Чарли Кокс

Все его милые девочки

Charly Cox

All His Pretty Girls

Copyright © Charly Cox 2019. This edition is published by arrangement with Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency

© Голыбина И. Д., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Крепкий полицейский триллер, отличный современный образец жанра. Примечательно, что, несмотря на наличие всех положенных жанровых атрибутов, автор взяла на себя смелость в самый напряженный момент вдруг отступить от традиции и пойти довольно оригинальным путем.

Дмитрий Субботин, редактор

* * *

Кевину и Тимоти с благодарностью за их любовь, неизменную поддержку и веру в меня

а также

всем полицейским, военным и сотрудникам спасательных служб, каждый день рискующим жизнью. Спасибо, что готовы жертвовать собой ради нас! Это бесценно

ЧАСТЬ I

Глава 1

Четверг, 28 марта

Девушке было неудобно. Не хватало кислорода и казалось, будто ее душат. С каждым вдохом живот скручивало спазмом и что-то мешало во рту. Сверху давила неподъемная тяжесть, словно вместо пухового одеяла на нее навалили кучу камней. При этом она до костей промерзла.

Где бы она ни оказалась, это точно не ее уютная постель с дорогим бельем и мягкими подушками. Она попыталась приоткрыть глаза, но больше секунды веки не подчинялись, а когда она все-таки их разжала, вокруг была сплошная тьма. Девушка вытянула руку – такую тяжелую, как будто по венам в ней вместо крови бежал жидкий свинец, – и ухватилась за что-то, сама не понимая за что.

Надо было постараться сесть и понять, где она, но когда девушка попыталась, то почувствовала, что не может шевельнуть ногами. Грудь сдавило еще сильней, и в голове на миг промелькнула мысль об автокатастрофе. Но тут же перед глазами встали кулаки, молотящие по ее телу, и нога, занесенная для удара, и девушка онемела от всепоглощающего ужаса.

Воспоминания проносились в мозгу со скоростью молнии. Она снова зажмурилась, надеясь вынырнуть из этого кошмара, молясь, чтобы ее снова поглотил сон.

* * *

– Ты уверен, что никто не увидит нас здесь, Джек? – спросила Тринити парня, с которым познакомилась пару дней назад в баре, принадлежавшем ее кузену. Она переехала сюда недавно, так что местности не знала, но сообразила, что они где-то в горах Хемез, недалеко от туристических троп, которые она видела по дороге. Его «Ниссан Икс-Терра» они оставили возле кемпинга и «совсем недалеко» прошли пешком. Определенно, его представления о «совсем недалеко» расходились с ее, потому что идти пришлось не меньше часа.

– Точняк. Расслабься, крошка. Я сюда постоянно прихожу. Никогда никого тут не видел, – заверил ее Джек. Он остановился и заглянул в широко распахнутые глаза подружки. – Ты – первая девушка, которую я сюда пригласил. Ты особенная, Тринити.

Он отвел в сторону ее волосы и наклонился поцеловать.

Естественно, это не было правдой. Он приводил сюда кучу девиц. И всем говорил, что они особенные.

Джек отыскал свое «счастливое место» в маленькой рощице, отпустил руку Тринити, сбросил с плеч рюкзак и поставил на землю небольшой переносной холодильник. Расчистил место на траве, расстегнул главное отделение рюкзака и вытащил оттуда толстое шерстяное одеяло, которое расстелил на плоском пятачке и прижал по углам, чтобы края не задирал ветер. Поглядел на небо и возблагодарил Господа за то, что и в горах погода его не подвела. Устроив все, как ему нравилось, Джек достал бутылку вина и налил понемножку в два пластмассовых стаканчика. Один протянул Тринити и уселся по центру одеяла, вытянув вперед ноги. Девушка так и стояла рядом, не зная, как ей расположиться, поэтому он дернул ее за руку, приглашая присесть рядом с ним. Она села, и Джек отбросил волосы с ее шеи, чтобы поцеловать нежную кожу под ухом.

– Расслабься, Трин! Мы ничего не будем делать, если ты не захочешь. Ты ведь это знаешь, правда? Просто посидим тут спокойно, поболтаем, посмотрим на облака…

Говоря это, Джек пальцем рисовал окружности у нее на спине.

Очень скоро Тринити разделалась с двумя стаканами вина и уже приканчивала третий.

– Ты что-то отстаешь от меня, Джек!

– Ну так ведь я же за рулем, не забывай.

Джек подлил ей, хотя вино в стаканчике еще оставалось. Тринити нервно хихикнула и сделала глоток. Проговорила, слегка запинаясь:

– Не знай я тебя, решила бы, что ты стараешься меня споить.

– Ну что ты, детка! Я никогда бы так не поступил. Я просто хочу, чтобы ты немного расслабилась.

Она еще не была пьяна, но предыдущие два стакана проглотила достаточно быстро, так что у нее заметно кружилась голова. Джек не хотел, чтобы она напивалась, как не хотел и воспользоваться ей, – он не был придурком. Он хотел, чтобы она наслаждалась вместе с ним, но все равно мешать ей пить не собирался. Пока она делала очередной глоток, он запустил руку ей под рубашку.

Довольно скоро Джеку удалось уговорить Тринити прилечь, «чтобы ей было удобнее». Он по-прежнему не торопил события. Поглаживал ей руки, живот, подбирался к груди, но пока не трогал. Дразнил поцелуями, не поддаваясь на ее попытки сделать их глубже. Нет, он хотел, чтобы она была полностью готова, потому что ничего нет хуже, чем когда девушка передумывает в последнюю минуту.

Джек чувствовал, как ослабевает ее сопротивление, и потому сильно удивился, когда она внезапно оттолкнула его и резко села.

– Что случилось, детка? Давай, иди ко мне, – взмолился он.

– Что это за звук? – Тринити испуганно посмотрела по сторонам, потом расширившимися от страха глазами посмотрела на него. – Ты это слышишь?

Джек тоже сел и прислушался, пытаясь сообразить, что ее так напугало, но уловил только шорох ветра.

– Ветер шевелит листья на деревьях. А похоже, будто машины едут по шоссе. Это просто…

– Да нет же! – Тринити тряхнула головой. – Вот сейчас! Слушай! Похоже на… Я не знаю… Как будто тут еще кто-то есть.

Джек засмеялся и уткнулся носом ей в волосы.

– Крошка, поверь мне, тут никого. – Он попытался уложить ее обратно. – Давай-ка мы…

Тринити оттолкнула его.

– Нет. Серьезно, Джек, послушай. Просто помолчи секунду.

Она отодвинула его руку, отвергая любые поползновения.

Джек подавил раздражение и сделал, как она велела, – послушал. И снова ничего. Может, птичка перепрыгнула с дерева на дерево или какой-то зверек пробежал в кустах… Уж они-то точно не собирались досаждать людям, если те не станут досаждать им. Тем не менее Джек не собирался говорить ей об этом, чтобы не напугать еще сильней упоминанием о диких животных, слоняющихся поблизости. Он согнул ноги и чуть поморщился. Джинсы слишком узки. Джек тихо застонал. Он был так близок!

Потом он тоже услышал этот звук. Странный – животные таких не издают. Он больше походил на… приглушенное клокотание. Ну, как-то так.

Джек прислушался, чтобы лучше понять, откуда он доносится. С востока. Звук шел с восточной стороны. Джек поднялся, пытаясь разобраться, как далеко от них этот человек – он был уже практически уверен, что это человек, а не что-нибудь другое. Взял Тринити за руку и потянул к себе, а потом отпустил, потому что она стала поспешно застегивать бюстгальтер и поправлять рубашку. Закончив, подскочила к нему и, вцепившись в ладонь с силой, которой он никак в ней не ожидал, прошептала:

– Ты тоже слышал, да?

Джек, кивнув, приложил палец к губам и склонил голову набок. Звук раздался снова. Джек глянул на Тринити, подкрался к своему рюкзаку и достал оттуда охотничий нож, который всегда носил с собой, отцовский подарок. Тринити охнула, и он состроил гримасу.

– Это еще зачем?

– Расслабься, – сказал Джек. Кажется, он в последний час чересчур злоупотреблял этим словом. – Для защиты. На всякий случай. Он у меня всегда при себе. Я никогда им не пользуюсь, вот и не вспомнил сразу. Но, похоже, сейчас тот самый случай.

Он заметил тревогу у нее на лице и понял, что девушка не знает, верить ему или нет. Джеку, однако, было все равно, и в душе он радовался, что не выходит из дома без своего ножа… Опять этот звук! Тринити крепко прижалась к его боку.

– Стой тут! – приказал Джек. – Пойду посмотрю. Может, медведя ранило, или еще что… – Он сам не верил своим словам и успел благополучно забыть о том, что не собирался упоминать диких животных. – Вернусь через минуту.

– Ты издеваешься, да? Я не останусь здесь! Ни за что на свете! Я же смотрю фильмы ужасов и знаю, что бывает с тем, кто остается. Нетушки! Я с тобой.

Джек хотел было начать спорить, сказать ей, что так безопаснее плюс она ближе к кемпингу на случай, если придется спасаться бегством, а там обычно никого нет, и ключи он оставляет прямо в пикапе, под ковриком у заднего сиденья, – но вместо этого только кивнул. Геройствовать Джек не собирался. Только не в такой ситуации.

– Ну ладно. Похоже, тебя все равно не переубедить. Просто держись за мной и беги, если я скажу. Ладно?

Он не собирался становиться героем, но был не против им казаться. Тринити кивнула, и вдвоем они пошли на звук.

Они медленно крались между деревьев, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы прислушаться. Под ногами у них потрескивала сухая трава, с хрустом ломались мелкие веточки, ветер шевелил листву над головой. Щебетали птицы, в кронах деревьев скакали белки. Где-то вдалеке монотонно барабанил дятел. За этим лесным шумом сложно было понять, идут они в правильном направлении или нет. Они остановились еще раз, ища какие-нибудь признаки того, что движутся в нужную сторону. Джек покрутил головой вправо-влево, высматривая он и сам не знал что.

– Ты все еще слышишь? – прошептал он. Тринити не ответила и прижалась к нему еще крепче. Он поглядел на свою руку: она заметно покраснела там, где в кожу впивались пальцы девушки; от ее ногтей оставались следы в форме полумесяцев. С деланой беззаботностью он выдернул руку из ее хватки и задвинул Тринити себе за спину. Почувствовал, как теперь она вцепилась в ремень его джинсов.

Размахивая перед собой ножом, Джек снова двинулся вперед, и Тринити последовала за ним. Оба стремились обнаружить источник загадочного звука и одновременно надеялись ничего не найти. Они уже свернули к небольшой группке деревьев недалеко от места их пикника, когда Тринити вдруг замерла на месте и завизжала. Визг был такой пронзительный, что Джек поморщился и едва не зажал руками уши. Кролик выскочил из кустов и помчался прочь, перепуганные птицы сорвались с верхушек деревьев, бурундук нырнул в заросли дикой ежевики. Джек их не осуждал – ему и самому хотелось бежать со всех ног.

Он наклонился и выставил нож в вытянутой руке, вертясь из стороны в сторону. Тринити указывала пальцем на землю, другой рукой зажав себе рот. Она продолжала визжать, только чуть тише. Он отодвинул ее в сторону, чтобы посмотреть, куда она тычет.

Рука, красная и израненная, торчала из естественной ложбинки, засыпанной ветками и листьями, похожей на могилу, которую забыли закопать. Они едва не провалились туда.

– Ш-ш-ш! Прекрати орать! – шикнул Джек на Тринити. Кое-как она взяла себя в руки и перестала издавать этот отвратительный звук, и тогда он прошептал: – Я пойду посмотрю. А ты стой тут.

Тринити кивнула, но продолжала цепляться за его ремень и двигаться вперед за ним. Джек подумал, что раз она так трясется, то вряд ли заметит его собственную дрожь.

Подойдя достаточно близко, Джек легонько пнул кроссовкой руку, торчавшую из-под лесного мусора. Ничего не произошло. Он подкрался еще поближе. Начал отбрасывать в сторону ветки, стараясь действовать как можно быстрей. Тринити начала помогать ему разбрасывать ветки и листья; каждые несколько секунд они поглядывали на руку. Джек не знал зачем, но все равно не мог надолго отвести от руки взгляд. Наверное, пересмотрел фильмов про зомби.

Среди разноцветных сырых листьев показалась прядь светлых волос, длинная и грязная. Клокотание прекратилось, и Джек стал копать изо всех сил, пригоршнями отбрасывая листья в сторону, а потом и просто гребя ладонями.

Тринити прекратила помогать и отступила, по-прежнему зажимая себе рот, с глазами огромными настолько, что они грозили вот-вот выскочить из орбит. Пальцы Джека наткнулись на что-то твердое. Женская голова. Глаза закрыты, шея и плечи в синяках. Джек яростно продолжал копать, освобождая остальное.

Очень скоро он понял, что женщина голая. Все ее тело покрывали порезы, длинные и глубокие. Лицо было красное – и десятка других цветов, – сильно распухшее. Запястья и щиколотки побагровели, местами с них слезла кожа. «Иисусе!» – поежился Джек.

Следы на запястьях женщины напомнили ему о волке, который однажды попал в отцовский капкан. Волк уже почти отгрыз себе переднюю лапу, пытаясь освободиться, когда отец, вооружившись длинным железным прутом, который держал именно для таких случаев, разжал пружину и освободил пленника. Раненый зверь оглянулся на Джека с отцом, словно благодаря их, прежде чем похромать прочь. И, как в тот раз, Джек затаил дыхание, боясь того, что могло произойти дальше.

Он поглядел на Тринити и сразу об этом пожалел. Она наклонилась к земле, и ее вырвало. Джек отвел глаза, не зная, куда бросаться. Подавил в себе инстинктивное желание еще раз глянуть на тело, но это было как автокатастрофа – невозможно не смотреть.

Одна из веток оцарапала ему ногу, зацепившись за джинсы, и он нагнулся, чтобы ее убрать. И тут же отскочил назад. Торчащая рука вцепилась ему в штанину.

Клокотание послышалось снова, и он перевел взгляд на изуродованное женское лицо. Распухшие глаза, от которых остались одни щелки, теперь были приоткрыты и направлены на него – точнее, сквозь него, – напоминая про слепого дядюшку, который мог вытаращиться на какого-нибудь человека, хотя на самом деле его не видел.

Из горла у него непроизвольно вырвался вскрик. Сердце отчаянно заколотилось, он стал хватать воздух ртом, от избытка кислорода начала кружиться голова, и Джек испугался, как бы не свалиться в обморок. Он медленно отступил назад. Надо было сперва оглянуться, потому что он споткнулся о пень и повалился на спину. Ноги взлетели вверх, и одна задела протянутую к нему руку.

Джек успел забыть про Тринити, но тут она внезапно подскочила к нему, пытаясь помочь. Рука женщины пошевелилась опять, прикоснувшись к голой коже его ноги между штаниной и носком, из ее горла вырвался булькающий звук. Дрожа, Джек наклонился к ней, вслушиваясь. Она вдохнула чуть больше воздуха, шире приоткрыла рот, и на этот раз Джек расслышал:

– По… могите!

Глава 2

Четырьмя днями ранее

Понедельник, 25 марта, 15:30

– Признать Лукаса Блумфельда виновным по всем пунктам.

Стоило этим словам слететь с губ старшины присяжных, как в душном переполненном зале раздались одновременно радостные возгласы и плач, так что судье пришлось ударить молотком, призывая присутствующих к порядку. У детектива Алиссы Уайетт словно гранитная плита упала с плеч. Хоть она и не ставила под сомнение способности окружного прокурора, в последние несколько лет присяжные неоднократно преподносили ей неприятные сюрпризы своей непредсказуемостью.

Глядя на холодное, бесстрастное лицо Блумфельда в момент, когда зачитывали вердикт, она невольно вспомнила трагедию собственной семьи, случившуюся, когда ей было всего девять.

Но тут супруги, сидевшие на скамье перед ней, развернулись и одними губами прошептали: «Спасибо!» – и тогда Алисса поняла, что ради этого и пришла сегодня в суд. Ради этих родителей и ради их дочери, которую Блумфельд выслеживал несколько недель, а потом прокрался за ней в квартиру, где несколько часов пытал, после чего ударил ножом и бросил умирать. Невероятно, но ей удалось выжить и набрать 911.

Несколько свидетелей упомянули черный пикап, появлявшийся в квартале незадолго до нападения, и с помощью камер видеонаблюдения в жилом комплексе Алисса смогла узнать его номер, а по номеру отследить Блумфельда до его дома в Вест-Сайде. Когда детективы возникли у него на пороге, он попытался бежать, но Алисса была наготове и сразу свалила его на землю ударом тока в 1200 вольт. Улики, обнаруженные в доме, подтвердили, что та девушка была не первой его жертвой, но Алисса позаботилась о том, чтобы она стала последней.

До нее дошел слух, что канал НВО предлагал жертве и ее родителям грандиозную сумму за фильм об этой истории. Родители ответили, что страдания их дочери не продаются, и попросили никогда больше им не звонить.

Кто-то тронул ее за руку; Алисса повернулась влево. Ее напарник, Корд Робертс, показал глазами в сторону выхода, и Алисса кивнула, напоследок легонько похлопав родителей девушки по плечам.

Спугнув с дороги бродячую кошку, они с Кордом и полицейской художницей из их участка Лиз Уотерсон – это она по показаниям свидетелей составила портрет Блумфельда, приведший к аресту, – спустились по ступенькам перед зданием окружного суда.

Рюкзак Лиз с альбомом для набросков, мелками, углем, карандашами и каталогом разных типов лиц ударил ее по спине, когда она приостановилась, чтобы пойти с Алиссой в ногу. Несколько лет назад кто-то задал Лиз вопрос, зачем она таскает с собой «столько барахла», и она ответила: «Из суеверия». Сейчас Лиз начертила в воздухе воображаемую галочку и сказала:

– Одним извращенцем на улицах меньше.

– К сожалению, их всегда в избытке, – вздохнула Алисса, и Корд согласно кивнул.

– Печально, но правда, – ответила Лиз, вырвавшись немного вперед. – Я вас позже нагоню. Надо заехать на кладбище. Тридцать семь.

Она махнула рукой, сбежала до конца лестницы и свернула в противоположном направлении.

Каждый год в день рождения сестры Лиз объявляла, сколько ей было бы сейчас лет, и ездила положить цветы на ее могилу. Пять лет назад, когда Корд только стал ее напарником, Алисса раскрыла загадочное убийство сестры Лиз. Бывший парень заново возник у Амелии на горизонте, и семья об этом не знала. Когда она отказала ему, он слетел с катушек, избил девушку, а потом выстрелил ей в лицо.

У Алиссы ушло меньше недели на то, чтобы установить личность убийцы и арестовать его. Вскоре после того, как ему вынесли приговор, Лиз затребовала перевода в их участок. Алисса хотела бы, чтобы перевод произошел при других обстоятельствах, но все равно ее очень обрадовало, что Лиз стала частью их команды.

Прежде чем пройти один квартал до гаража, где были выделены места для полиции и работников окружного суда, Алисса вытащила телефон и включила связь. На экране заморгал огонек; она открыла сообщения и обнаружила одно от мужа – тот спрашивал, как все прошло.

«Виновен по всем пунктам», – написала Алисса и догнала напарника, дожидавшегося на углу.

– Жаль, вы с Сарой не смогли прийти на день рождения Холли, – сказала она, переключаясь с профессионального тона на дружеский. – Легче было бы не обращать внимания на Мейбл. Клянусь, эта женщина и монахиню довела бы до пьянства.

«Этой женщиной» Алисса называла свою свекровь, никогда не упускавшую возможности дать невестке понять, что она о ней думает.

– Извини, Лиз! Пришлось идти на игру. Знаешь ведь, как это бывает.

– И все равно жалко, что вас не было. Убедился бы, наконец, что все эти годы я нисколько не преувеличивала, когда рассказывала о ней.

– Да я так и не думал, – заметил Корд. – По крайней мере, тебе больше не приходится иметь с ней дело каждое воскресенье.

– Это да. И все равно она находит способ превратить мою волшебную страну в комнату страха. – Алисса состроила гримасу, вспоминая те дни, когда Мейбл неуклонно являлась провести воскресенье с обожаемым сыном и внуками. Однако теперь, когда Холли и Айзек стали подростками и сами решали, чем займутся в выходные, воскресный ритуал, к счастью, отошел в прошлое. Правда, свекровь продолжала заглядывать к ним повидаться с сыном – по мнению Алиссы, все еще чересчур часто.

Однако она терпела ее, потому что Мейбл была в семье единственной представительницей старшего поколения. Отец Брока умер еще до рождения Холли, а ее собственные родители… Даже будь они живы, никто не мог бы сказать, что за бабушка и дед получились бы из них. И не станут ли ее дети, как она сама, всего лишь вечным напоминанием о совершенной некогда ошибке.

Алисса замедлила шаг возле одного из своих любимых кафе, расположенного по соседству с гаражом.

– Мне нужен кофе. Ты будешь? – спросила она, уже сворачивая ко входу.

Напарник вполне предсказуемо покачал головой, но дверь для нее придержал. Джентльмен до мозга костей.

– Нет, спасибо. Никогда не понимал, как ты вообще спишь, когда у тебя в крови столько кофеина.

Встав в очередь, Алисса продолжила с того же места, где остановилась:

– Я тебе говорила, что Мейбл подумывает купить на нашей улице дом, чтобы быть к нам поближе?

Она поморщилась от воспоминания о панике, охватившей ее от такой перспективы.

– А тебе не приходило в голову, что она доканывает тебя, потому что знает, что ты ее не переносишь? – спросил Корд, вежливо отстраняя рукой девушку лет двадцати, которая едва не врезалась в них, потому что набирала сообщение в телефоне, а потом еще и гневно посмотрела на него, хотя была сама виновата.

Алисса, игнорируя незнакомцев вокруг, уставилась на напарника так, будто у него внезапно выросла вторая голова.

– Что? Ты это серьезно? Ты что, вообще меня не слушал? Это она не переносит меня! С самого начала. Эта мадам явилась на нашу свадьбу в черном с головы до пят! Если б гости не знали, куда пришли, решили бы, что на похороны!

– Может, она просто любит черный.

Алисса в ответ только закатила глаза.

– Она грубиянка и по любому поводу мне перечит.

– Уж и не знаю, что ответить тебе, друг мой… Знаешь поговорку «Убейте их своей добротой»? – Корд подмигнул.

– Ну да, конечно. Только это не сработает.

Они уже подошли к стойке, и Алисса прервалась, чтобы заказать большой черный кофе и чай с маракуйей для Корда, хоть тот и не просил.

– Я знаю, это был праздник Холли, но, господь всемогущий, я только и ждала, чтобы он скорее закончился!

Корд оперся о стойку; Алисса наблюдала за тем, как бариста готовил три сложных напитка, прежде чем налить ей обычный американо. Во рту у нее скапливалась слюна; бедняга за стойкой едва успел поставить перед ней чашку, как Алисса схватила ее и сделала осторожный глоток. Потом закатила глаза к потолку и издала вздох удовлетворения.

– А ты не задумывалась о том, что со временем это может привести к проблемам со здоровьем? – спросил Корд, когда они вышли на улицу. Он уже не впервые задавал ей этот вопрос. И ответ всегда был один и тот же:

– Не-а… Ну что, интересно тебе, чем она одарила Холли на день рождения? Даже Брок «немного вышел из себя», – сказала она, пока они поднимались по пандусу к ее машине. – Зато Айзек внезапно стал самым внимательным братом на свете – стоило ему узнать про подарок. Из кожи вон лезет, пытаясь угодить сестре. Не будь я так сердита, сочла бы это даже забавным… Ну давай. Угадай.

– Яхту? «Ламборгини»? – предположил Корд.

Алисса уставилась на напарника «маминым взглядом», как называли его в семье. Вместе с «повадками детектива» он на кого угодно мог нагнать страху.

– Будь серьезней! Нет – билеты на самолет и каникулы в Европе, с одним спутником по выбору. На все лето. С любой подругой или другом. Вот так!

Алисса – подтянутая и спортивная – при росте метр шестьдесят в гневе выглядела на все метр восемьдесят, а сейчас она определенно была в гневе.

Корд подавился своим чаем и забавно выпучил глаза.

– Да что ты? А нельзя устроить так, чтобы твоя свекровь меня усыновила?

– Пусть усыновляет, – прошипела Алисса в ответ.

Корд расхохотался.

– Да я шучу! Но правда она никогда не смотрела «Заложницу»? Ну, тот фильм, где в Европе похищают девушек и продают в сексуальное рабство?

– Вот и я о том же. Мы ей сразу сказали нет, как только она заговорила об этом месяца два назад. Но она «просто хочет подарить внучке лучшие каникулы в жизни», – передразнила Алисса голос свекрови. – Мы объясняли ей, Брок объяснял, потому что меня она точно не послушала бы, что это плохая идея – отправить Холли самостоятельно раскатывать по Европе. Так она купила два билета – чтобы та не была одна.

Подойдя к своему «Шеви Тахо», Алисса нажала кнопку брелка и отперла двери. Прежде чем забраться на пассажирское сиденье, Корд поглядел на нее и негромко кашлянул, будто собирался сказать что-то, что ей не понравится.

– Вообще, Холли уже восемнадцать. Может, пора ей получить немного жизненного опыта?

Предчувствие не обмануло – ей не понравилось. Алисса уставилась на напарника поверх капота машины.

– Жизненного опыта? И почему за жизненным опытом надо ехать в Европу? С тем же успехом она может получать его тут, в Нью-Мексико.

Проблема заключалась в том – и Алисса вынуждена была это признать, – что Холли официально стала совершеннолетней и могла ездить с кем угодно и куда угодно, с согласия родителей или без него. С другой стороны, если она до сих пор живет под их крышей…

Алисса открыла дверцу и запрыгнула на водительское сиденье. Как только Корд уселся рядом, она заметила коротко:

– Ладно, забудем.

Она знала, что это не настоящая капитуляция. Так или иначе, тема была закрыта.

Алисса повернула ключ в зажигании и переключилась на задний ход, и тут у нее зазвонил телефон, а на экране машины высветилось подключение по блютусу и имя абонента. Не снимая ногу с тормоза, Алисса нажала на кнопку, чтобы ответить.

– У нас вызов, пропажа человека. – Руби, диспетчер их подразделения, без церемоний перешла прямо к делу. Однажды они устроили в участке тайный тотализатор – пытались угадать, сколько Руби лет. Победителя не было, потому что Руби об этом прознала и устроила им настоящий ад. Будить в ней зверя всегда считалось плохой идеей. Говорили, что копы из их участка предпочтут иметь дело с вооруженным бандитом, чем с Руби в плохом настроении.

– Джо с Тони уже там, принимают заявление. Муж вернулся с работы домой и обнаружил, что жена исчезла. Фамилия Маккормик; его зовут Рейф, ее – Калли. – Руби продиктовала адрес и рявкнула: – Выезжаете, детектив?

Алисса представила, как она глядит перед собой поверх очков, сдвинутых на кончик носа, и невольно поежилась.

– Принято, Руби, – ответил вместо нее Корд. – Мы уже в пути.

– Отлично, – только и сказала та, прежде чем повесить трубку.

Оба негромко вздохнули. Даже обаянию Корда не удалось растопить непроницаемую ледяную оболочку Руби. Добродушие никаким боком не фигурировало в списке ее достоинств, несмотря на облик заботливой бабушки. Руби являла собой наглядный пример того, насколько внешность бывает обманчива.

– Ладно, мне все равно неохота было возиться сегодня с бумажками, – буркнула Алисса, снимая ногу с тормоза, и они отправились к Маккормикам.

Глава 3

Понедельник, 25 марта, 8:00

Калли приоткрыла дверцу душевой кабины, и вслед за ее рукой оттуда вырвался пар. На ощупь она взяла полотенце с подогреваемой полки – до того, как выйти замуж за Рейфа, Калли и не подозревала, что такие бывают, – перебирая в голове дела предстоящего дня. Прикинула, не составить ли список – не то чтобы он действительно был ей нужен, просто так она ощущала большее удовлетворение, когда ставила галочку напротив очередного пункта. Если честно, ей случалось вписывать туда дела, которые она уже сделала, просто ради того, чтобы пометить их как сделанные. Ну и что, думала Калли. В жизни есть вещи и похуже обсессивно-компульсивного расстройства.

Стоя в ванной и раздумывая, составлять список или нет, она услышала песню «Скорпионз» «Wind of Change» и поспешила ответить на звонок, прежде чем он переключится на голосовую почту.

– Алло? – выдохнула Калли в трубку.

– Занята? – спросил ее муж.

Он сердится или ей показалось?

– Только вышла из душа. А что?

Иногда Рейф звонил просто поболтать, но, как правило, ему что-то от нее требовалось.

– Я заезжал в автосервис, договорился, чтобы они посмотрели твою коробку передач. Они могут принять тебя в девять. Успеешь?

Калли глянула на часы – 8:07. Если поторопиться, можно успеть. Она подавила раздражение от того, что Рейф вот так запросто распоряжается ее графиком и решает за нее. Вздохнув, напомнила себе, что он просто старался помочь – устал, видимо, от ее постоянных жалоб на проблемы с машиной. Уже несколько недель из-под капота доносились кошмарный лязг и стук.

Если б она согласилась в свое время на предложение отца показать ей внутреннее устройство автомобиля и обучить несложному ремонту, то сейчас решила бы проблему сама. У ее родителей не было денег на обслуживание машины в мастерской, а она вот не захотела поучиться. Сейчас Рейф настойчиво предлагал ей просто купить другую машину, но Калли нравился ее «Джип».

– Конечно. Я успею. Просто придется кое-что подвинуть, – ответила она.

– Отлично. – Рейф сделал паузу, потом добавил: – Я уже пробовал тебе звонить, но включился автоответчик.

На этот раз в его голосе явственно слышалось обвинение.

– Я была в душе. Либо разговаривала с Терри.

Калли опустила трубку, чтобы глянуть на экран – там действительно был пропущенный вызов.

– Ладно, буду собираться, чтобы не опоздать. – Поколебавшись мгновение, она добавила: – Спасибо, что договорился в сервисе.

– Без проблем. До вечера.

– До… – Но Рейф уже сбросил звонок. – Ладненько, – пробормотала Калли, кладя телефон на край раковины.

Прежде чем одеться, она немного постояла перед зеркалом, рассматривая себя под разными углами и временами хмуря брови. Несколько лишних фунтов определенно набраны. Хотя Рейф ни на что такое не намекал, Калли чувствовала, что он стал смотреть на нее по-другому.

– Я же не виновата, что чуть-чуть поправилась, – сказала она своему отражению. – Со всеми этими благотворительными фондами, которые Рейф на меня взвалил, у меня совсем нет времени на тренажерный зал.

Именно там, в тренажерном зале, они познакомились девять с половиной лет назад. И между ними немедленно начался головокружительный роман, когда Рейф угощал ее роскошными ужинами в дорогущих ресторанах, где в меню даже не было цен – раньше Калли думала, что такие бывают только в кино. И не успела она толком понять, что происходит, как уже оказалась замужем.

Калли побаивалась того, что перспектива утраты ею телесной привлекательности является главной причиной отказа мужа обсуждать рождение ребенка. Перед свадьбой они решили пять лет пожить для себя, а потом завести детей. Срок истек четыре года назад.

Калли покачала головой. Сейчас не время размышлять о том, почему муж внезапно воспротивился, когда она заговорила о прибавлении в семействе. Чтобы не позволить эмоциям взять над собой верх, быстренько подкрасилась – тени для век и тушь, – потом высушила и расчесала длинные непослушные волосы и собрала их в хвост.

Еще раз глянув в зеркало, она сочла свой вид вполне достойным и подхватила сумочку, убедившись, что электронная читалка лежит внутри. Необходимая вещь, чтобы убить время, пока машина будет в ремонте. В отличие от Рейфа, Калли не могла просидеть больше пятнадцати минут без книги или кроссворда.

В гараже она села за руль и завела мотор, поморщившись от неприятного звука из-под капота. Хорошо, что до сервиса ехать всего ничего.

* * *

Спустя пять минут после прибытия Калли передала ключи от «Джипа» механику и прошла в холл, готовясь просидеть там следующий час или два. Пока что она была единственной посетительницей. Ей попалась на глаза кофеварка с колбой, полной свежего кофе, и она налила себе стаканчик. Сделала глоток, проверяя на горькость, и одобрительно кивнула. Кофе был куда лучше, чем обычно в автосервисах и на заправках. Тем не менее она щедро сыпнула туда сахара и дешевых порошковых сливок, чтобы подправить вкус.

По пути к стульям Калли остановилась возле груды потрепанных журналов, разбросанных на столике, но решила, что ей совсем не хочется читать про «15 способов доставить удовольствие мужчине» или «10 вещей, которых мужчина ждет от вас, но стесняется попросить». Серьезно? Откуда вообще они здесь взялись?

Она обвела взглядом холл, но газет не увидела, что ее даже обрадовало, потому что Калли села на медиадиету, отказывалась читать или смотреть что-либо об ужасном мире вокруг. Иногда она отказывалась смотреть даже прогноз погоды, что выводило Рейфа из себя. Пока Калли шла через холл, она заметила в углу телевизор: там шло утреннее шоу, которое когда-то ей нравилось. Она уселась на стул подальше от ремонтного цеха и поближе к окну. Положила сумочку и бутылку с водой на соседнее сиденье, устроилась поудобнее и достала читалку, готовая погрузиться в сентиментальный роман, который начала вчера вечером, потому что Рейф смотрел какое-то реалити-шоу, которым сильно увлекся.

Ей удалось почитать минут десять до того, как в холл вошел новый посетитель, пожилой мужчина – лет за шестьдесят, сутуловатый, в красной фланелевой рубашке и потертых джинсах с дырками на коленях и обтрепанными швами. Он напомнил Калли старика-соседа из ее детства. Мужчина обежал глазами холл и уселся на стул рядом с ней.

Их разделял всего лишь небольшой столик, и Калли невольно подумалось, что мужчина мог бы и не усаживаться чуть ли не на голову ей, поскольку мест было предостаточно. Недовольная, она вернулась к чтению. И едва не подскочила, когда мужчина внезапно воскликнул:

– Вы только послушайте! Никто не хочет работать над отношениями. Не сошлись характерами – ну и ладно!

Калли подняла глаза, не сразу сообразив, обращается он к ней или просто рассуждает вслух. Поскольку мужчина смотрел в телевизор, она тоже глянула туда: кто-то переключил канал и прибавил звук, но она настолько погрузилась в книгу, что даже не заметила.

Дикторы новостей – или как их там называют – обсуждали очередную знаменитую парочку, объявившую о разводе после девяти лет брака. Те якобы по-прежнему отлично относились друг к другу и собирались поддерживать приятельские отношения.

К этим конкретным звездам Калли интереса не испытывала, поэтому просто улыбнулась мужчине и вернулась к книге, надеясь, что он поймет намек и оставит ее в покое.

– Я что хочу сказать – как люди не понимают, что отношения тоже труд, а? Вы согласны?

Калли стало ясно, что избежать беседы не получится, и она, вздохнув, повернулась к нему.

– Да, брак – непростое дело, но мы с мужем над нашими работаем постоянно, – ответила она, покручивая на пальце обручальное кольцо с бриллиантом – два карата, огранка «груша». «Хотя, кажется, один из нас старается гораздо больше другого», – подумалось ей.

К ее разочарованию, этот комментарий спровоцировал со стороны мужчины длинную тираду о браках, которые разваливаются по всей стране в последние пятьдесят лет. Калли вежливо выслушала ее, потихоньку оглядев руку собеседника – обручального кольца на ней не было. Конечно, не все женатые пары носят обручальные кольца, но не носить – это уже нехороший знак. И конечно, не все мужчины ходят в них постоянно. Например, ее отец редко надевал свое, потому что боялся, как бы оно не застряло в деревообрабатывающем станке.

Слушая его разглагольствования, Калли начала подозревать, что мужчина одинок и ему очень хочется с кем-нибудь поболтать. Он был преувеличенно дружелюбным – из тех, с кем опасно оказаться рядом в самолете. Сама она в полетах предпочитала спать или читать – уж точно не выслушивать биографию другого пассажира, с которым никогда больше не увидится.

– Хотите, налью вам еще? – прервал мужчина ее мысли, указывая на пустой картонный стаканчик у Калли в руках.

– Что?.. О, это очень любезно с вашей стороны, но, спасибо, нет. На сегодня я уже употребила свою дозу кофеина. У меня с собой вода, – ответила Калли, показав на бутылку.

– И вы, наверное, предпочитаете всякие хитрые разновидности, которыми теперь торгуют на каждом углу, – заметил он, после чего пустился в рассуждения о том, как модные кофейни вытесняют старые, проверенные заведения, основанные предыдущим поколением. Она едва не призналась, что Рейфу принадлежит несколько таких модных кофеен. Вместо этого, поняв, что вернуться к чтению не получится, выключила читалку, чтобы впустую не расходовать заряд. Теперь ее внимание полностью принадлежало разговорчивому джентльмену. Он все-таки втянул ее в беседу, хотела она того или нет.

Слушая его, Калли подметила еще несколько деталей. Например, стрижку ежиком, как у бывшего военного, и легкий акцент – правда, непонятно какой. Голос у него был низкий, приятный, как у славного дедушки. Она все еще пыталась разгадать секрет его акцента, когда вдруг поняла, что мужчина задал ей вопрос.

– Вы же не восприняли это за дерзость?

Она поморгала. Дерзость? Очевидно, Калли отвлеклась сильней, чем ей казалось.

– Я сказал, вам очень идет этот цвет. – Он кивнул головой на ее блузку. – Отлично смотрится на вас, сочетается с цветом волос. Блондинки всегда в выигрыше, правда? – Мужчина подмигнул ей, а потом добавил: – Мне очень нравилось, когда моя жена носила голубой.

– Хм… да, спасибо, – пробормотала она, охваченная неловкостью. Поерзала на стуле, надеясь, что он не заметил. Тем не менее кое-какие слова обратили на себя ее внимание: «нравилось», «носила». В прошлом времени.

Мужчина попытался покрутить кольцо, которого не было у него на пальце, и только потом осознал, что делает.

– Я занимаюсь ручным трудом и обычно снимаю кольцо. Вот и забыл, что сейчас его нет.

– Мой папа делал так же, – успокоила его Калли.

Минута прошла в молчании, и Калли начала надеяться, что их беседа окончена, но тут мужчина разразился новой историей, нисколько не смущенный тем, что говорит он один.

Калли вздохнула с облегчением, когда звякнула входная дверь и появились еще трое клиентов: два пожилых джентльмена и молодой парень. Переговорив с ассистенткой за стойкой, двое стариков заняли места у противоположной стены, поближе к телевизору, а парень взял первый попавшийся журнал и, оценив коротким взглядом обстановку, присел там, откуда мог всех видеть, и начал читать. Калли понадеялась, что ее новый друг вовлечет их в диалог, так что она сможет вернуться к книге. Но как бы не так.

Наконец, после полутора часов очень – господи, помоги! – детальной беседы с массой мельчайших подробностей механик объявил, что ее машина готова. Калли поднялась и собрала свои пожитки. Прежде чем она двинулась к стойке, мужчина тоже встал. Он взял ее руку в свои и потряс вверх-вниз.

– Очень, очень приятно было познакомиться. Очень мило с вашей стороны было слушать болтовню старика. – Мужчина слегка покраснел, и Калли устыдилась того, что мечтала поскорей от него избавиться.

– Это доставило мне удовольствие, – солгала она. – Желаю отличного дня.

Затем прошла к стойке, оплатила счет, в последний раз помахала мужчине рукой и вышла за двери. Стоило ей сесть в свою машину и отъехать, как эта странная беседа улетучилась из ее памяти, а мысли переключились на дела предстоящего дня.

Калли не заметила, что кое-кто внимательно следил, как она уезжает.

Глава 4

Понедельник, 25 марта, 16:20

Алисса заперла машину и присвистнула при виде роскошного двухэтажного особняка из красного кирпича перед собой. Маккормики жили в одном из самых дорогих и престижных районов Альбукерке. Его построили совсем недавно, так что все здесь было новеньким и сверкающим.

– Красота! – бросила она, устремляясь вместе с Кордом по мощеной дорожке к парадной двери.

По пути Алисса любовалась ярко-красными, желтыми и розовыми бутонами на кустах роз, точно таких же, как выращивала ее мама до трагедии. Из насыпной клумбы торчали крепенькие тюльпаны. На деревьях уже раскрывались почки, и повсюду пестрели цветы – не только розы, – насыщая запах благоуханием. В воздухе пахло весной.

Передняя дверь была открыта, так что они вошли, не стучась. В холле повсюду стояли растения в кадках, сгруппированные по три. С декоративного крюка на стене свисала табличка, на которой красными каллиграфическими буквами было выписано: «Mi casa es su casa»[1]. Корд толкнул Алиссу локтем, указав на окна.

– Вот это вид! Я бы не отказался каждый день им любоваться.

Окно от пола до потолка служило идеальным обрамлением для панорамы величественных гор Сандия, на вершинах которых лежало то небольшое количество снега, которое выпало в этих краях и до сих пор не растаяло. Снег являл собой разительный контраст с уже зазеленевшей долиной.

Справа, в другом окне, расстилались пригороды. Отсюда они казались еще обширней и живописнее.

– Вот почему, мой друг, наши края называют Землей очарования[2], – промурлыкал Корд.

– И почему мы оба живем тут, – согласилась Алисса, рассматривая фотографии и картины, развешанные в простенках между окон. Ей не хотелось вспоминать о других причинах, по которым она жила теперь в Нью-Мексико, а не в родной Индиане.

Стремясь скорее отвлечься от неприятных мыслей, сбивавших ее, Алисса подошла к молоденькому полицейскому, который фотографировал холл. Она наклонилась к его фотоаппарату, посмотрела несколько кадров, а потом подозвала Корда и указала на большую выбоину в стене в самом низу лестницы. Стена была забрызгана кровью, по полу тоже разлилась кровь.

– Как твой малыш, Джо? – спросила Алисса полицейского, заметив, какие усталые у него глаза.

Офицер Рой отвлекся от своего занятия и повернулся к ней.

– Колики. Энтони в гостиной, разговаривает с мужем.

Он неопределенно помахал рукой, вроде как указывая направление, и вернулся к своим делам.

– Скоро станет полегче, – утешила его Алисса. Он мрачно поворчал что-то в ответ, и она улыбнулась.

Идя на шум голосов, она повернула за угол и оказалась в огромной гостиной, соединенной с великолепной кухней. Благодаря многолетней тренировке Алисса умела подмечать несколько деталей одновременно. С легкой завистью она оглядела кухню, о которой могла только мечтать – хотя вряд ли бы ею пользовалась. С потолка там свисали медные кастрюли и сковородки. В корзинах над раковиной из нержавеющей стали росли пряные травы, наполнявшие кухню свежим ароматом. Обстановку довершали мраморные столешницы и шкафчики вишневого дерева. Повсюду виднелись традиционные элементы декора юго-западных штатов: статуэтки Кокопелли[3], фигурки воющих койотов и пестрая керамика. Алисса и сама питала к ним склонность, хотя ее коллекция была куда скромней, чем у Маккормиков.

В гостиной было на удивление уютно. Вдоль стены, возле камина, стоял красный кожаный диван. На нем сидел темноволосый мужчина чуть за сорок, поглаживавший великолепную собаку – аляскинского маламута, если она не ошиблась. В детстве у них с братом был такой же. Алисса всегда думала, что заведет собственного, когда станет взрослой, но так и не собралась. Даже дети перестали выпрашивать у нее собаку. Из-за вечной занятости у них просто-напросто не было времени заботиться о питомце.

На каминной полке стояло несколько фотографий в серебряных рамках. Одну оттуда убрали, и после нее остался едва заметный след на тончайшем слое пыли. Сейчас фотография стояла на стеклянном кофейном столике. Алисса взглянула на нее – там была миниатюрная женщина, блондинка, с роскошными длинными волосами и удивительными зелеными глазами, в летнем платье без бретелек ярко-желтого цвета, еще сильнее подчеркивавшего зелень ее глаз. С пальца у нее свисала пара золотистых сандалий.

Офицер Энтони Уайт – рыхлый, полноватый – записывал что-то в блокноте, когда вошли они с Кордом. Заслышав их шаги, мужчина на диване вскинул голову в ожидании – или, если выразиться точнее, в надежде. А может, там было и то и другое.

Увидев Алиссу, он не опустил глаз, но в них опять появился испуганный блеск, и мужчина потер затылок, а потом запустил пальцы в и без того растрепанные волосы.

– Это детективы Уайетт и Робертс, – кивнул Уайт в их сторону. Корду и Алиссе он сказал: – Мистер Маккормик только что закончил рассказывать мне, что произошло с момента его прибытия домой до звонка в полицию.

Он вырвал из блокнота лист бумаги и протянул его Корду, а тот быстро прочитал.

– Спасибо, Тони, – сказал Корд. – Дальше мы сами.

Алисса подождала, пока детектив Уайт выйдет из комнаты, прежде чем начать:

– Мистер Маккормик? Я детектив Уайетт. Мы так поняли, вы думаете, с вашей женой что-то произошло. Почему бы…

– Я не думаю, что с моей женой что-то произошло, я знаю. Вы что, не видели кровь в прихожей? И я уже рассказал двум другим все, что мне известно, – перебил ее Рейф Маккормик.

– Мы понимаем и приносим свои извинения, но нам необходимо выслушать вас лично и убедиться, что мы выяснили все детали. – Голос Корда был одновременно сочувственным и авторитетным. – Когда люди расстроены, они при первом рассказе зачастую упускают некоторые подробности или считают их незначительными. Но порой именно эти детали помогают найти пропавшего или пропавшую.

Поглядев на детективов с подозрением, Рейф Маккормик испустил тяжкий вздох и провел ладонями по лицу. Голосом, осипшим от усталости и тревоги, он начал:

– Входя домой, я говорил по телефону – по работе – и тогда не заметил, что машины моей жены нет в гараже.

Алисса перебила его:

– Где вы работаете?

– Мне принадлежит сеть кофеен «Эспрессо Грайнд», – ответил Рейф, переводя взгляд в другую комнату, где Рой и Уайт обсуждали отметину на стене. Хотя говорили они тихо, слова можно было разобрать.

Алиссе пришлось заново обратить на себя внимание Маккормика:

– Обычно вы возвращаетесь домой с работы примерно в одно и то же время?

Тот кивнул.

– Да. Мы открываемся в пять утра, и я бываю на месте в четыре тридцать, поэтому могу уехать еще до пробок.

Она кивнула.

– Понятно. Продолжайте, пожалуйста.

– Как я уже сказал, я не заметил, что машины Калли нет, пока не договорил и не начал звать ее, как всегда. Калли не отвечала, и я подумал, что она может быть у наших друзей через дорогу, но потом, проходя через гараж, понял, что ее «Джипа» там нет. Я решил взять себе чего-нибудь попить, прежде чем идти к ним, и тут заметил остатки ее завтрака на барной стойке… и еще обратил внимание, что в доме не убрано.

Алисса обвела гостиную глазами. Ей она показалась идеально чистой.

– У Калли навязчивое стремление к чистоте, своего рода обсессивно-компульсивное расстройство, поэтому она всегда убирается по понедельникам, даже если в этом нет нужды. Потом зажигает ароматические свечи, потому что от химии в средствах для уборки у нее болит голова. А у меня болит голова от этих чертовых свечей! Но, как вы сами видите, свечи не зажжены.

Корд глянул на Алиссу, подняв брови. Обсессивно-компульсивное расстройство или перфекционизм? Алисса сама была перфекционисткой и эту черту хорошо понимала.

Память перенесла ее обратно в детство, когда она изо всех сил старалась быть для родителей образцовой дочкой, чтобы искупить самую страшную, самую непоправимую ошибку в своей жизни. И неважно, что она совершила ее в каких-то девять лет…

Корд кашлянул, возвращая Алиссу обратно к их беседе, на которой ей следовало сосредоточиться, а не на прошлом, которого все равно не изменишь.

Она постаралась сфокусироваться на Рейфе Маккормике.

– Моя жена ненавидит, когда в ее графике что-то меняется, и еще больше ненавидит грязную посуду на барной стойке, тем более с остатками еды. Кроме того, я заметил, что собаки все еще снаружи – Калли знает, что я не люблю оставлять их там, когда нас нет, – поэтому открыл двери патио, чтобы их впустить, и мне показалось, что они ведут себя как-то странно.

– Странно? – переспросила Алисса.

Рейф Маккормик сделал глубокий вдох и вцепился пальцами в собачью шерсть. Хорошо, что пес был не против, – выглядело это страшновато. Пока Маккормик приходил в себя, Алисса рассмотрела его руки – точнее, кисти и запястья, выглядывающие из рукавов. Никаких признаков борьбы. Это могло означать что-то, а могло и совсем ничего.

– Они скулили и бегали из кухни к передней двери и обратно, как будто звали меня туда. Ну, я и пошел. – Он сглотнул. – И увидел телефон Калли. Моя жена никогда никуда не выходит без телефона. Даже до почтового ящика. Да что там, она и в туалет его берет! Он как продолжение ее руки, – прошептал Рейф, словно обращаясь к самому себе.

Алисса с Кордом переглянулись. Зачем жене таскать телефон повсюду, включая туалет? Не боится ли она, что муж уличит ее в измене? Или узнает еще какой-нибудь секрет? Алисса заметила, как напарник черкнул в блокноте «запросить распечатку звонков», и кивнула.

Маккормик поднял голову.

– Вы видели холл?

– Безусловно.

– Телефон Калли лежал на полу с разбитым экраном. – Он уставился на детективов глазами, полными мольбы. – А потом я заметил вмятину в стене и кровь, и сразу понял… – У него затряслись ноги. – Сразу понял, что случилось нечто ужасное. И позвонил вам.

В этот момент маленький пекинес вынырнул из-под стола и запрыгнул Маккормику на колени. Тот уткнулся лицом в пушистую шерсть собачки, и Алиссе показалось, что мужчина утирает о нее слезы. Вот только искренние они или это для полиции, напоказ?

Она посмотрела на Корда, обрадованная тем, что записи делает он. У них давно сложилась привычка разделять обязанности: Корд записывал показания, а она наблюдала за поведением того, кто их давал. Потом они сравнивали записи и ее наблюдения.

Алиссе нравилось работать с Элли – предыдущим напарником, до переезда на юг Нью-Мексико – и она беспокоилась, как уживется с кем-то новым. Но ее тревоги оказались напрасными: Корд с его мягким нравом отлично дополнял ее, вечно подстегиваемую кофеином. Его добродушие – как у плюшевого медведя – побуждало и свидетелей, и подозреваемых проникаться к нему доверием. С другой стороны, Алиссе больше не выпадало шанса сыграть «хорошего полицейского» при «плохом» Корде. С ее въедливостью и врожденной подозрительностью это и раньше не особенно удавалось, поэтому довольно скоро они перестали пытаться.

Сейчас Корд проглядел свои записи и обратился к Маккормику:

– Ранее вы упоминали, что подумали, будто жена у соседей.

– Совершенно верно.

– Можно узнать их имена?

Рейф откашлялся, переставил собачку на диван и пальцами нажал себе на веки, явно раздраженный.

– Мистер Маккормик, могу я называть вас Рейф? – спросила Алисса. Он кивнул, и она продолжила: – Мы понимаем, что вы расстроены и беспокоитесь за жену. И понимаем, что вам совсем не хочется еще раз повторять показания, которые вы уже дали офицерам Рою и Уайту. Но и вы поймите, что нам необходимо собрать как можно больше информации. Мы не задаем вопросы, которые не считаем важными.

Пожалуй, в ее голосе слышалось нетерпение – оно там действительно присутствовало, – но если этот человек хотел, чтобы его жену нашли, нельзя было тратить время на церемонии.

– Мы хотим того же, что и вы, – отыскать Калли, – добавил Корд тоном, куда более любезным, чем у Алиссы.

– Терри и Ричард Митчелл.

– Они ваши соседи? Через улицу? – уточнил Корд.

Рейф кивнул.

– Мы познакомились, когда Рейнджер однажды выбежал с участка и оказался у них во дворе.

Услышав свою кличку, Рейнджер забросил одну лапу хозяину на колено и положил сверху морду. Рейф потрепал пса по холке.

– Когда вы в последний раз видели свою жену? – спросил Корд.

– Сегодня утром, перед отъездом на работу, – сказал Рейф, – и потом говорил с ней по телефону. Я договорился, чтобы ее машину посмотрели в автосервисе. – Он поднял глаза к потолку и продолжал: – Я пытался уговорить ее просто купить новую, но Калли очень любит свой старый «Джип». Так или иначе, она позвонила мне, когда выехала из сервиса, где-то около одиннадцати, чтобы сказать, что направляется домой.

– Во сколько она сдала машину в ремонт и в какой сервис? – спросил Корд.

– В девять часов, в «МСМ» на шоссе.

Детектив все записал.

– Что еще вы можете нам сообщить о привычках вашей жены? – обратилась к нему Алисса. – Она работает? Кто ее друзья?

– Дом – вот ее основная работа. Иногда она пишет статьи как фрилансер, но очень редко. Зато состоит в совете попечителей библиотеки и сотрудничает в нескольких национальных и местных благотворительных фондах.

– В каких именно? – поинтересовалась Алисса.

– «Марафон ради исцеления», «Общество борьбы с раком», «Американская ассоциация сердечно-сосудистых заболеваний» – в этом роде. Всех я не помню. Но могу составить для вас список, если надо. – Сцепив руки перед собой, Рейф добавил, словно только что вспомнил: – Недавно она собралась поступить волонтером в неонатальное отделение[4] местной больницы.

– А что насчет подруг? Может, она с кем-нибудь регулярно встречается за обедом? – спросил Корд.

– Регулярно нет. Иногда ходит с девочками с йоги выпить кофе или прогуляться по парку. Но больше предпочитает сидеть дома.

«Многовато занятий для домоседки», – подумала Алисса.

– Вы упоминали, что ваша жена была заинтересована в волонтерстве в неонатальном отделении; а собственные дети у вас сесть?

Лицо мужчины омрачилось.

– Нет. Детей нет. – Следующие слова он прошептал едва слышно: – Она могла стать великолепной матерью.

Алисса мысленно отметила тот факт, что он использовал прошедшее время. Глянула на напарника, убеждаясь, что и тот этого не пропустил.

– Что еще вы можете рассказать нам о вашей жене? Она не упоминала о каких-нибудь подозрительных звонках, о том, что обидела кого-нибудь – вольно или невольно?

Рейф усмехнулся.

– Никаких странных звонков, насколько мне известно. И если у Калли найдутся враги, я сожру собственную шляпу. Она умудряется ладить даже с самыми странными персонажами. Моя жена хороший человек, детективы. Уж точно гораздо лучше, чем я.

* * *

Три с половиной часа спустя, после того как криминалисты перерыли весь дом, включая гараж и подвал, Алисса с Кордом поблагодарили Рейфа Маккормика и заверили его, что сделают все возможное, чтобы отыскать его жену.

К тому моменту, как криминалисты и офицеры Рой и Уайт уехали, волосы у Маккормика стояли на голове дыбом от того, что он постоянно их ворошил, а сам он выглядел предельно измученным. Алисса, хоть и сочувствовала его состоянию, не могла игнорировать тот факт, что на каждый вопрос он отвечал вопросом, причем одним и тем же: «Не лучше ли вам скорее отправиться искать ее?» В который раз она отогнала мысль о том, что и ее семья когда-то побывала на месте Маккормика. Они точно так же требовали от полиции незамедлительных действий. «В другое время, в другой жизни», – напомнила себе Алисса.

Рейфу же она объяснила:

– В доме очевидные следы борьбы, с них мы и начнем.

Правда, она не сказала, что изучать они будут в первую очередь самого Маккормика и его отношения с женой. Собственно, этого и не надо было говорить, потому что, прежде чем попрощаться, Маккормик обратился к ней:

– Я знаю, что первым всегда подозревают мужа, поэтому покончите с этим скорее. Прошу вас!

– Если вы еще что-то вспомните, пожалуйста, звоните в любое время дня и ночи, – сказал Корд, протягивая ему визитную карточку. Алисса сделала то же самое.

Рейф взял обе карточки и в тревоге смял, крутя в пальцах, но ничего больше не добавил и проводил детективов до двери.

Оказавшись снаружи, где Маккормик не мог их слышать, Алисса обратилась к напарнику:

– Руки у него чистые, ни царапин, ни синяков. Никаких следов борьбы. И потом, будь Маккормик причастен к исчезновению жены, он постарался бы замести следы получше и прибрался бы в холле.

– Да, и я так подумал. С другой стороны, даже если он виновен, царапин могло и не остаться – по крайней мере, видимых. В любом случае первым делом надо заняться их отношениями – выяснить, не было ли финансовых или личных проблем. И мне не терпится добраться до мобильного Калли Маккормик и понять, почему она постоянно таскала его с собой. Что она скрывала?

– Согласна. Прежде чем уезжать, давай-ка заглянем к соседям – к тем, у которых Маккормик собирался искать жену, – предложила Алисса, хотя желудок у нее бурчал, напоминая, что она не ела с полудня. Бросив взгляд на часы, она поняла, что уже почти восемь.

Перейдя улицу, Корд постучал в дверь Митчеллов и немного подождал. Когда никто не открыл и не отозвался, они вернулись к машине Алиссы и забрались внутрь.

Алисса сделала мысленную заметку с утра первым делом зайти к Митчеллам. Может, те просветят их насчет отношений Маккормиков, хотя интуиция подсказывала ей, что муж не имеет отношения к произошедшему. Однако бывало и так, что интуиция ее подводила. Опять же, когда речь о женах и мужьях, виновным, как правило, оказывается самый близкий.

– Ты забрал отчеты у патрульных, которые обходили других соседей, да? – спросила она, выруливая с подъездной дорожки, хотя уже знала, что это так.

Корд открыл картонную папку и перебрал несколько листков.

– Ага, все здесь. Рой сказал, что суммирует их и доложит тебе, прежде чем ехать домой.

Алисса кивнула. Им предстояла долгая ночь.

И она не могла не думать о том, что для Рейфа Маккормика эта ночь будет еще длиннее.

Глава 5

Понедельник, 25 марта, 10:45

Немного отъехав от автосервиса, Калли оставила на автоответчике Рейфа сообщение о том, что механик починил коробку и исправил еще несколько мелких поломок. Добравшись до дома, она поставила «Джип» в гараж и вошла в холл. Привычным жестом повесила ключи на крючок, не обращая внимания на собак, лаявших на заднем дворе.

«Все по порядку», – подумала Калли. Она проголодалась, поэтому решила позавтракать, прежде чем приниматься за уборку. На секунду подумала, не отложить ли понедельничные дела на завтра, но тут же отогнала эту мысль. Глядеть на пыль и собачью шерсть она все равно не сможет, так что очень скоро возьмется за тряпку и пылесос. К тому же после уборки можно будет расслабиться с романом, который ей так и не дали почитать в мастерской. Чтобы не чувствовать себя виноватой за это, сначала надо сделать что-то полезное.

Приняв решение, она выглянула в окно кухни. Зима выдалась на редкость теплой, и снег выпал только в горах. Ей нравилось наблюдать за его бриллиантовым блеском под солнцем на горных склонах, и Калли подумала, что ветра на улице нет и неплохо будет позавтракать в патио.

Она приготовила себе сэндвич с помидорами, взяла пакетик бобов с васаби, налила стакан воды и вышла наружу. Расставила все на столе и погладила собак, чтобы немного их успокоить.

– Привет, Рейнджер! Привет, Сасси! Как вы тут, мои собачки? Угостить вас? Угостить, да?

Калли с улыбкой смотрела, как маламут и пекинес восторженно запрыгали при упоминании об угощении. Удивительно, как высоко Сасси, пекинес, могла подскакивать, когда ей чего-нибудь хотелось. Калли засмеялась, когда они столкнулись в прыжке, торопясь заполучить первый лакомый кусочек. Рейф всегда раздражался, когда она давала собакам лакомство, пытаясь их усмирить, потому что эффект получался обратным.

Калли разломила одно собачье печенье со вкусом стейка на три части для Сасси, а Рейнджеру, проглотившему свое целиком, скормила второе. Собаки присмирели, и она, погладив их по головам, присела насладиться собственным ланчем.

– Ну ладно. Теперь моя очередь подкрепиться.

Оба пса помахали хвостами и легли, положив головы на передние лапы и в надежде поглядывая на стол – не упадет ли оттуда что-нибудь. Калли рассмеялась, когда Рейнджер немного прополз вперед. Правильный выбор позиции гарантировал, что он доберется до упавшей крошки первым.

Калли успела только откусить от сэндвича и набрать в ладонь немного бобов, когда в дверь громко постучали, использовав старомодный медный молоток, который они повесили для красоты. И сразу же позвонили, отчего собаки повскакивали с мест. И зачем только люди так делают?

– Разве нельзя или постучать, или позвонить? Ну не все же сразу! – пробурчала Калли себе под нос.

Рейнджер с Сасси крутились и яростно виляли хвостами, переглядываясь между собой и как будто спрашивая: «Кто там? Он пришел с нами поиграть?» Она вытянула руку ладонью вниз, давая им сигнал успокоиться. Собаки плюхнулись на мощеный пол патио, подметая его хвостами в предвкушении появления гостей, которые могут поиграть с ними.

Калли посмотрела на часы, висевшие на стене возле окна, недоумевая, кто это может быть. Она ожидала доставку, но не раньше конца недели. Оставалось надеяться, что это не новая соседка, обнаружившая склонность являться, когда вздумается, с разными причудливыми просьбами.

– С какой стати заходить и просить полстакана сахара? – жаловалась она Рейфу после очередного такого визита. Раньше соседка уже заходила за стаканом муки, заменителем яичных белков и желатином.

Калли подумала не открывать, но тут вспомнила, что в последнее время неподалеку произошло несколько краж. Воры стучались в двери, а когда никто не открывал, вламывались внутрь и грабили дом. Не желая рисковать, она не стала дожидаться, пока нежданный визитер уберется сам по себе.

Калли прошла через кухню, поставив по пути стакан и тарелку с недоеденным ланчем на барную стойку. Из жилой зоны с панорамным окном попыталась разглядеть, кто пришел: иногда люди – вроде той соседки, – постучав или позвонив, начинали заглядывать в окна. Это приводило в недоумение ее и сердило Рейфа.

– Ну кто так поступает? – возмущался он всякий раз.

Однако сейчас за окном никого не было, и Калли, подойдя к двери, заглянула в глазок.

Мужчину, стоявшего на крыльце, она не знала, хоть он и выглядел смутно знакомым. В деловом костюме, что-то держит в руке… Может, она видела его где-нибудь по соседству… Что-нибудь продавал… Калли застонала. Коммивояжер – только его не хватало! Она никогда не умела избавляться от них и чувствовала себя виноватой, отказывая людям, поскольку боялась, что, если ничего не купит, торговец может оказаться в приюте для бедняков, а этого она никому не пожелала бы, поскольку успела там побывать. Так что в доме регулярно появлялись вещи, в которых они с Рейфом не нуждались и которыми никогда не пользовались. Рейф от этого прямо с ума сходил. Мечтая скорее остаться в одиночестве, Калли тем не менее отперла дверь.

– Здравствуйте, – сказала она через закрытую сетчатую раму. Калли знала, что экран не защитит ее, если кто-то захочет прорваться в дом, но все-таки он создавал иллюзию безопасности.

Мужчина на пороге выглядел смущенным.

– Здравствуйте. Простите, что отвлекаю; я просто надеялся, что у вас найдется пара минут… – Он выжидающе поглядел на Калли.

«Вообще-то не найдется», – хотелось ей ответить.

– Конечно, без проблем. Чем я могу вам помочь?

Мужчина вздохнул с облегчением и немного расслабил плечи.

– Спасибо. Я ничего не собираюсь вам продавать, не беспокойтесь. Честное слово.

«Мне от этого не легче», – подумала Калли. Вслух, однако, она весело рассмеялась и произнесла:

– Да-да, очень хорошо.

Дожидаясь, что мужчина скажет дальше, она оглядела его с головы до пят и сочла в целом безобидным. Осторожность, конечно, никогда не помешает – достаточно вспомнить Теда Банди[5]. К тому же, хоть он и казался дружелюбным, было в нем нечто странное, заставившее включиться ее внутренний радар. То ли нервозная улыбка, то ли бегающий взгляд – но что-то определенно имелось.

– Я здесь совсем недавно, только переехал из Миннесоты. Мой дом за углом, – начал мужчина, указывая пальцем себе за спину.

«Ага, ясно».

– Добро пожаловать в Альбукерке. Климат у нас гораздо лучше, – пошутила она. – Конечно, это только мое мнение.

Калли знала, что это тоже сердит Рейфа – как она слишком дружелюбно общается со случайными людьми, стучащими к ним в двери. Рейф говорил, что так она только раззадоривает их.

Мужчина прищелкнул языком.

– О да, тут не поспоришь! Грести снег в Монтане было не особо приятно… – Он отвел глаза, стремительно краснея, а потом продолжил: – Ну так вот, я ехал на машине, осматривался, вроде как знакомился с районом…

Он опять сделал паузу, всем своим видом показывая, что предпочел бы сейчас находиться совсем в другом месте, а не стоять у нее на крыльце.

С ранних лет родители внушали Калли, как важно быть вежливой. Они говорили, что бедность – еще не повод вести себя грубо, и сейчас, глядя на несчастного, переминавшегося с ноги на ногу, Калли почувствовала к нему жалость, а навсегда усвоенная привычка держаться любезно с незнакомцами снова взяла верх.

– Чем я могу вам помочь? – повторила она, понимая, что вряд ли он явился просто сообщить о своем переезде.

Мужчина набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

– У меня машина сломалась.

Он махнул головой в сторону синего автомобиля на дороге. С такого расстояния Калли не могла сказать, какая это модель.

– Мне ужасно неловко… – Он глянул на Калли, а потом опустил глаза и отбросил ногой листок, прилипший к подошве ботинка. Снова подняв голову, сказал: – Я подумал, может, вы посоветуете какую-нибудь компанию, которая занимается эвакуацией, и дадите мне номер… Да… и одолжите ваш телефон. Свой я оставил дома на зарядке. Думал, вернусь через пару минут. Мне и в голову не приходило, что машина может сломаться. Я пробовал стучать еще к нескольким соседям, но там то ли никого нет, то ли просто не открывают.

Он с надеждой воззрился на Калли.

«Тогда почему бы просто не вернуться за телефоном домой?»

Словно прочитав ее мысли, мужчина объяснил:

– Я еще не прицепил ключ от дома на связку, а гаражная дверь не работает… В общем… вот так. – Он вздохнул и пожал плечами. – Я решил, что о том, как пробраться в дом, подумаю позже. Похоже, все неприятности решили навалиться на меня в один день.

Калли от всей души желала, чтобы у нее не было этой навязчивой привычки всегда открывать двери и отвечать на телефон. Однако сейчас, уже открыв, она ничего не могла с собой поделать и сознавала, что, даже окажись он коммивояжером, она не смогла бы сказать ему «спасибо, нет». Вместо этого произнесла:

– Конечно. Сейчас схожу за телефоном. Одну минутку.

Она развернулась, собираясь отойти, но тут мужчина произнес:

– Благодарю вас. Хм… а можно мне подождать внутри?

В голове Калли раздался тревожный звоночек. Может, она чересчур дружелюбная, но точно не дура.

Калли с сожалением улыбнулась, надеясь, что мужчина не обидится.

– Простите, – сказала она, – но, боюсь, мои собаки могут вас покусать.

Это была откровенная ложь, но звучала она лучше, чем правда – что Калли боится впускать незнакомца, а собаки скорее залижут его до смерти, чем укусят. Она была не против помочь, но приглашать постороннего в дом – чересчур даже для нее.

Мужчина покраснел еще сильнее.

– Конечно. Извините. Вы ведь совсем меня не знаете… Я-то привык жить в маленьком городке, где все знают и тебя, и твою семью. Конечно, я подожду здесь, пока вы сходите за телефоном. Огромное спасибо вам за помощь.

– Я быстро.

Калли подумала было о том, чтобы запереть входную дверь, но, не желая показаться грубой, оставила ее открытой. К тому же рама с сеткой была заперта. Калли взяла на кухне телефон и вернулась ко входу.

– Номер компании у меня в записной книжке – на всякий случай. Сейчас найду… – Она пролистала список контактов и нашла нужный. – Вот он. «Ваш эвакуатор».

Она подняла руку к замку, продолжая говорить:

– Мне нравится их слоган: «Зачем толкать, когда можно везти». Действительно! Они приезжают очень быстро, и цены у них доступные. Мне уже случалось к ним обращаться. Вот, держите.

Она еще договаривала, когда протянула мужчине телефон.

– Спасибо, – сказал он, но вместо того, чтобы взять аппарат, схватил Калли за запястье и сильно дернул, лишив равновесия. Кисть пронзила острая боль. Мужчина выкрутил ее и затолкал Калли в прихожую. Перепуганная, ничего не соображая, она уставилась на его руку.

Глава 6

Вторник, 26 марта

Корд вошел в их кабинет – или, если точнее, выгородку в общем пространстве – с двумя дымящимися стаканами кофе. Полчаса назад он звонил предупредить, что немного задержится.

– Скажи мне, что тут двойной эспрессо темной обжарки, и я на весь день твоя рабыня!

Хотя Алисса уже выпила две чашки этим утром, во рту у нее набежала слюна.

– Ты каждый раз так говоришь, а толку никакого, – рассмеялся Корд, протягивая ей кофе. – И двойной ванильный латте без пены со взбитыми сливками мне.

– Просто я сегодня не успела на пробежку и могла бы сильно рассердиться, если б ты не упомянул, что в искупление за опоздание принесешь мою любимую отраву. Кстати говоря, как ты только пьешь эту приторную гадость? И какой смысл брать латте без пены, если потом ты просишь добавить сверху взбитые сливки? Это же бред! – Она выразительно пожала плечами.

Корд снял крышку со своего стакана и погрузил губы во взбитые сливки, отчего стал похож на клоуна. Слизал сливки с губ и усмехнулся:

– Я бы ответил тебе, что не понимаю, как можно пить твою бурду, еще и без подсластителя, но знаю, что ты ответишь, что сахар тебе не нужен, потому что ты и так сладенькая.

Ухмыляясь, Алисса развела руками:

– Так и есть. А еще я сказала бы, что могу помешать тебе кофе пальцем, и он станет сладким.

Они посмеялись над своей обычной шуткой и приступили к делу, раскрыв папку с материалами по пропавшей миссис Маккормик.

– Не то чтобы я рассчитывал на этакую удачу, но пока никто не заявлял, что видел брошенную машину, совпадающую по описаниям с «Джипом» миссис Маккормик. У нас ни свидетелей, ни звонков, ни зацепок. Ничего. Разве может человек исчезнуть так, чтобы никто ничего не заметил? Мы даже не знаем, с чем имеем дело – с ограблением, которое пошло не так, или с чем-нибудь похуже.

Алисса постаралась не думать о давней семейной трагедии, завершившейся так жутко, и напомнила себе, что Калли Маккормик – взрослая женщина, а не ребенок.

Мысленно она потрясла головой и постучала пальцем по папке. Все соседи Маккормиков говорили, что в момент, когда Калли, судя по всему, похитили, их не было дома либо они были заняты. Никто не заметил ничего необычного. Миф о том, что в каждом квартале имеется какая-нибудь любопытная старушка, вечно сующая нос в чужие дела, оказался именно мифом.

– К слову, мне удалось дозвониться до Митчеллов этим утром, прежде чем они отправились на работу. Как будешь готова, можем ехать к ним, – сказал напарнице Корд.

Алисса оттолкнула свой стул и вскочила, хватая стакан с кофе и ключи от «Тахо».

– С этого надо было начинать! Чего мы ждем? Погнали.

В коридоре они поприветствовали Хэла – офицера, которого все в участке уважали и любили. Новички постоянно бегали к нему за советом. Алисса тоже нередко обращалась к Хэлу и запрашивала его к себе в следственную группу одним из первых.

– Поймайте их, детективы, – подмигнул он им, проезжая мимо в старомодном инвалидном кресле.

Алисса улыбнулась:

– Спасибо, Хэл.

* * *

Дверь в резиденцию Митчеллов открыла изящная женщина с коротко подстриженными светло-рыжими волосами.

– Вы, очевидно, детективы Уайетт и Робертс. Прошу, входите.

Алисса с Кордом вошли и подождали, пока миссис Митчелл угомонит лающих собак и откроет боковые двери в парадную столовую, позвав кого-то:

– Ричард, детективы здесь.

Высокий мужчина, похожий статью на Рейфа Маккормика, появился из столовой и пожал им руки.

– Детективы, я Ричард Митчелл. Рейф вчера заходил и рассказал, что произошло, поэтому мы ожидали вашего звонка. Собственно, если б вы не позвонили сегодня утром, я связался бы с вами сам. Если мы с женой хоть чем-нибудь можем помочь…

– Спасибо, – ответила Алисса, а Корд молча кивнул.

– И благодарю вас за то, что вы нашли время встретиться, – добавила она. От Алиссы не укрылось, как Терри Митчелл таращится на Корда. Она к этому привыкла. Корд был высокий, под два метра ростом, и выглядел так, будто ежедневно тренируется в спортзале. От его темных волос в сочетании с ярко-голубыми глазами в обрамлении до смешного длинных ресниц большинство женщин теряло дар речи. Редко попадалась такая, кто не вытаращился бы на него. К счастью, напарник Алиссы был не таким, какими обычно бывают мужчины, похожие на богов, сошедших с небес. От излишнего внимания, которое привлекала к нему умопомрачительная внешность, он только смущался – хоть и пользовался ею изредка, когда возникала необходимость.

– Насколько хорошо вы знаете Маккормиков? – Корд адресовал свой вопрос мистеру Митчеллу.

– Почему бы нам не присесть в гостиной? Там будет удобнее, – предложила миссис Митчелл. – Может быть, вы выпили бы кофе?

Корд отказался, а Алисса приняла предложение, поскольку оставила свой стакан в машине. Когда все расселись на коричневых замшевых диванах, Ричард ответил на вопрос Корда.

– Бывает, мы вместе ездим на пикники или устраиваем барбекю на заднем дворе. Девочки, – он кивнул в сторону жены, а потом ткнул пальцем куда-то за окно, видимо, на дом Маккормиков, – отлично ладят между собой. Иногда мы с Рейфом шутим, что они как сиамские близнецы.

Все рассмеялись, и это помогло немного снять напряжение. Никому не понравится беседовать с полицейскими – как и с директором в школе, – даже если ты ни в чем не виноват; такая нервозность в человеческой природе.

Терри Митчелл улыбнулась.

– Мы познакомились, когда их пес, Рейнджер, сбежал со двора и разрыл мне всю клумбу. Калли была в ужасе. Представляете, когда я вернулась домой с работы на следующий день, она уже заменила там все выкопанные цветы. Я сразу поняла, что мы подружимся.

Ее глаза увлажнились, и миссис Митчелл горько покачала головой.

– Очень надеюсь, что вы скоро отыщете ее…

Она вцепилась пальцами в ладонь мужа с такой силой, что костяшки побелели.

– Можете немного рассказать нам об отношениях Рейфа и Калли? Они в последнее время не ссорились? Например, из-за работы или из-за денег? Или еще по какому-нибудь поводу? – спросила Алисса.

Ричард наморщил лоб с растерянным выражением. Терри же сразу затрясла головой:

– Нет-нет. У них, если можно так выразиться, идеальный брак. Они практически все делают вместе. Я, правда, помню, как Калли недавно упоминала о том, что немного сердится на Рейфа – тот до сих пор не починил ее машину. Понимаете, та несколько недель издавала какие-то странные звуки…

– Они из-за этого поссорились? – спросил Корд.

– Мне кажется, поссорились – не совсем верное слово.

Алисса немного подождала, но Терри не стала объяснять.

– Мистер Маккормик сказал, что Калли сотрудничает в нескольких благотворительных организациях. Вы не знаете, что это за организации? И нравилось ли ей там работать?

Алисса намеренно сменила тему, поскольку этот прием позволял отвлечь собеседника и заставить его потерять осторожность в случае, если ему было что скрывать.

Терри выпрямила спину и искоса глянула на мужа, прежде чем перевести взгляд обратно на детективов.

– Ну, честно говоря, у меня всегда было впечатление, что Калли занимается этим больше ради Рейфа. Ему нравилось, что она в них участвует, потому что это полезно для его компании. По крайней мере, однажды она сама так сказала. Вы, наверное, знаете – он владелец сети «Эспрессо Грайнд».

Кофейни «Эспрессо Грайнд» были самой дорогой сетью в городе, и Алисса позволяла себе заглядывать туда лишь изредка – например, в награду за раскрытие особенно сложного дела.

Она заметила, как Терри снова метнула в мужа осторожный взгляд, приподняв одну бровь, как будто спрашивала его мнения – или разрешения. Тот пожал плечами.

Корд заметил этот молчаливый обмен сигналами и вмешался:

– Миссис Митчелл, любая информация может помочь нам найти вашу подругу.

– Видите ли, Калли старалась не назначать никаких встреч на те дни, когда у Рейфа выходной, – он этого не любит. Но не только по этой причине. Она хотела завести ребенка и пыталась его уговорить. Но, похоже, он пока не готов. Хотя, по словам Калли, они и так затянули с ребенком дольше, чем планировалось.

«Интересно, что мистер Маккормик об этом вчера не упомянул», – подумала Алисса.

– Как вам кажется, это можно назвать больным местом в их отношениях? – спросила она.

– Не знаю, является ли это больным местом в их отношениях само по себе. Но мне известно, что Калли считала, что немного прибавила в весе, и ей казалось, это тревожит Рейфа. Она подозревала, что он боится, как бы из-за беременности у нее не испортилась фигура. Это ее собственные слова. Лично я считаю, что причина скорее в том, что Рейф старше нее на десять лет, и ему не хочется обзаводиться детьми так поздно. С другой стороны, Калли сейчас тридцать три, и она боится, что упустит момент, когда еще можно завести ребенка. В общем, она стала настойчиво заговаривать об этом с мужем, но, по ее словам, каждый раз, когда она поднимала тему ребенка, он либо переводил разговор на другую тему, либо просто замолкал. Это выводило ее из себя. Настолько, что она начала задумываться, не прекратить ли прием противозачаточных без его ведома.

Корд черкнул что-то в блокноте, прежде чем продолжить:

– При вас они когда-нибудь ссорились?

– Нет! – воскликнули Терри и Ричард одновременно. Потом Ричард слегка призадумался, словно хотел подкорректировать свой ответ, и взглядом спросил согласия жены. Она кивнула, и он начал:

– Речь не совсем о ссоре. Да и было это всего раз. Мы с Рейфом как-то сидели у них во дворе, когда Калли не было дома. Потом она вернулась, подошла его поцеловать, а он ее оттолкнул. От нее пахло сигаретами, и его это взбесило.

– Когда это произошло? – спросил Корд.

Ричард снова покосился на жену.

– Кажется, с месяц назад… Может, меньше. Я точно не помню. Извините.

– Ничего страшного. Вы сказали, мистера Маккормика это взбесило. Что вы имели в виду?

– Ну, он возмущался на эту тему еще несколько минут. Хотя, возможно, мне показалось и это было секунд тридцать. Лицо у него стало красным, и он все повторял, как, мол, она могла это сделать, зная, насколько он против…

Мистер Митчелл опять сделал паузу.

– Понимаете, у него отец умер от рака еще совсем молодым. В общем, когда он немного поутих, Калли объяснила, что курила не она, а председатель их благотворительного комитета. Сказала, что встреча проходила у него дома, и она не могла попросить, чтобы он перестал – в собственных, так сказать, владениях.

– Рейф сразу же заставил ее выйти из того комитета. Жаль, я не помню, как именно он назывался, – добавила Терри. – А ты, дорогой? – Мистер Митчелл покачал головой.

Алисса с Кордом поговорили с Митчеллами еще минут пятнадцать, после чего Алисса встала, давая понять, что беседа окончена.

– Спасибо, что уделили нам время. Мы дадим вам знать, если у нас появятся еще вопросы. Пока же обязательно звоните нам, если вспомните что-то еще, пусть даже какие-то мелочи.

Как и Рейфу Маккормику, они дали супругам свои карточки.

– Ну конечно. Что угодно, что вам поможет, – сказал Ричард, принимая у них визитки.

Уже идя к выходу, Алисса заметила, что Терри Митчелл как-то странно на нее смотрит.

– Миссис Митчелл, вы еще что-то хотели нам сказать?

Терри смутилась.

– Нет. Извините. Понимаю, нельзя так пялиться… Просто вы очень похожи на Калли. Еще раз прошу прощения. Мы позвоним, если что-нибудь вспомним.

* * *

В машине Алисса подождала, пока они выедут с подъездной дорожки, и обратилась к Корду:

– Как по мне, их брак не похож на идеальный. А ты что думаешь?

– Угу, – согласился Корд. – Вполне вероятно, что мистер Маккормик утомился от настойчивых упоминаний о ребенке – и решил с этим покончить. А может, не хотел делить жену с кем-то еще, пусть даже с собственным сыном или дочерью…

– Может, после визита в «МСМ» мы еще разок наведаемся к нашему скорбящему супругу, – заметила Алисса.

Глава 7

Понедельник, 25 марта, 11:00

Стоило Калли увидеть красные отметины на руке там, где в нее вцепились пальцы мужчины, как в ней сработал инстинкт «бей или беги», и она начала отбиваться. Ростом мужчина был немногим выше нее, около метра семидесяти, и потому ее поразило, что ее удары и толчки нисколько не подействовали на него, словно он их даже не заметил. С бешено колотящимся сердцем она заглянула мужчине в лицо.

От его взгляда Калли замерла на месте – это не был больше дружелюбный смущенный джентльмен. Он стал совсем другим человеком: угрожающим и страшным. Калли опять попыталась вырваться и убежать. И почему только она не прислушалась к внутреннему голосу, предупреждавшему, что с мужчиной что-то не так, еще когда он попросил подождать внутри? Боже, что он собирается делать? Грудь сдавило до того, что она начала задыхаться и хватать воздух ртом, но тут мужчина кулаком ударил ее по почкам и затолкал в дом. Затем захлопнул входную дверь, и грохот эхом разнесся по холлу. Он повернулся и запер задвижку; щелчок показался Калли оглушительным.

От толчка она врезалась в стену, ударившись головой. Пока мужчина поворачивался обратно к ней, Калли попыталась собраться с мыслями и понять, что происходит. У нее в глазах стояли слезы, и она не знала, плачет от страха или от паники, а может, от того и другого вместе. Что-то текло по руке, и Калли поглядела туда, поморщившись от боли. Рука была в крови, но откуда та стекала, Калли не поняла.

В ее мозгу кружилось одновременно столько мыслей, что она почти не замечала собачьего лая, доносившегося снаружи. В отличие от большинства собак, ее питомцы не лаяли на каждого прохожего – они поднимали шум только тогда, когда что-то их сердило, и теперь устроили во дворе настоящий переполох. Она мысленно взмолилась о том, чтобы кто-нибудь услышал и постучался в дверь… или хотя бы вызвал полицию. Люди вообще так делают? Звонят в полицию из-за собачьего лая? Вряд ли. Обычно просто возмущаются и ворчат. Или пускай бы та странная соседка зашла за чем-нибудь экзотическим – хотя нет, тогда и она оказалась бы в опасности… И Калли вряд ли бы помогла.

Мужчина поглядел в сторону, откуда доносился лай, а потом опять на Калли. Уставился на нее с «Тейзером»[6] в руке.

– Ты разве не знаешь, что невежливо держать людей на пороге, когда они приходят к тебе в дом? – спросил он.

Уголком сознания она отметила, что его голос изменился. Он стал более сиплым и грубым, как у заядлого курильщика.

Потом Калли услышала всхлипы и с изумлением поняла, что издает их сама. Она всегда злилась, когда в фильмах женщины начинали рыдать и звать на помощь. Ей хотелось выкрикнуть в экран: «Ты не такая беспомощная, идиотка! Сделай хоть что-нибудь!» Тем не менее за каких-то пару секунд она сама превратилась в такую же банальную наивную рыдающую дамочку, как те, что ее раздражали.

– У меня есть деньги и украшения. Забирайте все, я скажу, где они лежат. Пожалуйста!

Мужчина прищурился.

– Думаешь, мне деньги нужны? Плевал я и на них, и на твои дурацкие украшения. Я пришел за тобой.

Желудок у Калли скрутило от страха. В отчаянии ища глазами что угодно, способное сойти за оружие, она набралась сил и попробовала подняться на трясущихся ногах. Когда уже почти встала, держась рукой за стену, мужчина снова ударил ее, теперь в живот. Боль была такая, что у нее перед глазами замелькали искры, и Калли испугалась, что ее сейчас вырвет или она лишится чувств.

Она так и стояла, перегнувшись пополам и ловя ртом воздух, когда мужчина схватил ее за волосы и рывком поднял со ступеней. Кривая улыбка не доходила до его мертвых глаз. Он накрутил волосы Калли на руку и прошипел ей в ухо:

– Ну что, теперь ты меня слушаешь?

Почему-то этот шепот напугал ее сильней, чем его обычный голос.

– Д-да… – всхлипнула Калли. Она тряслась всем телом, и от дрожи волны боли прокатывались по мышцам живота.

– Хорошо. Потому что я хочу, чтобы ты внимательно слушала и делала все, как я говорю. Никаких вопросов, никаких промедлений. Ты поняла? Если да, кивни один раз.

– Д-д-да… – Калли кивнула, насколько позволяли волосы, намотанные на руку незнакомца.

Он закрутил их еще сильнее и одновременно ударил ее по лицу, отчего голова Калли отлетела назад с такой силой, что громко клацнули зубы.

– Я разве позволял тебе говорить? – проревел мужчина грозно. – Нет, не позволял. Я велел кивнуть, если ты поняла. Ты не можешь ничего говорить, если я тебе не приказал. Теперь попробуем еще раз. Ты поняла, что я сказал? Если да, кивни один раз.

Она наклонила голову, и слезы потекли по ее лицу, а инстинкт «бей или беги» отключился так же стремительно, как возник. Щека у Калли онемела, дыхание участилось от паники, вскипавшей в груди, так что она едва могла пошевелиться.

– Вот как мы поступим. Ты меня слушаешь? – Он подождал, пока она кивнет. – Мы сядем в твою машину и поедем. Я поведу сам, потому что ты будешь слегка, скажем так, обездвижена. Но давай договоримся сразу: ты не попытаешься сбежать и не станешь делать глупостей. Если тебе повезет привлечь чье-нибудь внимание, я убью вас обоих. Кивни, если поняла.

С широко распахнутыми глазами, она кивнула. Ей казалось, что ужаса сильнее быть не может, но когда до Калли дошло, что мужчина собирается ее похитить, сердце едва не выпрыгнуло у нее из груди.

– П-п-п-пожалуйста… зачем вы это делаете? – запинаясь, пробормотала она.

Калли осознала свою ошибку еще до того, как последнее слово вылетело у нее изо рта, – за ним последовали новый удар и рывок за волосы, как напоминание ей не говорить без разрешения.

Калли где-то читала, что если похититель пытается увезти вас с собой, ехать с ним нельзя ни в коем случае. Всегда, всегда надо бороться. Возможно, ему нужна легкая добыча, и он сбежит, если оказать ему сопротивление. Но как быть в такой ситуации – если нападение произошло не в общественном месте, а дома? Что делать тогда? Калли подавила крик. «Боже, умоляю! Я не хочу умирать». Она содрогнулась всем телом.

Мужчина вернул ее к реальности, отпустив волосы и завернув ей руку за спину. Затем прошептал своим жутким голосом:

– Помни, что я сказал. Не пытайся бежать или звать на помощь. И помни: чем больше ты отбиваешься, тем хуже тебе придется потом. Клянусь, ты будешь молить о смерти еще до того, как я наиграюсь с тобой.

Калли поняла, что его слова – не пустая угроза, и попыталась подавить рвотный позыв, когда он прижался к ней, давая почувствовать свое возбуждение.

– Так что даже не думай сопротивляться.

Она заметила, что собаки перестали лаять и теперь скреблись в стеклянную дверь. Несмотря на страх, Калли была рада, что оставила их во дворе. Этому человеку что угодно могло прийти в голову! Она посмотрела в сторону входа, прикидывая, не получится ли сбежать. Но ей сразу стало ясно, что далеко она не убежит, а даже если и получится вырваться из дома, кто-нибудь еще может пострадать, придя к ней на помощь, а этого она ни за что бы не хотела. Не хотела давать этому чудовищу повод проявить еще большую жестокость. Оставалось только молиться, чтобы выбраться из ситуации живой.

– Где ключи от машины?

Что надо делать: отвечать или показывать пальцем?

– О-о-они… на крючке… у задней двери.

Она глазами показала нужное направление, боясь пошевелить головой. Мужчина поволок ее к заднему ходу, подталкивая пинками, когда она спотыкалась. Схватил ключи с крючка на стене.

Калли хотела зарыдать, закричать, завыть от ярости, когда он завел ей локоть к лопаткам, выкрутив руку еще сильнее, и вытолкнул ее в гараж.

Глава 8

Вторник, 26 марта

Когда они отъезжали от резиденции Митчеллов, у Корда зазвонил телефон.

– Робертс.

– Детектив, это Джозеф Рой. Звонил по вашей просьбе в «МСМ», переговорил с Марком, управляющим. Он попросит секретаршу поднять вчерашние счета. Сказал, что миссис Маккормик пробыла у них вчера около полутора часов, плюс-минус, пока ей чинили трансмиссию, радиатор и устраняли пару прочих мелких поломок. Еще сказал, что готов встретиться с вами сегодня же, если вы заедете.

– Спасибо, Джо. Поедем туда прямо сейчас. – Корд передал сообщение Алиссе, которая сразу сделала крутой разворот на перекрестке и помчалась в противоположном направлении.

Когда они зарулили на парковку перед «МСМ», Алиссе пришло сообщение от Айзека.

После школы пойду к Тревору поиграть в приставку. Ты не против?

Она нашла свободное парковочное место и напечатала:

ОК, но предупреди папу и будь дома к ужину.

Набирая свой ответ, Алисса осознала всю иронию ситуации: она требует, чтобы ее четырнадцатилетний сын к ужину вернулся домой, в то время как сама в половине случаев за ужином отсутствует.

Корд подождал, пока она закончит и положит телефон себе в карман.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, просто Айзек уточнял кое-что, – сказала Алисса.

– Тогда идем, – сказал он, вылезая из машины и направляясь ко входу.

В холле они с Кордом подошли к стойке, где на латунной табличке были указаны имя и должность девушки, сидевшей за ней: Обри Браун, специалист клиентской службы. Подождали, пока девушка закончит говорить по телефону, а потом печатать что-то в компьютере. После этого она подняла голову и улыбнулась детективам:

– Прошу прощения. Спасибо за ожидание. Добро пожаловать в «МСМ». Чем я могу вам помочь?

– Детективы Уайетт и Робертс из департамента полиции Альбукерке. Марк нас ждет, – ответила Алисса.

– Конечно. Минутку, я его позову.

Обри встала из-за компьютера, пошатнувшись на высоченных каблуках. Ей пришлось приложить усилие, чтобы не упасть. Алисса едва не закатила глаза: может, на каблуках ноги и выглядят сексуальнее, но, по ее мнению, оно того не стоит.

Распространяя вокруг себя волны парфюма, от которого у Алиссы защипало в носу, секретарша удалилась в ремонтную зону. Минуту спустя она появилась оттуда в сопровождении хорошо одетого мужчины средних лет со стрижкой, больше подходящей тинейджеру. Подойдя ближе, тот пожал им руки и представился:

– Марк Джейкобс, управляющий мастерской. Может быть, нам лучше пройти в мой кабинет и побеседовать спокойно?

Не дожидаясь ответа, управляющий развернулся и повел детективов за собой через ремонтную зону до кабинета.

– Прошу, садитесь, – сказал он, взмахнув рукой.

Определенно, этот человек привык распоряжаться, подумала Алисса, когда управляющий взял со своего стола и открыл какую-то папку. Обычно им с напарником приходилось успокаивать тех, к кому они обращались за сведениями, поскольку людям свойственно испытывать страх перед полицией, и она была рада, что в данном случае они смогли перейти к делу без проволочек и пустой болтовни.

– Итак, после того, как мне позвонил офицер Рой, я велел Обри проверить все вчерашние счета. – Марк провел пальцем по странице перед собой, кивая своим мыслям, после чего поднял голову. – Как я говорил офицеру по телефону, миссис Маккормик провела у нас около девяноста минут, и других посетителей в это время было немного.

Он закрыл папку, подтолкнул ее к детективам и добавил:

– Обри сказала, что хорошо запомнила миссис Маккормик, потому что утро было незагруженное, и когда та приехала, то сначала сидела в зале ожидания одна. Потом другой клиент пришел и попытался втянуть ее в разговор. Обри сказала, что миссис Маккормик держалась дружелюбно, но было очевидно, что ей совсем не хочется болтать с тем мужчиной. Обри даже пожалела ее. – Он постучал пальцем по папке. – Я подумал, вы захотите с ним переговорить – его зовут Мерл Лерой, – так что Обри распечатала для вас его имя и адрес.

– Мы с ним непременно переговорим – и со всеми остальными, кто был в сервисе в эти полтора часа, тоже. И с сотрудниками, – ответила Алисса.

– Их данные в этой же папке, – сказал Марк. – Собственно, сегодня работает та же смена, что и вчера, и я уже всех предупредил, что вы, возможно, захотите задать им несколько вопросов. Сказал, что они в любой момент могут оторваться от работы, чтобы помочь вам.

Оценив деловой подход управляющего, Алисса открыла картонную папку. Сверху лежала копия счета Калли. Коротко глянув на дату и время, Алисса проверила, когда та пришла и ушла. Пододвинула листок Корду, чтобы он тоже посмотрел.

– Большое спасибо, что все нам подготовили, – сказала она.

– Без проблем. Мы готовы оказать вам любую посильную помощь. – Марк поглядел сначала на Корда, потом на Алиссу, и добавил: – Офицер Рой упоминал, что вам понадобится посмотреть записи видеонаблюдения; это так?

– Да. Мы можем запросить ордер, если это необходимо, – ответил Корд.

Алисса от всей души понадеялась, что управляющий не потребует ордер и им не придется ждать его получения.

– Нет, зачем же. Я переговорил с владельцем, и он велел оказывать вам все необходимое содействие. Собственно, я уже загрузил записи, так что, если пересядете сюда, я уступлю вам свой стол.

Алисса мысленно поблагодарила хозяина автосервиса за сговорчивость – можно было только мечтать о том, чтобы все, с кем им приходилось иметь дело, проявляли такую же готовность сотрудничать.

– Я заранее перемотал видео – тут до прибытия миссис Маккормик остается пять минут. Но если хотите вернуться еще дальше, просто нажмите вот сюда. – Марк наклонился и показал им кнопку на клавиатуре. – Если нужна пауза или перемотка – вот эти две кнопки. Я вас оставлю, но, если потребуюсь, звоните с моего телефона на стойку в холле. Номер Обри – решетка-единица.

– Спасибо, – сказал Корд. Он подождал, пока Марк закроет за собой дверь, после чего нажал на кнопку проигрывания.

Уступив ему бразды правления, Алисса откинулась на спинку стула.

– Попкорна у них тут нет? – пошутила она. Обычно записи с камер наблюдения оказывались ужасно однообразными и скучными, и их просмотр был для нее одним из самых нелюбимых занятий, но она привыкла считать это неизбежным злом. Здесь, по крайней мере, предстояло просмотреть не больше пары часов.

Корд рассмеялся, не отрывая взгляда от экрана.

Через пять минут, как и говорил Марк, в холл вошла Калли. Она подошла к стойке, расписалась в документах и передала ключи, после чего прямиком направилась к кофеварке, налила себе кофе и попробовала глоток.

Женщина до мозга костей, думала Алисса, наблюдая, как Калли выбирает журнал, потом качает головой, откладывает его и устраивается на стул возле окна. Она сразу обратила внимание на то, до чего Калли Маккормик хороша собой. И хотя Терри Митчелл упомянула, что ее подруга и соседка немного прибавила в весе, по мнению Алиссы, ее фигура была… скажем, совершенно нормальной.

Корд как будто прочел ее мысли.

– Ну да, тощей ее не назовешь, но на диету ей садиться определенно рано, – заметил он.

– Я подумала то же самое.

Время от времени Алисса с напарником продолжали обмениваться комментариями относительно видео, но пока что Калли Маккормик не давала им почвы для пространных рассуждений – она просто сидела и читала. Только когда мистер Лерой, пожилой мужчина в драных джинсах, вошел и уселся рядом с ней, детективы заметили хоть какое-то проявление ее характера.

Миссис Маккормик явно рассердилась. И Алисса не винила ее, нисколько – с какой стати старику усаживаться чуть ли не на ее голову, когда вокруг полно свободных мест?

– Странно. Обычно люди стараются сесть как можно дальше, – заметил Корд, изучая Мерла Лероя.

– Вот именно. И миссис Маккормик повела себя куда любезнее, чем сделала бы я в подобной ситуации, – прокомментировала Алисса.

Корд прищелкнул языком.

– Вот уж точно… Не забывай: ты сама это сказала!

Прошло еще несколько минут, прежде чем он снова нажал на паузу, склонив голову набок.

– Я начинаю понимать, почему миссис Митчелл усмотрела сходство между тобой и Калли. Оно действительно есть, тебе не кажется? Я имею в виду, сходство было бы очевидней, оставайся ты по-прежнему блондинкой.

Пытаясь быть объективной, Алисса вслед за напарником наклонила голову и вгляделась в женщину на экране. За исключением формы лица – ее часто называют «сердечком» – особого сходства она не увидела.

– Она выше меня ростом.

– Да, правда, – подтвердил Корд, по-прежнему глядя на Калли Маккормик.

– Эй! – Прав он или нет, но лучше ему было не соглашаться.

Широко распахнув глаза, Корд перевел взгляд на Алиссу и поднял руки, словно показывая «сдаюсь».

– Но с твоим ростом все в полном порядке, – добавил он, давно усвоивший, что габариты Алиссы – не тема для шуток.

На второй день в участке он назвал ее коротышкой. Все, кто находился поблизости, оторвались от своих дел и в едином порыве, словно кордебалет, отступили на шаг. Будучи опытным детективом, Корд немедленно осознал свою ошибку. И следующие несколько недель пытался ее исправить, чего добился, раздобыв для нее самый дорогой и эксклюзивный гватемальский кофе, который принес в участок и поставил перед Алиссой на стол.

– И все-таки, – сказал Корд, торопясь сменить тему, – есть в Калли Маккормик что-то неуловимое, что заставляет меня думать о тебе.

– Возможно, – допустила Алисса, протягивая руку мимо напарника к клавиатуре и нажимая кнопку. Отвлекшись на замечание Корда, она теперь невольно приглядывалась к внешности женщины, вместо того чтобы следить за тем, как та разговаривает с мужчиной, усевшимся рядом, поэтому видео пришлось несколько раз перемотать туда-сюда, после чего Алисса пробормотала себе под нос:

– Глупости какие-то. Ничего общего.

– Жаль, что звука нет, – сказал Корд. – Хорошо бы узнать, о чем они разговаривали.

– Это да, – согласилась Алисса. – Правда, тут скорее монолог, чем диалог.

– Ага, – ее напарник кивнул. – Она только из вежливости поддерживает разговор. Зато у него рот не закрывается.

– И тема для него, кажется, острая – вон как он размахивает руками! – сказала Алисса.

Через некоторое время в кадре появились двое пожилых джентльменов и молодой хорошо одетый мужчина. Те, что постарше – Мервин Уоллес и Хантер Дженкинс, как сообщалось в папке, – быстро осмотревшись, выбрали места поближе к телевизору на стене. Третий – Ларри Уилкинс – взял журнал и уселся там, откуда мог видеть стойку и весь холл.

Гнетущая монотонность просмотра видеозаписи уже начинала действовать на нее, но Алисса заставляла себя сохранять внимание.

– Я бы сейчас не отказалась от кофе, – пробормотала она и уголком глаза глянула на телефон на столе Марка. Какой номер у Обри – решетка-единица?

Словно по волшебству, секретарша ровно в эту минуту распахнула дверь в кабинет. Кажется, она удивилась, что детективы все еще здесь, потому что воскликнула:

– О!

Потом взяла себя в руки и быстро произнесла:

– Марк отправил меня проверить, не нужно ли вам чего-нибудь. Кофе? Воды? Газировки?

За чем бы Обри ни заглянула к шефу, это точно не была забота о них, подумала Алисса. Но девушка быстро оправилась. А потом, если честно, ей было наплевать. Она готова была простить секретарше даже жуткий запах парфюма, наполнивший тесный кабинет, – она что, купается в нем?

– Мне, пожалуйста, кофе. Черный. – Желудок Алиссы издал при этом ворчание; детектив была уверена, что так он говорит «спасибо».

Обри кивнула.

– Детектив Робертс? Вам что-нибудь принести?

– Если можно, бутылку минеральной воды. У вас есть?

– Конечно. Я сейчас вернусь. Прошу прощения, что помешала, – сказала девушка, закрывая за собой дверь.

– Ну что вы, не извиняйтесь, – успела вставить Алисса.

Не прошло и двух минут, как Обри вернулась, поставила напитки на стол и вышла, не сказав ни слова.

Алисса протянула Корду его воду, а сама схватила кофе, не отрывая взгляда от экрана.

– Кроме мистера Лероя, никто не обратил на пропавшую женщину никакого внимания – разве что мимолетный взгляд, – заметила она.

Выпив добрых полбутылки минералки, Корд ткнул пальцем в экран:

– Хочется верить, что в его возрасте я буду выглядеть таким же крепким. Если б я не видел его лица, решил бы, что тело принадлежит человеку гораздо моложе.

– Угу, – пробормотала Алисса, тянясь мимо напарника к папке на столе.

Наконец спустя девяносто минут Калли Маккормик поглядела на секретаршу, подхватила свои вещи и встала с очевидным облегчением на лице. Мистер Лерой тоже поднялся и пожал ей руку. Потом посмотрел, как она идет к стойке, подписывает что-то, складывает какие-то бумаги, обменивается несколькими словами с механиком и разворачивается, чтобы уйти.

Махнув мистеру Лерою на прощание рукой, Калли Маккормик вышла за двери.

Спустя час тридцать семь минут, когда Уоллес, Дженкинс и Уилкинс тоже ушли, Корд нажал на паузу.

– И что ты думаешь?

Алисса помассировала виски и размяла шею.

– Думаю, нам надо побеседовать с механиками из вчерашней смены. – Пододвинув к себе папку, она ткнула в первое имя из списка. – Ты его возьмешь или я?

Корд уже шел к дверям, когда она бросила ему вслед:

– Да, раз уж ты встал, не принесешь мне еще кофе?

Напарник в ответ только изумленно потряс головой. Он знал, что после того, как принесет ей обожаемый напиток, дальше сможет заниматься чем угодно.

Глава 9

Понедельник, 25 марта, 18:30

Стоя наверху, на кухне, Эван Бишоп насвистывал себе под нос, слушая новости, игравшие фоном, и заново прокручивая в голове события сегодняшнего дня. Хотя, отправляясь в «МСМ», он никого не собирался захватывать, обычная маскировка оказалась как нельзя кстати. Всегда надо быть готовым на случай, если попадется Та Самая. Последние две, которых он выбрал, принесли ему сплошное разочарование своими бесконечными рыданиями и ложью. Дрессируя их, он истратил последнее терпение, и избавиться от них пришлось раньше, чем Эван планировал – возможно, именно по этой причине в последние две недели желание найти настоящую взыграло в нем с новой силой и одолевало так настойчиво, что едва не свело с ума.

А потом он увидел ее. В мозгу вспыхнуло какое-то неясное воспоминание – вспыхнуло и сразу пропало. Такие вспышки в последнее время случались чаще, и он рассматривал это как знак.

Наблюдая за ней – за ее светлыми волосами, за тем, как она сдувает челку со лба, – Эван все больше убеждался, что именно она ему нужна. А когда она засмеялась, между лопатками появились знакомое покалывание и жжение, которые – он знал – станут только сильнее, если там почесать… Что ж, ей не повезло. Оказалась не в том месте не в то время.

Когда механик обратился к ней по имени, он повторил его про себя: Калли Маккормик. Ему понравилось, как оно плавно перекатывается на языке. Получить ее адрес не составило труда: немного удачи, немного изобретательности, и дело сделано.

После того как она ушла, ему пришлось подавить в себе порыв, растущее нетерпение последовать за ней вопреки логике, подсказывавшей не рисковать. В ожидании он фантазировал о том, что она окажется той самой. Когда механики закончили, Эван еще заставил себя немного поболтать с ними, прежде чем забрать ключи, улыбнуться глуповатой секретарше за стойкой и, самое главное, не превышать лимит скорости по дороге домой – если его остановят за превышение, это отсрочит реализацию плана. Но стоило ему свернуть на подъездную дорожку, как он выскочил из машины, спешно запер ее, бросился в дом и схватил свой набор, где имелось все необходимое, а потом помчался бегом к автобусу, на котором собирался доехать до Калли.

Заставить ее впустить его внутрь было парой пустяков. Сложней было удержаться и сразу не накинуться на нее. Но он был терпелив. Многие женщины, которых Эван забирал за эти годы, боялись показаться негостеприимными, пусть даже это ставило под угрозу их собственную безопасность, и потому становились легкой добычей.

Эта оказалась такой же. Эван прочитал по ее лицу, как она решает, есть опасность или нет. Тогда он улыбнулся – потому что думал тем временем: «Да-да, я опасен».

Женщины иногда бывают такими недальновидными! Но это делает момент, когда они понимают, какую ошибку совершили, еще слаще. Калли Маккормик его не разочаровала. От бури эмоций, пронесшихся по ее лицу, когда он затолкал ее внутрь – шок, ужас, замешательство, слезы и, наконец, покорность, – голод у него внутри взыграл еще острей.

Когда она открыла свою машину, Эван вонзил ей в шею иглу, а потом затолкал на заднее сиденье, связав руки и ноги и заклеив скотчем рот.

…Вырванный из фантазий шорохом и стонами снизу, он наклонил голову и прислушался. Похоже, действие снотворного наконец прошло. Он, кажется, ввел ей больше, чем было нужно, но он не мог рисковать тем, что она проснется раньше, чем они окажутся здесь, – так получилось с последней, а он учился на своих ошибках.

К сожалению, это означало, что ее пришлось нести на руках, а без сознания она оказалась весьма тяжелой.

В доме Эван развязал ее и сковал наручниками, купленными по интернету. Он повредил ей кожу, сдирая с лица скотч. Ей будет больно, когда она очнется. Он улыбнулся. Иногда мелочи доставляют самое большое удовольствие.

…Стоны стали громче, поэтому он взял приготовленный им суп и пошел к лестнице в подвал. Его в негостеприимстве обвинить никто не сможет.

Глава 10

Вторник, 26 марта, 15:00

– Прошли почти сутки с момента, когда мы получили сообщение о пропаже Калли Маккормик, и двадцать восемь часов с момента, когда она оставила сообщение мужу по телефону.

Алисса мерила шагами кабинет, обращаясь к своей команде. Все они понимали, что найти женщину нужно как можно скорее.

– Альбукерке не может допустить, чтобы дело стало общенациональным, детективы.

Капитан Гатри Хаммонд перехватил их, как только они вошли в участок, вернувшись из «МСМ». При среднем росте его накачанные мышцы и выпяченная грудь придавали капитану угрожающий вид, особенно в ограниченном пространстве, полном людей.

– Шум после дела Лукаса Блумфельда еще не улегся. Теперь, когда его приговорили, он еще долго не сойдет с газетных заголовков – и наш город вместе с ним. Туристы начнут думать, что Альбукерке – место небезопасное. – Капитан чуть ли не дырки прожигал в них своим взглядом. – Поэтому с пропажей женщины надо разобраться быстро. Срок исполнения – вчера, – закончил он, развернулся и пошагал прочь.

– А мы, по его мнению, чем занимаемся? – проворчала Алисса. Хаммонда за спиной называли «Капитан Горячая Голова», и она была склонна с этим согласиться.

– Он просто делает свою работу, – заметил Корд, направляясь к переговорной, которую им выделили для этого дела. – Я пойду за Роем и Уайтом, а ты поищи Лиз и Хэла. Встретимся здесь через… – он глянул на часы, – скажем, полчаса.

– Я уже нашлась, – сказала Лиз Уотерсон, услышавшая его слова из-за угла коридора. – Не знаю, чем я могу быть полезна на этой стадии, если только у вас нет свидетеля, который видел, как похищали жертву.

– Хотелось бы! – воскликнула Алисса. – Но пара глаз и ушей никогда не помешает, – добавила она, – если у тебя есть время.

– Для тебя найду. – Эксперт-криминалист прошла в переговорную и положила сумку на один из стульев, занимая место.

Хэла тоже не пришлось долго искать: он был в комнате отдыха – утешал очередного зеленого новичка. За первые три месяца службы на того дважды наставляли пистолет. К Хэлу в подобных случаях обращались за поддержкой чаще всего – в первую очередь потому, что несколько лет назад в него стрелял сорвавшийся с катушек преступник, и после ранения Хэл остался парализованным и прикованным к инвалидному креслу.

Ходили слухи, что жена Хэла, доведенная до предела его депрессией, однажды сама протянула ему табельный револьвер и сказала, что очень его любит, но он теперь просто существует, а не живет. В слезах она говорила, как жалеет, что именно ему выпало такое – им обоим. Сказала, что не желает ему смерти – никто бы не пожелал, – но не может больше видеть его в подобном состоянии. Пусть Хэл делает выбор.

По словам Хэла, ощутив в руке вес револьвера и едва не спутив курок, он увидел вдруг коллаж из фотографий, который жена раньше сделала для него и положила на стол. Там были кадры их самых счастливых моментов – свадьба, рождение трех их детей, его выпуск из полицейской академии. На каждом фото Хэл широко улыбался. Он аккуратно опустил курок револьвера и начал жизнь с чистого листа.

С тех пор он стал для всех лучшим советчиком и жилеткой, в которую можно было выплакаться. «Люди доверяют парню в инвалидной коляске», – заметил Хэл в тот день, когда Алисса поразилась его способности за двадцать минут расколоть преступника, с которым сама провозилась четыре часа.

Добавить сюда прочие выдающиеся способности этого человека – к дедукции, например, – и станет ясно, почему он считался одним из лучших сотрудников в департаменте.

Пятнадцать минут спустя все собрались в переговорной, и Алисса отправила Броку короткое сообщение:

К ужину, похоже, не успеваю. Совещание. Хаммонд дышит нам в спину. Не забудь, что Холли идет к Софи работать над проектом.

Меньше чем через тридцать секунд от мужа пришел ответ:

Спасибо, что напомнила. Не забудь поесть. Увидимся дома.

Боже, она любит этого мужчину! Алиссе приходилось бороться с чувством вины, возникавшим всякий раз, когда работа оказывалась для нее важнее семейных дел, но такую уж она выбрала профессию. И была в ней чертовски хороша. Брок, Холли и Айзек знали это, но у нее все равно внутренности завязывались в узел, когда она пропускала очередной ужин или спортивные соревнования. Она старалась, как могла… но иногда у нее не получалось.

Когда все уселись, Алисса раздала копии счетов, переданных Марком Джейкобсом, управляющим «МСМ».

– Мы с Кордом сегодня просмотрели записи с камер в мастерской. – Она обвела собравшихся глазами. – Спасибо еще раз, Джо, что заранее договорился. – Тот коротко кивнул в ответ, и Алисса продолжила: – Мы уже опросили четырех механиков, работавших вчера, когда приезжала Калли Маккормик. Пока что подозревать их не в чем, но и вычеркивать из списка рано.

Детектив подошла к маркерной доске и взяла красный фломастер.

– Вот что нам известно, – сказала она, проводя линию посередине и отмечая на ней события с момента, когда Рейф Маккормик впервые позвонил жене, чтобы сообщить о договоренности в мастерской. Дальше последовал визит Калли в автосервис, ее звонок мужу, где она извещала, что едет домой, и наконец его обращение в полицию с заявлением о пропаже жены.

– Теперь, – она заменила красный фломастер на синий и подписала: «Разбитый телефон, вмятина на стене, брызги крови». Отошла в сторону и продолжила: – Помимо этого, что у нас есть?

Из подвесного кармана сбоку инвалидного кресла Хэл достал стопку бумаг.

– Я проверил финансовые дела Маккормиков, как ты просила. Стабильный доход, обычные расходы. Никаких тревожных сигналов. – Говоря это, он раздал копии остальным за столом. – Обзвонил нескольких соседей, которых полицейские опрашивали вчера, но никто не мог сказать ничего интересного про Калли или ее мужа. Похоже, у них не принято поддерживать соседские отношения – никаких общих барбекю или чего-то в этом роде. Но я продолжу копать.

Следом за ним слово взял Корд:

– Спасибо, Хэл. Лиз сделала копии наших заметок с просмотра видео. Они в стопках перед вами. Если появятся вопросы, обращайтесь. А мы пока поищем Мерла Лероя – того мужчину, который разговаривал с Калли Маккормик, пока она ждала в сервисе машину.

Лиз перебила его, держа пальцы на клавиатуре своего планшета.

– Он подозреваемый или объект оперативной разработки?

– Объект, – ответила Алисса. – Нам хотелось бы выяснить, что они обсуждали в комнате ожидания.

– В целом, – вступил Корд, – подозреваемых у нас на данный момент нет, и надо поаккуратнее обращаться с этим словом, если мы не хотим распугать потенциальных свидетелей. За исключением человека, который ее похитил, все, с кем мы будем говорить, всего лишь люди, видевшие ее, возможно, последними.

Алисса перехватила инициативу:

– Джо и Тони, вы постарайтесь найти Хантера Дженкинса, Мервина Уоллеса и Ларри Уилкинса. Выясните у них все, что сможете. Их телефоны и адреса есть в бумагах. Хэл, продолжай копать – что угодно, лишь бы появилась зацепка. Можешь бегло проверить сотрудников «МСМ», особенно тех, кто работал в ту смену. Надо решить, продолжаем мы разрабатывать их или нет.

Интуиция подсказывала ей, что ни механики, ни управляющий, ни секретарша не имеют никакого отношения к их делу, но Алисса должна была убедиться в этом, чтобы официально вычеркнуть их из списков. Она продолжала:

– Пока сосредоточимся на этих троих. Сразу сообщите, что удастся узнать. – И постучала по фамилиям Лероя, Дженкинса и Уоллеса. – Лиз, ты сможешь ускорить экспертизу по частичному отпечатку, который нашли на телефоне Калли Маккормик?

Эксперт кивнула, и Алисса продолжила:

– Отлично. Мы с Кордом прямо сейчас едем к Мерлу Лерою. Следующий сбор завтра в семь утра. Ну или сегодня, если понадобится. В любом случае будьте со мной на связи.

После того как все разошлись исполнять поручения, Корд достал свой мобильный телефон.

– Дай-ка позвоню Саре – предупрежу, что задерживаюсь. Нет смысла ей откладывать ужин. И поедем с тобой к Лерою.

– Молодец, – похвалила его Алисса, схватила свою пустую кружку и вышла из переговорной за добавкой.

Глава 11

Понедельник, 25 марта, 18:30

Калли, полностью дезориентированная, открыла глаза. Голова у нее была тяжелой, как будто кто-то поставил на лоб гирю, язык распух, а в рот словно напихали грязных комьев ваты. Она собрала скудную влагу, еще остававшуюся там, и облизала пересохшие губы. Те откликнулись болью.

Откуда-то потянуло сквозняком, и Калли поежилась, а по коже побежали мурашки. Куда она попала? Острая боль пронзила виски, стоило ей пошевелить головой, пытаясь прийти в себя. Хотелось подвигать руками, чтобы согреть их, но ничего не получалось.

Глаза словно засыпали песком, и Калли несколько раз моргнула, чтобы прогнать неприятное ощущение. Веки никак не хотели открываться. С усилием она все-таки разлепила их и медленно повернула гудящую голову.

Вокруг все было странным, незнакомым. Калли знала, что это не ее комната, но понятия не имела, где оказалась. Сердце стремительно заколотилось, дыхание стало сбивчивым – она изо всех сил старалась вспомнить. Шевеля одними глазами, оглядела слабо освещенную комнату. Ее взгляд остановился на большой панно-витрине[7] на стене. Внутри были цепочки, еще какие-то украшения и, кажется…

Память вернулась к ней в один миг. К горлу подкатила желчь, едва не вырвавшись оттуда вместе со стоном.

В невольном отрицании замотав головой, Калли поняла, что она совершенно голая, а на руках у нее наручники, прикрепленные к цепи на талии; щиколотки были прикованы к столбикам в ногах кровати, на которой она лежала.

Тысячи огненных муравьев пробежали по ее нервным окончаниям, так что закололо даже пальцы ног.

Наверху лестницы открылась дверь. Крик замер у нее в горле, и Калли резко повернула голову в том направлении, отчего по пищеводу прокатилась новая волна тошноты. Она забилась в оковах, хватая ртом воздух, с новой силой ощутив боль в животе, куда ее ударили.

– Рад, что ты наконец проснулась. – Мужчина спускался по деревянным ступеням, держа в руках небольшой ржавый чайник.

Боясь смотреть на него и одновременно боясь не смотреть, Калли застучала зубами, и все ее тело содрогнулось в конвульсии.

Мужчина взял что-то, стоявшее возле стены под витриной, потом подошел к кровати и проверил наручники. Убедившись, что они на месте, перешел на правую сторону и поставил там переносной столик, вроде того, которым они пользовались в доме у дедушки, пока тот не умер. Чайник он поставил сверху.

– Добро пожаловать, Калли.

Откуда он знает ее имя?

Кровь, пульсировавшая в голове, мешала ей думать… Она вспомнила, как открывала дверь, как он показался ей знакомым, но она так и не могла сообразить, где видела его раньше. Из ее груди вырвался сдавленный хрип.

– Тебе нечего сказать? Язык проглотила? – Он рассмеялся собственной шутке. – Пока это не страшно. Скоро ты заговоришь. Извини насчет твоего рта – скотч надо срывать, как пластырь, одним движением. Кстати, меня зовут Эван.

Его взгляд пробежал по ее телу, остановившись на холмике между ног. Калли сглотнула, с трудом вынеся этот унизительный осмотр, но когда он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, инстинктивно попыталась оттолкнуть его и защититься.

На лице мужчины вспыхнула ярость, и он угрожающе занес вверх кулак. Калли заставила себя замереть на месте, и вытерпела даже его прикосновение к розовому родимому пятну на ее левом бедре – он погладил его, как гладил бы любовник. Слезы струились по ее щекам, пока она пыталась представить себе зеленый травянистый луг с ярко-желтыми одуванчиками и бабочками, летающими над ними.

Тем не менее на этот раз ее привычный способ подавить стресс и страх не помог. Калли думала только о том, что он собирается с ней сделать. Изнасиловать и потом убить? Каким способом? Перережет ей горло? Застрелит? Или придумает что-нибудь гораздо более мучительное? А может, будет насиловать до тех пор, пока от нее не останется одна пустая оболочка?

Но тут он улыбнулся ей, словно они были старыми друзьями и увиделись после долгой разлуки.

– Наверное, ты сильно проголодалась и хочешь пить. От снотворного ужасно сохнет во рту. Я принес тебе супа – томатного. Надеюсь, тебе понравится, – сказал он, медленно приближаясь к ней, как к угодившему в капкан раненому животному. Калли подавила истерический смех, заклокотавший в груди. Она действительно превратилась в раненое и обездвиженное животное.

Мужчина набрал немного супа в ложку и поднес ей ко рту.

Что, если он опять попытается ее опоить? В каком-то смысле Калли даже надеялась на это, потому что тогда отключилась бы и забыла все, что произошло. Она открыла рот, позволяя мужчине влить в него суп. Тот был едва теплый, но на удивление вкусный. Это показалось ей неуместным – то, что суп так хорош.

– Тебе нравится?

Калли кивнула, боясь заговорить. И тут же получила пощечину. Что-то мокрое пролилось ей на руку. Красная жидкость расплескалась по груди и по прорезиненной простыне на кровати – это суп выплеснулся через край миски.

– Я разве говорил тебе кивать? Нет. Я задал тебе вопрос и хочу получить ответ словами. Я потратил немало времени, чтобы приготовить тебе суп. Поэтому спрашиваю еще раз – тебе нравится?

Слезы, текшие по щекам, туманили ей глаза; Калли с трудом смогла прошептать: «Да».

– Хорошо. Давай-ка я кое-что тебе объясню. Когда я рядом, ты должна делать все, что я приказываю, и сразу же. Когда меня нет, можешь кричать, сколько душе угодно. Никто тебя не услышит, и ты только охрипнешь, но, пожалуйста, развлекайся. Ты поняла? Буду с тобой честен, так что слушай внимательно. Пока ты здесь, я буду причинять тебе боль, какую ты и представить не можешь. Но это ради твоего собственного блага. Пока ты не усвоишь.

«Усвою что?» Калли была уверена, что совсем не хочет знать ответ.

– Если попробуешь сбежать, клянусь тебе, ты пожалеешь. Я буду убивать тебя очень долго, так что в конце ты сама будешь молить меня о смерти.

Ее взгляд непроизвольно скользнул к витрине на стене.

Мужчина отставил миску и отодвинул столик подальше, а потом вернулся к кровати. Еще раз проверил наручники на ее запястьях и, убедившись, что с ними все в порядке, направился к выходу.

Калли почувствовала, как сердце застучало у нее в горле. Умом она понимала, что в мире есть такие люди – которые получают удовольствие, причиняя другим боль. Калли читала о них в газетах и в интернете, видела в новостях. Она всегда качала головой, думая, как это печально, но, подобно большинству, в глубине души испытывала облегчение от того, что сама не стала жертвой. Она привыкла думать, что подобное случается только с другими, в основном в книгах и кино. И внезапно до нее дошло, что теперь она – та другая.

– Пожалуйста! – взмолилась Калли, не заботясь о том, разрешал он ей заговорить или нет. – У моего мужа есть деньги. Мы дадим вам все, что вы хотите. Прошу, отпустите меня.

Кажется, это предложение его позабавило; он склонил голову набок и вгляделся в нее.

– Я тебе уже говорил: мне не нужны ни твои деньги, ни украшения. Мне нужна только ты. Я хочу слышать, как ты молишь о пощаде. Молишь позволить тебе угодить мне.

– Прошу, я… я… беременна, – солгала Калли, готовая на что угодно.

Мужчина рассмеялся.

– Правда? Ну, на твоем месте я об этом не очень беспокоился бы.

Он без предупреждения наклонился к ней и дал новую пощечину, еще сильней рассмеявшись от выражения ужаса у Калли на лице. Она почувствовала, как щека стремительно распухает.

– Запомни – новый удар может последовать в любой момент, – сказал он и снова ушел наверх.

То, как тихо он прикрыл дверь, никак не вязалось с побоями. Калли услышала, как щелкнул замок, и зарыдала, содрогаясь от судорожных всхлипов, от которых волны боли раздирали ей запястья и лодыжки под кандалами.

* * *

Эван постоял вверху лестницы, прислушиваясь. Слезы были хорошим знаком. Они означали, что она испугана и готова подчиняться, что власть в его руках. И суп всегда сбивает их с толку.

Нельзя давать им расслабляться.

Глава 12

Вторник, 26 марта, 16:15

Алисса подошла к дому Мерла Лероя и в изумлении покачала головой. Дорожку обрамлял идеально ухоженный газон, но кусты по бокам крыльца были выстрижены в форме пуделей, и это показалось ей забавным. Подойдя к массивной деревянной двери, она подняла руку и нажала на кнопку звонка, уголком глаза заметив, как шевельнулась занавеска. Повернула голову и увидела, что пожилой мужчина отодвинул портьеру и выглянул наружу. Она толкнула Корда локтем, и они оба приветственно помахали хозяину. Занавеска вернулась на место, а за дверью простучали тяжелые шаги.

Когда в маленьком застекленном окошке появилось лицо мужчины, Алисса показала ему свой значок. Дверь приоткрылась, но цепочку хозяин не снял.

– Мерл Лерой? – спросила Алисса.

– А вы кто?

– Я детектив Уайетт, а это детектив Робертс. Мы из департамента полиции Альбукерке. Вы Мерл Лерой?

– Да.

– Нам нужно с вами поговорить. Буквально пару минут. Вы не против?

– Только не говорите, что вам опять звонила та сумасшедшая старая карга из соседнего дома, которая жалуется, что я оставляю свой мусор слишком близко к ее территории. Я ей миллион раз повторял, что на своем участке волен делать что угодно.

Алисса торопливо перебила мужчину, пока он не разошелся слишком сильно:

– Мистер Лерой, мы здесь не из-за… сумасшедшей старой карги… из соседнего дома. – Она улыбнулась. – Нам надо задать вам несколько вопросов по делу, над которым мы работаем. Вы не против, если мы войдем? Постараемся не отнять у вас слишком много времени.

Мистер Лерой, как филин, завертел головой, глядя то на нее, то на Корда, и пытаясь решить, впускать их в дом или нет. Алисса кашлянула.

– Мистер Лерой?

– Какие именно вопросы?

Мужчина прикрыл дверь, чтобы снять цепочку, а потом отступил, открывая ее посильнее, но все еще не приглашая детективов внутрь.

– Лучше не на улице, если вы не против. Никогда не знаешь, кто может болтаться вокруг и подслушивать, – вступил Корд, слегка кивнув в сторону соседнего дома, где, по словам мистера Лероя, обитала та надоедливая соседка.

Мужчина еще раз окинул их взглядом и наконец сдался.

– Ладно, заходите. Простите за беспорядок. У меня генеральная уборка по случаю начала весны. Только что закончил отмывать подвал, – он указал на закрытую дверь, ведущую вниз. – Давайте-ка пройдем в гостиную.

Мужчина двинулся вперед, не оглянувшись, чтобы проверить, идут ли за ним детективы.

Алисса глянула на Корда, пожала плечами и последовала за стариком в гостиную. Там было темно и грязно. Мистер Лерой взял на руки пуделя, который, похоже, видывал лучшие дни – в буквальном смысле. Серая пелена на глазах указывала на то, что теперь пес, вероятно, слеп.

– Кудряшка Ли глуховат и постепенно слепнет, – сказал мистер Лерой, осторожно опуская собаку на мягкую лежанку. – Вообще, это был любимец моей последней жены; я предпочитаю собак покрупнее, тех, которые настоящие собаки, если вы понимаете, о чем я.

Слепой и глухой – это объясняло отсутствие лая и реакции со стороны пса.

– Я точно понимаю. – Кивнув, Алисса обвела взглядом скудную обстановку комнаты: продавленный коричневый диван, поцарапанный кофейный столик и собачья лежанка занимали там практически все место. Слева и справа от дивана стояли две разномастные тумбочки, а на них – оранжево-зеленые настольные лампы, самые уродливые, какие ей когда-либо приходилось видеть. Наверное, они остались еще с семидесятых.

Самым симпатичным предметом в комнате были портьеры цвета ржавчины, закрывавшие окна; плотная ткань отлично скрывала от посторонних глаз внутренность дома. На стенах висело несколько картинок. Алисса бывала в номерах мотелей, которые казались более обжитыми, чем эта гостиная.

Большой телевизор с плоским экраном стоял рядом со стойкой, где громоздились, кажется, сотни DVD. На кофейном столике были разбросаны открытые книги – как будто мужчина выбирал, какую почитать. Судя по всему, он предпочитал триллеры и ужасы.

По мнению Алиссы, дом был какой-то жутковатый. Когда Корд задрал брови со своим обычным выражением «что за черт?», она подумала, что и его посетили те же мысли.

– Вы живете один, мистер Лерой? – начал Корд.

– Да. Жена умерла шесть лет назад. Инфаркт. Но вы же не о моей жене пришли поговорить, так? Поэтому спрашиваю еще раз: чем я могу помочь, детективы?

Корд достал фотографию и протянул ее старику, наблюдая за выражением его лица.

– Вы видели эту женщину?

Мистер Лерой взял фото у Корда из рук и вгляделся повнимательнее. Он низко опустил голову, не скрывая нервозности.

– Да. Ее показывали сегодня утром в новостях. Она пропала. – И снова посмотрел на них.

– А раньше вы ее не видели? До новостей?

– Видел. Вчера в автосервисе «МСМ». Нам одновременно чинили машины, а поскольку в зале ожидания мы были одни, то немного поговорили. Раз вы здесь, думаю, вам это уже известно.

– Во сколько была готова ваша машина? – спросил Корд.

– В половине двенадцатого или около того. Ремонт занял дольше, чем я рассчитывал, и я сильно проголодался. Помню, подумал, что, может, еще успею опередить толпу, идущую на ланч, и перехватить в «Блейке» гамбургер… – Он посмотрел Алиссе прямо в глаза, отчего ей стало неуютно. – Вы, может, думаете, что я как-то связан с ее исчезновением? Но я просто с ней немного поболтал.

Поскольку это замечание было адресовано ей, Алисса спросила:

– А что именно вы обсуждали?

Мистер Лерой смущенно отвел взгляд.

– Видите ли, говорил в основном я. Она была невероятно любезна, позволила мне выговориться…

Он снова посмотрел на фотографию, поднял голову, опустил опять и провел пальцем по снимку.

– Здесь она выглядит по-другому. Волосы длинней, или еще что… Сам не знаю. Не могу сообразить… – Он перевел взгляд с фотографии на Алиссу, потом назад. – Извините. Мы говорили про одну парочку – знаменитостей, которые решили развестись, и об этом трезвонили во всех новостях. Потом еще о собаках. Я сказал, что когда-то дрессировал собак для полиции. Вот, в общем, и все.

По мнению Алиссы, человек, который дрессировал полицейских собак, мог бы выбрать в качестве украшения для своего газона что-нибудь получше, чем кусты в форме пуделя.

– Миссис Маккормик, – она кивнула головой в сторону фотографии, которую он продолжал держать в руках, – не упоминала о том, что собирается куда-то поехать или с кем-то встретиться?

Мистер Лерой заметно растерялся.

– Нет-нет. Да и с какой стати? – Его лицо покраснело. – Потом, говорил все время я… Так приятно было… что кто-то слушает мою болтовню. Столько лет прошло с тех пор, как моя жена…

Алисса перебила его:

– Если вы знали, что Калли Маккормик пропала, то почему сразу не позвонили в полицию и не сообщили, что разговаривали с ней?

– Я вас не совсем понимаю… Что я должен был сообщить? Мы с ней не были знакомы – просто сидели рядом, пока нам чинили машины. Вы никуда не продвинетесь со своим расследованием, если вам станут звонить все, кто когда-нибудь разговаривал с пропавшим человеком.

Корд протянул руку и забрал у него фото.

– Спасибо, что уделили нам время. Сами понимаете – мы должны всех проверить.

– Надеюсь, вы скоро ее найдете. Очень приятная женщина.

У двери Алисса потянулась к ручке, а потом вдруг остановилась.

– Еще один вопрос – у вас остался чек из «Блейка», чтобы мы могли проверить, когда вы туда заезжали?

Мистер Лерой потоптался на месте.

– Нет, не думаю. Я заплатил наличными и выкинул чек. Я же не мог тогда знать, что мне потребуется алиби.

– Да, не могли, – сказала Алисса, открывая дверь и выходя на крыльцо. Замок за ними защелкнулся, и они пошли по дорожке в ярком солнечном свете.

В машине Алисса села за руль и жестом показала Корду захлопнуть пассажирскую дверцу, прежде чем заговорить.

– Не знаю, как ты, но у меня от его дома мурашки по спине бегут. Ты еще где-нибудь видел такие уродливые лампы?

– Да, и вправду кошмарные. Но, кроме плохого вкуса в дизайне интерьеров, что у нас есть на этого парня? – спросил Корд, пристегиваясь ремнем.

Алисса завела двигатель и вырулила на улицу, прежде чем ответить:

– Он явно обожает всякую жуть, ты заметил? Все эти фильмы: «Пила», «Хэллоуин», «Психоз», «Астрал», «Последний дом слева»… Это немного… чересчур, как по мне.

– Любовь к фильмам ужасов не означает, что парень в чем-то виноват. Просто ему нравится все мрачное и загадочное. Меня скорее удивило, что он вроде тоскует по умершей жене, но в доме нигде нет ее фото – по крайней мере, на виду, – сказал Корд.

– Да, я тоже заметила. Помимо неприятного впечатления и жутковатого дома, я и с самим хозяином не совсем разобралась. Но, думаю, ты прав – Мерл Лерой может быть странноватым и отталкивающим, но это не делает его преступником.

Корд включил радио.

– Значит, двигаемся дальше, но его пока не вычеркиваем?

– Именно так.

Глава 13

Вторник, 26 марта

У Калли затекли ноги, и она попыталась их размять, но поняла, что не может. Попыталась еще раз, и тут что-то острое ткнуло ее в пятку. Она перевела взгляд вниз. Закричала, увидев какого-то человека – нет, не какого-то, ЕГО. Он стоял в ногах кровати с каминной кочергой и тыкал ею Калли в стопы. По ногам вверх побежала жгучая боль, и тут она поняла, что он прижигает ей подошвы. Кочерга была раскаленная, как будто ее только что сняли с огня. Калли инстинктивно попыталась отползти повыше…

В мгновение ока она очнулась от сна, полного кошмаров, и столкнулась с такой же реальностью, бежать от которой не могла. Нет, это не кошмар. А воспоминание. Сегодня ночью этот человек пришел к ней просто ради того, чтобы помучить ее.

– Так ты не сможешь убежать, – объяснил он, когда она спросила, зачем он прижигает ей подошвы, и стала умолять остановиться.

Ее мозг попытался понять, какая и откуда идет боль. Подростком она попала в жуткую автокатастрофу и несколько недель пролежала в госпитале. Тогда ей казалось, что ничего страшней быть не может. Калли ошибалась. Правая щека до сих пор болела от пощечины, а лодыжки и запястья саднили от того, что она до крови стерла на них кожу, пытаясь избежать новых пыток.

Почему это происходит с ней? Не в силах прогнать из головы этот вопрос, Калли почувствовала, как паника поднимает ставшую привычной волну тошноты, идущую из самой глубины желудка. И вдруг ее вытеснило новое ощущение. Ей срочно надо в туалет.

Калли обвела взглядом комнату. Кроме слабого света, проникавшего, очевидно, из коридора, комната была темной, и там не было окон, чтобы понять, день сейчас или ночь. И никаких путей к бегству.

И снова ее глаза остановились на витрине. Она поморщилась, заставляя мозг соображать, что лежит внутри. А когда сообразила, то в ужасе зажмурила глаза. Из груди вырвался крик такой силы, что Калли едва не задохнулась.

Тут же вверху лестницы открылась дверь, и ее крик превратился в умоляющий, жалобный стон, когда она увидела мужчину, державшего что-то в руках.

– О боже, о боже, о боже, – всхлипывала Калли, хоть и не могла разглядеть, что он несет. Достаточно было себе представить, что это может быть, и по всему ее телу проносилась жестокая судорога. Игнорируя ее стоны и дрожь, он взял раскладной столик и начал что-то на нем расставлять.

– Привет, соня. Я бы спросил тебя, как ты отдохнула ночью, но ответ мне уже известен. – Он наклонил голову и кинул на нее косой взгляд. – Ты знаешь, что разговариваешь во сне?

Сердце у Калли едва не вырывалось из груди, но она заставила себя подчиняться правилам. Ее «нет» прозвучало как новая мольба, и она испытала лишь слабое облегчение, когда Эван кивнул с одобрением.

– Ну так знай, – продолжал он. – Несколько раз мне казалось, что ты проснулась, но, наверное, тебе просто снился плохой сон.

Мучитель посмотрел на нее выжидающе.

Слезы набежали ей на глаза, следившие за каждым его движением, чтобы попытаться избежать новой пытки, которую он уготовил ей.

– Мне когда-то тоже снились кошмары, – сказал он, словно поддерживая светскую беседу, и приподнял ей одну ногу. Осмотрел стопу, потом повторил со второй. – Со временем они проходят.

Когда он потянулся за чем-то на столе у себя за спиной, Калли взмолилась:

– Прошу, не надо!

На миг он замер, но потом продолжил делать, что делал.

Почувствовав что-то теплое и влажное на своей ноге, Калли поняла, что мужчина обмывает раны, которые сам нанес ей ночью, и что-то бормочет себе под нос. Она сжала зубы и постаралась не обращать внимания на острое жжение, пронизывавшее ее от кончиков пальцев до макушки.

Закончив, мужчина сказал:

– Ну вот. Это должно помочь. – Он прищурился. – Тебе есть что сказать мне?

– С… с… спасибо. – Зубы у нее так стучали, словно в голове работал отбойный молоток.

Эван одобрительно кивнул.

– Хорошая девочка.

Он прошел до угла слабо освещенного коридора и принес оттуда к кровати стул.

– Я так понимаю, у тебя есть ко мне вопросы. Ты задавала их во сне. Поэтому давай начнем с «почему я?». Ответ прост – а почему нет? Через день-два ты можешь прийти к выводу, что это вполне обоснованный выбор. Пока же просто подчиняйся мне.

Пока он говорил, Калли перевела взгляд на витрину на стене. Он проследил за ее глазами и улыбнулся с гордостью, хоть она и не поняла, гордится он собой или ею.

– Тебе нравится?

Мужчина встал и снял витрину со стены. Затем поднес ее к лицу Калли, и она судорожно сглотнула, отшатнувшись от множества маленьких фотографий связанных и избитых женщин. Перед глазами закружились пятна, и Калли поняла, что – о господи! – не является его первой жертвой. Боже, помоги им, но она не хотела знать, что с ними произошло. Ей захотелось отвернуться, но пошевелиться было слишком страшно. В каждом отделении витрины, кроме фотографий, лежали и другие вещи – цепочки, серьги и тому подобное. И обязательно прядь светлых волос. В общей сложности семь.

Но тут она увидела отделение, где лежала рука – потерявшая цвет, но в целом хорошо сохранившаяся, – а рядом флакон с настоящим глазом, и рвота, которую она так долго подавляла, вырвалась наружу, забрызгав ее похитителя, который отскочил в шоке и ярости. Одновременно у Калли расслабился мочевой пузырь, и резкий запах аммиака распространился от лужи на прорезиненной простыне под ней. Лицо мужчины почернело, и она уже приготовилась получить новую пощечину.

Он схватил ее за подбородок и сжал изо всех сил, так что Калли зарыдала. Потянул ее за голову, заставляя смотреть, что она натворила.

– Грязь! Мерзость! – взревел он, брызжа на нее слюной. – Я не потерплю такого поведения. Прикую тебя лицом вниз, лицом в собственную мочу!

– Я… я прошу прощения, – выдавила Калли.

Мужчина отпустил ее и сунул руку в карман. Когда она увидела, что он достает, ее взгляд устремился к лестнице, но еще до того, как мысль о бегстве успела оформиться у нее в мозгу, Калли поняла, что ничего не выйдет, тем более с израненными ногами.

Мужчина вставил ключ в наручники – и вдруг замер. Калли, хоть и следила за ним, оказалась не готова к новым ударам в грудь и живот. Она задохнулась, пытаясь набрать воздуха в легкие.

– На случай, если тебе показалось, что от меня можно сбежать.

Прорычав это, Эван отпер замок кандалов и стащил ее с кровати. Тело Калли со стуком обрушилось на пол. Она закричала, когда ее окровавленные, истертые лодыжки коснулись грубого ковра. Мужчина не остановился, пока не доволок ее до примитивной ванной – там были только раковина, унитаз без сиденья и душевой поддон без дверцы или шторы, больше ничего, – затолкал ее в душ и пустил воду.

Ледяные иглы ударили по ее нежной коже, но Калли было слишком больно, чтобы уворачиваться, да она и не смогла бы.

Оглушенная молниями, пронизывавшими ее нервные окончания, Калли не могла понять, прошел час или минута до того момента, когда он повернул кран, выдернул ее из-под душа и пинками погнал обратно в спальню. На один блаженный миг Калли показалось, что он сейчас уйдет, но мужчина только бросил ей тряпку, которой до этого обмывал ей стопы.

– Убери за собой и возвращайся в кровать, – приказал он.

Однако ее мышцы отказывались повиноваться, и Калли упала на пол, сжавшись в позе эмбриона.

– Прошу, – взмолилась она, – прошу, не надо! Что я вам сделала? Умоляю, отпустите меня!

От удара по почкам Калли лишилась чувств, и желанная темнота приняла ее в свои объятия.

Глава 14

Среда, 27 марта

Скрип и грохот, сопровождаемые оглушительным барабанным боем – то, что ее сын считал музыкой, – сообщили Алиссе, что пришло время Холли и Айзеку собираться в школу. Она с благодарностью улыбнулась Броку, который поставил перед ней первую за день чашку кофе и наклонился поцеловать в макушку, прежде чем взять пульт от телевизора и включить утренние новости.

На экране появилось фото Калли.

«…помочь в поисках Калли Маккормик, которую видели в последний раз в понедельник утром, на станции техобслуживания “МСМ” на Игл-Ранч-роуд. Муж Калли, Рейф Маккормик, владелец сети кафе “Эспрессо Грайнд”, предлагает денежное вознаграждение за любую информацию, которая может способствовать возвращению его жены. Полное интервью с ним смотрите в 10:00».

Диктор переключился на следующую новость, и Алисса приглушила в телевизоре звук.

– Ты знала про вознаграждение? – спросил Брок.

– Да. Сомневаюсь, что это поможет, но надо задействовать все ресурсы. Даже если нам придется впустую копаться в сотнях ложных наводок.

Ей не надо было напоминать мужу, что шансы найти Калли живой убывают с каждой минутой.

При звуке выключившегося душа Брок сменил тему:

– Кстати, мама звонила. У нее опять непорядок с желудком, так что на ужин она сегодня не придет. – Он подмигнул жене. – Постарайся не слишком расстраиваться, ладно?

Если уж быть до конца честной, Алисса успела забыть, что Брок говорил ей про предстоящий визит Мейбл.

– Постараюсь, – ответила она ровно в тот момент, когда на кухню вошла Холли. Увидев мать, та замерла от изумления.

– Постараешься что? – спросила дочь и открыла холодильник, чтобы взять оттуда апельсиновый сок. Налила себе стакан, глянула на часы и сказала: – Удивительно, что ты до сих пор дома. Тебе разве не надо быть в участке?

Через плечо дочери Алисса увидела, как улыбнулся Брок, и едва не рассмеялась сама.

– Не раньше семи. И потом, я так мало вижу вас с братом, что решила задержаться и посмотреть на ваши умытые физиономии.

Их беседу прервали тяжелые утомленные шаги Айзека, ввалившегося на кухню. Как и его сестра, он сильно удивился при виде матери, задержавшейся дома с утра. В отличие от Холли, вслух он этого не сказал. Прямиком направился к шкафу за печеньем с клубничной начинкой – единственным достойным существовать на земле, по его мнению, – и только когда проглотил несколько штук, Алисса решилась с ним заговорить, зная на горьком опыте, что лучше не провоцировать возможный взрыв, прежде чем утренняя доза глюкозы не поступит к нему в организм. Она улыбнулась. Если кто из детей унаследует ее пристрастие к кофе, это точно будет Айзек.

– Доброе утро.

– Привет, – сказал сын все еще хриплым со сна голосом. – Ты чего здесь?

Алисса мрачно подумала, что ее не очень-то рады видеть в собственном доме, и вместо того, чтобы ответить на вопрос, повернулась к Холли:

– Папа мне сказал, что тебя приняли на стажировку в лабораторию, куда ты подавала заявление. Я так тобой горжусь, родная! Когда ты начинаешь?

Холли, миниатюрная версия матери, хоть и на пару дюймов выше – что она припоминала при любой возможности, – довольно усмехнулась.

– В самом конце июня. И только на месяц, не на все лето. – Она сделала паузу. – Я все равно смогу поехать в Европу на пару недель. Это, конечно, не так захватывающе, но…

Айзек встрепенулся и выжидательно поглядел на родителей, с надеждой и восторгом одновременно.

– Мы с папой еще не решили.

– Э-хей! – воскликнул Айзек, прежде чем Брок бросил на него предупреждающий взгляд. – Что? – пробормотал он. – Нельзя порадоваться за сестру?

– Именно, порадоваться за меня. Ты тут никаким боком и даже не надейся оказаться тем, кого я приглашу с собой, – саркастически заметила Холли, закатывая глаза. – Ни при каком раскладе.

Алисса поймала взгляд мужа – по молчаливому соглашению они пока не сообщили сыну, что, даже если Холли позволят ехать (а это еще под большим вопросом), совершенно точно их четырнадцатилетний сын, даже не выпускник школы, не станет слоняться без сопровождения по Европе. Господи боже, до нее больше пяти тысяч миль! А их дочь, хоть закон и признает ее совершеннолетней, ни в коем случае не может считаться полноценным опекуном.

Айзек уже открыл рот, собираясь спорить.

– Твоя мама сказала, что мы еще это обсуждаем, – перебил его Брок, кладя конец разговору. Они с Алиссой еще раз переглянулись, и он вытащил из-за огромной банки для печенья с изображением Винни Пуха белый конверт, который положил на стол перед Холли. – К тому же не исключено, что у твоей сестры будет еще хорошая новость, чтобы с нами поделиться.

Озадаченная, та склонила голову набок и спросила:

– Правда?.. Это из Корнеллского университета? – Трясущимися руками она начала вскрывать конверт. – А что, если там отказ?

Холли закусила нижнюю губу, напомнив Алиссе о том, как ее собственный младший брат делал так же, когда был взволнован или обрадован. Она потрясла головой, чтобы горечь не отравила ей нынешний момент.

Айзек, все еще рассерженный комментарием сестры насчет возможной поездки в Европу, закатил глаза.

– Есть только один способ выяснить это. Может, откроешь уже?

Холли по-прежнему колебалась, поэтому Алисса подошла к ней и обняла за плечи.

– Давай сделаем это вместе.

Сложно сказать, чьи руки дрожали сильнее. Наконец конверт открылся, и Холли, достав оттуда свернутый лист бумаги, протянула его Алиссе:

– Прочти ты, я не могу. Только, если новость плохая, сообщи ее аккуратно.

– «Поздравляем! Приемная комиссия Инженерного колледжа одобрила…» – Как только Алисса дошла до этих слов, вся семья разразилась торжествующими возгласами, а дочь кинулась ей в объятия.

Айзек забыл, что сердится на Холли, и протянул ей через стол кулак.

– Молодчина, сестра!

Улыбаясь во весь рот, она ударила своим кулаком о его, после чего оба отдернули руки и изобразили взрыв.

– Бум! – заорали они хором, громко смеясь.

– Моя очередь, – сказал Брок, с повлажневшими глазами прижимая дочь к груди. – Вы только подумайте, моя маленькая девочка вступает в Лигу плюща[8]! Я так тобой горжусь, родная!

– Боже мой! Надо скорей сказать бабушке. – Холли развернулась и побежала в гостиную за телефоном.

Алисса сразу поняла, когда Мейбл взяла трубку, потому что из гостиной донесся возглас дочери. Она улыбнулась и положила голову мужу на грудь, а он нежно ее обнял.

– Спасибо, что не показал ей письмо вчера вечером. Я никак не могла это пропустить.

Брок в ответ тихонько поцеловал ее волосы.

Вот как Алисса смогла на несколько драгоценных минут забыть о Калли Маккормик и об опасном мире, в котором она живет.

* * *

Полчаса спустя, все еще улыбаясь, Алисса вошла в переговорную. Она была ужасно рада за Холли. Мечта всей ее жизни – поступить в университет из Лиги плюща, – некогда казавшаяся недостижимой, все-таки воплотилась благодаря упорной работе. Дочь справилась.

Алисса проверяла свой телефон, когда вошел Корд, а следом за ним остальная команда. Как только Хэл вкатился на своем инвалидном кресле, прикрыл дверь и присоединился к ним за столом, они перешли к делу.

Алисса начала с Джо и Тони.

– Рассказывайте, что у вас.

Тони вытащил лист бумаги и подтолкнул его к Алиссе.

– Мервин Уоллес живет с сестрой в кондоминиуме на холмах. Помогает в приюте для бездомных и участвует в разных ветеранских комитетах по всему округу.

Алисса задрала одну бровь, но Тони, угадав ее мысли, покачал головой.

– С Калли нигде не пересекался. Разные организации. Я уже проверил.

Разочарование было ощутимым, но она заставила себя продолжать слушать.

– Уоллес оказался в сервисе из-за сестры, которую описывает как «бестолковую приставучую старую дуру, которая вечно считает, что ей лучше знать, как ему жить». Она вроде как приболела, и ему пришлось отвезти машину в сервис за нее. Если Хэл не накопает чего-нибудь в биографии Уоллеса, подозрения с него можно снять.

– Я продолжу, – сказал Джо, вслед за напарником подталкивая к Алиссе по столу свой отчет. – Хантер Дженкинс. Живет в маленьком съемном домике с одной спальней в Саут-Вэлли. Когда мы туда приехали, сразу пригласил зайти. Припомнил, что видел женщину в зале ожидания, но не обратил на нее внимания – вроде бы она разговаривала с отцом. – Он сделал паузу. – Дженкинс принял Мерла Лероя за ее отца. Что касается мистера Уоллеса, Дженкинс сказал, что никогда не видел его до этого понедельника. Они сдавали машины в ремонт одновременно. Еще он сказал, что собирался пойти в «Макдоналдс» перекусить, но машину обещали отремонтировать быстро, так что он предпочел подождать.

Полицейский захлопнул папку.

– Переговорив с ним, я попросил номер владельца дома, и он охотно мне его дал, и даже подсказал, где тот живет. Сам предложил звонить ему, если будут еще вопросы. По словам арендодателя, мистер Дженкинс и мухи не обидит, не говоря уже о том, чтобы похитить женщину. – Он обвел взглядом переговорную. – Последнее я сам добавил, не он. В общем, так или иначе, по его словам, Дженкинс обычно сидит дома, гостей у него мало, и арендную плату он вносит исправно. – Слегка покраснев, добавил: – С виду он странноват, но пока что ничего на него нет.

Иными словами, они никуда не продвинулись. Алисса кивнула и продолжила:

– Хэл?

– Ну, если ты ждешь, что у меня для тебя есть дымящийся пистолет и серебряная пуля, то нет. – Прежде чем продолжить, он рассмеялся при виде изумленного лица Лиз. – Надо, чтобы в жизни был юмор, ты не согласна? – Затем снова перевел взгляд на детективов. – Пока могу сообщить следующее: молодой человек по имени Ларри Уилкинс работает частным сыщиком. – Он ухмыльнулся. – Муж секретарши заподозрил жену в измене с неким Марком Джейкобсом, поэтому нанял Уилкинса проверить.

Что ж, это объясняло удивление Обри, когда она внезапно вошла в кабинет управляющего и обнаружила, что детективы еще там.

– Что-нибудь еще? – спросил Корд.

– Детализацию звонков Маккормик придется подождать, поэтому у меня все, – ответил Хэл.

– Эксперты пока работают по отпечатку на телефоне с места преступления, – добавил Джо.

– А что насчет ДНК-профиля крови, которая была на полу и на стене у лестницы? – спросил Тони.

– Вряд ли они уже знают, кому она принадлежит, но, Хэл, ты не мог бы позвонить криминалистам в лабораторию и проверить? – попросила Алисса.

– Считай, уже сделал, – ответил Хэл, сделав пометку в блокноте.

– Руби все утро жаловалась мне, – вступила Лиз, – что люди звонят ей, рассчитывая получить награду.

Алисса поморщилась.

– Да уж… Стоило мне войти, она чуть ли не швырнула в меня вот этим. – Подняла перед собой толстую пачку показаний и стала делить их между полицейскими. – Пока что у нас трое видели Калли на границе с Мексикой, еще одна совершенно уверена, что та сбежала в Канаду с мужчиной – не Рейфом Маккормиком. Один свидетель утверждает, что сделал Калли пластическую операцию, чтобы она могла скрыться от супруга, подвергавшего ее домашнему насилию. – От следующих показаний Алисса вслух рассмеялась: – А некая Глэдис клянется, что на ее глазах «пропавшую женщину засосало в космический корабль пришельцев». Конец цитаты. – Она бросила бумагу на стол.

Настала очередь Лиз смеяться.

– Будь мы в Розуэлле[9], а не в Альбукерке, эти показания проверили бы в первую очередь.

Алисса прочла еще одно сообщение.

– А тут свидетель предпочитает сохранять анонимность, пока арест не будет произведен и «можно будет забрать деньги». Он якобы экстрасенс и уверен, что все это ловушка, подстроенная мужем Калли, чтобы отвлечь кредиторов от их финансовых проблем.

– Это мы уже опровергли, – вмешался Хэл.

– Ну ладно, поскольку часть сообщений все-таки придется проверить, пусть они и не слишком убедительны, возьми на себя это, Хэл.

Алисса разделила оставшиеся бумаги, оставив некоторые себе с Кордом.

– Продолжаем копать, – сказала она мрачно. – Надо найти Калли и вернуть ее домой. Остаемся на связи; как будут новости – сообщайте немедленно.

Глава 15

Среда, 27 марта

Бишоп, все еще возмущенный вчерашним происшествием, спускался по лестнице с миской овсянки в одной руке и судном в другой. Он рассердился настолько, что после того, как отволок Калли в кровать, уехал из дома, чтобы не слышать ее бесконечных криков. Он надеялся, если она поголодает, то немного притихнет. Кажется, она грозила стать новым гигантским разочарованием.

– Пожалуйста! Скажите, почему вы делаете это со мной?

– Потому что могу, – холодно ответил он, расставляя что-то на переносном столике, после чего молча осмотрел ее стопы. Когда Калли дернулась, он запустил ногти глубоко в кожу на ее лодыжке, отчего она громко закричала.

– Кажется, ты не очень-то благодарна за то, что я тебя кормлю и ухаживаю за тобой, – сказал он, подсовывая под нее небольшое пластмассовое судно. Это всегда внушало ему отвращение, но приходилось мириться. – Воспользуйся этим. Если снова напачкаешь, последствия тебе не понравятся.

Он обрадовался, когда она наконец помочилась, после чего осторожно убрал судно и прошел за угол в ванную, которую оборудовал сам, чтобы вымыть руки. Вернувшись, поставил стул к кровати и присел.

– Я тут подумал, что ты, наверное, хочешь, чтобы я дал тебе второй шанс. Кажется, ты уже поняла, что отпускать тебя я не собираюсь и от тебя зависит, сколько ты будешь страдать.

Он проследил за ее взглядом до витрины на стене.

– Хочешь поговорить о моих сувенирах? Ну что же, давай. – Снова сняв витрину со стены, показал на одну фотографию. – Это была Мэри. – Коснулся пряди волос. – Вот ее волосы. Я сразу понял, что Мэри не та, поэтому она протянула всего день… – А это, – он ткнул в другой снимок, – была Элис. Вот ее ожерелье. – Он поглядел на Калли. – Она говорила, что отдаст и его, и все, что у нее есть, если я ее отпущу. Ну, я так и сделал – перерезал ей горло и выкинул в реку. А себе оставил ожерелье и волосы.

Бишоп рассмеялся при виде слез, покатившихся у Калли из глаз, но когда она прикрыла веки, дернул ее за подбородок.

– Смотри! – приказал он. – Это, – постучал по стеклу, – Дебби… хотя нет, Дениз. Она пыталась оцарапать меня вот этими самыми ноготками, поэтому я отрезал ей руку, прежде чем ее убить. Я даже позволил ей выбрать, какую именно.

Он перешел к новой пряди волос – на этот раз перевязанной голубой шелковой ленточкой.

– Сандра… С ней было так скучно! Сам не знаю, с чего я решил, что она та самая.

Бишоп сделал паузу, прежде чем перейти к последнему отделению. Открыл дверцу на задней панели витрины, достал оттуда флакон с глазом и поднес его прямо к лицу Калли. Она зажмурилась, но он приказал ей открыть глаза.

– Познакомься с Рондой. – Он вздохнул, вспоминая ее. – Поначалу я поверил, что она та самая. Она делала все, что я ей говорил. Ей понадобился всего день, чтобы перестать плакать и умолять. – Его глаза потемнели. – Я собирался ее наградить, но когда снял с нее наручники, она набросилась на меня и попыталась сбежать. Я вырезал ей глаз, потому что она смотрела на меня с презрением.

Он понаблюдал за реакцией Калли.

И едва успел отстраниться, прежде чем ее снова вырвало.

Глава 16

Среда, 27 марта

Эван Бишоп в гневе обрушил кулаки на тело Калли, избивая ее тем сильней, чем громче она кричала. И как ему могло прийти в голову, что она – та самая? Дурак! Дурак! Дурак!

Мимолетное воспоминание – два маленьких мальчика, съежившиеся в углу, – мелькнуло и пропало, заставив его кулак зависнуть в воздухе. Бишоп поглядел на женщину, которую держал в подвале.

– Я думал, ты другая, – прошипел он. – Но ты не лучше остальных. Мелкая грязная лгунья…

«Избавься от нее».

Голос в голове был таким громким, что он повернул голову, чтобы проверить, кто это сказал. Голос раздался опять. «Времени нет». И Эван понял, что ему делать. Не сказав ни слова, он развернулся и бросился вверх по лестнице.

* * *

Избитая, измученная, Калли даже не задумалась о том, что заставило ее мучителя внезапно удалиться. Она поглядела, как он взбегает по ступеням, перепрыгивая через одну, и как захлопывается за ним дверь. Мысль о побеге едва промелькнула у нее на краю сознания. Даже представься ей такая возможность, она и голову с трудом могла поднять, и была уверена, что он сломал ей несколько ребер. При каждом вздохе все тело пронизывала нестерпимая боль.

Калли слышала, как он расхаживает взад-вперед у нее над головой; его шаги грохотали, подобно выстрелам. «Никчемная!» – кричал он, молотя ее кулаками, и она, стыдясь себя, молила о том, чтобы умереть прямо сейчас, в эту минуту. Она так устала бояться того, что произойдет дальше, а потом открывать, что реальность куда хуже всех ее фантазий… Каждый раз, когда распахивалась дверь и появлялось чудовище, она подвергалась новым пыткам. А когда мучитель показал ей свои сувениры…

Дверь хлопнула, прервав ее мысли, и в тишине Калли поняла, что не готова умереть. Ее должны искать. Она должна выжить. Она прислушалась; тишина была еще хуже, чем звук его шагов. Что, если он оставил ее умирать прикованной к кровати? Или готовит для нее еще более страшную пытку? Ей вспомнился глаз, плавающий в жидкости, и она согнулась в приступе тошноты – бесплодном, потому что в желудке было пусто.

* * *

Продумав план, Эван начал собирать все необходимое в четко определенном порядке: мидазолам[10], шприц, ножницы, два резиновых жгута, лопату, тент. Тихонько насвистывая, он думал о том, не следовало ли подольше оставить у себя «Джип» Калли. Пожалуй, держать его было опасно, к тому же он не мог им воспользоваться, чтобы выбросить тело. Слишком велика вероятность, что машину заметят. Нет, он был прав, избавившись от нее. Полиция будет искать ее машину, а не его.

Он отвезет ее в горы. Даже если кто-то найдет там труп, есть все шансы, что до того его обгложут койоты и волки, или даже пума. Хоть в мире теперь и царят ДНК-технологии, тут криминология мало чем поможет. Ну, установит полиция ее личность – и что? В конце концов, кости не разговаривают.

Удовлетворенный проделанной работой, Эван набрал снотворное в шприц. Нахмурился, заметив, что его осталось не так много, как он думал, – а последний заказ еще не прибыл. Покачал головой. Ладно, не страшно. Оставшегося хватит – в этом он был уверен. К тому же теперь, когда он знал, что делать, ему не терпелось начать.

Дальше пойдут в ход ножницы и резиновые жгуты.

Бишоп поднялся с широкой улыбкой на лице. Он был готов.

* * *

Напевая, он спустился по лестнице. Калли могла лишь смотреть, гадая, что он уготовил для нее на этот раз. Когда Бишоп приблизился к кровати, свет блеснул на каком-то предмете у него в руках. Калли сморгнула и поняла, что это ножницы. Сначала она не поняла. Потом увидела зловещий блеск в его глазах, и внезапно ей все стало ясно.

Шумно всхлипнув, содрогнувшись всем телом, она забилась в оковах, не замечая мучительной боли. Когда он схватил ее за волосы, она отдернула голову в сторону, пытаясь вырваться из его хватки, но от слабости движение получилось едва заметным и произвело на него впечатления не больше, чем жужжание комара. И все равно она продолжала биться и умолять.

– Нет, прошу вас, нет… Умоляю… Я все сделаю. Простите, что меня стошнило. Прошу, дайте мне еще шанс, – рыдала Калли.

Кулак врезался в ее лицо, и она услышала, как с треском ломается нос. Мужчина злорадно повернул ей голову в сторону, прижал локтем щеку, пока она кричала и извивалась, и наклонился к ее затылку. В глотку ей затекла кровь, от которой Калли едва не захлебнулась, и она больше не могла плакать.

Потом Бишоп выпустил ее и отступил назад, держа в руке прядь ее светлых волос. Она молча смотрела, как он откладывает ножницы и сплетает волосы в неаккуратную косу. Сознавая свое поражение, зажмурила веки, надеясь, что, если перестанет сопротивляться, он убьет ее быстрее. Подумала о том, как он это сделает. Тут она услышала какое-то постукивание, снова открыла глаза и увидела шприц, наполненный прозрачной жидкостью. Спустя секунду ей в шею вонзилась игла.

– Пора прощаться, Калли, – было последним, что она услышала, прежде чем мужчина нажал на поршень.

А дальше ее мимолетная мысль: «По крайней мере, все это закончится».

Глава 17

Среда, 27 марта

Раздраженная и голодная, Алисса сказала:

– Честь перезвонить Хаммонду достается тебе.

– Давай так: если ты перезвонишь капитану, я заплачу за ланч. А потом поедем к Джозефине Графф, нашей последней в списке звонивших, которая на сто процентов уверена, что видела Калли Маккормик пересекающей границу.

Алисса закатила глаза, ясно давая понять, что думает о его предложении.

– Трус, – пробормотала она, нажимая на вызов.

– Хаммонд. – Голос на другом конце был суровым и полным раздражения, как она и ожидала. Начальник явно собирался сделать ее день еще тяжелее.

– Капитан, это Алисса. Я…

– Да, я уже понял. Что у вас?

– Только что закончили проверять пару наводок. И сейчас собираемся…

Хаммонд перебил ее:

– Думаю, не надо повторять вам, детектив, как важно скорее раскрыть дело. Мэр взял его под личный контроль. Позвоните, когда появится что-то конкретное. И, Алисса…

– Да, сэр?

– Побыстрее.

– Слушаюсь, сэр, – отчеканила она и швырнула телефон на приборную доску, прежде чем уронить голову на руль. – Клянусь, Корд, я пытаюсь привыкнуть к этому человеку. Но он хоть понимает, как вообще ведутся расследования? Он даже не дал сказать, зачем я звоню.

– Почему бы нам не обсудить это за энчиладами[11] с зеленым чили, картошкой и сальсой? – спросил Корд.

Алисса выпрямилась и заулыбалась.

– И «Маргаритой»[12]?

– Попозже. Обещаю.

Она завела машину и сдала назад.

– Ловлю на слове.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Корд.

Десять минут спустя они въехали на парковку своего любимого мексиканского ресторанчика, а еще через пять перед ними стояла еда. Стоило Алиссе откусить огромный кусок, как у нее зазвонил телефон. Она сглотнула, и по ее подбородку побежал зеленый чили вперемешку с расплавленным сыром.

– Если это Хаммонд, я закричу, – прошипела она. Потом глянула на экран.

– Капитан? – спросил Корд.

– Нет, номер незнакомый.

Алисса отпила глоток воды, чтобы от чили не так пекло в горле, и ответила:

– Детектив Уайетт.

– Детектив Уайетт, это офицер Катлер из Эль-Пасо. Можете говорить?

– Эль-Пасо? Да, конечно.

– У нас тут краденая машина, которая может вас заинтересовать. «Джип» четырнадцатого года, «Гранд Чероки», зарегистрирован на Рейфа и Калли Маккормик в Альбукерке. Я позвонил вам в участок, и кто-то по имени Руби дал мне ваш телефон.

Алисса села повыше.

– Вы нашли машину Калли Маккормик? – переспросила она, и Корд подался к ней через стол. Алисса нарисовала какие-то буквы пальцем в воздухе, а потом прижала его к уху, чтобы не мешал шум от соседних столов. Напарник вытащил из кармана ручку, и она кивнула ему, ища, на чем можно писать. Он подтолкнул к ней бумажную салфетку.

– Нашли, – подтвердил офицер Катлер. – Поймали одного мелкого мошенника, когда тот пересекал на ней границу. Он вел себя как-то подозрительно, поэтому патрульные проверили его номера и обнаружили совпадение. Мы пока задержали его, до залога. Деньги ему придется поискать.

– И как его имя?

– В правах сказано, что Мануэль Гомес. Оно вам о чем-то говорит?

– Мануэль Гомес, – повторила Алисса, изогнув брови и глядя на Корда. Тот отрицательно покачал головой. – Нет, но, как и в Техасе, в Нью-Мексико это имя довольно распространенное. Он объяснил, откуда у него машина Маккормиков?

– Сначала клялся, что внедорожник ему подарил дядя пару месяцев назад. Все время менял версии, но, когда мы ему сообщили, что машина краденая, быстренько передумал. Сказал, что дядя ни при чем, а машина у него от приятеля. Тот, мол, нашел ее с ключами в зажигании. Вот они и решили перегнать ее из Штатов, на продажу.

– Имени приятеля он, конечно, не назвал? – спросила Алисса, быстро записывая на салфетке.

– Отказался. Но утверждает, что приятель узнал про машину от кого-то. Настаивает, что имен не знает, просто приятелю позвонил какой-то неизвестный.

– Ну, естественно… Есть еще что-нибудь?

– Да, одна вещь: у нас тут сразу несколько серьезных дел, криминалисты сильно загружены. Пройдут недели, если не месяцы, прежде чем они возьмутся за эту машину, а поскольку украли ее у вас, может, лучше перевезти «Джип» в Альбукерке, чтобы ваши эксперты прочесали его мелким гребнем?

– О’кей, спасибо. Вы молодец, что позвонили. Как только получу одобрение, мы с напарником выедем к вам. Ничего, если мы позвоним вам, как доберемся? – Она посмотрела на часы. – Сейчас одиннадцать сорок пять, так что мы будем у вас около половины пятого, в зависимости от того, как быстро договоримся с начальством.

– Конечно. Номер у вас есть. Сообщите, как только прибудете.

Катлер продиктовал адрес своего участка и повесил трубку.

Прежде чем Алисса отложила телефон, Корд уже набрал номер капитана, сообщил ему обо всем и договорился о командировке, так что у Алиссы появилась возможность подозвать официанта и попросить счет. Все еще разговаривая, Корд помахал своей кредиткой и сунул ее официанту в руку, чтобы тот скорей взял с них деньги.

Две минуты спустя они выскочили на парковку. Алисса снова схватилась за телефон, набрала номер Лиз и выпалила:

– Мы едем в Эль-Пасо. Детали позже. Можешь проверить за нас одну вещь, хоть там и вряд ли что-то стоящее? – спросила она.

– Конечно. Я займусь, – ответила Лиз.

– Миссис Джозефина Графф оставила этим утром сообщение: по ее словам, она видела, как Калли Маккормик пересекла границу Колорадо. Якобы она была одна, волосы подстригла и выглядела очень счастливой.

– Ясно. Адрес? Номер телефона? – После того как Алисса продиктовала ей информацию, Лиз сказала: – О’кей. Сообщу, что удастся узнать.

– Спасибо, Лиз. Ты нас очень выручишь.

Следующим Алисса позвонила Броку.

– Ты на громкой, – предупредила она, когда тот взял трубку.

Брок рассмеялся.

– Спасибо, что сказала. Воздержусь от разглашения наших семейных тайн. Что случилось?

Алисса рассказала.

– Как ты понимаешь, домой я вернусь поздно. Передай детям, что я их люблю, – добавила она, прежде чем повесить трубку.

* * *

После долгого пути и бесконечных часов допроса стало ясно, что Мануэль Гомес не имеет отношения к исчезновению Калли Маккормик. Кроме того, интуиция подсказывала Алиссе, что он говорит правду насчет того, как к нему попала ее машина. Иными словами, у них был внедорожник, но ничего больше. Они никуда не продвинулись с тех пор, как получили звонок сегодня днем.

Измотанная и обескураженная, Алисса до отъезда переговорила с Катлером и условилась, что «Джип» доставят в Альбукерке, чтобы им занялись их криминалисты.

Отчасти благодаря превышению скорости на обратном пути она вошла в двери своего дома незадолго до полуночи и заглянула к Айзеку и Холли, прежде чем отправиться в собственную спальню и свалиться в постель рядом с Броком.

Глава 18

Четверг, 28 марта

На следующее утро, когда в доме было тихо, если не считать шума воды в их с Броком ванной, Алисса взяла свою любимую кружку – подарок на День матери с фотоколлажем Холли и Айзека, на котором они строили смешные рожицы, – и налила себе первую за день порцию кофе. Присела за стол и тут услышала, что у Холли зазвонил будильник. Потом глянула в сторону лестницы – действительно, из-под двери у дочери пробивалась полоска света. «Наверное, надо закончить какое-нибудь задание». Гордая трудолюбием Холли – та и стажировки добилась в лаборатории, куда хотела попасть, и в Корнелл поступила, – Алисса все-таки подумала о том, что дочь трудится слишком много. «Молодость дается всего один раз», – повторяла она ей.

Наверху выключился душ: Брок одевался, собираясь на работу. Десять минут спустя муж, с еще влажными волосами, присоединился к ней на кухне с собственной чашкой кофе.

– Почему Холли встала ни свет ни заря? – поинтересовался он.

Словно в ответ на его замечание, дверь в комнату дочери открылась, и та прошлепала по лестнице, наступая, кажется, на каждую скрипучую дощечку, потому что в утренней тишине шум разнесся по всему дому.

– Похоже, мы сейчас узнаем.

Холли вошла на кухню и улыбнулась.

– Доброе утро. Я специально поставила будильник на пять, чтобы поговорить с вами, прежде чем вы уедете на работу.

Брок с Алиссой переглянулись, и, когда муж просто пожал плечами, она спросила:

– Что такое, милая?

Холли приподнялась на цыпочки, потом перекатилась на пятки. Повторила несколько раз. Она явно нервничала. Алисса снова поймала взгляд мужа, глянула на него вопросительно. Тот опять пожал плечами.

Наконец, Холли остановилась и выпалила:

– Я просто хотела спросить, что вы с папой решили. Ну, насчет Европы. Бабушка звонила вчера вечером, – добавила она вместо объяснения.

«Чертова Мейбл!» – подумала Алисса. Все ее хорошее настроение немедленно испарилось. То, что началось как приятный сюрприз – увидеться с дочерью, прежде чем уехать в участок, – вот-вот могло превратиться в весьма неприятную дискуссию.

Стараясь не показать раздражения в адрес свекрови, Алисса ответила:

– Я уже говорила: мы с папой еще не решили. Мы оба очень заняты. Ты же знаешь, папа занят тендером на постройку нового крыла в госпитале в центре города, а я веду дело о пропавшей женщине.

Она старалась контролировать свои слова, но время для этого было слишком раннее. Алисса уже понимала, что беседа вряд ли закончится на оптимистической ноте.

И оказалась права.

Холли демонстративно посмотрела на часы на микроволновке.

– У вас есть еще двадцать минут, прежде чем ехать на работу. И, как сказала бабуля, мне понадобится время, чтобы подготовиться.

Стиснув зубы от злости скорее на бабулю, чем на дочь, Алисса заметила:

– Да, но сейчас конец марта, а поедешь ты в первую неделю июня – если поедешь.

– Ты также забываешь, Холли, что бабушка купила билеты с открытой датой. Поэтому решать сейчас не обязательно, – добавил Брок.

И тут Холли сделала это – выдернула козырную карту и швырнула ее на стол, как перчатку.

– Мне восемнадцать. По закону я могу делать что хочу, и вы не имеете права мне запрещать. Поэтому на самом деле я прошу вашего позволения поехать в Европу исключительно из вежливости.

Хотя этого следовало ожидать, Алисса прищурилась и аккуратно поставила перед собой кружку.

– Поосторожней, Холли, пока ты не сказала чего-нибудь лишнего. Да, тебе восемнадцать, хоть ты и ведешь себя как тринадцатилетняя, которой сказали, что она не пойдет на взрослую вечеринку. Но даже если по закону ты достигла совершеннолетия, ты все равно живешь в этом доме.

Холли уверенно встретила взгляд матери.

– Я в любой момент могу переехать к бабушке, – отрезала она в ответ.

По кухне разнесся грохот – это Брок ударил ладонью по столешнице.

– Хватит! Прекращаем дискуссию, пока кто-нибудь не сказал того, о чем мы все пожалеем. – Он жестом показал Холли идти наверх. – Отправляйся к себе. Но сразу могу сказать, что с таким отношением я не испытываю никакого желания идти тебе навстречу, тем более разрешать ехать. И да, я сказал «разрешать».

По глазам Холли было видно, что она так и рвется ему возразить, но дочь все-таки закрыла рот, развернулась и бросилась вверх по лестнице. В следующий момент стало ясно, что их громкие голоса разбудили Айзека: его «ой!», когда они с сестрой столкнулись, донеслось до кухни.

– Наверное, не стоило говорить ей, что она ведет себя как тринадцатилетняя, – заметила Алисса, сжимая руками виски. – Но она застала меня врасплох. Нас, – поправилась она.

– Да уж. Сегодня же позвоню маме, – пробормотал Брок сквозь стиснутые зубы.

При упоминании о свекрови Алисса проглотила остатки своего кофе, встала из-за стола и тут увидела, что в дверях стоит сын. Она подождала, пока он что-нибудь скажет, но Айзек молчал, так что Алисса подошла и ткнулась губами ему в щеку.

– Привет! – бросила она вместо обычного «доброе утро», поскольку утро, очевидно, не было добрым. Потом, заталкивая пистолет в кобуру, поцеловала мужа и сказала: – Похоже, сегодня приеду в участок пораньше.

* * *

Час спустя Алисса сидела за столом и с отсутствующим видом чертила пальцем окружности у себя на правом виске. Перед ней лежала раскрытая папка с делом; свободной рукой она взяла кружку с кофе, понесла ее ко рту, на полпути поняла, что кружка пустая, и поставила обратно. Постучала ногтем по бумагам на столе.

– Думаю, семь часов – не слишком рано, чтобы позвонить Маккормику, правда?

– Нет, если мы хотим сообщить ему про машину жены до того, как об этом раззвонят журналисты, – ответил Корд. Мгновение он внимательно изучал ее. – Все еще расстраиваешься из-за ссоры с Холли, да?

Прикрыв глаза, она пробормотала:

– Это же очевидно, да?

К взаимному удивлению, оба они въехали на парковку в одно и то же время, и Корду хватило одного короткого взгляда на ее лицо и негромкого «так-так», чтобы Алисса призналась, что привело ее в участок в такую рань.

– Вроде того.

– Ну, я очень надеюсь, – она тронула экран телефона, чтобы проверить время, – что через двадцать одну минуту сорок семь секунд эта чертова головная боль пройдет и я смогу сосредоточиться.

Однако двадцать пять минут спустя, когда Алисса набирала номер Рейфа Маккормика, боль пульсировала в голове с той же силой.

Он ответил не сразу, и Алисса сама не поняла, надеялась ли, что он схватит трубку, или что не ответит вообще. Мысленно она уже готовилась оставить ему сообщение на автоответчике, но тут Рейф все-таки ответил на звонок.

– Алло. – Голос на другом конце был хриплым, полным отчаяния и одновременно надежды. Рейф сделал судорожный вдох.

– Мистер Маккормик, это детектив Уайетт. Я звоню…

– Вы нашли Калли? – воскликнул он с нескрываемой радостью.

Алисса запрокинула голову и посмотрела в потолок, заметив отклеившуюся грязную плитку, за которой могли обитать бог знает какие бактерии. Неужели этот день не сулит ей ничего хорошего? А ведь сейчас всего семь утра!

– Мне очень жаль, но нет.

– Тогда что произошло? Почему вы звоните? – требовательно спросил Рейф.

«Я непременно тебе скажу, если дашь мне закончить предложение», – подумала она – и немедленно почувствовала себя виноватой. У этого человека пропала жена. У него имелись все причины быть на грани нервного срыва.

– Мы нашли машину вашей жены. Она была в Эль-Пасо, и тамошняя полиция согласилась перевезти ее в Альбукерке, чтобы ею занялись наши криминалисты. Машина прибудет сегодня утром. – Алисса решила не упоминать о том, что шансы на немедленный осмотр стремятся к нулю. Не стоит расстраивать его еще больше.

Повисла пауза – такая длинная, что если б до Алиссы не доносилось дыхание Рейфа в телефонной трубке, она подумала бы, что он отключил связь.

– Эль-Пасо? Это Техас? – Его голос звучал растерянно. – А что же Калли? – спросил он с нескрываемым ужасом.

Алисса сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Мы продолжаем искать ее. – Она прикрыла глаза, борясь с усиливающейся болью в голове. – Уверяю вас, мистер Маккормик, мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти вашу жену. Мы проверяем все зацепки, которые к нам поступают. – «Включая похищение инопланетянами и финансовые махинации с мафией». – Но на это требуется время.

Едва произнеся эти слова, Алисса сразу пожалела о них, понимая, что допустила ошибку, которую никак не исправить.

Рейф отреагировал предсказуемо: напомнив ей, что «полиция работает для него» и что «с его налогов им платят зарплату», а также что «они должны отрабатывать эти деньги», он бросил трубку.

Алисса отложила телефон в сторону.

– Да уж, вот так начало дня, – пробормотала она. – Умоляю, скажи, что дальше будет лучше.

– Сказал бы, но не хочу лгать напарнику, – ответил Корд. – Идем, куплю тебе еще чашку твоей отравы, прежде чем перейдем к этому. – Стопка материалов на их столе, получившая прозвище «Вражина», продолжала угрожающе расти; они сортировали сведения на кучки с табличками «вполне», «вероятно» и «точно нет», прежде чем разделить между членами следственной группы для проверки. Алисса едва не расцеловала Хэла, когда он согласился проверять «точно нет», чтобы сохранить время остальной команде.

* * *

Вечером, все еще борясь с головной болью, к которой теперь присоединилась боль в желудке, Алисса закончила протирать столешницу и отложила кухонное полотенце. Усталая, раздраженная и откровенно злая на жизнь в целом, она выглянула в окно. Алисса приехала домой в половине седьмого и столкнулась с ледяным приемом со стороны Холли, которая после ужина немедленно удалилась к себе. Брок еще не вернулся с работы – улаживал детали с подрядом на строительство, – а Айзек с лучшим другом Тревором сражались в какую-то компьютерную игру, в которой Алисса не разбиралась.

К неприятностям с внезапным охлаждением в семье добавлялось недовольство собой от того, что дело Маккормика не сдвинулось с места. «Джип» Калли передали на экспертизу, но криминалисты сказали, что очереди придется ждать несколько дней и нет смысла упрашивать и умолять. Алисса все понимала, но смириться с этим все равно не могла.

Бутылка красного вина на столе на кухне так и манила, так что она решила немного себя побаловать. Но стоило ей протянуть руку за бокалом, как зазвонил телефон. Алисса выругалась. Хоть что-нибудь сегодня может пройти гладко?

Она взяла трубку, не проверив номер звонящего, и попыталась – безуспешно – скрыть раздражение в голосе.

– Алло?

– Лучше тебе приехать назад, и быстро, – сказал Корд. – Парочка на прогулке в горах Хемез обнаружила частично захороненную едва живую женщину. Думаю, это наша пропавшая.

– Откуда ты узнал? – спросила Алисса, устремляясь к сейфу для оружия, куда автоматически заперла свой пистолет, только войдя в дом.

– Сара задержалась в госпитале из-за большой аварии на Найн-Майл-Хилл, и я решил вернуться в участок и еще раз просмотреть дело Маккормика – вдруг мы что-то упускаем… Стоило мне войти, как раздался звонок. Руби переключила на меня.

– Уже еду.

Алисса схватила ключи и вбежала в гостиную, где Айзек с Тревором развалились по разным концам дивана, задрав ноги на кофейный столик. Ругаться времени не было.

– Мне снова надо на работу.

Рассеянный взмах руки показал, что сын ее услышал.

– Скажи своей сестре, если она выйдет из комнаты.

Ответом стал поднятый вверх большой палец. Алисса побежала к дверям, на ходу набирая номер Брока, чтобы предупредить его, что ее не будет дома, когда он вернется.

Раздражение наконец-то сменилось надеждой, и Алисса, игнорируя ограничение скорости, долетела до участка в рекордное время.

Глава 19

Четверг, 28 марта, 19:00

Все сидевшие в комнате подпрыгнули, когда хлопнула дверь, возвещая о прибытии Алиссы. Корд, перебив офицера, говорившего в тот момент, подскочил к ней:

– Все расскажу по дороге. Я поведу.

В кои-то веки Алисса не стала спорить насчет того, кому садиться за руль.

– Куда мы едем?

– В пресвитерианский госпиталь Раста. – На улице он схватил ее за руку: – Туда!

В машине Алисса едва успела запрыгнуть на сиденье и пристегнуться, как Корд нажал на газ с такой силой, что они оба дернулись вперед, отчего она мысленно возблагодарила Господа за ремни безопасности.

Вырулив с парковки, Корд резко свернул за угол, и Алиссе пришлось схватиться за ручку над дверью, чтобы удержаться на месте.

– Выкладывай, что у нас есть, – приказала она.

Корд поморгал фарами впереди идущей машине, которая двигалась недостаточно быстро.

– Пока я знаю только, что парочка нашла женщину, сильно избитую и частично захороненную, в горах Хемез, в отдалении от туристических троп. Они говорят, что гуляли и вдруг чуть не споткнулись о ее руку, торчавшую из каких-то кустов.

Алисса, скептически приподняв брови, переспросила:

– Гуляли? Так это теперь называется?

Губы Корда, по-прежнему сосредоточенно крутившего руль, тронула едва заметная улыбка.

– Ну да, вроде как, но это сейчас неважно. В общем, они начали откапывать ее из-под веток и листьев. – Он сделал паузу. – Она была голая.

Алисса зажмурила глаза. Нельзя думать о своем прошлом в такой момент.

Корд сглотнул и добавил:

– А еще со связанными ногами.

– Господи! – прошептала Алисса. – Почему мы считаем, что это Калли Маккормик?

– Может, и не она, но приметы сходятся, хоть она вся в синяках и ранах. Совпадают рост и цвет глаз. Волосы светлые, но вырезан большой клок. – Он бросил на нее осторожный взгляд. – И родимое пятно на бедре.

– Мистера Маккормика уведомили?

– Пока нет. Я думал позвонить ему с дороги. К тому же хотел первой сообщить тебе.

Алисса кивнула, хотя напарник и не мог этого видеть.

– А кто вызвал полицию? Если они были высоко в горах, сотовая связь могла и не работать.

Корд повернул руль, прежде чем ответить:

– Она и не работала. Та парочка, Джек Хендерсон и Тринити Дэвис, спустились вниз, к своей машине и, как только связь появилась, позвонили в полицию.

– То есть они оставили едва живую избитую женщину лежать на земле и оба спустились к машине? Это что, шутка?

– С точки зрения гражданских, это объяснимо, – Корд пожал плечами. – Они слишком перепугались, чтобы оставаться там. Только представь себе! Кто угодно испугался бы. И Хендерсон без всяких проблем проводил полицейских обратно до того места. Сказал, что часто гуляет там.

– Сколько времени прошло с ее обнаружения?

– Несколько часов с момента, как ее нашли, до того, как доставили в госпиталь.

– Значит, они наткнулись на нее сегодня около полудня?

Корд кивнул.

– Вроде того.

– В каком она состоянии?

Алисса знала, что ответ ей не понравится, поэтому Корд немного помолчал. Наконец он произнес:

– В критическом. Все очень плохо.

Это сделало ее решение одновременно более очевидным и более тяжким. По стандартной процедуре офицеры должны были отправиться к семье в дом – как явились когда-то в дом родителей Алиссы, – но в данном случае у них не было на это времени.

– Давай я уведомлю Рейфа Маккормика. Он имеет право знать об этом и видеть ее, тем более что это может быть его последний шанс застать жену живой.

От этих слов ком встал у нее в горле, и Алисса несколько раз сглотнула, прежде чем голос восстановился.

– А что, если это не она? – спросил Корд, хотя по его тону было ясно, что он не сомневается в личности женщины.

– Тогда у него еще останется надежда, – ответила Алисса.

В отличие от утреннего звонка, на этот раз трубку взяли сразу, и Алисса прямиком перешла к делу:

– Мистер Маккормик, есть небольшая вероятность, что это не она, но, скорее всего, Калли сегодня нашли.

Она отстранила трубку от уха, пока он выкрикивал неразборчивые вопросы.

– Мы пока ничего не знаем. Детектив Робертс и я едем в госпиталь… Пресвитерианский госпиталь Раст в Рио-Ранчо. Вы знаете, где это? Хорошо, увидимся там. Только, Рейф… – она обратилась к нему по имени, чтобы привлечь его внимание, – соберитесь с духом. – Ладно, с этим разобрались, – сказала она, откладывая телефон на приборную панель. – Нам известно, сколько она там пролежала?

– Точно пока нет. Патрульные сказали, что ее закопали в естественной полости, которую образовали дождевые воды прошлой осенью. – Корд посмотрел на Алиссу. – В госпитале запросили пару дополнительных полицейских, чтобы выставить охрану. Нельзя сейчас испытывать судьбу.

– Пожалуй, так даже лучше, – согласилась Алисса. – А те люди, которые ее нашли, где они сейчас?

– Их допросили и отпустили домой, взяв контактную информацию. Можем с ними побеседовать, когда закончим в госпитале.

Тринадцать минут спустя Корд свернул на парковку госпиталя. Чья-то машина выезжала с места, и он так резко рванулся, чтобы его занять, что едва не ударил двигавшийся мимо «Форд Эскейп». Водитель загудел и показал ему средний палец, выкрикнув ругательство.

Алисса выскочила из машины и показала полицейский значок. На улице уже темнело, но парковку заливал свет прожекторов, как на стадионе, и значок был прекрасно виден. Водитель спешно ретировался.

– Надо же, как быстро он сменил гнев на милость, – фыркнула Алисса. Потом услышала пиликанье брелока, с которым Корд запер их машину, и они быстро зашагали бок о бок ко входу. Вдвоем подошли к стойке информации в центре гигантского холла и показали свои значки.

– Где женщина, которую нашли в горах?

Дама с голубыми волосами даже не посмотрела в компьютер, чтобы указать детективам направление. С той самой минуты, как жертву преступника доставили к ним, все только о ней и говорили.

Глава 20

Четверг, 28 марта, 19:20

От писка приборов и неприятного медицинского запаха Алиссу тошнило. К этому добавлялись белоснежные стены и мерное гудение аппаратов, от которого у нее мурашки бежали по спине, возвращая ее в те времена, когда она еще пыталась примириться с самой большой ошибкой в своей жизни.

Алисса старалась не переминаться на месте, пока они с Кордом стояли в углу палаты, где находилась женщина, предположительно являвшаяся Калли Маккормик. К ней было подключено, кажется, все существующее в мире врачебное оборудование. Отовсюду торчали иголки и трубки. Две медсестры снимали показания приборов и нажимали кнопки на мониторах. От всасывающих звуков аппарата искусственного дыхания у Алисы подвело живот.

Сложно было сказать, действительно ли перед ними Калли, – избитая, изуродованная, она вообще не походила на человека. Когда они только подошли к стойке информации, до Алиссы долетели обрывки разговора между двумя интернами, обсуждавшими переломы скул, запястья и ребер, обезвоживание и массу прочих проблем.

Через несколько минут после того, как их пропустили в палату, врач – женщина с седыми прядями в рыжих волосах, свернутых в небрежный узел, – быстрым шагом подошла к пациентке.

Алисса обратилась к ней:

– Доктор, я детектив…

Женщина проигнорировала протянутую для рукопожатия руку и склонилась над больной. Алисса уронила руку и отступила в угол.

– Как она? Есть изменения? – обратилась доктор к медсестрам.

– Нет. Жизненные показатели ниже нормы, давление тоже низкое. Повязки ей сменили, кроме тех, что на стопах, ими сейчас займемся. Инфицированные раны сильно гноятся. Отек колена немного спал, но рана на бедре воспалена и горячая на ощупь.

Медсестра – Эллен, если верить ее бейджу, – неловко оглянулась на детективов. Хоть Алисса и понимала, что им нельзя сейчас находиться в палате, взгляда она не отвела.

– Мы прощупали живот на предмет разрыва прямой кишки и заказали ультразвук, который вы назначили. Результаты уже у вас в компьютере.

Переглянувшись с медсестрой, врач взяла из диспенсера на стене пару медицинских перчаток и отогнула снизу простыню, которой была накрыта пациентка. С помощью металлического инструмента приподняла повязку на левой ноге женщины, и Алисса с Кордом невольно отшатнулись при виде того, во что превратилась ее стопа.

Не оборачиваясь, врач обратилась к ним:

– Детективы, вам придется выйти, чтобы я осмотрела пациентку. – Потом, повернувшись к медсестрам, сказала: – Надо обеспечить ей покой и дать антибиотикам время сработать. Пока занимаемся ее стопами и сломанным носом. Дальше будет видно.

Алисса с Кордом остались стоять, где стояли.

– Законы о соблюдении конфиденциальности существуют не просто так, поэтому, если вы волшебным образом не обзавелись разрешением семьи неопознанной женщины, вам тут нечего делать, – холодно сказала доктор, повернувшись наконец к ним лицом. Алисса открыла рот, чтобы возразить, но та подняла вверх руку: – Послушайте, я знаю, что вам нужны ответы – нам всем они нужны. Как только я здесь закончу, сразу приду с вами поговорить. Но на данный момент приоритетом является моя пациентка.

Корд сжал локоть Алиссы, чтобы не позволить ей досаждать врачу.

– Я видел за углом кофейный аппарат.

Прежде чем дверь закрылась, Алисса услышала негромкие слова доктора:

– Ну что же, юная леди, мы делаем все, что в наших силах, но и вам придется постараться и помочь нам помочь вам, хорошо? Не позвольте тому, кто это с вами сделал, одержать победу.

Дверь за ними захлопнулась, но вместо того, чтобы направиться к торговым автоматам, детективы прошли в комнату ожидания для родственников пациентов из интенсивной терапии. Нашли пару стульев подальше от остальных, чтобы их не могли подслушать – случайно или намеренно. Корд склонился вперед, свесив руки между колен и опустив голову.

– Кто мог сделать такое с другим человеком? Зачем? – Голос у него был усталый, горький.

Точно так же говорили ее родители, когда… Алисса потрясла головой, чтобы не возвращаться в то время. Сейчас у нее была работа, и женщина, лежавшая на больничной койке, прошедшая через настоящий ад, заслуживала полного внимания Алиссы.

– Неважно, сколько я уже этим занимаюсь, с каждым новым преступлением я ставлю под вопрос гуманность человечества.

Двадцать минут спустя они услышали какой-то шум со стороны центрального поста и сразу вскочили, успев увидеть, как Рейф Маккормик оттолкнул санитара со своего пути и помчался к дверям интенсивной терапии, преследуемый охранником.

– Сэр, вам туда нельзя! – крикнула одна из медсестер.

Рейф проигнорировал ее и резко затормозил, увидев Алиссу с Кордом.

– Где она? Я хочу ее видеть!

Корд остановил проходившую мимо медсестру и показал ей свой значок.

– Здесь есть свободный кабинет, где мы могли бы поговорить с этим человеком с глазу на глаз?

– Мне не нужен свободный кабинет! Я хочу видеть жену! – выкрикнул Маккормик.

Алисса негромко заговорила, стараясь успокоить Рейфа, приходившего все в большую ярость:

– Мы не можем быть на сто процентов уверены, что это Калли, – сказала она, хотя на самом деле была уверена полностью. – Когда доктор выйдет от нее, мы проводим вас туда для опознания.

– Зачем мне ждать доктора? – спросил он, отворачиваясь от них. Охранник перегородил Рейфу дорогу, и тот снова развернулся. – Какого черта?

– Мистер Маккормик… Рейф, я знаю, что вы хотите как можно скорее выяснить, она это или нет, но, – Алисса посмотрела прямо ему в глаза, – вам надо собраться с духом. Женщина, которая там лежит, в очень тяжелом состоянии, и смотреть на нее нелегко. Вы меня понимаете?

Рейф задохнулся, словно от пощечины.

– Извините? – перебил их голос, и все трое обернулись к врачу, появившейся в дверях. – Детективы, я не извиняюсь за свою недавнюю резкость. Уважение к пациентке в данном случае имеет особое значение, сознает она это или нет. – Врач поглядела на Рейфа. – А вы?

– Рейф Маккормик. Это моя… думаю, это моя жена лежит там.

Его лицо стало еще бледней, чем сразу по прибытии, и Алиссе захотелось обнять его и солгать, что все будет хорошо.

– Я доктор Оума, – сказала врач, протягивая руку и обмениваясь рукопожатиями с ними троими по очереди. После этого она кивнула головой в сторону холла и добавила: – Почему бы нам не побеседовать где-нибудь в более спокойной обстановке?

Возле двери с табличкой «Только для сотрудников» врач провела карточкой по цифровому замку, потом зашла внутрь и пригласила их за собой.

– Спасибо, что нашли время поговорить с нами, – поблагодарила ее Алисса. – Я детектив Уайетт, а это детектив Робертс.

– Прежде чем мы что-то станем обсуждать, надо, чтобы мистер Маккормик официально опознал нашу пациентку, и если она окажется его женой…

– Калли. Ее зовут Калли, – прошептал Рейф.

– И если это окажется Калли, мы вернемся и переговорим более подробно… Сэр, я слышала, как детективы предупреждали вас насчет состояния женщины в палате, но должна еще раз напомнить об этом. Вы понимаете?

После долгой паузы Рейф, дрожа всем телом, с глазами, полными страха, кивнул.

– Тогда прошу, следуйте за мной.

Прежде чем впустить их в палату, врач приоткрыла дверь, загораживая им обзор, и попросила медсестер выйти на минутку, чтобы обеспечить приватность.

– Готовы? – спросила она Рейфа.

– Да.

Втроем они смотрели, как Рейф подошел к постели – его шаги тяжело отдавались в стенах тесного помещения. И хотя они подозревали – знали, – что на кровати лежит Калли, то, как он устремился к ней, как рыдания подкатились к его горлу, и как он любовно, ласково погладил лоб жены, подтвердило все их предположения.

Алиссе казалось, будто на грудь ей легла тяжелая плита.

– Мистер Маккормик, необходимо, чтобы вы словесно подтвердили или опровергли то, что женщина, лежащая на койке, – ваша жена, Калли Маккормик.

Он продолжал гладить ее по лицу.

– Это она. Это моя Калли. – Потом едва слышно, каким-то странным тоном, добавил: – Ее… ее… изнасиловали?

Доктор Оума шагнула вперед и осторожно коснулась руки Рейфа.

– Нет, – твердо ответила она. – Но, если вы не против, я предпочту обсудить ее состояние в другом месте. Я убеждена, что наши пациенты слышат нас, осознанно или неосознанно, даже в таком состоянии, как у вашей жены.

Он хотел было возразить, но врач заверила его:

– Обещаю, что мы закончим очень быстро и вы сразу вернетесь к ней.

Нежно поцеловав Калли в лоб, Рейф согласился, и они вчетвером вернулись в комнату с надписью «Только для сотрудников», но на этот раз доктор повесила на ручку еще и табличку «Идет совещание». Она посмотрела на Алиссу и Корда, потом перевела взгляд на мужа Калли.

– Мистер Маккормик, прежде чем мы начнем, мне нужно ваше разрешение свободно разговаривать в присутствии детективов. – Тот кивнул, и она продолжила: – Во-первых, прошу прощения, но я сразу перейду к делу. – Указав на стул, добавила: – Я на ногах уже сутки, поэтому, если вы не против, я присяду.

Когда все расселись вокруг стола, врач начала:

– Это самая трудная часть моей работы – быть откровенной с родными пациентов. Видите ли, я не хочу говорить вам, что надежды нет, но не хочу давать ложную надежду. – Не сводя с мужа пациентки глаз, доктор Оума сказала: – Мистер Маккормик, выздоровление маловероятно. Мы делаем все, что можем, но вы же ее видели. Мы не знаем, сколько времени она провела на открытом воздухе, но, судя по температуре тела, когда ее нашли, она пролежала на земле от двадцати четырех до сорока восьми часов, а по ночам сейчас заморозки.

Она немного подождала, пока остальные переваривали эту информацию. Потом продолжила:

– Вы видели, что у нее тяжелые повреждения головы и лица, но также изранено все ее тело – особенно запястья и лодыжки, которые… судя по всему… были скованы. И, боюсь, это лишь малая часть травм, с которыми мы имеем дело.

Тело Рейфа сотрясли рыдания, и доктор Оума пододвинула к нему коробку бумажных салфеток, прежде чем спросить:

– Дать вам минутку?

Он покачал головой – слабо, едва заметно, – и махнул трясущейся рукой, чтобы она продолжала.

– Повреждены практически все ребра, часть из них сломана. Ожоги на подошвах ног воспалены, и мы даем ей огромные дозы антибиотиков. – Врач сделала паузу. – У вашей жены нет аллергии?

– Только на грибы. На лекарства нет.

– Значит, тут нам ничего не угрожает. Продолжим: судя по следам уколов на шее вашей жены, ей, скорее всего, вводили седативные препараты. Мы узнаем это, когда придут результаты анализов.

Врач снова замолчала, давая им время усвоить информацию, после чего заговорила, глядя уже на детективов:

– Это один из худших случаев пыток, какие мне пришлось повидать, а повидала я немало.

Доктор Оума сняла очки и устало помассировала веки, словно собираясь с духом, чтобы сказать то, что должна была сказать. Голос врача стал мягче, и у Алиссы внутри все похолодело. Сколько Рейф Маккормик выдержит, прежде чем сломается окончательно?

– Я сказала, что вашу жену не насиловали, мистер Маккормик. – Он поднял голову, широко распахнув глаза, но врач жестом остановила его: – Нет-нет. Изнасилования не было, тут я не солгала. Но, боюсь, она потеряла ребенка.

Общий вздох эхом отдался в стенах крошечной комнаты.

– Ребенка? Моя жена не была беременна, доктор. – Растерянное выражение на лице Рейфа подтверждало, что он не лжет.

Если б Алисса не смотрела специально, она вряд ли заметила бы, как у доктора Оумы чуть-чуть расслабились плечи.

– Вполне возможно, что ваша жена и сама не знала о своем положении, – сказала она. – Но одна из медсестер нащупала необычное уплотнение у нее в животе, и я назначила ультразвук, а тот подтвердил беременность. Анализ крови внесет окончательную ясность.

Прежде чем продолжить, доктор испустила тяжелый вздох.

– Мне очень жаль, но я должна подготовить вас к тому, что ваша жена, возможно, не выкарабкается, а если да, то мы не знаем, не претерпел ли ее мозг необратимых изменений.

Хоть врач и не сказала этого вслух, Алисса поняла, что, даже если Калли выживет, она, возможно, никогда не будет прежней – умственно, эмоционально и физически. Детектив ощутила острое чувство поражения, многократно умножившееся, когда Рейф уронил голову на стол, застонав так мучительно, будто у него разрывалось сердце. В памяти непроизвольно промелькнули стоны и слезы ее матери – точно такие же, как у мистера Маккормика.

Наконец тот медленно поднял голову, выпрямился и встал.

– Спасибо, доктор. Я ценю вашу заботу. А теперь, если не возражаете, – он сглотнул, – я хотел бы вернуться к жене.

– Да, пока это все.

Когда Рейф подошел к двери, доктор Оума его остановила.

– Мне очень жаль, мистер Маккормик. Но, несмотря на плохие новости, я могу заверить вас, что мы сделаем все возможное, чтобы сохранить вашей жене жизнь и вылечить ее.

Рейф кивнул, дав тем самым знать, что услышал ее слова, и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Алисса поблагодарила врача. Та отодвинула стул и встала.

– Лучшей благодарностью будет, если вы поймаете того, кто это сотворил.

– Это наша цель, – ответила Алисса. В следующую секунду доктора вызвали по громкоговорителю.

ЧАСТЬ II

Глава 21

Четверг, 28 марта, 22:00

Во всех новостях только и твердили о том, что Калли Маккормик нашли в горах Хемез – на ее тело наткнулись туристы. В ярости Эван несколько раз стукнулся головой о стену, наказывая себя за дурацкую ошибку. Он знал, что это мидазолам, что того количества, которое он ей ввел, было недостаточно, чтобы убить ее.

Это она во всем виновата! Веди она себя, как следовало, вместо того чтобы постоянно плакать и умолять, ему не пришлось бы от нее избавляться. Он мог бы даже простить ее за отвратительную грязь, которую она развела.

Надо было бросить ее в реку, как предыдущую… Эван потряс головой. Нет, это было бы рискованно. В последнее время там стало многовато бездомных. К тому же «надо было» уже не имеет значения. Он этого не сделал – и теперь будет жить со своей ошибкой.

«Ты всегда был тупым». Голос приемного отца ворвался в его мысли, и шаги Эвана замерли, а ногти впились глубоко в ладони.

Голос был прав. Дай он себе труд по-настоящему закопать ее, она задохнулась бы прежде, чем ее нашли. Но гнев туманил ему разум всякий раз, когда он смотрел на нее, по-прежнему со следами рвоты на подбородке. Поэтому, вместо того чтобы воспользоваться лопатой, которую Эван принес с собой, он наткнулся на ту ложбинку, вдалеке от туристических маршрутов, бросил ее туда и завалил сухими листьями и обломанными ветками, предварительно избив за то, что она заставила его все это сделать.

Он продолжил расхаживать взад-вперед, заставляя себя думать. Она никак не сможет вывести на него полицию. Не опознает, хотя даст полицейским описание. К тому же, судя по сообщениям в новостях, она без сознания и в критическом состоянии.

«А что, если она очнется, ты, идиот? Что тогда?» На этот раз голос был таким громким, что Эвану показалось, что приемный отец сейчас выглянет у него из-за плеча, хотя он знал, что это невозможно. Об этом он позаботился…

На секунду Эван подумал, что мог бы проникнуть в ветеринарную клинику за углом и украсть у них пентобарбитал – лекарство, которым усыпляют животных, – а потом пробраться в госпиталь и ввести Калли смертельную дозу. На этот раз он не оставил бы ей шанса. Ввел бы вдвое больше. Даже втрое.

«А как же полицейская охрана и этот ее муж, который не отходит от нее ни на шаг?» Раздраженный и голосом, и собственной беспечностью, Эван ударил себя по голове кулаками, а потом принялся кусать ногти, пока те не начали кровоточить. С самой первой девушки он был осторожен и постоянно совершенствовал свою технику. «Где ты был тогда?!» – крикнул он в пустоту комнаты. Пульсация в глазах грозила разрастись до мигрени.

И вдруг, помимо воли, он ярко вспомнил свой первый раз.

Готовый к переменам, он решил покинуть болотистый, влажный, кишащий комарами Средний Запад. Не зная точно, куда отправиться, он просто ехал вперед, останавливаясь в тех местах, которые привлекали его внимание. В одну из таких остановок он увидел ее. Она прошла мимо со своими сверкающими браслетами и длинными светлыми волосами, разлетающимися за спиной, и какая-то искра промелькнула у него внутри – вспыхнула и погасла.

Он подошел и заговорил с ней, а потом впал в ярость, когда она его проигнорировала, как будто вежливость была для нее пустым звуком. Не задумываясь, он схватил ее, ткнув пальцем в бок, как пистолетом, и потащил за собой. Она с трудом вдохнула и открыла рот, чтобы закричать, а он стиснул ее сильнее и прошептал: «Один звук, и я расстреляю тебя прямо тут, на тротуаре!»

Он сам не знал, что с ним происходит; понимал только, что надо преподать ей урок за то, что вела себя так, будто его не существует. Но когда они оказались возле его машины, он заколебался. Он не мог просто затолкать ее на заднее сиденье, и у него не было веревки, чтобы ее связать. К тому же это выглядело бы подозрительно. Колебания дорого ему обошлись, потому что она начала кричать и отбиваться и даже поцарапала ему щеку.

Испуганный, застигнутый врасплох, он ударил ее так, что она осела на землю и ее голова громко стукнулась об асфальт. Он бросил ее там и помчался прочь, с колотящимся сердцем, и ехал до самого Тихераса в Нью-Мексико, где ему пришлось остановиться, чтобы заправить машину и купить еды. Что-то в этой деревушке ему понравилось, и он, немного осмотревшись, понял, что его бегство окончено.

Прошло несколько недель, и он перестал беспокоиться о той девушке и о том, что его поймают.

Он нашел себе работу в магазине кормов для скота в каньоне, и на свою зарплату, вместе с деньгами, доставшимися ему от человека, который его вырастил, купил себе участок и построил дом.

Вскоре после переезда он встретился со своей второй жертвой. Она привлекла его внимание так же неожиданно, как первая, но на этот раз он тщательно спланировал нападение. По вторникам в магазине обычно было пусто, и он сам предложил оставаться до конца и запирать замки. И вот, перед самым закрытием, она вошла в двери.

Она не поняла, что ударило ее по голове.

Каждую ночь он спускался в подвал и рассказывал ей, как идет расследование, наблюдая за ужасом в ее глазах. Он наслаждался своей властью – тем более что тайна ее исчезновения так и осталась нераскрытой – во многом благодаря тому, что в деревушке Тихерас с ее немногочисленным населением не было камер наблюдения. А магазин кормов был небольшим семейным предприятием, существовавшим уже шесть десятков лет, и никто там не видел необходимости шпионить за служащими и покупателями. Поэтому достаточно было заявить, что она не приходила в тот вечер, и полиция сняла с него подозрения и решила, что с ней случилось что-то по пути.

В конце концов, рассерженный тем, что она отказывалась вести себя, как ему хотелось, он ее убил.

Теперь он стал разумнее, поэтому, хоть Калли и была виновата, признавал ошибку за собой. Однако вероятность разоблачения была крайне мала, и размышлять о нем не имело смысла. Надо было просто смотреть новости, чтобы оставаться в курсе событий.

Глава 22

Пятница, 29 марта

Алисса нажала на кнопку будильника, чтобы тот наконец замолчал. Назойливый звук не прекращался, и она приоткрыла один глаз. Экран мобильного телефона показывал входящий звонок. Так вот почему не выключается сигнал – это телефон звонит! Алисса проверила время: 5:37 утра. Она вернулась из госпиталя всего два часа назад, а поспала полтора.

Звонок прекратился, прежде чем она успела ответить, поэтому Алисса упала обратно на подушки. Брок обвил ее руками и притянул к своей груди.

– Кто это? – сонно пробормотал он.

Она хотела уже сказать, что не знает, но тут звонок раздался снова.

– Не отвечай, – прошептал муж.

– Нельзя. Вдруг что-нибудь важное, – ответила Алисса, заставив себя опустить ноги на пол и сесть.

– Алло! – сказала она, подавив зевок и потирая одной рукой глаза.

– Детектив Уайетт? – Голос на другом конце казался измученным, но знакомым.

Она поднялась и отошла от кровати.

– Да, это я. Кто звонит?

– Детектив, это доктор Оума. Из пресвитерианского госпиталя Раст. Боюсь, у меня для вас плохие новости. Калли Маккормик скончалась сегодня утром, через час после того, как вы с напарником уехали. Муж был с ней, что немного утешает. Он до сих пор здесь. Когда я спросила его, кому позвонить, он не ответил, поэтому сообщаю вам как главе расследования.

Алиссу охватил гнев от несправедливости этого мира. Она прикрыла за собой дверь спальни, чтобы не побеспокоить Брока.

– Знаю, вы говорили, что это вероятно, почти неизбежно, но я надеялась, что вы ошибаетесь, раз уж она пережила то, что с ней сделали…

– Мы все надеялись. Тем не менее травмы оказались несовместимы с жизнью, и у нее открылось внутреннее кровотечение. В сочетании с мидазоламом, который обнаружили у нее в крови, шансов практически не оставалось.

– Мид… как вы сказали?

– Мидазолам. Это мощный препарат, который обычно используют при наркозе. Мы узнали о нем, когда пришли анализы из лаборатории. Честно говоря, с учетом количества, которое она получила, детектив, удивительно, что ее вообще доставили к нам живой.

– А откуда преступник мог получить такое лекарство, доктор?

– Думаю, это предстоит выяснить вам с вашим напарником. – В трубке раздался тяжелый вздох. – Но я вам вот что скажу: в интернете, особенно в даркнете, можно раздобыть все что угодно и узнать о чем угодно, причем не прикладывая никаких усилий.

В этом она была права.

– Спасибо, что позвонили, доктор. Я уже одеваюсь и немедленно выезжаю к вам. И еще одно: вы не подскажете, когда состоится аутопсия?

– Ах да, теперь об этом. Муж сильно возражал – говорил, она и так настрадалась. Но я объяснила, зачем нужно вскрытие, что его жена умерла от жестокого нападения и что полиции необходимо собрать все сведения, чтобы поскорей поймать того, кто сделал это с ней. Он по-прежнему недоволен, но все-таки согласился. Сказал, что понимает.

Алисса вздохнула, чувствуя, как снова подступает головная боль.

– Ладно, спасибо в любом случае.

– Не за что. Если я вам понадоблюсь, попросите, чтобы меня вызвали по пейджеру, когда будете в госпитале. Я задержусь тут еще на пару часов, – сказала доктор Оума, прежде чем повесить трубку.

Алиссе захотелось швырнуть телефон в стену. Черт побери. «Почему, Калли, почему ты не могла продержаться хотя бы до момента, когда рассказала бы нам, кто сделал это с тобой?» С этими мыслями Алисса поспешила по коридору к ванной. Там она наскоро умылась, поморщившись при виде своего отражения в зеркале. Волосы спутались, тушь растеклась под глазами, потому что вчера она не смыла ее, прежде чем свалиться в кровать.

Когда она позвонила Корду, чтобы сообщить новости, его реакция оказалась примерно такой же. Повесив трубку, Алисса почистила зубы и приняла холодный душ. Пятнадцать минут спустя она была на кухне: налила в кружку кофе и сделала несколько торопливых глотков, прежде чем выскочить за дверь. Тяжесть поражения с каждым шагом давила на нее все сильнее.

* * *

В 6:42 Алисса уже здоровалась с Кордом на парковке госпиталя.

– Я сообщил Лиз и Хэлу; они сказали, что убедят криминалистов – хоть угрозой поджечь лабораторию, – чтобы те срочно осмотрели машину Калли на предмет отпечатков. Хэл собирался потеребить судмедэксперта насчет ДНК с места преступления. Ты связалась с Тони и Джо?

– Ага. Сказали, что присоединятся к остальным в участке.

У самого входа она опять обернулась к нему:

– Такое ощущение, что мы что-то упускаем. Что-то очевидное, что могло спасти Калли Маккормик.

Корд взял ее за локоть и убрал с пути двух пожилых волонтеров, заходивших внутрь.

– Лисс, ты же знаешь, что нельзя так думать! Ты сама меня этому учила. Помнишь?

Она кивнула.

– К тому же это никак не поможет мистеру Маккормику.

Плечи у нее упали.

– Да. Тут ты прав.

Миновав лифты и коридоры, они добрались до отделения интенсивной терапии, где на посту им сообщили, что Калли уже увезли в морг. Алисса собиралась попросить, чтобы медсестра вызвала доктора Оуму, когда заметила Рейфа – он выходил из палаты, где скончалась его жена. Мужчина шел, сгорбившись, бессильно свесив руки и глядя в пол.

Отчаяние и безнадежность, знакомые Алиссе с давних пор, вновь охватили ее, и, хотя ей хотелось дать Рейфу совет, который помог бы ему исцелиться, она знала, что по этому пути он должен пройти сам.

– Мистер Маккормик, – мягко сказала детектив, когда он оказался возле них с Кордом. Рейф вздернул голову, удивленный тем, что видит их здесь. – Мне очень жаль.

Красные опухшие глаза уставились на детективов, хриплый голос пробормотал:

– Если б вы сделали свою работу, жалеть не пришлось бы, не так ли?

Он толкнул ее плечом и двинулся дальше, с каждым шагом все глубже погружаясь в себя.

От его слов ее желудок скрутился в узел, к горлу подступила тошнота. Алисса знала, что заслужила этот упрек. Она не справилась. Она непроизвольно двинулась за ним к лифту, Корд за ней следом. В лифте Рейф тяжело привалился к стене, глядя в пустоту мокрыми пустыми глазами, и тут вдруг понял, что детективы в кабине вместе с ним.

Молчание подобно мокрому шерстяному одеялу тяжело давило в замкнутом пространстве, и Алиссе захотелось заполнить его обещаниями возмездия и наказания. Но, заговори она сейчас, это, скорее всего, привело бы к взрыву со стороны мистера Маккормика.

Несколько секунд спустя двери лифта раздвинулись, и взрыв все равно произошел, потому что их встретила толпа журналистов, тычущих микрофонами им в лица и стремящихся занять лучшую позицию для съемки. Корд выбросил вперед руку, чтобы раздвинуть их плотную массу, а Алисса приказала всем отойти.

Однако было слишком поздно. Репортерша, которую она видела впервые, протолкалась вперед и остановилась вплотную к Рейфу.

– Сэр, это правда, что ваша жена умерла от пыток? Можете сказать, что вы сейчас чувствуете? Это правда, что ее изнасиловали? Скажите, а вы…

Кулак Рейфа взлетел в воздух. И тут же Корд, с высоты своего роста, оттолкнул журналистку в сторону – за мгновение до того, как кулак ткнулся бы этой идиотке в лицо.

Вращая глазами и раздувая ноздри, Рейф прорычал:

– Уберите их. – Он снова занес кулак и едва не ударил еще двоих, которым не повезло оказаться слишком близко. – Уберите их от меня – и найдите того гада, который убил мою жену и ребенка. Сможете справиться, детективы?

Кулак Рейфа ударил в простенок между двумя лифтами. Тряся кистью, он ринулся вперед, отталкивая тех, кому не повезло оказаться у него на пути.

Всю эту сцену, конечно, снимали камеры. Алисса уже представляла себе, как видео распространяется по новостным каналам и соцсетям. Иными словами, превращается в шоу.

В отсутствие скорбящего мужа журналисты набросились на Корда и Алиссу.

– Детективы, у вас есть предположения, кто мог это сделать?

«Естественно! Просто полиция традиционно позволяет плохим парням совершать убийства».

– Департамент выпустит официальный отчет сегодня в течение дня, – ответила Алисса, устремляясь к выходу и не обращая внимания на вопросы, которые выкрикивали ей в спину. – Чертовы кровопийцы! – бормотала она себе под нос.

Глава 23

Пятница, 29 марта

«– Сегодня утром появились важные новости; переключаемся на пресвитерианский госпиталь Раст, где сейчас находится Габриэль Санчес. Габриэль, это правда, что Калли Маккормик скончалась?

– Да, это так. Сегодня утром мы получили анонимное сообщение о том, что миссис Маккормик умерла от полученных травм. Как вы знаете, Калли была женой Рейфа Маккормика, владельца сети “Эспрессо Грайнд”, который недавно предложил награду в двадцать пять тысяч долларов за любую информацию о местонахождении его жены. Мы ожидаем появления мистера Маккормика…»

Тут ее перебил шум, объектив камеры сместился; репортера оттолкнули, и кулак едва не попал ей в лицо.

«Уберите их от меня – и найдите того гада, который убил мою жену и ребенка. Сможете справиться, детективы?» Мужчина ударил кулаком в стену и бросился прочь.

Эван нажал паузу на цифровом проигрывателе. Ребенка? Он прокрутил репортаж назад и запустил снова. «…найдите того гада, который убил мою жену и ребенка». Выходит, она и правда была беременна…

Он испытал громадное облегчение, узнав о смерти Калли. И все еще переваривал хорошую новость, когда другой репортер обратился с вопросом к женщине-детективу, и камера нацелилась на нее. В ушах у него зашумело, отчего он не все расслышал; горло сжалось при неожиданном воспоминании. Маленький мальчик, глядящий в дверь подвала…

Не сводя с детектива глаз, он потряс головой, чтобы отогнать эту картину, и наклонился к экрану телевизора, словно стараясь приблизиться к ней. Она была невысокая, спортивная, с длинными рыжими волосами, собранными в хвост. Пробиваясь через толпу, несколько раз щелкнула резинкой по запястью. Он склонил голову набок, наблюдая за ней, удивленный силой искры, которую она высекла в нем.

Острое желание узнать о ней побольше погнало его вперед. Надо срочно поехать в Альбукерке. Кафе возле центрального полицейского участка на пересечении Четвертой улицы и Рома – отличные места, чтобы послушать сплетни, касающиеся последних новостей. Как только Габриэль Санчес исчезла с экрана, Эван запрыгнул в машину и помчался в центр, где, подчиняясь внезапному решению, зашел в «Эспрессо Грайнд». Сердце его отчаянно колотилось от осознания того, что он сейчас никому не известное лицо в толпе.

Внутри группками теснились сотрудники и посетители; они обсуждали трагедию и обменивались предположениями – от опасно близких к правде до откровенно смехотворных. Несколько раз ему приходилось подавлять в себе желание рассказать кому-нибудь, что он знал.

А потом один из посетителей упомянул о ней, женщине-детективе. Алисса Уайетт. Как и с Калли, Эван покатал ее имя на языке – оно звучало не так гладко, как Калли Маккормик, но все равно понравилось ему. Он пробился к прилавку и заказал себе кофе, который на самом деле не хотел, только чтобы оказаться ближе к человеку, рассказывавшему про интервью с детективом.

– Естественно, я был не против поболтать с ней, раз уж не добрался до ее партнера. Тот парень – настоящий красавчик, лучше мороженого в жаркий день.

Раздраженный, Эван чуть не наорал на репортера, чтобы тот снова вернулся к детективу Уайетт. Но теперь, когда речь зашла о ее горячем напарнике, все хотели обсуждать только его. Поэтому Эван оставил стакан на прилавке и вышел на улицу, проигнорировав оклик бариста, что он забыл свой кофе.

На улице он постоял на тротуаре, разглядывая высокое современное здание всего в квартале от него – там находился центральный полицейский участок. Он весь горел; его так и тянуло зайти туда. «Совсем с ума сошел?»

Эван замер на месте и оглянулся, поняв, что стоит на лестнице, ведущей в участок. Надежда увидеть ее так его увлекла, что он сам не заметил, как оказался там. В его сторону шагали трое офицеров; Эван развернулся и сбежал вниз по ступенькам. Заставляя себя идти спокойно, добрался до своего автомобиля. Заехал еще в два-три кафе, потом устал слушать одни и те же сплетни и решил побольше разузнать про детектива Алиссу Уайетт. По дороге домой он негромко напевал ее имя, словно стихи из любимой песни.

Добравшись до дома, Эван включил компьютер, но начать решил с ее напарника. Набрал в поиске его фамилию и через несколько кликов узнал все, что хотел. Корд Робертс, три года как женат на школьной подружке, детей нет, аккаунтов в соцсетях тоже. У жены аккаунт есть, но он закрытый. Одна статья в газете о спасении девушки, пытавшейся покончить жизнь самоубийством. В статье имелась его фотография, и Эван сразу понял, почему парень в кофейне пребывал в таком восторге: Робертс выглядел, будто модель с обложки журнала «GQ».

Чувствуя, как вспотели ладони, он наконец перешел к Алиссе Уайетт. С участившимся пульсом ввел ее имя в строку поиска. Ни одна другая женщина не вызывала у него такого волнения, и Эвану не терпелось узнать о ней все.

Сорок две минуты спустя он оттолкнул от себя мышку. Найти о детективе какую-либо информацию, помимо ее дел, оказалось невозможно, и раздражение кипело у него внутри – еще один клик, и оно вырвется наружу.

Он встал и походил туда-сюда, бормоча себе под нос. Внезапно его осенило, и он бросился обратно к компьютеру. Перешел на сайт, про который узнал какое-то время назад. Впечатал ее фамилию, город и штат, склонился к экрану, дожидаясь результатов. Меньше чем через минуту на экране загорелись карточки с личными данными, и Эван принялся листать их, удаляя тех, у кого не совпадали имена или возраст. Осталось две кандидатуры. Он открыл первую, заплатил за подробные данные и подождал, пока загрузится страница. И сразу же попал в цель. Номер телефона, адрес, девичья фамилия и возможные родственники – все было перед ним на экране. Слегка разочарованный тем, что к карточке не прилагалась фотография, Эван открыл новое окно и вбил в поиске Алисса Арчер. Экран заполнился тысячами результатов, и он начал по очереди открывать и проверять их.

Одна ссылка привлекла его внимание. Он торопливо кликнул на статью и, беспокойно ерзая на краешке стула, начал читать.

Глава 24

Пятница, 29 марта, 11:30

Раздался громкий стук в дверь, и в следующую секунду она широко распахнулась. К всеобщему удивлению – и громадному облегчению Алиссы – вошла Руби, толкая перед собой тележку с сэндвичами из «Джейсонс Дели», печеньем, тарелкой фруктов и овощей, а также кофе, энергетиками и минеральной водой в бутылках. Знай Алисса, что это сойдет ей с рук, она заключила бы пожилую леди в объятия.

– Руби, ты просто сокровище! – воскликнул Хэл, подкатываясь к тележке. Секретарша в ответ злобно стрельнула в него глазами.

– Как оригинально, – фыркнула она. – Никогда ничего подобного не слышала.

Благодаря ее на разные лады, все в переговорной набросились на угощение. Корд – благослови его Господь – схватил кувшин с кофе, налил чашку Алиссе и поставил кувшин к ней поближе. Вот уж кто по-настоящему ее знал! И с чего она взяла, что будет скучать по прежней напарнице, Эллисон? Та никогда не поощряла ее пристрастия к кофеину.

Алисса осторожно отодвинула в сторону документы, чтобы не испачкать их. После того как все набрали себе еды, она подошла к тележке и не глядя взяла оттуда сэндвич, чипсы и киви. Хотела взять клубнику, но тут ей вспомнилось такое же красное родимое пятно на бедре у Калли, и плечи ее упали от воспоминания о последнем провале.

День начался со смерти Калли и продолжал катиться под откос. Как только они с Кордом вышли из госпиталя, у Алиссы зазвонил телефон. Техник из лаборатории сообщил, что отпечаток с разбитого телефона миссис Маккормик оказался смазанным и ничем не мог им помочь. «Ну конечно, с какой стати уликам помогать раскрыть преступление», – саркастически подумала Алисса.

Следующие пять минут все молчали, сосредоточенно поглощая пищу. Наконец Алисса повернулась к Хэлу.

– Прежде чем Лиз продолжит, хочу спросить, есть ли у тебя последнее желание.

В ответ на его недоуменный взгляд она кивнула в сторону закрытой двери.

Хэл рассмеялся.

– О, ты о Руби? Когда-нибудь я все-таки заставлю эту женщину улыбнуться, чем бы мне это ни грозило, – сказал он.

– Да, но это может стать последним, что ты сделаешь в жизни… – Алисса повернулась к Лиз. – Итак, продолжай. Что ты говорила?

– Позволь, я перебью: мы получили детализацию звонков с телефона Калли Маккормик, но там нет ничего необычного, – вмешался Джо. – В основном все переговоры с ее благотворительными фондами, с Митчеллами и с мужем. Сообщения тоже. – Он подтолкнул распечатку Алиссе. – Иными словами, они нам ничем не помогут.

– Спасибо, Джо. Ладно, Лиз, продолжай.

Лиз глянула на Хэла, и тот кивнул.

– В общем, как я говорила до того, как пришла Руби, что-то в Калли Маккормик меня беспокоило. Сначала я решила, что она похожа на кого-то, кого я рисовала в прошлом. И тут поняла, почему она кажется такой знакомой. Позвонила Хэлу и попросила кое-что проверить. Хэл?..

Тот торопливо проглотил кусок сэндвича, запил энергетиком и начал:

– Помните, пятнадцать лет назад в каньоне пропала женщина? – Вытащил газетную статью, где говорилось о том деле, и подтолкнул ее к Алиссе. – Эвелин Мартин, двадцать пять лет, ехала в магазин кормов «Олд-Кантри», как обычно по вторникам вечером. Вот только в этот раз она не вернулась домой – пропала бесследно. Ее машину нашли на Шестьделят шестом шоссе со спущенной шиной, пропали ее сумочка и кошелек.

Снова вступила Лиз:

– Полиция проверила звонки с ее телефона, но их не было, поэтому основной версией стало, что кто-то, проезжавший мимо, предложил ее подвезти.

Хэл продолжил:

– Вскоре после ее исчезновения там прошел сильный дождь, уничтоживший потенциальные улики, включая следы. За год дело так и не раскрыли, никаких зацепок не появилось. – Он постучал пальцем по стопке бумаг перед собой. – Я запросил изначальный полицейский отчет и другие материалы по тому расследованию, включая список подозреваемых. – И положил один листок на центр стола.

Джо взял его, подошел к ксероксу, который специально переставили в переговорную, и сделал копии для всех остальных.

– Дело вела не я, но помню его, хоть и не уверена, связано ли оно каким-то образом с Калли Маккормик или ее смертью, – отозвалась Алисса.

Они встретились с остальной командой сразу по возвращении из госпиталя, и она уже начинала ощущать на себе, что такое работать после полутора часов сна.

Лиз снова заговорила:

– Посмотрите на описание: миниатюрная, с длинными светлыми волосами…

Алисса поджала губы и задрала одну бровь, искоса глянув на Корда. Она понимала, к чему клонит ее любимая полицейская художница, но от усталости ей хотелось закричать: «Мы теряем время!»

– Может, перейдем уже к делу?

Хэл передал Корду еще одну фотографию, и тот внимательно ее рассмотрел, прежде чем протянуть Алиссе. Его лицо ничего не выражало.

– Джил Лоури пропала десять лет назад, – продолжил Хэл.

Алисса кивнула.

– Опять же, расследовала не я, но девушку помню. Дело так и осталось нераскрытым, верно?

Лиз закивала и подтвердила:

– Да. Но ее тело нашли в горах Сандия несколько месяцев спустя. Она была убита.

Корд вскочил.

– Дайте-ка угадаю: длинные светлые волосы, миниатюрная, молодая?

– Слушайте, я понимаю, к чему вы двое ведете, но на Юго-Западе полно молоденьких блондинок.

– Не торопись, – сказал Хэл. – Были и еще.

Он покопался в своих бумагах и достал стопку газетных статей и фотографий, которые подтолкнул к центру стола. Обратившись к Энтони, попросил:

– Можешь разложить?

Пока Уайт раскладывал снимки, Хэл перечислял имена:

– Мэри Терра, Элис Уинслоу, Дебра Хайятт. Все пропали. Ни одну не нашли. И все…

– Молодые, с длинными волосами, блондинки, – перебила его Алисса, с тревогой сознавая, что паттерн действительно вырисовывается. И все равно предположение коллег было…

– Не говоря уже о том, что у всех была общая форма лица. Как сердечко, – сказала Лиз, отчего Алисса быстро скосила глаза на напарника, вспомнив о том, как он заметил сходство между ней и Калли, которое тогда показалось ей незначительным, – если не считать этой самой формы.

Лиз все еще говорила, поэтому Алисса заставила себя прислушаться к ее словам.

– Мы с Хэлом поискали похожие дела по всему штату. В Клаудкрофте Ронда Дюпре и Сандра Джексон пропали с разницей в два месяца. Я звонила туда – помнишь свою прежнюю напарницу, Эллис? Ее повысили, и она сейчас занимается всеми нераскрытыми делами в округе.

Алисса кивнула.

– Я в курсе. Продолжай.

Лиз заговорила быстрей, приходя все в большее возбуждение:

– Я побеседовала с Элли, и она подняла досье. Сказала, что сходство между женщинами было таким выраженным, что они легко сошли бы за сестер.

– Кажется, эту я тоже помню, – заметил Тони. – Я был в Клаудкрофте в отпуске, когда пропала Сандра. Помнишь, я тебе звонил насчет нее, Джо?

Джо почесал в затылке.

– Это та, кости которой нашли несколько лет спустя поблизости от охотничьей хижины твоего папаши?

– Именно. – Тони поднялся и еще раз пробежал глазами по фотографиям, разложенным в центре стола.

Корд щелкнул кнопкой, включая свой ноутбук. Несколько минут спустя он повернул его экраном к остальным. Там был коллаж из фотографий девушек, включая Калли Маккормик. Две из них – теперь уже три – были найдены мертвыми, связанными, сильно избитыми и со следами пыток. Ни одного из убийц не поймали. Если предположение Лиз и Хэла было верно, это означало, что по меньшей мере восемь женщин стали жертвами одного и того же преступника.

Мозг Алиссы отказывался воспринимать то, что представало перед ней со всей очевидностью, но она не могла отвести от фотографий глаз. Все-таки предполагать и утверждать – разные вещи. Озвучить эту версию было все равно что изречь проклятие.

Тем не менее Корд это сделал.

– Думаю, нам пора уведомить капитана. Если существует хоть какая-то вероятность, что мы имеем дело с серийным убийцей, скрывающимся от правосудия пятнадцать лет, действовать надо быстро.

С кислым отвратительным вкусом во рту Алисса поднялась со стула.

– Тогда не будем тянуть, – сказала она. От нее не укрылось выражение на лицах остальных членов команды: смесь облегчения от того, что не им предстоит сообщить новость Капитану Горячая Голова, и сочувствия к ней. С каждым шагом в сторону кабинета Хаммонда боль в голове Алиссы усиливалась.

Возле самых дверей ее нагнал Корд.

– Ты забыла, что мы напарники. Тебе не обязательно делать это одной, – сказал он.

Дверь капитана была открыта, и Алисса постучала по стеклу, прежде чем войти. Корд тоже вошел и прикрыл дверь за собой.

Хаммонд высоко задрал брови, поднялся и вышел из-за стола, отчего в кабинете стало еще теснее.

– Раз требуется конфиденциальность, новость мне не понравится. Я правильно понимаю?

Алисса задумалась о том, намеренно или нет капитан старается устрашить их, занимая все свободное пространство в комнате. Не собираясь задерживаться там дольше, чем необходимо, она перешла сразу к делу:

– Конкретных доказательств нет, но, похоже, мы ищем серийного убийцу.

Она закусила губу на те несколько секунд, пока капитан изрыгал череду цветистых ругательств. Закончив, он сказал:

– Серийный убийца – не та формулировка, которой можно разбрасываться, поэтому лучше, чтобы у вас были на то веские основания.

Корд передал ему копию коллажа, который показывал команде, и Хаммонд изучил фотографии, пока они по очереди рассказывали, что удалось обнаружить. Он поднял голову, впился взглядом сначала в Корда, потом в Алиссу, и выдвинул тот же аргумент, что Алисса несколькими минутами ранее:

– В округе Берналийо тысячи молоденьких блондинок.

– Жертв находили в нескольких округах, не только в Берналийо, сэр, – сказала она. Указала на женские лица: – Вот эти двое, Ронда Дюпре и Сандра Джексон, пропали в Клаудкрофте в тринадцатом году. Тело Ронды так и не нашли, но, по данным отчета, который поднял Хэл, на месте ее исчезновения остались следы крови, свидетельствующие о преступлении. Естественно, семья утверждала, что у нее все было в порядке, никаких причин для бегства. – Передвинула палец. – Тело Сандры Джексон, точнее ее кости, были обнаружены в шестнадцатом году. Возможно, вы помните – это было в новостях… Джилл Лоури жила в округе Валенсия, но ее тело нашли в девятом году, незадолго до того, как вы сюда переехали, насколько я помню, – в горах Сандия, недалеко от пещеры.

– Пещера Сандия? Та, что на дороге от Пласитас к хребту? – спросил Хаммонд, переходя к окну, откуда открывался вид на город.

– Она самая, – сказала Алисса, с трудом удержавшись от того, чтобы посоветовать ему прокатиться и посмотреть знаменитую пещеру, раз уж он десять лет как живет в Альбукерке. Но потом глянула на его массивную фигуру и решила, что вряд ли ему понравится пробираться через темный узкий тоннель.

– Дьявол! – воскликнул капитан и сцепил пальцы. – Согласен, эту версию придется рассмотреть. Только так, чтобы не прознала общественность и не началась паника. – Сверкнув глазами, он добавил: – Мне очень не нравится думать, что по моей территории рыскает серийный убийца.

Алисса едва не закатила глаза. «Нам, что ли, нравится?»

– Поверьте, сэр, нам тоже.

– Берите себе в команду всех, кто вам нужен, и поймайте мне этого человека. Желательно вчера.

Как будто это не было их главной целью!

– Да, сэр, мы над этим работаем.

Хаммонд махнул рукой, отпуская их.

– Так работайте лучше! – рявкнул он, прежде чем захлопнуть дверь у них за спиной.

– В целом все прошло очень неплохо, – пробормотала Алисса.

Глава 25

Пятница, 29 марта

Стиснув зубы, Эван боролся с эмоциями, перечитывая две статьи, которые ему удалось найти, и тряся головой. Сдвинув брови к переносице, он почесал лоб, пока в мозгу проносились обрывочные воспоминания. Два маленьких мальчика, прижимающиеся друг к другу. Пол – на кухне? – и повсюду кровь. Боль, как много боли!

Пятница, 12 августа, 1983 года

Страшная находка в сгоревшем доме —

соседи задают вопрос: могут ли это быть

пропавшие дети?

На развалинах полностью выгоревшего дома по Огайо-стрит пожарные нашли более десяти трупов в забетонированном подвале. Судя по размеру останков, тела принадлежали детям, что заставляет задать вопрос: не могут ли это быть пропавшие мальчики?

Полиция и пожарные ведут расследование в связи со страшной находкой, обнаруженной при тушении пожара, вспыхнувшего на Огайо-стрит в пятницу около 23 часов вечера. По словам очевидцев, дом был практически полностью охвачен огнем, когда на место происшествия прибыли спасательные службы.

Капитан Джо Харви сообщил, что спасатели, несмотря на уверенность в том, что «никто не мог выжить в таком пожаре», обыскали руины с особой тщательностью. Насчет причин пожара Харви пока комментариев не дает.

Дом принадлежит семье Брим, но на данный момент его арендует Карл Фримен, водитель-дальнобойщик, которого не было дома во время пожара; пока найти его не удалось.

Полиция просит общественность помочь отыскать мистера Фримена, при этом шериф Райан Дэниелс подчеркивает, что «мистер Фримен не является подозреваемым. Мы просто хотим убедиться, что он в безопасности, и задать ему несколько вопросов».

Эван несколько раз пригладил руками волосы, расхаживая по кухне взад-вперед. Перед его глазами проносились размытые картинки, но чаще всего это были два мальчика, жмущиеся вместе.

Одной рукой он подергал себя за мочку уха, другой почесал щеку. Ему хотелось, чтобы отец сейчас был здесь, и он мог бы спросить его… О чем? Какой вопрос он бы ему задал? Эван и сам не знал.

Вернувшись на кухню, слишком возбужденный, чтобы сидеть, он стоя перечитал вторую статью.

Вторник, 16 августа, 1983 года

Дом на Огайо-стрит – камера пыток?

Следователи продолжают изучать подробности того, что происходило на Огайо-стрит, и с каждым разом информация становится все тревожнее.

Полицейские обнаружили в подвале внешне ничем не выделяющегося дома на Огайо-стрит в Индиане настоящую камеру пыток. Главный детектив, Глен Рид, заявил: «За все годы работы в полиции я никогда не видел ничего подобного. Детей – если это были дети – держали на цепях в крошечных камерах в подвале. Кажется, там были щели, чтобы передавать еду и воду, но совсем не оставалось места, чтобы пошевелиться. Собак и то держат в более просторных условиях».

Полицейские и соседи не могут понять, как подобное могло твориться в маленьком городке, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил. Власти предупреждают, что может пройти несколько недель, прежде чем удастся установить личности погибших, но эксперты работают с максимально возможной скоростью.

Мы пытались получить заявление от семьи Арчер, поскольку пожар произошел вскоре после обнаружения тела маленького Тимми Арчера, но они отказались давать интервью, сказав, что хотят, «чтобы их оставили в покое и дали скорбеть по сыну». Вопрос, однако, остается открытым: мог ли Тимми Арчер быть одной из жертв Карла Фримена?

С глазами, горящими от невыплаканных слез, Бишоп отбросил мерзкие страницы в угол комнаты. Затем, полный маниакальной энергии, на грани нервного срыва, схватил ключи от машины и выбежал из дома.

Глава 26

Пятница, 29 марта, 21:00

В девять вечера в пятницу Алисса сидела дома на диване в окружении старых газетных вырезок, изо всех сил борясь с гневом и чувством вины, как в прошлом, когда считала, что могла спасти брата. Теперь, когда она не смогла спасти Калли, эти переживания умножились многократно. И если Лиз с Хэлом были правы, она подвела не только Калли и Тимми.

Прикрыв рот одной рукой, Алисса смотрела на фотографию брата, играющего возле дома с велосипедом. Медленно провела пальцем по его лицу, вспоминая тот день, когда был сделан снимок: тогда ему впервые сняли дополнительные колеса. За день до похищения. Возле фотографии лежали статьи, много лет вызывавшие у нее кошмары; их заголовки неоновыми вспышками высвечивались у нее в мозгу.

Июнь 1983: Четырехлетний мальчик из округа Ла-Порте – пятый из пропавших за последние два месяца. Родители боятся за безопасность детей. Что власти предприняли для борьбы с похищениями? Как они защищают население маленьких городов?

Август 1983: В лесу найден сильно разложившийся труп, частично захороненный. Эксперты устанавливают, сколько времени тело ребенка пролежало там, пока его искали полиция и волонтеры.

Август 1983: Тело, найденное в лесу, принадлежит Тимоти Арчеру, четырех лет. Несмотря на далеко зашедшее разложение, родители смогли опознать его по одежде, бейсболке «Чикаго Беарс»[13] и велосипеду, найденному возле трупа.

Алисса откинулась на спинку дивана, ощущая, как нарастает в груди хорошо знакомое напряжение, и повторяя про себя мантру, которая преследовала ее почти тридцать шесть лет. «Тебе было всего девять, это не твоя вина». Но старые раны уже открылись, шрамы разошлись, и она погрузилась обратно в тот день, который навсегда изменил ее жизнь, – день, когда Тимми отобрал у них и убил маньяк, которого так и не нашли и не наказали…

На улице жарко и влажно, повсюду кишат москиты, а воздух густой, как суп из бобов, который она ненавидит. Ей хочется пить. Алисса крикнула Тимми, что пойдет налить себе виноградного «Кул-Эйд»[14], и спросила, будет ли он тоже. Он ответил, что нет, раз он не клубничный. Она сказала, что вернется через минуту. Но ошиблась. В доме она вымыла руки, потом побрызгала водой в лицо, чтобы охладиться. Налила стакан «Кул-Эйд», выпила залпом и налила еще один.

Когда она наконец вышла на улицу, спустя пять, может, десять минут, Тимми пропал. Сначала Алисса решила, что он прячется. Ему нравилось притаиться в кустах, за деревом или за углом, а потом выскочить и напугать ее. Однажды он спрятался под крыльцом, а когда она проходила мимо, выкрикивая его имя, Тимми схватил ее за лодыжку, и Алисса упала. Падая, она нечаянно задела брата пяткой по носу и сломала его – так ей показалось. Кровь была повсюду, и оба рыдали в истерике…

Алисса потрясла головой, стараясь не погружаться в воспоминания, но цунами, подхватившее ее, накрыло снова, взяв в заложники и затопив собой.

…Они с криком звали родителей, которые тут же выбежали на улицу и замерли на месте при виде крови. Алисса вспомнила, как тогда ей показалось, что они похожи на мультяшных персонажей – те точно так же тормозят с разбега. По дороге в госпиталь Алисса сквозь слезы и икоту молила Тимми не умирать и объясняла, что произошло. К счастью, нос у Тимми не был сломан, но на рану пришлось наложить восемь швов.

Она думала, что Тимми усвоит урок, но он продолжал свои проделки, выдумывая все более изобретательные способы напугать старшую сестру.

Поэтому в ту страшную субботу в июне, в начале летних каникул, Алисса пошла искать младшего брата, стараясь не слишком раздражаться. В конце концов, ей теперь было девять лет, не хватало еще играть в прятки с четырехлеткой! Это же просто возмутительно. Она пробовала это новое, взрослое слово на язык. Воспитательница Тимми из детского сада именно так описывала его проделки, и хотя Алисса не знала, что оно означает, слово казалось ей очень умным – и она использовала его при любой возможности.

Использовала она его и сейчас, обходя двор в поисках Тимми. Спагетти на ужин? Возмутительно. Мыть руки перед едой? Возмутительно. Никакого десерта, пока не доешь? Боже, возмутительно.

Двадцать минут спустя, поискав под крыльцом, на чердаке, за деревьями, она так и не нашла Тимми. Алисса забыла свое новое умное слово; она начала бояться по-настоящему. Вдруг он скатился на велосипеде вниз по дороге и угодил в ручей? Или упал где-нибудь и ударился головой? А может, Джейсон забрал его? (Она знала, что ей нельзя смотреть фильмы ужасов, но няня разрешила ей посмотреть «Пятницу 13-е», потому что болтала со своим парнем и ей было лень укладывать Алиссу спать.)

Уже всерьез перепуганная, Алисса решила все-таки сказать родителям, что Тимми пропал.

Мама с папой ужасно долго искали брата, но все еще продолжали верить, что это одна из его дурацких шуточек. Встревоженная, но пытающаяся сохранять спокойствие, мама наконец позвонила в полицию и заявила о его пропаже.

Полицейские приехали к ним и стали задавать Алиссе вопросы, чтобы – они так сказали – собрать побольше информации. Алисса боялась, что у нее будут неприятности, если она признается, что задержалась в доме, но симпатичный коп объяснил, что она ни в чем не виновата. Но если б она не зашла в дом, разве Тимми пропал бы? Алисса так не думала.

Двое офицеров остались в доме и продолжили говорить с семьей, а еще двое поискали в прилегающем леске. Ни Тимми, ни его велосипеда. Как будто он стал привидением и растворился в воздухе. Только что был здесь, и вот уже исчез. Пуф!

Как бы Алиссе ни было страшно, она еще могла держаться, пока не заглянула в глаза отца и не поняла, что произошло нечто действительно ужасное – возможно, непоправимое. Нечто, что навсегда изменит их жизни. Ее большой сильный папа, который что угодно мог починить и наладить, сидел на диване, дрожа всем телом, и плакал. Она смотрела, как родители сидят на краешках подушек, в разных концах дивана, раскачиваясь взад-вперед, совсем потерянные, и слушала, как полицейские объясняют им разные процедуры, которых она своим детским умом не могла понять.

В какой-то момент папа подошел к камину, снял с полки фотографию в рамке, вытащил снимок из рамки и протянул одному из офицеров. Алисса тогда подумала, что папа ведет себя как робот и движения у него механические. Офицеры взяли фотографию и записали приметы Тимми, а еще во что он был одет и какого цвета и марки у него велосипед.

Шесть недель спустя туристы заметили в лесу бейсболку Тимми «Чикаго Беарс».

Семья не хотела верить, что это труп Тимми, но его одежда, бейсболка и велосипед, который нашли поблизости, говорили сами за себя. Алисса видела, как мать лишается последней надежды на то, что ее маленький мальчик все-таки вернется домой. Видела, как гаснут в ней свет и счастье, и вместо мамы остается лишь пустая оболочка.

До того, как тело Тимми нашли, мама неоднократно повторяла, что не винит Алиссу и что та ни при чем. Она говорила это каждый вечер, укладывая ее спать после того, как Алисса вылезала из ванны. Но неважно, что думали отец или мама, – Алисса все равно знала, что ее брат был бы дома, если б она не отлучилась за «Кул-Эйдом». Если б отправила его поиграть на заднем дворе. Если бы, если бы, если бы…

Ей ни разу не приходило в голову, что мама винит себя.

Подростком Алисса думала, что в день похорон Тимми они похоронили его физически, и маму вместе с ним – эмоционально, настолько та стала отстраненной и бесчувственной. Лучше б уж мама злилась и обвиняла всех вокруг. Теперь Алисса жила рядом с зомби. Маме было все равно, что Алисса делает или не делает. Отец стал практически таким же.

Через неделю после того, как Алисса закончила старшую школу, мама умерла – врачи сказали, что от инфаркта, – а две недели спустя за ней последовал отец, оставив Алиссу одну на всем белом свете.

…Воспоминания нахлынули на нее волной, оглушили, ослепили картинками из детства Тимми, лишавшими последней уверенности. Алисса откинула голову на спинку дивана, спрашивая себя, есть ли еще в доме ибупрофен, и с трудом подавляя мучительные переживания.

Она не заметила, что Брок вернулся из магазина, пока он не присел рядом с ней. Алисса приоткрыла один глаз, и – боже, благослови этого мужчину! – он протягивал к ней руку ладонью вверх, а на ладони лежали три таблетки ибупрофена. В другой руке Брок держал стакан воды.

– Ты настоящий экстрасенс, ты же знаешь это? – Алисса забросила таблетки в рот, проглотила и запила водой.

Он указал на кучу газетных вырезок рядом с ней.

– Хочешь об этом поговорить?

– Не особо.

На спинке дивана висел пушистый зеленый плед, и Алисса накрыла им колени; от ледяного холода в сердце она дрожала всем телом.

– Ты не приехала ужинать, и я оставил тебе еду. Сейчас разогрею. Посиди минутку, – сказал Брок, вставая.

Чувство вины снова накрыло ее, присоединяясь к горечи и скорби.

– Я могу разогреть сама, – сказала Алисса.

Он усадил ее обратно на диван.

– Я не сомневаюсь, что можешь. Но я тоже могу. Сейчас вернусь.

Она не стала спорить. Брок был хорошим мужем, хорошим отцом – верным, трудолюбивым, преданным. Точно таким, как когда-то ее отец. Она мысленно приказала себе не погружаться больше в воспоминания.

Алисса учуяла аромат лазаньи еще до того, как увидела ее. Рот наполнился слюной, в животе заурчало. Пискнула микроволновка, зазвенели приборы, и самая аппетитная еда за последние несколько дней оказалась перед Алиссой на подносе. Она сунула в рот истекающий сыром кусок и застонала от удовольствия.

Брок рассмеялся.

– Рад, что тебе нравится, – сказал он, присаживаясь рядом с Алиссой и поглаживая ей спину.

Примерно на половине тарелки, когда первый голод был утолен, Алисса оторвалась от еды и поглядела на Брока. Затем потянулась к нему и, поцеловав в колючую щеку, прошептала:

– Я тебя люблю.

– Знаю. – Он снова кивнул в сторону кучи бумаг. – Поскольку Холли у Софи, а Айзек у Тревора, позволь повторить мой вопрос. Ты не хочешь поговорить об этом?

– Нет. Да. Нет. Я не знаю. Понимаешь, Калли Маккормик – не первая жертва, с которой я имею дело, но по какой-то причине у меня есть чувство, будто я ее подвела.

Голос Алиссы сорвался, дав понять мужу, что она на грани.

Он продолжил массировать ей спину, плавно переместившись к шее и плечам.

– Так вот почему ты все это достала?

Он так хорошо ее знал, что Алиссе можно было не отвечать.

– Ты ни в чем не виновата, – сказал Брок, и Алисса невольно задалась вопросом, имеет он в виду Тимми или Калли. В любом случае муж ошибался.

– Я говорила тебе, что видела фотографии с места преступления?

Слова вылетели у нее изо рта, прежде чем она успела понять, что произносит их.

Алисса сжала кулаки и напрягла спину, но Брок обнял ее и заставил откинуться на подушки, устроив голову жены у себя на плече.

– Расскажи сейчас, – мягко попросил он.

– На самом деле они были не совсем с места преступления. И я не должна была их видеть. Вскоре после похорон Тимми папа велел мне вынести мусор. Там была газета – мокрая, засыпанная картофельными очистками, в самом низу мешка, как будто кто-то хотел ее спрятать.

Алисса сделала паузу. Став взрослой, она не раз вспоминала это сравнение – как человек чувствует себя мусором, выброшенным на помойку. Однако в тот момент это просто показалось ей необычным.

– Я убедилась, что отец не смотрит. – Алисса горько усмехнулась. – Могла и не проверять – он никогда не смотрел. Никто из них больше не следил за мной, хоть отец какое-то время и притворялся. В общем, я знала, что мама ничего не увидит, потому что она почти не вставала с постели и даже душ перестала принимать.

Алисса прикрыла глаза, проигрывая в мозгу эту картину.

– Там была фотография, не очень качественная, и я не сразу поняла, что вижу. И тут сообразила, что это то место, где умер Тимми – ну или где его нашли.

Она сама не заметила, что плачет, пока в уголке губ не появился соленый привкус, и Брок смахнул слезу с ее щеки. Не в силах продолжать, раздавленная невыносимым грузом вины, зажмурилась и разрыдалась, думая о том, сколько еще убитых женщин добавились к списку тех, кого она не смогла спасти, включая Тимми и Калли…

Глава 27

Суббота, 30 марта

Алисса стояла у плиты, с носом, распухшим после целой ночи слез; события последних дней беспрестанно проигрывались у нее в мозгу. Несколько раз она отдергивала руку, когда капли раскаленного жира от бекона брызгали ей на кожу. В третий раз, когда это произошло, выключила огонь и подошла к раковине, чтобы залить ожог холодной водой. В этот момент Холли подкралась к ней и положила руку матери на плечо.

– Прости, что так отвратительно вела себя в последнее время. Это было нечестно, тем более что ты ведешь то дело… Я слышала, что она умерла. Мне очень жаль, – прошептала она.

Алисса повернулась и обняла дочь.

– Спасибо. Мне тоже жаль. Не надо было говорить тебе, что ты ведешь себя как тринадцатилетняя.

Холли отступила на шаг и хитро улыбнулась.

– Да уж, не стоило. Но я ведь так себя и вела? Только не отвечай! – Дочь мотнула головой в сторону плиты. – Помочь тебе с завтраком?

– Было бы здорово, – ответила Алисса, растрогавшись. Боже, она обожает своих детей! Конечно, периодически они ведут себя как типичные тинейджеры, но в целом эти чудесные воспитанные дети – благословение. Счастье, что они у нее есть.

Взяв лопатку со стола, где ее оставила мать, Холли сказала:

– Удивительно, что ты не в участке.

– Поеду попозже, но сначала поработаю из дома. Я хотела, чтобы все мы позавтракали вместе, но папе пришлось ехать в офис из-за того строительного подряда, и вернется он не скоро, так что есть будем втроем – я, ты и Айзек.

Словно услышав их, сын прошлепал на кухню, заспанный и растрепанный.

– Доброе утро, соня, – приветствовала она его.

Похожий на ворчливого Коржика[15] из «Улицы Сезам», он пробормотал «доброе утро» и открыл шкафчик, доставая оттуда любимое печенье. Алисса взлохматила ему волосы и подлила себе кофе в кружку.

– На случай, если ты не заметил: на завтрак сегодня есть кое-что получше, – сказала она.

Айзек сунул печенье в рот и уселся за стол. Потер глаза и изрек:

– У меня растущий организм. Съем и то и другое.

Алисса выложила на тарелки жареные яйца и бекон, поставила их перед детьми и налила в стаканы свежевыжатого апельсинового сока.

Холли с Айзеком поблагодарили ее, и, пока дети ели, Алисса снова подлила себе кофе.

– Не многовато ли? – спросила Холли, указывая на кружку глазами. – Какая это по счету?

Иногда Алисса думала, что ее напарник и дочь объединили усилия в борьбе с ее пристрастием к кофеину.

– Я не голодная. Желудок что-то пошаливает, – призналась она.

Холли еще раз выразительно глянула на кружку, и Алисса рассмеялась.

– Это не из-за кофе. А потом, это всего лишь третья.

– Ну да, третья кружка из десятого кофейника, – фыркнула Холли.

Несмотря на обвинение, Алиссе приятно было сидеть за столом вместе с детьми, и она порадовалась, что не поехала с утра на работу. Ей надо было собраться, чтобы продолжать расследование. Калли Маккормик этого заслуживала. Имена других девушек пронеслись у нее в голове. «Ты пока не знаешь, действительно ли они стали жертвами серийного убийцы». Она отставила эту мысль в сторону, наблюдая за тем, как Айзек споласкивает свою тарелку и убирает ее в посудомойку.

– Не забудь, что я сегодня ночую у Тревора. В полночь начнется продажа «Роковых дней»[16], и миссис Льюис сказала, что поедет с нами стоять в очереди.

Холли вмешалась:

– А я останусь у Софи. После танцев купим себе пиццы и будем всю ночь смотреть кино. Хорошо?

Серийный убийца – неоновыми буквами вспыхнуло у нее в голове, и Алиссе немедленно захотелось запретить детям выходить из дому.

– Я помню. Только отправь мне сообщение, когда выйдете с танцев и как доберетесь до Софи. А ты, – она обернулась к сыну, – не забудь, что обещал отцу завтра помочь разобраться в сарае. Можешь хоть ночь напролет играть в компьютерные игры, но домашние обязанности никто не отменял.

– Да знаю я, – пробурчал Айзек.

Вскоре после того, как Холли уехала, а Айзек закончил принимать душ, в дверь позвонили. Это был Тревор.

– Привет, – сказала Алисса, открывая ему. – Я думала, вы встречаетесь вечером.

– Здрасьте, миссис детектив.

Мама Тревора настаивала на том, чтобы он обращался к ней «мэм», но Тревор придумал компромисс и называл Алиссу «миссис детектив».

Пять минут спустя ее младший отпрыск сбежал вниз по ступенькам.

– Мам, мы немного посидим у нас, ты не против?

– Конечно, нет. Тревор, как твой новорожденный братишка?

– Очень шумный. И вонючий. Понять не могу, чего все девчонки носятся вокруг него с восторгами. «Ой боже, обожаю, как пахнут младенцы!» И вот дерь… Простите, мэм… Ну и орет же он! Мне приходится спать в берушах.

Айзек схватил приятеля за руку.

– Пошли поиграем.

* * *

Позже тем вечером, когда в доме было тихо, поскольку дети ночевали у друзей, а Брок отправился на бейсбольный матч, Алисса собрала волосы в хвост, переоделась в свою любимую домашнюю одежду – спортивные штаны и кофту Университета Нотр-Дам – и спустилась вниз.

На кухне она налила себе бокал вина, напевая знаменитую песню Джимми Баффета «Где-то сейчас уже вечер»[17], но тут на нее снова напало чувство вины. «Ты семь часов провела в участке, работая вместе с командой над делом и пытаясь выявить новые связи, так что ты это заслужила», – сказала она себе. Потом взяла бокал и бумаги, которые принесла домой, прошла в гостиную, отодвинула мешавшую ей мебель и разложила документы на полу, чтобы заново их изучить. Перечитала протоколы допросов по делу о пропаже Эвелин Мартин. Эл и Маргарет Гарсия, обоим за восемьдесят, на тот момент владели магазином кормов «Олд Кантри» уже шестьдесят лет. Проверяя их, Алисса выяснила, что оба скончались от старости на следующий год после загадочного исчезновения Мартин. Бизнес перешел к их сыну Майлзу, но, когда Мартин пропала, тот находился на Бора-Бора и у него было железное алиби.

Алиби имелось и у Джулии Винсент – она навещала в больнице дочь, которая только что родила ей внука. Оставались Роберт Ортиз, Эван Бишоп, Крис Петерсон и Бенджамин Бентон. По данным отчета, Ортиз, Петерсон и Бентон рано ушли домой, поскольку по вечерам покупателей было мало, и магазин запирал Эван Бишоп. В целом никаких нестыковок в отчете Алиса не нашла, но решила еще раз навестить всех этих людей, хотя бы чтобы вычеркнуть их из списка потенциальных подозреваемых. Она сделала пометку у себя в блокноте и продолжила.

Алисса не знала, сколько просидела на полу, склонясь над документами, но ее спина уже начала болеть, поэтому она поднялась, чтобы немного размяться. Подняв руки над головой, встала на цыпочки, потом нагнулась – хвост защекотал ее по носу – и дотянулась пальцами до пола. «Боже, до чего приятно», – подумала она. Постояв так несколько секунд, снова выпрямилась.

Растяжка помогла. Алисса взяла со стола пульт от телевизора и, игнорируя десятки кабельных каналов, на которые была подписана ее семья – хотя их вечно не было дома и телевизор никто не смотрел, – переключилась на музыкальный, где крутили альтернативный рок, немного приглушив звук.

На кухне налила себе вместо вина апельсиновый сок и взяла пакетик соленых крекеров, прежде чем снова вернуться к работе. Проходя мимо фасадного окна, она почувствовала странное щекотание – то самое чувство, которое описывали ей люди, которым казалось, будто за ними следят.

Алисса обошла диван и беззаботно выглянула в окно. Вдоль тротуара было припарковано несколько машин, но людей она не заметила. Постояла у окна еще несколько минут, потом опустила штору. Спустя четверть часа, поняв, что неприятное ощущение не отпускает, вышла на улицу и осмотрелась, но ничто не подтверждало, что за ней следят. Алисса уже заходила внутрь, когда услышала в гараже шум.

– Как прошла игра? – спросила она Брока, когда тот зашел в дом. Муж редко попадал на матчи из-за плотного рабочего графика, но каждый раз, когда выдавалась возможность, отправлялся посмотреть на игры Малой лиги, где выступала команда Альбукерке.

– Здорово. «Айзотоупс»[18] выиграли, – ответил он, вешая ключи от машины на крючок возле входа в гараж, а потом поцеловал ее. – Хмм… На вкус как апельсин. Ты хоть отдохнула немного или так и просидела весь вечер над делом?

– А ты как думаешь?

– Думаю, ты весь день прикидывала, как сказать мне, что все-таки уходишь к Уиллу Смиту. Я прав?

Она рассмеялась.

– Да, но после двадцати лет брака я решила все-таки сообщить об этом лично.

– Ужасно мило с твоей стороны.

Он картинно обвел взглядом комнату, потом схватил ее в объятия.

– Знаешь, раз детей нет и никто не требует нашего внимания, что ты ответишь, если я попрошу тебя не уходить прямо сегодня, а?

Алисса прикрыла глаза и запрокинула голову, облегчая Броку доступ к ее шее.

– Ммм… Думаю, мы оба этого заслуживаем. Уилл может и подождать, – промурлыкала она, переводя взгляд на пол в гостиной, где все еще лежали бумаги. Отмахнулась от угрызений совести и позволила мужу увести себя наверх.

Глава 28

Суббота, 30 марта

Второй день подряд Эван приезжал к дому детектива Алиссы Уайетт. В пятницу вечером он сам не знал, куда направляется, пока не припарковался через улицу от ее дома, перед пустующим участком. Примерно в половине седьмого двое мальчишек-подростков вышли из дверей с футбольным мячом, которым перебрасывались на ходу. Было слишком темно, чтобы как следует их разглядеть, и он не мог сказать, который из двух – сын детектива. Они недалеко ушли, прежде чем остановиться – у одного из мальчиков зазвонил мобильный телефон. Тот достал его из кармана и глянул на экран, потом ответил. После короткого разговора буркнул что-то второму, и они вернулись к дому Уайетт.

Минуту спустя из дверей появилась девушка; она направилась прямиком к белой «Хонде Сивик», стоявшей на подъездной дорожке. Эван опустил стекло, чтобы расслышать, что она говорит.

– Просто полезайте внутрь. Папа говорит, мама не хочет, чтобы вы шли пешком, – рявкнула она, явно раздраженная навязанной ролью шофера.

Мальчик с футбольным мячом задал вопрос, который Эван не разобрал.

– Понятия не имею. Наверное, из-за дела, над которым она работает, – сказала девушка, оборвав реплику мальчика резким хлопком водительской двери. Десять секунд спустя они отъехали, и девушка, огибая его машину, поглядела на Эвана. С колотящимся сердцем тот улыбнулся и отвел глаза, надеясь, что она его не запомнит. На миг подумал, не поехать ли за ними. Но ему нужны были не они, поэтому Эван остался.

Часа через два он уже собирался заводить мотор, как вдруг на него упал свет фар. Эван скользнул вниз на водительском сиденье, узнав детектива, – она вылезала из своей машины в свете фонаря, горевшего над гаражной дверью. Потом дверь закрылась, и Эвану тут же представились двое мальчиков, на этот раз с угрожающей тенью, нависшей над ними. Страх – откровенный и неприкрытый – волной накатился на него.

Вскоре после прибытия Алиссы ее муж куда-то уехал, и тогда Эван вылез – и только на дорожке перед ее домом понял, что делает. Тяжело было подавить магнетическую тягу, влекшую его к дверям, но он заставил себя развернуться. Зная, что тяга будет только расти, если он останется у ее дома, Эван уехал к себе.

В следующий вечер, сознавая, что играет с огнем, он снова приехал к ней, оставил машину в квартале от ее дома и прошел остаток пути пешком – единственный на всю улицу. Из тени деревьев на пустом участке понаблюдал за резиденцией Уайеттов. Дома она или нет? Ему захотелось перейти улицу и заглянуть в окно… но однажды он уже так делал, давным-давно, и повторять свою ошибку не собирался. Однако тяга когтями впивалась в его внутренности.

И тут распахнулась входная дверь, и детектив вышла на крыльцо, оглядываясь, словно услышала его зов и откликнулась на него, стремясь к нему, как он стремился к ней. Ноги сами понесли его вперед.

«Слышал когда-нибудь поговорку насчет любопытства, что погубило кошку, а, парень? Разве не это сейчас происходит? Хочешь, чтобы оно погубило и тебя?»

Голос отца пробудил воспоминание, взорвавшееся у Эвана в мозгу, и он свалился на землю, споткнувшись о корень дерева. Замер на месте, пока не услышал шум приближающейся машины, которая свернула к дому Алиссы. Она зашла внутрь, и Эван поднялся на ноги.

Глава 29

Понедельник, 1 апреля

В понедельник утром Алисса и Корд подъехали к резиденции Маккормиков. По процедуре им полагалось проверять ситуацию в семьях жертв насильственных преступлений, поэтому они позвонили предупредить, что заглянут, и удивились, когда мистер Маккормик сразу согласился – особенно после той его вспышки в госпитале. Пока они ждали, когда он откроет дверь, Алисса оглядела участок. Газон, который всего неделю назад выглядел идеальным, теперь зарос, а в розарии проклюнулись сорняки – словно сад тоже оплакивал потерю хозяйки.

Дверь открылась, и за ней появилась тень мужчины, с которым они недавно встречались. Вокруг глаз у Рейфа залегли темные круги, руки были исцарапаны, а волосы сальными клочьями свисали на лоб. Казалось, он похудел еще сильнее с их последней встречи в пятницу. Не глядя им в глаза, махнул рукой, приглашая детективов внутрь, как будто каждое слово стоило ему усилий, на которые он не был способен. Они прошли за ним в гостиную – и не узнали нарядной светлой комнаты, в которой Рейф принимал их в первый раз. Все окна была закрыты светонепроницаемыми жалюзи, скрывавшими роскошные виды на город и горы, и только из кухни пробивался слабый свет. Гостиная, окутанная темнотой, напоминала могилу.

Алисса непроизвольно перенеслась в те времена, когда дом ее семьи был таким же – пустым, несмотря на присутствие людей, лишенным любви и смеха, которым полнился еще недавно. Шум снаружи заставил ее вернуться в реальность; она поглядела на заднюю дверь, где собаки скребли сетчатый экран и скулили, просясь внутрь. Жалюзи на стеклянной раздвижной створке было опущено только наполовину, и Алисса смогла увидеть собак.

Рейф даже головы не поднял, словно это движение было ему не под силу.

– Извините, – сказал он и прошаркал к дверям, чтобы впустить питомцев. Судя по тому, как уныло и медленно они вошли, собаки тоже тосковали по Калли.

– Когда я смогу забрать Ка… ее тело, чтобы назначить… – Не в силах закончить вопрос, Рейф зарылся лицом в ладони, как будто ему на спину навалили груду кирпичей.

Пекинес – кажется, ее звали Сасси – подбежала к Алиссе, встала на задние лапки, а передними поскребла ее ногу. Алисса наклонилась и погладила собачку по голове.

– Наверное, вы напоминаете ей Калли, – прошептал Рейф. – Вы чем-то с ней похожи, если не считать волос. – Со слезами на глазах, он добавил: – А еще Калли… Она была мягче… чем вы. По характеру, я имею в виду.

Алисса поймала взгляд напарника, но тут колени у Рейфа подогнулись, и он рухнул в ближайшее кресло. Его рыдания эхом отдавались от стен. Рейнджер ткнулся хозяину в руку своей мордой, пытаясь успокоить его, и Рейф зарылся лицом в мохнатый загривок. Несколько секунд спустя Сасси тоже отошла от Алиссы и запрыгнула на колени к Рейфу.

– Она так мечтала о ребенке, а я отказывался даже обсуждать такую возможность… – Он произнес это еле слышно, и Алиссе пришлось напрячься, чтобы разобрать его слова.

Рейф снова выпрямился и сел, обхватив себя руками. С опухшими глазами, сдавленным голосом он сказал:

– Я боялся, что она бросит меня, если родит ребенка… Моя мать бросила отца сразу после моего рождения, а бабушка ушла от деда, когда родился мой отец. Поэтому я каждый раз обрывал ее, если она заводила такой разговор. Хоть это и не было правдой, я позволял ей считать, что дело в моем страхе – как будто я боюсь, что она растолстеет после беременности… – Он всхлипнул, голос его стал еще тише. – Терри рассказала, что Калли хотела бросить противозачаточные, не сообщив мне. Наверное, в конце концов она так и поступила.

Он наконец поднял голову и посмотрел на их свадебное фото на стене.

– Я думал, что она бросит меня, когда забеременеет. Но такого ни разу себе не представлял…

У Алиссы стеснило грудь, и единственный ответ, который пришел ей в голову, был:

– Знаю, сейчас это не кажется вам особенно важным, но я обещаю, что мы поймаем человека, который это сделал.

Она проигнорировала предупреждающий взгляд, который метнул в нее Корд. Алисса знала, что не должна давать обещаний, которые, возможно, не сумеет сдержать, но слова сами слетели у нее с губ. К тому же она и себе поклялась, что не подведет Калли Маккормик во второй раз.

– Мы сообщим вам, когда судмедэксперт закончит с…

– С Калли, – вмешался Корд, и Алисса поняла, что он побоялся произнести слово «тело». Она ответила ему взглядом, который можно было счесть как раздраженным, так и благодарным, ибо сама не могла точно сказать, что он означал.

– А ее машина? Я получу ее назад?

– Ею занимаются криминалисты. – Алисса не стала упоминать о том, что они приступили в пятницу, после того как дело Калли было переквалифицировано в убийство и спешно переместилось на первую строку в списке приоритетов. Рейфу не обязательно было это знать – пусть только помнит, что они не успокоятся, пока не найдут убийцу его жены. Алисса точно не успокоится.

Несколько минут спустя Рейф проводил их до дверей, спотыкаясь и пошатываясь на ходу. Прежде чем выйти, Корд положил руку ему на плечо и легонько сжал.

– Если вы не против, мы хотели бы знать, когда состоятся похороны Калли. Вы не будете возражать, если мы тоже придем?

Алисса знала, что за этими словами кроется двойной смысл: полицейские приходят на похороны не только из вежливости и чувства долга, но также потому, что преступники часто присутствуют на похоронах и поминальных службах по своим жертвам.

Рейф уронил голову, и они приняли это за согласие.

* * *

В участке, в переговорной, Алисса щелкнула резинкой по запястью, потом собрала волосы в хвост и закрепила этой же резинкой. Сняла ее и снова надела на запястье, погруженная в раздумья. В пятый раз за несколько минут посмотрела на часы: 13:42. Она сидела над документами уже почти три часа, передвигая с места на место газетные заголовки, фотографии и протоколы, пытаясь найти связь с делом Калли Маккормик. Ни одна фамилия в этих протоколах не повторялась – по разным делам допрашивали разных людей. «Потому что тогда нам было бы слишком легко найти убийцу», – саркастически подумала она. Если они действительно искали серийного преступника, связь должна была присутствовать – что-то еще, кроме цвета волос и относительной молодости жертв. Калли в свои тридцать три была старше их всех, причем лет на восемь.

Дверь ударила о стену, заставив Алиссу подскочить на месте и схватиться за пистолет.

– Похоже, у нас подвижка, – выпалил Корд, переводя дух.

– Иисус, Мария и Иосиф, ты до чертиков меня перепугал!

– Ты слышала, что я сказал? У нас кое-что наметилось. – У Корда зазвонил телефон, и он выхватил его из кармана, чтобы посмотреть, кто это. Потом нетерпеливо вздохнул. – Я перезвоню, – отрезал он, даже не поздоровавшись с человеком на другом конце.

Такая внезапная резкость привлекла ее внимание сильнее слов; Алисса даже перестала щелкать резинкой в тканевой оплетке по запястью.

– Так что у нас есть? – спросила она, сцепляя пальцы, чтобы прервать суетливые движения.

– Криминалисты сняли с машины Маккормиков четкий отпечаток. Сейчас его обрабатывают. Хедж вот-вот нам позвонит.

Воздушный шарик надежды в ее груди сдулся.

– Отпечаток может быть чей угодно, включая Мануэля Гомеса или его кузена. Или любого из тех, кто прикасался к «Джипу», пока его не нашли. Он может быть даже самой Калли или Рейфа. – Она снова стала щелкать по запястью резинкой.

– Я знал, что ты так скажешь, потому что сам так подумал. Но, называй это интуицией, или инстинктом, или еще как, но мне кажется, у нас появилась первая зацепка.

Алисса бросила на него взгляд, выражавший нечто среднее между раздражением и любопытством.

– Не смотри на меня так. Я прекрасно тебя понимаю. Но, по словам криминалистов, за исключением отпечатков Гомеса, машина была такой чистой, что с ковриков под ногами можно было есть. Сомневайся сколько твоей душе угодно, но, я думаю, мы близки к прорыву.

– Так или иначе, мы скоро это выясним, верно?

Она взяла пустую кружку и вылила в нее остатки кофе из кувшина, после чего с глухим стуком поставила его обратно на стол.

– Не понимаю, зачем ты вообще пользуешься кружкой, – заметил Корд.

Не поворачиваясь, Алисса отмахнулась от него.

Пять минут спустя они все еще ждали звонка, когда вошли Джо и Тони. Те во второй раз опросили Мерла Лероя – мужчину, который беседовал с Калли на станции техобслуживания. Алисса обратила внимание, что лицо у Джо измученное, а у Тони – насмешливое.

– Что случилось? – спросила она.

– Может, я и ошибаюсь, но, по-моему, совершенно очевидно, что Мерл Лерой не похищал и не убивал Калли Маккормик, – сказал Тони.

Джо пронзил глазами Алиссу и Корда.

– Вам, значит, показалось, что дом у него жутковатый? И поэтому вы, старшие детективы, послали нас поговорить с ним еще разок?

– Именно так, и мы послали вас с ним поговорить, потому что сами ездили к Рейфу Маккормику, – сказала Алисса.

– Так вот, в отличие от вас, мы не успели сбежать от него, прежде чем он вытащил фотоальбомы со своими фотографиями, фотографиями жены и КАЖДОЙ. ЕГО. СОБАКИ. Он так мечтает поговорить хоть с кем-нибудь – в данном случае со мной, потому что кое-кто вышел на улицу ответить на звонок, – что не возражает даже против полиции. – Он уставился в ухмыляющуюся физиономию Тони.

Тот пожал плечами.

– А что такого? Звонили-то по работе.

Алисса перебила их, пока не началась ссора:

– Почему было просто не сказать, что вам пора идти?

– Я пытался. Но мне стало совестно, и я…

У Корда зазвонил телефон.

– Хедж, ну же, скажи, что у тебя?

Алисса не скрывала, что сидит как на иголках в ожидании того, что доложит Хедж.

– Отпечатки принадлежат Хантеру Дженкинсу.

Голос у Билла Хеджа был таким громким, что коллеги подшучивали над ним, говоря, что он мог бы выступать в концертном зале без микрофона, поэтому Алисса узнала ответ до того, как Корд повесил трубку и сказал ей.

– Хантер Дженкинс, – произнес Корд. – Этому должно быть логическое объяснение. – Его былое возбуждение как ветром сдуло. – Помнишь, когда мы смотрели запись с камер наблюдения, я сказал, что хотел бы так же выглядеть в его годы? – Он подождал, пока Алисса кивнет, и продолжил: – Он, конечно, крепкий, но крепкий ли настолько, чтобы обездвижить Калли Маккормик и похитить ее? Может, просто дотронулся до ее машины, когда проходил к залу ожидания в автосервисе?

Алисса пролистала бумаги, лежавшие перед ней на столе, и отыскала нужный документ.

– Здесь сказано, что ее машину начали чинить в девять ноль восемь утра. Хантер Дженкинс прибыл уже после этого. – Она подняла голову. – Логическое у него объяснение или нет, но нам придется еще раз побеседовать с мистером Дженкинсом.

Она схватила ключи и выскочила следом за Кордом на улицу.

Глава 30

Понедельник, 1 апреля

Слежка за домом детектива превратилась в наваждение. Проснувшись в половине пятого утра, весь в поту, дрожащий от кошмара, будившего его в пятницу, субботу и воскресенье, – маленький мальчик рыдает, глядя на пожар на фоне ночного неба, – Эван сказал себе, что на этот раз просто квартал обойдет быстрым шагом, но потом увидел ее возле гаража в 5:45, и в его мозгу начала формироваться опасная мысль. Вместо того чтобы уехать, он зашел в пустующий дом на заброшенном участке, где, к его счастью, оказался открыт замок. А внутри приступил к планированию.

Ровно в восемь часов он убедился, что никакие досужие соседи не рыскают по улице, и вышел из дома. Изображая старика, несколько раз остановился по пути, чтобы «передохнуть».

Так он прошел до конца улицы и обратно. В соседних домах было тихо. Перед домом Уайетт он остановился «перевести дух» – на случай, если кто-то все-таки смотрит. Потом медленно, осторожно подошел к ограде, отделявшей участок Алиссы от соседнего. Отпер калитку, поморщившись, когда скрипнула ржавая задвижка. Протиснулся сквозь нее на задний двор детектива, где росли три старых высоких дерева, надежно защищавших двор от посторонних взглядов. С колотящимся сердцем подкрался к задней двери и вытащил небольшой набор инструментов, который всегда носил с собой, хотя редко к ним прибегал. Изучив замок, достал один из них – и меньше минуты спустя был уже внутри.

* * *

Несмотря на то что сердце у него бешено колотилось, Эван заставил себя несколько минут простоять неподвижно, озираясь по сторонам. Досчитав до трехсот, наконец позволил себе сделать осторожный шаг вперед.

Он оказался на кухне, где все было расставлено по местам. Никакой грязной посуды в раковине, никаких кружек от кофе, даже газета аккуратно сложена в центре стола. Единственным указанием на то, что кто-то пользовался кухней этим утром, был слабый запах кофе, витавший в воздухе. Бишоп с наслаждением вдохнул его, и перед глазами встало давнее воспоминание: старик швыряет кружку в стену, она разбивается, и коричневая жидкость струится вниз, оставляя на стене потеки. Он замер, пытаясь представить картину точнее, но воспоминание так и осталось размытым, и Эван продолжил обследовать дом.

В парадной столовой стоял длинный деревянный стол с дорожкой кремового цвета по центру, а на ней – два свечных канделябра и пластмассовый рог изобилия. Обстановку довершали шесть стульев и шесть подложек под тарелки.

Дальше шло нечто вроде игрового зала с кожаным диваном. У стены там стояла игровая консоль с телевизором, а на полке в беспорядке валялись видеоигры. Эван прочел несколько названий, но все они были незнакомые. Он провел пальцем по ряду DVD, остановившись на одном, с надписью «Первобытный страх». Повинуясь внезапному импульсу, взял диск и сунул во внутренний карман.

Дальше Бишоп свернул за угол и оказался в холле. Справа находилась просторная гостиная с кожаной мягкой мебелью и огромным плоскоэкранным телевизором. На полках под ним тоже стояли DVD.

Он облизал губы и потер ладонью о ладонь, вступая в узкий коридор. Слева был санузел со стиральной и сушильной машиной. В конце коридора виднелась дверь; Эван предположил, что она ведет в гараж.

Справа за закрытыми французскими дверями, очевидно, находился кабинет. Он уже взялся за ручку, когда услышал щелчок отпираемого гаража. Сердце болезненно ударилось о грудину, все тело покрылось холодным потом.

В панике Эван завертелся на месте, ища, где бы спрятаться. Вспомнил про гардеробную с куртками и пальто, мимо которой проходил, и поспешил туда. Распахнул дверь, растолкал в стороны теплые вещи на вешалках и аккуратно прикрыл дверь за собой. Не осмеливаясь зажечь фонарик, осторожно переступил через какое-то спортивное оборудование, заметив, что в самой глубине гардеробной в стене виднеется какая-то ниша. Он устремился к ней, пригибая голову, так как потолок шел вниз. Очевидно, ниша располагалась под лестницей. Уайетты оставили ее пустой, так что он смог укрыться внутри.

Теперь, даже если б кто-то вошел в гардеробную, его не увидел бы. На всякий случай Бишоп все равно сжимал в руках электрошокер, который принес с собой. На мгновение он позволил себе пофантазировать о том, что это приехала детектив. Его сердце снова заколотилось – на этот раз от восторга, – пока он не понял, что это муж Алиссы, неожиданно вернувшийся домой.

Брок, входя в дом, разговаривал по телефону. Его голос звучал приглушенно, но Эван все равно сумел разобрать конец разговора:

– Нет-нет. Я точно оставил их у себя на столе этим утром. Сейчас заберу и примчусь назад в офис. Если они приедут прежде меня, постарайся их задержать. – Брок рассмеялся. – Ага, танец живота подойдет… Либо просто предложи им кофе и скажи, что я уже еду.

Эван услышал, как щелкнул замок и открылась дверь. Брок что-то бормотал себе под нос, и, только когда дверь кабинета закрылась обратно, Бишоп снова расслышал его слова:

– Вот они! Буду в офисе через пятнадцать минут, максимум двадцать.

Когда он услышал голос Брока в следующий раз, тот говорил сам с собой:

– Так, что еще? Запереть заднюю дверь, написать детям, чтобы были осторожнее… Кажется, все.

Эван подождал, пока опустится гаражная дверь, прежде чем выйти из гардеробной. Вытер вспотевшие ладони о брюки и с любопытством подергал двери кабинета, но те, как он и ожидал, были заперты. Не желая тратить на них время, Бишоп прошел в гостиную и встал перед семейными фотографиями. Там были, конечно же, коллажи со школьных снимков детей разных лет: у девочки коллаж уже заполнился, а мальчику оставалось еще несколько классов. Мальчик был похож на отца: с выступающими скулами, темными вьющимися волосами и карими глазами. Девочка же походила на мать, только волосы у нее были светлые. От мимолетной картинки – девочка, заплетающая косу на кухне, – Эван вздрогнул и дотронулся пальцем до одного из снимков. Тот выпал из рамки и приземлился ему в руки. Бишоп осторожно поставил его обратно, выровняв по следу, оставшемуся на едва заметном слое пыли.

В центре стояло свадебное фото детектива с мужем, вокруг – еще несколько групповых снимков. Похоже, праздник удался на славу, хотя не все на фотографиях улыбались. Женщина в черном, стоявшая с краю, кривилась в объектив.

Эван уже решил уходить, когда его взгляд упал на фото юной Алиссы – наверное, ей было там лет семнадцать. Он протянул руку и взял снимок. Она позировала на просторной лужайке среди деревьев. Фотография явно была сделана не в Альбукерке. Он изучил фон, на котором снялась детектив, ощущая слабое покалывание в затылке.

Его охватило желание разбить стекло, вытащить фотографию и порвать ее на тысячу клочков. Дрожащими руками Эван поставил рамку на место и направился наверх, подавляя в себе внезапно вспыхнувший гнев.

На втором этаже он остановился перед первой дверью. Это была типичная комната мальчика – со спортивными наградами, постерами знаменитых спортсменов, ноутбуком и грязной одеждой, разбросанной повсюду. Вещи, книги и диски покрывали практически все поверхности, включая пол. Порядок был только на полке для видеоигр. У мальчика имелась собственная ванная и, заглянув внутрь, Эван сразу понял, почему никто не хотел делить ее с ним.

Следующая спальня принадлежала девочке и была в такой же степени чистой, как предыдущая – грязной. Все стояло по своим местам. Как и у брата, у нее был ноутбук, но также и книги. В ванной Бишоп понюхал несколько кремов и лосьонов, потом открыл шкафчик-аптечку, но там стояли точно такие же.

Эван продолжал. Он подошел к главной спальне и, не обращая внимания на навязчивый звон в ушах, открыл дверь, вступая в самое личное, интимное пространство детектива Алиссы Уайетт.

Уже позднее, в укрытии собственного дома, он расположился в одной из свободных комнат и перебрал свою добычу. Открыл флакон с лосьоном для тела с ароматами жасмина и лаванды, который вытащил из мусорной корзины возле туалетного столика Алиссы, и втянул носом его запах. Погладил шарф, наслаждаясь ощущениями.

Шелковый. Мягкий. Розовый. Женский.

На этот раз Эван был полностью уверен, что именно Алиссу Уайетт он ждал все это время.

Глава 31

Понедельник, 1 апреля, 14:15

Из-за ремонтных работ на шоссе в Саут-Вэлли скопилась пробка, и Алиссе хотелось закричать, чтобы машины расступились и пропустили ее вперед.

Наконец, она смогла вырваться и свернуть на боковую улицу, после чего, пропетляв по жилым кварталам, они с Кордом подъехали к скромному домику между двух высоких кипарисов. Пока детективы шли к двери, Алисса заметила, что в домике темно и тихо, из чего сделала вывод, что Дженкинса там нет.

Она постучала в дверь, а Корд отступил в сторону и оглядел участок. Никто не отвечал, и Алисса постучала еще раз, а потом выкрикнула:

– Мистер Дженкинс, это детектив Уайетт из департамента полиции Альбукерке. Откройте!

Ответа не последовало, и Корд одними губами прошептал: «Задний двор», а потом, дождавшись, когда она кивнет, спустился с крыльца и обогнул дом. Он вернулся минуту спустя, качая головой.

К ним направлялась пожилая женщина с сединой в волосах, и Алисса развернулась в ее сторону.

– Его нет, – сказала женщина. Голос у нее был хриплый от многих лет курения. – Мистер Дженкинс выехал пару дней назад. Да и все равно он почти не бывал дома.

Она вытащила из кармана поношенного серого халата пачку «Кэмела» и закурила.

– Это вы сдаете ему жилье? – спросила Алисса.

– Сдавала. – Неопрятная старуха кивнула, глубоко затягиваясь сигаретой, потом кольцами выпустила в воздух дым. – Юнис Джонс. Можете называть меня Ниси. Все меня так называют.

– Ниси, мистер Дженкинс не оставил адреса для пересылки почты или еще каких-нибудь контактов? – спросил Корд, ступая на подъездную дорожку перед домом.

Ниси уставилась на Корда, забыв о сигарете, дымящейся в пальцах.

– Ничего себе, вот это красавчик! У меня, между прочим, есть внучка… если ты свободен.

Алисса подавилась смехом, наблюдая за тем, как Корд усиленно заморгал, а шея у него покраснела. Быстро оправившись, он подмигнул пожилой даме:

– Это ужасно мило с вашей стороны, большое спасибо, но я уже занят.

Он поднял левую руку и продемонстрировал обручальное кольцо из белого золота.

– Теперь насчет мистера Дженкинса. Вы очень нам поможете, если подскажете, как связаться с ним.

– Так он адреса-то не оставил. Да я и не спрашивала. Мистер Дженкинс держал дом в чистоте, когда показывался тут, никогда не жаловался и сам занимался починкой. Даже денег в возмещение не просил. И заплатил за три месяца вперед, прежде чем уехать. Почту ему пересылать он не просил.

Она широко улыбнулась Корду, демонстрируя кривые желтые зубы.

– Не будь ты женат и будь я чуток помоложе, про внучку и не упомянула бы. Сделала бы тебя своим мужем номер четыре.

Алисса фыркнула, наслаждаясь зрелищем того, как Корд беспомощно оглядывается в сторону машины – словно человек, увидевший в пустыне колодец. Во время перестрелок он и то выглядел увереннее. Сжалившись над ним, она переключила внимание старухи на себя.

– Вы не позволите нам войти и осмотреть дом? Вдруг там осталось что-нибудь, что поможет нам отыскать его?

Ниси вытащила ключи из того же кармана, где у нее лежали сигареты, медленно вскарабкалась по ступенькам, отперла замок и нажала на дверную ручку.

– Плоховато открывается, – заметила она, а потом толкнула дверь, приглашая их входить. – Осматривайтесь, но я вам сразу скажу, что ничего тут нет. Я всегда обхожу жилье со съемщиком, прежде чем его отпустить. Мистер Дженкинс тут отлично прибрался перед отъездом. Честно говоря, было ощущение, что он и не въезжал.

Юнис Джонс оказалась права. Дом был вычищен и прибран, разве что мебель уже подернулась тонким слоем пыли.

– Мы можем посмотреть другие комнаты?

Старуха махнула рукой в сторону коридора:

– Одна спальня, одна ванная, постирочная в гараже.

У них ушло не больше пяти минут, чтобы убедиться в том, что они и так уже знали. В доме не осталось ничего, указывающего на нынешнее местопребывание Хантера Дженкинса. Выйдя на крыльцо, Алисса поблагодарила хозяйку.

– Спасибо, что уделили нам время, Ниси. – Она достала визитную карточку и протянула ей. – Если мистер Дженкинс с вами свяжется, пожалуйста, передайте ему, что мы хотели бы с ним побеседовать.

Юнис взяла карточку, а потом с выжидательным выражением на лице протянула руку к Корду, ожидая его карточку тоже. Помимо воли тот достал одну и протянул ей. Алисса почти ожидала, что женщина заключит его в объятия. Но тут она вдруг согнулась пополам в приступе кашля, и Алисса испугалась, что вместо этого старуха выплюнет часть легкого. Убедившись, что с ней все в порядке, Алисса распрощалась с домовладелицей и уселась на водительское сиденье в своем минивэне.

Корд смотрел прямо вперед.

– Да уж, это было по-настоящему страшно! – Он поежился, и Алисса снова подавилась смехом.

– Хочешь сказать, что ты не планируешь немедленно собрать вещички и сбежать от Сары?

Судя по напряженному выражению его лица, шутка не произвела на Корда впечатления.

– Надо позвонить Хэлу и спросить, не пустит ли он в ход свою магию и не узнает ли, где сейчас этот самый Хантер Дженкинс.

Посерьезнев, Алисса кивнула.

– А пока поедем в участок и еще разок посмотрим записи с видеокамер в «МСМ». Интуиция подсказывает мне, что с этим переездом все не так просто. – Она помолчала секунду, потом добавила: – Сложно, конечно, представить, чтобы он кого-нибудь похитил… но чего только не бывает!

– Давай не будем забегать вперед. Вполне вероятно, есть логическое объяснение тому, что отпечатки Хантера Дженкинса нашли на машине Калли Маккормик, – сказал Корд, хоть и без особой убежденности.

По дороге Алисса молчала, погруженная в свои мысли. Уже на подъезде к участку она сказала:

– Я не видела имени Хантера Дженкинса в делах других пропавших девушек, поэтому, если выяснится, что он имеет отношение к смерти Калли Маккормик, получится, что она погибла не от рук серийного убийцы.

– Хочешь сказать, что больше не усматриваешь связи между этими делами? – прояснил Корд.

– Нет. Я уверена, что связь есть. Но Калли, возможно, не часть серии. В конце концов, она на восемь лет старше остальных пропавших девушек, – сказала Алисса. Она не могла объяснить этого даже самой себе, но в душе надеялась, что убийство Калли не связано с другими исчезновениями.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Корд проделал дыру в ее теории:

– То, что его имя не фигурирует в других делах, не означает, что он к ним непричастен.

* * *

Вечером того же дня Алисса убирала на кухне после праздничного чаепития с клубничным пирогом в честь выигранного Броком подряда на строительство нового крыла в городском госпитале. Он тем временем рассказывал, как его проект, хотя и стоивший немного дороже остальных, все-таки выиграл в тендере.

– Угу, – промурлыкала Алисса, погруженная в собственные мысли. «Что заставило Хантера Дженкинса сбежать? Мог ли старик похитить и убить Калли Маккормик? И возможно ли, что он замешан в исчезновении и убийствах по меньшей мере еще семи женщин?» Когда Алисса уезжала из участка, Хэл еще сидел за столом и пытался раскопать что-нибудь о прошлом Дженкинса. Если им повезет, возможно, они скоро что-то узнают…

– И тут ворвались инопланетяне, расстреляли пленников лучами из глаз, а потом все жили долго и счастливо, – сказал Брок.

– Отлично… – Алисса моргнула. – Погоди, что? Кто жил долго и счастливо?

Брок подошел к ней, отобрал кухонное полотенце и повесил его на крючок.

– Ты уже двадцать минут трешь столешницу – она давно чистая, если ты не заметила, – пока я объясняю тебе преимущества нашего проекта. О чем ты думаешь? Если продолжишь тереть, тут будет дыра, – сказал он в ответ на ее протесты, что она еще не закончила, и увлек за собой в гостиную, где посадил на диванчик, рассчитанный на двоих, и сам сел рядом.

Алисса щелкнула резинкой по запястью.

– Извини. Мне следовало быть внимательнее. Ты столько работал, чтобы получить этот заказ!

Брок накрыл ее руку своей, чтобы остановить навязчивое щелканье.

– Я знаю, что подробности ты обсуждать не можешь, но что, если нам обсудить то, о чем можно разговаривать?

Их перебил топот в прихожей. Дети вдвоем ворвались в гостиную, и Холли рухнула в кресло, вынудив Айзека усесться на диване.

– Ты знала, что я захочу его занять, – возмутился он.

Холли пожала плечами и усмехнулась.

– Естественно. Но кто первый сел, того и кресло. – Она повернулась к родителям. – Не знаете, кто купил дом Целлеров?

Внутренности у Алиссы скрутились в узел, и она бросила встревоженный взгляд на мужа, который тоже заметно напрягся. Неужели Мейбл передумала и все-таки приобрела собственность в паре домов от них? Нахмурившись, Брок покачал головой, и от облегчения Алисса шумно выдохнула. Может, дети и обрадовались бы переселению бабушки к ним поближе, но у Алиссы такая перспектива вызывала панические атаки.

– Я ничего такого не слышала. А что?

Дочь пожала плечами.

– Да так, ничего. Просто какой-то человек уже несколько дней там крутится. В пятницу вечером сидел в машине перед тем домом, когда я ехала к Софи, и, кажется, вчера и сегодня утром я видела его у Целлеров во дворе, когда уезжала в школу. Но уже без машины. Наверное, я просто ошиблась… – Она улыбнулась матери. – Случай наследственной паранойи.

– Лучше паранойя, чем смерть, – сказала Алисса, как отвечала всегда, когда дети обвиняли ее в излишней осторожности. Но как только эти слова слетели у нее с губ, ей захотелось взять их обратно. Перед глазами промелькнули сначала Тимми, а потом Калли Маккормик. Она похлопала Брока по колену.

– Кстати говоря, надо позвонить в охранную фирму, чтобы починили сигнализацию. Я совсем закрутилась и забыла про них. Может, позвонишь сам завтра?

– Может, и позвоню, – ответил Брок.

Обращаясь к Холли, Алисса сказала:

– Возможно, кто-то осматривал дом, но в следующий раз, если заметишь того человека и я буду дома, покажи его мне.

Если кто-то действительно собирался купить пустующую собственность, Алиссе хотелось это знать. Она нечасто общалась с соседями, но всех их знала по именам.

– Хорошо, – согласилась Холли. – Ладно, я собираюсь весь вечер смотреть сериал «Большая маленькая ложь», поскольку завтра занятий в школе нет.

Прежде чем сестра ушла, Айзек выпрямил спину и прочистил горло.

– Пока вы все здесь, я должен вам кое-что сообщить, – заявил он.

Внезапная серьезность в голосе сына встревожила Алиссу, и она поискала рядом руку мужа.

– В чем дело? – Сын не смотрел в их сторону, и Алисса повторила, на этот раз с натянутой улыбкой: – Айзек?

По-прежнему избегая встречаться с родителями глазами, он пробормотал:

– Помните ту девчонку, которая мне нравилась и которую я приглашал на танцы где-то месяц назад?

– Эйприл? – уточнила Алисса.

Сложив руки на коленях, сын кивнул:

– Ага, ее.

– Так-так, и что с ней? – Ладони у Алиссы вспотели.

– Ну, так уж получилось… хм… – Айзек встал и начал ходить туда-сюда по гостиной. Наконец остановился, сделал глубокий вдох и выпалил: – Вы станете бабушкой и дедом.

Алисса с Броком вскочили с диванчика, словно под ними взорвалась бомба.

– Что?!

На этот раз последовал настоящий взрыв – взрыв смеха.

– Первое апреля, никому не верю! Ой, господи, видели бы вы сейчас свои лица! Вы заценили вообще иронию[19]?

Айзек согнулся пополам от хохота, пока мать колотила его по спине, а отец бессильно свалился обратно на диванчик.

Глянув на лицо мужа, Алисса не могла сказать, что за выражение доминирует на нем: облегчение или гордость за то, что сын так ловко их разыграл.

Она схватила ближайшую подушку и запустила ее Айзеку в голову; тот с легкостью увернулся, так что подушка пролетела мимо.

– Бестолочь, ступай немедленно к себе в комнату! И не шути так больше, если не хочешь, чтобы меня хватил инфаркт. Пока тебе не стукнет хотя бы лет двадцать пять!

Все еще хохоча, Айзек с Холли стукнулись кулаками и побежали наверх.

– Молодчик! – крикнула Холли брату на выходе из комнаты.

Позднее, улегшись в постель рядом с мужем, Алисса ощутила двойное чувство вины: за то, что отвлеклась, пусть и на короткое время, от дела, которое вела, и одновременно за то, что не смогла отключиться от него полностью. То был обоюдоострый меч, на который она натыкалась неоднократно.

Глава 32

Вторник, 2 апреля

Нагруженная шестью громадными пакетами с продуктами, Алисса с трудом нажала на дверную ручку, а потом налегла на дверь плечом, открывая ее. Как отец до смерти Тимми, она всегда старалась занести все покупки в один прием, чтобы не возвращаться к машине несколько раз. Обычно это ей удавалось, и дети делали ставки на то, сколько пакетов она утащит в одной руке и сколько предметов уронит, прежде чем выгрузит продукты на стол. Расколотые яйца и разбитые банки считались дополнительным бонусом. Пока этих дополнительных бонусов она не заработала.

Поскольку школу закрыли на технический день, а на работе они с Кордом и Хэлом сходили с ума в ожидании звонка по Хантеру Дженкинсу, Алисса решила съездить за продуктами. Закупки у них в семье никто не любил, поэтому, только когда в холодильнике становилось совсем пусто, кто-нибудь наконец заезжал в магазин. Алисса решила, что на этот раз ее очередь и что ей не помешает выбраться из участка, пока кто-нибудь не надел на нее наручники и не посадил в камеру. Или, если быть точной, пока Хэл этого не сделал. После часа непрерывного щелканья резинкой по запястью и адресованных ему вопросов о том, пришла информация или нет, долготерпеливый Хэл заявил, что с него хватит, и даже пригрозил переехать ее инвалидным креслом, если она «сейчас же не уберется отсюда». При виде его разгневанного лица Алисса поверила в серьезность угрозы и согласилась ненадолго уехать – с условием, что он сразу позвонит, как только появятся новости.

Она подошла к подножию лестницы и позвала:

– Айзек? Ты дома?

Алисса знала, что Брока и Холли нет, потому что их машин не было на подъездной дорожке. Ответа не последовало, и она решила, что Айзек с кем-то из них, поэтому вернулась на кухню и начала разбирать покупки, разочарованная его отсутствием. Айзек мог бы ей помочь, к тому же в компании сына легче было бы дожидаться звонка.

Она как раз закончила расставлять консервные банки в шкафчике и перешла к раскладыванию свинины и курицы в пакеты для заморозки, когда ей послышались шаги над головой. Алисса перестала насвистывать и прислушалась, потом пожала плечами, решив, что это обычные звуки дома, дающего усадку.

Она подписывала пакеты маркером, когда наверху явственно скрипнула половица. Похоже, Айзек все-таки дома. Наверное, заснул, не снимая наушников, под свою безумную музыку, которой, по его словам, она просто не понимает, и не услышал, как мать его зовет.

Прежде чем снова пойти к лестнице, Алисса сполоснула руки, которыми трогала сырое мясо. Подписала пакет с застежкой-бегунком, поставив на этикетке дату, и сунула его в морозилку, а потом крикнула:

– Айзек?

Ответа не последовало. Алисса попробовала еще раз, уже громче:

– Айзек!

Скрип половиц прекратился.

Сколько раз она говорила ему, что если слушать музыку так громко, у него лопнут барабанные перепонки и он оглохнет? Видимо, недостаточно…

Раздраженная, Алисса пошла наверх и остановилась перед своей спальней, дверь в которую была закрыта. «Странно, – подумала она. – Что он может там делать?»

Толкнула дверь – и отскочила назад, негромко охнув, когда дверь вырвалась у нее из рук.

– Ой! Черт, мам! Ты меня напугала! – воскликнул Айзек, отшатываясь в сторону.

Алисса прижала руку к груди.

– Я тебя напугала? Да ты только что сократил мне жизнь лет на пять, не меньше! Что ты делаешь в моей комнате и почему не отвечал, когда я тебя звала?

Айзек поправил на голове бейсболку и вытащил из ушей наушники, оставив их болтаться на проводках на шее. Шум из них разносился на всю комнату.

– Я не слышал, что ты меня зовешь. Когда это было? И почему ты вообще дома?

Алисса перевела глаза на часы, потом снова на сына.

– Минут пятнадцать назад. Я несколько раз кричала. А дома я потому, что привезла продукты. Сейчас разберу их и поеду назад на работу.

Щеки сына слегка покраснели, и он пробормотал:

– Извини, я не слышал.

– Это я и так поняла. – Она многозначительно глянула на его «Айпод». – Нисколько не сомневаюсь, что ты меня не слышал. С учетом того, как громко ты слушаешь эту ерунду, ты не заметил бы и атомного взрыва. Ты вообще понимаешь, что они там тараторят? Хотя бы понимаешь язык, на котором они поют? Если, конечно, в данном случае можно сказать «поют»… – Алисса поняла, что слишком разошлась, и остановила себя. – Ладно, неважно. Пойду назад, закончу разбирать покупки.

Смущенный сын последовал за ней к лестнице.

– Ты еды привезла? Класс! А ты купила…

Перебив его, Алисса повторила:

– Так почему ты находился в моей комнате, а?

– Ну… я там заснул.

– Тебе что, негде спать? В последний раз, когда я заходила, у тебя в комнате стояла отличная двуспальная кровать с мягким изголовьем. Конечно, ее не сразу заметишь под всем твоим барахлом, но кровать точно есть. Я отлично помню, как мы заплатили за нее и как тащили ее вверх по лестнице.

Они вошли на кухню, и Алисса сказала:

– Вымой руки. Поможешь мне закончить.

Айзек засучил рукава, выдавил на ладонь жидкого мыла и покорно вымыл руки.

– Мне показалось, я слышал, как папа или Холли вернулись домой, потому что дверь пищала. Когда уже починят эту сигнализацию? Наверх, правда, никто не поднялся, и папа меня не позвал, так что я решил, что ошибся, и пошел назад к себе.

– Это, наверное, пищало у тебя в мозгу – чтобы ты приглушил музыку, – язвительно заметила Алисса.

– Ха-ха, очень смешно, мам. Ты это хотела услышать? – пробурчал сын.

– На самом деле я считаю, что это правда смешно. Шутка получилась удачная, вполне. Но сейчас я замолкаю. Пожалуйста, продолжай.

Айзек закатил свои зеленые глаза в длинных ресницах – в точности как были у ее младшего брата.

– Вот только не надо закатывать глаза – смотри, так и останутся!

– Я думал, ты больше не станешь перебивать, – сказал Айзек, вздыбив брови.

– Ой! Ладно. Извини. Больше ни слова, пока ты не закончишь. Клянусь. Рот на замке. – Алисса повернула воображаемый ключик в воображаемом замке и выкинула его себе за спину.

– Ладно, – продолжал сын, – в общем, я вернулся к себе в комнату, и минут десять, ну, может, пятнадцать спустя мне показалось, что отец ходит где-то рядом. Я удивился, что он меня не позвал, потому что он всегда зовет, когда приезжает домой, сама знаешь. Я хотел у него кое-что спросить, поэтому пошел к вам в спальню, но его там не было. Я решил, что это дом скрипит – как вы говорите, дает усадку, – и уже собрался назад к себе, как заметил, что папа не выключил телевизор.

Айзек положил упакованное мясо, которое передала ему Алисса, в морозилку, и продолжил:

– Я хотел его выключить, но тут пошла та реклама, которая мне нравится – помнишь, где в дом врываются грабители? В общем, я ее посмотрел, а дальше начался один фильм, и я не стал выключать. «В поисках утраченного ковчега», помнишь такой, про Индиану Джонса? Старый, но хороший. В общем, я сам не заметил, как присел к вам на постель. А дальше помню только, как проснулся, встал и ты меня до смерти перепугала.

– Ну, по крайней мере, ты не забыл выключить телевизор.

– Не-а. Он был уже выключен, когда я проснулся. Наверное, я во сне навалился на пульт.

– Хм… Ладно, завтра день стирки, так что сунешь наше белье в стиралку вместе со своим, чтобы прогнать оттуда запах грязного, потного, вонючего мальчишки-подростка, – поддразнила Алисса сына, пока они вдвоем загружали в морозильник остатки продуктов. – Что ты снова закатил глаза? – спросила она с напускным возмущением.

– Не знаю. А было похоже? – Паясничая, Айзек закатил глаза еще раз. – Если выглядело так, то да, ты угадала.

Алисса невольно рассмеялась и шлепнула сына полотенцем по спине.

– Дурачок, – сказала она.

Тут зазвонил телефон, и Алисса мигом схватила его со стола. Корд.

– Ну что? – выпалила она вместо приветствия.

– Хантера Дженкинса арестовывали за незначительное правонарушение в Мичигане больше двадцати лет назад – он украл шоколадку в магазине. Судья отпустил его с предупреждением, поскольку это был первый раз, – сообщил ее напарник.

Последовавшее за этим молчание сказало Алиссе больше любых слов.

– Есть что-то еще? Продолжай.

– Видишь ли, Хантер Дженкинс умер в том же году. Погиб в автокатастрофе.

– Ты хочешь сказать, что кто-то присвоил себе его личность?

– Весьма вероятно. Знаю, ты не это хотела услышать – как и все мы, – но я лично считаю, что с этим парнем мы наконец вышли на верный путь. По крайней мере, что касается дела Маккормик.

Алисса прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Черт побери, – пробормотала она. – Да, похоже, мы на верном пути… Невиновный человек не станет завладевать чужой личностью, если только ему не нужно скрыть что-нибудь.

– Прежде чем ты повесишь трубку: заходила Линн Шарп. Искала тебя.

Единственной причиной, по которой судмедэксперт могла захотеть с ней повидаться, было дело Калли Маккормик.

– Почему она просто мне не позвонила?

– У нее были в участке еще дела, вот она и решила заглянуть, попытать удачи. Она нашла волос, не принадлежащий Калли Маккормик, а под ногтями – достаточно клеток кожи, чтобы извлечь ДНК. Правда, анализ займет некоторое время. Иными словами, придется набраться терпения.

– Иными словами, не быть собой. Ты это имел в виду?

– Это ты сказала, не я, – усмехнулся Корд.

Сердце у Алиссы в груди тревожно колотилось. Возможно, произошел тот самый прорыв, на который все они надеялись.

– Ладно, сейчас закончу тут и вернусь. Минут через двадцать.

Повесив трубку, она автоматическим жестом проверила, на месте ли ее пистолет, а потом схватила ключи от машины с крючка на стене.

– Мам, ты не подбросишь меня к Тревору по дороге? Я бы прошелся, но раз тебе в ту же сторону…

– Конечно, собирайся и поехали, – сказала Алисса, и Айзек бросился вверх по ступенькам, чтобы взять телефон и отправить другу сообщение, что выезжает.

Глава 33

Вторник, 2 апреля

Топ. Топ. Топ! Эван специально позволил себе топнуть погромче по деревянному полу, чтобы немного успокоиться. В третий раз с момента возвращения домой час назад он проверил, работает ли сигнализация.

Все едва не рухнуло. Он был на волосок от провала. Даже ближе к нему, чем в тот день, когда муж Алиссы неожиданно вернулся домой с работы. Откуда он мог знать, что школы сегодня закрыты? Проснувшись утром, Эван ощутил ставшую знакомой тягу и понял, что не сможет удержаться, хотя риск разоблачения был велик. Чем сильней он пытался себя убедить, что это опасно, тем настойчивей зрело в нем нетерпение увидеть ее, прикоснуться к вещам, которые ей нравятся, к постели, в которой она спит.

Вчера, когда его застали врасплох, он решил выждать и не торопиться. Избавившись от обычной маскировки, надел шорты для бега и майку без рукавов и вышел на пробежку.

Свернув на улицу Ранчо-Бланко, где жила Алисса, Эван увидел, как уезжает ее муж. Машины детектива возле дома не было. Он проследил, как отъезжает Брок, и проводил его глазами до поворота. Добравшись до пустующего дома, повернул налево и проник на задний двор. Там постоял минут десять, проверяя, что горизонт чист, после чего отпер калитку и проник сначала на задний двор, а потом в дом Алиссы через заднюю дверь.

На этот раз Эван не стал терять время, обследуя первый этаж. Его целью был второй. Он тихонько прокрался по коридору мимо комнат детей до двери в хозяйскую спальню, стоявшую открытой. С блестящими глазами облизнул губы и снова вступил в царство Алиссы Уайетт.

Он был настолько сосредоточен, что не сразу услышал голоса. Когда они донеслись до него, он резко развернулся, ища, где укрыться. И тут же издал смешок, поняв, что звук идет из работающего телевизора на стене. Эван поискал пульт и приглушил звук, напомнив себе вернуть его на двадцать два, прежде чем уходить.

Сначала он прошел в ванную и стал открывать шкафчики и выдвигать ящики. Брал разные предметы, осматривал их и потом возвращал точно на то же место. Он не искал ничего конкретного; ему просто нравилось прикасаться к вещам детектива… а от того, что она об этом не знала, удовольствие усиливалось многократно.

В спальне Бишоп открыл встроенный шкаф и стал перебирать одежду на вешалках, сопротивляясь искушению взять себе еще что-нибудь. Он гладил ее шелковые пеньюары, висевшие на мягких плечиках, прижимался к ним щекой, и это его возбуждало.

Возле постели Эван заметил еще одну фотографию в рамке с Алиссой и ее мужем. Снова вернулось смутное воспоминание – как покалывание в мозгу, – и внутренности завязались в узел. Она – та самая. На этот раз голос принадлежал не отцу, а ему самому. Присев на корточки, он выдвинул нижний ящик ее тумбочки. Внутри лежал старый фотоальбом в кожаной обложке, и он уже вытащил его, собираясь пролистать, когда снизу раздался скрип. Эван вскочил, и от резкого движения у него закружилась голова. Пришлось спешно наклониться, одновременно задвинув ящик.

– Пап?

Словно олень в свете фар, Эван заметался по сторонам в панике, одной рукой зажимая себе рот. Что мальчишка делает дома? Когда по ковру прошелестели приглушенные шаги, Эвану показалось, что у него вот-вот лопнет сердце.

– Пап? Ты не можешь мне кое с чем помочь? – спросил мальчик. С каждым шагом его голос приближался.

«Я же говорил – любопытство погубило кошку», – проскрипел отцовский голос у Эвана в ухе. Он зажмурился, чтобы отогнать его, и снова огляделся. В ванной прятаться нельзя – вдруг мальчик зайдет туда в поисках отца? Эван посмотрел на альбом, который так и держал в руках, а потом на пол. Еще секунда, и мальчишка будет здесь. Он лег на пол и скользнул под кровать. Краешком сознания заметил – и оценил, – насколько чистый там пол: ни пылинки. Кто, интересно, здесь убирал?

«Смотри не забудь убрать под кроватью. Не заталкивай туда игрушки!» Это был другой голос, незнакомый и добрый, и Эвану захотелось еще послушать его, но мальчик уже вошел в спальню.

– Пап! Па-а-ап! Хм… Тебя, значит, нет дома? – Мальчик усмехнулся. – Пора бы перестать смотреть фильмы ужасов. Уже мерещатся странные звуки…

Потом:

– Если я разговариваю сам с собой, это значит, что я сумасшедший? Не – только если отвечаю. Погодите – я только что ответил… Похоже, Холли все-таки права, мне надо к психиатру. – Еще смешок, а потом: – Стоп, но все сумасшедшие считают себя нормальными, и раз я думаю, что сошел с ума, значит, со мной все в порядке. Примерно так. Логика!

«Ты не считал бы себя сумасшедшим, если б заглянул под кровать своей матери, малыш», – подумал Эван. Он едва не рассмеялся вслух, выдав себя.

Из-под кровати Бишоп мог видеть только обтрепанные края серых спортивных брюк. К его недовольству мальчик перестал двигаться к двери. «Что теперь?» Сын детектива рассмеялся.

– Черт, обожаю эту рекламу! – фыркнул он.

Эван увидел, как ноги в спортивных штанах идут назад, а потом матрас над ним просел – это мальчик опустился на кровать. Бишоп почувствовал, как он сместился к середине, и не из-за шума, а потому что нижние пружины опустились и дотронулись до его спины. На телевизоре прибавили звука, заглушив остальные шумы.

Его дыхание участилось; в замкнутом пространстве стало казаться, что он задыхается, и Эван заставил себя сделать несколько глубоких, но бесшумных вдохов, успокаивая колотящееся сердце. Он вытер рукавом лоб, чтобы пот не затек в глаза, прислушиваясь к скрипу изголовья, на которое оперся мальчик. Его отвлекла зачесавшаяся нога; Эван потерся о ковер в попытке избавиться от дискомфорта.

Тут раздался стук, и дверь спальни хлопнула. Он едва не закричал, ударившись головой о дно кровати. Сначала решил, что мальчик наконец ушел, но тут над ним раздался глубокий вздох, и стало ясно, что он просто устраивается поудобнее.

Эван осторожно переполз на другую сторону и поглядел на дверь. Мальчишка швырнул в нее своими кроссовками, и один ударился о дверь и закрыл ее. Второй оставил на стене грязный след.

Пульс эхом отдавался у Эвана в ушах; одной рукой он нащупал в кармане электрошокер. Полежал тихо, пока мальчик смотрел какой-то фильм. Что же ему делать?

Время двигалось медленно, и Эван с трудом подавлял в себе безумное желание убить мальчишку и сбежать. Он поднес руку к лицу и поглядел на часы. Прошло почти три часа с момента, как он пробрался в дом.

Бишоп еще рассматривал варианты побега, когда ощутил внезапную перемену. Он зажмурил глаза и сосредоточился. Внезапно ему стало ясно – мальчик уснул. Звуки, которые до него доносились, – это негромкий храп подростка, лежавшего на кровати.

Решение пришло мгновенно. Если двигаться тихо, можно вылезти из-под кровати, на цыпочках добраться до двери и вырваться к чертовой матери из этого дома. Самый плохой сценарий: мальчишка проснется, и придется оглушить его шокером. Или убить. Эван понадеялся, что до этого не дойдет.

Он послушал глубокое, ровное дыхание мальчика, указывавшее на то, что тот сладко спит. И когда уже собирался вылезти из-под кровати, уловил новый звук, доносившийся из гаража. Дома был кто-то еще.

Снова у него на лбу выступил пот, а сердце заколотилось. «Думай», – приказал он себе. Если это дочь, можно схватить мальчишку первым и застать ее врасплох.

Он начал медленно выбираться. Попробовал распрямить колени, надеясь, что его суставы не будут щелкать и скрипеть, как порой случалось. Замер, глядя на мальчика, и заметил, что в одном ухе у него наушник, а второй вывалился и лежит на подушке. Эван на цыпочках двинулся к двери, оглядываясь и проверяя, что парнишка спит.

– Айзек? Ты дома? – Это была она, детектив!

Широко распахнув глаза, он посмотрел на ее сына, который немного пошевелился, но не проснулся. Закрутил головой от закрытой двери к постели и обратно, решая, что делать. Он еще не придумал, когда мальчик внезапно перевернулся на бок, заставив Эвана снова нырнуть под кровать. В следующий момент мальчишечьи ноги в носках коснулись пола. Ее сын громко зевнул и потянулся за кроссовками, валявшимися там, где он их оставил, а потом поднялся, услышав, как детектив снова его позвала.

Мальчик взялся за ручку двери ровно в тот момент, когда мать открыла ее снаружи. Оба вскрикнули. Но ее крик Эвану хотелось бы услышать снова. Пульс у него все ускорялся, соображать становилось труднее. Звук ее голоса был не таким, как по телевизору, и он что-то пробудил у него внутри, лишний раз напомнив, что она именно та, кого он искал так долго. Остальные были лишь тренировкой перед настоящим делом.

Эван медленно выдохнул и разжал кулаки. Детектив с сыном вышли из комнаты, не подозревая, в какой опасности находились только что.

Оставаясь на месте, он зарылся ногтями в ковер и провел ладонями по его мягкой поверхности, постепенно успокаиваясь и обдумывая, что делать дальше. Конечно, он еще не готов, но все равно можно увезти детектива прямо сейчас. Мальчишку, правда, придется убить, чтобы не оставлять свидетелей. Идея ему не понравилась, потому что Эван не хотел поступать, как отец, но он мог бы это сделать. С другой стороны, как офицер полиции, она наверняка вооружена и без колебаний застрелит его, особенно защищая сына. Хотя отцовский голос постоянно говорил ему обратное, Эван не был глуп и знал, что шансы выйти победителем из перестрелки с ней у него нулевые.

Тут зазвонил ее телефон, и Эван зашевелился. Он выбрался из-под кровати и прокрался к двери – там ее голос был слышен так, будто она стояла с ним рядом. По позвоночнику у него пробежала ледяная волна, когда она упомянула про арест за кражу в магазине. Это было так давно, что он давно обо всем забыл. Как-то вечером, когда Карл возился в подвале, он наткнулся на заросшем поле на компанию парней, которые приехали туда на внедорожниках и теперь сидели, покуривая «травку» и попивая пиво. Эван подошел ближе, и один из парней бросил в его сторону:

– Чего надо?

– Да ничего, – смутился он. Парень предложил ему косячок, и Эван подумал: «Почему нет», хотя раньше не пробовал наркотики. Он сделал затяжку и закашлялся так, что едва не потерял сознание. Все рассмеялись, но и в следующем кругу дали ему затянуться, и тогда он кашлял уже меньше. Чем сильней парни накуривались, тем болтливей становились, и так он узнал их имена. У него имени никто не спросил, а сам Эван не представился.

Потом, спустя примерно месяц, Карл снова был занят, и Эван выбрался из дома на его пикапе. Около часа он катался без всякой цели, но тут его одолел голод. Эван поехал в сторону города и остановился на заправке. Решив, что владелец не смотрит, он прихватил с полки шоколадку, пакетик чипсов и банку «Пепси-колы» – и, конечно, его поймали. Сколько он ни умолял, старик так и не отпустил его, заставив дождаться полиции.

Когда приехали двое офицеров и попросили его документы, он соврал, что потерял удостоверение личности, а еще соврал насчет возраста, сказав, что ему восемнадцать. Он назвал первое имя, которое пришло ему в голову – Хантер Дженкинс. Откуда ему было знать, что парень разбился вскоре после их встречи – попал в автокатастрофу? На следующее утро Эвана отпустили, но он боялся идти домой, страшась гнева Карла. Однако ему повезло, потому что тот был настолько занят, что даже не заметил отсутствия Эвана – и собственного пикапа…

От воспоминаний его отвлек голос Алиссы: она говорила в трубку, что выезжает в участок, а потом мальчик попросил подвезти его к приятелю, после чего кинулся наверх за телефоном и кубарем скатился обратно вниз.

Эван подождал, пока опустится гаражная дверь, а потом сошел на первый этаж и выбрался из дома тем же путем, каким проник внутрь. Выглянув из-за угла и убедившись, что никто не шныряет поблизости, он трусцой пробежал до своего автомобиля, думая о том, как близок был к тому, чтобы схватить детектива. А отперев дверь и садясь за руль, понял, что до сих пор сжимает в руке фотоальбом, который взял у нее из ящика.

Глава 34

Вторник, 2 апреля

За два светофора до участка на экране минивэна Алиссы высветилось имя Корда.

– Буду через две минуты, – сказала она. – Стою на Шестой улице.

– Лучше поворачивай и езжай к Маккормикам. Руби только что звонил их сосед, который двадцать пятого марта улетел в отпуск, а сейчас вернулся, – велел Корд.

– Двадцать пятого? В тот день, когда пропала Калли? Что он сказал?

– Его зовут Вэнс Норманди. Говорит, что видел незнакомую машину, когда выезжал в аэропорт. Он не обратил на это внимания, но сегодня, вернувшись, перебирал почту и газеты, которые сын для него собирал и клал на кухне на стол. Когда прочел новость о том, что у соседа убили жену, вспомнил про ту машину и позвонил нам.

Алисса включила поворотник и перестроилась в другой ряд.

– О’кей, еду туда.

– Мне подъехать к вам?

Она на секунду задумалась.

– Не надо. Я запишу показания свидетеля, а потом зайду проверю мистера Маккормика. Есть у вас что-нибудь новое по мужчине, представлявшемуся Хантером Дженкинсом? Проверьте, не совпадает ли его описание с кем-нибудь из подозреваемых по другим делам. Если он использовал это имя, то мог использовать и другие.

– А ты пока не говори Рейфу про ДНК. Лучше молчать, пока не выясним что-нибудь конкретное, – сказал ее напарник.

Алисса закатила глаза, хотя он и не мог этого видеть.

– Отличный совет! Поскольку я сегодня первый день на работе, сама бы ни за что не догадалась.

Корд проигнорировал ее сарказм.

– Рад был помочь. Увидимся позже.

Он повесил трубку, и Алисса, маневрируя в потоке, выбралась на шоссе. Спустя долгих двадцать минут – в Альбукерке что, решили все главные дороги отремонтировать одновременно? – она подкатила к дому мистера Норманди, находившемуся на противоположной стороне улицы от Маккормиков, чуть дальше. Выбравшись из машины, глянула на двор Рейфа. Сердце у нее упало, словно к былому грузу добавилось еще килограммов пять, когда она увидела по-прежнему не выкошенный газон.

Она не успела позвонить, как дверь открылась, и навстречу ей шагнул высокий мужчина за шестьдесят в клетчатой рубашке и поношенных джинсах.

– Детектив Уайетт? – спросил он.

Алисса протянула ему руку для рукопожатия.

– Да. Мистер Норманди, я правильно понимаю?

– Зовите меня Вэнс. Спасибо, что приехали так быстро. Заходите, прошу вас.

Алисса проследовала за мужчиной в дом. Вдоль стен там стояли раскидистые пальмы в горшках, на крюках с потолка свисали папоротники, и их листья, подобно лианам, раскачивались в воздухе. Алиссе показалось, что она перенеслась в джунгли Амазонки. Она почти ожидала, что по полу вот-вот проползет, извиваясь, змея.

– Угостить вас кофе? Чаем? – спросил Вэнс, пока они шли через кухню в гостиную с огромным газовым камином в роскошном портале из темного дуба.

Алисса отказалась; ей не терпелось скорее послушать про загадочную машину.

– Нет, спасибо. Мистер Норманди – Вэнс, – мне сообщили, что вы видели незнакомый автомобиль в тот день, когда пропала Калли Маккормик, это правда?

Мужчина пустился в свою историю, и Алисса едва не застонала. Он был из тех, кто на вопрос о том, идет снег или нет, сначала рассуждают про облачность, про атмосферное давление и температуру. Когда он перешел к своему перелету в Англию, Алисса перебила:

– Простите, мистер Норманди, уверена, путешествие было захватывающим, но мне надо знать, что вы видели. – Она взяла свой блокнот и ручку, намеренно копируя детективов, какими их показывают в сериалах.

– Да-да. Конечно. В общем, как я сообщил той леди по телефону, я выезжал в аэропорт, а мою дорожку практически перегораживала синяя «Тойота Камри». Я чуть ее не задел, и это меня разозлило, поэтому, против обыкновения, я обратил внимание на номер.

– А вы не помните, что это был за номер? – спросила Алисса без особой надежды, поскольку с тех пор прошло больше недели.

– Конечно, помню. Индивидуальный знак из штата Миннесота. LETITSNW.

– LETITSNW? Ах, как в песне! «Let it snow![20]»! – сказала Алисса, записывая за ним. – Вы заметили кого-нибудь рядом с машиной?

– Нет. Я и так уже опаздывал.

– Помните, сколько времени тогда было?

Вэнс посмотрел на потолок, пытаясь вспомнить.

– Точное время не назову… Где-то между одиннадцатью и двадцатью минутами двенадцатого. Мне следовало быть в аэропорту в одиннадцать тридцать, и я подумал, что опоздаю минут на пятнадцать, а то и на двадцать, в зависимости от пробок. – Он перевел взгляд на Алиссу и спросил: – Это вам чем-то поможет?

– Конечно, спасибо, – ответила она.

Он повертел шеей туда-сюда, хрустнув позвонками, отчего у Алиссы по спине побежали мурашки.

– Очень мне жаль миссис Маккормик. Она такая приятная была… Мы с ней иногда разговаривали, когда она выгуливала собак или ухаживала за розами у себя в саду.

Он явно хотел спросить, есть ли у них какие-то зацепки, – Алисса прочла это у него по глазам. Она захлопнула блокнот и отложила ручку.

– Спасибо, что позвонили, мистер Норманди. Если понадобится еще информация, мы с вами свяжемся. И вы тоже, пожалуйста, звоните, если что-нибудь вспомните.

Сквозь джунгли хозяин проводил ее к входной двери и понаблюдал, как она переходит улицу и направляется к дому Маккормиков. На крыльце рука Алиссы дрогнула. Что, если она делает ошибку, приходя сюда? Она помнила того офицера, который несколько раз заглядывал к ним после смерти Тимми, чтобы проверить, как дела у их семьи, а потом, позднее, у одной Алиссы. Она предпочла не стучать и нажала на кнопку звонка.

Алисса уже собиралась развернуться и уйти, когда дверь распахнулась. Глаза у Рейфа Маккормика были красные и опухшие, волосы торчали в разные стороны, красные спортивные штаны болтались, как мешок. Он напоминал заключенного, ожидающего смертной казни, и в каком-то смысле им и был. Ему только предстояло найти способ пережить свое горе, но он не мог вступить на этот путь, пока не получит назад тело жены. В левой руке Рейф держал полупустую бутылку водки.

– Мистер Маккормик? Я была тут поблизости и решила узнать, как вы. Можно мне войти?

Его пустые глаза таращились в пространство. Хриплым голосом Рейф спросил:

– Калли готова?

Язык у него заплетался, и пришлось повторить дважды, прежде чем она разобрала вопрос.

– Боюсь, пока нет. Но уже скоро, – пообещала Алисса, упрекая себя за то, что дает ему надежду, которую давать не следовало. Стоя в дверях, она уловила странную смесь запахов, и отшатнулась. Пахло… потом, грязными носками, лавандой, цитрусом и хвоей – всем вместе. Она глянула Рейфу через плечо и увидела танцующие тени на стене. Судя по всему, в гостиной горели «чертовы свечи», которые Калли обожала, а он ненавидел. В сочетании с запахом немытого тела и алкоголя, сочившегося из всех его пор, вонь получилась кошмарная.

– Вы узнали, кто это сделал? – спросил Маккормик.

– У нас есть несколько версий, – честно, хотя и уклончиво, ответила Алисса. Они не знали, что даст им анализ ДНК, и не могли рассказать Рейфу про Хантера Дженкинса, пока не выяснят о нем побольше. – Понимаете, следствие – это как дерево со множеством ветвей. Каждая разветвляется на новые, а те еще на новые…

Рейф кивнул, хотя Алисса и не была уверена, что он слышит, особенно после того как мужчина сказал:

– Мне пора. – С этими словами он отступил на шаг и закрыл дверь у нее перед лицом.

Медленно, тяжелыми шагами Алисса вернулась к машине и позвонила сообщить Хэлу номер, попросив его как можно быстрей проверить, кому принадлежит автомобиль, и сказать Корду, что она уже едет в участок.

Час спустя Алисса вошла в переговорную, где Хэл и Корд смотрели на стену, куда с проектора транслировалась видеозапись с камеры наблюдения в «МСМ». Они решили пересмотреть ее еще раз, теперь уже не теснясь перед экраном компьютера. В первую очередь их интересовало поведение Хантера Дженкинса – они надеялись обнаружить какую-нибудь зацепку. Как только Алисса вошла, ее напарник нажал на паузу и развернулся на вращающемся стуле. Хэл тоже повернулся в своем кресле к ней лицом. При виде их мрачных физиономий Алиссе захотелось скорей развернуть их обратно. Она уставилась на застывшую картинку на стене. Очевидно, ей не понравится то, что они сейчас скажут.

То ли он вытянул короткую соломинку, то ли решил сообщить новость, потому что сам ее раскопал, но Хэл обратился к ней:

– Знак из Миннесоты принадлежит пожилым супругам, Герману и Фейт Гилбертсен. Они приезжали посмотреть на новорожденного правнука, в дом по соседству с мистером Норманди.

Алисса сдулась, словно воздушный шарик в жаркий день. «Вот тебе и ветка, которая разделяется на новые», – подумала она. Потом сделала глубокий вдох. Ее работа – возглавлять эту команду, и нельзя, чтобы плохое настроение расхолаживало их.

– Значит, продолжаем копать. Каждый тупик делает нас ближе к разгадке. – Она мотнула головой в сторону стены. – Что у вас тут?

Корд ногой подтолкнул ей стул на колесиках.

– Мы только приступили, так что ты ничего не пропустила. Лиз, Джо и Тони заняли другую переговорную и прочесывают мелким гребнем остальные дела о пропавших девушках, выискивая связь с Хантером Дженкинсом.

– Отлично.

Она проигнорировала предложенный ей стул, предпочтя стоять. Разочарование и стремление к действию боролись между собой у нее в голове, поэтому Алисса прикрыла дверь и оперлась о нее спиной. Корд нажал на пуск. Внезапно Алисса напряглась.

– Поставь на паузу! – приказала она, оттолкнувшись от стены.

– В каком месте? – спросил Корд.

– Перемотай назад на пятнадцать секунд. Теперь запускай и смотри. – Когда видео приблизилось к нужному моменту, Алисса скомандовала: – Приготовься. Сейчас!

– Он идет к стойке, мы это уже видели, – недоуменно заметил Корд.

Но Хэл ее понял.

– Да, только ты глянь, как странно он стоит, – вовсе не согнувшись, как стоял, когда только пришел.

Алисса улыбнулась.

– Хэл, не будь я счастлива в браке… – Она постучала пальцем по изображению. – Это тоже, но вы обратите внимание, что он там делает.

В первый раз они это упустили, но Хантер Дженкинс наклонился через стойку и словно ненароком заглянул в бумаги секретарши. Сказал ей что-то, отчего девушка запрокинула голову и засмеялась, а пару секунд спустя вернулся на свой стул и, снова сгорбившись, что-то буркнул мистеру Уоллесу, а потом достал свой телефон.

– Раньше мы этого не заметили, – сказала Алисса. – Потому что Хантер Дженкинс, на первый взгляд, давно на ладан дышит. Может, он специально притворяется, чтобы казаться безобидным, и благодаря этому заманивает своих жертв? А тут ненадолго забылся? Кажется, Тед Банди делал нечто подобное… – Она рассмотрела мужчину на экране, а потом добавила: – Можешь приблизить изображение? Надо понять, что там такое у Обри на столе.

Все нервы у нее напряглись, как бывало, когда они приближались к важному открытию. Интуиция подсказывала ей, что теперь они подобрались к нужной ветке.

Пальцы Хэла пробежали по клавиатуре, а Корд встал к стене рядом с Алиссой, словно так, находясь в непосредственной близости от Хантера Дженкинса, он мог протянуть руку и схватить его.

– Скажи, когда остановить.

– Сейчас! Что вы видите? – спросила она. Хотя увеличенное изображение стало размытым, они все-таки смогли разобрать пару слов на листе.

Корд присвистнул.

– Счет Калли Маккормик.

– Счет Калли Маккормик, – повторила Алисса. – Хэл, давай вперед.

– Какого черта? – На этот раз Хэл сам перемотал назад.

Увидев, на что он указывает, Алисса охнула, едва не задохнувшись. Вернувшись на свое место, Хантер Дженкинс на мгновение поднял голову и кинул взгляд на Калли Маккормик. Его лицо исказилось гневом, но он тут же взял себя в руки и повернулся к Мервину Уоллесу. Взгляд был таким мимолетным, что, не смотри они запись в замедленном повторе, ни за что не заметили бы его – опять.

– Хотя все вроде у меня перед глазами, просто не верится, что Хантер Дженкинс похитил и убил Калли Маккормик и что вообще он серийный убийца, – пробормотал Корд.

– Наш мозг видит то, что хочет видеть, и игнорирует остальное, – ответила Алисса. – Но интуиция подсказывает мне, что когда мы найдем Хантера Дженкинса, то распутаем все это дело. Поэтому приступаем немедленно.

Глава 35

Вторник, 2 апреля

На кухне весь в слезах, бледный, с мокрым носом, стоял новый Мальчик. Так следовало называть всех новичков – просто Мальчиками.

Эван помнил, как перепугался в первый раз, поэтому он обнял Мальчика за плечи и прошептал: «Не плачь. Он разозлится». Но Мальчик в ответ заплакал еще громче. «Пожалуйста», – умолял он… Но было уже поздно. Карл ворвался в комнату. Хорошо знакомый с гневом приемного отца, Эван схватил Мальчика за руку и начал отступать вместе с ним, пока они не уперлись спинами в дверь подвала. Карл навис над ними.

– Заткни его, или оба окажетесь там! – прорычал он, одновременно отвесив Мальчику пощечину.

Все еще обнимая того, Эван изо всех сил замотал головой, а желудок у него подкатился к горлу. Он ненавидел подвал. Подождал, пока Карл вернется в гостиную и прибавит громкость на телевизоре, после чего поднялся и позвал Мальчика за собой.

– Надо вести себя тихо, иначе он отправит нас в подвал.

– А… а что там, в подвале? – пробормотал Мальчик, запинаясь.

Эван покачал головой. Ему не нравилось думать про подвал. К тому же Мальчик все равно скоро там окажется, иначе его не было бы здесь. Он схватил Мальчика за руку и поволок за собой.

– Тихо, – Эван приложил палец к губам, и они на цыпочках прокрались мимо гостиной. У себя в комнате он заговорил еще тише: – Почему тебя отправили сюда?

Мальчик утер нос рукавом; голос его отчаянно дрожал.

– Маме я больше не нужен. С мальчишками слишком тяжело, поэтому она решила оставить только сестру.

Эван кивнул.

– Со мной то же самое.

Мальчик заплакал так судорожно, что Эван испугался, как бы он не задохнулся. А ведь Мальчик даже не был еще в подвале. Вот где действительно невозможно дышать…

– Сколько тебе лет? – Он не знал, зачем спрашивает, но все-таки спросил.

– Четыре.

Может, потому, что Мальчик был младше него, Эван сразу решил, что поможет ему, поэтому он протянул руку и похлопал Мальчика по плечу. Затем приоткрыл дверь и проверил, не подслушивает ли Карл.

– Все будет хорошо. Мы пойдем к твоей маме и уговорим ее забрать тебя обратно, ладно? И она убедится, что ты теперь ведешь себя хорошо.

Мальчик икнул.

– Правда?

Эван кивнул, соображая.

– Правда. Карл – папа – скоро заснет, – он указал на часы. – Он засыпает, когда маленькая стрелка на двух, а большая на шести. И просыпается, когда обе стрелки на трех.

После этого они пойдут в подвал. Этого Эван Мальчику не стал говорить.

– До тех пор надо вести себя тихо, – добавил он.

Когда пришло время, Эван на цыпочках проскользнул в гостиную, проверил, крепко ли заснул Карл, а потом дал Мальчику знак следовать за собой. Взял кусок колбасы и две теплые бутылки газировки. Неизвестно, сколько придется идти до дома Мальчика, поэтому надо убедиться, что им хватит еды. Мальчик хотел взять еще чипсов, но Эван побоялся открывать скрипучую дверцу буфета, поэтому покачал головой. До хлеба он не дотягивался, поэтому пришлось его оставить.

– Готов? – шепнул Эван.

Но когда они уже готовы были уйти, на пороге возник Карл. Его левый глаз нервно подергивался. Ни один из них не слышал, как он встал с дивана.

Эван узнал этот тик – и перепугался еще сильнее, чем в свой первый день.

А потом Карл выхватил из подставки большой кухонный нож и провел им Мальчику по шее, отчего на ней появилась улыбка – улыбка там, где ее не должно быть, – а Эвану велел стоять смирно, пока кровь брызгала ему на лицо. Эван прикрыл глаза, и Карл выкрутил ему ухо, проревев:

– Это ты виноват, так что смотри!

* * *

Весь в поту, с колотящимся сердцем, Эван подскочил в постели и закрутил головой, вспоминая, где находится. Медленно приходя в себя, сообразил, что он в собственном доме, а не в Бар-Харборе в Мичигане.

Он утер рукой рот и схватил с журнального столика бутылку воды. Выпил ее одним глотком, потом опустил голову между колен, борясь с дурнотой. Этот кошмар преследовал его долгие годы – двое мальчишек, прижавшихся друг к другу возле подвальной двери. Сколько лет ему было тогда – пять, шесть? Или больше? Сейчас трудно сказать. Воспоминания перемешались между собой.

С другой стороны, он прекрасно помнил, как доедал свой ужин, глядя на зияющую рану у Мальчика на шее. Карл бросил труп посреди кухни как напоминание, и только когда тот начал вонять и привлекать насекомых, увез его, а Эвану приказал убрать все следы до его возвращения. Или снова в подвал. Закрывая глаза, Эван до сих пор чувствовал насыщенный медный запах крови, вызывавший у него тошноту…

Чем больше он следил за детективом, тем детальней становились его кошмары и яснее воспоминания. Внезапно Эван порадовался тому, что Калли Маккормик была жива, когда ее нашли, потому что, если б она умерла, он не стал бы смотреть новости и не заметил бы детектива. Все вставало на свои места.

Бишоп поднялся и пошел на кухню, но новое воспоминание заставило его остановиться.

«Ты же не хочешь, чтобы я убил тебя, правда? – спрашивал Карл. – Чтобы я перерезал тебе глотку, как тому Мальчику. А я это сделаю, если подобное повторится еще хоть раз».

Эван услышал эти слова, как будто Карл сидел перед ним прямо сейчас. Он впился ногтями в ладони, чтобы прекратилась жуткая дрожь. Он все правильно понял. И больше никогда этой ошибки не повторял. Даже когда их крики доносились из подвала. Он обнаружил, что если забиться во встроенный шкаф и зажать уши подушкой, то можно притвориться, что их нет. Но правда заключалась в том, что, пока они кричали, Карл оставлял его в покое и не заставлял спускаться по ступеням в темноту, где вынуждал его делать вещи, которые Эвану не нравились. Вещи, от которых было больно, а Карл издавал странные пугающие звуки.

Он подрастал, и Карл, суровый учитель, каравший за любую провинность, научил его читать, писать и считать, поскольку в школу ему ходить не позволялось. Да это было и невозможно, ведь они постоянно переезжали. Так или иначе, Эван учился. И не только школьным премудростям.

В десять лет Карл поручил ему заманивать новых Мальчиков. Это было отвратительно, но Эван понимал, что теперь стал слишком взрослым, чтобы удовлетворять причудливым вкусам отца. Зато он получил некоторую свободу – главное было никуда не убегать с их участка. Ну или следить за тем, чтобы Карл не заметил.

Но вот лет восемь или девять назад Карл заболел. Рак пожирал его изнутри, превращая в беспомощную развалину; он даже не мог съездить в магазин. Однажды Эван, сам выучившийся водить машину, бесцельно катался по окрестностям. Внезапно ему пришла идея, и он помчался домой, наплевав на превышение скорости. В нетерпении дождался, пока стемнеет, а потом довез совсем слабого, еле живого отца до озера и погрузил в рыбачью лодку. На веслах отошел подальше от берега и сбросил старика прямо в озеро Мичиган. Карл пытался бороться с неизбежным, но он был слаб, поэтому Эван посидел, наблюдая за ним и слушая жалобные крики, а когда Карл скрылся наконец под водой, погреб назад к берегу.

Дома он отыскал ключ от сейфа, спрятанный у Карла в углу шкафа, и отпер его. В сейфе лежали пачки денег. Эван сосчитал их – 63 413 долларов. Старик не доверял банкам, поэтому все деньги, которые получал на работе – он был дальнобойщиком и помогал по хозяйству соседям, – складывал в сейф.

Эван разложил стопки по трем чемоданам и побросал их в пикап. Больше он ничего не взял. Ни одежду, ни еду, ни даже зубную щетку. Он был готов к переменам, и хотя шестидесяти тысяч было маловато, чтобы жить на них всю жизнь, они точно позволяли выбраться со Среднего Запада.

Вспомнив тот день, Эван улыбнулся. Все предшествовавшие события неуклонно вели его к Алиссе. Он взял шарф, который украл из ее дома, и вдохнул его запах. И тут его взгляд упал на фотоальбом. Эван взял его со стола и открыл.

Глава 36

Вторник, 2 апреля, 21:00

Алисса взяла полотенце, чтобы завернуться в него, и вышла из душа, перебирая в голове события прошедшего дня. Заметив, как Хантер Дженкинс отреагировал на Калли Маккормик, они созвали остальных членов команды, а Алисса позвонила Броку и сказала, что не сможет поехать с семьей на ужин к его матери.

– У нас еще куча дел. Ты не против, если в этот раз меня не будет? – спросила она, не упоминая о серийном убийце. И хотя Алисса говорила правду насчет работы, оба они знали, что она с тем же успехом могла сослаться на визит в салон красоты, и это сошло бы за отличное объяснение, почему ей не хочется видеть Мейбл.

Все утро и большую часть дня они с Кордом потратили на то, чтобы отыскать людей, фигурировавших в деле об исчезновении Эвелин Мартин. Джо, Тони, Лиз и Хэл занимались фигурантами в делах других пропавших. К немалому удивлению Алиссы, трое из тех, кого они искали, по-прежнему работали в магазине кормов «Олд Кантри», и с их помощью удалось установить местонахождение остальных двух. Единственным, кого они так и не нашли, оказался Эван Бишоп.

– Он тут больше не работает. Уже лет восемь, может, десять, – сказал Майлз Гарсия, новый владелец магазина.

– А вы не знаете, как с ним связаться? – спросила Алисса.

– Не-а. Он держался особняком, даже когда еще работал тут. Приходил, делал, что было нужно, и уходил. Ни с кем не общался, не бывал на вечеринках и праздниках. Не поймите меня неправильно: он был дружелюбный парень и покупателям нравился. Просто держал язык за зубами. Никто из нас не знал, где он живет, насколько мне известно, но вы все равно попробуйте спросить остальных – вдруг я ошибаюсь… Если честно, не встречайся мы с ним время от времени на рынке, я бы решил, что он давно переехал.

Позднее в этот же день, когда они собрались всей командой, чтобы обсудить полученные данные, Алиссе на телефон пришло уведомление о полученной срочной почте, и она взяла паузу, чтобы посмотреть, что там. Поступила информация по Ларри Уилкинсу, Мерлу Лерою и Хантеру Дженкинсу. Алисса просмотрела ее и сообщила результаты команде.

– Ларри Уилкинс – тот, за кого себя выдает. Никаких приводов в полицию, нет даже штрафов за превышение скорости или за неправильную парковку. Мерл Лерой – военный в отставке, в молодости пару раз попадал в неприятности, но мелкие. Помимо этого – никаких тревожных сигналов. По Хантеру Дженкинсу информации совсем немного, но нам подтвердили, что человек с этим именем погиб.

Что-то беспокоило ее весь день, и она глянула на Корда.

– Хочу узнать, что удалось раскопать в архиве по Эвану Бишопу, раз уж он единственный фигурант в деле Эвелин Мартин, местонахождение которого нам до сих пор неизвестно.

– Отличная мысль, – сказал Корд.

Алисса написала электронное письмо в архив, и команда вернулась назад к работе – пересматривать дела и пытаться отследить связи там, где их нет, отбрасывая не оправдавшие себя теории и выдвигая новые. Все это время Алисса пыталась решить, действительно ли Хантер Дженкинс – серийный убийца, ответственный за смерть Калли Маккормик, или они опять пошли по ложному следу.

К восьми часам вечера, наткнувшись на очередную метафорическую кирпичную стену, она почувствовала себя бесконечно измученной, злой и раздраженной – еще и потому, что Корд запретил ей дальше пить кофе, раз она не съела ни куска пиццы, которую они заказали на всех. Команда при этих словах расступилась, освобождая им поле битвы.

– Я недавно ела, – прорычала Алисса, пытаясь обойти Корда, вставшего у нее на пути со скрещенными на мускулистой груди руками и высоко поднятыми бровями. Корд не шелохнулся. Он что, думает, Алисса не решится применить к нему свой «Тейзер»? Руки у нее так и чесались это сделать. А она-то считала его ужасно деликатным, этого придурка!

– Крекеры, – ответил Корд дерзко, – за еду не считаются. Либо ты поешь – у нас еще осталась пицца с овощами, – либо мы все сейчас разойдемся и продолжим завтра утром, на свежую голову.

Алисса обвела глазами утомленные лица членов команды и сдалась.

– Ладно, – сказала она, хватая со стола свои вещи, – но когда приеду домой, я выпью кофе.

С этими словами Алисса вышла за дверь.

Сейчас, стоя перед запотевшим зеркалом в ванной, она подула на него из фена, чтобы появился маленький сухой кружок, и вспомнила о наблюдении, сделанном сначала Лиз, а потом и другими членами команды – о том, что большинство жертв похожи на нее. Взяла свою любимую щетку для волос и причесалась. В целом она понимала, почему Лиз заметила сходство, но сама не была в нем убеждена.

«Вы напоминаете мне ее».

Слова Терри Митчелл прозвучали у Алиссы в ушах, и она потрясла головой. Как она говорила остальным, в Нью-Мексико множество молоденьких блондинок, к тому же теперь волосы у нее рыжие – она их покрасила. Алисса припомнила свой разговор с судмедэкспертом, которая заходила в участок обсудить другое дело с капитаном Хаммондом.

– Знаю, Корд уже передал тебе информацию, но я хотела поговорить лично. Ты, конечно, не очень обнадеживайся, – сказала она, – но, кроме грязи под ногтями Калли Маккормик, которая попала туда, когда она пыталась выбраться из могилы, я нашла клетки кожи. А это, вместе с несколькими чужими волосами, запутавшимися в ее собственных, может дать нам профиль ДНК. Я уже отослала образцы в лабораторию.

– Калли, мы приближаемся к разгадке, – прошептала Алисса. – Мы отыщем Хантера Дженкинса или того, кто сделал это с тобой, и заставим его заплатить. Я обещаю.

Она повторила эту клятву еще раз, собирая волосы в хвост, и потянулась за своей любимой заколкой.

– Черт побери, Холли! У тебя же есть свои заколки, зачем таскать мои? – возмутилась она в адрес отсутствующей дочери. Раздраженная, напомнила себе, что благодарна за отношения с Холли, позволявшие той брать у матери вещи. У самой Алиссы такого не было, потому что после убийства Тимми мать перестала заботиться о чем-либо, включая Алиссу. Когда они с Броком поженились, Алисса поклялась, что, если у нее родится дочь, она ни за что не станет обрывать с ней связь, что бы ни произошло. Тем не менее заколку следовало вернуть.

Алисса воспользовалась вместо нее резинкой, закончила с волосами и прошла в спальню, где надела свою любимую пижаму. В этот момент семья вернулась домой: даже если б хлопок двери не потряс дом до основания, сложно было бы не заметить их приезда, поскольку дети, кажется, изо всех сил старались перекричать друг друга. Простонав: «Мейбл!», Алисса побежала вниз.

– Я не только старшая, но еще и первая из бабушкиных внуков, так что машина точно достается мне! – кричала Холли.

– И что? Я не виноват, что родился вторым. К тому же я ее единственный внук, а ты даже не любишь спортивные машины и гонки, так зачем она тебе? – орал Айзек на сестру.

Брок стоял, опершись о барную стойку и скрестив ноги; он грыз яблоко. Алисса поцеловала его в щеку, забрала яблоко у него из рук, откусила и вернула обратно. Затем мотнула головой в сторону детей и одними губами прошептала:

– Машина твоей матери?

Ее свекровь раскатывала на прекрасном и очень дорогом желтом «Камаро». Алисса считала, что Мейбл выглядит смехотворно; та же была уверена, что выглядит круто.

– Ага. – Брок кивнул.

Алисса покачала головой и оборвала спор, пока тот не вышел из-под контроля.

– Бабушка пока что не умерла, так что нет смысла спорить, кому достанется ее машина, вам так не кажется? К тому же, может, никто из вас ее не получит.

Холли и Айзек развернулись к ней и закричали еще сильнее, так что Алиссе пришлось применить «гневный материнский взгляд», затыкая им обоим рты. Этот взгляд они хорошо знали, и понимали, что после него лучше замолчать. Холли побежала к себе, и тут Алисса вспомнила про заколку.

– Холли, не забудь вернуть мою коричневую заколку мне в ванную, ладно?

Холли обернулась с порога гостиной.

– Ты о чем? У меня ее нет, – сказала она ядовитым тоном.

– В моей ванной ее тоже нет, и я совершенно уверена, что твой отец и брат ее не брали, поэтому мои дедуктивные навыки и чутье детектива подсказывают, что взяла ее ты.

– Ну а я не брала. Вероятно, с твоей дедукцией что-то не то. Может, ты сама ее где-нибудь потеряла?

Все уставились на Холли так, будто у нее вырос третий глаз посреди лба. Алисса медленно расставляла вещи на кухне по своим местам. «Это занимает всего несколько секунд», – всегда говорила она, когда кто-нибудь утверждал, что поставит все по местам «позднее». Стоя на своем, Холли пробормотала:

– А что? Такое тоже бывает.

Алисса вздохнула. Она сильно устала, и последнее, что ей сейчас было нужно, – ссора с дочерью из-за заколки.

– Можешь просто проверить? Ты могла кинуть ее в сумку для спортзала, даже не заметив.

Холли пожала плечами.

– Ладно. Но ее там не будет, потому что я ее не брала.

Она развернулась на пятках и вышла.

Айзек собрался последовать за сестрой, но Алисса заметила, что лицо у него красное и глаза слезятся. Она задержала сына и приложила ладонь к его лбу.

– Ты что-то горячий… Ты нормально себя чувствуешь?

– У Тревора все кашляли и чихали. Ужас просто. Наверное, заразился от них. Теперь мне можно идти?

– Конечно, – сказала Алисса. Ее рука упала вниз.

Секунду спустя две двери хлопнули достаточно громко, чтобы выразить недовольство – в духе тинейджеров, но не оглушительно, как могли бы. Дети Алиссы давно усвоили, что хлопанье дверьми обычно не стоит тех проблем, которые за ним следуют.

– Надо ли мне спрашивать, с чего вообще начался этот разговор? – обратилась Алисса к Броку.

– Мама, – обреченно вздохнул он, и это было все, что ей следовало услышать.

Мать Брока обладала уникальной способностью провоцировать ссоры между двумя своими единственными внуками. Она обожала слушать их споры о том, кто из них любит бабушку больше. Для нее это было своего рода игрой, подтверждением ее власти.

– Ну конечно. Могла и сама догадаться.

– Могла бы, – подтвердил Брок, подтягивая ее к себе за рукав пижамы. – Почему же не догадалась?

– А какой ужин я пропустила? – поинтересовалась Алисса.

Брок состроил гримасу, и она рассмеялась.

– Мясной рулет? Серьезно?

Муж наморщил нос, и Алисса расхохоталась еще сильнее. Мейбл настаивала на том, что ее сын обожает домашний мясной рулет, хотя на самом деле он его не переваривал… и отказывался говорить ей, чтобы не огорчать.

– Жаль, что я не попробовала.

– Да уж, вижу я, как тебе жаль… Кстати, а чего удалось добиться с вашим делом? Продвинулись куда-нибудь?

Вспомнив о последних разочарованиях, Алисса покорно призналась:

– Не особо. Еще и Корд лишил меня кофеина, – проворчала она, по-прежнему раздраженная, хоть напарник и был прав.

– Козел. Хочешь, я его побью?

Брок притянул ее к себе, и Алисса положила голову на крепкую грудь мужа.

– Хм… отличная идея. Может, я даже вернусь к тебе от Уилла Смита. – Она почувствовала, как он кивнул, и улыбнулась. – Корд сказал, что сначала мне надо поесть. Что крекеры за еду не считаются.

– Он был прав. Но я все равно надеру ему задницу, если тебе хочется, – сказал Брок.

– Спасибо, – прошептала Алисса; слова «серийный убийца» и «похожи на тебя» снова промелькнули у нее в мозге. – Но, мне кажется, мы постепенно выходим на правильный путь. Надо только определиться, какой версией заняться в первую очередь.

– У тебя получится, родная. Всегда получается.

Глава 37

Среда, 3 апреля

С тяжело вздымающейся грудью, пытаясь успокоить колотящееся сердце, Бишоп обозрел хаос, который устроил в порыве слепой ярости. Вена пульсировала у него на виске, когда он выхватил метлу из чулана, едва не сорвав дверцу, и начал подметать осколки стекла, усыпавшие вырезки из газет, посвященные Алиссе Уайетт. От мысли о ней он застонал в голос, и неестественное эхо отдалось от стен. Эван отбросил метлу в сторону. Просмотрев фотоальбом, вытащил газетные вырезки и перечитал их еще раз, теперь под новым углом.

Его взгляд привлекла струйка крови, бегущая по руке, – похоже, он порезался. Трясясь всем телом, Эван пошел к раковине смыть кровь. Закончив, вернулся в гостиную, сначала сжав, а потом разжав кулаки при виде разбитых ламп. Разбитых – как вся его жизнь… Все еще ослепленный гневом, он начал подбирать осколки. Осколки стекла, впившегося в диванные подушки и разлетевшиеся по всей комнате.

Теперь все встало на свои места. Преследуя единственную цель – выжить, – он оттеснил свою прошлую жизнь, до Карла, в самые глубины памяти, но теперь воспоминания вернулись к нему и гудели, как тысячи крошечных насекомых в жаркий летний день.

Он катался на велосипеде перед домом, когда Алисса пошла попить «Кул-Эйд». Оставила его одного, не защитила от плохого человека. Он только хотел помочь тому старичку в инвалидном кресле.

День был солнечный, и в воздухе кружились москиты, но Тимми все равно хотел играть на улице, а поскольку все его друзья разъехались на лето, он просил сестру поиграть с ним, но она отказывалась.

– Я волосы заплетаю, – сказала она, и Тимми смотрел, как зачарованный, как она ловко сплетает отдельные пряди в длинную косу. Алисса решила научиться делать это сама, потому что ей исполнилось девять лет.

Потом вошла мама, и он состроил печальную гримасу и пожаловался:

– Мама, Лисса не хочет играть на улице со мной. Говорит, что она уже взрослая.

Он посмотрел в пол и потоптался на кафельной плитке.

Мама уперлась руками в бока.

– Лис, ничего с тобой не случится, если ты немного поиграешь с младшим братом. Почему бы вам вместе не покататься на велосипедах?

– Не хочу я с ним играть. Я уже взрослая для этого, – возмутилась Алисса.

Мама прижала указательный палец к нижней губе и постучала по ней, словно задумалась. Потом она сказала:

– Что же, я понимаю. Ты права. В таком случае иди в гараж, бери свою рабочую одежду и садовые перчатки. Поможешь нам с папой полоть сорняки, косить газон, собирать граблями листья и чинить изгородь.

Алисса ненавидела работать в саду, просто ненавидела. И мама это знала. Она испустила тяжелый вздох и покосилась на младшего брата.

– Я лучше поиграю с Тимми.

Мама сделала удивленное лицо.

– О! Ну что же, ты сама решила. Я просто думала, ты для этого слишком взрослая…

Тимми подбежал к сестре и обхватил ее руками за талию.

– Будет очень весело, вот увидишь!

– Только час. Покатаемся на великах ровно час – и ни секундой больше. О’кей?

Тимми кивнул и выбежал за дверь. Алисса последовала за ним.

Усталая и вспотевшая после часа езды на палящем солнце, она встала в тени ивы и какое-то время наблюдала за братом, а потом крикнула ему:

– Тимми, я пойду налью «Кул-Эйд». Ты будешь?

– Он клубничный?

– Нет, виноградный.

Мальчик наморщил нос.

– Ни за что.

Как только захлопнулась сетчатая дверь и над ней звякнуло в оконце стекло, Тимми помчался к соседнему участку, чтобы посмотреть, что положили там в почтовый ящик, хотя ему было запрещено уезжать со двора.

Услышав, что кто-то его зовет, он остановился и огляделся. Мужчина сидел в инвалидном кресле на тротуаре перед домом приятеля Тимми и махал ему рукой, чтобы он подошел. Тимми через плечо оглянулся на свой дом и на задний двор. Сестра еще не вышла, а мама с папой были заняты. Он слез с велосипеда и положил его на землю.

Тимми знал, что ему нельзя отъезжать от дома, но еще он знал, что надо быть вежливым, мама всегда так говорила. К тому же он был уверен, что это тот же самый старичок, который пару дней назад потерял своего щенка возле их начальной школы.

– Привет, – сказал мужчина. – Мой щенок забрался вон под тот голубой минивэн, и я никак не могу его оттуда достать. Ты мне не поможешь? – Он показал пальцем на улицу.

Это был тот самый человек. Надо бы ему купить поводок понадежнее!

– Мне нельзя отходить далеко от дома и разговаривать с незнакомыми людьми, – ответил Тимми. – Я позову папу, и он вам поможет.

– Да, но щенок может убежать, если я не потороплюсь. – Голос у мужчины стал грустным.

Тимми засомневался. Ему не хотелось попасть в неприятности, но не хотелось и чтобы щенок убежал. Он поглядел на старика, потом на дом, потом снова на старика. Хорошо бы Алисса вышла наружу… Она точно знает, что делать, ей ведь уже девять лет.

Если поторопиться, он успеет выманить щенка из-под минивэна, пока никто не видит…

– Ладно, я помогу, но только по-быстрому.

Мужчина улыбнулся.

– Спасибо. Кстати, как тебя звать?

– Тимми. Тимоти Эван Арчер, – гордо ответил он.

– Отлично, Тимми. Тимоти Эван Арчер. А меня зовут Карл. Теперь мы уже не незнакомцы. – Он протянул Тимми руку для рукопожатия, а потом указал на небольшой минивэн с рекламой сантехнической фирмы «МСВ». – Кажется, я видел, как Спот – так зовут щенка – забрался вон туда. Он где-то за задним колесом. Можешь посмотреть?

Тимми опустился на колени, чтобы заглянуть под минивэн, но мужчина сказал:

– Не знаю, заметишь ли ты его отсюда. Он ужасный хитрец, хоть еще и мал. Попробуй зайти с другой стороны.

– Ладно, – ответил Тимми, поднялся и пошел на другую сторону мимо открытых задних дверей минивэна. И тут что-то зажало ему рот и нос, и он ощутил странную усталость. За секунду до того, как он отключился, мужчина встал и забросил свое инвалидное кресло и велосипед Тимми в кузов минивэна.

…Когда Тимми очнулся, он был привязан к кровати. Попробовал поднять голову, но тело было похоже на мешки с сухим цементом, который отец использовал, когда мостил патио. Он был напуган, и постель под ним была мокрой, потому что он написал в штаны. Тимми начал плакать.

– Я хочу к маме, – хныкал он.

– А твоя мама тебя не хочет. – Мужчина, тот самый, который раньше сидел в кресле, вошел в двери, и Тимми закричал. – Вот почему она попросила меня забрать тебя, – сказал он, не слушая криков Тимми.

Но мама любила его – она повторяла это каждый вечер, когда укладывала Тимми спать и читала ему на ночь. Даже когда сердилась, все равно говорила, что любит. Трясущимся голосом Тимми пробормотал:

– Мама л-л-любит меня, она с-с-сама мне говорила…

Мужчина стащил с Тимми мокрые штаны и рубашку, оставив его голым.

– Тогда почему, Тимми, твоя сестра – это же твоя сестра была там с тобой, правда? – почему она зашла в дом и оставила тебя играть на улице одного? – спросил он.

– Она пошла п-п-попить «Кул-Эйд».

Карл уставился на него сверху вниз; от этого страшного взгляда Тимми содрогнулся.

– Она пошла не за «Кул-Эйд», Тимми. Она ушла специально, чтобы я мог тебя забрать. С тобой слишком много проблем, и семья больше не хочет тебя видеть.

Горло у Тимми перехватило от грусти и страха. Почему они захотели от него избавиться? Что такого он сделал? Все потому, что он хотел играть на улице? И как же насчет папы?

Карл дотронулся до лица Тимми, потом провел рукой по всему его телу.

– Очень скоро ты забудешь свою старую семью.

Дальше Карл затащил его в душ и запер в подвале.

На следующий день он сказал, что теперь его будут звать Эван. И каждый день, когда Карл делал ему больно, он напоминал, что семья его больше не хочет и что он, Карл, теперь его отец. Очень скоро Тимми начал таять, растворяться, и свою семью он тоже забыл.

В страшном подвале появлялись и другие мальчики. Некоторые задерживались там всего на пару дней; другие, как Эван, оставались надолго. Потом однажды Карл отпер его клетку и сказал, что они уезжают. Другие мальчики смотрели широко распахнутыми от ужаса глазами, как Карл тащил его за руку по ступенькам. На улице он швырнул его в пикап, и Эван тяжело приземлился на жесткий пол. Они доехали до конца улицы, и тут он остановился и выскочил, а Эвану приказал не шевелиться. Эван подчинился. Внезапно пикап сотрясся от громкого взрыва, а потом Карл сел за руль и нажал на газ.

По пути из города они видели несколько пожарных машин.

…Он позволил этому воспоминанию вернуться и снова пробудить в нем гнев. В уголках рта собралась слюна, ноздри задрожали. Эван посмотрел на свой собственный подвал: тот стоял пустой, поскольку он не пользовался им после Калли Маккормик. Тем не менее, он там прибрал, все отмыл, включая стены. Тер, пока у него не начали кровоточить пальцы. У него были новые планы насчет той комнаты, и планы эти включали Алиссу Уайетт. Она придет к нему, потому что он собирается сделать с ней то, что она сделала с ним.

Глава 38

Среда, 3 апреля

Офицер подошел по мощеной дорожке к передней двери и нажал на кнопку звонка. Открыл мальчик в фиолетовых спортивных штанах «Колорадо Рокиз»[21] и майке без рукавов. Глаза у него слезились, а нос был красный. Он недоуменно уставился на полицейского, стоящего на пороге.

– Я офицер Шон Пэбави. Вы Айзек Уайетт?

– Да, я Айзек. А что? Все в порядке?

Офицер Пэбави переступил с ноги на ногу, избегая встречаться с ним глазами.

– Боюсь, что нет, сынок. Прости, что говорю тебе это, но твоя мама попала в серьезную переделку. Твои папа и сестра уже в госпитале, и они попросили меня тебя привезти. Придется тебе поехать со мной прямо сейчас.

– В какую переделку? С ней все будет хорошо? Почему мне никто не позвонил? – затараторил Айзек. Вопросы вылетали из его рта, словно пули.

– Подробностей не знаю, но я обещал твоему отцу поторопиться. По пути расскажу, что смогу.

Пэбави видел, что Айзек весь дрожит; у него тряслись руки, а в глазах стояли слезы, но он смахнул их, чтобы те не побежали по щекам.

– Ладно, – сказал Айзек. – Только обуюсь и возьму телефон.

– Ехать надо прямо сейчас. Позвонишь с моего телефона сестре и скажешь, что мы уже в пути.

Айзек не стал спорить; он наклонился, сунул ноги в кеды и бросился за дверь к стоящей рядом машине. Увидев, что на ней нет полицейской эмблемы, он замер на месте.

– Машина под прикрытием; но не волнуйся, у меня есть мигалка в бардачке. Я ее прицеплю и доставлю тебя в госпиталь в мгновение ока, – объяснил Пэбави.

Айзек принял его объяснение, залез в машину и пристегнул ремень.

Сдавая задним ходом по подъездной дорожке, офицер запер центральный замок.

Когда они выехали на улицу, Айзек спросил:

– Теперь мне можно позвонить отцу?

– Я подумал… Наверное, я забыл тебе сказать – он так торопился в больницу, что забыл свой телефон на работе. Я потому и говорю, что надо звонить твоей сестре. Давай я сейчас разберусь с этими вашими улочками, а как выедем на шоссе, найду свой телефон. Так нормально?

– Да. Ладно. Нормально. – Айзек нетерпеливо барабанил пальцами по коленям в спортивных штанах, подпрыгивавшим в такт движению машины, пока офицер выбирался на сороковой хайвей.

Пэбави прервал молчание, спросив:

– Ты уже в старшей школе?

Глядя в окно пустыми глазами, Айзек ответил:

– А?.. Нет, еще в восьмом классе. В старшую школу перехожу на будущий год. – Понаблюдав за привычными пейзажами, проносящимися мимо, он спросил: – Сколько нам ехать до госпиталя?

– Зависит от пробок, но, думаю, не больше пятнадцати минут. На другом шоссе сейчас дорожные работы. Не волнуйся, сынок, довезу.

Он протянул к Айзеку одну руку и потрепал его по волосам. Тот не отстранился, но заметно напрягся. Пэбави убрал руку.

Айзек грыз ногти, пока мимо мелькали улицы и дома.

– Кажется, вы пропустили поворот к госпиталю. – Он ткнул пальцем, показывая на перекресток. – Госпиталь там.

Офицер оглянулся на него и переспросил:

– Что?.. Извини. Я думал про твою маму.

Айзек развернулся на месте, насколько позволял ремень безопасности, и повторил:

– Вы видели съезд к госпиталю? Мы же его пропустили.

– Она не в этом госпитале, в другом, дальше по шоссе.

Айзек не помнил, чтобы там был другой госпиталь.

– О… А можно мне позвонить папе – точнее, сестре – прямо сейчас? Я хочу знать, что с мамой. – Голос у него был сдавленным.

– Конечно. – Офицер запустил руку в карман и достал оттуда телефон, который немедленно завибрировал.

– Офицер Пэбави… Да. Да. О нет! Ладно. Хорошо, я так и сделаю. О’кей, да-да, я ему скажу. Он сейчас тут, рядом со мной. Спасибо, что позвонили. – Он дал отбой. – Слушай, парень. Мне очень жаль, но из госпиталя звонил наш офицер. Твою маму переводят куда-то еще, но куда, пока неизвестно. Твой отец хочет, чтобы я немного побыл с тобой, пока они не узнают. Уж извини, парень, знаю, что ты хочешь быстрей оказаться возле мамы…

Айзек отшатнулся, словно от пощечины.

– Вы можете перезвонить тому офицеру, чтобы я поговорил с отцом и хотя бы спросил, как у мамы дела? – От нервного напряжения его голос звенел.

– Ох, парень! Прости, но твой отец сейчас занят – разбирается, куда перевозят твою маму. Офицер Данте велел тебе передать, что отец сам позвонит, когда сестра привезет ему его телефон и когда они будут знать что-то конкретное.

– Холли везет папе телефон? Я думал, она уже в госпитале.

– Кажется, напарник твоей мамы позвонил ей и попросил заскочить к отцу в офис за телефоном.

– Папа не знает, что моего телефона при мне нет. Надо было мне все-таки взять его! Это же всего пара секунд, – пробормотал Айзек, после чего снова стал грызть ногти и возиться на сиденье, постукивая подошвами об пол. Пару секунд спустя он спросил: – А сестре я могу позвонить?

– Боюсь, она застряла в пробке из-за той катастрофы, в которую попала твоя мама. А ты же знаешь, что по закону нельзя пользоваться телефоном за рулем.

– Она не станет брать трубку, – сказал Айзек. – У нее блютус, достаточно просто нажать на кнопку.

Офицер Пэбави легонько похлопал его по плечу.

– Я знаю, что ты волнуешься за маму, и я тоже. Я сделаю все возможное, чтобы скорее доставить тебя к твоим отцу и сестре. И разобраться в этой ситуации. Договорились?

Он подождал, пока Айзек кивнет, и только потом убрал руку с его плеча.

Глава 39

Среда, 3 апреля

Усталая как собака, после целого рабочего дня, когда они натыкались на одну кирпичную стену за другой в попытках установить местонахождение Хантера Дженкинса, Алисса ввалилась в двери, повесила куртку на крючок и сбросила туфли. В доме было необычно тихо, и она невольно задумалась, куда все подевались. Бросила на кухне папку с делом Маккормик на стол, выложила туда же свои ключи и телефон и сняла кобуру с пистолетом. Спина и шея у нее болели от того, что она много часов сидела, скрючившись, над бумагами. Пульсирующая боль за глазным яблоком грозила перерасти в полноценную мигрень. Алисса решила принять что-нибудь в целях профилактики и пошла к аптечному шкафчику. Врачи говорили, что от мигрени ее типа лучше всего помогают препараты, содержащие кофеин. Еще бы!

Хотя вино так и манило к себе, Алисса остановилась на ледяном чае. Открыв холодильник, прикинула варианты ужина. Ничего не приходило ей в голову; она перешла к шкафчику с консервными банками, а потом назад к холодильнику, как будто за это время в нем могло появиться что-то новое, способное ее вдохновить. Лишний раз напомнив себе, что до Джулии Чайлд[22] ей далеко, Алисса выбрала наконец куриное филе – вытащила его из морозилки и положила в раковину, открыв холодную воду, чтобы мясо размораживалось.

Дальше она запустила руку в темный ящик, который в семье в шутку называли «шкафчиком мертвого бойфренда», и вытащила оттуда несколько картофелин. Почистила их и бросила в кастрюлю. Наконец достала с полки банку зеленых бобов, с минуту повертела в руках и вернула на место, заменив банкой консервированной кукурузы, которую любили ее дети. Выставив все, кроме курицы, на рабочую поверхность возле плиты, Алисса оценила перспективы своего кулинарного шедевра.

Не лучший ужин в жизни, подумала она, но вполне сойдет.

Алисса собирала волосы в хвост, когда услышала, как поднимается гаражная дверь. Пару секунд спустя на кухню вошли Холли с Броком.

– Ты сегодня рано, – сказал муж, целуя ее в щеку.

– Пожалуй. А где Айзек? – спросила Алисса, глянув в сторону гаража.

– В каком смысле «где Айзек»? Он разве не дома?

– Нет.

Муж выгнул брови, отчего те приняли форму перевернутой буквы «V», и Алисса сказала:

– Что?

– Утром он плоховато себя чувствовал, и я позвонил в школу предупредить, что он сегодня не придет. У него был тест, который Айзек не хотел пропускать – может, он попозже все-таки собрался и пошел в школу? Правда, непонятно, почему он никого из нас не предупредил, – ответил Брок.

– Хм… Тогда он, наверное, у Тревора.

Холли перебила их, оторвав взгляд от телефона, на котором набирала сообщение:

– Я видела Тревора, когда проезжала мимо школы. Айзека с ним не было. Тревор шел один, слушал свой плеер и тряс головой.

Она пожала плечами, выхватила из вазы с фруктами яблоко и откусила чуть ли не половину.

– Не перебей аппетит, я готовлю ужин, – автоматически сказала Алисса, хотя мысли ее были далеко.

– Не перебью. Пойду к себе в комнату. Надо написать Софи, узнать, что она собирается надеть для своей речи на выпускном. – Холли притворно застонала. – И почему учителя английского вечно заставляют нас писать, а потом еще и слушать эти речи – понять не могу! Прямо какой-то заговор, вам не кажется? – сказала она, покрутив яблоко в руке. – Но делать нечего.

С этими словами Холли отлепила спину от барной стойки, как будто была приклеена к ней суперклеем, и пошла к себе в комнату.

– Проверь, нет ли твоего брата у него в спальне, – попросила Алисса.

– Сейчас. – Секунду спустя Холли крикнула сверху: – Его нет! Если только он не прячется под кроватью или под этими горами барахла – в таком случае поиски безнадежны.

Алисса глянула на часы. Без пятнадцати шесть.

– Пошлю ему сообщение, спрошу, где он. Нельзя же ему слоняться больным по улицам.

Как только она нажала кнопку отправки, в гостиной раздался знакомый сигнал. Алисса развернулась на звук.

– Он оставил дома телефон?

Она прошла в гостиную, Брок следом за ней. На столе валялся телефон Айзека. Тревога иголками пробежала по ее позвоночнику и сдавила затылок. Как детектив, Алисса привыкла не поддаваться панике, но что-то в этой ситуации определенно было не так. Она схватила телефон Айзека и ввела пароль. Правила в их семье гласили, что они с Броком могут в любой момент проверять телефоны детей, не объясняя причин. Там оказалось с десяток неотвеченных сообщений и несколько пропущенных звонков.

Алисса кликнула на иконку с конвертом. Последнее сообщение было, естественно, от нее, а большинство прочих – от Тревора. Она открыла сообщения Тревора и начала читать вслух.

Приятель, ты где? Сегодня тест. Забыл?

А, только что получил твое сообщение; паршиво, что ты заболел. Тест норм. Напиши.

Ты как там вообще? Сегодня такое было! Расскажу потом.

Слышь, тебе совсем плохо, что ли? Напиши мне, чувак.

Алисса продолжила перелистывать сообщения. Там было одно от Брока, отправленное в половине двенадцатого.

Просто хотел проверить, как у тебя дела. Сейчас на перерыве. Позвони маме или отправь сообщение, скажи, что остался сегодня дома. Перерыв кончается через пять минут; если успеешь, ответь. Люблю тебя.

– Ну, мне он никакого сообщения не отправил. – Алисса уже уверилась, что что-то произошло, и немедленно вспомнила про Калли Маккормик. «Но Айзек – не молодая привлекательная блондинка, – сказала она себе. – Не выдумывай».

– Прости, родная, – сказал Брок. – Надо было мне написать тебе, чтобы ты была в курсе. Я просто решил, что он сразу это сделает, раз уж все равно весь день валяется на диване.

– Не хочу повторяться, но – еще раз – он ничего мне не отправлял.

– Если он не пошел в школу, то где он сейчас? У него была температура тридцать восемь, когда я уезжал. Я даже спросил, не отменить ли мне встречу, чтобы остаться с ним, но он заявил, что в няньке не нуждается. – Порозовев, Брок добавил: – И тебе просил не звонить сразу. Не хотел, чтобы ты «разыгрывала при нем мамашу-наседку».

Алисса уже открыла рот, и Брок спешно вставил:

– Его слова, не мои. Я ни при чем.

– Ну, судя по всему, он отнюдь не валялся на диване. – Алисса подняла вверх руку, чтобы Брок ее не перебивал – даже в свою защиту. – Так или иначе, нам надо скорее выяснить, где он.

Она опять включила телефон сына. Последнее сообщение перед ее собственным пришло около пяти часов, но сигнала она не слышала. Алисса проверила голосовую почту – ее не было. Открыла журналы недавних и пропущенных звонков. Айзек никуда не звонил с прошлого вечера, а последний из пропущенных звонков был опять же от Тревора.

Она нажала на кнопку ответного вызова и побарабанила пальцами по бедру, дожидаясь, пока Тревор возьмет трубку.

– Чуваааааак, – сказал Тревор, растянув «а» многократно. – Я уж думал, ты помер. Чего…

Алисса нетерпеливо перебила его:

– Тревор, это Алисса. Я так понимаю, Айзека ты сегодня в школе не видел? – Она заранее знала ответ, но все равно спросила.

– О, здрасьте, миссис детектив, мэм, – выпалил он свое обычное приветствие. – Не-а, я его не видел. Он вроде дома остался, заболел… А что, его нет? – После паузы Тревор добавил: – Видимо, нет, иначе вы не звонили бы.

– Есть идеи, куда он мог пойти? – спросила она без особой надежды.

– Не-а, мэм. Простите.

– Ладно. Окажи мне услугу: если узнаешь, где он, сразу сообщи нам.

Тревор пообещал, и Алисса дала отбой.

– Где он может быть? – вслух спросила она. Головная боль, которую ей, казалось, удалось подавить, вернулась с новой силой.

Стараясь, чтобы голос звучал ровно, Алисса сказала:

– Вне зависимости от того, что он хотел, надо было сказать мне, что он остался дома.

Если честно, она злилась не только на мужа – в первую очередь на себя, что не зашла к сыну проверить, как он. Хоть Айзек еще спал, когда она уезжала на работу утром, Алисса понимала, что простуда со вчерашнего дня вряд ли могла пройти.

Брок сжал ее плечо и развернул Алиссу лицом к себе.

– Я понимаю, что ты сердишься, и у тебя есть на это право. Ты уж меня прости. А теперь давай подумаем, где он, потому что это на него совсем не похоже. Вот когда он найдется, сможешь кричать на меня, сколько тебе вздумается. – Он крепко обнял Алиссу и прижал к своей груди.

Да, она была детективом, но в первую очередь – матерью, и сейчас ей было очень страшно. Перед глазами мелькали фотографии в газетах с полуразложившимся трупом Тимми. Алисса потрясла головой, чтобы прогнать их. Нельзя позволять воображению разгуляться, нельзя думать о том, как один из главных людей в ее жизни взял и пропал. Должно быть логическое объяснение тому, что Айзека нет дома. И когда они узнают, где он, то все дружно посмеются над этой путаницей.

Или нет.

Дедушкины часы в углу издали протяжный звон, и они с Броком синхронно поглядели на циферблат. Шесть часов вечера.

– Ты не мог бы сходить позвать Холли? Надо поставить ее в курс дела, чтобы она не разнервничалась.

Брок уже шел к лестнице, когда до Алиссы долетели его слова, тихие, но различимые:

– Хотел бы я быть в курсе дела, чтобы не разнервничаться…

Он поднялся наверх и громко постучал в дверь Холли. Алисса услышала, как дочь крикнула в ответ:

– Боже, пап, ты меня перепугал! Можно было и не колотить со всей силы!

– В следующий раз я так и сделаю. А ты не врубай музыку на всю, чтобы меня слышать. А заодно следи за своим ртом. Что за манера – ставить колонки на максимум! Оглохнешь еще до того, как закончишь универ, не говоря уже о последипломной стажировке.

– Ладно. Так что ты хотел?

– Спустись, пожалуйста, вниз. Мы с мамой так и не знаем, куда подевался Айзек.

– Погоди, чего? Айзек пропал? – Холли, в мохнатых тапочках, имитирующих обезьяньи лапы, метнулась мимо отца и сбежала вниз по лестнице.

– Нет, он не пропал, мы просто не знаем, где он, – ответил отец ей вслед.

– Разве это не называется «пропал»? – Холли подскочила к матери.

Алисса попыталась успокоить дочь, чтобы у той не начался приступ паники.

– Я уверена, что есть логическое объяснение тому, почему твой брат сейчас не дома. Просто успокойся, и давай не будем делать поспешных выводов. – Алисса произносила привычные слова, хотя сама в них нисколько не верила. Но им не хватало только, чтобы дочь начала паниковать. Вот это уж точно будет слишком.

– Если есть логическое объяснение, почему вы позвали меня сюда? Потому что никакого объяснения нет, вот почему! Мой брат пропал!

– Он не пропал. Мы просто не знаем, где он.

– О! Боже! Мой! Да что с вами такое? – Холли покрутила головой, переводя взгляд с отца на мать и обратно. – Не знать, где находится человек, – разве это не пропажа? – Она подчеркнула это слово, едва не перейдя на крик. – Ты разве не детектив? Хочешь сказать, ты этого не знаешь?

Холли была такой взрослой для своих лет, что Алисса порой забывала, что она еще тинейджер. Тем не менее ей было понятно, почему Холли взволнована. Почему взволнованы все они.

– Знаешь, я, пожалуй, позвоню маме и расскажу, что у нас случилось, – вступил Брок, берясь за свой телефон. И тут же его лицо просияло. – Ну конечно! Спорим, он у мамы!

Алисса поверить не могла, что они не подумали об этом раньше, но, хотя в ней проснулась надежда и узел внутри немного разжался, интуиция подсказывала, что Айзека у Мейбл нет. Тем не менее она задержала дыхание, глядя, как Брок нажимает на кнопку вызова. Когда свекровь наконец ответила, Алисса и Холли обе навострили уши, прислушиваясь к разговору.

– Алло. Ага, привет, мам. Нет, послушай… Мам…

Мать Брока никогда не утруждала себя вопросами о том, почему ей позвонили, прежде чем перейти к теме, занимавшей ее саму на текущий момент. Алисса сжала руки в кулаки, чтобы сдержаться и не вырвать трубку из рук мужа.

– Мам! Нет, я не смотрю «Голос». – Он заговорил громче: – Я звоню спросить, не у тебя ли Айзек.

Алисса поняла, что ответила Мейбл, еще до того, как Брок повернулся к ней с болезненной гримасой на лице и прошептал «нет», потирая переносицу. Айзека не было у бабушки, потому что иначе она сразу спросила бы, что они готовят на ужин, и объяснила бы бегство внука неудачным выбором блюда. Алисса испустила тяжкий вздох, лишившись своей мимолетной надежды.

Брок заверил мать, что приезжать к ним не надо, что они ей позвонят, как только что-то узнают, и, нажав отбой, повернулся к Алиссе. Она изо всех сил старалась сохранять профессиональный вид.

– Я звоню Корду и подаю официальное заявление.

Холли, с широко распахнутыми глазами, перестала грызть ноготь и спросила:

– А разве не должно пройти двадцать четыре часа?

– Нет, это выдумки. К тому же ему четырнадцать лет.

Алисса набрала номер Корда и, борясь со спазмами в горле, заявила о пропаже сына.

Глава 40

– Мама на самом деле не в больнице, да? – прошептал Айзек, когда они въехали в каньон. Деревья там были выше и росли гуще, а дорога стала узкой и извилистой. Офицер не отвечал, и Айзек спросил: – С ней же все в порядке?

Уголком глаза он заметил, как пальцы Пэбави крепче сжали руль. Мальчик потянулся к ручке двери.

– Ничего не выйдет. Центральный замок. И даже если сможешь открыть дверь, убьешься, если выпрыгнешь на такой скорости.

Айзек опустил голову, словно его застали за кражей печенья перед обедом, и обхватил себя обеими руками.

– Почему ты вообще остался сегодня дома? Я собирался подождать, пока ты вернешься из школы, прежде чем тебя увезти.

Пэбави помахал рукой у него перед носом. Айзек не ответил, и мужчина, занеся руку, отвесил ему пощечину, отчего Айзек ударился головой о стекло пассажирского окна.

– Я задал тебе вопрос.

Айзек заплакал и пробормотал дрожащим голосом:

– Я заболел.

Бишоп кивнул. Он ехал еще пять минут, прежде чем свернуть на проселочную дорогу. Там заглушил мотор и повернулся к Айзеку.

– Слушай, парень, ты вроде неглупый малый и все понимаешь. Твоя мать не в госпитале, и ни в какую переделку она не попадала, так что на этот счет можешь расслабиться.

Он взял с центральной консоли сложенный платок и протянул Айзеку. Но ему плевать было на слезы, бежавшие у парнишки по щекам.

– Сейчас я завяжу тебе глаза, чтобы ты не знал, где мы и куда едем. А потом ты опустишь спинку сиденья и ляжешь. Тебе ясно? – Вроде бы он задавал вопрос, но одновременно и угрожал.

Айзек заставил себя кивнуть.

– Почему? – пробормотал он.

– Почему я тебя похитил? – Когда Айзек выдавил «да», Бишоп ответил просто: – Я хочу, чтобы твоя мама пришла ко мне. Все, больше ни о чем не спрашивай. Приложи это к глазам, – велел он.

Айзек подчинился, и Эван завязал платок у него на затылке узлом, таким тугим, что Айзеку стало больно. От испуганного вскрика мальчика Эван улыбнулся. Он уже причинял ей боль – делая больно ее сыну. Схватив мальчика за волосы и запрокинув ему голову, отчего Айзек весь затрясся, Бишоп наклонился к его уху и прошептал:

– Запомни: все, что с тобой сейчас происходит, – вина твоей матери. Вини ее, а не моя.

После того как Айзек до максимума откинул спинку сиденья и лег, Эван завел машину и выехал обратно на шоссе.

…Наблюдая за домом Алиссы из пустого дома напротив этим утром, он с трудом поверил в свою удачу, когда понял, что ее сын не пошел в школу. Горя нетерпением скорей осуществить свой план, Эван внезапно осознал, что сроки сдвигаются, поэтому начал спешно переодеваться в полицейскую форму, которую купил по интернету несколько лет назад. Потом похватал свои вещи и убедился, что не оставил следов. Прошел в гараж, где припарковал машину, и побросал вещи в багажник, решив не подключать обратно кабель, подсоединенный к гаражной двери.

И вот где они были теперь. Каждые несколько минут Бишоп поглядывал на мальчика, убеждаясь, что повязка по-прежнему на месте. Никаких проблем он не ожидал, но все равно был настороже.

Проселочная дорога, ведущая к его дому, была ухабистой, и время от времени они налетали на ямы, так что голова мальчишки билась о стойку кабины. Когда они наконец остановились, Эван выскочил из машины и, обойдя ее по кругу, открыл пассажирскую дверь. Затем грубо схватил Айзека за локоть и выволок наружу, не обратив внимания на болезненный стон, когда голова мальчика ударилась о край крыши. Таща Айзека за собой, Эван поднялся по ступенькам и ввел код на панели сигнализации.

Внутри он первым делом запер замок и толкнул Айзека на узкую кушетку.

Пора было переходить к следующему шагу.

Пришло время Алиссе заплатить.

Глава 41

Среда, 3 апреля, 18:30

Алиссе хотелось глотнуть свежего воздуха, и она уже собралась выйти на крыльцо на пару минут, когда в дверь позвонили, и они с Холли обе подскочили на месте. Приехал Корд. В тупом оцепенении она впустила напарника в дом. С ним были Лиз и двое офицеров: одного Алисса знала, а другой прослужил у них всего пару месяцев, и она еще не работала с ним.

Корд ободряюще стиснул ей руку и прошел в гостиную; Лиз и офицеры, с прямыми спинами, последовали за ним. Алисса посмотрела, как напарник схватил Холли в крепкие объятия. Несмотря на всю серьезность ситуации, она не смогла не улыбнуться при мысли, что ее дочь только что обняла ее «тайная» пассия. В семье Холли частенько поддразнивали на этот счет.

Брок, стоявший в проходе между кухней и гостиной, шагнул вперед, протягивая Корду руку. Они обменялись рукопожатием.

– Брок. – Корд кивнул в сторону двух офицеров, неловко переминавшихся на ковре; рация у одного из них стрекотала, нервируя всех собравшихся. – Это офицеры Финли и Александер.

Алисса с Броком по очереди пожали обоим руки.

– Спасибо, что приехали, – сказал Брок.

– Без проблем. – Корд глянул на Алиссу и произнес: – Ты рассказала кое-что по телефону, но давайте сейчас все сядем и уточним детали.

Алисса кивнула, и они расселись на диваны. Офицер Финли достал красный блокнот и черную ручку. Затем открыл чистую страницу, щелкнул ручкой и написал сверху дату.

Внезапно ситуация стала реальной, отчего у Алиссы помутилось в глазах и все тело онемело. До чего же все это знакомо! Она вскочила с дивана, глядя на Холли, сидевшую рядом с ней. Алисса сжимала и разжимала кулаки, кусая губы; ей требовалось что-то делать. За исключением единственного случая – случая, навсегда изменившего ее жизнь, – она всегда находилась по другую сторону расследования.

Разница состояла в том, что теперь это был ее сын, а не брат.

– Кто-нибудь хочет чего-нибудь попить? Кофе? Чаю? Воды? Если хотите, у меня есть газировка. – Алисса понимала, что тянет время, но не могла остановиться.

Офицеры Финли и Александер от предложения отказались, но Корд понял ее потребность в действиях и сказал:

– Я бы выпил кофе – если у тебя есть.

Алисса изобразила смешок, показывая, что оценила его юмор.

– Да, думаю, где-нибудь отыщется растворимый. – Она перевела взгляд на двух других полицейских. – Вам точно ничего не нужно?

Оба отказались, и Алисса пошла на кухню варить кофе себе, Броку и Корду. В последнюю минуту прихватила еще диетической газировки для Холли. Брок рассказывал Корду подробности, когда она вернулась в гостиную и поставила кружки на журнальный стол. Все взгляды устремились к ней, и Алисса тоже сообщила, что знала – и что не знала.

Ради Холли и Брока она старалась держаться, хотя по позвоночнику у нее бежала дрожь.

Глава 42

Среда, 3 апреля, 18:30

Сжавшись в углу продавленного дивана, со связанными руками и ногами, Айзек смотрел, как мужчина усиленно протаптывает и без того протоптанный ковер. На полу валялся фотоальбом, который Айзек когда-то видел у мамы в спальне. Он был открыт на странице с фотографией двоих маленьких детей. С такого расстояния он не мог разглядеть четко, но вроде там были два велосипеда.

Время от времени сумасшедший полицейский что-то бормотал себе под нос – вроде как его мама должна за все заплатить. Но за что? Опасаясь приступа паники, Айзек старался дышать ровно и все сильней сжимался в комок. Помимо головной боли и саднящего горла, он ощущал сильный озноб, после которого его обычно пробивал пот. Тем не менее дрожал он не от озноба, а от страха. Сердце колотилось так, что кололо в груди, и Айзек уже боялся настоящего сердечного приступа. Больше всего ему хотелось, чтобы все происходящее оказалось кошмаром, горячечной галлюцинацией. Чтобы мама вошла и этот ужас прекратился.

Винить было некого, кроме самого себя – ведь он сам поддался на уловку похитителя. Надо было сразу сообразить, что дело нечисто, когда полицейский – если это правда полицейский – попытался усадить его в машину без эмблемы, да еще и помешал взять с собой мобильный телефон. Айзек проигрывал в голове всю ситуацию и представлял, что именно мог изменить. Отец частенько говорил ему, что «после драки кулаками не машут», а Айзек только закатывал глаза. Сейчас он сознавал всю горечь этого выражения.

Внезапно мужчина перестал расхаживать туда-сюда и метнулся к Айзеку. Тот попытался глубже зарыться в подушки дивана, но мужчина уже схватил веревку у него на запястьях и стащил Айзека на пол. Тот упал с громким стуком, запястья вспыхнули, как от огня, и он, не удержавшись, вскрикнул. Мужчина потащил его в сторону кухни; Айзек извивался, пытаясь освободиться. Мужчина хрипло задышал и, не отпуская руки Айзека, ударил его ногой по почкам.

Айзек хватал ртом воздух в попытке восстановить дыхание, а мужчина продолжал безжалостно волочить его по полу, пока они не добрались до двери с металлической перекладиной засова. Мужчина бросил Айзека, достал ключ и повозился с дверью, отпирая замок. Минуту спустя, ревя от ярости и брызжа слюной, он отшвырнул ключ в сторону. Тот ударился о стену и, звякнув, приземлился в раковину, словно пуля. Айзек все еще пытался отдышаться, когда мужчина схватил его снова и затащил в комнату без окон, где пинал ногами до тех пор, пока Айзек не уткнулся лицом в пол, задыхаясь от слез. Прежде чем захлопнуть дверь, мужчина прорычал:

– Ты ничего не знаешь о своей матери! Все, что она тебе говорила, – ложь. И теперь она заплатит!

В темной комнате Айзек заставил себя дышать через нос, боясь, что его вот-вот вырвет. Что еще хуже, он боялся теперь не только за свою жизнь, но и за мамину тоже. Он знал, что она ни перед чем не остановится и отыщет его. Она хороший детектив и никому не позволит причинить вред ее детям – никогда. Она будет защищать их, как мать-медведица. И пойдет до конца.

Тем не менее Айзек молился, чтобы она поторопилась и скорее его нашла. Он даже заключил с Богом договор: пусть мама его найдет, и он всегда будет убирать в своей комнате, и даже согласится носить пиджак. Господи, да он устроит в ее честь ужин с дресс-кодом! Потом его охватило чувство вины: он ведь молится, чтобы мама угодила в ловушку этого парня… Но Айзек напомнил себе, что она офицер полиции и знает, как себя защитить.

Не сводя глаз с запертой двери, он принялся мечтать, как его спасут. Мама с Кордом будут возглавлять отряд – они выбьют дверь тараном, застав похитителя врасплох. Ему ударят в лицо щепки от деревянного дверного полотна, ослепив и напугав. Из дымовой гранаты вырвется дым, и тогда Айзек свалит его с ног, а мама тут же подлетит к ним в прыжке, как ниндзя.

Слезы текли у него по щекам, когда он представлял себе, как она схватит его в объятия – ну и что, что ему четырнадцать лет; все равно нужна мама!

* * *

Не зная точно, сколько уже пробыл в этой комнате, Айзек прислушивался к шагам мужчины, время от времени проходившего мимо дверей. Каждый раз он весь съеживался от страха. Потом шаги остановились и дверь распахнулась. Айзек невольно содрогнулся. В одной руке мужчина держал миску, в другой – нож.

– Я развяжу тебе ноги, – сказал он, входя в комнату, – но если ты хоть раз дернешься, я тебя убью. Перережу тебе горло и отправлю голову твоей мамаше. Ты меня понял?

Айзек кивнул, сам не зная, действительно ли согласился или это просто дрожь. Пэбави поставил миску на пол и перерезал веревки у него на ногах, так что от пальцев вверх побежали мурашки, пока к ногам возвращалась чувствительность.

– Садись, – приказал мужчина, и Айзек подчинился, но несколько раз упал, прежде чем смог сесть, прислонясь спиной к стене.

– Подними руки. – Айзек снова послушался.

Мужчина вложил ему в ладони миску куриной лапши, глядя на Айзека злобно прищуренными глазами. Айзек осмелился задать ему вопрос; голос у него был хриплым:

– Но руки…

– Если хочешь есть, придумаешь, как обойтись без рук, – перебил его мужчина и вышел из комнаты, на этот раз оставив дверь открытой.

Глава 43

Среда, 3 апреля, 19:30

Корд с офицерами Финли и Александером ушли опрашивать соседей – настояв на том, чтобы Алисса осталась дома и не сопровождала их, – а Лиз, стараясь быть полезной, раз уж ее навыки полицейского художника пока не требовались, взялась готовить ужин из продуктов, заготовленных Алиссой, хотя та заранее могла сказать ей, что есть не будет, потому что одна только мысль о еде вызывала у нее приступы тошноты.

Брок с Холли обзванивали знакомых Айзека, а Алисса спорила по телефону с капитаном Хаммондом.

– Нет, я не могу доказать, что моего сына похитили…

Она прикрыла глаза, сжав трубку до того, что побелели костяшки пальцев, и напомнив себе, что, если швырнуть ее в стену, она просто останется без телефона.

– Мой сын не сбежал из дома, капитан. Он никогда бы этого не сделал. О да, уверена, вы уже слышали это раньше. – Алисса нечаянно нажала щекой на кнопку громкой связи, и голос Хаммонда наполнил гостиную:

– Я злоупотреблю своими полномочиями, если сейчас позволю вам объявить «Тревогу Эмбер»[23]. Пока нет никаких доказательств, что вашего сына похитили или что его жизнь под угрозой…

Сквозь стиснутые зубы Алисса прорычала:

– Я работаю в правоохранительных органах; я каждый день сталкиваюсь с плохими парнями и успела много кому из них насолить. Одного этого достаточно, чтобы предположить, что с моим сыном что-то произошло. И вы можете представить себе хоть одного тинейджера, который сбежал бы из дома без своего мобильника?!

В конце она уже кричала, но ей было все равно. Пока она не сказала этого вслух, Алисса не верила по-настоящему, что исчезновение Айзека может быть связано с ее работой, и теперь, когда эти слова были произнесены, желудок у нее завязался в узел, а на коже выступил холодный пот. Перед глазами замелькали фотографии – сначала избитой Калли Маккормик, а потом полуразложившегося трупа Тимми, – и Алисса прикусила нижнюю губу, чтобы не зарыдать.

– Я хочу помочь вам детектив, поверьте. Но вы должны дать мне больше доказательств, – настаивал капитан. – Мы даже не можем указать волонтерам, кого искать. У вас есть описание машины подозреваемого, его одежды? Вы знаете его возраст, цвет кожи и тому подобное?

– Думаете, я пререкалась бы сейчас с вами, будь у меня эта информация? – Она стряхнула руку Брока со своего плеча, отворачиваясь от мужа, стоявшего рядом с гримасой боли на лице. Сейчас ей было не до него. Наконец, смирившись с тем, что поколебать позицию капитана ей не удастся, Алисса сказала: – Тогда я звоню мэру. – И несколько раз изо всех сил ткнула пальцем в кнопку отбоя, представляя себе, как швыряет трубку капитану в голову.

Когда минуту спустя в дверь позвонили, все замерли на своих местах, а потом задвигались – одновременно. Брок подскочил к двери и распахнул ее. На пороге стояла Мейбл. Со слезами на глазах она вступила в дом, когда сын отошел немного в сторону. Охваченная чувством вины, Алисса смотрела, как свекровь обнимает Брока. Они совсем забыли про Мейбл после того, как узнали, что Айзека у нее нет.

Отбросив былые разногласия, Алисса порадовалась тому, как сильно ее свекровь любит внуков – возможно, ей удастся немного утешить Холли. И Брока тоже, внезапно осознала она, глядя, как муж зажмурил глаза и испустил негромкий вздох, упершись подбородком матери в макушку.

На кухне Лиз перекладывала несъеденный ужин в контейнеры. Мейбл сварила свежий кувшин кофе, взяла тряпку и начала протирать пыль по всему дому, нежно дотрагиваясь до плеча сына или внучки, когда проходила мимо них. Она словно убеждалась, что они по-прежнему здесь. Несколько раз Алисса замечала ее руку и возле себя, но свекровь так ни разу и не решилась к ней прикоснуться.

И снова Алиссе стало стыдно от того, какой эгоисткой она была, отвергая свекровь. Она уже почти собралась извиниться, когда Холли внезапно охнула. Алисса развернулась посмотреть, что произошло. Красными опухшими глазами Холли смотрела на бумаги, рассыпавшиеся по полу из папки с делом Маккормик. Алисса и забыла, что оставила их на столе.

– Все в порядке, милая. Не надо было мне привозить документы с работы. Я сейчас все соберу, – сказала она.

Но Холли указывала пальцем на фотографию, лежавшую у них под ногами.

– Я знаю этого человека, – прошептала она. – Я видела его раньше.

Алисса перевела взгляд на снимок, который так потряс Холли, и сердце у нее ушло в пятки. Она подняла с пола зернистую фотографию Хантера Дженкинса.

– Этого? – спросила Алисса, держа снимок дрожащей рукой у Холли перед лицом. – Ты уверена, Холли? Подумай как следует.

Дочь метнула взгляд сначала в отца, потом в мать, смотревших на нее не отрываясь.

– Совершенно уверена, мам. Это он был у Целлеров на участке. Я еще подумала, что он купил дом.

Весь мир Алиссы обрушился ей на голову. Со всех сторон гремели голоса. Игнорируя их, она выхватила из кармана телефон и снова набрала номер капитана Хаммонда. Дожидаясь ответа, попросила Лиз позвонить Корду и сказать ему сейчас же возвращаться.

Как только Гатри Хаммонд взял трубку, Алисса выпалила:

– «Тревогу Эмбер» надо объявить прямо сейчас. У меня есть веские основания считать, что моего сына похитили и его жизнь в опасности.

Она рассказала капитану про Хантера Дженкинса, слонявшегося по соседству от ее дома. И все это время глядела на Холли – молодую, светловолосую, спортивного телосложения и с лицом в форме сердечка…

Что, если на самом деле он собирался похитить ее дочь?

Глава 44

Пятница, 5 апреля

Была пятница. Айзек находился здесь со среды. Он знал это только потому, что тот человек постоянно смотрел новости.

Вечером в среду, после того как Айзек съел суп, мужчина снова связал ему ноги и вышел, не сказав ни слова и заперев за собой дверь. Свет в коридоре погас, и в комнате без окон воцарилась полная темнота. Айзек, цепляясь за стену, забрался в самый дальний угол, где уткнулся лицом в пол, чтобы заглушить всхлипы, невольно вырывавшиеся у него из груди.

Он сидел там, пока Пэбави не открыл дверь и, опять молча, не развязал ему ноги. Затем поволок Айзека в ванну, где сдернул с него штаны и трусы, так что те упали на пол. У Айзека желудок подкатился к горлу, грозя расплескать свое скудное содержимое, но тут Пэбави толкнул его к унитазу, и Айзек зашатался, с трудом уцепившись связанными руками за стену, чтобы не упасть.

– Ссы или терпи, мне плевать. Но только помни: если испачкаешь мне пол, пожалеешь.

Сам не зная, как ему это удалось, Айзек сумел сконцентрироваться и опорожнить мочевой пузырь. Мужчина отволок его обратно в комнату и снова связал. До четверга Айзек его больше не видел и не слышал. Но время и день знал, потому что с самого утра мужчина громко включил телевизор.

– Сейчас я тебя развяжу, но помни – только попробуй дернуться, и я вспорю тебе живот. И твоя смерть не будет легкой. Ты сам будешь упрашивать меня убить тебя.

Айзек сглотнул желчь и кивнул, потирая запястья, на которых веревка оставила глубокие следы. Затем пошел следом за Пэбави на кухню, где его поджидала липкая густая овсянка, которую Айзек, давясь, стал заталкивать в рот. Закончив, он увидел, что мужчина смотрит на него с хитрецой в глазах.

– Они объявили «Тревогу Эмбер», ты в курсе?

В груди у Айзека вспыхнула искра надежды. Мама найдет его, он в этом уверен. Вслед за Пэбави Айзек перевел взгляд на телевизор, где на экране показывали его фотографию и зернистый снимок какого-то старика. Айзек растерялся.

Пэбави ухмыльнулся с довольным видом.

– Они ищут Хантера Дженкинса, который давно мертв. Так что его им не найти. И старика, которого они принимают за Хантера Дженкинса, они не найдут тоже.

Сбитый с толку словами мужчины, в ужасе от мысли, что полицейские и его мама ищут не того человека, Айзек не сводил глаз с телеэкрана, где Алисса стояла на газоне перед их домом и обращалась прямо к нему:

– Айзек, родной, если ты это слышишь, будь сильным. Мы найдем тебя. Я обещаю. – Глаза у нее были стеклянными, и у него стеснило в груди от этих слов. Айзек наклонился ближе к экрану, как будто так мог телепатическим образом сообщить ей, где его держат.

Он настолько сконцентрировался на матери, что почти забыл о присутствии Пэбави рядом. Сердце Айзека ударилось о грудную клетку, и он подскочил на месте, когда мужчина снова заговорил:

– О да, она найдет тебя, совершенно точно. Уж об этом я позабочусь, – сказал он, выключая телевизор, где диктор уже перешел к следующему репортажу. – Как только все подготовлю.

Мужчина жестом показал Айзеку поставить миску в раковину, а потом подтолкнул его к двери в темную комнату. Металлическая перекладина, запиравшая ее, стояла рядом, прислоненная к стене. На мгновение Айзек подумал о том, чтобы схватить ее и ударить похитителя по голове, но Пэбави стоял между ним и перекладиной, так что попытка была бы напрасной. Мужчина избил бы его, а то и убил. Айзек заставил себя опустить глаза.

– Идем, – сказала Пэбави. – Хочу тебе кое-что показать.

Айзек отшатнулся, но мужчина прищурился и мотнул головой в сторону жуткого мясницкого тесака, лежавшего на кухонном столе, после чего подтолкнул его вперед.

По лестнице они спустились в подвал, где стояла кровать с матрасом без простыней и столбиками по углам. Со столбиков свисали железные цепи. Мочевой пузырь Айзека расслабился, он забормотал:

– Пожалуйста, я вас очень прошу, не надо…

Мужчина рассмеялся.

– О, это не для тебя. Я просто подумал, тебе стоит увидеть, что я приготовил для твоей матери.

На этот раз Айзеку не хватило времени сглотнуть обратно овсянку, и она разбрызгалась по полу, как только он понял, что тут должно произойти.

В гневе мужчина ударил Айзека по ногам, повалив на землю, и тот уткнулся лицом в собственную рвоту. Перевалился на бок, чтобы избежать новых пинков. Но тех не последовало. Пэбави пошел за угол, и Айзек услышал звук текущей воды. Минуту спустя похититель появился с ведром и тряпкой и приказал:

– Убирай.

Обессиленный, Айзек встал на колени. Икая, ослепленный слезами, он подчинился. Когда Айзек закончил, мужчина сопроводил его обратно наверх, в темную комнату, где грубо затолкал внутрь и запер за ним дверь. Больше тот не видел его до прошлой ночи, когда мужчина выпустил его на ужин.

То же самое повторилось и этим утром – за исключением визита в подвал. Теперь уже настал вечер, но Пэбави по какой-то причине то ли забыл связать ему руки, то ли просто поленился это делать. Так или иначе, Айзек был рад этому послаблению – если его можно было так назвать. Это оказалось не единственной переменой: мужчина велел ему сесть на диван, а не поволок в комнату без окон.

Айзек перепугался, потому что весь день мужчина что-то бормотал себе под нос и периодически впадал в ярость. Хотя Айзек ненавидел сидеть в той комнате, там он, по крайней мере, мог не опасаться того, что в любой момент на него обрушится тяжелый кулак.

Со стороны входной двери до Айзека донесся писк; он перестал думать о мотивах похитителя, и сердце подскочило к самому горлу. Наверное, это мама пришла его спасти…

Но когда Айзек повернулся, то увидел, что это Пэбави – мужчина стоял возле панели управления, запиравшей все двери и окна в доме. Раньше в тот же день Айзек слышал, как они несколько раз открывались и закрывались, поэтому решил, что мужчина куда-то выходил и теперь запирает замки.

Внезапно какой-то шум за окном отвлек его, и Айзек смог увидеть код, мигавший на панели, – 0684. У него перехватило горло и закололо лицо; Айзек спешно отвернулся и уставился в потолок, чтобы Пэбави не понял, что он видел.

«Умоляю, пусть он не заметит, как пульсируют вены у меня на шее. Пусть подумает, что это от страха», – взмолился Айзек про себя. Он искоса взглянул на мужчину, который как раз в этот момент нажал на панели кнопку ввода. По всему дому эхом разнеслось щелканье замков. Внезапно, к удивлению Айзека, Пэбави прошел через холл к собственной комнате, расположенной в дальнем углу дома. Сердце у Айзека заколотилось еще сильнее, когда он услышал негромкое щелканье клавиатуры.

Это был шанс, который мог больше никогда не предоставиться. Но Айзек боялся пошевелиться, боялся издать хоть звук, который напомнит мужчине, что он тут, в гостиной. Ладони у него вспотели, и он вытер их о спортивные штаны, не сводя глаз с панели управления и пытаясь убедить себя подняться. Но тут из спальни Пэбави раздался шорох, и Айзек понял, что упустил свой шанс. Все было кончено.

Вот только Пэбави не появился. В туалете зашумел смыв, потом в раковину потекла вода из крана. Однако Пэбави так и не пришел, чтобы оттащить Айзека в темную комнату. Подросток прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Положил ладони на бедра и крепко сжал пальцы. «Кто не рискует, тот не выигрывает». Снова ритмично защелкала клавиатура, и Айзек приказал себе действовать, пока Пэбави занят.

Очень тихо он поднялся и на цыпочках пробрался в холл. Прижался спиной к стене и выглянул из-за угла, но Пэбави оттуда не было видно. Со скоростью улитки Айзек подкрался к контрольной панели; стук сердца эхом отдавался у него в ушах, почти заглушая щелканье клавиатуры.

«0684 ввод. 0684 ввод». Он повторял эту комбинацию у себя в мозгу снова и снова, боясь, что в панике может ее забыть. Осмотрел панель управления, стремясь поскорей ввести код и положить всему этому конец. Поклялся никогда больше не насмехаться над персонажами фильмов ужасов. «Просто сделай это», – приказал он себе. В последний раз глянул в сторону спальни Пэбави и занес палец, чтобы нажать на первую кнопку.

От громкого скрипа стула Айзек подпрыгнул на месте и резко развернулся в направлении, откуда раздался звук. «Боже, я пропал!» Однако звука шагов не последовало, и Айзек вернулся обратно на то место, откуда мог видеть холл, пытаясь не обращать внимания ни на какие другие звуки, кроме тех, которые подтверждали, что Пэбави все еще занят. Он услышал только тишину, и уже собрался признать свое поражение и вернуться на диван, когда щелканье клавиатуры возобновилось. Айзек счел это знаком свыше.

Он опять подкрался к панели; каждый шаг, казалось, длился вечность.

Вот он, его единственный шанс. Айзек знал, что если упустит его, то почти со стопроцентной вероятностью погибнет. Осознав это и поняв, он застыл на месте, охваченный головокружением, слабый и больной от страха. Он не мог унять дрожь в руках, чтобы нажать на первую кнопку. Если Пэбави внезапно решит проверить, чем он занят, Айзеку не жить – он это знал.

«Ты услышишь, если он встанет со стула, – сказал он себе. – У этого парня нет причин таиться в собственном доме. Ты же это понимаешь? Это не он пытается выбраться отсюда. Выбраться надо тебе. Так давай! Другого шанса не будет!»

Хотя Айзек нечасто ходил в церковь, сейчас он взмолился, чтобы Господь дал ему пережить это испытание. Поднял руку, сделал глубокий вдох и… нажал первую кнопку. Писк клавиатуры прогремел у него в ушах, словно выстрел, но Айзек знал, что он отнюдь не такой громкий, как кажется. Он ведь слышал его уже неоднократно. А вот когда открываются замки… этот грохот точно не скроешь.

Айзек подавил приступ тошноты и быстро набрал оставшиеся цифры. В последний раз глянул на них, прежде чем нажимать на ввод. Он знал, что стоит ему дотронуться до этой кнопки, и действовать придется стремительно. Времени для побега будет очень мало. «Была не была», – подумал он и ткнул кнопку ввода.

Глава 45

Пятница, 5 апреля

Как он и предполагал, при звуке открывающихся замков его похититель немедленно выскочил в холл. Но Айзек, больной или нет, уже приготовился бежать, напряг все мышцы и выскочил за дверь, толкнув ее плечом. Оказавшись снаружи, он сначала растерялся, не зная, куда направляться – он запомнил, что они ехали по каньону, а значит, находились где-то в горах, хотя вряд ли за границей штата, – поэтому помчался в сторону деревьев, надеясь, что они укроют его, пока он не найдет способ позвать на помощь. Не колеблясь, соскочил с крыльца и понесся так, будто от этого зависела его жизнь, – потому что именно так и было.

Он слышал, как похититель выкрикивает его имя, но не остановился и не замедлил бег. Как бы сильно ему этого ни хотелось, он не стал оборачиваться и смотреть, где сейчас тот мужчина. «Неважно, близко он или нет, – сказал Айзек себе. – Главное, что ты быстрее него». Он повторил слова своего тренера несколько раз, подгоняя себя.

Айзек бежал. Бежал без остановки. Плохо быть больным, но бегать больным – еще хуже. Он понятия не имел, сколько пробежал до того, как понял, что шаги Пэбави больше не раздаются у него за спиной и он не слышит его тяжелого дыхания.

Тем не менее Айзек продолжал бежать. Бежал, пока у него не закололо в боку, а мышцы ног не загорелись огнем. Легкие, казалось, вот-вот взорвутся. За неимением другого выбора он перешел на шаг. Ему казалось, что его икры превратились в желе. Он отчаянно старался не обращать внимания на стертые в кровь пятки.

Не в силах пройти еще хоть немного, Айзек остановился возле зарослей дикой ежевики. Рискнул оглянуться назад – и испытал одновременно ужас и облегчение от того, что похитителя нигде не было. Втянув ноздрями воздух при мысли о той боли, которую собирается себе причинить, он нырнул в ежевичные кусты и притаился там. Колючка глубоко вонзилась ему в руку, и Айзек едва не вскрикнул, но напомнил себе, что произойдет, если попытка бегства провалится.

Обессиленный от страха, долгого бега и разреженного горного воздуха, Айзек сказал себе, что отдохнет пять минут и двинется вперед. Он понимал, что нельзя оставаться на одном месте, чтобы все получилось. К тому же он боялся, что шумное дыхание выдаст похитителю его местоположение.

Когда сердцебиение слегка успокоилось – насколько это было возможно в подобных обстоятельствах, – Айзек медленно выбрался из зарослей. Он по-прежнему не представлял, в каком направлении идти, но решил, что вниз вполне сгодится. Наверняка он набредет на какую-нибудь дорогу, или дом, или машину, или туристов – на кого-нибудь.

Быстрым шагом Айзек двинулся под гору. Он был весь исцарапан; мышцы ужасно болели, явственно давая понять, как им не понравился его внезапный забег. «Наплюй на боль и просто иди», – прошептал он себе так тихо, что едва расслышал собственный голос.

Айзек не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул укрытие в кустах, когда услышал звук – тяжелое дыхание и треск веток под ногами. Кто-то приближался к нему.

Айзек побежал.

* * *

Бежать больше не было сил. Он заблудился, был напуган, и за ним гнался Пэбави. Айзек не знал, насколько тот близко, но наверняка недалеко. Ему хотелось упасть на землю и заплакать.

Голос в голове приказывал ему не сдаваться. Он сможет это сделать. Ему хотелось велеть голосу заткнуться, объяснить, что он ни в чем не уверен. Ему некуда бежать, и никто не придет ему на помощь. Он выдохся. С ним покончено.

Внезапно Айзек вспомнил совет, который всегда давала мама. «Если больше ничего не помогло, просто беги», – часто напоминала она. Хищникам нужна легкая добыча, а не тот, кто может им сопротивляться. Айзек понимал, что сейчас другая ситуация, но принцип был тот же: бороться, несмотря ни на что.

Перед ним возвышалось громадное дерево. Ему пришла в голову идея, и, хотя реализация казалась невероятно трудной, он не собирался отказываться от нее. В порыве стальной решимости Айзек вцепился в нижнюю ветку. Попытался подтянуться, но с грохотом свалился вниз. Отказываясь сдаваться, он пробовал снова и снова, молясь всем богам, какие могли его услышать. После нескольких неудачных попыток сумел обхватить ветку обеими руками и медленно, с трудом взобрался на нее.

Едва не сорвавшись, Айзек вскарабкался еще выше, чтобы оказаться вне непосредственной опасности. Слово «измочаленный» и на сотую долю процента не отражало того, каким он чувствовал себя.

Айзек постарался устроиться удобнее, не обращая внимания на муравьев, курсировавших по его рукам, словно по их личной территории. План заключался в том, чтобы спрятаться только на то время, что Пэбави рыскает поблизости, и дать ему уйти, а потом снова бежать. Но теперь Айзек понял, что даже если опять попадется похитителю, то не сдастся без борьбы. Он больше не вернется в ту тюрьму. Несколько раз он менял позицию на дереве, высматривая Пэбави. Долго ждать ему не пришлось.

Глава 46

Пятница, 5 апреля, 23:00

Алисса ходила взад-вперед, иногда останавливаясь у окна и вглядываясь в темноту.

Айзек пропал в среду. Сейчас был вечер пятницы. Никто в семье не спал больше часа подряд, и всякий раз, засыпая, они просыпались в поту от того, что провалились в сон, пока Айзеку грозит опасность. Беспокоясь за здоровье своей матери, Брок настоял, чтобы Мейбл поехала домой и отдохнула. После спора, занявшего не меньше четверти часа, она сдалась, пообещав вернуться на следующее утро. Мейбл уехала от них минут тридцать назад.

Брок, Холли и Мейбл, при помощи Лиз и даже Руби, весь четверг печатали листовки и ездили по городу, расклеивая их на фонарных столбах и витринах магазинов. Хотя помогать Корду не позволили, он наблюдал за тем, как офицеры Александер и Финли обыскивают пустующий дом Целлеров. Однако кроме смятого ковра, по которому прошел Хантер Дженкинс, и отсоединенного кабеля гаражной двери не было никаких следов его присутствия там – даже фантика от жвачки.

В сотый раз Алисса пожелала, чтобы Мейбл купила тот дом. Что угодно было бы лучше, чем похищение ее сына. Каждый раз, когда у нее перед глазами вставали снимки с безжизненным телом Тимми, она отгоняла их от себя. Алисса отказывалась верить, что лишилась сына тем же образом, что и брата. Она отыщет его.

Хэл приехал составить ей компанию – по крайней мере, так он сказал. На самом деле он сел в свой специальный минивэн и явился к ним, чтобы помешать Алиссе ворваться в дом Целлеров. Но Хэл хотя бы не пытался утешать ее, говоря, что все будет хорошо.

Он даже помог Алиссе связаться с прессой и организовал то интервью перед их домом. Она прижала ладонь к груди, вспоминая, как смотрела в камеру и молилась, чтобы сын увидел ее. Она пообещала – пообещала, – что найдет его и доставит домой целым и невредимым.

По щекам у нее побежали слезы, и она утерла их рукавом, продолжая ходить туда-сюда. Хотела щелкнуть резинкой по запястью, но вспомнила, что та порвалась, а новую она не надела. Алисса сунула в рот большой палец и начала грызть ноготь.

Ей нужно было больше. Нужно было действовать. Она должна найти и убить Хантера Дженкинса. Да, именно этого она хочет. Он украл ее ребенка, и она хочет причинить ему боль. Все, включая Корда, беспрестанно говорили ей, что она должна дать другим ей помочь, что она слишком вовлечена в ситуацию и это плохо скажется на расследовании. Как будто она не способна найти собственного ребенка!

Алисса хотела, чтобы он вернулся домой, хотела обнять его так, чтобы перехватило дыхание.

Протаптывая дорожку на ковре, она торговалась с Богом. «Господи, если ты вернешь его домой целым и невредимым, клянусь, я буду каждое воскресенье ходить в церковь. Всю семью заставлю ходить». Или: «Господи, если ты вернешь его к нам, я на каждый День благодарения буду помогать раздавать бездомным бесплатный суп».

Когда Айзек не ворвался в двери после ее разговора с Богом, она прокляла того за бездушие. «Неужели моего брата недостаточно? Тебе понадобился еще и мой сын?»

Была уже пятница. Корд звонил двадцать минут назад сообщить, как движется дело. Они все еще не нащупали ниточку, которая могла бы указать на местоположение Хантера Дженкинса. Не отследили его машину. Алиссе снова захотелось запустить телефоном в стену. Почему они не могут отыскать этого человека?

Брок с Холли были на кухне, и она поглядела в ту сторону, внезапно осознав, что где-то между средой и пятницей они с дочерью поменялись ролями. Холли стала утешительницей и оплотом спокойствия. Алисса понимала, что это неправильно, что это она должна утешать остальных и оказывать им поддержку. Но она не могла. Чувство вины поглотило ее с головой. Она подвела Тимми, и он погиб; она не присмотрелась к Хантеру Дженкинсу на съемке с камеры наблюдения, и погибла Калли Маккормик, а может, и другие. Из-за того что она так усердствовала на работе, похитили ее сына – вполне возможно, это сделал серийный убийца…

Боль в груди при этой мысли усилилась в несколько раз, и Алисса перегнулась пополам, ловя ртом воздух. Она должна была защитить Тимми. Защитить своего сына.

Нет, Айзек не мертв. Он пропал, это правда, но он еще жив. Она знает это. Она почувствовала бы, если б он умер.

«Но ты не почувствовала, когда умер Тимми…» «Прекрати!» – приказала она себе. Айзек вернется домой. Его найдут. Они справятся с этим вместе, как семья. Она вернет сына обратно.

– Мам! – позвала Холли с обезоруживающим спокойствием в голосе. Алисса бросила на дочь пустой взгляд. – Твой телефон звонит. – Дочь кивнула на трубку, торчавшую у Алиссы из кармана. – Ответь. Может быть, что-то про Айзека…

Алисса автоматически глянула на часы. Начало двенадцатого ночи.

Брок возник на пороге, стоило Алиссе достать телефон и нажать на кнопку ответа. Так случалось всякий раз, когда кому-то из них звонили. Все собирались вокруг. Обычно просто знакомый спрашивал, есть ли новости, или говорил, что думает о ней и ее семье. Всякий раз осознание того, что Айзек по-прежнему неизвестно где, заставляло их лица темнеть, а плечи падать.

Ощущая на себе пристальные взгляды дочери и мужа, Алисса произнесла в трубку:

– Алло?

Глава 47

Пятница, 5 апреля, 10:30

Потный и красный, Бишоп, изрыгая проклятия, пинал ногами листья. Он не скрывал того, что ищет мальчика; сломанной веткой, подобранной по пути, размахивал перед собой, ударяя по кустам и деревьям. На руке саднила царапина, оставленная низко торчавшим сучком, которого он не заметил в пылу преследования. Эван жалел, что не взял с собой нож, поскольку был уверен, что убьет мальчишку. Однако для этого надо сначала отловить его и притащить назад. Он швырнет его в подвал, а потом порежет на куски и по очереди будет отправлять их Алиссе – начиная с головы…

– Выходи, парень. Я. Все равно. Тебя. Найду. – Он говорил четко, и с каждым словом раздражение в его голосе росло. Бишоп сглотнул рык, нараставший у него в груди. – Лучше не заставляй меня охотиться за тобой. Я уверен, ты не мог уйти далеко. И сейчас слышишь меня.

Он остановился и прислушался.

– Я знаю этот лес куда лучше, чем ты. Ты не представляешь, сколько тут диких зверей. Ночью в горах опасно. – Нет, он не просто медленно убьет мальчишку – он выколет ему глаза и запишет весь процесс на видео, чтобы Алисса полюбовалась…

Бишоп обвел взглядом окружавшие его заросли и выступы скал. Снова выругался. Как такое могло случиться? Как он это допустил? И как мальчишка сумел бежать настолько быстро? Он же болен, он ослаб – потому-то Эван и оставил его в гостиной, поленившись запирать. Ему не пришло в голову, что парень может подсмотреть код на панели управления…

Отдавшись на волю безудержного гнева, он издал звериный рев, от которого мелкие грызуны разбежались в стороны. Наверх Эван не посмотрел.

* * *

Айзек трясся от холода, от страха и от неуемных рвотных позывов. Он растирал руками плечи, покрывшиеся мурашками, пытаясь немного согреть их. Ужасно, что на нем только драная футболка.

Пэбави стоял прямо под ним, крича, что найдет его. Айзек задерживал дыхание, сглатывал желчь, подступавшую к горлу. Когда на глаза набежали слезы, он вытер их о кору, боясь, что слезинка, упав на Пэбави, заставит его поглядеть вверх, и тогда он найдет Айзека, укрывшегося в развилке дерева. Внезапно подул ветер, и подросток воспользовался возможностью выдохнуть и вдохнуть.

Прошла целая вечность – или даже две, – прежде чем Пэбави двинулся вперед. Айзек заметил, в какую сторону он ушел, и потом быстро прикинул, не вернуться ли домой к похитителю. Он может забежать внутрь, найти телефон и позвать на помощь, пока Пэбави ищет его в противоположном направлении.

В конце концов Айзек решил не рисковать. Нет никаких гарантий, что он вообще найдет это место. К тому же даже если он туда доберется, он понятия не имеет, где находится дом и куда звать помощь. И, если честно, он был не настолько храбр, чтобы оставаться в доме, пока кто-нибудь отследит его звонок – или как там это делается?

Надо держаться; лучше потерпеть холод, сырость и темноту, пока он не окажется в безопасности – где угодно, лишь бы не возвращаться в логово похитителя.

Досчитав до шестидесяти десять раз – для точности он после каждой цифры добавлял «Миссисипи», – Айзек осторожно спрыгнул с дерева и едва не вскрикнул, подвернув ногу на торчащем корне. Похромал вперед – казалось, это длится несколько часов. Когда усталость и слабость доконали его, он нашел пещерку, где можно было укрыться от хищников – в зверином или человеческом обличье. А потом смотрел на луну и звезды, гадая, сколько времени прошло с момента его бегства. Единственное, что он знал: вокруг холодно и темно. Он блуждает где-то в горах. И идет вниз.

Айзек высунул голову из пещерки и прикрыл глаза, слушая свое дыхание. Где-то хрустнула ветка, покатился камешек, и он быстро вздернул голову. Замер, не шевеля ни единым мускулом, даже не отгоняя комара, зудевшего над ухом и кусавшего его. У Айзека потекло из носа, и он изо всех сил постарался не чихнуть, чтобы не выдать свое местоположение.

Новый шум, теперь уже прямо над его укрытием, заставил его подавить вскрик. Он прижался спиной к холодному камню, мечтая о том, чтобы тот был мягким и можно было спрятаться внутри него.

Айзек сидел один, перепуганный и продрогший до костей, прикусывая щеку, чтобы не стучать зубами.

Когда два оленя соскочили с уступа скалы над пещеркой и оказались прямо перед ним, он не смог сдержать непроизвольный вздох. Олени повернули к нему головы и повели носами. Айзек пригнулся, вслушиваясь. Он пытался понять, что – или кто – их спугнул. Но если б Пэбави был близко, олени не остановились бы, правильно?

До сих пор он не представлял, насколько шумно ночью в лесу. Шум ветра в деревьях и в ущелье напоминал звуки проезжающих машин, причем настолько, что Айзек против воли вертел головой, высматривая автомобиль при каждом новом дуновении. Белки и птицы скакали с ветки на ветку, отчего вниз падали шишки, а сердце у Айзека замирало или ускорялось так, что, казалось, в любой момент может вырваться из груди. В траве стрекотали какие-то сверчки, и их трели были похожи на пулеметные очереди.

Его ноги неудержимо тряслись от холода, утомления и страха, но Айзек все-таки заставил себя встать. Он знал, что надолго задерживаться в укрытии нельзя, но не знал, в каком направлении идти, и не представлял, как скоро доберется до людей. Усталый или нет, он должен был двигаться.

Однако Айзек настолько ослабел, да к тому же боялся, что мужчина сломал ему ребро, когда пинал его, что ему пришлось сделать несколько попыток, прежде чем он смог подняться, не свалившись на землю. Из носа текло, и, похоже, опять поднялась температура; а может, она и не падала… Подвернутая щиколотка сильно болела, и он собрался было снять кроссовку и проверить, что с ней, но потом сообразил, что уже не сможет натянуть ее обратно. Ограничился тем, что пошевелил пальцами ног. Потом переставил одну вперед другой, обещая себе, что отдохнет через пятнадцать шагов. Через двадцать. Через тридцать.

Он дошел до края небольшого уступа и перепугался от того, что снова оказался на открытом месте. «Не думай. Просто иди». Сделал глубокий вдох и похромал вперед так быстро, как позволяли его ноги и легкие.

В темноте Айзек постоянно спотыкался о камни, торчавшие из земли, и стволы поваленных деревьев. Но каждый раз заставлял себя снова встать и продолжать идти.

Он утирал со щек слезы, когда ветки хлестали его по лицу и рукам, оставляя царапины, которыми гордилась бы и самая злобная кошка. Его тянуло вниз, и так Айзек понимал, что движется под гору. Его организм работал на последнем пределе.

Он мечтал о горячей ванне, о большом сэндвиче с индейкой и зеленым чили, о ледяной газировке, когда вдруг споткнулся и рухнул лицом вниз в кучу мокрых листьев. Щиколотка снова подвернулась, и он едва не закричал от боли. Попытался встать, но, когда оперся на руку, тут же повалился обратно на землю. Похоже, он вывихнул еще и запястье, когда инстинктивно выставил ладонь вперед, чтобы смягчить падение.

Лежа лицом вниз на земле, терзаемый болью в запястье и щиколотке, Айзек всхлипывал, не в силах остановиться, хотя и знал, что шум может привлечь Пэбави. Он хочет к маме! Он что, просит слишком много?

«Вставай и иди». Голос матери раздался словно из ниоткуда, и он, уцепившись здоровой рукой за ближайшее дерево, сумел кое-как сесть. Каждая клетка в его теле болела. Айзек прислонился к дереву спиной, пытаясь заставить себя идти дальше, когда услышал это. Он задержал дыхание и прислушался.

Да, опять этот звук. Машина. На этот раз точно не ветер – машина, самая настоящая! Получается, рядом проходит дорога? Айзек поднялся, перенеся вес на здоровую ногу, и проверил, нет ли перелома. Убедившись, что нога не сломана, он похромал со всей скоростью, на какую был способен, в направлении приближающегося автомобиля.

Темнота была такой густой, что Айзек с трудом мог разглядеть свою руку у себя перед лицом, но он продолжал идти. Мучительно преодолевая метр за метром, добрел до небольшого ската, где смог разобраться, что звук, теперь гораздо более громкий, идет откуда-то слева. Айзек повернул голову. Да! Вдалеке уже виднелись фары.

Будучи поклонником фильмов ужасов, он на секунду заколебался, зная, что это может быть ловушка, что Пэбави может объезжать горы на машине в поисках беглеца. Досчитал до десяти и решил, что возможность спасения перевешивает риск. Он не продержится в горах целую ночь. Ему нужна помощь, причем немедленно. Нужно пользоваться шансом.

Решив это, Айзек шагнул на дорогу. Стоило ему оказаться на обочине и замахать руками, чтобы привлечь внимание водителя, как прямо у него за спиной раздалась тяжелая поступь, от которой сердце провалилось в пятки. Пэбави.

Игнорируя жгучую боль в ноге и во всем теле, не позволяя себе больше думать о том, что может пойти не так, Айзек выскочил на проезжую часть и запрыгал изо всех сил, не думая о своих травмах и о том, что, возможно, никогда больше не сможет бегать на скорость. Он отчаянно махал руками – если водитель не остановится, ему придется переехать Айзека. Молился, чтобы водитель увидел его и пришел на помощь, а не обогнул его, решив, что Айзек сумасшедший.

Свет фар озарил ближайшие деревья, раздался раздраженный возглас, а потом водитель ударил по тормозам, едва не сбив его.

– Какого черта ты творишь? – заорал он в окно.

Айзек уже подскочил к водительской двери и вцепился в нее мертвой хваткой, крича и рыдая:

– Вы должны мне помочь! Скорее! Меня похитили, а я сбежал, и он за мной гонится. Скорее! Скорее! Вы должны мне помочь. Прошу вас, пожалуйста! Он за мной гонится…

– Ладно! Ладно! Кто за тобой гонится?

Мужчина протянул руку и открыл замок задней двери, к которой уже метнулся Айзек. Распахнув дверь, мальчик нырнул внутрь и закричал:

– Поехали! Поехали! Скорее!

Что-то ударило в машину сбоку, и они оба повернулись в сторону леса, откуда вырвался мужчина с обезумевшим лицом. Он швырнул в них свой фонарь. По пассажирскому стеклу побежала трещина, и водитель, глянув в зеркало заднего вида на Айзека, застывшего в ужасе, вдавил в пол педаль газа, увозя мальчика.

С заднего сиденья тот видел, как его похититель стоит на обочине, раскинув в стороны руки, и что-то кричит в воздух.

Он сделал это! Он едет домой.

Глава 48

Пятница, 5 апреля, 23:00

– Алисса Уайетт?

Алисса застыла.

– Да. Кто это?

– Мэм, тут кое-кто хочет с вами поговорить… Секунду!

В трубке раздался шорох, а потом на линии послышался другой голос. Брок и Холли уставились на нее, с широко распахнутыми в надежде глазами.

– Мам?

Алисса непроизвольно охнула, и у нее подогнулись колени.

– Мам, ты меня слышишь? – Голос сорвался. – Мам?

– Айзек! Где ты? Что случилось? Где ты?

В ней ничего не осталось от детектива; теперь Алисса была лишь матерью, воссоединившейся с сыном. Брок и Холли обступили ее, пытаясь услышать разговор. Алисса могла переключить телефон на динамик, но боялась оторвать трубку от уха, как будто Айзек мог снова исчезнуть.

– Ты приедешь за мной, мам?

На линии что-то трещало, она слышала только обрывки его слов.

– Айзек! Где ты? Я очень плохо слышу, связь прерывается… Постарайся сказать, где ты сейчас!

Холли утерла нос рукавом своего красного свитера и зажала рот обеими ладонями. Алисса успокаивающим жестом погладила дочь по плечу. Брок стоял молча, напрягшись, и стучал по полу ногой. В руке он держал блокнот, и Алисса спросила себя, когда он успел его взять.

– В… на… минут…

Что это, дорожный шум? Он в машине? Алисса услышала, как Айзек к кому-то обращается – вероятно, к человеку, который ей позвонил. Видимо, сын отвернулся от трубки, потому что его голос стал далеким и приглушенным. Паника снова охватила ее; если она не будет его слышать, то может потерять. Алисса постаралась взять себя в руки.

– Айзек? Ты меня слышишь? Айзек!

Он заговорил в микрофон, и она стала слышать сына немного лучше.

– Мам, я тут. Ты приедешь за мной? Мне так страшно! – торопливо шептал он. – Этот человек найдет меня и снова заберет к себе, а я не хочу туда, я хочу домой, пожалуйста, приезжай за мной скорее! – Все это Айзек пробормотал без пауз, одним предложением.

Слушая, как голос ее сына трясется от страха, Алисса снова ощутила себя детективом. Одновременно в ней вспыхнул материнский защитный инстинкт. Она выпрямила спину.

– Конечно, малыш. Конечно, мы приедем за тобой. Просто скажи, где ты находишься. Мы с папой сейчас же выедем. И Холли. Ты должен кое-что сделать для меня. Сделаешь?

– Д-д-да, о’кей.

– Я знаю, что тебе страшно, родной, и я сейчас же поеду за тобой, но мне нужно, чтобы ты успокоился и сказал, где находишься сейчас, ладно? Тот человек, с которым ты, тот, что мне звонит, – он тебе не угрожает, верно?

– Да, он меня спас. Он помог мне.

– Хорошо, тогда скажи, где ты.

Холли держала наготове свой телефон с открытым навигатором, собираясь ввести туда адрес, который скажет Алисса. Но делать этого не пришлось, потому что Айзек сообщил: они едут в полицейский участок на бульваре Ломас.

Алисса с Холли бросились в гараж, а Брок притормозил, чтобы взять ключи от машины. Когда он добежал до гаража, Алисса уже поднимала дверь, а Холли открывала для него водительскую дверцу. Она мигом прыгнула на заднее сиденье; они еще не успели пристегнуть ремни, как машина вырвалась из гаража, и семья понеслась к Айзеку.

– Мам! Только не вешай трубку, ладно? Не вешай трубку!

У Алиссы зашлось сердце при звуке жалобных всхлипов сына. Что бы ни случилось, они это переживут, но сначала ей надо вернуть своего мальчика.

– Я не повешу. Я тут, с тобой. Буду на линии всю дорогу, обещаю.

– Хорошо. Только скорее, мам! Пожалуйста…

Алисса глянула на мужа, сидевшего за рулем с искаженным от тревоги лицом, и нажала на кнопку динамика.

– Родной, почему ты сам мне не позвонил? Почему первым говорил человек, который везет тебя в полицию?

Она надеялась отвлечь Айзека этим вопросом, но в то же время ей хотелось знать. И хотя тот человек помог ее сыну, подозрений с него она не снимала.

– У меня так тряслись руки, что я не мог набрать номер.

Часть души Алиссы умерла от этих слов.

– Мы уже в пути, приятель. Только держись, – сказал Брок. От волнения его голос стал хриплым. Он вдавил педаль газа в пол, невзирая на ограничение скорости.

Людям лучше расступаться на их пути, потому что он совершенно точно не собирается притормаживать. Когда на светофоре Брок, поморгав фарами, проехал на красный, Алисса поняла, что они с ним на одной волне.

Она повернулась, услышав, что Холли по своему телефону разговаривает с Кордом. Дочь приподняла брови, спрашивая мать, правильно ли поступила, и Алисса похлопала дочь по колену. Потом улыбнулась, произнеся одними губами:

– Молодец, родная.

Спустя пятнадцать долгих минут они, взвизгнув тормозами, остановились перед участком на бульваре Ломас, за которым начинались предгорья Сандия. Фасад здания был ярко освещен.

– Айзек, сынок, мы подъехали. Сейчас выходим из машины и… – В следующий миг двери участка распахнулись, и ее сын поковылял вниз по ступенькам, поддерживаемый двумя офицерами, которые одновременно помогали ему и охраняли – на всякий случай. Алисса оторвала, наконец, телефонную трубку от уха, сунула в карман и бросилась к нему, хватая в объятия. Айзек всем своим весом рухнул на нее.

Холли рыдала, обнимая брата со спины. Потом Брок обхватил их троих своими крепкими руками, заключив в надежный кокон.

Алисса подняла взгляд на высокого крепкого мужчину, стоявшего вверху лестницы с еще несколькими офицерами. Он смахнул со щеки слезу при виде сцены, разворачивавшейся у него на глазах.

Не прошло и минуты, как на парковку въехал Корд. Скрипнув шинами, он затормозил, и, едва заглушив двигатель, выскочил наружу и кинулся к ним.

Глава 49

Пятница, 5 апреля, 23:30

– Мне нельзя было с ним ехать. Пусть он был в форме, но мне следовало задать ему кое-какие вопросы. Надо было понять, что что-то не так, когда он велел мне не брать телефон.

От дрожи в голосе Айзека внутренности Алиссы завязались в узел; сын извинялся, кажется, уже в тысячный раз. Вся семья, вместе с Кордом, окружила его, пока он пытался рассказать, что запомнил.

Корд вмешался, положив руку Айзеку на плечо:

– Айзек, приятель, как сказал твой отец, никто тебя ни в чем не винит. Я поступил бы точно так же и тоже оставил бы телефон. Ты волновался за маму и мог думать только о ней. Перестань себя упрекать и помоги нам найти этого гада. Договорились?

Айзек кивнул, и Алисса обратилась к одному из офицеров:

– Вы можете дать ему одеяло? Пожалуйста. – Она вроде бы задала вопрос, но прозвучал он как приказ. Один из полицейских вернулся с теплым шерстяным одеялом, и Алисса поблагодарила его.

– Давай, родной, – подбодрила она Айзека, вцепившегося в ее руку. С того самого момента, как они встретились перед полицейским участком, сын ее не отпускал… и она его тоже. Единственным исключением стал момент, когда полицейские увели его в переговорную, чтобы сфотографировать полученные повреждения.

Алисса сильней стискивала челюсти при обнаружении каждого нового пореза, синяка или царапины; кровь стучала у нее в ушах так, что трудно было сосредоточиться. Так продолжалось до тех пор, пока Брок не взял ее за руку – только тут Алисса поняла, что так глубоко впилась ногтями в собственную ладонь, что на ней появились красные полумесяцы.

– Он сказал, что хочет, чтобы мама его нашла. – У Айзека опять выступили на глазах слезы, а сердце заколотилось, как бешеное. Он начал раскачиваться взад-вперед. – Он показывал мне подвал, который приготовил для тебя…

Последние слова сын произнес едва слышным шепотом.

Алисса придвинулась вместе со стулом ближе к Айзеку и обняла его за плечи, пристально глядя ему в лицо. Айзек жалобно скривился:

– Там была кровать с цепями… и он…

Алисса перехватила взгляд Корда и поняла, что тот думает о том же самом. Калли Маккормик.

– Я здесь, милый. Ему меня не достать. И тебя тоже. Я обещаю.

– Меня стошнило, и он… он… ударил меня и стал кричать… Я не мог… – Айзек застонал, проигрывая ту сцену у себя в голове. Алисса понимала, что он пострадал не только физически, но и эмоционально.

Сознание того, что его похитили из-за нее, что Айзека мучили из-за нее, душило Алиссу и не давало вздохнуть. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – это выследить мужчину, притворявшегося Хантером Дженкинсом, и заставить его страдать за то, что он натворил. Ее терзали одновременно горечь и гнев.

– Милый, я хочу, чтобы ты сейчас хорошенько подумал и описал нам его. Ты как, сможешь?

– Рост около ста восьмидесяти, чуть выше меня. Стрижка, как в армии. – Айзек дернул ногой вверх-вниз. – Лет, наверное, тридцать или сорок.

Алисса с Кордом снова переглянулись, на этот раз недоуменно.

– Ты уверен насчет возраста, Айзек? – спросил Корд, предупреждающим жестом кладя руку Алиссе на плечо.

– Ну, он, может, немного старше, но не такой, как мама с папой. Моложе.

Алисса заметила, как легкая улыбка промелькнула на губах мужа, который тоже старался держаться и быть сильным ради сына и дочери. По-прежнему обнимая Айзека одной рукой, она протянула другую Броку. Тот пожал ее пальцы. Они посмотрели друг на друга, словно говоря, что обязательно это переживут – найдут способ.

И тут Айзек потряс их всех.

– Мам, он смотрел новости и очень обрадовался, что объявили «Тревогу Эмбер». И я видел… я видел по телику тебя… – Айзек скрипнул зубами и добавил: – Он смеялся и говорил, что вы ищете Хантера Дженкинса, а Хантер Дженкинс мертв. А потом сказал, что и старика, которого вы принимаете за Хантера Дженкинса, вы тоже не найдете.

Алисса выпрямила спину и нахмурила брови. Они знали, что личность Хантера Дженкинса краденая – по крайней мере, имя. Номер его страховки не использовался с самого момента смерти. Но что похититель имел в виду, говоря, что им не найти старика, которого они принимают за Хантера Дженкинса?

Что, если они имеют дело с двумя преступниками, работающими вместе? Она была уверена, что Дженкинс тоже причастен – неспроста Холли видела его по соседству перед тем, как похитили Айзека. Это не могло быть совпадением, особенно с учетом того факта, что Дженкинс пропал вскоре после смерти Калли.

Корд извинился и пошел к своей машине. Когда он вернулся, в руках у него была папка с делом Маккормик. Он вытащил оттуда фотографию Хантера Дженкинса и протянул ее Айзеку, явно сбитый с толку. Алисса поглядела сыну в лицо, рассчитывая увидеть там узнавание.

– Вот этот человек представился офицером Шоном Пэбави? – спросил Корд.

Алисса перевела взгляд на имя, записанное в полицейском отчете, и что-то шевельнулось у нее в памяти, когда Корд произнес его вслух. Она мысленно перебрала имена преступников, с которыми имела дело в прошлом, но никого не вспомнила. Само имя было ей незнакомо, но что-то точно связывало ее с ним.

Айзек в ответ на вопрос Корда покачал головой:

– Нет. Этот человек слишком старый. Но его фотографию показывали по телевизору.

Алисса перехватила взгляд напарника, однако не поняла, о чем он думает.

– Мне надо в туалет, – внезапно сказал Айзек и крепче схватился за руку матери.

Брок поднялся и поддержал сына под локоть, потому что ноги у Айзека подкашивались.

– Хорошо, что ты сказал, сынок, потому что мне тоже туда надо, так что, если ты не против, я схожу с тобой.

Когда они развернулись, чтобы идти, Алисса сказала:

– А я позвоню твоей матери, чтобы она тоже знала.

– Уже знает, – встряла Холли. – Я послала ей сообщение, коротко все изложила и пообещала, что мы с утра позвоним.

Говоря это, она не сводила глаз с Айзека. Собственно, Холли старалась не выпускать его из виду с того момента, как они выскочили из машины, словно боясь, что он растворится в воздухе, если она отведет от него взгляд.

Алисса прекрасно понимала дочь.

– Спасибо, милая, – сказала она с облегчением от того, что Холли озаботилась написать свекрови. Наверное, ей следовало почувствовать себя ужасной невесткой, раз она сама об этом не подумала, но на лишние эмоции у Алиссы просто не осталось сил.

– Я переговорю с человеком, который подобрал тебя, ладно? – сказала она сыну. Тот сглотнул, но ответил кивком. По пути к туалетам он несколько раз оглядывался назад, проверяя, на месте ли мать.

Как только Айзек с отцом скрылись за углом, Алисса пошла поговорить с Тексом Риверсом, двадцати шести лет, который спас Айзека, но вдруг Корд остановил ее, положив руку на плечо.

– Ты знаешь, что не можешь допрашивать его, Лис. Конфликт интересов. И ты же не хочешь помешать стороне обвинения в деле против Хантера Дженкинса – или как там его зовут, – когда мы его поймаем?

Алисса уже хотела ответить Корду, что никакого суда не будет, потому что обвиняемый до него не доживет, но поняла, что сейчас в ней говорят гнев и злоба. Она не собиралась нарушать закон – она защищала его. К тому же когда она поймает того, кто это сделал, – а она поймает, – ему не избежать пожизненного заключения, что в конечном итоге пострашней смертной казни.

– Я только хочу его поблагодарить, – сказала Алисса, – а не допрашивать.

Она подошла к столу офицера – Сандоваля, судя по нашивке на его униформе, – где Текс объяснял, как наткнулся на Айзека.

– Мне хотелось прокатиться по шоссе, испытать новую машину. – Он ткнул пальцем в сторону парковки, где стоял новенький вишневый «Шевроле», теперь с разбитым пассажирским стеклом. – За поворотом парнишка выскочил прямо передо мной на середину дороги, размахивая руками и подскакивая так, будто он горит.

Алисса, закусив губу, выслушала подробности: как Айзек стучал в окна, царапал в дверь и умолял впустить его, как на обочине внезапно появился какой-то мужчина, искавший своего сбежавшего пленника.

Офицер Сандоваль остановил Текса и кивнул Алиссе.

– Детектив, ваш сын сказал мне, что вы работаете в участке на пересечении Четвертой и Рома, – заявил он, задрав одну бровь. – Вам нельзя находиться здесь, пока мы опрашиваем свидетеля по делу о похищении вашего сына.

– Я просто хотела его поблагодарить, – повторила Алисса.

Корд подошел ближе и пожал Сандовалю руку.

– Сэр, разрешите мне глянуть на описание подозреваемого? Он может быть связан с другим делом, – попросил он.

Текс вмешался, как будто вопрос задали ему:

– Было темно, и все случилось очень быстро. Я немного испугался, сами понимаете. Если честно, я вообще не хотел останавливаться. Сколько ходит историй о том, как людей обманывают, притворяясь жертвами, и те попадают в ловушку…

Сандоваль остановил его и посмотрел на Алиссу. Она еще раз поблагодарила Текса Риверса и отошла, прислушиваясь к его словам, обращенным к Корду.

– Он был невысокий, ниже меня, – говорил Текс. – Во мне метр восемьдесят, а он, похоже, поменьше. Но телосложение крепкое. Грудь как бочонок – я бы сказал, как у военного или полицейского. Массивная, если можно так выразиться. Волосы коротко подстрижены, но не по-армейски. Как у бизнесмена.

– Старый, молодой, средних лет? – донесся до Алиссы вопрос Корда, и она подумала, ощутили ли остальные сквозящее в нем напряжение.

– Трудно сказать. Может быть, и то, и другое, и третье, но если хотите, чтобы я предположил, то скорее средних лет.

– Усы, борода, шрамы – заметили что-нибудь? – спросил Корд, и Алисса удивилась, что Сандоваль позволил ему перехватить инициативу. Но поскольку Корд не был членом семьи и действительно вел расследование по этому делу, она решила, что все в порядке.

– Не-а, извините. Ничего не заметил, и потом, как я уже говорил, там было темно хоть глаз коли, и все произошло очень быстро.

Алисса подгоняла время, считая минуты до того, как Брок вернулся с Айзеком. Когда она увидела, как сын хромает и морщится от боли при каждом шаге, то еще раз решила попытаться его уговорить поехать в госпиталь.

– Родной, у тебя по-прежнему температура, ты весь в синяках, и твои раны надо осмотреть. – Она указала взглядом на его запястья.

Айзек снова затрясся всем телом и покачал головой. Слезы водопадом хлынули у него из глаз. К нему подскочила сестра:

– Братишка, мы все время будем с тобой.

Он продолжал мотать головой.

– Они поведут меня на рентген, а вас со мной не пустят.

Алисса понимала, каких нервов будет ему стоить визит в госпиталь. Она повернулась к Корду, который уже шел к ним, услышав конец разговора. Чтобы Айзек не испугался его внезапного появления, тот тронул его за плечо и только потом сказал:

– Слушай, парень, ты же в курсе, что я женат на горячей медсестре, да? Договоримся так: сегодня ты не поедешь в госпиталь, но мы позовем Сару тебя осмотреть. Думаю, это всех устроит.

Айзек вздохнул с облегчением, поняв, что сегодня в госпиталь ехать не придется.

– Ладно, давайте, – согласился он.

Корд извинился и пошел звонить жене. Полчаса спустя та влетела в участок и обняла Алиссу, Брока, Холли и Айзека.

– Прежде чем я начну, – сказала она, – вопрос: полиция уже сфотографировала его повреждения?

Все кивнули, и Сара объяснила:

– Я так и думала, но все равно должна была уточнить. – Повернувшись к Айзеку, мягко спросила: – Готов начинать? – Потом печально улыбнулась, когда тот буркнул «да», и начала проверять, нет ли у него травм, требующих немедленного вмешательства. Закончив, сказала: – Должна вам всем напомнить, что я не врач и Айзеку завтра с утра обязательно надо побывать на приеме, чтобы ему осмотрели запястье и лодыжку – для начала. Конечно, лучше было бы сделать это сейчас…

Айзек запротестовал, но Сара его перебила:

– Я не могу вас принуждать, просто рекомендую. Судя по гематоме у тебя на боку, несколько ребер треснули или сломаны. Дышать, наверное, очень больно, да?

Айзек кивнул.

– Раньше ты этого не заметил из-за всплеска адреналина. Но сейчас начинаешь чувствовать, а утром ощутишь в полной мере. В госпитале тебе смогут дать обезболивающее, которое поможет заснуть.

– Мам, пап, пожалуйста! Обещаю, завтра я поеду. Но сейчас я хочу домой. Очень вас прошу! – воскликнул Айзек, и голос у него сорвался. Слезы на его глазах и дрожь во всем теле победили здравый смысл, и Алисса капитулировала, сначала переглянувшись с Броком, который едва заметно кивнул ей.

По пути домой все молчали, и Алисса пыталась на время отвлечься от той информации, которую узнала в участке, но единственное, чего она добилась, – это бесконечного проигрывания у себя в голове кошмаров, которые пережил ее сын, и деталей его невероятного побега. Она не могла не думать о том, что могло – даже должно было – пойти не так.

К моменту, когда они наконец въехали в гараж и вошли в дом, было уже два часа ночи, и вся семья валилась с ног, но они боялись выпускать друг друга из виду. Алисса, обняв Айзека, сказала:

– Я знаю, это прозвучит глупо и по-мамски, но, думаю, я буду лучше спать, если ты оставишь свою дверь открытой.

Брок вмешался, поняв, что она задумала:

– Если честно, и мне так было бы спокойнее.

– И мне, – подхватила Холли.

В глазах у Айзека промелькнуло облегчение. Было ясно, что он понял: семья его выручает, но не стал этого показывать. Просто пожал плечами и пробормотал:

– Ладно, договорились.

Алисса еще раз обняла его и сказала:

– Спасибо, родной. – Затем наклонилась поцеловать его расцарапанную щеку и шепнула на ухо, чтобы слышал только он: – Если не сможешь заснуть, позови меня, хорошо?

Сын кивнул, и Алисса отступила, чтобы остальные тоже могли обнять его и пожелать доброй ночи.

Поднимаясь по лестнице, она сказала:

– А завтра ты поедешь к врачу на осмотр, нравится тебе это или нет. – Взмахом руки пресекла попытку сына возмутиться. – Это не обсуждается. Ты поедешь, и мне все равно, что, по-твоему, с тобой все в порядке. Сегодня ты получил отсрочку лишь потому, что Сара любезно согласилась тебя осмотреть. А завтра – уж будь любезен.

Айзек ворчливо изъявил согласие, и, волоча ноги от усталости, они разбрелись по своим спальням, оставив двери открытыми, чтобы чувствовать себя по-прежнему вместе, пусть даже находясь в разных комнатах.

Глава 50

Пятница, 5 апреля, 23:00

– Идиот! Идиот! Идиот! – Бишоп прикусил губу, стискивая зубы; на шее у него выступили вены, пока он кричал на себя в зеркало. На лице остались царапины там, где он впивался в кожу ногтями, на руках краснели порезы, рубашка была разорвала в нескольких местах, а под глазами залегли фиолетовые синяки. Не обращая внимания на жжение, Эван смотрел, как вода сливается в сток раковины с костяшек пальцев, которые он разбил в кровь, лупя кулаком по деревьям, пока бежал обратно к своему домику высоко в горах.

Только когда вода из красной стала розоватой, Бишоп закрыл кран. Он обернул полотенцем левую руку, пострадавшую сильнее всего, и направился на кухню, где пустая суповая миска Айзека стояла на барной стойке. Глаза у него затуманились, а из груди вырвался звериный рык, и он ударил по стойке с такой силой, что зазвенела посуда в буфете. Охваченный яростью, взмахом руки отправил миску на пол, и та разлетелась на осколки. Потом открыл буфет и начал швырять тарелки в стену.

Как он мог совершить такую любительскую ошибку – оставить мальчишку не связанным и в одиночестве?.. Эван ворвался в гостиную и пнул ногой столик возле дивана, отчего тот перевернулся и новая лампа разбилась об пол.

– Как? Как он узнал код? – бормотал Бишоп себе под нос.

В голове у него промелькнула картинка. Эван только-только ввел код, когда его отвлек шум с улицы, и он обернулся посмотреть, что происходит. А когда повернулся обратно, код горел на экране, и он нажал на ввод. Вот, наверное, когда это произошло, – в ту секунду мальчишка и подсмотрел цифры… Он снова ощутил неукротимое желание выколоть гаденышу глаза. Сдернул с ноги ботинок и запустил его в панель управления, отчего из той посыпались электрические искры. Это первое, что он сделает, когда доберется до него. А он доберется – вне всякого сомнения. Если Алисса не пришла к нему, он пойдет к ней.

Гнев начал понемногу отпускать, и его взгляд устремился на дверь подвала, который он приготовил для Алиссы Уайетт. Каковы шансы, что мальчишка укажет местоположение дома? Убегая, он вряд ли запомнил, где тот находится. И вокруг было темно…

В мозгу у него начал оформляться новый план, но на этот раз он включал в себя не только детектива и ее сына. А всю ее семью.

Вместе с замыслом в нем росла и ненависть, которую Эван охотно поддерживал и разжигал. Прежде чем убить ее, он объяснит, кто разрушил ее жизнь и за что. Он представлял, как посмеется, пока она будет умолять его не убивать ее близких и ее саму. Он даже позволит ей поверить, что у них есть такой шанс.

А потом разожжет пламя и плеснет в него бензина, глядя, как их надежды рассыпаются в прах…

Глава 51

Суббота, 6 апреля

Алисса позволила Айзеку поспать до десяти часов следующего утра. Она лежала без сна час за часом, когда остальные уже уснули – точнее, все, за исключением Айзека. Он ворочался еще долго после того, как Холли и Брок провалились в сон. Наконец, когда у Алиссы уже было ощущение, что ее глаза протерли наждаком, Айзек перестал крутиться в постели и задремал.

Час спустя ее разбудили его стоны и бормотание. Алисса поднялась с кровати, собираясь разбудить его, чтобы вырвать из кошмара. На Айзека падал свет из дверей его ванной, и внутри у Алиссы все сжалось, когда она увидела, как он запутался в простынях. Айзек лягался во сне, его руки были сжаты в кулаки. С физической болью в сердце она осознала, какие страдания претерпел ее сын и как долго ему предстоит бороться с ними – возможно, до конца жизни. И она ничем не может помочь – только проживать это вместе с ним.

А еще поймать Хантера Дженкинса и обеспечить, чтобы тот никогда не высунул носа из тюрьмы.

Когда стоны Айзека перешли в испуганные вскрики, Алисса на цыпочках подкралась к его кровати, петляя между кучами грязной одежды, книг и прочего. Остановилась рядом и осторожно опустила руку сыну на плечо, надеясь, что ее прикосновение положит конец кошмару и Айзек подсознательно поймет, что находится в безопасности.

К ее удивлению и облегчению, его тело, покрытое потом, немедленно расслабилось от ее касания. Алисса подержала руку на плече Айзека несколько секунд, потом погладила сына по голове и отвела влажные волосы с его глаз. Во сне он что-то неразборчиво пробормотал, но Алисса могла поклясться, что услышала «я хочу к маме».

– Я здесь, родной, – прошептала она. – Я не позволю больше ничему с тобой случиться. Обещаю.

Перед ее глазами пронеслись лица Калли Маккормик и Тимми. Алисса раздраженно отогнала их. Она защитит своего сына и остальную семью – пусть не смогла защитить тех, других. И она отыщет Хантера Дженкинса, даже если это сведет ее в могилу.

Эту клятву она дала своему спящему сыну и себе самой. Когда Айзек спокойно проспал около десяти минут, Алисса убрала руку и вышла через открытую дверь спальни, остановившись на пороге, чтобы еще раз взглянуть на Айзека, не готовая оторваться от него.

Наблюдая за сыном, Алисса пыталась разгадать загадку. Айзек не опознал Дженкинса, но она была уверена, что тот причастен к его исчезновению, иначе зачем ему слоняться вокруг их дома? К тому же похититель знал, что Хантер Дженкинс мертв.

Знакомые шаги Брока вырвали ее из раздумий. Муж подошел к ней сзади, и она оперлась о него спиной, а он положил голову ей на плечо, прижавшись щекой к щеке, и мягко прошептал ей на ухо:

– Ему повезло иметь такую маму.

Алисса развернулась в его объятиях, и он уперся подбородком ей в макушку.

– С ним все будет в порядке. Мы за этим проследим. А теперь давай-ка ложись в постель.

Алисса кивнула, и они вдвоем прошли по коридору к себе в спальню. Она еще несколько раз просыпалась и прислушивалась к дыханию Айзека, прежде чем снова задремать.

Наконец настало утро. Алисса допивала свою вторую чашку кофе; Брок сидел за кухонным столом, читая газету, тоже с чашкой в руках. Перед ним стояла тарелка с крошками от тостов.

– Я позвонила доктору Брауну и объяснила ситуацию. Он согласился встретиться с нами в клинике, хотя по выходным они закрыты. Нам назначено на одиннадцать. Клиника всего в двух кварталах, так что можно не торопиться… – Алисса подождала, пока Брок оторвется от статьи, которую он читал. – Думаю, тебе лучше пойти с ним. Ему будет проще разговаривать с врачом в присутствии отца, а не матери.

Брок, кашлянув, спросил:

– Ты считаешь, он пострадал… в этом смысле?

Боль в его глазах показывала, насколько тяжело ему дался этот вопрос.

– Нет. Будь так, он бы сказал. Не думаю, что он что-то скрыл вчера вечером.

Брок кивнул, обдумывая ее слова, потом ответил:

– Ты права. А что ты станешь делать, пока мы будем у врача?

– Переговорю с Кордом и остальными членами команды. Я хочу попросить Лиз связаться с Тексом Риверсом и попытаться сделать хотя бы приблизительный набросок подозреваемого. Потом, если Айзек будет не против, то же самое проделаем с ним и сравним оба портрета. Вдруг что-нибудь прояснится…

При одной мысли о том, что ей придется просить сына пройти через это, Алиссе стало дурно.

На лице мужа появилось болезненное выражение, и она поняла, что идея нравится ему не больше, чем ей, но других вариантов у них не было.

У Алиссы зазвонил телефон, и Брок, отодвинув стул, налил себе еще чашку кофе, а потом сказал:

– Сейчас быстренько приму душ, а потом пойду будить Айзека и Холли.

Она кивнула и посмотрела, кто звонит. Гатри Хаммонд.

– Капитан! – ответила Алисса, гадая, зачем ему понадобилась.

В трубке откашлялись.

– Я слышал, ваш сын вернулся домой. Очень рад. Пара замечаний: хочу извиниться за то, что занял жесткую позицию в отношении «Тревоги Эмбер». Надеюсь, вы понимаете, что мы, как сотрудники правоохранительных служб, иногда ходим по тонкой линии и нам надо быть осторожными, чтобы не злоупотребить своими полномочиями. Так устроена система.

Алисса прекрасно это понимала – как сотрудник правоохранительных служб, – но как мать не могла не ощущать обиды. Она промолчала, и Хаммонд продолжил:

– И во-вторых, надо разобраться, почему Дженкинс пытается втянуть вас в игру в кошки-мышки.

«Как будто это не мой приоритет номер один! Моего сына похитили!» – язвительно подумала Алисса, хотя сама на его месте сказала бы то же самое.

– Этим мы и займемся, – ответила она, после чего повесила трубку.

Прокручивая этот разговор у себя в голове, Алисса собирала ингредиенты для омлета с сыром, ветчиной и зеленым чили, который Айзек любил больше всего. Разогрела духовку и достала из холодильника упаковку бекона, который разложила на противне. Она уже нареза́ла чили, когда услышала, как Брок громко что-то напевает. Приложив ладонь к груди, улыбнулась – муж намеренно шумел, чтобы не перепугать Айзека, когда зайдет его будить.

Несколько минут спустя наверху раздались их голоса.

– Мне обязательно ехать? – спрашивал Айзек, а Брок отвечал:

– Ага. Мама так сказала, а ты знаешь, что с ней лучше не спорить.

Последовало ворчание и скрип пружин – это Айзек выбирался из постели. Уголки губ Алиссы приподнялись в печальной улыбке при мысли, что так же, наверное, вел бы себя Тимми, если б дожил до этих лет.

Она налила себе еще кофе, и тут Айзек спустился на кухню и пододвинул себе стул. Алисса ласково ему улыбнулась.

– Тяжелая выдалась ночка, да?

Сын смущенно пробормотал «ага» и рухнул на стул, вскрикнув при этом от боли. Потом наклонился вперед и положил голову на стол.

– Скоро станет легче, ты же понимаешь?

Он повернул шею и с сомнением посмотрел на мать.

– Не прямо сейчас, но скоро. Между прочим, я делаю твой любимый омлет – с зеленым чили, ветчиной и беконом. – Алисса вымыла и вытерла руки, потом взлохматила сыну волосы и пошла взять в буфете миску.

– Ты просто пытаешься подсластить мне пилюлю, – мрачно заметил Айзек. – Потому что договорилась с врачом. Сары мне вполне хватило, – добавил он, отковыривая щепку от деревянной столешницы.

– Сара сказала, что ты можешь поехать домой, но с утра обязательно показаться врачу.

Алисса не собиралась чувствовать себя виноватой за то, что поступает правильно.

– Маааааам, но я правда не хочу ехать… Я же говорил, со мной все в порядке.

– Да, ты говорил. И возможно, так оно и есть, если не считать вывихнутой лодыжки, растянутого запястья, порезов, синяков, температуры и, вероятно, треснутых или сломанных ребер. Мне продолжать?

Айзек упрямо молчал.

– Милый, я ведь уже объясняла! Тебя надо осмотреть на случай, если какая-нибудь из ран воспалится. И ребра тоже необходимо проверить.

– С ними все равно ничего не делают, – пробормотал Айзек. – Даже повязок не накладывают. Мне Тревор сказал – он ломал ребро прошлым летом, когда упал с лошади.

– Может, и так, но ты все равно поедешь. К тому же это поможет мне успокоиться, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня с тобой спорить.

В этот момент на кухню вошла Холли, и Алисса заметила, как ее взгляд сразу же метнулся к брату. Она осмотрела его с ног до головы, словно убеждаясь, что вчерашний вечер ей не приснился и что брат снова дома.

– Такое не часто бывает, – сказала она, – но я согласна с мамой. – Улыбаясь, присела рядом с Айзеком. – Хочешь, я поеду с тобой?

– Я ни с кем не хочу ехать! Хочу остаться дома.

В глазах у него стояли слезы. Алисса вздохнула.

– Я знаю, что ты не хочешь, милый. Но тебе придется, потому что иногда надо делать то, что надо. – Она положила лопатку на столешницу и подошла к сыну. Подняла его голову, подсунув указательный палец под подбородок, и заглянула ему в глаза. – Как тогда, когда ты воспользовался шансом и сбежал. Ты сознавал возможные последствия, но все равно сделал это, хотя был болен, слаб и напуган.

– Да уж…

– К тому же тот огромный синяк у тебя на лодыжке за ночь стал вдвое больше и еще черней. Кажется, он соревнуется с другим, на боку, – мягко сказала Алисса, заставляя себя не морщиться при виде разноцветных синяков на теле сына и прикладывая еще больше усилий, чтобы подавить беспомощную ярость за то, что не защитила его.

Вспомнив про свою лодыжку, Айзек наклонился, задрал штанину до колена и дотронулся до синяка.

Взволнованная до глубины души, Алисса заговорила:

– То, через что ты прошел, было ужасно и травматично. Но ты сумел спастись, хотя был болен, – а на это требуются мужество и сила. Я горжусь тобой. И папа гордится. И Холли.

Холли кивнула и накрыла ладонью руку брата. Оба они, не стесняясь, заплакали.

– И бабушка – она приедет к нам, как только ты вернешься от доктора… – Алисса прочистила горло, поскольку эмоции грозили помешать ей договорить. – И ты должен гордиться собой. Когда поймешь, что тебе больше ничего не угрожает, сосредоточься на этом, ладно? Ты проявил настоящую храбрость. И благодаря этому выжил. Вспоминай об этом в трудные моменты… А они, конечно же, будут. Но мы все поможем тебе их пережить, хорошо?

Айзек ответил хрипло:

– Да. Я понял.

Когда Алисса подняла голову, на пороге кухни стоял Брок, вытирая глаза. Одними губами он произнес, обращаясь к ней:

– Я тебя люблю.

Айзек поднялся из-за стола.

– Пойду заскочу в душ – точнее, зайду очень осторожно, потому что скачки сейчас не для меня, – пошутил он, пытаясь разрядить напряжение в комнате. – Надеюсь, я успею, пока готовится завтрак. – Уже стоя на лестнице, оглянулся. – Возможно, позднее мне удастся уговорить тебя испечь мне брауни.

Все рассмеялись, но Алисса знала, что вечером непременно займется выпечкой. Вероятно, в компании Мейбл. Ей не требовался психиатр, чтобы понять, что так она пытается избавиться от чувства вины за то, что не защитила сына, когда это требовалось.

Глава 52

Воскресенье, 7 апреля

Поскольку пустым домом воспользоваться было нельзя – полицейские даже не пытались скрыть своего присутствия, а на подъездной дорожке стояла патрульная машина, – Эван спрятался за кустами во дворе у соседей Алиссы. Он уже решил, что если они наткнутся на него, то он их убьет, и их кровь будет на руках Алиссы – как и кровь членов ее семьи. Конечно, он предпочел бы видеть ее двор полностью, но приходилось довольствоваться лишь частичным обзором сбоку.

Вчера он отвлекся от тяги видеть ее, занявшись планированием. Первым делом поехал в хозяйственный магазин и закупил цепи и крюки, а потом заново обустроил подвал, чтобы принять там четверых гостей вместо одного. Дальше занялся коробкой с вещами, которые похитил из дома Алиссы. Он приклеил к крышке с изнанки одну из фотографий из ее альбома, трижды проверил, не забыл ли чего, а потом заклеил коробку скотчем. Жаль, что он не увидит, как она ее откроет… Выражение на ее лице в этот момент будет просто бесценным.

Как только открылось отделение почты в Тихерасе, Эван прыгнул в машину. Подумал о том, не нарядиться ли Хантером Дженкинсом, но его лицо показывали во всех новостях, поэтому он решил отказаться от маскировки. Не беспокоясь о том, что мальчишка мог описать его и составить фоторобот, который тоже когда-нибудь покажут в новостях, Бишоп решил ехать в собственном обличье. В конце концов, он делал так многие годы.

Тем не менее кое-какие меры предосторожности он все-таки принял, зная, какую важность имеет эта доставка. Он не может допустить, чтобы его поймали, прежде чем он покончит с этим делом. Покончит с ней.

Поскольку была суббота, на почте выстроилась длинная очередь. Пока стоял в ней, Эван держал коробку перед собой, а потом аккуратно опустил на стойку. Служащая оказалась довольно пожилой и явно знавала лучшие времена.

– Чем вам помочь? – спросила она.

– Мне нужна срочная доставка.

– Простите, сэр, но в воскресенье срочная доставка не осуществляется. Мы доставим посылку в понедельник, если вы не против… – Женщина – судя по бейджику, ее звали Айрин – посмотрела на адрес. – О, – сказала она, опуская очки и глядя на него поверх стекол, – вы уверены, что хотите за это платить? Посылка же в Альбукерке, и она в любом случае будет там в понедельник, самое позднее – во вторник. Хотя, конечно, гарантировать этого мы не можем.

Эван стиснул зубы, подавляя желание отвесить женщине пощечину.

«Да, тупая корова, я хочу заплатить за срочную доставку. Мне плевать, даже если посылка в соседний дом».

– Мне надо быть уверенным, что она попадет туда вовремя. Это особый случай, и я не против доплатить.

– Тогда заполните, пожалуйста, вот это. – Служащая протянула ему бланк и ручку, а сама принялась штемпелевать посылку в нескольких местах, после чего спросила, не пересылает ли он оружие, деньги или тому подобное и не нужна ли ему страховка отправления.

– Думаю, такой страховки, которая мне нужна, у вас нет, – загадочно ответил Эван.

– И вы забыли написать обратный адрес. Лучше напишите – вдруг с доставкой что-нибудь пойдет не так…

– Не стоит, – отрезал он, давая понять, что разговор окончен.

– Хорошо, сэр. Как скажете. – Про себя женщина явно добавила в конце фразы «идиот», после чего взвесила коробку и назвала ему сумму. Он отсчитал несколько купюр и положил их на прилавок, глядя, как другой служащий за стойкой забирает коробку и кладет ее на пол позади себя.

– Вот ваша сдача, и хорошего вам дня, – сказала женщина.

– О да, день будет хорошим, – сказал Бишоп, разворачиваясь к выходу. – Уж поверьте, очень-очень хорошим.

Сегодня он поставил будильник на три часа утра и припарковался у круглосуточного магазина, откуда трусцой пробежал до дома детектива. Тогда-то и заметил патрульную машину. Кусты были лучшим из оставшихся вариантов, поэтому Эван обогнул соседский дом, спрятался во дворе и стал ждать.

Когда солнце наконец встало, он видел, как Алисса несколько раз выходила на улицу, щупая рукой кобуру на бедре. Она озиралась по сторонам и наблюдала за тем, что происходит в квартале. Однажды, когда она заглядывала соседям во двор, ее взгляд скользнул прямо по его укрытию, и Эван прикусил щеку, чтобы не рассмеяться. Он уже не раз вторгался в ее святая святых, а она и понятия об этом не имела. Он не мог дождаться того момента, когда скажет ей об этом и посмотрит на выражение ее лица.

Наконец детектив помахала патрульному и развернулась, чтобы идти назад в дом. При этом она собирала волосы в хвост, точно как их мать… ее мать. От этого жеста Эван пришел в ярость и впился ногтями в ладони, чтобы не наброситься на нее и не перерезать ей глотку. Если он так сделает, все закончится слишком быстро, а он хотел, чтобы она страдала.

И хотя от этой мысли его начинало тошнить, вчера, подготавливая подвал, он принял решение, что первым делом затащит туда ее драгоценного Айзека, но глаз ему выкалывать не станет. Нет, он проделает с ним все те отвратительные вещи, которые делал Карл, когда похитил его. Он заставит Алиссу смотреть – каждую секунду; а если она попытается закрыть глаза или отвернуться – если любой из них попытается, – он начнет все сначала. Но не будет заглушать крики Айзека, как делал поначалу с ним Карл. Нет, пусть эти крики разрывают ей уши.

Он устроит ей настоящий ад в последние дни, а то и недели жизни, прежде чем положит ей конец. А дальше сожжет дом дотла вместе с ними. Может, даже специально оставит их в живых, чтобы потом сжечь. А сам уедет из Нью-Мехико куда-нибудь на север – в Монтану или Вашингтон. Эван уже знал, что, покончив с этим, больше не станет похищать девушек. Ему это не понадобится. Убив ту, которая разрушила его жизнь, заставив ее заплатить, он отомстит за себя раз и навсегда. Жаль только, что в ее альбоме были некрологи по обоим ее родителям – их он тоже хотел бы заставить заплатить…

Глава 53

Понедельник, 8 апреля

Щелканье клавиатур, звонки телефонов, голоса, перекрикивающие друг друга, заявления о невиновности и грязные мутные окна обычно сильно отвлекали, но в это утро Алисса их не замечала. На столе в переговорной перед ней лежали два фоторобота, и она изучала их. В портретах было что-то знакомое, но она не могла сказать, что именно.

Поскольку в прошлом Айзек встречался с Лиз, ему было с ней спокойно. Она объяснила, что с удовольствием выполнит набросок по его описанию, но для разговора с Тексом Риверсом предложила отправить другого полицейского художника, опасаясь, что может подсознательно внести сходство в портреты, даже если его не будет. Алисса сидела в гостиной и наблюдала за процессом, поражаясь тому, как ловко Лиз вытаскивает подробности из памяти Айзека. То же самое можно было сказать про человека, сделавшего портрет по описанию Текса Риверса, особенно с учетом того, что Текс видел похитителя Айзека лишь мимолетно.

Алисса взяла один рисунок, потом другой и поднесла их к свету, как будто флуоресцентные лампы могли подсказать ответ, ускользавший от нее. С отсутствующим видом щелкнула резинкой по запястью, всматриваясь в изображения. Собрала волосы в хвост и тут же распустила, после чего снова принялась щелкать.

– Остальные уже на подходе. – Корд вошел в комнату, вырвав ее из раздумий.

Алисса кивнула. Ей совсем не хотелось оставлять сегодня Айзека, и она пришла в ужас, когда утром тот объявил, что возвращается в школу.

– Спешки нет. Твои учителя поймут. – Уж она об этом позаботится.

– У папы большой контракт, а тебе надо ехать, чтобы поймать… чтобы поймать его, – сказал сын. Алисса услышала и то, чего он не сказал: «В школе я чувствую себя в безопасности, окруженный друзьями и одноклассниками. И голова будет занята».

Против воли ей пришлось согласиться, ведь сын был прав. Поэтому, едва явившись на работу, она отправила напарнику сообщение с просьбой собрать всю команду. Речь теперь шла не только о поисках убийцы Калли Маккормик. Им предстояло найти человека, похитившего ее сына. И пока ее официально не отстранили, она продолжала работать над делом. Алисса подтолкнула рисунки к Корду.

– Он тебе никого не напоминает?

– Пожалуй, нет, – ответил тот. Потом пристально поглядел на ее запястье и добавил: – Думаю, мне стоит сказать, что это вряд ли поможет.

Пару секунд спустя в переговорную въехал Хэл, за ним вошел Джо. Последний поднял вверх большой палец, будто ловил машину.

– Лиз о чем-то договаривается с Руби, а Тони что-то кладет в холодильник.

Пока они дожидались остальных, Алисса решила отправить сообщение Айзеку. Она глянула на часы. 10:13 – значит, он сейчас на уроке испанского. В школе детям не полагалось пользоваться телефоном, но Алисса знала, что сын с ним не расстается.

Привет, родной. Как дела? В школе все нормально?

Она отложила трубку, не ожидая немедленного ответа, и потому удивилась, когда телефон запищал. Посмотрела на экран. Писал не Айзек. Холли.

Привет, мам. У меня перемена. Говорила сегодня с Айзеком?

Только что отправила сообщение. А что?

Да просто. Я за него беспокоюсь. Лучше ему было остаться дома. Как считаешь, с ним все в порядке?

Алисса улыбнулась тому, как ее дочь безупречно соблюдает орфографию и пунктуацию даже в сообщениях.

Уверена, что он в порядке, родная.

Я отправила ему уже пять сообщений. Он ответил только на первые два, потому что тогда еще не начались уроки.

Пять сообщений? И кто из них мать-наседка?

Как он, по-твоему?

Говорит, что ОК, но ты же знаешь Айзека.

Он позвонит, если поймет, что не справляется.

Алисса посмотрела на точки, бегущие в чате, пока Холли отвечала ей.

Наверное, не стоило тебе это говорить, потому что он разозлится, если узнает, но вчера вечером он сказал мне, что постоянно оглядывается. Боится, что тот человек вернется и снова его заберет. И тебя тоже.

Сердце Алиссы провалилось в пятки, но, прежде чем она нашлась, что ответить, на экране появилось новое сообщение от Холли:

Как думаешь, он не будет возражать, если я подожду его после уроков?

Теперь сердце Алиссы подкатилось к горлу. Сколько бы эти двое ни пререкались, они искренне любили друг друга.

Думаю, что повозмущается для вида, но на самом деле оценит. Правда, сегодня его забирает папа.

Ладно. Мне пора, урок начинается. Напиши мне, когда он тебе ответит, ОК?

ОК. Люблю тебя.

И я тебя.

Отложив телефон в сторону, Алисса поняла, что команда уже за столом и все смотрят на нее с разной степенью озабоченности на лицах. Она перевела взгляд с набросков перед собой на маркерную доску с фотографиями пропавших женщин и портретом Хантера Дженкинса. Изучая их, Алисса ощутила, что фрагменты головоломки начинают складываться у нее в мозгу. Потом идея оформилась, и она, выпрямив спину, посмотрела на Корда:

– Ты помнишь, что, по словам Айзека, сказал похититель, когда узнал про «Тревогу Эмбер»?

– Сказал, что Хантер Дженкинс мертв, – ответил Корд.

Алисса кивнула, возбужденная от того, что ее теория получает развитие.

– А еще что?

Брови Корда сошлись на переносице; он пытался сообразить, куда она клонит.

– Что старика, которого мы принимаем за Хантера Дженкинса, мы тоже не найдем.

– Правильно. – Алисса обвела глазами переговорную. – Он подчеркнул «считаем». С какой стати?

Она подождала, пока остальные члены команды поймут ход ее мысли.

Первым к тому же выводу, что и Алисса, пришел Хэл.

– Потому что Хантер Дженкинс – это не только псевдоним, но еще и маскировка, причем сложная и эффективная.

Стоило ему это сказать, как все выпрямили спины, словно кукловод подергал их за веревочки, и заговорили хором, перебивая друг друга. Алисса не могла быть уверена в своей правоте, но интуиция подсказывала, что так оно и есть.

– Пожалуй, это объясняет, почему он показался мне странноватым, – сказал Джо, вспоминая свой комментарий после встречи с Дженкинсом по поводу исчезновения Калли Маккормик.

– Я уже отправил запрос на аэрофотосъемку местности, на которую указал Айзек. Дженкинс – или кто он там на самом деле, – видимо, владеет недвижимостью в горах Сандия, так что я решил начать с них. Как только что-нибудь появится, сразу вам сообщу, – сказал Хэл.

– Спасибо, что позаботился об этом. – Теперь, когда у них появилась ниточка, которую можно было раскручивать, Алиссе тяжело было усидеть на месте. Ей хотелось скорее броситься в погоню за человеком, похитившим ее сына.

Тони вмешался в разговор:

– Поскольку мы считаем, что Дженкинс и человек, похитивший Айзека, – одно и то же лицо, следует принять в расчет тот факт, что Калли Маккормик нашли в горах Хемез, далеко от Сандии, где держали Айзека. Значит, подозреваемый либо проехал туда на машине, чтобы избавиться от тела, либо владеет там другой недвижимостью. Думаю, стоит проверить оба места.

Хэл кивнул.

– Я скажу парням.

– Сейчас нам необходимо, – снова вступила Алисса, – найти связь между всеми этими женщинами. – Она указала на маркерную доску, где, прикрепленные магнитами, висели фотографии предполагаемых жертв Хантера Дженкинса. – За исключением Ронды Дюпре и Сандры Джексон, никто из них не жил в наших краях. И мы не можем базироваться исключительно на светлых волосах.

– Но разве не считается, что серийные убийцы охотятся за определенным типом жертв? – спросила Лиз.

– Да, но, если исходить из этой предпосылки, у нас на руках окажется еще огромное количество пропавших или убитых девушек. Должно быть что-то еще.

– Боюсь, я сейчас сыграю роль адвоката дьявола, – сказал Корд, – но не может быть так, что единственная связь между ними – у убийцы в голове?

Все закивали.

– Похоже на то, – ответила Лиз. – И, основываясь на том, что рассказал нам Айзек, мы знаем, что он пытается заманить тебя. Заставить прийти к нему. А значит, главный вопрос – почему? Почему он выбрал тебя? Если он меняет почерк, возникает тот же вопрос – почему?

– Может, просто найдем этого ублюдка и спросим его, а? – проворчала Алисса, не заботясь о том, как прозвучат ее слова. Она помассировала пальцами виски, вспоминая первый раз, когда встретилась с Рейфом Маккормиком – как он присмотрелся к ней, когда она вошла, и как Мерл Лерой сказал, склонив голову набок, что как будто видел ее раньше. «Вы напомнили мне ее…» «Есть какое-то сходство, когда у тебя волосы были светлыми…» «Вы похожи на Калли…» Несколько человек заметили сходство между Калли и Алиссой. Возможно, пришло время задуматься об этом.

В дверь постучали, и на пороге возникла Руби.

– Алисса, тебе посылка, – сказала она. В руках у нее была картонная коробка.

– Что там? – спросила Алисса, вставая и морща лоб. – У кого-нибудь есть ножницы или канцелярский нож?

Лиз протянула ей пилку для ногтей, и Алисса разрезала скотч, распечатывая посылку.

– Что за черт, – пробормотала она.

– Что там? – спросил Корд, подходя к ней.

Алисса в изумлении вытащила из коробки упаковку хлопьев «Буберри» и поставила на стол. Дальше она извлекла банку виноградного «Кул-Эйда» и поставила рядом с хлопьями. Теперь уже вся команда столпилась вокруг посылки.

– Что это может значить? Пачка конфеток-сигарет? Я не видела таких с самого детства. Тимми их обожал, – сказала Алисса. – А вот «Кул-Эйд» он предпочитал клубничный, а не виноградный…

Говоря это, она ощутила, как чувство вины, словно потрепанное старое одеяло, тяжело легло ей на плечи. Если б в тот день у них был клубничный, Тимми зашел бы в дом вместе с ней, а не остался… Она не стала додумывать эту мысль.

Корд заглянул в коробку и ткнул пальцем в карточку, лежавшую сбоку.

– Что там? – спросил он.

Алисса достала карточку и прочла вслух: «Я все время думаю о тебе». И тут она заметила фото. Снимок сделали за несколько недель до исчезновения Тимми. Вдвоем они стояли возле своих велосипедов с застывшими натянутыми улыбками на лицах. Вот только теперь лицо Тимми пересекал рваный шрам. Еще одно напоминание о том, как жестоко его вырвали из их жизней.

Алиссу замутило; она словно опять погружалась в прошлое.

– Понятия не имею, что происходит, – обратилась она к команде, – но похоже, что похищение Айзека как-то связано с убийством моего брата. Вот только как?

При этих словах коробкой завладел Корд.

– Обратного адреса нет. Нужно сообщить капитану, – сказал он, распахивая двери и направляясь к кабинету Хаммонда.

Алисса даже не заметила, как рухнула на стул.

Глава 54

Понедельник, 8 апреля

Посылка и ее содержимое продолжали занимать мысли Алиссы, когда она вечером вернулась домой. Вся семья сидела вокруг стола, и при виде них у нее защемило сердце. Алисса сняла кобуру с пистолетом, но решила пока что не убирать оружие в сейф.

– Сейчас переоденусь, – сказала она, – и приду помочь с ужином.

Обогнула стол, избегая встречаться с мужем глазами. Это не сработало, и Брок последовал за ней по ступенькам.

– Не хочешь мне рассказать, что происходит? – спросил он с тревогой в голосе.

– Очень хочу, – ответила Алисса, переодеваясь в спортивные брюки. – Просто не знаю как.

Ее взгляд упал на пальму в горшке, стоявшую в углу спальни; за ней на стене висели несколько фотографий Тимми, которые Алисса решилась выставить на всеобщее обозрение. Их частично прикрывали широкие пальмовые листья.

Наконец, повернув голову, Алисса сказала:

– Давай обсудим это позже.

Она подождала, пока муж кивнет, и отправилась вниз.

К ее удивлению, Холли подошла и обняла мать со спины.

– С чего это? – спросила Алисса. – Хотя все равно приятно.

– Мне показалось, тебе это не повредит. – Холли уперлась подбородком Алиссе в плечо и вздохнула. – Ты поймаешь этого гада, мам. Я уверена.

Сердце у Алиссы растаяло.

– И как мне удалось вырастить такую чудесную дочь? – спросила она со слезами на глазах.

– У меня был отличный пример для подражания. Женщина-детектив… Когда-нибудь я вас познакомлю. Если, конечно, ты захочешь.

Алисса развернулась и крепко обняла Холли.

– Спасибо тебе, милая. Сегодня мне и правда это нужно. – Отступив на шаг, она добавила: – Но теперь надо готовить ужин. Чтобы сохранить статус примера для подражания.

Холли, рассмеявшись, сказала:

– Я пока займусь домашним заданием, если ты не против.

– Давай. Я позову тебя, когда ужин будет готов.

Она продолжала перебирать содержимое коробки и текст открытки у себя в голове, пытаясь обнаружить новые фрагменты пазла, когда у нее из-за спины раздался вопрос:

– Мам, тебе помочь? – Айзек уже брал со стола луковицу, нож и разделочную доску.

Алисса отложила лопатку, которую держала в руках, и повернулась к сыну, прикрыв колотящееся сердце ладонью.

– Господи, ты меня напугал! Я не слышала, как ты подкрался.

– Извини, – растерянно ответил Айзек. – Я просто хотел посмотреть, не нужна ли тебе помощь. Могу порезать овощи для салата, если хочешь.

Гадая, что на самом деле было у него на уме, Алисса сказала:

– Будет очень кстати. Спасибо.

Несколько минут они трудились в мирном молчании, пока Айзек не заговорил:

– Думаю, мне стоило бы обратиться за помощью. Хоть я и чувствую себя от этого слабаком.

Алисса посмотрела на его увлажнившиеся глаза, на выражение страха, исказившее его красивые черты, и в душе порадовалась тому, что он сам поднял эту тему. Каждую ночь она слушала, как сын крутится и ворочается в постели, зовя на помощь – во сне. Алисса перестала помешивать соус в кастрюле и заглянула сыну в лицо.

– Я знаю. Я тебя понимаю, – тихонько прошептала она. – Я точно так же себя чувствовала, когда в колледже соседка по комнате уговаривала меня пойти к психотерапевту… насчет моего брата.

Перед глазами у нее опять закружились упаковка хлопьев «Буберри» и конфетные сигареты.

– Это помогло? – спросил Айзек, плечом утирая слезы, бежавшие по щеке.

Алисса вернулась мыслями в кабинет доктора Бланшара, где изливала свою душу. Один раз доктор посмотрел на нее – прямо в глаза – и спросил:

– Тебе кажется, что лучше бы убили тебя?

Ей вспомнился шок, который она испытала при этом вопросе.

– Что? Нет! Как вам вообще такое пришло в голову?

– Тогда не позволяй этому убивать тебя, Алисса. Тебе было девять. Ты была маленькой девочкой. Ты захотела газировки и пошла за ней. Это мужчина, который похитил твоего брата, убил его, а не ты. Окажи брату услугу и, вместо того чтобы упиваться чувством вины, сделай что-нибудь. Что-то такое, чтобы он мог тобой гордиться. Не позволяй убийце брата убить и тебя тоже. Я не говорю тебе забыть – я говорю извлечь из этого хоть что-то хорошее.

Она пришла в ужас при мысли о том, что можно извлечь что-то хорошее из убийства ее младшего брата, но поняла, что имел в виду доктор Бланшар. И чем больше размышляла над его словами, тем определеннее вставал перед ней будущий карьерный путь. Поэтому в стремлении избавиться от мрачных воспоминаний о прошлом, которого она не могла изменить, они с Броком после колледжа переехали в Нью-Мексико, где Алисса поступила на работу в полицию.

Она до сих пор помнила тот внутренний подъем, который ощутила, когда впервые спасла человека – маленькую девочку, похищенную с детской площадки. Помнила, как защелкнула наручники на похитителе и какое облегчение испытала, когда девочка живой и здоровой вернулась к родителям. Та семья получила своего ребенка назад – в отличие от ее собственной…

Теперь, погладив сына по щеке, Алисса ответила на его вопрос:

– Да, через некоторое время. Это было нелегко, но я рада, что решилась. И, думаю, ты тоже будешь рад.

– А ты можешь немного рассказать мне про то время, когда… после твоего брата. Как ты это пережила?

– Когда-нибудь, – ответила Алисса, гадая, сдержит ли слово. Особенно с учетом страха, поселившегося в ней в последние дни, – что убийство Тимми как-то связано с похищением ее сына, а возможно, и с целой серией похищений и убийств девушек.

Айзек сменил тему, взявшись перемешивать салат:

– К слову, ты не могла бы достать наши старые семейные альбомы? Мне надо взять несколько фотографий для дурацкого памятного альбома, который нас заставляют сделать на английском, – ворчливо попросил он. – Если там будут фотографии родителей, я получу дополнительные очки. – И закатил глаза.

Алисса подавила смех.

– Когда-нибудь в будущем ты наткнешься на, как ты выражаешься, дурацкий памятный альбом и порадуешься, что сделал его.

Он снова закатил глаза и простонал:

– Мам, я же не девчонка! Я не делаю альбомчики.

Позднее, убрав со стола и загрузив посуду в посудомойку, Алисса прошла в кладовую, достала пыльную коробку со старыми фотоальбомами и отнесла ее в гостиную. Сняла крышку, взяла верхний альбом и сунула Айзеку, ткнув его в грудь.

– Ну что, возьмемся за твой проект, согласен?

К ее удивлению, листая альбомы и перебирая отдельные снимки, она не испытала грусти. Возможно, дело было в улыбках, с которыми Холли и Айзек рассматривали старые родительские фотографии. Алисса с Холли как раз смеялись над одним особенно забавным фото, где Алисса с начесанными волосами глядела на Брока, который тогда сделал химическую завивку, когда вдруг заметили, что Айзек, взявший другую пачку снимков, внезапно затих, а на его лице проступила смесь страха с чем-то еще.

Холли придвинулась к брату в стремлении его поддержать, а Алисса наклонилась посмотреть, что привлекло его внимание, уже боясь того, что может увидеть. Вдруг она случайно оставила какую-нибудь газетную вырезку про убийство Тимми в этой коробке и забыла о ней?

Айзек держал в руках два фото. На первом, с загнутым уголком, был снят ее отец – в возрасте около сорока лет. На второй – отец и мать Алиссы в их счастливые времена. Мама была беременна Тимми и любовно поглаживала рукой живот; Алисса сидела между родителями.

– Это твой дедушка, – сказала она, забирая снимок из трясущихся пальцев Айзека. – Что случилось, родной?

Лицо Айзека из бледного стало зеленоватым. Он указал пальцем на фото.

– Этот человек меня похитил. Это он!

Затем оттолкнул от себя коробку и пополз назад, пока не уткнулся в ноги Брока.

Сердце отчаянно заколотилось у Алиссы в груди, страх ледяными пальцами вцепился ей в горло, грозя задушить.

– Родной, – начала она ласково, – это твой дедушка. Он не мог похитить тебя. Он мертв. А ты в безопасности.

Она говорила негромко, будто успокаивая напуганное животное – в определенном смысле так оно и было.

Айзек глубоко вдохнул, не отрывая от фотографии глаз. Дрогнувшим голосом он ответил, вставая:

– Думаю, на сегодня фотографий достаточно. Спасибо, мам.

Не дожидаясь ответа, он помчался вверх по лестнице, с грохотом захлопнул за собой дверь, а потом открыл обратно, все еще боясь оставаться в комнате один.

– Пойду проверю, как он, – сказала Холли.

Пока они оба были наверху, Алисса еще раз вгляделась в фотографии, которые держала трясущимися пальцами. Звук картона, скребущего по полу, заставил ее поднять голову – это Брок собрал альбомы и закрыл коробку крышкой, чтобы убрать с глаз.

Она шепотом поделилась с мужем своими подозрениями, сообщив о посылке, адресованной ей и доставленной в участок.

– Я пока не знаю, как все это связано, но Хантер Дженкинс – это общий знаменатель, который, похоже, и объединяет дела между собой, – сказала Алисса едва слышно. Одно она знала наверняка – теперь ей еще сильней не терпится его найти.

Позднее тем вечером, лежа в постели, Алисса все еще видела перед собой лицо Айзека, разглядывающего фотографию ее отца. Когда она наконец заснула, оставалось полчаса до будильника, выставленного на половину пятого утра.

Глава 55

Вторник, 9 апреля

Во вторник утром Эван закончил обустройство подвала. Он перевесил панно-витрину в центр стены, чтобы Алисса точно ее увидела, и разложил вещи, украденные из ее дома, – шарф, заколку, фильм «Первобытный страх» и флакон лосьона, – на одной из кроватей. Сегодня наступит начало ее конца. Он до сих пор жалел, что не видел выражения ее лица, когда Алисса открыла посылку с любимыми лакомствами Тимми, – он подумывал о том, чтобы доставить посылку ей домой, но потом решил, что доставка на работу придаст всей операции особое напряжение. Так он еще раз покажет ей, что он совсем близко, – а она не может его поймать.

У себя на кухне Эван еще раз обдумал план, перебрав все до мельчайших деталей. Нельзя допустить ни одной ошибки. Он собирался убить полицейского, чтобы добраться до нее, но, честно говоря, разве это имело значение? Вчера вечером он пошел на риск: поехал на своей машине в бандитский район Альбукерке и там храбро заговорил с парнями подозрительного вида, заявив, что ему нужен пистолет. Обыскав его с целью убедиться, что он не коп и на нем нет прослушки, один из парней подтолкнул Эвана в сторону темного переулка, а там постучал в заднюю дверь ресторанчика. Оттуда высунулся еще один молодчик с кривой физиономией, и они о чем-то быстро заговорили на испанском. Потом молодчик в дверях кивнул и захлопнул дверь прямо у них перед лицом.

– Шесть сотен ровно. Встречаемся здесь же в одиннадцать вечера. Ни минутой позже, ни минутой раньше, – приказал парень, разворачиваясь и скрываясь в темноте.

Цена Эвана не отпугнула. Он заплатил бы и вдвое больше, если б пришлось. Он вернулся точно в назначенное время, и парень в окружении своих приятелей потребовал деньги вперед. Пересчитав купюры, сунул их в карман джинсов, сидевших так низко, что Эвану непонятно было, как они вообще держатся, после чего протянул Эвану пистолет вместе с коробкой патронов – «за счет заведения, приятель». С этими словами парни ушли, став на шесть сотен богаче. Ну или как минимум на три – на столько они, видимо, накинули цену.

Сегодня Эван проберется в пустой дом – он уже нашел туда еще один путь – и застрелит полицейского, который там дежурит. Потом проникнет в резиденцию Уайеттов и, грозя пистолетом, свяжет мужа и детей, после чего введет им мидазолам. Дальше останется только дождаться прихода Алиссы. С ней будет сложнее, потому что она вооружена. Однако Эван заготовил для нее пистолет с транквилизатором. Он выстрелит в ту же секунду, как она откроет дверь. Потом погрузит их всех в машину дежурного копа, отвезет туда, где стоит его минивэн, перетащит в него и доставит к себе в дом.

Эван представил себе, какой страх будет написан у Алиссы на лице, когда она поймет, что подвела свою семью, и его губы скривила злорадная улыбка. Он заставит ее выбирать, кого пытать первым. Это будет по-настоящему решающим моментом, не правда ли?

Бишоп потер ладони, предвкушая наступление ночи.

Глава 56

Вторник, 9 апреля

Алисса рявкала на всех, кто оказывался в непосредственной близости. Ей не хватало кофеина, не хватало сна, зато тревога и стресс зашкаливали. В какой-то момент, когда она едва не откусила Корду голову, он предпочел ретироваться. Тем не менее напарник продержался в ее компании дольше всех остальных, пока Алисса изучала портреты похитителя Айзека. Сходство с ее отцом было слабым, но все-таки просматривалось. Она удивлялась, что сама не сразу его заметила, но понимала, что мозг умеет игнорировать те вещи, которых не хочет видеть.

Когда Корд минут двадцать спустя вернулся в переговорную, в руках у него был большой стакан с черным кофе.

– Я пришел с миром, – полушутя сказал он.

Смущенная и издерганная, она спрятала лицо в ладони.

– Боже, я сегодня была настоящей сукой, да?

– Это точно, – подтвердил Корд – по мнению Алиссы, чересчур охотно.

– Ладно уж. Можешь не стесняться в выражениях.

– Ну нет, ты сама сказала, а я просто согласился. К тому же ты ведь мой друг. С какой стати отрицать, если ты говоришь правду?

– Но мог бы не соглашаться так поспешно, – ворчливо заметила Алисса.

Корд взмахнул рукой, показывая на пустую переговорную.

– Представляю тебе свидетельства А, Б, В и прочие, и прочие…

Пока напарник изощрялся в остроумии, взгляд Алиссы упал на листок, торчавший из папки. Эван Бишоп. Из-за всего, что происходило в последние часы, она совсем о нем забыла. Но было что-то в его имени, что не давало ей покоя.

Она попыталась сообразить, в чем дело, – и вдруг дыхание у нее перехватило, а нервы пошли вразнос, будто внутри случилась автокатастрофа. Алисса оттолкнула портреты в сторону и схватила папку с делом Айзека, ища там фамилию полицейского. Бормоча себе под нос, оторвала листок и нацарапала там обе фамилии в столбик. Потом отшвырнула ручку и широко распахнутыми глазами уставилась на Корда.

– Офицер Шон Пэбави. Корд, это же анаграмма[24] «Эван Бишоп»!

Не дожидаясь его реакции, она схватила ключи, телефон и портрет, набросанный Лиз по описанию Айзека, и бросилась к двери, бросив:

– Надо сейчас же показать этот рисунок Майлзу Гарсии в магазине «Олд Кантри» и проверить, верна ли моя догадка.

Полчаса спустя ее подозрение подтвердилось: владелец лавки и двое служащих опознали в портрете Эвана Бишопа.

– Очень, очень похож, – сказал Майлз, передавая рисунок своим сотрудникам, которые тоже покивали головами. – Пожалуй, тут он выглядит немного по-другому… у него не было этого шрама, когда он работал у нас. Но это определенно тот самый человек.

Алисса поблагодарила его и поспешила назад к своей машине. Ее мысли разбегались в разные стороны, и ей никак не удавалось сосредоточиться. Едва пристегнув ремень, Корд сказал:

– Я позвоню Хаммонду и уведомлю его, а потом отправлю сообщение команде, чтобы они немедленно собрались в переговорной.

Алисса кивнула, выруливая на шоссе. Часть ее слушала разговор напарника с капитаном, а другая тем временем усиленно пыталась разгадать головоломку. Может ли быть так, что Хантер Дженкинс и Эван Бишоп – одно и то же лицо? Она мысленно переставила фрагменты пазла, и вдруг один из них встал на место. Алисса потрясла головой, пытаясь избавиться от этой мысли, инстинктивно отстраниться от нее, и в результате, вильнув рулем, едва не подрезала гигантскую фуру. Та изо всех сил загудела, и Алисса выправила руль, вернувшись на свою полосу.

– Лис? – спросил Корд, завершив беседу с капитаном. Одной рукой он упирался в приборную доску, а другой цеплялся за ручку над головой.

В этот момент ей больше всего хотелось крепко зажмуриться и отогнать от себя даже вероятность того, о чем она собиралась ему сообщить. Вместо этого Алисса сжала пальцы на руле и выпалила:

– Помнишь, я говорила, что, по-моему, убийство Тимми как-то связано с похищением Айзека?

– Да, – недоуменно ответил ее напарник.

– Полное имя Тимми было Тимоти Эван Арчер. – Она сделала паузу. – Не знаю, кто такой этот Бишоп, но он, похоже, знал моего брата, – сказала Алисса, и в следующий миг новая мысль заставила ее вздрогнуть. – Дай-ка мне тот портрет, – попросила она, и когда Корд протянул ей листок, скосила глаза, отвлекшись от дороги, чтобы вглядеться в него. – Айзек сказал, что похитителю было лет тридцать или сорок, помнишь?

– Да, – медленно ответил напарник.

– Хотя Карла Фримена – убийцу Тимми – так и не поймали, полиция считала, что он выбирал жертвами мальчиков со схожей внешностью, одного и того же возраста, от четырех до семи лет.

Алисса судорожно сглотнула, осознав, насколько в действительности маленьким был ее брат, когда его отняли у семьи.

– То есть ты считаешь, что Эван Бишоп примерно того возраста, какого мог быть Тимми, и что он тоже одна из жертв Фримена? – прояснил Корд.

Она крепко сжала губы и дернула головой вверх-вниз в знак подтверждения. Если не считать дорожного шума, на несколько минут в салоне машины воцарилась тишина, пока оба они переваривали, что это могло значить. Наконец Алисса заговорила:

– Но я не могу понять, как Бишоп выжил. Почему Фримен не убил его вместе с остальными?

Корд, державший в руке карандаш, начал ритмично постукивать им по колену.

– Нашли ведь не всех мальчиков, правильно?

Алисса кивнула.

– Фримена так и не поймали, но похищения детей и убийства, соответствующие его модус операнди, прекратились, так что власти сошлись на том, что он, вероятно, мертв.

Она глянула на напарника.

– Серийные убийцы не останавливаются по доброй воле. Их либо ловят, либо убивают, либо они умирают сами.

– Ладно, предположим, что Эван Бишоп был одной из жертв Фримена, – сказал Корд.

При этих словах Алисса поморщилась. Как мать, она могла думать о человеке, мучившем ее сына, только как о бездушном чудовище.

Корд продолжал:

– Если придерживаться предположения, что власти были правы и что Фримен умер… может, Эван Бишоп просто пережил его?

Из сетчатого кармана на дверце он вытащил блокнот, перелистнул страницу и начал писать, вслух проговаривая пункты:

– Убийство Калли Маккормик, пропавшие девушки, Эван Бишоп/Хантер Дженкинс, похищение Айзека… Так, давай сначала. У нас есть несколько общих факторов, связывающих все эти события, – сказал он скорее себе, чем ей. Постучал карандашом по подбородку, размышляя вслух: – Мы знаем, что Эван Бишоп работал в магазине кормов «Олд Кантри», когда пропала Эвелин Мартин – в тот самый вечер. Мы также знаем, что его внешность совпадает с портретом, составленным по описанию Айзека, и что у него с твоим братом общее имя Эван.

Алисса сняла одну руку с руля и прижала ее к животу, но постаралась поддержать Корда в его рассуждениях.

– Нам известно, что Хантер Дженкинс – это псевдоним, который, предположительно, взял Эван Бишоп, а его отпечаток был найден на машине Калли Маккормик. Причем появиться там он мог, только если Дженкинс был причастен к похищению. А если он причастен к похищению, – продолжала она, – то, как следствие, и к убийству.

Уголком глаза Алисса увидела, как напарник переворачивает страницу. Дальше он сказал:

– Теперь переходим к похищению Айзека. От Холли мы знаем, что Дженкинс – или Бишоп – неоднократно появлялся поблизости от твоего дома перед тем, как Айзека похитили, поэтому…

Алисса сильней нажала на педаль газа и включила поворотник, обгоняя медленно катящийся по левой полосе грузовик и едва сдерживая желание нажать на гудок.

Они добрались до участка в рекордно короткое время. Лиз с Тони уже ждали их в переговорной. Стоило Алиссе с Кордом войти, как туда же влетел Тони, а следом за ним въехал на инвалидном кресле Хэл.

– У нас совпадение! – воскликнул Джо с красным лицом. Он совсем запыхался и теперь старался восстановить дыхание.

– Совпадение? – спросила Алисса. Сердце у нее колотилось так сильно, что, казалось, остальные могут слышать его стук.

Ответил Хэл:

– Мы обнаружили несколько домов в горах Сандия и прилегающей местности, опираясь на описание Айзека и на информацию, которую предоставил нам Текс Риверс – о том, где его подобрал.

Джо перебил Хэла, размахивая листком бумаги:

– Эван Бишоп купил там недвижимость за полгода до исчезновения Эвелин Мартин. – Широко распахнутыми глазами он посмотрел сначала на Алиссу, а потом на остальных членов команды. – Только вот по документам никакого Эвана Бишопа не существовало до момента, когда он купил дом – за наличные. – И снова помахал листком, словно надеялся вытрясти из него ответы.

Хэл подъехал ближе к столу и разложил на нем карту, которую держал под мышкой.

– Вот тут. – Он ткнул пальцем в участок, обведенный в кружок.

Может ли быть так, что Эван Бишоп – это еще один псевдоним? Лицо у Алиссы пошло красными пятнами, в пальцах закололо.

– Мне нужен ордер на обыск, немедленно! – гаркнула она.

– Я уже запросил. Надо только заехать в суд и забрать его, – отозвался Джо.

– Тогда поехали, – сказала Алисса, уже направляясь к двери, но тут вмешался Корд.

– Ты думаешь, тебе стоит присутствовать?

Замерев на месте и искренне недоумевая, она спросила:

– А почему нет?

– Подумай сама. Этот человек забрал Айзека… – начал Корд.

– Похитил! Похитил Айзека, – перебила его Алисса.

– Вот именно, похитил Айзека… Ты хочешь подорвать все наше дело? Защита наверняка скажет, что ты подтасовала улики, а может, даже подбросила.

Раздраженная сознанием его правоты, Алисса вздохнула:

– Я ничего не подорву, Корд. Я не дура. А теперь поехали.

Глава 57

Вторник, 9 апреля, 15:15

Эван пошатнулся, с ужасом наблюдая за тем, как две полицейские машины подкатили к его дому. Он вышел прогуляться, чтобы немного успокоить нервы, и тут они появились. Поэтому теперь он прятался за деревом и слушал, как восемь человек вылезают из машин. Бишоп с трудом различал их слова из-за крови, громко шумевшей в ушах. Он подобрался к ним чуть ближе, следя за тем, чтобы не показываться из-за зарослей. А потом услышал ее – как она отдает приказы:

– Всем надеть камеры. Чтобы потом не возникало вопросов насчет того, где я находилась, пока в доме шел обыск. Это ясно?

Алисса! Эгоистичная сучка вторглась в его обиталище! Да как она посмела! Его обуял гнев, и он с трудом заставил себя стоять спокойно. Он знал, что, будь у него пистолет, он пристрелил бы ее на месте, наплевав на последствия.

Тяжелые шаги пары офицеров, идущих к дверям, отдались эхом среди деревьев, и Эван заметил, что остальные разошлись в стороны, осматривая территорию.

– Эван Бишоп, это департамент полиции Альбукерке. У нас ордер на обыск вашего дома. Откройте.

Подождав с минуту, они снова постучали и повторили те же слова, добавив на этот раз:

– Открывайте, или мы применим силу.

Ответом им стала тишина, и один из офицеров объявил:

– Мы считаем до десяти и заходим.

Женщина-полицейский начала обратный отсчет, и Эван увидел, что Алисса Уайетт оглядывается по сторонам, словно представляет себе, как ее сын сбежал отсюда.

Несколько секунд спустя раздался грохот: двое крепких офицеров ударили тараном по его входной двери. Они продолжали бить, пока та не распахнулась вовнутрь.

Наблюдая, как рушится его собственность и, что еще важнее, планы отмщения, Эван задержал дыхание. Ненависть вскипела в нем, побежала по венам, помутив зрение. Когда полицейские ворвались внутрь, он осторожно отступил вниз по склону. Единственное, что изменилось, – это способ, которым он заставит ее заплатить…

Бишоп уже продумывал новый план, когда услышал чей-то крик:

– Детектив, вам стоит посмотреть, что мы обнаружили в подвале!

Раньше тем утром Эван достал свой дневник, где в деталях записывал подробности пребывания каждой из похищенных женщин у него в плену. Он собирался прочесть его Алиссе вслух, наблюдая, как ужас проступает у нее на лице по мере того, как она осознает, на что он способен и что собирается сделать с ней и ее семьей. Но теперь ничего нельзя было изменить, поэтому Бишоп тихонько побежал прочь.

* * *

– Детектив, вам стоит посмотреть, что мы обнаружили в подвале! – обратилась к Алиссе женщина-полицейский, представившаяся офицером Эрмоза.

Не задумываясь, Алисса рванулась вперед, но сразу остановилась.

– Мне лучше не заходить. Скажите сами, – откликнулась она.

Лицо Эрмозы, когда она вышла на крыльцо, было пепельно-серым.

– Ампулы мидазолама, шприцы. Мотки веревки и скотч. Пистолет. Ваша фотография стояла в изголовье кровати в подвале. И это еще не все. Там есть панно-витрина, и в нем жуткие вещи… Я сделала фотографию. Сейчас покажу.

Алисса взяла у Эрмозы телефон и пальцами увеличила изображение. Ее взгляд упал на предметы, о которых говорила Эрмоза.

– Это что, отрезанная рука? – ахнула Алисса. Желудок у нее скрутило. Эрмоза кивнула, и Алисса указала на банку. – А там? Глаз?

Прежде чем Эрмоза успела ответить, еще что-то на фотографии привлекло ее внимание. Вещи, пропавшие у нее из дома, – те, которые, как думала Алисса, Холли взяла и не вернула: ее заколка, любимый лосьон для тела, розовый шарф, теперь порванный на ленты, – и еще пара предметов, пропажу которых она не заметила. Все они были ровным рядком выложены на матрас.

Увидев их, Алисса невольно стиснула челюсти.

– Этот гад был в моем доме! – Она сунула телефон Эрмозы обратно и полезла за своим. Попросила, одновременно набирая номер мужа: – Позовите сюда Корда, хорошо?

Как только Брок взял трубку, Алисса сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и произнесла:

– Слушай, я сейчас тебе кое-что скажу, и ты можешь немного встревожиться. Вообще-то даже сильно.

– Хм… О’кей, – ответил он с запинкой. – Как будто я редко тревожусь… – И, прежде чем Алисса успела ответить, спросил: – Ты узнала что-то про похитителя Айзека, да?

– Да. Но звоню я не поэтому. Нельзя, чтобы дети оставались в доме одни. – Она заторопилась: – Сейчас я не могу вдаваться в детали, но у меня есть веские причины считать, что похититель бывал у нас дома до того, как похитил Айзека.

– Что?.. Я уже еду домой! – воскликнул Брок.

Алисса услышала грохот: очевидно, муж, вскочив, оттолкнул стул с такой силой, что тот ударился о стену.

– Я сейчас же позвоню Хаммонду. Надо установить полицейские посты на обоих входах в школу, главном и заднем, а также усилить меры безопасности в доме. Если честно, мне будет спокойнее, если ты сейчас же заберешь детей и вы поедете в какое-нибудь безопасное место… Может, даже к твоей матери. Посидите там, пока я не вернусь.

– Я так и хотел сделать, – ответил Брок.

– Сообщи, когда заберешь их, – сказала Алисса и дала отбой, глядя на напарника, уже выходившего на крыльцо. Всего разговора он не слышал, только самый конец.

Корд провел рукой по лицу.

– Иисусе! – сказал он. – У меня есть для тебя еще новости. Жаль, что тут негде присесть, потому что тебе это может понадобиться…

Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжать, и Алисса поняла, что новости будут оглушительными.

– В хозяйской спальне мы нашли коробку с фотографиями. Там Калли Маккормик и другие женщины. – Теперь уже Корд вытащил свой телефон и протянул ей, указывая пальцем на экран.

Ее брови сдвинулись в недоумении.

– Что это такое? – спросила она.

– Это, – начал напарник, – силиконовые накладки. Если приблизишь изображение, то поймешь, что с помощью таких штук можно запросто превратить мужчину средних лет в старика.

– Значит, мы были правы: Эван Бишоп и Хантер Дженкинс – один и тот же человек.

Корд кивнул.

– Ага. – Он протянул руку и перелистнул фотографию на телефоне. – А это, – постучал пальцем по экрану, – статьи об убийстве твоего брата. Ими в спальне Бишопа заклеены все стены.

Алисса попыталась переварить эту информацию. Ей хотелось ворваться внутрь и увидеть все собственными глазами. Что это могло означать?

Шорох за спиной отвлек ее, и она резко развернулась, вглядываясь в заросли. Держа руку на кобуре, обвела их глазами, и тут мимо проскочил большой олень. Алисса сняла руку с оружия и приложила к колотящемуся сердцу.

– Господи милосердный, как он меня напугал! – пробормотала она.

В этот момент у нее зазвонил телефон. Она глянула на экран, проверяя, кто звонит. Судмедэксперт.

– Это Линн Шарп, – сказала Алисса Корду. – Наверное, получила результаты анализа ДНК. – Она провела пальцем по экрану, отвечая на звонок. – Алло?

Из трубки донесся треск помех и обрывки слов. Алисса поднесла телефон к глазам – только два деления сигнала. Поговорить с Броком это ей не помешало, так в чем дело теперь? Она сделала несколько шагов в направлении дома и попыталась снова:

– Алло!

Голос Линн стал чуть более слышным:

– …результаты. Я… сообщить тебе…

– Прости, Линн, связь совсем плохая. Можешь повторить?

На этот раз она расслышала судмедэксперта четко.

– Алисса, пришли результаты анализа ДНК из клеток кожи, которые мы нашли под ногтями у Калли Маккормик.

– И?.. – спросила Алисса, поскольку Линн замолчала.

– И я думаю, что тебе лучше присесть.

Глава 58

Вторник, 9 апреля, 16:00

Алисса примчалась домой и ворвалась в двери. Слова Линн Шарп продолжали звучать у нее в ушах…

– Мы проверили результаты по национальной базе данных. С вероятностью девяносто девять и девять десятых процента убийца Калли Маккормик – твой родственник. – Линн сделала паузу. – Брат.

Внезапно последние события предстали перед Алиссой совсем в другом свете, хоть она по-прежнему отказывалась верить в то, что было прямо у нее под носом. Как бы ей хотелось, чтобы существовал другой разумный и логический – и более приемлемый – ответ!..

Наверху она достала из коробки статьи про тот день, когда нашли тело Тимми, перечитала их несколько раз. Но, кроме вещей, которые принадлежали ее брату, не было никаких подтверждений того, что тело действительно было его. Полиция просто это предположила.

Ее дыхание стало затрудненным, и она рухнула на кровать, уставившись на ночной столик. Наклонилась, выдвинула ящик… и не увидела там своего фотоальбома. Еще одно доказательство того, что он был в ее доме до того, как похитить Айзека. Угрызения совести, сожаления и гнев накатили на нее единой волной.

Тут зазвонил телефон, и она увидела, что вызывает Брок.

– Алло, – сказала Алисса в трубку.

– Привет. Все в порядке? – спросил он. – Я увидел пропущенный вызов от тебя.

Алисса прижала кулак к груди.

– Да, все нормально, – солгала она. – Я просто хотела проверить, как ты и дети, и убедиться, что вы у твоей мамы.

Ей отчаянно хотелось рассказать ему то, что она подозревала… она отказывалась говорить знала; хотелось, чтобы муж был здесь и помог ей собраться с силами и раскрыть тайну, превратившуюся в кошмар.

– Мы все тут, – ответил Брок. – Мама готовит нам мясной рулет. М-м-м-м!

Алисса невольно улыбнулась.

– Знаешь, тебе станет гораздо легче жить, если ты все-таки скажешь ей, что терпеть его не можешь.

– Ты права. Но, в отличие от тебя, я трусоват.

– Только с твоей матерью… Ладно, милый, мне пора. Я тебе позвоню, когда… закончу здесь. – Она поколебалась. – Я люблю тебя. Всех вас.

Алисса поняла, что встревожила мужа, потому что его голос стал серьезным.

– Лис? С тобой точно все в порядке?

Она обвела глазами спальню, прежде чем снова солгать:

– Да. Просто устала. Но мне правда пора бежать.

Они попрощались, и несколько минут спустя Алисса услышала внизу шорох. Поднявшись с кровати, медленно спустилась по лестнице, держа руку на кобуре.

Когда она свернула за угол, на кухню, биение сердца эхом отдалось у нее в ушах. Прислонившись к барной стойке, там стоял Эван Бишоп с улыбкой на губах и с ледяными глазами.

– Привет, сестричка. Как видишь, тебе так и не удалось избавиться от меня…

У Алиссы перед глазами замелькали искры, кровь отлила от лица. Она не могла поверить в то, что видит. Это невозможно. Этого не может быть.

Слова Линн Шарп снова зазвучали у нее в голове: «С вероятностью 99,9 % убийца Калли Маккормик – твой брат».

Алисса сглотнула. Посмотрела, как он проследил глазами за движением ее руки, которую она сняла с кобуры и сунула в карман.

– Тимми? – Голос Алиссы дрожал. – Ты… ты же считался погибшим.

Меньше пяти шагов отделяли ее от брата, которого она считала убитым.

Эван сухо рассмеялся.

– О да, я знаю. Но считаться и быть – две разные вещи, ты не находишь? – По его лицу пробежала тень. – И не зови меня Тимми. Теперь мое имя Эван.

– Я не понимаю, – сказала Алисса, дрожа. – Они нашли твое тело. Твой велосипед, твою одежду…

– Нет, они нашли Вуди Пентеля. Карл позднее рассказал мне, что сделал. Он пытался меня защитить.

– Что? Защитить тебя? Нет, Ти… Эван! Он похитил тебя, убил… мы считали тебя мертвым. Мама от этого умерла. Твоя смерть разрушила нашу семью, и мы никогда не были прежними. Мы так тосковали!

Голос Алиссы сорвался, и она поняла, что плачет. Ее пальцы слепо шевелились в кармане.

Эван сделал шаг в ее сторону, потом остановился, и она заметила рюкзак на барной стойке возле него. Он проследил за ее взглядом и снова улыбнулся.

– Не беспокойся, до этого мы еще доберемся. – Он оперся о стойку бедром, совершенно расслабленный, в то время как Алиссе казалось, что весь мир рушится вокруг нее. Снова.

– Скажи мне вот что, – спокойно попросил Эван. – Ты когда-нибудь смеялась над тем, как легко все прошло? Вы с мамой и папой продолжали пить «Кул-Эйд», когда Карл забрал меня? Сколько вам понадобилось времени, чтобы освободить мою комнату и избавиться от воспоминаний обо мне?

Больше всего Алиссе сейчас хотелось, чтобы это оказалось неправдой – просто плохим киносценарием. Нужно было сменить тему.

– Женщины, которых ты похитил и убил, – начала она. – На их месте должна была быть я?

Эван рассмеялся.

– Сама догадалась, да?.. Пожалуй, детектив из тебя неплохой. Но и не особо хороший, раз я запросто забирался к тебе в дом – даже когда тут были и ты, и твой мальчишка. Я мог бы убить вас обоих, но тогда твоя смерть была бы легкой, – сказал он, прищурив глаза.

От этих слов Алиссу затошнило.

– Так ты похитил и моего сына?

– Думаю, ты уже знаешь ответ, – сказал Эван. Потом обвел рукой комнату. – Если б он не сбежал, я сделал бы так, чтобы ты нашла его. Я все спланировал: как ты придешь ко мне, и как я убью твоего драгоценного сыночка у тебя на глазах… Точно так же, как Карл убил того мальчика передо мной. Перерезал ему глотку и заставил меня смотреть. Я стоял весь в крови – в теплой липкой крови…

На этот раз подавить тошноту оказалось труднее, но Алисса справилась.

– Мне жаль, что с тобой такое произошло, – начала она, но тут кулак Эвана с размаху ударил ей в лицо.

– Заткнись! – прорычал он. – Сейчас же заткнись. – Брызги слюны из его рта полетели на нее. – Когда твой мальчишка сбежал, я придумал план еще лучше. Ты останешься в живых еще долго после того, как я разделаюсь с твоей семейкой.

Алисса знала, что не позволит этому человеку причинить вред ее семье, чего бы ей это ни стоило. Она выдернула руку из кармана и схватилась за кобуру, но было поздно. Эван Бишоп выхватил пистолет и ткнул дулом ей в грудь.

– Посмотри на это с положительной стороны, сестричка, – прошипел он. – Ты умрешь гораздо быстрей, чем я рассчитывал. Оттолкнул стол и двинулся вперед. – Но можешь не беспокоиться. Семья последует за тобой.

Тренированное тело Алиссы среагировало само: не задумываясь, она выбросила вперед правую ногу. Эван не ожидал удара и как подкошенный рухнул на пол, автоматически выставив перед собой руку, чтобы защититься от падения. А ослабив хватку, выронил пистолет.

Все еще повинуясь инстинкту, Алисса ногой оттолкнула оружие в сторону и бросилась на Эвана сверху, прижимая его коленом к полу и заводя руки ему за спину. Спустя несколько секунд, которые показались ей часами, Корд уже снимал ее с Эвана, а еще несколько офицеров вбегали в двери с оружием наготове.

Поднимаясь, Алисса не сводила глаз с Эвана Бишопа. Слезы туманили ей зрение, и она была благодарна напарнику за то, что он поддерживал ее под локоть, не давая осесть на пол.

– Получилось. Я его взяла, – прошептала Алисса, вытаскивая из кармана диктофон и протягивая его Корду.

– Ах ты сука! Я тебя убью! Ты меня слышишь? Я убью тебя! – взревел Эван. Его лицо побагровело, на лбу выступили жилы. Он все еще кричал, пока Джо зачитывал ему права и вел его к полицейской машине, которая подъехала сразу после того, как он проник в дом Алиссы.

Только когда Джо отбыл, увозя арестованного, Алисса позволила себе упасть на колени и выпустить наружу душившие ее эмоции.

Глава 59

Вторник, 9 апреля, 19:30

Срочные новости прервали обычное вещание в семь часов вечера. Алисса стояла вместе со своей командой, крепко сжав кулаки и вонзив ногти в ладони, чтобы не заехать в экран, где про их дело рассказывали, как про фильм, который непременно надо посмотреть. Она наблюдала, как репортер расписывает поимку преступника, которого пресса успела окрестить «Двуликим убийцей». Это было глупо и оскорбительно, но никто не мог остановить журналистов, когда доходило до броских заголовков, вне зависимости от того, как те влияли на человеческие жизни. У нее за спиной Корд простонал:

– Хотел бы я добраться до того засранца, от которого пошла утечка…

В комнате раздался хор голосов, восклицавших «За мной будешь!» и «Я первый!». Тот факт, что их работа безмерно осложнилась из-за какого-то придурка с длинным языком, стремившегося продемонстрировать свою осведомленность, выводил всех из себя. За дверями участка стояли машины телекомпаний, перегораживая подъезд, и это тоже раздражало.

Но эти неприятности не шли ни в какое сравнение со звонком Рейфа Маккормика. Он плевался ядом, плакал и возмущался по телефону не меньше тридцати минут. Перескакивал с оскорблений на благодарности за то, что полиция поймала человека, убившего его жену. Разговаривала с ним Алисса, и каждое слово острой иглой впивалось ей в сердце.

Как будто этого было недостаточно, худшее случилось позднее. Кто-то отыскал старые статьи об убийстве Тимми и выложил их в интернет. История тут же разлетелась по социальным сетям, став вишенкой на торте. Глазурью на пироге.

Теперь все, с кем Алисса работала, за исключением ее команды и капитана, бросали в ее сторону жалостливые взгляды. Она даже не могла поехать прокатиться, чтобы проветрить мозги, потому что за каждым углом караулили стервятники-репортеры. Алисса не удивилась бы, если б один из них внезапно забрался в окно.

Не в силах больше выносить бушующие эмоции, она сбежала в женский туалет и лупила там кулаком в дверь кабинки, пока ей не стало немного легче. Потом вымыла руки и плеснула водой в лицо, не беспокоясь о том, что размажется тушь. Едва выйдя из своего прибежища, Алисса замерла на месте. Возле дверей ее дожидался Корд.

– Наверное, это было настоящее шоу, – сказал он, кивая в сторону туалета. – Жаль, я не видел.

– Заткнись, – рявкнула она, разворачиваясь, чтобы уйти.

Корд последовал за ней; они молча дошли до торгового автомата.

– Ненавижу эти взгляды, которые все на меня бросают, – в ярости прошипела Алисса. Слезы выступили у нее на глазах. Она ощущала странную немоту внутри, не зная, как себя вести.

– Они просто сочувствуют, Алисса. – Корд поднял руку, отметая ее замечание. – Я не говорю, что это приятно. Всего лишь объясняю, почему так происходит.

Она прошла мимо него в небольшую комнату, где посмотрела в двустороннее зеркало, за которым допрашивали Эвана Бишопа. Внутри у нее боролись противоречивые чувства. Как мать и жена, она хотела броситься туда, перегнуться через стол и придушить мужчину, который похитил Айзека и угрожал ее семье. За то, что он собирался сделать, за то, что планировал. Скудное содержимое ее желудка едва не выплеснулось наружу, когда Алисса вспомнила, что он грозил сделать с Айзеком. А как офицер полиции, она хотела засадить его за решетку до конца жизни за убийства всех тех девушек, которые, как Алисса теперь знала, олицетворяли ее, и за его ненависть к ней, пусть даже сначала он не понимал, какой мотив им управляет. Наверняка у психиатров по всему штату с этого дня прибавится работы. И в Индиане тоже. Этому нет и не будет конца.

Как девятилетняя Алисса, она мечтала обнять этого несчастного и пообещать на этот раз защитить его.

Возможно, Эван почувствовал, что на него смотрят, или просто догадался, но он уставился в стекло, разделявшее их, пока офицеры в кабинете забрасывали его вопросами. Он еще не потребовал адвоката, но все понимали, что этот момент недалек. Мужчина выглядел одновременно печальным, сбитым с толку и полным злобы.

Сердце Алиссы разрывалось на части при виде него. Его жизнь была разбита. Это так несправедливо! Впервые Алисса порадовалась тому, что их родители мертвы и не присутствуют при этом.

Она поглядела, как Эван медленно поднял руки в наручниках и, поднеся их к лицу, дотронулся до переносицы со шрамом. Потер ее, словно пытаясь передать какое-то послание. Нос у него был кривоват, как будто его когда-то сломали. Потом под взглядом Алиссы он поднес пальцы к губам и затянулся воображаемой сигаретой.

Воспоминания обрушились на нее: как они с Тимми ловили светлячков и сажали их в банку с продырявленной крышкой, а потом любовались огоньками на фоне ночного неба. И как Тимми давил их, когда ему надоедало о них заботиться.

Она не замечала, что дрожит, не заметила даже появления Лиз, пока та не обняла ее за плечи и не вывела из комнаты.

* * *

Спустя десять минут с момента, когда Лиз ее увела, семья Алиссы ворвалась в участок, подобно ангелам мщения, возглавляемая Броком, за которым следовала Холли, потом Айзек, а замыкала процессию Мейбл. Все они вломились в переговорную, где находились Алисса, Корд, Лиз и Хэл. Остальные спешно ретировались, уступив им плацдарм.

Когда дверь распахнулась, Алисса развернулась в ее сторону, и при виде семьи ее глаза наполнились слезами. Она поднялась им навстречу.

– Что вы здесь делаете?

Ей удалось выкроить минутку и позвонить Броку, чтобы объяснить, что произошло – пропустив ту часть, где Бишоп обещал разделаться с семьей Алиссы, прежде чем убить ее саму, – незадолго до того, как о его аресте сообщили по телевизору, но когда Брок спросил, не приехать ли им в участок побыть с ней, она ответила, что с ней все в порядке и лучше ему остаться с детьми. Алисса пообещала, что приедет к Мейбл, как только освободится.

Очевидно, Брок принял другое решение: собрать всех и мчаться в участок. Не заботясь о том, что коллеги могут расценить это как признак слабости, она упала мужу в объятия и на секунду прикрыла глаза, впитывая его силу.

Пока она стояла, положив голову мужу на грудь, Холли скользнула к ней и опустила голову матери на плечо. Алисса открыла глаза и повернула голову, встретившись взглядом с Айзеком. Его лицо покрылось пятнами, как бывало, когда он волновался или расстраивался, а глаза покраснели, словно в них полопались сосуды. Его руки и ноги тряслись, а когда он посмотрел Алиссе в глаза, то у него задрожала и верхняя губа, так что Алисса отступила от мужа, подошла к сыну и крепко его обняла.

Слезы просочились сквозь ее рубашку, Айзек затрясся от рыданий, и Алисса прижала сына к себе еще крепче, пока тот плакал. Когда он наконец начал успокаиваться, она сделала шаг назад и осторожно взяла его за подбородок – и когда только он вырос еще сантиметров на пять! – развернув к себе.

– Айзек, прошу, посмотри на меня, – прошептала она.

Он шмыгнул носом и подчинился, но в следующий миг его глаза снова наполнились слезами.

– Пожалуйста, прости меня, мам! Я не знаю, что должен сейчас чувствовать.

Его голос сорвался от волнения, и у нее тревожно зашлось сердце.

– Ох, милый мой!.. Иди сюда. – Алисса подвела его к стулу и усадила, а потом пододвинула поближе свой. Наклонилась к сыну и снова обняла, раскачивая взад-вперед, давая выплакаться еще раз.

Она молчала, пока он не успокоился, и время от времени поглядывала на Брока, Холли и Мейбл. Холли нырнула в объятия к отцу, а Мейбл обхватила руками их обоих, насколько это было возможно. И хотя из глаз у свекрови текли слезы, выглядела она как настоящая волчица, защищающая своих детенышей, и сердце Алиссы заметно смягчилось в отношении женщины, которую она до сих пор считала лишь занозой в заднице.

Наконец рыдания Айзека сменились прерывистыми всхлипами, и Алисса отстранилась, но не отпустила его совсем, а положила руки сыну на плечи.

– Тебе не за что извиняться, сынок. Совсем не за что. – Одним пальцем она коснулась его щеки и развернула его лицом к себе, желая, чтобы Айзек видел, что она говорит правду. – Я тоже не знаю, что должна чувствовать.

Айзек наклонил голову, обдумывая ее слова.

– Не знаешь? – пробормотал он наконец.

Она покачала головой и сглотнула, чтобы ком в горле не мешал говорить.

– Нет. Я сейчас в полном замешательстве. – За этим последовало еще одно признание: – Как твоя мама, я хочу просто вломиться туда и… – она не позволила себе сказать «задушить», – ударить этого человека за то, что он сделал с тобой. И если кому из нас и надо извиняться, так это мне… – Ее голос сорвался. – Если б я в тот день не ушла одна в дом, Тимми не похитили бы и ничего этого не случилось бы.

Тут, ко всеобщему удивлению, заговорила Мейбл:

– Нет, Алисса, это не так. Если б ты в тот день осталась на улице вместе с Тимми, скорее всего, похитили бы вас обоих – и у вас с моим сыном не получилось бы такой прекрасной семьи.

Алисса смахнула слезы, побежавшие по щекам, но, прежде чем она успела ответить, двери переговорной снова распахнулись, и на пороге появился капитан Хаммонд. Алисса не заметила, как другие потихоньку вышли, давая им поговорить наедине. Тем не менее ушли они недалеко – она по-прежнему видела членов своей команды, стоявших в коридоре, к которым теперь присоединились Джо и Тони. На лицах у всех было одинаковое озабоченное выражение. Алисса поймала взгляд Корда: тот приподнял брови и одними губами спросил: «Ты в порядке?» Она пожала плечами и повернулась к капитану.

В не характерной для себя манере он покачался с пятки на носок и сжал перед собой руки так, будто душил невидимую курицу. Потом прочистил горло, с явной неловкостью глядя на семью Алиссы.

– Простите, что прерываю, – сказал он. – Ты понимаешь, как мне тяжело просить тебя самой провести допрос, но тут уж ничего не поделаешь. С офисом окружного прокурора я уже все уладил. Нам придется соблюсти кое-какие условия.

Боковым зрением Алисса заметила, как напряглись Холли и Брок. Однако она проигнорировала это, поскольку Хаммонд продолжал:

– Камеры будут записывать все, чтобы избежать конфликта интересов. И поскольку это, возможно, наш единственный шанс выяснить, сколько еще женщин у него побывали, я прошу тебя пообещать мне, что ты сохранишь хладнокровие и профессионализм. – Взгляд капитана метнулся в сторону Айзека.

Алисса внутренне возмутилась тем, что Хаммонд ставит под сомнение ее профессионализм, но причины, по которым он заговорил об этом, были ей ясны, так что она прикусила язык, ощущая на себе взгляды своей команды и членов семьи.

Холли возразила первой:

– Мне это не нравится, мам. Разве тебе обязательно допрашивать его?

Алисса еще не успела ответить, как Брок вставил свои пять копеек:

– Холли права. Пусть этим займется кто-нибудь другой. Ты уже говорила Айзеку, что не знаешь, что чувствуешь. Неужели ты – лучшая кандидатура для проведения допроса?

При последних его словах Алисса прищурилась, хотя и понимала их обеспокоенность.

– Возможно, я единственная, с кем он согласится говорить. Единственная, кто хоть как-то с ним связана, – ответила она.

Но вдруг заговорил Айзек:

– Мама права. – Он обвел взглядом отца, сестру и бабушку, а потом повернулся к Алиссе. – Ты детектив. Делай свою работу. А мы подождем, пока ты закончишь.

Сердце Алиссы затопила гордость за сына – ведь она знала, каково ему находиться в одном здании с человеком, который не только похитил и мучил его, но еще и поклялся убить ее. Ей захотелось броситься к Айзеку, крепко прижать к себе и никогда не отпускать, но Хаммонд уже шагнул к двери.

– В качестве дополнительной предосторожности мы поставим в кабинет охранника – кроме того, который стоит снаружи, – сказал он.

– Погодите, он разве не в наручниках? – вмешался Брок, протягивая вперед руку, словно для того, чтобы задержать Алиссу.

Капитан дернул головой вверх-вниз.

– Конечно, конечно. Уверяю вас, охрана – это всего лишь дополнительная мера предосторожности.

– И я буду там вместе с ней, – сказал Корд. – Когда Алисса открыла рот, чтобы возразить, он перебил ее, не дав начать: – Даже не думай. Я буду стоять в углу, у Бишопа за спиной, и ничем вам не помешаю. Но в моем присутствии тебе будет спокойнее. – Он уверенно встретил ее взгляд.

– Отличная идея, – согласился Хаммонд, потирая руки.

– А нам можно будет посмотреть? – спросил Брок, когда все потянулись в коридор за капитаном.

Алисса оглянулась на мужа, хотя капитан ответил сам:

– К сожалению, этого я разрешить не могу.

Он остановился перед дверью, за которой держали Эвана Бишопа, и поглядел на Алиссу.

– Если почувствуешь, что с тебя довольно, только скажи, и все закончится. Тебе не надо геройствовать больше, чем ты уже успела.

Она натянуто улыбнулась.

– Все будет в порядке. – Повернулась к семье. – Может, вам сейчас лучше поехать домой? – Алисса знала, что они откажутся, но решила все-таки попытаться.

– Мы подождем здесь, – ответил Брок, скрестив руки на груди.

– Я не отказалась бы перекусить. Думаю, мы с Айзеком пойдем порастрясем торговый автомат, – сказала Мейбл. – Мы скоро вернемся.

Айзек закрутил головой, охваченный противоречивыми эмоциями: с одной стороны, ему хотелось пойти с бабушкой, но с другой – он хотел быть уверен, что его мать в безопасности.

Алисса с благодарностью улыбнулась свекрови и снова привлекла Айзека к себе.

– Спорим, если ты спросишь Хэла, он покажет тебе, где у него припрятано клубничное печенье, – прошептала она сыну на ухо.

Он кивнул, и только когда они с Мейбл скрылись за углом, Алисса позволила себе дотронуться до лица мужа, после чего повернулась к офицеру, караулившему дверь.

– Ладно, – сказала она. – За дело.

И глубоко вдохнула, надеясь, что остальные не заметили, как у нее трясутся руки. Охранник отпер замок и открыл дверь, и Алисса, выпрямив спину, шагнула в прошлое, которое считала умершим.

* * *

Первым, что она увидела, когда они с Кордом вошли в допросную, был холод в глазах Эвана Бишопа, которыми он проследил, как она приближается к нему. Алиссе вспомнилась расхожая присказка про взгляд, которым можно убить.

Она не позволила слезам набежать на глаза, подходя к столу, где сидел Эван, держа руки в наручниках перед собой. Выдвинула себе стул, села и приступила:

– Эван Бишоп, я должна предупредить вас, что наш разговор записывается. Ваше согласие не требуется, но вы должны это знать. Вы меня поняли?

Он подался вперед, и Алисса с трудом подавила желание отстраниться.

– О да, я понял, сестричка, – фыркнул он.

– Если вы не хотите, чтобы я ушла, обращайтесь ко мне «детектив», – отрезала она в ответ. Алисса была рада, что никто не видит, что творится у нее внутри. Во многих смыслах ей хотелось проникнуть в его душу, чтобы посмотреть, осталось ли там хоть что-то от ее маленького братика, которого она любила и по которому так долго тосковала.

Бишоп холодно усмехнулся.

– Кажется, некоторые вещи никогда не меняются. Сердце у тебя такое же ледяное, как тогда, когда Карл похитил меня.

Алиссе захотелось зажмурить глаза, отогнать от себя эти слова. Она не могла защитить свое сердце, которое было сейчас обнажено и беззащитно. Только благодаря десятилетиям практики ей удалось подавить в себе эмоции и посмотреть в глаза человеку, который, с точки зрения генетики, был ее братом – тем самым, которого она оплакивала. Алисса открыла рот, но он заговорил первым.

– Объясни мне вот что, – начал Эван. – Как ты догадалась? Откуда узнала, что я приду?

С каждым вопросом его голос становился громче и настойчивей, но Алисса продолжала уверенно смотреть ему в глаза, готовая сказать правду.

– Когда судмедэксперт сообщил мне результаты теста ДНК, все встало на свои места. Я позвонила капитану и собрала нашу команду. Мы – я – предположили, что раз тебя не было дома, когда мы приехали с обыском, то ты, скорее всего, следишь за моим.

Произнося это, она наблюдала за его лицом.

– В общем, я попросила капитана отозвать патрульную машину от моего дома и попросить дежурных вернуться пешком, а потом только смотреть и ждать. – Пожала плечами. – Вообще-то нам просто повезло. Я не была уверена, что ты решишься действовать так быстро.

Эван склонил голову набок, размышляя над ее словами, и это движение остро напомнило Алиссе их отца.

– Что бы ты сделала, если б я не появился? – спросил он.

И снова Алисса заставила себя не отводить взгляд.

– Нашла бы другой способ. Но… пойми – я все равно тебя поймала бы, если ты об этом. Я преследовала бы тебя хоть до края земли, но никогда не допустила бы, чтобы ты еще хоть раз подобрался к моей семье.

В допросной повисло молчание. А потом Эван потряс ее, спросив:

– Это правда, что мама с папой заплатили ему, чтобы он меня забрал?

Алисса возблагодарила Бога за то, что ее голос не дрогнул, несмотря на то, какой разбитой она почувствовала себя изнутри. «Как ты можешь так думать, даже теперь»?

– Тим… Эван, что бы ни говорил тебе Карл Фримен, он лгал. Наша семья изменилась навсегда после того, как… Тимми… вырвали из нашей жизни. Мы больше не были прежними.

На этот раз ее голос сорвался, но ей надо было, чтобы человек на другом краю стола понял, что ему лгали с самого детства.

Она подскочила, когда Эван внезапно хлопнул ладонью по столу, а потом уставился на нее и, брызжа слюной, прорычал:

– Не смей меня обманывать! Думаешь, я не знаю правду? Думаешь, он не рассказал мне про ваш маленький план и про то, как вы отказались забрать меня обратно?

Лицо Эвана стало темно-багровым.

– Я не сразу поверил ему. Но однажды вечером он запер меня в подвале, а сам пошел поговорить с вами. А когда вернулся, сказал, что вы лишь засмеялись и захлопнули дверь у него перед носом…

В конце он перешел на шепот, и Алисса задалась вопросом, не может ли быть так, что где-то глубоко внутри у него все еще живет маленький мальчик, которого она называла братом.

Детектив положила руки на колени и крепко сцепила пальцы, чтобы не накрыть его ладони своей.

– Разве ты не видишь? Карл Фримен тебе солгал. Он хотел, чтобы ты не сопротивлялся, вот и промыл тебе мозги. Убедил, что ты нам не нужен, что мы тебя больше не любим. Но он врал. Каждое его слово было ложью. – Она посмотрела ему в глаза, пытаясь проникнуть в его душу. – Я до сих пор не понимаю, откуда вообще берутся люди, подобные Фримену. Но убийство Тимми было причиной, по которой я стала детективом. Я сражаюсь за то, чтобы у плохих историй был хороший конец – которого не досталось нам… – Она сглотнула. – А еще я стала детективом потому, что винила себя за то, что оставила Тимми одного.

Алисса намеренно использовала это имя, чтобы разделить двух этих людей у себя в сознании. Эван Бишоп был серийным убийцей, человеком, забравшим жизни по меньшей мере восьми женщин и похитившим ее сына. А Тимми – братом, которого она потеряла.

Ровным голосом, с пустыми глазами Эван произнес:

– Ты и должна была себя винить. Все это – твоя вина.

В этот момент Алисса поняла, что Карл Фримен до сих пор владеет человеком, сидящим перед ней, и ничто из того, что она могла бы сказать, не изменит его мнения. Любые ее слова он перевернет так, что они подтвердят его нынешнюю убежденность. Поэтому вместо них она задала вопрос, давно вертевшийся у нее на языке:

– Почему ты взял фамилию Бишоп, а не Фримен?

Он прожег ее взглядом, сжав губы в тонкую ниточку, но потом все-таки ответил:

– Однажды Карл открыл телефонную книгу и вел пальцем по странице, пока я не сказал «стоп». Палец остановился на Бишопе.

Из его уст это звучало так, будто речь шла о совершенно обычном способе брать себе фамилию.

– И сколько еще… таких, как ты… там было? – спросила Алисса, не уверенная, что действительно хочет знать. Однако если был хоть какой-то способ дать информацию семьям, чьи сыновья пропали, и которые не знали, что случилось с их любимыми, она должна была им воспользоваться.

Эван пожал плечами.

– Я потерял им счет. Десять? Двадцать? Больше? Кто знает… Пока Карл приводил новеньких, он меня не трогал.

Алисса впилась ногтями в ладони.

– Он оставлял их в живых, как тебя?

«Почему он не убил тебя тоже?» – вот какой вопрос она на самом деле хотела задать. И возможно, задаст когда-нибудь в будущем, когда он будет готов слышать правду.

Чуть ли не с гордостью Эван ответил:

– Нет. Я был единственным.

– Сейчас Фримен мертв? – спросила она.

Холодок пробежал у нее по спине, когда Эван рассмеялся, сверкнув глазами.

– У него нашли рак, и, когда он стал слишком слабым, чтобы самому заботиться о себе, я выплыл с ним на озеро Мичиган и утопил.

Алисса видела, как он на мгновение зажмурился, и легчайшая улыбка тронула его губы, отчего она поняла, что Эван проигрывает тот миг у себя в памяти.

– Знаешь, как он умолял спасти его – затащить обратно в лодку? Конечно, я этого не сделал… – Он снова открыл глаза. – Его смерть не была быстрой. Смотреть, как он пытается удержаться над водой, как хватает ртом воздух, – это было настоящее счастье. – Склонил голову набок, изучая Алиссу. – А потом я уехал и оказался здесь. Вот что значит судьба… Когда я понял, кто ты такая, кто я такой, когда вспомнил, как ты всего меня лишила, мне захотелось отплатить тебе тем же. – Он потянулся к ней, словно собираясь поделиться секретом. – До того, как полиция явилась ко мне в дом, я собирался позволить тебе выбрать, кого я убью первым. Но сначала я сделал бы с твоим сыночком то, что Карл делал со мной. И заставил бы тебя смотреть и слушать его крики. Слушать, как он умоляет тебя его спасти. А я наслаждался бы тем, что ты не можешь его спасти. Я заставил бы тебя умолять сохранить жизнь твоим родным, а потом медленно убил бы их всех у тебя на глазах. А тебя… тебя я оставил бы в живых. Каждый день я заставлял бы тебя смотреть видео, на котором пытаю твою семейку, и наслаждался бы каждым моментом, который ты проживаешь, зная, что это не я убил их, а ты.

Краем глаза Алисса заметила, как напрягся Корд, а охранник у двери сделал шаг вперед, но она отрицательно покачала головой, и напарник вернулся в угол, не сводя с Бишопа глаз.

Она медленно подняла руки с колен на стол. Ей надо было перевести разговор на другую тему, чтобы не наброситься на Бишопа через стол.

– Ты поэтому убил Калли Маккормик и остальных девушек? – спросила она. – Потому что представлял на их месте меня?

Эван уже ответил на этот вопрос, но, как офицеру полиции, ей требовалось официальное признание.

Бишоп откинулся на спинку стула, скривив в улыбке рот.

– Детектив, я понятия не имею, о чем вы говорите.

– Эвелин Мартин, Джилл Лоури, Мэри Терра, Элис Уинслоу, Дебра Хайятт, Ронда Дюпре, Сандра Джексон. – С каждым именем его глаза щурились сильнее, а челюсти сжимались, и Алисса поняла, что наконец задела Эвана за живое. – Были ли еще…

Она не успела закончить вопрос, потому что Эван ее перебил.

– Мне нужен адвокат, – сказал он, кладя конец допросу.

Алисса сумела удержать эмоции под контролем. Она отодвинулась от стола и встала, не говоря ни слова и глядя на Эвана Бишопа, глаза которого были ледяными, как зимний день. На деревянных ногах она пошла к двери; Корд последовал за ней.

– Когда ты вернешься? – с беспокойством спросил Эван, когда охранник открыл дверь перед ними.

– Я не вернусь, – сказала Алисса и вышла в коридор.

* * *

Потрясенный ее отказом, Эван смотрел, как Алисса Уайетт выходит и дверь захлопывается за ней. Он взревел, выплескивая свой гнев, и кричал, пока не сорвал голос. Она осмелилась явиться сюда, лгать ему в лицо, а потом отказалась возвращаться? Он поклялся себе, что найдет способ сбежать, а потом сделает так, чтобы она больше никогда не отвернулась от него.

Глава 60

Пятница, 12 апреля

Сердце Алиссы отчаянно колотилось, и она старалась делать мерные вдохи и выдохи. Ноги превратились в подтаявшее желе, но она приветствовала эту боль, как и любые другие ощущения, помогавшие ей отвлечься от навязчивых мыслей, преследовавших ее днем и ночью.

Узнать, что Тимми не просто жив, но и все это время был с ней рядом – чуть ли не у нее на заднем дворе, – стало еще одним пунктом в списке ее провалов. И этот список продолжал расти. Как она могла не знать? Почему не почувствовала, что он все еще здесь, ждет, чтобы она спасла его? «Потому что тебе было девять лет», – напомнила себе Алисса, хоть это и не помогло.

Чтобы избавиться от демонов, терзавших ее, она заставляла себя вставать каждое утро до рассвета и отправляться на долгие пробежки, во время которых снова и снова проигрывала свою жизнь у себя в мозгу: с момента, когда мама и папа привезли Тимми домой из госпиталя, когда она смотрела на его крошечное тельце, позволяла ему сжимать свои пальцы маленьким кулачком и обещала всегда его защищать, и до того дня, когда его похитили и когда она поняла, что совершила непоправимую ошибку, а потом до своего осознания, что ее брат не просто жив, но превратился в серийного убийцу, и мига, когда она поднялась и вышла из допросной, мысленно попрощавшись с ним навеки и понимая, что ошибалась на его счет. Алисса напоминала себе, что пора выбросить ситуацию с братом из головы, что прошлого не изменишь.

Да, не изменишь. Но пока ей не удавалось смириться с этим.

Сегодня Тимоти Эван Арчер, он же Хантер Дженкинс, он же Эван Бишоп должен был предстать перед судом на предварительном слушании, и она была полна решимости присутствовать там, несмотря на протесты семьи и коллег. Она пыталась делать вид, что это такое же дело, как все остальные, но понимала, что оно значит для нее гораздо больше.

– Мы закончили? – Голос Холли, раздавшийся из-за спины, вырвал Алиссу из размышлений. Оглянувшись, она увидела, что волосы дочери, заплетенные во французскую косу, растрепались, и влажные кудряшки рассыпались вокруг лица, красного от утомления.

– Я спрашиваю себя… зачем… вообще… побежала… с тобой, – выдохнула Алисса. – Знай я, что ты запланировала забег на десять километров, осталась бы дома.

Однако мать с дочерью обе знали, что это неправда. Холли вышла на пробежку, потому что переживала за Алиссу и за то, что той приходится переносить.

Вместе они обогнули угол, выбежав на свою улицу, и замедлились до трусцы, приближаясь к дому. Притормозили еще немного, упирая руки в бока и хватая ртами воздух. Хотя утро выдалось прохладным, обе взмокли и раскраснелись.

На лужайке перед домом Алисса наклонилась, растягивая мышцы ног, и дотронулась пальцами до травы газона. Холли у нее за спиной рухнула на живот и растянулась на земле, и Алиссе это показалось отличной идеей, так что она легла рядом с дочерью, не обращая внимания на росу, намочившую ее и без того пропотевшую футболку. Холли застонала и перевернулась на спину.

– Боже, у меня все тело болит, – пыхтя, пробормотала Алисса. – Кажется, даже глаза ноют.

– Я бы посмеялась, но для этого потребуется кислород, которого мне и так сейчас не хватает, – ответила Холли, грудь которой тяжело ходила вверх-вниз. – О драгоценный, сладкий воздух, проникни в мои легкие и наполни меня своей живительной силой!

Алисса усмехнулась было, но тут же схватилась за живот и застонала.

– Прекрати! Слишком больно.

Они полежали еще немного, пока не раздался стук в окно; словно две марионетки на одной веревочке, они развернули головы на звук. Брок махал им рукой, зовя в дом. Ни одна не пошевелилась, и он пожал плечами, разведя руки в стороны, словно спрашивал, что на них нашло.

– Думаешь, он правда рассчитывает, что мы встанем? – спросила Холли.

– Наверняка, – ответила Алисса.

– И не догадывается, что нас надо завезти в дом на тележке? Кстати, я не шучу.

Алисса сделала вид, что обдумывает ее вопрос.

– Ну, ты его любимая дочурка, так что если похлопаешь своими длиннющими ресницами, то, может, он…

– Может, – сказала Холли, – но для этого потребуется слишком много энергии. Но вот ты в свое время поставила на него, поэтому…

Алисса шутливо ткнула дочь кулаком.

– Холли Рене! Ты всерьез мне это говоришь?

Дочь постучала указательным пальцем по лбу, копируя Винни Пуха из мультфильма, и ответила:

– Да. Очень даже всерьез. Смотри-ка, папа выходит… Наверное, решил, что ты меня избиваешь, и поспешил на помощь.

Секунду спустя Брок высунулся из дверей и прокричал:

– Вы весь день собираетесь там валяться?

– А что, неплохая идея, – ответила Алисса. Муж постучал по часам, и она пробормотала себе под нос: – Ну конечно. Чувство вины! Оно всегда срабатывает. – Броку она крикнула: – Сейчас! Дай нам еще минутку.

Тот зашел обратно в дом, и она с усилием села, но, когда протянула руку, чтобы поднять Холли, лицо у той внезапно стало серьезным.

– Мам, я пошла с тобой сегодня не только потому, что беспокоюсь за тебя. Конечно, все мы беспокоимся. Но я еще хотела сказать, что мы с бабушкой пару дней назад поговорили и решили, что путешествие в Европу лучше пока отложить.

Облегчение накрыло Алиссу стремительной волной, но она придержала язык, давая Холли закончить. Дочь тоже села и посмотрела в сторону – проследив за ее взглядом, Алисса поняла, что она смотрит на дом Целлеров.

– Я просто подумала, что сейчас мне лучше побыть с семьей, – сказала дочь. – И бабушка со мной согласилась. Возможно, тебе будет трудно в это поверить, но она и завела этот разговор. Спросила, не соглашусь ли я съездить в другой раз. Может, следующим летом…

Холли была права: Алиссу потрясла новость о том, что идея исходила от Мейбл. Возможно, она недооценивала эту женщину все предыдущие годы…

Но то, что дочь сказала дальше, разбередило старые раны, хотя Алисса и постаралась это скрыть.

– Боюсь, Айзек будет винить себя, когда мы ему скажем, – призналась Холли.

Алисса пожала руку дочери.

– Милая, ты чудесная сестра, любящая дочь и внучка. С твоим братом все будет в порядке, потому что мы об этом позаботимся. И не беспокойся о том, как твое решение повлияет на него – и на всех нас. Ты сняла огромный груз с моей души, приняв его – причем самостоятельно, до того как я или папа попросили тебя об этом.

– Европа никуда не денется, поэтому, как я уже сказала, возможно, следующим летом. – Со стоном Холли поднялась на ноги и протянула руку, чтобы помочь матери. Когда они обе встали, Алисса привлекла дочь к себе и крепко обняла.

– Ну и раз уж сейчас у нас момент для признаний, – сказала Холли, – хочу сообщить, что мы с папой сегодня едем с тобой в суд.

Алисса отступила, готовая протестовать, но дочь прикрыла ей рот ладонью.

– Не спорь. Напрасно потратишь время. Мы уже все обсудили и поедем в любом случае. Айзек плакал, потому что думал, что подводит тебя, но папа ему объяснил, что это не так, что тебе будет легче, если он не поедет.

Алисса кивнула: Брок, как всегда, был прав.

– Так или иначе, – продолжала Холли, – он пока не готов… поэтому бабушка заедет за ним, и они проведут день вместе.

По щекам у Алиссы покатились слезы, словно прорвав плотину, и она сделала шаг вперед, кладя ладонь дочери на щеку.

– Я люблю вас всех, ты это знаешь?

– Знаю. И мы тоже тебя любим, потому и поедем, – ответила Холли, беря мать под руку и ведя к дому.

* * *

Три часа спустя Эвана Бишопа доставили к зданию суда в кандалах на руках и ногах.

Поскольку парковку заняли грузовики телекомпаний и оставить машину было негде, даже официальным лицам приходилось идти к дверям пешком. Казалось, весь город собрался перед судом. Со всех сторон на участников процесса сыпались вопросы.

Алисса, Холли и Брок в сопровождении Корда уже протиснулись сквозь толпу; Корд при этом бесцеремонно расталкивал всех, кто вставал у них на пути.

На верхней ступеньке Алисса обернулась, хотя муж, державший ее за талию, подталкивал ее вперед. Она не могла не оглянуться на Эвана Бишопа, по-прежнему надеясь отыскать в нем хоть слабый след того беззаботного маленького Тимми, которым он был когда-то. Она понимала, что просто пытается ослабить собственное чувство вины за то, что не сдержала обещание защищать его, данное брату сорок лет назад. Что ж, придется с этим смириться…

Он был там – в десяти шагах от нее. Двое офицеров вели его под руки, а третий расталкивал зевак, прокладывая заключенному дорогу. Алисса встретилась взглядом с Эваном Бишопом и замерла на месте на несколько секунд.

Его глаза скользнули с нее на Холли; он вздрогнул и потряс головой, словно прогоняя какое-то воспоминание. Потом снова посмотрел на Алиссу, и ей показалось, что она заметила знакомую искру. Что это было – сожаление? Раскаяние? Вдруг Бишоп шевельнул губами, и Алисса поняла, что он обращается к ней. Ноги сами понесли ее вперед.

Ей понадобилась секунда, чтобы понять, что сказал Эван.

«Я до тебя доберусь».

По спине у нее побежали мурашки, сердце ушло в пятки, и Алисса поняла, что обманывала себя, надеясь разглядеть в нем прежнего маленького мальчика. Мужчина перед ней был садистом, убийцей, и ей следовало смириться с этим и как-то жить дальше, пусть это и означало никогда не простить себя за ту роль, которую ей пришлось сыграть.

Внезапно толпа расступилась: кто-то пробился вперед. Лицо мужчины было красным, глаза холодными, он крепко стискивал зубы. Выкрикнул что-то, и ветер подхватил его слова, усилив их многократно.

В следующую секунду началась паника. Люди кричали, толкались, бежали, натыкаясь друг на друга.

– Перестрелка возле здания суда! Повторяю, у нас перестрелка…

Алисса дернулась, автоматически хватаясь за пистолет, которого при ней не было.

– Веди ее внутрь, – приказала она Броку, указывая на Холли, а сама бросилась вниз по лестнице.

Кто-то прокричал:

– Вызовите «Скорую»! В него попали.

В кого? В кого попали? Алисса завертела головой. А в следующий миг увидела оранжевый тюремный комбинезон, скованные руки и ноги, неподвижно лежащие на асфальте, кровь, текущую изо рта, и пустые глаза.

Она услышала собственный крик, и Корд потащил ее в сторону. Несколько полицейских окружили человека с пистолетом.

– На землю! Бросить оружие! На землю! – орали они.

Алисса увидела, как пистолет выпал у мужчины из рук, и он опустился на колени. Один из офицеров отошел, и Алисса увидела лицо стрелявшего.

Рейф Маккормик.

Он сделал выстрел, который убил Тимми по-настоящему, отняв у Алиссы последнюю надежду его спасти.

От Чарли

Привет!

Большое вам спасибо за то, что прочли мой дебютный роман. Путь от изначального замысла до готовой книги был трудным, утомительным, полным слез и в то же время прекрасным – иногда бывало и все вместе.

Тема серийных убийц и того, как люди становятся такими, всегда волновала меня, и потому неудивительно, что пару лет назад ко мне пришла идея этой истории. Я тогда приехала сдавать машину в сервис, и ко мне подсел мужчина. Как Мерл Лерой в этой книге, он начал говорить мне о разных вещах. И хотя он был вполне дружелюбным, писатель во мне немедленно начал развивать эту ситуацию, и я представила себе: а что, если этот приятный старичок на самом деле серийный убийца? Постепенно идея раскручивалась, порой в неожиданных направлениях, что становилось сюрпризом для меня самой. В процессе написания книги я поняла, что временами персонажи по-настоящему разговаривают с автором и не хотят замолкать, пока их не выслушают. Они могут быть очень настойчивы.

Поэтому я искренне надеюсь, что вам было приятно познакомиться с Алиссой, ее семьей и ее командой – так же приятно, как мне было писать о них. В таком случае я была бы рада обратной связи: постарайтесь найти несколько минут, чтобы написать отзыв и поделиться своими мыслями… и рассказать о книге своим друзьям и родным. Такие читатели, как вы, помогают таким писателям, как я, продолжать писать истории, которые постоянно возникают у нас в головах.

Если вам интересно больше узнать обо мне или связаться со мной, то вот как меня найти: www.clcox-author.com.

Искренне ваша, Чарли

Благодарности

Написание книги – долгий путь, на котором автора ждут многочисленные взлеты и падения и за который много кого хочется поблагодарить. Без вас этот путь был бы совсем другим. Мне очень хотелось бы иметь возможность поименно перечислить абсолютно всех, кто помогал мне пройти его.

В первую очередь я благодарна всем писателям, в книги которых сбегала в детстве и благодаря этому полюбила читать. С вами я совершила путешествия в удивительные места и познакомилась с удивительными людьми, чего иначе не вышло бы.

Хочу сказать спасибо моему мужу Кевину за его поддержку и за то, что выслушивал мои жалобы, когда мне казалось, что книга не идет и я пишу ерунду. Он не позволил мне сдаться и всегда говорил, что верит в меня. Также я благодарна моему сыну Тимоти, который не только читает мои черновики и находит дыры в сюжете, но и охотно сообщает мне об этом, смеется надо мной, когда это необходимо, подталкивает меня вперед и, самое главное, всегда находит для меня время – например, берет трубку, даже когда гуляет с друзьями. (Когда-нибудь ты закончишь собственную книгу и потрясешь всю читательскую вселенную.) Без вас двоих мой мир был бы очень безрадостным местом.

Спасибо папе и дяде Элу; вы покинули нас слишком рано, и мне бы очень хотелось, чтобы вы были здесь и разделили со мной этот момент.

Спасибо моим подругам (и коллегам-писательницам) Патрис Лок и Дженнифер Бонхофф за то, что были первыми читателями первой версии этой истории. Если б не вы, я вряд ли набралась бы смелости поделиться своей рукописью с кем-нибудь еще, не говоря уже обо всем мире. Вы доказали мне, что критика – это стимул к развитию.

Спасибо Дрю Дули, дорогой подруге и коллеге-писательнице, за все – в первую очередь за напоминание о том, что демоны порой одолевают всех нас и надо уметь сделать шаг назад и перевести дыхание, а также за то, что всегда подталкивала меня вперед и была самой собой. Не могу дождаться, когда мир прочтет твои книги, – и не только потому, что хочу поехать на Бора-Бора. Также спасибо твоей жене Деб за домашнюю сальсу прямо с огорода. Убеждена, что она очень помогает моему творчеству. Делюсь секретом.

Спасибо моим прекрасным друзьям и соседям Терезе и Кевину за то, что подбадривали меня и горевали со мной в периоды спадов, а не просто сопровождали в творческих поездках.

Моим сестрам Ким и Керри, а также сестрам и братьям моего мужа – вы отрада моего сердца.

Спасибо Дон за письма и за то, что позволила дать главной героине свою фамилию, Уайетт. Также я благодарна за ответы на мои первые вопросы в начале пути к моей мечте. Спасибо, что прочла одну из ранних версий этой истории – и велела мне продолжать.

Спасибо тетушке Люси, которая всегда верила в меня и во все мои мечты.

Спасибо Баду и Рею Вольфенбаргерам за ответы на бесконечные сообщения и телефонные звонки относительно полицейских процедур. Благодарю, что не заблокировали мой номер. Вы – мои любимые полицейские на всем белом свете.

Спасибо моим лучшим подругам, готовым бросить что угодно (включая праздник в честь собственного дня рождения), чтобы показать мне свою бесконечную любовь и оказать поддержку. Тамми, мне никогда не отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала. Ты была со мной при всех взлетах и падениях, помогала мне бесчисленное количество раз, смеялась и плакала со мной с тех пор, как мы были тинейджерами. Кто мог знать, что, оказавшись за одной партой, мы соединимся на всю оставшуюся жизнь? Энджи, на свете нет более верного, честного, любящего и щедрого человека, чем ты. Благодаря тебе наша дружба крепка. Трейси, кто мог сказать, когда мы встретились в старшей школе, что десятилетия спустя ты поможешь мне выходить мужа после аварии, а потом, как будто этого недостаточно, станешь отвечать на мои глупые вопросы по медицинской части и еще убеждаться, что я правильно поняла ответ… не смеясь при этом надо мной. И наконец, Ро и Анетт, – спасибо, что напоминаете мне, что вы всегда рядом, даже когда мне кажется, что я не нуждаюсь в помощи. Хотела бы я, чтобы у всех была такая группа поддержки! После всех этих лет мы накрепко склеены. И я благодарю за это Бога. Я никогда не обошлась бы на этой земле без вас.

Спасибо всем членам огромного писательского сообщества, которые стали моими друзьями (Стефани С. и Джоди Л.-С. в первую очередь). Я благодарна за то, что в моменты паники вы напоминали мне, что паника – это совершенно нормально.

Я не могу не упомянуть также Геру Букс, Линдси Муни и, конечно, Кешини Найду – литературного и издательского гения – за то, что увидели душу в моей истории и помогли воплотить ее в книге. Ваши советы вдохновляли меня, поэтому спасибо вам за бесконечную поддержку и одобрение, а также за ответы на миллионы моих писем с вопросами (я почти не преувеличиваю), когда задача казалась мне непосильной. Виртуально обнимаю.

И наконец, спасибо всем моим читателям. Без вас авторам не с кем было бы делиться историями, которые зарождаются у нас в головах и просятся наружу.

Примечания

1

«Мой дом – твой дом» (исп.).

2

Земля очарования – официальное прозвище штата Нью-Мексико.

3

Кокопелли – бог земледелия и плодородия в мифологии индейцев Юго-Запада США.

4

Неонатальное отделение – отделение для новорожденных.

5

Теодор Роберт Банди (1946–1989) – один из самых известных серийных убийц Америки, привлекший многих своих жертв приятной внешностью и обходительностью, часто изображая человека, очень нуждающегося в помощи.

6

«Тейзер» – вид электрошокеров с особой дальностью поражения и минимизированным риском нанесения тяжких и смертельных повреждений.

7

Панно-витрина – здесь: застекленная объемная рамка, в которой хранятся/выставляются те или иные предметы.

8

Лига плюща – сообщество восьми престижных частных университетов, расположенных в северо-восточных штатах США.

9

Розуэлл – город в Нью-Мексико, с окрестностями которого связаны легенды о крушении инопланетного корабля в 1947 г.

10

Мидазолам – психоактивный седативно-снотворный препарат.

11

Энчилада – блюдо мексиканской кухни, лепешка-тортилья с начинкой и чили-подливкой.

12

«Маргарита» – алкогольный коктейль из текилы, сока лайма и сухого цитрусового ликера.

13

«Чикаго Беарс» – команда по американскому футболу, выступающая в Национальной футбольной лиге.

14

«Кул-Эйд» – популярная марка сухой смеси для приготовления напитков с фруктовым вкусом.

15

В оригинале Cookie Monster, т. е. Печеньковый монстр (является обжорой с особой страстью к печенью).

16

Англ. «Days of Doom» – электронная ролевая игра в постапокалиптическом антураже.

17

Джеймс Уильям Баффет (р. 1946) – американский кантри-рок-музыкант; смысл иронического названия песни в том, что в мире всегда где-то вечер, поэтому не стоит стесняться употреблять алкоголь в любое время суток.

18

«Альбукерке Айзотоупс» – бейсбольная команда, выступающая в Малой бейсбольной лиге.

19

Имя Эйприл по-английски означает «апрель».

20

«Let It Snow!» (англ.) – «Пусть идет снег!», одна из самых популярных американских рождественских песен, наиболее известная в исполнении Ф. Синатры и Д. Мартина.

21

«Колорадо Рокиз» – профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной бейсбольной лиге.

22

Джулия Кэролин Чайлд (1912–2004) – американский шеф-повар французской кухни, ведущая на американском телевидении.

23

«Тревога Эмбер» – система оповещения о похищенных детях; названа по имени Эмбер Хагерман, похищенной в 1996 г.

24

Анаграмма – слово или словосочетание, являющееся результатом перестановки букв исходного слова или словосочетания.

Content

Чарли Кокс
Все его милые девочки

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

ЧАСТЬ II

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

От Чарли

Благодарности

Примечания