Леонардо Патриньяни

Мультиверсум

Leonardo Patrignani

MULTIVERSUM

Copyright © 2012 Leonardo Patrignani

© Жолудева К., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Моему отцу. Рано или поздно мы встретимся в одном из бесконечных параллельных миров

Глава 1

Алекс Лориа готовился к решающему броску.

Желто-синяя пропитанная по́том майка, светлые волосы, мокрая челка и взгляд игрока, знающего, что все получится.

Он капитан команды, и в последнюю минуту заработал право на два штрафных броска. Первый удался. Кольцо… щит… кольцо… корзина. Не хватало только одного очка. Промазать нельзя!

Алекс вытер руки об шорты и внимательно посмотрел на судью, когда тот передавал мяч. Бросил беглый ледяной взгляд на виновника фола, мальчика из соседней школы, затем снова сосредоточился на мяче.

«Положим его в корзину и выиграем. Давай, Алекс!» – прошептал он, подбадривая себя, пока, опустив голову, бил мячом об пол. Товарищи по команде стояли молча, напряженные и уже готовые прыгать от радости. По традиции на удачу три отскока мяча – звук тугого стука разлетелся эхом по школьному спортзалу. Проходил дружеский матч – без родителей с плакатами на трибунах и детей с попкорном вокруг площадки. Но проигрывать не хотелось никому, особенно капитану. И вдруг – то самое ощущение пустоты. Ватные ноги. Дрожь по спине. Туман в глазах. Товарищи и противники удивленно смотрели на Алекса, который, упав на колени, уперся руками в искусственное покрытие площадки и тяжело задышал.

Он чувствовал: это снова началось.

– Ты идешь за стол или нет? – прокричала Клара с кухни.

– Мам, секунду!

– Я уже двадцать минут слышу «Секунду!». Иди давай!

Дженни Грейвер шумно выдохнула, покачала головой и начала закрывать мышкой приложения на своем MacBookPro. Она взглянула на часы на стене: четверть девятого. Мамин тон не допускал ни малейшего промедления.

Дженни встала и посмотрелась в зеркало над письменным столом. Взлохмаченные каштановые волосы падали на широкие плечи профессиональной пловчихи. В свои шестнадцать лет Дженни могла похвастаться многочисленными медалями, развешанными по стенам коридора на первом этаже дома Грейверов. Ее победами особенно гордился отец, Роджер, экс-чемпион по плаванию, когда-то очень известный в Мельбурне.

Дженни вышла из комнаты и отправилась в ванную помыть руки. Аппетитный запах жаркого добрался по лестнице и сюда.

Вдруг – та самая дрожь, с некоторых пор хорошо ей знакомая.

В глазах потемнело, девушка сделала пару шагов вперед и, чтобы не упасть, ухватилась за край раковины. Она почувствовала, как все тело, кроме рук, словно бы онемело, мышцы больше не воспринимали сигналы мозга.

Это снова началось.

«Ты где?» – голос прогремел в ее голове, как удар молота. Тишина. Потом раздался протяжный возглас издалека, зловещий и тревожный, как эхо со дна бездны.

«Скажи, где ты живешь…» – «Мель…» – Дженни попыталась ответить, но не смогла договорить слово.

«Я тебя слышу… Я должен знать, где ты живешь».

Каждый слог, произнесенный Алексом, словно укол иголкой в мозг. Пронизывающая боль.

Ответ пришел в сопровождении криков и ребяческого смеха. В голове вихрем кружились мысли вперемешку с непонятными эмоциями. Но название прорвалось через хаос и достигло цели: «Мельбурн».

«Я тебя найду» – последнее, что произнес мужской голос, прежде чем наступила чернота.

Глава 2

Клара Грейвер стянула хозяйственные перчатки и побежала на второй этаж сразу, как только услышала глухой удар, какой бывает при падении тела. Запыхавшись, она быстро поднялась по ступенькам лестницы, рискуя споткнуться, и, оказавшись перед дверью ванной, резко толкнула ее. Дочь лежала на полу без сознания, с пеной вокруг рта, из уголка губ стекала ниточка крови.

– Дженни! – Клара опустилась на колени рядом с дочерью.

Глаза девушки были распахнуты, взгляд застыл.

– Любовь моя, я здесь! Посмотри на меня!

Парой шлепков по щекам Кларе удалось привести дочь в чувство. С недавних пор она часто использовала этот простой, но действенный прием.

Роджер поднялся, перешагивая через ступеньки, и вбежал в ванную. Сначала он посмотрел на жену, потом на дочь, которая постепенно начала приходить в себя.

– Как она?

В ответ Клара лишь пожала плечами.

– Это опять случилось? – допытывался Роджер, хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.

Дженни медленно перевела взгляд на взволнованного отца и сказала:

– Все нормально.

– Голову не ушибла?

– Нет… кажется, нет.

Роджер наклонился и провел рукой по ее затылку. Его пальцы окрасились красным.

– Это кровь, Дженнифер. – В голосе Роджера звучало не беспокойство, а скорее спокойная констатация факта.

– О господи! – вскрикнула Клара.

– Не волнуйся, это неглубокая рана, – успокоил ее Роджер.

Дженни, морщась, терла лоб и виски.

– Сможешь встать на ноги? – Клара протянула дочери руку. Дженни приподнялась и, ощутив острую боль в правом виске, с трудом встала.

– Тебе надо лечь и спокойно полежать, а я принесу тебе травяной настой, – ласково сказала мама, вымученно улыбаясь.

Роджер покачал головой.

– Ради всего святого, Клара, когда же ты признаешь, что твои отвары не вылечат нашу дочь? Доктор Коулман сказал, что…

– Мне все равно, что сказал доктор Коулман!

– Если бы ты отнеслась серьезно к терапии…

– Мы это уже обсуждали, ответ – нет! – решительно перебила его Клара. – С Дженни все в порядке… все будет в порядке.

Тем временем девушка подошла к окну и посмотрела на улицу. Сквозь вышитые бабушкой занавески виднелись крыши домов, стоящих вдоль Блайт-стрит. Она привыкла к словесным перепалкам родителей.

Обмороки начались четыре года назад, когда Дженни отметила двенадцатый день рождения. Она играла с подаренными игрушками, мама стирала с мебели пыль, когда она вдруг рухнула на пол. Почувствовав, что голова стала тяжелой, а зрение затуманивается, Дженни успела только сказать: «Мама». Последнее, что она видела, прежде чем потерять сознание, был мамин диплом в рамке на стене: «Клара Манчинелли, филолог, 110 итоговых баллов[1] и похвала». Рядом с подписью ректора – печать римского университета Ла Сапиенца. Документ датирован 8 марта 1996 года, ровно за неделю до того, как Клара познакомилась с Роджером, который приехал с другом в итальянскую столицу на каникулы. Мама решила изменить свою судьбу, уехав с ним в Австралию. Она часто в шутку говорила, что, если бы не забежала тогда в туалет в Caffè dell’Eur, они с Роджером не познакомились бы и Дженни не родилась бы.

Дженни долго водили по врачам, но ничего серьезного они не обнаружили. С сердечно-сосудистой системой все было в порядке, да и вообще девочка отличалась прекрасным здоровьем, о чем свидетельствовали ее великолепные спортивные достижения. Два года подряд она выигрывала золотые медали на региональном турнире и была отобрана для участия в юношеских Олимпийских играх к радости Роджера, который четыре раза в неделю во второй половине дня дополнительно тренировал ее в Melbourne Sports & Aquatic Centre.

С тех пор подобные приступы случались довольно часто. Иногда они были похожи на приступы эпилепсии, а порой казались обычными обмороками. По словам врачей, с которыми консультировалась Клара, для лечения эпилепсии не было никаких оснований. Увлечение женщины цветочной терапией Баха и гомеопатией шло вразрез с традиционным взглядом Роджера на медицину, но в результате она победила: никаких таблеток, никакой терапии.

В последующие годы Дженни научилась жить с «атаками», как она их называла. Они случались с ней в самых неподходящих ситуациях. Во время школьной экскурсии в Брисбен она упала без чувств в холле гостиницы, пока учительница разбивала детей на пары и раздавала ключи от комнат. В кинотеатре во время фильма, когда Дженни распласталась в кресле, свесив голову на плечо, а ее подружки этого даже не заметили. И еще в пиццерии, куда Роджер привел ее отпраздновать первую золотую медаль, и в «Бургер Кинге», где команда пловчих собиралась по пятницам вместе с тренером. Не говоря уже о других приступах, которые случались дома. К счастью, думала она часто, атаки никогда не случались в бассейне. А иначе она рисковала бы жизнью.

То, чего родители не знали и не должны узнать, так это того, что́ случалось во время приступов.

Глава 3

Школьный врач хлопнул Алекса по плечу и велел подниматься с кушетки, давая понять, что короткий осмотр окончен. Медкабинет, спрятавшийся в глубине коридора на последнем этаже рядом с библиотекой, представлял собой неприметную комнатку, вмещавшую письменный стол, кушетку и шкафчик с медикаментами. Стены здесь были окрашены в белый цвет, обстановка казалась холодной и неуютной, впрочем, как и саркастически-снисходительный тон врача.

– Капитан, не забывай, что мы в одном шаге от плей-офф.

– Я помню, – ответил Алекс.

– Стрессуешь из-за чемпионата? Или дело в тяжелых тренировках? – допытывался врач.

– Я не стрессую, – буркнул Алекс, хотя знал, что это не так. – Мне можно уже идти?

В коридоре его ждал тренер команды Тео. Он прислонился спиной к стене, листая автобиографию олимпийского чемпиона Майкла Джордана, которого считал образцовым спортсменом и часто цитировал.

Алекс не обратил на Тео внимания и пошел дальше по коридору, но тот последовал за ним.

– Алекс, подожди!

– Что? Со мной все в порядке.

– Нет, не в порядке. Если мы до такого дошли, то я не могу выпустить тебя играть в плей-офф.

Алекс посмотрел на Тео, на секунду задумавшись над словом «мы». Таков уж был их тренер, он всегда думал о команде. Проблемы одного игрока касались всех ребят.

– Делайте как знаете.

– Ты капитан, и ты нужен ребятам. Но если ты подводишь меня и всю команду в решающий момент… то у нас проблемы.

– Тогда выберите другого капитана. Я не знаю, что делать. Врачи говорят, что со мной все о’кей.

– А твои родители говорят совсем другое.

Алекс остановился и посмотрел тренеру в глаза, тот с решительным видом выдержал его взгляд.

– Мои родители очень мнительные.

– А я думаю, ты что-то от меня скрываешь. Черт возьми, Алекс, ты лучший, но мы не можем рисковать! Если то, что случилось сегодня, повторится во время финала…

– В таком случае отстраните меня, и тогда мы вообще не дойдем до финала.

Алекс сбежал по лестнице и наконец-то оказался на улице. Пока он, подняв воротник куртки, чтобы защититься от колкого миланского ветра, шел по виале Порпора, в его голове бродили разные неприятные мысли.

Погруженный в размышления, он в конце концов добрался до дома. Нет, конечно, он никогда по своей воле не пропустил бы последний этап финального сезона. Он был лучшим бомбардиром турнира, капитаном и всегда выкладывался на полную катушку. Но если тренер решил выгнать его из команды, то спорить бесполезно.

Алекс поднялся на второй этаж, где встретил соседку из квартиры напротив. В ответ на ее приветствие он лишь кивнул, дежурно улыбнувшись.

– Достало меня все это, – пробурчал он, поворачивая ключ в замочной скважине бронированной двери.

Квартира, как обычно, встретила его тишиной. В этот час родители были на работе. И, как обычно, на комоде у входной двери Алекса ждало очередное послание от мамы: «Пирог возле микроволновки. Умоляю, сделай уроки! Целую, мама». Алекс прошел мимо, даже не взглянув на записку.

Оказавшись у себя в комнате, он бросил рюкзак, снял куртку и сел на кровать. Хорошо, подумал он, что при падении не разбил голову. Почувствовав приближение приступа, он в последний момент успел опуститься на колени, чтобы не грохнуться на пол с высоты роста. Эта маленькая хитрость не решала проблему, но хотя бы давала шанс сохранить голову.

Алекс лег на спину, закинул руки за голову и закрыл глаза.

Во время первых приступов он погружался в гнетущий смутный шум и только позже научился распознавать в этом хаосе отдельные звуки. Самый приятный напоминал грохот волн, разбивающихся о скалы. Другие были похожи на колокольный звон или на непрерывный отвратительный гул.

Так продолжалось весь первый год, Алексу тогда было двенадцать. Потом кое-что изменилось: во время обмороков в его сознании стали возникать образы – беспорядочные, они наслаивались друг на друга, и казалось невозможным соотнести их с реальными явлениями. Образы не имели никакого отношения ни к его настоящей жизни, ни к далеким воспоминаниям. В одном из своих самых ясных и повторяющихся видений Алекс лежал на кровати в комнате с белыми стенами и какой-то неправдоподобной, расплывчатой обстановкой. Он четко видел только распятие на противоположной стене, вазу с цветами на столике справа и окно, закрытое жалюзи. Алекс пробовал шевелить руками, но они, казалось, были чем-то связаны. Это видение было, без сомнения, самым страшным его кошмаром. В какой-то момент комнату заливала тьма, и пространство наполнялось стонами: незнакомые голоса, звуки бесконечного страдания…

Другим видением, которое в первые годы часто сопровождало приступы, была рука – маленькая и пухлая ладошка. Алекс сжимал ее и пытался притянуть к себе, но ничего не получалось. Приходилось довольствоваться легким прикосновением. Он видел лишь очертания руки, ее контуры расплывались. Стоило ему сфокусировать на ней взгляд, как она тут же рассеивалась, ускользала, словно песок сквозь пальцы.

Среди многих образов, которые мелькали у него в голове в те первые четыре года приступов, ему хорошо запомнился пляж, где иногда вдалеке он видел девочку, всегда одну и ту же.

В последний год образ девочки дополнился новыми деталями. Разглядеть лицо по-прежнему мешала туманная пелена, но зато теперь довольно четко были видны ее глаза, такие темные и пронзительные, что сразу запомнились Алексу. Поначалу они снились ему каждую ночь. Трудно сказать, сколько раз он встречался взглядом с девочкой, но это видение продолжалось месяц подряд.

Потом зазвучали голоса.

Обморокам всегда предшествовала дрожь, пробегающая по спине, и оцепенение рук и ног. Но однажды Алекс услышал голос, который пытался пробиться сквозь привычный хаос шумов и криков. Это был молодой женский голос, но Алекс не разобрал слов. Потом Алекс начал записывать в дневник то, что, казалось, он разобрал. Первое слово – «помогите». Он пытался крикнуть что-то в ответ, но не мог произнести ни звука. Как рассказывали потом родители, он что-то бормотал, пока лежал в обмороке. Вроде бы вопросы «Ты кто?» или «Ты где?».

Алекс решил никому, даже маме с папой, не рассказывать о том, что видел и испытывал во время приступов. Почему – он не смог бы объяснить. Просто чувствовал, что эти переживания нужно защитить, сохранить в тайне от всех.

Но самое интересное произошло три месяца назад. Алекс пришел домой с тренировки. Родители вот-вот должны были вернуться с работы. Приступ произошел в комнате, и за секунды, что длилась дрожь по спине, он успел лечь на кровать. Потом – обычная мешанина из образов и звуков на экране его сознания и, как водится, калейдоскоп переживаний. Когда прошли первые сумбурные ощущения, Алекс вдалеке заметил девочку. Глаза были единственной яркой чертой на ее лице – все как обычно. Однако ее голос сейчас звучал отчетливее, чем раньше: «Ты в самом деле существуешь?»

На мгновение Алекс растерялся, он не мог поверить, что действительно слышит вопрос, такой ясный и конкретный. Раньше подобного не случалось, и поэтому он не на шутку разволновался.

«Да». – «Как тебя зовут?»

Эхо этих нескольких слов гремело в голове Алекса, переносило его в фантастическое измерение, даря пронзительное чувство полноты жизни и радости.

«Алекс. А тебя?»

Издалека прилетел рой душераздирающих криков и среди них ответ: «Дженни».

Потом девочку затянуло в спираль путаных образов, и она исчезла.

В дневнике Алекса было подчеркнуто 27 июля 2014 года. В этот день во время видения он почувствовал рядом с собой присутствие другого человека. Он пережил нечто совершенно реальное. И это не сон, не галлюцинация и не мираж.

Алекс поговорил с девочкой, которая была там, снаружи, непонятно, в какой части света. Он не представлял себе, как такое возможно, но был убежден: Дженни существовала.

И, по всей вероятности, она думала о нем так же.

Глава 4

«Я ему это сказала», – повторяла про себя Дженни, сидя за столом и пытаясь привести чувства в порядок. Роджер изучающе посмотрел на дочь, пытаясь понять, оправилась ли она после очередного обморока. Висящие рядом с холодильником часы с кукушкой, которые Грейверы купили на прошлое Рождество в киоске у входа в Altona Coastal Park, показывали восемь сорок.

– Дженни, мне кажется, тебе уже лучше, – с надеждой в голосе произнесла Клара, ставя жаркое на стол.

– Пусть она сама скажет, как себя чувствует, – вмешался Роджер.

Клара вздохнула, ничего не ответила и села за стол.

Однако Дженни тем вечером было все равно, о чем говорят родители. Ее мысли были заняты Алексом.

«Я сказала ему, где живу, у меня получилось».

Дженни очень долго пыталась это сделать. Весь последний год она несколько раз собиралась сообщить о себе что-то еще, кроме имени, и в итоге решила, что не сможет. Кроме того, ей не очень-то хотелось убедиться в том, что голос, звучащий в ее голове, принадлежит реальному человеку. И была еще одна причина избегать общения: боль. Возможно, мальчик, который назвался Алексом, не испытывал физических страданий во время атак, но для нее они были пыткой. Каждое слово, как дырокол, прокалывало мозг, боль пронзала голову от виска к виску. Однако на этот раз Дженни была уверена, что правильно произнесла название своего города.

Дженни имела очень смутное представление о своем собеседнике. Она знала только его имя. У парня молодой голос, скорее всего, он ее ровесник, и еще она мельком видела его глаза и даже ухитрилась разглядеть, что волосы у него светлые. Иногда Дженни спрашивала себя, не строит ли она из своих переживаний гигантский карточный домик, который вот-вот рассыплется, а вместе с ним и все иллюзии. Да, именно этого она боялась – потерять мистическое чувство, которое много лет сопровождало ее каждое мгновение жизни: лишиться надежды на то, что этот голос принадлежал человеку из плоти и крови.

В тот вечер Дженни легла спать с легким чувством. Она улыбалась, мечтательно глядя в потолок. Фосфоресцирующие звезды, приклеенные папой много лет назад, светились в ожидании, пока она уснет. Кассиопея, Квадрат Пегаса, Андромеда, а затем Большая и Малая Медведицы, разделенные извилистым телом созвездия Дракона – ее персональный небосвод.

Дженни закрыла глаза.

Алекс существовал, она в этом уверена. Он жил где-то в этом мире, и так или иначе им удавалось общаться. Без встреч с ним она уже не могла обойтись.

В тот день, поев вкуснейшего пирога и зачем-то просидев час перед телевизором в обнимку с бутылкой грушевого сока, Алекс решил сходить в библиотеку. Утром прямо напротив дома начались строительные работы, бригада рабочих в оранжевых комбинезонах бурила землю, и грохот не давал сосредоточиться. Запланированный опрос по философии был не за горами, а он кое-как осилил только треть авторов из списка, выданного учительницей.

Закинув на плечо рюкзак, на двух автобусах Алекс добрался до университетской библиотеки. Он уже бывал в этом тихом местечке, облюбованном ребятами постарше, по большей части студентами Политехнического. Войдя в читальный зал, Алекс сел за свободный стол.

Начал вяло листать свою тетрадь с записями, потом достал из рюкзака учебник по философии.

Он подчеркивал карандашом цитату из Кьеркегора, когда знакомая дрожь парализовала его спину и ударила по нервным окончаниям.

Странно, но в этот раз ощущения были другими.

Алекс с тревогой огляделся. Он знал, что упадет со стула, но на пол не лег, остался сидеть неподвижно, положив руки на стол. Тело наливалось тяжестью, но он по-прежнему мог контролировать мышцы головы и шеи. Внезапно он почувствовал, будто оказался в пустоте, завис в воздухе, словно у него под ногами разверзлась гигантская пропасть, а он плыл над ней, не падая. Алекс больше не видел знакомую обстановку библиотеки, вокруг – только дым, туман и пустота.

Однако разум сохранял бдительность. Алекс чувствовал, что все еще контролирует тело и не теряет сознания. Он бодрствовал: одной ногой был в реальности, другой – в призрачном мире видения. Впервые за четыре года он не слышал фонового шума. Только шорох, похожий на дуновение ветерка. Алекс вдыхал свежий воздух, в котором парил.

«Дженни, ты здесь?» Тишина, казалось, длилась бесконечность. Потом послышался ответ: «Да, Алекс».

Им овладело новое чувство – смесь недоверия, радости, удивления и любопытства. На другом конце света Дженни тоже впервые не почувствовала физической боли при контакте.

«Пожалуйста, скажи мне, что ты настоящая», – сказал Алекс.

«Ты знаешь, что я существую. А я знаю, что существуешь ты», – голос Дженни был мягким и знакомым. Алексу показалось, что он разговаривает с кем-то, кто всегда был рядом, как будто их никогда не разделяло расстояние.

«Дженни, у меня к тебе есть один глупый вопрос».

Девушка не отвечала. Алекс продолжал смотреть прямо перед собой в пространство, не видя ничего, кроме тумана: «Ты здесь, Дженни? Я должен тебя спросить…»

Его прервал голос из тумана: «Кловер Мур». Алекс на мгновение задержал дыхание. Это было невероятно!

«Ее зовут Кловер Мур», – повторила Дженни. Он что, в самом деле получил ответ? «Дженни… я ведь даже не успел спросить…»

Слова теперь повторялись эхом. У Алекса возникло ощущение, что общение угасает. Шорохи понемногу стихали.

«Еще как успел», – ответила Дженни, и ее слова распались в голове Алекса на отдельные звуки, прежде чем исчезнуть где-то вдалеке, растворившись в шуме ветра. Алекс открыл глаза. Сжал кулаки и откинул голову, чувствуя в теле покалывание, вызванное легким онемением.

Он огляделся: за соседними столами расположились две группки студентов, библиотекарь складывала папки с бумагами в шкаф.

Алекс мысленно повторил то, что они с Дженни сказали друг другу. Потом вскочил со стула, рискуя упасть, потому что ноги были как ватные, и подошел к библиотекарю, которая уже успела сесть за свой стол и лениво постукивала пальцами по компьютерной клавиатуре.

– Извините, – начал Алекс, – вы не могли бы мне помочь? Ваш компьютер подключен к интернету?

Библиотекарь, женщина лет пятидесяти с морщинистым лицом и огромной родинкой на правой скуле, подняла на Алекса глаза. Она явно не горела желанием ему помогать.

– Зачем он тебе? – спросила она, опустив очки на кончик носа.

– Я должен проверить одну вещь, это очень важно.

Женщина вздохнула и раздраженно подняла брови, но затем кивнула, соглашаясь выполнить просьбу.

– Не могли бы вы найти в «Википедии» Сиднея, кто мэр города?

Библиотекарь открыла Google и с черепашьей скоростью набрала в поисковой строке «Сидней Википедия».

– Кловер Мур.

Алекс недоверчиво посмотрел на нее.

– Вы уверены?

– Сам посмотри, – сказала женщина, поворачивая к Алексу монитор. И он прочел: «Кловер Мур».

– Существует… действительно существует, – пробормотал он еле слышно.

– Кто существует?

Алекс улыбнулся и ничего не ответил. Он резко повернулся, закинул рюкзак на плечо и быстро пошел к выходу. Его глаза сияли.

Выйдя из библиотеки и спускаясь по лестнице, Алекс Лориа издал радостный крик, не обращая внимания на прохожих, которые посмотрели на него как на сумасшедшего.

Дженни действительно существовала.

Глава 5

Общение прервалось, и Дженни, очнувшись, обнаружила себя в своей постели, в комнате было темно. С первого этажа доносились приглушенные крики, как будто кто-то спорил. По счастью, ругались не родители, а актеры в телевизоре. Время перевалило за полночь, в окно комнаты заглядывало мельбурнское небо – плотная черная мантия, украшенная мелкими светящимися точками. Луна была еще где-то в стороне, зато Пояс Ориона ярко сиял своими тремя звездами, выстроившимися в ряд.

– Самая большая называется Бетельгейзе, – объяснял ей папа много лет назад. – Она огромная, ее радиус в тысячу раз больше, чем у Солнца!

– Что это значит? – спросила любопытная девочка Дженни.

– Если на место Солнца поставить Бетельгейзе, то она соприкоснулась бы с Землей.

– Папа, а когда нас не станет, как бабушки с дедушкой, мы улетим во Вселенную?

– В каком-то смысле да. Когда ты смотришь на звезды, то можешь представлять бабушку с дедушкой, которые наблюдают за тобой оттуда.

– Они там теперь живут, да?

Роджер погладил ее по щеке.

– Боюсь, золотко, это невозможно.

– А мне кажется, что где-то там это возможно.

Дженни сняла с запястья резинку, завязала волосы в хвост и потянулась. По ночам в доме было тепло, но она любила спать в легкой одежде. Сейчас на ней была футболка без рукавов с надписью SURF-MANIA и трусики. На шее она всегда носила любимый кулон – трискелион, кельтский символ из трех переплетенных лучей в форме полумесяца, образующих вихрь с буквой V в центре. Бабушкин подарок.

– Он тебя защитит, – сказала бабушка, протягивая кулон. Трискелион сиял на ее мягкой ладони.

– А что означает V? – спросила Дженни.

– Твой дедушка подарил мне его в тот день, когда сделал мне предложение. Этот амулет хранит в себе нашу историю. Твою историю.

– Почему мою?

Бабушка лишь улыбнулась и пожала плечами.

Дженни покачала головой, словно отгоняя это приятное воспоминание. Дедушки с бабушкой больше не было на свете, но они не бросили ее одну. Остался символ, говорящий о гэльском происхождении семьи по мужской линии, со стороны ее отца Роджера. Он часто брал его в руки, когда испытывал страх или собирался с силами, чтобы принять от жизни очередной вызов, будь то соревнование по плаванию или экзамен.

Мысли девушки вскоре вернулись к Алексу.

Несмотря на позднее время, приступ случился не во время сна. Дженни не спала, она просто лежала и смотрела в потолок, думая о соревновании, которое назначено на следующую субботу и к которому она не успела хорошенько подготовиться из-за учебы. Когда появилась дрожь, по телу Дженни разлилось тепло – новое для нее ощущение. В тот момент она почувствовала себя в безопасности. Она понимала, что ее тело не воспринимает сигналы мозга, но испытывала приятнейшее ощущение легкости, безмятежного парения в воздушном пространстве. Там ей ничего не угрожало. Закрыв глаза, она отправилась на встречу с Алексом. Все было как во сне, но оба они уже знали, что это не сновидение.

Дженни впервые полностью доверилась происходящему. Прежде она думала, что голоса и образы вызваны психическим расстройством, какой-то странной формой шизофрении. Поиски в интернете, на форумах и в блогах истории, похожей на ее собственную, не дали результата. В конце концов она бросила это занятие. Четыре долгих года она подозревала, что Алекс всего лишь мысленная проекция, и в то же время боялась, что по ту сторону никого нет. Хотя у нее по-прежнему не было твердых доказательств существования этого парня, их последняя встреча развеяла все сомнения. Алекс задал ей конкретный вопрос, со своей стороны желая удостовериться, что она реальный человек. И она ответила.

– Ты есть, – прошептала она, – я знаю, что ты там.

Дженни долго не могла заснуть, обдумывая про себя одну-единственную мысль: что бы ни случилось за окнами, в привычном мире, это не могло бы сравниться со сверхъестественным событием, главными участниками которого были они с Алексом. С ними произошло чудо, какое не представить даже в самых смелых фантазиях.

Окутанная тишиной поздней октябрьской ночи, Дженни даже отдаленно не могла представить, что планету вот-вот постигнет страшная участь, а ключ ко всему хранится в их с Алексом головах.

Глава 6

Неожиданно для Алекса и Дженни ноябрь выдался богатым на встречи. Каждые три или четыре дня не меньше чем на тридцать секунд между ними устанавливался контакт. Встрече предшествовала обычная дрожь, бегущая по спине, на смену которой приходило состояние психофизического расслабления, сознание наполнялось чувством покоя и безмятежности. Ни шум, ни стон не нарушали эту тишину. И никакой боли, кроме слабой мигрени в конце разговора.

Разговаривали они, как теперь было очевидно обоим, без слов, мысленно. Чтобы убедиться в этом окончательно, Алекс позаимствовал у отца маленькую цифровую видеокамеру и заперся в своей комнате на все выходные.

Он поставил камеру на штатив рядом с письменным столом и направил объектив на кровать. Чтобы включить ее и начать запись, достаточно было несколько секунд. Как только Алекс в очередной раз ощутил дрожь, предвещающую встречу с Дженни, он нажал на кнопку «запись».

«Алекс, вот и ты…»

Он почувствовал, как по телу пробегает теплая волна. В этот миг что-то будто открывалось его сознанию.

«Алекс».

Перед тем как все физические ощущения покинули тело, из его груди вырвался судорожный вздох.

«Дженни, нам нужно встретиться».

Алекс, казалось, мельком увидел на лице Дженни улыбку.

«Это невозможно. Как же мы встретимся, если ты… Слушай, я знаю, что ты там, я всегда знала, но все это слишком странно… Мне страшно».

«Я тоже боюсь, ну и что? Не знаю, как объяснить, но твой голос стал чем-то, без чего я уже не могу обойтись. Твоя улыбка существует в моей голове, и я знаю, что, может, на самом деле она у тебя не такая, может, и ты совсем другая, но я не смогу спокойно заснуть сегодня вечером или в любой другой вечер, если соглашусь с мыслью, что никогда тебя не увижу, что ты всего лишь сон».

Слова Алекса на несколько мгновений зависли в пространстве.

«Может, я и есть всего лишь сон». – «Да, лучший сон, который мне когда-либо снился». – «Но сны обычно рассеиваются». – «Тогда я не хочу просыпаться».

Дженни ничего не ответила, но теперь кроме улыбки Алекс увидел внутренним зрением и ее большие блестящие глаза, и нерешительность на лице, какая бывает у человека, который пытается скрыть эмоции и закусывает губу.

«Я никогда не испытывал ничего подобного», – продолжил Алекс.

Его слова как будто осветили лицо Дженни, он увидел ее сияющие глаза, дрожащие губы, чуть наморщенный лоб.

«Кажется, я тебя вижу, – сказала Дженни. – Твое лицо возникло у меня в голове».

Именно это происходило сейчас и с Алексом.

«А что, если я другой?» – «А что, если я другая?»

Эти два вопроса какое-то время эхом повторялись друг за другом.

«Ты не сон, Дженни, ты теперь часть моей жизни. Я хочу встретиться с тобой, даже если для этого мне придется пролететь через весь земной шар».

Последние слова Алекса как будто преодолели сопротивление девушки, в чьей душе боролись два противоположных чувства. Одно согревало ей сердце, и в то же время из-за него она чувствовала себя одинокой среди друзей, одинокой в реальном мире, в котором жила каждый день. Другим чувством была боязнь очароваться иллюзией, а потом внезапно очнуться и увидеть, как сон рассеивается. Вот что удерживало ее от движения навстречу Алексу.

Мысли шли чередой, и Дженни с Алексом не могли ничего сделать, чтобы их сдержать. Безмолвный диалог вырвался из-под контроля, дав волю их потаенным чувствам.

Когда чуть позже Алекс открыл глаза и сквозь рябь увидел потолок своей комнаты, он понял, что вернулся в реальность. Свет в его голове погас, голос Дженни теперь звучал далеким эхом. Ярко-красный светодиод камеры указывал на то, что запись продолжается.

Алекс медленно встал с кровати, разминая онемевшие ноги и руки, и подключил камеру к компьютеру.

Он появился в кадре после того, как нажал REC на задней панели камеры, и рухнул на кровать. Алекс заметил, что его глаза двигались под веками за несколько секунд до контакта. Затем, судя по расслабленным мышцам лица, он впал в состояние транса. Невозможно было разобрать, что именно он бормотал незадолго до пробуждения. Алекс расслышал только «сон» и «шар».

На самом деле в конце этого разговора, состоявшегося 23 ноября 2014 года, Алекс пообещал Дженни, что найдет ее, превратит их сон в реальность, чего бы то ни стоило, даже ценой собственной жизни.

У него не было выбора. Он должен это сделать, так велело его сердце, но не только.

Прошлым утром мама отправила его в подвал. Алекс уже много лет не спускался в эту каморку размером два на три метра, расположенную в узком и пыльном подземном туннеле, попасть в который можно было с внутреннего двора.

По традиции ровно за месяц до Рождества в доме Лориа наряжали елку. Итак, Алекса послали за коробкой с шарами и мишурой, искусственной елкой и мешочком со спутанной электрической гирляндой. Подвал приветствовал его скрипом покосившейся деревянной двери.

К счастью, выключатель здесь еще работал. Внутри царил хаос: груды коробок, старая гладильная доска, два костыля, обломки горного велосипеда, который он даже не помнил, и прочий хлам.

Алекс заметил в углу длинную обтрепанную коробку. Сквозь порванный сверху картон проглядывала макушка елки. Отлично, подумал Алекс и сосредоточился на пирамиде из коробок. На нижней по диагонали было написано красным фломастером «РАМКИ». На ней стояла коробка, отмеченная белой наклейкой с синими каракулями. Судя по почерку, надпись сделал отец. Алекс наклонился поближе и расшифровал слово «ПЛИТКА». На третьей коробке не было маркировки. Тогда он наклонил голову и на другом ее боку прочитал: «ЕЛОЧНЫЕ ИГРУШКИ».

– Нашел! – с облегчением воскликнул Алекс.

Роясь в хламе без особой надежды найти мешок с гирляндой, Алекс наткнулся на раритет, о котором давно забыл, – на свою любимую игрушку. Это был робот высотой сантиметров тридцать, синий, с красными руками и ногами и эмблемой на груди. Алекса будто бы отбросило на десять лет назад. Он вряд ли вспомнил бы подробности того времени, но этого робота не забыл. Прелесть этой игрушки была в том, что она могла служить довольно вместительным сейфом. Нажимаешь на кнопку сзади на шее, и верхняя половина корпуса отщелкивается.

Алекс так и сделал – и застыл от неожиданности.

– Это что такое? – сказал он вслух, увидев внутри робота видеокассету. Он вытащил ее и прочитал на наклейке: «СМОТРЕТЬ 22 НОЯБ 2014 ГОДА».

«Чепуха какая-то, – подумал Алекс, засовывая кассету за пояс и прикрывая ее толстовкой. – Это же сегодня…» Вернувшись в квартиру, Алекс оставил рождественские коробки в гостиной, закрылся в своей комнате и вытащил из-за пояса видеокассету. Руки подрагивали от волнения.

Алексу не терпелось узнать, что на видео. Как только родители ушли за покупками, он побежал в гостиную, чтобы найти старый видеомагнитофон, который давно заменили проигрывателем Blu-Ray. В конце концов Алекс нашел его в сундуке за диваном, где он лежал под грудой старых журналов и бумаг, он был в идеальном рабочем состоянии. Однако когда Алекс подключил устройство к телевизору и вставил кассету, на его лице отразилось разочарование. Он недоуменно поднял брови, наблюдая, как «делориан» Марти Макфлая мчится со скоростью восемьдесят восемь миль в час по направлению к 1955 году.

– О’кей, «Назад в будущее», и что? – пробормотал Алекс, потянувшись к кнопке «стоп» на видеомагнитофоне.

Он уже собирался на нее нажать, когда фильм вдруг прервался. По серому экрану пошла рябь, как будто фильм в этом месте стерли. Потом появилось изображение. Алекс увидел мальчика лет пяти-шести, который сидел на полу, скрестив ноги, и узнал в нем самого себя. На заднем плане виднелась старая плетеная корзина с игрушками. Рядом, на старом бордовом кресле, вверх ногами лежал огромный плюшевый медведь. Все эти вещи давным-давно перестали быть частью обстановки его комнаты. Стены были увешаны постерами Айртона Сенны[2], Майкла Джордана и других спортсменов. Маленький Алекс сидел на полу по-турецки. На нем была футболка с изображением дядюшки Скруджа в синих штанах, ныряющего с трамплина в бассейн с золотыми монетами. Светлые волосы Алекса лежали на голове шапочкой, а челка чуть ли не закрывала глаза. Он поднял взгляд и посмотрел прямо в объектив. Слова, которые мальчик произнес своим детским голоском, были столь же ясными, сколь и обескураживающими:

– Это сообщение мне, когда я вырасту. В ноябре две тысячи четырнадцатого года мне придется уехать. Я поеду к ней, пока не стало слишком поздно.

Затем мальчик встал с пола и скрылся за кадром. Экран стал черным. Через несколько секунд снова появился Майкл Дж. Фокс в своей сараюшке в Хилл-Вэлли 1950-х годов.

«Это невозможно», – подумал Алекс, перематывая пленку на минуту назад. Посмотрел запись снова и убедился, что все слова расслышал правильно. Перемотал пленку в начало, сходил в подвал и положил кассету обратно в старого робота до того, как родители вернулись домой.

На VHS был указан именно тот день, когда он ее нашел, и сообщение, которое он сам оставил, было совсем не двусмысленным. Наоборот, оно было даже слишком однозначным. Потрясающе однозначным.

Во всей этой истории было что-то абсурдное, и надо было в ней разобраться, даже если для этого придется проехать через полмира.

И только один человек в состоянии помочь ему осуществить этот план.

– Не уверена, что это хорошая идея, – сказала Валерия Лориа, расставляя тарелки на столе. По столовой разлился запах поджаренного на масле лука-шалота с морковкой и зеленью. Мама Алекса взяла пульт и выключила звук в телевизоре, потом поставила в центре стола кувшин с водой.

– И надолго ты собрался в гости? – Густой голос Джорджо, отца Алекса, как обычно, звучал очень твердо. – На все длинные выходные?

Алекс кивнул.

– Не понимаю, какая в этом необходимость. Как будто вы мало видитесь!

Алекс собрался было возразить, но мама остановила его взмахом руки. Он сдержался и сел на свое место. Большая кухня дома Лориа была обставлена антикварной мебелью из темного дерева с резным растительным орнаментом и латунными ручками. Центральное место занимал длинный стол из цельного дерева, над которым висела хрустальная люстра. На противоположной от плиты стене стоял дубовый буфет 1950-х годов, хранивший за стеклянными дверцами серебряный сервиз, предназначенный для особо торжественных случаев.

Алекс ненавидел столовую, просто терпеть ее не мог, впрочем, как и все остальные комнаты. Их квартира представлялась ему изысканной золотой клеткой.

– В пятницу в школе собрание, – нерешительно сказал он, – но его запросто можно пропустить. Я мог бы пойти к Марко в четверг вечером… и остаться у него до воскресенья.

Отец какое-то время молча смотрел на него, затем развернул салфетку и положил ее себе на колени.

Валерия взглянула сначала на мужа, потом на сына. Она понимала, что именно ей придется найти решение, которое устроит обоих.

– Разве у тебя нет игры в воскресенье? – спросила она.

– Не-а, ее отменили.

– А как же тренировки? – вмешался Джорджо. – Плей-офф уже близко.

Алекс не ответил. Он знал, что отец прав.

– Ты все-таки капитан команды, или я ошибаюсь? Может, сейчас не время тратить выходные на то, чтобы играть на PlayStation с чокнутым другом?

– Марко не чокнутый, он гений.

– Ну да, конечно.

Алекс во второй раз сдержался. Он решил не спорить с отцом, чтобы не рисковать планом.

– Ну так я пойду к Марко?

Валерия обменялась взглядом с Джорджо, который уже увеличил громкость телевизора, предоставляя ей право дать разрешение сыну.

– Иди-иди, – ответила Валерия.

Начался анонс главных новостей, а этот момент в их семье означал «конец споров».

Получилось! Первое препятствие преодолено.

Глава 7

В 21:30 в четверг вечером в квартире на виале Гран-Сассо зазвонил домофон. Это был не обычный раздражающий звук, а саундтрек к «Рокки 4» – мелодия звучала как рингтон мобильного телефона. Марко нажал кнопку на маленьком зеленом пульте дистанционного управления, и дверь подъезда открылась. Алекс взбежал по лестнице и вошел в квартиру со спортивной сумкой на плече.

– Я получил твое сообщение, – крикнул ему Марко из ванной. – Ты не расскажешь мне, что, черт возьми, происходит?

Марко снова нажал кнопку на пульте, и дверь закрылась. Алекс привык к этим трюкам, как их называл его друг. Гениальным трюкам, добавил бы Алекс. В доме Марко почти все управлялось с помощью кнопок, пультов дистанционного управления или даже голосовых команд. Двери, отопление, кухонная техника, стереосистема и свет были на дистанционном управлении, как в некоторых современных «умных домах», с той лишь разницей, что каждый микрочип изготовил и запатентовал сам Марко.

В феврале 2004 года, более десяти лет назад, его родители решили провести семейный уик-энд в симпатичном горном местечке, чтобы отдохнуть и заодно присмотреть себе какое-нибудь шале, так как они планировали купить домик для отдыха. Отец Марко, бывший профессиональный лыжник, заразил своей страстью и жену, и сына. Предстоящие выходные обещали великолепные скоростные спуски и сытные ужины в приюте на вершине горы.

Они выехали из Милана под мелким дождем, а позже Пьемонт встретил их уже сильнейшим ливнем. Свернув с шоссе на государственную дорогу, которая должна была привести их в горы, они ушли из-под грозы. Казалось, худшее позади. Однако чем выше они поднимались над уровнем моря, тем заметнее портилась погода. На крутые повороты горного серпантина обрушилась снежная буря. От сильного ветра джип начало бросать из стороны в сторону. Лобовое стекло хрустнуло под упавшим деревом, вынудив внедорожник совершить резкий маневр, в результате чего он рухнул с обрыва. Мальчика мотало по заднему сиденью, и он даже не успел понять, что папа потерял контроль над машиной. Его с силой отбросило назад, он услышал грохот крушения, а потом наступила долгая тишина.

Жизнь Марко вмиг опрокинулась. Родители погибли на месте, а он чудом спасся и рос у бабушки с дедушкой, маминых родителей, до девятнадцати лет. Затем Марко решил уйти в самостоятельное плавание и поселился в квартире на Гран-Сассо.

Первые двадцать лет своей жизни он полностью посвятил изучению информатики и электроники. Марко любил разбирать механизмы, рассматривать компоненты, наполнять дом разными техническими устройствами. Он управлял ими с помощью электронных пультов, разбросанных повсюду. Зеленый приводил в действие двери и окна. Синий отвечал за духовку, конфорки и микроволновку. Желтый регулировал температуру воздуха. Красный командовал освещением: разноцветной светодиодной панелью в спальне, неоновыми синими нитями в гостиной (как считал Марко, они придавали футуристический вид его «королевству») и целой россыпью маленьких лампочек, которые превратили квартиру в подобие гигантского автомата для игры в пинбол. Хозяин гордился своей системой управления.

Наверное, последние лет десять мозг Марко работал со скоростью, значительно превышающей среднюю, что позволяло ему изучать и проектировать все более замысловатые устройства – от домашних средств управления до программного обеспечения. По информатике Марко был спец. Какие бы проблемы ни возникали у друзей, он всегда находил решение. Как говорил Алекс, Марко опережал их всех на несколько световых лет.

Алекс был моложе друга на пять лет, но разница между двумя молодыми людьми заключалась не только в возрасте. Существенная разница была в ногах. Свои Марко оставил на дне обрыва.

Марко выехал из ванной в своей электрической инвалидной коляске и свернул в коридор, направляясь в комнату, которую называл «аппаратной».

– Отлично выглядишь, – прокомментировал он, поворачиваясь спиной к Алексу, у которого действительно был сияющий вид.

– Я бы сказал, моя жизнь и правда сейчас прекрасна.

– Хочешь чего-нибудь попить?

Марко повернулся к Алексу, который по привычке оглядывал комнату. Каждый раз, когда он входил сюда, его взгляд останавливался на свадебной фотографии родителей Марко, улыбающихся и счастливых.

– Ага, спасибо.

Марко достал две бутылочки с газировкой из красного мини-бара в форме банки из-под кока-колы, стоявшего в центре комнаты у стола с тремя компьютерами.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Алекс, опуская вступление.

Марко улыбнулся и поправил очки на носу. Нестриженая борода, взлохмаченные, местами длинные черные волосы – таким знал его Алекс с тех пор, когда они впервые встретились на финале турнира PlayStation.

– Хватит пялиться на мою коляску, – сказал он ему в тот день. – И не вздумай уступать мне из жалости. У меня фиговые ноги, зато руки работают отлично.

Алекса поразила самоуверенность этого мальчика, который поначалу вызывал у него только сочувствие. Перед началом игры они обменялись рукопожатием. Марко победил по пенальти. В тот день между ними возникло своего рода братское чувство.

Момент знакомства с Марко навсегда отпечатался в памяти Алекса. Важнейшее событие в его жизни. Их пути пересеклись, и родилась большая дружба. Он часто размышлял о том, что если бы случайно не увидел в газете объявление о соревнованиях за день до турнира, то никогда не встретил бы Марко.

Мысли Алекса вернулись в реальность.

– Послушаем, что тебе нужно.

Алекс долго смотрел на синие неоновые нити на противоположной стене, а потом протер глаза.

– Ты их когда-нибудь выключаешь? – спросил он, кивком указывая на нити.

– Ну да, когда не сижу здесь и не работаю за компом.

– А, то есть никогда.

– Точно.

Алекс улыбнулся и стал пить кока-колу. В книжных шкафах по бокам и сзади него хранилось внушительное количество монографий и научных исследований о космосе, журналов по астрономии и научно-фантастических комиксов. Внимание Алекса привлекла книга Стивена Хокинга. Он взял ее с полки и рассеянно пролистал, дойдя до страницы с фотографией ученого. На мгновение Алекс подумал о печальном физическом угасании этого британского космолога, человека великого ума, и поставил книгу на место.

– Ты знаешь о моих головных болях, – сказал Алекс, – о моих… галлюцинациях.

Марко сразу посерьезнел и с любопытством посмотрел на друга.

– Да, хотя ты никогда не делился со мной подробностями, – сказал он нерешительно.

Он знал, насколько болезненной была эта тема для Алекса.

– Что ж, думаю, самое время тебе все рассказать.

– Давай, я слушаю.

– В моих видениях кое-что изменилось.

Марко усыпил все свои три компьютера: ПК, стационарный «Мак» и портативный MacBook, которые всегда работали одновременно.

– Тут такое дело, – начал Алекс, зная, что доверяется единственному человеку в мире, в чьи руки он без колебаний отдал бы свою жизнь, – теперь я точно знаю, что Дженни существует.

Он рассказал все: о встречах с девушкой, обмороках, об их телепатических разговорах, о том, что она тоже очень хочет с ним познакомиться.

Алекс рассказал, как ему удалось узнать, где она живет, и как он проверил достоверность информации, полученной от Дженни.

Рассказал о маленьком белокуром мальчике на видеозаписи и его послании в будущее.

Наконец Алекс замолчал. Он встал и подошел к окну под внимательным взглядом друга. Уже стемнело. Город освещали уличные фонари, машины разъехались, оставив дороги в покое до утра. Бездомный с трудом тащил свою тележку. Кто знает, как сложилась судьба этого человека, подумал Алекс. Может, раньше он был богатым, а теперь просит милостыню. Иногда так мало надо, чтобы жизнь круто изменилась…

– Алекс, – сказал Марко, – я тебе верю, я всегда тебе верил, но дело в том, что я действительно не знаю, чем могу тебе помочь.

– Я должен ехать в Австралию. Помоги мне туда попасть.

– Шутишь! Ты что, правда хочешь вот так просто взять и уехать в Австралию? Прямо сейчас?

– Да. Я не могу больше ждать. Я сойду с ума, если в этом не разберусь. Я чувствую, что живу двумя жизнями… Я должен найти Дженни, и не в соцсети, а реальную. Даже мне, ребенку, было ясно, что я должен это сделать.

Марко вздохнул и в задумчивости закусил губу. Затем, нажав на клавишу пробела, разбудил «Мак» и начал поиск в интернете.

– У тебя есть действительный паспорт? – спросил он.

Алекс не сразу понял смысл вопроса.

– Ну так что? – настаивал Марко. – Есть паспорт или нет?

– Это значит, что ты мне поможешь?

– Конечно, помогу, какие вопросы.

– У меня есть паспорт. Я пользовался им во время школьной поездки в январе.

– Отлично. Посмотрим, что я могу сделать.

Алекс подсел к другу за стол.

– М-да, – сказал Марко, не отрывая глаз от экрана, – слетать в Мельбурн – недешевое удовольствие.

– Ага, вижу.

Цены за билет туда-обратно начинались от 1350 евро. Билеты с датой вылета через три месяца и больше стоили на три сотни дешевле, но Алекс не собирался ждать столько времени.

– И что ты думаешь делать?

Марко отнесся к просьбе Алекса серьезно. Любой другой назвал бы его сумасшедшим. Если бы он доверился своим родителям или какому-нибудь другу, они отправили бы его к хорошему психоаналитику. Но Марко был особенным человеком. Он поверил в историю Алекса, когда тот рассказал ему про свой первый приступ. С тех пор прошло четыре года.

– Не знаю. У меня нет таких денег.

– Это не проблема.

– То есть?

Марко улыбнулся так, как будто ответ был очевиден:

– Ну, скажем, у меня есть кое-какие ресурсы…

– Послушай, я не хочу, чтобы ты одалживал мне деньги.

– А я не собираюсь их тебе одалживать. К тому же они не мои…

Марко хихикнул и стал рыться в каких-то бумагах, сваленных за монитором. Он вытащил из кучи пачку листов и вручил ее Алексу, который начал их просматривать, пока друг объяснял:

– Это кое-какие данные, которые я скачал, пока занимался своими хакерскими делами. С их помощью можно получить доступ к чужим банковским счетам и более-менее спокойно с ними работать.

– Ты не перестаешь меня удивлять.

Алекс рассеянно листал страницы с цифрами и списками имен.

– Я могу снимать с этих счетов небольшие суммы, действуя, как любая компания, у которой есть интернет-магазин.

– Это безопасно? – спросил Алекс.

– Конечно нет, но у меня своя система, не волнуйся. Главное, чтобы суммы не вызывали подозрений. Миллиардов на этом я не заработаю, да это и невозможно, рано или поздно меня бы вычислили. Кроме того, суммы не попадают на мой счет. Я отправляю их на разные предоплаченные карты, оформленные на фиктивные компании, которые…

– Ты думаешь, я в этом что-то понимаю? – Алекс нахмурился и подавил смешок.

– Короче, я могу завладеть небольшим состоянием, используя не свой банковский счет, а предоплаченные карты, которые лежат вон там, в сейфе. – Марко кивнул на маленький металлический куб, стоящий на той же полке, где он разместил свадебное фото родителей. – Завтра ты получишь предоплаченную карту. Я позабочусь о том, чтобы до обеда на нее упали три тысячи евро.

Пораженный Алекс не мог произнести ни слова.

– Ничего не говори, – сказал Марко и посмотрел на фотографию, висевшую на стене за компьютерами. На ней пожилая женщина вязала спицами. – Помнишь две тысячи одиннадцатый?

– Да, – Алекс задумчиво улыбнулся, – само собой…

– У меня тогда была жуткая депрессия, и, если б не ты, я не выжил бы. Смерть бабушки здорово меня подкосила, она заменила мне маму.

– Знаю.

– Я тот год никогда не забуду. Три тысячи евро не стоят того, что ты для меня сделал.

Глава 8

Закрывшись у себя в комнате – iPod на столе, огромные наушники Sennheiser с ободком на длинных каштановых волосах, – Дженнифер Грейвер половину утра провела в Сети.

Она попробовала представить себя на месте Алекса, чтобы понять, что он может предпринять для встречи с ней.

Конечно же, ему придется сесть на самолет, пересечь полмира, поселиться в гостинице, где он сможет переночевать, надеясь, что, когда он проснется, его сон станет явью. Дженни была рада, что Алекс отважился на это путешествие. Его родители наверняка были бы против такой авантюры. Дженни попыталась представить себе семью Алекса, его мир, его жизнь – все, что окружало юношеский образ, который она мельком увидела во время их последнего разговора.

Она закрыла глаза и вызвала в памяти его последние фразы: «Ты лучший сон, который мне когда-либо снился», «Я никогда не испытывал ничего подобного», «Я хочу встретиться с тобой, даже если для этого мне придется пролететь через весь земной шар».

Эти слова согревали сердце Дженни последние дни, помогали дождаться момента, который, как она надеялась, навсегда изменит ее жизнь. Дженни не услышала, как мама позвала снизу: в наушниках звучали Smashing Pumkins, припев из «1979» изолировал ее от окружающей действительности. Глаза скользили по страницам дневника, Дженни перечитывала свои записи, тихонько подпевая Билли Коргану. Она частенько задумывалась над меланхоличными словами этой песни, которыми он описывал свое бунтарское отрочество: «И мне нет дела до этой депрессии. И мы не знаем, где наши кости станут прахом, наверное, забытым и смешавшимся с землей».

Клара торопливо поднялась по лестнице, надевая на ходу ветровку, и вошла в комнату Дженни.

– Дорогая, опять ты в этих наушниках, – сказала она, застегивая молнию.

– А что такое?

– Магазин! Помнишь, я просила тебя съездить со мной?

Дженни согласно кивнула, сняла наушники и пригладила волосы.

– Обещают дождь! – крикнула Клара, выходя из комнаты.

Дженни дописала в дневнике дату их последней встречи с Алексом, потом захлопнула его и встала из-за стола.

Дневник был свидетелем их отношений с 2010 года. Эта неприметная тетрадь на кольцах всегда была готова принять на хранение любой эпизод, малейшую подробность, все мысли девушки. Они скапливались на этих страницах в замешательстве, ища порядка. Доступ к этому ларцу с секретами был только у Дженни.

Об Алексе никто не знал. Эта тайна принадлежала только ей, и Дженни оберегала ее так же ревностно, как оберегают от чужих глаз и рук дорогой подарок. Кроме того, в последнее время обмороки прекратились, а сеансы связи стали проходить легче и менее болезненно. Все это позволило ей еще лучше скрывать то, что становилось во всех смыслах слова отношениями.

В дневнике Дженни задавала себе тысячу вопросов. Кто этот парень? Галлюцинация? Воображаемый друг? Можно ли влюбиться в иллюзию? Сначала она отказывалась верить в это странное общение на расстоянии, но чем больше времени проходило, тем сильнее ей хотелось физически оказаться рядом с обладателем голоса, который теперь так дружелюбно звучал в ее голове. Мечта должна стать реальностью. Дженни хотела наяву посмотреть в глаза, которые до сих пор видела сквозь туман. Может, время наконец-то пришло?

На странице дневника, датированной 18 августа 2014 года, в первом абзаце она процитировала определение, найденное в «Википедии»:

«Телепатия, или передача мыслей на расстоянии, представляет собой гипотетическую способность мозга передавать информацию другому мозгу на расстоянии, без использования каких-либо органов чувств или инструментов. Термин “телепатия” был введен в 1882 году Фредериком Уильямом Генри Майерсом и происходит от др.-греч. τῆλε (“далеко, вдали”) и πάθος (“чувство”). Подобно предвидению и ясновидению, телепатия является одной из форм экстрасенсорного восприятия или, в более общем смысле, паранормальных способностей человека. Входит в сферу исследования парапсихологии».

Эта ли способность их связывала? Был ли у них такой дар? В фильмах и романах Дженни встречала понятие «телепатия», но эту способность герой всегда использовал в определенное время и в определенном месте, и находился он в одном пространстве с объектом телепатии. В ее случае необъяснимой загадкой было огромное расстояние, которое отделяло ее от Алекса. Дженни надела комбинезон, засунула дневник в ящик стола, снова подумала об Алексе и спустилась на первый этаж, где ее ждала мама.

Кто знает, когда он приедет…

В четверг и пятницу Алекс гостил у Марко, а в субботу утром купил билет туда-обратно в Мельбурн. Не считая времени на дорогу, он должен был пробыть там неделю. Для первого «свидания», подумал Алекс, этого достаточно.

В воскресенье утром у него была еще одна телепатическая встреча с девушкой, и теперь стало ясно: что-то в их общении изменилось.

Перед тем как установился контакт, Алекс испытал нечто интересное: у него возникло ощущение, что он ее вызвал –  уловил ее вибрацию, электромагнитное излучение мыслей девушки, как если бы разум или душа Дженни были своего рода передающей антенной.

«Ты тоже это почувствовала?» – спросил Алекс, уверенный, что Дженни поймет, о чем он спрашивает.

«Я узнаю твой звук… Хотя нет, не звук, это как свет, что-то, что возникает в моем сознании. Даже не знаю, как объяснить». – «Я уверен, что вызвал тебя на встречу». – «Да, я знаю». – «Дженни, я буду в Австралии через два дня. Мой самолет прилетает в десять утра».

В это мгновение Алекс ощутил новые вибрации и услышал шум приближающейся грозы. Внутри черепной коробки прогремел гром, но больно не было. Даже наоборот, гроза придала Алексу странное ощущение силы, как будто границы его сознания расширились, словно звуковой волной с его черепа снесло воображаемые тиски.

«Скажи, где я могу тебя найти?» – крикнул Алекс, когда новые раскаты грома ворвались в их разговор. «Не знаю!» – донеслось в ответ. «Назови место, любое место, где мы можем встретиться!» Дженни помедлила несколько секунд, прежде чем ответить: «Пирс на Альтона-Бич». – «Что это?» – спросил Алекс, но связь оборвалась.

Алекс распахнул глаза. Он лежал на диване в гостиной Марко, который был рядом, с любопытством смотрел на него.

– Виделся с ней, да? – спросил Марко.

Алекс огляделся вокруг, восстанавливая связь с реальностью.

– Я должен кое-что проверить, – сказал он, садясь на диване. – Надо узнать, существует ли место под названием Альтона-Бич и где оно находится.

– Это будет нетрудно.

Марко устроился за компьютером и быстро набрал название в поисковой строке.

Судя по беглому взгляду на Google Maps, речь шла о пирсе на берегу океана в тихом районе на юго-западе Мельбурна.

На следующее утро, пока родители были на работе, Алекс собрал кое-какую одежду и засунул ее в школьный рюкзак, туда же последовали книга и любимый iPod. Перед уходом он написал короткую записку и оставил ее на кухонном столе:

«Дорогие мама и папа, я уехал в путешествие. Не волнуйтесь, я ненадолго. Все под контролем, но пока я не могу рассказать, что происходит. Вы бы не поняли. Я не могу больше ждать, а спрашивать у вас разрешения бесполезно.

Не злитесь. Люблю вас.

Алекс».

Собрав рюкзак, Алекс вернулся к Марко, чтобы переночевать у него перед отъездом. Он вылетал в семь утра.

– Знаешь, а я тебе завидую, – сказал Марко, кладя ветчину на ломтик тостового хлеба.

– Почему? – спросил Алекс, садясь за стол. Марко нажал синюю кнопку на спинке кресла, и через несколько секунд в столе открылась щель напротив места, которое занимал гость. Оттуда появилась деревянная дощечка со стаканом, столовыми приборами и салфеткой.

– Все просто. Где-то далеко кто-то нуждается в тебе и ждет не дождется встречи с тобой.

– Да, тот, кто четыре года разговаривал со мной исключительно во время эпилептических припадков…

– Прекрати! Ты знаешь, что она существует, – твердо сказал Марко. Потом он посмотрел на свои неподвижные ноги. – Со мной такое никогда не случится.

– Глупости. Рано или поздно это случится и с тобой. Просто нужно дождаться судьбоносного момента.

Марко откусил сэндвич и сказал с набитым ртом:

– Я инвалид.

Алекс покачал головой и налил себе воды.

– Ты гений, Марко. Человек с незаурядным интеллектом. О’кей, у тебя нет ног. Но куча людей, у которых есть ноги, по жизни никуда не идут, а просто стоят на месте и небо коптят.

– Может, ты и прав… Рано или поздно я найду какую-нибудь бедняжку, которая согласится провести остаток своей жизни с парнем на двух колесах.

Марко рассмеялся. Он всегда был самоироничен.

– Ну что, ты готов? Мы ставим три будильника.

– Да. – Алекс закрыл глаза и представил, как летит над планетой в Австралию. – Я готов. А если честно, то мне уже не терпится рвануть.

После ужина они пару часов просидели в гостиной, болтая перед телевизором. Как и следовало ожидать, Марко позвонила взволнованная мама Алекса. Он отлично сыграл свою роль, ответив, что тоже безуспешно пытался дозвониться до друга по мобильному и уже собирался звонить ему домой. Фокус, похоже, удался: родители пока не собирались его искать. По крайней мере, он на это надеялся.

В четыре утра сработали будильники. Путешествие начиналось.

Глава 9

28 ноября 2014 года в 7:12 Алекс вылетел из аэропорта Мальпенса. Менее чем через полтора часа он должен был приземлиться в аэропорту Шарль-де-Голль в Париже, где запланирована первая из двух пересадок.

Благодаря Марко он смог заплатить за все картой. Более трети бюджета ушло на оплату авиабилетов. Часть денег Алекс планировал потратить на гостиницу в Мельбурне, если Дженни не найдет возможности его приютить. Но мысль о том, что та, кто еще несколько дней назад была не более чем галлюцинацией, теперь может принять его в своем доме, казалась странной и нереалистичной. Второго рейса пришлось ждать три с половиной часа. Первый час Алекс бесцельно бродил по парижскому аэропорту. Зашел в магазинчик и купил новые наушники для МР3-плеера, потом сел в баре и достал из рюкзака детектив Эндрю Клейвена «Настоящее преступление».

Время от времени он отрывался от книги и глазел по сторонам. Мимо непрерывным потоком шли люди, которые периодически останавливались, обнимались, трогательно прощались друг с другом или радовались долгожданной встрече.

Люди – как линии, подумал Алекс и стал представлять каждого человека как линию, проведенную на воображаемой карте. Гигантский клубок дорог, которые пересекались, соприкасались, соединялись, а затем разбегались каждая в свою сторону. Там, снаружи, по улицам мира протянулись миллиарды линий, жизненных путей. Миллиарды направлений. Выбранные дороги, случайно отвергнутые, порой резко оборвавшиеся. Алекс вдруг подумал, что двое влюбленных – это не более чем два пути, проложенных прихотливой судьбой. Они могут протянуться по земному шару на огромные расстояния, устремиться в любом направлении и никогда не встретиться. Могли несколько раз пересечься, но не узнать друг друга. Каждое утро ездить на одном и том же автобусе и ни разу не встретиться глазами, так до конца своих дней и не пообщавшись. А ведь нужно совсем немного: случайно задеть друг друга в толчее – и линии волшебным образом сольются. Серые пунктирные линии их маршрутов соединились бы в одну дорогу.

Рейс Париж – Куала-Лумпур авиакомпании Malaysia Airlines вылетел точно по расписанию, в полдень.

Самолет должен был прибыть в пункт назначения в 6:35 утра по местному времени. В полете Алекс заснул, а когда проснулся, лететь оставалось всего два часа. «Ну я даю, так крепко уснуть без всякого снотворного», – подумал он, а в нескольких рядах позади него на руках у матери не переставая кричал ребенок.

До вылета в Мельбурн нужно было провести в столице Малайзии почти целый день, целых пятнадцать часов. Аэропорт поразил Алекса своими размерами: потребовалось почти двадцать минут, чтобы дойти до выхода. Кругом – порядок и чистота, несмотря на то, что каждый день этот воздушный порт подвергается нашествию миллионов людей. На полу не было ни соринки, а большие окна, выходящие на взлетно-посадочную полосу, словно растворились, такими они были чистыми.

С рюкзаком на плече Алекс добрался до автоматических дверей и вышел из здания аэропорта на улицу, где на него обрушилась волна знойного воздуха. Влажность была столь же невыносимой, сколь и неожиданной.

Алекс понятия не имел, как убить время. Он пошел вдоль широкого, не слишком оживленного шоссе. Первое, что он заметил, были указатели на гоночную трассу Сепанг, почти примыкавшую к аэропорту. Он видел несколько гонок, проведенных на этом автодроме. К тому же он хорошо его знал по видеоиграм – изучил Сепанг во время состязаний на PlayStation у Марко. И Алекс решил двигаться в том направлении.

Трасса оказалась недоступна из-за строительных работ. На ломаном английском Алекс попросил рабочего подсказать ему место, где можно поесть и немного отдохнуть. Затем он прыгнул в автобус, который ехал на побережье. Увидев в конце дороги белую гладь песка, он вышел из автобуса и вскоре оказался на пляже Баган-Лаланг, очаровательной песчаной полосе, отделяющей район Сепанг от Индийского океана. Он перешел улицу и чуть не столкнулся с велосипедистами, которые пронеслись перед ним по велосипедной дорожке, проложенной вдоль проезжей части. Затем Алекс добрался до низкой стены, за которой простирался великолепный песчаный покров, омываемый в тот день слишком спокойными, а потому не подходящими для серфингистов волнами.

«Куда меня занесло… С ума сойти!» – подумал Алекс, вдруг осознав, что он в тысячах километров от дома, на другом конце света, один, впервые в жизни.

На пляже Баган-Лаланг царила волшебная атмосфера. Тишина и спокойствие этого места казались идеальным звуковым сопровождением его мыслей. Алекс чувствовал, что его жизнь вот-вот изменит направление, хоть и не мог представить, куда это его приведет.

Пройдя сотню метров, он оказался перед баром «У Чака Берри» со столиками на террасе. На колонне висел постер, рекламирующий самый известный сингл этого американского певца – Johnny B. Goode.

Алекс сел за столик, повесил рюкзак на спинку стула и стал ждать. Когда официантка принесла ему богатое меню с фотографиями блюд, он без колебаний ткнул пальцем в икан бака – так называлась рыба на гриле, местное фирменное блюдо, которое Алекс заказал с картофелем фри. Девушка-официантка, видимо, прониклась к нему симпатией и рассказала, что отели и шале близ пляжа и вообще на Золотом побережье круглый год осаждают туристы из разных уголков мира. Пообедав, Алекс снова пошел гулять и набрел на причудливое кафе на берегу, где провел пару часов за чтением, пока приветливый управляющий, коренастый смуглый мужчина с большими черными усами, не отвлек его разговорами.

Нещадно палило солнце, влажность усилилась и действовала угнетающе.

– You are looking for a girl, aren’t you? That’s the reason why you left Italy![3] – подвел итог мужчина, выслушав объяснения молодого человека на неловком английском. Высказав шутливое предположение, управляющий кафе, сам того не зная, точно угадал, что творится в голове у Алекса, который ничего не ответил, а только засмеялся, повернул голову и стал смотреть на горизонт.

Пытаясь сообразить, по какой дороге возвращаться в аэропорт, Алекс прошел мимо мужчины, сидевшего за деревянным столиком на тротуаре.

– Итальянец? Давай погадать по руке.

– Нет, спасибо, – буркнул Алекс и пошел в противоположном направлении.

– Всего пять минут.

– Нет времени, у меня самолет, – не оборачиваясь, снова буркнул Алекс, надеясь отделаться от приставалы.

– Время есть. Самолет вылетать сегодня вечер.

Алекс остановился и несколько мгновений смотрел прямо перед собой. Затем он медленно повернулся к мужчине.

– Ты смышленый, – сказал тот, видимо, желая задобрить «клиента».

Алекс рассмотрел гадальщика: взлохмаченные седые волосы, пестрый балахон, ноги скрещены под столиком, в руках колода карт.

– Говоришь, я смышленый? – иронично спросил Алекс. – Выходит, ты все знаешь.

– Я все знать. Давай, выбери карту.

Алекс колебался несколько секунд, но любопытство взяло верх.

– Эта, – указал он наугад.

– Вытяни, а не говори.

Меж пальцев Алекса оказался трефовый король. Карта была ламинированная, размером больше обычной игральной и, благодаря причудливому рисунку, скорее, напоминала карту Таро. Король треф, казалось, смотрел Алексу прямо в глаза.

– Я вижу, как ты делать большой прыжок.

– Да ну? – с усмешкой спросил Алекс.

– Большой прыжок в черный океан.

– И я, конечно же, должен тебе заплатить за такое сенсационное предсказание, – пошутил Алекс, думая, что просто-напросто теряет время на этом тротуаре.

Гадальщик посмотрел на Алекса с загадочной улыбкой, затем вытащил из колоды другую карту и показал ему. На ней был изображен черно-белый прямоугольник, рассеченный желтой молнией.

– Мы все в большая опасность, – продолжил он, – ты важный.

«А ты пьяный», – подумал Алекс, но вслух ничего не сказал. Затем он встал с корточек, подхватил за лямку рюкзак, перекинул его через правое плечо и пошел своей дорогой.

Гадальщик остался сидеть, устремив взгляд внутрь себя, с той же улыбкой на лице и поднятой левой бровью. Даже не посмотрев Алексу вслед, он прошептал:

– Доброго пути, итальянец, передай мой привет девушка из Мельбурн.

Алекс резко обернулся. Гадальщик не мог о ней знать. Никак не мог! Его глазам предстала пустая улица.

На тротуаре никого не было.

– Какого черта… – Алекс покрутил головой во все стороны, но предсказатель как сквозь землю провалился.

«Бред какой-то. Куда он мог подеваться?» Алекс покачал головой, откинул челку со лба и пошел в сторону аэропорта.

В шесть вечера он добрался до места. Вылет в Мельбурн был назначен на 21:35. Чем ближе была встреча с Дженни, тем сильнее нервничал Алекс. Он решил забыть эпизод с гадальщиком, чтобы ненароком не впасть в мистицизм. Больше всего ему хотелось проспать весь полет, чтобы проснуться на следующий день уже в аэропорту Тулламарин, но внутреннее возбуждение только усиливалось с каждым часом.

Полет, казалось, никогда не закончится. Алекс посмотрел подряд четыре фильма, один скучнее другого, причем ужасно неудобные наушники от Malaysia Airlines обошлись ему в пять долларов. Также он пытался читать Клейвена. Роман был захватывающий, но глаза Алекса скользили по одним и тем же строчкам, сосредоточиться на сюжете не получалось.

В 9:50 утра 30 ноября 2014 года, через два дня после вылета из Милана, Алекс прибыл в Мельбурн.

Пройдя таможенный контроль, он включил мобильный, который выдал предсказуемый отчет: пятнадцать звонков от мамы. Несколько минут Алекс испытывал угрызения совести из-за того, что заставил родителей волноваться, затем снова выключил телефон и спрятал его во внутренний карман рюкзака.

«Наконец-то я в Мельбурне», – подумал Алекс, когда перед ним распахнулись автоматические двери аэропорта, ведущие на улицу.

Он приехал. Он здесь.

В одном шаге от Дженни.

Глава 10

Дженни долго смотрела на себя в зеркало. Этой ночью она плохо спала, поэтому около половины девятого утра приняла расслабляющую горячую ванну с ароматным миндальным маслом. Потом полчаса укладывала свои волнистые каштановые волосы. Родители ушли из дома в восемь и к этому времени уже были на работе. Дженни сказала, что пойдет в школу ко второму уроку, так как английский отменили из-за болезни учителя. Родители наверняка думали, что их дочь уже сидит за партой, а она перебирала вещи в шкафу, мучительно выбирая наряд для встречи.

Дженни еще никогда так не волновалась. Сейчас она старалась не думать о том, насколько все это абсурдно.

В итоге она выбрала свою любимую юбку длиной до колена кремового цвета, с кометой из блесток сбоку. Поверх голубой кофточки с короткими рукавами надела светлый жакет, а на ноги – коричневые сапожки. Краем глаза она то и дело посматривала на настенные часы в комнате. Было почти десять. Наверняка Алекс уже прилетел и в этот момент ехал к месту встречи. Аэропорт находился примерно в тридцати километрах от пляжа, а Дженни жила в пяти минутах ходьбы от пирса, но решила прийти туда заранее. Она была как на иголках, поэтому все равно больше не могла оставаться в доме.

Пора было идти.

Блайт-стрит, на которой располагался дом Грейверов, шла параллельно Эспланаде – улице, бегущей вдоль Тихого океана. Соседняя Пиер-стрит вела прямо к пирсу Альтона. Когда Дженни перешла перекресток на Куин-стрит, ее сердце забилось чаще и сильнее.

Мимо пронесся велосипедист и резко свернул на Эспланаду, заставив ее в испуге отпрыгнуть назад. Нервы Дженни были натянуты, как скрипичные струны. Она шумно выдохнула, прежде чем перейти улицу.

Впереди показалась пристань.

Дженни знала, что пришла раньше назначенного времени.

Она поднялась по четырем ступенькам и очутилась на пирсе Альтона-Бич. Прошла немного вперед, от волнения держа руки по швам и время от времени прислоняясь к перилам. Понаблюдала, как свежий ветер подхватывает песок и тащит его за собой. Прошла туда-обратно по всему пирсу и наконец решила вернуться и сесть на ступеньке лестницы, ведущей на пляж. Она подождет его там. Алекс, наверное, уже где-то близко. Чтобы немного успокоиться, Дженни стала смотреть на волны и прислушиваться к их ритму. Она часто так делала, когда хотела о чем-то поразмышлять: спускалась на пляж, ложилась у кромки воды и позволяла этим волшебным звукам загипнотизировать себя, остановить мысли в голове.

Сердце Дженни колотилось. До назначенного времени оставалось совсем чуть-чуть.

Таксист, мужчина лет тридцати, взявшийся доставить Алекса в Альтону, во время поездки не замолкал ни на секунду. Он всю дорогу снабжал своего пассажира туристической информацией, а тот только и делал, что смотрел в окно, ограничиваясь вежливыми кивками. От вопросов таксиста Алекс тактично уклонился, отговорившись тем, что плохо знает язык. На самом деле по английскому у него всегда было твердое «хорошо», и он неплохо владел разговорной лексикой, просто сейчас не испытывал никакого желания вести светскую беседу.

Около 10:40 такси свернуло с Миллерс-роуд направо на Эспланаду и двинулось вдоль океана к пирсу. Вид огромного голубого пространства очаровал Алекса. Добраться до волнореза было делом нескольких минут.

Машина остановилась, Алекс расплатился и попрощался с водителем. Тот кивнул на пирс, но Алекс уже увидел его из окна машины. «Я на месте», – подумал он и перешел улицу, когда такси отъехало. Цель была близко. По набережной мальчишки на велосипедах гонялись друг за другом. Алекс миновал киоск с вывеской «Райское мороженое» и наконец шагнул на пирс Альтона-Бич.

Здесь никого не было, кроме мужчины вдалеке, который шел ему навстречу. И ни одной девушки его возраста. Возможно, Дженни еще не пришла.

Алекс в нерешительности прошел еще несколько метров. Справа, возле фонарного столба, он заметил лестницу, ведущую вниз к пляжу. Подошел поближе. На одной из ступенек спиной к нему сидел и смотрел на океан человек с длинными, до лопаток, кудрявыми каштановыми волосами. Вдруг оробевший, с бешено колотящимся сердцем, Алекс спустился с первых ступенек. Наконец он набрался смелости и позвал:

– Дже… Дженни? – От волнения у него перехватило горло.

Человек обернулся.

– What do you want?[4] – хмуро спросил мальчик с кудрявыми волосами.

– I’m sorry…[5] – тихо сказал Алекс.

Мальчик встал, спустился по ступенькам и пошел по песку.

Алекс долго смотрел ему вслед.

– Где ты, Дженни?

* * *

В 11:15 Дженни начала думать, что, может быть, она и в самом деле сошла с ума. В конце концов, как во все это можно было поверить?

Не исключено, что она действительно шизофреничка. Возможно, голоса, которые она слышала, образы, которые она видела, были просто симптомами психического заболевания.

Она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться от огорчения. Алекса не было на причале. За все это время ей встретились только мужчина с лабрадором на поводке, влюбленные лет тридцати, державшиеся за руки, старушка в сопровождении сиделки и мальчики, которые явно прогуливали школу, как и она. Ни тени Алекса.

На часах было уже 11:30, когда Дженни вспомнила слова Алекса, сказанные во время последнего разговора. Тогда у него каким-то образом получилось вызвать ее на встречу усилием воли. И она, не испытывая неприятных ощущений, обычно сопровождающих атаку, внезапно впала в глубокий транс, как с ней случалось в последние несколько месяцев. Встреча случилась по зову, исходящему из глубин сознания.

«Где ты, Дженни?» – вдруг спросил голос в ее голове – голос Алекса.

В одно мгновение причал исчез, и Дженни снова ощутила мощную вибрацию, силу, которая овладела всем ее существом и увлекла за собой, – так лодку во время шторма уносят волны.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях.

Все мысли исчезли.

«Алекс…» – робко подумала Дженни.

Их слова звучали, как колокольный звон. Внезапно послышались раскаты грома, а следом – треск молнии, похожий на электрический разряд.

Дженни обдало холодом, она попыталась закрыть глаза, но не смогла, она стояла неподвижно, глядя на океан. Шум волн эхом повторялся в ее голове.

«Алекс…» – «Я слышу тебя, Дженни». – «Алекс, где ты? Только, пожалуйста, не говори, что тебя не существует». – «Я здесь, – сказал Алекс, – я существую, долго сюда добирался, и я здесь ради тебя». – «Где ты?» – «Здесь, на причале». – «Это невозможно, Алекс. Я на причале уже больше часа, и рядом никого нет. Ты уверен, что ты в Альтоне, напротив Пиер-стрит?» – «Да, Дженни. Я стою примерно в десяти метрах от дороги, в начале причала. Передо мной фонарный столб, а рядом – лестница на пляж».

Алекс замолчал. В его сознании возникла новая тревожная мысль.

«Дженни? – Он глубоко вздохнул, опасаясь потерять связь в любой момент. – Ты меня еще слышишь?» – «Алекс, я тоже стою перед фонарным столбом, рядом с лестницей. Там же, где, как говоришь, стоишь ты».

Глава 11

Алекс медленно опустился на настил причала. Последние слова Дженни продолжали крутиться в его голове еще несколько бесконечных секунд.

«Там же, где, как говоришь, стоишь ты…»

Он приложил ладонь к правому виску, почувствовав там острую, пронзающую боль. Потом огляделся, растерянный, щурясь из-за мигрени.

Пристань сейчас выглядела пустынной. Волны бились о мол, подгоняемые ветром, теперь более сильным и холодным.

– Бред какой-то, – сказал он вслух, – бред, бред, бред… У меня едет крыша. Это единственное объяснение. Я схожу с ума и не хочу себе в этом признаться.

Блуждающий взгляд Алекса остановился на рюкзаке, брошенном возле перил. Притянув его за лямку, Алекс открыл молнию, вытащил из внутреннего кармана мобильник, включил аппарат и, выбрав в контактах «Марко», нажал на вызов.

Друг, как всегда, не спал, хотя в Италии сейчас было полтретьего утра.

– Алекс! – начал он, удивленный неожиданным звонком мобильного. К свету слабой лампы на письменном столе примешивалось свечение от трех включенных мониторов. Синие неоновые огоньки в этот час не горели.

– Извини, Марко. Ты, наверное, спал?

По тусклому голосу Алекса Марко понял, что дела у друга обстоят не самым лучшим образом.

– Какое там! Сижу и взламываю систему. Мне удалось попасть в базу данных сети видеоигр, и, если нам повезет, я получу копию новой Call of Duty с доставкой на дом завтра утром. Само собой, бесплат…

– Дженни нет, – прервал его Алекс. – Я пришел туда, где мы договорились встретиться, а ее здесь нет.

– Может, у нее какие-то проблемы, и она просто опаздывает?

– Нет, дело не в этом. Мы только что разговаривали.

Марко выехал из-за стола и остановился у маленького столика, на котором оставил бутылку с минеральной водой. Он сделал несколько глотков, пытаясь понять, что Алекс имел в виду под этой фразой.

– Вы разговаривали… в уме?

– Да.

– И что она сказала? Объяснила, почему не пришла?

– Как раз наоборот.

– То есть? Что-то я не улавливаю.

Алекс огляделся, словно боялся, что его кто-нибудь услышит, но рядом были только волны, разбивающиеся об опоры пирса.

– Дженни сказала, что она находится здесь, точно в том же месте, где я сейчас.

Марко молчал. Когда Алекс впервые рассказал ему о Дженни и об их странных встречах, он ни на полсекунды не усомнился в честности друга и в его душевном здоровье. Сто процентов, с головой у Алекса все в порядке. Но тогда что скрывалось за этой несостоявшейся встречей?

Девушка была там или, по крайней мере, говорила Алексу, что находится именно в том месте, где назначила ему свидание. Но, как сказал друг, там никого не было, только совершенно безлюдный пирс.

– Алекс, ты понимаешь, что все это звучит как какая-то бессмыслица?

– Именно это я себе и говорю. Бред сумасшедшего. Я съехал с катушек! – И Алекс ударил кулаком по настилу пирса.

– Послушай меня. Постарайся успокоиться. Всему этому должно быть объяснение. Дай мне десять минут. Хочу кое-что проверить. Я тебе позвоню.

– Ладно, – уныло протянул Алекс.

– Никуда далеко не уходи, оставайся там, иди съешь что-нибудь или погуляй по пляжу, но главное, пока ничего не предпринимай. Жди моего звонка.

Алекс сунул мобильник в карман, взял рюкзак и пошел к лестнице, ведущей на пляж. Вдалеке дети играли в футбол. Вдоль кромки воды быстрым шагом шел человек с собакой. В этот момент Алекс понял смысл фразы, прочитанной в интернете, когда он набрал название района и увидел рекламу на сайте какого-то турагентства: «Самый тихий район Мельбурна, оазис покоя».

Хмыкнув, Алекс лег на песок и уставился в безоблачное голубое небо. Боль в правом виске почти прошла.

Тем временем Марко ввел несколько ключевых слов в Seeker и стал ждал результатов.

Seeker был его изобретением. Он должен стать самой необычной поисковой программой в мире, как любил повторять Марко. Можно было бы продать ее какой-нибудь крупной компании и заработать кучу денег, если бы не одно «но»: в данный момент ее использование было совершенно незаконно.

Действуя по специальному алгоритму, Seeker осуществлял поиск на разных уровнях. Программа искала совпадения на форумах, в статусах соцсетей, сообщениях Twitter, контенте MySpace и на всех основных платформах, которые использовали софт для взаимодействия между пользователями. Все сопоставлялось с результатами основных поисковых систем и самых надежных энциклопедий, а также онлайн-архивов и баз данных. Основная идея этой программы заключалась в том, чтобы сопоставить онлайн- и офлайн-контент, личный опыт и объективную информацию. Только так, по мнению Марко, можно было расширить возможности, прийти к новым гипотезам. Он стремился выдвигать предположения, а не искать готовые ответы. Но существовала поисковая «зона», скажем так, не совсем легальная, которая, несомненно, представляла большой интерес и могла дать самую полезную информацию. Марко удалось войти в базу данных основных национальных операторов связи и создать алгоритм, который анализировал все sms-сообщения абонентов с целью найти совпадения. А неприкосновенность частной жизни для Марко не закон, как он всегда говорил.

Процессор начал обработку данных.

Меньше чем через десять минут фиолетовая полоска прогресс-индикатора достигла отметки в сто процентов, и стали появляться первые результаты. По экрану поползли ссылки, библиографические списки, имена авторов. Марко понял, что ему потребуется время, чтобы проанализировать полученные сведения и отобрать наиболее полезные. Нужно было добавить кое-какие входные данные, чтобы отсеять несущественные совпадения. Он схватил телефон и отправил эсэмэску: «ЕСТЬ ИНФОРМАЦИЯ, Я ДОЛЖЕН ПОДУМАТЬ. ИДИ ПОКА ПОГУЛЯЙ, ПОЕШЬ ЧЕГО-НИБУДЬ. ДО СВЯЗИ».

Алекс прочитал сообщение и понял, что ему не остается ничего другого, как выполнить указания друга. Теперь, когда напряжение немного спало, он почувствовал, как сильно проголодался. Все утро ему, естественно, было не до еды, но сейчас, когда он немного пришел в себя и время перевалило за полдень, совет Марко показался ему разумным. Алекс двинулся по Эспланаде в противоположном направлении от места, где вышел из такси.

Он прошел мимо нескольких баров, потом заметил вывеску ресторана «Стейк-Мекс!». Судя по пышному фасаду, в этом заведении предлагали превосходное мясо по заоблачным ценам. Алекс зашагал дальше и вскоре наткнулся на ларек с пиццей – приемлемый для него вариант. Он сел за столик в тени, положил рюкзак на соседний стул и сделал заказ. В ожидании куска пиццы и картофельных крокетов он уперся локтями в столик, положил подбородок на ладони и закрыл глаза, словно бы отгородившись от окружающего мира. На другом конце света Марко печатал на принтере страницу за страницей, фломастером выделял абзацы, обрабатывал новые данные на компьютере, делал заметки в своем блокноте A4 в клеточку. Марко чувствовал, что вот-вот найдет объяснение, пусть и невероятное, тому событию, которое произошло с Алексом. Он уже знал, к какому выводу придет, но нужно было проверить еще кое-какую информацию. Его гипотеза не имела надежного основания, казалась сюрреалистичной, если не фантастической, но след вел только в одном направлении. Его друг определенно не страдал психическим расстройством, а значит, объяснение происходящего было одно. Этот ответ родился из вопроса, который Марко задал себе много лет назад – в день аварии, в которой погибли его родители.

Экран мобильного телефона Алекса внезапно засветился, когда он пил жидкий кофе из большого картонного стакана.

– У меня есть кое-какие соображения… Конечно, все это покажется тебе абсурдом и ты наверняка пошлешь меня куда подальше… Но если принять тот факт, что ты не шизик, то у этой загадки есть только одно решение. Единственное, на котором стоит сосредоточиться, чтобы продвинуться дальше.

– Говори, я слушаю.

– Речь идет о том, что человеку еще мало известно.

– Я отмахал половину земного шара, чтобы поговорить с девушкой, с которой общаюсь только мысленно… Так что я готов ко всему.

– Тогда скажи мне, когда у тебя начались приступы?

– Ты же сам знаешь, что четыре года назад.

– Хорошо. Ты начал слышать голоса, видеть образы. В голове все путалось, общение с той стороной было сложным и часто малопонятным. Верно?

– Да.

– Со временем вы с Дженни усовершенствовали технику общения и смогли лучше обмениваться информацией, узнавать что-то новое друг о друге.

– Зачем ты рассказываешь мне то, что я и так знаю?

– Дослушай! В последние месяцы ситуация изменилась. Вы стали общаться без боли и обмороков, исчезли помехи от голосов и образов, которые не имеют ничего общего с вашей жизнью. Ваши короткие разговоры постепенно стали понятнее.

Алекс вспомнил тот сеанс связи, когда ему впервые удалось не упасть в обморок. Сидя в университетской библиотеке, он услышал голос Дженни и подумал, что парит в невесомости, в то время как его тело застыло на деревянном стуле.

– К чему ты клонишь?

– Дженни подтвердила, что существует, назначив свидание в незнакомом тебе месте на Земле. А еще, как ты мне рассказывал, она сообщила тебе факт, о котором ты не мог знать…

– Имя мэра Сиднея.

– Точно. Следовательно, Дженни существует. И она живет там, где сказала, – в Сиднее.

– Но ее не было на Альтона-Бич! Она сказала, что она там, но вокруг никого не было!

– Алекс… Дженни была на причале.

Мимо ларька с пиццей на полной скорости промчался мальчик на скейтборде и ловко запрыгнул на бордюр тротуара. Алекс взял рюкзак, подошел к стойке, достал предоплаченную карту и передал ее продавцу, даже не взглянув на цену на дисплее кассы.

– Ты еще там? – спросил Марко.

Алекс кивнул, прощаясь, и отошел от ларька. Оперся локтями о низкий парапет, тянущийся вдоль набережной. На залитом солнцем океане сверкала золотая рябь.

– Марко… что, черт возьми, ты говоришь?

– Именно то, что ты слышал. Что отныне мы должны смотреть на вещи по-другому, мой друг.

– Может, я и идиот, но, насколько мне известно, если человек стоит на пирсе перед фонарным столбом и я стою на том же пирсе перед тем же гребаным фонарным столбом, то я этого человека вижу!

Марко улыбнулся, перебирая листы со своими заметками на столе. Он выудил из Сети уйму информации, и клавиатура «Мака» была завалена стопками бумаг. Порядок он наведет позже.

– Ладно, я приведу тебе маленький пример, чтобы ты понял, о чем я говорю.

– Попробуй.

– Десять лет назад меня не парализовало ниже пояса после того несчастного случая. Машина съехала вниз по склону, но врезалась в дерево, которое только смяло капот, оставив моих родителей в живых, а твоего друга целым и невредимым.

– Это твои фантазии?

– Я представляю себе возможный сценарий развития событий. Такое ведь могло быть?

– Ну да… наверное. Я хотел бы, чтобы все было так. Но, к сожалению, это только мечты.

– Но ты согласен с тем, что в жизни каждого случаются какие-то события, которые кардинально меняют ход судьбы?

– Конечно.

– Есть серьезные, как моя авария, а есть и другие, которые кажутся незначительными, но вовсе такими не являются. Нет ничего, что не имело бы значения. Понятие важности относительно. С того дня для меня все изменилось, потому что я потерял родителей и возможность ходить. Для президента США, например, страшен разразившийся скандал, не позволивший ему переизбраться. Для каждого из нас у жизни припасены сотни разных критических моментов.

Алекс внимательно слушал друга. Его слова напомнили о «теории линий», которую Алекс выдумал, наблюдая за людьми в Шарль-де-Голле. Каждый человек был дорогой. Получается, десять лет назад, после той аварии, путь Марко резко свернул в сторону. Все, что могло произойти в его жизни, из-за этой трагедии пошло совсем по другому маршруту.

– Теперь попробуй представить, – продолжал Марко, – что в какой-то гипотетической реальности я не был парализован в той аварии, моих родителей не сдавило в металлической коробке и они не погибли. Где бы я сейчас был?

– Не знаю… Был бы в своем доме с семьей, гулял бы… Зачем ты задаешь мне эти вопросы?

– А что, если бы этот сценарий существовал?

– В смысле?

– Я живу где-то со своей семьей, хожу, бегаю, а ты, скорее всего, меня не знаешь.

– Где-то – это где?

Марко глубоко вздохнул, прежде чем произнести понятие, лежащее в основе его исследования.

– В альтернативном пространстве-времени.

Несколько секунд Алекс молчал. Далеко на горизонте уплывающий корабль медленно уменьшался, исчезал, словно его поглощал океан. Алекс смотрел на черную точечку до тех пор, пока она не растворилась полностью.

– Марко, при чем тут это? Какое, на фиг, альтернативное пространство-время?

– Параллельная реальность. Мир, точно такой же, как тот, в котором мы живем, очень похожий на наш, но в котором мы пошли… другим путем.

Алекс посмотрел на небо и зацепился взглядом за облако забавной формы – оно напоминало профиль старого мудреца с длинной бородой и сигарой во рту.

– И ты, и Дженни, – продолжал Марко, – возможно, в прошлом вы что-то сделали. Или, наоборот, чего-то не сделали… в параллельной вселенной, где существуешь ты и существует она, но где ее жизнь, как и твоя, могла пойти по другому пути.

– Марко, я даже не знаю, как ты до такого додумался! И я не знаю, как эта твоя фантастическая теория может мне сейчас помочь. Я разговариваю с Дженни в своей дурацкой голове, вот в чем штука! Проблема в том, что я чокнутый.

– Алекс, послушай меня! Два дня назад ты отправился в путешествие, которое должно было привести тебя к Дженни. Это она дала тебе направление, назначила место встречи. Сегодня утром она, как и ты, была на пирсе. Вы оба стояли перед тем фонарем. Но в параллельных измерениях.

– Параллельные измерения… О’кей, Марко, я понял. Хорошая история. Правда. На этот раз, старик, ты превзошел самого себя! – Тон Алекса был насмешливым и безнадежным одновременно.

– Я ничего не выдумываю, чувак! – возмущенно воскликнул Марко. – На эту тему написана масса научных статей, куча книг и исследований. Я интересуюсь этим уже много лет, со дня аварии, с тех пор, как впервые задал себе один вопрос.

– Какой?

Марко помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. В его голове в поисках порядка толпились тысячи слов.

– Существует ли мир, в котором мы в тот день остались дома и где я хожу как нормальный человек? Мир, где мои родители все еще живы…

– И ты нашел ответ?

– А то.

Голос Марко дрожал, разговор вызвал в нем сильные эмоции. Прежде он никогда ни с кем не делился тем, что узнал в результате своих изысканий. Никому, даже Алексу, он не говорил, что именно несчастный случай побудил его начать такого рода исследования.

– Это мультиверсум, Алекс.

Глава 12

После короткого и непонятного мысленного диалога с Алексом Дженни вернулась домой. Она пробыла на пристани еще десять минут, а потом решила, что ждать его больше не имеет смысла.

В доме Грейверов стояла тишина. В прихожей Дженни сняла жакет, протянула руку и на правой стене рядом с входной дверью нащупала выключатель. Лампа осветила пару репродукций импрессионистов, подставку для зонтов из кованого железа, старинный секретер, коврик с изображением двух обнявшихся бордер-колли и лестницу на второй этаж.

«Почему?» – подумала Дженни, поднимаясь наверх. Оказавшись у себя в комнате, она захлопнула дверь и сняла сапожки. Потом села на край кровати.

По щекам покатились первые слезинки. Дженни прижала к лицу подушку, а затем яростно швырнула ее в шкаф.

– Там ничего и никого нет! Какая же я дура! Самая настоящая дура! – прокричала Дженни.

На письменном столе лежали учебники. На ближайшие дни по нескольким предметам назначены контрольные, но все мысли Дженни были о приезде Алекса, она совсем забыла про учебу. Витая в своих безумных фантазиях, она потеряла много времени и сильно отстала, поэтому теперь ей придется засесть за учебники, чтобы догнать класс, – вот что подумала Дженни, взглянув сквозь слезы на свой письменный стол.

«Я не хочу больше слышать этот голос».

Она вскочила с кровати, схватила свой дневник и вышла из комнаты. Несколько решительных шагов, и она уже была на лестнице. Спустившись вниз, Дженни вошла в кухню и сердито бросила дневник в мусорный бачок со вторсырьем.

– С меня хватит! – Глаза у Дженни были красными и опухшими от слез.

Последние несколько дней в школе она была слишком рассеянной. Вчера учительница математики даже сделала ей замечание: во время объяснения новой темы она сидела с отсутствующим видом и смотрела в окно. А еще Дженни получила «С» по истории – она, у которой по этому предмету всегда «А».

«Надо уйти с головой в учебу, – подумала она, подходя к письменному столу. – Тогда мне некогда будет думать, что я превратилась в чокнутую дурочку, которая слышит голоса и верит, что они действительно существуют».

Прежде чем открыть учебник по математике, Дженни посмотрела в окно, высоко в небо.

– Как я могла подумать, что он живет где-то в этом мире?.. – сказала она вслух, наблюдая, как угрожающе сгущаются тучи. Она не могла знать, что свежий мельбурнский воздух за ее окном был тем же, каким сейчас дышал Алекс.

* * *

Мультиверсум. Когда Марко произнес это слово, Алекс резко прервал разговор, как будто повинуясь безусловному рефлексу. У него тряслись руки, в голове носились беспорядочные мысли. Ясно было только одно: он прилетел сюда с другого конца земли, чтобы провести свидание в одиночестве.

Алекс пошел по Эспланаде. Поднялся ветер и зашевелил ветвями деревьев, росших вдоль побережья. Засунув руки в карманы, Алекс шел быстрым шагом куда глаза глядят. Он проделал весь этот путь из желания доказать самому себе, что Дженни существует, а теперь приходилось признать, что девушка живет в параллельном измерении.

– Это надо же! – громко воскликнул он, остановившись, чтобы перевести дух.

Несколько прохожих с любопытством посмотрели на него. Выражение лица молодого человека отражало смятение, которое царило у него в душе в этот момент.

Затем, в одно мгновение, взгляд Алекса внезапно затуманился.

«Мама злится, когда я рассказываю про нас с тобой…» – «Почему?» – «Не знаю. Но я тебя люблю». – «И я тебя». – «Не могу дождаться, когда вырасту». – «Ты придешь и заберешь меня?» – «Конечно, Дженни».

Алекс широко распахнул глаза и встретился с изумленным взглядом проходящего мимо старика. Алекс что-то вспомнил. Но из каких тайников памяти он вытащил этот разговор? Как глубоко он нырнул, если услышал их с Дженни детские голоса? Это смутное воспоминание из далекого прошлого или просто фантазия? Но там они были вместе.

Алекс достал из кармана мобильник и нажал зеленую кнопку вызова.

– Расскажи мне, что это такое, – твердо попросил он.

– Ага, значит, теперь ты мне веришь. – Марко удовлетворенно хмыкнул.

– Я этого не говорил.

– Существует теория мультиверсума, – продолжил Марко, – она рассматривает мироздание как совокупность альтернативных вселенных за пределами нашего пространства-времени.

Алекс помедлил несколько секунд, прежде чем ответить:

– Ты же не думаешь, что я поведусь на эту сказочку?

– Поведешься-поведешься… просто не сразу.

– То есть, если я правильно понял… я был там, она была там, мы мысленно разговаривали друг с другом, но были в двух разных мирах?

– Ну как-то так, да… Или, если хочешь, вы были в двух разных реальностях одного и того же мира.

– А сколько их всего, по-твоему? Сколько существует таких причалов и уличных фонарей в Мельбурне?

– Насколько мне известно, измерений может быть бесконечное количество. Но это только наши предположения.

– Это только твои предположения, Марко. Вся эта история – чистое безумие. Я-то думал, что у меня не все дома, но теперь ясно, что сумасшедший ты.

– Я более или менее сумасшедший, чем ты, который носится по миру в поисках воображаемых девушек?

– О’кей, – сказал Алекс, решив разрядить напряжение, – ты меня сделал. Продолжай!

– Вы с Дженни говорите друг с другом из двух параллельных измерений.

Алекс провел рукой по волосам и откинул со лба челку. К нему тихо подбежала собака. Понюхав ботинки Алекса, она подняла голову, наклонила ее набок и посмотрела на него своими жалобными глазами, словно прося ласки. В нескольких метрах от себя Алекс увидел двухметрового амбала в спортивном трико. Качок бежал трусцой и довольно грубо тянул за собой щенка на поводке.

– Марко, ты сам понимаешь, что говоришь? Тогда что насчет меня? Я где? В измерении Дженни? Я вообще там существую?

– По идее, должен существовать, хотя полной уверенности у нас в этом нет.

– Значит, в моем измерении она точно существует! Она или другая ее версия.

– В твоем измерении жизнь Дженни, вероятно, пошла по другому пути. И то же самое можно сказать про тебя в ее параллельном мире. Она ждала тебя на пирсе, но в ее реальности ты, скорее всего, сидишь в Милане и понятия не имеешь, кто такая Дженни. Однако и в твоем, и в ее измерении остается неизменным то, что человеку не под силу изменить. Наверняка мэр Сиднея у вас один и тот же, как и Альтона-Бич. Информация совпала и поэтому показалась тебе достоверной.

Алекс огляделся. Пирс, пляж, океан… Неужели где-то существовал мир с такими же пристанью, пляжем и океаном, что сейчас были у него перед глазами? С одной лишь маленькой разницей: в том мире была та Дженни, с которой он разговаривал.

Алекс сделал глубокий вдох, наполнив легкие воздухом. В этот момент ему предстояло сделать выбор: либо поверить в теорию друга и продолжить поиски Дженни, либо бросить все и вернуться к своей благополучной студенческой жизни в Милане.

Выбор был нетрудный. Он по-прежнему верил в существование Дженни и готов был на все, чтобы ее найти.

Она же больше не хотела ничего об этом знать.

Глава 13

«Я должен ее найти… – Быстрым, размашистым шагом Алекс устремился дальше по улице. – Если Марко прав и жизнь Дженни в параллельном измерении не так уж и отличается от нашей, возможно, в этой реальности она живет в том же доме».

Мысли путались и не давали возможности успокоиться.

Алекс был на другом конце света, один. На встречу никто не пришел, но он не хотел терять надежду на свидание с Дженни. Она была частью его прошлого, он знал ее в детстве.

«Если, конечно, и это воспоминание не галлюцинация», – думал Алекс, пока зашнуровывал ботинок, поставив ногу на парапет, отделяющий тротуар от пляжа.

Нет, не может быть. Дженни должна существовать, и он будет искать ее по всему городу, не жалея сил. О том, где переночует, он подумает позже.

Идя по Эспланаде, он начал останавливать людей и спрашивать, не знают ли они случайно семью Грейвер. Ничего лучшего ему в голову не пришло, к тому же он надеялся, что если будет до вечера расспрашивать всех прохожих, то по закону вероятности обязательно раздобудет какие-нибудь ценные сведения.

Сначала Алекс попытал продавца хот-догов, но о Дженни ничего не узнал, – только зря купил хот-дог, чтобы получить какие-нибудь полезные или хотя бы понятные ответы от этого парня из Азии.

«Большое спасибо…» – сказал он про себя, отходя от ларька и не зная, куда девать недоеденную сосиску в тесте. Через несколько минут на пути ему попалась женщина, гулявшая с таксой на поводке. Алекс задал ей свой обычный вопрос, но из-за ее сильного австралийского акцента не понял ответ. После нескольких неуклюжих попыток объясниться жестами он сдался и пошел дальше по Эспланаде.

Три девушки примерно его возраста, кажется, в ответ лишь передразнили на сленге; служащий в костюме и галстуке отмахнулся и поспешил своей дорогой; мужчина и женщина лет тридцати подумали, что понимают, о ком спрашивает Алекс, а потом поняли, что перепутали Грейверов с Брейверами; наконец, его самого остановила женщина с листовками, которая ничего не знала о семье Дженни, но охотно поведала о «Церкви Иисуса» и пригласила Алекса на собрания секты.

Около пяти вечера Алекс без сил упал на скамейку.

«Где же ты, Дженни?..» – произнеся про себя этот вопрос, он сразу почувствовал дрожь, его глаза закрылись, а ум сосредоточился на самом себе. Мысли плыли в тишине, оторванные от окружающей действительности.

«Ты меня слышишь?» – подумал Алекс. Его слова эхом отозвались в пустоте.

Тишина.

«Дженни, где ты? Ты меня слышишь?»

Абсолютная тишина. И вдруг – крик.

Алекс в ужасе открыл глаза. Это была она! Дженни, зажав фломастер в зубах, подперев голову рукой, сидела за письменным столом перед раскрытыми книгами. Она отчетливо услышала мысль Алекса, но отогнала ее от себя.

Дженни сосредоточилась, стараясь ни о чем не думать. Это было очень трудно. Она парила в пустоте, с этим состоянием невозможно бороться. «Хватит!» – крикнула Дженни и побежала в ванную, где быстро скинула одежду и встала под горячую струю, пытаясь сосредоточиться только на звуке воды.

Алекс испуганно подпрыгнул на скамейке. Крик еще несколько мгновений эхом отдавался в его черепной коробке. Затем телепатический мост рухнул.

– Какого черта?! – громко воскликнул он, оглядываясь по сторонам. – Что происходит? Зачем она так делает?

Алекс с трудом поднялся со скамейки. От долгой ходьбы у него болели ноги, а попытка установить контакт с Дженни лишила его последних сил. Алекс побрел к центру города, свернув в один из переулков, ведущих в сердце района Альтона. Океан остался за спиной.

«Ради тебя я пролетел через полмира, Дженни… Я тебя найду».

«Этот мне подойдет», – решил Алекс, увидев на одной из улиц сияющую вывеску отеля St. James с тремя звездами. Он вошел в автоматические двери и оказался в холле. Немецкая пара пыталась объясниться с чернокожим портье на ресепшен. Их фигуры расплывались в уставших глазах Алекса. Справа, подальше от входа, он увидел диванчики, расставленные полукругом перед плазмой Samsung, и решил подождать там. Сев на диванчик, Алекс с облегчением сбросил с плеча рюкзак, теперь казавшийся очень тяжелым. По телевизору шли новости.

«Все мы в большая опасность… Ты важный».

Ему на ум вдруг пришли слова малайзийского гадальщика, который как будто снова оказался рядом со своей загадочной улыбкой и картами в руках.

Алекс повертел головой по сторонам, словно проверяя, не стоит ли этот чудик за его спиной, не следует ли он за ним безмолвной тенью. Нет, все было в порядке. Он посмотрел на свою правую руку. Она подрагивала.

Наконец немецкая пара отошла от стойки регистрации и направилась к выходу. Настала его очередь.

«Спокойно, Алекс, спокойно», – повторял он себе под нос, пока шел на ресепшен спросить, найдется ли для него одноместный номер. То ли из-за юного возраста гостя, то ли потому что тот был иностранцем, портье посмотрел на Алекса с недоверием, а потом попросил у него паспорт и кредитную карту. Проверив данные, он вручил карту-ключ от номера и показал, где лифты.

Дженни закрыла учебник в 19:15. Недавно домой вернулись родители. Клара накрывала на стол, а Роджер был в ванной. Девушка вышла из своей комнаты с гудящей головой после стольких часов, проведенных за логарифмами, и спустилась на первый этаж. Лишь на секунду она задержалась перед фотографией в рамке, висевшей на середине стены. На снимке были ее бабушка с дедушкой, которые смеялись, обняв друг друга. Дедушка положил свою руку на руку бабушки. Прекрасное фото, Дженни его обожала. Ей больше нравилось разговаривать с ними здесь, стоя на лестнице перед фото, чем преклоняя колени на гравии кладбища Сент-Килда.

– Дорогая, ты мне не поможешь? Все уже почти готово! – крикнула Клара из кухни.

– Приду через десять минут! – ответила Дженни, зайдя в гостиную и плюхнувшись на диван. Она чувствовала себя очень усталой и отдала бы все, чтобы поесть в гостиной, удобно устроившись с тарелкой на коленях.

– Через десять минут я уже сама все сделаю! Ты не могла бы прийти сейчас?

– О’кей, о’кей, иду.

Дженни уперлась руками в диван, чтобы оттолкнуться и встать, и почувствовала, какие они тяжелые и онемевшие. Ей бы поспать, хотя бы пять минут. Веки как будто налились свинцом. В одно мгновение в ее глазах все потемнело, а когда Дженни открыла глаза, то не могла бы сказать, спала ли она, и если да, то как долго.

Она вскочила, готовая услышать мамины упреки. Из гостиной было видно, что на кухне никого нет. Может, родители решили дать ей поспать и поэтому не позвали к ужину?

Дженни медленно пошла на кухню, но ее внимание привлекла картина, висевшая на стене рядом с диваном. На ней был изображен мужчина в костюме и галстуке, сидящий в черном кожаном кресле. Самодовольное лицо, жесткий взгляд, аккуратно зачесанные волосы. Мама, наверное, совсем недавно купила этот портрет.

– Кто этот чел? – спросил она вслух. – Мама, ты где?

Звук открывающейся входной двери отвлек ее от созерцания портрета, который загадочным образом оказался в их гостиной. Через секунду дверь открылась, и в прихожую вошла ее мама.

– Вот и я, – сказала Клара, ставя на пол сумки с покупками.

– Но, мама… – Дженни пристально посмотрела на маму, у которой была другая прическа. – Сколько я спала?

– Не знаю. А ты спала? Я ведь только что вошла. Все в порядке?

– А ужин, ты ведь… – растерянно пробормотала Дженни. – А когда вы успели повесить этого? Он ужасный. – Дженни кивнула на портрет.

– Ты про портрет Коннора? Надо же, странные вопросы ты мне задаешь. Мы повесили его в прошлое Рождество. Ты же мне помогала. Скажи, ты, случайно, не пила?

Дженни огляделась, не отвечая, так как ее внимание привлекли другие детали. Двухметровая напольная лампа, белая мебель, занимавшая всю стену напротив входной двери, а еще персидский ковер и черный офисный телефон-факс, почему-то заменивший ее любимый лиловый радиотелефон. Все изменилось за то время, пока она спала на диване. Чертовщина какая-то!

– А где папа?

Клара положила сумочку на диван и подошла к дочери. Погладила ее по лицу, положила руки ей на плечи.

– Дорогая, что с тобой?

– Со мной все нормально, – сказала Дженни, чувствуя, что ей становится не по себе. – Так где папа?

Клара прижала руку к губам, словно пытаясь скрыть внезапное волнение.

– Папы больше нет. Милая, ты же знаешь.

– Извини, что знаю?

– Ох, Дженни, ну зачем ты так со мной? Мне ведь тоже тяжело. Но мы должны с этим смириться, хотя до сих пор не верится, что это произошло. Бывают дни, когда я тоже вижу его повсюду.

Дженни с комом в горле несколько секунд стояла неподвижно, захваченная в плен материнских объятий. Потом она резко отстранилась, повернулась спиной к Кларе и пошла к лестнице. Шагая через ступени, поднялась наверх, зашла в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Прежде чем в отчаянии броситься лицом вниз на кровать, она увидел ее – фотографию Роджера, стоящего на верхней ступеньке пьедестала после победы в соревнованиях по плаванию. Внизу красной ручкой было написано: «Папа, я по тебе очень скучаю. Дженни».

Когда Дженни открыла глаза, она снова была на диване.

– Ну ты идешь ужинать или нет? – крикнула Клара из кухни.

Дженни вскочила с дивана, тяжело дыша. Она огляделась. «Мой лиловый телефон…» Образы из только что приснившегося сна застыли в ее памяти, как фотографии, беспорядочно разбросанные по столу. Дженни поискала глазами портрет того таинственного мужчины в костюме и галстуке. На стене у дивана его не было. На своем месте мирно висел постер «Игр разума», одного из их любимых фильмов. Дженни пошла на кухню.

– Папа! – воскликнула она, увидев Роджера, как обычно, сидящего во главе стола. Подбежав к отцу, она обняла его и поцеловала в щеку.

– Эй, что такое? Тебе нужны деньги? – пошутил отец.

– Мне приснился кошмар, – ответила она задумчиво, – ты…

– Что я, Дженни?

Роджера, похоже, забавляло странное поведение дочери.

– Да нет, ничего. Это был просто сон. Хоть и очень реальный…

Алекс вышел из душа, лег на кровать и включил телевизор. Он впервые в жизни самостоятельно снял для себя номер в гостинице и сейчас чувствовал себя хозяином мира.

Обсохнув, Алекс оделся за считаные минуты, решив поскорее найти место, где можно было бы перекусить. Он вышел из номера около восьми часов вечера, спустился на цокольный этаж и поискал ресторан. Обнаружив его в конце длинного коридора, увешанного портретами великих джазменов прошлого, он увидел, что там почти никого нет. Одинокий официант нес дымящееся блюдо пожилому господину, сидевшему за столиком в глубине зала.

Алекс сел и начал изучать меню в ожидании официанта. Тишину зала нарушал лишь второй посетитель, шумно потягивающий с ложки горячий бульон.

«Попытка не пытка», – сказал себе Алекс, прежде чем встать и подойти к его столику.

– I’m sorry, sir[6], – начал он смущенно. – Do you know a family… – Алекс судорожно вспоминал нужные слова, – called Graver?[7]

Пожилой господин поднял глаза от тарелки и нахмурил лоб, отчего Алекс на мгновение смутился. Затем мужчина заговорил, отчетливо произнося слова на изысканном английском без диалектных интонаций.

Он сказал, что в последние годы мало что слышал об этой семье, но хорошо помнит славного Роджера Грейвера, который три года подряд становился чемпионом городского турнира по шахматам. Он посещал клуб, членом которого был Грейвер. Если память ему не изменяет, они жили на Блайт-стрит, в доме номер 21 или 23, возможно, где-то рядом. Он был в этом уверен, потому что несколько раз лично доставлял Грейверу приглашения на различные национальные турниры. Также он вспомнил еще одну подробность: у Грейверов была маленькая дочка.

– Спасибо! – Алекс сиял, он так обрадовался, что сбился на родной итальянский язык. Он сделал полупоклон, неуклюже прощаясь с этим солидным господином, который сообщил ему ценнейшую информацию. Алекс опросил половину района и потерял целый день, не получив никакого результата, но достаточно было войти в этот отель, чтобы наткнуться на нужного человека.

Сомнений больше не было: завтра он поговорит с Дженни.

Глава 14

Алекс провел ночь без сновидений. А если и видел сны, то от усталости не мог вспомнить их, проснувшись. В десять часов утра он вернулся на улицу, по которой пришел вчера и, свернув за угол, попал с Пиерс на Блайт-стрит. Карта города, взятая в отеле, не обманула: нужная ему улица была очень близко к Эспланаде.

Когда Алекс поравнялся с домом 23, сердце у него в груди забилось быстрее. Он вытянул шею, заглядывая во двор поверх калитки, когда услышал где-то за домом треньканье велосипедного звонка. Он уже собирался позвонить в калитку, как вдруг появилась девушка с длинными рыжеватыми волосами и остановилась перед входом в дом. Друг от друга их отделяла только короткая дорожка за калиткой.

– Она моего возраста… Боже, это она, – прошептал Алекс, робко поднимая руку, чтобы обратить на себя внимание.

Девушка обернулась, увидела его и нахмурилась. Алекс в смущении отвернулся. Несколько секунд он стоял, повернувшись спиной к дому, с закрытыми глазами.

«Что со мной? Ведь я прилетел с другого конца света ради этого момента…»

Он медленно развернулся обратно. Девушка в этот момент слезала с велосипеда.

– Джен… – начал Алекс, но имя застряло в горле, из него вылетел хриплый звук, похожий на кашель. Девушка снова посмотрела на Алекса, потом достала из кармана джинсов ключик и вставила его в замок на цепочке. Ее взгляд был встревоженным, как у беззащитного человека, который заметил за собой слежку и чувствует угрозу.

«Черт, я похож на маньяка!» – подумал Алекс и стал смотреть в сторону. Краем глаза он наблюдал за тем, как девушка, попятившись, прислоняет велосипед к стене.

– Мама! – робко позвала она, глядя в маленькое окошко, выходившее во двор. Внезапно дверь дома открылась, и вышла женщина в желтом фартуке.

– Сьюзан, ну наконец-то ты вернулась! – воскликнула она.

Девушка бросила на Алекса недоверчивый взгляд и быстро скрылась за дверью.

Только тогда разочарованный Алекс обратил внимание на почтовый ящик.

– «Веллер», – прочел он тихо и подумал: «Я опять промахнулся».

Пожилой мужчина в ресторане был уверен в названии улицы, но запамятовал номер дома. Алекс прошел несколько шагов в сторону дома 21. Коттеджи стояли в ряд, как в американских жилых кварталах, которые часто показывают в голливудских фильмах.

– «Томпсон», – прочитал он вслух, оказавшись перед почтовым ящиком. «Значит, здесь живут Томпсоны. Черт… опять не тот дом!» Подумав так, Алекс все-таки решил, что можно было бы попробовать разузнать у этих Томпсонов какую-нибудь информацию. В конце концов, не приснилось же все это старику, и если кто и мог что-то знать о Грейверах, то это, конечно, люди, жившие с ними на одной улице.

Калитка была открыта настежь. Алекс сделал несколько неуверенных шагов по дорожке, которая пересекала небольшую лужайку, почти такую же, как у соседнего дома. Поднялся по ступенькам крыльца и нажал на кнопку звонка у белой деревянной двери.

«Грейверы могли переехать, – подумал он. – Это вполне возможно».

В мире существует бесконечное количество возможностей, как и измерений, если вспомнить слова Марко. Алекс покачал головой, отгоняя эту мысль, чтобы сосредоточиться на более конкретных явлениях действительности: на улице и номере дома.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти с вьющимися рыжими волосами, невысокая и довольно пышная.

– Who are you, little boy?[8]

– I’m sorry, madam, – ответил Алекс, от волнения не справившись с дрожью в голосе. – I guess this is the wrong address[9].

Алекс старался получше выговаривать английские слова, но акцент все равно выдавал его итальянское происхождение. Женщина спросила, кого он ищет, и Алекс обошел препятствие, на ходу придумав легенду: он старый школьный друг девушки по имени Дженни Грейвер, которая раньше жила вроде бы в этом доме, но он мог перепутать адрес. Он надеется ее здесь найти. Сам он переехал в Италию в возрасте восьми лет и давно ее не видел. Это самое простое, что он мог придумать, чтобы раздобыть какую-нибудь информацию.

Все время, пока Алекс говорил, рыжеволосая женщина скользила по нему подозрительным взглядом.

– Я немного говорю по-итальянски, – сказала она с сильным англосаксонским акцентом, впиваясь в Алекса пытливыми глазами. – Почему бы тебе не зайти на минутку?

Приглашение женщины его напугало. Алекс, казалось, вдруг потерял смелость, которая привела его сюда.

– Не хочу вас беспокоить… я… – Он сделал шаг назад.

Женщина пригвоздила его к крыльцу решительным взглядом.

– И все же я думаю, будет лучше, если ты войдешь.

Фраза миссис Томпсон прозвучала совсем не как приглашение. Это был приказ.

Несколько озадаченный, Алекс кивнул. Он не был уверен, что поступает правильно. Женщина повернулась к нему спиной и вошла в дом, подразумевая, что невольный гость последует за ней.

– Меня зовут Мэри Томпсон, проходи в гостиную, – сказала женщина, как только Алекс переступил порог.

Стены большого холла были сплошь покрыты картинами в толстых золотистых рамах. Алекс взглядом задержался на холсте, изображающем планету Земля, видимую с Луны. Лунная поверхность была похожа на широкую ухабистую дорогу, уходящую в пустоту, в то время как вдали вырисовывался контур огромной и прекрасной Земли, освещенной на три четверти Солнцем.

– Садись-садись, мальчик, – снова сказала женщина.

Алекс прошел в гостиную, но остался стоять у дверного косяка.

– Как тебя зовут?

– Алекс. Алессандро.

– И сколько ты жил… здесь, в Австралии? – спросила она тоном строгого дознавателя.

– Всю жизнь, пока мне не исполнилось восемь.

– Я приготовлю чашку чая. Ты любишь чай?

– Да. Спасибо, не беспокойтесь…

– Никакого беспокойства, little boy. Я давно хотела вернуться к практике итальянского языка… Я just… только что положила пакетик в чайник, и ты позвонил в дверь. Ты как будто специально пришел.

– Какое совпадение… – сказал Алекс нарочито дружеским тоном, хоть и был сбит с толку поведением женщины, которая чередовала добрые улыбки с испытующими взглядами, прямо как его учительница латыни на контрольных.

– Совпадений не бывает! Есть числа и знаки, – твердо сказала миссис Томпсон.

На вопрос в глазах Алекса она ответила с улыбкой:

– Я астролог. Для меня небо – открытая книга. Я провожу ночи на крыше, наблюдаю… У меня есть мощный телескоп, представляешь?

Алекс смущенно кивнул. Он не знал, как поддержать этот разговор.

– Но обратимся к нам. – Тон женщины резко изменился, ее взгляд стал серьезным. – Ты помнишь, как выглядела эта твоя подруга Дженни?

«Ну вот. Я влип».

– Прошло много лет, я уже не очень хорошо помню ее лицо. Она была очень смышленая и симпатичная… Захотелось снова с ней встретиться, раз уж я здесь, в Австралии, на каникулах с родителями. Но если она здесь больше не живет, то значит, переехала.

– Она была очень умной девочкой, это верно. И очень милой.

– Вы ее знали?

– Конечно.

Все тело Алекса вдруг напряглось. Он забегал глазами по комнате, будто бы ища выход. Женщина наблюдала за ним с ледяным выражением на лице.

– Понимаю… – пробормотал Алекс.

Мэри промокнула губы вышитой салфеткой, не сводя глаз с гостя.

– Я была ее няней.

«Прекрасно… Теперь я точно влип».

– Серьезно? Тогда, может быть, вы мне скажете…

– Ну хватит, – сухо перебила Мэри Томпсон. – Stop! Лучше ты скажи, почему ты здесь.

Алекс был у нее на крючке. А ведь он сразу почуял, что она не поверила в его легенду. Наверное, сейчас лучше было бы рассказать все как есть.

– Мэм, я пришел поздороваться с Дженни… Я думал…

– Даю тебе последнюю возможность перестать водить меня за нос, мальчик. Воспользуешься ею или предпочтешь продолжать это шоу?

Алекс уже собрался все ей рассказать, но потом подумал, что это не лучшая идея.

– Простите, мадам Томпсон. Я не хотел вас рассердить, просто я действительно плохо помню то время, когда нам было семь-восемь лет. Может, я ошибаюсь и…

– Дженнифер Грейвер умерла в шесть лет, – сказала женщина.

Ее слова оглушили Алекса. Дженни умерла? Как она могла умереть?

Растерянность на лице юноши лишь утвердила Мэри Томпсон в ее подозрениях.

– Я нянчила Дженни с рождения. Грейверы выбрали меня, потому что я знала итальянский.

Глаза Мэри Томпсон покраснели. Она вытащила из кармана блузки носовой платок и поймала скатившуюся по щеке слезу.

– Грейверы прожили здесь еще год, – продолжала она взволнованным голосом, – потом переехали в Брисбен, а дом оставили мне. Дженни была очень милой девочкой. Милой и ласковой. Всегда улыбалась. Она умерла у меня на глазах. В один миг. Помогала печь печенье, а уже через секунду лежала на полу с открытыми глазами. А теперь скажи мне, откуда у тебя этот адрес, кто ты такой, и перестань говорить, что в восемь лет вы вместе ходили в школу. Дженни не дожила до восьми лет.

Алекс как парализованный слушал слова женщины.

Дженни умерла. Значит, Дженни существовала или, вернее, когда-то существовала. Тогда с кем он разговаривал? Тот голос не мог принадлежать призраку. В сотый раз с тех пор как решил отправиться в Мельбурн, Алекс подумал, что он точно сошел с ума.

Мэри допила чай, постепенно к ней возвращалось самообладание. Алекс молчал, опустив голову и уткнув лицо в ладони.

– Теперь ты должен сказать все. Правду, this time[10].

– Я…

– Как, черт возьми, ты оказался у моего дома?

– Благодаря Дженни, – ответил Алекс. Слова сами собой сорвались с его губ, он не мог ничего с этим поделать. Если Дженни умерла, не имело смысла что-либо скрывать, да и ситуация казалась теперь совершенно абсурдной. – Я никогда ее не видел и никогда не был ее другом. Я всю жизнь жил в Милане и в Австралию приехал впервые, я не отдыхаю с родителями. Я здесь один. Прилетел сюда с двумя пересадками: в Париже и Куала-Лумпуре. Сразу отправился на пирс Альтона, чтобы встретиться с Дженни. Она ждала меня там…

– Это какая-то бессмыслица! – воскликнула женщина. Теперь она действительно была в ярости.

– Я знаю.

– Тогда попробуй сказать что-нибудь толковое! Ты обманываешь меня с момента, как я открыла тебе дверь! А я не терплю никакой лжи, если речь идет о моей маленькой девочке. Она – самое дорогое, что у меня было на свете. Грейверы были моей семьей, я была ее частью. Все закончилось, когда Дженни умерла. Они уехали, и с тех пор я живу в одиночестве. Объясни мне, как такое возможно: ты являешься сюда и говоришь, что должен встретиться с Дженни на пристани в две тысячи четырнадцатом году, а она умерла в две тысячи четвертом?

Алекс глубоко вздохнул, набираясь смелости. Он чувствовал себя животным, запертым в тесной клетке. Он бросил взгляд в окно и успел заметить, как по тротуару стрелой промчался велосипедист. Наконец, почувствовав уверенность, он снова посмотрел в глаза Мэри Томпсон.

– Я с ней разговариваю, – признался Алекс.

Женщина поставила на столик пустую чашку, которую до сих пор держала в руке.

– Ты разговариваешь… с Дженни?

– Да.

– Ты медиум или экстрасенс? – Мэри повысила голос.

– Понятия не имею! – Алекс вскочил с кресла. – Не знаю, кто я такой и почему все это со мной происходит. Я тоже в шоке. У меня нет ответов. Я их ищу! Вот почему я позвонил к вам в дверь.

Мэри недоуменно смотрела на Алекса, который принялся не без любопытства разглядывать фотографии на полке. На каких-то снимках мадам Томпсон была запечатлена молодой, некоторые были сделаны совсем недавно. Другие, черно-белые, казались старинными. Однако на полке не было ни одной фотографии шестилетней девочки.

– Мне надо идти, – наконец сказал Алекс. Ему не хватало воздуха, ему казалось, что он стал пленником кошмара, из которого невозможно выбраться. Алекс поднял рюкзак с пола и прямиком направился к входной двери.

Глава 15

Пока Алекс шел по дорожке от дома Мэри Томпсон к калитке, Дженни шла от доски к своей парте после неудачной попытки решить задачу.

Полная катастрофа. Она выставила себя дурой перед классом. Ее глаза лихорадочно блестели, а нервы были на пределе. Хотелось убежать и вдоволь поплакать. Но не в характере Дженни впадать в истерику на глазах у всех. Нет, такого шоу не будет. Учительница вызвала к доске другого ученика, а Дженни попросила разрешения выйти в туалет.

Оказавшись в коридоре, она подошла к окну, выходящему на школьный двор, и ударила кулаком по подоконнику. На площадке мальчишки играли в футбол. Теоретически это запрещалось, но большинство воспитанников школы Святой Екатерины игнорировали запрет.

Дженни пошла в туалет. «Хорошо, что здесь никого нет», – подумала она, споласкивая лицо водой. Зеркало над раковиной показывало ей осунувшееся девичье лицо. Она много лет пребывала в иллюзии, что кто-то действительно существует по другую сторону телепатического моста. И теперь она расплачивается за самообман.

Дженни отступила на несколько шагов, прислонилась спиной к стене, медленно сползла на пол, закрыла лицо руками – и расплакалась. Сейчас никто не мог ее услышать.

Дженни внезапно почувствовала страшную усталость. Голова сделалась тяжелой, она закрыла мокрые от слез глаза, но вместо тьмы увидела туннель неопределенного цвета, наполненный размытыми фигурами. Крики и стоны наслаивались друг на друга, не давая ей времени понять смысл услышанного.

Потом вдруг наступила тишина.

Дженни открыла глаза и помотала головой, прогоняя из головы неприятное искаженное видение. Это переживание было для нее неновым. Она поднялась с пола, вышла из туалета и направилась обратно в класс. Открыла дверь кабинета и, опустив глаза, побрела на свое место.

Оно было занято.

– Девушка, не могли бы вы сказать нам, кто вы? – спросила учительница, хрупкая женщина на вид лет семидесяти. Казалось, если бы не трость, на которую она опиралась, дама не удержалась бы на ногах.

– А что случилось с учительницей математики? – спросила Дженни, уверенная, что может рассчитывать на ответ кого-нибудь из своих одноклассников. Затем она огляделась. За партами сидели незнакомые подростки.

– Ой, извините, я ошиблась классом! – воскликнула Дженни. Качая головой, учительница смотрела, как Дженни быстро идет к выходу. Вернувшись в коридор, она взглянула на табличку с номером на двери.

– Но это же мой класс, – прошептала Дженни, растерянно оглядываясь по сторонам. Она чувствовала, как в ней растет страх.

Ее школа. Коридор, по которому она часто ходила последние несколько лет своей жизни. Ее класс. Но в нем другие ученики и учительница, которых она никогда раньше не видела.

«Где я?» – подумала Дженни, возвращаясь к окну, выходящему во двор. Там не было ни одного мальчика, играющего с мячом. Да это было бы и невозможно: посреди двора возвышался фонтан.

Алекс набрал номер Марко сразу, как только вышел из дома Мэри Томпсон. В небе собирались зловещие черные тучи, где-то вдалеке слышались раскаты грома. Усилившийся ветер гнул деревья вокруг кольцевой развязки в конце улицы и раскачивал почтовые ящики возле домов.

– Эй, Алекс! – радостно воскликнул друг. – Расскажи мне все!

– Дженни умерла, – начал Алекс.

На другом конце линии на несколько секунд воцарилась тишина, сопровождаемая шелестом ветра.

– Ты имеешь в виду…

– Я нашел дом Дженни, – сказала Алекс громче, чтобы перекричать ветер. – Он рядом с пристанью, номер двадцать один на Блайт-стрит. Там живет женщина, астролог, которая говорит, что была няней Дженни. Она работала у Грейверов, но они переехали и оставили ей дом после… смерти дочки в две тысячи четвертом году.

– Фантастика! – воскликнул Марко.

Это была не совсем та реакция, которую ожидал Алекс.

– Фантастика?

– Конечно, Алекс, разве ты не понимаешь? Если Дженни мертва, это означает, что либо ты разговариваешь с призраком, что я все-таки исключаю, либо вы с Дженни…

Марко не договорил: мешали эмоции. Смерть Дженни подтверждала феномен, который он изучал много лет подряд. Его взгляд скользил по корешкам книг, стоящих в шкафах слева от рабочего стола. Ряды и ряды сочинений, многие из которых он знал наизусть. Тысячи прочитанных страниц, испещренные пометками и подчеркиваниями, с загнутыми уголками…

– Марко, ты скажешь мне, что я должен понять?

Голос друга вывел Марко из задумчивости.

– Ты общаешься с другой Дженни… – подытожил он. – С Дженни из другого измерения мультиверсума. Измерения, где она вполне себе жива и здорова.

– Да ну?

– Ты все еще удивляешься? Алекс, твоя Дженни существует и является частью другой реальности.

На руку Алекса упала капля. Он посмотрел на небо и понял, что скоро пойдет дождь.

– Нет, Марко, это слишком невероятно. Может, я… я разговариваю с мертвыми?

– Слушай, мне кажется, твоя гипотеза тоже какая-то неправдоподобная. Но я об этом подумаю. В любом случае… – Марко на мгновение замолчал, кашлянул и продолжил: – Я считаю, что с научной точки зрения это очень маловероятно.

– А болтать с человеком из другого измерения – это очень даже возможно, да?

Алекс взглянул на дом Мэри Томпсон и увидел ее за окном. Она пристально смотрела на него, словно пыталась угадать, с кем он разговаривает по телефону.

– Марко, я схожу с ума. И, мне кажется, у этой дамочки с головой тоже не все в порядке.

– Расспроси тетеньку о детстве Дженни. У вас у обоих в прошлом могло произойти что-то особенное, что определило будущие события и из чего стало развиваться ваше параллельное «я».

Молния разрезала небо. Гроза подходила все ближе.

Алекс засунул мобильник в карман и огляделся: на Блайт-стрит не было ни души. Начался дождь. Алекс снова посмотрел на дом. Входная дверь была открыта, а Мэри Томпсон стояла на пороге. Видимо, ему давался последний шанс разузнать что-нибудь о Дженни.

Алекс медленно пошел к дому через лужайку, чему женщина нисколько не удивилась: казалось, она была уверена, что незваный гость вернется.

– Что тебе еще надо, мальчик? – спросила она.

– Хочу посмотреть на фотографию Дженни. Прошу только об этом.

Мэри вздохнула. Было невозможно догадаться, какие мысли бродят у нее в голове, и Алекс на мгновение испугался, что она сейчас захлопнет дверь перед его носом. Мэри повернулась и вошла в дом.

– Иди за мной, – сказала она, не оборачиваясь.

Алексу не пришлось повторять дважды.

В гостиной Мэри подошла к старинному деревянному шкафу с инкрустацией, открыла дверцу, вынула картонную коробку и поставила ее на низкий столик перед диваном, где расположился Алекс. Сев рядом, Мэри начала доставать из коробки бумажные листы и фотографии.

– Это Дженни в свой четвертый день рождения.

С фотографии с улыбкой смотрела маленькая девочка. Она сидела на том же диване, на котором сейчас сидел Алекс. Он узнал этот взгляд.

Глубокие пронзительные карие глаза, каштановые волосы, зачесанные назад и закрепленные лиловым ободком. Девочка смотрела в камеру, но в тот момент Алексу показалось, что она обращается непосредственно к нему.

– Это она, – тихо произнес Алекс.

– Ей сегодня исполнилось бы шестнадцать, – сказала Мэри и опустила глаза.

– От чего она умерла? – спросил он, понимая, что затрагивает больную тему.

– Никто так и не понял. – Мэри еле сдерживала волнение. – Это не была остановка сердца, ничего такого… Все случилось внезапно.

– Понимаю.

– Я была с моей маленькой Дженни до последнего момента. Мне так хочется ее обнять… Смотри, вот один из ее рисунков.

Алекс посмотрел на рисунок маленькой девочки. Его взгляд сразу привлекла подпись внизу справа – имя ДЖЕННИФЕР было написано заглавными буквами, а под ним стояла дата: 2004 год.

– Это один из последних, – добавила Мэри.

На листе детской рукой были нарисованы лошади в окружении зеленых палочек – видимо, травы. В левом верхнем углу сияло глазастое улыбающееся солнце, имевшее вполне человеческий, счастливый вид.

На другом фото Дженни каталась верхом на пони. Жизнерадостная маленькая девочка с обаятельной улыбкой и типичной для ее возраста беззаботностью.

– Ты с ней разговариваешь? – спросила вдруг Мэри, и трудно было определить, чего в ее голосе больше: недоверия или любопытства.

– Боюсь, что да…

– Значит, ты разговариваешь с… мертвыми. И ты слышишь, что они говорят? – Теперь голос Мэри звучал более глухо и хрипло.

– Нет, я не думаю, что разговариваю с мертвыми, хотя я больше ни в чем не уверен.

Алекс посмотрел на открытки, которые маленькая девочка часто дарила своей дорогой няне. Потом из вороха рисунков Алекс случайно вынул набросок, при взгляде на который у него перехватило дыхание. На нем маленькие девочка и мальчик держались за руки. У мальчика на голове торчал смешной желтый хохолок, а в комиксовом баббле рядом с его рожицей было написано: «Мой тайный друг». По спине Алекса пробежала дрожь. Он молча засунул листок под стопку с рисунками.

– А это ее кулон, – сказала Мэри, доставая из шкатулки украшение на цепочке. – Она говорила, что он волшебный: мол, надеваешь его, закрываешь глаза – и просыпаешься в другом мире. Трискелион – так он называется. Видишь три полумесяца? Это кельтский символ.

– Можно? – Алекс потянулся за кулоном, и Мэри положила его ему на ладонь.

Вещица казалась знакомой: три завитушки в форме буквы «С». Мэри назвала их полумесяцами, потому что они были похожи на лунные дольки. Линии переплетались, образуя спираль.

– Очень красивый. Это вы ей его подарили?

– Она никогда не расставалась с кулоном, – задумчиво сказала Мэри, не обратив внимания на вопрос Алекса. Затем покачала головой, как будто только что очнулась от короткого сна, потому что, когда она снова заговорила, ее голос снова звучал строго и решительно: – Мне больше нечего тебе сказать, мальчик. Так что лучше, если каждый пойдет своей дорогой. Ты меня слышишь?

Алекс застыл на месте, наклонившись вперед, держа кулон в правой руке, а левой упираясь в диван; его отсутствующий взгляд был направлен куда-то в пустоту.

– Алекс, ты меня слышишь? – громче спросила Мэри и помахала рукой перед его носом. В этот самый момент Дженнифер Грейвер, шестилетняя девочка, умершая в 2004 году, стояла перед Алексом в гостиной.

Мягкие очертания детского силуэта сливались с фоном комнаты. Длинное домашнее платье прикрывало ее стопы, и создавалось впечатление, что Дженни висит в воздухе. Они смотрели друг на друга несколько бесконечных мгновений. Внезапно вокруг них не стало мебели, стен, людей, городов – они словно парили где-то за пределами пространства и времени, как будто столкнулись друг с другом посреди пустоты. Глаза Дженни были широко открыты, и Алекс чувствовал на себе их взгляд. Они могли проникнуть в самые темные уголки его души.

«Наш разум – это ключ», – сказала маленькая девочка, глядя в глаза Алекса. Выражение ее лица было абсолютно спокойным. Фигурка, очерченная тонкими контурами, казалась Алексу все более и более прозрачной, он мог видеть сквозь нее.

«Ты помнишь, Алекс? Чтобы путешествовать, мы надевали пояса».

Видение внезапно исчезло. Алекс уронил кулон на пол, вскочил и побежал к входной двери.

Над Мельбурном бушевала гроза, дождь вовсю барабанил по асфальту, Алекс Лориа захлопнул дверь дома Мэри Томпсон, проскочил в калитку и побежал прочь по улице, как можно дальше от памятной коробки Дженни, которая, открывшись, выпустила наружу призраков прошлого.

Глава 16

Когда Дженни пришла в себя, она лежала на полу возле раковины в школьном женском туалете, ее окружали холодные, немые и безликие стены. Идеальная обстановка для того, чтобы потерять идентичность, перестать отличать бред от реальности. Дженни приложила руку ко лбу, уверенная, что у нее жар. Затем она подняла глаза и увидела склонившуюся над ней одноклассницу Оливию Стамфорд. Ее густые вьющиеся волосы были стянуты спортивной повязкой, а на носу – очки в кривой оправе.

– Учитель интересуется, не выпрыгнула ли ты из окошка после его контрольной, – пошутила подруга.

Дженни чувствовала себя измученной и была не в силах что-нибудь ответить. Изобразить улыбку ей не пришло в голову.

Она опустила глаза.

– Эй, ну что с тобой? – Оливия помогла Дженни встать и положила руки ей на плечи. – Все хорошо? Ты какая-то бледная.

– Да-да, не волнуйся. Пойдем.

Войдя в кабинет математики, Дженни увидела, что все одноклассники сидят на своих местах. Те же знакомые лица. Тот же учитель, который сейчас вопросительно смотрел на нее.

Дженни села за парту. Она еще не пришла в себя и до конца урока пыталась осмыслить увиденное, разобраться в хаосе эмоций, форм и звуков. Ей казалось, что она снова проходит через свое видение.

За несколько минут до звонка Дженни успела подумать о портрете в гостиной, о своем умершем отце, о классе с незнакомыми ребятами, о фонтане в школьном дворе, которого никогда там не было.

«Что со мной творится?»

Оказавшись дома, Дженни бросила рюкзак в холле и без сил рухнула на диван в гостиной. Она полежала там всего несколько секунд, боясь снова заснуть. Затем встала, поднялась наверх и зашла в ванную, ненадолго задержавшись перед зеркалом.

– Горячая ванна, – сказала она своему отражению, – вот что мне нужно. Горячая и ароматная.

Дженни пустила в ванну горячую воду и начала медленно раздеваться, складывая одежду в корзину рядом со стиральной машиной. Затем из стеклянной баночки, стоявшей на полке, достала два пралине. Вдохнув запах лаванды, она бросила их в воду. Зажгла две маленькие свечи и потушила свет, поеживаясь от холода.

Погрузившись по шею в горячую ванну, Дженни наконец закрыла глаза. Нежный аромат обволакивал ее и успокаивал, как материнские объятия. Лучшей антистрессовой терапии она не знала.

Горячая ванна помогла Дженни восстановить равновесие. Она глубоко вздохнула, и ей показалось, что тяжесть, которую она чувствовала в груди, почти исчезла.

Закутавшись в белый халат, Дженни направилась в свою комнату. На стене вдоль всего коридора на первом этаже висели фотографии ее первых побед в соревнованиях по плаванию. «Большая добыча золота», – любил в шутку говорить дедушка. Папа ею гордился, и это для нее, конечно же, самая главная награда. В спальне она положила друг на друга две подушки в изголовье кровати и легла. Голова по-прежнему казалась тяжелой.

Дженни достала из верхнего ящика тумбочки небольшой пульт дистанционного управления и включила стереосистему. По комнате разлилась музыка. Играла ее любимая песня Сары Маклахлан In the Arms of the Angel[11]. Дождь стучал в окно, а нежный голос канадской певицы звучал саундтреком этого мрачноватого дня. Дженни встала и медленно стянула с себя халат.

Какое-то время она стояла обнаженная перед зеркальным шкафом, разглядывая свое загорелое спортивное тело. Потом оглянулась. Дверь комнаты была приоткрыта, и, хотя Дженни была в доме одна, ей отчего-то казалось, что за ней наблюдают.

И вдруг налетел вихрь: причитания, слова, расплывчатые гигантские фигуры, миллионы перекликающихся голосов, которые смешиваются с неуловимыми образами, чувствами, видениями, – и все это вращается в голове, как в жуткой центрифуге. Это длилось всего несколько мгновений. Потом наступила тишина.

* * *

Алекс сфокусировал внимание на окружающей действительности. Перед ним тянулись ряды домов на Блайт-стрит, такие похожие друг на друга и поэтому такие предсказуемые в архитектурном отношении. Дождь со всей силы бил по крышам и заливал растения во внутренних дворах. Алекс посмотрел себе под ноги, но в темноте ничего не увидел. За стеной дождя удавалось разглядеть только дорогу. Вывеска возле перекрестка в пятидесяти метрах от него гласила: BLYTH ST. В конце улицы, как ни странно, не было обсаженной деревьями кольцевой развязки, которую он заметил раньше. Там был обычный перекресток со светофором. Что это значит?

Алекс вернулся к дому Мэри Томпсон и на табличке почтового ящика прочитал: «ГРЕЙВЕР».

Ему стало страшно, как будто к его шее приставили холодное лезвие. К этому чувству примешивались удивление и взволнованность. Алекс прошел вперед, хотя перемещения физически не ощущал. Оказавшись перед калиткой, он прошел через нее. Причем открывать ее не потребовалось, как и входную дверь. Через несколько мгновений Алекс был в доме.

«Я прошел насквозь…»

Мебель отличалась от той, что он помнил.

Например, в холле больше не было картины, изображающей Землю, увиденную с Луны. Стена была голая. Алекс шагнул вперед и по лестнице поднялся на площадку между этажами. Выше он заметил приоткрытую дверь. На стене вдоль лестницы висели фотографии, на которых были запечатлены по порядку: темноволосая девушка с трофеем в руках; та же девушка в спортивном костюме на верхней ступеньке пьедестала; она же, только в дамской шляпке, и мужчина, оба с сияющими лицами, давали друг другу пять правой рукой, а левой вместе держали цветную ленточку с золотой медалью.

Алекс направился к приоткрытой двери. Напряжение зашкаливало, но он не чувствовал, чтобы сердце забилось сильнее. Он не ощущал своего тела. Тревога была просто идеей, которую не выражали никакие физические проявления.

Подойдя к двери, он прошел сквозь нее в мгновение ока. Перед зеркальным шкафом стояла Дженни, голая. Она оглянулась, и в ее глазах читалась тревога. Это была она, Алекс знал. На полу у его ног валялся белый махровый халат. Тело девушки представляло собой видение одновременно поразительное и чарующее. Стройная фигура, атлетические ноги, золотистая кожа и высокая грудь завораживали Алекса. Еще влажные каштановые волосы падали на ее широкие плечи пловчихи. Он узнал ее глаза, потому что много раз видел их раньше, в том числе и во сне.

«Я здесь…»

Подхваченный вихрем, Алекс не успел больше ничего сказать.

Открыв глаза, он понял, что лежит на обочине дороги. Дождь продолжался, его одежда промокла. Небо было черным, как будто уже наступил вечер. По асфальту со свистом пролетело несколько машин. Алекс дополз по тротуару до стены ближайшего здания и кое-как встал на ноги. Вода заливала ему глаза, было трудно сориентироваться в пространстве. Во рту чувствовался привкус крови.

Алекс вспомнил про свой рюкзак. Он схватил его и нащупал во внешнем кармане мобильный телефон. Достал его и попытался включить. Нужно было срочно поговорить с Марко, но дисплей не желал загораться.

– Давай же, черт возьми! – крикнул он. Бесполезно. Может, разрядилась батарея, а может, и это более вероятно, в телефон попала вода, что очень плохо. Алекс растерянно огляделся по сторонам и в конце улицы заметил сине-розовую неоновую вывеску. Буквы были едва различимы за пеленой дождя, но он все-таки смог прочитать надпись: INTERNET POINT.

Через несколько минут он уже разговаривал со своим другом. В ушах наушники, потрепанный микрофон приходилось держать в руке. Сотрудник Internet Point, индиец лет тридцати, посматривал на него с подозрением.

– Алекс, ты понимаешь, что это значит?

Вопросы Марко всегда начинались с предположения, что Алексу, как и ему, совершенно ясно, что происходит.

– Все это может означать только одно, – продолжал Марко.

Его голос звучал громко и четко. Мобильник так и не заработал, поэтому оставался только один способ связаться с Марко – позвонить ему по Skype. Алекс сидел в углу зала рядом с толстым мальчиком и дамой восточной наружности. Когда на ноутбуке открылось окно программы, в Италии было около десяти утра. В это время Марко просматривал первые полосы газет. Бледный свет просачивался через окно и отражался в кружке дымящегося чая на рабочем столе.

С компьютера Internet Point не получилось сделать видеозвонок, зато звук был идеальным. Алекс ловил на себе любопытные взгляды соседей. Может, они пялились на него, потому что он был мокрый с ног до головы. Челка прилипла ко лбу, и с нее капала вода, одежда стала тяжелой и холодной.

– Ты был в ее мире! Вышел за пределы своего измерения при помощи своего разума!

Алекс какое-то время сидел неподвижно, размышляя над словами друга.

– Да, именно это я и чувствовал, как будто оторвался от тела и стал своими мыслями.

– Ты можешь проходить через границу между двумя мирами… – чуть слышно, будто бы самому себе сказал Марко. Он чувствовал необходимость повторить громко то, что до недавнего времени было лишь его догадкой. – Мы не знаем, как ты это сделал, мы просто знаем, что твоего тела не было на другой стороне.

– Что, кстати, не имеет никакого отношения к тому, что произошло в этом мире, в доме, где живет Мэри Томпсон. Марко, я там увидел Дженни, шестилетнюю девочку, и она со мной разговаривала.

– Что, извини?

Алекс рассказал Марко о своем видении в гостиной у Мэри и о том, как он потом убежал, угодил под ливень и потерял сознание. Он вспомнил фразу Дженни: «Ты помнишь, Алекс, чтобы путешествовать, мы надевали пояса?»

Марко несколько секунд молчал, а потом в наушниках послышался прерывистый гул.

– Я плохо тебя слышу, – были последние слова, которые уловил Алекс, прежде чем разговор оборвался. Он попытался снова позвонить, но увидел, что компьютер отключился от интернета, и, посмотрев на соседей в зале, понял, что это не только его проблема.

Алекс расплатился и вышел из интернет-салона, решив, что позже в любом случае дозвонится до Марко. На улице на него налетел порыв холодного ветра. Он достал MP3-плеер и вставил наушники. В ушах зазвучало вступительное арпеджио из Getting Better «Теслы». Первые слова Джеффа Кита, посвященные дождю, как будто описывали что-то очень похожее на ситуацию Алекса: вода лилась потоком, он промок до нитки и ужасно проголодался.

* * *

Дженни быстро оделась и спустилась вниз. В волнении она зашла на кухню и села, размышляя о случившемся. В комнате с ней кто-то был, она в этом уверена. Это не галлюцинация. Она ясно ощущала чье-то присутствие.

«Я здесь…» – слова эхом отдавались в ее голове. Она отчетливо их слышала – это был голос Алекса.

Дженни встала со стула, подошла к кухонному шкафу, достала из ящичка пакетик ромашкового чая и включила чайник.

«Я должна сохранять спокойствие, – сказала она себе. – Ничего этого не существует. Все это только в моей голове».

Глава 17

Закрыв Skype, Марко достал шариковую ручку из стаканчика, бывшего когда-то банкой «Спрайта», и взял с рабочего стола стопку листов – распечатки результатов, полученных благодаря поисковой программе его собственного изобретения. Марко предпочитал просматривать информацию на бумаге, чем портить глаза чтением с экрана.

Он начал вычеркивать то, что казалось ему менее интересным: посты в блогах, шутки и сообщения в соцсетях со всего мира. Seeker составил списки, каталогизировал и перевел на итальянский иностранные упоминания всего, что касалось параллельных измерений и мультивселенной.

«Так, здесь у нас бесполезный хлам, достойный “Гугла”… Так что лучше почитаем эсэмэски…» – думал он, зажав в зубах колпачок и водя ручкой по столбикам с цитатами. Просмотр результатов мог занять целый день, но Марко изобрел эту программу специально для поиска в частном контенте, к которому обычные поисковые системы не имели доступа.

О мультиверсуме было не очень много sms-сообщений. Большинство из них касались научных теорий, изложенных в каких-то специальных журналах. В общем, ничего интересного.

Однако одно сообщение привлекло внимание Марко:

«ДА, Я ЕГО ЗНАЮ. ПРОБЛЕМА В ТОМ, ЧТО ЭТУ EBOOK НИГДЕ НЕ НАЙТИ. Я СКАЧАЛ ЕЕ В ПРОШЛОМ ГОДУ, ПРОЧИТАЛ, А ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ НЕ СМОГ ОТКРЫТЬ. ФАЙЛ ОКАЗАЛСЯ ПОВРЕЖДЕН. И В СЕТИ ЕЕ БОЛЬШЕ НЕ НАШЕЛ».

Глаза у Марко загорелись.

«Надо найти предыдущую эсэмэску», – подумал он, положил стопку листов на стол и одним щелчком мышки запустил программу. Идентифицировав сообщение, он правой кнопкой открыл окно и выбрал пункт «подробности». Телефонный номер получателя был у него перед глазами. Марко выделил его и скопировал, затем вставил в строку поиска своей программы, чтобы проверить, была ли переписка и может ли программа найти предыдущее сообщение.

– Ага! Есть! – воскликнул он, прочитав открывшийся текст. Отправитель совпадал. И тема обсуждения тоже.

ЕГО ЗОВУТ: THOMAS BECKER’S MULTIVERSUM (DIE REALITÄT, DIE UNS UMGIBT, IST NUR EINE DER UNENDLICHEN PARALLELEN DIMENSIONEN.)

Перевод подзаголовка был такой: «реальность, которая нас окружает, лишь одно из бесконечных параллельных измерений».

– Так-так… – прошептал Марко, схватил ручку и на листе обвел два мобильных номера.

Он набрал первый на клавиатуре Skype. Номер оказался несуществующим. Марко зачеркнул его на листе и перешел к следующему. Тот же результат. Тогда он пробежал пальцами по клавиатуре ноутбука и открыл три страницы книжных интернет-магазинов.

– Черт, не нашлась. Изъяли из продажи, что ли? – сказал Марко, снова открывая Seeker.

Он ввел название и подзаголовок книги, чтобы поискать совпадения среди всех полученных результатов, то есть не только в sms, но и в блогах, постах в соцсетях и на интернет-сайтах.

На экране появилась переписка.

Это был блог под названием The_great_web_robbery.

«Великое веб-ограбление… хм, интересно…» Марко поднял бровь. В блоге явно цитировалась книга Томаса Беккера. Но стоило Марко набрать адрес блога в интернете, как он столкнулся с сообщением: «Блог удален по требованию правообладателя».

– Проклятие! – воскликнул Марко, запустив руки в волосы. Он снял очки, положил их на стол и потер лоб. Потом закрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть.

«В сообщении говорилось об электронной книге, которая исчезла из Сети. Я должен найти эту книгу».

Когда Марко открыл глаза, экран монитора был черным. Он пару раз кликнул мышкой – ничего не изменилось, экран остался черным. Марко нажал пробел на клавиатуре – ноль реакции. Он проверил, работает ли сетевой фильтр, через который подключена вся техника. Оранжевый светодиод горел, значит, дело не в электричестве.

На мониторе вдруг появилось маленькое окно внизу справа. Синий квадрат с маленьким белым прямоугольником, мигающим в углу.

«Что за черт?.. Почему он перешел в режим DOS?» Несколько секунд Марко сидел и в изумлении смотрел на экран. Затем взялся за мышку и обнаружил, что она ничем не поможет. Он уже собрался что-то набрать на клавиатуре, когда белый прямоугольник вдруг начал двигаться.

В какой-то момент он остановился в центре квадрата. На глазах у изумленного и в то же время испуганного Марко начали появляться буквы, которые сложились в слова:

«Я НЕ СУЩЕСТВУЮ».

Предложение сдвинулось с места, а затем размножилось, заполнив всю площадь квадрата. А затем на системном блоке, стоящем под столом, погасла лампочка.

ПК выключился с коротким шипением.

– Черт, вирус! – выругался Марко.

«Кто-то залез в мой комп», – подумал он. Такого никогда не случалось. Но действительно ли вирус проник в систему? Сложно сказать, учитывая наличие нескольких постоянно обновляемых антивирусов. Но, с другой стороны, атака вполне возможна, ведь хакеры во всем мире каждый день создавали новые вирусы, и даже такой спец, как он, не мог предусмотреть все угрозы.

Марко попытался перезапустить процессор, но безуспешно. Он вынул штепсель из розетки, затем снова его вставил – и обнаружил, что ПК полностью вышел из строя.

На столе, по правую руку, по-прежнему работал Mac, чей экран был, как обычно, на максимальной яркости. По левую руку Марка портативный Dell остановился на странице Amazon, где несколькими минутами ранее он искал книгу Томаса Беккера.

Марко коснулся пульта управления инвалидной коляской и задом поехал в коридор. Там он развернулся на сто восемьдесят градусов и двинулся на кухню.

Он хлопнул в ладоши, и в кухне зажегся свет. На столе царил беспорядок: стопка грязных тарелок, бутылка воды без крышки, разбросанные столовые приборы, стакан, использованные салфетки и крошки повсюду.

Марко открыл дверцу шкафа и вытащил банку с кофе. Он взял с плиты и развинтил кофейник, чтобы вытряхнуть из него старую кофейную гущу в пакет, висевший на оконной ручке.

«Это наверняка хакер. Кто-то, кто лучше меня. Решил со мной пошутить или бросил вызов».

Вернувшись в «аппаратную» с кружкой кофе в правой руке, он сразу же открыл новую страницу на «Маке» и набрал в поле поиска «Томас Беккер».

– Музыкант… чемпион-байдарочник… нет, не то, – сказал он, покачав головой.

Тишину нарушил ворвавшийся с улицы длинный автомобильный гудок. Марко посмотрел вверх, будто пытаясь проследить направление этого звука. За окном ему был виден только фасад дома напротив с закрытыми ставнями, висящей на балконах одеждой и большим количеством спутниковых тарелок.

Он взял кружку и допил остатки кофе. Затем снова посмотрел на экран «Мака», чтобы продолжить поиски.

– Нет! Только не это! – закричал он, уткнувшись взглядом в черный двадцатичетырехдюймовый монитор Apple.

Марко замер. Он чувствовал себя беспомощным. Он, кто мог написать инструкцию по эксплуатации каждого из этих стоящих перед ним компьютеров.

Марко испугался, подумав, что в любую секунду может снова появиться синий квадрат. И не ошибся в своих опасениях.

Когда выскочило окно и начал мигать белый прямоугольник, Марко бросился к клавиатуре. «В этот раз я буду на шаг впереди, ты меня больше не застанешь врасплох…»

«КТО ТЫ? – напечатал он. Прямоугольник спустился на строчку ниже и продолжал мигать еще несколько секунд. – ВИЖУ, ТЫ УЖЕ НАИГРАЛСЯ С DOS?» – добавил Марко.

Ответ виртуального собеседника был сухим и резким, как пощечина: «ИДИОТ, Я ЗАЛЕЗ В ТВОЙ “МАКИНТОШ”, А НА НЕМ НЕВОЗМОЖНО ОТКРЫТЬ ОКНО DOS».

Руки Марко застыли над клавиатурой, глаза были широко раскрыты и прикованы к экрану. Он сморозил глупость, достойную новичка. Он понял это только сейчас: окно, открытое хакером, было чем-то более необъяснимым, чем использование обычного режима DOS.

– Этот ублюдок контролирует мои компьютеры изнутри… – прошептал Марко, нервно кусая ноготь. На его глазах была составлена еще одна фраза: «ЗАЧЕМ ТЫ ИЩЕШЬ ОБО МНЕ ИНФОРМАЦИЮ В СЕТИ? НА КОГО ТЫ РАБОТАЕШЬ?» – «КТО ТЫ ТАКОЙ? КАКОГО ЧЕРТА ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НАДО?» – быстро напечатал Марко. «Я НЕ СУЩЕСТВУЮ. ТЫ РАЗГОВАРИВАЕШЬ САМ С СОБОЙ».

Марко не знал, что ответить. Он не мог понять, как себя вести в этой абсурдной ситуации: «Я ПРОСТО ИСКАЛ ТЕКСТ. Я ВБИЛ ИМЯ АВТОРА В СТРОКУ ПОИСКА…»

Озадаченный Марко покачал головой в ожидании ответа, затем прочитал:

«АВТОРА, КОТОРОГО ТЫ ИЩЕШЬ, НЕ СУЩЕСТВУЕТ».

«ТЫ ТОМАС БЕККЕР?» – предположил Марко.

Белый прямоугольник помигал несколько секунд. Потом «Мак» выключился.

Глава 18

– Проклятие! – в который раз прокричал Марко, глядя на два черных экрана.

«Придется их разобрать, – подумал он, глядя на грустно-молчаливые ПК и “Мак”. – Но кто, черт возьми, этот Беккер? Как ему удалось все это сделать?»

С коридорной тумбочки смартфон дал знать о поступлении нового сообщения – проиграл хоровое вступление «О, Фортуна!» из кантаты «Кармина Бурана» Карла Орфа. Марко развернулся и выехал в коридор. «Наверное, Алекс наконец-то зарядил свой телефон», – подумал он, беря мобильник и подсвечивая дисплей:

1 НОВОЕ СООБЩЕНИЕ. НЕИЗВЕСТНЫЙ ОТПРАВИТЕЛЬ.

Марко нервно вздохнул. Звонить со скрытых номеров намного легче, чем отправлять с них текстовые сообщения, для этого надо сильно постараться. Он открыл sms и прочитал его вслух: «Я взглянул на твои файлы. Программка, которую ты делаешь, довольно любопытная».

Марко оцепенел. Из ступора его вывел шум в «аппаратной».

Экран «Мака» снова включился и с оглушительной громкостью играл немецкий рок. Заткнув уши, Марко смотрел, как на экране одна за другой появлялись системные папки и как файлы сами по себе перемещались в корзину и удалялись.

– Сволочь! – крикнул Марко, направляя инвалидную коляску к рабочему столу.

Марко не нужно было много времени, чтобы понять, что в этой игре ему поставлен мат. Мышка не реагировала на команды, и клавиатура тоже.

Внезапно на экране открылся вордовский файл с фразой: «ЕСТЬ КОЕ-КТО ПОКРУЧЕ ТЕБЯ!»

«Он все удаляет! Засранец!» – Марко задумался на долю секунды, затем потянулся к сетевому фильтру, через который были подключены три компьютера, и выдернул штепсель от «Мака». Затем быстро выключил MacBook – теперь единственный доступный компьютер. «Беккер думает, что я опасен, – размышлял он, направляя инвалидное кресло в ванную, – либо он больной на всю голову, либо действительно что-то знает, а значит, дело серьезнее, чем кажется».

– Я должен это выяснить, – сказал он вслух.

В этот момент MacBook перезагрузился сам по себе.

В то же время в Мельбурне Алекс вышел из интернет-салона, все еще мокрый с ног до головы, и побрел по параллельной Эспланаде улице. На каждом перекрестке за пальмами, которые тянулись рядком посередине проезжей части, он мог видеть черный океан, а верный MP3-плеер развлекал его песнями «Теслы», выбранными в случайном порядке. Алекс сощурился, пытаясь разглядеть что-нибудь дальше двадцати метров. Вдалеке светилась вывеска «Макдоналдса», и Алекс поспешил на ее зов. На улице не было ни одной живой души. Гроза разогнала всех по домам, лишь редкие машины проносились мимо и разбрызгивали воду из луж. Алекс вошел в стеклянную дверь и сразу направился к кассе. Высоченный парень с ирокезом, в обтягивающих черных штанах, грубых ботинках и чокере с металлическими шипами расплатился и отошел с подносом в руках, уступив ему место у кассы. Алекс пробежался глазами по меню и, не вынимая наушников из ушей, заказал гамбургер с беконом и газировку. Потом сел за столик. В заведении почти никого не было. Кроме панка он увидел мужчину лет пятидесяти, который в одиночестве ел мороженое из картонного стаканчика, у его ног дремал старый лабрадор, еще здесь была влюбленная парочка – мужчина с женщиной, кормившие друг друга картофелем фри с глупыми улыбками на лицах.

Алекс потянулся за брошенным на пол рюкзаком. Он вытащил книгу Клейвена, но понял, что читать совсем не хочется. Тогда он достал из кармана куртки плеер и положил его рядом с подносом. Дисплей показывал: Wildhearts – I Wanna Go Where the People Go[12]. Пора было приниматься за гамбургер.

Когда парень проходил к выходу, Алекс обратил внимание на его футболку с готической надписью ORION’S BELT поверх какого-то этнического символа и светящихся точек, образующих созвездие. Три точки были покрупнее остальных и располагались близко друг к другу.

«Наверное, купил ее на концерте любимой группы», – подумал Алекс. Но самое интересное, что эта надпись на чужой футболке вызвала в его памяти воспоминание – внезапное, как дежавю, и ясное, как будто все случилось только вчера. Алекс закрыл глаза.

– Папа часто рассказывает мне разные истории о звездах.

– И что это за истории?

– Вчера он рассказал мне о древнем герое. Он был самым красивым из всех мужчин, и на небе его созвездие самое яркое.

– А как его звали?

– Орион.

Алекс резко открыл глаза.

– Ну конечно! – воскликнул он, стукнув кулаком по столу. Девушка за кассой посмотрела на него с опаской; лабрадор вскинул голову и залаял.

«Orion’s belt! Пояс Ориона! Вот как называются те три большие звезды на футболке».

Алекс вытащил шариковую ручку из наружного кармана рюкзака и написал на внутренней стороне коробочки из-под гамбургера, отложенной на угол подноса: «Ты помнишь, Алекс? Чтобы путешествовать, мы надевали пояса». Он перечитывал фразу снова и снова, в глубине души уже понимая, что она как-то связана с тем, что его ждет в будущем.

Алекс встал с диванчика, схватил рюкзак и вышел из «Макдоналдса». Снаружи все еще бушевала гроза, лужи возле тротуара становились все больше, слабые огни вывесок, казалось, расплывались на фасадах магазинов. Алекс шел быстро, глядя прямо перед собой. Над дорогой, ведущей к отелю, не было ни арок, ни навесов, под которыми можно укрыться. Но ему было все равно. Его глаза сияли.

– Я пошуровал по твоим компьютерам и понял, что ты довольно любознательный. Что тебе от меня надо, малыш?

Марко был хорошо знаком этот голос – таким говорил скринридер, установленный на его ПК. Он резко повернулся к ноутбуку и в центре экрана увидел открытое окно программы. Он подъехал к столу и пошевелил мышкой. Она не работала.

Женский голос, который Марко выбрал для этой программы, звучал ласково, но монотонно, несмотря на старания разработчиков, которые добавили модуляций и каденций в озвучку вводных слов и вопросительных предложений.

– Мышь с клавиатурой тебе не помогут. Я их контролирую. Я позволил себе активировать твою встроенную веб-камеру, надеюсь, ты не против. Я тебя вижу. И я тебя слышу.

Дальше наступила пауза, сопровождаемая фоновым потрескивающим звуком, как будто игла терлась о край виниловой пластинки. Потом снова:

– Так что тебе от меня надо?

Марко был ошеломлен. Это Беккер? Синтезатор речи произносил женским голосом слова, которые профессор набирал на своей клавиатуре, будучи бог знает где.

– Я… – начал Марко испуганно, не понимая, есть ли смысл смотреть в камеру или нет. – Мне просто нужна информация о мультиверсуме.

Тишина.

– Не говори о вещах, которых не знаешь, малыш.

– Говорить об этом – единственный способ что-то понять.

– Тогда ты должен быть уверен, что имеешь дело с правильными людьми.

Марко покачал головой. Трудно вести этот абсурдный разговор! Человек, находящийся неизвестно где, видел его, возможно, во весь экран, в то время как Марко слышал только искусственный голос синтезатора речи.

– Если вы написали ту книгу, то, вероятно, сможете мне помочь… Мой друг, его зовут Алекс, я думаю, он в мультиверсуме.

– Ерунда! Мы все в мультиверсуме.

– Да, извините, я знаю, просто он… в общем, он общается с девушкой из другого измерения… они разговаривают друг с другом. Они живут в разных реальностях. Только не подумайте, что я сумасшедший.

Повисла пауза, сопровождаемая лишь гулом монитора. Марко поднял брови, словно ожидая ответа.

– Мемория, – однотонно произнес голос.

– Что, извините?

– Мемория – вот как мы это называем. Они должны найти Меморию.

– Извините, но я не пони…

– Если твои друзья действительно могут путешествовать, они ее найдут. Это путь.

– Путь к чему?

– Мемория – единственный путь к спасению. То, что уже произошло, должно произойти снова.

– Ничего не понимаю! Все это как-то очень загадочно!

Связь ухудшилась. Нарастающий гул из компьютерных динамиков заглушал слова анонимного собеседника.

– Скажи своему другу, чтобы нашел Меморию. Если ты про него не наврал, он и девушка могут это сделать. Когда он преодолеет границы измерений, он обнаружит в себе силу, которая всегда принадлежала только тем, кто переживал этот опыт. Они могут спастись, но смерть все равно их настигнет. Больше мне нечего тебе сказать.

– Как это понять? Что все это значит?

Ответа не было.

Окно скринридера закрылось, фоновый шорох стих. Марко снял очки и положил их перед ноутбуком, потом взял ручку и написал на стикере: «Мемория». Потом поставил локти на стол и обхватил голову руками. В ушах звучали последние слова Беккера: «Они могут спастись, но смерть все равно их настигнет».

Глава 19

Алекс добрался до отеля, чувствуя, насколько тяжелой стала его одежда.

Портье за стойкой регистрации неодобрительно смотрел на постояльца в прилипшей к телу одежде, который оставлял мокрые следы на красных коврах, расстеленных на полу в холле.

Алекс заскочил в лифт и начал безостановочно кашлять. Зеркало вернуло его образ с багровым лицом: «Черт, я заболею!»

Алекс вошел в номер, бросил у кровати рюкзак, стянул с себя джинсы и промокшую рубашку и остался в одних боксерах. Затем достал из внешнего кармана рюкзака смартфон и снова попытался его включить. Не получилось, тогда он воткнул в него кабель для зарядки. И это не помогло. Значит, проблема не в батарее. Очевидно, вода попала под корпус, и телефон сломался. Алекс пощупал внутри кармана рюкзака и убедился, что он промок.

– Вот дерьмо! – выругался Алекс, в этот момент заметив стационарный телефон на прикроватной тумбочке. – Это будет недешево, ну да ладно… – тихо сказал он, снимая трубку и нажимая клавишу «ноль». Послышался гудок. Теперь оставалось только вспомнить номер друга: «Марко же меня учил, как запомнить его номер… Так, попробуем… Код – три, четыре, восемь… как у меня. Потом, потом… а, да! Год, когда мы победили на чемпионате мира в Испании, только в обратном порядке: два, восемь, девять, один. А дальше?»

Алекс водил по комнате рассеянным взглядом, пытаясь вспомнить остальные цифры. Элегантный интерьер номера был далеко не в его вкусе: в центре стены над плоским телевизором висело изображение Мадонны с младенцем; белые шторы с вышивкой; бежевое покрывало на кровати украшено сценами охоты, похожими на наскальные рисунки, – он видел такие в скучных документальных фильмах, которые им показывали в школьном актовом зале.

«Вспомнил! Номер американской полиции: девять, один, один! Рискнем…»

Он набрал номер и стал ждать, остановившись глазами на меню для заказов в номер, недешевое удовольствие.

– Алло! – робко сказал Марко на другом конце провода.

– Это я, Алекс! Как здорово, что я до тебя дозвонился!

– Алекс! Как дела? Где ты? Ты не представляешь, что со мной случилось!

– Я в отеле. Мой мобильник сдох. Так что теперь я буду недоступен, но… Я понял фразу Дженни, до меня дошло, что значат «пояса». А что у тебя случилось?

– Чувак, тут такой бардак. Я думаю, что ты в опасности, и, к сожалению, больше ничего сказать тебе не могу.

– То есть?

– Послушай, я говорил с человеком, у которого есть для нас ответы.

– Я даже не знаю, что у нас за вопросы.

– Послушай меня! Похоже, дело серьезно. Этот чел сказал, что ты должен найти Меморию, пока не стало слишком поздно. Не спрашивай, что это такое, я понятия не имею. Может, это какое-то место. Он сказал, что ты ее найдешь, вроде бы она доступна для таких, как вы с Дженни.

Марко в красках описал, как напоролся на Томаса Беккера, и пересказал их разговор. Если верить «профессору», то путешествие между измерениями генерирует в человеке особую силу – силу, которая появляется только у тех, кто смог пережить этот опыт.

– Бред какой-то. Почему мы должны искать путь спасения? И от чего? Он сказал тебе что-нибудь еще? – спросил Алекс, ошеломленный услышанным.

Марко помедлил несколько секунд, прежде чем ответить. Да, Беккер еще сказал, что они умрут: «Они могут спастись, но смерть все равно их настигнет». Марко не мог передать эти слова другу. К тому же он не собирался в них верить.

– Нет, больше ничего не сказал… А теперь ты мне расскажи, что ты там понял насчет поясов?

– Она говорила о Поясе Ориона – о трех больших звездах, которые видны невооруженным глазом… Короче, я думаю, это значит, что мне придется ждать ночи. И надо, чтобы небо прояснилось. Дождь вроде прекращается. Может быть, завтра… Естественно, я понятия не имею, что должен сделать.

– «Наш разум – это ключ», – сказала маленькая девочка в видении. Может, тебе нужно будет сконцентрироваться, чтобы… «путешествовать»… она ведь такое слово произнесла?

– Ага. Получается, путешествие…

– …приведет тебя к ней!

– Но почему она спросила, помню ли я? Что я должен помнить?

– Наверное, вы с Дженни как-то связаны, причем с очень давних пор.

Алекс попрощался с другом и упал на мягкую кровать. Полуголый, с ноющими мышцами и больной шеей, он протянул руку к выключателю. Погрузившись в темноту, он закрыл глаза. Но заснуть не мог.

В голове все время крутился образ – украшение Дженни. Трискелион – ее волшебный кулон.

Алекс зажмурился, словно пытаясь сосредоточиться и прочно запечатлеть кельтский символ в сознании.

«Прошу, послушай меня!» – сказал про себя Алекс и повторил эту фразу несколько раз.

Зажав в губах кончик карандаша, Дженни сидела за своим столом перед открытым учебником. Голос Алекса налетел на нее с яростью движущегося поезда. Зрачки Дженни расширились, она крепко ухватилась за край стола.

«Опять… Хватит! Умоляю, оставь меня в покое! Тебя не существует». – «Дженни, я существую!» – «Прекрати это! Уходи, я не хочу больше себя обманывать. Я не сумасшедшая…» – «Ни ты, ни я не сумасшедшие! Послушай меня, послушай же меня наконец! Я видел твой кулон. Не знаю, носишь ли ты его до сих пор, но я его видел! Это трискелион, кельтский символ».

Дженни была поражена. Она смотрела на погасший компьютерный монитор, где, как в темном зеркале, отражалось ее ошеломленное лицо и цепочка с бабушкиным кулоном на шее, ее талисманом.

«Откуда ты про него знаешь?» – «Перестань думать, что ты чокнутая. Это не так. Я прошу тебя довериться мне и кое-что проверить. Меня зовут Алессандро Лориа, я живу в Милане, в Италии. Я должен существовать где-то в твоем мире. Найди меня, Дженни…»

Голос Алекса словно рассеялся, его последние слова затерялись в далеком эхе. Дженни продолжала мысленно спрашивать, не зная, услышал Алекс ее вопрос или нет: «Что значит “где-то в твоем мире”?»

Она резко встала из-за стола, рывком открыла дверь комнаты и побежала в ванную. Оказавшись перед зеркалом, Дженни оперлась руками о край раковины и пристально посмотрела себе в глаза.

– Я не чокнутая! – крикнула она.

Вернувшись в комнату, она включила MacBook и начала искать Алекса в интернете. «Он итальянец, как и моя мама», – думала она, лихорадочно бегая пальцами по клавиатуре. В соцсетях нашлись десятки Алексов Лориа, это имя встречалось и в спортивных блогах, некоторые ссылки не открывались. С фотографий на Дженни смотрели люди, совершенно не похожие на парня из ее видений. На других аватарках были изображены футболисты, персонажи фильмов или комиксов. Переписка в блогах часто не была привязана к и-мейлам.

Через полтора часа бесплодных поисков у Дженни наконец загорелись глаза. Очередная ссылка на пятнадцатой странице поиска Google вела на сайт юношеской баскетбольной команды. Сердце Дженни забилось чаще, когда среди игроков на одном из профилей она увидела надпись: «Алекс Лориа, 1998 г. р.». Там же была и фотография молодого человека в тренировочной форме, с белокурой челкой, которую Дженни видела в сумбуре первых приступов и теперь узнала.

«Черт, кажется, это он…» Фото парня ее буквально загипнотизировало. Возраст и внешность совпадали с ее Алексом Лориа. Дженни открыла «Контакты» и с волнением взяла в руки мобильный. Через секунду она уже набирала номер баскетбольного клуба.

– Спортивное общество «Сенна», доброе утро, – вдруг раздался хриплый голос из наушника.

– Доброе утро, синьора, – начала Дженни на своем итальянском с сильным иностранным акцентом, – мне нужна кое-какая информация.

– Слушаю вас.

– Я ищу номер телефона или адрес молодого человека, который играет в вашей баскетбольной команде. Его зовут Алекс Лориа.

– Алекс Лориа? Капитан? Извините, но мы не предоставляем персональные данные игроков.

Дженни раздраженно закатила глаза.

– А вы не могли бы сказать хотя бы, в каком городе он живет?

– Милая девушка, номер, который вы набрали, начинается с 02. Все наши игроки из Милана, кроме одного, который живет в пригороде. Чем-то еще могу помочь?

Дженни закрыла глаза, уверенная, что этой информации достаточно.

– Большое спасибо, – сказала она, прежде чем нажать на отбой.

В дальнейших поисках не было необходимости. Алекс являлся капитаном баскетбольной команды, входившей в состав миланского спортклуба. Он был ее ровесником. Сведения, которые он сообщил о себе, полностью подтвердились. Она не была сумасшедшей, не страдала психическими расстройствами и ничего не выдумала.

Алекс существовал. И теперь настала ее очередь его найти.

Глава 20

После разговора с Дженни Алекс бросился под душ. Когда горячая вода наконец согрела его подтянутое спортивное тело, мысли Алекса обратились к параллельному миру Дженни.

«Какая у нее жизнь? – задавался он вопросом, выдавливая из тюбика шампунь на ладонь. – Интересно, она сильно отличается от моей? Может, Дженни тоже капитан команды? И в прошлом сезоне получила титул “Спортсменка года”?»

Пока Алекс предавался фантазиям об альтернативном мире девушки, в своей реальности Дженни уже сидела в такси, направлявшемся в аэропорт. Не желая терять ни минуты, она бросила кое-какую одежду в спортивную сумку, взяла мамину кредитную карту, зашла на сайты нескольких австралийских авиакомпаний и забронировала билет на самолет, который доставит ее ко второй половинке. Это, конечно, безумие, но она должна была действовать немедленно, иначе потом у нее не хватит смелости. Понятно, что в конце концов она осознает последствия своего внезапного побега, но это все позже, а сейчас…

«Он существует, он существует, он существует…» – повторяла Дженни, пока такси мчалось по улицам Мельбурна.

Дженни приехала в Тулламарин задолго до начала регистрации на рейс. Ожидая информации на табло, она нервно расхаживала взад-вперед по аэропорту. Она впервые собиралась лететь на самолете одна. Время регистрации, казалось, никогда не наступит. Мысли поневоле крутились вокруг Алекса.

Когда подошло время посадки, Дженни глубоко вздохнула и встала в очередь среди первых пассажиров. Самолет был заполнен. Дженни досталось место над крылом, возле окна. Сразу пристегнувшись, она достала из кармана переднего кресла рекламный журнал. Дженни начала кусать ногти, а потом поняла, что дрожит. Нужно было на что-то отвлечься.

«Что я делаю?» – думала она, глядя на обложку журнала с видом на Барселону из парка Монтжуик. Барселона… Дженни улыбнулась. Полгода назад они с классом ездили на экскурсию в Испанию. Это была ее первая поездка в Европу. Десять незабываемых дней!

В голове замелькали вспышки воспоминаний: причудливая архитектура Гауди, напоминавшая изгибы морских волн; посещение Побле Эспаньол, музея-деревни со старинными испанскими зданиями, там она купила кожаный браслет, который до сих пор носит на запястье; поездки к морю с ребятами после обеда, когда учителя давали свободное время. От метро до пляжа было рукой подать. Проехать три станции по желтой линии от проспекта Пасео-де-Грасия, где располагался отель, до Барселонеты – и ты на месте. А еще «Хард-Рок Кафе» на Пласа-де-Каталунья, где они захватили стол на шестнадцать человек и устроил такой дебош, по словам учителя математики, что свели с ума всех официантов.

Сидевший рядом с Дженни мужчина в форме лесной службы США с любопытством смотрел, как она улыбается с закрытыми глазами. Ей также вспомнился вечер, когда ее одноклассник Марти, серфингист и хоккеист, попробовал с ней пофлиртовать. Сидя рядом с Дженни на террасе отеля, он подошел ближе, чем обычно, и начал говорить ей комплименты. Затем попытался поцеловать ее в шею. Она увернулась. Марти был красивым парнем: темноволосый, зеленоглазый, атлетического сложения – в общем, мечта девчонок. Но, вероятно, проблема заключалась в том, что в сердце Дженни было место только для того далекого голоса, для того таинственного парня, который жил в ее голове.

«Если бы я не поехала с классом в Европу, сейчас у меня не было бы действующего паспорта и я не смогла бы отправиться в это путешествие», – думала она, пока бортпроводницы проводили предполетный инструктаж по безопасности. Спустя двадцать долгих минут с момента объявления посадки самолет наконец взлетел с австралийской земли.

«Я действительно это делаю», – подумала Дженни. Дома и улицы внизу становились все меньше и меньше. – Я лечу в Италию. Наверное, я все-таки чокнутая».

Вскоре после взлета она положил журнал обратно в кармашек впереди стоящего кресла, прислонилась головой к иллюминатору и попробовала задремать. Когда Дженни открыла глаза, то с трудом смогла сфокусировать взгляд на окружающей действительности: мешали огни. Она не знала, сколько времени проспала. Однако проблема была в другом. Оглядев окружающее пространство, Дженни подпрыгнула от неожиданности. Она не в самолете!

Перед ней был старинный деревянный комод, на котором стояли семейные фотографии. На снимках была ее мама, Клара, в детстве. Была и она вместе с папой, в день ее первых соревнований по плаванию.

Справа на стене висела картина, которую она хорошо помнила, – парусник, противостоящий удару штормовой волны.

– Ты до сих пор его носишь… – сказал голос бабушки Линды, хрупкий и нежный.

– Я что, еще сплю? – Дженни смутилась.

– Трискелион, Дженни, – сказал дедушка, – ты всю жизнь носишь на шее этот трискелион.

– Нет, подожди… Ты подарил кулон бабушке, а она отдала его мне только тогда, когда… Все это очень странно…

– Девочка моя, что-то не так? – спросила Линда.

Дженни в замешательстве огляделась. «Этот комод…» – подумала она, снова глядя на хорошо знакомый ей предмет мебели. Сейчас он стоял в их доме, на первом этаже, в родительской спальне. Вместе с другими предметами обстановки он переехал из загородного дома на Блайт-стрит три года назад, когда скончалась бабушка, пережившая дедушку всего на год.

Но теперь они оба стояли перед ней с чашками чая.

– Я плохо себя чувствую… Кажется, я потеряла память, – солгала Дженни. – Что вы здесь делаете?

– Ну что с тобой, принцесса? – Голос ее деда звучал так же ласково и мягко, как когда он рассказывал ей, маленькой, сказки. Дженни не могла сдержаться. Услышав эти слова, она расплакалась и вскочила со стула, чтобы броситься к бабушке с дедушкой с объятиями.

– Я так по вас скучаю…

– Деточка любимая моя, так мы же здесь. Ты можешь навещать нас, когда захочешь! – сказала Линда.

– Но вы… вы умерли!

Линда посмотрела на нее недоумевающе. Дженни казалась потрясенной и в то же время… убежденной. Дедушка в смущении опустил глаза.

– Извините, мне нужно выйти на минутку. – Дженни резко встала. Она хорошо знала дорогу. Поднявшись по лестнице, она подошла к тяжелой деревянной входной двери. Вышла наружу и сделала несколько робких шагов по траве, росшей вокруг домика. Вдохнула пьянящий запах сырых лугов. Прошла еще несколько метров и оказалась перед деревом, на котором в своей реальности, когда умерли бабушка и дедушка, вырезала слова: «ДВЕ НОВЫЕ ЗВЕЗДЫ В НЕБЕ».

– Его нет… – От огорчения у Дженни перехватило дыхание. – Больше нет. Мое посвящение… Оно исчезло.

Закрыв глаза, положив руки на трискелион, Дженни задрожала.

Затем, в одно мгновение, вихрь унес ее прочь. Она снова попала в круговорот эмоций и образов, как будто ее вырвали из одной реальности, чтобы заставить очнуться в другой.

– Девушка, вам чай или кофе?

К ней обращалась бортпроводница с подносом в руках.

– Вы хотели бы чаю или кофе? – повторила молодая женщина в синей униформе.

– Ничего не надо, спасибо, – пробормотала ошеломленная Дженни.

Она снова была в самолете, на пути к Алексу.

Глава 21

Марко разогревал хлеб в микроволновке, обдумывая слова Алекса. Он представил, как его друг лежит на пляже с запрокинутой головой и неотрывно смотрит на Пояс Ориона.

От мыслей об Алексе его отвлек какой-то шум. От удивления брови Марко поползли вверх. Из «аппаратной» доносился противный непрерывный гул, напоминающий телефонный гудок с помехами.

Марко на полной скорости рванул в комнату.

– Что за черт!.. – воскликнул он, увидев, что творится на экране гудящего ноутбука.

По монитору вверх-вниз бегали черные и белые горизонтальные полосы. В следующую секунду шум стих, и на открывшемся видео стало видно черное кожаное кресло. За ним располагалась широкая деревянная доска на двух опорах, заваленная бумагами и книгами.

В кадре появился старик и встал боком к объективу, собираясь сесть в кресло. Тусклый свет комнаты отражался в его лысом затылке, пока он застегивал верхнюю пуговицу на кардигане.

Наконец сев и посмотрев в камеру, старик сказал:

– Мультиверсум скоро будет уничтожен.

«Это же он!» – подумал Марко, прежде чем тот продолжил:

– Мемория существует.

Беккер сделал паузу и огляделся по сторонам. По экрану пошли помехи. Изображение задергалось и внезапно стало темнее.

– Когда сознание у всех померкнет, Мемория станет единственной, последней альтернативой.

«Но что это значит?» – недоумевал Марко.

– День конца близок.

По спине Марко пробежала дрожь, когда сразу после этих коротких слов Беккер исчез с экрана. Окно медиаплеера закрылось, уступив место фоновой картинке рабочего стола – фотографии американского флага, воткнутого в лунный грунт.

– День конца… – без интонации повторил Марко, глядя в пространство перед собой. Затем схватил мышку и снова открыл программу, ища в истории только что воспроизведенный файл. Никаких следов видео!

Взгляд Марко случайно упал на желтый стикер рядом с клавиатурой «Мака»: «Мемория». Он взял ручку и записал: «Когда сознание у всех померкнет, Мемория станет единственной, последней альтернативой».

Марко снял очки, положил их на стол и посмотрел в потолок. Он был испуган и растерян и даже не осознавал, что гораздо сильнее его беспокоит судьба друга, чем апокалиптическое предсказание Беккера.

«И как, интересно, я его предупрежу?» – думал он, катя инвалидное кресло на кухню. Хлеб полностью сгорел. Так как Марко совершенно расхотелось есть, он выбросил скукоженные ломтики в мешок для мусора, погасил свет на кухне и поехал в спальню.

День конца… Слова старика продолжали эхом звучать в его голове, пока он, опершись на руки, перетаскивал себя с коляски на кровать. К чувству усталости примешивались апатия и страх. Сказанное Томасом Беккером прозвучало как настоящее пророчество.

Сидя по-турецки на пляже Альтона, Алекс прислушивался к себе. Темнело, оранжевый диск солнца уходил за горизонт. Море было спокойное, небо – чистое.

«Сегодня вечером я снова увижу Пояс Ориона», – подумал Алекс.

А Дженни в это время сидела, привалившись к иллюминатору и изредка поглядывая на экран. Пассажирам показывали «Шоу Трумана», которое она знала наизусть. Она часто зевала, но не могла заснуть. Ноги затекли, и уже не терпелось приземлиться.

Что касается Марко, то он как раз недавно проснулся. Пара часов сна – это все, что он мог себе позволить. Снова сев в инвалидное кресло, он сразу подумал о видеообращении Беккера. Нужно было срочно предупредить Алекса. Но как?

Марко въехал в комнату с зеленым пультом в руке. Нажал на кнопку, и ставни на окнах начали плавно подниматься. Серое небо предвещало типичный миланский зимний денек. Он подъехал к столу и включил все три компьютера.

Когда операционные системы запустились, Марко заметил, что из четырех ступенек лесенки Wi-Fi в правом нижнем углу экрана не горит ни одна.

«Что за…» Марко подъехал к противоположной стороне стола, где находилась распределительная коробка. Он наклонился и заглянул под стол: индикаторы интернета не горели.

Марко фыркнул, вытащил из кармана толстовки мобильный телефон и набрал бесплатный номер техподдержки. Автоматический голос ответил: «В настоящее время все наши операторы заняты. Пожалуйста, попробуйте перезвонить позднее».

– Проклятие! – воскликнул Марко, раздраженно ткнув в красную кнопку, чтобы завершить вызов.

Алекса обдувало теплым ветром. Он уже два дня сидел, скрестив ноги, на пляже Альтоны.

Уединение прерывалось короткими вылазками на набережную. Накануне он набил рюкзак сэндвичами и бутылками с водой, купленными в баре, чтобы не уходить с пляжа. Он должен был отстраниться от внешних раздражителей и погрузиться в медитативное состояние, которое, по его мнению, помогло бы решить проблему. Вот почему Алекс был полон решимости посвятить время медитации, даже если это будет совсем не легко, и, по правде говоря, он не очень хорошо понимал, что ему следует делать и какова его истинная цель. И все же теперь им руководила уверенность, что каждое событие, каждое его действие неслучайны.

Когда луна стала подниматься над морем, кинув ему серебристую ленточку по воде, Алекс стал внимательнее всматриваться в небо. На черной мантии, раскинувшейся над океаном, появилось созвездие, которое он так долго ждал. Похожий на водяные часы Орион во всей красе засиял на небосводе. Алекс разглядел Пояс – ряд из трех близких звезд.

Самолет Дженни подлетал к аэропорту Мальпенса, а Алекс в то же время наконец вошел в нужное состояние. Вихрь увлек его мысли от ночного неба, яростно отделил разум от тела, которое, обмякнув, упало на песок. Все походило на стремительный полет сквозь пространство, наполненное лицами и пейзажами. Он слышал какофонию из криков, стонов, плача и смеха… Казалось, со скоростью света он несся по туннелю, до тех пор пока все не исчезло. Грохот резко прекратился. Его окутывала тишина.

Кругом кромешная темнота. «Где я?»

Прошло несколько минут. Алекс по-прежнему не ощущал какой бы то ни было реальности.

И вдруг – вспышка пламени, нарастающий невыносимый жар. Казалось, он изо всех сил старался сосредоточиться на том, что находится перед ним, но ни цвета, ни формы, ни что-либо еще не были видны глазам разума. На самом деле он еще не начал видеть.

Реальность заявила о себе звоном колокола. Он доносился издалека: несколько ударов, один за другим. Разум Алекса постепенно привыкал к жаркому сиянию и начал воспринимать звуки, которые быстро сменяли друг друга.

Алекс открыл глаза. Ослепительный свет мешал понять, где он находится. Он попытался сосредоточиться на своих телесных ощущениях, но они нахлынули все разом. Алекс начал чувствовать руки и ноги, свои движения в окружающем пространстве, которое обретало в его глазах конкретные очертания. Он четко увидел белые кафельные плитки. Даже обоняние воспринимало первые запахи, а слух улавливал какие-то голоса вдалеке.

Один из этих голосов становился все ближе и громче, поэтому привлек внимание Алекса.

– Ну ты идешь или нет?

Удивительно для Алекса, но он смог повернуть голову влево и увидел рыжеволосого паренька в спортивном костюме. Он вопросительно посмотрел на него.

– У нас философия, забыл? Давай, шевели задом!

Глаза Алекса расширились от удивления, он согласно кивнул, а затем огляделся по сторонам. «Я в раздевалке!» Потом он встал и последовал за своим товарищем. Пока Алекс шел по школьным коридорам, его мозг получал массу новой информации. Как будто он очнулся после комы, или к нему вернулась память после серьезной аварии.

Алекс теперь уже уверенным шагом шел в свой класс. Казалось, он знал эти коридоры всю жизнь. С той же уверенностью он сел за парту в конце класса. Его изумляла непринужденность, с которой он двигался.

Пока учительница закрывала дверь и приветствовала учеников, Алекс успел рассмотреть свою одежду. На нем были серый спортивный костюм, кроссовки и черная футболка с надписью PARENTAL ADVISORY.

Откуда-то он точно знал, что прошлый урок был уроком физкультуры и они в спортзале играли в волейбол. Команда Алекса продула, но он отлично помнил пару блоков, которыми отразил атаку одноклассника по имени Стефано, с которым никогда не ладил.

Он стал буравить взглядом своего соперника, пока кто-то из ребят по просьбе учительницы читал вслух параграф из учебника. Стефано обернулся и послал Алексу в ответ презрительный взгляд.

«Я… я помню этого парня! Мы подрались в коридоре, и нас разнимал охранник…»

Алекс не сводил глаз со Стефано, в то время как память продолжала выдавать подробности его жизни в этом, казалось бы, незнакомом мире.

Он попытался вспомнить другие факты своей биографии, которая, по-видимому, принадлежала ему лишь отчасти.

Марко в его прошлом не было. Может, Алекс не участвовал в турнире по видеоиграм, и они не встретились. Может, турнира вообще не было. А вот его родители присутствовали в воспоминаниях и, казалось, в этой реальности вели такой же образ жизни, как и в другой. Их дом находился все на том же виале Ломбардия, Алекс занимался теми же видами спорта – баскетболом и теннисом – и, бегло проанализировав свои музыкальные предпочтения, понял, что между жизнью его альтер эго и его собственной не так уж много различий. Таким образом, если не считать Марко, это параллельное измерение было очень похоже на исходное, если не идентично ему.

Однако между этими мирами все-таки имелась принципиальная разница, и Алекс хорошо ее понимал.

Если его занесло в правильное место, то в этой реальности Дженни была жива и здорова.

Пока Алекс знакомился со своим альтернативным миром, Дженни прошла таможенный контроль в Мальпенсе.

Глава 22

«Алекс…»

Он вдруг почувствовал, как голос проник в его голову. Часы на стене в классе показывали без четырех минут час. Урок вот-вот должен был закончиться. Голос Дженни был таким ясным и чистым, таким близким…

«Я слышу тебя. Я здесь, Дженни. Я здесь!» – «У меня мурашки по спине…» – «Где ты?» – «В Милане. Я только что вышла из аэропорта и села в поезд, который идет в центр города». – «Я понял. Ветка аэропорта связана с метро. Сойди на остановке “Кадорна”. Я буду там. Я выйду из школы через несколько минут и встречу тебя». – «А мы узнаем друг друга?» – «Конечно!»

Пока Алекс вел мысленный разговор с Дженни, он не сводил глаз с часов. Учительница время от времени смотрела на него и хмурила брови, недовольная отсутствующим видом ученика. Но у Алекса в этом измерении по философии была твердая четверка, так что ему можно было немного поотсутствовать.

Выйдя из здания школы, Алекс побежал и не остановился, пока не оказался у входа станции метро «Лорето», что на зеленой линии. Он сел в первый вагон. Мысли путались. Алекс собирался встретиться с девушкой, которая жила в его мыслях всегда, сколько он себя помнил.

Во время этой поездки в метро произошло нечто странное. Прислонившийся к дверям кудрявый парень с книгой Айзека Азимова в руках оторвался от чтения и почему-то зло посмотрел на Алекса. «И в этом мире нравы те же: люди злятся друг на друга без причины», – подумал он. И затем ни с того ни с сего представил, что книга выпала из рук молодого человека. Через пару секунд парень уронил книгу на пол. Он покачал головой, удивляясь собственной неловкости, поднял ее и снова уткнулся в страницы.

Выйдя из поезда на станции «Кадорна», Алекс встал на эскалатор и поехал вверх, к привокзальной площади. Облокотившись на резиновый поручень, он заметил впереди двух девушек, которые оживленно спорили о довольно пустяковой вещи – о выборе клуба для субботней вечеринки. Алекс закрыл глаза и представил, как эти две девушки обнимаются. Мгновение спустя девушки остановились, обнялись, но тут же отскочили друг от друга. Алекс услышал, как одна из них спросила: «Почему ты это сделала?» Другая пожала плечами и скосила глаза, как бы говоря, что понятия не имеет, что произошло.

«Они правда обнялись, или мне показалось?» – задумался Алекс. Он не мог понять, было ли то, что происходило вокруг, реальным или все события реконструировал его разум как воспоминание о чем-то, что никогда не происходило.

Когда он очутился перед светящимся табло с расписанием поездов, сердце в груди забилось быстрее. Экспресс из Мальпенсы ожидался в 13:30, то есть через десять минут.

Алекс направился к нужной платформе. Все вокруг казалось очень похожим на ту реальность, из которой он пришел. На станции было довольно многолюдно. Десятки и десятки людей, вынужденных двигаться в бешеном ритме мегаполиса.

Внезапно мужчина лет пятидесяти, пробиваясь сквозь толпу, споткнулся и задел Алекса, а затем поспешил дальше, даже не извинившись. Все еще чувствуя на себе грубое прикосновение этого человека, Алекс на несколько секунд закрыл глаза и увидел, как он усаживает проститутку в свою машину, платит ей и расстегивает штаны. Алекс немедленно прогнал видение.

– Что за черт?! – воскликнул он, следя за мужчиной взглядом. Его разум сыграл с ним какую-то злую шутку, и он больше не мог отличить выдумку от реальности.

Он взглянул на вокзальные часы и понял, что до прибытия поезда оставалось всего несколько минут.

Дженни посмотрела на свой мобильный, который она выключила из предосторожности, и подумала о маме. Она сейчас наверняка очень волнуется. Дженни вспомнились мамины рассуждения о духовности, о предопределении, не оставляющем места совпадениям. Она считала, что за каждым событием в жизни человека стоит более важная причина, особенно за тем, которое кажется счастливым случаем. Однако Дженни была уверена, что эти убеждения вряд ли утешат маму, когда она узнает, что дочка сбежала в Италию.

Слева, у противоположного окна, Дженни увидела женщину, которая только что шлепнула своего ребенка. Синьора казалась разъяренной.

– Не смей плакать! – прошипела она в лицо маленькому сыну.

Дженни обменялась взглядом с мальчиком, который сидел, наклонив голову вправо.

– Мама, а кто та тетенька, которая была с папой вчера?

– Какая тетенька?

– Ты была на работе… а папа отвез меня на футбол, а потом ушел вместе с тетенькой. У нее светлые волосы. Я видел, как они поцеловались. Это кто?

– Что ты такое говоришь? Не сочиняй! Ешь молча!

Дженни тряхнула головой и потерла глаза. Ее охватила дрожь.

– Что… – начала она вслух, но тут же остановилась.

Это не было фантазией или странной мыслью. Она увидела сцену из реальной жизни, она чувствовала, она была в этом уверена, как будто ребенок хотел ей что-то показать.

«Что, черт возьми, со мной происходит?»

Металлический голос из громкоговорителя возвестил сначала по-итальянски, а потом по-английски о прибытии поезда на станцию «Кадорна».

Эмоциональное напряжение было почти невыносимым. Дженни так не нервничала даже на Альтона-Бич, когда ее переполняли тысячи сомнений. До встречи оставались считаные минуты. Она ждала ее четыре года.

Или, возможно, всю жизнь.

Глава 23

«Я здесь, Дженни», – подумал Алекс, когда поезд подошел к станции. – «Я иду… Боюсь, я бухнусь в обморок, сдадут нервы. Можешь рассказать, что видишь вокруг, пока мы говорим?» – «Да… вижу, как люди выходят из поезда. У меня сердце бешено колотится». – «Мое тоже вот-вот взорвется. Я только что вышла из вагона и дошла до середины поезда. Иди мне навстречу!»

Алекс нерешительно прошел несколько метров по платформе, потом ускорил шаг, впиваясь глазами во все встречные лица. Дженни сделала то же самое. Она отбросила все посторонние мысли и сконцентрировалась на том, чтобы найти единственно нужное ей лицо. В ее памяти запечатлелась фотография с сайта баскетбольной команды. Она узнала бы его из миллиона.

В воображении Алекса на несколько мгновений возникло обнаженное тело Дженни, которое поразило его во время первого ментального путешествии в другую часть мультиверсума. Это было прекрасное, но в данный момент неуместное видение, поэтому он быстро от него отмахнулся.

В какой-то момент Дженни разглядела в толпе белокурую челку Алекса. Ошибки быть не могло, ведь она видела ее уже столько раз. Он был здесь!

Глаза Алекса впервые встретились с ее глазами. Они узнали друг друга. Между ними оставалось метров десять. Несколько секунд они неподвижно стояли и рассматривали друг друга.

И снова нахлынули тревога, страх, сомнения – чувства, которые терзали их все четыре года. А еще волнение и радость, оттого что они добрались до финиша в этом, казалось бы, бесконечном квесте.

Они побежали навстречу друг другу, как будто на этой платформе, кроме них, никого не было. Как будто на этой планете не было ничего другого, ради чего стоило бы жить. Каждый из них в глубине души боялся, что тот, кого они всегда искали, из-за кого сомневались в своем психическом здоровье, кто стал причиной или следствием их непохожести на остальных людей, что этот человек исчезнет, как призрачный образ.

– Алекс! – воскликнула Дженни, разрыдавшись, и бросилась в объятия молодого человека. Когда их тела соприкоснулись, по ее спине пробежала дрожь.

– Дженни… – прошептал Алекс.

Он прижал ее к себе, от волнения слова застряли в горле. По телу пробежал электрический ток. Алекса обдало жаром, когда он погладил мягкие волосы Дженни, склонившей голову ему на плечо.

Потом все вокруг них как будто замерло.

Суматошное движение на станции внезапно прекратилось, словно люди вдруг забыли, куда спешат. Какая-то девушка уронила на землю сумочку и уставилась на них как зачарованная. Их объятия, казалось, высвободили неизвестную науке энергию или волну, которая захлестнула всех без разбора. Подошла маленькая девочка и с улыбкой подергала за полу куртки Алекса.

– Ты кто? – спросила девочка, но тут подошла мать, чтобы ее увести.

Никто не мог сказать, что происходит, но всем было ясно: что-то нарушило привычное равновесие реальности – именно в этом месте, именно в этот момент.

Пока Алекс с Дженни обнимались, из точки их соединения вырывался ослепительный свет, который, отражаясь от трискелиона и распадаясь на искры, освещал и заставлял вибрировать контуры окружающей реальности. Находящиеся в центре световой вспышки Алекс с Дженни могли только чувствовать исходящую от них вибрацию, которая передавалась всем людям на станции. Кто-то приставлял козырьком руки, защищаясь от слепящего света, другие стояли неподвижно, с закрытыми глазами и открытым в изумлении ртом. Все в одно мгновение забыли, куда они идут и зачем они здесь.

Алекс и Дженни сломали границы пространства-времени и наконец были вместе.

Казалось, они достигли конечной цели путешествия, но это было только начало.

– Скажи, пожалуйста, у тебя работает интернет?

В голосе Марко сквозила тревога. Он сидел в электрическом инвалидном кресле с банкой кока-колы в руке, с беспроводным наушником в правом ухе, а на рабочем столе лежал смартфон. На дисплее телефона светилось имя его собеседника Рики Хорсиса – парня на два года старше, тоже опытного хакера, с которым Марко частенько обменивался опытом. Они доверяли друг другу с тех пор, как умудрились одновременно залезть в базу данных крупного оператора мобильной связи. Между ними существовал неписаный договор: я не создаю проблем тебе, а ты не создаешь проблем мне.

– Не-а, – ответил Рики. – Я бьюсь с ним с сегодняшнего утра. И похоже, что это не локальная проблема.

– Телефон техподдержки…

– …заблокирован, я знаю.

– Рики, а что значит «это не локальная проблема»?

– Я недавно был в банке, там терминалы не работали. Филиал находится на другом конце города. Сейчас я дома.

– Вот засада… Что, черт возьми, происходит?

Марко устремил взгляд куда-то в пустоту, и слова профессора Беккера снова замелькали в голове.

«Мультиверсум скоро будет уничтожен. День конца близок».

– Позвони мне, если что-то узнаешь, о’кей?

– Хорошо. Марко, тебе что-нибудь нужно? А то я мог бы…

– Мне ничего не нужно, спасибо, только чтобы эта треклятая Сеть заработала.

Алекс и Дженни быстро пошли по улице, взявшись за руки, как будто это было самой естественной вещью в мире. Телесный контакт укреплял их уверенность в том, что все происходящее с ними – часть реальности, а не игра воображения. Их переплетенные пальцы могли сказать больше, чем любые слова и признания.

Алекс вдруг повернулся к Дженни и пристально посмотрел на нее.

– Как долго я ждал момента, когда смогу смотреть в твои глаза… и не бояться, что ты ускользнешь или я проснусь, как всегда, в своем мире.

Дженни улыбнулась. Его глаза сияли. Она провела рукой по его лицу, как будто проверяя, все ли черты на месте.

– Я думала, что сошла с ума. А теперь об этом даже не переживаю. Если надо быть чокнутой, чтобы такое пережить, то я не против.

Они помолчали несколько секунд. Город вокруг них снова погрузился в привычную суету, хотя волшебство их первой встречи наяву еще не развеялось до конца. В воздухе по-прежнему ощущалась вибрация, которая удерживала их вместе, как будто они были одним целым и представляли собой основу измерения, принадлежавшего только им двоим.

– Я не знаю, какой теперь будет наша жизнь, – размышлял Алекс, – и не знаю, чего нам ждать.

– Давай не будем ничего ждать. Мы вместе. И это все, чего я хотела. Остальное неважно.

Алекс улыбнулся, словно подписываясь под словами Дженни. Он взял ее за руку, и они пошли гулять дальше в мире, одном на двоих.

Однако Алекса не покидало странное ощущение во время этой прогулки по альтернативному Милану. Большинство улиц выглядели так же, как в его родном городе, но некоторые здания озадачивали Алекса: он их просто не увидел там у себя, или они появились только в этом мире в результате иного развития событий?

– Как так получилось, что ты говоришь по-итальянски? – спросил Алекс, когда они переходили через перекресток.

– Моя мама родилась и выросла в Риме. Она говорила со мной по-итальянски с самого детства.

– Ты когда-нибудь бывала здесь раньше?

– Не знаю, не помню. Но точно знаю, что всегда разговаривала с тобой.

– Невероятно… Улицы вроде такие же, но я никогда не видел того здания, например, – сказал Алекс, заметив вдалеке небоскреб в форме опрокинутой продолговатой буквы «С», красивый, весь из окон, в которых, как в гигантском зеркале, отражались улицы. Он был намного выше зданий, которые Алекс привык видеть в своем Милане.

– Как это – не видел? Ведь это твой город.

– Не совсем. Я должен тебе все объяснить. Это покажется тебе невероятным, но я поначалу тоже не хотел в это верить.

– Да ладно, меня уже ничем не удивишь. Я прилетела с другого конца света, чтобы…

– Я живу не здесь, а в параллельном измерении.

Алекс рассказал Дженни все, что знал о теории мультиверсума со слов друга Марко и профессора Беккера. Он понимал, что выглядит сумасшедшим в глазах девушки, но другого выхода у него не было. К тому же последние двадцать четыре часа он перестал обращать внимание на то, что до недавнего времени считал границей между нормальным и безумным.

– Алекс, мне трудно принять… все это. – Дженни повела рукой, как бы указывая на улицу, на дома, на всю реальность. – Но то, что ты говоришь, звучит как какая-то бессмыслица, я…

– Согласен, в принципе я тоже так думаю. Но дело в том, что эта бессмыслица начинает обретать смысл после того, как она привела меня сюда, к тебе. Дженни, я верю, что мы можем путешествовать по измерениям мультиверсума. Я верю, что мы с тобой особенные и что нас в жизни ждет что-то необычное. Наш разум – это ключ.

– Как ты сказал, извини?

– Наш разум – это ключ.

Дженни уже слышала эти слова раньше. Она не могла сказать, где и когда, но они были частью ее прошлого. Внезапно она вспомнила, как проснулась в комнате, похожей на ее гостиную, где женщина, похожая на ее мать, сказала ей, что ее отец умер. Потом она вспомнила свой класс с незнакомым учителем и одноклассниками, которых никогда раньше не видела. Наконец, Дженни увидела образы из сна, приснившегося в самолете, когда она оказалась в доме своих по-прежнему живых бабушки и дедушки. Все переживания были такие яркие, что она не могла отличить сон от реальности. Не об этом ли говорил сейчас Алекс?

– Да, – сказал он, уловив вопрос, мысленно сформулированный Дженни. Секунду она казалась удивленной. Затем ясность мыслей Алекса и его уверенность начали проникать в ее разум, как свет, который пробивается сквозь окно в темную комнату. Он заметил перемену в ее умонастроении.

– Я думаю, что осталось мало времени, – прямо сказал Алекс, продолжая путь к корсо Венеция. – Я не могу сказать тебе почему, да и объяснить, как я получил эту информацию, тоже нелегко. Но мы, скорее всего, в опасности.

Дженни смотрела на Алекса с беспокойством.

– Но кто же мы тогда? Почему все это происходит именно с нами?

– Это неизвестно. Я знаю только, что мы должны найти Меморию, пока не стало слишком поздно… Но я понятия не имею, что это такое и где ее искать.

– Мемория?

– Ты никогда не слышала о таком месте, да? – спросил Алекс.

Дженни резко остановилась, отпустив руку Алекса. Он повернулся и встретился с ее встревоженными глазами.

– Алекс, от твоих слов мне становится не по себе. Я боюсь. И я не знаю, о чем ты говоришь. Слишком поздно для чего?

Он подошел, провел рукой по ее волосам, затем протянул руки, чтобы она вложила в его ладони свои.

– Дженни, я тоже не знаю, но понимаю, что мы не можем это игнорировать. Ты видела, что произошло на станции?

– Да, – ответила она. Ее глаза сияли, когда она смотрела на парня, о котором всегда мечтала. Она сомневалась в его существовании, думала, что сошла с ума. А он все равно продолжал ее разыскивать и теперь просил безоговорочно ему доверять.

– Казалось, что время остановилось. В тот момент что-то возникло… Энергия?

– Мы не сошли с ума, хотя любой мог бы подумать, что мы сумасшедшие, если бы услышал наш разговор. Все это правда.

– Но даже если допустить, что ты живешь в другом измерении, то как ты сюда попал?

– Силой мысли. Тело не перемещается. Я не смогу это объяснить… Это как закрыть глаза в одном измерении, пройти между двумя мирами, через своего рода вихрь и проснуться в другом измерении. Когда ты снова открываешь глаза, то оказываешься в теле своего альтер эго. По крайней мере, со мной это так произошло. Я очнулся в своей школе, в раздевалке, здесь, в твоей реальности. Может, и у тебя так получится…

Перед внутренним взором Дженни быстро промелькнули портрет Коннора, класс с незнакомыми одноклассниками и сельский дом бабушки с дедушкой.

«Может, у меня уже так получилось».

Ворота в городской сад Порта Венеция были открыты. Они решили войти. Мимо по дорожке прошла женщина в шубе с пуделем на поводке. Проводив ее любопытным взглядом, Дженни залюбовалась аллеей из деревьев, которая вела вглубь парка. Взявшись за руки, они свернули налево и сели на одну из свободных скамеек.

Оба слышали мысли друг друга, как это было всегда во время их телепатического общения. Чтобы поговорить, не нужно было шевелить губами. Но Алекс считал чудом возможность наконец вживую услышать голос Дженни, такой нежный и мелодичный.

– Я без понятия, что это значит, но сегодня со мной приключилось кое-что странное. Я как будто залез в голову к людям… – сказал Алекс, озвучивая мысль, которая крутилась над серединой соединяющего их телепатического моста.

– То же самое случилось и со мной. В поезде. На меня посмотрел ребенок и как будто рассказал мне свое воспоминание.

– В твоей голове появились картинки, да?

– Точно. Как будто это была сцена из моего, а не из его прошлого.

– Невероятно! А ведь Марко что-то такое говорил. Беккер был прав… В нас просыпается сила.

– А если эта Мемория существует, то мы даже не знаем, где ее искать, да? И непонятно, почему этот мужчина так ее называет.

«Узнаем», – подумал Алекс, взяв Дженни за руку. Дженни смущенно опустила глаза, улыбнулась и обняла его за шею.

Он наклонялся к Дженни все ближе и ближе, следя за ее взглядом. Затем Дженни подняла лицо и встретилась глазами с Алексом.

Казалось, этот момент длился бесконечно, Алекс слегка растерялся. Вокруг них не было больше дорог, домов, городов. Была лишь пустота, и они в центре. Губы сблизились, соприкоснулись, пальцы переплелись. Алекс и Дженни начали целоваться. Студеный воздух румянил ее щеки и обжигал его лицо.

Пока они целовались, Алекс провел рукой по шее Дженни и коснулся цепочки, на которой висел трискелион. Он открыл глаза, посмотрел на волшебный кулон и вспомнил, что такое же украшение было у маленькой Дженни, которая умерла в возрасте шести лет, в его измерении.

– Этот кулон, – спросил Алекс, вспоминая свое видение в гостиной у Мэри Томпсон, – ты всегда его носила? С детства?

– Он принадлежал моей бабушке. Ей дедушка его подарил. Когда ты сказал мне на днях, что знаешь о трискелионе, я поняла, что ты не галлюцинация.

– Еще не хватало… – Алекс хитро улыбнулся.

Дженни помолчала несколько мгновений, очарованная выражением его лица, потом призналась:

– Так приятно с тобой целоваться! Ты не представляешь, сколько раз я об этом мечтала. Я до сих пор не могу поверить, что все это происходит с нами на самом деле.

– Мы искали друг друга целую вечность, Дженни, – сказал Алекс, прежде чем снова ее поцеловать.

Когда Дженни открыла глаза и склонила голову Алексу на плечо, она увидела очередь из людей, входящих в куполообразное сооружение неподалеку.

– Куда они идут?

Алекс обернулся.

– В планетарий…

Дженни улыбнулась.

– Звезды, они всегда вели меня по жизни.

– А меня звезды привели к тебе, – добавил Алекс и встал со скамейки.

– Что такое? Куда мы идем? – спросила Дженни.

– Смотреть на звезды, куда же еще? – ответил Алекс с улыбкой и направился к планетарию.

Рекламный щит в атриуме перед кассой гласил: «ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: “ЗВЕЗДЫ” – ШКОЛЬНЫЙ ПРОЕКТ 2014. ВХОД СВОБОДНЫЙ». Ниже висел постер со светящейся беловатой полосой Млечного Пути, по диагонали пересекающей небесный свод. Люди бродили по залу, а Алекс продолжал испытывать знакомое чувство дискомфорта, не понимая, чем оно вызвано. Дженни посмотрела на красные стулья, расставленные по кругу, чтобы каждый зритель видел перед собой кафедру лектора, выбрала два стула, которые стояли подальше от остальных, и повела к ним Алекса за руку. Зал вмещал до трехсот человек, а в тот день их было, может, около сорока. Дженни села и посмотрела на Алекса сияющими глазами. Что до него, то, учитывая пережитые эмоции и приключения последних дней, возможность провести несколько спокойных часов в приятном месте казалась ему невероятным подарком судьбы. Когда свет погас, публика получила возможность полюбоваться ярким звездным небом на потолке, а Алекс обнял Дженни за плечи.

Лектор занял свое место за кафедрой и прикрепил к лацкану пиджака маленький микрофон. Именно в этот момент Алекс все вспомнил.

– Мы здесь уже были, – сказал он тихим голосом, закрыв глаза и извлекая из уже похороненного прошлого эпизод, который в течение нескольких следующих минут вызвал в его памяти целую череду дежавю.

И он, и Дженни были в этом воспоминании. Но очертания были размыты, люди казались очень большими и смотрели на них сверху вниз. Звезды казались мешаниной безымянных огоньков, а какие-то дети шумели в противоположной части зала и заглушали слова лектора. Объяснения мужчины были непонятными, аргументы – скучными.

Алекс попытался сориентироваться в воспоминании. Внезапно оно стало таким ярким, таким четким, что его можно было рассматривать, как фотографию в старом альбоме. Дженни сжимала его руку. Алекс повернулся к ней и увидел, что она задрала голову и смотрит вверх.

– Я знаю эту звезду, это Андромеда. Папа часто рассказывает мне разные истории о звездах…

Алекс пытался разглядеть черты ее лица, но было очень темно. Лишь небесный свод освещал их макушки тусклым светом. Но этого было достаточно, чтобы понять, что и ей, и ему в тот день было не больше четырех лет.

Они были детьми и держались за руки, сидя в том же планетарии, в котором они с Дженни находились сейчас.

«Но в другом уголке мультиверсума… – подумал Алекс, открыв глаза. – Мы были в моем исходном измерении. И это была Дженни, которая в шестилетнем возрасте…»

Он остановил себя. Попробовал ни о чем не думать: Дженни сидела рядом и могла слышать каждую его мысль. Алекс не планировал сообщать ей, что в той реальности, откуда он пришел, она умерла десять лет назад.

«Думай о чем-нибудь другом, давай, думай о чем-нибудь другом». К счастью, Дженни смотрела на экран и ничего не заметила, но мысленное усилие вызвало в Алексе внезапную дрожь, которая холодным ознобом пробежала по спине. Его голова откинулась набок, а тело застыло на месте. Он как будто внезапно заснул, пытаясь стереть все воспоминания, чтобы не делиться ими с Дженни.

Разум Алекса внезапно засосало в водоворот и бросило в туннель, сотканный из смутных чувств, образов и звуков. Его уносило прочь от Дженни, прочь от этого мира. Выбравшись наконец из калейдоскопа ощущений, Алекс открыл глаза и поймал себя на том, что снова пытается сосредоточиться на окружающей действительности. На это ушло не больше двух минут. В исходной реальности он оставил свое тело на пляже Мельбурна. Однако сейчас вокруг не было песка. И океана тоже не было.

«Куда, черт возьми, я попал?»

Глава 24

Алекс осмотрелся. Он находился на городской улице, возле пустыря, похожего на тот, что в его реальности несколько лет назад усилиями муниципалитета превратился в баскетбольную площадку. Иногда он играл там с ребятами из других классов, несмотря на запрет тренера устраивать уличные матчи: он боялся, что его игроки после таких дворовых матчей придут на тренировку с травмами и сезон окажется под угрозой.

Алекс наклонил голову и стал изучать свой внешний вид. Он был одет в джинсы и рваную рубашку. Он провел рукой по затылку и понял, что побрит под ноль. Из заднего кармана брюк вынул бумажник. Внутри лежали неизвестные ему банкноты и удостоверение личности с его фотографией, на котором значилось имя Карл Везер. Сбитый с толку и расстроенный, Алекс судорожно начал искать в памяти какую-нибудь информацию о своей альтернативной жизни, как он это делал в школьной раздевалке. Нахмурившись, он пошел по дороге, которая проходила под эстакадой. Лежавшие повсюду груды обломков наводили на мысль о взорвавшейся бомбе. Алекс также заметил трещины в земле, из которых шел легкий дымок, как будто асфальт раскололся после сильного землетрясения. Вдалеке горели припаркованные автомобили.

«Кажется, это мой город… но что с ним стало?»

Алекс начал что-то вспоминать о своей альтернативной личности. Волной нахлынули сумбурные мысли о гражданской войне, уличных боях, взрывах и массовых убийствах. Он вспомнил Милан, охваченный чем-то вроде народной революции, которая потрясла город и ниспровергла действующую власть в результате убийства ведущих представителей политического класса. Когда он шел к мосту, то узнал, что в Риме подожгли Ватикан. Открывшиеся ему за считаные минуты подробности об этом мире были шокирующими. Алексу захотелось убежать, но он не знал куда. Вдруг вдалеке позади он услышал людские голоса, точнее, крики. Алекс обернулся, но не увидел ни души. Дымная пелена мешала что-либо разглядеть кроме моста, который показался очень похожим на железнодорожный мост в районе станции «Ламбрате». Когда Алекс увидел вдалеке человеческие фигуры, он резко остановился. Кровь застыла в жилах.

В его сторону шла ватага людей в капюшонах, одетых в черное, в руках у них были винтовки, палки, пистолеты – в общем, все, что попалось под руку и могло быть использовано в качестве оружия. Они как сумасшедшие кричали что-то непонятное.

Решение пришло сразу: Алекс побежал. Между ним и молодчиками было где-то двести метров. Он часто оборачивался, чтобы посмотреть, на сколько оторвался от этой «армии», но расстояние, казалось, не увеличивалось. В какой-то момент он заметил лестницу, ведущую в подземный переход. Видимо, это было метро, хотя никакого знака не было. Алекс вспомнил, что подземный переход пересекал площадь и выводил к станции «Ламбрате». Сбежав по лестнице, он наконец понял, как на самом деле обстоят дела в этой параллельной вселенной: подземный туннель был завален десятками трупов.

Куда ни посмотри, повсюду тела изуродованных, избитых людей – и так до конца перехода. Тем временем голоса приближались. Орда почти настигла его, самые шустрые уже были на лестнице. Алекса затрясло, он покрылся холодным потом. Ноги стали ватными и больше не слушались. Алекс был в ужасе. Он опустился на колени, готовый к худшему.

Закрыл глаза и попытался хотя бы на мгновение отгородиться от всего этого кошмара. Он подумал о прекрасной Дженни, представил ее глаза, попытался еще раз пережить их первый поцелуй. Перед ним промелькнули образы того невероятного путешествия, которое привело его сначала на другой конец света, а затем в неизвестное измерение, чтобы он встретился с Дженни. Внезапно Алекс почувствовал чью-то руку на своем плече.

– Просыпайся, – прошептала Дженни.

Голова Алекса была наклонена вбок. Лектор объяснял происхождение солнечных пятен, когда он с трудом открыл глаза, столкнувшись с темнотой зала. Рука Дженни лежала поверх его.

– Ну наконец-то… Что с тобой? – прошептала девушка.

– Кто… кто ты? Чего ты хочешь? – ответил он, подтягиваясь на подлокотниках и крутя шеей, как при упражнении на растяжку.

Дженни отшатнулась в изумлении.

– Что, прости?

– Где я?

– Алекс, это я, Дженни. Мы в планетарии. Ты, наверное, заснул.

– Эй-эй, погоди. Была физкультура, мы играли в баскетбол, потом пошли переодеваться…

– Ты о чем? Ты шутишь?

Алекс вскочил со стула. Он казался сильно взволнованным. Лектор прервал выступление, наблюдая, как юноша быстро пробирается между стульями и выбегает из зала. Дженни выскочила за ним. Она смогла догнать его только снаружи, у купола обсерватории.

– Объясни мне, кто ты, черт возьми, и что тебе от меня надо? – крикнул Алекс, отворачиваясь.

У Дженни было потрясенное и испуганное выражение лица.

– Неужели… Мы были здесь вместе, разве ты не помнишь? На той скамейке, – она указала кивком головы. – Мы здесь даже…

– Я тебя не знаю. Последнее, что я помню, как переодевался после физкультуры, чтобы пойти на последний урок. А теперь я просыпаюсь в планетарии, рядом – незнакомая девушка, которая утверждает, что знает меня. Что ты со мной сделала? Или, может, меня накачали наркотиками? Что вообще происходит?

Алекс резко развернулся и быстро пошел прочь. Он миновал входные ворота сада Порта Венеция.

– Алекс, пожалуйста, ты не можешь так со мной поступить! – закричала Дженни.

Он даже не обернулся.

В этот момент прозвучала первая сирена. Со стороны площади Сан-Бабила по округе разносился протяжный вой, привлекая внимание посетителей парка, которые высыпали на тротуар вдоль проспекта. После того как сирена прозвучала три раза, послышался металлический голос, возможно, из громкоговорителя: «В соответствии с распоряжением правительства граждане должны немедленно вернуться в свои дома. Сохраняйте спокойствие и расходитесь по домам. С семнадцати часов вечера объявлен комендантский час. Повторяем…»

Люди удивленно переглядывались. Некоторые прослушали объявление еще два или три раза, прежде чем спешно направиться ко входу станции метро «Палестро». Другие сбились в группки, недоумевая, что же произошло.

Что до Дженни, то она просто стояла и наблюдала за происходящим.

Никто не знал причины чрезвычайного положения, но на лицах читалась тревога. В те несколько минут, когда улица постепенно пустела, Дженни краем уха уловила обрывки фраз о войне, террористической угрозе, пандемическом вирусе и других катастрофических перспективах. Так как ответа на вопрос у горожан не было, они начали строить предположения.

В конце концов район у парка опустел, и Дженни побрела в сторону корсо Буэнос-Айрес, там почти не было пешеходов. Выполняя распоряжение правительства, все отправились по домам. А Дженни понятия не имела, что делать и куда идти.

Она знала только одно: нужно найти место, чтобы укрыться на время комендантского часа. Дженни шла в пугающей тишине, нарушаемой только сиреной, за которой следовало знакомое предупреждение, пока возле площади Лима не увидела группу военных на противоположной стороне улицы и не остановилась.

Один из солдат заметил ее и поднял над собой автомат.

– Девушка, слышали приказ? Немедленно идите домой!

«Но у меня здесь нет дома», – подумала Дженни, не зная, что ответить.

– Я ясно выразился? Послушай моего совета, возвращайся к своим родителям, пока здесь не начался конец света.

Дженни кивнула, чувствуя, как у нее трясутся ноги.

– Ладно-ладно, – ответила она, меняя направление. – Иду домой. Я живу здесь рядом.

Солдаты вернулись к разговору и больше не смотрели на нее.

«И куда, черт возьми, я иду?» – спрашивала она себя, свернув в узкую улочку, в конце которой светилась вывеска бара.

– Эй, приятель, ты хочешь, чтобы тебя зарезали? Валим отсюда!

Алекс поднял глаза и увидел чернокожего парня, бритого, как и он, в джинсах и черной толстовке. Алекс схватился за протянутую руку, встал и понесся за парнем. Они мчались по переходу во весь дух мимо трупов, как в жуткой видеоигре. Повсюду на полу была кровь, а за их спинами уже обозначилась черная людская масса, которая, казалось, вот-вот их поглотит. Каждые десять-пятнадцать секунд мужчины выкрикивали пугающие речовки в ритме марша. Алекс попытался разобрать слова, но ватага горланила не на итальянском, а на каком-то жестковатом европейском языке. Скорее всего, на немецком.

Когда Алекс и чернокожий парень метнулись вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и снова оказались на свежем воздухе, незнакомец махнул рукой, как бы говоря: «Вот сюда». Над их головами висела желто-красная вывеска бензозаправки KRAFT-GAS. Они прошмыгнули в крошечный магазинчик с обрушенными стеллажами, на которых раньше стояли аксессуары для сотовых телефонов и автомобильные ароматизаторы. Служебный компьютер на столике был разбит. Открытая касса пустовала, на полу валялись остатки товаров.

– Что, черт возьми, творится в этом городе? – прокричал Алекс, в то время как парень, встав на колени, что-то искал под прилавком.

– Меня зовут Джамиль. Ты ведь один из наших, да?

– Наши – это кто? Я…

Джамиль высунул голову из шкафа, в котором рылся, и вопросительно посмотрел на Алекса.

– Ты итальянец, да?

Алекс почему-то побоялся ответить.

– Какого хрена ты меня спрашиваешь? Я похож на китайца?

– Кончай делать мне мозги. Ты итальянец или нет? Или прикидываешься, что не понимаешь?

Люди в капюшонах остановились возле бензоколонок. Мужчина, который казался лидером, вышел из толпы, повернулся к остальным и стал выкрикивать инструкции. В ответ на каждую его реплику на немецком языке следовал ответный выкрик хором.

Алекс приложил огромные усилия, чтобы найти в своих воспоминаниях какую-нибудь зацепку, чтобы ответить на вопрос, но ничего не получилось. Тем временем Джамиль засунул голову обратно в шкаф и бормотал что-то вроде: «И все же это было здесь, оно должно быть здесь…»

– Послушай… Я… я боюсь, что потерял память. Ты мог бы сказать мне, где я и что, черт возьми, происходит?

– Мы в полном дерьме, вот что происходит, – буркнул себе под нос Джамиль. – Мне нет дела до твоей памяти. Я просто хочу спасти свою задницу. Они всех мочат. Говорят, они ухлопали даже папу римского, а теперь хотят убрать всех итальянцев.

– А почему итальянцев?

– Потому что они «нейтральные» – так называют таких, как мы с тобой. Хотя чего я все это тебе рассказываю? Все равно нам конец. Это лишь вопрос времени.

Парень продолжил шарить на полках в шкафу.

– Вот она, нашел! Я знал, что она здесь!

Оцепеневший Алекс застыл перед прилавком, а Джамиль достал гранату и положил ее рядом с разбитым компьютерным монитором.

– Почему они говорят по-немецки?

– А на каком языке они должны говорить? Мы в Милане, красавчик, забыл?

– А что, в Милане говорят по-немецки?

– Ага, причем уже больше шестидесяти лет.

Джамиль покачал головой, поднялся с пола и посмотрел в узкое окошко магазина. Лидер повстанцев снова присоединился к своим товарищам. Похоже, они были готовы к нападению.

Алекс осмотрелся, но не увидел даже туалета, в котором можно было бы укрыться. Бежать некуда, слова чернокожего парня казались бредом. Или, скорее, они имели смысл только в том случае, если в этом измерении мультиверсума Вторая мировая война имела другой исход. Джамиль усмехнулся и подмигнул ему, потом взял гранату и вышел из магазинчика.

Алекс наблюдал за ним в окно и всей душой надеялся, что парень не сделает того, что, по всей видимости, собирался сделать.

– Получите, сукины дети! – во все горло закричал Джамиль, выдергивая чеку и бросая гранату в разъяренную толпу.

Алекс окаменел.

Как только взорвалась бомба и крики боли и гнева слились в оглушительный рев, Алекс выскочил из дверей магазинчика, побежал направо и встал за спиной довольного и гордого Джамиля, который наслаждался зрелищем. Алексу удалось улизнуть из магазина, но это не осталось незамеченным, несмотря на дым от взрыва.

В их сторону побежали несколько человек. Алекс перемахнул через кусты, как через препятствие на спортивной дорожке, и дал стрекача. Он обернулся только тогда, когда услышал автоматную очередь позади себя и увидел вдалеке падающего на землю Джамиля.

Алекс что было сил побежал дальше. За ним гнались человек шесть, покрепче и постарше его, а потому, может, не очень быстрых, но вооруженных. В воздухе раздались пистолетные выстрелы, потом голос прокричал:

– Wir werden dich toten[13], итальянец!

Фраза звучала как угроза. Прошло не больше пары секунд. От острой боли в бедре Алекс истошно закричал. Пуля прожигала его плоть, как раскаленная головешка, пронзившая нервные узлы.

Преследовавшие встали вокруг, а он корчился на земле, прижав окровавленные руки к ране.

– Проклятые! Оставьте меня в покое, я ничего не сделал! – прокричал он испуганно сквозь слезы.

Шестеро мужчин в капюшонах, казалось, целую вечность молча смотрели на него, потом один из них сдвинул капюшон и шепнул что-то стоящему рядом, затем вытащил из-за пояса длинный нож.

Лезвие медленно вошло в грудь Алекса. Глаза Алекса вылезли из орбит, дыхание перехватило, мир сразу стал плоским и серым. Боль в ноге исчезла. Через несколько секунд все телесные ощущения вытеснил ледяной холод.

Возникшее перед ним лицо Дженни закрывало небо. Кровь хлестала из его груди на асфальт. Шестеро в капюшонах ушли. Тяжелый и глухой взрыв бомбы был последним звуком, который Алекс смог различить. Солнечные блики в океанских волнах были последним его видением. Потом – ничто.

Дженни подпрыгнула от неожиданности, когда дверь позади нее резко распахнулась.

– Эй, разве ты не слышала объявление? – спросил мужчина лет шестидесяти, еще не успевший снять фартук. Наверное, управляющий бара.

– Да, синьор, я уже собираюсь домой.

– Тогда выходи. Я закрываюсь. Все должны закрыться.

Дженни молча вышла. Она побежала по улице, не зная, куда податься и как найти Алекса.

Она попыталась успокоиться и обдумать дальнейшие действия, но мысли разбегались.

Дженни прошла через пару извилистых пустынных переулков в глубине квартала. На главных проспектах, несомненно, дежурили военные, и они, конечно же, обратили бы внимание на бесцельно блуждающую по городу девушку. Дженни опасливо оглядывалась по сторонам. Запоздавшие люди подбегали к домам и исчезали за входными дверями. Работники клубов гремели ключами, окна на всех зданиях были закрыты, жалюзи опущены.

Проходя мимо витрины магазина бытовой техники, Дженни увидела плоский телевизор с табличкой FULL HD – «СУПЕРПРЕДЛОЖЕНИЕ», который показывал выпуск новостей. Звук был выключен, но надписи «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК» и танка в кадре хватало, чтобы понять: произошло что-то серьезное.

Дженни побежала, продолжая гадать, что случилось с Алексом. Почему он больше не узнавал ее и так грубо с ней разговаривал?

Теперь она была одна.

Глава 25

Песок, позолоченный последними лучами вечернего солнца, медленно обретал форму. Пробуждению сопутствовал плеск волн под причалом и посвистывание прохладного ветерка у уха. Веки трепетали несколько секунд, прежде чем с трудом открылись. Солнце собиралось спрятаться за линию горизонта, его оранжевый диск позволял воде поглотить себя, в то время как вокруг пурпурные, красные и желтые мазки смешались в чарующей палитре австралийского заката. Мимо, взметая песок, пронеслась собака, пока Алекс медленно приподнимался на локтях.

– Я жив, – прошептал он, оглядываясь по сторонам, – я жив.

Марко рассказывал ему об альтернативных вселенных, в которых события вырывались из-под контроля общества, но мог ли Алекс представить, что его город постигнет такая участь? Он попытался вспомнить ощущение, которое испытал, когда лезвие вошло в его плоть. Это оказалось трудно: он боялся восстанавливать в памяти подробности страшного эпизода, который лучше навсегда спрятать в самых сокровенных тайниках памяти.

Он умер, в этом не было сомнений. Мятежники оставили его, испускающего последний вздох, лежать на земле с пулей в бедре и ножом в груди. Он умер, но выжил – это самое главное.

Его первая мысль, когда он понял, что жив, была о Дженни. Алекс представил ее одну в городе, которого она не знала, хоть он и находился в ее измерении. Как Дженни вернется в Мельбурн? Как им снова встретиться? Нужно было срочно поговорить с Марко.

Алекс огляделся в поисках своего рюкзака, который, как оказалось, по-прежнему лежал рядом. Из кармана куртки Алекс достал смартфон.

– Не включается, вот черт!

Он поднялся по лестнице на причал и побрел по Эспланаде. Подойдя к светофору, он несколько минут простоял на тротуаре, прислонившись к пальме. Потом заметил в начале улицы такси и замахал руками, чтобы обратить на себя внимание.

Машина остановилась, и Алекс забрался в салон.

– В аэропорт, – твердо сказал он.

Самолет вылетел из мельбурнского аэропорта Тулламарин в 11:15 утра и в 6:25 следующего утра приземлился в Абу-Даби. Алекс проспал почти все семь часов. В аэропорту Объединенных Арабских Эмиратов он сел в шаттл, чтобы добраться до терминала, откуда через час сорок отправлялся его рейс в Хитроу.

Алекс скоротал время ожидания, съев кусок пиццы возле стойки регистрации, а ровно в 8:15 вылетел в Великобританию.

В полете он опять заснул с наушниками в ушах. А проснулся, когда бортпроводница Etihad Airways подала обед: резиновую куриную грудку с холодной стручковой фасолью, разбавленный кофе и шоколадную тартинку, которая оказалась единственным съедобным блюдом из меню.

В 12:20 самолет приземлился на английской земле.

Рейс в Милан был запланирован на 17:50. Алекс шел по торговой галерее с рюкзаком на плече и чувствовал себя совершенно измотанным. Хотелось прилечь и вытянуть затекшие от долгого перелета ноги.

«Интересно, Марко узнал еще что-нибудь новенькое?» – подумал он, плюхаясь на скамейку в зоне Wi-Fi. Он вытянул ноги и уперся ступнями в маленький столик напротив. На него вопросительно посмотрел джентльмен в форме – должно быть, охранник аэропорта, которому, похоже, не нравилась фривольная поза юноши. Алекс даже не шевельнулся, так он устал. Вдалеке ярко светилась витрина туристической компании с фотографией счастливой семьи и огромным слоганом GO TO EUROPE! NOW![14]

Призыв, казалось, был адресован именно ему.

Оказавшись наконец перед входом в дом, Алекс глубоко вздохнул. Он не знал, как отреагируют родители, увидев его на пороге квартиры, спокойного и невозмутимого, как будто он просто вернулся из школы.

Было время ужина, Валерия и Джорджо наверняка уже вернулись с работы. Из подъезда вышла девушка, придержав для него дверь. Алекс поблагодарил ее и пошел вверх по лестнице.

Молясь, чтобы родители не слишком сердились, он позвонил в дверь квартиры. Из лифта на лестничной площадке вышел пожилой мужчина. Он достал из кармана плаща связку ключей и открыл дверь в свою квартиру, с любопытством посмотрев на Алекса. В момент, когда мужчина ступил за порог, оставляя юношу одного на этаже, дверь перед Алексом открылась.

– Ты друг Паоло? – спросила темноволосая синьора в фартуке. Алекс озадаченно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на именную табличку у звонка.

– Манчини… – прочитал он вслух, а потом снова посмотрел на синьору. – Извините, я, наверное, ошибся этажом.

– На каком ты живешь?

– На третьем.

– Так это третий. Ты, случайно, не дверью ошибся?

Алекс опустил глаза, стараясь скрыть растерянность.

– Простите, синьора… Наверное, я что-то напутал.

Он повернулся и поспешил вниз по лестнице.

Выйдя на улицу, он проверил адрес на доме: 22, виале Ломбардия. Его дом – вот уже шестнадцать лет как.

«Ну вот, опять…» Алекс огляделся.

Улица выглядела такой, какой он ее оставил. Та же дорога, по которой он ходил тысячу раз. Но в его доме жила другая семья.

«Я вернулся в свое тело на том пляже… Встал, пошел, тремя самолетами прилетел сюда, в то место, откуда начал путешествие. Что, черт возьми, все это значит?»

В возбужденном состоянии он побежал к пьяцца Пиола.

Дом Марко находился всего в нескольких сотнях метров от площади. Через пару минут Алекс стоял перед домофоном.

– Да? – ответил голос.

– Марко, это я!

– Алекс, привет! Вот это сюрприз! Давай, поднимайся!

Замок на двери щелкнул, и Алекс вошел в подъезд, почему-то не чувствуя, что на душе стало спокойнее. Казалось, друг не ждал его возвращения. На втором этаже дверь в квартиру Драги была приоткрыта. Алекс толкнул ее и вошел. Как только он оказался в комнате, ему стало не по себе. Там, где всегда был стол с тремя компьютерами, теперь громоздился Г-образный диван.

Синие неоновые нити исчезли со стен, вместо них висела полка с многочисленными фотографиями в рамках. Из коридора раздался голос друга:

– Алекс!

Видение, которое предстало перед Алексом, как только он повернулся, потрясло его.

Улыбаясь и протягивая к нему руки, словно ища объятий, перед ним стоял Марко – стоял на своих ногах.

– Наконец-то ты зашел! – сказал он, обнимая Алекса, который в ответ неловко погладил его по спине. – А то пропал куда-то!

Алекс ничего не сказал, его глаза были прикованы к ногам друга.

– Что с тобой? Ты в порядке?

– Да, я…

– Ты как будто призрака увидел!

– Ты… ходишь на своих ногах, значит…

– А я что, должен на карачках ползать? Ладно, пусть и не слишком, но я рад тебя видеть! – хохотнув своей шутке, Марко пошел на кухню. А уже через минуту появился с двумя банками кока-колы в руках. – Будешь?

– Марко, у меня небольшие проблемы.

– Это какие?

– Не знаю, как тебе все объяснить, – растерянно сказал Алекс, оглядываясь по сторонам. Его взгляд упал на одну из фотографий на полке. – Извини… это там твоя мама?

– Конечно! Ну и вопросики у тебя! Ты же тоже там был, когда мы фоткались в прошлом году… В тосканском доме, помнишь? Видел бы ты, как они его в итоге обставили.

Алекс закрыл глаза, вдруг почувствовав слабость во всем теле. Парень, стоявший перед ним, казалось, жил той жизнью, в которой было отказано его другу Марко.

– Да что с тобой такое?

– Ничего, все нормально. Послушай, а мои родители… они больше не живут на виале Ломбардия?

Марко нахмурился и внимательно посмотрел на Алекса.

– Чувак, ты меня пугаешь! Ты потерял память, что ли?

– Хороший вопрос. Даже не знаю, что тебе ответить.

– Алекс, ты серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Твои уже пять лет живут в Швейцарии. Как ты можешь задавать такие вопросы? Неужели ты этого не помнишь?

Марко поставил кока-колу на стол.

– Ты попал в аварию? Ударился головой?

– Ничего подобного. Слишком сложно все объяснять. Думаю, мне пора идти.

– А я думаю, тебе нужна помощь. Похоже, с тобой что-то случилось…

– Не бери в голову. Забудь глупые вопросы, которые я тебе задавал. – Алекс встал и пошел к двери.

– Но как же… – Марко замер с кока-колой в руке.

– Извини, еще один вопрос, – сказал Алекс, повернувшись к другу, – ты знаешь Дженни?

Марко недоуменно посмотрел на него.

– Кого?

Алекс не ответил. Он быстро вышел из гостиной, энергично закрыл за собой дверь и сбежал по лестнице.

Оказавшись на улице, Алекс огляделся. Он шел по улицам в окружении людей и в то же время, как ему теперь начинало казаться, странствовал по бесконечным дорогам, бесчисленным возможностям мультиверсума. Среди всех этих нормальных людей он чувствовал себя инопланетянином: он мог путешествовать, мог отправиться куда угодно, проиграть любой сценарий, пожить разными жизнями.

Но сейчас он должен был найти дорогу домой.

Глава 26

«Я не могу контролировать эту чертову силу!»

Алекс мысленно проследил все этапы пути с того момента, как сел медитировать на пляже и прорвался через водоворот, чтобы проснуться в школьной раздевалке в реальности Дженни.

Мысленно он увидел каждое мгновение своего невероятного путешествия. Крепко отпечатавшиеся в его сознании трупы в подземном переходе альтернативного Милана столкнулись с воспоминаниями о первом поцелуе с Дженни. Они перекликались с опытом, пережитым в планетарии, когда он вспомнил, что в далеком прошлом уже встречал эту девушку: они сидели в том же самом зале, когда были детьми, правда, непонятно, что их туда привело.

Алекс вспомнил, как взял такси, чтобы добраться до аэропорта Талламарин, вспомнил полет в Арабские Эмираты и как потом приземлился в Англии.

«Милан тот же, но жизнь у моей семьи и у Марко совсем другая. Я даже не знаю, где мой дом. В нашей квартире живут чужие люди, родители в Швейцарии, Марко ходит! Я должен вернуться. Но как?»

Алекс поднялся со скамейки. Часы на столбе показывали 22:00. В нескольких метрах от него какие-то граждане стран, не входящих в ЕС, громко разговаривали у шашлычной.

«Наверное, это произошло во время поездки. Скорее всего, пока я спал».

Алекс огляделся, и обратил внимание на важную деталь: при нем не было рюкзака.

«Вполне логично. В этом измерении я без рюкзака, я не возвращаюсь из путешествия. Я застегнул его, когда собирался ехать на метро. Рюкзак… где же я его в последний раз видел?»

– Ну конечно! – воскликнул он, привлекая внимание любителей шашлыков. – Это произошло в Хитроу!

Алекс принялся ходить туда-сюда по улице, собираясь с мыслями. И наконец решил, что должен немедленно вернуться в Хитроу.

Он вышел обратно к пьяцца Пиола и нырнул в метро. Денег на билет у него не было, но и в кабине контролера никого не было. В вестибюле стоял только один человек в форме, но достаточно далеко, чтобы у Алекса возникли проблемы. Он перемахнул через турникет и быстро прошел на платформу.

Народу было мало. Кто-то сосредоточенно смотрел на табло со временем ожидания, кто-то читал книгу, кто-то расхаживал туда-сюда. Алекс сел на дальнюю скамейку и погрузился в свои мысли. «Я знаю, куда мне нужно идти… и в каком месте я должен проснуться. Просто я должен постоянно контролировать путешествие».

Алекс поискал в памяти какую-нибудь подробность, которая помогла бы ему мысленно вернуться в Хитроу. Он сосредоточился на рюкзаке, который в последний раз видел рядом с собой на стуле у гейта. Он попытался вспомнить какие-нибудь лица, надписи, светящиеся вывески аэропорта.

Проехало несколько поездов, Алекс по-прежнему сидел на скамейке.

И тут вдруг в меандрах его разума возник образ мужчины: густые усы, волевой подбородок, острый взгляд маленьких глаз, униформа.

«Ну конечно, это же охранник аэропорта! Он покосился на меня, когда я положил ноги на столик».

Разум Алекса ухватился за это воспоминание, не позволяя ему ускользнуть. Он чувствовал: его ведет инстинкт и подсказывает, что делать. Алекс сосредоточился на нескольких деталях: черных армейских ботинках полицейского, дубинке за поясом. За его спиной виднелась вывеска обувного магазина. Затем появилось фото счастливой семьи и GO TO EUROPE! NOW!

В одно мгновение все тело Алекса онемело, и он рухнул на бок, ударившись головой о скамью.

Лица, цвета, голоса и запахи одной вселенной смешались с таковыми из другой. Вихрь подхватил мысль и потащил ее из одного Милана, очень похожего и в то же время далекого от Милана другого. Это было похоже на путешествие со скоростью света по туннелю воспоминаний, которые слились воедино, которые невозможно различить. Не только его воспоминаний, но чьих-то еще.

Когда Алекс снова открыл глаза, он лежал навзничь.

Он приподнялся на локтях – мышцы болели, взгляд еще не прояснился. Расплывчатый свет медленно обретал форму. Он исходил от светящегося дисплея перед ним. Надписи были на английском языке. Алекс огляделся и улыбнулся, вздохнув с облегчением. Он надеялся попасть в это место – и попал. В аэропорт Хитроу.

Он находился именно там, где заснул, ожидая рейса в Милан. Он вернулся именно туда, куда хотел вернуться.

«Может быть, я понял, как это работает…»

Алекс резко повернулся, чувствуя необходимость проверить одну деталь. Заглянул под скамейку и увидел его. «Мой рюкзак!»

Он порылся в рюкзаке и нашел завалявшийся мельбурнский сэндвич, который был куплен пару дней назад и, наверное, уже был несъедобным, но голод взял верх. Алекс разорвал упаковку и начал его уплетать.

Электронные часы на стене напротив показывали два часа ночи. Уборщица катила желто-голубую тележку в сторону туалетов. Цвета напомнили Алексу футболку его баскетбольной команды.

«На этот раз лучше быть начеку», – думал он, бродя по пустынному аэропорту. Алекс обладал способностью пересекать границы между измерениями, в этом он больше не сомневался, но свою силу он контролировал лишь частично, а в большинстве случаев вообще не мог ею управлять.

Алекс проверил расписание вылетов на табло: рейс в Линате был назначен на 6:50 утра. В кармане рюкзака все еще лежала предоплаченная карта с деньгами, которые дал Марко. На сей раз эти деньги помогут ему вернутся домой.

Поглазев на всевозможные витрины магазинов, Алекс вернулся в зону ожидания и сел на стул. Его мысли немедленно обратились к Дженни.

Возможно, она все еще сидела на лекции в планетарии с Алексом, который был похож на него, но им не был. Интересно, что произойдет, когда проснется альтернативный Алекс, который, скорее всего, ничего не знал ни о Дженни, ни о мультиверсуме?

Около шести утра он подошел к кассе авиалиний и купил билет, молясь, чтобы на этот раз путешествие не преподнесло никаких сюрпризов.

– Наконец-то мой Милан! – воскликнул Алекс, выходя из терминала аэропорта Линате, но последовавшие мысли сразу же привели его к новым опасениям. Все-таки он не мог быть до конца уверен, что находится в нужном месте. Чтобы удостовериться в этом, сначала нужно поговорить с родителями. И с Марко.

Уставший и все еще несколько ошеломленный, Алекс потратил последние деньги на такси до дома.

– Будем надеяться, я в правильном Милане… – прошептал он себе, пока таксист выезжал на кольцевую дорогу и стучал по автомагнитоле, которая, казалось, не желала настраиваться ни на одну станцию и раздражающе шипела на всех частотах.

Оказавшись перед входом в дом номер 22 по виале Ломбардия, Алекс выдохнул с облегчением, когда в списке жильцов увидел фамилию Лориа.

Он нажал на кнопку домофона, хотя в рюкзаке лежали ключи.

– Да? – послышался мамин голос. Он не ожидал застать родителей дома, так как было почти десять утра.

– Мама, это я.

– Боже мой! Алекс!

Родители встретили сына так, будто его только что вырвали из рук похитителей. Как только Алекс переступил порог дома, Валерия бросилась к нему и чуть не задушила в объятиях. Всхлипывая и бормоча что-то непонятное, она гладила затылок сына, его волосы, и в ее жестах смешивались нежность и облегчение оттого, что сын цел и невредим, и в то же время гнев, накопившийся за все дни ожидания.

Джорджо стоял с сигаретой во рту и наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди. Его взгляд отражал смятенные чувства, однако нахмуренный лоб свидетельствовал о том, что Джорджо ждет объяснений. Когда Валерия выпустила Алекса из объятий, отец с суровым выражением выдул дым из поджатых губ и сказал:

– А теперь расскажи нам, где, черт возьми, ты был? Только, пожалуйста, ничего не выдумывай.

– Да… хорошо, – ответил расстроенный Алекс.

Бросая рюкзак на пол у кухонного стула, он заметил на столе вчерашнюю газету «Коррьере делла сера». Огромный заголовок на первой полосе гласил: «СТРАХ ПЕРЕД НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ». Почти всю страницу занимала фотография, изображающая потасовку в парламенте. Рядом был комментарий курсивом: «Отключение интернета вызвало всеобщее недовольство. “Требуем ответа от правительства!” – кричат люди на площадях. Напряженность и столкновения по всей стране».

Алекс сел за кухонный стол, а Джорджо схватил газету и стал размахивать ею у него перед носом:

– Ты видел, что творится? Что, ты считаешь, мы должны были думать?

– Я прошу прощения.

– Нам нет дела до твоих извинений, – продолжал Джорджо. – Лучше скажи мне, где ты был!

Алекс бегал глазами по стенам и потолку, лишь бы не встречаться взглядом с отцом. Он только сейчас понял, что не придумал никакого мало-мальски правдоподобного оправдания.

– Я должен был… – Алекс посмотрела на свои руки, сцепленные на коленке, на нервно сжатые пальцы. – Я съездил в путешествие. Так было нужно.

Валерия села напротив сына, а Джорджо остался стоять, вцепившись в спинку стула во главе стола.

– В путешествие? А зачем? Ты с ума сошел?

Алекс откашлялся, чтобы выиграть несколько секунд.

– Даже не знаю, что тебе сказать. Нет, я не думаю, что сошел с ума.

– Тогда рассказывай все как было! – Джорджо стукнул кулаком по столу, его щеки покраснели, он ослабил узел галстука и продолжил: – Или нам пойти и спросить у твоего дружка Марко? Нам прекрасно известно, кто тебя прикрывает. Я уже собирался звонить в полицию, потому что мы наконец поняли, что за всем этим стоит этот чокнутый!

– Перестань! – рявкнул Алекс, наконец подняв глаза на отца. – Марко не чокнутый, он гений. Вы ничего не понимаете, вы вообще ничего не знаете.

– Тогда ты попробуй нас понять, – вступила Валерия.

– Я закончил разговор. Мне больше нечего вам сказать.

– Ты должен дать нам объяснения, – вмешался Джорджо, пыхтя от гнева. – Рассказывай, где ты был, а иначе, ей-богу, я запру тебя в комнате до конца учебного года!

Алекс молча смотрел прямо перед собой в пространство, словно отгородился от любых родительских нападок.

– Хочешь быть крутым, да? – продолжал Джорджо. – Сейчас же убирайся с глаз моих, иначе я за себя не ручаюсь!

Алекс медленно поднялся, взял рюкзак и вышел из кухни. Он направился в ванную, пытаясь решить, каким будет его следующий шаг.

Встав перед зеркалом, он уперся руками в край раковины и опустил голову. Закрыл глаза и ощутил всю тяжесть ситуации, которая становилась больше, чем он. Но было не время сдаваться. Было не время дрожать или плакать. Сейчас было пора убираться отсюда.

Алекс поднял голову и встретился с собой взглядом в зеркале.

«Я вернусь к тебе, Дженни, – подумал Алекс, плеснув себе на лицо холодной водой, как всегда делал по утрам, когда просыпался. – Я вернусь…» – мысленно, как бы нараспев, повторял он.

– Дождись меня, Дженни! – сказал он тихо, как будто разговаривал со своим отражением.

В этот момент за приоткрытой дверью ванной в темноте коридора блеснули глаза Валерии Лориа. Она уже слышала это имя. Они с Джорджо очень хорошо знали, кто это, но Алекс не мог ничего помнить.

Из глубоких тайников памяти, из запертой двери, спрятавшейся в конце темного коридора воспоминаний Алекса, на свет вышла Дженни.

В холле никого не было. С рюкзаком на плече Алекс из ванной направился прямо к входной двери. С кухни доносились приглушенные голоса родителей – видимо, они обсуждали произошедшее.

Алекс крепко обхватил пальцами ручку двери и решительным жестом повернул ее. Сбегая по лестнице, он выдохнул с облегчением. А выйдя на улицу, направился прямиком к дому Марко.

Глава 27

– Это невозможно! – голос Валерии Лориа выдавал недоверие и беспокойство.

– Что еще случилось? – спросил Джорджо, опускаясь в кожаное кресло в столовой.

– Доктор говорил нам, что такую возможность нельзя исключать, помнишь?

– Как будто все было вчера. Точно так же, как помню стены нашего дома, до того как их побелили, чтобы стереть то проклятое имя… Дженни! И тот ужасный символ… Они были повсюду!

– Боже мой, Джорджо, сколько лет уже прошло? Я так молилась.

– Десять. Десять лет.

– Подожди здесь, я должна кое-что сделать. Я скоро вернусь.

Валерия вышла из кухни и из деревянного домика-ключницы, висевшего возле входной двери, взяла ключ с брелоком «Подвал».

На лестнице, ведущей в подвал, холодный воздух ударил в ноздри. Воспоминания всплывали в памяти одно за другим, вынося на поверхность историю, которую им с Джорджо, хоть и с большим трудом, все-таки удалось забыть.

Валерия прекрасно помнила тот период.

Алекс учился в первом классе. Его сверстники рисовали зеленые пейзажи, домики, деревья и улыбающееся солнышко. Алекс же, сидя один в своей комнате, рисовал апокалиптические картинки: горящие города, падающие здания. На вопрос, почему он изображает это, мальчик просто отвечал: «Я это видел».

Валерия повернула ключ в замке и вошла. Их бокс был крайним справа. Подойдя к нему, она невольно вспомнила искреннее личико маленького Алекса с белокурыми волосами, похожего на ангела, который нараспев повторял: «Дженни существует, Дженни существует, Дженни существует…»

Каждый эпизод самого темного периода жизни их семьи был запечатлен в дневнике Валерии. Она начала вести его на следующий день после родов и навсегда захлопнула и спрятала, когда закончилась эта жуткая история. Когда они с Джорджо действовали решительно, а иначе нельзя. Нужно было заживо замуровать чудовище, пожиравшее детство их ребенка.

Пока Валерия доставала коробку из подвала, Джорджо сидел в столовой. О чем-то поразмыслив, он поднялся, взял старую телефонную книжку и открыл ее на букве «К». Пробежался по списку имен, пока не нашел то, что искал: «Клиника Энрико Паоли».

Строчкой ниже карандашом был написан личный номер доктора Синискалько, и рядом в скобках пометка: «невролог».

Джорджо сел на диван, взял беспроводной телефон и набрал номер клиники. После пары гудков ответила секретарь. Несколько секунд ожидания, пока она соединяла с кабинетом доктора, и в трубке раздался мужской голос:

– Слушаю.

– Доброе утро, доктор Синискалько. Вас беспокоит Джорджо Лориа.

На другом конце провода повисла тишина, прерываемая лишь глубоким дыханием доктора.

– Десять лет назад вы лечили моего сына Алессандро.

– Какого рода заболевание? – Голос невролога был голосом человека, который начал курить задолго до своего совершеннолетия.

– Нас направил к вам психиатр, доктор Мориджа.

– А…

По односложному ответу невролога Джорджо догадался, что тот, должно быть, только что вспомнил не одно, а все болезненные обстоятельства их встреч. Снова говорить с доктором Синискалько, вспоминать темный период его жизни – все равно что зажечь факел в заброшенной комнате памяти.

Перед Джорджо яростно засверкали вспышки воспоминаний: стены дома размалеваны краской из баллончика; пол в комнате Алекса, усеян тремя переплетенными полумесяцами, которые мальчик вырезал ножом и значения которых они с Валерией не знали; папка с рисунками, достойными выставки книжных иллюстраций в стиле хоррор.

– Мистер Лориа, вы еще там?

– Да, простите… Мы обращались к вам за…

– …электросудорожной терапией, – договорил доктор.

– Да, так, значит, вы помните Алекса?

– Светленький такой, с ангельским личиком, верно?

– Да, с ангельским, но измученным.

– Если мне не изменяет память, терапия дала желаемые результаты.

Это правда, Алекс снова начал рисовать деревья, детей и дома, как и все его друзья. После лечения казалось, что он вернулся к жизни обычного шестилетнего мальчика.

– Да, он перестал упоминать свою воображаемую подругу.

– Вы больше не показывали его доктору Моридже, или я ошибаюсь? Все пришло в норму?

– Именно так, доктор.

– Судя по тону вашего голоса, проблема снова дала о себе знать. Как Алекс себя чувствует?

– Доктор Синискалько, боюсь, мы снова в беде. Он исчезал на несколько дней… Уходил ее искать.

– Он сам вам это сказал?

– Нет, он сегодня вернулся и отказался с нами разговаривать. Но моя жена услышала, как он разговаривает со своим отражением в зеркале. Он обращался к этой девочке. Ужас в том, что он не осознает, что с ним происходит. Он ничего не помнит и не понимает, что Дженни существует только в его голове.

– Дайте-ка я подумаю… – Доктор закурил сигару, встал со стула и подошел к окну посмотреть на город. На улицах, которые были ему видны с шестого этажа здания на виа Мелькиорре Джойя, царила полная неразбериха. Светофоры вроде бы погасли, но регулировщика дорожного движения не наблюдалось. Доктор стал наблюдать за очередью перед банкоматом. Судя по всему, люди пребывали в нетерпеливом раздражении: кто-то размахивал руками, кто-то кричал, кто-то даже толкался локтями.

Джорджо тем временем рассказал обо всем, что произошло.

– Как это возможно, что он не связывает имя Дженни со своим детством?

– Это даже вполне возможно, синьор Лориа. В большинстве случаев электросудорожная терапия не обеспечивает долговременного эффекта, по крайней мере, согласно последним исследованиям. Верно и то, что восстановление мнемонических функций зависит от индивидуальных особенностей человека. Ваш сын после проведенной в детстве ЭСТ утратил все фрагменты воспоминаний о двух годах, предшествовавших этому периоду его жизни, те, что относились к бредовому расстройству. Он забыл кошмары, видения, а также стер из памяти воображаемую подругу, о которой все время говорил.

– Он не просто говорил, ее имя было по всему дому: он выцарапывал его на мебели, писал на стенах. Вы не представляете, через что мы прошли.

– Поверьте, как врач, я слышу подобные истории довольно часто.

– Конечно, извините! Вы говорите, все зависит от индивидуальных особенностей?

– Именно. Очевидно, в случае Алекса проблема возникла снова. И она вернулась сразу после возвращения этой воображаемой фигуры.

Джорджо, чей лоб снова покрылся складками морщин, помолчал несколько секунд, прежде чем произнести надтреснутым низким голосом:

– Доктор, я не хочу, чтобы снова начался этот кошмар. Что мы должны сделать?

Ответ невролога прозвучал безжалостно, как приговор, в тот момент, когда вернулась Валерия, затолкнув ногой коробку в коридор.

– Мы должны повторить терапию, – сказал голос в трубке, и глаза Джорджо закрылись, словно он хотел закрыться от такой возможности.

– Еще один электрошок, – смиренно сказал он после нескольких мгновений тяжелого молчания, пока Валерия смотрела на него застывшим взглядом, прислонившись к дверному косяку, отделявшему столовую от коридора.

Джорджо нажал красную кнопку на телефоне и положил его на комод, откуда недавно достал телефонную книжку. Он встал, подошел к жене, обнял ее и попытался утешить.

Пока они стояли, обнявшись, перед глазами Джорджо снова возникли надписи на стенах и леденящие кровь рисунки, разбросанные по всему дому. Джорджо продолжал смотреть прямо перед собой, не в силах отличить реальность от приставшей к ней прозрачной пленки воспоминаний. Его маленький мальчик опять смотрел на него безжалостным холодным взглядом, повторяя как заклинание: «Дженни существует… Дженни существует… Дженни существует…»

Глава 28

– Пора посмотреть, что происходит в городе! – воскликнул Марко, давая задний ход от кухонного окна, разворачиваясь и на полной скорости устремляясь в коридор. Там он сорвал с крючка куртку, висящую возле домофона, надел ее, затем достал связку ключей и открыл дверь.

Марко съехал по пандусу, который вдоль лестницы спускался к входной двери, и, оказавшись на улице, сразу попал под порыв ледяного ветра, от которого у него заслезились глаза за толстыми стеклами очков.

Его сразу насторожили крики. Люди на улицах сбивались в кучки, словно оберегая от посторонних содержание своих разговоров, и громко о чем-то спорили. В воздухе чувствовались напряжение и злоба. У кого-то не работал мобильный интернет, кто-то скандалил у дверей неожиданно закрывшегося банка. Беззубый старик махал своей клюкой перед прохожими с криком: «Это Третья мировая! А я предупреждал!»

Марко проехал по виале Гран-Сассо до пересечения с пьяцца Пиола. Мышцы у него на руках одеревенели, будто атрофировались…

«Слишком долго я просидел дома, черт меня побери…»

Из обрывков разговоров пешеходов он выудил важные новости: газеты сегодня не вышли. Он и сам заметил, что газетные киоски закрыты и на них даже не было оправдательных записок. Из мусорного бака торчала «Коррьере делла сера» от вчерашнего дня. Марко схватил газету и просмотрел первую полосу с заголовком «СТРАХ ПЕРЕД НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ». Быстро проглядев названия других статей на следующих страницах, он сложил газету и сунул ее за пазуху.

Что касается интернета, то он, как уже подтвердил Рики, был отключен по всему городу, вернее, во всех городах. И это, по мнению Марко, было самым зловещим моментом в этой шокирующей ситуации.

Магазины и прочие нужные гражданам учреждения, например почтовые отделения, кажется, тоже перестали работать, а банки даже закрыли доступ к платежным терминалам и банкоматам. Возникли драки и протесты.

Главной причиной распространения паники среди людей стало отсутствие информации о причинах происходящего.

Пока Марко ехал к пьяцца Пиола, он успел услышать слова «война», «терроризм» и даже «нападение пришельцев». Отрезанные от Всемирной сети, а значит, лишенные возможности провести собственное расследование, жители города выходили на улицы, чтобы высказать свои худшие опасения и при полном отсутствии информации найти хоть какое-нибудь объяснение происходящему.

Оказавшись перед светофором на перекрестке виале Гран-Сассо и площади, Марко дождался зеленого сигнала и нажал кнопку, приводящую кресло в движение. Слева от него по выделенной полосе для такси и автобусов подъезжали несколько машин. Ровно посередине перекрестка Марко взглянул на светофор и увидел, что он выключен. Он торопливо посмотрел влево и вправо, чтобы проверить ситуацию на дороге. Машины, поворачивающие с виале Гран-Сассо, похоже, не тормозили. Некоторые начали настойчиво сигналить.

– Стой! Проклятие! – закричал Марко, увидев фургончик «Почты Италии», который вот-вот должен был свернуть с площади на Гран-Сассо, полагая, что светофор работает как положено. Он мог запросто его сбить.

У Марко было два варианта: двинуть коляску вперед, надеясь, что фургон его обогнет и он доберется до светофора до того, как в него вмажутся машины, едущие с виале Гран-Сассо, или дать задний ход, освободив дорогу фургону, но рискуя столкнуться с автомобилями.

– Проклятие! – закричал он, за доли секунды выбрав второй вариант. Задача была в том, чтобы проделать этот трюк как можно быстрее. Тормоза машин завизжали, когда передняя резко встала, в нее врезалась вторая, во вторую – третья, и так дальше по цепочке. Начался хаос.

Фургончик свернул на виале Гран-Сассо, а Марко дал задний ход, готовый к столкновению. Именно в этот момент, словно в замедленной съемке, он увидел все по порядку, прежде чем вылететь из инвалидной коляски и приземлиться на бетон: удаляющийся фургон итальянской почты, цепочку из столкнувшихся машин слева от него за BMW, которая резко затормозила, а потом и такси, которое, чтобы избежать столкновения с впереди идущим авто, совершило рискованный маневр, обогнув очередь и вылетев прямо на перекресток.

Последнее, что увидел Марко перед тем, как такси фарой ударило по его креслу, был Алекс, который стоял на другой стороне дороги с рюкзаком на плече и что-то ему кричал.

Марко ударился головой о бетонную дорогу, и в глазах у него потемнело.

Алекс перебежал перекресток, пока все вокруг суетились. Некоторые выскочили из своих машин, чтобы выразить недовольство тем, на кого они наехали в начале очереди. Пока другие машины подъезжали и тормозили, таксист вылез из своего белого «Опеля» и медленно подошел к Марко.

– Господи, я не знаю, как это случилось, я… – начал он лепетать, когда Алекс опустился на колени рядом с другом, которого отбросило на несколько метров от инвалидной коляски.

– Марко, Марко! Ответь, пожалуйста! – кричал он, пытаясь привести друга в чувство шлепками по щекам. На его лице была кровь, а глаза по-прежнему были закрыты.

– Боже, нет! Не смей умирать, проснись, черт возьми!

Случайно взглянув на правую руку Марко, Алекс увидел, что его пальцы шевельнулись. Постепенно ожили веки, и парень открыл глаза.

– Я здесь, дружище! Ты меня чуть до сердечного приступа не довел! Какого хрена ты делал посреди улицы? Скажи, где у тебя болит? Интересно, тебя можно поднять?

– Не знаю.

Алекс взял Марко под мышки и приподнял его, затем взвалил себе на плечи и понес к инвалидному креслу.

– Полный трындец, – с трудом сказал Марко. – Посмотри на колесо.

– Давай вызовем «Скорую», Марко. Тебе надо в больницу. Правда, мой телефон сдох.

– Возьми мой мобильник, он здесь, во внутреннем кармане.

Алекс вытащил из куртки Марко его «Нокию».

– Черт, здесь не ловит, – сказал он, качая головой.

– Отвези меня домой. Позвоним оттуда.

Алекс еле-еле усадил Марко в кресло, которое отказывалось включаться, – видимо, повредился электропривод. Тогда он стал толкать его вручную, преодолевая сопротивление левого заднего колеса, скособочившегося от столкновения с такси.

Таксист скрылся, бросив машину посреди дороги. Между тем недовольство водителей, участвовавших в аварии, переросло в драку. Движение транспорта вокруг перекрестка застопорилось, над проспектом повис оглушительный гул клаксонов.

Как только они попали в квартиру, Алекс оставил коляску в коридоре и побежал за беспроводным телефоном.

– Ну почему? Вот дерьмо! – выругался он. – Нет гудков!

– Оно и понятно, – сказал Марко смиренным тоном, как будто этого ожидал, – профессор оказался прав.

– Что будем делать? Тебе нужно в больницу.

– Алекс, иди сюда. Со мной не все так плохо, в конце концов. О’кей, я приложился головой и получил несколько ссадин, но я могу и дома вылечиться. Могло бы быть и хуже.

Марко попросил Алекса затолкать его в ванную и показал, где лежит аптечка. Алекс достал перекись водорода, спирт, вату, марлю и пластыри и начал обрабатывать царапины.

– Коляска вышла из строя, и это, конечно, большая проблема.

– Я как-нибудь выправлю колесо, чтобы ты мог хотя бы ее толкать.

– А как ты оказался на перекрестке в тот момент?

– Сейчас я тебе все расскажу. Со мной случилось много всякого, о чем тебе нужно знать.

Алекс, продолжая играть роль медбрата, рассказал обо всем, что произошло в его путешествиях. Обо всем, кроме встречи со счастливым и здоровым Марко, у которого оба родителя были живы. Алекс как будто хотел защитить друга от иллюзии – слишком большой, чтобы ее вынести. А друг слушал с изумлением и растущим интересом. Каждое слово Алекса, казалось, подтверждало гипотезы, которые созревали в голове Марко со дня аварии.

Услышанное не оставляло места сомнениям: мультиверсум был реальностью.

Алекс как мог выровнял колесо, и теперь инвалидное кресло снова ездило.

Потом Марко попросил достать старый кинескопный телевизор, который он убрал в ящик много лет назад и о котором уже успел забыть. Он подумал, что этот ящик пригодится в ситуации дефицита информации.

Алекс нашел антенный кабель, который торчал из стены возле мини-бара в «аппаратной», и подсоединил его к телевизору. Затем он вытащил пульт из выемки сбоку экрана и передал его Марко.

– Ничего не поделаешь… – сказал Алекс, наблюдая, как его друг перебирает каналы, натыкаясь на одну и ту же фразу на синем фоне:

«ПРОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ПЕРЕРЫВ В ВЕЩАНИИ, ТРАНСЛЯЦИЯ ВОЗОБНОВИТСЯ В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ».

– Кто-то все знает, но никогда не скажет нам, что происходит. – Марко с трудом сдерживал гнев. С трясущимися руками, он сидел, уставившись в стену перед собой и саркастически ухмыляясь. Затем схватил пульт от телевизора и швырнул его в стену, разбив на несколько частей.

– Ублюдки!

– Беккер предупреждал тебя об этом, да?

Марко повернулся к Алексу, затем вручную направил инвалидное кресло вперед и затормозил в нескольких сантиметрах от него.

– Да! Конец близок. Ты должен вернуться к Дженни. Может быть, у вас есть шанс.

– Но как мне найти эту Меморию? Я понятия не имею, что это и где это. И какое она имеет отношение ко всему, что происходит?

– Мы должны это выяснить, – ответил Марко и продолжил, кивнув в сторону окна: – Даже если это последнее, что я сделаю перед тем, как умру вместе со всеми.

Алекс покачал головой, но не смог ответить. Он обнял Марко и долго его не отпускал. Закрыв глаза, он спрашивал себя, что же могло стать причиной этого глобального сбоя.

«Спасибо, друг», – подумал он, но не осмелился произнести это вслух.

Тишина, сопровождавшая этот момент печали и смирения, была полна смысла. Слова были не нужны. Марко высвободился из объятий и начал вытирать выступившие слезы, и именно тогда Алекс увидел его изнутри.

Воспоминание обрушилось на него с таким неистовством, что буквально пригвоздило его к этой сцене, подчинив силе образов.

Он видел, как джип отца Марко занесло на крутом повороте, а потом он проломил ограждение и упал в пустоту. Бушевала снежная буря. Дорогу, деревья и камни замело. Он видел все это глазами своего лучшего друга, застрявшего на заднем сиденье, когда в нескольких сантиметрах от него вот-вот должны были оборваться две жизни – самые важные для него, которые всегда были рядом с ним. От ощущения пустоты во время свободного падения джипа в овраг Алекс пошатнулся. У него затряслись ноги, по телу побежала дрожь. Как будто это он был там, на заднем сиденье, и увидел, как наступает конец…

Банальный, но в то же время неожиданный и зловещий звук разрушил чары памяти Марко, завладевшей ментальным экраном Алекса.

Это был звук домофона. Несколько секунд друзья ошарашенно глядели друг на друга, словно Марко тоже вышел из транса, успев почувствовать, как Алекс, пусть и невольно, порылся в его памяти.

Марко снял со стены трубку.

– Да? – сказал он встревоженным голосом и, услышав ответ, посмотрел на Алекса. – Это твой отец.

Глава 29

Джорджо Лориа быстрым шагом ворвался в прихожую.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Голос отца звучал странно. В нем не было ни обвинения, ни угрозы. Скорее, в нем было больше сострадания, чем злобы. Алекс невольно попятился, словно подозревая, что за таким непривычным поведением отец скрывает плохие намерения.

– Я помог Марко и…

– Ты должен пойти со мной. Это очень важно. Потом мы найдем кого-нибудь, кто поможет твоему другу.

– Да, но…

– Давай! – Джорджо схватил Алекса за руку и вытащил его из квартиры.

Они не сказали друг другу ни слова во время короткого перехода между двумя домами. Отец и сын лишь обменялись обеспокоенными взглядами, когда проходили мимо разбитых и заблокированных автомобилей между виале Гран-Сассо и пьяцца Пиола.

Войдя в дом, они увидели Валерию, она сидела на диване, упершись локтями в колени и закрыв лицо руками.

– Ты его нашел… – Глаза его матери загорелись на мгновение.

– Да! Садись, Алекс, пожалуйста.

Алекс покорно подошел к креслу напротив дивана и сел. Джорджо занял свое место рядом с Валерией. На столе перед ними стояла коробка с надписью «РАМКИ» по всем сторонам.

– Мы знаем причину твоей выходки. Теперь послушай нас внимательно. То, что я собираюсь тебе рассказать, вероятно, вытеснено в глубины твоего сознания. Возможно, ты сейчас вспомнишь то, что когда-то забыл.

Алекс понятия не имел, о чем говорит отец. Однако на его лице и на лице матери читалась глубокая печаль.

– А если попонятнее?

Джорджо посмотрел ему прямо в глаза.

– Ты ведь ничего не помнишь о себе пяти-шестилетнем, верно?

Сын покачал головой, затем скорчил рожицу, словно говоря: «Не слишком много».

– Видишь ли, когда ты был совсем маленький, – вмешалась Валерия, – ты очень тяжело болел. Скорее всего, ты не помнишь то время и своих мучений. Скажем, эти плохие эпизоды были…

– …стерты, – закончил фразу Джорджо.

– То есть?

– Так вот, – продолжала мать, – ты серьезно болел. Страдал сильной депрессией, которая сопровождалась приступами шизофрении и психоза.

– Вы шутите? – Нахмурившись, Алекс в недоумении подался вперед.

– Нет, совсем нет, – ответил Джорджо. Затем он вытащил ножницы из шкафа рядом с диваном.

– Мы верили, что приступы больше никогда не повторятся. Мы надеялись на это всем сердцем… до сегодняшнего дня.

– Почему? Что случилось сегодня?

– Я слышала тебя, когда ты был в ванной. Ты назвал ее имя.

Алекс замер на месте, озадаченный и растерянный.

– Ты зациклился на ней, – продолжила Валерия, – на своей воображаемой подруге. Везде писал ее имя, говорил только о ней. Обычно дети воспринимают такие вещи как игру. А для тебя общение с ней стало настоящей навязчивой идеей.

Алекс был потрясен этим откровением. Они говорили о Дженни.

– Моя воображаемая подруга… – прошептал он.

– Ты утверждал, что она все время разговаривает с тобой. Однажды ты даже изрисовал весь дом красным фломастером, написал на стенах имя «Дженни» и изобразил странный символ.

Алекс вздрогнул. Мама говорила о трискелионе, амулете, с которым Дженни никогда не расставалась.

Джорджо взрезал скотч, снял крышку с коробки и начал доставать папки, рисунки, фотографии. Очередь дошла и до дневника Валерии.

– Сам посмотри, – Джорджо передал сыну несколько рисунков, – вот что было у тебя на уме в то время.

Алекс взял их, положил себе на колени и стал перебирать: причал; пляж; рыжеволосая женщина у телескопа; подземный туннель, заваленный трупами; сцены разрушения и смерти, крови и боли.

«Это невозможно», – подумал Алекс, окаменев перед этими образами. Дрожь пробежала по его спине, все тело вдруг напряглось.

Он потерял дар речи. На некоторых из рисунков изображены ситуации, с которыми он столкнулся за последние несколько дней. Там были Альтона-Бич и пирс, где он собирался встретиться с Дженни; Мэри Томпсон, няня-астролог со своим верным телескопом; подземный переход с трупами, через который он прошел в параллельной реальности в Милане, охваченном кровавым восстанием.

Все это уже существовало в его голове много лет назад. Как такое возможно?

«Я еще тогда побывал в этих местах… Я уже все видел».

– Я разговаривал с Дженни… – сказал Алекс, пока его мать листала дневник.

– Дорогой, мы боимся, что ты снова заболеешь, – тихо и грустно сказала Валерия, – мы этого не хотим.

– Я уже тогда разговаривал с Дженни! Черт, я с ней общался!

Валерия повернулась к мужу.

– О боже, вот опять… Он думает, что она существует на самом деле.

– Мама, Дженни существует! Еще как существует! – воскликнул Алекс, сжимая рисунки в руках.

«Та самая фраза, которую он говорил в детстве, с таким же застывшим взглядом», – подумал Джорджо.

– Ты понимаешь, что говоришь?

– Вы никогда мне не поверите. Происходит что-то, что невозможно вообразить, поэтому я знаю, что то, что я собираюсь вам сказать, прозвучит абсурдно. Но оглянитесь вокруг. Разве не абсурдно, что интернет заблокировали? Разве не абсурдно, что сейчас не работают даже телевизоры и мобильники?

Обеспокоенная Валерия повернулась к мужу.

– И какое это имеет отношение к Дженни? – сухо спросил Джорджо. – Невролог сказал мне, что…

Алекс поднял брови.

– Невролог?

– Доктор, который занимался твоим случаем.

– Что вы со мной сделали, когда мне было шесть? Как вам удалось так надолго выбросить Дженни из моих мыслей? – спросил Алекс, резко вставая.

– Алекс, – начала Валерия, – ты много месяцев принимал лекарства. Но ситуация только ухудшалась. Каждую ночь ты просыпался от ужасных кошмаров, рассказывал нам о катастрофах, описывал города в огне, говорил, что Земля превратится в пустыню, покрытую дымящимся пеплом…

– Медикаментозная терапия не сработала, – продолжал Джорджо, – поэтому твой психиатр отправил нас к своему коллеге-неврологу, доктору Синискалько. Он применил гораздо более эффективный способ лечения… и решил твою проблему.

– И как, интересно?

– С помощью электросудорожной терапии.

Алекс нахмурился и почувствовал дрожь в руках.

– И что это за хрень?

Отец посмотрел ему прямо в глаза. Он больше не мог скрывать правду.

– Электрошок.

Алекс даже онемел от возмущения. Его взгляд упал на торчавшие из коробки рисунки. Их было много. Все в черных тонах. Ужасные видения будущего, наполненные страданием и болью.

– Вы шутите, да?

– Всего несколько сеансов электрошока. Это было необходимо. После терапии ты как заново родился: больше не говорил о Дженни, снова стал солнечным ребенком, начал общаться с одноклассниками…

– Не могу в это поверить! Вы это несерьезно. У меня был дар, я…

– О каком даре ты говоришь? – перебила Валерия. – Ты страдал тяжелой депрессией и психическим расстройством. Ситуация казалась безнадежной, но…

– Вы сами не знаете, что сделали!

Алекс встал на колени у столика, чтобы удобнее было рыться в коробке.

Валерия с Джорджо не знали, что ответить на слова сына. Может, думали они, это болезнь заставляет его так говорить.

– Мне нужно идти, – твердо сказал Алекс, поднимая коробку.

– Алекс, стой! – Джорджо вскочил и раскинул руки со взбухшими венами, толстыми нитями проступавшими под кожей; его воспаленные глаза выражали отчаяние.

– Не трогайте меня! Вы мне больше не родители!

– Прошу тебя, Алекс! – крикнула Валерия с дивана, в панике схватившись за голову.

Джорджо протянул руки к сыну, пытаясь его остановить. Они обменялись взглядами, полными боли и гнева. Отец безвольно уронил руки.

И Алекс увидел. Увидел белую кроватку. Увидел свои запястья и лодыжки, зажатые в тиски и привязанные к краям кровати. Увидел большой пластырь у себя на рту. Увидел белые халаты и синеватый свет.

Отмахнувшись от этого воспоминания, Алекс с ужасом посмотрел на родителей. Они были беспомощны перед его взглядом.

– До свидания, – сказал он, прежде чем покинуть комнату и исчезнуть. Только Марко мог помочь ему кое-что понять.

Глава 30

– У меня нет слов, – прокомментировал Марко, выслушав рассказ друга. – Значит, у тебя всегда был этот дар! Теперь понятно, откуда взялась та видеозапись с тобой маленьким…

– Давай посмотрим рисунки. Может, найдем еще что-нибудь полезное.

– Конечно. Дай-ка взгляну. – Марко вынул из коробки несколько листов и блокнотов. Алекс тем временем держал в руках портрет Мэри Томпсон. Художник не пожалел фломастера на ее густые кудрявые волосы и пухлую, коренастую фигуру. Рядом с женщиной был нарисован диван и картина с лунным грунтом на переднем плане – та самая, что он видел в доме няни Дженни.

– Чего я не могу понять, так это почему я. Кто я? Кто мы с Дженни такие?

– Алекс, может быть, это не ты, может быть, это не вы.

– Что ты хочешь сказать?

– Не факт, что вы такие одни. Может, есть и другие, подобные вам. На самом деле разумнее думать, что вы не одиноки. Беккер – один из вас.

Алекс встревоженно посмотрел на друга, а с улицы в этот момент послышался нарастающий шум: гудки, крики, сирены – казалось, город накрыла звуковая волна.

– Можно, я еще пороюсь в твоих бумажках? – спросил Марко, доставая из коробки очередную порцию рисунков.

Алекс тем временем выудил оттуда ежедневник в лиловой кожаной обложке. Он открыл его и сразу узнал мамин почерк. Это был ее дневник. Алекс начал листать страницы. Если не считать некоторых подробностей его младенческого периода жизни, таких как вес, рост, питание, сон и прочих моментов, дневник в основном был посвящен болезни.

Алекс посмотрел в окно. Город окрасился в серый цвет, густой туман опустился на улицы толстым одеялом. В доме напротив Алекс заметил женщину, которая перегнулась через подоконник и тянула на себя веревку с бельем. Этот будничный жест навел Алекса на мысль о том, что за последнюю неделю его жизнь перевернулась с ног на голову и что жизни всех людей, возможно, уже никогда не будут прежними.

– А вот это интересно, – пробормотал Марко, изучая следующий листок. – Послушай, что здесь написано: «Мне приснилось, что Дженни уйдет, что она меня бросит. Но это не ее вина. Однажды мы снова встретимся».

Алекс не мог поверить своим ушам. Все так и произошло.

– Марко, кем, черт возьми, я был в детстве?

– Особенным человеком, – ответил Марко, продолжая перебирать содержимое коробки. Вдруг его рука замерла на весу, словно он понял что-то очень важное.

– Возможно, бесконечные измерения синхронны, – сказал он, сощурив глаза, чтобы уловить ускользающую мысль, – как CD.

– При чем тут компакт-диск?

– Есть теории на эту тему. Когда я только начал интересоваться мультиверсумом, я наткнулся на одну такую. У CD есть начало и конец, то есть продолжительность звучания. Но если ты вынешь его из плеера, то в этот момент весь временной диапазон диска окажется у тебя в руках. Может, и вселенные синх… – Марко остановился, вытаращив на что-то глаза.

– А теперь что?

– Посмотри на это, – сказал он, протягивая Алексу лист бумаги. На рисунке была комната, и в ней два мальчика. Один сидел в кресле, и под ним было написано: «АЛЕКС». Второй сидел на стуле с большим колесом на переднем плане, рядом было имя «МАРКО». Мальчик в инвалидном кресле держал в руке лист бумаги, на котором можно было разглядеть этот же, только крошечный, рисунок. В правом нижнем углу стояла дата: декабрь 2014 года.

Алекс окаменел. Он не знал, что сказать. Его парализовала мысль: что бы он ни сказал сейчас, это с большой вероятностью уже было им сказано.

– Теперь ты понимаешь? – спросил Марко, в то время как шум, доносившийся с улицы, сменился клокотанием дождя, обрушившегося на город.

– Это мы. Это мы… сейчас! Я нарисовал эту сценку десять лет назад!

Алекс замер в потрясении и долго смотрел на пророческий рисунок, а затем начал качать головой, глядя себе под ноги. Марко лихорадочно перебирал другие рисунки. В этих бумагах могла быть написана их судьба, а может, и не только их. Через несколько секунд он остановился на смятом листочке.

– Нет… только не это.

– Что ты нашел? – спросил Алекс.

Марко не ответил, а просто протянул рисунок, чтобы он сам посмотрел. Взглянув на картинку, Алекс побледнел. В правом углу – шар с коричневыми пятнами в обрамлении синих пятен размером побольше. Толстая карандашная линия выходила за пределы контура. Шар был похож на планету, которая вполне могла быть Землей. Алекс перевел взгляд в левую часть рисунка. Еще один диск, только ярко-красный, от него отходил хвост, поэтому было понятно, в каком направлении летит это небесное тело: прямо к большой голубой сфере. Внизу справа стояла дата.

– Завтра, – сказал Марко, – к Земле. Это уже случилось, и это произойдет снова.

– Нет, неправда, я не верю. Это ошибка.

– Алекс, это не ошибка! – Марко взял несколько рисунков и один за другим показал их Алексу. – Ты нарисовал параллельные реальности, в которых побывал за последние несколько дней. Пирс, Мэри Томпсон…

– Мы что, умрем? – спросил Алекс едва слышно.

Выражение лица Марко вдруг стало меланхоличным.

– Да, думаю, что да.

В это мгновение перед Алексом, как проекция, возник образ, который как будто был в нескольких шагах от него, в комнате рядом с Марко. За своим столиком с картами в руках сидел малайский гадальщик.

Слова мужчины звенели в голове Алекса, как связка праздничных колокольчиков, его пронзительный взгляд гипнотизировал.

«Все мы в большая опасность… Ты важный».

– Не может быть, – прошептал Алекс, глядя на упавший рисунок. – Как получилось, что эту комету никто не заметил? Ты ничего о ней не знаешь?

– Небольшой метеорит можно увидеть даже за несколько дней до падения. Но такой не устроил бы конец света, предсказанный Беккером. Очевидно, речь идет о большом астероиде.

– Ну вот, значит, это ошибка, рисунок не…

– Алекс, большой астероид можно засечь очень задолго до столкновения. Но… его могут держать в секрете.

– Что это значит? Мы все умрем, а нам ничего не говорят?

– Если они построили город-бункер или что-то в этом роде, им невыгодно устраивать панику на всей планете.

– Но планета и так в панике! Даже без всякого астероида…

– Конечно. Они поняли, что в третьем тысячелетии такую новость трудно скрыть. И поэтому не нашли ничего лучше, как отключить все средства связи за несколько дней до катастрофы.

– Но кто это – они? О ком ты говоришь?

– Я не знаю, кто они, Алекс! Я просто знаю, что интернет не исчезает случайно и в один момент. Творится что-то неладное. Кто-то и правда сможет спастись, а кто-то заблуждается, думая, что спасется. А у вас… у вас с Дженни, может быть, есть шанс.

Произнося эти слова, Марко вспоминал, что ему сказал профессор: «Они могут спастись, но смерть все равно их настигнет».

Алекс глядел куда-то в пустоту. Все, что он успел увидеть и пережить до этого дня, скоро могло перестать существовать. Марко стукнул по столу и продолжил:

– Беккер не сумасшедший. Все возвращается. И если, добравшись до Мемории, вы сможете себя спасти, просто сделайте это. Ты должен найти это место.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Тогда возвращайся к Дженни. Одно известно точно: вы должны найти ее вместе. Сможет ли кто-нибудь еще спастись, не знаю. Лично я, понятное дело, обречен.

Алекс продолжал глядеть прямо перед собой, пока еще мог сдерживать слезы. Потом он встал, наклонился вперед и крепко обнял друга.

– Нет.

– Алекс, я обречен. Я не умею прыгать по другим измерениям и не способен видеть будущее. Я нормальный человек и умру, как и все нормальные люди.

Алекс ничего не ответил. Он знал, что Марко прав. И думал, что и его судьба почти наверняка будет такой же. Ну а пока он должен вернуться к Дженни и попробовать найти Меморию, где бы она ни была.

– Марко, я тебя люблю. Но ты мог бы…

Марко покачал головой, прерывая:

– Ты должен это сделать. Это твой путь. Ты можешь пойти к ней. Можешь перейти границу измерения. Кто знает, вдруг в ее реальности ничего такого не произойдет. А может, дар тебе для того и дан, чтобы сбежать отсюда. А мне все равно кранты. Иди, Алекс! Нельзя терять время.

– Это невыносимо. Я не хочу оставлять тебя здесь одного.

– Уходи! Не зли меня. Терпеть не могу, когда меня жалеют!

Алекс смотрел на Марко опухшими от слез глазами.

– Пока, дружище. Что бы ни случилось завтра, ты всегда будешь здесь, – сказал Алекс, положив руку себе на грудь. Затем он повернулся и молча пошел к входной двери.

Марко смотрел, как он уходит. Перед его глазами пронеслись все годы их дружбы, воспоминания обрушились на него с силой циклона. Он снова увидел, как они смеялись, сидя за видеоиграми. Вспомнил ночи, когда они читали страшилки при свете свечей. Снова увидел объятия и слезы на похоронах бабушки, когда рядом с ним был его единственный друг Алекс. Как и всегда.

Тот, кто был для него больше чем брат, сейчас уходил, чтобы никогда не вернуться.

– Подожди! – крикнул Марко, когда Алекс уже закрывал за собой дверь. Это одинокое слово прозвучало вдруг неожиданно весело и бодро. Алекс удивленно развернулся и пошел обратно. Через секунду он был в комнате.

– Ты что-нибудь придумал?

Марко смотрел на Алекса торжествующе, его глаза сияли.

– Возможно, я понял, что такое Мемория.

Глава 31

– Прямо так вдруг взял и понял? – Алекс стоял перед своим другом.

Марко вздохнул.

– Кто-то знал, что ты особенный человек. Он всегда это знал.

– Ты про моих родителей? Вообще-то они думали, что я депрессивный шизофреник.

– Это в голове не укладывается! Как мать может отдать своего шестилетнего сына на пытку электрошоком?

Алекс в смущении отвел глаза.

– Родители поджарили тебе мозг при помощи вроде бы правильной и эффективной терапии, оправдывая этот жесткач твоей депрессией. Считаешь, это нормально?

Расстроенный Алекс смотрел в пол, задумавшись над словами друга.

– Марко, куда ты клонишь?

– Когда ты шел к двери, я вспоминал наше прошлое и случайно взглянул на страничку из дневника твоей мамы. Я ее уже просматривал раньше, но только теперь заметил кое-какую подробность, которая может нам все объяснить.

– И что это за подробность?

– Смотри, здесь Валерия говорит о месте, которое ты часто упоминал. «Волшебное место» – так ты его называл. Эта часть дневника относится к первому «постшоковому» периоду. Цитирую дословно: «…перестал видеть плохие сны, произносить имя Дженни, делать апокалиптические предсказания, рисовать странные символы и страшные картинки». Но это еще не все… Тут есть одна интересная фраза, которая меня зацепила. Мне кажется, это ключ ко всему. Прочти сам. – Марко протянул дневник.

– «Мой маленький мальчик перестал говорить об этом волшебном месте. Больше он его не увидит, больше туда не пойдет, всегда будет здесь, со мной», – прочитал вслух Алекс.

Марко удовлетворенно улыбнулся и сказал:

– Все дети рассказывают о каких-то волшебных местах, придумывают разные фантастические миры. Наверное, и ты не исключение. Твоя мама часто слышала, как ты рассказывал об этом месте. После начала терапии она написала: «Он больше туда не пойдет, всегда будет здесь, со мной». Звучит довольно странно. Какой родитель думает, что если ребенок рассказывает о, ну я не знаю, о волшебном замке, то он на полном серьезе собирается туда уйти? Ребенок просто фантазирует, и все. Иначе и быть не может. Если только…

– Если только это место действительно не существует. Мемория была моим волшебным местом? Это ты хочешь сказать?

Вместо ответа Марк продолжил развивать мысль, которая могла превратиться из простого предположения в утверждение:

– Твои родители оправдывались тем, что действуют с благой целью, мол, так поступили бы все нормальные люди. Не знаю, почему они это сделали, но они это сделали – обратились к специалисту, который решил проблему. Ты снова был в норме. Все вздохнули с облегчением. Но твои родители прекрасно знают, что это за волшебное место, о котором ты говорил десять лет назад. Надо узнать, что именно ты о нем рассказывал. Придется спросить у них, потому что твои воспоминания стерты.

Алекс задумался над словами Марко. Его рассуждения казались правильными. Имело смысл попытаться.

– Хорошо, спрошу.

– Что бы ты ни выяснил, следуй своей интуиции и найди Дженни.

– А что ты собираешься делать?

– Алекс, все уже случилось. Я тоже пойду своей дорогой.

Алекс протянул другу правую руку. Их решительные взгляды встретились в последний раз, рукопожатие было крепким. Это не было грустное прощание, сотканное из слез и отчаяния. Это был вызов всему миру.

Когда Алекс зашел в свой дом номер 22 по виале Ломбардия, его удивила одна деталь: отсутствие всякого шума.

Кругом на улицах царила паника, выливавшаяся в манифестации и столкновения. Аварии, заторы на перекрестках, потасовки между горожанами, толпы демонстрантов, марширующих по улицам и не понимающих, что ни одна телекамера их не снимет и ни одна газета о них не напишет.

Но как только тяжелая деревянная дверь подъезда закрылась за Алексом, он почувствовал себя так, словно попал в бомбоубежище. Полная тишина. На первом этаже даже не было слышно обычного лязганья из квартиры справа, в которой жил двадцатипятилетний металлист, днями напролет на полной громкости слушавший Testament, Slayer, Megadeth и подобные группы, иногда он оставлял стереосистему включенной, даже когда уходил из дома.

Не шумел и телевизор обитательницы квартиры на втором этаже. Слуховой аппарат синьоры, видимо, не справлялся со своей задачей, поэтому она давила на кнопку «+» на пульте до тех пор, пока на экране не появлялась цифра 99. Так что кондоминиум поневоле знал расписание дневных и вечерних программ основных телеканалов.

Неправдоподобную тишину в подъезде нарушил вой. Это был отчаянный плач собаки, которую, вероятно, оставили дома одну.

Алекс поднимался по лестнице, чувствуя, как назойливый сквозняк забирается в складки его толстовки. Через оконные рамы проходил воздух, но не звуки. Казалось, мир за пределами здания выключился, как электричество.

Перед бронированной дверью квартиры Лориа стало ясно, что в рюкзаке нет ключей. Наверное, Алекс оставил их в прихожей после последней ссоры с родителями. Он позвонил.

В ответ – ни шороха.

Он снова нажал на кнопку звонка и отпустил ее только тогда, когда понял, что его действие не отзывается звуком в квартире.

Тогда Алекс начал стучать правой ладонью под глазком двери.

– Открывайте, черт возьми! Это я!

Никто не ответил. Алекс приложил ухо к косяку, пытаясь уловить какой-нибудь шум внутри. И услышал как будто стук молотка. Один за другим, удары раздавались где-то в глубине квартиры, по всей вероятности, в столовой.

– Пап! Мам! Откройте дверь!

Алекс отстранился и задумчиво посмотрел себе под ноги. Потом снова приложил ухо. Стук прекратился. Тогда он опять принялся яростно стучать в дверь, крича во все горло, чтобы ему открыли.

В замке повернулся ключ, щелкнул механизм, закрывающий дверь изнутри.

– Боже! Ты вернулся. Входи-входи, – шепотом сказала Валерия, открывая ему для прохода узкую щель. Алекс протиснулся внутрь, рассерженно глядя на мать, которая торопливо захлопнула дверь и повернула ключ на четыре оборота в центральном замке и на четыре в нижнем. Лориа так делали, только когда уезжали на летние каникулы.

– И как это понять? – спросил Алекс.

– Так решил папа, – сухо ответила Валерия, когда он уже вбегал в столовую. Джорджо с молотком в руке не удостоил ошарашенного сына ни словом и снова ударил по гвоздю. Все окна были заколочены, отец прибивал последнюю доску.

Его родители забаррикадировались в доме.

– Но зачем? – спросил Алекс у матери, которая подышала на сложенные лодочкой руки, а затем приложила их к носу и щекам.

– Он боится, что будет война или что-то в этом роде, – ответила Валерия и взглянула на ручку, регулирующую отопление в квартире. – Не топят. Со вчерашнего дня, наверное, потому что стены и полы уже холодные. Мы поздно заметили, но я забрала из подвала все бабушкины одеяла. И у нас полно продуктов в кладовке. Мы можем продержаться…

– Я не собираюсь сидеть в этом бункере. Я вернулся не чтобы прятаться. Мне просто нужен ответ.

В этот самый момент отключилось электричество. Квартира с опущенными ставнями и забитыми досками окнами погрузилась во тьму. Валерию, Джорджо и Алекса окутала ледяная тишина. Несколько секунд никто не смел дышать. Первой из оторопи вышла Валерия, как будто она была готова к тому, что после отопления и телефонной связи в доме исчезнет электричество.

– Пойду схожу за свечами.

Алекс сделал несколько шагов по коридору в поисках рюкзака и в итоге споткнулся об него. Подобрал и надел его на плечи. Валерия где-то неловко чиркала спичкой о край коробка. Когда она появилась в коридоре, в ее руке уже был канделябр с восемью горящими свечами. В мерцающем свете Алекс увидел ее уставшие печальные глаза. И все-таки, подумал он, почему родители совершили над ним такое насилие, когда он был ребенком? Может, кто-то подтолкнул их к этому?

Подошел Джорджо, и Алексу в лицо ударил луч света. Его отец, вероятно, в каком-нибудь шкафу нашел фонарик. Джорджо опустил луч.

– Ты никуда не пойдешь, – строго сказал он, выдохнув изо рта белое облачко пара, которое сразу растворилось в воздухе. Алекс посмотрел отцу в глаза – ему не нужно было искусственного света, чтобы проникнуть в них.

– Что такое «волшебное место»? – спросил он, ощущая дрожь по всему позвоночнику. Алекс как будто попал в туннель без выхода. Он вошел в воспоминания своего отца, словно его притянуло магнитом, которому он не мог сопротивляться. Словно сама память Джорджо схватила его и втащила внутрь себя. Что-то похожее произошло с ним на станции «Кадорна», когда он невольно заглянул в прошлое незнакомца и обнаружил его с проституткой. Или как это было в случае с Марко, когда Алекс катапультировался в страшное воспоминание о несчастном случае в горах.

Валерия беспомощно наблюдала за этой сценой, скованная невидимой энергией, окружавшей ее сына, который сейчас открывал все ящички памяти своего отца, выронившего из рук фонарь. Все трое стояли неподвижно в тускло освещенном коридоре. Но Алекс сейчас был в своей комнате. Он играл с фломастерами и бумагой. Мама позвала его обедать, но он ответил, что рисует будущее и не хочет есть. В комнату вошел папа, подхватил его на руки, прижал к груди и, дав хороший шлепок, понес на кухню.

– Хватит всех этих историй о будущем! Ты не попадешь в будущее, если не будешь кушать! Когда мама говорит, что ужин готов, надо идти за стол!

Алекс часто заморгал. Он больше не чувствовал своего тела, но, несмотря на это, стоял на ногах прямо и твердо лицом к Джорджо.

Теперь он был в саду, где друг за другом гонялись несколько собак и на качелях играли дети. Алекс кружился на карусели и казался счастливым.

Никаких признаков депрессии. Он выглядел как самый обычный ребенок. Стояла прекрасная погода, Валерия на скамейке читала модный журнал. Время от времени она кричала Алексу, чтобы тот не уходил слишком далеко.

– Хулигашка, будь у меня на глазах! И смотри, не поранься обо что-нибудь!

Мальчик периодически подходил к скамейке, выглядывал из-за журнала и улыбался матери. Теперь рядом с ней сидел и Джорджо.

– Я был в волшебном месте, и Дженни тоже там была. Я хотел поиграть с ней здесь, чтобы вы тоже ее видели, но она говорит, что не может прийти. Только мы с ней можем друг друга видеть, а больше никто.

Выражение лица Валерии вдруг стало жестким.

– Ты не любишь, когда я рассказываю о волшебном месте. Почему, мама?

Валерия не ответила на вопрос и смотрела на сына глазами, полными боли, а он продолжал увлеченно рассказывать:

– Дженни говорит, что волшебное место существует только тогда, когда мы вместе, и поэтому оно только для нас, это наш мир.

– Ну хватит болтать, Алекс.

– Когда мы вместе, мы как солнце.

Алекс закрыл глаза, а затем широко их раскрыл.

Он отвел взгляд в сторону, словно отцепляясь от этого вагона воспоминаний и образов прошлого.

– Я получил ответ, который искал, – твердо сказал он и пошел к входной двери. Его родители обменялись растерянными взглядами, они были не способны на гневные или решительные меры. Как будто в этот момент что-то сковывало их эмоции. А что – они никогда не смогли бы описать.

– Прошу тебя, Алекс, – со слезами на глазах срывающимся голосом сказала Валерия, протянув к сыну руку. Джорджо продолжал качать головой, беспомощно глядя куда-то в пространство.

Поворачивая ключ в замке, сын посмотрел на родителей, только чтобы сказать:

– Прощайте!

В это мгновение он понял, что выбрался из места, которое много лет было его хрустальной тюрьмой. Он был готов навсегда покинуть людей, любивших его очень сильно и мешавших ему очень сильно по причинам, которые он не мог понять. Но теперь не было времени искать виноватых и реконструировать этот кусок его жизни.

Конец был близок. И теперь Алекс знал, что такое Мемория.

«Что бы с нами ни случилось, Дженни, мы будем вместе. Я иду».

Глава 32

Когда Алекс снова оказался вне дома, он понял, что необычная тишина внутри здания отражала происходящее снаружи. У банков больше не было потасовок. Криков тоже не слышно. Всеобщая истерия улеглась. Теперь на улицах царил ужас.

Алекс направился к пьяцца Пиола и, пока шел, понял, что люди на улицах были заняты одним и тем же делом: все смотрели на небо. На бледных лицах миланцев читалась растерянность, они как будто чувствовали приближение конца. Широко распахнув глаза и разинув от изумления рты, они наблюдали за бесформенной массой, нависшей над их головами.

Алекс тоже поднял глаза. Астероид был еще далеко, но уже наводил ужас. Он был похож на серый камень, застрявший в небосводе, на пятно, изуродовавшее лик неба. Блестящие отблески на красно-пурпурном фоне, казалось, позаимствованы у самых красивых закатов, а облака вокруг свивались в голубые и серые шары. Но облака не осмеливались встать между новым Повелителем судьбы и людскими взглядами. Ничто не осмеливалось бросить хоть малейшую тень на самое необычное и леденящее душу явление, когда-либо представавшее миру. Сгустки водяного пара рассеивались и снова собирались, расстилались и скручивались.

Тот, кто был одет в черный плащ, доминировал на сцене. Он явился, чтобы окутать человечество веками и веками тишины. Последний судья, пришедший установить последний закон, впервые в истории действительно одинаковый для всех. Где бы кто ни укрылся, будь то бомбоубежище или подвал, не выживет никто. И даже города-бункеры, предназначенные для политиков, религиозных деятелей, ученых и прочих избранных, готовых перезапустить жизнь после трагедии, – даже эти убежища рухнули бы в бездну. Приближалась самая разрушительная катастрофа в истории планеты Земля, и от нее никому не было спасения.

Ошеломленный Алекс пробрался через толпу на пьяцца Пиола. Он знал, что добраться до Дженни можно только одним способом: представить во всех подробностях ее измерение, как он это сделал, чтобы вернуться в Хитроу. Но его ум сейчас был похож на разоренный дом. В голове – неразбериха образов, воспоминаний и чувств. Существовало только одно место, где у него был шанс найти мост, который приведет к Дженни, – обсерватория в саду Порта Венеция.

Алекс не был уверен, что это сработает и он попадет в реальность Дженни. Но стоило попытаться.

Он побежал сквозь толпу. Прошел по виале Гран-Сассо к корсо Буэнос-Айрес. Брошенные на дороге машины, бесхозные велосипеды и мопеды на обочинах, выключенные светофоры и парализованные апокалиптическим видением миланцы создавали мрачную немую картину. Человечество сложило оружие.

Голоса людей вскоре снова зазвучали, но робко, испуганно и осторожно, словно они считали этот астероид своим богом и боялись помешать его появлению.

Алекс добрался до пьяцца Арджентина. Здесь чередой тянулись витрины магазинов – безмолвные свидетели поверхностной, материальной стороны человеческой жизни. Навстречу попадались растерянные дети, безропотные старики, испуганные молодые люди. Нарастала новая волна истерии, как будто оцепенение, недавно охватившее город, было просто затишьем перед бурей.

Возле пьяцца Лима полураздетый парень с длинными волосами и бейсбольной битой в руке смотрел вверх и кричал: «Давай, сукин сын! Падай! Я тебя не боюсь!» Алекс проскочил у него за спиной. Пройдя еще несколько метров, он заметил каких-то людей, снимавших небо на мобильные телефоны. Редкие кадры, подумал Алекс, которые ни один телеканал не покажет вечером в экстренном выпуске новостей.

Когда горожане снова начали пользоваться голосом, Алекс, пока бежал к Порта Венеция, услышал разные соображения по поводу происходящего. Некоторые утверждали, что бояться нечего, что Соединенные Штаты, само собой разумеется, давно засекли астероид и, когда он войдет в зону поражения, по нему жахнут ракетами. Другие считали, что через определенное количество часов Земля повернется к астероиду Атлантическим океаном, куда он и упадет, затопив весь Пиренейский полуостров. «Ничего не поделаешь, – говорили они, – лишь бы цунами до нас не добралось».

Алекс не останавливался. Когда он подошел к воротам сада, то обнаружил, что они закрыты, а значит, придется брать их штурмом.

Он собрал все оставшиеся силы и подтянулся на руках. Волосы зацепились за сухие ветки дерева за каменной стеной. Алекс оттолкнулся и приземлился на гравий.

Перед ним возвышался купол планетария. Вход был открыт. Алекс крадучись прошел мимо афиш, объявляющих школьную конференцию, которая никогда не состоится, затем юркнул во вторую дверь и, отодвинув темную занавеску, оказался внутри.

Зал был погружен во тьму, но не казался пустым. Вдалеке за лекторским помостом на стульях лежали бездомные. К счастью, они спали.

– Я должен это сделать, – прошептал Алекс, садясь в угол, где бомжи не увидели бы его, даже если бы проснулись.

Когда он наконец закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться и отгородиться от внешнего мира, ум принялся настойчиво предлагать ему холодный и мощный образ астероида. Алекс старался отогнать его, но небесный монстр не двигался с места, как слайд, застрявший в проекторе.

Тогда Алекс откинулся на спинку стула, приоткрыл глаза и стал глядеть в потолок. Искусственное звездное небо не сияло, но над ним был тот самый небосвод, где он впервые увидел Пояс Ориона в детстве. Тот самый, которым они вместе с Дженни недавно восхищались в измерении, куда он сейчас отчаянно пытался вернуться.

Через мгновение Алекс увидел все по порядку: глаза Дженни, первый поцелуй, трискелион, Млечный Путь, их переплетенные пальцы.

Его подхватил неистовый вихрь и бросил в туннель из гулких голосов и мутных цветов, где мимо и сквозь него проносились тысячи незнакомых лиц.

Алекс очнулся от резкой боли в правой части лба. Он сидел на кровати. Сфокусировав взгляд на окружающей реальности, он понял, что находится в своей альтернативной комнате. На полке у стола не было награды «Спортсмен года», зато на стене висела золотая медаль. Он встал и прочитал надпись: «РЕГИОНАЛЬНЫЙ ТУРНИР ПО БАСКЕТБОЛУ – ПЕРВОЕ МЕСТО».

Алекс улыбнулся. В его родной реальности они проиграли в финале с разницей в одно очко. Его трехочковый сорвался: при звуке сирены мяч отскочил от щитка и не попал в корзину, не хватило нескольких сантиметров. В реальности Дженни эти сантиметры сместились в их пользу.

Голос девушки ворвался в его мозг без предупреждения.

«Алекс, я тебя слышу! Ты вернулся! Пожалуйста, скажи, что это так!» – «Да, я здесь. Я только что проснулся в своей комнате. Почему мы не вместе?» – «Я убежала. Ты меня больше не узнавал и чуть не напал на меня в планетарии». – «Это был уже не я, Дженни. Я потерял контроль над ситуацией. Где ты сейчас?» – «Я спряталась. В городе вроде бы комендантский час». – «В смысле?» – «Все попрятались по домам. Не знаю почему, но небо стало странным, кажется, вот-вот налетит ураган или что-то похуже». – «Черт возьми, и здесь будет то же самое. Где я могу тебя найти?» – «А что здесь будет?» – «Расскажу позже. Где ты сейчас?» – «Не знаю. Я долго бродила по городу и вышла к железнодорожной станции. На синем указателе было написано “Ламбрате”. Потом я пошла прямо». – «Ты видела название улицы?» – «Да, виа Ромбон. Такое ощущение, что началась война, тут везде военные…» – «Военные?» – «Да, через громкоговорители приказывают оставаться в домах. Кажется, это распоряжение правительства. Ради национальной безопасности». – «Безумие…» – «Приходи, пожалуйста. Я буду ждать тебя под мостом, у дорожного знака». – «Как я понимаю, ты недалеко от въезда на окружную». – «Приходи скорее, Алекс. Мне страшно. По сторонам дороги есть кусты. Если увижу военных, спрячусь там». – «Лечу к тебе».

Алекс выбежал на улицу и помчался во весь дух. На пьяцца Пиола свернул на виа Пачини, ведущую к станции Ламбрате. Тишина, опустившаяся на город, вызывала ледяное ощущение смерти. Взглянув на небо, Алекс увидел только завесу из черных туч, заслонившую астероид. Внезапно тишину нарушила сирена, сопровождаемая неразборчивым грозным объявлением в мегафон. Призыв доносился откуда-то сзади и издалека.

Алекс уже видел впереди фасад станции. Пересекая площадь по диагонали, он заметил, что ставни всех домов закрыты, и вспомнил родителей, забаррикадировавшихся в квартире в другом измерении.

Опустевший город возвращал Алексу звук его шагов и учащенного дыхания. Время от времени включалась сирена, сопровождаемая крикливыми приказами в мегафон. Алекс не сбавлял шаг на перекрестках и не останавливался, чтобы посмотреть, горит ли зеленый или красный сигнал на светофоре. Незачем – на улицах не было ни одной машины. Когда он шмыгнул под мост и оказался на виа Ромбон, то услышал крики. Алекс приостановился, пытаясь понять, кто и где кричит. Слева виднелась улица, ведущая к пьяцца Удине. Голос доносился оттуда. Наконец показался и сам крикун – совершенно голый мужчина с длинными волосами и винтовкой в руках, шедший по проезжей части примерно в двухстах метрах от моста. Оглядевшись, Алекс убедился, что вокруг никого нет, и стал наблюдать за мужчиной, гадая, что у него на уме.

– И придет время Страшного суда! – истерично вопил тот. – И придут колесницы Господни воздать окаянным душам! И придет ангел принести искупление! Прими меня, о Иисус Христос, прими меня в свои объятия, и со мной моих братьев, и со мной мой народ…

Алекс не успел дослушать призыв: откуда ни возьмись появился армейский фургон, двое солдат выстрелили в мужчину, и тот упал на землю.

– Проклятие, – прошептал Алекс, развернулся и побежал что было сил.

Он пронесся мимо заправки, городского рынка, магазинов и в конце концов очутился у моста, о котором говорила Дженни. И только тогда обернулся. С противоположной стороны улицы прямо к нему ехал тот же армейский фургон – его заметили.

– Дженни! Дженни! Я здесь, Дженни! – крикнул он так громко, как только мог.

Когда Дженни появилась из кустов, с другой стороны улицы выехал второй фургон.

Молодые люди бросились навстречу друг другу.

Алекс прижал к себе Дженни, а машины тем временем приближались. Дженни уткнулась лицом в плечо Алекса.

Их окружили. Бежать было некуда. Они стояли, обнявшись, посреди пустынных городских декораций, зажатые между двумя готовыми к стрельбе армейскими машинами. Из одного фургона выскочил бугай в форме, вслед за ним вылезли несколько солдат и выстроились полукругом.

– Стреляйте! – приказал главный.

Алекс посмотрел Дженни в глаза. Их хотели убить. Но почему? Они не были сумасшедшими фанатиками, которые кричат на улицах, и не были вооружены. Они всего-навсего искали убежища. Убивать их незачем. Точно так же, как родителям незачем было применять к шестилетнему мальчику шоковую терапию. Эти две мысли соединились в голове Алекса и повлекли за собой новый вопрос. Что общего у его родителей с отрядом военных? Ничего. И, возможно, это правильный ответ. Возможно, врага как такового не было, просто-напросто его преследовал, как всепожирающая черная дыра, неминуемый конец света.

Дженни широко раскрыла глаза, ее колени дрожали, руки вцепились в плечи Алекса.

«Посмотри в меня…» – подумал Алекс.

Они смотрели друг другу в глаза, когда солдаты направили на них винтовки, готовые в любой момент нажать на спусковой крючок.

Внезапно из их объятий вырвался свет и разлился по округе. Лучи растеклись во все стороны, за несколько секунд образовав огромный белый купол, который осветил улицы, дома и небо.

– Это что за хрень? – пробормотал солдат.

– Не понимаю, – ответил командир, отдавший приказ стрелять.

В этот холодный декабрьский вечер солнце уже село, но свет, исходящий от Алекса и Дженни, осветил весь район.

Солдаты застыли на месте, растерянно глядя в пространство перед собой. В одно мгновение все полученные приказы, военная подготовка, клятвы, устав, который нужно соблюдать, стали приятными воспоминаниями, погребенными под толщей времени. В настоящем существовала лишь невероятная сила, парализующая каждую клетку тела. Солдаты не выстрелили и вскоре бросили винтовки на землю. Они стояли как вкопанные с руками по швам и блуждали глазами по сияющему своду. Их мышцы будто налились свинцом, застыли. Никакая физподготовка не помогла бы сейчас справиться с силой, которая сковала их по рукам и ногам. Они пребывали в волшебном месте.

«Волшебное место – это я и Дженни, когда мы вместе».

Глава 33

Дженни и Алекс смотрели на эту сюрреалистическую сцену несколько секунд, затем кивнули друг другу и помчались прочь по мосту, оставив солдат дальше недоумевать по поводу того, что происходит.

«Вот это да! Похоже, мы их чем-то накачали», – подумал Алекс на бегу к промзоне. Они свернули с главной дороги на улицу с односторонним движением, которая вела вглубь квартала, и вскоре оказались в районе с редкими домишками и многочисленными промышленными складами.

– Куда мы идем? – спросила запыхавшаяся Дженни.

– Здесь легче спрятаться.

Алекс был в этом уверен: география города в этом измерении мало чем отличалась от той, в которой он прожил шестнадцать лет. Свернув на узкую улочку с указателем «Тупик», он и правда нашел ступеньки в хорошо знакомый ему подземный переход. Лестница спускалась в разрисованный граффити туннель, который тянулся под старой железнодорожной веткой и выходил на поверхность через пару сотен метров впереди. Там, внизу, армейскому фургону будет трудно их обнаружить.

Они сбежали по лестнице, остановились и сели на пол, привалившись к стене, граффити на которой гласило: REBIRTH (возрождение).

– Дженни, это была Мемория! Мы спаслись благодаря ей! Мемория – это ты и я. Это наш союз. – Алекс сел перед ней на колени. – Я… я потерял все воспоминания, напрочь забыл свое детство после электрошока.

– Электрошока? И кто…

– Мои родители, Дженни. Это они меня так. В общем, я начинаю кое-что понимать. Пусть это прозвучит бредово, но есть что-то или кто-то, кто хочет нас уничтожить.

– Алекс, я… Меня не мучили электрошоком, когда я была ребенком. Я очень хорошо помню свое детство, но твой голос я начала слышать только несколько лет назад, во время первых обмороков.

– Ну конечно!

У Алекса загорелись глаза. Он задумчиво смотрел в пространство прямо перед собой, прокручивая в голове эту невероятную историю, перематывая пленку своих воспоминаний. Дженни молча наблюдала за ним, словно ждала вердикта.

– Теперь все понятно, – наконец сказал он. – Мы всегда были на связи, потому что до электрошока я общался с Дженни из моего измерения. И я даже встретился с ней в том планетарии. Вот почему у меня было такое сильное ощущение дежавю, когда я оказался там с тобой. Но ты, скорее всего, никогда не была в Италии…

– Насколько я знаю, никогда, – ответила Дженни, – и что все это значит?

Алекс посмотрел в растерянные глаза девушки и понял, что настал момент истины.

– В моем измерении… ты умерла в возрасте шести лет.

Дженни удивленно посмотрела на Алекса – судя по реакции, смысл его слов еще не дошел до ее сознания.

– Я ждал подходящего момента, чтобы сказать тебе об этом, потому что все сильно усложнилось…

– Откуда ты знаешь про девочку? – спросила Дженни холодным тоном, отводя глаза.

– Помнишь, я сказал тебе, что видел трискелион? Ты больше не хотела со мной разговаривать, а когда про него услышала, сразу мне поверила.

– Да.

– Я видел кулон у тебя дома, то есть в доме Мэри Томпсон. В моем измерении там теперь живет твоя няня. Ты умерла, когда тебе было шесть, и твои родители переехали.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? Это невозможно! Чушь какая-то! И… как… как вообще я могла умереть?

– Поверь, я ничего не выдумываю. Я общался с ней в детстве. Не с тобой. Знаю, это странно звучит, потому что я как будто говорю о двух разных людях.

Дженни прикусила ноготь, покачала головой и отвернулась. На стене напротив них было еще одно граффити: FOREVERLOVE (вечная любовь) – в одно слово из гигантских округлых букв.

– А кто тогда я? – Глаза девушки лихорадочно блестели.

– Когда ко мне вернулись телепатические способности, через шесть лет после электрошока, я больше не мог связаться с Дженни из моего измерения, потому что ты… она умерла. Но, видимо, в тебе есть что-то от нее или что-то общее с ней, что позволило мне продолжить общение с тобой после ее смерти.

Дженни вскочила на ноги, как будто собираясь уйти.

– Дженни, – позвал Алекс, понимая ее страх и нежелание принять непостижимую правду, – у нас осталось мало времени.

Она проигнорировала его слова, тогда Алекс схватил ее за плечи и развернул к себе лицом, более резко, чем хотелось бы. Их взгляды встретились.

Зрение Алекса затуманилось, веки задрожали, когда из смутных очертаний сложилась фотография в рамке: в центре – контуры человеческой фигуры – девушка в закрытом купальнике синего цвета с цифрой «7» на груди. Алекс посмотрел ниже: пьедестал, девушка стоит на верхней ступеньке – это Дженни.

Внезапно Алекс почувствовал, как фотография втягивает его в себя. Он не понял, как сам оказался на пьедестале. Теперь он видел происходящее глазами победительницы. Смотрел на толпу родственников и родителей, которые скандировали ее имя; под потолком висел баннер 21ST SCHOOL CHALLENGE[15], а за толпой зрителей виднелся бассейн, разделенный на восемь дорожек.

Алекс тряхнул головой, желая сбросить с себя это видение, в котором он как будто застрял. В глазах потемнело, и ему пришлось подождать несколько секунд, прежде чем новая картинка обрела четкие очертания.

Там было дерево, нет, ряд деревьев. Посмотрев вправо, он увидел торжественно одетых мужчину и женщину средних лет. За ними шли какие-то молодые люди, тоже элегантные, в черных парадных костюмах. Справа приходской священник, подобрав тогу, шлепал в ботинках по размокшей дороге. В руках он держал металлический сосуд, в котором курился фимиам. Он остановился возле двух ям. Рядом с каждой стоял гроб. Подошла женщина, высморкалась в платок и сквозь слезы сказала: «Твои бабушка с дедушкой так тебя любили…»

Перед глазами все снова почернело. Одно за другим друг на друга накладывались нечеткие изображения: пейзажи, люди, снова пейзажи, все более объемные, много-много людей.

Секунды тишины и темноты. Небытия.

И вот наконец Алекс увидел воспоминание, которое искал. На этот раз он не участвовал в происходящем, а наблюдал со стороны, как будто смотрел кино. Голоса звучали глухо, но слова можно было разобрать, а цвета и предметы выглядели даже слишком реалистичными.

– Мэри, печенье готово? – крикнула маленькая Дженни, стоя на коленях и опершись руками на диван. По всей гостиной были разбросаны фломастеры, перед девочкой лежал белый лист бумаги.

– Почти, любовь моя, почти готово, – ответила женщина с кухни.

Прочитав вслух детский стишок про медвежонка и белочку, девочка снова позвала:

– Мэри?

– Да, детка?

– А ты знаешь, что вчера я была в волшебном месте?

– Конечно, знаю, моя милая, ты говорила мне об этом вчера вечером перед сном.

– Неправда, я тебе не говорила, я только сейчас говорю! А ты знаешь, что это место ненастоящее?

– Я думаю, ты об этом мне уже говорила.

– Но это неправда, уфф… Врушка, врушка, врушка! Ты не знаешь, что это за место, ты никогда там не была! И к тому же ты бы туда не попала! Только мне можно…

– Да? И почему? – В гостиной появилась Мэри Томпсон с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки чая и вазочка с шоколадным печеньем.

– Ура, печенье! Я еле дождалась…

– Так почему только тебе можно в волшебное место?

– Потому что волшебное место – это не место! Видишь, ничего ты не знаешь! – Маленькая девочка рассмеялась. – Ничегошеньки ты не знаешь, поэтому я должна тебе про него все рассказать. – Смех стих, девочка сосредоточенно макала печенье в чай.

– Тогда расскажи…

– Волшебное место – это то, что появляется вокруг меня и Алекса, когда мы вместе. Все становится красивым. Это все вот тут. – Дженни постучала пальчиком себе по лбу.

– Понятно… Да, замечательное место. И все-таки ты мне о нем уже рассказывала.

– Неправда! Ладно, я тебя прощаю. Какие вкусненькие эти печенюшки, Мэри!

– Спасибо, я рада, что они тебе нравятся.

– Я их обожаю! А чай – фу, гадость! Его мама купила?

– Нет, принцесса, я готовлю его по своему рецепту. И нехорошо так говорить…

– Да, но он немного горький, какой-то странный у него вкус.

– Пей, звездочка, пей, тебе полезно.

– Расскажешь мне потом историю о большой собаке, которая… которая… Мэри!

– Да, детка?

– Мама… Мэри… не дыш…

Девочка закашлялась, багровея, и протянула маленькую ручку к няне, которая, улыбаясь, продолжала потягивать чай из своей чашки – без яда.

– Вот воспоминание, которого тебе не хватало, – устало сказал Алекс. Оцепенение постепенно проходило, но голова была тяжелая, как валун, от виска к виску перекатывалась колющая боль. – Как я и думал.

– А? – Дженни смотрела на него ошеломленно, как загипнотизированная.

– Теперь оно у меня в памяти, Дженни.

По их телам пробежала дрожь, глаза снова встретились.

– Посмотри сама, – мягко сказал он, – загляни в меня.

Он знал, что она все увидит.

В переходе вдруг стало темно. Из Дженни словно вырвало сознание и унесло его прочь, как будто в мыслях Алекса был мощный магнит, силе которого она не могла сопротивляться. Внезапно Дженни увидела себя девочкой, задыхающейся и корчившейся на полу, а рядом сидела ее няня – спокойная, довольная, с чашкой чая в руке. От приступа головокружения Дженни рухнула на землю, ее затошнило. Затем она резко открыла глаза.

– Это невозможно!

– Понимаю, тебе обид…

– Нет! Нет! Этого не может быть! Мэри… она же всегда меня обожала!

– Может, их зазомбировали? Мэри, моих родителей… Мне кажется, за всем этим стоит что-то гораздо большее.

– Ужас! Меня убили в твоей реальности. Дикость!

– Дженни, да не переживай ты так, главное, что сейчас ты здесь со мной.

Дженни обернулась, услышав вдалеке сирену. Она хотела было встать, но Алекс схватил ее за руку.

– Подожди! Ты еще не все видела, – сказал он.

Девушка удивленно подняла на Алекса глаза и снова оказалась во власти его взгляда. Она увидела рисунок астероида. Увидела малайского прорицателя. Увидела Алекса и Марко, сидящих в комнате перед компьютерами и обсуждающих конец света.

Когда Дженни снова открыла глаза, у нее не было сил говорить. Да и больше нечего было сказать.

– Теперь ты все знаешь. Пора уходить отсюда.

Глава 34

Алекс с Дженни вышли из туннеля. Над их головами гремел гром, и дождь уже какое-то время поливал окраины Милана. Слева и справа тянулись ряды однотипных промышленных складов с большими воротами, за которыми на больших парковках стояли грузовики.

Они оставили промзону позади и побежали к шоссе, ведущему из города. Ледяной ветер смешался с дождем, капли которого с каждой минутой все сильнее колотились об асфальт. Машин не было, людей тоже.

В нескольких сотнях метров дорога проходила под эстакадой и бежала, окруженная кустарниками, дальше, по простору замерзших полей.

– Куда мы идем? – крикнула сквозь шум дождя Дженни, откидывая с лица мокрые волосы.

– Подальше от города. Там полно солдат.

Приближаясь к эстакаде, Алекс замедлил шаг. Дженни отпустила его руку, порылась в кармане джинсов, достала лиловую резинку и завязала волосы в хвост. По ее щекам лились слезы вперемешку с дождевыми каплями.

– Значит, мы умрем?

Алекс громко кашлянул и подошел ближе. Промокшая одежда прилипла к телу, он вдруг почувствовал слабость и изнеможение.

– Я… я не знаю, Дженни. Не могу понять. Я здесь с тобой… Что-то должно было случиться.

– Что ты имеешь в виду? – Дженни растерянно посмотрела на него.

– Мемория, волшебное место, ты и я вместе… Что-то должно измениться, что-то должно произойти… Не знаю, черт возьми!

Алекс посмотрел за эстакаду на возбужденное небо, с которого лил кислотный вонючий дождь. Астероид по-прежнему был там. Отчетливо видная на темном фоне раскаленная каменная масса преодолевала последний отрезок пути по околоземной орбите. Ничего не изменилось.

– Может, мы это не мы, может, и Мемории не существует.

– Давай поищем укрытие. Какой-нибудь дом или сарай. Нельзя здесь оставаться.

Алекс кивнул, подошел к Дженни и нежно поцеловал ее в лоб. Она закрыла глаза и положила голову ему на грудь, слушая грозные раскаты грома.

Погруженные в свои мысли, они молча двинулись дальше по шоссе, миновали кольцевую развязку и автомойку и вдалеке, за заправочной станцией, разглядели какие-то дома. Чуть поодаль стоял указатель с черными буквами на белом фоне – наверное, это было название городка.

– Алекс, пошли туда, – сказала Дженни.

Пройдя первые несколько метров по дороге, ведущей в городок, они поняли, что комендантский час, вероятно, действовал и здесь, потому что улицы были пусты, магазины закрыты, а на окнах домов закрыты ставни. Газетный киоск, правда, стоял открытый, но хозяина не наблюдалось.

Вдруг в конце улицы загорелся огонек.

– Что это? – Дженни испуганно прижалась к Алексу.

– Вроде он крутится, как маяк… как… Черт, это же патруль! Военные есть даже здесь!

Нельзя было терять ни минуты. Машина ехала довольно далеко, и они еще не попали в круг света фары-искателя. Когда луч качнулся, чтобы осветить ряд двухэтажных многоквартирных домов на правой стороне улицы, Алекс схватил Дженни за руку и потащил ее через дорогу, к извилистому переулку, ведущему вглубь городка. Они проскользнули в эту узкую улочку и побежали, не оглядываясь. Затем свернули на другую. Здесь тоже не было никаких признаков жизни и стояла нереальная тишина, нарушаемая только раскатами грома.

– Что будем делать? – воскликнула Дженни.

– Надо где-то спрятаться.

Дженни огляделась. На другой стороне улицы стояли частные дома. Дождь нещадно барабанил по палисадникам, почтовым ящикам и крышам. Все ставни, казалось, были закрыты.

– Алекс, вон там…

– Что?

– Окно! Там свет горит, видишь?

Алекс откинул мокрые волосы с глаз, потом прищурился и посмотрел туда, куда указывала Дженни.

– По крайней мере, здесь еще есть электричество… – сказал он вполголоса, когда увидел свет в окне.

– Пошли! – Дженни решительным шагом направилась к дому.

– Комендантский час, нас не пустят! – закричал Алекс вслед, но Дженни уже энергично стучала кулаком по деревянной двери.

– Кто там еще? – крикнул мужской голос изнутри дома.

– Синьор, – ответила Дженни, – нас двое, мы подростки. На улице сильный дождь. Пожалуйста, впустите нас.

Ответа не последовало.

– Синьор?

– Возвращайтесь, откуда пришли! Оставьте нас в покое, мы сделали, как вы сказали, заперлись в доме!

– Синьор, пожалуйста, – настаивал Алекс. – Нас всего двое, парень и девушка. Мы заблудились, а там полно солдат. Умоляем, помогите нам.

Дверь приоткрылась, в узкой щели показалось лицо старика. Ему, должно быть, было около восьмидесяти. Увидев, что на пороге стоят двое подростков, он медленно открыл дверь.

– Входите, – резко сказал старик, отступая в сторону и пропуская Алекса с Дженни.

Захлопнув дверь, он повернулся к ним лицом. Вид у старика был внушительный: высокого роста, усы и густые брови, одет в теплую куртку, на правом плече карабин на лямке.

– А теперь вытряхивайте карманы, живо! – приказал старик, поднимая и направляя на них оружие.

Дженни застыла от ужаса.

– Ну давайте же! – повторил старик.

Алекс повернулся к Дженни, сунул руки в карманы и вытащил оттуда несколько монет, билеты на автобус и ключи от дома.

– Делай, как он говорит, не бойся.

Дженни не могла не бояться. Она расплакалась и упала на колени, закрыв лицо руками.

– Что, скажите на милость, здесь происходит? – раздался женский голос позади них. Алекс поднял голову и увидел за стариком женщину лет пятидесяти с вьющимися волосами, обрамляющими меланхоличное лицо. На ней была длинная темно-зеленая юбка и толстый свитер с высоким воротом. Женщина положила руку на плечо старика и сказала:

– Папа, перестань! Они всего лишь подростки. Ты пугаешь их.

Старик опустил карабин и, отступив на шаг, недовольно фыркнул. Его дочь опустилась на корточки рядом с Дженни.

– Милая, что с тобой случилось? Ты вся промокла. Пойдем, я провожу тебя в ванную.

Дженни встала и взглянула на Алекса, который ей улыбнулся.

– Меня зовут Аньезе. Пойдемте, я найду вам сухую одежду. В такое время надо помогать друг другу…

Алекс и Дженни пошли вслед за женщиной на второй этаж и переоделись в брюки и свитера, которые были велики на несколько размеров, но в тот момент о лучшем они и мечтать не могли.

Затем Аньезе спустилась с ними вниз и предложила располагаться в полуподвальной комнате. Алекс робко вошел в эту скромную гостиную. На стенах висели картины со сценами охоты, над камином – два скрещенных ружья. В центре стоял массивный деревянный стол с шестью стульями. Во главе стола сидел старик, открывший им дверь, и рядом с ним два мальчика лет восьми, которые смотрели на гостей с изумлением. В другом конце комнаты в кресле-качалке у камина полулежала пожилая женщина.

– Это наша семья, – с гордостью сказала Аньезе. – Паоло и Стефано, бабушка Ада и дедушка Джованни, с которым вы уже… познакомились. А что вы делали одни на улице? Почему вы не со своими семьями?

Алекс остановился, почесывая затылок, потом, кашлянув, ответил:

– Мы заблудились, не смогли вовремя вернуться домой, вот и…

– Вы, наверное, проголодались, – перебила женщина, как будто ее не особенно интересовали объяснения Алекса.

Дженни пожала плечами и застенчиво кивнула.

– Мы ждем папу, – вмешался один из мальчиков.

– Он пошел за едой, – добавил второй.

Дедушка посмотрел на Алекса с Дженни припухшими, усталыми глазами и произнес:

– Если его поймают, никто из нас ничего есть не будет. Не думал я, что доживу до еще одной войны… А это то, что с нами сейчас происходит. Вы ведь знаете, да? У нас война.

Аньезе вышла, а мальчики пересели на диван у камина. Женщина вернулась в гостиную с двумя дымящимися чашками в руках.

– А пока я могу предложить вам чай. Правда, жидкий, но зато горячий.

Дженни улыбнулась, Алекс поблагодарил, и они оба обхватили чашки ладонями.

– У нас закончились дрова, а то я разожгла бы камин. К сожалению, отопление отключили, – сказала Аньезе, глядя, как молодые люди маленькими глотками пьют чай.

В молчании прошло несколько минут, никто не осмеливался ничего сказать. Дженни и Алекс переглянулись.

«Нам не на что надеяться, да?» – подумала девушка. – «Не знаю, но боюсь, что да. Я понятия не имею, как найти Меморию. Я даже не знаю, существует ли она на самом деле», – подумал в ответ Алекс.

В этот момент во входную дверь несколько раз сильно постучали.

Старик вскочил, схватил прислоненный к стулу карабин и перекинул лямку через голову. Затем поспешил к двери. Снаружи, не переставая, кричал голос:

– Откройте, быстрее… Это я, Карло!

В дом вошел мужчина в оранжевой каске, на испачканных грязью подбородке и шее у него была кровь. За собой он втащил большой черный мешок для мусора и поставил его в прихожей. Аньезе подбежала, чтобы обнять мужчину.

– Что с тобой случилось? – спросила она, всхлипывая.

– Пустяки, порезался осколками стекла, но… миссия выполнена.

Мужчина подошел к столу в гостиной, а Аньезе вкратце объяснила ему, как в их дом попали парень с девушкой.

– Переночуете сегодня у нас, – деловито сказал Карло. – Снаружи творится ад.

– То есть? – спросил Алекс.

– Я работаю на стройке, мы роем котлован под торговый центр, на восьмидесятом километре шоссе. Знаешь, где это?

– Да, тот новый… – начал было отвечать Алекс, но его внимание привлек логотип на каске, которую Карло положил на пол, – маленький черно-белый прямоугольник, рассеченный желтой молнией. Символ напомнил ему что-то, но Алекс не мог вспомнить, где видел это изображение раньше.

– Мы встретились там с парой коллег. Работы пока приостановлены, но мы знаем, где ключи от экскаваторов. Так что подогнали один к старому супермаркету в двухстах метрах оттуда и…

Аньезе взглянула на мужа, полная беспокойства.

– …протаранили вход. Это был единственный способ раздобыть еду.

– Уау! – воскликнул один из мальчиков, не понимая, как сильно рисковал его отец, решившись на этот поступок.

– Когда я погрузил мешок в машину, – продолжал Карло, на лице которого теперь была заметна усталость, – на меня выскочил армейский фургон. Мне удалось сбежать, но мои напарники, боюсь, не успели. Боже!

Аньезе подошла к мужу и прижала его голову к своей груди.

– Иди обработай порезы, дорогой, а я позабочусь о еде. Приготовлю ужин, достойный нашей семьи, что бы там снаружи ни происходило.

Глава 35

«Почему эти люди должны умирать?» – думал Алекс, отпивая чай из щербатой чашки.

Аньезе вынула из черного мешка его содержимое: соусы в тюбиках, консервированные овощи, хлеб для сэндвичей, картофельные чипсы, упаковки с мясной нарезкой, фруктовые соки. Затем она принялась красиво сервировать стол, чтобы дети не догадались, насколько тревожной была ситуация, а гости могли в приятной обстановке разделить с ними приличный, хоть и приготовленный из полуфабрикатов ужин.

«Несправедливо, если все это закончится».

Дженни уловила мысли Алекса и была согласна с каждым его словом. Она ела с трудом, несмотря на то что за день у нее во рту не было ни крошки. Нервное напряжение не проходило. Она взяла несколько ломтиков хлеба и намазала на них паштет из тунца. Каждый кусочек, казалось, застревал в горле и отказывался спускаться вниз по пищеводу.

После ужина Джованни с Аньезе сварили кофе. Они старались не обращать внимания на слова старика о войне. Бабушка Ада отказалась от еды и все время сидела в кресле с милой смиренной улыбкой.

Прежде чем подать кофе на стол, Аньезе отвела детей наверх. Выйдя из ванной, Дженни через полуоткрытую дверь детской увидела, как женщина наклонилась и подоткнула под сыновей одеяла.

– Спокойной ночи, мои ангелочки, – прошептала она, а потом поцеловала их в лоб. Дженни уже повернулась было, чтобы пойти к лестнице, но ее остановил детский рисунок, висевший на двери комнаты. На нем были изображены все члены семьи, а внизу, рядом с именами мальчиков, было написано: «Мы вас любим». К горлу подступили слезы, перед внутренним взором Дженни возник апокалиптический рисунок Алекса, напомнивший ей о страшной участи, ожидавшей человечество.

Для всех это была последняя ночь.

– Доброй ночи, ребята. Аньезе покажет вам комнату для гостей! – Карло изобразил улыбку на усталом лице.

– Завтра будет вторжение, я чувствую… – сказал дед Джованни, упираясь локтями в стол и глядя прямо перед собой.

Аньезе провела Алекса с Дженни в спальню, пожелала спокойной ночи и исчезла.

Они закрыли дверь. Почти всю комнату занимала двуспальная кровать с белым пуховым одеялом и свернутым коричневым покрывалом вместо подушек в изголовье. У противоположной стены стоял большой шкаф, доходивший почти до потолка. На стенах висели старинные картинки, нарисованные пером.

Дженни молча сидела на краю кровати спиной к Алексу, пока он снимал свитер и брюки и складывал их на стул у двери. Жалюзи на окне были закрыты. Снаружи доносились далекие крики. Может быть, кто-то решил пренебречь комендантским часом или тоже лазал по магазинам в поисках еды.

– Холодно, – тихо сказала Дженни.

Алекс потрогал остывшую батарею.

– Ты когда-нибудь думала об этом?

– О чем? – Дженни ответила, не оборачиваясь.

– Обо всем: о доме, семье, детях, о нормальной жизни…

Дженни подняла голову и улыбнулась, вздохнув.

– Не знаю… да, может быть… Выключи свет.

Алекс щелкнул выключателем у двери и подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу сквозь щели жалюзи.

Дженни тем временем встала и сняла шерстяной свитер, который ей дала Аньезе, затем стянула брюки.

Когда Алекс обернулся, она была в футболке и трусах. Очертания ее тела едва угадывались в темноте.

– Вот увидишь, все будет хорошо, – сказал Алекс, выдавая некоторую неуверенность, и положил руки на бедра Дженни, которая вздрогнула. – Мы найдем Меморию.

– А что, если все-таки это наша последняя ночь?

Дженни положила свои ладони на ладони Алекса, провела кончиками пальцев по его предплечьям, погладила его по спине. Они стояли совсем близко в кромешной темноте. Когда их тела оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, Алекс наклонил голову, и его губы коснулись губ Дженни. Он осторожно прижался к ней, скользнул рукой вверх по ее спине и запутался в ее волосах.

– Думаешь, это наша последняя ночь вместе? – спросил Алекс, слегка отстранившись. Она не ответила, села на жесткий матрац и потом легла, положив голову на свернутое покрывало.

Алекс уперся коленями в край кровати и скользнул вперед, оказавшись рядом с Дженни. Он коснулся губами ее лба, носа и щек, а затем поцеловал в губы. С улицы послышались новые крики, потом несколько выстрелов. Где-то вдалеке лаял громкоговоритель. Внешний хаос уже не пугал, он стал звуковым сопровождением этого момента.

Обнявшись, они перекатились по кровати. Алекс чувствовал грудь Дженни через футболку, а ее холодный трискелион щекотал ему шею.

Дженни забралась на него сверху и сняла футболку. Алекс выхватил из-под головы свернутое покрывало и закинул его за спину Дженни. Они спрятались под этим теплым пологом от остального мира. Не переставая целоваться, они полностью разделись и потом какое-то время лежали неподвижно. Они дышали в едином ритме, их мысли сливались в одну общую мысль.

Мгновение спустя они уже сидели рука об руку под звездным небом планетария.

Им было года по четыре. Грейверы приехали навестить родителей Клары в Риме, и Роджер выбрался с дочерью на один день в Милан, где они полюбовались замком Сфорцеско, погуляли вдоль каналов Навильи и зашли в Дуомо. Они также побывали и в планетарии, случайно наткнувшись на это куполообразное сооружение в саду Порта Венеция. В очереди на вход перед ними стояли Джорджо и Валерия Лориа с маленьким Алексом. В зале стулья детей оказались рядом. Их пальчики на подлокотниках впервые соприкоснулись и с детской невинностью переплелись. Они держались за руки на протяжении всей лекции.

Воспоминание о том далеком дне увлекло их в прошлое, и граница между сном и реальностью на время исчезла.

Когда Дженни с Алексом снова открыли глаза, они были в объятиях друг друга, завернутые в теплое мягкое одеяло.

Они занимались любовью так, как всегда мечтали. В первый и, возможно, в последний раз. Если бы кто-нибудь мог посмотреть на городок сверху, он бы заметил сильное свечение, исходившее от этого дома. Но в небе над ними был лишь огромный астероид, готовившийся врезаться в земную поверхность.

Дженни с Алексом заснули, обнявшись под одеялом, и не отпускали друг друга всю ночь, в то время как за окном продолжали звучать крики и выстрелы.

Это была последняя ночь перед концом света.

Глава 36

Когда Дженни с усилием открыла глаза, комната все еще была окутана тьмой.

Она не смогла бы сказать, который сейчас час и как долго они с Алексом спали. Дженни встала с кровати, чтобы посмотреть на улицу сквозь щели жалюзи, и разглядела только густую пелену тумана над окрестными полями.

«Это было прекрасно…» – подумал Алекс, лежа с полуприкрытыми глазами и любуясь телом Дженни, стоящей к нему спиной у окна. «Да, прекрасно…» – ответила она на его мысль и повернулась. Потом села на край кровати и положила руку ему на грудь.

– Что там снаружи?

– Ничего, только густой туман. Может, нам лучше спуститься вниз?

Алекс встал, при этом почувствовав боль в мышцах ног, нащупал свои вещи и оделся. Дженни сделала то же самое. Оба хорошо знали, что должно произойти за пределами комнаты, но их мысли все еще были поглощены тем, что произошло в пределах этой комнаты минувшей ночью.

Алекс поцеловал Дженни в лоб и открыл дверь.

Они медленно спускались по лестнице, боясь кого-нибудь разбудить. В доме не было слышно ни шума, ни голосов. Когда они были на середине лестницы, им в ноздри вдруг ударил резкий запах.

– Пахнет горелым, чувствуешь? – прошептал Алекс.

– Кажется, да… – Дженни задумалась, но тут же отбросила странную мысль, пришедшую ей в голову. – Давай посмотрим.

Она прошла вперед по маленькому коридору, миновала хозяйственную комнату и чулан, и наконец разглядела оранжевую плитку кухни.

У Дженни все похолодело внутри, когда она ступила на порог кухни. Алекс, шедший следом, увидел, как Дженни резко остановилась, словно перед ней разверзлась пропасть.

– Это ж надо, жаркое сгорело… – печально сказала Клара Грейвер, отворачиваясь к плите. На ней был фартук, на руках – кухонные перчатки. Она достала из духовки противень и с упреком произнесла: – Я же просила тебя помочь.

«Мама, что ты здесь делаешь?» – подумала Дженни, не в силах вымолвить ни слова: в горле перехватило, как будто кто-то затянул у нее на шее петлю.

Алекс встал рядом с Дженни, но в этот момент его отвлек звук шагов за спиной.

– Чувак… – раздался знакомый голос из коридора. – Сегодня вечером я взломал еще одну систему. Это надо видеть. Зачетная работа!

Алекс обернулся и увидел его перед собой. Он стоял на своих ногах с сияющими глазами и тянул к нему руки, словно желая обняться.

– Марко…

Дженни выскочила из кухни и теперь стояла рядом с Алексом. Ее била мелкая дрожь, руки похолодели.

– Что происходит? Это нам снится? – спросила она.

Алекс не смог ответить. Клара и Марко продолжали на них смотреть.

– Эй, друг, – продолжил Марко, – тебе не кажется, что здесь становится как-то жарковато?

Алекс повернул Дженни лицом к себе и обнял, чтобы скрыть от нее ужасное зрелище. Она не должна была видеть, как обугливалось тело Марко, объятое пламенем. На его лице застыла глупая улыбка, а лоскуты кожи и плоти отделялись от костей и падали на пол.

– Нет! – закричал Алекс, когда Дженни начала выворачиваться из его рук.

То же самое произошло и на кухне: противень выпал из рук Клары, фартук загорелся, и женщину охватило пламя.

Дженни словно парализовало, комок в горле мешал ей говорить. Одной рукой она зажала себе рот, другой шарила в воздухе, ища Алекса.

– Скажи мне, что это просто ночной кошмар, пожалуйста, – пробормотала она, не сводя глаз с горсти праха на кухонном полу.

– Вот что произойдет через несколько часов, – сказал хриплый голос где-то в глубине дома.

Алекс и Дженни повернулись, но коридор был пуст. Они прошли мимо останков Марко и оказались в холле, когда голос, звучавший уже громче, снова заговорил:

– Такой конец ждет всех, как только глыба развалится, войдя в земную атмосферу.

Алекс крепко сжал руку Дженни и повел ее в гостиную, откуда, казалось, доносился голос. Когда они вошли в комнату, старухи уже не было в кресле у камина, как накануне вечером.

– Рад вас видеть, ребята! Меня зовут Томас Беккер.

Сидевший нога на ногу с блокнотом и карандашом в руках, он был похож на старого профессора на пенсии. Тусклый свет люстры отражался от его лысой головы. Ввалившиеся щеки и пересеченный глубокими морщинами лоб говорили о почтенном возрасте этого человека. Голос у него был глубокий, звучал тепло и доверительно, как у опытного актера.

– Да, у меня есть ответы на некоторые вопросы, но не на все, – сказал Беккер. – На самый важный вопрос вы должны найти ответ сами.

– Но вы… – начал Алекс.

– Когда много лет назад я впервые переступил порог Университета Дортмунда, то твердо решил поступить на факультет астрофизики. Отец прочил мне карьеру адвоката, но я до конца сомневался. И в итоге пошел своим путем.

Дженни нахмурилась, это определенно были не те ответы, которых она ждала.

– Два года спустя во время лекции за дверью в коридоре послышались выстрелы. Молодой студент убил однокурсника. Об этом происшествии тогда написали все газеты. В тот момент я остался в аудитории, хотя соблазн выйти и посмотреть, что там творится, был велик.

– К чему вы все это рассказываете? – перебил Алекс.

– Слушайте дальше! – Беккер кашлянул и хлопнул ладонью по блокноту. – Еще несколько лет спустя я не сделал предложение женщине, на которой мог бы жениться. Кирстен была красивой и умной, но я был слишком занят учебой, чтобы отвлекаться на семейную жизнь.

– А какое это имеет отношение к нам? – воскликнула Дженни. – Лучше скажите, где мы и что происходит?

– Происходит конец света, разве ты не видишь? – Беккер огляделся, и, как только молодые люди отвели от него взгляд, они поняли, что находятся уже не в гостиной. Кругом, насколько хватало глаз, простиралась замерзшая пустынная земля.

Беккер поднял глаза к небу, и они проследили за его взглядом: раскаленный докрасна астероид был все ближе и ближе. Он оставлял за собой пыльный след, похожий на след кометы, и, казалось, вращался, пока на полной скорости несся к Земле.

– Что за черт?.. – Алекс схватил Дженни за запястье.

– Это не более чем сообщение. Другого способа поговорить с вами у меня нет. Когда я исчезну из ваших мыслей, мы больше никогда не увидимся.

– Мы не знаем, как спастись! Что такое Мемория? – прокричала Дженни.

– Мой ответ ничего не изменит.

Алекс и Дженни обменялись взглядами, полными ужаса и недоумения, а затем поняли, что снова оказались в надежных стенах гостиной. Увидев дедушкины ружья над камином, они, как ни странно, почувствовали себя в безопасности.

– Почему родители отдали меня на электрошок? – настаивал Алекс. – И почему няня Дженни в моем измерении ее убила?

– Потому что в таких людях, как мы, – ответил Беккер, собираясь что-то нарисовать в своем блокноте, – сияет свет. Те, кто причинили вам боль, об этом не знали. Они просто сделали это, и все. Во вселенной существует энергия, которая дает жизнь и сама же ее разрушает. Она проявляет себя в окружающей действительности, в том, что течет вокруг нас. Невидимая и неопределимая, она вращается вокруг наших жизней и иногда ими овладевает.

– Ничего не понимаю! – буркнул Алекс.

– Это не твои родители били тебя электрическим током. Не Мэри Томпсон убила Дженни, и ты погиб не от рук разъяренных повстанцев.

Алекс вспомнил, как умирал, пронзенный ножом.

– Каждый из нас проживает потенциально бесконечное количество жизней. Вы входите в число тех немногих, кто об этом знает. Но душа, которая связывает все наши жизни, только одна. Во мне сосуществуют все Томасы Беккеры, которыми я решил не быть: тот, кто женился на Кирстен, и тот, кто последовал совету отца и стал адвокатом…

Дженни покачала головой, сбитая с толку. Алекс продолжал смотреть на старика.

– И тот, кто умер молодым, выскочив из аудитории при звуке первых выстрелов и встав между двумя студентами. Но есть и много других, которых я не могу себе представить или не могу вспомнить.

Дженни удивленно подняла брови, не осмеливаясь что-либо сказать, а Алекс вспомнил свою мысль о том, что в ней живет частичка души маленькой Дженни, девочки, отравленной Мэри Томпсон.

– Астероид все уничтожит, ведь так? – спросил Алекс. – Значит, и все наши жизни будут уничтожены?

Профессор на минуту задумался, а потом, улыбнувшись, сказал:

– В конце содержится начало. Детерминации не существует, вы просто движетесь между причинами и следствиями.

Алекс опустил голову, подумав, что такое объяснение могло бы устроить какого-нибудь умника вроде Марко, а ему слова старика казались бредом сумасшедшего.

– Астероид упадет, – продолжил Беккер, – упадет в каждой возможной вселенной. Осталось недолго. Все известные вам миры исчезнут.

Профессор оторвал глаза от блокнота и посмотрел на двух молодых людей так, словно хотел насладиться эффектом, произведенным его словами.

– Послушайте, – решительно сказал Алекс, – если есть способ спастись, подскажите его нам, чтобы мы успели.

Беккер пристально смотрел на Алекса, словно удерживая его взглядом от падения в бездну, в то время как все вокруг рассыпалось и исчезало: стены, столы, стулья и кафельную плитку будто бы затянуло в водоворот, а старик и юноша с девушкой остались парить в неосязаемом эфире, где существовали только взгляды и голоса. Затем Беккер протянул Алексу с Дженни блокнот, показывая свои каракули – обведенное много раз с нажимом и местами прорвавшее бумагу слово:

«МЕМОРИЯ».

Глава 37

Коробка лежала на своем обычном месте. С тех пор как Марко поселился в этой квартире, она всегда хранилась там, в комоде у окна в спальне, в верхнем ящике. Марко взял ее в руки, и опять, как всегда бывало в этот момент, ему захотелось плакать.

Положив коробку на колени, он крутанул колеса инвалидной коляски и поехал в другую комнату. Любимая «аппаратная», когда-то его королевство, после отключения электричества превратилась в бесполезную гостиную с безжизненными машинами. Марко окинул взглядом компьютеры, и у него к горлу подкатил комок. «Спасибо. Без вас я никогда ничего не смог бы сделать. Но природа победила. Впрочем, она всегда побеждает…» Марко взглянул в окно на небо – и как будто посмотрел на великолепную фреску. По цвету она была похожа на пятно на Юпитере.

Марко горько улыбнулся, возвращаясь в спальню.

– Давай, Алекс, признавайся. Ты думаешь, что это просто такое пятно, да? – весело сказал он однажды вечером другу, гордый своей начитанностью. – А это, чтоб ты знал, мощный шторм, ураган, который веками бушует на поверхности Юпитера. Нам кажется, что он стоит на месте, а на самом деле это природный катаклизм! Видишь, как все относительно? Наблюдая за чем-то с большого расстояния, можно легко обмануться.

– Если честно, то я думал, что это какая-то странная блямба на поверхности планеты, вроде гигантского рисунка на земле.

– Алекс, на Юпитере нет земли. Это газовая планета, а не каменистая, как Земля.

– Все, хватит, сдаюсь. Включай давай приставку!

Тот разговор он помнил во всех подробностях, как будто это было вчера.

«Как же я скучаю по тебе, дружище. Кто знает, где ты сейчас?..»

Марко поставил коробку на кровать и открыл ее: детские фотографии; поздравительные открытки, которые он делал для родителей, с бумажными кармашками для сюрпризов; фотографии лабрадора Тубуса – он потерял его за год до смерти родителей, пес был ему как старший брат.

«И все-таки должно существовать измерение, где я живу счастливо вместе со своей семьей, своей собакой и хожу на своих ногах…»

Марко задержался на фотографии отца на рыбалке: удочка в вытянутых руках, а сам повернулся и смотрит, как его сын сражается с червяками. Тогда он еще мог бегать.

Улыбка отца, счастье в глазах мамы, накрывающей стол для пикника. И снова, как всегда, ощутив приступ ностальгии, Марко прижал фотографию к груди.

– Я никогда не верил в высшие силы, – сказал он вслух, будто выступая с заявлением перед невидимой публикой, – я всегда верил в науку. Я не думаю о том, что наступит завтра. Наше время истекло, эта каменная глыба поставит финальную точку. Но если выпадет второй шанс, если будет после, то я очень хотел бы снова вас обнять.

Слезы Марко падали на фотографию того счастливого дня, запрятанного в глубинах памяти.

Лучший друг Алекса несколько минут сидел с закрытыми глазами. Он почти задыхался от плача. Все его исследования, все сотворенные им технические чудеса, изобретения – всему наступал конец. Новый рассвет не придет.

Он больше не будет просыпаться с вопросом: «Что я сегодня придумаю?» И больше не сможет открыть эту коробку, чтобы поплакать и на время избавиться от тоски, с которой живет уже много лет.

Марко потер руками лицо, потом пригладил волосы. Еще несколько минут посидел, прижав фотографию к сердцу, откуда его родители никогда не уходили.

Вдруг на улице раздался шум, которого раньше не было слышно: сначала прогремел гром, а за ним последовал грохот, похожий на звук землетрясения. Однако он шел сверху.

Марко подъехал к окну. На улице была паника. Люди выскочили из домов: одни стояли неподвижно с запрокинутой головой, другие бежали куда-то без оглядки, кто-то закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. Крики людей, вой собак, вопли тех, кто смотрел в небо, слились в жуткий гул, которому, впрочем, не удавалось заглушить ужасающий грохот, охватывавший планету.

Он мчался над их головами – огромный, могущественный.

Вот-вот будет закончена последняя глава в истории Земли. Казалось, раскаленная сабля разрезала небо надвое, и даже Марко с его познаниями в астрофизике не смог бы сказать, куда она ударит и какой ущерб нанесет. Он знал, что в момент падения астероида все вокруг в радиусе тысяч километров содрогнется от страшного землетрясения. Подобно камню, брошенному в море, он поднимет круговые волны, которые захлестнут каждый, даже самый отдаленный уголок планеты. Он вызовет цунами на море, землетрясения на суше, климатические потрясения и смещение земной оси. Марко вцепился руками в подлокотники коляски, чтобы удержаться. Сердце колотилось, глаза расширились при виде астероида, который вот-вот должен был уничтожить мир.

Задрожали оконные стекла, затряслись стены, и его драгоценные учебники один за другим попадали с полок. Деревья начали качаться, как волны штормового моря, антенны слетели с крыш, вырванные яростным ветром.

С улицы доносилось эхо криков, слившихся с плачем и бессвязными возгласами. Неподвижный и беспомощный, Марко молча смотрел на суматоху. Он не пойдет по улицам Милана, не присоединится к апокалиптическому хору, молящему природу о пощаде. Он будет наблюдать за концом света из своего окна.

Марко закрыл глаза. «Все кончено», – подумал он, прижимая к груди фотографию с пикника.

Глава 38

Алекс рывком сел на кровати, тяжело дыша.

Руки онемели, было холодно, хотя ноги прикрывало одеяло.

Шкаф напротив, слева стул, на который вечером он положил джинсы и свитер, – все по-прежнему окутано тьмой, пронизанной слабыми лучами света, пробивающимися сквозь жалюзи.

– Дженни! – позвал он, поворачиваясь к девушке, лежащей рядом на кровати, где они занимались любовью. Она приподнялась на локтях и молча посмотрела на него.

«Это был не сон, да?» – начал Алекс, когда их мысли встретились. «Я видела то же самое. И куда же нам теперь бежать?» – «Это единственный вопрос, на который он не дал ответ». – «А нам только он и был нужен». – «В любом случае нельзя сидеть на месте. Надо уходить отсюда».

Они быстро оделись в свою одежду, которая уже успела просохнуть, открыли дверь и сбежали по лестнице. Внизу никого не оказалось. В доме стояла тишина, и казалось, что даже снаружи не было слышно ни криков, ни выстрелов.

Они бросились на кухню – там было пусто. Никого в спальнях, никого в ванной.

«Гостиная», – подумал Алекс, подбегая к комнате, где прошлым вечером их кормили ужином.

Там в кресле-качалке как ни в чем не бывало сидела только бабушка Ада. Она посмотрела на него с загадочной улыбкой. Затем медленно покивала головой – вверх-вниз, вверх-вниз. Она казалась очень спокойной, каким бывает человек, смирившийся с тем, что время его жизни истекает.

Алекс вернулся в прихожую, взял Дженни за руку и открыл входную дверь.

Они все были там. Все жители улицы стояли неподвижно и смотрели на небо.

– Оно реальное, – сказал Алекс, когда поднял глаза и увидел то же небо, которое сейчас видел и Марко в их исходном измерении. То же небо, на которое в этот самый момент смотрел каждый, в каком бы уголке бесконечного мультиверсума он ни находился. Там, в вышине, ветер беспрестанно гнал клубы облаков, смеси паров сталкивались и вливались в пылающие краски невообразимого заката, а в центре этой разноцветной мятежной фрески был астероид, величественный и грозный, с длинным раскаленным хвостом, теряющимся в пространстве.

На улице поднялась пыльная буря. Люди, жившие в домах по соседству, обнимались и держались за руки. Женщины, мужчины, дети. Никто не убежал, никто не поддался бессмысленной панике, охватившей мегаполис. В ней не было толку.

– Что будем делать? – напуганный Алекс повернулся к Дженни.

Вдалеке нарастал смутный шум и становился все ближе, нарушая затаенную тишину городка.

– Не знаю… А что там происходит?

С другого конца улицы, поднимая пыль и мусор, к ним неслась толпа людей. Ветер разносил их крики. Они, видимо, бежали из Милана, и их было очень много.

– Дженни, уйди с дороги! – крикнул Алекс. Его взгляд все еще был прикован к бегущей в панике беспорядочной толпе, но тело рефлекторно, само по себе, уже развернулось, готовое бежать.

– Туда! – воскликнула Дженни и бросилась вперед.

Страшный грохот пронесся по всей округе, несколько секунд сотрясая землю и дома, пока они бежали. Этот гром, подобно литаврам в прелюдии к симфонии, казалось, ознаменовал начало величественного представления. Ветер усиливался, закручивая вихри из пыли. Жители городка в ужасе переглянулись и побежали в том же направлении, что и Алекс с Дженни, спасаясь от людской массы, которая, как гигантская волна, захлестывала все на своем пути.

Больше не существовало никаких правил, ни комендантского часа, ни планов эвакуации – существовал лишь обезумевший мир.

Алекс и Дженни бежали во весь дух. Время от времени они оборачивались, чтобы посмотреть на толпу. Кто-то падал, и по нему бежали другие, нескольких пожилых оттолкнули в сторону, чтобы не мешались под ногами. Все кричали, но крики тонули в треске, который последовал за грохотом, – в глухом и ужасающем треске землетрясения.

Через несколько минут Алекс с Дженни выбежали на открытую местность.

– Посмотри… посмотри на Милан! – воскликнул Алекс, глядя вдаль куда-то за эстакаду. Город накрывало черным дымным пологом.

– Черт возьми, он все ближе! Что же нам делать? – спросила Дженни, наблюдая за мчащимся по небу астероидом.

Алекс не ответил, только остановился на минуту, чтобы отдышаться. В эту минуту он думал о своем лучшем друге, пойманном в ловушку из этого дыма, запертом в доме, который вскоре провалится в тартарары вместе со всем остальным.

«Марко, мой друг…» – сказал про себя Алекс, на мгновение закрыв глаза и стараясь отогнать мысль о том, что́ ждет единственного человека, который всегда верил в него.

Очередной подземный толчок сопровождался чудовищным грохотом, более оглушительным, чем предыдущий.

– Бежим туда! – воскликнула Дженни, показывая на заправочную станцию у шоссе. Ее слова не долетели до Алекса. Голос Дженни утонул в глухом грохоте, который забил их слуховые проходы. Алекс мог видеть только губы Дженни и проследить за направлением ее пальца, указывающего на заправку, к которой они сразу и побежали.

Уже через полминуты они были у задней части строения. Обошли его и очутились перед входной дверью закусочной, как вдруг с неба сквозь пелену дыма и пыли им на голову посыпались большие градины. Град сопровождался быстрыми всполохами, словно кто-то из космоса фотографировал со вспышкой этот природный катаклизм.

Алекс с Дженни вошли и увидели, что происходило внутри. Шесть или семь человек стояли неподвижно, припав к окнам, и неотрывно смотрели на небо. Другие, среди них было много женщин и стариков, сидели на полу, сбившись в кучки за прилавком или возле полок. Они заткнули уши руками, чтобы защититься от атаки децибелов.

Радио через четыре динамика на стенах играло Moon River, но Фрэнка Синатру заглушал шум града, бушевавшего за окнами.

– Храни вас бог! – сказала женщина, схватив Алекса за полу свитера и смотря на него отчаянными заплаканными глазами. Ее слов было почти не слышно за дребезжанием окон закусочной, которые тряслись так, что, казалось, вот-вот разлетятся на тысячу осколков.

Алекс вопросительно посмотрел на Дженни, а она в ответ схватила его за руку, притянула к себе и пристально на него посмотрела.

«Я не хочу здесь умирать. Мы найдем это проклятое место!»

Алекс глубоко вздохнул, потом кивнул, и через мгновение они снова были на улице.

Они побежали вдоль окружной дороги в противоположную от Милана сторону, но прежде всего в противоположную сторону от яростного ветра. Ноги отяжелели, ураган теперь бил в спину. Они остановились под мостом в безлюдной местности.

– Я больше не могу… – сказал Алекс, уперев руки в колени и наклонившись вперед. Его лицо было покрыто пылью, которая теперь заменяла воздух, отчего дышать становилось очень трудно.

– Беккер сказал, что единственная надежда на спасение – это Мемория, – твердо сказала Дженни. – Но как мы туда доберемся?

– Если б он еще сказал, что это за хрень… Скоро мы здесь сгорим!

Алекс выглянул из-под моста. Похоже, они оказались в самом центре торнадо. Огненные всполохи следовали друг за другом без промежутков, гром эхом отдавался в овраге, где они укрылись.

– Марко там, среди этого дыма. Он не спасется.

– Мы тоже не спасемся, если не найдем это место в ближайшее время.

Глава 39

Алекс снова выглянул из-под моста и понял, что времени больше нет. Огненная полоса в небе, казалось, возвещала о скором конце представления. Последний круг на карусели, дамы и господа.

Момент настал. Алекс закрыл глаза, и слова малайского провидца снова зазвучали в его голове.

«Я вижу, как ты делать большой прыжок… Большой прыжок в черный океан».

Вдруг вспышка воспоминания вернула его в прошлую ночь, когда он увидел логотип на шлеме отца семейства, Джованни.

«Этот символ… он был на карте провидца. Он мне его показал. Это было мое будущее».

– Дженни, пошли! Нам надо пробраться к котловану!

Алекс схватил девушку за руку, и они, выбежав из-под моста, вернулись к шоссе. Поля по обе стороны от дороги были охвачены пламенем, и время от времени на пути им попадались горящие машины и бежавшие куда глаза глядят люди. Неистовый град поднимал с земли пыль и сор. То, что казалось дождем, на самом деле было пылевой взвесью. Миллионы сорных частичек шли в наступление, словно пехотинцы, предваряя появление командира. И командир вот-вот должен был отдать свой последний приказ.

Алекс с Дженни бежали сквозь бешеный пыльный смерч, защищая глаза рукой. Этот пригородный район полностью совпадал с районом из родного измерения Алекса, поэтому он хорошо здесь ориентировался. Он часто бывал в этих краях с отцом и точно знал, что стройплощадка нового торгового центра находится в нескольких сотнях метров. Существовали вещи, общие для их с Дженни двух миров. Так и этот гигантский молл должны построить в обеих реальностях в одном и том же месте у шоссе.

Они бежали изо всех сил, не останавливаясь. Пронеслись мимо небольшого супермаркета сети Ben’s Corner с разбитой входной дверью и вспомнили рассказ Джованни о мародерстве. Вот откуда взялись продукты для их последнего в этой жизни ужина.

Когда вдалеке возле подъемного крана показались первые желтые экскаваторы с надписью WHITEWORKER, Алекс припустил что есть мочи. Дженни не отставала, хотя дыхания уже не хватало и бешено колотилось сердце. Ее волосы развевались на ветру, наполняясь мелким мусором и пылью.

– Мы на месте, – сказал Алекс, наконец замедляя шаг у ряда синих переносных туалетов. – Провидец знал, где мы сегодня окажемся. Просто невероятно…

– Зачем мы здесь, Алекс? – спросила Дженни, обходя заграждения и уже видя впереди гигантскую яму размером примерно сто на двести метров и глубиной метров пятьдесят. Стена огня, наступавшая с полей, быстро приближалась к котловану.

– Так предопределено, – ответил Алекс, глядя вдаль.

«Я вижу, как ты делать большой прыжок… Большой прыжок в черный океан». Голос провидца продолжал эхом разноситься в его голове. Теперь и Дженни могла его слышать.

– Все наши действия и привели нас сюда. Должны были привести нас сюда.

«Алекс, мне страшно», – подумала Дженни.

Именно в этот момент внимание обоих привлекло небо: огненная полоса, которую очерчивал астероид над их головами, резко устремилась вниз. Не прошло и пары секунд, как желто-красный клинок, только что взрезавший земную атмосферу, расширился и упал за горы провинции Бергамо, которые вырисовывались на горизонте. Оглушительный грохот теперь стал в сто раз громче. Земля под ногами содрогнулась так, будто кто-то в космосе тряхнул планету, как новогодний снежный шар, чтобы поднять искусственный снег. Над горами появилось огромное дымное облако и начало заволакивать небо. Дженни с Алексом в изумлении наблюдали за происходящим и в страхе прижимались друг к другу.

– У нас больше нет времени! – крикнул Алекс, поворачиваясь к Дженни и глядя ей в глаза. Яростный ветер казался мощным дыханием невидимого гиганта, который гнал к ним пламя с полей.

– Это конец, – прошептала Дженни, сжимая в руке трискелион и впиваясь взглядом в Алекса.

– Дженни, я люблю тебя. – Глаза Алекса лихорадочно блестели, он дрожал.

– Я тоже. И это навсегда! – Дженни прижалась к груди Алекса, их губы соединились в прощальном поцелуе. Мгновение вне времени, обещание вечного союза. Они целовались как в первый раз, как будто стояли одни на пирсе Альтона, тихом и волшебном, а рядом плескались морские волны. И ничего, что в небе не было созвездия Ориона, чтобы за ними присматривать.

Оба резко открыли глаза.

– Прыгаем, а то сгорим! – крикнул Алекс, когда они обогнули последнее заграждение на краю котлована.

Дженни крепче сжала его руку, которую ни за что не отпустила бы сейчас.

– Раз…

Внезапно их обдало жаром – возможно, астероид пробил в земной атмосфере такую широкую дыру, что планета уже не могла противостоять силе солнечных лучей.

– Два…

Алекс и Дженни смотрели в бездну перед собой; в небе, как гигантский фейерверк, вспыхнули еще десятки огненных шаров. Они отделились от астероида при входе в земную атмосферу и теперь неслись вниз на полной скорости, как атомные бомбы, способные стереть с лица земли континент. Природа разыгрывала перед людьми свое самое невероятное представление, демонстрировала силу, словно бы утверждая превосходство законов мироздания над ничтожностью человеческого рода.

Алекс крикнул:

– Три!

Их с Дженни сплетенные руки стали одним целым. Короткий разбег – и прыжок в пустоту, за секунду до того как залп раскаленных каменных ядер опустошил пространство вокруг, написав слово «конец» под историей цивилизации.

Пока они падали, в их головах проносились самые яркие образы и воспоминания из жизни.

Роджер Грейвер рассказывал маленькой Дженни историю о созвездиях, смешными жестами и голосами изображая богов Олимпа.

Марко, с широкой улыбкой на лице, с разноцветными пультами дистанционного управления в руках, объяснял Алексу, какой для чего нужен.

Клара принесла Дженни вкусный травяной настой, потому что у нее болел живот, а потом обняла ее и пощекотала ей пупок – сколько же было смеху.

Джорджо и Валерия Лориа сидели в первом ряду на школьном спектакле и смотрели на Алекса в роли д’Артаньяна; он тогда сорвал бурные аплодисменты.

Затем в одно мгновение наступила чернота.

Глава 40

Первым ощущением был запах кожи. Он медленно проникал в ноздри Алекса, пока тот пытался сфокусировать взгляд на размытых тенях, двигавшихся на фоне серого тумана и сумбурной разноголосицы. Голова была тяжелая, как чугун, под спиной – жесткий пол. Когда Алекс снова начал чувствовать нервное напряжение в мышцах, он попробовал приподнять голову. Одно за другим из мути выступили обеспокоенные лица товарищей по команде. Правая рука застыла на мяче, прижатом к боку. Алекс оттолкнул его и медленно поднялся на ноги, ощутив вспышку жгучей боли в висках.

– Капитан, ты в порядке? – спросил голос справа.

Алекс не ответил. Его глаза встретились с тревожными глазами судьи. Воздух в спортзале был спертым, и ударивший в нос запах пота вернул Алекса в центр события, которое, казалось, принадлежало очень далекому прошлому. Штрафной бросок. Матч. Обморок.

«Я жив… мы все живы».

Он провел рукой по волосам, отбрасывая со лба белокурую прядь. Подошедший судья положил руку ему на плечо и спросил:

– Что с тобой случилось?

– Не знаю.

В этот момент в памяти возникло лицо Дженни. Ее карие глаза, золотистая кожа и улыбка, которую, возможно, он больше никогда не увидит или, возможно, никогда не видел.

– Странно… – Человек в черной форме со свистком на шее вскинул брови, затем поднял мяч и протянул его Алексу. – Сможешь сделать бросок? До конца игры осталось десять секунд. Потом я отведу тебя к школьному врачу.

Алекс кивнул, взял мяч и приготовился бросать из-за штрафной линии. Ребята из команды смотрели на него с недоумением. Бросок получился слабым. Едва задев сетку, мяч отскочил от кольца и упал возле синих матов. Алекс молча следил за его траекторией. Капитан противоположной команды забрал мяч и возобновил игру из центра площадки. Пока Алекс, словно приклеенный, стоял в передовой зоне, соперники, провернув финт, ловко забили решающий трехочковый и радостно обнялись. Через несколько секунд судья дал сигнал об окончании матча. Ошеломленный Алекс стыдливо опустил голову. Уходя с площадки, товарищи по команде смотрели на него с упреком, кто-то неодобрительно качал головой. Один из них, с более-менее спокойным выражением лица, подошел и спросил:

– Что-то пошло не так, капитан, да?

– Сколько я пролежал на полу? – спросил Алекс, пока они шли к раздевалке.

– Ну… секунд двадцать или тридцать… – Парень нахмурился. – Ты, случайно, не заболел?

«Нет, это не мог быть сон…»

Алекс не ответил и сбавил шаг, пропуская товарища вперед. Увидев, что к нему подходит судья, он поднял левую руку и отвернулся, как бы говоря: «Забудьте, со мной все в порядке».

Команда спускалась по туннелю в раздевалку, Алекс плелся последним. И вдруг у тренерской скамьи заметил свой рюкзак. Он закинул его на плечо и выскользнул за дверь спортзала, после чего поднялся по лестнице на второй этаж. Коридоры здесь были пусты. «Наверное, уроки еще не закончились», – подумал Алекс и побрел мимо туалетов и классов к лестнице, ведущей к выходу. А в голове его тем временем крутилось слайд-шоу всего, что он увидел после того, как потерял сознание. За двадцать, а может, тридцать секунд. Марко всегда говорил: «Время сновидений не имеет ничего общего с временем реальности».

Мэри Томпсон; пирс на Альтона-Бич; предоплаченная карта Марко; коробка с надписью «РАМКИ»; отец, прибивающий доску к окну; армейские фургоны; трискелион Дженни; рисунок астероида; котлован для торгового центра… Все это беспорядочно кружилось в голове. Ситуации, ощущения и предметы всплывали из глубин памяти в мельчайших подробностях. По дороге домой Алекс несколько раз запрокидывал голову, чтобы посмотреть на небо. Милан накрыло облаками, но это были обычные серые тучки, которые окутывают город зимой и покидают его весной.

Никаких следов астероида, никакого апокалипсиса.

Пожилая пара с любопытством наблюдала за парнем, который шел, оглядываясь по сторонам, в спортивной желто-синей майке и шортах, несмотря на то, что было всего лишь пять градусов тепла. Алекс не ощущал холода. Сейчас он испытывал только чувство отчужденности, от которого по телу временами пробегала нервная дрожь. Окружающие его явления действительности были столь же банальными, сколь и невероятными. Витрины некоторых магазинов уже украсили рождественскими огоньками. У пересечения виа Порпора и виале Ломбардия висела светодиодная надпись «С ПРАЗДНИКОМ». На улице царил привычный хаос, сопровождаемый музыкой клаксонов, когда на светофоре загорался зеленый свет. Старый добрый Милан – не больше и не меньше.

«Никакого мультиверсума не существует», – подумал Алекс перед домом номер 22 по виале Ломбардия, пока безрезультатно звонил в домофон. А, ну конечно, сейчас только середина дня, а значит, родители на работе. Логично, подумал Алекс, покачав головой, ведь конец света никому не грозил: банкоматы работали, интернет не отключили, люди спокойно работали. И в очередной раз за последние несколько минут он повторил про себя: «Я дурак», – и потер лоб.

Во внешнем кармане рюкзака, то есть на своем обычном месте, нашлись ключи.

Алекс открыл дверь подъезда и пошел вверх по лестнице, продолжая тереть лоб. Неужели он выдумал всю эту историю за тридцать секунд? Может, так оно и было, и в некотором смысле это очень даже хорошо. Земля не превратится в груду обломков. Но это означало, что Дженни не существовала.

Ни в одном из миров.

Алекс вошел в квартиру и мельком увидел мамину записку на комоде в прихожей. Пирог возле микроволновки. Умоляю, сделай уроки! Целую, мама. Войдя в свою комнату, Алекс бросил на пол рюкзак и сел на кровать. Он в своей комнате. Ничего необычного. Ничего нового. Ничего странного.

– За тридцать секунд я успел увидеть во сне самую красивую девушку, которую когда-либо видел, и самую страшную катастрофу, которая только может случиться, – покачав головой, сказал он вслух с ироничной улыбкой на лице.

Но он помнил этот сон до мельчайших подробностей, каждую деталь.

«Ее не может не быть!» – подумал Алекс, вскакивая с кровати и садясь перед компьютером. Он включил его, подождал, пока загрузятся приложения, а затем набрал в поле поиска Google: Jennifer Graver Blyth Street Melbourne.

Глазами пробежал по первым ссылкам и сразу обратил внимание на страничку в соцсети. Мышка навелась на нее чуть ли не сама собой. Когда открылось фото профиля, Алекс оперся локтем о край стола и правой рукой откинул упавшую на лоб белокурую прядь.

– Я так и знал, – сказал Алекс, не в силах понять, был ли он счастлив оттого, что Дженни существует, или огорчен оттого, что все это вовсе не было кошмаром.

В личных данных девушки значились номер мобильного и адрес электронной почты. Алекс достал из рюкзака телефон и набрал номер.

Тишина. Гудки.

– Hello?

Молчание. Глаза Алекса закрыты. Глаза Дженни широко открыты и полны надежды.

– Алекс, это ты?

– Да, Дженни, это я. Значит, ты есть!

– Конечно. И я помню все, что с нами произошло.

Месяц спустя

Воздух был свежий, ветер – слабый, деликатный, солнце собиралось вот-вот упасть за горизонт, расписанный красно-оранжевыми мазками, исчерченный стаями птиц, которые гонялись друг за другом в барселонском небе.

Двухметровый парень проехал на роликах мимо Алекса с Дженни, когда они сворачивали с набережной в сторону мола.

– Здорово, что нас сюда отпустили! Это будут фантастические выходные! – сказала Дженни, сжимая руку Алекса, ее глаза сияли.

– И мне на этот раз не пришлось ничего придумывать, я просто попросил разрешения. До сих пор не верится.

Дженни улыбнулась и смущенно опустила глаза. Затем подняла голову и огляделась вокруг. Набережная была защищена с двух сторон рядами скал, а справа начиналась полоса песка, которая тянулась от района Вила Олимпика, где они сейчас были, к порту. Дженни уже видела эти места во время школьной поездки и хорошо их помнила.

– Знаешь, иногда мне кажется, что все мне приснилось, – сказала она.

– Да…

– Я больше не слышу твой голос у себя в голове. И живу так же, как и раньше.

Алекс кивнул и спросил:

– Ты, случайно, в этом месяце… не путешествовала? Прыжки в другие измерения, альтернативные реальности и все такое…

– Не-а. А ты?

Алекс покачал головой и нахмурил брови. У него был вид человека, задающего себе тысячу вопросов.

– Если это был сон, то как нам мог присниться один и тот же сон? – спросил он, останавливаясь, чтобы полюбоваться тонкой полоской солнца между небом и морем.

Дженни взяла его за руку и ничего не ответила. Они повернулись к морю спиной и пошли по причалу к набережной. Там они сели на скамейку и пару минут молчали, вдыхая воздух каталонского города, к ночи становившийся более колким.

– Знаешь, – продолжил Алекс, – я много думал об этом последнее время. Если история с астероидом – правда, то как объяснить, что реальность, в которой мы оказались, ничем не отличается от той, прежней?

– Точно. Каждое утро я хожу в свою старую школу, по субботам – на тренировки по плаванию с девчонками, которых знаю с детства, родители в порядке, и в доме ничего не изменилось.

– То же самое у меня в Милане. За этот месяц я не заметил ничего странного, все как было, так и есть. Но если мы спаслись от гибели и оказались в параллельной вселенной, где астероид не врезался в Землю, то, по идее, наша жизнь должна хоть чем-то отличаться от прошлой, ведь так?

Дженни задумчиво смотрела вдаль, а Алекс продолжал:

– Это подозрительно, это… Дженни? Ты меня слушаешь?

– Я? Да-да, конечно. Извини, у меня сейчас было что-то типа дежавю, хотя… Нет, ничего.

– И все-таки скажи.

– Нет, слушай, это невозможно.

– Что невозможно?

– Мне показалось, я увидела, как моя одноклассница кинула монетку тому уличному артисту. Вон там. – Дженни кивком указала куда-то в сторону. Алекс вытянул шею и посмотрел в указанном направлении. Вдалеке шеренга детей следовала за учительницей, а за ними виднелся смуглый парень, который строил своего рода песчаный амфитеатр сразу за низким парапетом, отделявшим пляж от набережной.

– Да, вижу.

– Ну, может, я ошибаюсь. Или все-таки это дежавю, потому что, когда мы пришли сюда с классом, моя подружка действительно дала евро парню, очень похожему на этого. Но, скорее всего, мне все померещилось.

Алекс с интересом выслушал Дженни, затем закатил глаза, будто размышляя над этим случаем.

– Знаешь, на самом деле со мной тоже случилось дежавю, когда я «очнулся» в спортзале. Я открыл глаза и понял, что лежу на полу, напротив баскетбольной стойки, потому что собирался выполнить штрафной бросок. Я был именно там, когда ты сказала, что живешь в Мельбурне. В начале всего этого… сна.

– Послушай, Алекс. У меня к тебе предложение.

– Какое?

– Давай перестанем об этом говорить. Кошмар, не кошмар, было как было или ничего не было – все это уже не имеет значения. Главное, мы здесь, вместе. Конец света не наступил, небо ясное, и, если этот плакат не врет, сегодня даже несовершеннолетние могут поиграть в казино!

Алекс улыбнулся и вскочил со скамейки, протягивая Дженни руку.

– Ты права. Тогда пошли веселиться!

Дженни послушно дала Алексу руку, он притянул ее к себе, обнял, и их губы соприкоснулись. Теперь они могли наслаждаться каждым мгновением, не опасаясь, что оно будет последним… В их распоряжении все время мира, по небу к ним не мчалась раскаленная каменная масса.

Взявшись за руки, они пошли к казино, полные любопытства и любви к жизни.

– Когда ты приезжала сюда с классом, ты там была? – спросил Алекс, когда они переходили улицу.

– Где?

– В казино!

Дженни захихикала.

– Представляю, что было бы! Ты не знаешь моих одноклассников. Они наверняка попытались бы взломать игровые автоматы. Так что нас даже близко к казино не подпускали.

– Оно там? – спросил Алекс, подходя к перекрестку.

– Думаю, да. В тот день мы дошли только сюда, но, если не ошибаюсь, оно здесь рядом, надо просто повернуть налево.

Когда они подошли к концу улицы, перпендикулярной набережной, Алекс крепче сжал руку своей девушки. Дженни рассмеялась мечтательно и беззаботно, а он все не мог насмотреться в ее лучистые глаза. Затем они свернули в переулок.

И оказались перед бездной.

– Это… Это что?.. – пробормотала Дженни. Перед ней расстилалось бескрайнее белое пространство. Гигантская стена, на которой не было ничего, за что можно было зацепиться взгляду. Это была пустота. Но это было страшнее пустоты. Словно целую часть мира стерло с лица земли, окутало густым белым туманом. Дженни попыталась сделать шаг вперед, но ее ноги оказались тяжелыми, как валуны. Дыхание сбилось. Реальность представала пустой страницей, никогда не знавшей чернил. Она несколько раз закрыла и снова открыла глаза, но ничего не изменилось.

Стоявший рядом Алекс тоже заметил отсутствие звуков и образов. Он сделал пару шагов назад, загипнотизированный пустотой, охваченный небывалым чувством дезориентации: он не знал, куда идет, он выпал из привычной системы координат. Реальность предлагала только два очевидных, но невероятных факта: с одной стороны – испанскую набережную и пирс, исчезающий в волнах, с другой стороны – ничто.

– Пожалуйста, пойдем отсюда, – прошептала Дженни. В ее глазах были мольба и неверие в происходящее.

Они развернулись и медленно пошли обратно к набережной, не в силах ничего сказать. Но оба сейчас переживали все заново.

Эти тридцать дней. Путь от дома до школы. Путь от дома до бассейна. Спортзал, тренер. Родители. Комната.

Их каждодневная жизнь была точно такой, какой они ее помнили до того, как астероид уничтожил всю цивилизацию.

Дженни пристально посмотрела на Алекса, а пальцы ее правой руки сомкнулись вокруг его запястья.

– Алекс, то, что я увидела на набережной… не было дежавю. Это был тот же самый момент. Моя подруга кинула артисту монетку.

– Тот же самый момент… – монотонно повторил Алекс, вспомнив в быстрой последовательности мамину записку на комоде, найденную по возвращении с баскетбольного матча, рождественские украшения на улицах Милана, свой рюкзак, свои дела.

– Господи, этого не может быть! – закричала Дженни, запустив руки в волосы. Потом она повернулась и, перебежав улицу и даже не оглянувшись, понеслась обратно туда, где было ничто. Алекс видел, как она исчезла за углом, и услышал ее громкий крик. Он пошел следом, с ужасом представляя, как снова окажется перед этим безумным видением. Но сперва он оказался перед Дженни. Бледное лицо, губы скривились в истерической усмешке – такой она была, когда сказала:

– Это какой-то кошмар!

«Если мы спаслись от гибели и оказались в параллельной вселенной, где астероид не врезался в Землю, то, по идее, наша жизнь должна хоть чем-то отличаться от прошлой, ведь так?»

Вопрос, который вихрем крутился в голове Алекса, долетел до Дженни. Последовала ответная фраза. Мысли вырывались из их сознания, наслаивались, смешивались и переплетались с воспоминаниями, образуя стремительный круговорот.

«Наш разум – это ключ».

Дженни протянула руку к Алексу и закрыла глаза.

– Это Мемория, – сказал голос позади них.

Они обернулись. На набережной, скрестив ноги под деревянным столиком, сидел малайский предсказатель. Седые волосы, взлохмаченные и развеваемые ветром, пестрый балахон, карты в руках.

Молодые люди онемели от удивления. Улыбка на лице провидца превратилась в насмешливую ухмылку, и он сказал:

– Вы видите только то, что помните. Все это – уже после.

Дженни попыталась навести порядок в мыслях и справиться с паникой, чтобы обдумать слова старика. «Я была здесь с классом, но до казино так и не дошла. Я хорошо запомнила аэропорт, дорогу сюда, набережную и пристань…»

– Сами подумайте, последние тридцать дней вы жили в единственной известной вам реальности. Те же улицы, дом, бассейн, школа, спортзал. Это Мемория.

– Ты кто такой вообще? – крикнул Алекс. – Где мы, черт возьми? Что происходит?

Провидец пригвоздил его к месту твердым и проницательным взглядом.

– Я всего лишь сообщение. Когда ты был маленьким, я приходил и показывал тебе будущее. И ты его рисовал. Но ты меня не помнишь. Томас Беккер тоже просто сообщение. Мир, каким вы его знали, уничтожен. То, что вы видите вокруг, не что иное, как эхо апокалипсиса, единственный осколок, оставшийся после крушения. Единственное место, где вы можете жить.

– Но я никогда здесь не был, я не знал этого города, – возразил Алекс.

– Тебе и не нужно его знать. Твои воспоминания и воспоминания девушки переплетены. Навсегда! Они – единственные дороги, по которым вы можете двигаться.

Алекс закрыл глаза и ничего не сказал. Словно в замедленной съемке, он увидел свой прыжок в пустоту в момент падения астероида. Значит, астероид действительно упал. В каждом уголке мультиверсума. Это было намного хуже, чем кошмар.

Подул ветер и, подбрасывая, погнал по дороге многочисленные красные и синие рекламные листовки.

– Прекрасно. И что теперь? – саркастическим тоном сказала Дженни. – Мы заперты здесь навечно?

Прорицатель бросил карты на столик, показал им свою правую ладонь, затем вытянул руку и повел ею с изяществом театрального актера, как бы указывая на окружающую действительность.

На пляже одноклассники Дженни играли в мяч.

В конце прогулочной дорожки на скамейке сидели и болтали, взявшись за руки, Валерия и Джорджо Лориа.

С другой стороны улицы Роджер и Клара Грейвер неторопливо шли к гавани.

Внезапно каждый человек в поле их зрения превратился во фрагмент прошлой жизни. Чернокожий мужчина за стойкой регистрации в St. James. Мальчик в экспрессе до «Кадорны». Пожилой господин, который ужинал в одиночестве и помнил, где жили Грейверы. Мэри Томпсон. Таксист на Эспланаде. Миланский полицейский, который приказал Дженни идти домой из-за комендантского часа. Джованни с винтовкой в руках и семья, приютившая их в последнюю ночь перед концом света.

Они все были там. Они были единственно возможной реальностью. Они были Меморией.

Провидец исчез, оставив двух молодых людей дальше блуждать в лабиринте вопросов.

Алекс и Дженни заметили его в глубине улицы.

Он медленно приближался, постепенно обретая четкие очертания в лиловых красках испанского заката, среди пляски листовок на ветру, на фоне гуляющих по набережной персонажей из прошлого.

Разглядев человека, Алекс зажмурился и покачал головой, не веря своим глазам. Дженни взяла его за руку и глубоко вздохнула.

Электрическая инвалидная коляска наконец затормозила. Простодушный и лучезарный взгляд Марко сопровождался загадочной улыбкой. Несколько слов, которые он произнес, подействовали на Алекса с Дженни так же, как воспламенитель действует на пороховой заряд. Они как будто указывали на потайной ход к, казалось бы, невозможному освобождению. Они звучали как пароль, с помощью которого можно снова открыть врата мультиверсума.

– Давайте, ребята, надо выбираться из этой клетки!

Сноски

1

Максимальное количество баллов в итальянском университете.

2

Айртон Сенна да Силва (1960–1994) – бразильский автогонщик, трехкратный чемпион мира в классе «Формула-1» (1988, 1990, 1991).

3

Ты ищешь девушку, да? Вот почему ты уехал из Италии! (англ.)

4

Чего тебе надо? (англ.)

5

Извините… (англ.)

6

Извините, сэр (англ.).

7

Вы знаете семью… именуемую Грейвер? (искаж. англ.)

8

Кто ты, мальчик? (англ.)

9

Извините, мадам… Думаю, я ошибся адресом (искаж. англ.).

10

На этот раз (англ.).

11

«В руках ангела» (англ.).

12

«Хочу идти туда, куда идут люди» (англ.).

13

Мы убьем тебя (нем.).

14

Поезжай в Европу! Прямо сейчас! (англ.)

15

21-й школьный турнир (англ.).

Content

Леонардо Патриньяни
Мультиверсум

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Месяц спустя

Сноски