая ничьего внимания, они подошли к Семёну, безошибочно выделив его в толпе специалистов, и поздоровались за руку, назвав свои имена.

– Что вам нужно для работы? – поинтересовался Дуб.

– Самую малость, – ответил Василий, сохраняя на лице лениво-невозмутимое выражение. – Первым делом удалить за ворота на пару часов всю эту честную компанию и немного подвигать агрегат. Приподнять над полом, сдвинуть на пару метров в одну сторону, потом в другую, опустить на место. Это для начала, чтобы определиться. А потом начнём заниматься конкретикой.

– И вы сможете понять принцип работы гравитационного двигателя?

– Нет, конечно, – подключился к разговору Роман. – Мы по другому профилю. Попробуем определиться с самой картиной его работы: где, что и в какой последовательности активируется, откуда берутся, как перераспределяются и преобразуются потоки энергии. Это в первом приближении. Вы ведь пока вообще ничего не видите?

– Абсолютно. Классический чёрный ящик.

– Вот, а мы вам попробуем схемы нарисовать.

– Очень бы хотелось. Подождите, я сейчас освобожу помещение. Машиниста автогидроподъёмника можно оставить?

– Конечно, мы летать не обучены. И француз пусть остаётся. Он, похоже, мужик правильный.

Быстро освободить помещение у Семёна не получилось. Один из американских физиков начал «качать права», заявив, что не потерпит такой дискриминации. Он, мол, должен лично посмотреть, что задумали эти русские, которых никто не знает в научном сообществе.

– Неужели вы, мистер, сами имеете хоть какое-то отношение к научному сообществу? – спросил подошедший Василий. – У вас церэушная принадлежность на лбу написана, и в физике вы разбираетесь примерно как свинья в апельсинах. Летите обратно в Америку, коллега, и доложите своему начальству о своей полной профнепригодности. Выполнять!

Американский «физик» молча развернулся на месте и, под общий смех, устремился к выходу.

– Господа учёные, – обратился Василий к остальным. – У меня вот тут в голове находится высокочувствительный прибор, работе которого вы будете мешать. Погуляйте, пожалуйста, пару часиков. Если у нас что-нибудь за это время получится, мы вам всё покажем и поясним. Договорились?

Больше ни у кого возражений не было, и специалисты покинули цех, посмеиваясь над облажавшимся церэушником.

Поднявшись наверх и спрыгнув внутрь, капитаны приступили к работе. Семён заставлял четыреста двадцать первого выполнять те или иные действия, а Роман наблюдал за движением энергетических потоков и разрисовывал стены помещений цветными маркерами. Василий ему ассистировал. Дело продвигалось медленно, но верно. За два часа они, разумеется, успели не всё, но теперь появилась хоть какая-то ясность. Разумеется, разбирать рабочую тарелку для того, чтобы ознакомиться с внутренним устройством инопланетной техники, никто не собирался. В распоряжении учёных было большое количество битой «посуды». Теперь, зная, что и где искать, можно было с ней вдумчиво поработать. А поняв основные принципы, изготовить самим что-нибудь подобное из земных материалов.

Капитаны поработали в Ульяновске два дня. Потом улетели в Москву, а Семён и Тома вновь отправились в космос, чтобы перевести корабль-матку на безопасную круговую орбиту.

С этим пришлось повозиться несколько дней. Всё-таки объект был весьма тяжёленьким, а энергозапас тарелки ограниченным. В первый день смогли только остановить вращение. Потом изменяли наклонение орбиты и её параметры, увеличивая перигей и снижая апогей. И всё это отдельными импульсами, на каждый из которых расходовалось более половины энергозапаса носителя второго ранга. Слишком уж велика была разница в массах носителей первого и второго рангов. Пока тарелка отстыковывалась и моталась туда-сюда, восстанавливая энергозапас, радиотехнический комплекс «Крона» осуществлял проводку корабля-матки, в Главном центре разведки космической обстановки обсчитывали параметры следующего импульса и переводили их в форму, которую Дубовкин сможет «скормить» четыреста двадцать первому.

Наконец, выведя корабль-матку на круговую орбиту радиусом в двадцать тысяч километров, Семён и Тома вернулись в Ульяновск. Там уже началось строительство специального ангара, в котором можно будет разместить носитель второго ранга, и спокойно, не создавая помех авиазаводу, заниматься не только исследовательскими работами, но и опытно-конструкторскими разработками.

* * *

Прилетев в Вашингтон, церэушник прямо в аэропорту пересел на такси и сразу отправился в Лэнгли. Добравшись до штаб-квартиры ЦРУ, он поднялся к шефу русского отдела и прямо с порога заявил, что пришёл доложить о своей полной профнепригодности.

Шеф некоторое время молча рассматривал своего агента, потом снизошёл до вопроса:

– Сам додумался или просветил кто?

– Коллега велел доложить.

– Опиши коллегу.

– Слегка вытянутое лицо, усы, плавно переходящие в бородку клинышком, старинное пенсне со шнурком, шапка-ушанка.

– Этот? – спросил шеф, демонстрируя страницу альбома с портретом Чехова.

– Да, один в один, только в ушанке.

– А балалайки он, случайно, в руке не держал?

– Нет, балалайки не было.

– О’кей, можешь быть свободен. Тебя вызовут, чтобы сообщить о новом назначении.

После ухода агента шеф русского отдела набрал короткий номер и попросил соединить его с директором.

– Что-то срочное? – прозвучало в трубке спустя полминуты.

– Как сказать. Очередной «привет» от русских коллег.

– Рассказывай!

– Русские раскололи нашего придурка в Ульяновске и отправили ко мне с докладом о полной профнепригодности. По его описанию это был Чехов. В шапке-ушанке.

– Без балалайки?

– Без.

– Тогда ещё ничего, не издеваются, а просто намекают. Что думаешь с этим агентом делать?

– Так я, собственно, за этим и звоню. Мне такие работники не нужны.

– Я могу его в Африку отправить. Там как раз вакансия освободилась.

– Съели?

– Не сами. Крокодилам скормили.

– Это совсем другое дело. Цивилизуются помаленьку. Пусть едет в Африку, может, хоть там с него какой-нибудь прок будет.

– О’кей, отправлю. А ты больше русских не дразни. Мы сейчас вроде как союзники. Вот только не знаю, надолго ли?

– Похоже, что надолго. Как бы мне без работы не остаться.

– Вот этого не бойся, работы нам с тобой на всю жизнь хватит и ещё останется. Просто переориентируйся постепенно на Европу. Там русских очень много, гонористых, наглых. Особенно у кузенов на острове. Вот ими и займись. С этими можно не церемониться, тут тебе «коллеги» только спасибо скажут.

* * *

Спустя месяц Петрова и президента РАН вызвали в Кремль и попросили доложить о том, как продвигаются исследования и что удалось выяснить о принципе работы гравитационного двигателя.

Петров и Красников понимающе переглянулись, и первым начал доклад президент РАН:

– Товарищ президент, на настоящий момент мы находимся ещё в самом начале исследований и пока не имеем полных ответов, поэтому можем доложить только о предварительных результатах и предположениях.

– Я это понимаю, Геннадий Яковлевич, и не требую от вас невозможного. Доложите о том, что удалось выяснить к настоящему времени.

– Сейчас мы уже можем утверждать, что гипотетическая частица – гравитон – существует реально. Более того, это не одна частица, как считалось раньше, а целая группа разных частиц, среди которых имеются как положительные, так и отрицательные, причём не по заряду, а по притяжению и отталкиванию. Отрицательные гравитоны – это не античастицы. Они не аннигилируют, сталкиваясь с положительными, хотя некоторые энергетические преобразования при этом, несомненно, происходят. Есть «быстрые» и «медленные» гравитоны, все они обладают дуализмом – могут вести себя как частица и как волна, порождать другие частицы. Энергии, о которых идёт речь, нельзя отнести ни к сильным, ни к слабым взаимодействиям. Это нечто другое, фундаментальное, лежащее в основе существования нашей Вселенной. Теперь требуется пересмотреть многие физические законы, существенно изменив картину мироздания. Это в общих чертах всё, что я могу доложить по теории.

– Меня больше интересует практика, – толсто намекнул президент.

– А я уже к ней и перехожу. Тут мы продвинулись больше. Сейчас уже, в принципе, понятно, как альфацентаврцы строили свои корабли. Это что-то типа 3D-печати, с последующим обжигом, скорее всего, в короне звезды. Следствием этого является массивность конструкций и слабость искусственного интеллекта. Энерговоды получаются толстыми, компьютеры большими. Я не сказал в начале своего доклада, что энергия, выделяющаяся в рассматриваемых нами процессах, может передаваться как по специальным энерговодам, являющимся аналогом наших электрических проводов, так и непосредственно через пространство. Так вот, при передаче её через пространство потери на пару порядков выше даже в том случае, когда идёт речь о расстояниях в десятки метров. Частным случаем этого является то, что корабль-матка и тарелки имеют системы подзарядки аккумуляторов и могут повышать свой энергозапас в процессе движения, а блюдца – только двигатель, работающий исключительно от аккумуляторов, и, соответственно, очень маленькую автономность. Так вот, мы не ограничены в используемых материалах, можем использовать мощные квантовые суперкомпьютеры, занимающие малый объём, и нанотрубки в качестве энерговодов, позволяющие существенно уменьшить габариты конструкций. В перспективе можно выйти даже на что-нибудь вроде летающих мопедов, рассчитанных на одного человека. В атмосфере, естественно. А для заатмосферных полётов – устройства размером с легковой автомобиль. Но это ещё не сейчас, конечно. Сейчас есть смысл попробовать изготовить транспортное средство, предназначенное для доставки грузов на орбиту, полётов на Луну, работ на орбите. Эскизный проект мы уже разработали, теперь дело за изготовлением самого изделия. В этой связи я прошу вас о создании по крайней мере двух научно-исследовательских и проектных институтов, а также опытного производства на базе Ульяновского авиазавода. И их финансировании из бюджета, разумеется. Такие технологии нельзя отдавать частникам.

– Спасибо, Геннадий Яковлевич, институтов мы вам хоть три организуем. Это вообще не вопрос. Готовьте предложения. И производственный участок в Ульяновске построим. А вы, Петров, что можете добавить?

– Я считаю, что нанотрубки, это, конечно, хорошо, тут я спорить с Геннадием Яковлевичем не собираюсь, он на них не одну собаку съел, но я думаю, что это больше для микропроцессоров каких-нибудь, а нам нужно в основном на макроуровне работать. Нам сейчас в первую очередь необходим какой-нибудь переходник с гравитационной энергии на электрическую.

– О перпетуум мобиле мечтаете? – попробовал поддеть его академик.

– Нет, вечный двигатель – это сугубо философская идея. Примерно как философский камень. В реале они не работают. Это вам любой технарь популярно объяснит. Тут дело в другом. Телепатов у нас раз-два и обчёлся. Сделать мы гравитационный двигатель сможем. И транспортное средство на его основе создадим. В этом я не сомневаюсь. А как ими управлять? Как их совместить не только с квантовыми компьютерами, но даже с обычными? Тут без электричества никак. Нужен трансформатор, который будет преобразовывать гравитационную энергию в электрическую и обратно. Часть энергии будем гнать по энерговодам, а всю остальную по старинке, по проводам. И ещё. Получать гравитационную энергию, мы уже знаем, можно только при движении в гравитационном поле. А стартовать как? Таскать с собой аккумуляторы гравитационной энергии? Так мы никакой компактности не добьёмся.

– Спасибо, Николай Александрович, – поблагодарил Петрова президент и, повернувшись к Красникову, продолжил: – Поручите своим специалистам, пусть в первую очередь таким трансформатором займутся. Минимизация нам понадобится ещё не скоро, а это необходимо прямо сейчас.

– Разумеется, поручу, я просто не думал об этом в таком аспекте, – заверил президента академик.

– У вас, Петров, всё?

– Никак нет. Есть ещё два вопроса: телепаты и военная реформа.

– О военной реформе мы с вами завтра поговорим и в другом составе. Это наболевший, но очень серьёзный вопрос, который нельзя решать с бухты-барахты. Давайте о телепатах.

– Я навёл справки. Сейчас нашим спецслужбам известно всего о трех десятках таких людей в нашей стране. Возможно, чуть побольше. Мне могли дать неполные списки. Подозреваю, что на самом деле их намного больше, просто многие стараются не афишировать эту свою способность. Люди боятся стать изгоями. Что от них все начнут шарахаться. А нам таких очень много понадобится. Поэтому надо придумать что-то такое, чтобы они сами пошли на контакт.

– Согласен. Вы знаете, что инициатива наказуема? – пошутил президент. – Вот вы и займитесь этой проблемой. Считайте это моим прямым поручением. Один телепат у вас в Центре уже есть, ищите ещё. Мы их обязательно обеспечим работой, так сказать, по способностям. Об остальном тоже завтра. Я понимаю, куда вы клоните. А теперь последний вопрос к обоим: поставив гравитацию себе на службу, мы сможем в перспективе решить энергетические проблемы?

Петров и Красников опять посмотрели друг на друга. На этот раз отвечать взялся Петров:

– Только частично. Антигравитация решит транспортную проблему, позволит нам летать в космос, осваивать Солнечную систему. Это даст возможность пустить почти всю нефть и большую часть газа на изготовление пластиков. Но промышленное производство, добыча полезных ископаемых, освещение, обогрев и тысячи других позиций всё ещё будут нуждаться в электроэнергии. Поэтому научно-исследовательские работы и опытно-конструкторские разработки по мирному термояду ни в коем случае нельзя сворачивать. Тут имеется и военный аспект. Мы способны спустя определённое время достигнуть паритета с альфацентаврцами в космосе. Может быть даже превзойти их за счёт наличия у нас ядерного оружия. Но нам надо иметь заведомое энергетическое преимущество на земной поверхности. Мы ведь не станем массово использовать ядерное оружие в атмосфере своей планеты. Значит, должны иметь на земной поверхности мощные источники электрической энергии, которой они пока не владеют.

– Спасибо, генерал. Геннадий Яковлевич, вы согласны с Петровым?

– Полностью, товарищ президент. И мы работаем в этом направлении.

– Вместе с европейцами? Много вы с ними наработаете. Стройте станцию на нашей территории. Американцы и китайцы нам помогут. А европейцев, кроме французов, конечно, на пушечный выстрел не подпускайте. Вы думаете сроки по пуску ИТЭР всё это время просто так переносили? Сейчас строительство вообще заморожено. Пусть европейцы варятся в собственном котле. Нравится им деградировать и расстреливать собственные ноги, пусть и дальше этим занимаются. В конце концов, кто мы такие, чтобы им это запрещать? Главное, чтобы они всё это у себя вытворяли, а к нам не лезли.

– А финансирование будет? – сразу уточнил Красников.

– Финансирование мы вам любое обеспечим, главное, чтобы результат был. И не когда-нибудь, а в самые ближайшие годы.

– В ближайшие годы может не получиться, – попытался возразить академик. – Управляемая реакция синтеза – это сложный процесс, и его реализация может растянуться на десятилетия.

– Нет у нас десятилетий! – оборвал его президент. – Срок вам до две тысячи тридцатого года максимум. Если не способны справиться – обеспечим финансирование не вам, а китайцам. Это понятно?

– Я всё понял, товарищ президент, – пошёл на попятную Красников. – К тридцатому году сделаем.

Когда Петров и Красников уже спускались по лестнице, Николай спросил:

– Геннадий Яковлевич, а можно в параллель сработать – начать строительство нашей станции и одновременно довести до ума ИТЭР без помощи европейцев? Тогда нашу уже будем достраивать с учётом всех недостатков, выявленных во французской установке.

– Думаю, что можно. Это будет дороже, разумеется. Но мы выиграем время. Да и вложений в ИТЭР, честно говоря, жалко. Там ведь уже очень много сделано с использованием нашего оборудования. Жалко выбрасывать такой задел на помойку, а потом опять начинать с нуля.

– Тогда давайте так и планировать. А с президентом я сам об этом поговорю.

Глава 11

Военная реформа

Обсуждение Военной реформы президент решил провести в узком кругу. Кроме министра обороны, начальника Генштаба и главкома ВМФ на него были приглашены только двое из начальников главных управлений Генштаба: организационно-мобилизационного и кадров, командующий воздушно-десантными войсками и Петров.

Николай в таком окружении чувствовал себя немного не в своей тарелке. Нет, не только у него в этом кабинете имелось по одной звезде на погонах, но у двух остальных они были заметно большего размера. На всю ширину погона, так сказать. Тем не менее внешне он ничем этого не показывал, уже привычно поддерживая «шлем» на голове. В принципе, тут можно было не опасаться «прослушки», так как из всех присутствующих некоторые сомнения внушал только кадровик, но закрываться у Николая уже стало такой же обыденностью, как чистка зубов. И это абсолютно не было паранойей – нулевая группа допуска обязывала.

Открыв совещание, президент предоставил слово для доклада начальнику Генштаба. Николай слышал о Герасимове разные отзывы. И резко негативный, от человека, знавшего его ещё в бытность генерал-майором, и восторженные, в том числе от врагов. Сам он встречался с ним редко, но склонялся к мнению, что Валерий Васильевич по праву занимает своё место. Сейчас генерал армии его тоже не разочаровал. Начальник Генштаба начал своё выступление:

– По данным экспертов, – тут он посмотрел на Петрова, – до следующего визита инопланетян нам осталось от тридцати до тридцати пяти лет. Это означает, что нынешние двадцатилетние мальчишки к этому времени уже разменяют шестой десяток. Им будет от пятидесяти до пятидесяти пяти лет. Те из них, кто останется в армии, будут иметь воинские звания полковников и генералов, командовать частями и соединениями. Поэтому сейчас мы должны обратить основное внимание не на рядовой и сержантский состав, которому, скорее всего, не придётся вплотную участвовать в предстоящих схватках, а на будущих офицеров. Сегодня нам нужно определиться, как и чему мы будем их учить, в какой последовательности станем менять программы военных вузов, на что обращать наибольшее внимание. А также определиться с критериями отбора будущих офицеров.

Герасимов отпил воды из стакана и продолжил:

– Военные, так уж сложилось, всегда готовятся к прошедшей войне. Мы в этом ещё раз убедились во время проведения Специальной операции на Украине. Эту традицию надо ломать. Полгода назад нам повезло – войны в сущности не было. Это мы воевали, а инопланетяне просто выполняли свою задачу, практически не реагируя на наше противодействие. И поплатились за это. В следующий раз всё будет иначе. Они постараются нас уничтожить. А с учётом того, что цивилизация Альфа Центавра стоит на более высокой ступени развития, имеют на это все шансы. В прошлый раз они практически не применяли никаких систем вооружений. А теперь наверняка будут. Среди четверти миллиона человек, которых они забрали с Земли, скорее всего найдутся те, кто разбирается в оружии. Телепаты легко извлекут сведения о нём из их голов. И явятся к нам вооружёнными до зубов. Нам придётся противостоять нескольким миллионам живых бойцов и практически неограниченному количеству беспилотных аппаратов с искусственным интеллектом. Мы, конечно, встретим их на орбите и постараемся уничтожить. Но надо исходить из того, что часть всё-таки прорвётся на Землю. Сейчас почти невозможно предсказать, какие именно системы появятся у нас на вооружении через тридцать лет, но понятно, что в той или иной степени будут задействованы все виды и рода войск. Поэтому резать сейчас мы ничего не станем. В теперешних условиях, когда вероятность большой войны снизилась, но локальные военные конфликты всё ещё возможны, целесообразно проводить изменения не путём замены, а наращиванием сверх имеющегося. Заменять будем тогда, когда появятся принципиально новые вооружения. На сегодняшний день армии в полтора миллиона человек нам вполне достаточно, поэтому будем увеличивать её постепенно, с таким расчётом, чтобы к пятидесятым годам военный опыт получило большинство мужского населения страны и некоторая часть женского. Наши специалисты считают… – Герасимов сделал паузу и, выразительно посмотрев на начальника главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба, продолжил: – Имеет смысл вернуться к двухлетнему сроку службы срочников и проведению регулярных военных сборов, которые позволят прошедшим срочную службу не только не растерять старые навыки, но и своевременно приобретать новые. И, разумеется, вернуть начальную военную подготовку в школы. Маленькая контрактная армия хороша в мирное время. А в случае глобальной войны на уничтожение целесообразно, чтобы военную подготовку имела весьма существенная часть населения. Для обеспечения этого жизненно необходимо сделать службу в армии не только уважаемой, но и престижной. Чтобы не приходилось гоняться за уклонистами. Это желающие служить в армии должны осаждать медкомиссии, чтобы получить разрешение, и военкомов, требуя призыва. А те будут отбирать лучших. Только в этом случае мы сможем к пятидесятым годам довести армию до двух с половиной миллионов человек и боеготовый резерв до пятидесяти миллионов. Разумеется, это возможно только при осуществлении благоприятной демографической политики, улучшения здоровья и благосостояния населения.

Начальник Генштаба сделал паузу и, переведя взгляд на генерал-полковника Теплинского, произнёс:

– Начать реформу мы предлагаем с так называемых «Войск дяди Васи». Конкретные предложения озвучит командующий воздушно-десантными войсками. Прошу вас, Михаил Юрьевич. Можете докладывать с места, не вставая.

Генерал-полковник Теплинский из пятидесяти пяти прожитых лет прослужил в армии тридцать восемь, участвовал в Приднестровском военном конфликте, двух чеченских войнах, специальных операциях в Сирии и на Украине, до назначения командующим ВДВ успел покомандовать разведвзводом и разведротой, батальоном, полком, дивизией и армией, а также штабами двух военных округов. Поэтому он спокойно кивнул, принимая сказанное к сведению, закрыл папку, содержание которой перед этим просматривал, оглядел присутствующих серыми, чуть сощуренными глазами, остановил их на президенте и начал своё выступление, обращаясь непосредственно к нему:

– Товарищ президент, я начал свою военную службу в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище имени Ленинского Комсомола. На настоящий момент, если не считать десантный факультет Михайловской артиллерийской академии, это единственный военный вуз, который готовит офицеров-десантников. Именно с него мы решили начать реформирование воздушно-десантных войск, переводя их в космодесантные. На первом этапе, пока мы можем использовать для тренировок только единственный десантный транспорт пришельцев, этого хватит. В дальнейшем, по мере поступления в войска отечественной антигравитационной техники, целесообразно развернуть сеть высших командных космодесантных училищ на базе десантного факультета Михайловской артиллерийской академии, Ульяновского гвардейского Суворовского военного училища воздушно-десантных войск и Омского кадетского военного корпуса ВДВ. При этом Суворовское училище и кадетский корпус продолжат функционировать и в сегодняшней ипостаси, готовя подростков к поступлению в эти военные вузы. Двести сорок второй учебный центр ВДВ преобразовывать во ввуз не будем. На его основе вновь сформируем учебную дивизию для подготовки сержантского состава. Переформирование частей и соединений воздушно-десантных войск в космодесантные начнём через пять лет, когда пройдёт первый выпуск офицеров-космодесантников. И будем вести эту работу постепенно, по мере выпуска офицеров. На сегодня у нас имеется четыре воздушно-десантные и две десантно-штурмовые дивизии, а также три отдельных десантно-штурмовые и одна специального назначения бригады. Все они будут постепенно преобразовываться в космодесантные, при этом бригады будут укрупняться до дивизий. Таким образом к две тысячи сороковому году мы планируем довести группировку космодесантных войск до десятидивизионного состава.

– Спасибо, Михаил Юрьевич, – поблагодарил президент. – Хороший у вас план получился, продуманный. Единственное, что мне пока непонятно, на основе каких принципов вы будете осуществлять набор в училище. Какие вы установили критерии?

– Основных критериев три. Первый – медицинский. Стопроцентное здоровье, в сочетании с хорошей реакцией. Тормоза нам не нужны. Второй – спортивные достижения в боевых единоборствах, стрельбе, альпинизме, парашютном спорте. Желательно уровень мастера или кандидата в мастера спорта. В крайнем случае три-четыре первых разряда. Третий – психологический. Лидерские качества, харизма, умение работать в команде. Дополнительный, причём определяющий, фактор – телепатические способности. При их наличии будем брать даже с одним первым разрядом и незначительными противопоказаниями по здоровью. Если за пять лет не подтянется до общего уровня – пойдёт на преподавательскую работу.

– Жёсткие критерии. А почему вы во главу угла ставите именно боевые единоборства? Разве сейчас, при наличии автоматического стрелкового оружия, это имеет какое-то значение?

– Хороший вопрос, товарищ президент, мне его часто задают. В основном диванные эксперты. Они почему-то уверены, что для того, чтобы схлестнуться с противником врукопашную, офицер-десантник должен «пролюбить» автомат и пистолет, потерять гранаты и метательные ножи, а потом с голыми руками подобраться вплотную. При этом противник тоже должен оказаться безоружным.

– Это не так?

– Разумеется! Случаи бывают разные. Можно столкнуться нос к носу в здании. В такой ситуации короткий удар займёт в разы меньше времени, чем наведение оружия и спуск курка. Одно движение вместо нескольких. Враг может находиться в толпе гражданских или в общественном транспорте, когда просто нельзя стрелять, в лифте, где невозможно развернуться. В конце концов, иногда требуется взять противника живым. Кроме этого, человек, владеющий боевыми единоборствами, как правило, иначе реагирует на опасность. Ему не требуется время для того, чтобы подготовиться, настроиться. Там всё на рефлексах. А зачем вы спрашивали, вы ведь это всё не хуже меня знаете?

– А я не для себя спрашиваю. Как вы думаете, генерал-лейтенант Бобров или адмирал Евменов знали это всё до начала вашего доклада?

– Мне трудно об этом судить, – ушёл от прямого ответа Теплинский. – Но сейчас точно знают!

– Вот вы сами и ответили на свой вопрос, Михаил Юрьевич. Идём дальше. Сколько народу вы планируете дополнительно к штатной численности набрать в Рязанское училище в этом году и сколько в следующем?

– Как минимум роту в этом году и две в следующем. Кроме этого, я планирую в этом году привлечь в училище не менее восьмидесяти человек постоянного состава: преподавателей, тренеров, инструкторов.

– Юрий Петрович, – обратился президент к начальнику главного управления кадров. – В течение месяца решите вопрос со штатной численностью Рязанского училища. На этот год увеличьте штаты ввуза на двести человек переменного состава и сто постоянного. А дальше будете увеличивать их в соответствии с заявками генерал-полковника Теплинского. Вам всё понятно?

– Так точно, товарищ президент!

– Последний вопрос. Я услышал про здоровье, спорт, харизму, даже про телепатические способности, но ни слова об уровне образования и интеллекте. Или будем и дальше эксплуатировать принцип: «Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона»?

– Никак нет, товарищ президент! Уровень образования и IQ для наших абитуриентов, разумеется, важны, потому что мы готовим грамотных офицеров, а не «держиморд», но училище всё-таки командное, а не инженерное. Хотя и не парадное, где в основе отбора требования к росту и выправке. Поэтому этот критерий для нас тоже является обязательным, но не определяющим.

– Есть вопросы или предложения?

– У меня имеется несколько предложений, товарищ президент. – Николай по-школьному поднял руку.

– Слушаем вас, Петров.

– Я по поводу медосмотров при отборе абитуриентов для поступления в Рязанское училище и призывников в двести сорок второй учебный центр ВДВ хотел уточнить. Можно ли будет туда на это время прикомандировать пару специалистов из отдела Полковника?

– Хорошее предложение. Не можно, а нужно. Поезжайте завтра к нему во второй половине дня и договаривайтесь. Я ведь поручил вам заниматься этой проблемой, вот и занимайтесь. Самостоятельно. Что ещё?

– Второе предложение касается некомбатантов. Мы уже приняли решение о восстановлении в школах начальной военной подготовки, но пока ничего не предусмотрели по линии гражданской обороны. А она у нас сейчас в значительно более худшем положении, чем была в Советском Союзе перед Великой Отечественной войной. И довести её до должного уровня за несколько лет точно не получится. Надо уже сейчас начинать. Мы рассчитываем мобилизовать при нападении инопланетян до пятидесяти миллионов человек. А что в это время будут делать остальные сто пятьдесят миллионов – старики, женщины, дети, представители творческих профессий? Сидеть дома и ждать, когда их придут убивать? Наши аналитики предлагают построить подземные убежища, способные вместить не менее трёх четвертей населения страны.

– Вы имеете в виду сеть бомбоубежищ? – уточнил президент.

– Нет. Бомбоубежища в этом случае никого не защитят. Я имею в виду подземные города и посёлки с автономностью не менее трёх месяцев. В больших городах их можно будет совместить с сетью метрополитена, вынеся за пределы городской застройки, а в небольших – сделать что-нибудь типа локальных бункеров.

– Вы хоть представляете себе, какие это затраты? – подал голос кадровик.

– Представляю. Если раскидать на тридцать лет – вполне подъёмные. Технологии такие у нас есть уже сейчас, в будущем появятся ещё более продвинутые. В Швейцарии, кстати, подобная сеть подземных убежищ, рассчитанная на всё население страны, имеется уже сейчас. Не забывайте, что это будет война на тотальное уничтожение человеческой цивилизации. И она может затянуться.

– Я согласен с Петровым, – остановил зарождающуюся дискуссию президент. – И дам соответствующее поручение премьер-министру. Ещё что-то?

– Да. Это не совсем по теме военной реформы, но напрямую связано с ней.

– Излагайте.

– Мы вчера, уже после совещания, переговорили с президентом Академии наук по поводу термоядерных электростанций. Наверно, имеет смысл не бросать почти законченное строительство ИТЭР во Франции, а вести работы параллельно. Тогда мы сможем, при строительстве нашей станции, избежать всех ошибок, которые были допущены на международной стройке. И масштаб сразу заложить уже промышленный, а не экспериментальный.

– Вы думаете, что от ИТЭР будет хоть какой-нибудь полезный выхлоп?

– Предполагаю с высокой долей вероятности. Иначе зачем уже столько времени европейцы саботировали её пуск?

– А мы сможем завершить строительство без участия европейского консорциума, Великобритании, Канады и Австралии?

– С привлечением США должны справиться.

– Ладно, подумаем. Если всё, то теперь вопрос к вам. У ваших аналитиков имеются соображения о том, чего нам ждать от боевиков, выращенных и воспитанных на Альфе Центавра? Что они будут уметь?

– Так точно, товарищ президент, имеются.

– Докладывайте.

– С высокой долей вероятности это будет генно-модифицированное «мясо». Одноразовые, не блещущие интеллектом солдаты, рассчитанные на небольшой срок эксплуатации. За счёт химического ускорения жизненных процессов, а без вспрыскивания в кровь химического «коктейля» они стали бы вялыми после анабиоза, должны ускориться реакция, увеличиться быстродействие, сила и выносливость, повыситься болевой порог. О том, что практически наверняка они все будут телепатами, можно было бы и не упоминать. А вот на некоторых других вещах, я думаю, следует остановиться подробнее. Какой-либо радиосвязи мы у пришельцев вообще не зафиксировали. А если отсутствуют передатчики, то вряд ли есть приёмники. Следовательно, они, скорее всего, не могли черпать информацию из радиоэфира, просматривать телепередачи и новостные каналы. А вот вытаскивать её из мозгов похищенных людей – запросто. Были среди них конструкторы, мастера единоборств, снайперы? Вряд ли. Зато полно информации, полученной из голливудских фильмов. Можно на её основе вырастить мастера единоборств? Разумеется, нет. Нам не придётся сражаться со Шварценеггерами, Джеки Чанами и Сталлоне, но мы наверняка столкнёмся с трюками, которые они показывали на экране. Зрелищными, но не слишком опасными. Особенно если наши бойцы будут готовы к этому. Теперь, что касается носимого оружия. Стрелковка на основе пороховых газов – вряд ли. Скорее всего пневматика, с которой мы уже сталкивались, и что-нибудь лучевое или плазменное. Дезинтеграторы и что-либо им подобное – очень сомнительно. А вот что-нибудь стрекательное или плевательное – вполне вероятно. Яды – почти наверняка. Летающая техника вряд ли будет мельче, чем блюдца, с которыми мы уже сталкивались. А вот бегающие и прыгающие механизмы могут оказаться почти любых размеров, кроме совсем уж крохотных. Вот, в принципе, и всё, что мы смогли более или менее достоверно установить, исходя из имеющейся информации.

– Они смогут плавать, нырять? – спросил главком ВМФ.

– Практически наверняка. И, вероятно, на большие дистанции. Это цивилизация, которая развивалась в океане. И тут имеется ещё один фактор, который может существенно осложнить нам жизнь. Если в океан десантируется даже несколько альфацентаврцев, нам очень сложно будет их оттуда выковырять. Разве что дельфинов привлекать? Кстати, это идея. Придётся вам, наверно, соответствующую службу организовать. С привлечением телепатов. Подозреваю, что они смогут договориться с дельфинами.

– А что у них со связью? – спросил Теплинский.

– Телепатия. В том числе с использованием ретрансляторов и усилителей сигнала. Но тут проявляется некоторая односторонность. Передать сигнал корабль-матка может на десятки тысяч километров, но вас она, разумеется, на таких дистанциях не услышит. Дубовкин и ребята Полковника провели несколько экспериментов. Выяснилось, что искусственный интеллект носителя второго ранга слышит человеческие мысли не далее полутора сотен метров. А телепат может уловить сигнал искина за десятки километров.

– А сколько больших кораблей они могут выставить в первой волне? – спросил министр обороны.

– Если типоразмеры не изменятся, то ориентировочно от восьми до двадцати четырёх носителей первого ранга. Это зависит от того, с каким количеством десантников нам придётся иметь дело. А их, по нашим прикидкам, может быть от одного до трёх миллионов. Но могут ведь быть и корабли совсем других типов. Более того, мы предполагаем, что они обязательно будут. Если носители первого ранга принять за авианосцы, то другие могут ассоциироваться с тяжёлыми крейсерами для подавления орбитальной обороны, десантными кораблями для высадки техники и механизмов, подавителями планетарной обороны. Мы предполагаем, что общее количество больших кораблей в первой волне может оказаться не менее пятидесяти. И это только в том случае, если нашествие будет разделено на волны: сначала захват планеты, потом заселение. А если они все явятся одновременно? Тут счёт, скорее всего, пойдёт уже на сотни, если не тысячи.

Глава 12

Телепатия

Второй визит к Полковнику почти не отличался от первого. Та же девушка на ресепшене и Кот в качестве провожатого. А вот Полковник встретил иначе. Похвалил «шлем». Потом попросил ненадолго его снять, сугубо для экономии времени. Через пару минут, выяснив всё, что ему требуется, предложил вновь «надеть» его обратно, констатировав:

– Каша у вас в голове ещё та. Вот, вы хотите, чтобы я вам двух человек выделил, для обнаружения телепатов. А что именно они должны искать? Вы бы сначала хоть чуть-чуть определились с теорией, прежде чем задачу ставить.

– А что, телепаты разные бывают? – удивился Николай.

– Разумеется. И под термином «телепатия» тоже очень много разного понимается. В частности, она может быть спонтанной и сознательной. К спонтанной телепатии способны почти все. Чаще она проявляется между близкими людьми: мать и ребёнок (вне зависимости от возраста ребёнка), муж и жена, близнецы. Но в случае опасности или сильного горя практически любой человек способен выдать мощный телепатический сигнал. Вообще, телепатия – это рудиментарное свойство человеческого организма. Раньше, до появления членораздельной речи, ей владели все. Не думаете же вы, что первобытные люди обращались между собой исключительно жестами? Потом, после развития второй сигнальной системы человеческого общения, надобность в телепатии стала ослабевать. И эта способность атрофировалась. Но не отпала совсем, как хвост, например. Соответствующие гены никуда не делись.

– Вы хотите сказать, что потенциально к телепатии способен любой человек?

– Почти любой. Потенциально. А вот восстановится эта способность или нет, зависит от очень многих факторов. Опять же мы пока ведём разговор только о спонтанной телепатии, а вас, по-видимому, интересует сознательная передача мыслей и образов на расстояние.

– Да, а в чём отличие?

– Их много. Несмотря на то, что природа этих двух явлений одна. Дело в том, что обычные мозговые ритмы человека представляют собой электромагнитные колебания со сверхнизкой частотой от восьми до тридцати пяти герц. Соответственно, пропускная способность такого канала связи чрезвычайно низка, то есть возможна передача лишь очень простых сигналов, например, двоичного кода за сравнительно большое время, исчисляемое секундами, или даже десятками секунд, а утомляемость при этом – высокая. Спонтанно, на выплеске энергии, обычный человек может передать только одно короткое сообщение. При этом, как правило, передача и прием мысленных сообщений требуют совершенно разных по способностям людей. А основой сознательной телепатии является информационный резонанс, возникающий между индуктором и перципиентом. Индуктор – это человек, который может передавать мысленные сообщения, но, как правило, не способен их принимать. А перципиент, наоборот, хорошо принимает телепатический сигнал, но зачастую не способен его передать. Индуктором, в принципе, может быть практически любой человек, а перципиентом – только отличающийся высоким уровнем интеллекта и не имеющий психических заболеваний. Я доступно объясняю?

– Да, пока всё понятно. У нас Дубовкин тоже начал с двоичного кода. А потом пошёл дальше. Вошёл в резонанс?

– Не только. Его мозг оказался способен выполнять функции и индуктора, и перципиента. Иначе никакого диалога не получилось бы. Кроме этого, свою роль сыграл и «усилитель» тарелки. Сигнал четыреста двадцать первого был существенно мощнее, чем тот, что индуцируется человеческим мозгом.

– То есть на уровне приёма и передачи простых сигналов телепатией может овладеть почти любой человек, исключая, разумеется, туповатых индивидуумов?

– Именно так. Это обусловлено генетически. Простые сигналы, картинки, отдельные мысли. А теперь перейдём к тому, на что способны немногие. К экстрасенсорике. Некоторые люди, их число невелико, обладают так называемым сверхчувственным восприятием информации, его ещё называют экстрасенсорным. В результате у них появляются невероятные для обычных людей когнитивные способности, которые часто ассоциируют с психическими феноменами. Такие способности у человека проявляются по-разному. Например, они могут заключаться в способности передавать сложные мысленные сообщения другому человеку, в том числе на большие расстояния, или выражаться в способности предчувствовать события, удаленные не только на многие километры, но и во времени. Эти сверхъестественные способности находятся далеко за рамками обычных возможностей и известных чувств. Таким образом, экстрасенс – это тот же перципиент, но обладающий какими-то дополнительными свойствами. Сигнал, формируемый сознанием экстрасенса на основании обработки поступающей к нему информации, не только в десятки и сотни раз мощнее образующегося в мозгу у лучшего из обычных перципиентов, но и весьма близок к идеальному, то есть ошибка практически исключена. При этом объектами телепатической передачи могут быть не только визуальные или текстовые сообщения, но также вкусовые и осязательные.

Полковник сделал паузу, каким-то образом почувствовав, что Николай уже немного подустал. Приняв решение сократить лекцию, он продолжил:

– Теперь перейдём к типам телепатии. Самая простая и наиболее изученная – это так называемая латентная, или отсроченная телепатия. В этом случае перципиент узнаёт о каких-либо событиях постфактум, уже после того, как они произошли. Частным случаем латентной телепатии является ретрокогнитивная – когда события произошли в прошлом. Такие телепаты вас, насколько я понимаю, не интересуют.

– Да, история – это, конечно, интересно, но меня больше интересует настоящее и будущее.

– Предвидение событий, которые ещё не произошли – это прекогнитивная телепатия. За пророками, да и вообще людьми, способными предвидеть будущее, сильные мира сего гонялись во все времена. Но вас, скорее всего, интересует другое. Поэтому оставим пока пророков в покое и пойдём дальше. Именно пока, потому что в вашем Центре такие люди, мне кажется, со временем точно понадобятся. Следующий тип телепатии – эмотивная телепатия, или эмпатия. Эмпат воспринимает не мысли, а эмоции других людей и может транслировать им собственные. Эмпатический обмен часто вызывает чувство разделения эмоций собеседника и глубокого взаимопонимания, способствует преодолению разрыва между людьми. Как правило, эмпатия является проявлением сенсорной формы телепатии. Это уже ближе, но тоже, наверно, не то, что вам нужно. Идём дальше. Интуитивная телепатия – это весьма широкая чувственная область, влияние которой может восприниматься в диапазоне от внутреннего голоса, прямо говорящего о нежелательности каких-либо действий, до невнятного ощущения тревоги. Тут уже в основном работает не мозг, а подкорка, независимо от нашего сознания обрабатывающая огромные объёмы информации из разных источников, в том числе и мыслей окружающих людей. В данном случае мы имеем дело с неосознанным перципиентом. Таких людей много. Я советую вам отбирать в том числе и их. Во-первых, интуитивный телепат может стать весьма успешным и высокоэффективным бойцом, а во-вторых, в перспективе, он с высокой долей вероятности способен развить у себя и когнитивные телепатические возможности. Особенно в процессе общения с другими телепатами. Физическую телепатию, к которой относятся левитация, телекинез, пирокинез, мы с вами пропустим и сразу перейдём к сознательной когнитивной телепатии – передаче мыслей и образов на расстояние от одного мозга к другому. Кстати, она очень тесно связана с суггестией – гипнозом. По сути гипнотизёр является индуктором, который может внушать свои мысли реципиенту, но не способен слышать его мысли. Для телепата этого мало. Телепат-индуктор должен находиться в личном соотношении с перципиентом, нужна, как выражаются некоторые авторы, «сонастроенность» психики агента с психикой перципиента. Импульсная характеристика перципиента должна соответствовать деконволюции от импульсной характеристики индуктора. В мозгу перципиента должен возникнуть информационный резонанс. А для этого необходима синфазность их мозговых ритмов. Только в этом случае сообщение от индуктора дойдёт до перципиента без каких-либо искажений как по форме, так и по смыслу. Я вижу, что вы уже перестаёте меня понимать. Поэтому будем закругляться. Телепат-экстрасенс способен транслировать свои мысли практически любому перципиенту и слышать его мысли, разумеется, если человек специально не закрывается от прослушивания. Таких людей мало, но эти способности можно развить. Я не думаю, что специалисты, которых я вам предоставлю, смогут отобрать для вас среди абитуриентов даже несколько телепатов экстрасенсорного класса. Но тех, у кого такие способности находятся в зачаточном или слаборазвитом состоянии, они идентифицировать смогут.

– У меня к вам ещё один вопрос. Нам в Рязанское училище нужны будут преподаватели, которые смогут развить у курсантов телепатические способности и обучить их защитным приёмам. Можете кого-нибудь посоветовать?

– Давайте ваш список.

Полковник быстро просмотрел фамилии и подчеркнул карандашом три из них:

– Вот с этими попробуйте договориться. Я думаю, что они согласятся. И ещё. Поговорите вот с этой женщиной… – сказал полковник, немножко подумав и обведя кружком ещё одну фамилию. – Возможно, она согласится поработать в вашем Центре. Она специализируется на прекогнитивной телепатии, причём с большими сроками. Я думаю, что это именно то, что вам сейчас требуется. Да, не перепоручайте переговоры кому-нибудь другому. Встречайтесь лично. Это люди очень непростые, с высоким самомнением. Надо уважение проявить. А генерал, вхожий к Самому, – это они оценят.

– Спасибо. А у вас в отделе, если не секрет, представлены все типы телепатов, про которых вы мне рассказывали?

– Не все. Пирокинетиков нет. Ищем. Полезная модификация. Остальные в той или иной степени присутствуют. Маша, вы её видели, на ресепшене сидит, – эмпат, Кот – кое-что в будущем видит. Не далеко, к сожалению. На ближайшие сутки-двое. Василий и Роман – специалисты широкого профиля.

– Товарищ полковник, а можно к вам с сыном приехать?

– Приезжайте. Посмотрю, на что он способен, может, что посоветую. В ближайшие дни не получится, уже Новый год на носу, давайте после десятого января. В любой будний день ближе к вечеру.

– До свидания, товарищ полковник, спасибо за науку и помощь.

– До свидания, Николай Александрович, Кот вас проводит.

Кот, как и в прошлый раз, ждал в коридоре. Но почему-то никуда не спешил. Так и стоял, прислонившись к стене. Потом «отклеился» от неё, попросив немножко подождать, зашёл в кабинет к Полковнику. Примерно через минуту дверь открылась, и Полковник попросил ничего не понимающего Николая вернуться.

– Вы сейчас домой поедете? – полуутвердительно уточнил он у Николая.

– Да, а что?

– У меня будет к вам деловое предложение. Пусть вас в этот раз водитель проводит до квартиры.

– Я чего-то не знаю?

– Теперь знаете.

– Может, тогда прямо сейчас позвонить, куда следует?

– Можно и позвонить. Но в следующий раз Кота может не оказаться поблизости. Вам это надо? Просто не подавайте вида, что вы предупреждены, и всё обойдётся.

– Я правильно понял, что мне пока не нужно знать подробностей?

– Абсолютно правильно. Ведите себя как обычно. Сможете изобразить, что вы «под мухой»?

– Легко.

– Этого будет вполне достаточно. Всё, идите, не будем заставлять людей ждать.

– Спасибо, – сказал Николай Коту, после того как оделся в фойе.

– Не за что, – ответил тот, пожимая Николаю руку. – Это моя работа.

* * *

Уже был поздний вечер, но на улице стемнело не полностью. Белый, недавно выпавший снег отражал и преломлял свет, льющийся из многочисленных окон, отбрасываемый фарами проезжающих машин и уличных фонарей.

«А ведь до Нового года действительно всего два дня осталось, – подумал Николай, садясь в машину, – а я ещё в отпуске не был. Надо будет после Нового года взять недельку и рвануть с семьёй куда-нибудь».

Когда машина подъехала к дому, Николай осмотрелся, привычно оценивая обстановку. В нескольких метрах от подъезда стоит машина «скорой помощи». Коммерческая. Мотор выключен, но в кабине кто-то сидит. Похоже, что двое. Скорее всего, планируется не покушение, а похищение.

– Володя, – обратился он к водителю, тоже посматривающему в сторону автомобиля. – Похоже, что меня похищать собрались. Я сейчас притворюсь пьяным, а ты проводи меня до квартиры. Под ручку. Если что, ты работаешь по тем, кто спереди.

– Сделаем, Николай Александрович, – легко согласился водитель, пряча в усы хищную улыбку.

Он ткнул пальцем в кнопку под капотом, вышел из машины и, обойдя её, распахнул пассажирскую дверцу:

– Пойдёмте, Николай Александрович, я вам помогу.

Николай вылез из машины, опираясь на руку водителя, покачнулся и ухватился за его плечо.

– Ох, и набрались же вы, Николай Александрович, – произнёс Владимир, захлопывая дверцу и щёлкая пультом сигнализации. – Ничего, сейчас домой придём, отлежитесь. Жена не будет ругаться?

– Всё нормально, вот она у меня где, – Николай продемонстрировал сжатый кулак. – Веди!

Владимир довёл до подъезда нетвёрдо стоящего на ногах Николая и, дождавшись, когда тот наберёт код домофона, распахнул дверь. Когда они вдвоём протискивались в неё, сзади хлопнула дверца машины «скорой помощи» и заскрипел снег под ногами приближающегося человека.

Свет в подъезде не горел, но того, что просачивался с улицы – дверь, придержанная идущим следом человеком, не захлопнулась, – хватило, чтобы увидеть метнувшийся сбоку силуэт. Владимир перехватил руку нападавшего и вывернул ему за спину, взяв на болевой приём, а Николай, не оборачиваясь, мощно лягнул назад правой ногой. Попал в колено, куда, собственно, и целился. Позади, почти одновременно с металлическим лязгом закрывшейся двери, раздался хруст, плохо сдерживаемый вскрик, после которого приглушенно прозвучало:

– Пся крев, – и что-то упало.

Николай вслепую сделал два шага вперёд, нащупал над головой лампочку и ввернул её в патрон.

Владимир, уже успевший повалить на пол первого из нападавших, уселся на него сверху, придерживая вывернутую руку, и тянул ремень из штанов поверженного противника. Одной рукой это было делать неудобно, но бывший десантник справился.

Николай, недолго думая, ухватил второго за шиворот и оттащил в сторону, освобождая проход. Нога мужчины, согнутая в коленном суставе в противоположную сторону, не оставляла тому шансов на серьёзное сопротивление, но Николай вместе с уже освободившимся водителем всё-таки связали ему руки за спиной. Принцип «лучше перебдеть, чем недобдеть» ещё никто не отменял.

– Пойдём третьего брать, – распорядился Николай.

– Не надо, Николай Александрович, – ответил водитель, доставая из кармана маленький чёрный телефон. – Мы с вами свою работу сделали, а им другие займутся.

– У нас всё штатно, можете брать того, что в машине, – нажав единственную кнопочку, произнёс Владимир, после чего положил телефон в карман, глядя при этом на Николая честными глазами.

На улице скрипнули тормоза сразу двух машин и раздались хлопки дверей.

– И после этого будешь утверждать, что ты простой парень, отслуживший срочную в ВДВ? – спросил у своего водителя Николай.

– Но я действительно служил срочную десантником, – ответил тот, широко улыбаясь.

– А потом?

– Потом меня взяли в ФСО.

– И давно вы меня охраняете?

– Так с самого начала. Уже больше полугода.

– Молодцы, ребята, а я до сегодняшнего дня ни сном, ни духом. И в каком ты звании, если не секрет?

– Николай Александрович, какие у меня от вас могут быть секреты, старший сержант я.

– Ладно, зови остальных, и пусть из «скорой помощи» носилки захватят.

Когда перед Николаем выстроились четверо молодых парней, он спросил:

– Кто из вас старший?

– Лейтенант Иволгин, – представился тот, что стоял справа.

– Значит так, лейтенант. Полиэтиленовый пакет найдёте?

– Не вопрос!

– Упакуйте в него аккуратно орудия преступления – вон там дубинка валяется, и вот этот мешочек с песком. Нападавшие были без перчаток, так что на обоих предметах наверняка имеются отпечатки пальцев. Улики для доказательной базы понадобятся.

– Сделаем.

– Потом забирайте этих двоих и везите всех в ФСБ вместе с «орудиями труда». Тот, у которого нога сломана – похоже поляк. Доложите там, что вами была предотвращена попытка похищения секретоносителя нулевой категории. И что информация о заказчике мне нужна уже завтра. Всё ясно?

– Так точно!

– Выполняйте.

– Володя, а ты чего ждёшь? – спросил Николай, когда они остались вдвоём. – Поезжай, завтра как обычно.

– Нет уж, Николай Александрович, давайте я вас, как и обещал, до двери квартиры провожу.

* * *

Николай решил не пугать домашних, поэтому ничего не стал им рассказывать про неудавшееся похищение. Полностью обмануть удалось только Иришку. Жена почувствовала, разумеется, что с мужем что-то не то – последствия выброса адреналина скрыть почти нереально, но вопросов задавать не стала, понимая расклады, – если Николай ничего ей не сказал, значит, это для её ушей и не предназначается. Костя тоже уловил некие остаточные эманации и намеревался спросить, но Николай увлёк его в кабинет и огорошил рассказом о том, что познакомился с очень интересным человеком, в полной мере обладающим экстрасенсорными способностями, и договорился с ним о том, что в следующий раз возьмёт с собой сына.

После того как Лена уложила детей, Николай сказал ей, что планирует на время школьных каникул взять отпуск, и предложил подумать о том, куда можно будет рвануть на недельку всей семьёй.

– Заграница исключена? – уточнила понятливая жена и, дождавшись подтверждающего кивка, внесла предложение: – Давай в Сочи поедем, в Красную Поляну. Там уже лыжный сезон вовсю идёт. Давненько я с горок не каталась…

– Хорошая идея, – согласился Николай. – Тогда я завтра всё оформлю и возьму билеты на самолёт. На второе января нормально будет?

– Вполне. А билеты будут? Всё ведь уже распродано давно.

– Лена, давай договоримся, билеты – это мой вопрос, ты этим не заморачиваешься, а вот что взять с собой – твой. В это я не влезаю. Но не больше одного чемодана на члена семьи!

* * *

В Центре, которым руководил Николай, других экстрасенсов, кроме отсутствующего Дубовкина, пока выявлено не было, но каким-то непостижимым образом о вчерашнем инциденте уже было известно абсолютно всем. В общих чертах, разумеется. Без подробностей. О которых хотелось узнать большинству сотрудников. Напрямую к нему с этим никто не приставал – несмотря на установленный в центре демократический режим общения, понятие о субординации там не было утрачено. Но вопрошающие взгляды…

Поняв, что нормально поработать сегодня уже не получится, Николай плюнул на текучку и поехал в ФСБ. Оказалось, что там уже успели разобраться в случившемся. Поляки, а все трое неудавшихся похитителей были гражданами Польши, приехавшими в Россию по туристическим визам, раскололись, как говорится, до донышка. Даже без применения химии. Вот только знали они совсем немного, так как являлись обычными наёмниками. Их задача заключалась в похищении Петрова и передаче его в условленном месте другой команде, выйти на которую пока не удалось. По некоторым косвенным признакам было понятно, что заказ на похищение поступил из Лондона, но доказать это было не реально. Джентльмены сработали чисто, умудрившись нигде не засветиться.

Петрову пообещали, что поиски будут продолжены, но он чувствовал, что в преддверии Нового года никто этим всерьёз заниматься не станет. Отработают стандартные процедуры, и на этом всё кончится. В конце концов кто он такой? Обычный генерал-майор на генерал-лейтенантской должности. Вхожий к президенту. И что? От того никаких специальных указаний не поступало. А значит, нечего особенно напрягаться и рыть землю копытами.

Ну, на нет и суда нет. Николай поехал в Кремль. Президенту уже доложили о произошедшем, и он удостоил Петрова короткой встречи. И довёл до него свой вердикт: большого шума Россия поднимать не будет, ограничившись нотой Польше, но коллег по Большой Тройке обязательно проинформирует. И порекомендовал Петрову озаботиться более серьёзной охраной. Тот поблагодарил за заботу и, чтобы не вставать два раза, испросил разрешения на краткосрочный отпуск. Формально он должен был обращаться с этим по команде к своему непосредственному начальнику, но тот, учитывая двойное подчинение Петрова, всё равно не мог самостоятельно, без одобрения Самого, принять положительное решение. Зато теперь, после того, как главный дал добро, официальный рапорт стал почти ничего не значащей формальностью, которую Николай исполнил после того, как вернулся в Центр.

Быстренько написав по установленной форме рапорт на отпуск, он отдал его Алине Бекешевой, уже полгода успешно исполнявшей обязанности его секретаря-референта, и попросил её взять билеты по брони Администрации Президента на дневной рейс в Сочи из Москвы второго января 2026 года, а обратные на восьмое января, зарезервировать четырёхместный номер в отеле Красной Поляны, а также решить в ФСО вопросы с охраной. Ну и заодно объявить сотрудникам о сборе всего личного состава Центра в актовом зале в четырнадцать тридцать.

* * *

Сотрудники Координационно-аналитического центра космической проблематики, впервые собравшиеся все вместе в актовом зале, терялись в догадках. Что настолько большое в лесу сдохло? Никогда вроде такого не бывало, и вот опять. Центр расформировывают? Начальник увольняется и решил попрощаться? Может быть, он хочет рассказать всем о своём похищении? Кого-то будут награждать по итогам года? А может быть, просто для поздравления с Новым годом?

На сцене пусто, никакого президиума. Даже микрофона нет.

Микрофон генерал-майору Петрову не требовался. Когда ровно в четырнадцать тридцать он упруго взбежал на сцену и начал своё выступление, его командирский голос был отчётливо слышен во всех уголках немаленького зала.

– Товарищи офицеры и уважаемые коллеги! Садитесь, пожалуйста.

Вставшие при его появлении сотрудники уселись на свои места, Петров дождался тишины и продолжил:

– В этом году мы с вами много и плодотворно работали, не считаясь с выходными и праздничными днями. Теперь настало время отдохнуть. Завтра, тридцать первого декабря для всех, кроме оперативных дежурных и их помощников, список которых я зачитаю перед завершением нашего собрания, и дальше вплоть до двенадцатого января можете отдыхать. Пятницу девятого января объявляю нерабочим днём. И это ещё не всё. Сегодня я был в Кремле и принёс для вас оттуда две новости. Старший лейтенант Дубовкин сегодня отсутствует в этом зале по уважительной причине. Ближе к вечеру ему в Георгиевском зале будут вручать Золотую звезду Героя Российской Федерации. Думаю, что вы все знаете, за что именно. Там сегодня много народу собралось, но в основном те, кто работал в космосе. А мы с вами эту работу обеспечивали. Поэтому у меня есть и вторая новость: нам всем за успешную работу в две тысячи двадцать пятом году президент Российской Федерации объявил благодарность. После праздников она каждому будет занесена в личное дело. На этом с торжественной частью заканчиваем. Но у меня есть ещё несколько объявлений. Я на время новогодних праздников ухожу в отпуск. Исполняющим обязанности начальника Центра остаётся полковник Перминов. Ваша задача, Александр Фёдорович, всё время находиться на связи с оперативными дежурными. В случае любой нештатной ситуации прибываете в Центр.

После этого Петров озвучил график дежурств по Центру на выходные и праздничные дни и закончил своё выступление следующими словами:

– Поздравляю вас с наступающим Новым годом, желаю вам в новом году крепкого здоровья, благополучия и успехов во всех ваших делах. И последнее: до пятнадцати часов прошу всех, кроме дежурной смены, покинуть здание Центра. Рабочий день на сегодня закончен.

Глава 13

Англичанка гадит

Попытка выкрасть Джоша Уильямса Четвёртого, осуществлённая третьего января, также успехом не увенчалась. Секретная служба, вовремя предупреждённая русскими, сработала идеально, взяв живьём всех исполнителей. А вот армейцы подкачали. Нет, попытку похищения министра обороны они пресекли. Но немного опоздали. Ллойд Остин Третий в свои семьдесят два года был всё ещё физически крепок и смог оказать достойное сопротивление, сломав нос одному из похитителей и пару рёбер второму, но изношенное сердце подвело четырёхзвёздного генерала. Обширный инфаркт привёл к смерти уже через сутки.

В обоих случаях работали наёмники. Нет, на этот раз не поляки, местные. В Америке очень много швали, готовой за хорошие деньги пойти на любое преступление. И концы опять оказались отрубленными. Но английский след всё же просматривался и тут.

Николай узнал обо всём этом только девятого января, когда вернулся из отпуска. Генерала было жалко. Старый враг, много в своё время напакостивший России, который стал в последнее время если не другом, то, по крайней мере, соратником. Кто ещё придёт на его место? Но это подождёт, а вот что делать сейчас?

Петров хорошо знал нехитрую максиму: один раз – это случайность, два раза – совпадение, а вот три – это уже тенденция. Где и когда будет следующий удар? Что он будет, аналитик не сомневался. Китай? Вряд ли. Там всё крепко, чужие не сунутся. А вот Франция может оказаться слабым звеном. Разведывательное сообщество Франции – та ещё богадельня. Там любая внешняя инициатива если сразу не ляжет под сукно, то будет бесконечно затираться по инстанциям. Разве что военная контрразведка? Петров слышал отзывы о дивизионном генерале Жане-Пьере Боссе, но лично знаком с ним не был. Звонить сразу Марин Ле Пен? Не его это уровень. Действовать через Лаврова? Долго. Да и зачем грузить старого человека? А вот если позвонить Томе… Он пока ещё в Ульяновске. И может сам связаться с Марин.

Тома Готье Песке и раньше был не последним человеком во Франции, а в последнее время стал национальным героем. Его звонок Марин примет. И сделает всё, что Тома попросит.

Дальше всё было просто: Николай набрал Дубовкина, тот позвал к телефону своего французского напарника. Петров быстро ввёл того в курс дела и объяснил задачу. Короче, спустя час в его кабинете раздался звонок от Жана-Пьера Боссе. Руководитель Директората безопасности обороны оказался вполне вменяемым человеком. И очень не любил англичан. Поэтому два генерала быстро договорились о взаимодействии. Единственное, что им мешало – плохое знание языков. Петров знал много французских слов, но мог сложить из них всего несколько фраз, а Боссе владел русским языком в ещё меньшей степени. Выручила помощница дивизионного генерала, которая свободно щебетала по-русски. Теперь можно было успокоиться, военная контрразведка – служба серьёзная, несмотря на всю французскую безалаберность, а если она ещё и знает, чего именно следует ждать… Ловушка на англичан просто не сможет не сработать. Ну, если какой идиот не подведёт. Но дивизионный генерал пообещал, что лично отберёт сотрудников для предстоящей операции.

Теперь можно было расслабиться и спокойно отдохнуть два оставшихся выходных дня, но Николая беспокоил ещё один вопрос. Он не входил напрямую в компетенцию Центра, но без его реализации рассчитывать на полноценную оборону Земли вообще не приходилось. Для формирования космической обороны были жизненно необходимы крупные орбитальные станции, имеющие мощные источники электрической энергии. Практически идеальным воплощением такого источника мог стать термоядерный реактор. Работы по созданию подобных устройств велись уже больше семидесяти лет. За это время было построено несколько сотен реакторов, некоторые из них даже работали, но ни один не мог произвести большее количество энергии, чем требовалось для их работы. Выхлоп был даже не нулевым, а отрицательным. При этом большой сложности проблема вроде бы не представляла. Вся теория токамака – тороидальной камеры с магнитными ловушками – была разработана Сахаровым и Таммом ещё в пятидесятые годы. Но так и не воплощена в нормально работающее «железо». Задача была сложной – создать и удержать плазму с температурами, более чем на порядок превышающими те, что царят в горниле Солнца. Сто пятьдесят, а лучше двести миллионов градусов. На модели, да и просто в небольшом устройстве этого достигнуть не получалось физически. Нужно было строить очень большой аппарат. Размером и массой примерно как у атомного ледокола «Сибирь». В одиночку это было никому не потянуть, поэтому родился международный проект ИТЭР (Международного термоядерного экспериментального реактора). Соучредителями выступили семь стран: Индия, Китай, Южная Корея, Россия, США, Япония и ЕС (выступающий как одна страна). Строительство шло ни шатко, ни валко, потом, когда дело дошло до сборки самого реактора, дело вообще застопорилось. И сроки пуска реактора в эксплуатацию стали отодвигаться.

Николай взялся за литературу, чтобы хоть немного разобраться в проблеме. На первый взгляд всё выглядело очень красиво – нейтронная мощность пятьсот мегаватт. Поменьше, чем у ядерных реакторов ЛАЭС, но уже кое-что. А сколько электрическая мощность? Николай начал разбираться и с каждой минутой зверел всё больше и больше. Теперь он уже хорошо понимал нервный срыв президента. Электрическая мощность конструкцией реактора вообще не предусматривалась. Он должен был выделять в десять раз больше энергии, чем тратил, но она вся шла в атмосферу. Турбины и электрогенераторы вообще не предусматривались, поэтому их никто не разрабатывал. Ключевым словом в названии реактора было «экспериментальный». Причём не экспериментальное устройство, а устройство, предназначенное для экспериментов. Примерно как Большой адронный коллайдер, но вдвое дороже.

Дальше – больше. В 2025 году планировался вовсе не запуск реактора в работу, а всего лишь выдача первой плазмы. Далее начнется досборка тонких систем, в том числе системы нагрева плазмы. А запуск на проектную мощность должен был произойти только концу 2035 года. Потом десять лет экспериментов с короткими восьмиминутными запусками. И только тогда можно будет приступить к строительству демонстрационной станции, чтобы не ранее 2050 года получить ответ на вопрос: будет ли коммерческий старт у проекта. Великолепный результат – к моменту прилёта инопланетян они как раз определятся. Может быть. Сроки-то уже безнадёжно сорваны.

А почему они сорваны? С одной стороны, вроде бы понятно – у семи нянек дитя без глаза. Но ведь есть и другая сторона. Как распределялось финансирование проекта? Сорок пять процентов выделял ЕС и по девять – остальные страны. И ещё один процент на двоих – Казахстан с Австралией, которые вроде бы тоже участвуют. Великобритания формально из ЕС вышла. Но не из участия в проекте. Вот только деньги вносить практически перестала. А вслед за ней и остальные. И причины как бы уважительные: ковид, война на Украине. А за последние полгода ЕС вообще не внёс в проект ни одного евроцента. И саботировал проведение работ.

Что теперь с этим делать, учитывая девяностопятипроцентную готовность? Напрашивается решение достроить ударными темпами без участия ЕС и Японии, получить плазму, проверить на малой мощности вакуумную камеру, систему нагрева, магниты, потом ударными темпами настроить реактор и провести хотя бы один рабочий цикл на полной мощности. Причём не в 2035 году, а максимум в 2027-м. И сразу строить свою станцию. Не демонстрационную, а полного цикла.

Другой вопрос, а не помешают ли нам это сделать? Что будут делать страны ЕС и Япония, когда узнают, что их не просто выкинули из проекта, но и не собираются возвращать затраченные деньги? Естественная реакция – так не доставайся ты никому. Будут устраивать диверсии, торпедировать любые поставки, либо поставлять заведомую некондицию, которая потом спровоцирует аварию. И тут французская военная контрразведка ничем помочь не сможет. Потому что вредить будет кто-то из тех, кто уже работает в проекте. И совершенно не важно, кто он будет: индус, француз, китаец или американец. Человеку заплатят большие деньги, и он установит «мину», которая сработает потом при пробном или основном пуске. Что можно предпринять против этого? А ведь кое-что можно! Если привлечь к делу сотрудников из отдела Полковника. Но это подождёт до понедельника.

* * *

Тринадцатого января Николай с сыном приехали к особнячку, в котором располагался официально не существующий отдел ГРУ. Ближе к вечеру, как и договаривались. Кот привёл их к Полковнику. Пообщавшись некоторое время с Костей, Полковник вызвал одного из сотрудников и дал ему указание поработать с парнем, чтобы преподать ему несколько практических уроков и обучить приёмам, которые позволят в полной мере раскрыть имеющиеся у него способности.

Когда экстрасенсы ушли, Полковник немного помолчал, собираясь с мыслями, и выдал на-гора своё резюме:

– Редкий самородок, однако. Он уже сейчас, необученный, вполне способен практиковать. Тут целый букет имеется: немного эмпат и сильный индуктор. Пока не вполне осознанный, но весьма прогрессивный перципиент, есть прекогнитивные задатки. Куда вы его планируете направить?

– В Рязанское училище. Из парня отличный космодесантник получится.

– А не слишком жирно это для космодесанта? Там и набора попроще хватило бы за глаза и за уши. Может, ко мне в отдел? Из вашего сына при должной обработке можно редкий бриллиант получить.

– Так поработайте над ним, я же не препятствую, – предложил Николай. – Факультативно. Можете даже в какой-нибудь операции задействовать. Но рот на парня не открывайте, у вас и без него есть с кем работать, а космодесанта у нас пока вообще нет. Его почти с нуля создавать надо. И чем больше таких ребят, как Костя, туда придёт, тем сильнее будет этот новый вид войск. Константин ведь не рядовым будет, а офицером.

– Может, вы и правы, – согласился Полковник. – Войдя в силу, он на командной работе будет значительно полезнее, чем в качестве индивидуала. Ладно, это ваше решение. Давайте к делу. Вы ведь ко мне не только с этим приехали.

– Да, и вопрос как раз по вашему профилю. Англичанка вконец оборзела.

– Рассказывайте. Мысленно. С вами приятно работать, вы сразу схватываете суть, но индуктивные способности тоже надо тренировать. Экстрасенсом вы не станете, нет соответствующих задатков, всё сыну досталось, но работать с телепатами сможете вполне уверенно. Защищаетесь вы уже вполне профессионально, теперь надо научиться транслировать конкретную информацию. Представьте, что в вашем шлеме на время приоткрывается узкое отверстие и вы пропихиваете в него волевым усилием то, что собираетесь донести до собеседника.

Выслушав Петрова, Полковник согласился:

– Это действительно наш профиль, но пока слишком мало информации. Ответка должна быть максимально жёсткой, но конкретной. Не по площадям. Чтобы надолго отбить желание лезть к нам грязными руками. Давайте подождём французских событий. И уже тогда будем планировать операцию возмездия. Что вы ещё хотели мне сообщить? Я чувствую, что вас что-то ещё беспокоит.

Теперь Полковник думал дольше. Николай даже предположил, что обратился с этой задачей не по адресу.

– Нет, всё правильно, – ответил Полковник на его невысказанные сомнения. – Это тоже наше. Я сейчас не слышал ваших мыслей, но у вас сомнение было на лице написано. Постарайтесь и мимику контролировать. А с ИТЭР давайте поступим следующим образом. Организуйте по официальным каналам поездку во Францию группы специалистов из своего Центра. Для согласования своих вопросов и заодно, чтобы ознакомиться с обстановкой на строительстве реактора. Причём так, чтобы вторая задача выглядела не основной, а сопутствующей, мол, чтобы два раза не ездить. Включите в группу вашего Дубовкина, пусть только до этого у меня побывает, и его французского напарника – тот заодно и переводить будет. А я, со своей стороны, добавлю Василия с Романом. Сугубо неофициально. Пусть все считают, что это тоже ваши сотрудники. И лучше бы это сделать сразу после того, как произойдут события, которых мы ждём. Тогда можно будет одной поездкой убить сразу двух зайцев. Без вас моим ребятам сложно будет пообщаться с похитителями, а вы теперь с самим Боссе мосты навели. Светить моих парней перед ним не нужно, мало ли как у нас с Францией дальше сложится, поэтому представите их ему опять же как своих экспертов. Но это всё разовое мероприятие, а в дальнейшем нужен мониторинг объекта. Я подумаю, кого можно будет туда послать на постоянной основе. Устраивает такой расклад?

– Более чем. Я завтра же начну готовить поездку. Полагаю, что за пару дней смогу всё организовать. Вот только теперь мне уже точно будут нужны паспортные данные ваших ребят. С теми фамилиями, под которыми они будут фигурировать во Франции.

– За это не беспокойтесь, завтра их передадут вашему секретарю-референту. Да, вот вам телефон для связи, – Полковник продемонстрировал Николаю бумажный прямоугольник с номером. – Запомните?

– Уже запомнил.

– Отлично. Это телефон Маши, которая сидит на ресепшене. Представляйтесь генералом, она поймёт. И договаривайтесь о встрече здесь. По телефону никакой информации не передавайте.

– Спасибо, Полковник, не знаю, что бы я без вас делал.

– То же самое и делали бы. Просто дольше и менее эффективно.

– Тогда у меня будет ещё один вопрос, – решился Николай. – Почему вы в прошлый раз не рассказали мне о том, что именно увидел Кот? Я бы вызвал фээсбэшников, и они повязали похитителей в лучшем виде. Обошлось бы без членовредительства.

– А на каком основании их задержали бы? Что предъявили? И что бы потом произошло дальше? Изменение будущего – очень сложный и опасный процесс. А мироздание весьма инертно и противится любым изменениям. Помните историю Кассандры? Она знала будущее и предупреждала, но её просто не стали слушать. Грубое вмешательство, которое должно пустить историю по совсем другому пути, скорее всего, просто не сработает. А вот если чуть-чуть подкорректировать процесс, то на результат можно повлиять. Очень хорошим примером, кстати, служит спасение Мессингом сына Сталина. Футбольная команда в любом случае была обречена, не самолёт, так автобус или ещё что-нибудь, а одного человека выдернуть удалось.

– И вы не скажете мне, что увидел Кот?

– Не скажу. Не нужно вам этого знать. Во многой мудрости многие печали, и кто умножает познания, умножает скорбь.

* * *

Лицо Костика сияло. Парень был бесконечно счастлив. Но он нашёл в себе силы сдержаться и дотерпеть до дома. А вот когда они заперлись в кабинете Николая, высказался:

– Папа, спасибо! У меня такого никогда ещё не было. Я впервые оказался среди таких же, как я, и мне не надо было таиться, скрывать свои возможности, сдерживаться. Как я устал от всего этого! А сколько нового я узнал! Можно мне будет ещё туда съездить?

– Можно. И не один раз, а на постоянной основе. Но ты должен понимать, что об этом месте никому нельзя рассказывать. Даже маме. Ты это понимаешь?

– Конечно, папа, я ведь уже взрослый.

– Не совсем. Взрослым ты станешь, когда закончишь училище и получишь хотя бы взвод под команду. Вот тогда, отвечая за других, ты станешь полностью взрослым. Но для нас с мамой всё равно останешься ребёнком.

– Я это понимаю. А в училище будет много таких, как я?

– Вначале немного. Но они будут и среди курсантов, и среди преподавателей. С разными силами и возможностями. А к моменту выпуска, я надеюсь, вас будет большинство. Говорят, что эта штука – заразная, – пошутил Николай. – Остальные, варясь в такой атмосфере, будут не просто тянуться за вами, а прикладывать к этому все свои силы. И процесс пойдёт. А сейчас давай вместе думать, что будем маме говорить. Она уже что-то подозревать начинает.

– А может, ничего сложного не придумывать? Просто ещё одна спортивная секция. Например, боевых единоборств. Причём с упором на психологию и медитативные практики.

– Хорошая идея, – похвалил Николай. – Растёшь над собой. Так и поступим. Только смотри, не переусердствуй в тренировках. Не пытайся получить всё и сразу. Во всём надо знать меру. И выбирать её в соответствии со своими возможностями.

* * *

Французская мышеловка захлопнулась четырнадцатого января. Жан-Пьер Боссе логично рассудил, что объектом похищения будет лицо, с одной стороны, обладающее максимумом информации по инопланетным технологиям, а с другой – человек, на которого прямо завязано их техническое воплощение. Во всей Франции на тот момент таких было всего двое: астронавт Тома Готье Песке и генеральный директор аэрокосмической компании «Ариане Групп» Ален Шармо. А поскольку Песке всё ещё находился в России, вероятная цель обозначилась однозначно. Военная контрразведка установила за Шармо плотное наблюдение и быстро срисовала трёх негров. Путём прослушивания их телефонов контрразведчики вышли на посредника – Мунира Махджуби – франко-марокканца, подвизающегося в Комитете по иностранным делам Национального собрания и являющегося активным геем и ярым борцом с гомофобией. Боссе был приятно удивлён, так как выудить настолько крупную рыбу даже не рассчитывал. Удвоив усилия, контрразведчики взяли с поличным «на горячем» всех четверых. Ален Шармо не пострадал.

Негров раскололи быстро, а вот с Муниром Махджуби вышел облом. Как же, бывший макроновский министр по цифровым технологиям, свои прикормленные адвокаты-геи. Во Франции с приходом к власти Марин Ле Пен ЛГБТ-лобби заметно утратило завоёванные при Макроне позиции, но всё ещё оставалось серьёзной силой. Поэтому приезд команды Петрова оказался безусловно кстати. Когда любой прямой допрос безоговорочно сводится на нет адвокатами, дело можно выправить только подъездом на кривой козе, в роли которой выступил Дубовкин. Могут два продвинутых компьютерщика немного пообщаться на отвлечённые темы? Почему бы и нет? Ничего, что в роли переводчика выступит знаменитый французский астронавт? Да пожалуйста, что тут можно возразить? А охранники русского при этом могут и в сторонке посидеть. Они ведь всё равно по-французски ни бельмеса не понимают.

Короче, когда встреча спустя полчаса закончилась, Василий с Романом обладали полным объёмом информации об английских заказчиках похищения. И пусть она получена не законно и не может быть использована в судебном разбирательстве. ГРУ и не планировало обращаться в суд. Агента МИ-6 Джеймса Коулмана Василий перехватил в международном аэропорту Шарля де-Голля. Мило беседуя, два респектабельных английских джентльмена вышли на улицу и сели в такси.

На следующее утро горничная обнаружила остывший труп Коулмана в номере четырёхзвёздного парижского отеля. Коронер сделал заключение, что англичанин покончил жизнь самоубийством, раскусив ампулу с цианистым калием, зашитую в лацкан его пиджака. На столе лежало написанное Джеймсом собственноручно прощальное письмо, в котором он сознавался в том, что заказал похищение Алена Шармо, которое было организованно его сексуальным партнёром Муниром Махджуби. Далее было написано, что, узнав об аресте своего близкого друга и партнёра, Коулман решил свести счёты с жизнью, так как не представлял её себе без любимого.

Расследование, проведённое префектурой полиции Парижа, показало, что в номер, снятый накануне Джеймсом Коулманом, никто кроме него не заходил. После окончания следствия копия прощального письма была передана в военную контрразведку и сыграла решающую роль в судебном процессе над Муниром Махджуби.

* * *

Поскольку Коулман находился во Франции с документами на чужое имя и ничего не написал в прощальном письме о своей принадлежности к МИ-6, в Secret Intelligence Service начали беспокоиться об исчезнувшем секретном агенте только через несколько дней после его смерти, когда он второй раз не вышел на контрольную связь. Ещё через два дня начальник третьего (европейского) отдела доложил Ричарду Муру о самоубийстве агента.

– С каких пор вы начали набирать слюнявых идиотов? – рассвирепел начальник СИС. – По разнарядке?

– Коулман никогда не производил впечатления идиота, – не согласился с начальником Мэтью Баррингтон. – Он был толковым, инициативным и в меру циничным агентом. Я не верю в то, что он покончил самоубийством. Тут что-то не так.

– Полагаете, что лягушатники затеяли с нами игру? – спросил Мур, почёсывая шишку на затылке. Накануне он неудачно поскользнулся в туалете ресторана «Квилон» и сильно ударился головой. Даже сознание потерял на несколько секунд. Хорошо ещё, что без сотрясения мозга обошлось. Боль от удара давно прошла, но теперь затылок начинал чесаться при любом напряжении.

– На действия лягушатников не похоже. Но и в самоубийство Коулмана не верится. Тут что-то другое. Может, русские?

– А им-то с чего? В России у нас тоже сорвалось, но там случайность помешала. Агент неделю назад вернулся. Доложил, что взяли только исполнителей. А они его даже не видели. Но я вызову Патерсона, уточню.

Начальника первого отдела, работающего по России и странам СНГ, Марка Патерсона безрезультатно искали два дня. На третий его основательно объеденное раками тело выловили из Темзы. В этот же день попал под автобус Пол Уоллес, тот самый агент, который вернулся из России. На глазах у десятков людей он вдруг ни с того ни с сего чесанул через Риджент-стрит.

Ричард Мур сразу понял, что совпадением тут даже не пахнет, но пока не стал докладывать в МИД. Шишка на затылке у начальника разведслужбы Великобритании уже рассосалась, но всё ещё немилосердно чесалась. Он даже подумывал обратиться к врачу, но пока отложил свой визит на будущее, бросив все силы на поиски «крота», сливающего информацию на сторону.

* * *

Включив поутру компьютер, стоявший в специальной тумбе в его кабинете в Лэнгли, директор ЦРУ обнаружил в папке «Срочное» новый файл. В вордовском документе содержались установочные данные на двух добропорядочных американских граждан, являвшихся «спящими» агентами разведки «кузенов», и кратко описывалось задание, полученное ими от МИ-6, с указанием конкретного лица, отдавшего приказ на похищение министра обороны и главного эксперта НАСА. Вместо подписи внизу листа располагалась улыбающаяся рожица олимпийского Мишки.

Официально ЦРУ не работало на территории США. Для этого в американском разведсообществе имелись другие организации, в первую очередь ФБР. Но там действовали или старались действовать по закону, выполняя все досконально регламентированные формальности. ЦРУ подобными вещами никогда не заморачивалось. Какие могут быть ограничения на действия, которые никогда не производились?

Поэтому директор долго не раздумывал. Он распечатал документ в одном экземпляре, мысленно поминая русских хакеров не слишком добрыми, но не обидными словами. Потом аккуратно оторвал по линейке нижнюю часть листа бумаги, на которой была изображена медвежья рожица, и пропустил её через шредер.

Вызвав к себе начальника отдела спецопераций, он передал ему распечатку со словами:

– К исполнению. Но сначала убедитесь в достоверности информации.

Начальник отдела понимающе кивнул и вышел.

Обоих чиновников средней руки взяли без шума и пыли, после, ничего не объясняя, отвезли в ничем не примечательный частный особнячок на берегу Потомака и спустили в подвал. Под химией чиновники рассказали всё. После этого каждый из них принял в вену по нескольку кубических сантиметров воздуха. Ночью трупы, добросовестно утяжелённые старыми кирпичами, упокоились на дне реки.

На следующее утро начальник отдела спецопераций доложил директору ЦРУ, что информация полностью подтвердилась, после чего сделал вопросительную паузу.

– Готовьте показательную операцию на острове, – приказал директор. – Сроку вам – неделя. По исполнении доложите мне лично.

* * *

Петров и прилетевший из Ульяновска Шереметов провели встречу с генеральным директором «Ариане Групп», на которой высокие договаривающиеся стороны уладили все вопросы по взаимодействию двух крупнейших авиазаводов Евразии при выпуске больших партий летательных аппаратов, работающих на новых физических принципах. Пока для выполнения атмосферных полётов.

На следующий день принимающая сторона организовала визит российской делегации на строительство ИТЭР. Между Петровым и Боссе к этому моменту установились доверительные отношения, благодаря чему руководитель французской контрразведки выделил в сопровождение делегации своего представителя.

Экскурсия растянулась на весь день. Николай в основном общался с руководством проекта; Роман, Тома и Семён осматривали оборудование, а Василий на пару с контрразведчиком беседовали с персоналом.

Строительные работы к этому времени уже были полностью закончены и реактор смонтирован. Инженеры и техники занимались настройкой оборудования и приборов, большая часть из которых, как понял Николай, никакого отношения к проекту не имела. Предположения, сделанные им в Москве, подтвердились в полном объёме. Учёный люд, за редким исключением, занимался своими собственными частными задачами, нацеленными, в первую очередь, на публикации в престижных журналах, выступления на международных конференциях и защиту диссертаций. Именно этим и были в большинстве случаев вызваны настолько частые изменения в конструкциях, оборудовании и программе экспериментов. Руководство надо было менять однозначно. А потом железной рукой наводить в этом бардаке элементарный порядок. Вот только этот вопрос, опять же, относился не к его уровню. Максимум, что он мог сделать, это доложить свои соображения руководству Большой Четвёрки, как теперь уже можно было с полным основанием называть объединение четырёх стран, а принимать какие-либо решения – это целиком и полностью их прерогатива.

Зато сейчас прямо на месте можно было решить целый ряд мелких вопросов, в частности, разобраться с явными вредителями и предотвратить несколько диверсий. Пообщавшись с Томой и экстрасенсами, Николай буквально ткнул носом главного инженера проекта в несколько явных нарушений, которые в дальнейшем однозначно приведут к аварийным ситуациям. Контрразведчик тоже не терял времени зря, составив целый список «засланных казачков», которых следует как можно быстрее удалить не только со строительной площадки, но и из страны. Николай ничуть не удивился, узнав, что большая их часть была представлена именно британскими учёными. Термин сам по себе давно уже стал нарицательным. Второе по численности место в списке занимали японцы. Тоже, в принципе, понятно. Не любят они бледнолицых гайдзинов.

Переночевав в гостинице, делегация направилась в аэропорт. Там они разделились. Основная группа, возглавляемая Петровым, летела в Москву. Шереметов, Семён и Тома – в Ульяновск. Василий с Романом – на Кипр. Потом, уже с другими документами, экстрасенсы должны были совершить несколько пересадок и, в конце концов, инкогнито добраться до Великобритании. До образования шишки на затылке Ричарда Мура ещё оставалось более суток.

* * *

В МИ-6 с середины сороковых годов прошлого века не было отдела, работающего по Северной Америке. Поэтому разовые акции, проводимые в Соединённых Штатах и Канаде, поручались шестому отделу, занимающемуся разведкой с территории. Специальные агенты МИ-6 в эти страны не выезжали. Работа поручалась местным жителям, которые были заблаговременно завербованы шестым отделом. Два американских чиновника получили задания на организацию похищений от начальника этого отдела, поэтому именно с ним и решили разобраться церэушники. Показательно. Чтобы ни у кого не возникло даже мысли о случайности произошедшего.

Бобби Скотт руководил шестым отделом уже восемь лет и никогда не испытывал опасений, что какой-либо из его приказов может вызвать ответку. По той простой причине, что не встречался ни с исполнителями, ни с посредниками. Ни один из них не знал его ни в лицо, ни по фамилии. Более того, даже в самой МИ-6 всего несколько человек имело хоть какое-то представление о том, чем именно он занимается. Пожалуй, единственным, кто знал это всё наверняка, был Ричард Мур, отдававший ему распоряжения. Поэтому за пределами здания номер восемьдесят пять по набережной Принца Альберта Бобби передвигался так же свободно, как внутри монументального здания штаб-квартиры секретной службы, и никогда не пользовался услугами телохранителей.

Какого-либо чувства вины в содеянном он тоже не испытывал. Подумаешь, в Штатах умер от инфаркта какой-то негр. Он то тут при чём? Негр был уже старенький, ему надо было лучше следить за своим здоровьем. Поэтому, возвращаясь с работы промозглым январским вечером, он без какой-либо задней мысли спокойно нажал кнопку стеклоподъёмника, когда его жестом попросил об этом респектабельный джентльмен из машины, остановившейся в соседнем ряду на красный сигнал светофора.

Джентльмен улыбнулся, протянул руку и уронил под ноги Бобби зелёный ребристый цилиндр противопехотной гранаты. Этого простого действия оказалось достаточно, чтобы вогнать англичанина в ступор. Он ещё успел увидеть, как на светофоре загорелся зелёный свет, и автомобиль, перевозивший джентльмена, выехал на перекрёсток, быстро разрывая дистанцию.

* * *

В этот раз у Роберта Мура уже не было возможности промолчать. Два начальника отдела Секретной службы, погибшие в течение одной недели, – это чудовищный перебор. Отчитываясь на коллегии МИД, он был вынужден упомянуть и о начальнике европейского отдела Мэтью Баррингтоне, который, узнав о гибели очередного коллеги, заперся в своём кабинете и не выходил оттуда даже в столовую. У человека явно ехала крыша.

Джеймс Спенсер Клеверли был первым негром, возглавлявшим Форин-офис, и это, пожалуй, так и осталось единственным достоинством профессионального отельера, вознесённого политической волной на вершину консервативной партии. С другой стороны, почему власть в Европе должна доставаться только гинекологам? Лизка с трассы набирала правительство по себе и поставила на должность министра иностранных дел и международного развития Великобритании отельера. Её быстренько спихнули в отставку, а Джеймс Спенсер остался и наворотил дел, как говорится, по самое не балуй. Теперь Секретная служба расхлёбывала эту кашу полной ложкой.

Роберт Мур понимал, направляясь на коллегию, что ничего дельного ему это ничтожество не посоветует. Так в принципе и случилось. Министр принял его доклад к сведению и долго разглагольствовал о величии империи и вызове, брошенном ей странами Большой Четвёрки. Затылок начальника МИ-6 продолжал чесаться, поэтому сразу после окончания официального мероприятия он направился к врачу. Тот, ровно ничего кроме повышенной утомляемости и раздражительности не обнаружив, заявил, что все болезни от нервов, и порекомендовал ему обратиться к одному из светил практической психологии – Адриану Фернхэму, ученику и последователю самого Ханса Айзенка.

Старенький профессор принял Мура в своём офисе уже на следующий день. Проведя несколько тестов, он заявил, что чувствует внешнее воздействие, и предложил воспользоваться сеансом гипноза, который позволит восстановить заблокированные воспоминания.

Роберт Мур не сразу решился на подобное. В его черепной коробке таилось множество секретов, за знание которых отдала бы всё что угодно половина разведок мира. На сеанс гипноза его заставило согласиться только сознание того, что одна из них, похоже, с частью из этих секретов уже успела ознакомиться. Взяв с профессора подписку и клятвенное заявление о том, что никто и никогда от него не узнает о результатах сеанса, начальник МИ-6 разрешил ему провести сеанс.

Мур вспомнил всё. Как, ощутив позывы мочевого пузыря, направился в туалет. Как стоял в коридоре, дожидаясь, пока телохранитель осмотрит помещение и убедится, что в нём никого нет. Вспомнил, как зашёл в туалет и справил нужду. Сразу после этого он ощутил болезненный удар по затылку, но не потерял сознания и увидел, как незнакомый мужчина с медицинской маской на лице аккуратно укладывает его на спину и, встав на одно колено, смотрит в глаза. Последнее, что увидел Мур, это то, как расширялись зрачки незнакомца. Дальше – короткое беспамятство и руки телохранителя, помогающего встать на ноги.

Затылок больше не чесался. Мур понял, что никакого «крота» в службе не было – вся информация о действиях агентов и персоналиях была извлечена из его собственной головы. Поблагодарив профессора, он покинул его офис с мыслью о том, что никогда и никому не расскажет о произошедшем, но приложит все свои силы, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Ну или, по крайней мере, до тех пор, пока он возглавляет службу.

Начальник европейского отдела МИ-6 Мэтью Баррингтон был в конце концов отправлен в психушку. Со временем его вылечили и тихо отправили в отставку.

Великобритания продолжала деградировать, но в дела Большой Четвёрки лезть перестала.

Глава 14

Апофис

В 2028 году работы по освоению инопланетных технологий вступили в новую фазу. К этому времени на просторах Десятки, куда вошли Большая Индия (союзное государство, включившее, кроме собственно Индии, Пакистан, Бангладеш и Шри Ланку), Корея, Бразилия, Венесуэла, Вьетнам и Куба, гравитационный транспорт уже полностью вытеснил самолёты на дальнемагистральных рейсах и дело шло к тому, что такая же судьба вскоре настигнет и среднемагистральные авиаперевозки. Комфортабельные тарелкообразные авиалайнеры шныряли туда-сюда со сверхзвуковыми скоростями в стратосфере, сделав весьма быстрыми даже трансатлантические перелёты. Теперь пора было браться за космос. На первом этапе ограничившись Луной и земными орбитами.

Толчком к этому послужил предстоящий в следующем году визит в околоземное пространство астероида Апофис. Железокаменная дура весом почти в тридцать миллионов тонн должна была тринадцатого апреля просвистеть в тридцать одной тысяче километров от земной поверхности, зацепив, с некоторой долей вероятности, на высоких орбитах несколько спутников, группировка которых, благодаря стараниям Дубовкина и Песке, уже была полностью восстановлена.

У генерал-лейтенанта Петрова, в прошлом году получившего на погоны вторую звезду, возникла идея, поражающая своей новизной. Зачем пропускать мимо такой чудесный камешек? Когда ещё мы из главного пояса астероидов натаскаем строительных материалов. А тут прямо в руки летит. С доставкой, так сказать, на дом. Надо брать!

Он поделился своей идеей с президентом и получил «добро». После этого на Ульяновском авиазаводе был заложен малый космический буксир. Малой эту тарелку двухсотметрового диаметра можно было назвать только с оглядкой на системные буксиры недалёкого будущего, предназначаемые для транспортировки карликовых планет. Буксир, разумеется, строился не под одну задачу, заключающуюся в торможении Апофиса и переводе его на высокую круговую околоземную орбиту, а и для проведения целого ряда других транспортных операций в околоземном пространстве. Как говорится, был бы транспорт, а задачи ему и дурак нарежет.

Но пока основной являлась первая задача. И для её выполнения требовалась дополнительная жёсткость конструкции – найти на этой каменюке, более всего напоминающей по форме арахис, ровную посадочную площадку вряд ли получится. Сила тяжести там смешная, но усилия, возникающие в процессе торможения астероида, будут запредельными. Поэтому никакой несущей керамики. Мощный стальной опорный диск, выполненный из двутавровых балок, стальные же трубы энерговодов по внешней образующей и баки накопителей, занимающие большую часть внутреннего объёма. Шпангоуты, стрингеры и внутренние колонны тоже из стального проката. Все остальные конструкции, включая внутреннюю обшивку – алюминиевые сплавы и углепластики. Утеплитель – маты из хризотилового волокна глубокой распушки. Керамика – только для внешней обшивки, и не сплошная, а собранная из отдельных пазогребневых плит, поверх которых уже на орбите под опорную площадку натягивается «воздушная подушка» в виде пологого многосекционного чехла, наполняемого сжатым воздухом из внутреннего баллона высокого давления. Такая подушка сможет равномерно распределить по корпусу давление от камней причальной площадки.

В принципе, ничего сложного, если бы не размеры буксира. Только ангар сборочного цеха больше, чем школьный стадион. А делать меньше – мощности у буксира не хватит. Она прямо пропорциональна диаметру кольца внешнего энерговода. Этим, кстати, объясняется тарелкообразная форма кораблей пришельцев. И вывод их из строя при нарушении целостности внешнего кольца.

С самим гравитационным двигателем тоже больших проблем не было. Естественно, после того как заработал первый, изготовленный в 2026 году на Ульяновском заводе группой инженеров под эгидой Тома Песке, в честь которого его потом и назвали. А дальше – простое масштабирование. Ну, не совсем простое, разумеется. Для самых маленьких «ступ», рассчитанных на одного космодесантника, в качестве энерговодов действительно пришлось использовать нанотрубки.

Тома в один из приездов в Москву познакомился с Алиной Бекешевой, работавшей у Петрова секретарём-референтом. Влюбившись в прелестную татарочку с первого взгляда, он быстро, как истинный француз, очаровал девушку. Через месяц весь Центр гулял на их свадьбе, на которую из Франции прилетела Марин Ле Пен. Это событие было широко освещено во французских СМИ, но вовсе не благодаря визиту Марин, который был воспринят большинством французов как должное. Просто к этому времени Песке был во Франции уже не просто героическим покорителем космоса, а полноценным национальным символом. Гравитационный двигатель Песке – это вам не ишак чихнул.

Короче, вскоре Петрову пришлось на время декретного отпуска Алины искать себе нового секретаря-референта. Тома к этому времени уже устроился в Центр на должность старшего эксперта, предварительно получив гражданство Российского Союза, куда на правах независимых государств вошли Абхазия, Белоруссия, Казахстан, Киевская Украина и Приднестровская республика. Теперь семья Песке воспитывала двух маленьких пацанят – Алина родила близнецов. В Центре по этому поводу даже анекдот придумали: «Папа француз, мама – татарка, а кто по национальности дети? Русские!»

С трансформаторами, переводящими гравитационную энергию в электрическую, и обратного действия, пришлось повозиться намного дольше, но Российская Академия наук справилась. Коэффициент полезного действия, правда, пока был небольшим, но лиха беда начало. Постепенно и их до ума доведут. Тут ведь главное сам принцип понять.

А Петрову, пока шло строительство буксира, надо было определиться с его капитаном и остальными членами экипажа. На тот момент опыт пилотирования тарелки в космическом пространстве имелся только у Семёна Дубовкина, да и тот, по сути, являлся не капитаном, а ставящим задачи заказчиком. Фактически управление тарелкой осуществлял четыреста двадцать первый.

В буксире планировалось установить квантовый компьютер с производительностью во много раз выше, чем у четыреста двадцать первого, причём с голосовым, а не мысленным управлением. Набор встроенных программ должен был позволить ему мгновенно ориентироваться по звёздам, рассчитывать своё положение в пространстве и скорость движения, контролировать показания приборов, управлять всеми механизмами буксира. Но даже это всё вместе взятое не могло его превратить в полноценный искусственный интеллект – все решения и команды оставались прерогативой человека, который должен был отдавать корректные и конкретные распоряжения. Не уровня «Принять вправо на три лаптя от Солнца», а с точными трёхмерными координатами. Значит, кроме капитана, в экипаже должен быть ещё и штурман. Ну, или астронавигатор, если на современный лад. А ещё энергетик и механик. Уже четверо набралось. Ну и планетолог понадобится. Чтобы прикинул на месте, не развалится ли астероид в процессе торможения. На сегодняшний день известно, предположительно, разумеется, что он представляет собой сложный конгломерат на основе силикатов, никеля и железа. А что там на самом деле – не вполне понятно. Итого – пятеро. Швартово-такелажную команду можно в штат экипажа не включать, набрав её из курсантов космодесантников. Пусть тренируются в реальных условиях. Можно будет это им потом за одну из практик зачесть. Человек десять, наверно. И «ступы» с манипуляторами для каждого.

В качестве капитана буксира надо было брать космонавта. Желательно поопытнее, старой школы. Может быть, Артемьева? В апреле 2029-го ему будет 58 лет. Многовато. С другой стороны, больших перегрузок там не будет. Петров решил сначала лично переговорить с Олегом Германовичем и только потом предлагать его кандидатуру.

Астронавигатора, в принципе, можно выбрать среди штурманов ВКС. Такого, который не чужд астрономии. Механика и энергетика имеет смысл подобрать прямо на Ульяновском авиазаводе среди тех, кто занимался оборудованием буксира. С этим просто. А вот где взять планетолога? Брать геолога-метеоритика и делать из него космонавта? Или космонавта наскоро обучить геологии? А может, такой уже имеется? Что-то вертелось в голове у Петрова, вроде бы знал он человека, соответствующего почти всем предъявляемым критериям. Наконец Николай вспомнил. Андрей Самандросов не был ни профессиональным космонавтом, ни геологом, с метеоритами тоже никогда не имел дела. Но требованиям, как ни странно, удовлетворял почти полностью. В горных породах Самандросов разбирался на вполне профессиональном уровне, ускоренный курс в Звёздном городке прошёл успешно, опыт работы в невесомости имел более чем достаточный – две смены отпахал на корабле-матке. И голова варит здорово, это ведь он тогда убедил Петрова восстановить производство скального аммонита номер один. Пусть Самандросова немного подучат в Горном, и через несколько месяцев из него получится классный планетолог.

* * *

Спустя месяц экипаж буксира полностью укомплектовали и утвердили. Самандросов уехал в Санкт-Петербург для прохождения ускоренного курса по космической минералогии в Горном университете. Старшего лейтенанта Плотникова, до этого служившего штурманом на Ту-160, откомандировали в Московский государственный технический университет имени Н. Э. Баумана для изучения программ «Навигационно-баллистическое обеспечение применения космической техники» и «Системы управления летательными аппаратами», адаптированных непосредственно для него с учётом особенностей космического буксира. Максим Кривошеев и Аркадий Зайченко, назначенные соответственно на должности энергетика и механика буксира, уже в новом качестве продолжили работы по сборке и наладке его технических систем. Полковник Артемьев большую часть времени проводил на Ульяновском авиастроительном заводе, контролируя изготовление своего космического корабля, но был вынужден периодически вылетать в Москву для участия в совещаниях различного уровня по вопросам, связанным с предстоящим полётом. А совещаний было много, в том числе и международных с участием руководства ряда стран, входящих в десятку, боявшегося падения Апофиса на Землю в случае, если что-то пойдёт не так.

В феврале 2029 года после отладки всех систем космического буксира экипаж приступил к лётным испытаниям. По их завершению состоялась торжественная передача малого космического буксира в состав Космических войск Российского Союза.

Третьего апреля в Ульяновск прибыли десять курсантов Рязанского космодесантного училища. Пятеро с третьего курса и ещё пять со второго. Петров почти не удивился, обнаружив среди второкурсников своего сына. Разве что тем, что он возглавил команду. Николай принципиально не стал оговаривать участие сына при обсуждении с начальником училища вопроса о выделении десяти курсантов для прохождения практики в швартово-такелажной команде космического буксира, упомянув только один критерий отбора – это должны быть добровольцы. Более того, сразу после поступления Константина в училище Петров предупредил начальника ввуза, чтобы тот не делал сыну никаких поблажек и никак его не выделял. Поблажек не было никаких, а насчёт выделения… С этим было сложнее, потому что парень сам резко выделялся из общей массы, которую ни у кого язык бы не повернулся назвать серой. Средненьких в училище просто не принимали. Только лучших, благо выбирать было из кого. В 2026 году при поступлении на факультет космодесанта конкурс составлял десять человек на место. На следующий год, когда поступал Константин, на каждое место претендовало уже больше двадцати абитуриентов. В прошлом году – двадцать шесть человек.

Когда Константин перешёл на второй курс, его назначили командиром отделения. После первого семестра его отделение в общем зачёте стало лучшим в потоке. Возможно, из-за того, что в нем вообще не было отстающих. За счёт взаимовыручки. Ну и, наверно, лучшей согласованности действий, обеспечиваемой телепатическими способностями курсантов. Если на момент поступления в отделении было всего два телепата, то через полтора года их число выросло до семи.

Николаю докладывали, что количество курсантов, обладающих телепатическими способностями на космодесантном факультете, постепенно увеличивалось. За год обучения их число почти удваивалось, как говорится, с кем поведёшься, от того и наберёшься, но наиболее быстрый рост телепатических способностей обучаемых наблюдался именно в отделении младшего сержанта Петрова. В связи с этим начальник факультета планировал в следующем учебном году назначить его заместителем командира взвода.

* * *

Апофис приближался к Земле, постепенно удаляясь от Солнца. Он двигался немного быстрее Земли и должен пересечь её орбиту с внутренней стороны 13 апреля 2029 года. Делая оборот вокруг Солнца примерно за девять десятых года, он пересекал её регулярно, но Земля обычно оказывалась далеко от точки пересечения. В 2013 году он впервые пролетел в заметной близости от Земли, разминувшись с ней на семнадцать миллионов километров, что не представляло для планеты ни малейшей опасности. Ситуация, сложившаяся к 2029 году, стала принципиально иной. Апофис должен был пройти не просто близко от Земли, а внутри её геостационарной орбиты. При этом он будет отчётливо виден с Земли невооружённым глазом.

Начинать торможение астероида можно будет только после того, как он проскочит мимо Земли, резко изменив свою орбиту в её гравитационном поле. А вот состыковаться с ним и подготовиться к осуществлению манёвра целесообразно заранее, ещё на подлёте. Поэтому космический буксир вышел на низкую приземную орбиту 12 апреля, покрутился вокруг Земли, полностью заряжая накопители и электрические аккумуляторы, и лишь после этого полетел на встречу с астероидом. Но не по прямой, а сделав широкую петлю, чтобы легче было уравнять скорости.

Приблизившись к Апофису на несколько сотен метров, буксир уравнял скорость и на некоторое время прекратил маневрирование. Теперь наступило время для действий курсантов. Космический буксир отличался от альфацентаврского носителя второго ранга и земных атмосферников тем, что имел в верхней части шлюзовую камеру. Её объём позволял разместить десять «ступ» и аккуратно свёрнутое «покрывало».

Курсанты заняли места в своих индивидуальных летательных аппаратах, дождались, пока компрессоры выкачают воздух из шлюзовой камеры и уползут в стороны заслонки на потолке. Все десять курсантов были телепатами, поэтому технические средства связи им были нужны только для общения с капитаном буксира, а оно на этой стадии не предусматривалось. Швартово-такелажная команда действовала автономно. По мысленной команде Константина две «ступы» приподнялись над полом, подхватили манипуляторами край «покрывала» и потащили его наружу. После того, как часть свёртка размоталась, покрывало было подхвачено второй парой, потом к работе подключилась третья. Вытащив всё «покрывало» наружу, курсанты развернули его полностью, спустили под днище космического буксира и, растянув, закрепили к фиксаторам. Всё это время Самандросов, одетый в обычный космический скафандр с реактивным ранцем на спине, оставался в шлюзовой камере.

Будущие космодесантники спокойно работали, даже не задумываясь о том, что мчатся сквозь пространство со скоростью, превышающей тридцать километров в секунду. Подключив к «покрывалу» патрубки шлангов, извлечённых из лючков на корпусе космического буксира, курсанты разлетелись в стороны, чтобы визуально проконтролировать процесс раздувания воздушной подушки. Константин доложил Артемьеву по радио о завершении работ по первому этапу. Аркадий Зайченко подал воздух в систему, контролируя показания по вынесенной на экран шкале манометра. Когда механик выключил подачу воздуха, стрелка замерла на двух килограммах на квадратный сантиметр. И больше не двигалась. Утечек воздуха не было. Это подтвердил и доклад, полученный от курсантов. Теперь можно было приступать к стыковке.

Курсанты заняли места на крыше тарелки, равномерно распределившись по её периметру, и приготовили швартовые концы. Буксир ещё некоторое время летел рядом с астероидом, потом чуть обогнал его, выдвинувшись вперёд, занял позицию точно по курсу и начал плавное медленное сближение. Когда до неровной, покрытой кратерами, каменной поверхности осталось несколько метров, малый космический буксир, диаметр которого был примерно в полтора раза меньше, чем у Апофиса, замер на месте. Первым на астероид спрыгнул истомившийся ожиданием планетолог. Следом разлетелись в стороны и пошли на посадку «ступы» с курсантами. Из «ступ» выдвинулись бурильные станки. Спустя несколько минут в грунте на метровую глубину были забурены шпуры диаметром в сорок миллиметров. Ещё несколько минут ушло на забивку в шпуры клиновых анкеров из арматурных стержней диаметром в тридцать два миллиметра. После этого оставалось надеть на анкеры петли причальных концов и выбрать слабину лебёдками буксира. Окончательная посадка космического буксира на грунт осуществлялась с помощью лебёдок.

После этого курсанты набурили Самандросову кернов. В тех местах, на которые он указал, вдоволь помотавшись по всему астероиду.

Вот теперь можно было расслабиться и вволю полюбоваться на приближающуюся Землю. Костя даже задержался немного наверху, чтобы снять видео.

Вернувшись в шлюзовую камеру, курсанты дождались, когда прекратится шипение воздуха, поступающего из баллона высокого давления, разгерметизировали «ступы», поставили их на зарядку и спустились в салон буксира, чтобы пообедать. На буксире царила невесомость – сила тяжести на астероиде была настолько маленькой, что совершенно не ощущалась. Но гравитационные накопители продолжали насыщаться энергией – сцепка из астероида и буксира приближалась к Земле, всё более погружаясь в поле её тяготения.

Запас времени ещё оставался. Можно было расслабиться, полежав на полу или потолке. Планетолог был единственным, кто оказался плотно занятым в эти часы, оставшиеся до рандеву с планетой, после которого и начнётся работа, ради которой всё это было затеяно.

* * *

На космическом буксире не было такого голографического экрана, как на альфацентаврском носителе второго ранга. Стены ходовой рубки украшали обычные жидкокристаллические телевизоры, передающие «картинку» с бортовых камер. Сейчас вырастающий на глазах земной шар медленно переползал с одного экрана на другой.

– Как считаешь, ускорение в один «же» астероид точно выдержит? – спросил Артемьев у Самандросова.

– Точную гарантию даёт только страховой полис, – пошутил планетолог. – Я предполагаю, что он и полтора выдержит. Поверхность спёкшаяся, крупных трещин мы не обнаружили. Ультразвуковое прозвучивание тоже не показало крупных дефектов внутренней структуры. Но лучше не рисковать. Давай остановимся на одном «же», как и договаривались.

В момент, когда Земля оказалась на траверзе космического буксира, Артемьев дал команду на включение гравитационного двигателя на торможение. Тяжесть постепенно нарастала и вскоре достигла земной. Теперь, когда они пролетели мимо Земли, можно было не бояться, что какое-либо их действие приведёт к изменению траектории полёта астероида. Именно из-за имеющихся у экипажа опасений подобного исхода все предыдущие часы на борту царила невесомость. А сейчас они, наоборот, активно меняли траекторию полёта Апофиса, тормозя его, чтобы удержать в гравитационном поле Земли. И у них получалось. Земля захватила астероид и больше не собиралась его выпускать из зоны своего притяжения. Апофис уже перешёл на эллиптическую околоземную орбиту. Теперь, чтобы превратить её в круговую, требовалось ещё немного притормозить астероид.

Спустя несколько часов космический буксир плавно подвёл каменюку к последней пристани – кораблю-матке пришельцев. Швартово-такелажная команда вторично десантировалась на астероид, чтобы надёжно принайтовать его к гигантской керамической конструкции. Какой смысл что-то городить на орбите, когда можно обустроить перерабатывающие производства в пустующих помещениях инопланетного корабля?

Пока курсанты занимались швартовкой, временно оставшийся без работы экипаж космического буксира чесал языками, обсуждая перспективы переработки отловленной глыбы.

– Сколько стали можно будет выплавить из этого камешка? – спросил у Самандросова самый молодой член команды – старший лейтенант Плотников.

– По предварительным прикидкам где-то семь-восемь миллионов тонн, – ответил Самандросов, демонстрируя штурману один из выбуренных курсантами кернов. – Это типичный Н-хондрит. В нём содержание железа не ниже двадцати пяти процентов. И ещё вполне приличное содержание никеля. Но по никелю я сейчас даже примерно не скажу. Только когда вернёмся на Землю и сделаем анализ.

– А семь миллионов тонн в масштабах Земли это много или мало?

– В масштабах всего шарика немного – примерно десять процентов от того, что в России выплавляется за год. Но мы ведь не планируем везти его на Землю. Прямо тут будем плавить. А для космоса семь миллионов тонн – это очень даже неплохо. Это ведь металл особой чистоты получится. А значит, и свойства ему можно придать такие, которые на Земле получить нереально.

– И что, для этого на орбите нужно домну строить?

– Зачем домну? В домнах чугун плавят. А для выплавки стали в космосе нужны электропечи. Вакуумная индукционная плавка – это отработанный промышленный процесс.

– Так они же электричества жрут до дури. Откуда тут столько возьмётся?

– Для маленькой электропечи хватит и солнечных батарей, а для большой сейчас на Земле мастерят термоядерный реактор.

– Ну, когда ещё его сделают.

– Уже сделали, – подключился к разговору Артемьев. – В конце мая повезём его сюда. Меня Петров вчера предупредил перед вылетом.

– А какой теперь вообще смысл в этих космических плавках? – спросил Зайченко. – Мы ведь сейчас можем спокойно перетаскать по частям весь этот астероид прямо на Землю. Что, в космосе принципиально другой металл получится?

– Конечно же другой, – вступил в разговор Максим Кривошеев. – Даже на Земле можно получить аморфную сталь, которая в три раза прочнее обычной и немагнитна. А в космосе можно изготовить материалы, свойства которых отличаются от земных на порядок. Особенно с использованием искусственной гравитации.

– Ладно, с этим понятно, – вновь влез в разговор штурман. – А мы чем дальше будем заниматься?

– В основном будем работать на лунных трассах, – ответил Артемьев. – Туда в ближайшее время много всего крупногабаритного таскать придётся.

– А дальше? Мне хотелось бы слетать в Главный пояс астероидов, который между Марсом и Юпитером. Там столько всего интересного есть!

– Не получится, – обломал штурмана Зайченко. – Мы максимум можем на Марс слетать, да и то под вопросом. А дальше нашей энергетики точно не хватит. Там нужны не накопители с аккумуляторами, а полноценный термоядерный реактор. Подожди несколько лет, пока корабельный вариант сделают и большой космический буксир построят. Вот тогда можно будет рассекать по всей Солнечной системе.

– Именно так, – согласился с энергетиком Артемьев. – Иначе следующей на очереди была бы Психея. Она чуть меньше Апофиса, но там, говорят, железа и никеля побольше.

– Больше, – подтвердил Самандросов. – Считается, что Психея представляет собой осколок планетного ядра.

Пока экипаж буксира строил планы на будущее, курсанты закончили швартовку астероида. Заодно, по собственной инициативе, откололи от него кусок тонны на полторы. Для музея. Теперь можно было отстыковываться от астероида и возвращаться на Землю. При расстыковке действия производились в обратной последовательности. Кривошеев ослаблял натяжение причальных концов, а курсанты снимали их петли с анкеров. После этого механик сматывал канаты, втягивая в корабль, а курсанты снаружи закрывали лючки.

После окончания этих работ Артемьев аккуратно приподнял буксир, и курсанты отсоединили от воздушной подушки шланги, выпуская из неё воздух в космическое пространство. Потом будущие космодесантники свернули опустевший чехол в рулон, затянули один из его концов в шлюзовую камеру и начали свёртку в другом направлении. Тут пришлось повозиться дольше. Всё-таки манипуляторами управляться немного сложнее, чем руками, а габариты чехла во много раз превышали размеры самого крупного из парусов земных кораблей. Справились, разумеется. Даже для куска астероида место нашлось.

Перед тем как идти на посадку, космический буксир немного покрутился на орбите, полностью заполняя накопители.

* * *

В Ульяновске команду ожидала торжественная встреча – президент со свитой, пресса, телевидение. Прямая трансляция шла на всю планету. Ещё бы, земляне достигли такого могущества, что смогли пленить космическое чудовище – огромного змея-разрушителя, способного если не уничтожить Землю, то, по крайней мере, уполовинить её население. Учёные посчитали, что если бы Апофис столкнулся с Землёй, то выделилась бы энергия, эквивалентная взрыву в тысячу мегатонн в тротиловом эквиваленте. Планету такой удар, разумеется, не расколол бы. Для этого нужен астероид диаметром в пару километров. Даже ни одну из континентальных плит не пробил бы. Но мог запросто спровоцировать такие землетрясения и пробудить столько вулканов, что мало бы никому не показалось.

Всё это с леденящими душу подробностями было донесено до населения телекомментаторами, зачастую сильно сгущающими краски. Поэтому значимостью события прониклись почти все. Сначала выступил президент, потом прозвучало ещё несколько пламенных речей. После этого торжественное мероприятие должно было плавно сойти на нет, но не тут-то было. В России так просто никогда и ничего не заканчивается.

Генерал-лейтенант Петров не полез вслед за высокими чинами и членами экипажа космического буксира на трибуну, предпочтя наблюдать за развернувшимся действом со стороны. Поэтому никто не обратил внимания, когда к нему сквозь толпу протолкался сын. Пожалуй, «протолкался» было бы не совсем точным выражением для описания произошедшего. Двадцатилетний невысокий парень, одетый в полевую форму космодесантника, обладающий весьма крепкой, но ни разу не массивной фигурой, вообще никого не толкал. Но прошёл сквозь толпу как ледокол. Люди сами расступались, давая ему дорогу. Обнявшись с отцом, он пару минут постоял молча, делая вид, что внимательно слушает выступление очередного оратора. Всё это время он мысленно транслировал Николаю свою идею. Выслушав предложение сына, генерал-лейтенант кивнул, сообщая о своём согласии, после чего повернулся, собираясь выбираться из толпы. Обратно Константин шёл так же спокойно и уверенно, а отец молча следовал в его кильватере.

Выбравшись на свободное место, они разошлись в разные стороны. Сын направился к своим товарищам, а отец – на трибуну. Его не сразу, но пропустили. Приблизившись к президенту, Николай негромко сообщил ему о предложении сына, получил согласие и сразу спустился с трибуны, прихватив с собой Артемьева. Курсантам для проникновения в буксир и выполнения задуманного требовался капитанский допуск.

Спустя несколько минут президент, время от времени поглядывающий на космический буксир, сделал знак разошедшемуся оратору, после чего тот быстро свернул своё выступление. Отодвинув его от микрофона, президент обратился к публике и корреспондентам:

– А теперь, в завершение нашей встречи, я хочу продемонстрировать вам маленький кусочек метеорита, по поводу перехвата которого мы тут собрались. Желающие могут не только посмотреть на него, но и потрогать руками.

Повинуясь его жесту, все посмотрели на космический буксир, возвышающийся над толпой как стадион, и только потом подняли глаза выше. Над верхней кромкой буксира показался десяток «ступ», собравшихся в кольцо, в центре которого, поддерживаемая только манипуляторами, плыла по воздуху серая глыба.

Аккуратно опустив камень на асфальт, «ступы» поднялись в воздух, перестроились в «журавлиный» клин и, описав круг над буксиром, втянулись в проём шлюзовой камеры.

Очередь из желающих потрогать руками кусок метеорита растянулась почти на полкилометра. Некоторые даже пытались отломить кусочек на память, но ни у кого так и не получилось. Мало кто из пытавшихся это сделать знал, что прочность обыкновенных хондритов на сжатие почти никогда не бывает меньше двухсот мегапаскалей. А у данного камешка, по уверению Самандросова, она хорошо зашкаливала за триста, то есть была выше, чем у самого хорошего гранита.

* * *

Артемьев немного ошибся. Реактор они повезли на орбиту только в начале июня. В этот раз обошлись без курсантов, да и в последующих полётах их больше не использовали. Работа в космосе всё ещё оставалась хорошо оплачиваемой, почётной и уважаемой, но с каждым годом теряла героическую окраску. Дубовкин и Самандросов волею судьбы оказались в последней партии космонавтов, награждённых Золотой Звездой Героя России. К середине 2029 года российский отряд космонавтов уже насчитывал более полутора сотен человек. А всего на Земле их (с учётом астронавтов и тайконавтов) было уже под тысячу. И все они, как говорится, были нарасхват. Число желающих стать космонавтами росло в геометрической прогрессии, но набирали теперь в основном представителей рабочих специальностей: металлургов, проходчиков, монтажников. На орбите было организовано российско-индийское металлургическое производство, китайцы полным ходом осваивали Луну, американцы готовились к полёту на Марс.

Больше всего рейсов приходилось, разумеется, на Луну. Там намечалось масштабное строительство подземных комбинатов, в том числе и для получения трития, жизненно необходимого для работы термоядерных реакторов. Сырьём для этих комбинатов на первом этапе послужат исключительно лунные породы, в которых этого редкого изотопа водорода было значительно больше, чем на Земле, а потом и материалы, доставленные из астероидных поясов. Здесь же в дальнейшем планировалось устройство верфи для строительства больших внутрисистемных космических кораблей, не приспособленных для полётов в атмосфере.

Во время одного из ставших уже привычными полётов на Луну в ходовой рубке космического буксира космонавты обсуждали национальную составляющую освоения космоса. Инициатором, как обычно, выступил штурман.

– Олег Германович, – обратился он к Артемьеву. – Для чего мы завозим индусов для переработки Апофиса? Неужели сами не можем справиться?

– Тут вопрос не столько даже экономический, сколько политический, – немного подумав, ответил капитан. – Разумеется, мы могли бы справиться и сами. Дольше, конечно, провозились бы, но справились. Вот только зачем? В Индии сейчас проживает полтора миллиарда человек. Третья часть населения стран Десятки. А где их можно использовать в космосе? Строительство космических кораблей? Лучше не надо. Они такого настроят… Пилотирование? Не надо нам такого. Вояки из них вообще, как из говна пуля. Давно прошли те времена, когда почитались индусские воины. Их воинский дух и умения сошли на нет после размывания кастовых границ и вырождения кшатриев. А плавить сталь они могут и умеют. Вот пускай и занимаются тем, от чего всем будет реальная польза. Под нашим контролем, разумеется. Потому и предприятие совместное.

– Хорошо, с индусами понятно, а на Луне почему именно китайцы заправляют, а не мы или американцы?

– С Луной совсем просто. Во-первых, они выиграли у американцев Лунную гонку. Первыми поставили там станцию и начали промышленную разработку месторождений. Во-вторых, работы на Луне очень много. Нам, даже совместно с американцами, столько не потянуть. А китайцев, как и индусов, полтора миллиарда. Первая экономика планеты. И на Земле им уже тесновато становится. Вот пусть Луну и осваивают.

– Погодите! Мы ведь на Луне первыми были! И что, теперь отдадим китайцам весь спутник?

– Почему весь? Мы там планируем вместе с французами построить космическую верфь. Американцы тоже в стороне не останутся. Луна большая, там всем хватит и места, и работы.

– А зачем американцы на Марс стремятся? Что там есть такого, что поможет Земле в борьбе с инопланетянами?

– Сложный вопрос. Насчёт тамошних руд я вообще не в курсе, это ты у Самандросова спрашивай. С военной точки зрения Марс, скорее всего, окажется бесполезен. Почти всё будет решаться на земной орбите. Тут скорее политика. Понимаешь, хочется им хоть где-то быть первыми. В принципе, нормальное здоровое желание. Главное, чтобы это не шло в ущерб общему делу. Да и не бесполезное. В дальнейшем-то всё равно будем Марс колонизировать. Вот пусть американцы и проведут разведку, подготовят форпосты. Мы сейчас на это отвлекаться не будем. У нас на повестке дня совсем другие цели.

– Какие? Так и будем космическими извозчиками?

– На первом этапе – да, у нас это неплохо получается. И готовить армию. Воевать-то в основном придётся нам и американцам. Из остальных вояки слабенькие. А потом займёмся космофлотом и орбитальными станциями. Не волнуйся, работы на наш век хватит. А конкретно тебе надо сменщика готовить. Если, конечно, хочешь в дальнейшем пересесть на более серьёзную посудину. Мне-то уже поздно, возраст. Подготовить стажёров ещё смогу, а потом с космосом придётся завязывать.

– Какие ваши годы, Олег Германович, мы с вами ещё полетаем.

– Полетаем. Но стажёров надо готовить.

* * *

Переработка Апофиса на металл заняла больше двух лет. За это время на Луне была построена подземная космическая верфь, на которой начата сборка большого космического буксира.

Глава 15

Окончательное размежевание

К две тысячи тридцатому году функционирование большинства институтов ООН практически прекратилось, так как структура этой международной организации перестала отвечать изменившимся реалиям. Две трети населения земного шара теперь так или иначе замыкалось на Десятку. Соответственно, её руководство принимало почти все глобальные решения, затрагивающие самые разнообразные сферы жизнедеятельности.

Степень взаимодействия с Десяткой у каждой из присоединившихся к ней стран была разной, но для всех существовали общие правила. Никого особенно не волновало, какой именно строй официально провозглашён в стране: демократия, автократия, коммунистическая республика или президентская. Главное, чтобы не было крайностей – геноцида или воинствующей либерастии.

* * *

Наиболее тесные контакты установились с такими европейскими странами, как Венгрия, Сербия (наконец присоединившая к себе Косово), Швейцария, Хорватия и Черногория. Они отгородились от Европейского Союза и полностью прекратили с ним экономические отношения. Теперь вся экономика этих стран, основанная на выпуске лекарств и высокотехнологической продукции, была завязана на Десятку, и жизненный уровень их населения быстро повышался.

Скандинавские страны (Норвегия, Швеция и Финляндия) уже свели на нет почти все контакты с ЕС, но пока ещё поставляли туда энергоресурсы. По драконовским ценам. Ничего личного, просто бизнес. В страны Десятки они экспортировали алюминий, бумагу и продукцию машиностроения.

Ещё одна группа стран, плотно контактировавших с Десяткой, сформировалась в районе Ближнего Востока. В неё вошли Турция, Азербайджан, Грузия, Таджикистан, Сирия, Курдистан, Армения, Киргизия, Иран и Палестина (вернувшая себе часть Иерусалима). Их вклад в общее дело в основном заключался в поставках сырья, текстиля и сельскохозяйственной продукции.

Монголия, вообще, планировала в недалёком будущем войти в Российский Союз. Его члены, честно говоря, большого восторга от этого не испытывали, но, в принципе, были не против.

* * *

Из Центральноамериканских стран к этому времени к Десятке примкнула только республика Никарагуа. На тот момент она была одной из самых бедных стран региона. Но строительство и запуск сразу двух термоядерных реакторов и нескольких аэродромов, рассчитанных на трансатлантические авиатарелки, резко изменили ситуацию. Экспорт металлов, кофе, говядины и тропических фруктов вырос в несколько раз, а импорт даже немного сократился, так как больше не требовалось ввозить в страну нефть и газ, которые теперь извлекались из собственных месторождений на шельфе. Немаловажным фактором для роста благосостояния населения стал и увеличившийся в десятки раз приток туристов. В Никарагуа было на что посмотреть, начиная с семидесятичетырёхметрового одноимённого водопада и заканчивая меч-рыбами и пресноводными акулами в крупнейшем озере Центральной Америки, которое, что характерно, имело то же самое название, что страна и водопад.

Зато африканских стран под эгиду Десятки вошло сразу восемь: две Гвинеи (без Бисау, естественно), две Конго, Мали, Египет, Ангола и, разумеется, ЮАР, что в численном отношении составило меньше четверти от всего населения континента. Правительства этих стран всеми силами старались уменьшить их техническое и гуманитарное отставание, не чурались прогресса и не боялись работы. Остальных, по всей видимости, совсем не интересовали новые технологии и абсолютно не волновало то, что может произойти четверть века спустя. Большинству из них было глубоко фиолетово на всё, что происходило вдали от их границ. Нет, оружие или гуманитарную помощь они приняли бы безоговорочно, но ни того ни другого Десятка просто так не предлагала.

* * *

Население Европейского Союза к этому времени насчитывало примерно треть миллиарда человек. Двадцать пять стран, если считать с Боснией и Герцеговиной, объединённых общим компрадорским руководством и почти полностью лишённых суверенитета. С общими законами, правилами и установлениями, имеющими безусловное верховенство над национальными.

Европейцы на протяжении по меньшей мере полутысячелетия ощущали себя отдельной, наиболее высокоразвитой цивилизацией и свысока смотрели на всех остальных, которых считали варварами и недочеловеками. С годами их апломб только возрастал. Европейский Союз сам себя провозгласил высшей формой интеграции, а свои морально-этические принципы – самыми передовыми и достойными восхищения. При этом основными целями экономической интеграции декларировались: гармоническое развитие экономических институтов, стабильное и сбалансированное экономическое взаимопроникновение, повышение уровня жизни, высокий уровень занятости, экономическая и валютная стабильность. Всё это благолепие держалось только на дешёвых, получаемых за бесценок энергоносителях и посыпалось сразу после их исчезновения. Основным базисом экономики ЕС являлись три кита, или, как ещё говорили, три мощных локомотива: Великобритания, Германия и Франция. Первой, организовав брексит, с тонущего корабля рванула Великобритания. Потом собственными объединёнными усилиями европейцы притопили Германию, а американцы под шумок перетащили к себе основные производственные компании. Последним ударом был выход из ЕС Франции. Всё, картина Репина «Приплыли»[1]. Для всех вокруг окончательный крах оставшегося рыхлого конгломерата теперь был неминуем. Экономисты спорили лишь о сроках. Вот только руководство ЕС отказывалось это признавать. И пустилось во все тяжкие. Уничтожался институт семьи, вместо этого насаждались феминизм и чайлдфри. На щит были подняты толерантность, политкорректность, мультикультурализм и «общечеловеческие» ценности ЛГБТ-сообщества. В результате европейцы деградировали и вырождались, а им на смену приходили распоясавшиеся мигранты, державшие коренных жителей за аборигенов. И относившиеся к ним соответственно.

Наиболее быстрыми темпами сокращалось население «прибалтийских вымиратов». Большая часть русскоязычного населения уже выехала оттуда в Российский Союз, а молодёжь под разными предлогами перебралась в западноевропейские страны.

Получили развитие внутренние конфликты: Польша бодалась с Германией, Италия и Австрия спорили по поводу Южного Тироля, между Австрией и Германией сохранялась напряженность по поводу неурегулированных границ в Боденском озере. Дальше – больше: Европейский парламент судился в Европейском суде с Европейской комиссией. Маразм крепчал, и конца этому не предвиделось. А вот крах Евросоюза был виден уже невооружённым взглядом.

* * *

Ещё одной группой неприсоединившихся стран стали осколки Британской империи, в число которых входили непосредственно Великобритания, четырнадцать её заморских территорий, имеющих общую площадь почти в два миллиона квадратных километров, а также Канада и Австралия. Тут ситуация была сложной. В самой Великобритании власть короля уже давно была номинальной. Фактически правили страной не парламент и назначаемый им премьер-министр, а пэры королевства, уровень апломба и деградации которых повышался ужасающими темпами. Под их «креативным», но чудовищно некомпетентным руководством всё очень быстро приходило в полную негодность. Если в былые времена можно было богатеть за счёт колоний, потом наживаться на услугах (в 2020 году восемьдесят четыре процента ВВП Великобритании приходилось на финансовые и юридические услуги), то начиная с 2025 года эта пирамида стала сыпаться и к 2030-му полностью накрылась медным тазом. Наука в этом плане ничуть не отставала от экономики. Анекдотов о британских учёных не рассказывали только совсем уж ленивые. Культура… Кто-нибудь может назвать ещё одну столицу, где висели бы таблички, предупреждающие о том, что в публичных местах нельзя справлять малую нужду? И ведь справляли, несмотря на таблички и камеры наблюдения, которых в Лондоне на душу населения было больше, чем в любом другом городе мира. Может быть, жители Лондона не умели читать?

Великобритания смогла в последний момент «соскочить» с поезда Европейского Союза, идущего в никуда, но толерантность, политкорректность и мультикультурализм спрыгнули за ней следом. И в условиях островной изоляции расцвели ещё более причудливо. За примерами далеко ходить не нужно. В правилах, обязательных к исполнению лондонской полицией и муниципальными чиновниками, было, в частности, написано, что не следует идентифицировать «беременных людей» как женщин или будущих матерей. «Не все беременные – это женщины. Это еще бинарные люди и транс-мужчины, которые также могут быть беременны». А репортёры вместо «молодая и энергичная команда», должны писать: «команда, состоящая из людей на ранней стадии карьеры».

Не миновала чаша сия и Канаду с Австралией, которые традиционно следовали в кильватере доброй старой Англии. А если ещё и помножить это на ставшую притчей во языцех упёртость канадцев и австралийцев, ни дюйма не уступающих в этом плане шотландцам… Для Австралии немаловажным фактором было ещё и то, что в прошлый визит инопланетян она вообще не подверглась нападению, поэтому её жители и не воспринимали всерьёз будущую угрозу. Самый большой на земном шаре остров жил своей собственной жизнью, поддерживая регулярное общение только с другими осколками Британской империи, и его жителям было, в сущности, наплевать на происходящее вовне. В принципе, как и гражданам стран Десятки – на австралийцев.

* * *

Мексика, а также большая часть стран Южной и Центральной Америк вели себя почти так же, как три четверти африканских – варились в своём собственном соку. Их руководству, занятому собственными проблемами, не было никакого дела до освоения космоса и событий, которые теоретически могли произойти через двадцать пять лет. Аргентина, правда, попробовала, пользуясь отсутствием в океане английского флота, вновь захватить Фолклендские острова, но после того как Большие Дяди цыкнули на неё, резко увяла и пошла на попятную.

Баев Узбекистана и Туркменистана тоже вполне устраивало их положение, поэтому ни в какие союзы они не вступали и повышенных обязательств на себя не брали, справедливо руководствуясь принципом Ходжи Насреддина: за двадцать пять лет обязательно кто-нибудь умрёт – или султан, или ишак, или Ходжа.

Япония также не стала ни к кому присоединяться. Островитяне снова, как и в былые времена, закуклились в своём внутреннем мирке. Рыбы и электричества им вполне хватало, сакуры цвели так же пышно, как и раньше. Страна не испытывала необходимости в гравитационном транспорте, так как разветвлённая сеть железных и автомобильных дорог надёжно связывала острова. А космос… Без этой блажи вполне можно обойтись. А с пришельцами, буде они всё-таки прилетят, пусть разбираются гайдзины. За двадцать пять лет можно построить такое количество подземных сооружений, что хватит для укрытия всего населения.

Израиль тоже не стал присоединяться. Его руководство было насмерть обижено на весь белый свет тем, что Десятка не только признала Палестинское государство, но и вернула ему часть Иерусалима в соответствии со старым решением ООН. Самоизолироваться страна не стала, да это было бы и нереально с учётом некоторой одиозности её населения, но действовать предпочитала самостоятельно.

Кукловоды мировой закулисы, несмотря на общую национальность, тоже не стали поддерживать Израиль. Во-первых, там, где заходила речь о деньгах, для них не играли особой роли даже родственные отношения, а во-вторых, у них у самих начались проблемы. Они, наверное, впервые в истории, оказались отодвинуты в сторону от основных финансовых потоков. И быстро утратили большую часть своего влияния. Даже в США. Десантис, пользуясь своей мощной харизмой и огромным успехом у избирателей, легко переизбрался на второй срок и начал завинчивать гайки, постепенно становясь уже не номинальным, а реальным руководителем государства. И давил на корню все проявления либерастии. В новой доктрине США врагами были объявлены альфацентаврцы, а Китай и Российский Союз именовались не иначе как партнёрами и союзниками.

* * *

Внешняя политика Десятки отличалась необыкновенной простотой и разумной циничностью. Всех не облагодетельствуешь. Поэтому тем, кто с нами – всё, пропорционально вкладу, конечно. Иногда можно и безвозмездно помочь, если от этого что-то может реально измениться. Конкуренция – только здоровая, не вредящая общему делу. И никакой либерастии. А всех остальных можно игнорировать. Спасение утопающих, как говорится, дело рук самих утопающих. Если кто-то твёрдо вознамерился утонуть, то не надо ему мешать. Пусть работает естественный отбор.

Разумеется, не все и не всегда соглашались с этим принципом. «Общечеловеков», желающих за чужой счет осчастливить всех, хватало во всех странах Десятки, за исключением разве что Кубы и Венесуэлы. Таким вежливо объясняли, что никто не будет препятствовать им заниматься благотворительностью и миссионерством за свой счёт. Но это их личные хотелки, не имеющие никакого отношения к задачам, стоящим перед государством. Поэтому сами, пожалуйста. Не надо пытаться въехать в рай на чужом горбу. Лучше бы вам, конечно, помочь нуждающимся в собственной стране, гражданами которой вы являетесь. В этом случае можно даже налоговые вычеты получить. Обычно таких объяснений хватало.

Такая политика постепенно давала плоды. Отторгнув от себя инертный балласт, здоровая часть человечества невиданными ранее темпами пёрла вперёд, успешно осваивая новые технологии и околоземное пространство, развивая свою инфраструктуру и оздоравливая население.

Глава 16

Взводный

В июне 2032 года Константин Петров окончил Рязанское космодесантное училище с золотой медалью, что позволило ему самостоятельно выбрать себе место службы. Долго не раздумывая, он остановился на недавно сформированной практически с нуля Муромской космодесантной дивизии. Сразу из нескольких соображений. Во-первых, место хорошее. Там русские люди уже, почитай, три тысячелетия жили и особо не тужили при этом. Настоящий медвежий угол, где всё настолько пропахло древнерусским духом, что он не выветрился даже в двадцать первом веке. Во-вторых, эта дивизия изначально комплектовалась как полностью космодесантная, была обеспечена самой современной техникой и прошедшим особый отбор личным составом. Это был вызов, а Константин любил принимать вызовы.

Отпуск, предоставленный ему после выпуска, уже пролетел, и сейчас лейтенант Петров стоял перед строем взвода, отданного под его командование. Опыт командования взводом у него к этому времени уже имелся. Целых три года с третьего по пятый курс включительно сержант Петров исполнял обязанности замка, как курсанты называют должность заместителя командира взвода. По сути это тот же самый взводный, но в военных училищах такой должности нет. Там один курсовой офицер на три взвода. В училище было проще – все подчинённые – твои же однокашники, которых знаешь как облупленных. И авторитет уже давно заработан.

Тут всё иначе. Петров для них пока чужой. И сам никого не знает. Хотя почему никого? Вон с тем младшим сержантом, который вторым отделением командует, они уже пересекались. На учениях. Фролов, кажется. Тоже узнал – улыбается. Константин мысленно улыбнулся ему в ответ, и парень буквально расцвёл. С этим точно проблем не будет. А вот с остальными…

Изначально Петрову предлагали сразу роту. Но он отказался, мотивируя это тем, что не привык прыгать через ступеньки, предпочитая проходить их последовательно. И взял самый сложный взвод. Третий, традиционно самый слабый в роте. А тут еще и с предыдущим командиром ему не повезло. Офицер элементарно не справился и был отправлен на Дальний Восток. Теперь Константину предстояло расхлёбывать. И сложнее всего, наверное, будет вон с тем мордоворотом со значком мастера спорта на груди – командиром первого отделения и, по совместительству, неформальным лидером взвода. Ишь, кривится.

Константин без труда прочитал его мысли: «Прислали генеральского сынка, стоит, выпендривается, в молчанку играет. Думает, что, если папаша понавешал ему медалек, так мы тут все рты пораскрываем. А сам мелкий, на голову меня ниже. Ладно, доведётся поспарринговать – покажу ему, где раки зимуют».

«Хорошая мысль, – подумал Константин. – С этого мы, пожалуй, и начнём».

– Взвод, равняйсь, смирно! Да, видеть грудь четвёртого человека вас пока ещё не научили. Как и стоять по стойке смирно. Пятки вместе, носки врозь, не горбиться, руки по швам. Уже лучше, молодцы. Вольно! Для начала представлюсь. Я ваш новый командир взвода. Фамилия у меня – Петров, по имени и отчеству – Константин Николаевич. Но это всё вне строя. А в строю я для вас товарищ лейтенант. Всем ясно? Отлично!

Константин сделал небольшую паузу и продолжил:

– Командир первого отделения, два шага вперёд.

Мордоворот лениво выполнил команду.

– Представьтесь!

– Младший сержант Кривонос.

– Сейчас ведёте взвод в спортзал. Будем знакомиться. Посмотрю, чему вас тут успели научить. А вам, Кривонос, на вечер будет ещё одно персональное задание – выучить колодки российских медалей. Проверю перед вечерней поверкой. Командуйте.

* * *

Дождавшись, пока Кривонос уведёт взвод, Константин быстрым шагом добрался до выделенной ему комнаты офицерского общежития, переоделся в спортивный костюм и пробежался до спортзала, находящегося в соседнем здании. Остановившись за пару шагов до входа, он, настроив «длинное ухо», прислушался к разговорам внутри.

– Чего он с этими колодками до меня докопался? – басил Кривонос.

– Дурак ты, Вася, – выговаривал верзиле Фролов. – Ты о чём думал перед этим?

– О медальках, которые этому генеральскому сынку понавешали.

– И не закрывался?

– Конечно! Он что, телепат, мысли читать?

– Ещё какой! Мой тебе совет: запомни его колодки и посмотри, за что именно давали эти медали. А сейчас приготовься, что тебе вломят по самое не могу.

– Этот задохлик – мне? Я, между прочим, такой же мастер спорта, как и он. Зуб даю, что я его сделаю!

– Дай бог нашей теляти волка съисти, – пошутил в ответ Фролов. Ему было очень смешно, но младший сержант изо всех сил сдерживался.

Войдя в зал, лейтенант дал команду построиться.

– Кто готов со мной пободаться? – спросил он у космодесантников.

– Я готов, – тут же откликнулся Кривонос.

– Выйти из строя. Но одного мало, это не спортивно получится. Кто ещё?

Вызвались ещё трое. Два таких же бугая, как Кривонос, и невысокий жилистый крепыш, хитро поглядывающий на лейтенанта узкими азиатскими глазами.

«Этот самый опасный, – оценил парня Константин. – Надо иметь это в виду».

– Представьтесь, – скомандовал он вышедшим из строя.

Здоровяки, которым было лет по девятнадцать, назвались Сергеевым и Зубовым, а жилистый азиат – Табгай – был явно постарше. Он, единственный из четверых, довольно прилично закрывался. Ну, то есть это он так думал. Кривонос тоже пытался закрыться, но это было просто смешно.

– Хорошо, я буду работать сразу против четверых. Вам можно использовать любые удары и приёмы. Разрешаю бить в полную силу. Начинаем.

Лейтенант стащил и бросил на скамейку олимпийку, разулся и уже босиком, не особенно торопясь, вышел на середину зала, пол которого был уложен гимнастическими матами. Остановившись, он повернулся к строю лицом и сделал несколько разминочных движений.

– Кого ждём? – буднично спросил он у замерших на месте противников. – Нападайте!

Четвёрка двинулась к нему, грамотно охватывая полукольцом и держась на одинаковом расстоянии. Когда до них осталось чуть больше двух метров, Константин с места прянул вперёд и вправо, оставляя хитромудрого азиата на левом фланге, и крутанул переднее сальто над головами двух правых соперников, одним из которых был Кривонос. В полёте лейтенант легко отбил ребром ладони тянущуюся к нему ручищу младшего сержанта и, уже пролетая, хлёстко стукнул ступнёй по затылку Сергеева, отчего тот «поплыл» и присел на корточки. Минус один.

Оказавшись за спинами противников, Константин метнулся в сторону и подсёк ноги второго здоровяка, заставив его шмякнуться на пятую точку. Перехватив двумя руками летящую ему в лоб ступню азиата, он обозначил удар ногой в промежность, после чего крутанул ступню, которую так и не выпустил из рук, заставив парня рухнуть навзничь. Стремительно повернувшись, он пнул ногой пытающегося встать на ноги Зубова, заставив его снова завалиться на маты, и, поднырнув под руку Кривоноса, легонько ткнул его кулаком в подбородок. И стремительно ушёл в сторону. Большие шкафы громко падают. Младший сержант рухнул ничком как подкошенный. Классический нокаут. Минус два.

Константин крутнулся на месте, походя пихнул ногой Зубова, снова опрокинув его на маты и схлестнулся с Табгаем – единственным, кто ещё остался на ногах. Схлестнулся – это, конечно, сильно сказано. Константин заблокировал несколько его ударов, после чего захватил руку и швырнул космодесантника через плечо, выбив ему воздух из лёгких. Минус три.

Поймав руку всё-таки вставшего на ноги Зубова, Константин выкрутил её за спину, толчком уложил здоровяка на маты и сел сверху. Всё. Восемнадцать секунд.

В этот момент начал подниматься Кривонос.

– Что это было, вы меня нокаутировали? Как? Я не видел удара!

– Это как раз нормально. Вы же боксер, должны знать такие вещи.

– Но со мной такого ни разу не было! Нокдауны были, конечно, как без этого, а нокаут впервые.

– Тут ещё и разные весовые категории повлияли. У вас, тяжеловесов, удары длинные и мощные, а у тех, которые полегче – очень короткие. Противник просто не успевает увидеть нокаутирующего удара легковеса.

– А что, тут всё уже кончилось? Я самое интересное пропустил?

– Да, уже всё, – ответил Константин, вставая с Зубова и помогая ему подняться на ноги. – Теперь садитесь, разберём бой.

После того, как все расселись по скамейкам, лейтенант, оставшийся на ногах и прогуливающийся по залу – надо было снять напряжение, задал вопрос:

– Почему я один смог справиться с четверыми?

– Вы лучше подготовлены, – заявил один из космодесантников.

– Правильно, но не это главное.

– Может быть, потому, что вы быстрее двигались? – предположил второй.

– Тоже верно, но и это мелочь. Если бы мои противники двигались быстрее, принципиально ничего не изменилось бы. А главное в том, что я знал, что каждый из них собирается сделать, а они не имели о моих намерениях ни малейшего представления. Вот скажите, что изменилось бы, будь на моём месте один из наших будущих противников?

– Он бы всех убил, – опередил всех один из помалкивавших до того космодесантников.

– В точку. Как твоя фамилия?

– Лисицын.

– Молодец, товарищ Ли Си Цын. Далеко пойдёшь. А теперь ответь, чем мы с вами дальше будем заниматься?

– Учиться предугадывать действия противника.

– Правильно! А теперь ответь мне на такой вопрос: почему ты такой умный и сообразительный тут сидишь, а не в Рязанском училище учишься?

– По конкурсу не прошёл. У меня всего два первых разряда было.

– Понятно. А сейчас что добавилось?

– КМС по русбою.

– Это уже лучше. Ну-ка покажи нам, на что способен. С Фроловым сможешь справиться?

– Попробую.

– Давай, пробуй. Спарринг. Только парни удары дозируйте, чтобы без травм!

Этот бой получился продолжительнее. Противники стоили друг друга. Но победу одержал Фролов, поймав Лисицына на противоходе.

– Разбираем, – сказал Константин, когда бой закончился и недавние противники рядышком уселись на скамейку. – Почему ты проиграл?

– Так Фролов мысли читает!

– А тебя что, закрываться не учили? Ладно, займусь с тобой индивидуально. Сколько тебе служить осталось?

– Полгода.

– Это хорошо. Как раз успеем. Я тебе потом рекомендацию дам для поступления. Кто ещё готов показать свой уровень подготовки?

До обеда Константин успел познакомиться со всеми и сделать кое-какие выводы. В целом подготовка была неплохой – кого попало в космодесантники не брали. Тут тоже был конкурс. Причём неслабый. Но неплохая подготовка – это ещё не значит хорошая. Работы предстояло много. Телепатическими способностями во взводе обладали всего четверо: Фролов, Табгай, оказавшийся бурятом, и ещё пара молодых ребят. Лисицына Константин пока не учитывал. Там способности ещё пребывали в зачаточном состоянии, но за полгода их можно было развить.

– Младший сержант Кривонос!

– Я! – Услышав свою фамилию, командир первого отделения аж подскочил на месте. За несколько часов его отношение к новому взводному изменилось кардинально. Теперь он буквально ел глазами начальство.

– Стройте взвод, ведите его в душевую, потом переодеваться и на обед. После обеда два часа самоподготовка – изучить инструкцию к ступе космодесантной модернизированной. А потом проведём кросс по пересечённой местности. Посмотрю, как у вас обстоит дело с выносливостью.

* * *

Второй полк Муромской космодесантной дивизии ВКС располагался двадцатью километрами восточнее одноимённого города. В этом месте река Тёща делает большую петлю, внутри которой раньше находилось село Сонино. Теперь на всём этом пространстве площадью в двенадцать квадратных километров, с трёх сторон окружённом Тёщей, вольготно расположились казарменный городок, тренажёрные комплексы, аэродром, способный одновременно принять полтора десятка больших десантных носителей, полковой арсенал, а также посёлок для обслуживающего персонала и офицерских семей. Окружающие леса уже не были заповедными и дремучими, но и в лесопарк в ближайшем будущем превратиться нисколечко не грозили. Медведей и волков там уже давно не встречали, но зайцы, лисы и кабаньи семейства до сих пор обитали в избытке. Последних даже иногда приходилось прореживать. Можно было в этих лесах и лося встретить.

На первый раз Константин решил ограничиться небольшой двадцатикилометровой пробежкой, причём не с полной выкладкой, а налегке, прихватив только заполненные на треть разгрузки, шанцевый инструмент и личное оружие. Меньше десяти килограммов на каждого.

Сначала он повёл взвод на юг, по дороге на Мещерское. Это был самый простой шестикилометровый этап, на который космодесантники затратили менее получаса, только один раз на пару минут перейдя на шаг. Константин бежал впереди строя, задавая темп.

Потом, перестроившись в цепь, взвод свернул на запад и, не снижая набранного темпа, продолжил путь через лес, огибая Шиканово болото. Константин бежал крайним на правом фланге, поставив на левый Фролова, с которым, не имея визуального контакта – сосновый бор был довольно густым, – поддерживал мысленную связь. Теперь космодесантникам приходилось сложнее – нужно было не только огибать деревья, но и выдерживать интервал не менее двух и не более трёх метров.

Через час, шуганув по пути семейство кабанов и спугнув несколько зайцев, космодесантники, немного не добежав до дороги на Безверниково, повернули на северо-запад и перешли на интервальный бег. Полкилометра в высоком темпе, потом столько же быстрым шагом. Поставив Кривоноса вместо себя правофланговым, Константин пробежался вдоль цепи, диагностируя состояние каждого из бойцов. Двое первогодков мужественно держали темп, но были уже на пределе. Константин распорядился забрать у них автоматы, передав более крепким товарищам. И дал команду немного снизить скорость. Он не ставил перед собой задачу вымотать подчинённых, а хотел всего лишь определить степень боеспособности вверенного ему подразделения. А она оказалась явно недостаточной. Если взвод не в состоянии совершить двадцатикилометровый марш-бросок налегке, то что будет, когда потребуется это сделать с полной выкладкой?

Спустя полчаса Константин ещё раз пробежался вдоль цепи, убедился, что парни окончательно выдохлись, после чего дал команду перейти на шаг и принять влево. Выведя цепь на дорогу, он приказал построиться во взводную колонну и повёл строй в казарменный городок.

Выведя взвод на плац, Константин остановил его, дал команду повернуться налево и выровняться. Встав перед строем, он высказал всё, что думал о своих подчинённых. В мягких выражениях, разумеется:

– Оценка за марш-бросок – неудовлетворительно. Потратить на двадцатку два с половиной часа – это ни в какие ворота не лезет. Единственное, что вас хоть немного реабилитирует – никого не потеряли в процессе. Надеюсь, что так будет и дальше. А выносливость будем тренировать. Кривонос, сколько вы бегаете на зарядке?

– Трёшку.

– Это вообще ни о чём! С завтрашнего дня вы будете пробегать на зарядке шесть километров. За то же самое время. И десятку перед ужином. Пока – без утяжеления. Почему я могу сейчас повторить наш маршрут ещё раз, а половина из вас уже языки на плечи повесила? Я что, из другого материала сделан?

– Товарищ лейтенант, так вы ведь мастер спорта. По бегу, наверно? – подал голос Сергеев.

– Почти угадали. По биатлону. И что из этого? А вы тут что, сплошь шахматисты? Кандидаты в мастера спорта по бегу в строю есть?

– Младший сержант Божко.

– Выйти из строя. Перворазрядники?

– Рядовой Нестеров.

– Рядовой Смирнов.

– Рядовой Лисицын.

– Выйти из строя. Итак, вас четверо вполне профессиональных бегунов, которые умеют дышать, знают, как нагружать мышцы, что делать с руками. Божко, почему вы вчетвером до сих пор не научили всему этому остальных? Ладно, можете не отвечать. Встать в строй. Вопросы есть?

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? – осведомился интеллигентного вида парнишка, один из тех двух первогодков, для которых сегодняшняя дистанция оказалась запредельной.

– Спрашивайте, Васильев.

– Зачем нам вообще нужен бег на длинные дистанции? Спринт – я ещё могу понять, там развиваются скорость реакции, быстрота. А длинные забеги для чего? Мы ведь не пехота, у нас ступы есть.

– Хороший вопрос, ожидаемый. Во-первых, бег на длинные дистанции развивает выносливость. Во-вторых, он позволяет научиться не только экономно распределять свои силы, но и выводить организм на запредельные режимы. Слышали про «второе дыхание»? В-третьих, сильно вам поможет ступа в случае преследования противника, например, в густом лесу? Там, как и сегодня, ножками придётся.

– Понятно, но есть ведь наверняка какая-нибудь химия. Принял таблетку и бежишь без устали.

– Допинг? Есть, разумеется. Только эта химия не развивает организм, а калечит его. Поэтому используется только в самых крайних случаях, когда без этого не выжить. И таблеток вы от меня не дождётесь. У меня для вас есть только один допинг – волшебный пендель. Очень хорошо мотивирует. Ещё есть вопросы? Нет. Отлично, значит всем всё понятно. Кривонос, ведите взвод в душ, потом на ужин. Дальше – по распорядку. А перед вечерней поверкой я подойду. Командуйте!

* * *

Подойдя в расположение роты за полчаса до вечерней поверки, Константин отловил Кривоноса и увёл его в канцелярию, попросив командира роты и остальных взводных на время освободить помещение – воспитательные работы с младшим командным составом следует проводить наедине. В отсутствии их подчинённых – в обязательном порядке, а также без прямых и непрямых начальников – по возможности. Ротный, закончивший Рязанское училище за два года до Петрова, хорошо это понимал и выполнил его просьбу без каких-либо возражений.

– Товарищ лейтенант, – обратился Кривонос к Константину, как только они остались вдвоём. – Я всё понял, был неправ, приношу вам свои извинения за то, что плохо о вас подумал. Давайте, я не все колодки буду перечислять, а отвечу на примере ваших.

– Согласен, это сэкономит время. Начинай.

– Первая за Апофис. Это очень редкая медаль, их всего пятнадцать штук было вручено. Тем, кто с астероидом в космосе работал. Но я не знал, что там курсанты участвовали.

– А об этом в прессе и не сообщали. Мы занимались швартовочными и такелажными работами. И потом вынесли к публике кусок астероида. Дальше.

– Вторая – за Кунашир. Это в позапрошлом году было. Японцы так и не признали его российской территорией и попробовали захватить, взяв жителей Головнино в заложники. Там вроде за одну ночь всё решилось.

– Да. Ждать было нельзя, поэтому мы тогда без ужина остались. Когда нас дёрнули, ещё шести часов вечера не было. Долетели за час. Разница между Рязанью и Кунаширом в восемь часовых поясов, так что высадились мы в три часа ночи по местному времени. И быстро по-тихому повязали голубчиков. Там их немного в первой волне было, человек триста всего. Ниндзя недорезанные. А всех остальных наши погранцы потопили в проливе Измены. Дальше на Хоккайдо армейцы уже без нас разбирались.

– Третья за Сувалкский коридор. Это в прошлом году было. Тогда Польша попыталась хапнуть Литву.

– Именно так всё и происходило. И хапнули бы, там населения всего ничего оставалось, почитай одни пенсионеры, если бы белорусы вовремя не отреагировали. В принципе, поглощение одного государства Евросоюза другим это сугубо европейские заморочки. Но не у наших же границ! Тем более что сухопутный коридор между Белоруссией и Калининградской областью нам был ой как необходим. От нашего училища там две роты поучаствовало. На самом первом этапе. Пока армейцы не подтянулись. Теперь Друскининкай и Мариямполе – русские города. И Литва отделена от Польши коридором двадцатикилометровой ширины.

– Товарищ лейтенант, а можно будет об всём этом нашим рассказать?

– Конечно же рассказывай. Почему бы и нет? У меня нет от вас никаких секретов. Ладно, заболтались мы с тобой, пойдём, до вечерней поверки всего пять минут осталось.

* * *

После вечерней поверки офицеры собрались в канцелярии роты.

– Костя, ты прописываться собираешься? – спросил Алексей Соловьёв у своего нового подчинённого.

– Я, как юный пионер, всегда готов, – отшутился Константин. – Можно хоть прямо сейчас. У меня даже есть чем, но пока не знаю где.

– Правильно рассуждаешь, лейтёха, – поддержал предложение командир первого взвода.

Юрий Коновалов уже год как обзавёлся третьей звёздочкой и смотрел на лейтенантов немного свысока. Больше в шутку, конечно, вот только в каждой шутке, говорят, имеется только доля шутки. Может быть, поэтому, начальство не торопилось назначать старшего лейтенанта Коновалова на более высокую должность, и он уже три года ходил во взводных. Они все четверо закончили одно училище. Но Юрий и Алексей тремя и двумя годами раньше. Их готовили для воздушно-десантных войск, а служить направили уже в космодесантные. Алексей перестроиться смог и спустя два года уже командовал ротой. А Юрий, будучи в душе воздушным десантником, так и остался взводным. Здоровенный лоб, лишь четыре сантиметра не дотягивающий до двух метров, он легко ломал кирпичи своими пудовыми кулаками и держал свой взвод в ежовых рукавицах.

– Я, в принципе, тоже не возражаю, – высказался взводный-2 Пётр Шумейко. – А вот где, тут надо подумать. Кафе «Дубинушка» через час закроется, а ехать на ночь глядя в Муром как-то не с руки.

Пётр, поступивший в училище в самом первом наборе космодесантников, был на целую голову ниже Юрия и килограммов на пятнадцать легче, но в спарринге делал его на раз, так как не только обладал чёрным поясом по карате, но и легко читал мысли здоровяка. Что, кстати, не мешало им неплохо ладить друг с другом.

– Нечего тут думать! – подвёл итог ротный. – Раз все согласны – пошли ко мне. Я тебя, Костя, с женой познакомлю.

– А не стесним мы вас?

– Ерунда. У нас двухкомнатная квартира. Сейчас Катю предупрежу, она Настеньку спать уложит и сварганит нам что-нибудь пожрать.

– Тогда зайдём по дороге ко мне в общагу за бутылками.

* * *

Соловьёвы жили на втором этаже в одном из зданий, построенных специально для семейных офицеров полка. Представившись Кате – невысокой миловидной женщине с милым носиком-курносиком и стрижкой каре, Константин выставил на стол две бутылки армянского коньяка и одну – французского шампанского.

– Хватит? – поинтересовался он у Алексея.

– Не хватит, я за пивом смотаюсь, чтобы отлакировать, – тут же влез с предложением Коновалов.

– Хватит! – сказал, как отрезал, ротный. – Я тебе сейчас так смотаюсь, а потом догоню и пару раз лакирну – завтра рабочий день! По полбанки на нос для знакомства вполне достаточно.

– Мне это как слону дробина, – обиженно прогудел Коновалов.

– А мы тут собрались не ради того, чтобы напиваться, а дабы не отвыкнуть, – внёс свою толику юмора Шумейко. – Давайте переходить к делу.

– К делу так к делу, – покладисто согласился Константин, вытаскивая крепкими пальцами пробку и наливая даме шипучий напиток.

Потом он разлил по пузатым бокалам ароматный коньяк и произнёс традиционную фразу:

– Лейтенант Петров представляется по прибытии к новому месту службы, – чокнулся с каждым из сидящих за столом и, стоя, выпил до дна.

– Представление принято, – ответил ротный, просмаковав коньяк. – Достойный напиток. Давайте, ребята, закусывайте, что, Катя зря готовила?

Оголодавший народ навалился на жареную картошку с грибами.

– Между первой и второй не должна пролететь муха, – заявил Шумейко, разливая по второй. – За КДВ!

Выпили по второй, закусили.

– А расскажи-ка нам, Костя, про Сувалкский коридор, – попросил Алексей. – Нам-то не удалось поучаствовать, так хоть тебя послушаем. Кстати, а почему туда послали вас, а не нас?

– Элементарно, Ватсон, у вас срочники, а в училище на старших курсах только контрактники. Да и уровень подготовки совсем другой.

– В смысле другой? – удивился Коновалов. – Что вы можете такого, с чем не справятся мои парни?

– Всё. Если я говорю, что другой уровень, значит, он совсем другой. Принципиально. Но об этом потом, о таких вещах не рассказывать надо, а показывать их. Давайте в другой раз, а сейчас я про Сувалкский коридор расскажу.

– Ладно, к этому разговору мы ещё вернёмся, рассказывай про коридор.

– Когда поляки перешли литовскую границу, нас подняли по тревоге. Две роты – четвёртый и пятый курс. Начальник училища объяснил задачу и сказал, что пойдут только добровольцы. Ну, положено так спрашивать, хотя и так ясно, что никто не откажется. Экипировались по полной, загрузили ступы в два больших носителя, и вперёд. Нас высадили на белорусской границе, а четвёртый курс – в Калининградской области. К этому времени армейцы с помощью систем РЭБ подавили полякам всю связь. Дальше мы уже на ступах двинулись навстречу друг другу – там всего сто километров по фронту. Сначала разделались с «Леопардами».

– Каким образом? Это же тяжёлые зверюги. Вам что-то мощное на подвески дали?

– Зачем? Обошлись штатным вооружением. У модернизированной космодесантной ступы последнего выпуска, в дивизию они только через полгода начнут поступать, есть две кумулятивные бомбочки. Боеукладка у «Леопарда» находится вот тут, в левой части тюрнюра башни, сразу за люком заряжающего.

Константин быстро набросал на салфетке схему.

– Бронирование тюрнюра слабенькое, даже «Резюме» возьмёт, а на крыше вообще кот наплакал, миллиметров восемьдесят. Вот сюда мы свои бомбочки и кидали. На малой скорости ступа летит абсолютно бесшумно. Уравнивали скорость, зависали сверху, метрах в десяти, и отпускали бомбочку в свободный полёт. Упреждение в метр примерно. Промахнуться с такой дистанции в принципе невозможно. Только если танк вдруг дёрнется. А дальше ноги в руки и сваливаешь подальше на форсаже. Чтобы осколками не зацепило. Бомбочка летит примерно секунду, ещё почти столько же идёт на детонацию боекомплекта. А за две секунды на четырёх «же» можно далеко удрать. Это же уйма времени!

– И как, сносило башню? – поинтересовался Шумейко. – Там ведь вроде бы сзади вышибной лист стоит.

– Стоит. А толку? Там ведь не один снаряд детонирует, а вся боеукладка разом. Этого хватает не только для сворачивания башни, но и ходовую за милую душу плющит. У экипажа нет вообще ни одного шанса.

– Ладно, с «Леопардами» разделались, а дальше что? – поторопил рассказчика ротный.

– А дальше гонялись за «Росомахами». Весьма шустрые бронетранспортёры. По шоссе до сотни разгоняются. Да и на пересечёнке ненамного меньше. Бронирование там слабенькое, КПВТ сверху и с боков влёт дырявит. Нам их только спереди не взять было, но мы же не идиоты, чтобы такой дуре в лоб заходить. Вот и всё, в принципе. Потом мы распределились вдоль границы и прикинулись ветошью, а армейцы зачистили всех, кто разбежался с помощью беспилотников.

– Что, и в плен никого не брали? – удивился Коновалов.

– А зачем? Правила – они для всех одинаковые. Полез без спроса на чужую территорию – получи по полной. Ладно, хватит про войну, вон, Катя уже загрустила. Давайте выпьем за хозяйку этого дома, которая всё так вкусно приготовила!

Офицеры выпили стоя.

– Костя, как тебе взвод? – спросил ротный, после того как закусил. – Познакомился уже?

– Познакомился. Если честно – слабенькие. Сгонял их перед ужином вокруг Шиканова болота – два с половиной часа.

– Это налегке? – уточнил Коновалов.

– Да.

– Слабаки! Мои за два часа бегают.

– Через месяц и мои за два пробегут. Может даже быстрее. Кто ими раньше командовал?

– Да был тут у нас один, – скривился ротный. – Лейтенант Баранов. Он не наш, ВИФК заканчивал. Мастер спорта по плаванию.

– А как его угораздило к нам попасть? – удивился Константин.

– Пути начальства неисповедимы, – сделал философское заключение Алексей. – Скорее всего лапа мохнатая. С большим трудом его на ТОФ сбагрили. Пусть там морпехов учит.

– И не жалко морпехов?

– Жалко. А куда его было девать? У нас Тёща летом почти пересыхает, а Ока всё же далековато. Как ты, нашёл контакт с Кривоносом? Он у них неформальный лидер.

– Нашёл. Нокаутировал его.

– Кривоноса?! Ну, ты монстр! Он же мастер спорта по боксу…

– И что с того? Большой, медленный, закрываться не умеет.

– В смысле не умеет?

– Мысли скрывать не умеет.

– А, ты про это. Что, тоже телепат, как Шумейко?

– Конечно. В нашем выпуске телепатов было больше восьмидесяти процентов.

– Так ты сейчас что, мысли наши читаешь?! – напрягся Коновалов.

– Зачем мне их читать? У тебя, Юра, и так всё на лице написано.

– Так, парни, хватит! – остановил назревающий конфликт командир роты. Давайте сейчас допьём вот это, – он тряхнул полупустой бутылкой. – И в коечки. Завтра рабочий день.

– Что, и чая не попьют? – удивилась Катя.

– Чаю попьют обязательно, – смилостивился Алексей. – Костя ещё твоего варенья не пробовал.

Разошлись они уже хорошо за полночь.

* * *

В пять утра Константин уже был на ногах. Умывшись, он выпил кружку воды, после чего в быстром темпе прогнал разминочный комплекс, чтобы побыстрее удалить из организма остатки спирта и ацетальдегида. После чего принял холодный душ, побрился, позавтракал и к шести часам уже был в роте на подъёме.

Выведя взвод на зарядку, Константин, после короткой разминки, направил его на пятикилометровый маршрут, решив, что насчёт шести километров он вчера немножко погорячился. Для начала с них и пяти хватит. Передвигаясь вдоль строя, он давал указания по дыханию и движениям рук, шутил, подстёгивал отстающих, снова шутил.

Пятикилометровую дистанцию взвод пробежал за шестнадцать минут. И даже первогодки вымотались не очень сильно. По крайней мере на ногах стояли. В принципе, для начала вполне прилично. Для физически здоровых старшеклассников. Значит, после вчерашнего марш-броска никто не охромел. Уже плюс. А результаты подтянутся. Это процесс постепенный.

Дав космодесантникам немного отдышаться, Константин показал им малый комплекс упражнений, предназначенных для развития плечевого пояса, которые можно проводить на ходу. Сопроводив взвод до казармы, лейтенант прошёл в канцелярию командира роты.

– Алексей, как тут у вас со стометровым тиром дела обстоят? Надо заранее заказывать?

– У нас, Костя, у нас, – поправил его ротный. – А по тиру сейчас гляну. Когда тебе нужно?

– Лучше бы прямо сейчас, после завтрака.

Соловьёв, глядя на экран монитора, сделал несколько движений мышкой, после чего заявил:

– До обеда тир свободен. Бронировать на весь период?

– Давай на весь. Расход патронов ограничен?

– Только разумной необходимостью.

– Это хорошо. Я хочу своих в движении погонять. Там ножи тоже можно метать?

– Ножи, сапёрные лопатки, сюрикены – всё, что пожелаешь. Слушай, Костя, ты сейчас никуда не торопишься?

– До окончания завтрака свободен.

– Я тебя вот о чём хотел расспросить. Раньше в ВДВ до половины личного состава были контрактниками. А у нас тут только офицеры и инструкторы. С чем это связано? Изменились задачи?

– Именно. Контрактники нужны для того, чтобы воевать. Это профессионалы войны. А сейчас войн нет и в ближайшие пару десятков лет не предвидится. А в мелких конфликтах можно обойтись маленькими группами спецназа или, как в предыдущем случае, привлечь курсантов. У армии на ближайшее будущее другая задача. Обучить военным специальностям максимально возможную часть населения нашей страны. И потом поддерживать их боеготовность, периодически привлекая на сборы. Тогда, в случае нужды, можно будет оперативно мобилизовать на контракт и вооружить десятки миллионов профессионалов.

– Спасибо, я понял. Грандиозная задача. Но вполне решаемая. А в других странах Десятки так же обстоит?

– Не во всех. В Штатах, во Франции, Вьетнаме и на Кубе – почти как у нас. В Китае и Большой Индии – иначе. Им не имеет никакого смысла готовить по полмиллиарда военных. Поэтому там, наоборот, в основном контрактники, посвящающие службе в армии почти всю свою жизнь. А остальное население проходит только начальную военную подготовку. Ладно, потом ещё поговорим. А сейчас я получу автомат и побегу – хочу своих на выходе из столовой перехватить.

* * *

Успел в последний момент – взвод уже строился. Дождавшись окончания процесса, Константин велел Кривоносу отвести всех в казарму, получить в оружейке автоматы, после чего топать в стометровый тир. А сам пошёл в него сразу. Стометровый тир размещался в котлованном железобетонном сооружении, стены и арочный свод которого были изнутри выложены чёрными плитами пулеуловителей. Такие же плиты устилали пол. Константин поковырял пальцем – вроде резина, но очень твёрдая. Механизмы для подъёма ростовых и грудных мишеней имелись на дистанциях в двадцать пять, пятьдесят, семьдесят пять и сто метров.

К приходу космодесантников лейтенант успел пристрелять своё новое оружие и коротко обсудить план занятия с инструктором. Дав команду перестроиться в одну шеренгу у ближнего торца помещения, он поинтересовался, все ли умеют стрелять из автомата. Поверив на слово, что умеют все, он задал уточняющий вопрос:

– А в мишень попадать все умеют?..

Сделав паузу и выслушав хоровое «так точно», он закончил предложение:

– В движении.

В этот раз положительный ответ дали всего трое: младший сержант Фролов и двое рядовых: Табгай и Нестеров.

– А на следующий вопрос я попрошу ответить рядового Лисицына: чем мы сейчас будем заниматься?

– Учиться попадать в движении, товарищ лейтенант!

– Правильно. Всем получить патроны и снарядить один магазин. Патрон не досылать, автомат поставить на предохранитель.

Дождавшись, пока все выполнят команду и займут своё место в шеренге, Константин объявил:

– Показываю первое упражнение.

Выйдя на рубеж стрельбы, он вопросительно посмотрел на стоящего у пульта инструктора и одновременно с его командой передвинул флажок предохранителя в положение «отсечка двух патронов». Щелчок предохранителя слился со звуком передёргиваемого затвора.

Первая ростовая мишень выпрыгнула слева на двадцатипятиметровой отметке. Подняться до конца ей было не суждено. Сдвоенный выстрел прозвучал одновременно с опрокидыванием мишени. Константин стрелял от пояса. Сразу после выстрела он завалился вправо, сделал один оборот по полу, вытянув перед собой руки с автоматом, поразил из положения лёжа мишень, выскочившую справа на семидесятипятиметровой дистанции. Не переставая катиться вправо, сбил самую дальнюю мишень. Сделал один оборот в обратную сторону и поразил мишень на пятидесятиметровой отметке. Команда инструктора «дробь» застала его во время очередного переката, на этот раз вправо. Лейтенант упруго вскочил на ноги, подбил магазин резким ударом правой ладони, этой же рукой передёрнул затвор и поймал выскочивший из него патрон. Шагнув вправо, он, опять же правой рукой, вынул из воздуха не успевший упасть магазин, вставил в него патрон и одним движением пристегнул магазин на место. Одновременно левой рукой поставил автомат на предохранитель и, повернувшись к инструктору, доложил:

– Лейтенант Петров упражнение номер один закончил.

– Первая мишень поражена двумя пулями в голову, остальные тоже двумя – в грудь; время, затраченное на упражнение, семь секунд, – объявил инструктор.

Космодесантники смотрели на лейтенанта открыв рты, Табгай и инструктор – с уважением.

– Всем понятно, что следует делать? – спросил Константин.

– Так точно!

– Рядовой Табгай, на исходную. После выполнения упражнения разряжайте автомат обычным способом – для выполнения моего трюка нужно долго тренироваться, я его показал сверх программы.

Табгай поразил все четыре мишени за двенадцать секунд, тоже практически не целясь.

– Охотник? – спросил Константин. – Белку в глаз бьёшь?

– Так точно, товарищ лейтенант. Зачем шкурку дырявить?

– Молодец, Табгай. Назначаю тебя моим заместителем по огневой подготовке. Будешь учить своих товарищей. А сейчас разряжай автомат и сдавай оставшиеся патроны. Тебя учить стрельбе – только портить. Младший сержант Фролов, на исходную.

Фролов тоже поразил все мишени, но каждый раз целился, совмещая мушку с прорезью и замирая при этом на пару секунд на месте. Времени на стрельбу он затратил более полминуты.

– Нет, – вынес вердикт Константин, когда младший сержант закончил стрельбу. – Так не пойдёт. Тебя убили по крайней мере дважды. Нельзя замирать. Стреляй в движении. Ты ведь чувствуешь автомат и видишь, куда должна попасть пуля. Вот и направляй в эту точку автомат, не глядя в прицел. Дай свободу рукам, они сами наведут туда, куда ты хочешь. Давай попробуем ещё раз на ближней мишени. Просто перебирай ногами, чтобы тело смещалось в сторону, но не поворачивалось. Ноги действуют отдельно, а глаза и руки вместе.

Со второй попытки (Фролов стрелял по-немецки – от живота) обе пули угодили в край мишени.

– Молодец, почувствовал. Давай ещё раз, чтобы закрепить успех.

В этот раз обе пули вошли точно в центр мишени. Фролов прямо расцвёл – у него получилось.

– Теперь на пятьдесят метров. Давай, у тебя получается!

Эту мишень Фролов поразил походя.

– Всё запомнил?

– Да, можно ещё?!

– На сегодня хватит, не жадничай. Дай другим пострелять, им тоже хочется.

Первоначальные результаты Нестерова оказались даже хуже фроловских – дальнюю мишень он поразил только со второй попытки. Но прогресс наметился и у него. Теперь дело было за тренировками.

Остальные с места попадали, а при стрельбе в движении их пули летели в белый свет как в копеечку. В первый день попадать не целясь научились всего шестеро из них, но Константин пообещал, что обязательно продолжит обучение. Проверив качество чистки оружия, он отпустил взвод на обед. В армии с военнослужащими можно делать всё, но обед и отбой – священны.

* * *

После обеда Константин отвёл взвод в класс, подождал, пока все рассядутся, и озвучил тему занятия:

– Ближайшие два часа мы с вами посвятим телепатии и всему, что с ней связано. Кто может сформулировать, что мы с вами подразумеваем под этим словом?

– Телепатия – это способность передавать и принимать мысли на расстоянии. Ну и, наверное, способность читать мысли другого человека, – предположил Фролов.

– Не совсем точно, но близко по смыслу. На самом деле транслировать можно не только мысли, но и образы, ощущения. Например, можно передать картинку. Поднимите руки те, кто увидел, то, что я вам сейчас отправил. В том числе и те, кто думает, что увидел.

Поднялось шесть рук. Потом, спустя несколько секунд, ещё одна.

– Рядовой Матвеев, что вы увидели? – спросил Константин у космодесантника, поднявшего руку последним.

– Силуэт танка.

– Рядовой Рабоданов?

– Танк. Приземистый, угловатый, с длинной башней.

– Младший сержант Фролов?

– «Леопард» 2А6NL.

– Вот. Попробуем ещё раз. Пусть увидевшие что-нибудь опять поднимут руки.

В этот раз руки подняли одиннадцать человек.

– Рядовой Матвеев, что вы увидели?

– Красный квадрат.

– Теперь от практики переходим к теории. Принять телепатический сигнал способен любой человек, если он не умственно отсталый, разумеется. А среди вас таких нет. Идём дальше. Чем проще сигнал, тем легче его не только принять, но и правильно идентифицировать. Поэтому начинать учиться нужно с самых простых вещей. А дальше – обычная тренировка. И кругозор. Как вы думаете, почему Фролов сумел идентифицировать конкретный танк, а остальные увидели только силуэт?

– Фролов более сильный телепат? – предположил Лисицын.

– Не только. То, что он более сильный телепат, помогло ему увидеть больше подробностей. А ещё он знал, как выглядит этот конкретный танк, поэтому и смог его точно идентифицировать.

– Товарищ лейтенант, можно вопрос? – подал голос Кривонос.

– Спрашивайте.

– Получается, что с помощью тренировок мы все сможем стать телепатами?

– Не думаю. В моём взводе в училище телепатами стали двадцать шесть человек из двадцати девяти. За пять лет учёбы. В роте – процентов восемьдесят. Но мои команды слышали все без исключения. Слышать данную персонально вам команду я постараюсь научить всех. А кто из вас сможет сам индуцировать телепатические сигналы – пока не знаю. Все – вряд ли. Но думаю, что многие. На самом деле это не очень сложно, но даётся, к сожалению, не всем. А теперь мы с вами займёмся противоположным делом. Будем учиться закрываться, чтобы кто попало не смог залезать к вам в головы и копаться в мыслях. Представьте себе мотоциклетный шлем…

Примерно через час весь взвод научился закрываться. Некоторые даже избирательно. Решив, что на первый раз достаточно, Константин завершил занятие. И задал неожиданный вопрос:

– Засиделись?

– Есть немного, – осторожно ответил Кривонос, подозревая, что это жу-жу-жу неспроста. И ведь угадал!

– Теперь немного побегаем. Я вам вчера обещал десяточку? Быстро переодеваться в спортивную форму. Жду вас во дворе.

* * *

Вначале Константин пояснил задачу:

– Итак, сейчас бежим десятикилометровый кросс по шоссе и заодно учимся правильно дышать. Поддерживать строй и бежать в ногу я сегодня от вас не требую. Но зачет всё равно будет по последнему. Выкладываться полностью не обязательно, но и не филонить. Мне нужно понять, на что вы способны как боевая единица. Всё понятно?

– Так точно, товарищ лейтенант.

– На старт, внимание, марш!

В этот раз темп задавал Кривонос. Ему было тяжеловато, всё-таки вес здоровяка был килограммов на пятнадцать больше среднего по взводу значения, но парень старался. А лейтенант и младший сержант Божко – высокий сухопарый парнишка, казалось, вообще не имевший жировой прослойки, пристраивались, независимо друг от друга, то к одному, то к другому из бегущих, наблюдали за их дыханием и давали советы.

Температура воздуха, поднявшаяся во второй половине дня до двадцати восьми градусов, постепенно спадала, свежий лесной воздух уже не так сильно сушил кожу, обдувая разгорячённые тела (тельняшки все уже поснимали, повязав на пояс). Единственное, что досаждало, это слепни, которые тучей вились над головами, откуда стремительно пикировали на космодесантников, стараясь пристроиться где-нибудь между лопаток. Били их нещадно, но меньше этой мерзости не становилось.

Вот уже и половина пути. Обежав вокруг установленного на обочине поворотного столба, взвод повернул обратно. Теперь бежали медленнее, но держались кучно. Никто не отставал. Вообще, коллектив во взводе сложился неплохой. И с взаимовыручкой всё было нормально. На молодых не наезжали, наоборот, поддерживали их.

Перед финишем Константин вырвался вперёд и занял место на обочине, засекая время по последнему, которого буквально тащили за руки младший сержант Божко и один из перворазрядников. Парень выложился настолько, что уже с трудом перебирал ногами.

Дав космодесантникам немного походить и отдышаться, Константин построил взвод и огласил очередной вердикт:

– Молодцы! В этот раз вы постарались, и результат уже почти нормальный. В тридцать пять минут уложились. Если кто не в курсе – это второй разряд. Тех, у кого не было, поздравляю с первым спортивным достижением за время службы. Пока – неофициально. Корочки получите после индивидуального подтверждения этого результата на полковых соревнованиях. Но учтите, что останавливаться на этом мы не будем. Сегодня на этом всё. Сейчас мыться и бегом на ужин. После ужина и до вечерней поверки – личное время. Всё, Кривонос, командуйте.

* * *

Перед вечерней поверкой Константин заглянул в канцелярию командира роты, чтобы уточнить планы на следующий день.

– Алексей, завтра суббота, должен быть ПХД, как они у нас тут проходят?

– Парко-хозяйственные дни в дивизии бывают разные. Завтра, например, наша рота отправляется за грибами.

– В смысле? Мы вчера бегали по лесу, там грибов почти нет – засуха.

– А я и не говорил, что мы в наш лес собираемся. У нас грибы в августе полезут и будут до конца сентября. Вот тогда можно будет организовать в выходные несколько культпоходов. А сейчас там, ты прав, делать нечего. Завтра мы на Кольский полигон слетаем. Сначала отработаем взаимодействие в строю и немного постреляем, а потом уже займемся заготовкой грибов для полковой столовой.

– Понятно. Автоматы брать будем?

– Нет, завтра они нам не понадобятся.

– А с утра как обычно?

– Конечно! Вылетаем после завтрака. Вот, возьми фотографии грибов, которые будем заготавливать, покажешь бойцам, чтобы ничего лишнего не натащили.

– Так тут только белые и красные?

– А нам другие и не требуются. И ещё. Там на другой стороне размеры отмечены, предупреди чтобы соблюдали.

– Учту. Пойдём проводить вечернюю поверку?

– Пошли, время уже.

* * *

Во время утренней зарядки взвод Константина опять пробежал пятёрку и потом, после завтрака, совершил ещё одну небольшую пробежку до аэродрома, где их роту ожидал большой десантный носитель. Перелёт до Печенгского аэродрома занял двадцать пять минут. Всё-таки через стратосферу получается в разы быстрее, чем по-самолётному. Построив роту прямо на бетонных плитах посадочной площадки, Алексей Соловьёв поставил задачу:

– Сегодня будем работать повзводно. Напоминаю: границы полигона с севера и востока ограничены автодорогой «Кола», с юга – Верхнетуломским водохранилищем, и шоссе Е75 с запада. Приближаться к автодорогам ближе двадцати километров запрещаю. Там могут оказаться рыбаки, грибники, ягодники. Полагаю, что для отработки совместных полётов и перестроений десяти тысяч квадратных километров вам будет достаточно. Первый взвод занимает восточный сектор полигона, второй – центральный, начиная от окраин Заполярного, третий – западный, от Никеля. Во избежание путаницы схему нарезки секторов я сейчас сброшу вам на планшеты. В каждом из секторов замаскировано по десять колёсных бронетранспортёров «Росомаха». Ваша задача отыскать их и уничтожить. На выполнение задачи отводится два часа. По истечении этого времени всем независимо от достигнутого результата прибыть сюда для доклада. Отчёт – координаты и фотофиксация. Вопросы?

– Лейтенант Шумейко. Уничтожение обозначать одиночным попаданием, или можно не церемониться?

– Не церемоньтесь. Это битые машины. По ним Петров с компанией уже постреляли в прошлом году.

– Лейтенант Петров. Какие поисковые средства разрешены к использованию?

– Любые, кроме радара, естественно. Лейтенант Коновалов?

– Вопросов нет!

– По ступам! Вылет по команде взводного. Время пошло.

– Взвод! Слушай мою команду! – выкрикнул в эфир Константин, заняв место в ступе и опустив колпак. – Вылет парами, с пятисекундным интервалом, начиная с первого отделения, с набором пятикилометровой высоты и построением в клин, направленный на запад. Первая пара пошла!

Ступы попарно вылетали из взводного отсека носителя через потолочный проём и, мгновенно ускоряясь, уходили за облака, плотно обложившие небо Кольского полуострова. Дождавшись вылета последней, Константин бросил свою ступу в проём, потом немного в сторону (чтобы никого не зацепить при ускоренном наборе высоты) и откинулся в ложементе противоперегрузочного кресла, принимая на грудь десятикратную перегрузку. Командир покидает носитель последним, но на острие клина должен оказаться первым. Все остальные, стартовавшие со стандартным четырёхкратным ускорением, будут выстраиваться в клин за его спиной.

Командирская ступа почти сразу провалилась в белую облачную вату, потом туман за прозрачным колпаком просветлел, и почти сразу в глаза ударило солнце, яркость которого была тут же снижена светофильтром. Верхняя граница облачности заканчивалась на четырёхкилометровой высоте. Константин снизил ускорение до 4g и лишь после этого смог сфокусировать зрение и отыскать на экране зелёные огоньки ступ своего взвода. Обогнав пару, которая стартовала первой, он снизил скорость до четырёх махов и перевёл ступу в горизонтальный полёт.

К тому моменту, когда уже полностью сформировавшийся клин достиг окрестностей Никеля и повернул на юг, Константин успел связаться со спутником, запросить и получить информацию о всех крупных железяках, находящихся на земле в его секторе. Их было много. Учения на Кольском полигоне проводились не первый год. Дав бортовому компьютеру команду исключить объекты массой менее шестнадцати и более двадцати шести тонн, а также пронумеровать оставшиеся, он посмотрел на получившийся результат и сбросил его на компьютеры подчинённых.

– Взвод, слушай мою команду. Переходим на дозвук, снижаемся до нижней границы облачности и, оставаясь на ней, образуем строй фронта. Крайние ступы идут по границам сектора, моя – по осевой линии. Я сбросил вам потенциальные цели. Проверять будем все. Посмотрите на фотографии «Росомах», они есть в памяти ваших бортовых компьютеров. Ступа, находящаяся ближе остальных к потенциальной цели, спускается и приближается к ней пользуясь складками местности. Идентифицировав «Росомаху», поражаете её очередью в полсотни патронов из КПВТ. Приблизившись, фотографируете, сбрасываете мне фотографии и возвращаетесь на своё место в строю. Имейте в виду: лобовую броню «Росомахи» КПВТ не берёт. Доложить, всем ли понятен приказ.

Получив от каждого из подчинённых «квитанцию», Константин ещё раз взглянул на экран – до первой из потенциальных целей оставалось пять километров, и, наклонив ступу, посмотрел вниз сквозь прозрачный колпак. Под ступой простирался каменистый край, состоящий, казалось, только из невысоких сопок, частично поросших кустарниками, к которым смело можно было отнести и взрослые берёзы, редко превышающие по высоте человеческий рост, а также из озёр, ручейков и болотец, занимающих всё пространство между сопками.

Одна из ступ взвода резко ушла вниз и спустя минуту вновь начала набирать высоту.

– Объект номер один – ложная цель. Это «Брэдли», – прозвучал на общей волне доклад Лисицына.

– Доклад принят, – ответил Константин, делая пометку на экране и наблюдая, как уходит вниз вторая ступа.

Первому повезло Табгаю.

«Символично, – подумал лейтенант. – Первую цель поразил профессиональный охотник».

Следующим, почти сразу, «Росомаху» обнаружил Рабоданов. Потом было полтора десятка ложных целей, пока удача не улыбнулась младшему сержанту Фролову.

Последнюю «Росомаху» в самом конце сектора идентифицировал и расстрелял из КПВТ рядовой Смирнов. Получив фотографию, Константин скомандовал «Поворот все вдруг» и, с набором скорости, увёл взвод за облака. Там, разогнавшись до трёх махов, они на обратном пути отработали перестроения в правый и левый уступ, пеленг, кильватер, коробочку. Общее время, затраченное на выполнение задачи, у третьего взвода составило восемьдесят две минуты.

Шумейко справился с задачей за девяносто четыре. А взвод Коновалова спикировал на аэродром на сто девятнадцатой минуте, так и не обнаружив последнюю «Росомаху».

Ротный отправил первый взвод обратно, дав Коновалову ещё один дополнительный час, а второму и третьему разрешил отправиться в свои сектора для сбора грибов, сдав оставшиеся патроны и закрепив на внешней подвеске ступ по два пластиковых сорокалитровых контейнера.

Сбор грибов, разумеется, преследовал не только утилитарные цели, а ещё и являлся идеальным упражнением для развития внимательности и мелкой моторики. Дело в том, что срезать грибы и укладывать их в контейнеры космодесантники должны были с помощью манипуляторов. Не вылезая из ступы.

Инструктируя взвод, Константин показал им фотографии грибов, объяснив, что брать надо только эти два вида. Причём имеющих диаметр шляпки, не превышающий двенадцать сантиметров. Пояснив, что грибы большего размера могут быть червивыми. Есть, мол, небольшая вероятность. А червивые грибы на кухне не нужны. И велел не уплотнять грибы в контейнере, пытаясь запихнуть туда больше, чем он вмещает. Грибы, мол, от этого портятся.

Сам Константин заядлым грибником никогда не был. В Москве грибы водились только в магазинах, а на природе он чаще бывал не летом или осенью, а зимой, когда можно было вдоволь погонять на лыжах. Собирать грибы с помощью манипуляторов ему вообще до этого ни разу не доводилось. Поэтому в самом начале он даже отставал от некоторых из своих подчинённых, уже имевших соответствующий опыт. Но быстро приноровился и под конец даже выбился в лидеры.

Искать грибы космодесантникам в этот раз не пришлось. Они их именно собирали. Такого количества Константин ещё никогда не встречал. Сначала он подумал, что ему просто повезло с выбранным участком. Но потом оказалось, что на соседней сопке грибов ничуть не меньше. И на следующей… Оба своих контейнера он наполнил за первые сорок минут. Потом вылез из ступы и занялся поеданием морошки, которая покрывала поверхность некоторых болотец практически сплошным жёлто-красным ковром. Брал исключительно жёлтую, буквально таявшую во рту. И очень сытную при этом. Константин пожалел, что не захватил с собой ни одного полиэтиленового пакета. Так бы ещё и с собой набрал. А ещё его очень насмешил факт, что в отношении морошки «красная» означает зелёная.

В этот раз они вернулись на аэродром последними – отъевшись сам, лейтенант предоставил такую возможность и всем своим подчинённым. Но успели вовремя. Спустя полчаса большой десантный носитель приземлился на полковом аэродроме, где космодесантников уже ожидал автотранспорт с кухни. Загрузив в него контейнеры с грибами, космодесантники потопали на обед. Ножками. Ягоды, это, конечно, хорошо, но молодым организмам требовалось мясо.

Глава 17

Альфа Центавра

Пробуждение Вивьен было кошмарным. Абсолютно голая, она лежала в луже густой маслянистой жидкости. Обессиленное тело содрогалось от приступа судорожного кашля. Рот и нос были заполнены этой же жидкостью, препятствующей дыханию, лицо опутано неожиданно длинными свалявшимися волосами. С трудом продышавшись, воздух был каким-то затхлым и безвкусным, девушка перевернулась на живот, и её вырвало всё той же густой жидкостью. Она вытекала даже из ушей! И медленно уходила в воронку на полу.

Отодвинув с лица слипшиеся волосы, Вивьен смогла оглядеться. Она лежала в какой-то вытянутой ёмкости, напоминающей ванну, но большего объёма и с прозрачными стенками. Крышка ёмкости была открыта и откинута в сторону. Сверху струился приглушенный чуть розоватый свет. По бокам угадывались такие же ёмкости с откинутыми крышками. В соседней что-то шевелилось.

Вивьен посмотрела на свою руку. Её атласная смуглая кожа побелела и была какой-то матовой. Пальцы заканчивались чудовищно отросшими ногтями, длина которых была почти вдвое больше, чем у накладок. На локтевом сгибе виднелся след от иглы.

Только сейчас она поняла, что ничего не слышит. Тряхнула головой. Из уха вытекло ещё немного тёплой жидкости, и внезапно прорезался слух. Помещение – Вивьен не видела потолка и стен, но чувствовала, что находится в замкнутом объёме, сразу наполнилось звуками: кашель, стоны, какое-то приглушенное ворчание, неразборчивые ругательства.

Она попробовала встать на ноги. Получилось это не сразу. Руки и ноги как будто были не её – они не слушались. Ноги подгибались, руки дрожали. Наконец, опираясь о стенку ёмкости, она встала. Перевела дух и, едва не упав, вылезла наружу. Каменный пол был тёплым, ровным и чуточку шероховатым. Рядом с соседней ёмкостью, опираясь о неё двумя руками, стояла голая низкорослая негритянка. Коротконогая, сгорбленная, с огромной шапкой иссиня-чёрных волос, напоминающей по форме осиное гнедо. Негритянка повернула голову, и Вивьен с ужасом признала в ней свою буч – Мишель Леблан. Не сразу. Сначала увидела знакомую недовольную гримасу на толстых, капризно изогнутых, заметно оттопыренных губах, поймала презрительный взгляд, в котором вдруг последовательно промелькнули узнавание, жалость и страх. Охнула и шагнула навстречу. Это была Мишель. Повзрослевшая, неухоженная, с поросшими чёрным волосом икрами ног, длинными изогнутыми на манер птичьих когтей ногтями на пальцах рук и ног, но несомненно она.

Подруги обнялись, прижались одна к другой и на некоторое время отвлеклись от окружающего бедлама. Между тем шум вокруг усиливался. Всё больше женщин выбиралось из ёмкостей, и вскоре вокруг образовалась целая толпа. Все женщины выглядели форменными лахудрами: обросшими, помятыми, неухоженными, без малейших следов косметики. Они говорили на разных языках, и большинство не понимало друг друга.

А потом толпа колыхнулась и потащила подруг вдоль коридора. Сзади и с боков сплошной стеной выстроились какие-то паукообразные автоматы, направляющие поток испуганных, ничего не понимающих женщин в сторону ворот, открывшихся в конце коридора.

Ворота вели в большой зал, в котором находилась тарелка, которую подруги уже видели в Париже. Только теперь они начали понимать, что произошло: их похитили и куда-то увезли. И, судя по отросшим волосам и ногтям, это произошло уже очень давно. С тех пор прошли даже не месяцы, а годы.

– Как ты думаешь, – спросила Вивьен у своей подруги, – мы на Марсе или Нибиру?

– Не имею понятия, – огрызнулась негритянка. – Я хочу пить, есть и помыться.

– Не помешало бы, – согласилась Вивьен. – Ещё было бы неплохо посетить косметический салон. Что этим марсианам от нас надо?

– Трахать будут, – авторитетно заявила буч. – Тентаклями.

Тем временем толпа уже внесла девушек по аппарели внутрь тарелки, пронесла через узкий коридор, несколько раз крутнула и притиснула вплотную к каменной стене в просторном круглом помещении, вызвавшем у Вивьен ассоциацию с корабельным трюмом. А женщины всё прибывали и прибывали. Когда немаленького размера помещение оказалось плотно забитым, входной проём закрылся, и спустя некоторое время тарелка сдвинулась с места. Движение почти не ощущалось, но, несомненно, тарелка перемещалась. Полёт занял не более получаса, но всё это время женщины были вынуждены стоять на ногах, стиснутые, как кильки в банке.

Наконец проём открылся. Сразу повеяло свежим воздухом. Влажным, пахнущим морем. Аппарель спускалась прямо в бассейн. Очень большой, но не глубокий – примерно по грудь рослой Вивьен. Коротконогая Мишель ушла в воду по самую шею. В чистую пресную воду. Очень вкусную. Женщины сначала вволю напились, потом начали мыть волосы. Ну, не мыть, конечно, а ополаскивать. Ничего даже отдалённо похожего на мыло или шампунь на стенках бассейна не было. На них вообще ничего не было.

Когда Вивьен надоело плескаться, она огляделась вокруг. Бассейн находился в огромной подземной пещере, скорее всего естественного происхождения. По крайней мере так ей показалось. С тыльной стороны всё ещё находилась тарелка, почти полностью перекрывшая проход. Входной проём уже был закрыт, аппарель исчезла. С другой стороны бассейна, ближе к которой дно плавно поднималось, пещера начинала сужаться, переходя в тоннель, перегороженный воротами, створки которых как раз в этот момент начали открываться. Заинтересованная девушка вышла из воды и направилась к входу в тоннель. По пути она отжала волосы, достававшие ей до середины бёдер, и отбросила их назад. Мишель и ещё несколько десятков женщин последовали за ней. Остальные продолжали плескаться в бассейне. По большей части это были негритянки, мулатки и такие же, как она, носительницы арабской крови, но имелось и несколько белых.

Из полностью открывшихся ворот появилась круглая летающая платформа. По сути – бассейн диаметром более пяти метров и высотой стенок в метр с небольшим, в центре которого вольготно расположился большой осьминог. Коричневая голова почти метрового диаметра немного выступала из воды, уставившись на женщин двумя большими круглыми глазами с чёрными квадратными зрачками. Мантия слегка колыхалась, а восемь мощных, сужающихся к концам щупалец пребывали в постоянном движении, собираясь в кольца и распрямляясь. Причём делали это не синхронно. Казалось, что каждое из них живёт своей самостоятельной жизнью.

– Я тебе говорила про тентакли, – прошептала подруге на ухо неслышно подошедшая сзади Мишель и ткнула свою фэм пальцем в бок. – Вот, зацени размеры.

Вивьен на пару секунд задумалась над ответной шуткой, но тут в её голове прозвучал голос, идущий откуда-то изнутри:

«Радуйтесь, самки человека! Теперь ваша жизнь пройдёт не зря. Вы сможете внести свой вклад в увеличение ареала распространения разумных. Вы ослабли в пути. Идите за мной – вы получите еду и кров. Вам теперь не нужно ни о чём беспокоиться и некого больше бояться. Набирайтесь сил, восстанавливайтесь. Вы нужны нам сильными и здоровыми».

Платформа медленно полетела в обратную сторону. За ней, как привязанный, хлынул поток женщин. Когда последние из них вошли в тоннель, и створки ворот сомкнулись, вновь открылся входной проём тарелки. Из него выдвинулась аппарель, по которой в бассейн спустились два здоровенных негра.

* * *

Тоннель был длинным. Периодически от него ответвлялись другие, уходящие влево или вправо. В одно из таких ответвлений вскоре свернула летающая платформа, сопровождаемая медленно ковыляющими женщинами, двигающимися как сомнамбулы. Молча, ни о чём не переговариваясь, просто шли вперёд. За платформой, в бассейне которой колыхалась массивная туша осьминога.

Тоннель закончился обширной продолговатой пещерой, вдоль трёх стен которой прямо на полу были разложены тюфяки. В центре пещеры на каменном выступе примерно метровой высоты были расставлены горшки из обожжённой глины, наполненные серой кашеобразной массой, которая пахла рыбой. Между ними возвышались небольшие кучки зелёных листьев. Плотных, мясистых, размером немного больше женской ладони. Ближе к центру импровизированного стола были свалены пластиковые расчёски и маникюрные ножницы, по всей видимости, извлечённые из сумочек похищенных женщин.

Ближе к выходу из отверстия в стене струилась вода. Она протекала несколько метров по неглубокому жёлобу, выдолбленному в каменном полу пещеры, и исчезала в другом отверстии, проделанном ниже уровня пола. Летающая платформа скользнула в сторону, освобождая проход, и женщины, внезапно освободившиеся от сковывающего их воздействия, устремились к приготовленной для них еде, грубо расталкивая в стороны менее расторопных товарок.

Воспользовавшись моментом, летающая платформа нырнула обратно в тоннель, после чего с его потолка быстро опустилась частая решётка, собранная из толстых керамических прутьев, полностью перекрывшая выход из пещеры.

Женщины не обратили на это внимания – более сильные и наглые уже заняли места возле каменного выступа, остальные ещё только пытались всунуться между ними. Места и горшков хватило всем. Мишель, притащившая с собой «на буксире» Вивьен, вертящую по сторонам головой, уже сцапала горшок с кашеобразной субстанцией и теперь была занята поиском столовых приборов. Не обнаружив ничего даже отдалённо напоминающего ложку, она обиженно фыркнула:

– Что, я должна это всё руками есть?!

– Зачем руками? – удивилась более практичная Вивьен. – Берёшь листик, сгибаешь его вот так, зачерпываешь им кашу и в рот. М-м, вкусно! А листья, кстати, тоже съедобные. Капусту напоминают. Попробуй!

Мишель попробовала и, продолжая кривиться, начала усиленно наворачивать содержимое горшка, не забывая похрустывать листьями.

– А вообще, – заявила она, прикончив свою порцию. – Могли бы и стулья предусмотреть. Устроили тут шведский стол. Ладно, пошли поваляемся. Опа, а нас закрыли!

Мишель указала рукой на перегородившую вход решётку. И, заведясь с полуоборота, принялась разоряться:

– Это возмутительно! Они нарушают наши права! Ни за что, ни про что заперли в тюремной камере! Я этого так не оставлю, буду жаловаться.

– Кому ты будешь жаловаться, дура, – одёрнула распалившуюся девушку крупная белая женщина лет тридцати пяти. – Ты ещё не врубилась, что нас похитили и вывезли с Земли? Слышала, как нас этот осьминог назвал – самки человека. И что мы теперь будем служить разумным. Это они, мол, разумные, а мы самки. Врубилась, малолетка?

– И что теперь делать? – спросила присмиревшая негритянка.

– Для начала – привести себя в порядок, – ответила женщина и, отвернувшись от Мишель, принялась подстригать ногти маникюрными ножницами.

– Это дело, – согласилась быстро соображающая Вивьен и сцапала последние из оставшихся ножниц. – Сейчас сострижём когти, а потом ты укоротишь мне волосы.

– А ты меня пострижёшь, – воодушевилась Мишель, безуспешно пытавшаяся расчесать своё «осиное гнездо».

– Плохо, что одежды никакой нет, – пожаловалась подруге усевшаяся на топчан Вивьен, сноровисто обрезая ногти на ногах.

– А зачем тебе одежда? – удивилась Мишель. – Тут тепло. Кого стесняться? Ты хоть одного мужика видела?

– А ведь и правда, – согласилась Вивьен, оглядевшись по сторонам. – Тут только женщины. Интересно, зачем нас сюда привезли?

– Меня больше интересует другой вопрос, – заявила Мишель. – Я хочу по-маленькому. Нас в туалет выводить будут?

– Размечталась, первоходка, – развеселилась давешняя тётка, разлёгшаяся на соседнем топчане. – Ручеёк видишь? Вот садись над ним и журчи. И подмыться потом не забудь. Не знаю, детка, зачем нас похитили с Земли и привезли сюда, – сказала она Вивьен, когда Мишель отошла подальше и не могла слышать их разговор, – но чувствую, что ничем хорошим это не кончится.

* * *

Пока женщины приводили себя в порядок и болтали, во входной потерне пещеры шла разгрузка следующей тарелки. Воду в бассейне уже сменили, она опять была чистой и вкусной. Конвейер работал непрерывно. Залы пещеры быстро заполнялись.

Таких пещер на планете было много. У альфацентаврцев было достаточно времени, чтобы их подготовить. Межзвёздный перелёт занимал семь лет. В одну сторону. Туда и обратно – четырнадцать лет – это критично для одной осьминожьей особи, но ничтожно малый промежуток для цивилизации разумных осьминогов, развивавшейся на планете в течение сотен тысячелетий. Она давным-давно подчинила себе ресурсы океанов, но так и не смогла выйти на сушу. Мешал интенсивный поток рентгеновского излучения, обрушиваемый на планету в течение сорока лет подряд, через каждые сорок лет Хадаром (Альфа Центавра В), приближающимся на это время к орбите планеты на одиннадцать астрономических единиц. Это примерно как расстояние от Солнца до Сатурна. Излучение оранжевого карлика, практически безопасное для флоры, гарантированно убивало всю фауну, находящуюся на поверхности планеты. Спастись от него можно было только в океанских глубинах или спрятавшись в пещеру. Но сорок лет в пещере не просидишь. Следующие сорок лет, на которые Хадар удалялся на расстояние в тридцать шесть астрономических единиц (как от Солнца до Плутона), поверхность планеты становилась безопасной. Потом опять прожаривалась жёстким рентгеном. И так из тысячелетия в тысячелетие. Две звезды вращались вокруг общего центра тяжести по постоянным, давно устоявшимся и взаимно пересекающимся эллиптическим траекториям. Третья из звёзд системы – Проксима Центавра – медленно вращалась вдалеке от них, делая один оборот за пятьсот одиннадцать тысяч лет и практически не оказывая влияния на совместное движение тесной пары.

Сорок лет – это много – в четыре раза больше продолжительности жизни альфацентаврских осьминогов. Это земные живут от года до трёх, а здешние, успевшие на ниве биотехнологий съесть не одну сотню собак, сумели продлить продолжительность своей жизни в три раза дольше отпущенного природой срока. Не сразу, разумеется. Сначала в процессе поучаствовали естественный отбор и развитие способностей к коммуникации. Потом – специализация.

С другой стороны, сорок лет – это ничтожно мало для того, чтобы генетически преобразованные существа смогли достигнуть чего-либо существенного в освоении суши. Поэтому для действий на суше были сконструированы механизмы.

Развитие науки продвигалось медленно, но цивилизация разумных осьминогов, уже давно не имевшая врагов, могла себе позволить не торопиться. Медленно, но верно она освоила антигравитацию и различные энергетические преобразования, достигла небывалых высот в механике и робототехнике. И только тогда обратила взор в космос. Не найдя ничего заслуживающего внимания в своей трёхзвёздной системе, разумные осьминоги занялись соседними. И обнаружили вполне пригодную для жизни планету в ближайшей из них.

На этой планете живые организмы сумели выйти на сушу и заселить материки. Их типовое и видовое разнообразие было весьма обширным, но ни одного разумного вида автоматы так и не обнаружили. Один из видов, представители которого имели всего четыре примитивные конечности, несколько выделялся на общем фоне тем, что пользовался орудиями труда в виде обработанных камней и заострённых палок. Но отнести этих животных к разумным, разумеется, было невозможно. Примитив – он и есть примитив.

Следовало подумать о колонизации планеты. Думали разумные осьминоги неспешно. Потом, так же не торопясь, приступили к строительству более совершенных звездолётов и подготовке оборудования для перевозки колонизаторов.

Всё это время автоматические звездолёты мониторили планету. Ну, как мониторили – наведывались с контрольными визитами раз в тысячу-другую лет. Со временем выяснилось, что те существа, которые раньше гонялись друг за другом с заострёнными палками, неожиданно начали прогрессировать. И быстро прогрессировать. Теперь их уже можно было с определённой натяжкой, разумеется, назвать ограниченно разумными. Они всё ещё уступали по всем параметрам созданным разумными осьминогами роботам, но быстро развивались. Разумные осьминоги не имели представления о земной поговорке, гласящей, что «Паровозы нужно давить, пока они чайники», но поняли, что действовать надо именно в этом ключе. Полуразумный вид земной фауны нужно было как можно быстрее помножить на ноль.

Привезя с Земли несколько представителей этого вида, разумные осьминоги тщательно их изучили и пришли к выводу: «Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет». Истребление потенциально опасного вида аборигенов следует поручить этим же самым аборигенам. Но немного доработанным. И начали спешно готовить экспедицию. Теперь они торопились – полуразумный вид прогрессировал удивительно быстро и спустя некоторое время мог представлять реальную опасность.

* * *

Через несколько часов свет, лившийся откуда-то сверху из-под свода пещеры и, казалось, зарождающийся непосредственно в воздухе, начал ослабевать, меркнуть, но до конца так и не погас. Почти одновременно с этим женщин начало клонить в сон. Не вырубило сразу, как бывает, когда в помещение пускают сонный газ. Просто у каждой вдруг возникла настоятельная потребность принять горизонтальное положение и смежить очи. На пол при этом никто не завалился. Все добрались до тюфяков. Мягких и одновременно упругих. Их оболочка была соткана из грубых растительных волокон и наполнена сушёными морскими водорослями. По крайней мере, если судить по исходящему от них запаху.

Спустя некоторое количество времени (часов ни у кого не было, и судить о продолжительности его промежутков они могли только очень приблизительно) свет вновь начал разгораться. Женщины просыпались. Не все одновременно, разумеется. Некоторые раньше, другие позже. Третьи, уже проснувшись, не открывали глаз, надеясь, что все эти ужасы им только приснились. Что ничего этого вообще не было. Они просто увидели дурной сон. Это бывает. Сейчас они опять задремлют и проснутся уже дома в своих кроватях. К сожалению, это всё оказалось явью. Некоторые даже расплакались.

В конце концов встали все. Кто-то начал день с умывания, другие сразу поспешили к столу, где снова стояли горшки с едой. Не той, что в прошлый раз, но такой же кашеобразной консистенции. И листья были другими. Но тоже съедобными. Пластиковые расчёски, часть из которых уже была поломана, всё так же лежали на столе, а вот маникюрные ножницы пропали.

После того, как женщины насытились, входная решётка ушла вверх, и в пещеру вплыла из тоннеля платформа с осьминогом.

«Гулять, – прозвучало в головах у женщин. – Идите за мной!»

В этот раз принуждения почти не было. Так, где-то на самом краешке сознания. Шли переговариваясь, поглядывая по сторонам. К этому времени многие уже успели перезнакомиться и сгруппироваться по национальному признаку, поэтому внутри этих групп проблем с коммуникацией не было. Что интересно – женщины почти не ссорились между собой. Может быть, повлияли шок от похищения и общее ощущение, что все они являются жертвами. А может, в пищу что-то подмешивали. Сейчас они испытывали удовольствие от обычной ходьбы, и настроение постепенно повышалось.

Пройдя по стеночке мимо пустого бассейна, они вышли из пещеры наружу, в ночь. Большая (почти с футбольное поле размером) ровная площадка перед входным порталом, ограждённая по периметру высокой каменной стеной, поросла травой. Определить сейчас её истинный цвет было бы затруднительно, так как с одной стороны на неё ложились чуть красноватые отблески света из пещеры, а с другой её подсвечивало затухающее зарево такого же красноватого заката.

Над головой раскинулось небо, в котором сейчас одна за другой загорались звёзды. На первый взгляд их рисунок почти не отличался от земного. По крайней мере, Медведицы выглядели так же, как с Земли. Об этом Вивьен и Мишель поведала Брижит – белая женщина, с которой они вчера познакомились. Она тоже была парижанкой, но из другого социального слоя. Более образованная и опытная. Хотя опыт у нее, судя по некоторым обмолвкам, был весьма специфическим. Об этом же, в частности, свидетельствовал и узкий кинжал, искусно вытатуированный на её левом предплечье. Вокруг кинжала обвивалась змея, внимательно вглядывающаяся в окружающий мир узкими глазами с вертикальными зрачками.

Теперь три урождённых парижанки: белая, арабка и негритянка держались вместе. У недалёкой Мишель хватало её куцего умишка, чтобы не грубить крупной, уверенной в себе женщине. Вивьен вообще не комлексовала, так как, имея компанейский характер и легко сближаясь с самыми разными людьми, предпочитала всегда оставаться на вторых ролях. А Брижит просто хотелось с кем-то потрепаться. Тем более что на фоне этих двух молодых дурочек она выглядела весьма авторитетно и вовсю этим пользовалась, наставляя их по тому или иному поводу. Вот и сейчас она популярно объяснила девушкам, что увезли их не очень далеко, но это точно не Марс, да и вообще не Солнечная система.

Воздух был удивительно свежим и пах морем. Судя по долетающему до площадки шуму прибоя, оно ворочалось где-то совсем недалеко. Закат уже давно погас, но теперь уже с противоположной стороны начало разгораться новое зарево. Белёсое. И почти сразу в головах у женщин прозвучала команда:

«Возвращаемся».

Зайдя в пещеру, женщины увидели, что в бассейн снова налита вода. И сразу попрыгали туда. Без команды. Но в этот раз им не довелось поплавать вволю. Снаружи становилось всё светлее. Свет напоминал лунный, но был намного ярче и какого-то неприятного, мертвенного спектра. Платформа с осьминогом к этому времени уже перелетела к воротам у входа в тоннель.

«Уходим. Опасно», – прозвучало в головах. Голос был безэмоциональным, но что-то в нём всё-таки присутствовало. Такое, что подгонять никого не потребовалось. Женщины сноровисто выбирались из воды и почти бегом устремлялись к спасительному жерлу тоннеля. Как только последняя из них миновала линию ворот, створки закрылись.

Обратно шли медленно, не торопясь. Разговаривали, делились впечатлениями. В пещере их снова ждал накрытый стол. Кашеобразная субстанция, разложенная в горшки, снова была другой, отличаясь от предыдущих и вкусом, и запахом. В этот раз она вообще не пахла рыбой. Но была не менее вкусной и сытной.

– Послушай, – заявила Мишель своей подруге, вольготно растянувшись на мягком тюфяке. – Мы тут практически на курорте. Кормят как на убой, водят на прогулки, купания опять же. И делать ничего не нужно. Мы в сказку попали?

– Девки, вы про бесплатный сыр слышали? – осведомилась Брижит.

– Нет, а что с ним не так? – удивилась Вивьен.

– А то, что он только в мышеловке бывает!

– Ты думаешь, что нас откармливают, чтобы потом съесть? – насторожилась Мишель.

– Это вряд ли. Но что-то им от нас определённо нужно. И почему-то мне боязно. Не просто так нас тут запирают.

– А мне ничуть не боязно, – заявила простодушная Вивьен. – Нам ведь сказали, что мы нужны им сильными и здоровыми. Так что давайте не будем забивать себе головы всякой ерундой. Ничего плохого с нами не случится.

* * *

Следующим утром, если это, конечно, было утро, а не полдень или середина ночи, Мишель, проснувшись, не увидела рядом с собой Вивьен. Тюфяк пустовал. И не только этот. В общей сложности из пещеры исчезло более двух десятков женщин. Соответственно, уменьшилось и количество горшков с едой.

Никаких объяснений случившемуся женщины не получили, поэтому весь день строили версии самостоятельно. В диапазоне от съели до пустили на опыты. На логичное заключение Брижит о том, что в этих случаях забрали бы и освободившиеся тюфяки, почти никто внимания не обратил. Женщины, как правило, видят и слышат только то, что хотят видеть и слышать. Всё остальное с ходу игнорируется и может долго присутствовать где-то на периферии сознания, абсолютно не учитываясь. Таким образом, день прошёл в глубоком миноре.

Поэтому их удивление и радость, когда они, при следующем пробуждении, обнаружили всех своих пропавших товарок целыми и невредимыми, не знали предела. Мишель тормошила Вивьен, расспрашивая о том, где она всё это время была, что с ней там делали, зачем, почему…

Ещё не до конца проснувшаяся девушка страшно удивилась этими расспросами, так как была уверена, что вообще никуда не исчезала. Как уснула вчера, так и спала, пока её не разбудили.

– Ты что, вообще ничего не помнишь?! – наседала на подругу Мишель.

– А что я должна помнить? – отбивалась та.

– Тебя точно не трахали?

– А что, должны были? Вроде нет. Ничего подобного не ощущаю. Хотя… Знаешь, у меня такое впечатление, что мне там куда-то лазили, – Вивьен указала на низ живота. – Какое-то непривычное ощущение.

Все остальные пропаданки тоже ничего не помнили. И некоторые жаловались на непривычное ощущение внизу живота.

После следующего пробуждения в пещере недосчитались Мишель и многих других женщин. В этот раз к пропаже отнеслись уже значительно спокойнее. Вернутся, мол, никуда не денутся. И действительно, вернулись. Потом пропадала ещё одна группа. И следующая.

Спустя несколько дней Вивьен заявила, что у неё задержка. Быстро выяснилось, что не только у неё. Вот теперь женщины задумались. Их сомнения окончательно рассеялись, когда некоторых начало тошнить.

– Это экстракорпоральное оплодотворение, – заявила Брижит. – Теперь понятно, для чего нас сюда привезли. Вот только я не поняла, как они умудрились всё это так быстро провернуть.

– А что, суток для этого недостаточно? – удивилась наивная Вивьен.

– На Земле обычно требуется неделя на подготовку и ещё почти столько же на сами процедуры. А тут два дня и всё. Может быть, всё-таки это естественным путём произошло?

– Знаешь, я бы обязательно запомнила, – фыркнула Мишель. – Ненавижу мужиков. Грязные, вонючие животные. И детей ненавижу. Что мне теперь с этим делать?

– Вынашивать и рожать.

– Я не хочу!

– А твоего желания никто не спрашивает. Без этого ты тут, похоже, никому не нужна.

– Что, обратно на Землю отвезут?

– Это вряд ли. Скорее всего просто съедят.

– В смысле?

– В прямом смысле. Ты сушёных кальмаров с пивом пробовала?

– Да, а что?

– А то, что и тебя можно так же. Скорее всего, даже сушить не будут. Земные осьминоги приготовлением пищи не утруждаются. Сырую едят. Обычно даже живую.

– Ты точно знаешь или предполагаешь? – вклинилась в разговор Вивьен.

– Предполагаю. Посуди сама – зачем им нас просто так кормить?

– А зачем им дети?

– Откуда я знаю? Наверно, чтобы из них взрослых вырастить.

– Думаешь нам их не оставят?

– Не знаю. Поживём – увидим. Единственный плюс – теперь мы точно знаем, что в ближайшие девять месяцев о нас будут заботиться.

– А потом?

– Слушай, давай доживём до этого «потом». Может, им по одному ребёнку мало покажется.

* * *

Брижит даже не подозревала, что по одному ребёнку осьминогам было мало даже на этой стадии. Каждой из женщин подсадили по четыре эмбриона. Перед этим плотно поработав с геномом. Будучи циничными прагматиками, осьминоги собирались использовать имеющийся в их распоряжении биологический материал с максимальной эффективностью. О какой-либо жалости, сострадании или чём-либо подобном речи вообще не шло. Не являясь гуманоидами, осьминоги не имели представления о таких понятиях. В их отношении к пленным присутствовал голый прагматизм. Взять от этих полуразумных по максимуму, причём таким образом, чтобы они как можно дольше смогли эффективно функционировать.

Осьминожьи мозги очень сильно превосходили человеческие. Не только по размерам, но и качественно. Земным учёным было известно, что если мозг человека и осьминога уравнять в размерах, то ассоциативные центры головоногих окажутся в три раза больше, чем лобные доли человека. При этом в головном мозге осьминогов локализовано всего тридцать пять процентов их весьма разветвлённой и многофункциональной нервной системы. Остальные шестьдесят пять процентов распределены по щупальцам, которые могут действовать автономно и самостоятельно. Думать эти мини-мозги, разумеется, не могут, но способны осуществлять контроль местного движения, собирать и передавать в головной мозг сенсорную информацию, а также решать целый ряд других простых задач.

У осьминогов прекрасно развита исследовательская деятельность. Они быстро обучаются, инициативны, способны решать многоступенчатые задачи. Природа наградила головоногих развитым ассоциативным мозгом, сверхэффективными манипуляторами, осязанием, хеморецепторами, позволяющими улавливать малейшие изменения концентрации ионов какого-либо вещества, являющимися аналогами обонятельных и вкусовых рецепторов человека, а также отличным зрением, но лишила их главного условия для накопления индивидуального опыта, существенно ограничив продолжительность их жизни.

Когда благодаря использованию биотехнологий это ограничение удалось существенно подвинуть, а заодно и резко увеличить коммуникативную способность с помощью телепатического общения, осьминоги стали накапливать уже не индивидуальный, а коллективный опыт. Со временем ярко выраженные индивидуалисты преобразовались в сообщество, в котором появились и разделение обязанностей, и специализация. Одни занимались исследовательской деятельностью, другие конструировали приборы и механизмы, третьи обеспечивали интеллектуальную элиту пропитанием. Знания теперь стали общим достоянием, их больше не требовалось накапливать индивидуально. То, что узнавал один, быстро становилось достоянием многих. Чем сложнее оказывалась задача, тем большее количество разумных осьминогов объединялось для её решения, на время образуя своеобразный сверхмозг.

Разработка и осуществление межсистемной экспансии относились именно к этой категории, являясь, по сути, самой сложной из задач, встававших когда-либо перед расой разумных осьминогов.

Воевать разумным осьминогам никогда ранее не приходилось. Все знания о ведении боевых действий они почерпнули из памяти пленных землян. Поэтому большая часть их представлений основывалась на голливудских фильмах. Боевиках, в которых фигурировали Стивен Сигал, Сталлоне, Шварценеггер, а также на «Звёздных войнах», «Матрице», «Людях в чёрном». При этом они абсолютно не понимали разницы между реальными и фантастическими элементами, принимая почти всё показанное в этих фильмах за чистую монету. Именно так, по представлениям разумных осьминогов, должны были сражаться подготовленные ими бойцы.

А поскольку длинный срок жизни их созданиям не требовался, разумные осьминоги меняли человеческий геном, по возможности ускоряя протекание биохимических процессов для обеспечения большей энергоотдачи в единицу времени. При необходимости форсированный организм должен был безжалостно сжигать внутренние резервы, обеспечивая бойцу нечеловеческую силу и огромную скорость перемещения. Ну и, разумеется, всемерно усиливались их телепатические и гипнотические способности. Одновременно организмы лишались всего ненужного. Зачем одноразовым убийцам органы размножения? Бесполые бойцы должны были оперативно выполнить поставленные перед ними задачи, после чего быстро вымереть. Буквально за несколько лет. Самостоятельно. Без какого-либо участия разумных осьминогов. Реализуя на практике основополагающий принцип: «Мавр сделал своё дело. Мавр должен умереть».

Глава 18

Космическая фортификация

К середине 2035 года на Лунной космической верфи было закончено строительство большого космического буксира. Ну и, по совместительству, тяжёлого внутрисистемного крейсера. Ничего подобного земная промышленность ещё никогда не производила. На его фоне показались бы чем-то несерьёзным даже альфацентаврские носители первого ранга. От толстого серебристого диска пятикилометрового диаметра веяло мощью и надёжностью. Внешне он ничем не напоминал тарелки пришельцев. А его внутреннее содержание имело с ними ещё меньше общего. Единственное, что их роднило, это гравитационный двигатель, традиционно занимавший обширный участок в области геометрического центра космического корабля.

А главным отличием, позволяющим долго и интенсивно работать на большом удалении от мощных источников гравитации, стало использование двух принципиально разных энергетических источников – в дополнение к гравитационному двигателю на корабле стояло двенадцать термоядерных реакторов, каждый из которых имел установленную электрическую мощность в один гигаватт. А также наличие преобразователей гравитационной энергии в электрическую и обратно, обладающих коэффициентом полезного действия свыше шестидесяти процентов.

Большой космический буксир не предназначался для посадок на атмосферные планеты и визиты в солнечную корону, поэтому не нуждался в керамической обшивке. Его внешняя светоотражающая облицовка была изготовлена из алюминиевых сплавов, а несущие конструкции по большей части были железобетонными и металлобетонными. В качестве конструкционного материала для герметичных отсеков в основном использовался титан.

Вооружение буксира на первом этапе ограничивалось противометеоритными излучателями, действующими на том же принципе, что и у альфацентаврцев. В перспективе планировалось в процессе модернизации довооружить его тяжёлыми электромагнитными орудиями системы Гаусса, которые пока ещё только разрабатывались. Физики посчитали, что с учётом размеров и энерговооружённости буксира скорость снарядов можно довести как минимум до одной десятой от световой. Вот только на практике это пока никто не проверял.

* * *

Перед началом приёмо-сдаточных испытаний большого космического буксира на верфь прибыл руководитель Координационно-аналитического центра космической проблематики Российского Союза – Николай Александрович Петров. После существенного расширения перечня стоящих перед Центром задач его штат был кратно увеличен, а должностная категория руководителя приравнена к союзному министру. Спустя полгода Петров получил на погоны третью звезду.

Генерал-полковник принял рапорт от капитана первого ранга Осипова и разрешил приступить к проведению испытаний. Получив разрешение, Осипов дал команду на запуск термоядерных реакторов. Их запускали по одному, последовательно. Корабельные системы одна за другой переключались на внутрикорабельную энергосистему, и вскоре энергетики смогли полностью отключить внешнее питание. По мере запуска реакторов всё большая доля электроэнергии поступала на преобразователи, а оттуда, уже в виде гравитационной, в пустые накопители гравитационного двигателя.

– Сколько ещё ждать, Виктор Николаевич? – спросил Петров у Осипова.

– Примерно полчаса. Первый запуск движка как-никак. В космосе мы бы уже сейчас перешли на гравитационную тягу, а с Луны так стартовать не получится. Тут всё-таки одна шестая «же» имеется. А значит, наш кораблик здесь весит почти треть миллиарда тонн. Не дай бог заденем что-нибудь.

– Тогда дай мне Землю, оперативного дежурного.

– Говорите, Николай Александрович.

– Оперативный? Это Петров, Луна-два. Мы через двадцать минут начинаем полёты БКБ. Сначала вокруг Земли покрутимся, а потом уйдём к Солнцу. Передай по Десятке.

– Будет сделано, товарищ генерал-полковник!

– Всё, Виктор Николаевич, – обратился Петров к командиру буксира. – Дальше командуйте сами, я просто поприсутствую в рубке.

Ходовая рубка большого космического буксира представляла собой огромное круглое помещение, в центре которого возвышалась поворотная платформа с креслами командира и вахтенных офицеров, перед каждым из которых был установлен небольшой пульт. На стены и куполообразный потолок, выполняющие роль экранов, демонстрировалось панорамное голографическое изображение с камер, установленных по периметру буксира. Позади командирского кресла и на некотором удалении от него имелось ещё несколько кресел, одно из которых сейчас оккупировал генерал-полковник.

Дождавшись двадцатипроцентного заполнения накопителей и открытия шлюза, Осипов подал энергию на гравитационный двигатель. Буксир плавно приподнялся над монтажной палубой и скользнул к выходу на поверхность. Искусственный интеллект корабля обеспечивал движение и дифферентовку гигантского диска с точностью буквально до сантиметров.

Выплыв наружу, буксир взмыл в небо. Вертикально. При этом Николай вообще не почувствовал ускорения. Дальше был облёт Луны и бросок к Земле. Все кроме одного (дежурного) термоядерные реакторы были выключены. Буксир летел практически по прямой линии, соединяющей Землю с её массивным спутником, и энергия лилась в накопители сплошным потоком. Ловко уворачиваясь от столкновений со спутниками, буксир сделал несколько витков вокруг Земли над самой границей атмосферы, дав на себя посмотреть тем желающим, которые в этот момент находились на дневной стороне. Потом взял курс на Солнце.

Солнечный свет, двигающийся в противоположном направлении, преодолевал эту дистанцию за восемь минут с небольшим. Буксир, с учётом небольшого отклонения на последнем этапе (приближаться к солнечной короне Осипов не собирался), затратил на этот путь больше восемнадцати часов. Его изначально проектировали не для скоростных перемещений. Главным показателем была мощность. Но на приёмо-сдаточных испытаниях следовало проверить всё. В том числе и разгон до одной сотой скорости света.

Потом, совершив оверсан, буксир повернул обратно. И, не снижая набранной скорости, даже ещё немного разогнавшись, проскочил мимо Земли, пронизал Главный пояс астероидов, спалив несколько встреченных на пути мелких булыжников и небольшое скопление пыли, крутанулся вокруг Юпитера.

Крутанулся – это, конечно, сильно сказано. Летел и летел огибая. Здоровенная всё-таки планетища. Знаешь ведь, что гигант, но пока вживую не увидишь – так до конца и не осознаешь масштабов. Умом понимаешь, что под тобой шар, а кажется, что летишь над бесконечной плоскостью. Этих запасов водорода человечеству хватит на миллиарды лет. И планета практически не уменьшится. Даже не заметит убыли. И силища у неё немереная. Можно будет летать сюда для пополнения накопителей во время работы в поясе. Обогнув, наконец, гигантскую планету, большой космический буксир, понемногу притормаживая, полетел к Земле. Программа приёмо-сдаточных испытаний была успешно завершена.

Буксир был проверен на всех режимах, кроме собственно грузового, поэтому Петров и Осипов с лёгким сердцем подписали приёмо-сдаточный акт. Отличный получился корабль! Окончательно затормозив буксир на подходе к Земле, Осипов отправил туда Петрова на адмиральском катере – скромной посудинке всего восьмидесятиметрового диаметра, дождался на орбите его возвращения и повёл буксир на лунную базу. Но не на верфь, где уже началось строительство тяжёлого крейсера, а в китайский сектор, где, собственно, и предстояло первое время базироваться тяжёлым кораблям земного космофлота. Возможности первой экономики планеты позволили построить на Луне огромный подземный город, несколько гротов которого были приспособлены для базирования тяжёлых внутрисистемных крейсеров.

Осипов на первое время отстрелялся. А работа генерал-полковника Петрова только начиналась. Ему предстояло ни много, ни мало – собрать руководителей Десятки и согласовать план, разработанный в Координационно-аналитическом центре космической проблематики под его непосредственным руководством.

* * *

Со своим президентом было просто. Он, в общих чертах, уже знал о плане и даже одобрил его. Марин Ле Пен, уже очень давно знакомая с Петровым лично, тоже ничего не имела против очередной встречи. С ней Петров созванивался самостоятельно. А вот с новым американским президентом и китайским председателем он раньше не встречался. Тут пришлось подключаться президенту Российского Союза. С индусом он тоже помог. А президентов Кореи, Бразилии, Венесуэлы, Вьетнама и Кубы Николай просто обзвонил, поставив в известность о времени, месте и цели встречи. Возражений ни у кого из них не возникло.

Собрались, как обычно, в Пекине. В зале, специально предназначенном для совещаний руководителей Десятки в узком кругу без привлечения прессы. На встрече, кроме президентов и председателя, присутствовали также министры обороны, начальники космических центров, эксперты. Всего более пятидесяти человек, достаточно свободно разместившихся за внешней стороной кольцевого стола, над внутренним пространством которого был подвешен голокуб, каждая из четырёх боковых граней которого представляла собой отдельный голографический экран.

Круглый стол, как и во времена короля Артура, свидетельствовал о равенстве стран Десятки, но фактически, как это всегда бывает, некоторые были, мягко говоря, немного более равными. Представители Китая, Российского Союза, США, Франции и Большой Индии рассаживались на одной половине кольцевого стола, а Кореи, Бразилии, Венесуэлы, Вьетнама и Кубы – на другой.

Поздоровавшись с собравшимися и сказав несколько приветственных слов, Чжун Шаоцзюнь, недавно сменивший Си Цзиньпина на посту председателя КПК, предоставил слово Петрову. Шестидесятисемилетний Шаоцзюнь, ранее исполнявший обязанности командующего Центральным военным советом, одновременно курируя космические программы, раньше с Петровым лично не сталкивался, но много слышал о нём от Си Цзиньпина, и сейчас с интересом присматривался к русскому генералу.

Николай начал своё выступление следующими словами:

– Уважаемый председатель, уважаемые президенты и члены делегаций. Мы сегодня собрались для того, чтобы обсудить наши планы по обустройству театра военных действий, в который через пару десятилетий превратятся окрестности нашей планеты. По нашим расчётам до появления в Солнечной системе альфацентаврского флота вторжения осталось около двадцати лет. Может быть, чуть меньше или немного больше. Десятка уже по большей части освоила инопланетные технологии, в частности, построен, испытан и введён в состав космофлота большой космический буксир. Это позволяет нам уже сегодня приступить к масштабным поставкам строительных материалов из Главного пояса астероидов. Поскольку данный вопрос напрямую касается не только тех, кто присутствует в этом зале, но и всего населения нашей планеты, я собрал вас для того, чтобы согласовать действия, которые весьма существенно не только изменят окрестности Земли, но и затронут само построение Солнечной системы.

– Вы собираетесь двигать планеты? – уточнил Рауль Гильермо Родригес Кастро, сменивший в 2029 году Мигеля Диас-Канеля на посту президента Кубы. Рауль был назван в честь своего деда, у которого одно время был телохранителем. Несколькими годами позже, уже возглавляя школу телохранителей, он получил за свои бойцовские навыки прозвище Супервнук. Николай познакомился с Раулем ещё во время его первого президентского срока и планировал как-нибудь организовать его встречу со своим сыном – кубинец был очень непрост.

– Не совсем так. Мы планируем перетащить в точки Лагранжа несколько крупных астероидов, а также создать вокруг земного шара систему орбитальных крепостей. Это пусть незначительно, но изменит распределение масс в Солнечной системе, и некоторые из планет могут слегка изменить параметры своего движения. Совсем чуть-чуть, большая часть человечества вообще не заметит этих изменений. В частности, продолжительность земного года может измениться на несколько секунд.

– Что, эти астероиды настолько большие? – разволновалась президент США Марджори Тейлор Грин, сменившая в Белом доме Десантиса. Она была несколько экстравагантной, но вполне адекватной и весьма неглупой белой шестидесятилетней матерью троих детей, свято ненавидящей ЛГБТ и всевозможные проявления нацизма, привыкшей называть вещи своими именами. В бытность конгрессвумен, она не стеснялась троллить даже президента. Николай до сих пор помнил, как она в 2023 году поприветствовала Байдена в Конгрессе белым шариком.

– Нет, мэм, не слишком. Меньше половины Техаса, – пошутил Петров.

– Тогда ладно, – Марджори улыбнулась, показав, что по достоинству оценила шутку, и величественно махнула рукой. – Валяйте дальше, генерал.

– Итак, – продолжил Петров, – мы не знаем, что будет из себя представлять флот вторжения, его численность, корабельный состав, последовательность действий. У нас есть только предположения и вероятностные расчёты. Но мы точно знаем по крайней мере об одной точке, где большая часть этого флота появится с весьма высокой вероятностью. Это точка Лагранжа L1. Вот, посмотрите на схему.

Петров включил голографический экран, на котором появилось схематическое изображение центральной части Солнечной системы и отмечены точки Лагранжа.

– Тормозясь после межзвёздного перелёта, они наверняка полетят по прямой линии, соединяющей Солнце и Землю. На такой траектории эффективность гравитационного двигателя максимальна. В прошлый раз американские астрономы засекли их вот тут. С помощью солнечной обсерватории, находящейся в точке L1. Альфацентаврцы уничтожили эту обсерваторию походя. А теперь мы собираемся подвесить на галоорбиту вокруг этой точки более твёрдый орешек – астероид Весту, который они вряд ли смогут расколоть. Этот «камешек», лишь немного недотянувший до карликовой планеты, имеет диаметр пятьсот двадцать пять километров, железоникелевое ядро и каменную мантию. За двадцать лет мы сможем качественно выпотрошить его недра, использовав руду для строительства флота и орбитальных крепостей, установить в астероиде гравитационный двигатель, а также термоядерные реакторы, превратив его тем самым в мощный передовой форпост нашего флота. Своего рода непотопляемый авианосец, размером в полтора Крымских полуострова. Ещё два астероида – Палладу и Гигею – мы планируем поместить в точки L4 и L5. Эти астероиды немного поменьше Весты и практически не имеют в своём составе железной руды. По сути, это каменные объекты, сложенные по большей части из гидратированных минералов. Эти два астероида мы сможем переоборудовать в пункты базирования эскадр космофлота, прикрывающих Землю с флангов. Точки L4 и L5 являются стабильными. Помещённый в них объект уже никуда в дальнейшем не денется. Поэтому собственные двигатели этим астероидам будут не нужны. Они вполне обойдутся термоядерными реакторами.

– А что с остальными точками? – спросил Чжун Шаоцзюнь.

– Точка L2, расположенная с тыльной от Солнца стороны Земли, с военной точки зрения большой ценности не представляет. Её можно оставить в распоряжении учёных. Пусть там, например, обсерватории строят. Место хорошее, спокойное, всё время находится в земной тени. С другой стороны, там и солнечные батареи не поставишь. Так что термоядерный реактор всё равно потребуется. А вот точка L3 нам очень пригодится. Она находится за Солнцем на противоположной стороне земной орбиты. Точнее – чуть ближе к Солнцу, чем Земля.

– Это туда мифотворцы Нибиру помещали? – уточнила Марин Ле Пен. Француженка мало изменилась внешне за прошедшее десятилетие. Разве что морщин немного добавилось. Она, как и прежде, почти не пользовалась косметикой и не носила очков. А вот её авторитет за это время вырос весьма существенно. И не только внутри страны, где её уже давно называли Де Голлем в юбке, но и на мировой арене.

– Да, именно в это место. Эта точка вращается вокруг Солнца с той же периодичностью, что и Земля, поэтому всегда скрыта Солнцем от глаз землян.

– И какое значение эта точка может оказать для обороны Земли? – удивилась француженка. – Она ведь очень далеко.

– Огромное! Помещённый в эту точку объект должен сыграть роль станции раннего предупреждения. Если разместить на нём детекторы массы, то у нас будет в запасе не менее суток для разворачивания космофлота и приведения всех орбитальных крепостей в боевую готовность номер один.

– И что вы планируете туда притащить? – спросила Марин Ле Пен, разбиравшаяся в астрономии значительно лучше всех остальных присутствующих, исключая экспертов, разумеется.

– Психею, – скромно потупился Николай.

– А не слипнется? Для чего вам там такая дура. Она ведь на половину Гигеи потянет!

– Меньше трети. Но больно уж состав хороший. Железо, никель, ещё кое-что весьма интересное. Это кусочек планетарного ядра с небольшим довеском из каменной мантии. Мы этот астероид сразу на место не потащим. Отбуксируем поближе к Земле, пообтешем до шарика диаметром в полтораста километров, засунем туда гравитационный двигатель, и пусть самостоятельно чапает к новому месту жительства.

– А без двигателя никак?

– Плохо будет без двигателя. Точка L3 больно уж неустойчивая. Там сильно ощущается влияние Венеры. Придётся всё время держать наготове буксир, чтобы корректировать орбиту.

– Ладно, я правильно поняла, что вы решили не связываться с мелочовкой, а вытащить из Главного пояса астероидов почти весь крупняк?

– Абсолютно правильно! Так будет быстрее и практичнее. Мы подбирали характеристики большого космического буксира именно под эту задачу. Сел сверху, зацепился и потащил. А под мелочовку нужно проектировать что-нибудь вроде сухогрузов или сейнеров. С большими трюмами. Или типа плавбазы, чтобы по месту и перерабатывать. Но это давайте оставим нашим потомкам. Сейчас перед нами стоит задача спасти Землю от пришельцев. А почистить Солнечную систему от мусора можно будет и позже.

– Логично. А что же вы самый лакомый кусочек пропустили?

– Цереру?

– Её самую. Один рейс и сразу треть массы всего главного пояса астероидов.

– Великовата она для наших целей. Это всё-таки планета, хоть и карликовая. Сдвинуть её с места можно, разумеется. И даже перетащить можно. А зачем? В качестве второй Луны возле Земли подвесить? Технически выполнимо, но большого смысла я не вижу. Так можно всю небесную механику поломать. Не говоря уже о земных приливах. В дальнейшем её можно будет, разумеется, перетащить поближе и заселить, но точно не для использования в качестве спутника Земли. Я считаю, что она заслуживает собственной орбиты вокруг Солнца. Но, повторюсь, это всё нужно оставить на потом. Сейчас у нас хватает других задач.

– Хорошо. Вы правы. Не будем жадничать. Расскажите, в какой последовательности вы планируете это всё перемещать?

– Начинать будем с Весты. Она самая тяжёлая, и по ней предстоит самый большой объём работ. Сразу, как только получим одобрение Десятки. Буксир проверен и заправлен. Пополнить его команду и догрузить продовольствие можно в течение одних суток.

– Считайте, что одобрение вы получили, – сказал, как припечатал, председатель. – Никто ведь не возражает?

Возражавших, естественно, не было. Авторитет председателя Поднебесной зашкаливал. Чжун Шаоцзюнь очень быстро успел показать всем, что он ничуть не слабее своего предшественника и при этом обладает существенно большей твёрдостью и решительностью.

– Продолжайте, генерал, мы вас слушаем.

– Вторая на очереди Психея. По ней тоже предстоит серьёзный объём работ. И до тех пор, пока с ней не разделаемся, буксир надо будет держать в шаговой доступности. Например, на Лунной базе. И только потом придёт очередь Паллады и Гигеи.

– Вы уверены, что Палладу и Гигею надо перетаскивать последними? – уточнил председатель. – Можно ведь сначала доставить их и потом, не торопясь, заниматься Психеей.

– Уверен. С ними, во-первых, возиться придётся значительно меньше – там не требуется лезть на большую глубину. Вполне можно обойтись выработками неглубокого заложения. Во-вторых, работы по устройству пунктов базирования на этих двух астероидах можно вести параллельно. С этим можно управиться буквально за несколько лет. А Психеей придётся заниматься долго. Там нужно будет горнорудные комбинаты и металлургические предприятия ставить. Потом монтировать гравитационный двигатель.

– Хорошо. Последовательность транспортировки принимаем. Никто не возражает?

Возражающих опять не было. Все ждали продолжения.

– Продолжайте, генерал, – прервал затянувшуюся паузу Чжун Шаоцзюнь. – Вы ведь нас тут собрали не только для согласования графика транспортировки астероидов и мест их размещения?

– Разумеется, уважаемый председатель. Основной вопрос – конфигурация группировки орбитальных крепостей и распределение ответственности между странами Десятки.

– Логично. Какие у вас есть соображения по этому поводу?

– Группировка орбитальных крепостей должна выполнять две основные задачи: равномерно прикрывать планету со всех сторон и не иметь слепых, непростреливаемых артиллерией зон. Для выполнения первого из этих условий конфигурация построения должна выглядеть как платоново тело – правильный многоугольник, в каждой из вершин которого помещается орбитальная крепость. Для выполнения второго условия нужно, чтобы расстояния между вершинами не превышали дальнобойность главного калибра крепостной артиллерии. Простейший расчёт показывает, что тетраэдр, октаэдр и гексаэдр второму условию не отвечают. Поэтому в нашем распоряжении остаются всего два варианта: икосаэдр, сложенный из двадцати правильных треугольников, имеющий двенадцать вершин, и додекаэдр, составленный из двенадцати правильных пятиугольников, у которого двадцать вершин.

Николай продемонстрировал оба варианта на голографическом экране: в вершинах многоугольников светились звёздочки, а в центре каждого из них неторопливо вращался земной шар, окружённый узенькой прослоечкой атмосферы.

– В чём разница между этими вариантами? – спросил председатель.

– Икосаэдр, разумеется, экономичнее. Для его построения требуется всего двенадцать крепостей. Но он значительно менее надёжен. Выбивание даже одной крепости приведёт к появлению большого непростреливаемого участка. Додекаэдр обойдётся нам почти вдвое дороже. Всё-таки двадцать крепостей против двенадцати. Но он обладает большим запасом надёжности. При выключении из работы одной из крепостей непростреливаемого участка не возникает. При выбывании сразу нескольких – структуру можно перестроить в икосаэдр.

– И что вы предлагаете? – спросила Марджори. – Экономичный вариант или надёжный?

– Оба. Поскольку одномоментные затраты на надёжную группировку слишком велики, я предлагаю решать эту задачу в два этапа. Сначала построим икосаэдр. Двенадцать крепостей. Тут сейчас собрались представители десяти стран. Каждая из них займётся строительством одной крепости и обеспечит её гарнизоном. Строительство ещё двух крепостей можно поручить Ирану и ЮАР. Потом, когда эта задача будет выполнена, а у нас появится кое-какой опыт, можно будет приступить к строительству ещё восьми крепостей. С учётом того, что мы за это время обязательно продвинемся вперёд в технологическом плане, крепости из второй партии будут совершеннее.

– Мне нравится такой подход, – заявил Чжун Шаоцзюнь. – Тут сразу появляется общая вовлеченность и индивидуальная заинтересованность – каждая страна строит для себя. И ответственность будет выше. Какие есть мнения?

– Идея хорошая, – заявил президент Кубы. – Мы согласны иметь и обеспечивать собственную орбитальную крепость, но её строительство нашей стране не потянуть.

– Не беспокойтесь, Рауль, мы вам поможем, – успокоил кубинца президент Российского Союза.

– Мы могли бы и сами помочь Кубе! – резко отреагировала Марджори.

– Вы лучше Венесуэле помогите, – парировал русский президент. – А с Кубой мы уж как-нибудь сами. У наших стран долгая история сотрудничества и значительно больше взаимопонимания. А Китай может помочь вьетнамским товарищам.

– Обязательно поможем, – согласился председатель КПК. – Есть какие-либо возражения? Отлично, идём дальше. Крепости вы планируете строить однотипные?

– Разумеется. Гравитационные двигатели, реакторы и орудия главного калибра будут типовые, их нужно делать централизовано. Именно они определяют основные габариты конструкций. Прокат и сегменты бронеплит нашими индийскими партнёрами уже отработаны; как только доставим Психею, можно будет приступать к широкомасштабному производству. А вот всё, что касается размещения гарнизона и организации его быта, можно варьировать в соответствии с национальными особенностями страны проживания.

– Типовой проект уже есть?

– Да. С ним нам здорово помогли французские коллеги, – подтвердил Николай, выводя на экран генплан космического объекта, а также несколько основных планов и разрезов.

– Вы точно не страдаете гигантизмом? – Марджори никогда не стеснялась при выборе выражений, предпочитая называть кошку кошкой. – Неужели вы не в состоянии спроектировать что-нибудь покомпактнее?!

– Мэм, основные габариты орбитальных крепостей увязаны с мощностью их основного оружия – пушек Гаусса, представляющих собой некоторое подобие адронного коллайдера. Разница между ними в том, что пушка Гаусса разгоняет до субсветовых скоростей не элементарные частицы, а снаряды. А коллайдеры, как вы понимаете, маленькими не бывают.

– Умеете вы убеждать, – усмехнулась американка. – Я снимаю своё возражение. Раз такой размер нужен, пусть будет. Металла хоть вам хватит?

– С большим запасом. Даже от того, что мы возьмём с Психеи, останется почти две трети.

– Я поддерживаю ваш проект, – заявила Марджори во всеуслышание.

– Ещё у кого-то есть вопросы, замечания или дополнения? – спросил председатель. – Всё? Тогда, предложение принимается. И, прежде чем переходить к планам по строительству космофлота, доложите нам свои соображения по составу и численности флота вторжения.

– Тут мы можем только предполагать. Но от чего отталкиваться – есть. Поскольку налёт не повторился, мы можем сделать вывод, что похищенных женщин им достаточно. И второй – они не планируют длительной войны, а собираются кардинально решить вопрос однократным воздействием. Следовательно, погонят всё сразу. И много. Исходя из численности похищенных женщин, мы можем ориентировочно прикинуть количество межсистемных носителей для доставки живых бойцов. Если считать по максимуму, то мы выходим на сто тридцать авианосцев. Таких, как были в составе троицы, посетившей нас в прошлый раз. Маловероятно, что для этих целей они будут городить что-то другое. А ещё наверняка будут носители автоматов. Скорее всего аналогичные. В количестве не менее чем в два раза большем. Таким образом, нам имеет смысл рассчитывать на четыре сотни авианосцев. Возможно, в составе флота вторжения будут и другие типы кораблей. Ударные крейсера, курьеры. Им ведь нужно будет сообщить на Альфу Центавра о результатах вторжения. Я это к тому, что нам понадобятся и скоростные перехватчики. Кроме этого, в составе флота вторжения просто обязан быть лидер – корабль, с которого будет осуществляться руководство вторжением. И транспорты для доставки на Землю первой волны оккупантов – тамошних разумных. По нашим прикидкам их может быть около сотни. Больше – вряд ли. Им никто не мешает перевезти остальных вторым, третьим и последующими рейсами. Разумеется, если будет обеспечен захват нашей планеты. Итого, мы можем рассчитывать на единовременное появление в Солнечной системе от пятисот до шестисот вражеских кораблей.

– Но ведь это очень много! В двести раз больше, чем в прошлый раз, когда мы смогли уничтожить всего один авианосец, – пришёл в ужас президент Бразилии Габриэль Фернандо де Жезус – бывший футболист, вынужденный уйти из спорта после травмы колена. В политику. Где быстро сделал карьеру, что было совсем не удивительно для центрального форварда. В Бразилии, разумеется. В свои тридцать восемь лет Габриэль был весьма авторитетен у себя на родине, но в Десятке, мягко говоря, большим уважением не пользовался.

– А что вы хотели? – ответил Николай вопросом на вопрос. – Это война. И мы, кстати, уже далеко не те, которыми были десять лет назад. И сильно изменимся за последующие двадцать лет. Сейчас такая армада смяла бы нас однозначно. Но за двадцать лет можно подготовиться и отразить удар. Будет очень непросто. Цивилизация альфацентаврцев, по всей видимости, значительно старше нашей. Могущественнее. Но она, скорее всего, не имеет военного опыта. А мы воюем на протяжении всей истории. И имеем опыт противодействия заведомо превосходящим противникам. Поэтому бросьте эти пораженческие настроения. Мы сейчас решаем, как и чем будем громить вражескую армаду. Если у вас есть конструктивные предложения – мы вас внимательно выслушаем. А если нет – помолчите, пожалуйста, дайте высказаться тем, у кого такие предложения имеются.

– Всё правильно, генерал, – поддержал Николая председатель. – Но давайте мы всё-таки сначала выслушаем ваши предложения, а уже потом перейдём к обсуждениям. Какие у вас есть соображения по корабельному составу космофлота?

– Мы считаем, что поскольку наклепать за оставшиеся двадцать лет соизмеримое количество крупных кораблей мы не сможем физически, нам надо найти другое решение. Будем брать не количеством, а качеством. Наша сильная сторона – пушки Гаусса. Ничего подобного у альфацентаврцев быть не может, так как они не используют электромагнетизм. Соответственно, я предлагаю сделать основной упор на крейсерские силы. Тяжёлые внутрисистемные крейсера, выполненные по аналогии с большим космическим буксиром, но с упором не на мощность, а на скорость и дальнобойность. Первый такой крейсер мы уже заложили на лунной верфи. Если поставим это дело на поток, то сможем выпускать по одному крейсеру в год. При создании второго стапельного места – по два. Но для этого нам потребуется помощь Китая, уважаемый председатель.

– Помощь будет, продолжайте. Мы вам подготовим не одно, а два дополнительных стапельных места. Не сразу, разумеется, но оперативно.

– Эти крейсера смогут выбивать альфацентаврские авианосцы с большой дистанции, не входя в зону поражения их энергетических орудий. Лишённые серьёзного броневого покрытия, они будут действовать по принципу: «Выстрелил и убежал». Бить следующего. Кроме этого, вероятно, потребуются мониторы, которые смогут безбоязненно входить в зону поражения крупных кораблей противника и давить их своей огневой мощью. И добивать подранков. Для этих целей можно переоборудовать несколько средних астероидов. Километров по двадцать в диаметре. Много их не потребуется. Несколько эскадр по три-четыре корабля в каждой. Чтобы могли взять в «коробочку». Ещё нужны перехватчики. Лёгкие, сверхбыстроходные и не слишком сильно вооружённые. На них можно установить всего по одному орудию, но, разумеется, более мощному и дальнобойному, чем у альфацентаврцев. Это будут корабли не для боя. Их задача догнать и перехватить убегающих. И их, по нашим прикидкам, потребуется не меньше десятка.

– А линкоры будем строить? – спросил министр обороны США. Николай уже пару раз сталкивался с ним на разных совещаниях и успел убедиться, что он, даже будучи белым, во многом уступает Ллойду Остину Третьему. По-видимому, опыт и интеллект являются всё же более значимыми показателями, чем цвет кожи.

– Нет, – ответил ему Николай. – Не будем. Знаете ведь, наверное, пословицу: «Хочешь разорить страну – подари ей крейсер». А тут целый линкор. Что ему делать в Солнечной системе? Если вам требуется что-то большое – возьмите монитор. Размеры и мощь больше, чем у любого линкора. И прищучить его почти невозможно.

– А как насчёт «москитного» флота? – блеснул эрудицией президент Бразилии.

– Тоже никак. В космосе он бесполезен. Ни один из небольших кораблей не сможет подойти на дистанцию своего выстрела к авианосцам противника. Его просто сожгут энергетические орудия. Как и его ракеты. Мы в этом уже убедились десять лет назад. В космосе будут воевать большие корабли и орбитальные крепости. А вот в атмосфере – совсем другое дело. Принципиально другое. Большие корабли альфацентаврцев в атмосферу не сунутся. Не приспособлены они для атмосферных полётов. В атмосферу пойдут десантные транспорты. Их будет в сотни раз больше, чем авианосцев. И бить их, скорее всего, придётся именно в атмосфере. Но это уже задача армейцев. Я считаю, что по этому вопросу целесообразно провести отдельное совещание, уже на уровне министров обороны стран Десятки. Пригласив на него, разумеется, министров обороны всех присоединившихся к Десятке стран. Это тоже общепланетная задача, но другого уровня. В космосе у нас нет границ между странами, и мы выступаем вместе. А на Земле наши территории разделены границами и каждая страна в первую очередь будет защищать свою территорию и только потом, по остаточному принципу, помогать соседям. Тут убеждать кого-то бесполезно. Мы сможем только согласовать некоторые вопросы взаимодействия. И не более. А вот производство и реализация боевых атмосферников, я думаю, могут быть организованы централизованно. И это тоже предмет отдельного совещания. Сегодня мы сможем просто согласовать время, место и уровень его проведения. Отдельный вопрос – океаны. Ими придётся заняться Десятке. Игнорируя территориальные воды и прочие условности. Альфацентаврцы ни при каких условиях не должны попасть в наши океаны. А если паче чаяния попадут – должны быть мгновенно уничтожены. Это вообще не обсуждается. А совещание по согласованию действий флотов Десятки на океанских просторах и нарезке зон их ответственности нужно провести обязательно. И лучше – в самое ближайшее время.

– О’кей, – вновь вступила в дискуссию президент США. – У меня появился ещё один вопрос. Я правильно поняла, что всё, что будет сбито в атмосфере, посыплется нам на головы?

– Вы всё поняли правильно. Именно поэтому мы и планируем встретить армаду на дальних подступах и хорошенько проредить её. Потом в дело вступят орбитальные крепости. Их основная задача – создать на пути к Земле барьер, непреодолимый для крупных кораблей противника. Если хоть один из авианосцев проскочит мимо него к Земле, он обязательно выпустит десантные транспорты. И их придётся бить в атмосфере. Да, всё это посыплется на Землю. Более того, уцелевшие десантные транспорты выпустят блюдца, или что они ещё там придумают новенькое. Это будут и механизмы, и живые бойцы. К подобному развитию событий нужно подготовиться, по возможности, укрыв население. Лучше всего – под землёй. Есть ещё одна вещь, которую я считаю нужным довести до общего сведения. Наши учёные досконально изучили то, что осталось от альфацентаврского межсистемного корабля, и сделали определённые выводы. В частности, они установили, что перегрузки, возникающие при быстром разгоне космического корабля до половины скорости света и последующем торможении, слишком велики для того, чтобы их выдержало живое существо, находящееся в воздушной среде. Корабельные антигравы могут компенсировать ускорения до двадцати «же». А для больших ускорений на авианосце установлены анабиозные транспортные капсулы, заполняемые специальной жидкостью. Следовательно, живые бойцы не смогут десантироваться на планету сразу после выхода из анабиоза. Им нужно будет прийти в форму, а на это требуется время. Наша задача – не дать им такой возможности, атаковав сразу после торможения или даже в процессе его.

– А роботы смогут биться сразу?

– Да, роботы будут готовы к десантированию сразу после окончания перелёта.

– О’кей, генерал, у меня больше нет вопросов.

– Кому ещё что-нибудь непонятно? – спросил Чжун Шаоцзюнь. – Не стесняйтесь, задавайте вопросы.

Вопросов было много. На большую их часть Николай ответил, некоторые отмёл как не относящиеся к делу, на другие пообещал ответить позже, посоветовавшись со специалистами. После этого его оставили в покое и приступили к принятию решений по распределению заказов и зон ответственности. Но Николай и тут не успокоился, корректируя некоторые формулировки. В результате строительство крейсеров и все работы по превращению Весты в передовой форпост досталось России, а по разделке и оборудованию Психеи – Китаю. Паллада и Гигея отошли США и Большой Индии, соответственно. Строительство мониторов было отдано Франции. При этом основная доля проходческих работ была поручена Китаю, а почти вся космическая металлургия – Большой Индии.

Основным производителем атмосферных истребителей была назначена Корея. Не монопольным, разумеется. Российский Союз, Франция и США тоже решили поучаствовать. Николай ожидал такого развития событий и понимал, что не имеет ни малейшего смысла ему препятствовать. Корея, безусловно справится с массовым выпуском боевых атмосферников. Типовых. Большую часть которых можно будет выделить в распоряжение армий, примкнувших к Десятке стран. Для того, чтобы закрыть их небо. Но страны с развитым авиастроением никогда не откажутся от изготовления для собственных нужд отечественных военных аппаратов. Даже в том случае, если это будет накладно для экономики. Китай подобного не афишировал, но всем было понятно, что он тоже не откажется от военных атмосферников «made in China».

* * *

Когда встреча Десятки закончилась, и её участники потянулись к выходу, в зале остались четверо: президент Российского Союза, Чжун Шаоцзюнь, Марин Ле Пен и Марджори Тейлор Грин. Подождав пока закроются двери в зал, председатель КПК обратился к президентам:

– Я считаю, что нам с вами пора учредить должность командующего планетарной обороной, и подозреваю, что у нас с вами не будет разногласий по кандидатуре претендента на неё.

– Я согласна, – первой высказалась Марин Ле Пен, как старшая из двух присутствующих женщин. – Я знаю Петрова уже десять лет и за это время ни разу в нём не разочаровалась. Он потянет.

– Он уже тянет, – заявил президент Российского Союза, помалкивавший в течение всего совещания. – Если вы обратили внимание, мне сегодня почти не пришлось вмешиваться.

– Я обратил, – согласился китаец. – А как он бразильского футболиста на место поставил! До сегодняшнего дня мне встречаться с вашим парнем не довелось, но я много о нём слышал хорошего от Си Цзиньпина и, как бывший кадровик, могу с уверенностью заявить: надо брать. Марджори, вы как относитесь к моему предложению?

– Положительно. Мне понравился этот русский генерал. Он честен, компетентен, уверенно добивается своих целей. Вы заметили, что мы сегодня приняли всё, что он предлагал? И главное, что наши цели совпадают. Я поддерживаю ваше предложение.

– Хорошо, что мы пришли к консенсусу в этом вопросе, – резюмировал Чжун Шаоцзюнь. – Я сейчас дам команду секретарю, чтобы он внёс этот пункт в решение Десятки и представил его на подпись всем её членам. А теперь пойдём к столу, нас уже, наверное, заждались.

Глава 19

Веста

Астероид Веста является самым большим среди всех открытых к настоящему времени астероидных тел. Своим названием он обязан древнеримской богине – покровительнице семейного очага и жертвенного огня.

Являясь ровесницей Солнечной системы, Веста, при диаметре всего в пятьсот двадцать пять километров, представляет собой маленькую копию остывшей планеты: железоникелевое ядро окружено каменной мантией, покрытой корой из застывшей лавы. Не полностью шарообразную, а слегка сплюснутую двумя чудовищными ударами других астероидов соизмеримого размера примерно два с половиной миллиарда лет назад. Самый мощный из этих ударов, пришедшийся в район южного пояса, привёл к образованию кратера Рея-Сильвия – крупнейшего по величине кратера в Солнечной системе. Его диаметр был лишь немного меньше диаметра самого астероида, а глубина превышала двадцать километров. Удар не расколол Весту, но выбил из неё огромное количество камней, большая часть из которых до сих пор летала по Солнечной системе, иногда падая на Землю в виде метеоритов. Но это было не единственным последствием удара. В центре кратера образовался гигантский вулкан, который уже давно ничего не извергал, но до сих пор оставался второй по высоте горой Солнечной системы. Его высота составляла двадцать два километра. Другими словами, астероид был уникален, и Николай до сих пор не верил, что ему так легко удалось убедить Десятку предоставить Весту в распоряжение Российского Союза. Может быть, на это решение повлияло то, что чуть менее интересный объект – Психею – получал в своё распоряжение Китай? Чжун Шаоцзюнь наверняка прикинул расклады ещё до встречи Десятки и немного подыграл Николаю в процессе проведения встречи. Дело в том, что Паллада и Гигея, доставшиеся Большой Индии и США, были обычными каменными астероидами, а в ядрах Весты и Психеи имелось очень много интересного. Это только на словах они железоникелевые, а по факту там столько всего имеется…

Масса Весты составляет двести пятьдесят квадриллионов тонн. Квадриллион – это миллион миллиардов. Очень много, но если сравнивать Весту с большим космическим буксиром, то её диаметр будет всего в сто пять раз больше, а вот масса станет отличаться куда значительнее – в сто двадцать пять миллионов раз. Тоже очень много, но уже подъёмно. Ведь буксиру потребуется всего лишь немного подправить направление полёта астероида и увеличить скорость его полёта примерно на десять километров в секунду. Сложность заключалась в том, что астероид нужно было не просто передвинуть на другую орбиту, а привести в её определённую точку, находящуюся в полутора миллионах километров от Земли.

В общем, задача была сложной, но решаемой. А то, что никто и никогда раньше не делал ничего подобного… Всё когда-то делается впервые. А потом процедура становится штатной.

* * *

Николай связался с Осиповым, ещё находясь в Пекине.

– Виктор Николаевич, доставка Весты согласована. Высвистывайте на Луну команду по полному штату, загружайте воду, воздух, провиант. По готовности докладывайте мне лично.

– Есть, товарищ генерал-полковник. Будет исполнено. Курсантов будем брать на практику?

– Обязательно! Я сам решу этот вопрос и сразу поставлю вас в известность.

Второй звонок он сделал начальнику Рязанского высшего командного космодесантного училища.

– Здравствуйте, Александр Сергеевич, это Петров. Я отправляю большой космический буксир за Вестой. Готов взять ваших курсантов на практику.

– Приветствую вас, Николай Александрович. Рад вашему звонку. Давненько вы уже к нам не заезжали. Но приятно, что помните. Курсантов для такого дела я всегда готов выделить. Хорошая, кстати, традиция получается. Сколько их нужно и какой курс?

– Пусть будет как прошлый раз. Десять человек, со второго и третьего курсов. Есть там у вас достойный парень, который сможет возглавить группу?

– Как не быть? Сержант Лисицын. Между прочим, протеже вашего сына. Он ему давал рекомендацию для поступления в училище.

– И как? Оправдал надежды?

– Конечно! Стал бы я его назначать старшим сводной команды, если бы не оправдал? У нас сейчас зубров достаточно, но этот – уникум. Нестандартно мыслит, решения принимает нетривиальные. И всегда в точку получается. Да и два года срочной службы в космодесанте – это не кот наплакал. Он сейчас заместитель командира взвода на своём курсе. И его взвод лучший в потоке.

– Хорошо, выписывайте курсантам командировочные, и пусть завтра же отправляются на Луну. Налегке. Ступы на буксире есть штатные. Пока на месяц. Если понадобится больше времени – продлим командировку. Я, как доберусь до Москвы, сразу подпишу приказ.

– У министра?

– Нет, сам подпишу. У нас тут кое-что изменилось. Училище теперь в моём ведении. Но это вам доведут официальным порядком. В части касающейся.

– Что-то ты темнишь, Николай Александрович. Нас куда-то из ВКС переводят?

– Нет, это ВКС переходят в моё распоряжение. Но ты не болтай пока об этом.

– Ты же знаешь, я не из болтливых. Но, честно говоря, ничего не понял. Теперь к тебе только на «вы» обращаться?

– На людях – да. А так, я и сам ещё не всё понял. Только сегодня узнал про образование новой структуры. Так что наберись терпения. Больше пока ничего не скажу. Да, курсанты поступают в распоряжение капитана первого ранга Виктора Николаевича Осипова. Всё, бывай, генерал-лейтенант.

– И тебе не хворать, генерал-полковник.

Закончив разговор, Николай ещё раз набрал Осипова:

– Виктор Николаевич, Рязанское училище завтра пришлёт тебе на практику десять курсантов. Старший группы – сержант Лисицын. Поставишь их на довольствие и можешь использовать в качестве швартовой команды. На других работах тоже погоняй. Это уже на твоё усмотрение. И учти, это очень непростые ребята. Всё, бывай, жду твоего доклада о готовности корабля к полёту.

* * *

Некоторых из офицеров, собравшихся в ходовой рубке «Ильи Муромца» (это имя большой космический буксир получил после зачисления в состав космофлота), капитан первого ранга Осипов знал ещё со времени стажировки, которую он проходил у полковника Артемьева на малом космическом буксире, получившем имя «Алёша Попович». Капитан-лейтенант Плотников теперь значился не штурманом, а навигатором, Максим Кривошеев, уже в звании лейтенанта, был повышен до главного механика, Аркадий Зайченко, также получивший лейтенантские погоны, стал главным энергетиком. Андрей Самандросов, как и раньше, исполнял обязанности планетолога. Ему, как имеющему самый большой опыт работы в открытом космосе, было сразу, в виде исключения, присвоено воинское звание старшего лейтенанта.

Остальные командиры боевых частей пришли на «Илью Муромца» с Военно-морского флота, где в связи с изменением международной обстановки прошли небольшие сокращения. Капитан-лейтенант Зимин – высокий, широкоплечий сибиряк, немного смахивающий на вставшего на задние лапы медведя, прибыл на должность главного артиллериста. Капитан третьего ранга Банщиков – весьма упитанный колобок, обладающий подвижностью электровеника, был назначен на должность главного баталера, отвечающего за кормёжку и все виды снабжения. Завершал тройку новичков капитан второго ранга Новиков, пришедший из подплава Северного флота на должность старшего помощника командира. Пётр Николаевич обладал шикарными тараканьими усами и чрезвычайно въедливым характером. Итого шесть начальников служб и чиф, по определению отвечающий за всё сразу. Осипов был единственным на буксире, кто знал, что Новикова назначили его помощником временно, для обкатки. Чтобы флотский кавторанг на практике разобрался во всех системах гигантского космического корабля. Новикова готовили в качестве командира для первого тяжёлого внутрисистемного крейсера, который сейчас собирали на Лунной верфи. Сам кавторанг об этом пока не подозревал.

Орудия на «Илье Муромце» пока были установлены только противометеоритные, а абордажной команды не было вообще. Ввиду полной ненадобности на данном этапе. Но места для монтажа пушек Гаусса были предусмотрены. И кубрики для космических десантников тоже имелись. В одном из них на время полёта разместили курсантов. Перед самым стартом Осипов вызвал в ходовую рубку старшего из них – сержанта Лисицына. Пусть парень посмотрит и потом расскажет остальным. Сержант, выглядевший немного постарше своих товарищей, нисколько не потерялся в офицерском кругу, более того, он держался среди начальников служб как равный среди равных.

Выслушав доклады начальников боевых частей, Осипов дал Васе (такое имя получил корабельный искин) команду соединить его с генерал-полковником Петровым. Спустя несколько секунд тот появился на голографическом экране и поздоровался.

– Здравия желаем, товарищ генерал-полковник, – слаженно рявкнули офицеры.

Спустя две с половиной секунды, понадобившиеся электромагнитной волне для преодоления двойного расстояния, изображение Петрова дёрнулось, демонстративно помассировало ушную раковину и выдало ответ:

– У вас там что, проблемы с радиосвязью, и вы так до Земли докричаться пытаетесь? Совсем оглушили!

По улыбке на лице генерала было видно, что он нисколько не гневается, а наоборот, доволен случившимся. Потом, согнав с лица улыбку, он уже серьёзно спросил Осипова:

– Готовы к старту, Виктор Николаевич? – и замер, ожидая, пока радиосигнал донесёт его вопрос до Луны.

– Так точно, товарищ генерал-полковник. Прошу разрешения на старт.

– Старт разрешаю. Давайте, ребята, притащите сюда эту богиню. Отныне её дом будет здесь, около Земли. Удачи вам, парни!

* * *

В этот раз «Илья Муромец» стартовал с ускорением в 10g. Его накопители были заполнены почти полностью, и энергию можно было не экономить. Промелькнув по экранам диспетчерской Луна-1, серебристая шайба быстро превратилась в точку и растаяла в черноте неба. Буксиру, двигавшемуся, наплевав на законы небесной механики, почти по прямой линии, предстояло преодолеть чуть больше двух астрономических единиц, чтобы где-то между орбитами Марса и Юпитера встретить астероид, который сейчас летел в сторону Земли, но безнадёжно отставал от неё в своём вращении вокруг Солнца.

Полёт протекал спокойно, и спустя двое суток буксир и астероид встретились на внутренней границе Главного пояса астероидов около основной щели Кирквуда. Оттормозившийся незадолго до встречи «Илья Муромец» замер на месте, после чего сразу устремился в обратную сторону. Разворачиваться ему не требовалось. Теперь он разгонялся, убегая от астероида, а тот мчался следом, постепенно сокращая дистанцию. Приплюснутый ноздреватый шар с каждой секундой увеличивался на экране, занимающем всю стену ходовой рубки, пока не заполнил его весь. Теперь он приближался совсем медленно, так как скорости практически уравнялись. Наконец, когда расстояние до астероида сократилось до десяти километров, сближение двух космических путников прекратилось.

Оспины кратеров медленно проплывали по голографическому экрану, уходя за его границу. Веста вращалась вокруг своей оси, делая один оборот за пять с лишним часов. «Илья Муромец» висел над западным полушарием, более тёмным, чем восточное. Кора астероида на этом участке была сложена чёрными базальтовыми породами, имеющими наиболее низкое альбедо. И более высокую прочность. Андрей Самандросов вглядывался в экран, по одному ему известным признакам выбирая место для посадки.

– Здесь, – наконец заявил он, очертив лазерной указкой выбранный участок.

– Снижаемся, – скомандовал Осипов.

– Максим, – окликнул он Кривошеева. – Запускай систему Ковалевской. Будем садиться.

Площадь опорной площадки «Ильи Муромца» составляла чуть меньше двадцати квадратных километров. Тут уже было не обойтись «воздушной подушкой» из надутых воздухом прорезиненных покрывал. Идеально ровные посадочные площадки могут быть только на аэродромах и космодромах. А природа всегда подбросит на каждый квадратный километр хотя бы несколько весьма существенных неровностей рельефа. Именно на этот случай большой космический буксир был оборудован посадочной системой, разработанной талантливой белорусской конструкторшей.

В днище буксира сдвинулись в стороны затворы, и наружу попёрли, медленно раздуваясь, пневмокостры – шары из синтетического пропиленоксидного каучука, армированного тканью из сверхвысокомодульных волокон. Когда давление воздуха в пневмокострах достигло двадцати атмосфер, «Илья Муромец» начал медленно опускаться, пока часть шаров не коснулась выступов базальтового основания. Сила тяжести на поверхности Весты была всего два процента от земной, поэтому вес «Ильи Муромца» на её поверхности составил около сорока миллионов тонн. Этого хватило для того, чтобы слегка приплюснуть лишь незначительную долю пневмокостров. Большая часть остальных на этом этапе ещё вообще не коснулась поверхности астероида.

Теперь пришло время курсантов. Осипов вызвал их в ходовую рубку. Оглядев строй, он поздоровался и выслушал ответное приветствие. После чего приступил к проведению инструктажа:

– Товарищи курсанты, вам выпала честь первыми ступить на поверхность самого большого в Солнечной системе астероида. Вам всем уже доводилось выходить в открытый космос, это для вас ещё непривычно, но не ново и большой опасности не представляет. Работа, к которой вы сегодня привлекаетесь, относится к особо опасным по совсем другим причинам. Их две. Первая опасность сопряжена с работой противометеоритных орудий, которые капитан-лейтенант Зимин будет использовать для крепления буксира, прожигая отверстия в базальте. Во время выстрела вы должны находиться в безопасной зоне – на крыше буксира. Подглядывать разрешаю, но требую соблюдения мер осторожности. В случае выброса в вашем направлении каменной крошки или капель расплавленной породы, вы должны удалиться от края на безопасное расстояние. Воздуха тут нет и сила тяжести ничтожна, поэтому полететь это безобразие может очень далеко. И с большой скоростью. Уяснили?

– Так точно, товарищ капитан первого ранга.

– Вторую опасность представляет содержимое астероидного пояса, в котором мы сейчас находимся. Концентрация камней в нём ничтожна, поэтому вероятность прилёта хотя бы одного из них во время швартовочных работ стремится к нулю. Но отличается от него. Может случиться так, что нам «повезёт» и вы окажетесь свидетелями, а то и участниками этого чрезвычайно редкого, но возможного события. Поэтому вы всё время должны находиться на связи с рубкой. После получения сигнала «Астероидная опасность» вы обязаны всё бросить и укрыться под корпусом буксира. Всё понятно?

– Так точно!

– Тогда распишитесь в журнале инструктажей. Конкретные задачи вам поставит старпом. Он же распределит зоны ответственности каждого из вас.

* * *

Установка крепежа со времён Апофиса также претерпела существенные изменения. Больше никто не сверлил никаких отверстий. Противометеоритное орудие, сфокусировав луч до небольшого пятнышка, проплавляло глубокое и узкое отверстие в базальте. После чего подлетевший на ступе курсант погружал в ещё не затвердевший расплав арматурину, имеющую диаметр в сорок миллиметров, верхний конец которой был загнут в кольцо. После затвердевания расплава курсант подтаскивал к получившемуся анкеру стальной трос (толщиной в руку) и цеплял венчающий его гак за кольцо. После доклада о готовности старпом давал Васе команду выбрать слабину троса.

Анкеров было много, поэтому возня с расчалками продолжалась несколько часов. После установки последнего и возвращения курсантов на буксир Вася начал притягивать «Илью Муромца» к астероиду, вращая барабаны лебёдок буквально по сантиметру и добиваясь одинакового натяжения всех тросов. Пневмокостры постепенно сплющивались. Всё большее их количество включалось в работу.

Всё это время Андрей Самандросов мотался на ступе по астероиду, собирая образцы горных пород. На увещевания Осипова о том, что для сбора образцов у него будет ещё никак не менее двух недель, которые предстоит затратить на транспортировку Весты к месту назначения, планетолог не реагировал. В его распоряжении впервые оказалась целая планета. Маленькая, почти карманная. По действующим на настоящий момент критериям вообще не относящаяся к категории карликовых планет – гидростатическое равновесие, видите ли, у нее не в полной мере соблюдалось. Но какое это всё имело значение для планетолога? Для него это была планета, и она вся находилась в его единичном распоряжении. Все остальные видели её лишь на размытых фотографиях, и только он мог рассмотреть эти красоты вживую. Каждый скол камня и выступ породы говорили недавнему выпускнику Горного университета очень многое. И Самандросов впитывал эту информацию как губка. Он вернулся на буксир лишь через несколько часов, совершенно обалдевшим от избытка разнообразной информации, дотянув до момента, когда воздух в баллонах уже совсем заканчивался. И, разумеется, получил втык от командира буксира.

К этому моменту перегон Весты на новую орбиту уже начался. «Илья Муромец» не толкал астероид, а тащил его за собой. При этом команда поочерёдно ходила в увольнения, осматривая местные достопримечательности: кратеры, горы, каньоны, разломы. На астероиде было на что посмотреть. На Весте стояла весна, и температура не опускалась ниже минус сорока градусов. Солнце, казавшееся отсюда вдвое меньшим, чем с Луны, светило ярко, но почти не грело. И совсем не мешало наблюдать за звёздами. Их было много. Очень много. Ярких, пронзительными огоньками горящих в чёрном атласе неба.

– Открылась бездна звезд полна; звездам числа нет, бездне дна, – продекламировал Осипов, стоя на вершине пока ещё безымянного пика, возвышавшегося над дном кратера Рея-Сильвия на двадцать два километра.

– Это Пушкин, Виктор Николаевич? – спросил Самандросов.

– Нет, Андрей, это Михаил Васильевич Ломоносов.

– Сильные стихи. Пронзительные.

– Так и Ломоносов был очень сильным человеком.

– Послушайте, Виктор Николаевич, мы ведь первые из людей сюда забрались!

– Если быть точными, то прилетели. Ножками не забирались. А так, да, первыми. А к чему ты это?

– Раз мы первооткрыватели, давайте этой горушке имя дадим.

– И чьё имя ты предлагаешь дать этому пику? – заинтересовался Осипов.

– Ломоносова.

– Пик Ломоносова? Звучит. А на Земле его именем никакая гора не названа?

– Только хребет. Подводный. В Северном Ледовитом океане.

– Это хорошо, что пика пока не было. Я согласен. Вернёмся на буксир, я свяжусь с Центром, чтобы подавали заявку.

– А куда именно?

– Понятия не имею. Алина Зинятовна разберётся.

Разгон астероида происходил медленно, в основном на термоядерной тяге, подпитывающей двигатель Песке через преобразователи, поэтому перегрузки вообще не ощущались. Веста миновала орбиту Марса и постепенно приближалась к Солнцу. Уже в плоскости эклиптики. Но до Земли всё ещё было очень далеко.

* * *

По дороге домой Николай попросил водителя тормознуть у магазина, зашёл туда и прикупил бутылку шампанского. Французского. В 2035 году этого добра в Российском Союзе было много, и стоило оно совсем недорого. Аналогичным образом во Франции обстояло с крымскими винами. И так было не только с алкогольными напитками. В российские школы вновь вернулся французский язык, а во Франции огромной популярностью пользовался русский.

Дома его ждала только жена. Дети выросли и разлетелись. Костя командовал ротой в Муромской дивизии и был там на очень хорошем счету. В ближайшее время его планировали поставить на батальон. Единственное, что смущало Николая – парень всё ещё не был женат. Искал какую-то особенную, а она всё никак не попадалась. Может, не там искал?

Иришка опять умотала в Севастополь к своим дельфинам. Старший брат умудрился обучить её азам телепатии и даже познакомил с Полковником. Когда только успел? Вот она сразу после окончания биофака МГУ и устроилась на Севастопольскую биостанцию ВМФ, созданную на базе океанариума. Работает там с афалинами, которые в ней души не чают. В Москве бывает только наездами. И тоже пока не замужем. Но у этой хоть жених есть.

«Одиноко без детей в трёхкомнатной квартире. – подумал Николай, поднимаясь по лестнице. – Скорей бы уж внуки пошли».

Поцеловав жену, он молча выставил на стол бутылку шампанского и пошёл переодеваться.

– Есть повод? – поинтересовалась Лена, накрывая на стол на кухне. В гостиной они ели, только когда приходили гости или приезжал кто-нибудь из детей.

– Да, имеется, – согласился Николай, рассматривая погоны.

– Что, звёздочку долой? – пошутила жена. – Или сразу две?

– Все три, – в тон ей ответил Николай. Полюбовался на задумавшуюся жену и пояснил свою мысль: – Вместо них вот эту поставишь.

И продемонстрировал большую звезду, с трудом умещающуюся на погоне.

– Это что, ты теперь с министром обороны сравнялся? – изумилась жена.

– По званию – да, – согласился Николай и сделал многозначительную паузу. – Практически.

– А по должности?

– По должности сложно получается. Она называется: «Командующий планетарной обороной».

– Российского Союза?

– Планеты Земля.

– Ничего себе! – вымолвила Лена, пытаясь осознать услышанное. – Так тебе теперь не только министр обороны, но и президенты подчиняются?

– Сейчас нет. На сегодняшний день у меня в подчинении, кроме моего Центра, находятся два буксира, три ввуза, лунный космопорт, верфи, парочка промышленных отраслей, кое-что по мелочи на орбите, а также четыре космодесантные и одна учебная дивизии. Но в ближайшие месяцы это всё должно очень сильно измениться. В космосе намечается очень большое строительство, к которому так или иначе будут привлечены десятки миллионов человек.

– Понятно. Есть-то мы будем сегодня? Уже остыло всё!

– Будем, – ответил Николай, открывая шампанское. – Но сначала давай выпьем!

– Давай. За твоё новое назначение и звание. Как оно, кстати, называется? Генерал армии?

– Выше бери. Маршал космофлота.

– Непривычно. Давно у нас маршалов не было.

– Так это и не у нас. Это новое звание ввели. Общепланетное.

– Ну, давай тогда за общепланетное звание!

Чокнувшись фужерами, они выпили, и Николай набросился на еду.

– Слушай, Коля, – задала ещё один вопрос Лена, которая так и не смогла до конца осознать случившееся. – А как у вас теперь обстоит с президентом. Кто главнее?

– Это смотря в каких вопросах.

– В смысле?

– В прямом. Я остаюсь гражданином России и подчиняюсь ему во всём, что относится к его компетенции. Но снять меня с должности он не может. Для этого потребовалось бы собрать всех руководителей Десятки. И я, принимая решения по организации планетарной обороны, не должен спрашивать его согласия.

– Сложное положение, – Лена некоторое время обдумывала ситуацию, после чего спросила: – И как у вас получается взаимодействовать?

– Нормально получается. Он и раньше в мои вопросы почти не вмешивался. Наоборот, помогал иногда. Мы же одно дело делаем.

Некоторое время они ели молча. Николай поглядывал на жену. За прошедшие годы она мало изменилась, оставаясь такой же красавицей. И умницей. Красота стала более зрелой, морщинки у глаз появились, седину приходится закрашивать. А мыслит всё так же здраво. Вот и сейчас что-то обдумывает.

– Коля, – определилась со своим вопросом Лена, когда они выпили по второй – за новую должность. – Вот вы готовитесь защищать Землю, строите оборону, перетаскиваете астероиды, готовите космический флот. А что будет, если никакие пришельцы так и не прилетят? Всё это зря? Столько трудов коту под хвост?

– Почему зря? – удивился Николай. – Мы объединили большую часть человечества, покончили с многочисленными войнами, вышли в космос и всерьёз приступили к освоению Солнечной системы. Если бы альфацентаврцев не было, их обязательно надо было бы придумать. Благодаря им наша цивилизация получила мощный толчок к развитию. А иначе рано или поздно началась бы термоядерная война.

– Но вообще, может так случиться, что они не прилетят? – в голосе жены звучали нотки надежды.

– К сожалению, не может. Я точно знаю, что они прилетят, и даже знаю, когда именно. Но у нас ещё есть двадцать лет, и мы успеем приготовить им достойную встречу.

– Мы победим? – спросила Лена, глядя ему в глаза.

– А вот этого я наверняка не знаю, – сказал Николай, разливая по фужерам остатки шампанского. – Но мы должны победить. А для этого обязательно нужно верить в победу. Настроиться на неё. И делать для того, чтобы победить, всё что можно, и то что нельзя – тоже делать. Наперекор всему. Давай-ка мы с тобой выпьем за это. За победу!

При столкновении хрустальные фужеры издали мелодичный звук. Чистый и звонкий. Постепенно стихая, он плыл по воздуху несколько долгих секунд.

Примечания

1

Автор в курсе, как на самом деле называется картина Репина. – Примеч. автора.

Content

Михаил Николаев
Вторжение на Землю

Вместо предисловия

Глава 1 Оверсан

Глава 2 Кавалерийский наскок

Глава 3 Стрельба по тарелочкам

Глава 4 Что это было?

Глава 5 Что делать?

Глава 6 И снится нам не рокот космодрома…

Глава 7 Пятая колонна

Глава 8 Третье пришествие Греты Тунберг

Глава 9 Земля в иллюминаторе

Глава 10 Гравитация

Глава 11 Военная реформа

Глава 12 Телепатия

Глава 13 Англичанка гадит

Глава 14 Апофис

Глава 15 Окончательное размежевание

Глава 16 Взводный

Глава 17 Альфа Центавра

Глава 18 Космическая фортификация

Глава 19 Веста

Примечания