Вячеслав Лялин

Суздальско-Нижегородские князья, или Последние Рюриковичи на русском троне

Введение

Суздальско-Нижегородские князья, одна из ветвей русского княжеского рода. Они около двух столетий являлись суверенными правителями удельного княжества, претендуя на роль лидеров в Северо-Восточной Руси.

Суздальско-Нижегородское княжество находилось на окраине русской земли, гранича с казанскими улусами Золотой Орды, поэтому довольно часто подвергалось нападению татар. Татарские набеги стали одной из причин ослабления Суздальско-Нижегородского княжества и его подчинения Москвой. Ослаблению княжества способствовали и частые междоусобные войны между представителями княжеской семьи.

Происхождение князей Суздальско-Нижегородских не окутано тайнами и сказочными семейными легендами, как у большинства представителей русской аристократии. Они Рюриковичи, и этим всё сказано. Их генеалогия подробно освящена в летописных сводах. Поколение за поколением, это князья, верховные правители Руси и удельных земель, деяния которых тщательно зафиксированы летописцами. Но даже это обстоятельство не лишило генеалогию Суздальских князей интриги, в чём мы убедимся в последствие.

И так, Суздальские князья потомки древнерусских князей. В исторической литературе, с легкой руки монаха Нестора Летописца автора «Повести временных лет», сложилось мнение считать родоначальником русских князей варяга Рюрика, хотя подобное утверждение неоднократно оспаривалось.

К концу XIII века русский княжеский дом значительно разросся. Выделяются две соперничающие за верховную власть ветви: «Мономашичи» и «Ольговичи». Первые являются потомками князя Владимира Мономаха (1053–1125), другие его двоюродного брата Олега Святославича (умер 1.08.1115).

Суздальско-Нижегородские князья были «Мономашичами», их предки утвердились в Северо-Восточной Руси, перенеся из Киева на север великое княжение.

Вначале эти земли вошли в удел одного из сыновей Владимира Мономаха — князя Юрия Долгорукова. Позднее во Владимиро-Суздальской земле утвердился сын Юрия Долгорукова — князь Всеволод Большое Гнездо, а после монголо-татарского нашествия, его сын князь Ярослав Всеволодович, сыновья которого стали родоначальниками Московских, Тверских и Суздальских князей.

Владимир Мономах

Юрий Долгорукий

Всеволод Большое Гнездо

Константин Ростовский, Ярослав Владимирский

Ростовские князья, Александр Невский, Андрей Суздальский

Московские князья, Суздальско-Нижегородские князья

Потомки князя Андрея Ярославича Суздальского закрепились в Суздале, а после присоединили к своим владениям быстро развивавшийся торговый город Нижний Новгород. На протяжении всего XIV столетия Суздальские князья ведут борьбу за великокняжеский стол, то есть за главенство над разобщёнными русскими княжествами. Им даже удаётся на краткое время утвердиться во Владимире, столице Северо-Восточной Руси, но удержать за собой великое княжение они не смогли. У них мало сил и слишком могущественны противники — Московские и Тверские князья.

К концу XIV века шансов утвердиться на великокняжеском престоле у Суздальско-Нижегородских князей не остаётся. Они проиграли и были вынуждены признать первенство своих сородичей Московских князей.

Вскоре Суздальские князья теряют княжество, которое становится частью Московского государства, хотя борьбу за Нижний Новгород потомки князя Андрея Ярославича ведут вплоть до второй половины XV века.

Потомки некогда независимых Суздальских князей становятся крупными вотчинниками и переходят на московскую службу, где благодаря своему знатному происхождению, сразу занимают высокое положение. Тем более, что вскоре угасает род Тверских князей, так же потерявший свои суверенные права.

В XV века Суздальско-Нижегородский княжеский дом сильно разросся. Образовались самостоятельные княжеские фамилии: Шуйские, Скопины-Шуйские, Горбатые, Глазатые, Барбашины и Ногтевы, сохраняя при этом общее фамильное прозвище Шуйские, полученное от главной вотчины рода города Шуи.

В Московском государстве князья Шуйские, помня о своём знатном происхождении, претендовали на высокое положение, и после прекращения Московской династии, как их ближайшие родственники, выступают главными претендентами на русский престол. И, в конечном счёте, Московский престол они занимают. В 1606 году царской короны добился Василий Иванович Шуйский.

Правление Василия Шуйского, его следует именовать царём Василием IV, пришлось на тяжелейший для России период. Время настоящего народного безумия, когда само существование независимого Русского государства находилось под вопросом.

Царь Василий Шуйский пытался спасти государство, утвердить в стране порядок, но был предан своими подданными и насильственно лишён власти и с родственниками выдан полякам. Вскоре род князей Шуйских в России и вовсе угас.

Стремясь оправдать своё предательство, современники Шуйских стали обвинять их в корыстолюбии и других тяжких преступлениях. Особенно усилился поток клеветы после утверждения в России новой династии Романовых, представители которой желали выглядеть на фоне угасшей династии Рюриковичей, настоящими спасителями отечества.

Заступиться за Шуйских было не кому, ведь княжеский род угас. Искажённые данные о представителях этого рода, и особенно о правлении царя Василия Шуйского, попали в учебники. Шуйских стали считать главными представителями боярской реакции, противниками царской власти.

Все это не соответствует истине, хотя никто не собирается идеализировать князей Шуйских. Принадлежа к высшей знати, потомки Суздальско-Нижегородских князей, обладали всеми пороками боярской среды, так как сами формировали идеологию боярства. В тоже время они являлись надёжной опорой центральной государственной власти, способствуя укреплению Русского государства.

Род Суздальско-Нижегородских князей, несмотря на то, что к середине XVII века уже угас, попал в «Государев родословец», в котором были указаны все ветви этой фамилии.

После многие известные генеалоги, в своих работах, показывали росписи всех ветвей рода князей Шуйских. Это князь Пётр Владимирович Долгоруков (1816–1868), князь Алексей Борисович Лобанов-Ростовский (1824–1896), Пётр Николаевич Петров (1827–1891).

В «Родословной книге князей и дворян российских и выезжих», более известной под названием «Бархатной книги», родоначальником Суздальско-Нижегородских князей показан князь Андрей Ярославич Суздальский.

В «Российской родословной книге» князя П. В. Долгорукова, родоначальником рода Суздальско-Нижегородских князей указан князь Андрей Александрович, сын князя Александра Невского. Такого же мнения придерживался известный русский историк Сергей Михайлович Соловьёв (1820–1879), автор многотомной «Истории России с древнейших времён».

Свою версию происхождения Суздальских князей Пётр Владимирович Долгоруков, знакомый с некоторыми родословными книгами, в которых родоначальником считается младший брат Александра Невского — Андрей, аргументирован тем, что в грамоте избрания на царство Василия Шуйского сказано, что царь происходит от Святого князя Александра Невского. «Кому же лучше знать своё происхождение как не князьям Шуйским»: — писал Пётр Долгоруков.

На ошибку князя П. В. Долгорукова указал генеалог Пётр Петров, который помимо русской ветви князей Шуйских, в своём труде, указал разрозненных представителей польских Шуйских, при этом считая польскую ветвь самостоятельным родом.

Подобную путаницу в определении родоначальника рода, исследователи не распутали до сих пор.

Доподлинно известно лишь одно, что они Рюриковичи и потомки великого князя Ярослава Всеволодовича, ставшего старейшим князем в Северо-Восточной Руси после монголо-татарского нашествия. От него происходят князья Ростовские и Белозерские, Московские, Тверские и Суздальские. Его старшим сыном был Святой Александр Невский предок Московской великокняжеской и царской династии.

От Александра Невского выводили свой род и князья Шуйские, потомки Суздальско-Нижегородских удельных князей. По крайней мере, об этом заявлял царь Василий IV Шуйский.

Однако, исследователям эта попытка приписать свой род в Александру Невскому кажется особым политическим ходом царя Василия IV, пытавшимся обосновать свои особые права на русский престол. Угасшая Московская династия, так же выводила свой род от князя Александра Невского, от его младшего сына Святого князя Даниила.

Василий IV называл своим родоначальником среднего сына Александра Невского — удельного князя Андрея Городецкого. Тем самым Шуйские ставили свой род выше Московских царей.

На самом деле, по мнению многих историков, род Суздальских князей произошёл от младшего брата Александра Невского — князя Андрея Ярославича.

Такой точки зрения придерживались историки Н. М. Карамзин, П. Н. Петров, авторитетный исследователей генеалогии русских князей А. В. Экземплярский.

Их оппонентами выступили князь Пётр Долгоруков, С. М. Соловьёв предложившие выводить род Суздальских князей от Андрея Александровича Городецкого.

На сегодняшний день единого мнение историков по вопросу происхождения Суздальских князей нет. Одни называют родоначальником князя Андрея Ярославича, другие — князя Андрея Александровича.

Сторонники версии происхождения Шуйских от Андрея Александровича основывают свои выводы на летописных данных и сведениях синодиков.

Известно, что у князя Александра Ярославича Невского в браке с княжной Александрой Брячиславной Полоцкой было 4-ро сыновей и дочь Евдокия, ставшая супругой князя Константина Ростиславича Смоленского.

Сыновья Александра Невского — Василий (умер 1271), Дмитрий (1250–1294), наследовал Переславль-Залесское княжество и занимал великокняжеский престол во Владимире, Андрей (умер 1304), получивший Кострому, Городец и Даниил (1261–1303), ставший Московским удельным князем.

Старший из сыновей Александра Невского — Василий княжил в Новгороде и не оставил потомства.

Второй сын — Дмитрий был старшим князем в Северо-Восточной Руси, его дети, не имея наследников, передали свои владения дяди Даниилу Московскому.

Третий из сыновей Александра Невского — Андрей получил в удел Городец. Впоследствии он долго боролся со старшим братом и племянниками за великокняжеский титул и дважды добивался Владимира, где княжил в 1281–1284 и 1293–1304 годах.

В 1294 году, утвердившись на великокняжеском престоле во Владимире, Андрей Александрович женился на Ростовской княжне Василисе Дмитриевне, дочери Ростовского, Белозерского и Угличского князя Дмитрия Борисовича (1253–1294). Очевидно, это был его второй брак. Видимо, первый раз князь Андрей женился в 1271 году, но имя его первой супруги в летописях неизвестно. Он умер 27 июля 1304 года, пережив всех своих братье, и был захоронен в Городце.

О его семье сохранилось мало сведений. Известен его сын Борис, княживший в Костроме, умер 25 февраля 1303 года, по другим данным 26 февраля 1303 года. Очевидно, Борис был сыном князя Андрея от первого брака, так как на момент смерти был самостоятельным князем.

Вторым сыном Андрея Городецкого был Михаил, так же, видимо, рождённый в первом браке. Он упоминается в летописях в 1303 году.

Ростовский соборный синодик называет женой Андрея Городецкого некую Евдокию и их сыновей Бориса и Михаила и не упоминает о сыне Василии Андреевиче, реальном родоначальнике Суздальских князей.

Князь Михаил Андреевич княжил в Городце и, очевидно, умер к 1311 году, не имея потомства. После чего в Городецком уделе смог закрепиться брат князя Юрия Московского (умер 1325) — Борис, перенесший столицу удела в Нижний Новгород.

Несомненно, Суздальско-Нижегородские князья являлись потомками князя Андрея Ярославовича Суздальского. Об этом хорошо знали князья Шуйские, это зафиксировано в документах XIII–XV веков. Однако вступив в борьбе за трон и стремясь ещё более возвысить свой род, князья Шуйских, объявили своим родоначальником второго сына Александра Невского, князя Андрея Городецкого, что делало их старшей ветвью по отношению к Московским князьям, происходившим от младшего сына Александра Невского — князя Даниила.

Объяснение такому поступку дал в своём исследовании о роде Шуйских — Глеб Владимирович Абрамович. Он отметил, что в период неограниченного господства на Руси татар при получении ярлыка на великое княжение генеалогия князей не имела особого значения. Так Андрей Ярославич Суздальский по воле хана стал великим князем в обход своего старшего брата Александра Невского. Но после поражения в борьбе с князьями Московскими, за главенство на Руси, и потерей суверенных прав, положение князей Шуйских изменилось. Они, используя своё высокое положение, изменяют свою генеалогию. С тех пор ложная родословная попадает во многие издания. Хотя и без приукрашивания своей генеалогии князья Шуйские после пресечения династии Московских князей являлись единственными законными претендентами на русский трон. Северо-Восточная Русь, это удел потомков великого князя Всеволода Юрьевича Большое Гнездо, прозванного так из-за большой семьи. У великого князя было 12 детей, в том числе 8 сыновей. Трое из них оставили значительное потомство. Старший — князь Константин Всеволодович (1185–1218), носивший титул великого князя и умерший ещё до монголо-татарского нашествия, стал родоначальником Ростовских и Белозерских князей. От младшего — князя Ивана Всеволодовича (1198–1247), пошли Стародубские князья. Средний — князь Ярослав Всеволодович (1190–1246), стал родоначальником Московских, Суздальских, Тверских и Галич-Мерских князей.

Великими князьями Владимирскими являлись именно потомки Ярослава Всеволодовича, пока все княжеские линии «Ярославичей», Московские, Суздальские и Тверские князья, не угасли. Потомки Галич-Мерских князей рано захудали и, потеряв свои уделы, перестали употреблять княжеский титул.

Таким образом, единственной ветвью Рюриковичей, имеющих законные права на русский трон, в настоящее время являются Ростовские князья.

Многие ветви Ростовских князей существуют и в наше время. Это князья Лобановы-Ростовские и Касаткины-Ростовские.

Следует отметить, что став царем Василий Шуйский женился именно на представительнице Ростовского княжеского рода, княжне Марии Петровне Буйносовой-Ростовской.

Что же касается потомков Суздальских князей Шуйских, то правление Василия Ивановича Шуйского в исторической литературе принято считать продолжением владычества на Руси древнерусской династии Рюриковичей, и именно царь Василий является последним представителем этой династии на русском престоле.

Глава 1

Семья князя Ярослава Всеволодовича

Ярослав Всеволодович, при крещении получивший имя Фёдора, был пятым сыном великого Владимирского князя Всеволода Юрьевича Большое Гнездо (1154–1212), получившего такое прозвище за свою большую семью, и княжны Марии Ясской, происходившей из рода осетинских правителей. Яссами на Руси называли одну из групп аланских племён, обитавших в Предкавказье.

Родился князь Ярослав 8 февраля 1193 года, когда его отец был уже самым могущественным правителем в Северо-Восточной Руси, поэтому его будущее казалось блестящим. В своём исследовании о княжеских владениях на Руси Олег Михайлович Рапов (1939–2002) перечисляет уделы, в которых правил Ярослав Всеволодович. В 1201–1208 годах он был князем в Переяславле-Южном, располагавшимся в южной Руси. В 1208–1209 годах княжил в Переславле-Залесском. Этот город находится в Ярославской области в 140 километрах от Москвы. В 1209 году — в Рязани, в 1209–1215 годах вновь в Переславле-Залесском. Неоднократно Ярослав приглашался на княжение в Новгород в 1215, 1223, 1226–1228/29 и 1230–1236 годах. В 1216 году он княжил в Торжке, в 1236 году утвердился в Киеве. В 1238–1246 годах Ярослав Всеволодович был великим князем Владимирским.

Князь Ярослав Всеволодович один из немногих русских князей, сумевших благополучно пережить монголо-татарское нашествие и наладить с захватчиками отношения. Благодаря этому Ярослав укрепился на престоле своего отца.

Женат Ярослав Всеволодович был дважды. В 1205 году отец женил Ярослава на дочери половецкого хана Юрия Кончаковича, её имя неизвестно.

Юрий Кончакович, могущественный половецкий хан, был сыном хана Кончака, упоминаемого в древнерусской повести «Слово о полку Игореве». Наличие у хана христианского имени, свидетельствует о том, что половецкий хан крестился.

Юрий Кончакович погиб в 1223 году в битве на реке Калке, сражаясь с монголо-татарским отрядом под предводительством знатных нойонов Джэбэ и Субэдэя. Это было первое столкновение русских князей с новым грозным противником.

Брак русского князя с половецкой принцессой был политическим союзом, направленным на прекращение давней вражды русских князей с половцами. Детей в этом браке не было. Очевидно, половецкая княжна умерла вскоре после замужества, так как в 1214 году Ярослав вступил в новый брак.

Второй супругой князя Ярослава стала дочь Торопецкого князя Мстислава Мстиславича Удатного (умер 1228) и половецкой княжны Марии Котяновны, дочери хана Котяна Сутоевича (умер 1241), княжна Ростислава-Феодосия (умерла 1244). В то время двойные прозвища были распространены, так как соединяли церковные и мирские имена.

Князь Мстислав Мстиславич, заслуживший прозвище «Удатного», поскольку ему во всём сопутствовала «удача», происходил из младшей линии Смоленских князей. Наследовать Смоленск он не мог и поэтому довольствовался малозначительными уделами.

Примечательно, что другая дочь князя Мстислава Удатного — Анна Мстиславовна (умерла до 1248) стала женой Галицко-Волынского князя Даниила Романовича (1201–1264), объединившего после монголо-татарского нашествия юго-западную Русь, и в 1254 году принявшего титул короля.

Таким образом, зятья Мстислава Торопецкого, сравнительно благополучно пережившие нашествие кочевников, смогли укрепить свою власть, фактически создав два самостоятельных сильных политических центра на Руси.

Брак с Ростиславой-Феодосией Мстиславовной оказался очень плодовитым. Княгиня родила Ярославу Всеволодовичу 12-ть детей. Причем пятеро сыновей князя Ярослава Всеволодовича — Михаил, Андрей, Александр, Ярослав и Василий были великими князьями Владимирскими.

Некоторые исследователи считают, что Ярослав Всеволодович со своей второй женой княжной Ростиславой-Феодосией разошёлся, из-за политических противоречий с тестем, и вступил в третий брак, с княжной Феодосией, дочерью Рязанского князя Игоря Глебовича и княжны Агриппины Ростиславовны Переяславской, убитой монголо-татарами в декабре 1237 года, которая и стала матерью его детей.

Хотя в источниках нет данных о наличии у князя Игоря Глебовича дочери. К тому же Игорь Рязанский, владевший лишь небольшим уделом в Рязанской земле, умер в 1195 году и его предполагаемая дочь, которая должна была родиться до 1195 года, была бы уже «перезрелой» невестой.

Однако в пользу этой версии свидетельствует то обстоятельство, что второй сын Ярослава Всеволодовича — Андрей, впоследствии женился на Галицкой княжне, дочери короля Даниила Романовича Галицкого, так же женатого на дочери князя Мстислава Удатного. Следовательно, Андрей Ярославич и его супруга Аглая-Дубравка были двоюродными братом и сестрой, что не допускалось.

Доподлинно известно лишь то, что всё потомство князя Ярослава Всеволодовича произошло от брака с княжной Феодосией, умершей 4 мая 1244 года в Новгороде, будучи инокиней Юрьевского монастыря Евфросиньей.

Летописец сообщает: «Преставися княгыни Ярославляя, постригшися у святого Георгия в монастыри; ту же и положена бысть … месяца маия в 4, …наречено бысть имя еи Ефросинья».

Никоновская летопись дополняет: «… представися великого княгини Ярослава Всеволододичя Феодосия в Новеграде, и положена бысть в Юрьеве манастыре, а во мнишенском чину наречена бысть Ефросиниа». Она получила данное монашеское имя, поскольку приняла постриг в день Святой Ефросиньи.

Ростиславой княгиня названа лишь в Переславле Суздальском летописце под 1214 годом по случаю её венчания, и в жития её сына — Святого Александра Невского.

В пользу происхождения Ростиславы-Феодосии от Смоленских князей свидетельствует наличие родового имени Ростислав, весьма распространённого у членов Смоленского дома. Среди Смоленских князей встречаем князя Ростислава Мстиславовича (умер 1167), князя Ростислава Рюриковича (умер после 1218), князя Ростислава Мстиславовича (умер после 1239). А имя Ростислава является женским вариантом мужского имени Ростислав.

Кроме того, отец княгини Ростиславы-Феодосии — Мстислав Удатный имел крестильное имя Фёдор, что может перекликаться со вторым именем княжны Феодосия.

Своим сыновьям князь Ярослав Всеволодович, согласно вековому обычаю, выделил уделы в городах вокруг Владимира на Клязьме, и они стали родоначальниками княжеских династий в Москве, Суздале, Твери, Галич-Мерске.

Князь Ярослав Всеволодович был настоящим воином и хорошим полководцем. Он был участником многих битв. Отец Ярослава князь Всеволод Большое Гнездо проводил активную наступательную политику, подчиняя себе различные земли. Своих сыновей князь Всеволод Юрьевич Большое Гнездо с раннего возраста учил ратному делу, стремясь сделать своими помощниками. Когда Ярославу в 1200 году исполнилось 13 лет, и по меркам того времени он достиг совершеннолетия, его направили на княжение в Переяславль-Южный. Это пограничное южнорусское княжество считалось наследственным уделом в роду Всеволода Большое Гнездо. Ещё его дед Владимир Всеволодович Мономах (1053–1125), до утверждения на Киевском столе в 1113 году, в 1094–1113 годах княжил в Переяславле. После Переяславлем владел Святослав Владимирович (1079–1114), третий сын Владимира Мономаха. Переяславскими князьями были и два старших брата Всеволода Большое Гнездо — Ростислав Юрьевич (умер 1151) и Глеб Юрьевич (умер 1171).

Свои права на Переяславские земли так же предъявляли Черниговские князья из рода «Ольговичей» давних противников «Мономашичей». В 1206 году Ярослав был изгнан из Переяславля Черниговским князем Всеволодом Святославичем Чёрмным (умер 1212), и вернулся к отцу во Владимир.

В 1208 году Ярослав Всеволодович в составе отцовской дружины участвовал в походе на Рязань. Поход был успешным. Ярослав стал наместником отца в Рязанском княжестве. Уже в следующем году великий князь послал Ярослава княжить в Великий Новгород. В это время за влияние над Новгородской боярской республикой шла борьба между Владимирскими и Смоленскими князьями. Лавируя в этой сложной политической обстановке новгородцы приглашали к себе на княженье поочередно представителей противоборствующих сторон, в зависимости от политической выгоды. Поэтому Ярослава Всеволодовича так же часто приглашали на княжение в Новгород, как и изгоняли.

Незадолго перед смертью великий князь Всеволод Юрьевич передал Ярославу в удел Переславль-Залесский, небольшой городок, расположенный в Северо-Восточной Руси.

После смерти Всеволода Большое Гнездо между его старшими сыновьями Константином и Юрием началась борьба за первенство. Ещё в 1212 году великий князь Всеволод Юрьевич, чувствуя приближение смерти, решил выделить сыновьям уделы. Константин, как старший сын, должен был наследовать Владимир, а второй сын Юрий — Ростов. Однако Константин Всеволодович потребовал, чтобы ему отданы были оба эти города. Отец разгневался на него и изменил своё завещание. Великокняжеский Владимирский престол был передан Юрию, а Константин получил Ростовскую землю. Это и стало причиной раздоров двух братьев. Ярослав поддержал брата Юрия. На первом этапе борьба велась с переменным успехом. Обе стороны, нанося друг другу значительный урон, не могли добиться решающей победы.

В 1215 году Ярослав Всеволодович выступил против Новгорода за то, что новгородцы приняли к себе на княжение его тестя Мстислава Удатного, который к этому времени стал его политическим противником. Константин Всеволодович Ростовский поспешил поддержать Мстислава Удатного. Враждующие армии встретились 21–22 апреля 1216 года на берегах реки Липицы, в десяти километрах к востоку от города Юрьева-Польского, где произошло решающие сражение. В битве участвовали дружины Новгорода, Пскова, Смоленска, Торопца, Ростова, с одной стороны, и княжеские дружины Владимира, Суздаля, Переславля-Залесского, Мурома и некоторых других городов — с другой. Во главе противоборствующих армий стояли великий князь Юрий Всеволодович и князь Мстислав Удатный.

Битва началось ранним утром. Первыми пошли в атаку смоленские и новгородские полки Мстислава Удатного, им удалось оттеснить располагавшийся в центре полк Ярослава Всеволодовича, что привело к нарушению общего порядка великокняжеского войска. Этим поспешил воспользоваться князь Мстислав, бросивший в бой конницу, которая смяла боевые порядки дружины князя Ярослава. В это время ростовская дружина князя Константина Всеволодовича ударила во фланг армии великого князя Юрия и тем решила исход битвы. Видя полный разгром своего войска, Юрий Всеволодович с братом Ярославом бросив остатки своего гибнущего войска, и спасая свою жизнь, бежали, бросив своё оружие и доспехи.

Осенью 1808 года крестьянка Ларионова в кустах орешника недалеко от села Лыкова близ Юрьева-Польского обнаружила позолоченный шлем и кольчугу. Крестьянка отнесла находку старосте в деревню, который, увидев на шлеме образа, передал его архиерею. Священник отправил эту находку императору Александру I. После шлем попал к президенту Академии Художеств Алексею Николаевичу Оленину (1763–1843).

Было установлено, что шлем и кольчуга принадлежали князю Ярославу Всеволодовичу, и были им брошены при бегстве с Липицкой битвы примерно в двух десятках километров от места сражения. В настоящее время находка хранится в Москве в Оружейной палате.

Князь Константин Всеволодович Ростовский торжественно вступил во Владимир. Став великим князем Константин примерился с младшими братьями. Юрий Всеволодович получил в удел Суздаль и право наследовать великокняжеский престол, после смерти Константина. Князь Ярослав Всеволодович, потеряв свой удел, перешел на княжение в Торжок.

С этого времени сферой влияния Ярослава Всеволодовича становится Новгород. Его неоднократно приглашают на Новгородское княжение. В это время происходит обострение отношений с крестоносцами, происходящее на фоне частых восстаний эстов против власти Ливонских рыцарей. Подавляя выступления местного населения, рыцари стремились расширить круг своего влияния, вторгаясь на земли подвластные русским князьям. Вожди эстов, не рассчитывая на свои силы, постоянно слали гонцов, прося помощи у русских правителей.

В августе 1223 года крестоносцы взяли город Вильянди, где находился русский гарнизон. Попавшие в плен русские воины были повешены. Известно, что в этом же году князь Ярослав Всеволодович во главе двадцатитысячного новгородско-владимирского войска ходил в поход на Ревель против рыцарей, современный город Таллин, называемый в русских источниках Колыванью.

В 1225 году Ярослав Всеволодович, вновь призванный на княжение в Новгород, начел борьбу с литовцами, опустошившими Торопецкое княжество. Князь Ярослав со своей дружиной преградил дорогу возвращавшимся домой с богатой добычей литовцам близ Усвята, где произошло кровопролитное сражение. Литовцы были наголову разбиты, потеряв только убитыми треть своего войска. Бросив добычу, остатки неприятельской армии в беспорядке бежали в Литву.

В 1227 и 1228 годах Ярослав Всеволодович водил новгородские полки на Ямь (Емь), прибалтийское финское племя, в целях укрепления новгородского владычества в этом крае.

В 1228 году князь Ярослав вёл подготовку большого похода, объединенного Владимиро-Суздальского и Новгородского войска на Ригу. Выступление сорвалось, поскольку псковичи, поверив слухам о том, что Ярослав на самом деле планирует идти на Псков, поспешили заключили мир с ливонцами, а новгородцы отказывались посылать своё войско без псковичей.

Военные противоборство с крестоносцами продолжалось и в последующие годы. В 1234 году, стремясь предупредить вторжение рыцарей, Ярослав Всеволодович с дружиной подошёл к Дерпту и разбил ливонцев в сражении на Омовже.

Потерпев ряд неудач в борьбе с русскими князьями, и не имея более сил для продолжения войны, рыцари подписали мирный договор с Новгородом, по которому восточная и южная часть Дерптского епископства отошла к Пскову.

В 1236 году князь Ярослав Всеволодович, воспользовавшись междоусобицей чернигово-северских и смоленских князей, опираясь на помощь Новгорода, утвердился на Киевском престоле.

В 1238 году на территорию Северо-Восточной Руси вторглись орды монголо-татар. Великий князь Владимирский Юрий Всеволодович, давший монголам бой на реке Сить, погиб в сражении. Князь Ярослав находился в это время в Киеве и поэтому избежал горькой участи старшего брата.

После того, как монголы, разорив Владимиро-Суздальскую землю, возвратились в степь, Ярослав вернулся во Владимир и как самый старший из княжеской семьи, потомство Юрия Всеволодовича было полностью истреблено монголами, занял великокняжеский престол.

В следующем году монголы обрушили свою военную мощь на южнорусские земли, взяв и разорив Киев. Ярославу Всеволодовичу вновь повезло, он был уже во Владимире. После разорения Руси монголами и гибели многих русских князей, единственным сильным правителем становится князь Ярослав Всеволодович.

Многие русские города оказались разрушенными, население уничтожено или уведено в рабство. Этим обстоятельством спешили воспользоваться соседи. В 1239 году князь Ярослав Всеволодович, заботясь о единстве Руси, был вынужден защищать Смоленск, подвергшийся нападению литовцев.

В 1243 году Ярослав Всеволодович, первым из русских князей был вызван ханом Батыем в Золотую Орду. В Орде он был утверждён старшим среди русских князей, сохранив за собой Владимирское и Киевское княжества. Однако в Киев вернуться Ярослав не захотел. Он послал в Киев своего наместника Дмитра Ейковича, а своей резиденцией избрав город Владимир на Клязьме. Тем самым завершив, начатый ещё Андреем Боголюбским, длительный процесс перенесения номинальной столицы Руси из Киева во Владимир. Вновь по требованию хана Ярослав Всеволодович с братьями и племянниками посетил столицу Золотой Орды в 1245 году. И после непродолжительного пребывания в Золотой Орде князь Ярослав был направлен ханом Батыем в столицу Монгольской империи — Каракорум. Ярослав Всеволодович, не смея ослушаться ханской воли, отправился в Монголию и в августе 1246 года прибыл в Каракорум, где присутствовал на церемонии воцарения великого хана Гуюка (1206–1248), внука Чингис-хана, после чего получил от великого хана подтверждение своих прав на великое княжение.

Находясь в монгольской столице, Ярослав Всеволодович скоропостижно скончался 30 сентября 1346 года. Известно, что заболел князь после званного обеда у матери великого хана — Туракине, которая, как бы желая оказать честь русскому князю, дала ему есть и пить из собственных рук. Тело князя удивительным образом посинело, поэтому все полагали, что он был отравлен коварной ханшей. Это был второй случай гибели русских князей. Чуть ранее, 20 сентября 1346 года в Золотой Орде был убит могущественный князь южной Руси Михаил Всеволодович Черниговский, отказавшийся пройти обряд языческого поклонения.

Весной 1247 года тело Ярослава Всеволодовича было доставлено во Владимир на Клязьме и тожественно погребено во Владимирском Успенском соборе.

У Ярослава Всеволодовича была большая семья. Несколько детей умерли в молодом возрасте, самым старшим из выживших стал Александр, вошедший в историю под именем «Невского». Вторым сыном был князь Андрей, как считается родоначальник Суздальско-Нижегородских князей.

Князь Андрей Ярославич

Князь Андрей родился в 1221 году, и был третьим ребёнком в семье князя Ярослава Всеволодовича и княгини Феодосии. Старше его в семье были Фёдор и Александр, прозванный впоследствии «Невским». Однако старший из братьев Фёдор умер в 1233 году в 13-летнем возрасте, накануне намечавшейся своей свадьбы.

Никаких сведений о ранней жизни Андрея источники не сообщают. Впервые его имя упоминается в летописях под 1238 годом, когда сообщается о князьях, которые пережили монголо-татарское нашествие на Русь: «Бог тогда избавил от нашествия поганых князя Ярослава, сына великого князя Всеволода, и его сыновей: Александра, Андрея, Константина, Афанасия, Даниила, Михаила, …».

До 1241 года Андрей, вероятно, находился при отце. В 1241 году новгородцы, притесняемые немецкими рыцарями, просили великого князя Ярослава Всеволодовича прислать им на княжение сына. К этому времени, княживший в Новгороде старший сын Ярослава Всеволодовича — Александр, после Невской битвы со шведами произошедшей в 1240 году, «рассорившись» с новгородцами, покинул Новгород. Поэтому великий князь Ярослав Всеволодович отправил на княжение в Новгород, своего второго сына Андрея. Однако новый князь пришёлся не по нраву новгородцам, и они обратились с новой просьбой, вновь прислать к ним Александра.

Александр Невский возвратившись в Новгород, начел решительную борьбу с Ливонским орденом. Его первым помощником стал младший брат Андрей, приведший на помощь Новгороду, владимирскую дружину.

Андрей Ярославич участвует в походе Александра Невского против крестоносцев к Пскову. После освобождения города от власти ливонцев, новгородско-владимирское войско вступило в Чудскую землю (Эстонию).

5 апреля 1242 года князь Андрей во главе своего полка участвует в знаменитой битве на Чудском озере, более известной в истории как «Ледовое побоище», закончившейся полным разгромом рыцарей. Андрей разделил с братом лавры победителя. После битвы князь Андрей «возвратился к отцу своему с честью».

После «Ледового побоища» до начала 1247 года сведений об Андрее в источниках нет. Видимо, он находился во Владимире, при отце. Весной 1247 года Андрей Ярославич, вместе с братьями, участвует в похоронах отца, тело которого было доставлено из Каракорума.

Великим князем Владимирским становится младший брат покойного Ярослава Всеволодовича — Святослав Всеволодович (1196–1252), княживший до этого в Суздале. Своих племянников, в том числе и Андрея, новый великий князь «посадил по городам, как урядил им отец их Ярослав». Каким именно уделом управлял князь Андрей, точно неизвестно, возможно это был Суздаль или Городец.

Князь Андрей Ярославич, очевидно, был человеком честолюбивым с большими амбициями, и удовлетвориться положением простого удельного князя не мог. Он начинает борьбу за великое княжение, пользуясь слабостью и безынициативностью дяди.

В разных источниках, события, предшествующие лишению Святослава Ярославовича великого княжения, изложены по-разному, но все они сходятся в том, что Святослав пробыл на великокняжеском престоле недолго, не более года, и был свергнут. При этом инициатором переворота был именно Андрей Ярославич.

В том же 1247 году князь Андрей отправляется в Золотую Орду надеясь добиться для себя прав на Владимир. Вслед за ним в Орду прибывает и Александр Невский, так же рассчитывавший на великокняжеский престол.

По каким-то причинам хан Батый не стал лично решать вопрос о старейшинстве русских князей и отправил обоих в Каракорум. К моменту прибытия Ярославичей в Монголию, великий хан Гуюк уже умер. Верховная власть в Монгольской империи перешла к его вдове ханше Огуль-Гамиш. Ей и пришлось заниматься русскими делами.

Монгольская правительница распределила уделы следующим образом: великим князем Владимирским стал Андрей Ярославич, а его старший брат Александр получил ярлык на Киев и «всю Русскую землю», то есть на разорённую и обезлюдевшую Южную Русь.

Братья вернулись на Русь лишь в декабре 1249 года. Андрей утвердился во Владимире на Клязьме, а Александр, не желая связывать себя с разорённым Киевом, вернулся в Новгород.

О деятельности Андрея в качестве великого князя известно немного. Но это немногое сводится к тому, что он проявил себя решительным противником монголо-татар.

Утвердившись на великом княжении, Андрей Ярославич стал вести себя довольно независимо по отношению к Золотой Орде. В период его правления летописи не упоминают ни о поездках русских князей в Орду, ни о посылке даров, а «дани и выходы», как сообщает историк Василий Никитич Татищев (1686–1750), уплачивались «не сполна». Кроме того, князь Андрей, как отмечают летописцы, неоднократно допускал резкие антиордынские высказывания.

Стремясь объединить силы русских княжеств, против завоевателей, великий князь искал союза с Галицко-Волынским князем Даниилом Романовичем (1204–1264).

Новый политический союз был скреплён зимой 1250/51 года браком Андрея Ярославовича с неизвестной по имени дочерью Даниила Романовича Галицко-Волынского. Летопись сообщает князь Андрей «поа Даниловну Романовича». Попытки некоторых исследователей назвать её Юстиной, Ульяной или Анастасией не вполне убедительны.

Митрополит Кирилл и Ростовский епископ Кирилл обвенчали молодых в Успенском соборе во Владимире.

Антиордынская направленность складывающегося союза не вызывает сомнений, по мнению историка Вадима Викторовича Каргалова (1932–2009), союзники рассчитывали привлечь на свою сторону и Новгородскую республику. Видимо с этой целью митрополит Киевский и всея Руси Кирилл (умер 1281), инициатор перенесения митрополии из Киева во Владимир на Клязьме, посетил Новгород Великий. Именно с намечавшимся антитатарским союзом в 1252 году Александр Невский, сторонник примирения с Золотой Ордой, вновь был лишён Новгородского княжения. Были у русских князей надежды получить помощь с Запада.

По всей вероятности, Андрея в его антитатарской политике поддерживал другой его брат князь Ярослав Тверской. Относительно же старшего брата Андрея — Александра Невского этого сказать нельзя. Между старшими Ярославичами явно назревал конфликт.

В 1251 году изменилась политическая ситуация в Монгольской империи. Ханша Огуль-Гамиш была свергнута ханом Мункэ (1209–1259), внуком Чингиз-хана, опиравшимся на поддержку правителя Золотой Орды хана Батыя. Мункэ люто ненавидел властолюбивую ханшу Огул-Гаймыш, и сразу же после прихода к власти устроил над ханшей и над её сторонниками показательный суд. В 1252 году ханшу подвергли жестоким пыткам и, обвинив в колдовстве, казнили, зашив в кошму, войлочный ковёр, бросили в воду. Посчитав обстановку наиболее для себя благоприятной, летом 1252 года старший из Ярославичей князь Александр Невский отправился в Золотую Орду, чтобы попытаться оспорить давнее решение казнённой монгольской ханши и самому утвердиться на великокняжеском престоле. Вероятно, что князь Александр Ярославич рассчитывал не только на изменения монгольского политического курса, ему определенно было чем подкрепить свои претензии на Владимирский стол, сообщив хану о созданном против него военно-политическом союзе. Подтверждением этому служат дальнейшие события. Ещё во время пребывания Александра Невского в ханской столице, против великого князя Андрея была направлена карательная экспедиция под началом Неврюя, Котья и Олабуга. В этом же году другое монгольское войско совершило набег на земли тестя и союзника Андрея Ярославовича — князя Даниила Галицкого.

Узнав о приближении карательного татарского войска, Андрей с семьёй и приближёнными бежал из Владимира, чем спас город от разорения. Татары настигли великого князя под Переславлем-Залесским. Произошла короткая битва, малочисленная дружина Андрея Ярославича была разбита, сам великий князь едва не попал в плен. Он решил укрыться в Новгороде, но его там не приняли, очевидно, опасаясь татарского вторжения. Князь ушёл в Псков, а оттуда, дождавшись жены, в Колывань (Таллин). Из Колывани князь Андрей уехал в Швецию, куда потом прибыла и его семья.

Его имя фигурирует в скандинавских источниках, в «Саге о Хаконе Хаконарсоне», повествующей о норвежском короле Хаконе IV Старом, правившем в 1217–1263 годах.

Автор Лаврентьевской летописи, явно симпатизировавший Александру Невскому, объясняет случившееся происками самого Андрея и его бояр: «В то же лето князь Андрей Ярославич надумал со своими боярами бежать, дабы не служить цесарям, и побежал в неведомую землю с княгинею своею и с боярами своими; и погнались татары за ним вслед…» 24 июля, в «Борисов день», у Переславля произошло сражение, в котором полки Андрея и поддержавшего его брата Ярослава были разбиты татарами. Андрей бежал в Новгород, однако новгородцы не согласились принять его. Тогда он отправился в Псков, здесь дождался своей супруги, сумевшей убежать из Владимира, и вместе с ней перебрался в Колывань, а оттуда за море, в «Свейскую землю», то есть в Швецию, правитель которой принял его «с честью».

После бегства, а точнее изгнания, Андрея великокняжеский престол занял его старший брат князь Александр Ярославич Невский.

На чужбине Андрей Ярославич пробыл некоторое время, но оставаться в Швеции навсегда не решился и вернулся на родину. Как пишет Н. М. Карамзин: «… добродушная ласка Шведов не могла утешить его в сём произвольном изгнании: отечество и престол не заменяются дружелюбием иноземцев».

Когда именно произошло возвращение князя Андрея на родину, сказать трудно. Летописи ограничиваются тем, что констатируют, Андрей «пребыв» за морем «… потом приде во свою отчину». Точную дату возвращения Андрея Ярославича называет лишь Василий Никитович Татищева, указывая на 1255 год. То есть, князь Андрей пробыл в Швеции три года. Большой срок. В это время в Швеции правил король Вальдемар I из новой династии Фолькунгов. Он был старшим сыном ярла Биргера, возможного участника Невской битвы. Вальдемар I был избран королём в 1250 году.

Александр Ярославич, принял младшего брата «с любовью» и хотел дать ему в удел город Суздаль, но не посмел сделать этого, опасаясь ханского гнева. По сведениям того же В. Н. Татищева, тогда же Андрей получил от брата Городец и Нижний Новгород.

В следующем 1256 году великий князь Александр Невский посылал послов в Золотую Орду к новому хану, малолетнему сыну Батыя — Улагчи (умер 1257) с великими дарами, и испросил у него прощение для брата Андрея. Очевидно, новый хан, а точнее правившая от его имени старшая жена покойного хана Батыя — Боракчин-хатун, были снисходительны к опальному князю Андрею. В 1257 году Андрей Ярославич вместе с братом Александром и другими князьями ездил в Золотую Орду, и там получил ярлык на владение Суздалем. В этом году, поле смерти малолетнего хана Улагчи, власть в Орде захватил младший брат покойного хана Бытыя — Берке.

Тогда же состоялось полное примирение князя Андрея Ярославовича не только со своим старшим братом, но и признание проводимой им в отношении Золотой Орды политики, направленной на отказ от открытого сопротивления. В 1258 году князь Андрей вновь ездил в Золотую Орду с братом Александром и другими князьями. Зимой 1259/60 года князь Андрей с великим князем, сопровождали татарских послов в Новгород, для проведения переписи населения для более точного обложения его данью. Возмущённые предстоящей переписью новгородцы подняли восстание в городе, которое было подавлено великим князем Александром Невским и Андреем Суздальским.

Из Новгорода князь Андрей Ярославич отправился в Суздаль. Затем летописи отмечают только год его смерти в 1264 году. Сохранилось известие, приведённое Василием Никитичем Татищевым, что сразу же после смерти Александра Невского в 1263 году, князь Андрей опять добивался великого княжения, но хан отказал ему, отдав великокняжеский престол, следующему брату Ярославу Ярославичу (1230–1271), владевшему Тверским уделом, и ставшего родоначальником Тверских князей.

Николай Михайлович Карамзин (1766–1826) в своей «Истории» дал следующую оценку Андрею Ярославовичу: «…Андрей …, хотя имел душу благородную, но ум ветреный и неспособный отличать истинное величие от ложного: княжа в Владимире, занимался более звериною ловлею, нежели правлением; слушался юных советников и, видя беспорядок, обыкновенно происходящий в Государстве от слабости Государей, винил в том не самого себя, не любимцев своих, а единственно несчастные обстоятельства времени. Он не мог избавить Россию от ига: по крайней мере, следуя примеру отца и брата, мог бы деятельным, мудрым правлением и благоразумною уклончивостию в рассуждении Моголов облегчить судьбу подданных: в сем состояло тогда истинное великодушие. Но Андрей пылкий, гордый, положил, что лучше отказаться от престола, нежели сидеть на нём данником Батыевым, и тайно бежал из Владимира с женою своею и с Боярами».

Такая характеристика князя Андрея стала следствием устоявшегося в исторической науке мнения об абсолютной правильности проводимого Александром Невским политического курса, направленного на сотрудничество с Золотой Ордой, как единственно возможного. Другое альтернативное политическое течение, представителем которого являлся князь Андрей Ярославич, сделавший ставку на открытое противостояние с Ордой, было объявлено ложным. Хотя Галицко-Волынские князья, проводя активную политику противостояния Золотой Орде, гораздо раньше, чем Северо-Восточная Русь, смогли избавиться от монгольского ига, опираясь на поддержку соседних стран. Этому во многом способствовало то обстоятельство, что князь Даниил Галицкий сумел объединить под своей властью все земли Галицко-Волынской Руси, став фактически единовластным правителем. Андрей Ярославич не обладал такой властью, его титул великого князя был чисто номинальным, и означал, что он лишь первый среди равных. Антиордынский союз среди княжеств Северо-Восточной Руси не сложился. Князя Андрея другие князья не поддержали. Близость Северо-Восточной Руси к степи, где господствовали кочевники, увеличивало угрозу монголо-татарского вторжения, и это обстоятельство парализовало волю большинства местных князей. Полная разобщённость русских княжеств, страх перед поработителями и открытое соперничество их правителей, надолго отсрочили начало активной освободительной борьбы.

А теперь попытаемся выяснить, действовал ли Андрей Ярославич безрассудно, собирая силы для вооруженной борьбы с монголо-татарами, или учитывал сложившуюся обстановку, трезво оценивая свои силы и надеясь на успех. Для начала борьбы с захватчиками в тот период на Руси сложились определённые предпосылки. Прошло полтора десятка лет после монгольского нашествия. На Руси стала возрождаться мирная жизнь, налаживалась хозяйственная деятельность. Заново отстраивались города и возрождались села. Из молодых людей, полных решимости отомстить поработителям за гибель своих отцов, было собрано новое войско. К тому же для открытого выступления Андрей создавал сильный военный союз, и не его вина, что его смелые идеи не нашли понимания у многих русских князей. Кроме того, в самой Золотой Орде произошли серьёзные изменения. У золотоордынских ханов уже не было в подчинении всей монгольской армии. Потомки Чингисхана вели жестокую борьбу за власть. В частности, ханы Золотой Орды воевали со своими сородичами правителями Ирана иль-ханами за Северный Кавказ. Сумей Андрей Ярославич сплотить всех князей Владимиро-Суздальской земли и, при поддержке Новгорода и Галицко-Волынского княжества, его выступление против захватчиков имело бы серьёзные шансы на успех. Однако этого не произошло. Его политика открытой конфронтации с Золотой Ордой, не получила широкой поддержки и закончилась полным крахом. Получив известия о готовящемся выступлении русских князей, татары нанесли упредительный удар. После чего, долгие годы на Руси не было целенаправленного сопротивления захватчикам. Имели место лишь единичные стихийные народные выступления. В то же время, по мнению некоторых историков, возможно, мятеж князя Андрея, и побудил монголо-татар идти на компромисс в вопросах сотрудничества с лояльными русскими князьями в противовес открытому вторжению или окончательному подчинению русских земель. Сам же князь Андрей Ярославич, потерпев поражение и помыкавшись на чужбине, за морем, чтобы вернуться на родину и получить прощение был вынужден не только признать верховенство старшего брата Александра Невского, но и воспринять предложенную им концепцию непротивления, а сотрудничества с Золотой Ордой. Этой политики придерживались и его потомки, избегая всякой конфронтации с монголо-татарами.

Дети и внуки князя Андрея Ярославича

У князя Андрея Ярославича было трое сыновей: Юрий, Михаил и Василий. О них известно не много. И вообще родственные связи первых Суздальских князей не вполне ясны.

Так родословные книги, составленные в XVI веке, упоминают только двух сыновей Андрея Ярославича — Юрия и Василия. Не показанный в родословцах их брат Михаил Андреевич упоминается в летописях. Он княжил в Суздале после смерти старшего брата Юрия.

Старший из братьев — Юрий Андреевич, после смерти отца князя Андрея Ярославовича в 1264 году наследовал часть его владений, в частности Суздаль. Остальные владения князя Андрея — Городец и Нижний Новгород отошли к детям Александра Невского. Так источники сообщают, что после смерти Андрея Ярославича, в Городце стал княжить третий сын Александра Невского — князь Андрей Александрович (около 1255 — 27 июля 1304). В последствие, наличие одинакового имени у этих князей, внесло большую путаницу в генеалогию князей Шуйских.

Князь Андрей Александрович умер в 1304 году в Городце. Он же, вероятно, владел и Нижним Новгородом. На это указывает в своём исследовании о русских князьях Андрей Васильевич Экземплярский (1846–1900), полагая, что Городец и Нижний Новгород князь Андрей Александрович получил, стазу же после смерти князя Андрея Ярославича. Однако, вполне возможно, что вряд ли бы сын Александра Невского, умершего годом раньше своего младшего брата Андрея Ярославовича, зная характер последнего, получил бы от своего дяди часть его владений. Вероятнее всего Андрей Александрович получил Городецкий удел ещё при жизни отца, то есть до 1263 года.

Юрий Андреевич, наследовавший лишь часть владений отца, не считался сильным князем и не мог, и не решался противостоять более сильным Тверским князьям и детям Александра Невского и по свидетельству А. В. Экземплярского более проживавший в Великом Новгороде, чем в родном уделе. Так в 1268 году, находясь на княжении в Новгороде, князь Юрий Андреевич, «…сдумаша новгородци с князем своим Юрьем, хотеша ити на Литву». Зимой 1268 года Юрий Суздальский совместно с новгородской дружиной и объединёнными силами князей Северо-Восточной Руси совершил поход в Ливонию. Соединённая русская армия встретилась с немцами и датчанами на реке Кеголи, где произошла кровопролитная битва. Русские одержали победу. Однако об участи Юрия Андреевича в этой битве до нас дошёл совсем нелестный отзыв летописца: Юрий «вда плечи», то есть попросту, бежал с поля брани. Битва была очень кровопролитной, потери русских полков были, очевидно, столь внушительными, что поход пришлось прекратить. Вторжение в Ливонию не состоялось. Но и ливонцы и их союзники датчане и тевтонцы были обескровлены и не могли более угрожать русским землям.

В следующем 1269 году Юрию Андреевичу представился случай реабилитироваться. Во второй половине мая рыцари подступили к Пскову и осадили город. На десятый день осады на помощь псковичам с новгородской ратью подошёл князь Юрий Андреевич. Ливонцы были разбиты и бежали. Вскоре рыцари были вынуждены заключить с Новгородом мир «на всей воле новгородской», то есть на новгородских условиях.

В 1279 году 8-го марта князь Юрий Андреевич Суздальский умер и был погребён в Суздале в церкви Богородицы. Был ли князь Юрий женат не известно. Потомства после него не показывают ни летописи, ни родословцы.

Второй из братьев князь Михаил Андреевич, упоминается в летописях всего четыре раза, при этом в росписи рода Суздальско-Нижегородских князей приведённой в «Бархатной книге» он вообще не упоминается.

Летописи впервые упоминают о князе Михаиле в 1279 году, в связи с наследованием им Суздальского княжества, после ранней смерти бездетного брата Юрия. Второй раз в 1305 году, когда Михаил женился в Орде. Возможно, этот брак был не первым для Михаила Андреевича. Третье упоминание о нём, так же в 1305 году, в связи с его возвращением из Золотой Орды и подавлением восстания черни в Нижнем Новгороде. Это известие указывает на то, что князь Михаил Андреевич, вероятно, в 1305 году, после смерти княжившего в Городце и Нижнем Новгороде младшего сына Александра Невского — Андрея Александровича, смог вернуть эти владения под своё управление. Или получил Городец и Нижний Новгород от правителя Золотой Орды в качестве подарка на свадьбу. Еще раз Михаил упоминается в летописях в связи со смертью его сына Василия в 1309 году. Видимо больше детей у князя Михаила не было, во всяком случае, о них ничего не известно.

Андрей Ярославич (умер 1264)

Великий князь Владимирский 1247–1252, Суздальский князь 1256–1264

= княжна Галицко-Волынская

Юрий Андреевич Михаил Андреевич Василий Андреевич

(умер 1279) Суздальский князь (с 1279) (умер 1309)

Суздальский князь 1264–1279 = татарка из Золотой Орды

Василий

(умер 1309)

Александр (умер 1331) Константин (умер 1355)

Суздальский князь Суздальский князь, перенёс столицу

с титулом великого князя в Нижний Новгород

(1) = Анна Васильевна

(2) = Елена

потомство

Историк А. В. Экземплярский высказал свои сомнения по факту наличия у Михаила Андреевича сына Василия, аргументировав свои выводы ошибкой, допущенной в Никоновской летописи, так как в 1309 году умер младший брат Михаила Андреевича князь Василий Андреевич.

Как мы видим старшие сыновья князя Андрея Ярославича — Юрий и Михаил не оставили потомства. Таким образом, единственным продолжателем рода стал младший из братьев Василий Андреевич. Генеалог П. Н. Петров называет дату его смерти 1309 год, что подтверждается летописями, в которых князь Василий Андреевич упоминается лишь однажды в связи со смертью.

У князя Василий было два сына: Александр и Константин. Имя их матери, супруги Василия Андреевича неизвестно.

Великий князь Александр Васильевич

Александр Васильевич, в 1309–1331 годах княжил в Суздале. Он активно участвовал в междоусобной борьбе со своими соседями, добиваясь для себя более высокого положения. Однако самостоятельную политику проводить он был не в силах. Его удел был не велик и экономически слабо развит. Поэтому князь Александр нуждался в надёжных союзниках. Вначале Суздальский князь был союзником князя Михаила Ярославича Тверского (1271–1318), пока последний носил титул великого князя Владимирского и номинально являлся правителем Северо-Восточной Руси, в борьбе с Московским князем Юрием Даниловичем (1281–1325).

В 1318 году великий князь Михаил Тверской, по приказу хана Узбека (1283–1341), правил Золотой Ордой в 1313–1341 годах, был убит в Орде. После чего титул великого князя Владимирского был передан ханом князю Юрию Даниловичу Московскому. Перед этим, Юрий Московский желая заручиться поддержкой татар в борьбе с Тверским князем, находясь в Золотой Орде, в 1317 году женился на сестре хана Узбека — Кончаке, при крещении принявшей имя Агафья. Кроме того, Юрию Даниловичу в помощь для войны с Тверью было придано татарское войско во главе с тёмником Кавгадыем.

Однако в открытом бою московско-татарская рать была разбита тверичами. Это сражение, произошедшее 22 декабря 1317 года у села Бортенево, получило название Бортеневской битвы. Во время сражения Московская княгиня Кончака-Агафья была взята в плен и отправлена в Тверь, где вскоре неожиданно скончалась. Прошли слухи, что княгиню в Твери намеренно отравили. Это событие и стало поводом к казни князя Михаила Тверского.

Потеряв могуществённого союзника в лице Твери, Александр Суздальский не имея сил для самостоятельной борьбы с Московским князем, стал искать покровительства Москвы.

После убийства в Золотой Орде 21 ноября 1325 года великого князя Юрия Даниловича Московского, которого зарубил саблей сын казнённого Михаила Тверского — князь Дмитрий, имевший прозвище «Грозные Очи», на Московский престол взошёл брат убитого князя Юрия — князь Иван Данилович, получивший прозвище «Калита». Князь Александр Суздальский стал верным союзником нового Московского князя.

В 1327 году в Твери произошло антитатарское народное выступление. В конце лета 1327 года в Тверь с большой свитой приехал ханский посол Шевкал. Ханский посол вёл себя очень дерзко. Он выгнал из княжеского дворца нового Тверского князя Александра Михайловича и сам поселился в его палатах. Его подручные грабили горожан и чинили им всяческие обиды. По городу прокатился слух, что Шевкал специально был послан ханов в Тверь, чтобы извести княжескую семью, а православных христиан обратить в ислам.

15 августа 1327 года в Твери вспыхнуло восстание, во время которого все татары были перебиты, а Шевкал сожжён заживо.

Узнав о восстании в Твери, хан Узбек повелел Московскому князю, со своими союзниками, подавить мятеж. В помощь Москве ханом было послано на Русь 50-тысячное татарское войско. В карательном походе на Тверь, в качестве союзника Москвы, принял участие и Суздальский князь.

После разорения Тверского княжества, хан Узбек решил наградить верного Московского князя, даровав ему титул великого князя Владимирского. В тоже время не желая возвышения какого-либо из русских князей, хан принял решение разделить титул великого князя между Иваном Московским и Александром Суздальским. Оба они получили титулы великих князей. При этом Александр Васильевич получил ярлык на Владимир и на земли в Поволжье, вероятно, Нижний Новгород и Городец. Князь Московский Иван I Калита получил Кострому и Великий Новгород. Громкий титул и новые земли не сделали князя Александра могущественным правителем. Известен случай, когда он, чтобы поправить свои финансовые дела был вынужден продать два села Москве. Реальная власть находилась в руках Ивана Московского. Находясь в фактической зависимости от Москвы, князь Александр Васильевич принял участие в организованном в 1329 году Иваном I Калитой походе на Новгород Великий, для полного подчинения Новгородской земли. При этом сам Московский князь не считал Суздальского князя себе равным. Московские летописи об Александре Суздальском даже не упоминают, а Новгородские летописцы никогда не именовали его великим князем.

Однако, не смотря на отсутствие у Александра Васильевича реальной власти, его притязания на великокняжеский титул были вполне серьёзными. Об этом может свидетельствовать один интересный случай. Управляя городом Владимиром на Клязьме, в то время являвшимся столицей Северо-Восточной Руси, князь Александр снял с Владимирского Успенского собора вечевой колокол и перевез его к себе в Суздаль. Установленный на новом месте вечевой колокол перестал звонить, что было воспринято суздальцами как недоброе знамение. Пришлось вернуть колокол обратно во Владимир.

Кроме того, пусть и не долгое обладание великокняжеским титулом, позволило наследникам Суздальского князя претендовать на власть в Северо-Восточной Руси, юридически обосновывая свои претензии на власть.

Известно, что князь Александр Васильевич умер в 1331 году, не оставив потомства, передав своё княжество младшему брату Константину.

Князь Константин Васильевич Нижегородский

Константин Васильевич после смерти старшего брата Александра, наследовал Суздальское княжество. Другие земли, которыми владел его брат, и великокняжеский титул были переданы Московскому князю. Поэтому унаследованный Константином удел не позволял ему претендовать на верховную власть в Северо-Восточной Руси. Но всё же новый Суздальский князь был намерен побороться за великокняжеский титул и вскоре стал проводить активную внешнюю политику, хотя в начале своего правления был вынужден во всём подчиняться Москве.

Константин Васильевич в 1339 году участвовал в составе Московской рати в русско-татарском походе на Смоленск. Смоленский князь, опираясь на поддержку Литовского князя Гедимина, отказался выплачивать дань Золотой Орде. В наказание хан послал в Смоленское княжество татарское войско под руководством Товлубия, к которому присоединились, по ханскому приказу, некоторые русские князья.

Пока был жив великий князь Иван I Калита Московский, Суздальскому князю тягаться с Москвой было не по силам. Однако вскоре политическая ситуация в Северо-Восточной Руси поменялась. 31 марта 1340 года умер Иван I Калита, князь Московский и великий князь Владимирский. Сразу после его смерти русские князья выехали в Золотую Орду, в надежде получить для себя великокняжеский титул или хотя бы вернуть отобранные Московским князем земли. За своё пятнадцатилетнее правление Иван Калита нанёс великие обиды многим русским князьям. Кроме того, что он с помощью татар разорил Тверь, своего главного оппонента и получил для себя титул великого князя. Он купил в Орде ярлыки на Ростов, Углич, Дмитров, Галич-Мирский и Белозёрское княжество, подчинил Новгородскую землю, отобрал у нового Суздальского князя Нижний Новгород и Городец, пленил Ярославского князя. Поэтому ряд русских князей выступили единым фронтом против наследника Ивана Калиты — князя Симеона.

Выехал в столицу Золотой Орды и Константин Васильевич. В ханской ставке ряд князей Владимирской земли выдвинули Суздальского князя в качестве претендента на великое княжение в противовес Симеону Московскому, мотивируя его права старинным обычаем княжеского престолонаследия на Руси, когда престол переходил к старшему в роде потомков легендарного князя Рюрика. На тот момент Константин Суздальский действительно был старшим из русских князей.

Через несколько месяцев раздумий хан Узбек выдал ярлык на великое княжение князю Московскому Симеону Ивановичу. Прежний Московский князь держал русскую землю, что называется «в узде», являясь проводником ханской воли. Видимо Узбек-хан рассчитывал, что и новый Московский правитель станет надёжным звеном ханской администрации на Руси. Хотя осторожный хан, на всякий случай, оставлял за собой запасной вариант. Татарский правитель увеличил удел Константина Васильевича, передав ему в удел: Нижний Новгород, Городец и Унжу.

Несмотря на расширение своего удела князь Константин Суздальский был неудовлетворён тем, что не получил титул великого князя Владимирского, положенный ему по праву. После смерти в 1341 году хана Узбека, Константин Васильевич решил вновь попытать счастье и продолжил борьбу за верховную власть на Руси. Он с богатыми подарками прибыл в 1342 году к новому хану Джанибеку, правившего Золотой Ордой в 1341–1357 годах. Не добившись желаемого успеха, князь Суздальский предпринял ещё одну попытку задобрить хана и посетил Орду в 1344 году, вместе с некоторыми русскими князьями, поддерживающими его претензии на власть. Но вновь не добился ханской милости.

В 1353 году, после смерти Симеона Ивановича Московского, князь Константин, заручившись поддержкой Великого Новгорода, снова попытался оспорить право на великое княжение у нового Московского князя Ивана Красного, но хан Джанибек назначил великим князем Московского правителя. Неудачи не останавливали Константина Васильевича. Он продолжал бороться за верховную власть, и лишь незадолго до своей смерти признал право Ивана Красного Московского на великокняжеский престол.

Свои политические промахи, князь Константин Васильевич старался компенсировать увеличением экономической мощи своего удела. Мы уже говорили, что Константину удалось значительно расширить своё княжество, получив от хана ярлык на Нижний Новгород и другие города.

Именно в Нижний Новгород в 1250 году из экономически слабого Суздаля Константин Васильевич перенёс столицу своего удела. Нижний Новгород, расположенный на пересечении торговых путей, занимал и более выгодное стратегическое положение.

Чтобы обезопасить новую столицу Константин Васильевич начинает захватывал земли у соседней мордвы. Он способствовал освоению новых порубежных земель, в том числе территорий расположенных в бассейне реки Кудьмы и правобережье Оки. К концу жизни удел князя Константина включал города: Нижний Новгород, Суздаль, Городец, Бежец в устье Клязьмы, Юрьевец на Волге, Шую на реке Тезе, значительную часть Поволжья от Юрьевца до устья реки Сури. А восточная граница его княжества достигала устья реки Сундовик.

Стремясь увеличить престиж и значение своего удела, князь Константин Васильевич добился от Константинопольского патриарха учреждения в 1350 году Суздальской епархии. Первым Суздальским епископом стал Иоанн, в последствие причисленный к лику святых. В новой столице, в Нижнем Новгороде, князь в 1352 году заложил Храм Боголепного Преображения, куда перенёс из Суздаля образ Спаса, привезённый на Русь из Византии.

При Константине Васильевиче слабое в экономическом и политическом смысле Суздальское княжество, превратилось в могущественный Нижегородско-Суздальский удел. Нижний Новгород встал в один ряд с Московским и Тверским княжествами, что позволило потомкам князя Константина продолжить борьбу за главенство в Северо-Восточной Руси.

Умер князь Константин Васильевич 21 ноября 1355 года, приняв перед смертью монашество. Он был погребён в Нижнем Новгороде в храме Преображения Господня, ставшем родовой усыпальницей Нижегородско-Суздальских князей.

Известно, что Константин Васильевич был женат дважды. Его первой женой была Анна Васильевна, «Анна Грековна», предположительно дочь Мангупского (Крымского) князя Василия.

Мангупское княжество известное в исторической науке также под именем княжества Феодоро, располагалось в южной части Крымского полуострова с центром в городе Мангупе. Княжеством управляла греческая династия Гаврасов, в татарских источниках именуемая Ховра. Княжество было захвачено татарами в XV веке.

Существует мнение, что представители правящей династии, Стефан Васильевич Ховра с сыном Григорием, в правление великого князя Василия I, княжившего в 1389–1425 годах, выехал в Москву, став родоначальником известного московского боярского рода Ховриных-Головиных. Ховрины в течение нескольких поколений занимали должность казначеев Московских князей. Следует так же отметить, что в последующие годы, многие потомки Суздальских князей, в частности князья Горбатые и Шуйские, предпочитали жениться на представительницах этого крымско-греческого рода.

Вторая супруга Константина Васильевича известна лишь по имени — Елена. Из какой семьи она происходила неизвестно. Елена принимала участие в конфликтах своих сыновей Дмитрия-Фомы и Бориса.

Князь Константин имел большую семью — четверых сыновей и двух дочерей. Установить в каком браке были рождены дети, так же не представляется возможным. Некоторые исследователи полагают, что от первого брака был рождён один сын Андрей, а остальные дети Константина Васильевича родились во втором браке. Но есть мнение, что все дети были рождены второй женой Еленой.

Константин Васильевич (умер 1355)

Суздальский князь, перенёс столицу в Нижний Новгород

(1) = Анна Васильевна

(2) = Елена

Андрей Евдокия Дмитрий-Фома Борис Антонина Дмитрий Ноготь

(умер 1365) = =

Нижегородско Тверской князь Ростовский

— Суздальский Михаил князь

князь Александрович Андрей

= Анастасия Фёдорович

потомство князья

Ногтевы

Иван

Сыновья князя Константина Васильевича Суздальско-Нижегородского

Старший сын Константина Васильевича — Андрей (после 1320 — 2 июня 1365), наследовал удел отца в 1355 году. До этого года Андрей в источниках не упоминался. Для утверждения своих прав на Нижегородское княжество отправился в Золотую Орду, где получил ярлык на Нижний Новгород от хана Джанибека. Вернулся на Русь в 1356 году.

Если его отец князь Константин являлся создателем Нижегородско-Суздальского удела, то при Андрее начитает складываться основанная на старинном владетельном праве, характерная для всех русских великих княжеств, удельная система.

Утвердившись на престоле своего отца, Андрей Константинович выделил уделы своим младшим братьям: Дмитрию-Фоме — город Суздаль, Борису — Городец и земли в Поволжье.

Андрей Константинович был полной противоположностью своему отцу. Был политически пассивен и не искал власти. Совсем отстранился от борьбы за великокняжеский титул. В 1360 году хан Золотой Орды Хыдырь, ввиду малолетства нового Московского князя Дмитрия Ивановича, впоследствии известного как Дмитрий Донской, предложил Андрею Константиновичу принять титул великого князя Владимирского, но князь Андрей отказался, признав главенство за Москвой.

В 1364 году в Нижегородском княжестве случилась страшная засуха, весь урожай сгорел. Разразился сильный голод, многие люди умерли. «Чувствуя свою ответственность за произошедшие народные бедствия и не имея возможности их предотвратить, Андрей Константинович вскоре занемог». Он решил удалиться в монастырь и принял монашество. Через год, в 1365 году, князь Андрей скончался. Летописец сообщает: «Преставися кроткий, и тихий, и смиренный, и многодобродетельный великий князь Андрей Констянтинович во иноцех и в схиме».

Как отмечали современники Андрей Константинович, был «духовен зело и многодобродетелен». В 1359 году князь, на свои средства, возвёл собор в Нижнем Новгороде во имя Архистратига Михаила, ставший родовой усыпальницей Нижегородско-Суздальских князей. Ему так же приписывают строительство храма Покрова Богоматери в Суздале.

Перед смертью, в 1364 году Андрей Константинович стал монахом. Он умер 2-го июня 1365 года и был погребён в Нижегородском соборе в честь Преображения Господня рядом со своим отцом. Андрей почитается русской церковью как святой благоверный князь.

Память о нём установлена 2 июня, в день кончины.

Известно, что в 1352 году Андрей Константинович женился на дочери знатного тверского боярина, родом киевлянина, Ивана Киясовского и его жены Анны, — Анастасии Ивановне. Этот брак ни как нельзя назвать династическим и политически выгодным. Вполне очевидно, что Нижегородский князь в выборе спутницы жизни руководствовался совсем не меркантильными соображениями.

Княгиня Анастасия после смерти мужа приняла постриг, став монахиней Вассой, а после принятия схимы усвоила новое имя Феодоры.

Многие источники считают, что у Андрея Константиновича детей не было. Но имеются сведения, что около 1352 году у князя Андрея и княгини Анастасии родился сын княжич Иван Андреевич, умерший при жизни отца в 1357 или 1358 годах.

Дмитрий (при крещении получивший имя — Фомы, а в схиме — Феодор) (1322–1383), был вторым сыном Константина Васильевича.

После смерти бездетного старшего брата Андрея княжил в Нижнем Новгороде. Добился титула великого князя Владимирского. Был тестем Московского князя Дмитрия Донского. Оставил многочисленное потомство.

Третьим сыном князя Константина был Борис, удельный князь Городецкий. Князь Борис, активно боролся с братьями за Нижний Новгород. Его потомство угасло на его внуке, бездетном князе Александре Даниловиче Взмешени.

Самым младшим из братьев был Дмитрий Ноготь. Он не имел собственного удела и владел вотчинами в Суздальском княжестве. Дмитрий Ноготь стал родоначальником особой ветви — князей Ногтевых. Ногтевы, хотя и не владели удельным княжеством, но сохранили княжеский титул.

Род Дмитрия Ногтя угас в начале XVII века, в правления царя Бориса Годунова, царствовавшего в 1598–1605 годах.

Известно, что у Константина Васильевича было две дочери.

Евдокия Константиновна (умерла в 1 ноября 1404 года), с 1352 года супруга Михаила Александровича (1333–1399), удельного князя Микулинского с 1340 года, и великого князя Тверского в 1368–1399 годах, канонизированного русской православной церковью.

Антонина Константиновна (умерла в 1400 году), супруга князя Андрея Фёдоровича Ростовского (умер 1409), владевшего Сретенской стороной Ростова Великого, верного сторонника Московского князя.

Их потомками были различные ветви Ростовских князей: — Приимковы, Бахтеяровы, Гвоздевы, Голенины.

Князь Борис Константинович и его потомки

После смерти в 1355 году своего отца князя Константина Васильевича, князь Борис получил в удел Городец и земли в восточной части Нижегородского княжества по реке Суре.

Дата рождения князя Бориса не известна. Впервые он упоминается в летописях в 1354 году в связи с женитьбой. Женились мужчины в то время в возрасте примерно пятнадцати лет, поэтому можно предположить, что Борис родился в 1340 году.

В правление своего старшего брата Андрея Константиновича, князь Борис был ему верен и не проявлял какой-либо политической активности. Но когда князь Андрей Константинович умер, в 1365 году, не имея наследников, Борис посчитал, что именно он должен стать приемником покойного, в обход другого брата Дмитрия-Фомы.

Борис Константинович занял Нижний Новгород и провозгласил себя Нижегородским великим князем, что привело к конфликту с братом Дмитрием. Последний, не имея сил для открытого противостояния с Борисом обратился за помощью к Московскому князю.

Великий князь Дмитрия Ивановича Московский выступил в качестве мирового посредника в распре Нижегородских князей. Однако князь Борис оставался твёрдым в своём решении закрепить за собой Нижний Новгород. Не повлиял на него, призывавший к миру, преподобный Сергий Радонежский. Тогда было решено вызвать Бориса Константиновича на княжеский суд в Москву. Борис отказался. Чтобы сломить упрямого князя митрополит Московский и всея Руси закрыл все церкви в Нижнем Новгороде и прекратил церковную службу. Однако и эта мера не смогла сломить князя Бориса. Исчерпав все мирные способы добиться смещения Бориса Константиновича, Дмитрий Московский двинул к Нижнему Новгороду свои полки. До кровопролития дело не дошло. Борис запросил мира. Братья встретились у села Бережца на левой стороне Оки. Князь Борис согласился передать Нижний Новгород старшему брату Дмитрию, а сам ушёл в свой удел в Городец.

С этого времени князь Борис не нарушил установившегося между ним и братом согласия и был верным союзником великого князя Московского. В 1367 году вместе с братьями, Дмитрием Нижегородским и Дмитрием Ногтем он разбил татарское войско Булат-Темира, вторгшееся в русскую землю для грабежа. В 1370 году по указанию Золотоордынского хана совершил поход на Волжских булгар. В 1375 году, как союзник Дмитрия Московского, боролся с Тверью. В 1377 и 1378 годах совершил удачные походы на мордву, в отместку за их нападение на Нижний Новгород. Для предотвращения набегов мордвы, черемисов и татар князь Борис основал на реке Суре крепость Курмыш.

В 1383 году, когда умер князь Дмитрий Константинович Нижегородский, Борис Константинович находился в столице Золотой Орды при дворе хана Тохтамыша, и там выхлопотал для себя ярлык на Нижегородское княжество. Его племянники, сыновья покойного князя Дмитрия Константиновича — Семён и Василий-Кирдяпа, не довольные таким положением дел, сразу же начали вооруженную борьбу с дядей. В 1388 году Борис потерпел поражение в войне с племянниками. 15 марта 1388 года был заключён мир. Борис Константинович уступил племянникам Нижний Новгород, и вновь вернулся в Городец.

Однако после смерти Московского князя Дмитрия Ивановича Донского в 1389 году, Борис Константинович снова решил утвердиться в Нижнем Новгороде. Он отправился к границам Персии, где размещалась ставка хана Тохтамыша, готовившегося к войне с Тамерланом. Ему удалось добиться расположение хана и получить ярлык на Нижегородское княжество. В 1391 году князь Борис вернулся на Русь и занял Нижний Новгород.

Однако владеть Нижегородским княжеством Борису Константиновичу пришлось не долго. В 1392 году Нижегородская земля, по распоряжению правителя Золотой Орды, была передана великому князю Василию I Дмитриевичу Московскому. 6 ноября 1392 года Московский князь въехал в Нижний Новгород, где был радостно встречен уставшим от княжеских усобиц населением.

Князь Борис был выдан нижегородскими боярами представителям Московского князя, после чего заключён в крепость. Он умер в Суздале в 1393/1394 году, где и похоронен в Рождественско-Богородицком храме. После, не известно, когда и кем его прах был перенесен в Городецкий Михайловский собор.

Василий I Московский пробыл в городе семь недель, улаживая дела с представителями Нижегородской княжеской семьи. После Василий I убыл в Москву, оставив в Нижнем Новгороде своего наместника боярина Дмитрия Александровича Всеволожа.

Таким образом, Нижегородское княжество было ликвидировано. Однако нижегородские князья не были лишены полностью своих уделов. За ними закрепили Суздаль, Посурье, возможно, какие-то земли в Городецком княжестве, сохранив суверенные права, но без права проведения самостоятельной политики.

Борис Константинович (умер 1393/94), Городецкий князь

= княжна Агриппа (Мария) Ольгердовна Литовская

князь Даниил (умер 1418) дочь князь Иван Тугой Лук (умер после 1418)

= =

Мария князь Иван

Всеволодович

Холмский

Александр Взмешень

(около 1400 — около 1419)

=

княгиня Василиса Васильевна Московская

(вдова Нижегородского князя Александра Ивановича Брюхатого)

Князь Борис Константинович был женат на дочери Великого Литовского князя Ольгерда Гедиминовича (1296–1377), правившего в 1345–1377 годах, и княгини Марии Ярославны Витебской (умерла около 1346), Агриппине, при крещении принявшей имя Мария (умерла 1393). Венчание состоялось в октябре 1352 года в Спасо-Преображенском соборе. Брак был устроен отцом жениха князем Константином Васильевичем, искавшим союза с могущественным Литовским государством.

У них было двое сыновей: Даниил и Иван, имевший прозвище «Тугой Лук» и дочь, ставшая женой удельного князя Холмского.

Дочь князя Бориса Константиновича, имя её неизвестно, была первой женой удельного князя Холмского Ивана Всеволодовича (умер 1402), происходившего из рода Тверских князей, участника Куликовской битвы в 1380 году. Считается, что Суздальская княжна умерла около 1395 году, так как в 1397 году князь Холмский женился вторично на княжне Анастасии Дмитриевне Московской.

Даниил Борисович (ранее 1370 — около 1418), точная дата его рождения не известна, но он считался старшим сыном князя Бориса Константиновича, а его младший брат Иван родился в 1370 году. Поэтому смело можно утверждать, что князь Даниил родился ранее 1370 года.

До 1392 года Даниил находился при отце в Нижнем Новгороде, а после подчинения города Москве, вместе со всеми родственниками был взять под стражу.

Даниилу вместе с братом Иваном каким-то образом удалось освободиться из заточения и бежать в Золотую Орду. Когда точно братья обрели свободу не известно.

После многолетних скитаний в степи, Даниилу и его брату удалось добиться помощи татар. В 1411 году они с многочисленным татарским войском вторглись в пределы Нижегородского княжества. Им навстречу вышла московская рать, в которой находились их двоюродные братья. Битва произошла 15 января 1411 года возле села Лыскова в низовьях реки Сундовить, восточнее Нижнего Новгорода.

Московские полки были разбиты. Летописец сообщает «и мнози падоша ота обоя страны, и разидошося каждо свояси». Однако неизвестно, смогли ли мятежные братья захватить Нижний Новгород. Таких сведений нет. Но, очевидно, какое-то время Даниил Борисович владел Суздалем. Известны его монеты, отчеканенные в Суздале и серебряный ковчег, изготовленный его сыном Иваном Даниловичем в 1414 году, где Даниил назван князем великим Новгородским, Суздальским и Городецким.

Известно, что в 1411 году Даниил Борисович послал на Владимир отряд под командованием татарского царевича Талыча и верного боярина Семёна Карамышева. Город был взят и разграблен, были разрушены даже церковные соборы.

Закрепить успех братьям не удалось, вскоре они вновь бежали в Орду просить помощи. Их покровитель хан Зелени-Салтан (Джелал-ад-Дин), занимал ханский трон в 1412–1413 годах, старший сын хана Тохтамыша Великого, разорившего Москву в 1382 году, был убит своим братом Керим-Берды ханом, который был лояльно настроен к Москве и вернул Нижний Новгород Василию I Московскому, княжившему в 1389–1425 годах.

В 1414 году собрав силы, Даниил с братом вновь вторгся в пределы Нижегородского княжества, но были разбиты московской ратью и бежали в степь.

В 1416 году Даниил и Иван примирились с Василием Дмитриевичем Московским, признали его власть. Мир длился не долго, зимой 1418 году братья опять бежали в Орду.

С этого времени о Данииле Борисовиче сведений нет. Но в 20-х годах XV века известна его грамота на земли в Посурье выданная Благовещенскому Нижегородскому монастырю. В грамоте указывается, что князь Даниил получил свою «отчину от Махметя царя», то есть от хана Улуг-Мухаммеда (умер 1445/46), занимавшего Золотоордынский престол в 1419–1423, 1426, 1428 и 1434–1436 годах, а после закрепившегося на землях Волжской Булгарии.

Но, очевидно, княжение Даниила Борисовича было недолгим. Можно предположить, что он вскоре умер, как и его брат — Иван Тугой Лук.

Князь Даниил Борисович имел единственного сына Александра, имевшего прозвище «Взметень», от брака с неизвестной нам по происхождению Марией, в иночестве — Марина, умершей позднее мужа.

Известна её грамота Нижегородскому Спасо-Евфимиевому монастырю на село Омутское по душе мужа «на поминовение своему роду».

Про князя Ивана Борисовича, прозванного «Тугой Лук» (около 1370 — после 1418), известно, что он родился в Нижнем Новгороде в 1370 году, окрещён там же митрополитом Алексием.

Алексий (1292/93 — 12.02.1378) происходил из московского боярского рода Бяконтовичей и в миру носил имя Елевферия. В 1354–1378 годах был митрополитом Киевским и всея Руси. Был крестителем великого князя Дмитрия Донского и долгое время фактически руководил Московским правительством.

В 1383 году, после разорения Москвы ханом Тохтамышем, Иван, вместе с отцом, ездил в Золотую Орду с подарками, где пробыл до осени.

Еще раз князь Иван, по воле отца, посетил столицу Золотой Орды в 1386 году, очевидно, чтобы просить хана не отпускать на Русь, находящегося в Орде в качестве заложника, своего двоюродного брата Василия Дмитриевича Кирдяпу, претендента на Нижегородский престол.

После на протяжении 15 лет об Иване Борисовиче в летописях нет ни одного упоминания. Лишь в 1392 году, после захвата Василием Московским Нижегородского княжества, князь Иван Борисович, вместе с отцом и братом, попал в заключение, но потом смог бежать в Золотую Орду.

В 1411 году князь Иван вместе с братом Даниилом Борисовичем при поддержке татарского войска вторглись в Нижегородское княжество, где им удалось на некоторое время закрепиться. Но уже в 1412 году они вновь укрывались в Орде.

В 1414 году братья снова пытались с оружием в руках добиться власти в Нижнем Новгороде, но были разбиты.

После скитаний в Орде, в 1416 году Иван и Даниил замирившись с Московским князем и вернулись на Русь. Мир длился не долго. В 1418 году Суздальские княжичи вновь бежали в Орду.

Очевидно, после этого Иван Тугой Лук умер в Нижнем Новгороде. Он погребён в Нижегородском Спасо-Преображенском монастыре.

О семье Ивана Борисовича ничего не известно. Некоторые родословные считают его бездетным, а другие приписывают ему сына Александра Брюхатого и внука Семёна, однако, другие источники называют их потомками Василия Кирдяпы.

Внуком Бориса Константиновича Городецкого был Александр Данилович Взметень (около1400 — около 1419).

О князе Александре летописи, не содержат ни каких биографических данных и упоминают о нём лишь в связи с женитьбой на вдове своего родственника князя Нижегородского Александра Ивановича Брюхатого — княжне Василисе Васильевне Московской, дочери великого князя Московского Василия I и княжны Софьи Витовтовны Литовской. Будучи старшим в роду Суздальских князей Александр мог обладать какими-то суверенными правами в Суздальско-Нижегородской земле.

Вскоре после свадьбы князь Александр Данилович умер.

Князья Ногтевы

Князья Ногтевы, самая захудалая ветвь из всего Суздальско-Нижегородского княжеского рода. Ногтевы владели незначительными вотчинами в Суздальском княжестве и рано перешли на Московскую службу. Однако подняться высоко по служебной лестнице при Московском дворе не смогли. Известен лишь один представитель рода Ногтевых, достигнувший боярского звания. Это князь Андрей Иванович, умерший в 1575 году.

Несмотря на незначительные земельные владения Ногтевы сохраняли за собой княжеский титул и отстаивали свои вотчинные права. Род продолжался в восьми поколениях, и угас со смертью князя Даниила Андреевича Ногтева в 1599 году.

Родоначальником рода был младший сын Нижегородского великого князя Константина Васильевича — князь Дмитрий Ноготь. Его языческое имя «Ноготь», стало наследственным прозвищем для его потомков, именовавшихся князьями Ногтевыми.

Впервые Дмитрий Ноготь упоминается в летописях под 1367 годом, когда с братьями боролся с войском татарского царевича Булат-Темира вторгнувшегося в Суздальские земли.

В 1375 году он со старшими братьями Дмитрием-Фомой и Борисом участвовал совместно с московской ратью в походе на Тверь.

В отличие от старших братьев, получивших после смерти отца собственные уделы — Андрей Нижний Новгород, Дмитрий-Фома Суздаль, Борис Городец, об уделе Дмитрия Ногтя ни каких сведений нет. Однако Дмитрий Ноготь упоминается в летописях, как князь «Суждальскыи». Поэтому исследователи предположили, что его владения, состоящие из отдельных вотчин, находились в пределах Суздальского княжества. Считается, что в его вотчину входили сёла Мининское, Романовское и «прикупной» луг Любоща «подле реки Перли», у «Васильковского мичища». Село Миниское находилось в 2-х верстах от Суздаля, село Романовское на реке Ирмесе в 6-ти верстах от Суздаля.

Другие владения Дмитрия Ногтя можно определить по землям его потомков. Так его правнуку князю Андрею Андреевичу в 40-е годы XV века принадлежало «по старине» село Коровническое, располагавшееся в северо-западной части Суздальского уезда.

Судя по жалованной грамоте великого князя Ивана III Московского Спасо-Евфимьевому монастырю от 17 октября 1472 года Андрею Ногтеву так же принадлежали владения в Суздальской земле — «Медвежей Угол и с путоши на реце на Увоте».

Очевидно, на реке Увоте (Уводь), левом притоке Клязьмы, располагался центр владений князей Ногтевых. Что подтверждается раздельной грамотой внуков Андрея Андреевича — князей Семёна, Ивана, Василия Васильевичей Ногтевых, датированной 1500–1515 годами, на вотчину их отца — Лямпынский Угол.

Следовательно, можно предположить, что владения князя Дмитрия Константиновича Ногтя были сосредоточены в пределах Суздальского уезда в бассейне рек Уводи, Вязьмы, Ухтомы.

Князь Дмитрий Ноготь в браке с некой Марией, её происхождение неизвестно, имел одного сына князя Юрия Дмитриевича и внука князя Андрея Юрьевича, известных лишь по родословцам.

Можно предположить, что Ногтевы, не имея своего княжения, ранее своих сородичей перешли на Московскую службу. Князь Василий Андреевич в 1495–1529 годах упоминается в разрядах. Начав службу в звании сына боярского, Василий Андреевич достиг чина воеводы.

После на великокняжеской службе состояли три его сына: князь Семён, князь Василий и князь Иван.

Самым влиятельным из семьи князей Ногтевых был князь Андрей Иванович (умер 11.02.1579), выдвинувшийся во время русско-шведской войны 1554–1557 годов. Он отличился во время героической обороны крепости Орешек. Участвовал в Ливонской войне 1558–1583 годов и за военные успехи в 1560 году был пожалован званием боярина. Пользовался полным доверием царя Ивана IV Грозного. Был царём отправлен в Старицкое княжество, где возглавил удельную Боярскую думу, контролируя лояльность Старицкого князя.

На следующем поколении род князей Ногтевых угас. Дети боярина князя Андрея Ивановича — Иван и Даниил не имели потомства, а племянник князь Михаил Иванович, во время опричнины, бежал в Литву.

князь Дмитрий Константинович Ноготь «Суждальский»

= Мария

князь Юрий Дмитриевич Ногтев

князь Андрей

князь Андрей

князь Василий

князь Семён князь Василий князь Иван князь Андрей дочь

князь Андрей князь Иван князь Андрей князь Андрей

князь Михаил князь Иван князь Данило

1. Князь Дмитрий Константинович.

Имел прозвище «Ноготь» и «Одноок», был младшим, четвёртым сыном Нижегородского великого князя Константина Васильевича. Его языческое имя «Ноготь», стало наследственным прозвищем для его потомков, именовавшихся князьями Ногтевыми.

Впервые Дмитрий Ноготь упоминается в летописях в 1367 году.

О князе Дмитрии известно, что он имел небольшой удел в Суздальской земле. В летописи он упоминается, как «Суждальский князь». Его удел состоял из отдельных сёл и угодий, расположенных в Суздальской городовой округе и по нижнему течению рек Ухтомы, Вязьмы, Уводы. Доподлинно известно, что князь Дмитрий владел селом Мининским, располагавшимся в двух верстах от Суздаля, селом Романовским, расположенным на реке Ирмесе, в шести верстах к северу от города Суздаля и Любошским лугом, находившемся на правом берегу реки Нерли.

Дмитрий Ноготь в 1367 году, вместе со своими старшими братьями Дмитрием-Фомой и Борисом Константиновичами сражался с татарским царевичем Булат-Темиром, разорявшим Суздальские земли.

Известный генеалог князь А. Б. Лобанов-Ростовский называет дату смерти Дмитрия Константиновича Ногтя — 1353 год. Умер князь Дмитрий, в монашеском чине приняв имя Дионисий.

Известно имя его жены — Мария, в инокинях Марина. Она умерла и была похоронена в Суздале в церкви Святого Александра Пертского.

Их сын князь Юрий Дмитриевич, внук князь Андрей Юрьевич и правнук князь Андрей Андреевич были Суздальскими вотчинниками, и ничем себя не проявили.

2-е поколение

2/1. Князь Юрий Дмитриевич Ногтев.

Князь Юрий известен исключительно по родословцам. О его владениях ни чего неизвестно, скорее всего, ему принадлежали вотчины его отца.

3-е поколение

3/2. Князь Андрей Юрьевич Ногтев.

Известен только по родословцам, в летописях не упоминается.

4-е поколение

4/3. Князь Андрей Андреевич Ногтев.

Сохранились сведения, что князь Андрей Андреевич в 40-е годы XV века владел селом Коровническим в Суздальской земле и селом Медвежий Угол, позднейшее его название Вознесенское, по наименованию церкви, и пустошью на реке Увоте. Хотя его экономическое положение было затруднительным. Его владения значительно уменьшились за счёт мены и дарения.

Он упоминается в официальных документах в 1430-х и начале 1440-х годах и, очевидно, имел статус служилого князя.

5-е поколение

5/4. Князь Василий Андреевич Ногтев.

Состоял на Московской службе и упоминается в разрядах в 1495–1529 годах, пройдя все стадии государевой службы. В 1495 году в звании сына боярского сопровождал великого князя Ивана III в Новгород Великий, во время военного конфликта со Швецией. Летом 1514 года он уже в звании головы, выполняя царский указ, выступил во главе военного отряда детей боярских из Тулы к осаждённому московской ратью Смоленску и участвовал в осаде города, вплоть до его захвата русской армией.

В 1528 году князь Василий был на воеводстве в Калуге, а после в Кашире. Принимал участие в отражении нападения крымского калги Ислям-Гирея, когда объединённое русское войско было собрано в Коломне и заняло оборону в 20-ти километрах от Оки, где в течение пяти дней держало обороту против крымцев. После московское войско форсировало Оку и нанесло сокрушительный удар по кочевникам, в битве на реке Остёр. В следующем 1529 году князь Василий Ногтев был первым воеводой в Серпухове, а после вновь был переведён в Каширу. Более сведений о службе Василия Андреевича в разрядах нет. Видимому к этому времени он умер.

Князь Василий Андреевич владел землями, располагавшимися по среднему течению рек Уводи, Вязьмы и Ухтомы. В 1500–1515 годах в источниках упоминается его вотчина Лямцынский Угол.

У Василия Андреевича в браке с некой Анной было четверо сыновей: князь Семён, князь Василий, князь Иван, князь Андрей и, возможно, неизвестная по имени дочь.

Летописные данные помогают раскрыть семейные связи князей Ногтевых, так 4 сентября 1505 года женился великий князь Василий III на Соломониде, дочери Юрия Сабурова «внука княз Василя Ноктева».

Великая княгиня Соломонида (умерла 18.12.1542) была дочерью боярина Юрия Константиновича Сабурова (умер 1511/12), внучкой Нижегородского воеводы Константина Фёдоровича Сверчка Сабурова. И если данные летописи правдивы, Константин Сверчёк мог быть женат на неизвестной родословцам дочери князя Василия Ногтева.

6-е поколение

6/5. Князь Семён Васильевич Ногтев (умер до 1533).

Семён Васильевич участвовал в Новгородских походах 1492–1495 годов. В 1502 году находился в Казани, при хане Магмет-Амине (Мухаммед-Амин-хан), царствовавшего в 1502–1618 годах, ставленнике Москвы, «для присмотра» за действиями казанцев.

У Семёна Васильевича было два сына: Андрей Семенович, рано умерший, и Иван Семёнович, воевода царя Ивана IV Грозного.

7/5. Князь Иван Васильевич Ногтев.

Он состоял при великом князе Иване III в Новгородских походах 1492–1495 годов в звании сына боярского. В 1528 году был воеводою в Калуге. Владел вотчинами в Стародуб-Ряполовском уезде.

У князя Ивана Васильевича был один сын князь Андрей, прославившийся своими ратными подвигами и заслуживший боярское звание.

8/5. Князь Василий Васильевич Ногтев.

Погиб во время Казанского похода в 1506 году.

9/5. Князь Андрей Васильевич Ногтев.

В конце XV века с братьями Семёном и Иваном разделил отцовскую вотчину в Суздальском уезде в Лямцинском углу.

В 1533/34 году сделал вклад по душе отца, матери и брата Василия в Спасо-Евфимьев монастырь Лежневские деревни в Суздальском уезде. В этом же году в завещании «благословил» супругу Орину, дочь князя Семёна Ивановича Елецкого, украшениями и драгоценностями.

Известно, что князь Андрей был женат дважды. Его первой супругой была некая Евдокия, второй — княжна Ирина Семёновна Елецкая.

10/5. Дочь.

Предположительно супруга Константина Фёдоровича Сверчка Сабурова.

7-е поколение

11/6. Князь Иван Семёнович Ногтев.

Про него известно, что в июле 1537 года он был первым воеводой в Серпухове, а затем в Муроме. В августе 1538 года в звании второго воеводы большого полка стоял против татар на Угре, где в следующем году уже командовал полком правой руки.

Летом 1540 года Иван Семёнович упоминается, как наместник Калуги и вновь был послан на Ургу против литовцев. В июне 1542 году воевода в Коломне.

В 1543 году командовал передовым полком во Владимире в связи с подготовкой Казанского похода, а в январе 1544 года находился во Владимире в должности командира сторожевого полка. В 1547 году второй воевода во Владимире. В 1556/57 году наместник и воевода в Калуге.

О его положении в иерархии московской знати может свидетельствовать местнический спор, учинённый им в январе 1544 года в Суздале. Он бил челом «о местах» на боярина Ивана Семёновича Воронцова (умер апрель 1560), первого воеводы полка правой руки.

Воронцовы принадлежали к старомосковской боярской семье. Их родоначальник служил ещё первому Московскому князю Святому Даниилу Александровичу. Воронцовы в XIV веке были наследственными тысяцкими Московских князей. И хотя со временем их позиции при Дворе были несколько потеснены потомками удельных князей, Воронцовы не потеряли связь с Боярской думой, в отличие от князей Ногтевых, в думе не заседавших. Отчего возникли притязания к Воронцовым у князя Ивана Семёновича неизвестно, возможно, он просто хотел померяться силами, вдруг повезёт. Но чуда не произошло. Потеснить боярина Воронцова ему не удалось.

Умер князь Иван Ногтев в конце 1550-х годов и был похоронен в Суздале в Богородице-Рождественском соборе. 13 июля 1568 году княгиня Настасья, вдова князя Ивана Семёновича Ногтева сделал по душе мужа вклад в Троице-Сергиев монастырь 50 рублей.

Основываясь на данных синодика Чудова монастыря, можно предположить, что княгиня Настасья происходила из семьи дьяков Григорьевых-Непея. Известен дьяк Григорьев Осип Непея. В июне 1570 года он состоял в посольстве князя Ивана Канбарова отправленного в Польшу.

У князя Ивана Семёновича и Анастасии был сын — Михаил Иванович, бежавший в Литву при Иване IV Грозном.

12/6. Князь Андрей Семёнович Ногтев.

В 1537 году был воеводой в Серпухове, откуда выступил с войском к Мурому. В следующем году второй воевода большого полка на Угре, там же воевода полка правой руки в 1539 году. В 1542 году был в том же звании в Коломне. В 1544 году первый воевода сторожевого полка во Владимире, где в 1544 году был в качестве второго воеводы.

13/7. Князь Андрей Иванович Ногтев (умер 11 февраля 1579).

Упоминается в разрядах с 1547 года. В 1550 году был включён в состав «тысячи» «лучших слуг» получивших поместья под Москвой, был записан во 2-ю статью детей боярских, получив поместье в 150 четей (четвертей) земли (81,94 гектара) в Суздальском уезде.

Князь Андрей Ногтев известен как опытный воевода, принимавший участие в многочисленных походах русского войска. Он сделал блестящую карьеру, первым из семьи добившись боярского звания.

В 1555 году он был среди участников обороны крепости Орешек от шведов. Крепость выстояла, и шведское войско было вынуждено отступить. Князь Андрей был назначен воеводой Кипенского погоста под Орешком и во главе полка правой руки успешно действовал против шведов.

Не сумев добиться успеха, шведское правительство вынуждено было пойти на подписание с Москвой в марте 1557 года перемирие сроком на 40 лет, что развязало руки московскому правительству для начала военных операций в Ливонии.

В январе 1560 года Андрей Иванович во главе сторожевого полка выступил из Пскова «в немецкую землю» к городу Мариенбургу (ныне это латвийский город Алуксне) и иным порубежным городам. Мариенбург русской армией был взять. Летом того же года он вёл боевые действия под городом Феллином в Ливонии (сегодня это город Вильяди в Эстонии). Рыцари были разбиты при Эрмесе, город Феллин был занят русскими войсками.

За военные успехи Андрей Ногтев в 1560 году был пожалован званием боярина и стал членом Боярской думы, высшего совещательного органа при Московских правителях, первым из рода князей Ногтевых удостоившись этого высокого почётного звания.

В 1563 году князь Андрей воевода в Дорогобуже. Принимал участие в Полоцком походе русской армии. Московская армия выступила в январе месяце 1564 года из Великих Лук и в начале февраля осадила Полоцк. Через полмесяца осады, 15 февраля город сдался. В Полоцком походе Андрей Иванович состоял помощником у татарского царевича Симеона Касаевича, командовавшего полком правой руки.

После завоевания Полоцка, князь Ногтев был оставлен в городе вторым воеводой, исполнял эту должность в 1564–1665 годах.

После обвинения удельного князя Владимира Старицкого в измене, князь Андрей Ногтев царём Иваном IV Грозным был отправлен в Старицу. В январе — марте 1566 года он назван боярином удельного князя Владимира Андреевича Старицкого, фактически возглавив местную Боярскую думу, проводя в уделе великокняжескую политику и заодно приглядывая за Старицким князем.

В 1571–1573 годах князь Андрей вновь нёс службу в Полоцке, качестве первого воеводы.

Весной 1574 года князь Ногтев во главе вооружённого отряда выступил из Мурома к Казани для усмирения восставших татар и черемисов.

Зимой 1575 года он был на воеводстве в Пскове, а в 1576–1568 годах был первым воеводой в Казани, где и умер 11 февраля 1579 года.

Известно, что князь Андрей владел в Опольском стане Суздальского уезда селом Петровским на реке Вязьме с 44 деревнями, 6 починками, 13 пустошами, всего 897 четвертей земли.

Его супруга инокиня Евфросинья умерла 16 марта 1580 года. Она была монахиней Суздальского Свято-Покровского женского монастыря.

У них было два сына: Иван и Даниил. Они были последними в роде. Их потомство неизвестно. С их смертью род князей Ногтевых угас.

14/8. Князь Андрей Васильевич Ногтев.

В конце 1553 начале 1554 годов был наместником в Великих Луках. В июне 1556 года голова «у царева и великого князя стану в сторожах» в походе на Серпухов. Голова в большом полку в зимнем походе 1559 года в Ливонию.

7-е поколение

15/11. Князь Михаил Иванович Ногтев.

Опасаясь за свою жизнь, бежал при Иване IV Грозном, правил в 1522–1584 годах, из Москвы в Литву. Однако там не остался и при царе Фёдоре Ивановиче, царствовал в 1584–1598 годах, вернулся на родину. Служил в звании полкового воеводы.

16/13. Князь Иван Андреевич Ногтев.

В 1550 году упоминается в звании сына боярского Московского уезда. В 1572 году находился в отряде князя Воротынского на южной границе и был послан в Москву, с известием о поражении крымских татар в битве при Молодях.

17/13. Князь Даниил Андреевич Ногтев (умер 1599).

Он, как и его отец, прославился ратными подвигами в походах против крымских татар и в Ливонской войне.

В 1572 году князь Даниил в звании головы участвовал в победоносной битве над крымцами при Молодях, и после сражения, вместе с братом Иваном, был послан в Москву с известиями о победе. В 1574 году, будучи четвертым воеводой большого полка, он участвовал в сражениях с крымцами под Тулой, оттуда послан с войсками в Ям.

В 1575 году первый воевода в Копорье. Зимой 1575 года во главе сторожевого полка совершил поход под Колывань (Таллин).

В 1576 году воевода в Мышиге, в 1576–1578 годах первый воевода в Туле. В 1578 году воевода в Смоленске, управлял городом в 1580, 1581 и в 1582 годах.

В 1579 году воевал в Ливонии. Собирал военные силы в Водской пятине и в Новгороде. Осенью 1585 года вновь в Ливонии, возглавлял сторожевой полк в армии татарского царевича Арслана Кайбулича. В 1589 году принял участие в походе против шведов. Находился в звании есаула в царской свите. В 1592 году командуя большим полком, выступил из Новгорода в поход «по свейским местам». В 1594–1597 годах был воеводой в Новгороде.

Четыре года подряд, каждую весну, оборонял границу по реке Оке, против татар.

Умер Даниил Андреевич в 1599 году. С ним угас род князей Ногтевых. Князь Даниил Андреевич похоронен в Суздале в Богородице-Рождественском храме. Его могила сохранилась до наших дней.

В Суздальском музее имеется принадлежавшая Даниилу Ногтеву чарка, выполненная из серебра с позолотой, на которой имеется надпись: «Чарка Даниила Нохтева».

Князь Даниил был женат на княжне Анне Фёдоровне Татевой, дочери воеводы князя Фёдора Андреевича Татева, происходившего из рода Стародубских князей, и княгини Марфы Ивановны Кашиной.

Овдовев, княгиня Анна Фёдоровна приняла подстриг в Суздальском Свято-Покровском монастыре, и именовалась в монашестве Евфимией. Известно, что в 1600 году она сделала вклад по душе мужа в Спасо-Ефимовский монастырь.

Следует отметить, что потомки удельных Стародубских князей Татевы, были тесно связаны с кланом Суздальских князей. Известен брак княжны Елены Петровны Татевой с князем Василием Фёдоровичем Скопиным-Шуйским, происходившим из другой ветви Суздальского княжеского рода.

Среди сторонников царя Василия Шуйского князья Татевы занимали главенствующее место. Брак с Анной Татевой сделал князя Даниила Андреевича Ногтева свояком князя Михаила Ивановича Воротынского.

Князь Дмитрий Константинович и его потомки

Князь Дмитрий Константинович, при крещении получил имя Фома, поэтому в исторической литературе его именуют под двойным именем Дмитрий-Фома или Дмитрий Старший, чтобы отличать от его младшего брата Дмитрия Ногтя.

Известны дата рождения и смерти князя Дмитрия. Он родился в 1322 году в Суздале. Умер 5 июля 1383 года в Нижним Новгороде.

После раздела отцовского удела Дмитрий-Фома княжил в Суздале, по крайней мере, под 1362 годом он упоминается как Суздальский князь, и пользовался поддержкой своего старшего брата Андрея Константиновича, владевшего Нижним Новгородом.

В 1360 году, после того как Андрей Нижегородский отклонил предложение хана Золотой Орды, принять титул великого князя Владимирского, Дмитрий добился этого титула для себя. 22 июня 1360 года он торжественно въехал во Владимир. Его союзниками были старший брат, князь Константин Ростовский и Новгород Великий.

Его правление было не долгим и сопровождалось постоянным соперничеством с Москвой. Митрополит Алексий, возглавлявший московское правительство при малолетнем князе Дмитрии Донском, активно добивался титула великого князя для своего воспитанника. К тому же, в это время в самой Золотой Орде шла отчаянная борьба за власть между многочисленными претендентами на трон из рода Чингисхана.

В 1362 году после очередного переворота в Золотой Орде, пришедший к власти хан Амурат, лишил Дмитрия Константиновича великого княжения Владимирского и передал его малолетнему князю Дмитрию Московскому.

Вскоре Амурат сам был свергнут, осенью 1364 года, а новый хан Мир-Пулад вновь передал Владимир Суздальскому князю. Однако закрепиться во Владимире Дмитрию Константиновичу не удалось. Через неделю Дмитрий был изгнан из Владимира москвичами.

В 1364 году, находившийся в Золотой Орде сын Дмитрия Константиновича Василий Кирдяпа, сумел получить от нового хана Азиза, правил в 1365–1367 годах, ярлык на великое княжение во Владимире для отца. Однако, князь Дмитрий Константинович трезво оценив свои возможности, «отступися великого княженья князю великому Дмитрею Ивановичю», не желая более соперничать с Москвой.

Причина такого решения кроется в начавшейся в это время борьбе за Нижегородский престол между Дмитрием-Фомой и его братом Борисом Городецким.

Хотя Дмитрий Константинович по праву должен был стать наследником брата, однако Нижний Новгород занял младший из братьев Борис Константинович Городецкий.

Утвердится в Нижнем Новгороде, князь Дмитрий-Фома смог лишь опираясь на московскую военную помощь. С этого времени Дмитрий Константинович закрепил за собой главенство в Суздальско-Нижегородской земле, полагаясь на московскую помощь.

Гарантом поддержки Москвы стал династический брак, дочери Дмитрия Константиновича Евдокии и князя Дмитрия Ивановича Московского. Свадьбу сыграли в Коломне 18 января 1366 года.

Другую дочь Марию, Нижегородский князь выдал замуж за знатного боярина Микулу Вельяминова, происходившего из семьи наследственных московских тысяцких.

Будучи обязанным Москве, Дмитрий Константинович следовал в русле московской политики, являясь верным союзником Москвы. В этот период Москва, объединяя все силы Северо-Восточной Руси, готовилась к решающей схватке с Золотой Ордой.

Следуя в русле политики направленной на конфронтацию с кочевниками, князь Дмитрий Константинович совершил несколько удачных акций против татар в 1367, 1370, 1374 годах. Наиболее успешным было вторжение во владения булгарского князя Хасана (Осана), тем самым на некоторое время, обезопасив территорию своего княжества от внешней угрозы со стороны Казани.

В целом, воспользовавшись усобицей в Золотой Орде, Нижегородский князь смог, за счёт ордынских земель, значительно расширить границы своего удела в юго-восточном направлении.

Именно на первую половину 70-х годов XIV века приходится расцвет могущества Нижегородско-Суздальского княжества. При князе Дмитрии Константиновича началась чеканка собственных денег. Однако схватка с эмиром Мамаем, захватившим власть в Орде, привела к ослаблению и военному поражению княжества.

Около 1375 года князь Дмитрий разбил тысячный татарский отряд мурзы Сарайка, представлявший в Нижнем Новгороде нового правителя Золотой Орды темника Мамая.

В ответ на это Мамай направил в Нижегородское княжество карательный отряд, который, по сообщению летописца, разграбил русские поселения по берегам рек Киши и Пьяны.

Далее летописи сообщают о новой беде, обрушившейся на Нижний Новгород, в том же году город подвергся нападению новгородских ушкуйников.

Ответом на участившиеся татарские набеги стало укрепление юго-восточной границы княжества. По берегам рек Киши и Сары нижегородцы возвели ряд крепостей, а на среднем течении реки Пьяны появились сторожевые заставы.

В качестве союзников Москвы нижегородские полки участвовали в неудачном для русских князей сражении с татарами на реке Пьяне, в 1377 году. В сражении погиб сын Дмитрия Константиновича — Иван.

В отместку за антиордынскую политику, в августе 1377 года татары совершили новый набег на Нижний Новгород и овладели городом. Три дня грабили город и, уходя, подожгли его.

Осенью этого же года новая орда Арапшаха вторглась в пределы Нижегородского княжества, разорив многие селения.

Летом 1378 года новое вторжение татар, которым вновь удалось захватить Нижний Новгород и разорить окрестные земли.

Так, что непосредственно перед Куликовской битвой Нижегородское княжество, перенесшее несколько татарских вторжений, было истощено и разорено, но все-таки Дмитрий Константинович смог послать на Куликово поле суздальские полки. Ни городецкие, ни нижегородские дружины в битве не участвовали. В «Повести о Куликовской битве» говорится о 50 погибших суздальских бояр.

Военно-политический союз с Москвой, направленный, прежде всего, против Золотой Орды, дорого обошелся для Суздальско-Нижегородской земли. Многочисленные татарские карательные военные экспедиции разорили княжество, значительно ослабив экономическую мощь удела Дмитрия Константиновича.

Кроме того, частые татарские нападения, фактически изменили характер князя. В начале активно боровшийся с поработителями, в конце жизни князь Дмитрий Константинович, не помышлял о дальнейшем сопротивлении, и ценой смирения и покорности стремился добиться спокойствия для себя и своих подданных.

В 1382 году, во время карательного похода хана Тохтамыша на Москву, Дмитрий Константинович, опасаясь за судьбу своего удела, отправил в ханский стан своих сыновей, Василия и Семёна, последние уговорили москвичей сдать город на милость татар.

Москва была сожжена. Этот инцидент лишил Дмитрия Константиновича московской поддержки. В княжестве возобновились усобицы.

Вскоре, 5 июля 1383 года князь Дмитрий-Фома умер, приняв перед смертью монашество с именем Феодор. Он был похоронен в княжеской усыпальнице, в Спасской церкви в Нижнем Новгороде.

«Того же лета, месяца Июля в 5 день, представился во иноческом чину князь велики Дмитрей Констянтинович Суздалский и Новагорода Нижнего, внук Васильев, правнук Михайлов, праправнук Андреев, бе же ему во святом крещении имя Фома, а в иноческое Феодор».

Летописцы сообщаю, что на великом княжении (Владимирском) он был два года, а в своей отчине на великом княжении (Суздальско-Нижегородском) — 19 лет.

О жене Дмитрия Константиновича ничего не известно кроме её имени — Анна. Она упоминается лишь в «Слове о житии и преставлении великого князя Димитрия Ивановича Донского». «Когда же исполнилось ему [Дмитрию Донскому] шестнадцать лет, привели ему в невесты княгиню Авдотью из земли Суздальской, дочь великого князя Дмитрия Константиновича и великой княгини Анны».

У князя Дмитрия было пятеро детей. Дочери: Евдокия и Мария. Сыновья: Василий Кирдяпа, Симеон (Семён) и Ивана.

Дмитрий-Фома Константинович (1222–1383)

Великий князь Владимирский 1260–1262 и Суздальско-Нижегородский князь

= Анна

Василий Иван Евдокия Мария Семён

Кирдяпа (погиб 1377) (1353–1407) (умер 1402)

(1350–1403) = =

Суздальский князь Великий князь московский

Московский боярин

Дмитрий Донской Микула Вельяминов

Иван Фёдор Данило Юрий князья

Кирдяпин Шуйский Барбашины

Суздальский Глазатые

Гобатые

Александр князья

Брюхатый Шуйские

(умер 1418)

Нижегородский князь

= княжна Василиса Васильевна

Московская

Семён

Княгиня Евдокия Дмитриевна (1353–1407), самая знаменитая дочь Дмитрия Константиновича.

В 1367 году 13-летняя Евдокия была выдана замуж за 15-летнего великого князя Московского Дмитрия Ивановича, позднее прозванного Донским. Венчание происходило в Коломне в Воскресенской церкви.

Данный брак ознаменовал собой начало политическому союзу Московского и Суздальско-Нижегородского княжеств. Брак для Евдокии Дмитриевны оказался счастливым и плодовитым. Евдокия родила восемь сыновей и четыре дочери.

После смерти мужа в 1389 году, княгиня Евдокия управляла Московским княжеством при малолетнем сыне Василии, не допустив междоусобной борьбы между сыновьями и сохранив для Московских правителей титул великих князей.

Княгиня положила начало празднованию в Москве дня победы русских воинов на Куликовом поле 8 сентября.

Она в 1395 году занималась формированием русского ополчение, чтобы защитить Москву от нашествия войск Тамерлана.

Тамерлан, шедший походом на Русь, разорил Елец, рассчитывая идти на Москву, но неожиданно развернулся и ушёл 26 августа обратно.

Согласно церковному преданию, именно в этот день жители Москвы встречали особо почитаемую на Руси Владимирскую икону Божией Матери, перенесённую в Москву для защиты её от завоевателя. Согласно изложенной в летописи версии Тамерлану во сне явилась Богородица и велела ему немедленно уйти из пределов Руси.

Перед смертью, в 1407 году, Евдокия Дмитриевна удалилась в основанный ею Вознесенский женский монастырь, приняв монашество с именем Евфросинии.

Ещё до принятия монашеского звания княгиня прославилась своей духовной деятельностью. В Москве она построила большое число церквей и монастырей.

Похоронив мужа, Евдокия Дмитриевна основала церковь «Вознесения Господне» на своем дворе у Фроловских (Спасских) ворот, где встречала мужа после Куликовской битвы. После княгиня основала при церкви женскую монашескую обитель. Так возник Вознесенский женский монастырь.

Занималась Евдокия церковным строительством и в других городах Московского княжества, в частности, ею был основан Горицкий монастырь и церковь Рождества Иоанна Предтечи в Переяславле-Залесском.

Монахиня Евфросинья скончалась 7 июля 1407 года и была погребена в соборном храме Вознесенского монастыря.

В 1929 году, после уничтожения Вознесенского монастыря, останки княгини были перезахоронены в Судной палате, подклете Архангельского собора Кремля. 28 мая 2008 года её мощи торжественно были перенесены в придел мученика Уара.

Преподобную Евфросинию Московскую стали почитать как покровительницу Москвы.

В 2006 году на Нахимовском проспекте в Москве было начато строительство храма в честь преподобной княгини Евдокии Московской. В 2007 году по решению Священного Синода Русской Православной церкви учреждена новая церковная награда — орден и медаль преподобной Евфросинии Московской.

Сестра Московской княгини — княжна Мария Дмитриевна была выдана замуж за московского боярина Николая Васильевича Вельяминова, в летописях именуемого Микулой Васильевичем.

Микула Васильевич погиб 8 сентября 1380 в Куликовской битве, где командовал коломенским полком. Его имя вписано в синодик московского Успенского собора на вечное поминовение.

Микула происходил из древнего московского боярского рода Вельяминовых-Воронцовых, наследственных московских тысяцких, считавшихся потомками варяжского князя Симона Африкана, выехавшего на Русь из Швеции к Киевскому князю Ярославу Мудрому в начале XI века.

Князь Иван Дмитриевич, средний сын князя Дмитрия Константиновича. В 1367 году он вместе с отцом, дядей Борисом и братьями участвовал в разгроме татарского отряда Булат-Темира. В 1376 году в составе дружины своего отца совершил победоносный походе в Волжскую Булгарию.

В 1377 году выступил из Суздаля с нижегородскими войсками к реке Пьяне против царевича Арапши (Араб-шаха). В этой битве, произошедшей 2 августа 1377 года, объединенные русские войска, в результате собственной беспечности, были разбиты. Иван Дмитриевич, спасаясь от врагов, на коне бросился в реку Пьяну, в надежде её переплыть и оторваться от татар, но утонул.

Его тело, по распоряжению его старшего брата Василия Кирдяпы, было найдено в реке и погребено в Спасском соборе в Нижнем Новгороде.

Неизвестно, был ли женат Иван Дмитриевич, но потомства он не оставил.

Князь Семён Дмитриевич (умер 21.12.1402) — младший сын князя Суздальско-Нижегородского Дмитрия Константиновича, княжил в Суздале. Он считается родоначальником младшей ветви князей Шуйских. Всю жизнь воевал с Московскими великими князьями, стремясь вернуть родовой удел.

В 1375 году князь Семён с отцом и дядей Борисом участвовал в составе московской рати в походе на Тверь. В 1377 году с дружиной дяди князя Бориса Константиновича совершил победоносный поход против мордвы.

В 1382 году вместе со старшим братом Василием Кирдяпой участвовал в походе хана Тохтамыша на Москву. После сожжения татарами Москвы, Василий Кирдяпа был взят ханом с собой в Орду, а Семён отпущен домой. Однако вскоре Семён Дмитриевич сам направился в Золотую Орду с дарами, от имени болевшего Нижегородского князя.

После смерти отца в 1383 году, Семён получил в удел Суздаль и с переменным успехом боролся за Нижний Новгород с дядей Борисом Константиновичем.

В 1393 году великий князь Московский Василий I Дмитриевич купил в Золотой Орде ярлык на Нижний Новгород и выгнал Василия и Семёна из Суздаля, дав им в удел город Шую.

Впоследствии его старший брат Василий Кирдяпа примирился с великим князем, а Семён решил продолжать борьбу. В 1395 году он при поддержке татар захватил Нижний Новгород, выгнал московских наместников и, не имея сил закрепиться в нём, разграбил город.

В последующие годы князь Семён Дмитриевич продолжал воевать с Москвой. В 1399 году он вновь пытался с татарами напасть на Нижний Новгород, но был перехвачен московской ратью, и едва ушёл от погони.

В 1401 году посланные Василием I Московским воеводы захватили в мордовской земле в селении Цыбирцы жену князя Семена Дмитриевича — княгиню Александру вместе с детьми. Их доставили в Москву и поселили в усадьбе боярина Белеута.

Узнав о пленении семьи, Семён Дмитриевич, прекратил борьбу и стал искать мира. Он был отправлен великим князем Московским с семьей в Вятку, где через пять месяцев 21 декабря 1402 году умер.

Летописец писал о князе Семёне: «Сей же князь Семен Дмитреевич суздолскии из Нижняго Новагорода многи напасти подъят и многи истомы претерпе во Орде и на Руси, тружався добиваясь своея отчины, и 8 лет не почивая по ряду во Орде служил 4-м царем: первому — Тахтамышу, 2-му — Аскак-Темирю, 3-му — Темир-Кутлую, 4-му — Шадибеку; а все то поднимая рать на великого князя Василья Дмитреевича московского, како бы ему найти свою отчину-княжение Новагорода Нижнего, и Суздаль и Городец; и того ради мног труд подъя, и много напастеи и бед претерпе, своего пристанища не имея и не обретая покоя ногама своима, и не ycпе ничтож».

Семён Дмитриевич от брака с некой Александрой, очевидно, имел несколько детей, из которых нам известен лишь один сын князь Василий, от которого пошли князья Глазатые-Шуйские и Горбатые-Шуйские.

Князь Василий Дмитриевич Кирдяпа (около 1350–1403) был старшим сыном князя Дмитрия Константиновича Нижегородского.

Впервые он упоминается в связи с событиями борьбы за Нижний Новгород разыгравшейся между его отцом и родным дядей Борисом Константиновичем.

После смерти их старшего брата князя Андрея в 1365 году, приходившегося родным дядей Василию Кирдяпе, власть в Нижнем Новгороде, в обход отца Кирдяпы, князя Дмитрия-Фомы Константиновича, захватил младший из братьев князь Городецкий Борис.

Василий с братом Семёном был отправлен отцом к дяде, для ведения переговоров о престолонаследовании. Борис Константинович, обосновавшийся в Нижнем Новгороде, в город племянников не пустил.

После чего, Василий поехал в Золотую Орду, где получил от хана ярлык на великое княжество Владимирское, для своего отца.

Дмитрий-Фома Константинович отказался от великокняжеского титула в пользу Московского князя Дмитрия Ивановича, за это он получил московскую военную помощь и выгнал из Нижнего Новгорода брата Бориса, который вернулся в Городец.

Обосновавшись в Нижнем Новгороде, Дмитрий Константинович передал Суздаль в удел сыну Василию.

В 1367 году Василий Суздальский вместе с отцом участвовал в разгроме татарского отряда Булат-Темира. А в 1370 году с нижегородскими полками ходил в поход против казанского князя Асана. В 1374 году князь Василий Кирдяпа участвовал в разгроме в Нижнем Новгороде татарского посольства Сарайки. А через два года, с братом Иван во главе нижегородских полков, в союзе с московским войском, ходил на Казань.

В 1387 году Василий Дмитриевич был в Орде и получил от хана Тохтамыша ярлык на Городец. К этому времени отец Василия — князь Дмитрий Константинович уже умер и в Нижнем Новгороде княжил Борис Константинович.

Обосновавшись в Городце, Василий Кирдяпа, будучи шурином Московского князя, смог добиться помощи от Москвы, и изгнал дядю из Нижнего Новгорода. Он удерживал княжество до самой смерти князя Дмитрия Донского.

В 1389 году, после смерти Московского князя, Василий Кирдяпа лишившись поддержки Москвы, в 1391 году уступил Нижегородское княжество дяди князю Борису Константиновичу, а сам перешёл на княжение в Суздаль.

В 1393 году князь Василий I Московский, старший сын Дмитрия Донского, приходившийся внуком князю Дмитрию Константиновичу Нижегородскому, купил в Золотой Орде ярлык на Нижегородское княжество, и силой завладел городом, изгнав Бориса Константиновича.

Известно, что после Московский князь совершил поход на Суздаль против Василия Кирдяпы и его брата Семёна. Последствия похода неизвестны. Возможно, что братьям удалось отбить московское войско и потом, на не которое время, овладеть Нижним Новгородом.

Василий Никитич Татищев под 1394 годом упоминает о походе московских полков к Нижнему Новгороду против Василия Кирдяпы и его брата Семёна, и, «выведя их, даде им град Шую».

Таким образом, Василий и Семён потеряв власть в Нижнем Новгороде, перешедшем под власть Москвы, получили для себя в удел небольшой город Шую, располагавшийся на территории Нижегородского княжества.

Вполне очевидно, что Василий Дмитриевич был весьма недоволен таким незначительным уделом, как Шуя. Это объясняет его отъезд в того же года, в Золотую Орду, где он пытался добиваться возвращение родительского княжества. Однако хану в это время было не до Суздальских дел, золотоордынская армия была разбита войсками Тамерлана.

Василию Кирдяпе пришлось вернуться домой ни с чем. После он, очевидно, так как более не упоминается в летописях до самой своей кончины, примирился с Московским князем и смог получить для себя Городецкое княжество.

Князь Василий Дмитриевич Кирдяпа умер в 1403 году в Городце. Был погребён в Нижегородском Спасо-Преображенском храме.

Имя жены Василия Кирдяпы неизвестно. У него было четверо сыновей: Иван, Юрий, Фёдор и Даниил.

Иван Васильевич Кирдяпин — князь Суздальский и Нижегородский (1390–1417), вместе с братьями придерживался союза с Московскими князьями, которые обеспечивали неприкосновенности их владений в Суздальской земле.

Противниками Кирдяпичей выступали их двоюродные братья Даниил и Иван Тугой Лук Борисовичи, которые постоянно, прибегая к военной помощи татар, пытались захватить Нижний Новгород.

В 1412 году Борисовичи у села Лысково разбили рать Кирдяпичей и их союзников москвичей, и даже захватили Нижний Новгород, но удержать город не смогли.

Со временем Даниилу и Ивану Борисовичам удалось склонить своих двоюродных братьев к союзу против Москвы. Зимой 1414 года московская рать нанесла поражение суздальским князьям под Нижним Новгородом, среди которых находился князь Иван Васильевич.

В 1416 году Иван Кирдяпин примирился с Московским князем. В следующем 1417 году Иван Васильевич скончался. Он похоронен в Архангельском соборе Нижегородского Кремля.

Его сын Александр Брюхатый, княживший в Нижнем Новгороде, породнился с московским княжеским родом.

Юрий-Георгий Васильевич Кирдяпин, владел половиной города Шуи. Его потомки стали называться князьями Шуйскими.

Фёдор Васильевич Кирдяпин известен нам только по родословным, которые считают его бездетным.

Даниил Васильевич, князь Городецкий (убит 15 января 1411 году в битве под Лысковым).

Он упоминается в летописях лишь однажды в связи с битвой под селом Лысковым, со своими двоюродными братьями Даниилом и Иваном Борисовичами. «Бысть межи их сеча зла», замечает летописец. В этом сражении Даниил Васильевич был убит. Потомство его не известно.

Князь Александр Иванович Брюхатый (умер в 1418 году) единственный сын князя Ивана Васильевича Кирдяпина, будучи старшим в роду Суздальских князей, в 1416 году наследовал Нижегородский удел.

В некоторых родословных Александра Ивановича, считают сыном князя Ивана Борисовича Тугого Лука, ссылаясь на летописный текст. «Тогож лета (1416 год) приехаша к великому князю Василью Дмитриевичу на Москву князи новогородстии Нижнего Новагорода, князь великии Иван Васильевич, внук Дмитриев, князь Иван Борисович, да сын его князь Александр наперед его приеха за два года».

В пользу данной версии свидетельствует текс жалованной грамоты великого князя Василия II Московского Спасо-Евфимиеву монастырю на село Мордыш: «Се яз кн. вел. Василей Васильевич да моя матерь… по приказу мне, великому князю, своего сестрича и моей матери вел. кн. Софьи внука, князя Семена Александровича, дали семи святому Спасу (Мордыш)… на поминок его родителей, по великом князе Константине и по его прачуре, и по князе Борисе, и по князе по Иване, и по его отцы, по князе по Александре, и по его матери, по княгине по Василисе, и по нем по князе по Семене».

Из чего следует, что Александра следует считать сыном князя Ивана Борисовича Тугого Лука. Этой версии придерживался А. Экземплярский.

В подтверждение официальной версии происхождения Александра Брюхатого от князя Ивана Васильевича Кирдяпина, так же имеется летописный текст. Жалованная грамота Александра Ивановича Брюхатого Спасо-Евфимиеву монастырю об освобождении монастырских людей от пошлин и повинностей, где он назван двоюродным братом князя Фёдора Юрьевича Шуйского.

Александр Иванович Брюхатый первым из Суздальско-Нижегородских князей, ещё в 1414 году, перешёл на Московскую службу. Его отъезд происходил на фоне борьбы за Нижний Новгород его родичей, опиравшихся на поддержку татарских ханов.

20 июля 1417 года умер сын Василия I Московского — Иван (1396–1417), княживший в Нижнем Новгороде. Поэтому, не имея твёрдой опоры в Нижегородском крае и желая нейтрализовать Суздальских князей, Московский великий князь передаёт княжество Александру Брюхатому. Чтобы привязать его к Москве великий князь Василий Дмитриевич 5 февраля 1419 году женил Александра на своей младшей дочери Василисе. Её матерью была Литовская княгиня Софья Витовтовна.

Таким образом, Суздальский князь вновь смог закрепиться на Нижегородском престоле, хотя и благодаря воле Москвы.

Известны две жалованные грамоты князя Александра Ивановича на земли в Нижегородском княжестве. Но княжить Александру Брюхатому пришлось не долго. Вскоре он умер.

О его смерти есть упоминания в летописи: «Преставился князь Александр Иванович Брюхатой Суждальской, зять великого князя».

После смерти Александра Брюхатого Нижний Новгород снова перешёл под юрисдикцию Москвы. Его в 1423 году упоминает в своей духовной Василий I Московский.

Овдовев, княгиня Василиса Васильевна была выдана замуж за другого представителя Суздальско-Нижегородского княжеского рода князя Александра Даниловича Взмешеня.

В браке с Александром Брюхатым княгиня Василиса родила сына Семёна.

Князь Семён Александрович (умер в период 1434–1440 годами), единственный сын и наследник Суздальского князя Александра Ивановича Брюхатого, приходился племянником великому князю Московскому Василию II.

В летописях Семён Александрович назван «суздальским князем». Возможно, после смерти отчима князя Александра Взмешеня, к Семёну перешли права на Суздальско-Нижегородские земли.

Известно, что его вдова — княгиня Мария упоминается в середине XV века в актах по размежеванию земельных владений в Суздальском уезде.

Но после смерти Семёна Александровича, Суздальско-Нижегородская земля перешла под прямое управление Москвы. С санкции великого князя Василия II какое-то время Суздалем, на правах московского наместника, владел выехавший из Литвы князь Александр Васильевич Чарторыйский, а в 1442–1443 годах князь Иван Васильевич Можайский.

Вновь независимость Нижегородского удела, на краткое время, смогла возродиться во время междоусобной войны в Москве, когда в 1445 году князья Василий и Фёдор Юрьевичи Шуйские, внуки Василия Кирдяпы, добились подтверждения своих владельческих прав от князя Дмитрия Шемяки, ненадолго укрепившегося в Москве.

А в первой половине 1449 году Городец и окрестные земли были переданы Москвой князю Ивану Васильевичу Горбатому-Шуйскому, в отличие от своих родственников князей Шуйских, поддержавшему великого князя Василия II в борьбе с Дмитрием Шемякой.

Роль Нижегородских князей в разорении Москвы ханом Тохтамышем

В 1382 году, через два года после победоносной Куликовской битвы, Москва и многие другие русские города были захвачены и разрушены монголо-татарами.

Случилось это после утверждения на золотоордынском троне нового хана Тохтамыша. Тохтамыш-хан захватил власть в Орде, опираясь на помощь могучего среднеазиатского правителя Тамерлана, когда потерпев поражение от объединенной русской армии, тёмник Мамай и его ставленники, не имея более сил для борьбы, бежали из Сарая, золотоордынской столицы.

Утвердившись на троне, новый хан, отправил своих послов на Русь с известием о своём воцарении, как делали все правители Золотой Орды.

Русские князья с большей честью приняли татарских послов, заверив ханских представителей в своей полной покорности хану. После чего в Орду были отправлены княжеские послы с богатыми дарами для нового хана.

Казалось, что все формальности были соблюдены. Официально русские князья, сражавшиеся с татарами на Куликовом поле, боролись с противниками Тохтамыша, и особого повода, для мести у нового татарского правителя вроде бы не было.

Однако Тохтамыш-хан рассуждал совсем по-другому. В условиях жёсткой борьбы за власть происходящей последние годы в Золотой Орде, чтобы закрепиться на троне, было недостаточно усмирить соперников и владеть татарской столицей Сараем. Необходимо было подтвердить свою власть над Русью, особенно после разгрома татарского войска в 1380 году.

Поэтому новый хан стал готовиться к походу на Северо-Восточную Русь. Это хорошо понимали многие русские князья и старались найти способы уберечь свои земли от татарского разорения. Говоря современным языком, политическая обстановка накалялась.

Как бы в подтверждение этого, неизвестный московский автор, оставивший свою историю «О приходе Тохтамыша-царя и о пленении им, и о взятии Москвы», начинает своё повествование с предвестия ужасных бед, которые должны были обрушиться на русскую землю.

Он писал: «Было некое предвестие на протяжении многих ночей — являлось знамение на небе на востоке перед раннею звездою: звезда некая, как бы хвостатая и как бы подобная копью, иногда в вечерней заре, иногда же в утренней; и так много раз бывало. Это знамение предвещало злое пришествие Тохтамыша на Русскую землю и горестное нашествие поганых татар на христиан, как и случилось то по гневу божию за умножение грехов наших».

Отправляясь в поход на Русь, Тохтамыш направил значительные военные силы вверх по Волге, «повелев торговцев русских и купцов христианских грабить, а суда с товаром отбирать и доставлять к нему на перевоз».

Из этого следует, что татарская конница появилась у самых границ Нижегородского княжества. Грабежи татарами купцов не предвещали для Нижегородского князя Дмитрия Константиновича ни чего хорошего. Вспомним, что всего несколько лет назад, владения Дмитрия Константиновича неоднократно подвергались опустошительным татарским набегам.

Вот хронология татарских вторжений на Нижегородские земли: 1367, 1377, 1378 года. Татары захватили Нижний Новгород полностью сожгли и разграбили город. Память об этих татарских погромах была ещё свежа. К тому же Нижний Новгород, расположенный в месте впадения реки Оки в Волгу, был городом торговым, и благосостояние княжества в основном зависело от торговли. Поэтому татарские нападения на купцов сильно встревожили Нижегородского князя.

Для выяснения причин ханского гнева и демонстрации своей покорности к ханскому двору Дмитрий Константинович посла своих сыновей, Василия и Семёна.

Видимо степень опасности и страх Нижегородского князя были так велики, раз он направил в Орду не своих бояр, а старших сыновей.

Далее события развивались следующим образом. Хан Тохтамыш с большим войском направился в поход на Москву.

Братья, Нижегородские княжичи Василий и Семён прибыв в ханскую столицу, хана там не застали, «и догоняли его несколько дней, и вышли на его путь в месте, называемом Сернач, и пошли за ним следом поспешно, и настигли его вблизи границ Рязанской земли».

В ханский лагерь прибыл и Рязанский князь Олег Иванович, желая уберечь свои земли от разорения. Он выступил проводником для татарской армии, проведя войска Тохтамыша по границам своего княжества указав все броды на реке Оке.

Действия Рязанского князя вызвали осуждение, явно симпатизировавшего Москве, древнерусского автора. Представ перед Тохтамышем, «Олег Рязанский … бил ему челом, и стал ему помощником в одолении Руси, и пособником на пакость христианам».

Вести о приближении монголо-татарского войска достигли Москвы. Князь Московский Дмитрий Донской, «начал собирать воинов, и составлять полки свои, и выехал из города Москвы, чтобы пойти против татар». Получилось, так, что московская рать оказалась не готова к отражению татар. Правители соседних княжеств так же не обладали достаточными силами, чтобы собрать сильное войско необходимо было время.

Дмитрий Донской отправился для сбора воинов в Переяславль-Залесский, а оттуда в Ростов, затем в Кострому. Москва была оставлена на попечение бояр.

В это время татары, форсировав Оку, сходу захватили Серпухов. Город был сожжён. Тохтамыш не стал задерживаться в разоренном Серпухове, продолжил своё движение к Москве, сжигая и разоряя села.

После падения Серпухова в Москве «было замешательство великое и сильное волнение». Об обороне города никто не думал, все страшились татар. Одни предлагали затвориться в городе и переждать осаду, другие предлагали оставить Москву на милость татар, а самим спасаться бегством. Горожане волновались.

Народное возмущение стало ещё больше после того, как из Москвы выехала великая княгиня и митрополит Киприян, пожелавший укрыться в Твери.

В городе едва не началась полная анархия. Было созвано народное вече, где было принято решение города не оставлять, а «хотящих выйти из города не только не пускать, но и грабить». Относительный порядок в Москве был установлен. На помощь москвичам пришёл князь Остей, правнук великого князя Ольгерда Гедиминовича Литовского (умер 1377). Польский генеалог Ю. Вольф называет его Александром Андреевичем. Москва стала готовиться к осаде.

Передовые татарские отряды появились под Москвой «месяца августа в двадцать третий день, в понедельник». На следующий день, 26 августа, к городу подошли основные татарские силы. «Горожане же, со стен городских увидев силы великие, немало устрашились». Началась осада. Два дня москвичи стойко отражали атаки татар. Неся большие потери, хан Тохтамыш решил «лживыми речами и лживыми словами о мире», принудить москвичей прекратить сопротивление. Хан начел переговоры, для ведения которых были выбраны нижегородские княжичи.

Князья Василий и Семён Дмитриевичи, в окружении знатных татарских военачальников, приблизились к городским стенам и обратились к москвичам. «Царь вам, своим людям, хочет оказать милость, потому что неповинные вы и не заслуживаете смерти, ибо не на вас он войной пошел, но на Дмитрия, враждуя, ополчился. Вы же достойны помилования. Ничего иного от вас царь не требует, только выйдите к нему навстречу с почестями и дарами, вместе со своим князем, так как хочет он увидеть город этот, и в него войти, и в нем побывать, а вам дарует мир и любовь свою, а вы ему ворота городские отворите». Нижегородские княжичи убеждали горожан: «Верьте нам, мы ваши князья христианские, вам в том клянемся».

Москвичи, поверив обещаниям хана, прекратили сопротивление, открыли ворота и вышли с дарами навстречу татарам. По приказу Тохтамыша татарские воины напали на мирных москвичей. Началось избиение горожан. Первым погиб князь Остей. Множество русских людей было перебито, город разграблен и сожжён.

Отходя от разоренной Москвы, татары захватили и разрушили другие русские города.

Сыграв главную роль в разорении Москвы, князья Василий и Семён Дмитриевичи Нижегородские стали предателями. Во всяком случае, москвичи относились к их поступку именно так.

Вообще, следует отметить, что сдача города, всего после двух дней осады, кажется не реальной. Почему горожане отказались от сопротивления, обладая высоким военным потенциалом. У москвичей на вооружении имелись «тюфяки», огнестрельное оружие, и пушки. Недостатка в людской силе не было. Ещё не ощущалась нехватка продовольствия.

Разве могут здравомыслящие люди поверить уверениям противника, о его желании просто осмотреть город. Это можно объяснить, лишь массовым психозом и большим страхом, затуманившим головы москвичей.

Несомненно, на принятие решения о сдачи города повлияли уговоры Нижегородских князей. Не будь их в ханском лагере, вряд ли бы москвичи, столь быстро согласились с условиями татар.

Тохтамыш сделал правильный выбор, доверив ведение переговоров князьям Василию и Семёну. Не следует забывать, что родная сестра Нижегородских княжичей Евдокия Дмитриевна, была Московской княгиней, супругой князя Дмитрия Донского. Это так же увеличило доверие москвичей к татарским парламентерам.

Остается только понять действительно, князей Василия и Семёна Нижегородских следует считать предателями.

Сразу же необходимо отметить, что в XIV веке такого понятия как Россия, ещё не существовало. Да и русскими себя люди не называли. Национальность определялась по месту жительства, были рязанцы, тверичи, суздальцы, москвичи, ярославцы и другие. Связи между княжествами были очень слабыми. Между князьями происходили постоянные войны, и население терпело большие бедствия не только от татар, а в большей степени от своих русских соседей, поэтому ненависть жителей отдельных княжеств, к своим соседям была велика. Каждый прежде всего считал своим долгом защищать себя, что было для того времени вполне нормальным явлением.

Олег Рязанский желая сохранить свои земли, помогает татарам. Это нормально. Москва для него не центр Руси, а не менее опасный, чем татары, враг. Московская рать неоднократно нападала рязанские земли, вовсе не думая о том, что разоряет своих соотечественников.

Так же действовали Нижегородские княжичи, защищая, прежде всего свой удел. Нижний Новгород ранее подвергся неоднократным разорениям, спасая от татарских набегов Москву. Это во многом привело к ослаблению Нижегородского княжества, сделав невозможным его борьбу за главенство в Северо-Восточной Руси. Это хорошо понимали нижегородцы, возможно, стремившиеся как-то отомстить Москве.

Отправляя сыновей в Орду, князь Дмитрий Константинович поставил им задачу, сделать все, чтобы не допустить нового татарского погрома. Вооруженной силы способной отстоять город от татар в Нижнем Новгороде не было. Оставался один способ, избежать очередного разорения, подчинившись грозному врагу.

Именно с таким поручением отца прибыли в Орду Василий и Семён Дмитриевичи.

После оставаясь в ханском лагере, фактически в качестве заложников, братья должны были выполнять ханскую волю. Отправляясь на переговоры с москвичами, по указанию Тохтамыша, Нижегородские князья, наверняка не были посвящены в планы хана. Золотоордынский владыка, не стал бы делиться своими намерениями с заложниками. Вполне возможно, князья верили, что хан сдержит своё слово. Поверили же ханским обещаниям москвичи.

В деле защиты Москвы от Тохтамыша не оказались на высоте и московские князья. Дмитрий Донской и его брат, герой Куликовской битвы, князь Владимир Храбрый, не остались в Москве, а предпочли отсидеться в северных городах. То есть фактически бежали, бросив на произвол судьбы своих подданных.

Только этим можно объяснить последующее хорошее отношение Дмитрия Донского к Василию и Семёну Нижегородским. Он никогда не ставил им в вину их участие в разорении Москвы. Более того помогал братьям в борьбе против их дяди князя Бориса Константиновича за Нижний Новгород.

Так от нерешительности и малодушия князей всегда страдают простые люди.

Междоусобная война в Москве (1425–1543) и позиция Суздальских князей

В первой половине XV века в Московском княжестве разгорелась борьба за великокняжеский престол между потомками Дмитрия Донского. Это на некоторое время ослабило центральную власть в Московском государстве. Этим обстоятельством постарались воспользоваться потерявшие независимость потомки Суздальско-Нижегородских князей, чтобы возродить свой удел.

Как известно, ещё в конце XIV века Нижний Новгород был присоединён к Москве, а местные князья превратились в зависимых от Московского князя мелких владетелей.

В 1425 году после смерти великого князя Московского Василия I, старшего сына Дмитрия Донского, престол наследовал сын покойного Василий II (1415–1462).

Новый монарх был ещё очень юн, чтобы самостоятельно править государством, поэтому фактической правительницей Москвы стала мать молодого великого князя — Софья Витовновна (1371–1453). Причём согласно завещанию Василия I, официальными опекунами или регентами при малолетнем Василии II, кроме его матери княгини Софьи, являлись: его дед великий князь Литовский Витовт Кейстутович (умер 1430) и удельные князья Андрей Дмитриевич Можайский (1382–1432) и Пётр Дмитриевичи Дмитровский (1385–1428), приходившиеся великому князю родными дядями.

Отсутствие долгое время сильной центральной власти, сопряженное с сильным иноземным влиянием, со стороны могущественного Литовского государства, привело к падению престижа Московского князя, как владыки Северо-Восточной Руси. Вследствие чего ряд удельных русских княжеств, предпочли, освободившись от Московской зависимости и стать вассалами Литовского князя.

Пока был жив князь Витовт Литовский, права Василия II на престол никем не оспаривались. Однако со смертью в 1430 году князя Витовта Кейстутовича, опекуна и главного гаранта власти юного князя Василия Васильевича Московского, соотношение политических сил в Московском государстве поменялось.

В начале мать великого князя Софья Витовтовна попыталась проводить самостоятельную политику, активно участвуя в борьбе против удельных князей, но надолго удержаться у власти ей не удалось.

Свои права на великокняжеский престол предъявил младший сын Дмитрия Донского — Юрий Дмитриевич (1374–1434), удельный князь Звенигородский и Галицкий.

Своим отцом Юрий Звенигородский был назначен наследником в случае возможной смерти малолетнего старшего брата Василий I, это стало формальным основанием претендовать на великокняжеский престол в обход юного Василия II.

Сразу же после смерти Василия I, князь Юрий Дмитриевич Звенигородский отказался прибыть в Москву для принесения присяги новому великому князю.

Правительству Василия II вначале удалось организовать успешный поход против князя Юрия Дмитриевича и привести его к покорности, но ненадолго. Вскоре военные действия вновь возобновились, причём положение Московского князя, лишившегося поддержки своего деда великого князя Литовского было совсем не прочным.

Междоусобная война вспыхнула с новой силой. Дважды в 1433 и 1434 годах Юрию Дмитриевичу удавалось побывать хозяином Москвы. Но закрепиться на великокняжеском престоле он не успел, поскольку 5 июня 1434 года умер.

Борьбу за власть продолжили сыновья Юрия Дмитриевича — Василий Косой (умер 1448), после смерти отца недолго княживший в Москве, и Дмитрий Шемяка (умер 1453). Последний смог дважды управлять Москвой, в июле — октябре 1445 года и с февраля 1446 по февраль 1447 года.

В это время, политической нестабильности и слабости центральной власти, многие потомки некогда суверенных удельных князей, сохранявших остатки независимости, стремились с выгодой для себя использовать ослабление власти Московских князей для получения определенных выгод и льгот.

Не стали исключением и Суздальские князья. Хотя формально они в вооружённой борьбе не принимали участие, но оказывали политическую поддержку той партии, которая одерживала верх, лавируя в сложной и постоянно меняющейся политической обстановке.

Более подходящей кандидатурой на Московском престоле, для Суздальских князей, конечно же, был князь Дмитрий Юрьевич Шемяка, тем более ему первоначально сопутствовал успех.

Стремясь закрепиться на Московском престоле, Дмитрий Шемяка нуждался в надежных союзниках в борьбе с Василием II, и шёл на любые уступки, лишь бы удержаться у власти.

Этим и решили воспользоваться Суздальские князья, чтобы возродить независимость своего княжества и смогли дипломатическим путем добиться желаемого.

Об этом красноречиво свидетельствует докончание (договор) между князем Дмитрием Юрьевичем Шемякой и старшими представителями рода Суздальских князей, тесно связанными с Новгородом и Псковом, братьями Василием и Фёдором Юрьевичами Шуйскими, внуками удельного князя Василия Кирдяпы Суздальского.

Договор был заключён в период с 1 июня по 17 ноября 1445 года. «…Держати ты нас себе, меня князя Василия Юрьевича собе сыном, а брата моего молодшего … братаничем. А сыну ти, господине, своему князю Ивану Дмитриевичу держати меня…, братом равным… в продедину нашу, и в дедину, и в отчину, в Суздаль, в Новгород, в Городец, и в Вятку, и во всю пятетем Новгородскую тебе, господину нашему … не вступатися ничим… А Орда нам … знати собою».

Из приведенного выше отрывка договора между Дмитрием Шемякой и Суздальскими князьями видно, что Василий и Фёдор Юрьевичи Шуйские признавали над собой верховную власть Московского князя Дмитрия Юрьевича Шемяки, но взамен выторговали себе право на владение родовым уделом. Включавшим в себя обширные земли с городами Суздалем, Нижним Новгородом, Городцом, Вяткой и пятинами Новгорода Великого. Кроме того, Суздальские князья получали право проводить самостоятельную внешнюю политику.

Это, несомненно, было большим успехом для Суздальских князей, сумевших реально возродить независимость своего удела.

Однако это была последняя попытка восстановление независимого Суздальско-Нижегородского княжества. Вслед за победой Василия II, и укрепления его власти, последовала и ликвидация независимого Суздальско-Нижегородского княжества, с уничтожением всех элементов прежней самостоятельности.

Хотя ещё задолго до окончательной победы над Дмитрием Шемякой великий князь Василия II, в ответ на действия своего противника, смог заполучить в союзники другого представителя из рода Суздальских князей — Ивана Васильевича Горбатого-Шуйского.

Данный союз был щедро оплачен. Московский князь пожаловал Ивана Горбатого Городцом и владениями в Суздальской земле.

Приведём отрывок докончания (договора) великого князя Василия II с князем Иваном Горбатым составленного в 1449 году: «А Орда знати мне. А тобе Орды не знати… А што будет оу тобе ярлыков старых на Суздаль, и на Новгород на Нижний, и на Городец, и на все на Новгородское княженье … те ярлыки все отдати мне… А новых ти ярлыков не имать. На … службу [великому князю] тобе пойти без ослушатья со всеми своими людьми».

При этом, потеряв независимость и лишившись документального подтверждения своих прав на удел предков, князь Иван Горбатый получал в управление «Городец с волостями и пошлинами, Суздаль, половину Заречья, селы Опольскле, слободку Ирмесе», но только в качестве великокняжеского наместника.

В своей «духовной» великий князь Василий II завещает своему сыну на ряду с Московским и иными княжествами «землю Вятьскую … Суздаль с волостьми, и с пути, и з селы, и со всеми пошлинами. Да Новгород Нижний…».

Так полным провалом закончилась попытка Суздальских князей восстановить независимость своего княжества. Суздальско-Нижегородская земля окончательно вошла в состав владений Московских князей, потеряв те незначительные остатки своей независимости, которые ещё оставались с прежних времён.

Легенды о начале междоусобной войны в Москве, Суздальский след

О начале междоусобной войны в Московском княжестве в первой половине XV века сохранилась летописная легенда. Согласно приведёнными летописцем данными формальным поводом для начала междоусобной войны между внуками великого князя Московского Дмитрия Донского послужил спор о драгоценном поясе, переданным в семью Московских князей в качестве приданного княжны Евдокии Дмитриевны Суздальской, супруги Дмитрия Донского.

На свадьбе великого князя Василия II, внука Дмитрия Донского, с княжной Марией Ярославной, происходившей из рода Серпухов-Боровских князей, младшей линии Московского княжеского рода, состоявшейся 8 февраля 1433 года, среди многочисленных гостей присутствовал и двоюродный брат великого князя — Василий Юрьевич Косой, старший сын Звенигородского и Галицкого князя Юрия Дмитриевича, политического противника Василия II.

Во время празднования, один из великокняжеских слуг, согласно одному из источников это был боярин Захарий Иванович Кошка, прямой предок воцарившейся в России в 1613 году новой династии Романовых, по другим данным это был боярин Пётр Константинович Добрынский, увидел на князе Василии Косом дорогой пояс, расшитый драгоценными каменьями, и узнал его.

Этот драгоценный пояс принадлежал великокняжеской семье и был получен великим князем Дмитрием Донским в качестве приданного, за женой княжной Евдокией Дмитриевной Суздальской.

Однако этот драгоценный пояс был подменён на свадьбе Дмитрия Донского московским тысяцким Василием Васильевичем Вельяминовым.

Дело в том, что Суздальский и Нижегородский князь Дмитрий Константинович выдавал замуж двух своих дочерей: княжну Евдокию за великого князя Московского Дмитрия Донского и княжну Марию за московского боярина Микулу (Николая) Васильевича Вельяминова, происходившего из семьи московских тысяцких.

Для каждого зятя Суздальский князь приготовил в подарок богато украшенные пояса. Причём для великого князя был приготовлен, более дорогой поясь, а для боярина Вельяминова более скромный.

Во время свадьбы отец Микулы Вельяминова московский тысяцкий Василий подменил пояса, передав сыну пояс, предназначенный великому князю Дмитрию Донскому.

Микула Вельяминов погиб в 1380 году в Куликовской битве. У него родилась дочь, которая вышла замуж за боярина Ивана Дмитриевича Всеволожского, потомка Смоленских князей, перешедшего на московскую службу. Она передала супругу в качестве приданного суздальский драгоценный пояс, якобы подменённый на свадьбе Московского великого князя Дмитрия Донского её дедом Василием Вельяминовым.

В свою очередь боярин Иван Всеволожский, отдал этот пояс своему зятю удельному князю Андрею Владимировичу Радонежскому, происходившему из младшей линии Московской великокняжеской династии.

Иван Всеволожский, после смерти зятя, устроил брак внучки — княжны Анастасии Андреевны с удельным князем Василием Юрьевичем Косым, к которому и перешёл этот драгоценный пояс.

Вот такой сложный временной путь проделал этот суздальский драгоценный пояс.

Дмитрий-Фома Константинович (1322–1383), князь Суздальско-Нижегородский.

Евдокия (1353–1407) Мария

= =

Дмитрий Донской (1350–1389) Микула Васильевич Вельяминов

Московский великий князь московский боярин

Василий I Юрий Дочь = Иван Дмитриевич

(1371–1425) (1374–1434) Всеволожский

Великий князь Московский князь Звенигородский московский боярин

Дочь = Андрей Владимирович

(умер в 1426)

князь Радонежский

Василий II «Темный» Василий Косой = Анастасия Андреевна

(1415–1462) (умер в 1448)

Великий князь Московский князь Галицкий

Мать великого князя — Софья Витовтовна, не сдержавшись прямо во время свадебного пира, на глазах у гостей, сорвала драгоценный пояс с князя Василия Косого, нанеся своему высокородному гостю большую обиду.

Василий Косой и его брат Дмитрий Шемяка немедленно покинули Москву и направились в Галич лагерь своего отца удельного князя Юрия Дмитриевича Звенигородского, противника Василия II.

По дороге в Галич братья разграбили Ярославль. Город придерживался московской ориентации. Вслед за обиженными братьями, Василием Косым и Дмитрием Шемякой, разъехались по домам и остальные гости.

Свадьба была сорвана. Междоусобная война в Московском княжестве возобновилась.

Данный исторический сюжет подверг мастера исторической живописи Павла Петровича Чистякова (1832–1919), на создание картины, изображающей момент, когда великая княгиня Софья срывает с Василия Косого драгоценный пояс.

История с поясом на первый взгляд не вполне правдоподобна и похожа на хорошо придуманную детективную историю. Весьма сомнительно, что суздальский пояс, подменённый на свадьбе Дмитрия Донского, мог целое столетие передаваться от одной семьи в другую. Хотя справедливости ради, следует отметить, что в те времена драгоценные пояса были неотъемлемым атрибутом богатства и власти и нередко передавались от отца к сыну.

Поэтому летописец, стремясь подчеркнуть нарастающее соперничество среди потомков Дмитрия Донского, ввёл эпизод с поясом в свой рассказ, как литературную аллегорию для освящения сложных внутриполитических противоречий, сложившихся в Московском государстве не только в великокняжеской семье, но и, прежде всего, в среде знати, активно боровшейся за сохранение своей власти и привилегий.

Приход к власти младших потомков Дмитрия Донского, имевших свои уделы, означал бы утверждение в Москве новых людей, связанных лишь с Звенигородско-Галицкими князьями. Это сулило утратой власти старой московской знатью, не желавшей ни с кем этой властью делиться.

Междоусобная война в Москве, в различной степени, затронула все земли Северо-Восточной Руси. Не остались в стороне и потомки Суздальско-Нижегородских князей, попытавших счастье вернуть независимость родового удела.

Вполне очевидно, что легенда о поясе была продуктом разгоревшейся в Москве внутренней борьбы различным боярских группировок. При Василии II и его отце великом князе Василии I большая власть была сосредоточена в руках боярина Ивана Дмитриевича Всеволожского. Он был бессменным лидером Думы и стремился закрепить своё особое положение путём заключения политических браков. Это вызывало недовольство и завись старинных московских бояр, не желавших уступать власть пришлому, хотя и знатному, боярину Всеволожскому.

Глава 2

Потомки князя Семёна Дмитриевича Суздальского

Князь Семён, средний сын Нижегородского князя Дмитрия-Фомы Константиновича, долгое время состоял подручным своего старшего брата Василия Кирдяпы. Он вместе с братом в 1382 году находился в войске хана Тохтамыша, подошедшего к Москве, и уговаривал горожан открыть ворота. Он несколько раз посещал Золотую Орду, тщетно добиваясь для себя удела. Долгое время был непримиримым противником Москвы.

В Цыбирце его семья была пленена московской ратью, после сдался и Семён Дмитриевич. Его сослали в Вятку, где он 21 декабря 1402 года умер, там же, очевидно, похоронен.

Семён Дмитриевич (умер 1402), Суздальский князь

князь Василий Семенович Шуйский

князь Василий князь Борис князь Александр князь Роман князь Иван князь Андрей

Гребёнка Шуйский Глазатый Шуйский Горбатый Лугвица

Шуйский

князь Семён князья князья

Суздальский Глазатые Горбатые

У Семёна Дмитриевича был сын князь Василий Семёнович, имевший большую семью. В родословцах упоминается о шести его сыновьях. Это Василий Гребёнка, Александр Глазатый, Андрей Лугвица, Иван Горбатый, Роман и Борис.

Александр Глазатый и Иван Горбатый стали родоначальниками самостоятельных княжеских родов — князей Глазатых и Барбашиных и князей Горбатых.

1. Семён Дмитриевич (умер 21 декабря 1402 в ссылке в Вятке), удельный князь Суздальский.

2-е поколение

2/1. Князь Василий Семёнович Шуйский (умер 1403).

Родоначальник младшей ветви князей Шуйских.

О князе Василии Семёновиче имеется лишь одно летописное известие. В 1414 году он находился в Нижнем Новгороде вместе со своими двоюродными дядями, князьями Даниилом и Иваном Борисовичами, утвердившимися на Нижегородском престоле, когда против них было направлено московское войско. Дальнейшая судьба его неизвестна.

3-е поколение

3/2. Князь Александр Васильевич Глазатый.

Родоначальник князей Глазатых-Шуйских и Барбашиных-Шуйских.

4/2. Князь Иван Васильевич Горбатый.

Родоначальник князей Горбатых-Шуйских.

5/2. Князь Роман Васильевич Шуйский.

6/2. Князь Андрей Васильевич Лугвица Шуйский.

Служил удельному князю Ивану Андреевичу (умер 1485) Можайскому, владевшему уделом в 1432–1454 годах.

Иван Можайский в период междоусобной войны в Московском княжестве принял сторону великого князя Василия II, но после поражения московской армии в сражении у горы Святого Николая в Ростовской земле 20 марта 1434 года, перешёл на сторону князя Юрия Дмитриевича Звенигородского. После поддерживал его сына Дмитрия Шемяку. В 1454 году с семьёй, опасаясь мести Московских властей, бежал в Литву, где получил в управление Чернигов, Стародуб, Гомель и Любеч.

7/2. Князь Борис Васильевич Шуйский.

Находился на московской службе, был наместником великого князя в Пскове в 1436 году.

Его единственный сын — Семён выехал в Литву.

8/2. Князь Василий Васильевич Гребёнка Шуйский.

Княжил в Пскове и Новгороде Великом. Участник событий борьбы феодальных республик за свою независимость с Москвой. С 1477 года на московской службе, был великокняжеским наместником в Нижнем Новгороде.

4-е поколение

9/7. Князь Семён Борисович Суздальский.

Упоминается в летописях в 1456–1464, 1503/04 и 1518–1515 годах. Состоял на Московской службе. В 1504 году сопровождал казанского царевича Мухаммед-Амин-хана (1469–1518), из Москвы в Казань. «В 7012 году, князь великий Иван Васильевич отпустил в Казань на царство Махмет-Аминя царя, а с ним посла князя Семёна Борисовича Суздальского да князя Василия Ивановича Ноздреватого».

После выехал в Литву, где и умер, «был в Литве, там и извелся».

Князь Василий Васильевич Гребёнка Шуйский и события ликвидации независимости Новгородской республики

Князь Василий Гребёнка в январе 1448 года был приглашён на княжение в Псков. В это время Псковская республика вступила в конфликт с ливонцами и нуждалась в смелом и энергичном командующем псковской дружиной.

К середине XV века Псковская и Новгородская феодальные республики, формально признавая верховную власть Москвы, сохраняли независимость.

В Пскове Василий Васильевич занимался сооружением оборонительных рубежей, что позволило псковичам избежать агрессии со стороны рыцарей.

В 1455 году князь Василий Гребёнка был приглашён на княжение в Новгород Великий и, не смотря на просьбы псковичан остаться, покинул Псков.

В Новгороде князь Гребёнка-Шуйский занялся реорганизацией новгородского войска, в частности им была создана тяжёлая конница, экипированная и вооруженная по образцу ливонских рыцарей.

Увеличение военной мощи Новгородской и Псковской республик происходило на фоне разыгравшейся в Москве междоусобной войны, в которой, феодальные республики приняли сторону противника великого князя Василия II — князя Дмитрия Шемяки, что привело к вооруженному конфликту с Москвой.

В январе 1456 года великий князь Василий II совершил поход на Новгород. В решающем сражение, произошедшем 4 февраля под Русой, новгородская рать под командованием князя Василия Грёбёнки-Шуйского, действовавшего вяло и нерешительно, была разгромлена. Погибло много знатных новгородских бояр. Был пленён новгородский посадник.

После такого разгрома вести дальнейшие боевые действия было невозможно. Новгород запросил мира.

Согласно Яжеблицкому мирному договору Новгородская республика признавала верховную власть Москвы. Отказывалась проводить самостоятельную внешнюю политику. Теряла значительные территории.

После такого унизительного мира в Новгороде популярность Василия Гребёнки стала резко снижаться. Многие новгородские бояре были им не довольны.

В 1462 году новым Московским великим князем стал сын Василия II — Иван III Васильевич (1440–1505), считавший одной из важнейших задач своего правления, присоединение к Москве Новгородской республики.

Противники стали готовиться к войне. Новгород в борьбе с Москвой стал искать союзников в лице Литвы и Польши, поскольку ещё сохранявшие некоторую самостоятельность русские княжества уже не могли противостоять Московскому великому князю.

В ноябре 1470 году новгородцы пригласили в город на княжение литовского князя Михаила Олельковича (умер 1481/82), происходившего из семьи Киевских князей. Такой поворот событий в Москве был расценен как измена и послужил поводом к новой войне.

Оборонять город от московской рати должен был князь Михаил Олелькович, Василий Гребёнка был послан с войсками в Заволочье на Двину, для охраны новгородских рубежей.

Летом 1471 года Иван III совершил очередной поход в Новгород. Московскому наступлению сопутствовал успех. Лето 1471 года выдалось на редкость жарким, так что реки обмелели, а окружавшие Новгород непроходимые болота, которые всегда были непреодолимой преградой для армий противника, высохли. Московская армия, продвигалась к Новгороду, не встречая препятствий.

К этому моменту Михаил Олелькович уже покинул Новгород. После смерти Новгородского архиепископа Ионы, он лишился в его лице могучего союзника и, узнав о смерти своего брата Киевского князя Семёна, предпочёл занять освободившийся Киевский престол, чем сражаться с сильной московской армией. Так, что оборона города была вновь возложена на князя Гребёнку-Шуйского.

Однако его дружина была скована в Заволочье московскими силами, усиленными вятскими и вологодскими ратями, заранее направленными на Двину. Поэтому пробиться к Новгороду князю Василию не удалось. Московская армия одержала несколько побед над новгородцами. Наконец противоборствующие армии встретились 14 июля на берегах реки Шелони. Битва закончилась полным разгромом новгородцев.

В это же время князь Василий Гребёнка-Шуйский, пополнив свою дружину двинскими и карельскими людьми, дал бой москвичам на Северной Двине. Но, несмотря на подкрепление, его войска были разбиты, а сам князь, еле живой от ран, чудом избежал плена. Израненного князя Гребёнку верные люди вывезли в Холмогоры, а оттуда переправили в Новгород.

Вскоре Новгород капитулировал. 11 августа 1471 года был подписан мир. Новгородцы лишались права проводить самостоятельную внешнюю политику, должны были выплатить огромную контрибуцию и передать Московскому князю Двинские земли.

Новгород был побеждён, но, все же, сохранил остатки былой независимости. С этим не желали мириться в Москве, и противники стали готовились к новой решающей схватке.

В ноябре 1477 года московское войско вновь подошло к Новгороду. Новгородцы отказались сдаться и приготовились к осаде. Обороной города ведал князь Василий Васильевич Гребёнка.

Князь Василий не сидел сложа руки и подготовил город к длительной осаде. Надежно укрепил городские стены, возвёл ряд дополнительных укреплений. Чтобы не допустить проникновение противника в город со стороны Волхова, Василий Гребёнка перегородил реку укреплёнными судами.

Москвичи по приказу великого князя не стали штурмовать хорошо укреплённый город, а организовали полную блокаду Новгорода, к чему горожане были не готовы. К тому же среди горожан были велики промосковские настроения. Постепенно в лагерь к Ивану III стали прибывать новгородские бояре и простые горожане.

Видя невозможность дальнейшего сопротивления, решил прекратить борьбу Василий Гребёнка. Он сложил с себя крестное целование служить Новгороду и, не решаясь сразу отправиться к великому князю, ещё два дня находился в осажденном городе, обдумывая правильность своего решения. После Василий Васильевич прибыл в великокняжескую ставку. Иван III принял бывшего новгородского воеводу с большим почётом.

Лишившись своего военного руководителя, 15 января 1478 года новгородцы сдались. Новгородская республика перестала существовать. Многие руководители республики были лишены имущества, казнены или отправлены в ссылку. Однако репрессии не коснулись князя Василия, великий князь уважал его как опытного и храброго полководца. Учитывалось и знатное княжеское происхождение Василия Васильевича и то, что он не имел больших связей в Новгороде, служил новгородцам как воин-наёмник.

Князь Василий Гребёнка был прощён и приглашён на московскую службу. С этого времени начинается новый этап в его жизни, связанный с Москвой. Он находился на московской службе в ранге служивого князя, его знатное происхождение и авторитет ставили его выше бояр московских.

В 1478 году князь Василий Гребёнка стал московским наместником в Нижнем Новгороде. После 1480 года в источниках о нём нет упоминаний. Очевидно, к этому времени он умер.

Князья Глазатые и Барбашины

Князья Глазатые — эта небольшая ветвь Суздальско-Нижегородских князей. Известны всего пять лиц носителей данной фамилии. Начиная с родоначальника князя Александра Глазатого, современника великого князя московского Василия II Темного, его сыновей Ивана Барбаша, родоначальника рода князей Барбашиных, Бориса и Дмитрия, а также сына последнего князя Фёдора Дмитриевича Червлёного.

князь Александр Васильевич Глазатый (упоминается 1451)

Князья Глазатые

Борис Дмитрий Иван Барбаш Анастасия

= (1453)

Борис Александрович

(1402/4 —1461)

Фёдор Червлёный Князья Барбашина Тверской князь Глазатый

Михаил Владимир Борис Иван Фёдор

боярин

Андрей Иван Пётр Никита Василий Андрей

опричник

Григорий Марфа (Мария)

=

князь Владимир Тимофеевич

Долгоруков

1. Князь Александр Васильевич Глазатый (умер 1451).

2-е поколение

2/1. Князь Дмитрий Александрович Глазатый.

3/1. Князь Борис Александрович Глазатый.

4/1. Князь Иван Барбаш Александрович Глазатый.

Его потомки именовались князьями Барбашиными.

5/1. Княжна Анастасия Александровна Глазатая.

С 1453 года супруга великого князя Тверского Бориса Александровича (1402/04 — 1461).

3-е поколение

6/2. Князь Фёдор Дмитриевич Червлёный Глазатый.

Князь Барбашины происходят от князя Ивана Александровича Глазатого имевшего прозвище «Барбаш», усвоенное его потомками. Представители рода владели вотчинами и удельных прав не имели, состояли на московской службе.

1. Князь Иван Барбаш Александрович Глазатый.

Упоминается в разрядах с 1495 года. В 1499 году предводительствовал судовою ратью в походе на Казань.

2-е поколение

2/1. Князь Михаил Иванович Барбашин.

Участник Новгородского похода 1495 года, упоминается в звании постельника.

3/1. Князь Владимир Иванович Барбашин.

В звании постельника состоял в свите великого князя Ивана III Московского во время похода в Новгород в 1495 году.

В феврале 1500 года, в звании московского дворянина, присутствовал на свадьбе князя Василия Холмского с княжной Федосьей Ивановной Московской, состоял в поезде жениха. В звании сына боярского служил в 1504–1521 годах в уделе Угличского князя Дмитрия Ивановича Жилки. В марте 1507 году ему докладывались Угличские грамоты. В родословцах показан бездетным.

4/1. Князь Фёдор Иванович Барбашин.

Известен только по родословцам.

5/1. Князь Борис Иванович Барбашин.

В родословцах показан бездетным.

6/1. Князь Иван Иванович Барбашин (умер 1541 году).

Приобрёл большую известность военной службою. В 1495 году упомянут в разряде Новгородского похода. Воевода в Коломне в 1527 году, полковой воевода.

В 1529 году был возведён великим князем Василием III в чин боярина и в этом звании находился в Казанском походе в 1530 году, «ходил полем под Казань». Был вторым воеводой в Кашире. В 1533–1534 годах был наместником «за городом» в Новгород-Северском.

В малолетство Ивана IV князь Иван Барбашин находился в числе двадцати бояр, составлявших Верховную думу.

В 1535 году послан «в Заволочье на Велижу город и крепость ставить».

В 1536 году основал крепость Велиж в Торопецком уезде на старом городище и выжег предместье Витебска, сражаясь против литовцев, откуда вернулся с множеством пленных. Последний раз упоминается в разрядах под 1537 годом, будучи воеводой в Муроме.

3-е поколение

7/4. Князь Андрей Фёдорович Барбашин.

Сын боярский. Потомства не имел.

8/6. Князь Иван Иванович Чеснок Барбашин.

Полковой воевода в 1544 и 1549 годах. Наместник в Шацке в апреле 1555 года.

Известно, что его женой была некая Мария. Детей не имели.

9/6. Князь Пётр Иванович Барбашин.

В конце жизни стал монахом Троице-Сергиева монастыря, приняв имя Порфирий.

В 1550 году был включён в особую тысячу «верных слуг» получивших дополнительные земельные владения под Москвой, был отнесён к детям боярским третьей статьи и получил в Суздальском уезде поместье размером в 100 четей.

10/6. Князь Андрей Иванович Барбашин.

11/6. Князь Никита Иванович Барбашин.

Голова в походе 1544 года.

12/6. Князь Василий Иванович Барбашин.

Участвовал в 1554 году в покорении Астрахани, после сражался в Ливонии. В 1560 году разбил тысячный отряд рыцарей ландмаршала Филиппа Беля, под Эрмисой, пленив самого ландмаршала, 11 командиров и 120 рыцарей. В 1562 году был воеводой в Пронске.

Впоследствии служил в опричниках. В апреле 1567 года, он ещё земский воевода в Кашире, а в сентябре 1570 года в походе против крымского хана Девлет-Гирея упоминается в составе опричников.

Владел вотчинами в Волоцком уезде.

Князь Василий был последним мужским представителем рода князей Барбашиных. Его наследницей стала единственная дочь Марфа.

13/6. Княжна Анастасия Ивановна Барбашина.

Супруга Михаила Игнатьевича Салтыкова, упоминается в «Тысячкой книге» среди детей боярских 2-й статьи по Вязьме.

Их внуки боярин Борис (умер 1646) и Михаил (умер 30.10.1671) Михайловичи Салтыковы упоминаются в завещании князя Ивана Ивановича пуговки Шуйского, последнего в роде Суздальских князей.

4-е поколение

14/12. Князь Григорий Васильевич Барбашин.

15/12. Княжна Марфа Васильевна Барбашина (1569–1633).

Вторая супруга боярина князя Владимира Тимофеевича Долгорукова (1569–1633). На их дочери княжне Марии Владимировна в 1624 году женился молодой царь Михаил Фёдорович Романов. Брак оказался недолгим, молодая царица умерла через несколько месяцев после свадьбы.

Наследовала от отца вотчину сельцо Селевкино с деревнями и пустошами в Вышегородском стане Дмитровского уезда. В августе 1558 года упоминается как владелица земель в Рахове стане Волоцкого уезда.

Марфа Васильевна приняла подстриг в Московском Новодевичьем монастыре. Известно, что о «старице, царициной матери» заботился отец царя Михаила Романова патриарх Филарет Романов, часто посылая монахине съестные припасы со своего стола.

Князья Горбатые-Шуйские

Князья Горбатые-Шуйские или Горбатые — представители младшей ветви Суздальско-Нижегородских князей, потомки Ивана Васильевича Шуйского по прозвищу Горбатый.

князь Ивана Васильевича Горбатый

Иван Андрей дочь Борис Василий

Иван Андрей Василий Фёдор Данило Иван Михаил

Сучек Кузнец Кислый

Михаил Борис Владимир Иван Фёдор Сусло

Лапа Лупун

Александр Дмитрий Василий

Пётр Ирина Евдокия

Фамилия насчитывает 23 представителя. Род продолжался в пяти поколениях.

Князья Горбатые проявили себя как полководцы и воины, наиболее заметны были представителя рода в войнах с Казанским ханством.

Во время опричнины в 1564 году погибли Александр Борисович и Пётр Александрович, последние представители рода по мужской линии. Дочь Александра Борисовича, Евдокия, была замужем за окольничим Романом Юрьевичем Захарьиным, дедом царя Михаила Федоровича, первого представителя династии Романовых на русском престоле.

Известно, что в Горицах у князей Горбатых-Шуйских был дворец, в котором они жили, а в селе Пупки, при Николо-Шартомском монастыре располагалось их родовое кладбище.

Князь Иван Васильевич, в первой половине 1449 года, получив Городецкие земли, сделал своей резиденцией городок Юрьевец, так как сам Городец был сожжён татарами эмира Едигея.

Став хозяевами Городца и окрестных волостей князья Горбатые, очевидно, раздробили владения между наследниками. При этом часть княжеских вотчин отошла к дворцовому ведомству, что было характерно для центральной власти. Жалуя каждого перешедшего на московскую службу вельможу значительными земельными владениями, правительство тут же начинало процесс ограничения и отъема владений у его потомков.

Так ранее принадлежавшая князю Борису Ивановича Горбатому Узольская вотчина к 1533 году уже была в управлении дворцового ведомства.

Князь Михаил Васильевич Кислый Горбатов в 1534/35 году завещал Московскому великому князю свою вотчину село Белогородье на Волге и за Волгой село Коряково с деревнями и угодьями. Он завещал Суздальскому храму Пресвятой Богородице село Павловское, добавив, что часть этого села, он получил за службу от государя.

К конце XV века, Горбатовы перестали считаться служилыми князьями, но сохраняли значительные вотчины в пределах бывшего Городецкого княжества, которым владели их предки.

Князь Александр Борисович Горбатый, как видно из духовной царя Ивана IV, завещавшего ряд ранее принадлежавших князю владений сыну царевичу Фёдору, владел Коряковской волостью и волостью Турех по правому берегу Волги.

Известно, что Юрьевец в конце 1508 года был передан в кормление татарскому царевичу Абдул-Латифу Казанскому. В 1565 году князь Александр Горбатый был казнён в годы опричнины, а его владения конфискованы.

1. Князь Ивана Васильевича Горбатый Шуйский.

Первый из потомков Суздальских князей, добровольно признавший власть Московского князя, передав в Москву все имеющиеся в его семье ханские ярлыки на Суздаль и Нижний Новгород. В разыгравшейся в середине XV века междоусобной войне в Москве между потомками Дмитрия Донского, в отличие от своих родственников князей Шуйских, поддержал великого князя Василия II Темного в его борьбе с Дмитрием Шемякой.

Известен его договор с великим князем Московским Василием II от 1449 года, где ему передавались, в награду за верность и поддержку, в управление в качестве великокняжеского наместника «Городец с волостми и с пошлинами, Суздаль, половина Заречья».

Упоминается в 1458 году в звание воеводы в походе на Вятку. В 1472–1479 годах наместник в Суздале.

Имя его жены неизвестно, у него было четверо сыновей и дочь.

2-е поколение

2/1. Князь Иван Иванович Горбатый-Шуйский

Упоминается в разрядах с лета 1505 года. В 1521 году был воеводой в Дорогобуже.

Владел селом Лопатничи в Суздальском уезде.

У него было четверо сыновей: Михаил Лапа и Владимир, Борис Лупун и Иван.

3/1. Князь Андрей Иванович Горбатый-Шуйский.

В 1493 году при сборе войск для отражения крымцев в Коломне, был воеводой полка правой руки.

В родословцах, показан бездетным.

4/1. Князь Борис Иванович Горбатый-Шуйский (умер после января 1537).

В 1489 году во время похода на Вятку, стоял на реке Каме, командуя судовой ратью. Принимал участие в новгородских походах 1492–1495 годов, состоял в великокняжеской свите во время похода на Новгород. В 1522 году был воеводой в Коломне.

Умер после января 1537 года. Князь А. Б. Лобанов-Ростовский относит его дату смерти на 1536 год. В марте 1539 года его сын князь Андрей Борисович Сучек дал «по отце» Троице-Сергиевому монастырю земли в Ростовском уезде.

Имел шестерых сыновей: Ивана Большого, Андрея Сучка, Василия, Фёдора Кузнеца, Даниила и Ивана Меньшого.

5/1. Князь Василий Иванович Горбатый-Шуйский.

В 1471 году был назначен великокняжеским наместником в Новгород Великий, но выслан новгородцами, задумавшими освободиться от московской опеки, в Заволочье, откуда ему удалось бежать и благополучно добраться до Москвы.

Князь Василий Иванович был женат, но детей не имел. Имя его жены не известно. Генеалог князь А. Б. Лобанов-Ростовский указывает, что в иночестве, после принятия ею монашеского чина она носила имя Ворсонофии и была погребена в Суздальском Покровским монастыре. Уход супруги Василия Горбатого в монастырь мог быть возможен только после того, как она овдовела.

6/1. Княжна N. Ивановна Горбатая-Шуйская.

Имя дочери князя Ивана Васильевича Горбатого неизвестно. Она была супругой знатного московского боярина и воеводы князя Даниила Щени Васильевича Патрикеева (умер в 1519), родоначальника самостоятельного княжеского рода Щенятевых.

Князь Даниил Щеня, происходил из рода выехавших на Русь литовских князей, потомков Великого Литовского князя Гедимина Великого и по женской линии приходился праправнуком Великого князя Московского Дмитрия Донского.

Его сородичами являлись князья Хованские, Голицыны и Куракины.

3-е поколение

7/2. Князь Михаил Лапа Иванович Горбатый-Шуйский.

Упоминается только в родословцах, где показан бездетным.

8/2. Князь Борис Лупун Иванович Горбатый-Шуйский (родился около 1460 — умер после января 1537).

В 1495–1496 годах состоял в свите великого князя Ивана III Московского в походе на Новгород. В 1503/04 году покупал земли в Ростове Великом.

Первым из рода Суздальских князей, вместе с князем Василием Васильевичем Немым Шуйским вошёл в состав Московской Боярской Думы, став в 1512 году боярином.

В 1513 году в разряде Смоленского похода, назван боярином и командиром Дорогобужского полка. В апреле 1517 — декабре 1518 года наместник в Смоленске. В 1520 году в боярском списке указан третьим, после князя Василия Немого Шуйского и князя Михаила Щени. В этом же году ему докладывались земельные акты. Во время набега крымцев в 1521 году прикрывал подступы к столице со стороны Коломны. В 1523/24 году воевода в Муроме. В 1523 и 1524 годах возглавлял конные дружины во время походов на Казань. В 1525 году выступил с войском из Смоленска в поход к Мстиславлю.

В 1526 году присутствовал на свадьбе великого князя Василия III с Еленой Глинской, был «дружкой» со стороны невесты. Осенью 1527 года во время нашествия крымского хана Ислам-Гирея, оставлен оборонять Москву.

С 1528 года в опале, прощён в 1530 году, по случаю рождения наследника. В 1531 году глава войск в Путивле, действовавших против крымцев. В 1533 году присутствовал на свадьбе князя Андрея Старицкого и княжны Хованской, в списке бояр назван третьим, после князя Дмитрия Бельского и князя Василия Немого Шуйского.

Очевидно, включён великим князем Василием III, умершим в 3 декабря 1533 года, в состав опекунского совета при малолетнем Иване IV.

В правление Елены Глинской невольно стал участником интриги связанной с удельным князем Юрием Дмитровским, в результате которой, князь Дмитровский был лишён свободы и жизни.

В 1534–1537 годах наместник в Новгороде. В декабре 1534 года и 1535/36 году возглавлял новгородскую дружину в войне с Литвой. В 1535 году вместе с боярином М. С. Воронцовым заключил русско-шведский и русско-литовский договора.

Его женой была Анастасия Фёдоровна. В марте 1539 года их сын Александр дал «по отце князе Борисе и по матери княгине Настасье» Троице-Сергееву монастырю земли в Ростовском уезде.

9/2. Князь Владимир Иванович Горбатый-Шуйский.

Князь Владимир ни где кроме родословцев не упоминаемый, показан бездетным.

Генеалог П. Н. Петров называет его боярином, но в боярских списках он не упоминается.

10/2. Князь Иван Иванович Горбатый-Шуйский.

Упоминается в разрядах с лета 1505 года. В 1520 году был воеводой в Можайске. В июле 1520 и 1520/21 годах упоминается как наместник в Дорогобуже. Последний раз упоминается в числе участников похода на Полоцк в 1550 году.

Генеалог П. Н. Петров называет его окольничим.

11/4. Князь Иван Борисович Большой Горбатый-Шуйский.

Воевода в Можайске в 1520 году. В 1521 году наместник в Дорогобуже.

В родословцах показан бездетным.

12/4. Князь Андрей Сучек Борисович Горбатый-Шуйский (умер 1531/32).

В 1515/16–1522 годах упоминается в разрядах. В 1521 году наместник в Вязьме. В 1530/31 году получил звание боярина, но уже в следующем году выбыл из Думы в связи со смертью.

13/4. Князь Василий Борисович Горбатый-Шуйский.

В родословцах показан бездетным.

14/4. Князь Фёдор Кузнец Борисович Горбатый-Шуйский.

Погиб под Казанью в 1506 году.

15/4. Князь Данило Борисович Кузнец Горбатый-Шуйский.

В родословцах показан бездетным.

16/4. Князь Иван Борисович Меньшой Горбатый-Шуйский.

В родословцах показан бездетным.

17/5. Князь Михаил Кислый Васильевич Горбатый-Шуйский (умер до 17.07.1535).

Воевода, участник многих походов. В 1492 году действовал в районе Дорогобужа против литовцев. Сражался у Великих Лук и в Смоленске.

В апреле 1519 — марте 1521 года наместник в Пскове. В 1525 и в 1531 годах в составе судовой рати участвовал в походах на Казань. Его именем назван город Горбатов.

С марта 1529 года боярин.

В 1530 году местничал с князем Фёдором Лопатой Оболенским и Иваном Бутурлиным, на что получил ответ великого князя, «чтоб был на службе по росписи».

В июле 1533 года Михаил Васильевич командовал полком правой руки в Коломне. В 1534 году упоминается в росписи воевод по Можайску.

Перед смертью Михаил Васильевич стал монахом, приняв имя Закхей. Похоронен в Суздальском кремле в Богородице-Рождественском храме.

Был женат на Анне Дмитриевне Ховриной, дочери боярина Дмитрия Владимировича Ховрина, из рода наследственных московских казначеев.

Известно, что в 1535 году князь Михаил Васильевич завещал жене село Дунилово. Анна Дмитриевна, овдовев, ушла в монастырь, став монахиней Александрой. Была похоронена в Суздале рядом с мужем.

4-е поколение

18/8. Князь Александр Борисович Горбатый-Шуйский (казнен 7.02.1567).

Упоминается в разрядах в 1537–1559 годах. Боярин с 1544 года. Владел землями в Микулине. Крупный военачальник, одержал ряд значительных побед в период войны с Казанским ханством и в Ливонской войне. Первый Казанский воевода, получил вотчины по реке Оке в районе Мещарской заводи, где основал село Горбатово (ныне районный центр).

Казнен, по приказу царя Ивана IV Грозного, вместе с семьей. Его владения были конфискованы Иваном IV, в своей духовной грамоте (завещании) царь предал сыну царевичу Фёдору Ивановичу «… село Лотатничи, да Борисово, да полсела Гориц, да две трети села Тернеева, и с приселки, и с деревнями, и с починки, что были княжо Александровские Горбатого…».

Женат князь Александр Горбатый был на Анастасии Петровне Ховриной-Головиной, в инокинях Анна, дочери московского казначея Петра Ивановича Головина (умер 1525) и княжны Марии Васильевны Одоевской.

19/10. Князь Дмитрий Иванович Горбатый-Шуйский.

В 1339/40 году воевода в Мещёре. В марте 1542 года записан среди детей боярских присутствующих на приёме литовских послов.

В родословцах показан бездетным.

20/10. Князь Василий Иванович Горбатый-Шуйский.

В июле 1548 года второй воевода большого полка в Муроме, в связи с подготовкой похода на Казань. В 1554/55 году воевода в Алатыре.

В родословцах показан бездетным, поэтому его владения перешли к вдове.

11 июня 1552 году царь Иван IV пожаловал по князе Василии Ивановиче Горбатом 100 рублей Троице-Сергиеву монастырю.

Был женат на Евдокии Ивановне Третьяковой Ховриной, дочери казначея Ивана Ивановича Третьяка Ховрина.

Детей у Василия Ивановича и Евдокии Ивановны не было.

21/12. Князь Иван Андреевич Горбатый-Шуйский.

22/17. Князь Фёдор Сусло Михайлович Горбатый-Шуйский.

Начинал службу в походах 1549–1550 годов, будучи есаулом при больших полках. Похоронен в Суздале в Богородице-Рождественском храме, рядом с родителями.

П. Н. Петров, автор «Истории родов русского дворянства», со свойственным ему оптимизмом, стремясь отождествлять любое лицо обладающие похожим прозвищем созвучным какому-либо дворянскому роду, утверждает, что потомками князя Фёдора Сусло являются дворяне Сусловы. В частности, он считает служившего при царе Михаиле Фёдоровиче Романове в звании Алексинского городового дворянина Евгения Фёдоровича Суслова, внуком князя Фёдора Сусло Горбатого, ничем это заявления не подкрепляя.

5-е поколение

23/18. Князь Пётр Александрович Горбатый-Шуйский (около 1550–1565).

Последний представитель мужской линии рода князей Горбатых. Родился около 1550 года. А. Б. Лобанов-Ростовский в своём исследовании называет конкретную дату его рождения 1548 год. Казнен, вместе с отцом, 7 февраля 1565 года.

24/18. князь Иван Александрович Горбатый-Шуйский.

25/18. Княжна Евдокия Александровна Горбатая-Шуйская.

Вторая жена боярина Никиты Романовича Юрьева-Захарьина (умер 1586), брата царицы Анастасии, первой супруги царя Ивана IV Грозного.

Сыном Евдокии и Никиты Романовича был патриарх Московский и всея Руси Филарет, в миру Фёдор Никитич Романов (умер 1633). Он отец избранного на царство в 1613 году Михаила Фёдоровича Романова.

Некоторые исследователи, в частности П. Н. Петров, ставят под сомнение рождение Филарета-Федора Романова Евдокией Горбатовой, считая матерью патриарха первую жену Никиты Романовича — Варвару Ивановну Ховрину (умерла 1552).

26/18. Княжна Ирина Александровна Горбатая-Шуйская (умерла 6.08.1565).

Первая супруга боярина князя Ивана Фёдоровича Мстиславского (умер 1586), владельца Юхотского удела, происходившего из рода Литовских князей. Его предки перешли на Московскую службу в начале XVI века. Князь Иван Мстиславский приходился царю Ивану IV Грозному двоюродным племянником.

О казни князя Александра Борисовича Горбатого

Князь Александр Борисович Горбатый-Шуйский, один из самых выдающихся представителей рода Суздальских князей. Как и многие его предки, отец, дед, князь Александр Борисович служил московским правителям на военном поприще.

Его служба проходила в период царствования Ивана IV Грозного, управлявшего русским государством в 1533–1584 годах.

Впервые имя князя Александра Горбатого упоминается в разрядах в 1538 году, во время похода к Коломне. Тогда князь Александр командовал сторожевым полком.

В следующем коду князь Горбатый прикрывал город Владимир от казанцев. «Того же лета декабря роспись от казанские украины, как царь казанский Сафа-Кирей приходил к Мурому: В Володимере были воеводы по полком: В передовом полку воеводы князь Александра Борисович Горбатого, да князь Василей Федорович Охлябинин».

В 1540 году князь Горбатый, совместно с князем А. И. Хованским, оборонял Костромской уезд от татар. После боя противник был вынужден повернуть обратно.

В 1544 году Александр Борисович, как старший в роде, был пожалован званием боярина. А в 1550 году он включён в состав «тысячи», верных царских слуг, получив за службу значительные земельные владения под Москвой.

Князь Александр Горбатый принимал участие во многих столкновениях с казанцами, сыграв важную роль в присоединении этого ханства к России.

В феврале 1547 года он совместно с князем С. И. Микулинским выступил из Нижнего Новгорода в поход на Казань. Формально причиной похода было оказание помощи черимисам. Поход был удачным. Русские войска дошли до Казани, разорив многие татарские поселения.

Принял участие князь Александр и в новом казанском походе 1552 года. Русской армией руководим царь. Авангардом же русского войска командовали князь Горбатый с князем П. И. Шуйским. Они были посланы во главе судовой рати на реку Свиягу. Отряд князя Горбатого занял город Свияжск, укреплённую крепость, расположенную близ Казани, обеспечив беспрепятственное продвижение русской армии.

По сообщению историка Николая Михайловича Карамзина: «11 Августа Воеводы Свияжские встретили Государя с конницею и пехотою; они шли тремя полками: в первом Князь Александр Горбатый и Вельможа Данило Романович; во втором Князья Симеон Микулинский и Петр Серебряный-Оболенский с Детьми Боярскими; в третьем Козаки и горные жители, Черемисы с Чувашами. Царь приветствовал и Воевод, и воинов, числом более двадцати тысяч; звал их к руке; говорил с ними; хвалил за устройство и мужество; угостил всех на лугу Бейском».

Вскоре русские войска приступили к осаде Казани, взяв в кольцо город. В тылу у русских действовал сильный отряд татарского князя Япанчи. Татары нападали на русские обозы, отправлявшиеся за продовольствием, устраивали засады и ночные налеты на отдельные русские отряды. «Войско наше в течение недели утомилось до крайности: всегда стояло в ружье, не имело времени отдыхать и за недостатком в съестных припасах питалось только сухим хлебом». «Князь Япанча… держал россиян в непрестанном страхе. Иоанн собрал Думу; положил разделить войско на две части: одной быть в укреплениях и хранить особу Царя; другой, под начальством мужественного, опытного Князя Александра Горбатого-Шуйского, сильно действовать против Япанчи, чтобы заслонить осаду, очистить лес, успокоить стан наш».

Князь Александр Горбатый блестяще справился с поставленной задачей. 30 августа он разбил отряд Япанчи в битве возле города Арска. Большую часть своей дружины князь Александр расположил за холмами в засаде. Небольшой отряд был направлен по направлению к Арскому лесу. Надеясь на лёгкую победу, князь Япанча напал на передовой русский отряд и втянул все свои силы в бой. В это время оставшаяся часть русского войска, находившаяся в засаде, ударила в тыл татарам. Враг был разгромлен. «Татары искали спасения в бегстве: их давили, секли, кололи на пространстве десяти или более верст, до реки Килари, где Князь Александр остановил своего утомленного коня и трубным звуком созвал рассеянных победителей. На возвратном пути, в лесу, они убили еще множество неприятелей, которые прятались в чаще и в густоте ветвей; взяли и несколько сот пленников; одним словом, истребили Япанчу».

Князь Горбатый вернулся в русский стан с победой, привезя огромное количество продовольствия, что позволило царю Ивану IV продолжить осаду Казани.

После Александр Борисович получил новое задание от царя, «….взять острог, сделанный Казанцами за Арским полем, в пятнадцати верстах от города, на крутой высоте, между двумя болотами: там соединились остатки разбитого Япанчина войска». Отряд князя Горбатого, спешившись, атаковал татарские укрепления, «под градом пускаемых на них стрел, без остановки взлезли на высоту с двух сторон, отбили ворота, взяли укрепление и 200 пленников».

В Арске была захвачена богатая добыча: драгоценности, множество мехов куниц и белок. Освобождено множество томившихся в неволе христиан. Узнав о новой победе, «Царь и войско были в радости».

Вскоре, после взрыва городских стен, Казань была взята штурмом. Казанское государство было ликвидировано, а территория ханства присоединена к России.

Имя князя Александра Борисовича, как и других участников покорения Казани, было внесено в церковные святцы для вечного поминовения.

Первым наместником в покоренной Казани царем был оставлен князь Александр Горбатый. «А в Казани оставил государь бояр и воевод князя Александра Борисовича Горбатого да князя Василья Семеновича Серебреного, да окольничих Алексея Даниловича Басманова, да Ивана Яковлевича Чоботова, да казначея Ивана Фому Головина, да дьяка Ивана Безсонова».

Это было почётное, но в тоже время ответственное назначение. Князю Горбатому предстояло усмирить этот мятежный край. Не смирившиеся с поражением казанские татары, часто поднимали восстания. Для продолжения борьбы с русскими новым ханом тайно был избран ногайский князь Али-Акрам, который вплоть до 1556 года руководил освободительным движением. В такой напряжённой обстановке Александру Борисовичу пришлось руководить краем, постоянно сталкиваясь с актами неповиновения и открытого военного сопротивления.

Князь Горбатый-Шуйский был активным деятелем «избранной рады» и после её падения, разделил судьбу многих своих товарищей.

«Избранная рада» термин, использованный князем Андреем Курбским, для названия правительственного кружка, сложившегося в конце 1540-х годов. Члены «рады», пользуясь полным доверием царя, провели в стране ряд реформ в области государственного и церковного управления, суда, финансов, военной службы и организации армии, которые имели целью усилить государственную централизацию и отвечали интересам наиболее многочисленной группы землевладельцев — мелкому и среднему дворянству.

Тогда в состав близкого окружения Ивана IV Грозного, кроме князей Горбатого и Курбского, входили бояре И. Я. Морозов и И. В. Шереметев, князья Д. И. Курлятев и В. И. Воротынский, казначей Алексей Адашев и некоторые другие высшие государственные сановники.

Члены «рады» сосредоточили в своих руках почти все нити управления государством, влияя на внутреннюю и внешнюю политику, управляли финансами.

Со временем Иван IV стал тяготиться своими приближенными и постепенно начел избавляться от своих советников. В начале членов «Избранной рады» отправляли из Москвы воеводами в отдалённые города или в Прибалтику, где шла война с Ливонским орденом.

А после ряда неудач русской армии в Ливонской войне, особенно после бегства в Литву князя Андрея Курбского, подозрительный царь начел проводить репрессии против знати, и в первую очередь против своего ближнего круга.

29 ноября 1562 года «за его великие изменные дела» с семьёй был подстрижен в монахи князь Д. И. Курлятев. Лишены имущества и брошены в тюрьму братья умершего видного члена «Избранной рады» князя В. И. Воротынского — Михаил и Александр.

Чтобы ещё больше устрашить бояр и воевод, Иван IV Грозный стал готовить показательный процесс. Осуждённым, на таком процессе, мог быть лишь человек, пользовавшийся всеобщим уважением. Выбор царя пал на князя Александра Горбатого-Шуйского. Старейший член Боярской думы, заслуженный воевода, герой покорения Казани, представитель самого знатного рода в стране. Именно такая кандидатура по всем статьям подходила для показательной казни. Расправа над таким заслуженным человеком как князь Александр Горбатый, должна была показать всем, что монарх, не намерен останавливаться ни перед чем, для достижения своих целей. И если по воле царя на плаху отправляют таких знаменитых сановников, то с прочими служилыми людьми церемониться не будут.

Чтобы как-то оправдать казни своих подданных Иван IV Грозный, обвинил ряд вельмож в заговоре. При этом, по версии Иван IV заговорщики намеревались отдать престол князю Александру Горбатому. Судьба прославленного воеводы была предрешена.

Удалившись в Александровскую слободу, царь предъявил думцам ультиматум выдать князя Горбатого, который пользовался большим уважением в Думе.

Боярам ничего не оставалось, как санкционировать арест и казнь Александра Борисовича.

Казнь состоялась 7 февраля 1563 года, о чём свидетельствуют надписи на могильной плите князя Горбатого.

Князь Александр Борисович был казнён вместе со своим единственным сыном, юным князем Петром. Все слуги и дворовые люди князя Горбатого были перебиты опричниками.

«Той же зимой, в феврале месяце, повелел царь казнить за измену боярина князя Александра Борисовича Горбатого и его сына, князя Петра, и окольничего Петра Петровича Головина, и князя Ивана Ивановича Сухого-Кашина, …».

Со смертью Александра Борисовича и его сына Петра Александровича пресеклось мужское поколение князей Горбатых-Шуйских.

Князь Александр Горбатый с сыном были единственными жертвами царских репрессий из всех потомков Суздальских князей.

Казнённых похоронили в Троице-Сергиевой ларе. После похорон царь Иван IV, стремясь проявить своё милосердие, передал в Троице-Сергиеву лавру 200 рублей денег, на помин души Александра Горбатого.

Бежав от царского гнева в Литву, князь Андрей Курбский, соратник казненного Александра Горбатого, в своей «Истории о великом князе Московском», оставил воспоминания об Александре Борисовиче. «Тогда же убит был по повелению царя князь суздальский Александр, по прозванию горбатый, с единственным сыном своим Петром в первом цветении возраста его — в семнадцать лет.

Об этом Александре Горбатом я уже вспоминал, когда писал повесть о казанском взятии, те княжата суздальские происходили из рода великого Владимира и была у них старшая власть над всеми князьями Руси более двух сотен лет. Один из них, князь суздальский Андрей, владел Волгой рекой аж до самого моря каспийского, от него пошли великие Тверские князья; обо всем этом лучше всего в летописной книге русской написано. Новоубиенный муж Александр был человеком глубокого разума и больших военных талантов и к тому же знаток Священного Писания, со словами которого он радостно принял смерть, будучи невинно убит, как Агнец Бога Живого. Об этом событии рассказывают очевидцы: когда были приведены на место казни, тогда, говорят, шею сына первого преклонили к мечу, отец возразил, сказавши: „О чадо, превозлюбленный и единственный сын мой! Да не увидят очи мои отсечения твоей головы!“ И первым сам старый князь был казнен; храбрый молодой человек взял мученическую, честную голову своего отца и поцеловал ее и, взглянув на небо, сказал: „Благодарю Тебя, о Царь века, Иисус Христос Бог наш, своим и святым Духом, что сподобил нас, неповинных, быть убитыми, как и сам от богоборных жидов погублен был невинный Агнец! А сего ради прими наши души в живодательные руки Твои, Господи!“ И так сказав, преклонил свою святую голову под меч и с таким упованием и многою верою ко Христу отошел».

Князья Шуйские, старшая ветвь

Шуйские, являясь потомками Суздальско-Нижегородских князей, в течение долгого времени сохраняли остатки своих суверенных прав на осколки наследия своих предков. Процесс ликвидации этих прав, шедший параллельно раздроблению их владений и укреплению центральной власти, растянулся на многие годы, по мере его завершения началось включение этих княжат в Боярскую думу.

1. Князь Юрий Васильевич Шуйский.

Юрий Васильевич, был вторым из четырех сыновей князя Василия Дмитриевича Кирдяпы. Он упоминается только в родословной князей Шуйских, как первый носитель этой фамилии.

Своё фамильное прозвище князь Юрий получил по своей вотчине Шуе. Видимо Шуя, уже тогда была городом. Согласно местной легенде ранее Шуя называлась «Борисовой слободой», что может быть ассоциировано с Суздальским князем Борисом Константиновичем, жившим во второй половине XIV столетия и, очевидно, владевшего этой местностью.

Глеб Владимирович Абрамович в своей монографии: «Князья Шуйский и Российский трон», приводит данные о том, что князья Шуйские владели вотчинами в Шуйском уезде. В Шартомском районе, известном с 1425 года, сохранились надгробные плиты князей Шуйских и Горбатых. Кохмой владели Скопины-Шуйские, а Горицой — князья Горбатые, потом князья Шуйские.

Шуя была очень доходна. Город вёл обширную торговлю и уже в 1574 году получил уставную грамоту.

Известно, что у князя Юрия Васильевича Шуйского было трое сыновей: князья Василий, Фёдор и Ивана.

2-е поколение

2/1. Князь Василий Юрьевич Шуйский.

Князь Василий Юрьевич, лишившись родового удела в Суздальско-Нижегородской земле, перешёл на службу в Новгород Великий. В 1445 году он оборонял от немецких рыцарей город Ям (Ямбург). Вместе с братом Фёдором в период междоусобной войны в Москве, поддержал князя Дмитрия Юрьевича Шемяку в его борьбе с великим князем Московским Василием II Тёмным. Братья Шуйские добились от Дмитрия Шемяки восстановления независимости Суздальско-Нижегородского княжества. Князь Василий Фёдорович был активным противником Москвы.

3/1. Князь Фёдор Юрьевич Шуйский (умер в 1472).

Суздальско-Нижегородский князь в 1445–1476 годах, Псковский князь в 1467–1472 годах.

Совместно с братом князем Василием, воспользовавшись борьбой за власть в Московском княжестве, заключил около 1445–1447 годов «докончание» (договор), с князем Дмитрием Шемякой, который санкционировал их права на владение Суздалем и Нижним Новгородом.

После поражения Шемяки, Фёдор Юрьевич потерял свои владения. Однако в отличие от старшего брата враждовать с великим князем не стал.

А. А. Зимин в исследовании о формировании боярской аристократии на Руси, указывает, что, вероятно, в этой связи князь Фёдор Шуйский давал запись о своей «вине». Покаявшись и получив прощение, он перешёл на службу к новому Московскому великому князю Ивану III.

В 1463 году во главе московской дружины князь Фёдор оборонял Псков от ливонских рыцарей, а в 1467 году был оставлен в Пскове в качестве московского наместника. Покинул Псков в 1472 году, незадолго до своей смерти.

4/1. Князь Иван Юрьевич Шуйский.

Известен только по родословцам, где показан бездетным.

3-е поколение

5/2. Князь Василий Васильевич Бледный Шуйский.

Московский наместник в Пскове в октябре 1477 и в 1480–1481 годах, был назначен на должность по ходатайству самих псковичей.

Оборонял Псков от ливонцев. Смещён с должности наместника по жалобе горожан, недовольных его управлением.

Принимал участие в борьбе великого князя Московского с Новгородом. В 1492 году первый воевода полка правой руки в походе московской рати на Север.

6/2. Князь Михаил Васильевич Шуйский.

В 1495 году находился в свите великого князя Ивана III, во время его поездки в Новгород Великий.

В мае 1508 — мае 1514 годах с боярином Б. М. Заболоцким наместник в Переславле, где «стрег» детей опального князя Андрея Углицкого.

В 1526 году присутствовал на свадьбе великого князя Василия III с княжной Еленой Глинской, был «дружкой» со стороны невесты.

Князь Михаил Васильевич похоронен в Суздале в Богородице-Рождественском храме.

Его супруга в иночестве носила имя Марфы.

7/3. Князь Василий Фёдорович Китай Шуйский (умер 17.01.1496).

Состоял на Московской службе. В списке наместников великого князя Московского упоминается под 1480/81 годом, как наместник, совместно с боярином Иваном Зиновьевичем, в Новгороде Великом.

В 1487 году принял участие в походе на Казань.

С 17 февраля 1491 года великокняжеский наместник в Пскове.

6 сентября 1496 года князь Василий с псковским посадником и горожанами совершил поход под Выборг, против шведов, пробыв в походе 15 недель. После похода прибыл в Новгород, и там внезапно умер.

В источниках отмечается, что князь Василий Шуйский пользовался доверием великого князя Ивана III и был связан с ним родством. Двоюродный брат его отца князь Александр Иванович Брюхатый Суздальский был женат на княжне Василисе, дочери великого князя Василий I Московского, приходившейся родной тёткой Ивану III.

4-е поколение

8/5. Князь Юрий Васильевич Шуйский.

В родословцах имеется сведения, что князь Юрий «умер мал».

9/5. Князь Иван Васильевич Скопа Шуйский.

Родоначальник ветви — князей Скопиных-Шуйских.

10/5. Князь Иван «Меньшой» «Хрен» Васильевич Шуйский.

Воевода на московской службе. В 1492 и 1496 годах принимал участие в походах на Новгород. В 1501 году воевода в Ливонии.

Потомства не имел.

11/6. Князь Иван Михайлович Плетень Шуйский (умер 2.05.1560).

В 1532 году в разрядной записи назван первым среди воевод, стоящих с полками на реке Угре, то есть оборонял Русскую границу от татарского вторжения.

Присутствовал 2 февраля 1533 года на свадьбе князя Андрея Старицкого с княжной Хованской, где в списке почётных гостей назван четвёртым.

В декабре 1533 году, после смерти великого князя Василия III, опасаясь гонений со стороны вдовы великой княгини Елены Глинской, вместе с братом князем Андреем Частоколом Шуйским, «отъехал» на службу к удельному князю Дмитровскому Юрию Ивановичу, младшему брату покойного великого князя Василия III, однако был выдан московскому правительству. Сам князь Юрий Дмитровский в 1534 году был арестован и умер в заточении.

За отъезд в удел князь Иван, видимо, большого наказания не понёс, уже в декабре 1535 года он наместник на Двине. После смерти Елены Глинской, когда опекунами малолетнего Ивана IV стали его родственники князья Шуйские, в октябре 1538 года был пожалован чином боярина.

В 1555 году, во время похода царя в Коломну, вместе с князем Фёдором Ивановичем Скопиным-Шуйским управлял Москвой.

Последние упоминание о нём в источниках относится к 1559 году. Умер 2 мая 1560 года, не оставив потомства.

Иван Михайлович был женат на дочери видного опричника Григория Дмитриевича Ловчинова и Марии Андреевны Микулиной — Татьяне Григорьеве. Её приданное включало половину села Махра в Рожественском стане Переславского уезда.

12/6. Князь Андрей Михайлович Частокол Шуйский (убит 28.12.1543).

Упоминается в 1527 году, как поручитель по князе М. Л. Глинском. В 1528 году подвергся опале, возможно, за то, что хотел перейти на службу в Дмитров к удельному князю Юрию Ивановичу. За него ручались перед великим князем московские бояре.

В декабре 1533 году, после второй попытке «отъехать» на службу в Дмитров, схвачен и заключён в крепость. Получил свободу лишь в 1538 году, после смерти великой княгини Елены Глинской. Стал боярином в 1538 году.

Был воеводой в Пскове, проявив себя, как жестокий и алчный администратор. Вернувшись в Москву, возглавил борьбу за влияние при дворе. В сентябре 1543 года Шуйским и его единомышленниками был избит любимец государя Ивана IV Фёдор Воронцов, а 29 декабря великий князь, а вернее, стоявшие за ним силы, обвинив Шуйских в том, что они «безчиние и самовольство чинят», «велел его предати псарям, и псари взяша и убиша его»; всесильный временщик «лежал наг в воротех два часа».

По сообщению летописца тело казнённого князя Андрея было «послано в Суздаль, где их родители кладутся». Захоронение князя Андрея, сохранившееся до наших дней, находится в Богородице-Рождественском соборе, расположенном на территории Суздальского кремля, рядом со склером его отца.

Его жена Мария, в монашестве Марфа.

13/7. Князь Василий Васильевич Немой Шуйский (родился в 80-х годах XV века — умер в начале 1539 года).

Один из самых известных представителей рода князей Шуйских добившийся наивысшего положения в Московском государстве.

Вступил в службу в 1500 году. Один из первых потомков Суздальских князей был включён в состав Боярской думы, став боярином в 1512 году.

Опытный полководец. Принимал деятельное участие во многих сражениях. Воевал с ливонскими рыцарями, литовцами, казанскими татарами.

Неоднократно был великокняжеским наместником в Новгороде Великом. 9 мая 1513 года, будучи в звании новгородского наместника, заключил перемирие со Швецией на 60 лет, а в 25 мая 1514 года подписал трактат о свободной торговле с 70-ю ганзейскими городами.

В правление великого князя Василия III стал одним из главных советников в государстве и пользовался большим доверием великого князя. В 1533 году назначен опекуном малолетнего Ивана IV.

В период правления Елены Глинской, в 1534–1538 годах, имел почётное звание первого боярина в Думе, а после смерти великой княгини, умерла 4 апреля 1538 года, фактически управлял государством от имени юного великого князя Ивана IV.

6 июня 1538 года Василий Васильевич женился, очевидно, это был его второй брак, на молодой княжне Анастасии Петровне (умерла в 1547), приходившейся двоюродной сестрой великому князю Ивану IV, дочери казанского царевича Петра (Куйдакула) Ибрагимовича Казанского и княгини Евдокии Ивановны Московской. Однако в начале 1539 года князь Василий умер.

Уже после смерти мужа княгиня Анастасия Петровна родила дочь Марфу.

Анастасия Петровна пользовалась уважением царя Ивана IV Грозного, была назначена в 1547 году, вместе с матерью невесты Ульяной Фёдоровной Романовой-Карповой и бабкой царя княгиней Анной Глинской, для «бережения» царской невесты Анастасии Романовой.

14/7. Князь Дмитрий Васильевич Шуйский.

Очевидно, умер в раннем возрасте, так как в разрядах упомянут только весной 1506 года, в чине сына боярского.

В феврале 1500 году присутствовал на свадьбе князя В. Д. Холмского и Феодосии Московской, состоял в поезде жениха.

15/7. Князь Иван Васильевич Шуйский (умер 14.05.1542).

Упоминается в разрядах с 1502 года, когда был назначен вторым воеводой большого полка новгородской рати. В 1507–1508 годах, во время литовской компании, второй воевода полка правой руки. В мае 1512 года наместник в Рязани. В 1514–1518 годах наместник в Пскове. В 1519 году воевода передового полка в армии своего старшего брата князя Василия Васильевича Немого Шуйского в походе из Великих Лук к Полоцку. С января 1520 по март 1523 года наместник в Смоленске.

В октябре 1526 года князь Иван, как глава боярской комиссии, вёл переговоры с Литвой. В декабре 1528 года сопровождал великого князя Ивана III в Белозерский Кириллов монастырь. В конце 1531 года вместе с братом Василием Немым возглавляет войско, направленное в Нижний Новгород.

В июле 1532 года пожалован чином боярина. В феврале 1533 года присутствовал на свадьбе князя Андрея Старицкого с княжной Ефросиньей Хованской.

В 1534 году наместник на Двине. В мае 1534 года разбирал поземельную тяжбу в Переславском уезде. В 1535 году дворецкий в Угличе у удельного князя Юрия Васильевича (1532–1563).

В 1538 году вместе с братом князем Василием Немым, после смерти великой княгини Елены Глинской, стал главой правительства и опекуном малолетнего великого князя Ивана IV, а после смерти брата в начале 1539 года, управлял государством единолично. В 1539 году, отрешён от власти боярами, но уже в 1541 году вновь захватил власть.

Умер 14 мая 1542 года. Похоронен в Москве в Богоявленском храме.

Князь Иван Васильевич был женат на Авдотье, в инокинях Евпраксия, из какой семьи она происходила не известно.

Авдотья Шуйская в январе 1526 года была свахой на свадьбе великого князя Василия III с Еленой Глинской.

5-е поколение

16/11. Княжна Анастасия Ивановна Плетнева-Шуйская.

17/11. Княжна Елена Ивановна Плетнева-Шуйская, похоронена в Суздальском Покровском монастыре.

18/11. Княжна Мария Ивановна Плетнева-Шуйская.

19/12. Князь Иван Андреевич Шуйский (родился около 1533 — погиб 1573).

После смерти отца князя Андрея Михайловича Частокола-Шуйского, убитого в 1543 году по царскому приказу, малолетний князь Иван, был увезён слугами на Белоозеро, подальше от царского гнева.

Повзрослев Иван Андреевич, появился при дворе и был принят на службу, хотя вначале не занял подобающего, его происхождению, положения.

В 1550 году князь Иван упомянут среди тысячи «лучших слуг», получивших в дополнение к своим владениям поместья под Москвой. «Тысячники» должны были в любое время быть готовы явиться на царскую службу. Однако князь Иван Андреевич был включён в «тысячу» в звании сына боярского 3-й статьи, получив в Суздальском уезде всего лишь 100 четей земли (54,5 гектара земли), что было для него, несомненно, унижением и, возможно, своеобразной местью Ивана IV Грозного, за нанесённые князьями Шуйскими обиды.

Только в 1559 году Иван Андреевич попадает на придворную службу, в походе на крымцев он рында с большим саадаком, почётный телохранитель, у царя. В 1558 году воевода в Дедилове. В 1560 году — голова в государевом полку. В 1563 году в Полоцоком походе находился в царской свите. В 1564 году воевода в Великих Луках. В 1565 году первый воевода сторожевого полка в Серпухове. В октябре этого же года командовал полком левой руки в Дорогобуже.

Боярин с 1566 года. В 1569 году воевода Смоленска.

В 1569 году князь Иван, командую сторожевым полком, отличился при отражении набега крымских татар на Астрахань.

Участвовал в Новгородском походе в декабре 1569 — январе 1571 годов. А в 1570 году был первым воеводой сторожевого полка в Кашире.

Возможно, входил в опричнину. Весной 1570 года в разрядах упомянут, как боярин «ис опричнины». Это его единственное упоминание в составе опричного войска.

В 1572 году в Ливонии командовал полком правой руки в походе к крепости Вейсенштейн. Погиб в бою со шведами под Лоде осенью 1573 года.

Иван Андреевич был женат на Анне Фёдоровне, происхождение которой не известно. В монашестве приняла имя Марфы. Похоронена в Суздале в Преображенском Девичьем монастыре.

У них родилось пятеро сыновей, одним из них был Василий Иванович, ставший в 1606 году русским царем Василием IV.

20/12. Княжна Елена Андреевна Шуйская (умерла 12.02.1576).

Похоронена в колокольне Суздальского Покровского монастыря.

21/12. Княжна Аграфена Андреевна Шуйская (умерла 1579), монахиня Александра.

Супруга князя Ивана Фёдоровича Прозоровского Судского, происходившего из рода Ярославских удельных князей.

22/12. Княжна Евдокия Андреевна Шуйская.

Выдана замуж за боярина князя Даниила Александровича Пенкова (умер 1544), происходившего из старшей линии Ярославских удельных князей. Венчание состоялось после июня 1539 года, когда умерла его первая жена княгиня Мария Васильевна Глинская, родная сестра царицы Елены Глинской.

23/13. Княжна Марфа Васильевна Шуйская (1539–24.05. 1571).

Княжна Марфа приходилась царю Ивану IV Грозному двоюродной племянницей, поэтому устройством её судьбы занимался непосредственно монарх. Царь устроил её брак с князем Иваном Дмитриевичем Бельским, с 1561 года возглавлявшим земское правительство. Венчание состоялось 8 ноября 1554 года. Князья Бельские вели своё происхождение от великих князей Литовских и в 1500 году выехали в Москву, где получили в управление удельное княжество. Бельские играли значительную роль в государственной и политической жизни Московского государства, не редко становясь во главе правительства, выступая политическими противниками князей Шуйских. Так в 1542 году родной дядя Ивана Дмитриевича — князь Иван Фёдорович Бельский, с 1540 года возглавлявший правительство малолетнего великого князя Ивана IV Грозного, в 1542 году был свергнут Шуйскими и сослан на Белоозеро, где и умер.

Брак князя Ивана Дмитриевича с Марфой Шуйской, заключённый по воле царя, должен был примирить два враждующих рода.

Марфа Васильевна погибла вместе с мужем и детьми 24 мая 1571 года, во время осады Москвы войсками крымского хана Девлет-Гирея, задохнувшись в погребе на своём дворе, во время пожара. Её дети были последними представителями рода князей Бельских, с их смертью род Бельских угас.

24/14. Князь Иван Дмитриевич Губка Шуйский (около 1515 — около 1560).

Известно, что князь Иван Губка в 1536 году с Семёном Бельским и Иваном Ляцким выехал в Литву.

Исследователь польских княжеских фамилий Юзеф Вольф, сообщает, что в Польше Иван Губка женился на вдове Марии Богдановне Боговитиновой. В 1540-х годах он был членом комиссарского суда в Вильно.

Ивана Губку считают родоначальником польской линии рода князей Шуйских. Юзеф Вольф сообщает, что в Польше у Ивана Дмитриевича родился сын Мануил, умерший около 1580 года.

25/15. Князь Андрей Иванович Деряба Шуйский (умер 1587).

В 1574–1580 годах входил в «Особый двор» Ивана IV Грозного. В апреле 1574 года рында царевича Ивана Ивановича с большим саадаком в царском полку в Серпухове.

Рында с копьем в разряде царского похода в Ливонию в июне и сентябре 1579 года.

В сентябре 1580 года стольник на свадьбе царя Ивана IV и Марии Нагой.

Воевода в Смоленске в 1583 году. Боярин с 1584 года. Второй воевода Большого царского полка в октябре 1585 года. Воевода передового полка в мае 1586 года.

Во время преследования Шуйских Борисом Годуновым в 1587 году сослан в Каргополь, где позднее был убит.

Его женой была княжна Евфросиния Андреевна Хованская, дочь князя Андрея Фёдоровича Хованского.

26/15. Князь Пётр (Гурий) Иванович Шуйский (погиб в Ливонии 1564).

При крещении получил имя Гурий.

Упоминается в марте 1542 года в списке князей и детей боярских при приёме литовских послов среди Суздальских князей.

Свою лояльность власти князь Пётр подтвердил, задержав в 1547 году родного дядю Ивана IV Грозного — князя Михаила Васильевича Глинского (умер 1559) пытавшегося бежать в Литву. Боярин с июля 1550 года. В 1552 году, во время казанского похода был одним из пяти воевод в Свияжске, русской крепости выстроенной рядом с Казанью.

Воевода в период Ливонской войны. Летом 1558 года во главе русской армии вторгся в пределы Ливонии. Взял хорошо укреплённый замок Нейгаузен и после двухнедельной осады занял Дерпт. Отличился при взятии Вильяна (Вильяди) и при Полоцке.

Разбит литовцами 26 января 1564 года под Оршей на реке Уле. Погиб в сражении. По одной из версий, был утоплен крестьянами соседней деревни в колодце.

Николай Карамзин так описывает поражение русских под Оршей. «Князь Петр Шуйский, завоеватель Дерпта, славный и доблестию и человеколюбием, как бы ослепленный роком, изъявил удивительную неосторожность: шел без всякого устройства, с толпами невооруженными; доспехи везли на санях; впереди не было стражи; никто не думал о неприятеле — а Воевода Троцкий, Николай Радзивил, с двором Королевским, с лучшими полками Литовскими, стоял близ Витебска; имел верных лазутчиков; знал все, и вдруг близ Орши, в местах лесных, тесных, напал на Россиян. Не успев ни стать в ряды, ни вооружиться, они малодушно устремились в бегство, Воеводы и воины. Несчастный Шуйский заплатил жизнию за свою неосторожность. Одни пишут, что он был застрелен в голову и найден мертвый в колодезе; другие, что Литовский крестьянин изрубил его секирою. Тело Шуйского с торжеством отвезли в Вильно, а пленников Российских представили больному Королю в Варшаве: он велел петь молебны и действием радости исцелился от недуга».

Князь Радзивилл приказал похоронить князя Петра Шуйского в Вильно, рядом с великой княгиней Еленой Ивановной, дочерью Ивана III Московского, бывшею супругой великого князя Литовского и короля Польского Александра I Ягеллона.

В 1569 году его сыновья безуспешно пытались обменять его прах на тело жены знатного шляхтича Станислава Довойно.

Его жена Соломонида, в иночестве Софья.

У них было двое сыновей — Никита и героя обороны Пскова Иван.

6-е поколение

27/19. Князь Василий Иванович Шуйский (царь Василий IV) (около 1552–12.09.1612).

В 1574–1579 годах упоминается в чине рынды с большим саадаком при царе. В июле 1575 года получил земли в Шелонской пятине, под Новгородом.

Боярин с 1584 года и глава Московского судного приказа.

В 1606–1610 годах Русский царь под именем Василия IV.

Правление Василия Шуйского совпало со сложным периодом в истории России, с периодом смуты и разорения. Новый монарх был вынужден постоянно обороняться от многочисленных внешних и внутренних врагов.

В результате заговора 17 июня 1610 года царь Василий Шуйский был свергнут с престола и выдан полякам. В 1610–1612 годах он находился в польском плену.

Имеется описание внешности царя: «Царь Василий возрастом [ростом] мал, образом же нелепым, очи подслеповаты имея, книжному поучению доволен и в рассуждении ума зело смыслен; скуп вельми и неподатлив, но единым же к тем тщание имея, которые во уши ему ложное на люди шептаху, он же их веселым лицам восприимаше а в сладость их послушати желаше; и к волхвовании прилежание, а о всех своих не радеше». Еще одна характеристика, данная царю, что он «почитается умнее своих однофамильцев».

Василий Иванович Шуйский умер 26 февраля 1612 года в субботу в польском плену в Гостынском замке. Современники говорили, что смерть наступила от тоски по отечеству или отравился от стыда, а возможно его отравили. Его брат князь Иван Пуговка объяснял смерть свергнутого царя «волею Божию».

Тело бывшего русского царя вернулось в Россию только в 1635 году.

В октябре 1534 года, для ратификации Полянского мира, в Польшу был отправлено посольство думного дворянина Степана Матвеевича Проестева (умер 29.04.1651). Переговоры шли медленно. Только в январе следующего года ратификация была заключена и выдано тело царя Василия Шуйского. Само посольство вернулось в Москву лишь в июле месяце. В награду Степан Проестев был пожалован званием окольничего.

Василий Иванович был женат дважды. Первым браком на княжне Елене Михайловне Репниной, с которой развёлся в 1607 году, сразу же после вступления на престол.

Княжна Елена была дочерью прославленного воеводы, отличившегося в сражениях с крымскими татарами и в Ливонской войне, боярина с 1559 года, князя Михаила Петровича Репнина, убитого по приказу царя Ивана IV Грозного в 1565 году.

Князья Репнины вели свой род от Черниговских князей

Княжна Елена Михайловна, вместе с мужем, присутствовала в 1580 году на свадьбе Ивана IV Грозного и Марии Нагой.

Вторым браком с 17 января 1608 года царь Василий был женат на княжне Марии, дочери боярина князя Петра Ивановича Буйносова-Ростовского (умер 1607) и княгини Марии Семёновны Куракиной (умерла 1619).

Мария Петровна была московской царицей. В 1610 году в момент отрешения от власти мужа, её насильственно подстригли в монахини в Московском Вознесенском монастыре. В иночестве она именовалась Еленой. После пребывала в Московском Ивановском монастыре, затем была переведена в Суздальский Покровский монастырь, где и умерла в июне 1626 года. Бывшую царицу похоронили в Москве в Вознесенском монастыре.

28/19. Князь Андрей Иванович Шуйский (погиб 1589).

Князь Андрей начал службу при дворе наследника престола, старшего сына царя Ивана IV, царевича Ивана Ивановича, с должности рынды с саадаком. Рындой он упоминается в источниках в 1574–1577 годах. В 1579 году Андрей Шуйский исполнял обязанности царского рынды с копьем.

Рында — это личная почётная стража монаршей особы, отвечающая за царское вооружение.

В качестве воеводы князь Андрей Иванович упомянут в 1581 году, во время движения русской армии к Серпухову. Он принял участие в сражениях Ливонской войны. В 1581 году участвовал в обороне Пскова от поляков. В 1582 году во время осады шведским войском Нарвы, сумел пробиться к осаждённым с подкреплением, после чего шведы отступили от города.

В 1583 году князь Андрей был воеводой в Смоленске. В следующем году стал боярином. За верную службу, вместе с братом Василием, пожалован обширными землями в Шелонской пятине под Новгородом.

В царствование Фёдора Ивановича, правил в 1584–1598 годах, Андрей Иванович был главным политическим противником конюшего боярина Бориса Годунова. В результате политических интриг своего противника был сослан село Воскресенское, после в Каргополь, где был удавлен приставом Маматовым.

По данным Пискарёвского летописца был сослан в Самару, где скончался.

29/19. Князь Дмитрий Иванович Шуйский (около 1560–17.09.1612).

Начал службу с чина царского рынды «с другим саадаком», это своеобразный почётный караул, сопровождавший царя во время его официальных выходов и поездок.

В 1575 году участвовал на свадьбе наследника престола царевича Ивана Ивановича, старшего сына Ивана IV, с Феодосией Петрово-Солового.

В 1580 году стал кравчим, ведавшим царским столом. В апреле 1586 года пожалован званием боярина.

В 1586 году, в результате интриг царского шурина Бориса Годунова, князь Дмитрий, вместе с братьями, подвергся опале и был отправлен в ссылку, сначала в Каргополь, после в Шую.

Возвращён ко двору в 1591 году. С этого времени в политических интригах против Бориса Годунова не участвовал. Вновь вошёл в состав Боярской думы.

В сентябре 1598 году, во время коронации Бориса Годунова, держал царский скипетр. В этом же году встречал «свейского королевича». В 1604 году принимал «кизылбаских послов Лачин бека с товарищи».

Командовал войсками в походах против крымских татар и армии первого самозванца. В 1605 году не поддержал Лжедмитрия I, за что подвергся опале.

В 1606 году, после воцарения брата Василия Шуйского, стал фактически вторым лицом в государстве, и возможным наследником престола.

Руководил царскими войсками. В 1610 году был разбит в сражении под Клушиным войсками польского гетмана Станислава Жолкевского, что послужило причиной свержения Василия Шуйского.

В 1610–1612 годах, вместе с другими представителями семьи Шуйских, находился в польском плену, где и умер.

Дмитрий Иванович, с 1572 года, был женат на Екатерине Григорьевне Скуратовой-Бельской (умерла 1612), дочери любимого опричника Ивана IV Грозного — Григория Малюты Скуратова-Бельского. Этим браком Шуйские обеспечили лояльность царя и не пострадали во время опричнины. К тому же за женой князь Дмитрий получил солидное приданное большую вотчину в Переславль-Залесском уезде сельцо Семёновское 600 четей земли (3270 гектар пахотной земли). Через супругу Дмитрий Иванович породнился с Борисом Годуновым, ставшим русским царём в 1598 году, после пресечения Московской династии, женатым на другой дочери Малюты Скуратова — Марии Григорьевне.

Екатерину Григорьевну считают главной виновницей смерти молодого воеводы князя Михаила Скопина-Шуйского. Причиной этой неприязни многие видели в зависти Екатерины Шуйской к военным успехам и высокой популярности князя Скопина-Шуйского, тогда как её супруг князь Дмитрий Иванович, не мог похвастаться народной любовью.

Екатерина Шуйская с 1610 года, вместе с мужем, находилась в польском плену, там и умерла 15 ноября 1612 года.

30/19. Князь Александр Иванович Шуйский, (умер 1601).

На фоне своих знаменитых братьев князь Александр был фигурой малозаметной.

В начале службы, он состоял при наследнике престола. В 1577 году в Финском походе князь Александр был оставлен в Новгороде при царевиче Иване Ивановиче. А в 1579 году, во время похода против Польского короля Стефана Батория, состоял рындой у большого саадака царевича Ивана.

В 1581 году Александр Иванович присутствовал на свадьбе царя Ивана IV Грозного с Марией Нагой. В 1584 года состоял при царе Фёдоре Ивановиче и был приставлен вторым рындой с топором к польскому послу Яну Сапеги. В 1585 и 1586 годах князь Александр так же участвовал в церемонии представления польских послов.

В 1587 году, как и другие члены его семьи, подвергся опале, в результате интриг всесильного боярина Бориса Годунова. Со старшим братом Василием, будущим русским царём, был сослан в Буй-город.

Опала длилась, очевидно, до 1591 года, так как Александр Шуйский в это время в разрядах не упоминается.

В 1591 году он участвует в походе против крымских татар, разоривших подмосковные земли. За отличия в походе Александр получил награду — шубе стоимостью 60 рублей и кубок.

В 1596 году князь Александр Иванович был пожалован в бояре. В следующем году участвовал в приёме австрийского посла.

В сентябре 1598 года, после коронации Бориса Годунова, князь Александр получил в управление Московский судной приказ. В 1599 году воевода сторожевого полка. В этом же году местничал с князем Фёдором Ноготковым-Оболенским. В 1600 году воевода в Епифани.

Умер князь Александр Иванович в 1601 году.

Женой князя Александра Шуйского была Анна Григорьевна (умерла после 1647), дочь боярина Григория Васильевича Годунова.

Анна Григорьевна состояла с царём Борисом Годуновым в отдалённом родстве. Приходилась царю троюродной племянницей.

Овдовев, Анна Григорьевна вышла замуж крещённого ногайского мурзу князя Петра (Урак-мурза) Арслановича Урусова (умер май 1639). Однако новое замужество оказалось несчастливым и не принесло пользы семье Шуйских.

Князь Пётр Урусов, в 1607 году посланный царём Василием Шуйским, усмирять московские «украины», сбежал в Крым. Вернулся на Русь с татарским отрядом и разграбил Подмосковье. После перешёл на службу к Лжедмитрию II. Князь Урусов знаменит тем, что 11 декабря 1610 года из мести зарубил второго самозванца, после чего вновь укрылся в Крыму. Там он, забыв о русской супруге, женился на дочери мурзы Белгородской орды Кантемира. Очевидно, за свои частые измены, князь Пётр Урусов был наказан. В 1639 году по приказу Крымского хана он был убит вместе с двумя сыновьями от татарской жены.

31/19. Князь Иван Иванович Пуговка Шуйский (умер 1538).

В 1586 году Иван Пуговка начал службу в звании рынды с большим саадаком. В 1588 году с братьями состоял в свите царя Фёдора Ивановича во время похода из Москвы к Серпухову, против крымских татар.

В 1588–1591 годах вместе с братьями в опале.

В 1596 году стал боярином, но в 1602 году лишён этого звания. Вновь был введён в Думу только при брате царе Василии Шуйском.

В 1606 году, захватившим престол Лжедмитрием I, был назначен воеводой в Тулу, поэтому в свержении самозванца участия не принимал.

Один из главных воевод при брате-царе. В сентябре 1606 года разгромлен Иваном Болотниковым на реке Угре. В декабре 1606 года осадил Калугу, но взять город не смог. После военных неудач, крупных военных операций не проводил.

С 1610 года, вместе с братьями, находился в польском плену и содержался в Гостынском замке.

Изъявил желание служить польскому королю, после чего был освобождён. Находился на польской службе. Поэтому в 1619 году, поле размена пленными между Польшей и Россией, князь Иван сразу не решился возвращаться в Москву. Он прибыл на родину в 1620 году. Был милостиво принят при дворе царя Михаила Фёдоровича Романова. Ему возвратили звание боярина и сделали управляющим Московским судным приказом, которым раньше руководили его старшие братья Василий и Александр.

Однако, несмотря на громкие звания и высокое положение значительной политической роли при дворе князь Иван Пуговка не играл.

Князь Иван Иванович был последним представителем рода князей Шуйских. С его смертью этот прославленный род, по крайней мере, в России угас.

Князь Иван в последние дни жизни ушёл в монастырь, приняв схиму под именем Иона. Был похоронен в Суздале в Богородице-Рождественском соборе. Его склеп сохранился до наших дней. Он расположен в северо-западной части храма.

Генеалог П. Н. Петров называет имя супруги князя Ивана Пуговки, это княжна Марфа Владимировна Долгорукова (умерла в 1634 году, была 15 июля похоронена около Покровского собора.

Княгиня Марфа Владимировна, была дочерью боярина князя Владимира Тимофеевича Долгорукова (1569–1633) и его третьей жены княгини Марфы Васильевны Барбашиной-Шуйской.

26/19. Княжна Аграфена Ивановна Шуйская (умер 1538).

Супруга князя Василия Александровича Прозоровского, происходившего из рода Ярославских удельных князей. Служба его неизвестна. Его отец князь Александр Иванович Прозоровский в 1546 году был стольником, а в 1563–1565 годах осадным головой в Полоцке, а затем в сторожевом полку в Серпухове. По словам политического эмигранта князя Андрея Курбского, был «погублен», то есть, убит по приказу царя Ивана IV Грозного.

27/20. Князь Иван Петрович Шуйский (погиб 10.04.1589).

С 1575 года служил в уделе «Иванца Московского», когда царь Иван IV Грозный, возвёл на престол опереточного царя Симеона Бекбулатовича, а сам удалился из Москвы, объявив себя удельным князем, возглавляя удельную Думу.

Летом 1576 года разбирал местническое дело Ф. Ф. Нагого и В. Г. Зюзина. В 1581 году отличился при обороне Пскова от поляков.

В 1583 году, после смерти Иван IV, очевидно, член регентского совета при молодом царе Фёдоре Ивановиче. Противник боярина Бориса Годунова, стараниями которого, подвёргся опале и в 1586 году был подстрижен в монахи, приняв имя Иов. Был сослан в монастырь на Белоозеро, где 10 апреля 1589 года «удавлен». Задушен дымом князем И. С. Турениным, по приказу Бориса Годунова.

Английский дипломат Джильс Флетчер, посетивший с посольством Россию и составивший описание Московского государства, назвал князя Перта: «человеком с большим достоинством и заслугами».

Князь Иван Петрович был похоронен в Белозерском Кирилловом монастыре.

Его женой была некая Мария, в иночестве Марфа (умерла февраль 1586), похоронена в Суздале в Преображенском Девичьем монастыре. По ней муж сделал вклад в Московский Чудов монастырь — серебряный кубок с позолотой.

Детей в браке не было.

28/20. Князь Никита Петрович Шуйский (погиб 24.05.1571).

О его службе ни чего неизвестно. В конце 1560-х годов он с братом Иваном, ходатайствовал перед царём об обмене тела отца, погребённого в Литве, на тело пленённой в 1563 году и умершей в России жены Полоцкого воеводы.

Князь Никита погиб во время осады Москвы крымскими татарами в 1571 году. По сообщению Пискарёвского летописца Никита Шуйский был заколот человеком князя Татева в воротах Живого моста в толпе во время давки, пробиваясь из Кремля в Замоскворечье.

7-е поколение

29/21. царевна Анна Васильевна Шуйская (родилась в 1609 году — умерла в детстве).

Дочь царя Василия IV Шуйского и его второй жены царицы Марии Петровины, урождённой княжны Буйносовой-Ростовской.

По приданию царевна была похоронена в старой вотчине князей Шуйских селе Мельничном, близ Шуи. В Мельничном имелись княжеские хоромы и церковь Преображения Господня.

30/21. царевна Анастасия Васильевна Шуйская (родилась в 1610 году — умерла в детстве).

Дочь царя Василия IV Шуйского и его второй жены царицы Марии Петровны, урождённой княжны Буйносовой-Ростовской.

Царевна Анастасия похоронена в Суздале в Покровском девичьем монастыре. Её могила не сохранилась.

князь Юрий Васильевич Шуйский

Василий Иван Фёдор

Михаил Василий «Бледный» Василий

Иван Андрей Юрий Иван Иван Василий Дмитрий Иван

Плетень Частокол Скопа Хрен Немой

дочери Иван князья Марфа Иван Андрей Пётр

Скопины Губка

— Шуйские

предположительно

его потомки в Польше

Андрей Василий IV Дмитрий Александр Иван Никита Иван

Царь

Князь Василий Васильевич Немой Шуйский

Князь Василий Немой получил своё прозвище за свою молчаливость, но молчал он не потому, что ему не чего было сказать, а от большого ума. Он не любил много говорить, предпочитал действовать.

Василий Васильевич, отличившийся на военной службе, принимал участие во всех военных компаниях русской армии. Он начал службу в 1500 году в звании сына боярского. Уже в декабре 1500 князь Василий упоминается в качестве Новгородского воеводы. Видимо должность наместника Великого Новгорода Василий Немой занимал неоднократно, с незначительными перерывами, поскольку как новгородский наместник он упоминается в августе 1501, декабре 1502, в феврале 1503, мае 1504, октябре 1506, декабре 1510, марте 1511, июле 1512, марте-апреле 1514, летом 1518 годов. Кроме того, в июне 1505 и в 1510 годах князь Василий Шуйский был наместником в Новгороде вместе с князем Даниилом Щеней, а в мае — июле 1514 года совместно с Иваном Григорьевичем Морозовым.

Следовательно, довольно значительный период жизни Василия Немого был связан с Новгородом, где он исполнял должность московского наместника с конца 1500 года до 1518 года, постоянно занимаясь обороной этого края от ливонцев и литовцев.

В 1500 году Василий Васильевич присутствовал на свадьбе князя В. Д. Холмского с княжной Феодосией Московской.

Летом 1501 года Василий Шуйский в составе объединённой русской армии, командуя новгородской ратью, выступил против ливонцев для обороны Пскова. Русская армия, не имевшая артиллерии, была разбита под Изборском.

Осенью этого же года, командуя большим полком совместно с воеводой князем Даниилом Щеней, Василий Васильевич участвовал в походе в Ливонию. Русские войска, стремясь реабилитироваться за прошлое поражение, опустошили земли ордена до самого Ревеля. В разрядной книге сделана запись: «Пришли под город Псел. И немцы ночью безведома на них пришли. И быть им бой велик, и немец многих побили». Из Прибалтики русские вернулись с богатой добычей.

В сентябре 1502 года Василий Немой с князем Щеней вновь ходили на помощь Пскову против рыцарей. Такая же ситуация повторилась и в следующем 1503 году, когда «литовские люди» осадили Псков.

В 1504 году князь Василий участвовал в походе в Литву, выступив с полком из Новгорода Великого.

В 1505 году, «лета 7014 года октября в 29 день представился великий князь Иван Васильевич всеа Руси», ему наследовал его сын Василий III, при котором князь Василий Немой стал одним из самых влиятельных вельмож в государстве.

Летом 1506 года русская армия выступила по приказу великого князя «на литовские места», в походе принял участие князь Василий Шуйский, командуя полком правой руки.

В этом же году Василий Васильевич, находясь в Серейске, охранял южную границу от крымских татар.

В следующем 1507 году князь Шуйский, уже в качестве командующего русской армии действовал против литовцев в районе Вязьмы. Оттуда же выступил с полком правой руки в Северскую землю на помощь Стародубским воеводам, а в сентябре выступил в поход «по литовским местам».

В 1509 году, во время наступления литовцев из Смоленска, выступил с войсками из Москвы к Вязьме, а оттуда к Дорогобужу, «против литвы».

В 1510 году князь Василий действовал уже на севере, выступив во главе рати из Новгорода к Холмскому городку против ливонцев.

В 1511 году начальствуя над русским войском, Василий Немой ходил в Литву на Себеж.

В 1512 году, первым из суздальских князей, Василий Васильевич получает звание боярина. В росписи воевод Василия III, Василий Немой назван вторым, после князя В. С. Стародубского.

В 1513 году князь Василий водил большой полк из Великих Лук к Смоленску на соединение с армией великого князя, опустошив окрестности Полоцка и Орши.

Весной этого же года князь, в качестве новгородского наместника, участвовал в переговорах со шведами.

В том же году 9 мая в звании новгородского наместника Василий Шуйский заключил перемирие на 60 лет со Швецией, а в следующем 1514 году, 25 мая заключил трактат о свободной торговле с 70-ю ганзейскими городами на 10 лет.

В 1514 во время третьего смоленского похода, Шуйский выступил с войском из Новгорода к Великим Лукам, а потом «в Литву к Орше», где, соединившись с отрядом князя Репнина, разбил литовские войска, выходившие из Смоленска. 1 августа Смоленск был освобождён русской армией, и князь Василий Немой был оставлен в городе воеводой. Он оставался в Смоленске с сентября по декабрь 1514 года.

После поражения русского войска под Оршей, в Смоленске сложился заговор с целью вновь отложиться к Литве. Заговорщики наладили связь с князем Острожским, который подступил к городу с большой армией.

Князь Василий Васильевич действовал очень решительно, вначале он расправился с изменниками, приказав их схватить и повесить на городских стенах на виду у литовского войска. После укрепил город и приготовился к осаде. Все атаки литовцев были отбиты. Понеся большие потери, князь Острожский был вынужден снять осаду и отступить.

В 1517 году находясь с войсками в Вязьме, Шуйский выступил в поход к Опочке, где наголову разбил армию князя Острожского, захватив всю литовскую артиллерию.

В 1518 году Василий Шуйский вновь ходил «на Литовскую землю воевать», разорив неприятельские земли до самой литовской столицы. В том же году князь Василий выступил с армией из Новгорода к Полоцку, однако город русским взять не удалось.

В июле 1519 года князь Василий Шуйский упоминается, как наместник Владимира.

В 1521 году, во время нападения крымских татар находился с войском в Серпухове, обороняя подступы к Москве.

В 1523 году в период войны с Казанским ханством, Шуйский во главе судовой рати выступил из Нижнего Новгорода по Волге для опустошения неприятельской территории и «на реке Суре города ставить». С заданием Василий Немой справился, в устье реки Суры им был построен новый укреплённый пункт для отражения набегов казанских татар, город Васильсурск.

С 1524 года князь Василий Васильевич Шуйский находится в войсках изредка, больше времени проводит при великокняжеском дворе, заседает в Думе. В серьёзных боевых столкновениях он уже не участвует. Ему иногда поручается руководство войсками в подмосковных городах, для наблюдения за действиями татар. Князь стоит с ратью в Кашире, Девееве. В 1526/27 году наместничал в Муроме. В конце 1527 года и в августе 1529 года он вновь нёс военную службу в Муроме. В январе и летом 1531 года стоял с полками «у Каширы», а в конце года в Нижнем Новгороде, обороняя границу государства от возможного вторжения татар.

Положение Василия Немого в Думе и при дворе значительно, но постепенно, главенствующие место переходит к князю Дмитрию Фёдоровичу Бельскому, отодвинувшего князя Шуйского на второе место.

Князь Бельский руководит войсками, выполняет ответственные поручения великого князя. В росписи бояр он упоминается первым, а князь Василий Шуйским вторым.

В 1526 году на свадьбе великого князя Василия III с Еленой Глинской «дружкой» великого князя выступает князь Дмитрий Бельский с супругой Анной, тогда как Шуйские выступают «дружками» со стороны невесты.

В 1533 году на свадьбе, брата Василия III, князя Андрея Ивановича Старицкого с княжной Ефросиньей Хованской, тысяцким выступает князь Иван Фёдорович Бельский, младший брат Дмитрия Фёдоровича.

Ведущие позиции Бельских отражает и роспись гостей. «А бояре ели у государя, а сидели за столом в скомье против боярынь: боярин князь Дмитрий Фёдорович Бельский, боярин князь Василий Васильевич Шуйский, боярин князь Борис Иванович Горбатый, боярин князь Иван Михайлович Шуйский…».

Тем не менее, Василий Немой пользовался полным доверием Василия III и имел значительный вес в Думе, где Шуйские занимали прочные позиции.

В 1532 году Василий Шуйский, по указанию великого князя, водворял в Казани хана Еналея, ставленника Москвы, и приводил казанцев к присяге на верность новому правителю ханства.

В 1533 году, когда в Москве получили известие о нашествии крымского хана, Василий Немой выступил с другими воеводами навстречу неприятелям к Оке. В год смерти великого князя Василия III, князь Шуйский был неразлучен с ним, всюду сопровождал его и был к нему ближе всех других бояр. Ему великий князь в последние минуты своей жизни поручил свою жену, сына и всё государство.

Опекунский совет, назначенный великим князем, вскоре был лишён власти Еленой Глинской, управлявшей страной от имени малолетнего сына. Значительное положение в Думе занял молодой и ловкий князя Иван Фёдорович Овчина-Телепнёв-Оболенский (умер 1539), фаворит великой княгини. Князю Василию Шуйскому было оставлено только звание первого боярина и соединенный с этим званием почёт.

Василий Немой, сознавая невозможность борьбы с всесильным временщиком князем Оболенским и поддерживавшей его регентшей, довольствовался своим положением в Думе, ожидая подходящей возможности, добиться реальной власти. В 1535 году, во время возобновившейся войны с Литвой, князь Василий во главе большого войска ходил к Смоленску, но, не застав неприятеля, пошёл к Мстиславлю, выжег его окрестности и, опустошив неприятельскую страну, возвратился с большой добычей.

3 апреля 1538 года внезапно умерла Елена Глинская. Многие в смерти великой княгини, страшась высказываться открыто, тайно обвиняли князя Василия Немого. Полагая, что Елена Глинская была отравлена Шуйскими, хотя прямых доказательств этому нет.

Василий Шуйский, занимавший одно из первых мест в Думе при Василии III, пользовался почётом и при Елене Глинской. Однако полностью господствовать в Боярской думе не мог, потому что реальная власть была сосредоточена в руках фаворита великой княгини князя Овчиты-Телепнёва-Оболенского. Естественно более Василия Шуйского желать скорой смерти великой княгини никто не мог. Василий Васильевич был человеком военным и решительным, имел крутой нрав и был способен на жёсткие поступки. Вспомним, как он круто поступил в Смоленске с предателями, пожелавшими переметнуться к литовцам. Да и последующие его действия в отношении своих соперников в борьбе за власть, назвать малодушными нельзя.

Так, вполне возможно, что Василий Шуйский мог быть причастен к ранней смерти великой княгини. Хотя, устраняя своих соперников, Василий Немой не стремился к власти ради самой власти. Он был человеком государственным и, видя последствия пагубного правления своих предшественников, Елены Глинской, её фаворита и родственников князей Глинских, стремился не допустить ослабления государства, поскольку, как он полагал, знал наилучшие способы управления страной. Причастность князя Шуйского к смерти великой княгини может быть подтверждена ещё и тем, что он к ней был готов. Он не растерялся как князь Иван Овчина-Телепнёв-Оболенский и многие члены Думы, а, казалось, действовал по заранее намеченному плану. Как повествует Николай Карамзин: «Изготовив средства успеха, преклонив к себе многих Бояр и чиновников, сей властолюбивый Князь жестоким действием самовольства и насилия объявил себя главою правления: в седьмой день по кончине Елениной велел схватить любезнейших юному Иоанну особ: его надзирательницу, Боярыню Агриппину, и брата ее, Князя Телепнева, — оковать цепями, заключить в темницу, несмотря на слезы, на вопль державного, беззащитного отрока. Не суд и не праведная, но беззаконная, лютая казнь была жребием несчастного Вельможи, коему за неделю пред тем раболепствовали все Князья и Бояре».

В конце XX века под руководством заведующего спектральной лабораторией Бюро судебно-медицинской экспертизы Т. Ф. Макаренко было проведено исследование останков великой княгини. Во всех исследуемых объектах было выявлено высокое содержание соли ртути, так называемая — сулема. Это сильнодействующий яд, широко применявшийся в средневековой Европе. Что может косвенно свидетельствовать об отравлении Елены Глинской.

Однако версия об отравлении отвергается многими историками. Поскольку в те времена ртуть, опасные свойства которой были неизвестны, широко применялась для отбеливания лица и изготовления лекарств. А ещё и потому, что её сын грозный царь Иван IV никогда не говорил о насильственной смерти матери и никому не мстил. Хотя отличался особой мнительностью и жестокостью.

Но, несомненно, и то, что наибольшие выгоды от смерти великой княгини извлекли именно князья Шуйские.

Именно князь Василий Васильевич Немой стал полновластным правителем государства и «сам малолетний государь Иоанн IV находился всецело в его власти».

Чтобы ещё более укрепиться во власти Василий Немой, пользуясь своей неограниченной власть, несмотря на значительную разницу в возрасте, 6 июня 1538 года женился на молодой княжне Анастасии Петровне, двоюродной сестре великого князя, дочери крещённого татарского царевича Петра (Кайдакула) Ибрагимовича Казанского и княгини Евдокии Ивановны Московской.

Против Шуйских стали тайно интриговать князья Бельские. Они навещали малолетнего великого князя, добиваясь от него привилегий для себя и своих сторонников, ругали великокняжеского опекуна. Их поддерживал митрополит Даниил.

Однако партия князей Шуйских была сильнее. В октябре 1538 года звание боярина получил князь Иван Михайлович Шуйский. Князья Бельские были схвачены и отправлены в ссылку. Их сторонники высланы из Москвы. Один из интриганов дьяк Фёдор Мишурин, был подвергнут пыткам и казнён. Дьяку отсекли голову на плахе пред городскою тюрьмою. Его честолюбивые сыновья Семён и Иван Фёдоровичи, впоследствии служи в опричнине, но, то ли за чрезмерное рвение или за нерасторопность, вызвали царский гнев и были казнены.

Разделавшись со своими врагами, Василий Шуйский приступил к реформированию государственного аппарата, как он полагал, к исправлению допущенных, прежними правителями, нарушений. Прежде всего, он уничтожил институт туинов великой княгини, должностных лиц осуществлявших сбор податей в пользу Елены Глинской, что существенно снижало доходы государства.

Была ликвидирована и личная казна великой княгини, которой она распоряжалась по своему усмотрению, ни перед кем не отчитываясь. Говоря современным языком, это был некий внебюджетный фонд Елены Глинской, и расходовался он отнюдь не на благо страны. Средства покойной великой княгини были переведены в государственную казну. Однако долго управлять государством Василию Васильевичу Шуйскому не пришлось, в конце 1538, а по другим источникам в начале 1539 года, он скоропостижно скончался.

Схема родственных связей Казанских царевичей с Московской великокняжеской династией и русской знатью

Улу-Мухаммед (ум. 1445/46)

Хан Золотой Орды в 1420 е годы до 1436 год. Утвердил на великое княжение князя Василия II Московского. Потеряв трон, откочевал в Волжскую Булгарию, сделав столицей своего удела Казань. Считается первым казанским правителем.

Махмуд (Махмутек), Казанский хан 1445/46–1464

Ибрагим, Казанский хан Иван III Московский князь

Худай-Кул (Пётр) Ибрагимович = Евдокия Ивановна Василий III

С 1487 на Руси Московская Московский князь

Анастасия Анастасия Иван IV «Грозный»

= князь Ф. М. Мстиславский = князь В. В. Немой Шуйский

князь Иван Фёдорович княжна Марфа Васильевна

Мстиславский Шуйская

= князь И. Д. Бельский

княжна Анастасия Ивановна

Мстиславская

= Симеон Бекбулатович

царевич Касымовский

Тверской князь

Князья Скопины-Шуйские

Князья Скопины-Шуйские — отрасль князей Шуйских, получивших своё фамильное прозвище от родоначальника князя Ивана Скопы Васильевича Шуйского. Есть предположение, что прозвище «скопа» тождественно птице соколу.

Потомки князя Ивана Скопы, не играли такой заметной роли как их старшие сородичи князья Шуйские, хотя и занимали видное положение в Думе. Скопины всегда следовали в русле политики проводимой «партией Шуйских». К тому же вследствие малой разветвлённости рода сохраняли родовые владения в семье, оставаясь крупнейшими вотчинниками в стране.

Наиболее знаменитой фигурой из рода князей Скопиных-Шуйских является князь Михаил Васильевич, известный полководец, государственный деятель и народный герой. С его смертью в 1610 году род князей Скопиных-Шуйских угас.

• князь Иван Большой Скопа Васильевич Шуйский

• князь Фёдор

• князь Василий

• князь Михаил князь Семен

• князь Василий

1. Князь Иван Большой Скопа Васильевич Шуйский.

Сын Псковского наместника князя Василия Васильевича Бледного Шуйского.

Родоначальник князей Скопиных-Шуйских, поскольку его потомки усвоили его прозвище «Скопа».

Упоминается на службе с 1492 года. Осенью 1501 года второй воевода большого полка в походе из Новгорода в Ливонию. Командовал большим полком в походах на Казань и в Литву. Боярин с 1519 года.

Его супруга в иночестве Марфа.

2-е поколение

2/1. Князь Фёдор Иванович Скопин-Шуйский (умер 1556/57).

По прозвищу отца, стал именоваться — Скопиным-Шуйским.

В 1527 году поручитель по князе Михаиле Глинском. Впервые упоминается в разрядах с 1534 года. Первый Вяземский воевода с 1534 года. В 1537 году первый воевода сторожевого полка на Коломне. Боярин с сентября 1543 года.

В этом же году его постигла опала, после казни старшего из рода Шуйских, князя Андрея Михайловича. Князь Фёдор был выслан из Москвы.

Однако вскоре был возвращён в столицу и уже в 1544 году назначен первым воеводой большого полка в Костроме. В апреле 1546 года — второй воевода в войске царского брата удельного князя Юрия Васильевича Углицкого (1532–1563) в походе к Коломне. В июне 1547 года участвовал, в так называемом «московском восстании», в организации бунта против царских родственников князей Глинских.

Во время Коломенского похода царя в 1555 году, наместник Московский вместе с князем Иваном Михайловичем Плетнём Шуйским.

Умер князь Фёдор Скопин-Шуйский в 1556/57 году в монашестве, перед смертью примяв схиму с именем Феодосия. Был похоронен в Суздале в церкви Рождества Богородицы.

Его женой была Мария Дмитриевна Новосильцова, внучка известного боярина Василия Ивановича Китая Новосильцова.

Генеалог князь Александр Лобанов-Ростовский указывает, что княгиня Мария Дмитриевна была похоронена в Суздале в Покровском девичьем монастыре, монахиней которого под именем Марфы она стала в конце жизни.

3-е поколение

3/2. Князь Василий Фёдорович Скопин-Шуйский (умер 1595 или 1597).

Год рождения Василия Фёдоровича неизвестен. В зрелом возрасте князь Скопин-Шуйский сделал вклад в Соловецкий монастырь, ценную водосвятную чашу, на которой имеется надпись: «Княже Василий княже Фёдоров сын Шуйского Скопина, а молитвенное имя ему Иакова Исповедника марта 21», анализируя данную надпись, биограф князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского — Н. Г. Петрова, сделала вывод, что 21 марта было днём рождения Василия Фёдоровича.

Князь Василий упоминается в разрядах с 1573 года, служил в чине стольника. В 1575 году присутствовал на свадьбе царевича Ивана Ивановича, старшего сына царя Ивана IV Грозного, и Федосьи Петрово-Солового.

В 1574–1584 годах неоднократно был наместником Пскова. Боярин к апрелю 1577 года. В 1579–1582 годах первый воевода в Пскове, формально руководил обороной Пскова от поляков.

В 1582 году был наместником в Нижнем Новгороде, в 1584 году, вновь, наместник в Пскове, а в 1587 году назначен наместником в Каргополь.

После обвинения князей Шуйских в измене, из-за распри с Борисом Годуновым, его лишили чина Каргопольского наместника, но в ссылку не отправили, разрешив находиться в Москве.

Он первый воевода большого царского полка в 1586 году, воевода государева полка в походе под Ругодив и Ивангород в 1590 году, против шведов. В 1591 году князь Василий наместник в Новгороде Великом. В 1593 году управлял Владимирским судным приказом.

Умер Василий Фёдорович в 1595 году, по другим данным — в 1597 году, перед смертью принял иночество с именем Иона. Похоронен в семейном склепе в Суздале в церкви Рождества Богородицы рядом с отцом.

Женат князь Василий был на княжне Елене Петровне Татевой (1570–1613), генеалог П. Н. Петров в исследовании рода князей Скопиных-Шуйских называет её Анной.

Елена Татева, происходила из рода Стародубских удельных князей и была дочерью боярина князя Петра Ивановича Татева (умер 1586).

В литературе установлено, что князь Василий Скопин-Шуйский был женат дважды. Его первой женой была княжна Анна Петровна Татева.

Историк Николай Петрович Лихачёв (1862–1936) установил имя второй супруги князя — Елены Петровны.

Она в 1612 году сделал вклад в Угличкий Алексеевский монастырь по погибшем сыне Михаиле. А в 1613 году Елена Петровна вместе со снохой Александрой сделал вклад по мужу и сыну в Троице-Сергиевом монастыре.

Овдовев, княгиня Елена Петровна, по традиции, ушла в монастырь, приняв в монашестве имя Анисья. Она похоронена в Троице-Сергиевом монастыре.

У Василия Фёдоровича и Елены Петровна было двое сыновей: Михаил (1586–1610) и Семён.

4/3. Дочь.

Сведения о ней содержатся в завещании князя Ивана Михайловича Глинского (умер 1602), последнего в роде. Он приходился зятем опричнику Малюте Скуратову. Не имея потомства, князь Иван Глинский завещал своё имущество свояку Борису Годунову, его жене Марии Григорьевне, сестре своей жены. В его духовной (завещании) упоминается его дядя князь Василий Фёдорович Скопин-Шуйский. Это могло означать, что мать князя Глинского была сестрой князя Скопина-Шуйского.

Известно, что у отца князя Иван Глинского — князя Михаила Васильевича (умер 1559), родного брата царицы Елены Глинской (умерла 3.04.1538), было две жены. Первая Анна, в монашестве старица Аксинья. Вторая — Авдотья, в монашестве Федосья. По ней в 1570 году сделал вклад царь Иван IV Грозный.

Более вероятно, что матерью князя Ивана Глинского была Авдотья, которая вполне могла происходить из рода Скопиных-Шуйских.

4-е поколение

5/3. Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский (8.11.1586 — 23–24.04.1610).

Самый выдающийся представитель рода князей Скопиных-Шуйских. Видный русский полководец и государственный деятель, выдвинувшийся в период «Смутного времени».

В детском возрасте князь Михаил был записан в «царские жильцы». Впервые упоминается в разрядах в 1604 году, когда стал стольником при царе Борисе Годунове. В следующем году от Лжедмитрия I получил чин «великого мечника». В мае 1606 года присутствовал на свадьбе Лжедмитрия I и Марины Мнишек.

Выполняя поручение самозванца, сопровождал царицу Марию Нагую в Москву для встречи с предполагаемым сыном.

В 1606 году с воцарением князя Василия Ивановича Шуйского (Василий IV), назначен воеводой. Активно участвовал в подавлении восстания Ивана Болотникова. Разгромил повстанцев под Калугой.

В 1608 году вёл переговоры с Карлом IX королем Швеции о союзе, против Лжедмитрия II и поляков. В обмен на помощь шведов Россия отказывалась от прав на Ливонию и уступала крепость Корелу с уездом.

В мае 1609 года, собрав русский отряд и получив помощь от шведов, Скопин-Шуйский выступил к Москве, разбив под Торжком, Тверью и Дмитровом войска сторонников Лжедмитрия II. Освободив поволжские города, в марте 1610 он снял блокаду с Москвы.

Благодаря своим военным заслугам князь Михаил Васильевич стал очень популярен и некоторые политические круги стали рассматривать его как претендента на престол.

Так в 1609 году лидер рязанского дворянства Прокопий Ляпунов тайно предлагал Скопину-Шуйскому совершить дворцовый переворот и самому венчаться на царство. Князь Михаил отверг предложение, но, в тоже время, не сообщил царю об этом инциденте.

Успехи князя Михаила Скопина-Шуйского увеличили круг его завистников и открытых врагов, и в первую очередь в среде братьев царя и его ближайшего окружения.

После посещения пира по случаю крестин сына князя Ивана Михайловича Воротынского, восприемниками при крещении были Михаил Скопин-Шуйский и жена князя Дмитрий Шуйского, Михаил Васильевич почувствовал себя плохо, и после двухнедельной болезни умер.

Похоронен князь Михаил Васильевич был с царскими почестями в Архангельском соборе в пределе усекновения главы Иоанна Предтечи в Московском Кремле.

По утвердившейся версии, молодой князь Скопин-Шуйский был отравлен на пиру своими недругами и завистниками. Есть предположение, что во главе заговора стояла жена царского брата князя Дмитрия Ивановича Шуйского — Екатерина Григорьевна, дочь грозного царского опричника и палача Малюты Скуратова. Хотя точных данных нет, так как следствие по этому поводу не проводилось.

В январе 1608 года князь Михаил Скопин-Шуйский женился на Александре Васильевне Головиной, происходившей из старинного московского боярского рода Ховриных, наследственных великокняжеских казначеев, дочери боярина Василия Петровича Головина (умер 1612) и Ульяны Богдановны Сабуровой. У супругов родился сын Василий, умерший в детстве.

После смерти мужа и сына Александра Васильевна стала послушницей Покровского монастыря, приняв имя Анастасия, вместе со своей свекровью княгиней Еленой Петровной, урождённой княжной Татевой.

6/3. Князь Семён Васильевич Скопин-Шуйский.

На службе не был в виду ранней смерти.

5-е поколение

7/5. Князь Василий Михайлович Скопин-Шуйский (умер младенцем).

Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский

Род Суздальских князей дал много полководцев, но особое место в этой замечательной плеяде занимает князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, и не только потому, что его полководческий талант раскрылся в столь ранние годы. Михаил Васильевич прожил всего 24 года. Его ратная служба протекала в сложное для страны время, когда приходилось сражаться не только с внешним врагом, но и с мятежными соотечественниками.

При этом следует учесть, что князь Михаил Васильевич, проявил себя не только как полководец, но и как мудрый администратор и дипломат, не имея за плечами опыта служебной деятельности.

Род Скопиных-Шуйских продолжался всего лишь в нескольких поколениях и как хорошо видно из генеалогической схемы, в каждом поколении насчитывал по одному представителю. Это обстоятельство позволяло родовым землям не дробиться на мелкие части между наследниками, а оставаться в едином владении. Поэтому князья Скопины-Шуйские были одними из крупнейших землевладельцев в стране.

Точно, какими вотчинами владел родоначальник ветви Скопиных князь Иван Васильевич неизвестно, но его владения должны были быть значительными. Его отец князь Василий Бледный Шуйский долгое время был наместником Пскова, одного из богатейших торговых городов Руси. К тому же браться Ивана Скопы — князья Юрий и Иван Хрен Васильевичи Шуйские, не имели детей и их владения перешли к Скопиным.

Нам известны владения князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Ему принадлежали в Суздальском уезде села Семёновское, Ивановское, Рождественское с многочисленными деревнями, площадью 3106 четей земли, кроме того в Переславском уезде еще 417 четей земли, в Московском уезде 118 четей и Бежецком верхе под Новгородом 800 четей земли.

Если земельные владения князя Михаила перевести в гектары, то получится внушительная цифра 2420 гектаров земли.

После смерти Михаила Васильевича его владения наследовала его вдова княгиня Александра Васильевна, а после её смерти, мать князя Михаила, княгиня Елена Петровна.

После большая часть владений Скопиных-Шуйских была роздана монастырям. А сёла Ивановское (1645 четей земли) и Семёновское (380 четей земли) наследовал последний представитель рода Шуйских, младший брат царя, князь Иван Иванович Пуговка Шуйский.

В службу Михаил Скопин-Шуйский вступил в конце царствования Бориса Годунова, служил Лжедмитрию I, но его подлинное возвышение началось с момента вступления на престол Василия Шуйского, которому Михаил Скопин приходился четвероюродным племянником. Родство хотя и отдаленное, но Шуйские всегда славились своей сплочённостью, к тому же, новый царь, нуждаясь в поддержке, прежде всего, приближал к трону родственников.

Князю Скопину-Шуйскому доверили командование крупными воинскими соединениями. «Toe же осени (1606 год) под Серпухов ходили на воров боярин князь Михайло Васильевич Шуйской да боярин князь Борис Петрович Татев, да Артемей Измайлов».

Войска князя Михаила разбили мятежные отряды Ивана Болотникова, Истомы Пашкова и Юрия Беззубцева на реке Пахре и у села Троицкого на Коломенской дороге.

За этот победоносный поход Михаил Васильевич получил звание боярина. В этом же году в новой разрядной записи он уже назван боярином. «А на Москве царь Василей велел быть за Москвою рекою против воров бояром и воеводам князю Михаилу Васильевичю Шуйскому да князю Ондрею Васильевичю Голицыну, да князю Борису Петровичю Татеву. И с ворами бои были ежеденные под Даниловским и за Яузою».

Зимой 1607 года Скопин-Шуйский успешно сражался с войсками Болотникова под Калугой. В мае 1607 года после поражения армии князя Фёдора Мстиславского под Пчельней, «И сошлися воеводы с воровскими людьми на Пчелне. И воровские люди воевод тогды побили и боярина князя Бориса Петровича Татева убили», князь Скопин остановил бегущие царские полки, сохранив боевые части от полного разгрома.

Летом — осенью этого же года Михаил Скопин-Шуйский, командуя большим полком, находился под Тулой, во время осады мятежников. «Того же году послал царь Василей под Тулу бояр и воевод на три полки: В большом полку боярин князь Михайло Васильевич Шуйский». За взятие Тулы князь Михаил был щедро награждён. Он получил от царя большие земельные владения — Важскую волость.

25 июня 1608 года, командуя главными силами, Михаил Васильевич разбил войска Лжедмитрия II на реке Ходынке под Москвой.

Когда положение Москвы стало критическим, столицу фактически окружили мятежники, царь Василий решил опереться на шведскую помощь. В августе 1608 года царь посылает Скопина-Шуйского в Новгород «нанимать немецких людей». Для ведения переговоров со шведами князь получает звание новгородского наместника.

Прибыв в Новгород, князь Скопин отправил в Швецию своего шурина Семёна Васильевича Головина. В это время в Новгороде случился неприятный инцидент, испугавший князя Михаила Васильевича. В сентябре месяце в Пскове произошёл мятеж, горожане решили отложиться от царя и признали власть самозванца. В самом Новгороде начали происходить народные волнения. Многие горожане симпатизировали Лжедмитрию, признавая в нём законного монарха. Верных войск у Скопина было немного, и он, опасаясь расправы, тайно ушёл из города, через мельничную плотину.

С Михаилом Васильевичем, прихватив с городскую казну, бежали второй воевода Михаил Игнатьевич Татищев и дьяк Ефим Телепнёв.

Беглецы направились в Ивангород, после повернули к Орешку. Их не приняли. Вся округа уже присягнула самозванцу. Воеводы долго скитались, не имея пристанища.

Не имея возможности пробиться в Москву, отчаявшись, Михаил Скопин уже решил уйти к шведам. Но, неожиданно, всё обошлось. На Неве к нему явились новгородские послы с просьбой вернуться в Новгород, так как город, благодаря усилиям митрополита Исидора, остался верен царю Василию Шуйскому.

Вернувшись в Новгород, князь Михаил Васильевич допустил убийство разъярённой толпой своего помощника воеводы Михаила Татищева, верного сторонника партии Шуйских, обвинённого в измене.

Возможно, причиной тому было раздражение князя Скопина действиями Татищева, убедившего его бежать из города. К тому же со смертью второго воеводы горожане успокоились, и опасность народного возмущения уменьшилась, что тоже было на руку Михаилу Скопину.

Хотя это дело остается тёмным пятном на светлой биографии знаменитого полководца. После похорон Михаила Татищева, князь Михаил повелел продать имущество покойного с публичного торга. Так поступали во времена Новгородской республики с имуществом лиц осуждённых народным судом. Сам князь Скопин присвоил некоторые ценные вещи, принадлежащие Татищеву.

Действия Скопина-Шуйского в Новгороде, его поспешное бегство из города и причастность к гибели воеводы Михаила Игнатьевича Татищева, многими историками, воспевающими заслуги князя, не упоминаются, поскольку не вписывается в его во многом искусственно созданный героический образ.

Между тем, князь Скопин выполнил в Новгороде свою главную задачу. Собрал необходимые средства для оплаты иностранных наёмников, о чём в декабре 1608 года доложил в Москву.

Находившийся в Швеции Семён Головин заключил в Выборге в феврале 1609 года, столь необходимый для Москвы, договор, о предоставлении в распоряжение русского царя шведского войска.

Весной 1609 года, в Новгород прибыл шведский отряд под командованием генерала Якоба Понтуссона Делагарди и несколько тысяч разного рода наёмных солдат. В Новгород шведы вступили 30 марта и были торжественно, пушечным салютом, встречены русским командованием.

Между Скопиным и Делагарди сразу завязались дружеские отношения. Они были молоды: Делагарди было 27 лет, Скопину-Шуйскому 23 года. Оба были статно сложены, образованы, умны, амбициозны, стремились к успеху.

15 апреля Михаил Васильевич подтвердил положения Выборгского договора, выдав шведскому командованию часть причитающихся им средств. В основном оплата производилась мехами, так как наличных денег не хватало. Остальную сумму князь обещал выплатить после.

10 мая русско-шведская армия выступила из Новгорода в поход на Москву. Перед выступлением, Михаил Скопин разработал план похода. Он решил не размениваться на захват отдельных городов и крепостей, подвластных самозванцу, а сразу идти на Москву. Полагая, что после освобождения столицы, многие города и уезды, сами отпадут от Лжедмитрия и признают власть Москвы.

Ещё до общего выступления, 5 мая русско-шведский отряд под командованием воеводы Фёдора Чулкова и шведского генерала Горна разгромил мятежников у села Каменки. Были захвачены большие трофеи.

Эта, на первый взгляд незначительная, победа в одночасье изменила соотношение сил в регионе. Города Торопец, Невель, Холм, Великие Луки, Торжок, Ржев отложились от самозванца и признали власть царя.

Армия выступила из Новгорода двумя колоннами, под командованием князя Скопина-Шуйского и Якоба Делагарди. Шведы двигались медленно, вызывая досаду и постоянные нарекания Скопина. Обе колонны соединились у Твери, где им навстречу двигалась армия мятежников во главе с паном Зборовским, командовавшим поляками, и князем Шаховским, начальствовавшим над русскими.

Мятежники укрепились в Твери. Бой за город длился три дня с 11 по 13 июля. В начале штурм царских войск был отбит, но после им удалось ворваться в город. Мятежники были разбиты.

Однако, радость победы была омрачена отказом шведов продолжать поход на Москву, пока не будет уплачено жалование. Денег не было. Делагарди отошёл к Торжку, где шведские наёмники стали промышлять грабежами.

Князь Михаил не стал отчаиваться и заключил соглашение с другим шведским отрядом генерала Сомме. Царские войска стали лагерем под Колязиным.

Михаил Скопин-Шуйский времени даром не терял. Он собирал в окрестных уездах ратных людей, которые поступали в обучение к шведским инструкторам. Из монастырей в войсковую казну поступали необходимые средства. Большую помощь деньгами и людьми оказали купцы Строгановы.

В августе к Калязинскому лагерю подошло польское войско, под начальством гетмана Сапеги и пана Зборовского, ранее осаждавшее Троице-Сергиеву лавру.

Бой произошел 18 августа под Калязиным на реке Жабне, притоке Волги. Противник был разбит.

К этому времени собрав необходимые средства, князь Скопин выплатил часть жалованья шведскому войску, и санкционировал, от имени царя, передачу крепости Корелы шведам. После чего к нему 26 сентября вновь присоединился отряд Делагарди.

Армия Скопина продолжила наступление. В октябре русско-шведский отряд взял хорошо укреплённую Александровскую слободу, где после выдержал осаду польских войск гетмана князя Рожинского.

Популярность удачливого полководца росла с каждым днём, и не только среди соотечественников, но и среди врагов. Поляки и сторонники самозванца боялись вступать в сражение с армией Скопина-Шуйского. Под напором верных царскому правительству войск мятежники 12 января 1610 года отказались от осады Троице-Сергиевой лавры.

Сокрушительное поражение мятежникам было нанесено Скопиным в феврале 1610 года под Дмитровом. Тушинский лагерь самозванца распался. Москва была освобождена от осады. В столицу начало регулярно поступать продовольствие, голод закончился.

Михаил Скопин-Шуйский 12 марта 1610 года въехал в Москву верхом на коне рядом с Якобом Делагарди. Освободителя столицы горожане встречали с большими почестями. Масса народа вышла приветствовать князя Михаила за город, многие падали на колени, крестились. Бояре встречали героев хлебом-солью. Приветствовал князя Скопина царь Василий Шуйский, при всём народе со слезами обнимал и целовал его.

В Москве по случаю освобождения начались праздничные пиры. Москвичи приглашали шведов в свои дома и угощали их. Всюду в центре всеобщего внимания был освободитель Москвы Михаил Васильевич Скопин-Шуйский.

12 апреля боярин князь Иван Михайлович Воротынский, женатый на родной сестре царицы, пригласил князя Михаила Васильевича крестить своего младенца Алексея. На крестинах были многие знатные лица, князья и бояре.

Во время пира Михаилу Васильевичу сделалось плохо. Но, князь нашёл в себе силы добраться до дома. К нему был вызван иноземный лекарь. Лечение не помогло, и 23 апреля князь Михаил Васильевич скончался на руках своей матери и жены.

По сообщению летописцев Михаила Васильевича оплакивала вся Москва. Царь Василий, «разливался в слезах и вопил». Гроб Михаила Скопина «опустили в землю в Архангельском соборе, посреди царей и великих князей московского государства».

Кто убил Скопина?

Около 1612 года, то есть сразу после смерти князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского была написана «Повесть о смерти воеводы М. В. Скопина-Шуйского».

Неизвестный автор «Повести» прямо заявил, что смерть молодого князя Скопина была насильственной, и назвал имена убийц.

«Тогда именно, как тот воин и воевода, князь Михайло Васильевич Шуйский по приказу царя приехал из Александровской слободы в царствующий град Москву, родился нежданно, за грехи наши, у боярина князя Ивана Михайловича Воротынского сын — княжич Алексей. И не исполнилось ему еще двух месяцев, через сорок дней по рождении, приглашён был князь Михайло стать крестным отцом, а кумой — княгиня Марья (на самом деле Екатерина Григорьевна), жена князя Дмитрия Ивановича Шуйского, дочь Малюты Скуратова. И по совету злых изменников и советников замышляла она в уме своем злую мысль изменную — поймать князя, как птицу в лесу, и изжарить. Змея она лютая, со злым взглядом, словно рысь, зверь лютый. Дьяволу то потеха учиняется, сатане невеста готовится. И как был после честного стола веселый пир, та злодейка — кума крестная, княгиня Марья, по дьявольскому наваждению, подносила чару питья куму крестному и била челом, поздравляла его с крестником Алексеем Ивановичем. А было в той чаше приготовлено питье лютое, питье смертное. И князь Михайло Васильевич выпивает ту чашу досуха, а не ведает он, что-то злое питье, лютое, смертное. И не в долгий час у князя Михаила в утробе возмутилось все, и не допировал он пиру почетного и поехал к своей матушке княгине Елены Петровне».

Эта версия перекочевала во многие исторические труды.

«Всеобщая молва приписывала смерть Скопина отраве, которую будто бы поднесла ему на пиру жена Димитрия Шуйского, Екатерина, дочь Малюты Скуратова».

«Современные иностранцы положительно утверждают, что Скопин был отравлен по приказанию царя Василия».

«Князь Димитрий Шуйский давал обед Скопину. Беседовали дружественно и весело. Жена Димитриева, Княгиня Екатерина — дочь того, кто жил смертоубийствами: Малюты Скуратова — явилась с ласкою и чашею пред гостем знаменитым: Михаил выпил чашу… и был принесен в дом, исходя кровию, беспрестанно лившеюся из носа; успел только исполнить долг Христианина и предал свою душу Богу, вместе с судьбою отечества!.. Москва в ужасе онемела. Сию незапную смерть юноши, цветущего здравием, приписали яду, и народ, в первом движении, с воплем ярости устремился к дому Князя Дмитрия Шуйского: дружина Царская защитила и дом и хозяина».

Вот лишь некоторые выдержки из известных исторических работ. На самом деле сейчас, не проводя исследование тела Михаила Скопина, установить истинную причину смерти не возможно. Расследования обстоятельств смерти князя правительством царя Василия Шуйского не проводилось.

Смерть прославленного воеводы могла быть как естественной, так и насильственной.

Мог ли молодой двадцати четырех летний мужчина внезапно умереть? Вполне мог. Мы знаем, что в Москве, куда он въехал как освободитель, его встречали с большими почестями. Пиры следовали один за другим. Возможно, организм князя не выдержал праздничных нагрузок, что тоже не является большой редкостью. Ведь занемог князь как раз во время пира.

Но такая версия смерти князя Скопина-Шуйского, была, никому, не выгодна, за исключением царя. Царским врагам нужен был значительный козырь в борьбе за власть. Вспомним, как удалось заговорщикам поднять народ на восстание и свергнуть Василия Шуйского, обвинив его в смерти Михаила Скопина.

Рассмотрим другую версию, насильственной смерти князя. Она тоже имеет право на существование, потому что вполне логично предположить, что Михаил Васильевич, почувствовавший себя плохо во время пира, был отравлен. Тогда следует поискать людейжелавших смерти молодого князя.

Многие источники дают одинаковый ответ, исполнители князь Дмитрий Иванович Шуйский и его жена княгиня Екатерина Григорьевна, дочь опричника. Заказчик царь Василий Шуйский.

Раскрывается мотив, послуживший причиной для совершения преступления.

Царь Василий IV боялся потерять престол, видя, растушую популярность молодого князя Скопина в народе и армии. Князь Дмитрий Шуйский завидовал Скопину-Шуйскому и боялся, что именно князь Михаил, а не он, станет наследником бездетного царя.

Всё, на первый взгляд, выглядит вполне логично. Однако большие сомнения вызывает именно логичность обвинений. Причём для обвинения царя в смерти Михаила Скопина-Шуйского было сделано очень многое. Игра велась в одни ворота, так как Шуйские проиграли, потеряли власть, и оправдаться не имели возможности. Считать же Василия Шуйского убийцей было выгодно многим. Все были замешаны в заговоре против законного царя Василия, и в предательстве России, допустив оккупацию страны иноземцами. В том числе и утвердившиеся на троне Романовы.

Чтобы оправдать своё предательство, нужно было облить грязью Василия Шуйского и его окружение, что и было сделано. Вот одна из характеристик данная царю: — «Трудно найти лицо, в котором бы до такой степени олицетворялись свойства старого русского быта, пропитанного азиатским застоем. Ряд поступков его, запечатленных коварством и хитростью, показывает вместе с тем тяжеловатость и тупость ума. Василий был суеверен, но не боялся лгать именем Бога и употреблять святыню для своих целей. Мелочной, скупой до скряжничества, завистливый и подозрительный, постоянно лживый и постоянно делавший промахи, он менее, чем кто-нибудь, способен был приобресть любовь подвластных, находясь в сане государя».

Нелестно отзывались и о князе Дмитрии Шуйском: «духом слабый, сердцем жестокий, был первым наушником и первым клеветником». Супруга его Екатерина Григорьевна, была виновата только потому, что была дочерью опричника Малюты Скуратова, одно имя которого, приводило многих в состояние панического страха, и было всем ненавистно. По мнению толпы, дочь злодея, сама должна быть кровожадной. И кому как не ей считаться убийцей князя Скопина.

В некоторых летописях и заявлениях современников имеются сведения о вражде Скопина-Шуйского с царским окружением. Псковский летописец сообщает, что братья царя стали клеветать на Скопина? когда тот ещё был в Александровской слободе.

О расправе над воеводой говорит польский гетман Роман Ружинский в письме к Сигизмунду от 17 февраля 1610 года. «Василий Шуйский в распре с Михаилом Скопиным и каждый из них промышляет сам о себе».

Не выдают ли эти источники желаемое за действительное. Настоящие враги Скопина-Шуйского находились не в Москве, а в польском лагере под Смоленском и в лагере самозванца в Тушино. И им действительно необходимо было устранить князя Михаила Васильевича или хотя бы поссорить его с царём. Для этих целей один из вождей мятежников Прокопий Петрович Ляпунов, обещая помощь рязанцев и оперируя желанием всей русской земли, предлагал князю Михаилу Скопину свергнуть царя Василия и самому занять престол. А в народе преднамеренно распускались слухи, что в России скоро будет царь, именем Михаил, назначенный судьбою усмирить государство.

Вызывает сомнение и факт поднесения Екатериной Шуйской чаши с отравленным вином Михаилу Скопину во время пира. Если она действительно намеривалась отравить конкурента своего мужа, сделать это открыто, во время пира, у всех на виду, было очень опасно. Неминуемо она становилась главной подозреваемой. Мастера политической борьбы князья Шуйские никогда не пошли бы на столь необдуманный поступок. Сделали бы всё тонко, чтобы отвести от себя всякие подозрения.

Зато это вполне могли сделать враги Шуйских, одним махом устранить популярного воеводу и обвинить в его смерти царя. Мы знаем, что князь Иван Воротынский, в доме которого почувствовал себя плохо Михаил Скопин-Шуйский, был в рядах заговорщиков и впоследствии вошёл в состав «семибоярщины», управлявшей страной после свержения Василия Шуйского. Он или его соратники по заговору вполне могли отравить князя Михаила, а после обвинить во всём царя и его брата. Ведь именно на этих обвинениях, противникам царя удалось лишить его народной поддержки.

Теперь разберёмся с мотивами Дмитрия Шуйского и царя. Мог ли царь Василий Шуйский опасаться Михаила Скопина. Очень сомнительно, чтобы такой опытный политик боялся молодого воеводу. Следуя устоявшейся традиции, Скопин-Шуйский был младшим в роде, и претендовать на старшинство не мог. Даже Николай Михайлович Карамзин, обвиняя царя в устранении князя Скопина, упоминает о царском гневе, на лиц пытавшихся поставить в вину князю передачу шведам Корелы. Да и на похоронах Скопина «царь Василий, разливался в слезах и вопил».

Скорбь царя была вполне искренней. Он понимал, что лишился своей самой главной опоры.

Что касается наследников царя Василия IV, то вряд ли на престол мог рассчитывать князь Дмитрий Иванович. У царя была молодая жена, которая уже родила ему двух дочерей. У царя Василия Шуйского вполне могли родиться и другие дети, в том числе и мальчики. Во всяком случае, царь на это очень надеялся и не собирался скоро умирать. Ведь прожил он в плену целых два года.

Поэтому обвинения царя и его брата князя Дмитрия Шуйского в причастности к смерти Михаила Васильевича Скопина-Шуйского можно с уверенностью считать не обоснованными.

Брачные связи

Скудные сведения о заключаемых князьями Шуйскими браках не дают полной картины родственных связей.

В источниках, традиционно для того времени, происхождение жён, да и вообще женское потомство, не указывалось. А после, поскольку род князей Шуйских пресёкся, специальные исследования не осуществлялись. Поэтому полная картина брачных связей Шуйских не известна.

Однако те имеющиеся сведения позволяют сделать некоторые выводы. Как и большинство знатных родов, Шуйские, являясь одними из родовитых русских фамилий, были в родстве с древними княжескими семьями.

Это узкий круг наиболее знатных фамилий, традиционно связанных между собой родственными связями. Поэтому и князья Шуйские женились на девицах из княжеских и старомосковских боярских семей.

Это князья Татевы, потомки Стародубских князей, князья Репнины и Долгоруковы, потомки Черниговских князей, князья Ростовские, потомки литовских князей Бельские и Щенятевы.

В то же время Шуйские, в отличие от многих знатных фамилий, стремились к расширению родственных связей, для увеличения своего политического влияния, и не считали для себя зазорным брать в жены девиц пусть и из менее знатных, но политически значимых семей.

Об этом свидетельствует брак князя Фёдора Ивановича Скопина-Шуйского с Марфой Дмитриевной Новосильцовой.

Род Новосильцовых не принадлежал к числу древних боярских фамилий, и возвысился лишь благодаря личным качествам деда Марфы Дмитриевны — Василия Ивановича Китая, выслужившегося при великом князе Василии II Тёмном. Он был особенно почитаем великим князем и был включён в Боярскую думу.

И особенно в этой связи характерен брак князя Дмитрия Ивановича Шуйского с Екатериной Григорьевной Скуратовой-Бельской, дочерью видного опричника Малюты Скуратова.

Происходя из провинциального захудалого дворянского рода Бельских, чей родоначальник выехал в Москву из Польши при великом князе Василии I, правил в 1389–1425 годах, Григорий-Малюта Лукьянович Скуратов Бельский, выдвинулся благодаря близости к царю. Он был опричником и возглавлял при Иване IV Грозном опричное сыскное ведомство, своего рода «тайную политическую полицию», занимавшуюся делами государственной измены. Он лично участвовал в пытках и казнях царских врагов. Его имя в народе сделалось нарицательным названием палача и злодея. Его боялись и искали дружбы и покровительства многие вельможи. Благодаря чему все его дочери удачно вышли замуж, за представителей знатных фамилий.

Яков Лукьянович Григорий (Малюта) Лукьянович (Скуратов) Бельский Бельский (погиб 1.01.1573 в Ливонии)

Богдан (Андрей) Анна Елена Мария Екатерина

Яковлевич (убита 10.06.1605) (умерла 15.11.1612)

Бельский = = = =

опричник князь Иван князь Иван Борис князь Дмитрий

Михайлович Келмамаевич Фёдорович Иванович

Глинский, Келмамаев, Годунов Шуйский,

племянник из татарских Царь России брат царя

Елены мурз Василия IV

Глинской Шуйского

Особо выделяются брачные связи Шуйских с родом Ховриных-Головиных, занимавших в Москве важное положение.

Ховрины считались греками выходцами из Крыма. Стефан Васильевич с сыном Григорием Ховрой приехал в Москву из Кафы, при великом князе Василии I. Их потомки на рубеже XV–XVI веков являлись наследственными казначеями великих князей Московских, говоря современным языком, руководили всеми финансами страны.

Поэтому неслучайны столь устойчивые брачные связи Шуйских с Ховриными. В своей политической борьбе князья Шуйские хотели опереться на поддержку самой богатой и влиятельной фамилии в стране.

Иван Голова Иван Третьяк Дмитрий Грязной

Ховрин Ховрин Ховрин

Пётр Иван Анна

=

князь Михаил Кислый

Васильевич Горбатый-Шуйский

Пётр Иван

Анастасия Пётр Евдокия

= =

князь Александр князь Василий Иванович

Борисович Горбатый-Шуйский

Горбатый-Шуйский

Василий

Александра

=

князь Михаил Васильевич

Скопин-Шуйский

Шуйские в Пскове

Политическое устройство Псковской республики было схоже с Новгородской политической системой. Псков долгое время находился в подчинении у Новгорода, поэтому впитал все политические институты своего сюзерена.

У власти в Пскове находились представители местной аристократии, приглашаемые в город князья, являлись лишь руководителями псковских вооруженных сил и вынуждены были выполнять волю старейшин города. Поэтому никакой княжеской династии в Пскове не сложилось. На княжение псковичи приглашали то литовских князей, то представителей русских Северо-Восточных княжеств, в зависимости от конкретной политической ситуации.

С усилением зависимости Пскова от Москвы в город великим князем стали назначаться наместники.

Зимой 1436 года в Псков, в качестве московского наместника, прибыл князь Борис Васильевич Шуйский, происходивший из младшей линии рода Шуйских, сын князя Василия Семёновича. Он был первым представителем семьи Шуйских в Пскове.

Перед псковичами Борис Васильевич держался гордо, кичился своим знатным происхождением и родством с великим князем Московским Василием II, которому приходился троюродным братом.

Московский наместник не понравился псковичам. Отцы города отправили в Москву посольство, с просьбой прислать нового наместника. Просьба была удовлетворена, и на следующий год Борис Шуйский оставил город.

В 1448 году на княжение в Псков был приглашён другой представитель рода Суздальско-Нижегородских князей — Василий Васильевич Гребёнка-Шуйский.

Князь Василий Васильевич, в период междоусобной войны в Москве, принял сторону Дмитрия Шемяки и после его поражения, опасаясь мести Василия II, бежал в Псков. Прибыл он в город 14 января, был встречен горожанами с большой честью, получив в кормление все причитающиеся псковским князьям пошлины.

Княжил в Пскове Василий Гребёнка семь с половиной лет, оставив после себя добрую память. Был надёжным защитником псковичей от ливонцев. Князь много сделал для укрепления обороны города, в частности возвёл мощные городские укрепления.

В 1455 году князь Василий Гребёнка был приглашён на службе в Новгород и, не смотря на просьбы псковичей остаться, покинул Псков.

В 1463 году, после очередного нападения ливонцев, Псков оказался на грани разорения. Московский князь направил в Псков своё войско под командованием князя Фёдора Юрьевича Шуйского.

Князь Фёдор Шуйский прибыл в псковские земли в июле месяце 1463 года, сразу включился в борьбу с рыцарями, одержав несколько побед. Он отбил захваченный ливонцами Новый городок и, выгнав рыцарей за пределы псковских владений, сам вторгся в земли ордена. Дружина Фёдора Шуйского, «попустовшивши и пожегши немецкие волости, воротилась в Псков с большим полоном».

После этого в Псков прибыли орденские послы с предложением мира, который был заключён сроком на девять лет.

А. Экземплярский пишет: «Когда все так устроилось, князь Федор Юрьевич на вече сказал псковичам: „Мужи псковичи, отчина великого князя, доброволнии люди! Бог жаловал и святая Живоначальная Троица, князя великого здоровием с немци управу взял по своей воли, а ныне на вашей чести вам челом бию“».

1 сентября князь Фёдор Шуйский покинул Псков и отправился в Москву. Он оставил о себе славу опытного и мужественного полководца. Поэтому, когда в 1466 году «отъехал» их Пскова московский наместник князь Иван Александрович Звенигородский, псковичи стали ходатайствовать перед великим князем, чтобы он отпустил к ним на княжение князя Фёдора Юрьевича Шуйского.

Зимой князь Шуйский прибыл в Псков, где был встречен с большим почётом. «Псковичи позволили ему на всех двенадцати пригородах держать наместников своих».

С приездом Фёдора Шуйского в Пскове прекратился свирепствовавший с прошлого лета мор, унёсший многие жизни, что ещё более укрепило авторитет князя.

Он активно участвовал в церковном строительстве и церковном устройстве. При нём была заложена новая каменная церковь Святого Пантелеймона. Стараниями князя на вече было принято положение о запрете совершать церковные службы в Пскове «вдовым попам и дьяконам».

Осенью 1471 года князь Фёдор с псковскими послами находился в Литве на королевском съезде. В Литве псковские посланники, как повествуют летописи: «управы никакой не учинили». После уже псковичи принимали у себя литовских послов, но, так же, как и в Литве, ни каких договорённостей достигнуто не было.

В период обострения московско-новгородских отношений, по указанию великого князя псковская дружина приняла участие в походе московской армии на Новгород.

После генерального сражения на реке Шелони, новгородское войско было разбито. Новгород сдался.

В войне с новгородцами князь Фёдор Шуйский не участвовал, но после новгородского похода он неожиданно рассорился с псковичами и покинул город. Уже осенью 1472 года в Псков прибыл новый московский наместник князь Ярослав Васильевич Стрига-Оболенский.

По предположению Г. В. Абрамовича, причиной отъезда князя Шуйского из Пскова, могли быть взаимные претензии из-за дележа захваченных псковской армией в новгородском походе трофеев. Источники же, никакого объяснения этому событию не дают.

Князь Ярослав Оболенский княжил в Пскове не долго, его сменил другой представитель рода Шуйских князей — Василий Бледный.

Князь Василий Васильевич Бледный Шуйский был великокняжеским наместником в Пскове довольно продолжительное время.

В 1476 году князь Василий Шуйский был назначен наместником по ходатайству самих псковичей. Просьба великим князем Иваном III была удовлетворена, в виду того, что Московский князь готовился к новой войне с Новгородом и нуждался в надёжном союзнике в лице Псковской республики.

Однако, Василий Бледный не оправдал надежды псковичей. Они в следующем году, поссорившись со своим князем, просили Ивана III прислать нового наместника, в чём им было отказано. Василию Шуйскому в Москве доверяли.

В 1478 году князь Василий Шуйский, по требованию великого князя, выступил с псковской дружиной на помощь московской армии во время похода на Новгород, чем, несомненно, укрепил доверие Москвы.

В следующем 1479 году Василий Бледный с псковичами совершил удачный поход в Ливонию, что спровоцировало ответное нападение рыцарей.

В 1480 году Василий Васильевич терпя поражения от ливонских рыцарей, разорявших псковские земли, обратился за помощью к Ивану III, находившемуся в Новгороде. На помощь псковичам была направлена московская рать во главе с князем Андреем Ногтевым-Оболенским.

Одержав несколько побед, князь Ногтев-Оболенский, рассорившись с псковичами, увёл свои полки в Москву, оставив горожан одних против ливонцев. Рыцари не встречая сопротивления стали разорять городские окрестности, напали на город Изборск, а после подступили к самому Пскову. Горожане были в панике, которая усиливалась в результате полного бездействия наместника. Князь Василий Бледный, видимо, испугавшись ливонцев, находился в полной растерянности.

Летописцы отмечают, что вместо подготовки города к обороне он, ничего не предпринимал, «только пьянствовал и грабил граждан». Многие псковичи, опасаясь нападения на город, бежали. Хотел оставить город и князь Шуйский, но горожане удержали его силой.

В это время рыцари предприняли штурм Пскова, что побудило Шуйского к активным действиям.

Стремясь реабилитироваться перед горожанами, князь Василий организовал контратаку. Псковичам удалось смять ливонцев, оттеснив часть войск противника к реке Великой, где многие рыцари утонули. Ночью ливонцы сняли осаду, и ушли от Пскова.

Опасаясь нового нападения, князь Василий Шуйский запросил помощи у великого князя. Зимой 1481 года на помощь Пскову прибыли московские войска во главе с князем Ярославом Оболенским. Объединённая армия совершила поход в Ливонию.

Как сообщает А. Экземплярский, русские «взяли города Тарваст и Вельяд (Феллин), вообще попленили и пожгли немецкую землю от Юрьева (Дерпт) до Риги».

По возвращению из похода князь Оболенский заменил Василия Шуйского на посту псковского наместника, так как горожане жаловались великому князю на Шуйского, «как человека грубого и нетрезвого, который много чинил грубостей всей псковской земле».

В феврале 1491 года Московским наместником в Пскове вновь стал представитель семьи князей Шуйских Василий Фёдорович, сын ранее княжившего в Пскове Фёдора Юрьевича Шуйского.

Василий Фёдорович был хорошо знаком псковичам, так как находился в городе вместе со своим отцом, исполняя обязанность княжеского наместника в одном из псковских пригородов. В 1471 году он вместе с отцом князем Фёдором Юрьевичем, ездил в составе псковского посольства в Литву.

В сентябре 1496 года князь Василий Фёдорович оказал военную помощь Москве против шведов. Он с псковской дружиной выступил в поход на Выборг. Князь был в походе 15 недель. «Приехав с войны, со службы великого князя, в Новгород, князь Василий Фёдорович скончался».

Ещё одним представителем Суздальских князей, связанным с Псковом, был представитель князей Горбатых-Шуйских Иван Иванович. Он служил Пскову в 1501–1503 годах. Его княжение совпало со временем обострения псковско-ливонских отношений. Военные действия начались в 1501 году. Рыцари заняли городок Остров и разбили псковско-московскую рать в битве на реке Серице в десяти верстах от Изборска.

В следующем году ливонцы заключив союз с Литвой, возобновили нападения на псковские земли, заняли Изборск, и стали готовиться к нападению на Псков. Князь Иван Горбатый приготовился к обороне, надеясь на помощь Москвы.

Московская рать во главе с воеводами князем Даниилом Щеней и князем Василием Васильевичем Шуйским, появилась, когда ливонцы уже отступили от города. Однако псковско-московское войско стало преследовать неприятеля, нанеся ему большой урон.

Источники сообщают, что «псковский князь Иван Шуйский-Горбатый старался сосредоточить в известном пункте псковичей, пробиравшихся „по закустовью“, а те „начаша ему… прозвище давати опремом и кормихном“».

Видимо, нежелание псковичей продолжать войну с ливонцами, привело к тому, что князь Горбатый оставил Псков. Известно, что 6 мая 1503 года в город прибыл новый московский наместник князь Дмитрий Владимирович Ростовский.

В качестве московского наместника князя Дмитрия Ростовского в 1514 году в Пскове сменил князь Иван Васильевич Шуйский, остававшийся на этой должности до марта 1518 года.

С апреля 1519 года по март 1521 года наместником в Пскове был другой представитель Суздальского княжеского рода, князь Михаил Кислый Васильевич Горбатый-Шуйский.

Продолжая семейную традицию, наместником в Пскове был князь Андрей Михайлович Частокол Шуйский, дед царя Василия Шуйского.

Андрей Михайлович в 1543 году был казнён Иваном IV Грозным, и по царскому приказу оклеветан, получив нелестную характеристику своего пребывания в Пскове.

«Боярин Андрей Михайлович Шуйский и Князь Василий Репнин-Оболенский, будучи Наместниками во Пскове, свирепствовали как львы, во выражению современника: не только угнетали земледельцев, граждан беззаконными налогами, вымышляли преступления, ободряли лживых доносителей, возобновляли дела старые, требовали даров от богатых, безденежной работы от бедных: но и в самых святых обителях искали добычи с лютостию Могольских хищников; жители пригородов не смели ездить во Псков как в вертеп разбойников; многие люди бежали в иные страны; торжища и монастыри опустели».

Псковские же летописи, ни о каких злодеяниях князя Андрея Частокола Шуйского не сообщают.

В 1574–1584 годах на воеводстве в Пскове был князь Василий Фёдорович Скопин-Шуйский. Он же в звании главного воеводы в 1581–1582 годах руководил обороной Пскова от польской армии короля Стефана Батория. Но подлинным героем обороны Пскова от поляков был другой представитель рода Шуйских, князь Иван Петрович. Он же оставался в должности осадного воеводы в Пскове и в 1583 году, когда ситуация на западных границах русского государства вновь обострилась. Последний раз Иван Петрович управлял Псковом с марта 1585 года по январь 1586 года.

После связи князей Шуйских с Псковом, очевидно, были нарушены. В царствование Василия Шуйского Псков отложился от Москвы, признав власть самозванца.

Оборона Пскова

В середине XVI века назревал конфликт между Русским государством и Ливонским орденом. Россия стремилась вернуть захваченные крестоносцами земли в Прибалтике и обеспечить для себя выход к Балтийскому морю.

В 1553 году истёк срок перемирия между Москвой и Ливонским орденом, долгосрочный мир с Ливонией не заключался, так как русское правительство считало Прибалтийские земли своей исконной территорией. Берега Невы и Финского залива издревле входили в состав Новгородской республики.

В 1554 году в Москву прибыли ливонцы для подписания нового перемирия. Московское правительство выдвинуло требования уплаты с Дерпской области налога, который выплачивался с 1234 года. Рыцари 50 лет задерживали выплаты.

Новое перемирие сроком на три года было подписано. Рыцари обязались сполна уплатить дань и не заключать союз с Польшей и Литвой.

Однако Ливонский орден был настроен на открытый конфликт с Москвой. Условия договора 1554 года руководством Ордена не выполнялись. Налоговые выплаты не возобновились. Орден заключил союз с Польшей. Кроме того, ливонцы отказались пропускать европейских купцов в Россию.

В январе 1558 года начались военные действия. Сорокатысячное русское войско во главе с князем Василием Михайловичем Глинским, родным дядей царя, и казанским царевичем Шиг-Али, вторглось в Прибалтику. Были взяты города Нарва и Дерпт. Русские войска совершили походы к Риге и Ревелю (Таллину).

В январе 1560 года русская армия под командованием князей Петра Ивановича Шуйского, Василия Семёновича Серебряного-Оболенского и Ивана Фёдоровича Мстиславского взяла Мариенбург (Акуксне), Феллин (Вильянди). Войска Ливонского ордена были разбиты в сражении под Эрмесом (Эргнмс), после чего Ливонский рыцарский орден фактически распался.

Военные успехи России вынудили соседние государства, Швецию и Польшу вступить в войну.

В 1569 году Польша и Литва объединились в единое государство Речь Посполитую.

В 1572 году в Польше угасла династия Ягеллонов, а в 1576 году на Польский трон был избран венгерский магнат и Трансильванский князь Стефан Баторий (1533–1586).

В короткие сроки новый польский король увеличил армию. Отказавшись от шляхетского ополчения, король Стефан широко использовал наёмников, главным образом венгров и немцев. Была создана новая артиллерия. К 1579 году формирование польской армии было завершено, и король Баторий вторгся в пределы России.

Стратегическая инициатива сразу же перешла к полякам. В 1579 года армия Стефана Батория овладела Полоцком и Витебском. Польские и литовские отряды разоряли Смоленщину, Северскую землю, Рязанщину, юго-запад Новгородской земли, грабили русские земли вплоть до верховьев Волги, опустошив окрестности Ярославля.

Главная королевская армия, заняв город Велиж, стала продвигаться на север вдоль реки Великой. Были захвачены Великие Луки, Опочка, Остров.

В это же время в войну против России вступила Швеция. Шведы заняли всё побережье Финского залива, захватив русские города Копорье, Ям, Ивангород.

Ключом русской обороны оставался город Псков. Опасаясь нападения на город, русское командование в 1580 году направляет в Псков опытных воевод, для подготовки города к обороне.

«Во Пскове велено быти бояром и воеводам в большом городе князь Василей Фёдорович Скопин да Никита Иванович Очин Плещеев, да Ондрей Ефимьевич Салтыков; да головы письменные князь Иван Чермной Борятинской да Констентин Поливанов. В кремлю князь Иван Петрович Шуйской да Раман Дмитреевич Бутурлин; головы Василей Пушкин, Иван Замятнин сын Плещеев».

Назначение князей Шуйских воеводами в Псков не было случайным. Василий Скопин-Шуйский и Иван Шуйский били опытными полководцами, отличившимися в сражениях Ливонской войны. К тому же Шуйские пользовались доверием псковичей, поскольку многие представители этой семьи княжили в городе.

Русское командование точно не знало направление дальнейшего продвижения польской армии, велика была вероятность осады Смоленска. Планы похода на Псков поляками скрывалась.

Несмотря на это подготовка Пскова к обороне воеводами велась тщательно, так что к подходу польской армии, город был полностью готов к отражению неприятеля.

Прежде всего, большое внимание уделялось продовольственным запасам. Заранее в Псков было завезено необходимое продовольствие, «из Замосковских городов и из Великого Новгорода рожь и всякий хлеб, мука и сухари и толокно и крупы и свиные полти и соль и всякой съедобный запас».

Продовольствия было столько, что после окончания осады зерно раздавали «служилым всяким жилецким людем».

Хорошо были укреплены городские стены, вдоль которых с внутренней стороны были сооружены дополнительные деревянные укрепления. Между укреплениями и внешней оборонительной стеной был выкопан глубокий ров.

В самом Пскове имелось около 4,5 тысяч воинов и около 12 тысяч посадского ополчения. Руководителем обороны являлся главный воевода князь Василий Фёдорович Скопин-Шуйский, но непосредственно руководил войсками князь Иван Петрович Шуйский.

При приближении поляков, 21 августа ими был взят Остров, ближайший к Пскову город, жители окрестных сёл покинули свои жилища, увели с собой скот и уничтожили провизию. Жители псковского пригорода Красного, понимая, что не могут отстоять свою маленькую крепость, сожгли её и ушли в Псков. По приказу воеводы был сожжён городской посад. Население посада и крестьяне окрестных деревень укрылись за крепостными стенами Пскова. Так, что польская армия, подойдя к Пскову, оказалась в опустошённой, лишённой какой-либо провизии и строений округи.

26 августа передовые отряды поляков появились под Псковом. После подошли главные силы.

Стефан Баторий уже овладевший многими русскими городами, очевидно, надеялся сходу овладеть Псковом. Его армия насчитывала 47 тысяч солдат и имела хорошую артиллерию.

Польская армия, намереваясь сходу атаковать Псков, стала разворачиваться перед городом в районе Никольско-Любятовского монастыря, но псковские пушки открыли ураганный огонь по боевым порядкам противника. Авангард был уничтожен, боевые порядки польской армии расстроены. Штурм был сорван.

Король Стефан провёл военное совещание. Было принято решение разработать план осады города и тщательно подготовиться к генеральному штурму.

Главный удар решено было нанести с южной стороны, на участке от реки Великой до Великих ворот. Именно там разместилась королевская ставка, близ монастыря Святого Пантелеймона.

Отдельные польские отряды заняли, расположенные в пригороде Пскова, Ивановский, Снетогорский, Мирожский и Любятовский монастыри.

Поляки хорошо укрепили военный лагерь. Были вырыты траншеи и ходы между ними, устроены укреплённые блиндажи, построены земляные укрепления для установки пушек.

Генеральный штурм был намечен на 7 сентября. В этот день начался массированный артиллерийский обстрел города. Пушечная канонада продолжалась два дня. Вся артиллерийская мощь была направлена на разрушение крепостных стен, которые были во многих местах частично или полностью разрушены.

После артиллерийской подготовки 8 сентября польские войска начали общий штурм города.

Первоначально польское наступление развивалось довольно успешно. Передовой линии удалось захватить Свинузскую и Покровскую башни. Однако наступление других отрядов было остановлено у рва, вырытого за крепостной стеной.

Пока польские ядра крушили городские стены, князь Иван Шуйский приказал возвести напротив проломов дополнительные укрепления, и разместил там свою артиллерию.

Когда поляки устремились в пролом, по ним был открыт артиллерийский огонь, а после организована контратака. На помощь, защитникам города пришли горожане. Даже женщины и дети участвовали в обороне города.

К вечеру поляки не выдержали натиска и побежали. Всё что они смогли захватить во время дневного боя, было оставлено.

Потери поляков были значительными, только убитыми они потеряли около пяти тысяч человек.

Страшась новой неудачи, король отказался от нового генерального штурма. Началась долгая и трудная осада города.

Поляки постоянно обстреливали город из пушек, рыли подкопы, с целью взорвать городские укрепления, проводили локальные атаки.

Псковичи, воодушевляемые князем Иваном Петровичем Шуйским, ставшим истинным героем обороны, под постоянным огнём противника восстанавливали разрушенные укрепления и строили новые. Совершали вылазки из крепости, нанося существенный урон неприятелю.

Гарнизон Пскова держался, несмотря на полную изоляцию и отсутствие помощи. За все время осады в Псков смог пробиться из Новгорода лишь небольшой отряд стрельцов, под командованием стрелецкого головы Фёдора Мясоедова.

С октября месяца польские пушки стали обстреливать Псков раскалёнными ядрами, чтобы вызвать в городе пожары. Князь Иван Шуйский из горожан организовал команды, которые боролись с огнём, не давая загореться всему городу.

Решив атаковать город крупными силами, король Стефан приказал расширить проём в городской стене. К разрушенным городским стенам были отправлены солдаты с ломами, лопатами и кирками. Но за развалинами псковичанами были своевременно выстроены новые укрепления. Свободный проход штурмовых отрядов оказался невозможен.

После ряда неудач, польское командование решило изменить направление главного удара. Польская армия была сосредоточена у западной стороны.

Пять дней польские ядра крошили псковские укрепления. Когда городская стена рухнула, начался штурм.

2 ноября польские войска пошли в наступление. Но на этот раз, оказавшись под мощным огнём осаждённых, они даже не смогли дойти до крепостной стены.

Понеся значительные потери, несколько тысяч солдат, поляки бежали.

В ноябре месяце, чтобы как-то поднять боевой дух армии, король Стефан предпринял попытку захватить Печорский монастырь, расположенный в шестидесяти километрах от Пскова. Но и там поляков ждала неудача. Триста стрельцов, при поддержке монахов отбили нападение.

Это поражение окончательно подорвало боевой дух поляков. Однако оставить Псков король не решился. Это выглядело бы явным поражением.

Было принято решение готовиться к зимовке.

Однако продолжение осады сулило полякам большие бедствия. Отдельные польские отряды стали подвергаться нападениям со стороны крестьян, натерпевшихся от захватчиков. В регионе началась настоящая партизанская война. В польском лагере стало плохо с продовольствием. Много солдат заболело.

Чтобы снять с себя ответственность за неудачу король Стефан Баторий, 12 декабря покинул военный лагерь, поручив продолжение осады Пскова гетману Яну Замойскому.

При этом с королём ушли отборные части его армии, венгерские и немецкие наёмники. Вследствие чего численность осаждающей армии значительно сократилась.

Гетман Замойский вёл осаду вяло, отказавшись от серьёзных боевых операций. Зато псковичи наоборот активизировались, постоянно тревожа противника.

Польская армия таяла с каждым днём. Помимо боевых потерь, поляки умирали от холода, голода и болезней. Умножилось число дезертиров.

Ян Замойский, более не рассчитывая на открытый штурм города, решил хитростью погубить князя Ивана Шуйского.

9 января 1582 года в Псков был отправлен пленный русский солдат, с заданием вручить воеводе начинённый порохом ларец, который должен был взорваться при вскрытии. Для маскировки изменник, помимо ларца, должен был передать князю Ивану Шуйскому письмо, изъявившего желание перейти на русскую службу, одного немецкого наёмника.

Однако князь Шуйский заподозрив неладное, не стал вскрывать ларец, а передал его мастеру, который его разминировал.

В это время король Стефан Баторий осознав, что польская армия более не способна продолжать войну, согласился на заключение перемирия. Договор был подписан 15 января 1582 года.

После заключения перемирия польское войско ещё около месяца стояло под Псковом и ушло лишь 4 февраля 1582 года.

Героическая оборона Пскова, длившаяся 27 августа 1581 года по 4 февраля 1582 года, закончилась. Благодаря псковичанам и военному руководству города удалось остановить польскую армию. Именно неудача под Псковом вынудила Стефана Батория прекратить войну с Россией.

Наконец в разорённой двадцати шести летней Ливонской войной стране наступил долгожданный мир.

«В первый раз мы заключили мир столь безвыгодный, едва не бесчестный, с Литвою; и если удержались еще в своих древних пределах, не отдали и более: то честь принадлежит Пскову: он, как твердый оплот, сокрушил непобедимость Стефанову; взяв его, Баторий не удовольствовался бы Ливониею; не оставил бы за Россиею ни Смоленска, ни земли Северской; взял бы, может быть, и Новгород, но то истина, что Псков или Шуйский спас Россию от величайшей опасности, и память сей важной заслуги не изгладится в нашей истории, доколе мы не утратим любви к отечеству и своего имени», — писал Николай Карамзин.

Глава 3

Потомки Суздальских князей на московской службе

С момента ликвидации Суздальско-Нижегородского княжества, представители местной династии, потеряв независимость и свои суверенные права, превратившись в рядовых вотчинников, стали переходить на службу к Московским князьям.

Несколько человек из числа потомков Суздальских князей стали служить великому князю Ивану III (1440–1505), правившему с 1462 года, хотя ещё при его отца великом князе Василии II Тёмном, Суздальские князья активно боролись за восстановление суверенитета своего родового удела.

Великий князь Иван III, учитывая положение потомков Суздальских князей, продолжавших претендовать на суверенные права своих предков, находит наилучшую службу для Шуйских и их сородичей князей Горбатых. Не включая Шуйских в Боярскую думу, великий князь использует их в качестве своих наместников в Новгороде, Пскове и других удаленных от Москвы городах. Суздальские князья ещё не очень тесно связаны с Москвой и сохраняют некоторую самостоятельность в выборе службы. Возможно, им ещё не совсем доверяют.

Проходит ещё немного времени и всё меняется. В 1505 году великим князем становится Василий III (1479–1533), он старается утвердить в государстве самодержавную власть, стремиться ликвидировать остатки самостоятельности удельных княжеств. Великий князь борется с удельными княжатами, привлекая их к себе на службу.

Василий III значительно расширил состав Боярской думы за счёт бывших удельных князей. Одними из первых были введены в Думу Суздальские князья.

В 1512 году боярское звание получают сразу двое представителей Суздальских князей. Это князь Василий Васильевич Немой Шуйский, и князь Борис Иванович Горбатый.

В марте 1529 года боярином становится князь Михаил Васильевич Кислый Горбатый, а в июле 1532 года князь Иван Васильевич Шуйский, младший брат Василия Немого.

Утвердившись в Боярской думе, князья Шуйские заняли одно из главенствующих положений, особенно выделялся князь Василий Васильевич Немой.

Вообще, потомки Суздальских князей пользовались определёнными привилегиями при Московском дворе. Они проходили службу по особым «княжеским спискам», что способствовало их быстрому продвижению по службе, так как им предоставлялось право на первоочередное получение чинов.

Положение Шуйских в Думе при великом князе Василии III было настолько прочным, что даже интриги одного из представителей рода, князя Андрея Частокола Шуйского, не отразились на их службе. Наказан был лишь князь Андрей Михайлович Частокол.

Опала князя Андрея, приходившегося дедом будущему царю Василию IV Шуйскому, была связана с его желанием перейти от великого князя на службу в удел к князю Дмитрию Ивановичу Дмитровскому (1480–1536), что должно было иметь далеко идущие последствия.

Дело в том, что великий князь Василий III не имел детей и после его смерти претендовать на престол мог его младший брат Юрий Дмитровский, который и стал заранее склонять на свою сторону видных великокняжеских слуг, чтобы в нужный момент, заручившись их помощью и поддержкой, занять Московский престол.

Эти политические интриги, естественно, не понравились великому князю, князь Андрей Михайлович Частокол был задержан и заключён в крепость. Он получил свободу лишь в 1538 году, после смерти Елены Глинской, вдовы великого князя Василия III, когда у власти находились его родственники князья Василий и Иван Шуйские.

Очевидно, учитывая возможное брожение среди бояр, великий князь Василия III решился на изменения своего семейного положения.

Василий III, своим отцом великим князем Иваном III, был женат на Соломонии Юрьевне Сабуровой (1490–1542), представительнице старинного боярского московского рода. Свадьба состоялась 4 сентября 1505 года.

Однако Соломония Юрьевна, не смогла выполнить своё главное предназначение, родить наследника. После двадцати лет супружеской жизни, великий князь увлёкся литовской княжной Еленой Глинской, и в ноябре 1525 года развёлся со своей венчанной женой Соломонией Сабуровой. Великую княгиню подстригли в монахини, под именем Софьи, в Рождественском монастыре, а после сослали в Суздаль в Покровский монастырь.

28 января 1526 года великий князь Василий III обвенчался с княжной Еленой Васильевной Глинской (1508–1538).

Новый брак великого князя вызвал недовольство у большей части знати и духовенства.

Елена Васильевна происходила из литовского княжеского рода. Её предки владели в Литве городом Глинском, сейчас это село Глинское Роменского района Сумской области. Первым представителем рода Глинских, зафиксированным в источниках, был князь Борис, принёсший в 1437 году присягу на верность польскому королю Владиславу III Ягеллону, занимавшему Польский престол в 1434–1444 годах.

В Литве Глинские занимали не высокое положение, находясь на службе у удельных князей и могущественных магнатов. Но со временем Глинские возвысились, и стали активно участвовать в придворной жизни. После неудачного заговора, в 1508 году Глинские вынуждены были укрыться в Москве.

В России князья Глинские считались худородными. Их родословная даже не попала в Государев родословец.

Позднее, только в XVII веке, когда род Глинских угас в России, была составлена родословная, согласно которой Глинских отнесли к числу потомков тёмника Мамая, управлявшего Золотой ордой и разгромленного Дмитрием Донским на Куликовом поле.

Несмотря на противодействие большей части знати, Василий III в вопросе нового брака, был настроен решительно. Брак с Еленой Глинской был официально оформлен.

Князья Шуйские поддержали решение Василия III, жениться на Елене Глинской. Одной из свах на свадьбе в январе 1526 года была жена князя Ивана Васильевича Шуйского — Авдотья.

Благодаря своей позиции в отношении нового брака великого князя Шуйские упрочили своё положение при дворе, а князь Иван Шуйский в конце правления великого князя Василия III, получил боярство, несмотря на то, что его старший брат, как старший в роде, уже был боярином.

В 1533 году 3 декабря умер великий князь Василий III. Его правление было долгим, царствовал с 1505 года, и стабильным.

Ещё в конце 1533 года Московский государь, почувствовав себя плохо, решил позаботиться о престолонаследии.

Его наследнику царевичу Ивану Васильевичу было только три года. Будущий первый Русский царь Иван IV родился 25 августа 1530 года. Самостоятельно управлять страной он не мог. Поэтому предвидя возможность посягательства на престол своих младших братьев удельных князей Андрея Ивановича Старицкого и Юрия Ивановича Дмитровского, Василий III, чтобы обеспечить преемственность власти, учредил регентский совет.

В число опекунов при малолетнем государе Василий III включил семерых, наиболее преданных, влиятельных бояр и князей. Это дядя молодого государя, со стороны отца — удельный князь Андрей Иванович Старицкий (1519–1537), князь Михаил Львович Глинский (умер 1534), родной дядя великой княгини Елены Глинской, братья князья Шуйские — Василий Васильевич Немой (умер 1538) и Иван Васильевич (умер 1542), московские бояре Михаил Юрьевич Захарьин (умер 1538), Михаил Васильевич Тучков-Морозов (умер 1550) и Михаил Семёнович Воронцов.

Так в стране образовалась первая «семибоярщина».

В опекунский совет не была включена великая княгиня, мать наследника, Елена Глинская, видимо, Василий III, в силу московской традиции, не предусматривавшей наделение властью великих княгинь, не считал женщину способной управлять государством.

Однако такое положение не устроило мать малолетнего великого князя. Как отмечали современники, Елена Глинская было честолюбива, и отличалась сильным и властным характером. Смогла же она уговорить Василия III развестись с первой женой Соломонией Юрьевной Сабуровой и самой стать великой княгиней.

Найдя союзника в лице князя Ивана Овчины-Телепнёва-Оболенскиго, вскоре ставшего её близким и доверенным человеком, Елена Глинская отстранила от власти назначенных её мужем опекунов-регентов. Первое место в Боярской думе занял князь Иван Фёдорович Овчина-Оболенский. В 1534 году он стал боярином, а после получил чин конюшенного, высшую в Русском государстве должность,

Прежде всего, великая княгиня избавилась от брата покойного великого князя, удельного князя Дмитровского Юрия Ивановича (1505–1536). По надуманному обвинению в попытке захвата великокняжеского престола, 11 декабря 1533 года, князя Юрия Ивановича схватили и заключили в тюрьму, где уморили голодом.

Дмитровский удел был ликвидирован, большая его часть вошла в великокняжеский домен.

Выказавший лояльность в деле Дмитровского князя другой удельный князь Андрей Старицкий, был вознаграждён Вольской волостью Пошехонского уезда.

Собирался ли на самом деле бороться за власть Юрий Дмитровский точно не известно. Но Никоновская летопись, неоднократно редактировавшаяся в XVI веке, сообщает, что Дмитровский князь якобы был поддержан князьями Шуйскими. Однако они не пострадали.

В заточение были отправлены видные бояре — князь Иван Фёдорович Бельский и князь Иван Михайлович Воротынский, а князь Семён Бельский и окольничий Иван Васильевич Ляцкий убежали в Литву.

Великая княгиня не пощадила даже своего родственника родного дядю князя Михаила Львовича Глинского (1470–1534), который подвергся опале из-за разногласий с фаворитом Елены Глинской князем Овчиной-Телепнёвым-Оболенским.

В 1537 году с помощью своего фаворита князя Оболенского грозная регентша разделалась с другим братом своего покойного мужа удельным князем Андреем Ивановичем Старицким.

Князь Старицкий поверив обещаниям князя Овчины-Телёпнева-Оболенского, прибыл в Москву, где был схвачен и отправлен в ссылку. Князь Андрей Старицкий 11 декабря 1537 года умер в ссылке.

Таким образом, в борьбе за власть, Елена Глинская, не брезговала ничем, расправляясь со своими противниками самым жестоким образом.

Часть наиболее опасных и бескомпромиссных членов Боярской думы была физически уничтожена или отправлена в ссылку. Другая часть, душеприказчиков великого князя Василия III, продолжала заседать в Думе, благодаря демонстрации полной лояльности к правительнице.

Сохранили своё место в Думе князья Шуйские.

Однако вдовствующая великая княгиня, очевидно, не имея сил чтобы быстро свалить могущественный клан Шуйских, планомерно наступал на эту семью.

Прежде всего, Елена Глинская стремилась ослабить князей Шуйских в их родовом уделе — Суздале и Нижнем Новгороде. Щедро раздавая в этих волостях владения своим сторонникам. Но нанести серьёзный удар по семье Шуйских так и не смогла.

Видимо, потомки Суздальских князей действительно были сильны. Они даже иногда показывали зубы, открыто выказывая свою нелояльность к регентше.

Так в июле 1535 года Новгородский наместник князь Борис Иванович Горбатов-Шуйский отказался выполнить приказ вдовствующей великой княгини совершить поход в Литовские земли.

Но в целом Шуйские вполне удачно лавировали, выказывая свою преданность правительству. К их услугам Елена Глинская прибегала для разрешения конфликта с удельным князем Старицким. Шуйские исторически были связаны с уделами и имели там большое влияние.

В Старицу в качестве парламентёра ездил князь Василий Немой Шуйский.

Однако торжество Елены Глинской длилось не долго. 4 апреля 1538 года она умерла. Вся полнота власти перешла в руки князей Шуйских.

Первое правительство Шуйских апрель 1538 — декабрь 1540

Неожиданная смерть вдовствующей великой княгини открыла дорогу к власти Шуйским. И они этим воспользовались, оказавшись самыми расторопными.

Позднее царь Иван IV, став самостоятельно управлять страной неоднократно жаловался на своих опекунов, обвиняя их в смерти матери. Якобы князья Шуйские, желая власти, попросту отравили вдовствующую великую княгиню.

Эту версию поддержал австрийский барон Сигизмунд Герберштейн (1486–1566), посетивший с посольством Москву и оставивший воспоминания. Он писал, что именно князья Шуйские были повинны в смерти великой княгини, они отравили её, опаивая ядом замедленного действия.

Так ли это на самом деле точно неясно.

Проведённые в 90-х годах XX века исследования внесли ещё большую путаницу в разрешение этого вопроса.

В частности, были изучены сохранившиеся волосы великой княгини, которые способны накапливать и сохранять много токсинов.

Анализ показал наличие в волосах высокого уровня солей ртути. Был сделан вывод, Елена Глинская была отравлена солями ртути или сулемы, распространённого в средневековой Европе яда. Тем более исследователями был определён возраст усопшей 25–27 лет. То есть великая княгиня умерла в полном расцвете лет. И отмечено его хорошее здоровье.

Казалось, что загадка смерти матери Ивана IV Грозного благополучно разрешена, как и причастность Шуйских к отравлению.

Однако выводы исследователей были оспорены некоторыми историками. Поскольку в средневековье многие лекарства и белила для лица приготовлялись из многих вредных веществ, в том числе из ртути, свинца и мышьяка.

Известно, что косметику широко использовали на Руси женщины знатного происхождения. А происходившая из Литвы Елена Глинская была большой модницей и должна была блистать своей красотой, используя множество красителей и белил.

Поэтому однозначного ответа на причины смерти великой княгини пока нет.

Хотя косвенным подтверждением причастности Шуйских к смерти регентши может служить их наибольшая подготовленность к борьбе за власть. Однако, это можно отнести к личных качествам Василия и Ивана Шуйских.

Действительно в борьбе за власть Шуйские развернули невиданную деятельность и ретивость.

Через неделю после смерти Елены Глинской был арестован, по приказу князя Василия Немого Шуйского, конюший боярин князь Иван Фёдорович Овчина-Телепнёв-Оболенский, умерший в следующем году в заключении.

Фактическим правителем государства, при малолетнем великом князе Иване Васильевиче, стал князь Василий Васильевич Немой Шуйский, получивший титул московского наместника, и его младший брат князь Иван Васильевич.

Василий Немой в 1538 году женится на двоюродной сестре юного великого князя. Братья-опекуны в октябре 1538 года вводят в Боярскую думу своего родственника, князя Ивана Михайловича Плетня Шуйского, возвращают из ссылки князя Андрей Михайлович Частокола Шуйского и князей Бельских, как считалось невинно пострадавших при Елене Глинской.

Обосновавшись в Думе, князья Бельские начинают плести интриги против Шуйских, стремясь добиться у юного Ивана IV привилегий для себя и оговаривая великокняжеского опекуна.

Но Шуйские действуют на опережение.

Уже с мая 1538 года Шуйские, чтобы расширить базу своих сторонников, раздают светским и церковным феодалам, главным образом связанные с полновластием над крестьянами, различные привилегии.

21 октября 1538 года был убит дворцовый дьяк Фёдор Михайлович Мишурин, доверенный человек Елены Глинской, занимавший важнейшее место в чиновничьем аппарате. Именно Мишустин отвечал за оформление новых жалованных грамот, заверяя их своей подписью.

«Диака Фёдора Мишурина казниша смертною казнью, отсекоша главу ему у тюрем, без государьского веления».

Очевидно, дьяк Фёдор Мишурин, был противником Шуйских и перенаправлял поток льгот в те уезды, с которыми были связаны их противники князья Мстиславские и Бельские.

А разделавшись с князем Иваном Фёдоровичем Бельским, которого отправили в ссылку, Василий и Иван Шуйские фактически стали единоличными правителями страны.

Чтобы окончательно закрепить свой успех князья Шуйские замахнулись на духовную власть, подготовив свержение неугодного митрополита Даниила.

Даниил занимал митрополичий престол с 1522 года и был близок к Елене Глинской и её фавориту князю Овчину-Телепнёву-Оболенскому. Был сторонником «иосифлянства», религиозного течения, отстаивавшего право монастырей на владение землёй и активного участие церкви в политической жизни страны.

Шуйскими стали готовить свержение митрополита Даниила. Их ставленником должен был стать игумен Троице-Сергиева монастыря Иоасаф, приверженец «нестяжателей», противников накопления церковных богатств, выступавших за аскетический образ жизни монахов.

Подготавливая почту для свержения митрополита Даниила с осени 1538 года правительство Шуйских, стремясь заручиться поддержкой монастырей, активно выдаёт жалованные грамоты на земельные владения. Особенно большие податные и владетельные права были предоставлены Троице-Сергиеву монастырю. Не остались без внимания монастыри Нижегородского и Суздальского уездов, исторически связанные с князьями Шуйскими.

Церковная интрига Шуйским удалась. 2 февраля 1539 года митрополит Даниил был лишён митрополичьей кафедры и удалился с Иосифо-Волоколамский монастырь.

«Ни святость сана, ни хитрость ума не спасли Митрополита Даниила: замышляв с Князем Иваном Бельским свергнуть Шуйских он сам был свержен с Митрополии указом Боярским и сослан в монастырь Иосифов, где строгою, постною жизнию имел способ загладить грехи своего придворного честолюбия и раболепства. Опасаясь упреков в беззаконии, Вельможи взяли с Даниила запись, коею сей бывший Архипастырь будто бы добровольно отказался от Святительства чтобы молиться в тишине уединения о Государе и Государстве».

Однако не следует переоценивать возможности князей Шуйских в деле отрешения от митрополичьего звания Даниила. Одного их желания было бы явно недостаточно.

Князь Шуйский не были монархом, а всего лишь первым лицом в Думе, первым среди равных. Он не получил бы одобрение бояр если это было бы простым его желанием, прихотью.

Просто в церкви в том период, шла напряжённая внутренняя борьба противоположных направлений развития церкви, «нестяжателей» и «иосифлян». «Иосифляне», приверженцы игумена Пафнутия-Боровского монастыря и основателя Иосифо-Волоколамского монастыря Иосифа Волоцкого (1439/40–1515), отстаивавшего права церкви и монастырей в частности на владения земельными вотчинами и на обладание определённой светской властью.

Их противники «нестяжатели», духовный лидер которых, почитаемый среди православных христиан, старец Нил Сорский (1433–1508), призывал к аскетической жизни по примеру первых христиан и отказу от церковного богатства, в том числе от монастырского землевладения.

Идеи «нестяжателей» были близки великому князю Ивану III, который проводя конфискацию боярского землевладения в покоренном Новгороде, отобрал вотчины и у новгородских монастырей. Великий князь даже намеривался провести секуляризацию церковного землевладения в Москве, но встретив упорное сопротивление духовенства и боярства, отказался от этой затеи.

Его наследник великий князь Василий III вообще не касался этого вопроса, предоставив возможность самим духовным лидерам вести полемику.

Однако конфискация новгородских земель заложила основу дворянского поместного землевладения, что привело к перестройке всей военно-служилой системы, когда основу московского войска стали составлять дворяне, несшие службу за право владения поместьями. Поэтому дворянство выступало за секуляризацию церковных земель, боярство, не нуждавшееся в новых земельных владениях, и привыкшее жаловать свои вотчины монастырям, наоборот, поддерживало иосифлян.

Вначале успех был на стороне «нестяжателей». Их лидеры занимали высшие места в церковной иерархии. Их новый лидер старец Вассиан Косой (умер после 1531), в миру князь Василий Иванович Патрикеев, имел многочисленную родню среди думцев, которые его поддерживали.

Положение изменилось в 1522 году, когда митрополитом стал бывший игумен Иосифо-Волоколамского монастыря, ученик Иосифа Волоцкого, Даниил (умер 1547). Это обстоятельство вновь обострило борьбу двух церковных течений, не осталась в стороне и светская власть. Князья Шуйские, имевшие давние связи с Новгородом и опиравшиеся на дворян, отстаивали их интересы в Думе и, следовательно, были противниками митрополита-иосифлянина Даниила. К тому же новый митрополит Иоасаф не был сторонником Шуйских, что доказал своим участием в их отрешении от власти.

Но следует признать, что братья Шуйские оказались самыми ловкими политиками, ловко используя внутренние противоречия в Думе, они добивались поставленных целей.

Новым митрополитом стал выбранный 6 февраля 1539 года Иоасаф Скрипицын, бывший игумен Троице-Сергиевой лавры.

Теперь казалось, что власть Шуйских будет незыблемой. Но абсолютная власть Шуйских длилась не долго.

В ноябре 1538 года, по другим данным в начале 1539 года, находясь на пике своего могущества, умирает князь Василий Васильевич Немой Шуйский, бесспорный лидер семьи. Вся полнота власти переходит к его младшему брату князю Ивану Шуйскому.

Став во главе Думы князь Иван Васильевич, продолжил политику брата, направленную на укрепление централизации государства. Он активно проводил начатое ещё в 1538 году поместное верстание дворянского сословия, как главную политическую и военную опору государства. Он так же, как и покойный брат, жестоко расправлялся со своими врагами.

По утверждению историка Николая Карамзина, князь Иван Васильевич Шуйский, «мыслил единственно о том, чтобы довершить месть над врагами и сделать, чего не успел или не дерзнул исполнить умерший брат его».

Новый боярский лидер князь Иван Шуйский стремился управлять государством самостоятельно, родственников к управлению не допускал, что, в конечном счёте, привело к его изоляции в Думе. Не обладал ни авторитетом, ни опытом покойного старшего брата, Иван Шуйский, не смог обуздать недовольное его действиями боярство.

Да и ставка, сделанная Шуйскими на нового митрополита, оказалась провальной. Митрополит Иоасаф, изменил Шуйским, если вообще когда-либо был их настоящим сторонником. Именно он уже в июле 1540 года добился освобождения князя Ивана Васильевича Бельского, главного соперника Шуйских.

Конфликт с новым митрополитом, сторонником «нестяжателей», приверженцев невмешательства государства в церковные дела, видимо, был следствием проводимой Шуйскими политики ограничения политической власти церкви и подсудности архиереев светскому суду, что было непременным условием для складывания абсолютистской власти в государстве.

Обретя свободу, князь Иван Бельский начинает новую борьбу с Шуйскими. В Думе складывается сильная оппозиция. Обидевшись на бояр, князь Иван Васильевич Шуйский вовсе перестал появляться в Думе.

Его оплошностью тут же поспешили воспользоваться его враги. К декабрю 1540 году князю Бельскому удаётся оттеснить конкурентов и самому возглавить правительство.

Князь Иван Бельский, будучи опытным политиком, действовал крайне осмотрительно и умело. Желая добить Шуйских и лишить их поддержки в традиционных для них областях страны, где потомки Суздальских князей имели наибольшую поддержку населения, князь Бельский не скупился на раздачу льгот в Новгородской земле и Владимирском и Суздальском уездах.

Его усилия были направлены лишь на закрепление собственных позиций. Общегосударственными масштабами Бельский не руководствовался.

Большим успехом нового боярского лидера, воспользовавшегося отсутствием в Думе князя Ивана Шуйского, стало его удаление из Москвы.

Князь Иван Васильевич Шуйский осенью 1541 года был отправлен с полками во Владимирский уезд под предлогом охраны границы от возможного вторжения татар.

Второе правительство Шуйских 3.01.1542–29.12.1543

Отстранённый от дел и выдворённый из Москвы князь Иван Шуйский терпеть такое унижение не мог. Он осознавал, что фактически лишён своими недругами реальной власти. Поэтому собрав своих сторонников, опираясь на новгородское дворянство, князь Иван Васильевич в ночь со 2 на 3 января 1542 года захватил власть, фактически совершив государственный переворот.

Князь Иван Шуйский послал в Москву с надёжным военным отрядом в 300 дворян своего сына князя Петра, а затем сам прибыл в Москву и вновь возглавил правительство.

Иван Васильевич учтя прошлые ошибки, решительно расправился со своими недругами.

Князь Иван Бельские и его сторонники были высланы из Москвы. Позднее князь Иван Васильевич Бельский был убит в заточении.

Другой грозный противник Шуйских, митрополит Иоасаф, попытавшийся от имени малолетнего великого князя Ивана IV, организовать крестный ход, был избит сторонниками князей Шуйских и сослан в монастырь на Белоозеро.

16 марта 1542 года был избран новый митрополит. Им стал Новгородский архиепископ Макарий, в миру Макар Леонтьев, давний сторонник князей Шуйских, исторически тесно связанных с Новгородом Великим.

Именно благодаря стараниям митрополита Макария в Москве был создан новый пантеон Святых. Наибольшее представительство получили Новгородские Святые, так как митрополит Макарий и князья Шуйские были связаны с Новгородом. При этом, при прямой поддержке Шуйских, особенно почитаемым становится культ, княжившего в Новгороде Великом, Святого князя Александра Невского. Так как Шуйские считали себя его потомками.

После особое почитание Александра Невского было поддержано великим князем и царём Иваном IV Грозным, так же являвшегося его потомком.

Как и ранее новое правительство Шуйских видели свою и государства опору в укреплении дворянского и монастырского землевладения. Обеспеченное землёй дворянство составляло основу военной мощи страны, а крупные монастырские вотчины были надёжной опорой его экономического благосостояния.

Однако господство Шуйских длилось не долго.

В мае 1542 года умер князья Иван Васильевич Шуйский, признанный лидер семейного клана. Незадолго до смерти, будучи больным, князь Иван Васильевич передал власть своим родственникам: князьям Ивану Плетню и Андрею Частоколу Михайловичам Шуйским и князю Фёдору Ивановичу Скопину-Шуйскому.

Новые правители, «не имея ни великодушия, ни ума выспреннего, любили только господствовать и не думали заслуживать любви сограждан, ни признательности юного Венценосца истинным усердием к отечеству. Искусство сих олигархов состояло в том, чтобы не терпеть противоречия в Думе и допускать до Государя единственно преданных им людей, удаляя всех, кто мог быть для них опасен или смелостию, или разумом, или благородными качествами сердца».

Это негативная характеристика, не лишена оснований. Возможно, младшие Шуйские, ранее остававшиеся в тени своих великих родственников, не имели нужных для управления страной качеств. Так бывает, что долго ожидавшие власть люди, наконец, получив её, оказываются не готовыми к новой для них роли. Следует так же учесть и то обстоятельство, что к этому времени истинный правитель Московского государства великий князь Иван IV повзрослел, и это требовало пересмотра взаимоотношений опекунов с молодым монархом.

Всё это происходило на фоне роста недовольства бояр, лишенных власти. Открыто тягаться с кланом Шуйских они не могли, их главной надеждой был взрослеющий великий князь.

Многие искали монаршего расположения. Втирались к юному великому князю в доверия, восхваляя себя и обличая своих врагов. Особенно стал близок к юному Ивану IV молодой Фёдор-Диомид Семёнович Воронцов, младший брат бояр Михаила, Дмитрия и Ивана Семёновичей Воронцовых, ещё не имевший боярского звания.

Стремясь воспользоваться близостью Фёдора Воронцова к великому князю, противники монарших опекунов стали использовать его для обличения князей Шуйских.

Ответная реакция князей Шуйских не заставила себя долго ждать. Уже ставший великокняжеским любимцем Фёдор Семёнович Воронцов, без ведома Ивана IV, был Шуйскими сослан. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения великого князя.

И без того враги Шуйских успели оговорить их перед юным Иваном IV. С этого времени начинаются гонения на князей Шуйских.

В декабре 1543 года по приказу великого князя, был убит без суда и следствия князь Андрей Михайлович Частокол Шуйский. Расправа над старшим Шуйским была не только жестокой, но и позорной. Казнь совершили великокняжеские псари, «которые на улице истерзали, умертвили сего знатнейшего Вельможу».

Растерзанное тело князя несколько часов лежало на дворе в грязи. Князь Андрей Шуйский «лежал наг в воротех два часа».

Другой видный представитель Суздальских князей Фёдор Иванович Скопин-Шуйский, ставший боярином в сентябре 1543 года, был отправлен в ссылку.

Опала постигла и сторонников Шуйских, князя Юрия Ивановича Тёмкина-Ростовского и Ивана Головина.

Таким образом, правительство князей Шуйских пало. Новыми боярскими лидерами 29 декабря 1543 года стали представители клана Воронцовых.

Воронцовы принадлежали к старомосковского боярству и были тесно связаны с великокняжеской властью.

Шуйские на вторых ролях

Опала Шуйских длилась не долго. Уже в 1544 году был возвращён из ссылки князь Фёдор Скопин-Шуйский, назначенный первым воеводой Большого полка в Костроме. В январе 1544 года боярином стал князь Александр Борисович Горбатый-Шуйский.

Однако в целом могущество Шуйских было ослаблено, если не сказать ликвидировано. Их влияние на государственные дела было минимальным. Кроме того, сама память об управлении государством Шуйскими была искажена. Молодому великому князю нашептывались все «злодеяния» Шуйских. Своё отношение к братьям, Василию Немому и Ивану Шуйским, Иван IV высказал в письме к князю Андрею Михайловичу Курбскому (1528–1583), спасаясь от монаршего гнева, выехавшего в Литву и выступившему с обличениями царской власти.

Иван IV Грозный писал: «И тако князь Василей и князь Иван Шуйские самовольством у меня в береженье учинилися, и тако воцаришася; а тех всех, которые отцу нашему и матери нашей главные изменники, ис поимания повыпускали и к себе их примирили. А князь Василей Шуйской на дядей наших княж Андреева дворе, сонмищем иудейским, отца нашего и нашего дьяка ближняго, Федора Мишурина изымав, поворовавши, убили; и князь Ивана Федоровича Бельского и иных многих в разная места заточиша, и на царство вооружишася, и Данила митрополита сведши с митрополия в заточении послаша: и тако свое хотение во всем улучиша, и сами убо царствовати начата. Нас же, со единородным братом, святопочившим Георгием, питати начаша, яко иностранных или яко убожайшую чадь. Якова же пострадах во одеянии и во алкавши! Во всем бо сем воли несть; но вся не по своей воли и не по времени юности. Едино воспомяну: нам бо во юности детства играюще, а князь Иван Васильевич Шуйской седит на лавке, локтем опершнся, о отца нашего о постелю ногу положив; к нам же не приклоняся не токмо родительски, но еже властелински, яко рабское же, ниже начало обретеся. И таковая гордыня кто может понести? Како же исчести таковыя бедне страдания многая, яже в юности пострадах? Многажды позно ядох не по своей воле.

А казну деда и отца нашего бесчисленную себе поимаша; и таково в той нашей казне исковавши себе сосуды злати и сребряни и имена на них родителей своих подписаша, бутто их родительское стяжание; а всем людей ведомо: при матери нашей и у князя Ивана Шуйского шуба была мухояр зелен на куницах, да и те ветхи; и коли бы то их была старина, и чем было суды ковати, ино лутчи бы шуба перемепити, да во излишнем суды ковати. Что же о казне дядь наших и глаголати? Все себе восхитиша. По всем на грады и села наскочиша, и тако горчайшим мучением, многоразличными виды, имения ту живущих без милости пограбиша».

Из приведённого текста видно, что обвинения, предъявленные царём князьям Шуйским были очень серьёзными.

Иван IV обвинял своих опекунов в казнокрадстве, в неуважении к имени своей матери, в расправах над боярами и, наконец, в собственном плохом воспитании.

Этот документ на долгие годы стал характеристикой правления Шуйских и никогда не подвергался какому-либо анализу. Хотя следует учитывать, что данное высказывание было сделано Иван IV Грозным, во время его полемики со своим политическим оппонентом князем Андреем Курбским, и является не констатацией его юношеских впечатлений, а ответом на предъявление обвинения в плохом управлении страной и тирании по отношении к своим подданным.

С помощью такой политической демагогии, царь пытался оправдать свои жестокие поступки, в отношении собственных подданных, и военные неудачи во внешней политике. Словом, Иван IV хотел списать все свои неудачи и злобный неуравновешенный характер на своих опекунов. Казнив множество своих подданных, в том числе и высших государственных сановников, совершенно нелепо обвинять кого-либо в гонениях на бояр.

Итоги правления Шуйских

Долгое царствование Ивана IV Грозного делится на различные периоды, в зависимости от проводимой политики.

Период управления страной князьями Шуйскими большинством историков, в силу малоизученности, характеризуется как время политической нестабильности и боярской реакции.

Вот что пишет Н. М. Карамзин: «Владычество Шуйских ознаменовалось слабостию и робким малодушием в Политике Московской: Бояре даже не смели ответствовать Саип-Гирею на его угрозы; спешили отправить в Тавриду знатного Посла и купить вероломный союз варвара обязательством не воевать Казани; а Царь Казанский, уверяя нас в своем миролюбии, хотел, чтобы мы ежегодно присылали ему дары в знак уважения. …казанцы два года непрестанно злодействовали в областях Нижнего, Балахны, Мурома, Мещеры, Гороховца, Владимира, Шуи, Юрьевца, Костромы, Кинешмы, Галича, Тотьмы, Устюга, Вологды. Вятки, Перми; являлись единственно толпами, жгли, убивали, пленили, так что один из Летописцев сравнивает бедствия сего времени с Батыевым нашествием, говоря: „Батый протек молниею Русскую землю: Казанцы же не выходили из ее пределов и лили кровь Христиан как воду. Беззащитные укрывались в лесах и в пещерах; места бывших селений заросли диким кустарником. Обратив монастыри в пепел, неверные жили и спали в церквах, пили из святых сосудов, обдирали иконы для украшения жен своих усерязями и монистами; сыпали горящие уголья в сапоги Инокам и заставляли их плясать; оскверняли юных Монахинь; кого не брали в плен, тем выкалывали глаза, обрезывали уши, нос; отсекали руки, ноги и — что всего ужаснее — многих приводили в Веру свою, а сии несчастные сами гнали Христиан как лютые враги их. Пишу не по слуху, но виденное мною и чего никогда забыть не могу“. Что делали Правители Государства, Бояре? Хвалились своим терпением пред Ханом Саип-Гиреем, изъясняясь, что Казанцы терзают Россию, а мы, в угодность ему, не двигаем ни волоса для защиты своей земли! Бояре хотели единственно мира и не имели его; заключили союз с Ханом Саип-Гиреем и видели бесполезность оного. Послы Ханские были в Москве, а сын его, Иминь, с шайками своих разбойников грабил в Коширском уезде. Мы удовольствовались извинением, что Иминь не слушается отца и поступает самовольно».

А князю Ивану Васильевичу Шуйскому дана ещё более негативная характеристика. «Россия уже знала Шуйского и не могла ожидать от его правления ни мудрости, ни чистого усердия к государственному благу; могла единственно надеяться, что власть сего человека, снисканная явным беззаконием, не продолжится. Князь Иван Шуйский самовластно свергнул двух Митрополитов единственно по личной к ним ненависти, без всякого суда и законного предлога. Духовенство молчало и повиновалось. — Все прежние насилия, несправедливости возобновились. Льгота и права, данные областным жителям в благословенное господствование Князя Бельского, уничтожились происками Наместников. Россия сделалась опять добычею клевретов, ближних и слуг Шуйского».

Такое заявление не совсем соответствует действительности. Боярская реакция относится к числу исторических мифов.

Это время подлинного экономического рассвета и политической стабильности. Бояре, не бесцельно просиживали в Думе, они занимались государственными делами. К примеру, во внешней политике были достигнуты большие успехи, и не с помощью военных действий, а путем дипломатических переговоров.

Русское посольство с почётом было принято в Турции султаном и Константинопольским православным патриархом. Между Турцией и Русским государством были подтверждены дружественные отношения.

Налажены дипломатические контакты со шведским королевством. Был продлён торговый договор с Ганзою. Возобновлён военно-политический союз с астраханским ханом Абдул-Рахманом, пришедшим к власти в 1540 году.

Ногайская орда искала союза и покровительства Москвы.

И самое главное поддерживался мир с Литвой и Польшей. В 1542 году в Москве было на семь лет продлено перемирие с Литвой.

Эта мирная передышка с давними врагами, в преддверии бурных военных событий последующего времени царствования Ивана IV Грозного, благотворно отразилась на экономическом и демографическом развитии страны. Что впоследствии позволило царю Ивану IV Грозному вести многолетнюю и изнурительную Ливонскую войну.

Не менее успешны были в этот период и военные действия. В декабре 1540 года, когда в пределы России пытался вторгнутся новый казанский хан Сафа-Гирей, он был встречен русской армией под Муромом и разбит.

Хан «бежал назад, и так скоро, что Воеводы Московские не догнали его. — Сей не весьма удачный поход умножил число недовольных в Казани: тамошние Князья и знатнейший из них, Булат, тайно писали в Москву, чтобы государь послал к ним войско; что они готовы убить или выдать нам Сафа-Гирея, который, отнимая собственность у Вельмож и народа, шлет казну в Тавриду».

Следует так же отметить, что в период правления Шуйских не было народных возмущений, ни выступлений служилого сословия.

Главная заслуга князей Шуйских в том, что они сохранили целостность государства и незыблемость монаршей власти, а не растащили Московское княжество на мелкие уделы, хотя у них была такая возможность.

Более того Шуйские ничего не сделали для себя. Не наделили себя удельными владениями, не захватили новые земли, даже не посягнули на казну великой княгини, а все богатства, накопленные Еленой Глинской, отдельно от государственной казны, по утверждению, их главного обвинителя Ивана IV, передали в главную великокняжескую казну.

Несомненно, в это время, для укрепления центральной власти, было принято решение короновать молодого Ивана Васильевича, что и было сделано в 1547 году, когда молодой Московский правитель принял титул царя.

Князья Шуйские на службе у Ивана IV Грозного

В 1545 году Ивану IV исполнилось 15 лет. Он достиг своего совершеннолетия и мог самостоятельно управлять государством.

16 января 1547 года Иван IV принял титул царя, а 14 февраля женился на Анастасии Романовне Юрьевой-Захарьиной.

На начальном этапе правления Ивана IV большая власть была сосредоточена в руках царских родственником князей Глинских. В январе 1547 года боярами становятся Михаил и Юрий Васильевичи Глинские, родные дяди царя.

Глинские, укрепляя своё положение в Боярской думе, бесцеремонно расправляются со своими оппонентами.

От власти отстраняются представители боярского рода Воронцовых, бояре Василий и Фёдор Семёновичи Воронцовы. Под давлением Глинских, Фёдор Воронцов был обвинён в измене и, вместе с боярином князем Иваном Ивановичем Кубенским, 21 июля 1546 года казнён.

Опале подвергнуты князья Фёдор Скопин-Шуйский и Александр Горбатый-Шуйский.

Знаменательный для царя 1547 год, когда Иван IV принял титул царя и женился, ознаменовался большими бедствиями. Ещё в апреле месяце в Москве случился большой пожар.

По сообщению Н. М. Карамзина: «12 апреля сгорели лавки в Китае с богатыми товарами, гостиные казенные дворы, обитель Богоявленская и множество домов от Ильинских ворот до Кремля и Москвы-реки. Высокая башня, где лежал порох, взлетела на воздух с частию городской стены, пала в реку и запрудила оную кирпичами. 20 Апреля обратились в пепел за Яузою все улицы, где жили гончары и кожевники».

В июне месяце Москва вновь вспыхнула. «В страшную бурю начался пожар за Неглинною, на Арбатской улице с церкви Воздвижения; огонь лился рекою, и скоро вспыхнул Кремль, Китай, Большой посад. Вся Москва представила зрелище огромного пылающего костра под тучами густого дыма. Деревянные здания исчезали, каменные распадались, железо рдело как в горниле, медь текла. Рев бури, треск огня и вопль людей от времени до времени был заглушаем взрывами пороха, хранившегося в Кремле и в других частях города. Спасали единственно жизнь: богатство, праведное и неправедное, гибло. Царские палаты, казна, сокровища, оружие, иконы, древние хартии, книги, даже Мощи Святых истлели… — К вечеру затихла буря, и в три часа ночи угасло пламя; но развалины курились несколько дней, от Арбата и Неглинной до Яузы и до конца Великой улицы, Варварской, Покровской, Мясницкой, Дмитровской, Тверской. Ни огороды, ни сады не уцелели: дерева обратились в уголь, трава в золу. Сгорело 1700 человек, кроме младенцев».

Царь с приближёнными бежал из Москвы и укрылся в селе Воробьёве.

Стихийными бедствиями решили воспользоваться противники князей Глинских. Во главе заговорщиков выступили протоирей Феодор Бармин, царский духовник, и князь Фёдор Иванович Скопин-Шуйский, ставший главой клана Шуйских. К заговорщикам примкнули боярин Иван Фёдоров-Челяднин, князь Юрий Тёмкин-Ростовский, окольничий Фёдор Нагой и дядя царицы Григорий Юрьевич Захарьин.

Заговорщики стали распускать среди народа слух, что пожары были вызваны колдовством царской бабки княгини Анны Дмитриевны Глинской, родом сербки. Будто бы Анна Глинская выкапывала на кладбище мертвецов, вынимала у них сердца, клала в воду и кропила этим настоем московские улицы, что привело к пожару.

Начались народные брожения. Верившие в эту басню москвичи, требовали расправы над Глинскими.

Протоирей Феодор и князь Скопин-Шуйский доложили царю о причинах пожара и народного возмущения. Иван IV повелел провести расследование.

Возмущённые москвичи, не дожидаясь итогов расследования, очевидно, подстрекаемые заговорщиками, сами решили расправиться с главными виновниками народных страданий. В это время в Москве находился один из братьев Глинских — Юрий Васильевич, который опасаясь народного гнева, укрылся в Успенском соборе в Кремле. Это его не спасло. В собор ворвались возмущённые москвичи и растерзали князя Глинского. Было убито множество слуг Глинских, разграблены их имения и хоромы.

«Никто не унимал беззакония: правительства как бы не было…».

Не ограничившись расправой над князем Юрием Глинским, москвичи явились к царю в Воробьёво, требуя выдать им на суд Михаила Глинского и его мать княгиню Анну. Иван IV был в полной растерянности.

В это время вокруг царя сплотились молодые, не связанных с боярством, сановники, которые смогли усмирить восставших горожан, став на долгое время надёжными царскими советниками и помощниками.

Всем погорельцам, радениями новых царских советников, была оказана государственная помощь, их стихийное выступление было оставлено без наказания. Были прощены и заговорщики, никого из них не постигла опала, во всяком случае, первое время.

Как повествует Николай Карамзин: «… истинные виновники бунта, подстрекатели черни, Князь Скопин-Шуйский с клевретами обманулись, если имели надежду, свергнув Глинских, овладеть Царем».

С этим утверждением можно не согласиться. Заговорщики через народное возмущение добились главного, ликвидировали власть князей Глинских, которые больше не имели никакого влияния в Думе и были удалены от царского двора.

Как известно Юрий Глинский был убит, а его брат Михаил вскоре был лишён царём звания конюшенного боярина, дававшего ему право считаться первым в Боярской думе и возглавлять царское правительство.

Опасаясь за свою жизнь, князь Михаил Васильевич Глинский предпринял попытку бежать в Литву, но был задержан посланным в погоню князем Петром Шуйским. Этот необдуманный поступок ещё больше отдалил Глинского от Двора, сделав его в Думе второстепенной фигурой.

Начальный период правления Иван IV характеризуется историками, как время преобразований и мирного государственного строительства, когда молодой царь управлял страной, опираясь на круг верных и образованных царедворцев, названных позднее князем Андреем Курбским «избранной радой».

В состав Боярской думы царём вводятся, помимо родственников молодой царицы Юрьевых-Романовых, новые, наделённые монаршим доверием люди: Иван Иванович Хабар, Фёдор Адашев, князь Михаил Иванович Кубенский, князь Дмитрий Иванович Курлятев, ставшие активными членами царского кружка, «избранной рады».

Шуйских среди приближённых царя нет, за исключением, может быть, князя Александра Борисовича Горбатого, активно сотрудничавшего с кружком царских любимцев.

В июле 1550 года в состав Боярской думы был включён князь Пётр Иванович Шуйский, будущий герой обороны Пскова. Значительной политической роли князь Пётр Иванович не играл. Он был опытным воеводой и часто находился с войсками на окраинах государства.

И если в проводимых Иваном IV административных реформах потомки Суздальских князей не принимали большого участия, то в проведение успешной военной политики, они внесли ощутимый вклад.

Так в покорении Казанского ханства особо отличился князь Александр Горбатый. Князь Пётр Шуйский в Казанском походе был первым из пяти воевод Свияжска, русского форпоста в казанской земле.

Политическая активность Шуйских проявилась в тревожное для страны время. В момент тяжёлой болезни царя.

Неожиданно Иван IV «занемог сильною горячкою» и впал в беспамятство. Положение стало настолько критическим, что все ожидали скорой смерти царя.

Наследником престола являлся старший царский сын — Дмитрий Иванович, поэтому ввиду болезни царя, часть бояр решила «великодушно устроить судьбу Государства».

Было предложено, не дожидаясь смерти Ивана IV, привести высших сановников к присяге царевичу Дмитрию. Часть бояр выступила против такого политического демарша.

Этому особенно воспротивились князь Владимир Андреевич Старицкий, князь Иван Михайлович Плетень Шуйский и окольничий Фёдор Адашев.

После свою позицию они изложили в объяснении царю. «Тебе, Государю, и сыну твоему мы усердствуем повиноваться, но не Захарьиным-Юрьевым, которые без сомнения будут властвовать в России именем младенца бессловесного. Вот что страшит нас!».

Предвидя узурпацию власти родственниками малолетнего царевича, князья Шуйские не побоялись открыто выступить против такого политического хода худородных Юрьевых-Захарьиных, рвавшихся во власть, и уже сколотивших в Думе большой блок своих сторонников.

Не для того Шуйские боролись с царскими родственниками князьями Глинскими, чтобы безропотно отдать власть в руки другой царской родни.

С началом Ливонской войны значение Шуйских как опытных воевод возрастает.

Начальный этап Ливонской войны был удачным для России. Русской армии удалось разгромить Ливонский орден и занять значительные территории в Прибалтике.

Князья Шуйские отличились в завоевании Дерпта и во многих других сражениях в Прибалтике.

Положение изменилось к 1563 году. Новое царское опричное окружение: боярин Алексей Басманов, сын его, кравчий Фёдор, князь Афанасий Вяземский, Василий Грязной, Малюта Скуратов-Бельский, теряя доверие Ивана IV, поскольку оказалось не способным противостоять внешним врагам, для упрочения своего положения, стало искать врагов внутри государства.

В этом году в результате доноса, по обвинению в заговоре против царя, подвергся опале князь Владимир Андреевич Старицкий. Начались гонения на бояр, сторонников Старицких.

«Ужас, наведенный жестокостями Царя на всех Россиян, произвел бегство многих из них в чужие земли».

Первыми бежали в Литву князь Дмитрий Вишневецкий, «два брата, знатные сановники, Алексей и Гаврило Черкасские», воевода в Дерпте князь Андрей Курбский. Сие без сомнения великое зло произвело еще ужаснейшее. Развратники, указывая Царю на печальные лица важных Бояр, шептали: «Вот твои недоброхоты! Вопреки данной ими присяге, они живут Адашевским обычаем, сеют вредные слухи, волнуют умы, хотят прежнего своевольства».

Был нанесён удар и по Суздальским князьям. В феврале 1563 года были казнены, герой покорения Казани, князь Александр Борисович Горбатый с малолетним сыном Петром, братья Пётр и Михаил Петровичи Головины, родные братья супруги князя Горбатого.

Остальные представители рода Суздальских князей избежали опалы, во многом потому, что Шуйские были врагами князя Старицкого, и в заговоре не участвовали. Это спасло их от опалы. Однако полностью им не доверяли. Царь не забывал обвинять князей Шуйских в прошлых преступлениях, ставя им в вину убийство князя Телепнёва-Оболенского и участие в перевороте 1542 года.

Более того Иван IV Грозный намеривался отдалить Шуйских от двора. Царь в середине 60-х годов составил первое завещание, в котором своим наследником объявлял своего старшего сына царевича Ивана Ивановича, а младшему — Фёдору Ивановичу выделял удел с городами Суздалем и Ярославлем. Основные владения Шуйских располагались именно в Суздальском уезде, поэтому они должны были перейти на службу в удел царевича Фёдора Ивановича и, следовательно, оставить царский двор.

Таким не сложным политическим решением Иван IV, мог лишить власти и могущества весь клан Шуйских.

1565 год ознаменовался введением в стране «опричнины». Волею царя страна фактически делилась на две части на «опричнину» и «земщину». Создавалось, для борьбы с врагами царя, опричное войско.

В годы опричнины, в отличие от многих знатных боярских и княжеских родов, Шуйские не пострадали. В этот период на политическую сцену выходит новое поколение князей Шуйских, умеющих приспосабливаться к трудным условиям жизни. Они были менее принципиальны, чем их предки и поэтому более успешны. Чтобы обезопасить себя, князья Шуйские начинают тесно сотрудничать с опричниками и не считают для себя зазорным вступать в состав царских опричников, при этом сохраняя тесную связь с земщиной.

В опричнину входит князь Василий Иванович Барбашин-Шуйский. Возможно, был в опричнине, сын казнённого Иваном IV Грозным боярина князя Андрея Михайловича Частокола Шуйского — князь Иван Андреевич, получивший боярство в апреле 1566 года. Он упоминается среди бояр из опричнины в смешанном земско-опричном походе на шведов в 1572 году. Его сын Дмитрий женится на дочери видного опричника Григория Малюты Скуратова.

В 1572 году царь отменил опричнину, но методы управления, практиковавшиеся в прошлые годы, сохранились. Террор в отношении царских слуг был неотъемлемой частью управления страной. По-прежнему Иван IV окружал себя доверенными людьми их простых, предпочитая не допускать к царскому двору родовитых бояр.

Исключение составляли лишь потомки Суздальских князей. Это хорошо было видно во время свадьбы наследника престола, царевича Ивана Ивановича, женившегося на дворянской дочери Феодосии Михайловне Петрово-Солового.

Свадьба состоялась в 1575 году, среди гостей присутствовали только приближённые царя, бывшие опричники. Представители земской знати отсутствовали, за исключением князей Шуйских. На свадьбе присутствовали: князь Иван Петрович Шуйский (умер 1589), князь Василий Фёдорович Скопин-Шуйский (умер 1595), князь Василий Иванович Шуйский (1552–1612), будущий царь, и его братья Дмитрий Иванович и Андрей Иванович. Это единственные представители старой родовой знати.

Исключение для Шуйских, несомненно, было сделано в виду их знатного происхождения, близкого родства с правящей династией. На протяжении прошедших лет Шуйские возглавляли московское правительство и являлись воспитателями Ивана IV Грозного. И ещё Шуйские были тесно связаны с опричной средой.

В 1575 году князья Василий и Андрей Ивановичи Шуйские были пожалованы богатыми вотчинами, ранее принадлежавшими родственникам царицы Анны Алексеевны Колтовской, четвёртой супруги Ивана IV, отправленной им в монастырь, в новгородской Шелонской пятине.

Это обстоятельство, двойственного положения, нахождения в земщине и связь с опричниной, проведение гибкой политики позволило Шуйским избежать опалы и сохранить не только свои жизни, имущество, но и свои позиции во власти. Хотя царь продолжал начатою еще в 1570–1571 годах, казнями князей Михаила Темрюковича Черкасского, родного брата своей второй жены, и князя Афанасия Ивановича Долгова-Вяземского, одного из организаторов опричного войска, политику расправы над опричными лидерами.

В 1575 году были казнены другие видные опричники: Дмитрий Андреевич Бутурлин, Никита Васильевич Борисов-Бороздин, князь Даниил Андреевич Друцкой, Протасий Васильевич Юрьев, дьяк Осип Ильин, дети убитого Шуйскими дьяка Фёдора Мишурина — Семён и Иван.

В 1575 году Иван IV Грозный задумал новую политическую игру, возвёл на царство татарского царевича Симеона Бекбулатовича, а для себя выделил особый удел.

Страна была разделена на три части. Великое княжество Симеона Бекбулатовича, царство Ивана IV и удел «Иванца Московского».

Себе в «удел» Иван IV включил: Старицу, Псков, Порховский уезд, Дмитров, Ржев, Зубцов, Двинский уезд и Шелонскую пятину.

На службу в удел сразу же перешли князья Шуйские. Прежде всего, князь Василий Иванович Шуйский, будущий царь, со своими младшими братьями. Они находились в царской свите, а князь Иван Петрович Шуйский, получивший должность удельного воеводы, фактически возглавил удельную Думу.

Шуйские продолжали цепко держаться за власть, находясь в числе ближайшего царского окружения. Более того царь, в преддверии новых военных действий в Ливонии, стремился добиться поддержки знати, и в первую очередь князей Шуйских.

В 1577 году князь Василий Фёдорович Скопин-Шуйский был пожаловал боярским чином. Это было последнее пожалование боярством. В 1578–1579 годах состав Боярской думы не пополнялся.

В последующих военных действиях в Ливонии Шуйские приняли самое непосредственное участие, став настоящими героями этой войны. Достаточно вспомнить героическую оборону Пскова от польско-литовского войска, способствовавшую заключению спасительного для России мира.

Осенью 1580 года царь женится в седьмой и последний раз. Его избранница Мария Фёдоровна Нагая (умерла 20.07.1612), представительница древнего боярского рода, перешедшего на московскую службу из Твери. На царской свадьбе присутствовали все князья Шуйские.

Однако незадолго перед кончиной Ивана IV Шуйские всё же подверглись опале.

В 1582/83 году Василий Иванович Шуйский был выдан на поруки своим братьям, а герой обороны Пскова, князь Иван Петрович Шуйский был отослан наместником в Псков. Точных данных о причинах опалы нет.

Историк Руслан Григорьевич Скрынников предположил, что опала могла быть вызвана тем, что молодой, честолюбивый князь Василий Шуйский, отличающийся своей изворотливостью и умом, обратил на себя внимание царя. Словом, попался под горячую руку.

Однако опала не была суровой и продолжительной. Шуйских возвратили ко двору. Причиной тому могла быть только верная служба всех ветвей рода Суздальских князей, преуспевших в годы опричнины и Ливонской войны.

С 18 на 19 марта 1584 года умирает царь Иван IV Васильевич.

Шуйские в годы опричнины

В середине 60-х годов XVI века в стране была учреждена опричнина, особое политическое течение в государственном управлении. Считается, что опричнина была следствие обострившейся борьбы между монархом и знатью. Сюда, следует, добавить личных амбиций царя, маниакально боявшегося измены.

3 декабря 1564 года царь с семьёй выехал из Москвы в село Коломенское, якобы на богомолье, но при этом прихватил с собой казну. К тому же государь не уполномочил кого-либо из бояр «ведать» столицей в его отсутствии, как было ранее. Своей новой резиденцией царь избрал Александровскую слободу.

3 января следующего года Иван IV Грозный объявил, что слагает с себя монаршие полномочия в пользу старшего сына царевича Ивана Ивановича, по причине «гнева» на бояр и иных царских слуг. Царь прямо обвинил бояр в измене и посягательстве на свою жизнь.

Решение государя вызвало вспышку народного гнева в отношении бояр. Думцам, оказавшимся между двух огней, пришлось отправить в Александровскую слободу делегацию просить царя вернуться на царство.

Иван IV только этого и ждал. Он заставил себя умолять.

Царь, приняв решение не оставлять престола, потребовал от бояр и духовенства выполнить его условия. Церковь должна была отказаться «печаловаться» за опальных, а монарх иметь возможность судить и карать неугодных слуг и бояр, своей единоличной власть.

Ещё царь потребовал для себя «опричь» государственных земель особый удел, которым бы ведал единолично без влияния Боярской думы.

Таким образом, государство оказалось разделённым на «земщину», управляемую по старине и «опричнину», контролируемую лично царём.

Когда все царские условия были приняты, Иван IV Грозный отпустил делегатов в Москву с наказом управлять своими приказами «по прежнему обычаю». В опричных же землях царь создал «Опричный двор».

Царь в Александровской слободе окружил себя верными людьми, как правило, происходившими из низшего слоя служилых людей. Они своим возвышением были обязаны лично монарху, поэтому можно было рассчитывать на их верную службу.

Для Русского государства XVI века было характерно наличие могущественной и сплочённой военно-политической элиты, небольшого клана княжеско-боярских родов на протяжении века, контролировавших все стороны государственного управления.

Пробиться в эту замкнутую касту потомков удельных князей и старомосковского боярства кому-либо было невозможно. В элиту не входили ни провинциальное, ни даже, московское дворянство. Даже большая часть старинных боярских и княжеских фамилий не попала в состав высшей знати.

В среде аристократии утвердилась система местничества, что закрепило за наиболее знатными фамилиями исключительное право потомственно занимать высокие военные и административные должности. При этом знать ревностно следило за соблюдением своих привилегий, не допуская ни каких посягательств на свою власть.

Это никак не устраивало Ивана IV Грозного. В его опричных владениях всё было по-другому.

Среди приближённых царя появились совсем незнатные люди, которых он противопоставил родовой аристократии, предоставив право расправы над боярством. Схватка между ними была жестокой. Многие родовитые люди были казнены, а их имущество конфисковано. Угасло несколько старинных фамилий, в том числе князья Горбатые-Шуйские. Был нанесён мощный удар по другим знатным родам. Знать лишилась большей части родовых вотчинных земель, отобранных царём к себе в опричнину получив в виде компенсации скудные владения в других частях страны, с которыми аристократия не была связана.

Огромная опасность нависла над многими боярами. Ни какая слава предков, ни личные заслуги не гарантировали безопасность.

Царь «перебирал людишек», натравливая на бояр неродовитое «отребье». Чтобы ещё более унизить родовое боярство монарх стал раздавать думские чины своим приближённым и назначать их на ответственные посты. Так думным дворянином стал царский любимец Малюта Скуратов.

Первыми жертвами опричнины стали князь Александр Горбатый-Шуйский и его сын Пётр, окольничий Пётр Петрович Головин и другие.

Однако в целом клану Шуйских князей удалось относительно благополучно пережить эти грозные годы. Кроме рода князей Горбатых более никто из потомков Суздальских князей не пострадал.

Для своего спасения Шуйские выбрали наиболее подходящую тактику, пойдя на открытое сотрудничество с опричной верхушкой. При этом, лично не связав себя с опричным двором, за исключением представителей младших ветвей.

Так в опричнине оказался князь Василий Иванович Барбашин

Следует учесть, что Барбашины, хотя и принадлежали к потомкам удельных князей Суздальских и Нижегородских, но в иерархии московской служилой знати, в отличие от своих старших сородичей князей Шуйских, оказались на второстепенных ролях. Для успешной карьеры им уже было не достаточно одного происхождения. Их родословная давала им определённые стартовые преимущества, но чтобы пробиться наверх требовались личные качества.

Поэтому чтобы сделать карьеру Василий Барбашин решил действовать через Опричный двор. Он начал службу в 50-х годах XVI века. Участвовал в походе на Астрахань в составе рати князя Юрия Ивановича Шемяки-Пронского и в августе 1554 года с донесением был отправлен в Москву.

В январе 1558 года Барбашин уже голова в Ливонском походе. Видимо он проявил себя на поле брани в войне с ливонцами, потому что уже в августе 1558 года числится воеводой для посылок в Большом полку. Князь Василий занял город Феллин, пленив знатных ливонских воевод. В 1563 году он есаул в Полоцком походе. После первый воевода в Пронске и командир сторожевого полка в Туле. В феврале 1564 года первый воевода в Астрахани. В апреле первый воевода полка левой руки в Кашире.

Карьерный рост князя Барбашина на лицо. Его успехи на бранном поле обеспечили ему высокое положение в армии и царской администрации. Тем не менее, он счёл необходимым вступить в опричнину.

В сентябре 1570 году Василий Барбашин упоминается среди опричных воевод, командуя передовым полком в походе из Александровской слободы против Крымского хана Девлет-Гирея.

Обеспечили себе благоприятное положение при царском дворе и князья Ногтевы, самая младшая и захудалая ветвь Суздальских князей. Они вообще составляли низший слой аристократии. Тому подтверждение отсутствие среди Ногтевых лиц, вошедших в состав Боярской думы.

Сами же князья Шуйские, чтобы избежать гонений решились на брачные союзы с семьями видных опричников. Это без сомнения был мезальянс, но, очевидно, другого выбора у потомков Суздальских удельных князей просто не было. Сватом выступал сам царь.

Князь Иван Михайлович Плетень Шуйский породнился с опричным ловчим Григорием Дмитриевичем Ловчиновым.

Григорий Дмитриевич происходил из семьи потомственных царских ловчих. Вступив в опричнину, Ловчинов отличился в погромах. Именно его отряд погубил людей видного боярина Ивана Петровича Фёдорова-Челяднина, а потом расправился с новгородцами. Он же в 1570 году погубил своего покровителя видного опричника — князя Афанасия Ивановича Долгова-Вяземского.

Видимо, в опричнине Григорий Ловчинов приобрёл значительные земельные владения в Московском и Переславль-Залесском уездах. Его супруга Мария Андреевна Микулина владела 6-ю деревнями в Дмитровском уезде. Её дядя Григорий Иванович Микулин так же выдвинулся в годы опричнины.

Однако наибольшего успеха в охранительном браке достиг внучатый племянник Ивана Плетня Шуйского — князь Дмитрий Иванович (умер 1612). Его супругой стала в 1572 году дочь любимого опричника Ивана IV Грозного — Григория Малюты Лукьяновича Скуратова-Бельского — Екатерина Григорьевна.

Малюта Скуратов, происходя из захудалого рода и выдвинулся благодаря своей жестокости и беспринципности в годы опричнины. Он был готов выполнить любое поручение царя и тем снискал его полное доверие.

Между тем, уничтожая знать, Малюта желал выбиться наверх. Даже просил для себя боярское звание, но был высмеян царём. Поэтому решил влиться в ряды аристократии путём продуманной брачной политики.

У Малюты Скуратова было 4-ре дочери, которых он выгодно пристроил. Одна дочь стала женой знатного татарского князя Ивана Келмамаевича Келмамаева. Другая дочь вышла замуж за князя Ивана Михайловича Глинского (умер 1602), двоюродного брата царя Ивана IV Грозного.

Третья дочь Мария была супругой Бориса Фёдоровича Годунова и в 1598 году стала Русской царицей.

Дочь Екатерина Григорьевна была выдана за князя Дмитрия Ивановича Шуйского.

Царь, не желая расстраивать своего верного слугу, не трогал его родственников.

Родством с видными опричниками Шуйские обеспечили лояльность царя и, в отличие от многих знатных семей, не пострадали во время опричнины.

Князья Шуйские и Борис Годунов, борьба за власть

В марте 1584 года новым правителем страны становиться царевич Фёдор Иванович.

Дело в том, что старший сын и наследник царя Иван IV Грозного — царевич Иван Иванович погиб 19 ноября 1581 года и престолонаследие перешло ко второму царскому сыну Фёдору (1557–1598). Он не был готов к управлению огромной страной, поскольку готовился к роли удельного князя, был богобоязненным и слабовольным.

При новом монархе выдвинулся боярин Борис Фёдорович Годунов, на родной сестре которого Ирине Фёдоровне, был женат молодой царь. Он оказался талантливым политиком и опытным царедворцем, и постепенно отрешив всех конкурентов, сосредоточил в своих руках все рычаги власти.

В начале, когда Борис Годунов, стал шурином царевича, мало кто обратил на это внимание, потому, что был жив старший сын царя царевич Иван Иванович, который и должен был наследовать отцу.

Младший царевич Фёдор Иванович, по обычаю должен был получить в удел небольшое княжество. Таким образом, Годунов перешёл бы на службу в удел к Фёдору Ивановичу и покинул царский двор.

Однако обстоятельства изменились, и на престол взошёл царевич Фёдор Иванович.

Борис Годунов, как царский родственник, стал укреплять свою власть.

Однако старое боярство не желало подчиняться худородному Годунову. При царском дворе началась жесточайшая борьба за власть. Не собирались сдавать свои позиции и князья Шуйские.

Каково было завещание Ивана IV Грозного нам неизвестно. Но косвенные источники называют несколько вариантов завещания. В двух вариантах в состав опекунского совета покойным царём были включены: князь Иван Петрович Шуйский, князь Иван Фёдорович Мстиславский, боярин Никита Романович Юрьев, родной дядя молодого царя и оружничий Богдан Бельский, родственник видного опричника Малюты Скуратова.

В другом варианте, опекунами назначались, все тот же князь Иван Петрович Шуйский и митрополит. Причём в обоих вариантах, первым лицом в опекунском совете выступает князь Иван Шуйский, и нет упоминания о царском шурине Борисе Годунове.

Однако к этому нужно отнестись критически. Вполне очевидно, это явно более поздний вымысел, созданный в период царствования Василия Шуйского, для того чтобы увеличить престиж нового царя и принизить значение Бориса Годунова, как человека узурпировавшего престол.

Ряд исследователей, анализируя сложившуюся политическую обстановку к моменту смерти Ивана IV Грозного и опираясь на свидетельства находившихся в России иностранцев, предполагают, что в регентский совет могли быть включены следующие лица: старейший член Боярской думы, долгие годы возглавлявший «земщину», князь Иван Фёдорович Мстиславский, боярин Никита Романович Юрьев, родной брат первой жены царя Ивана IV, несомненно, царский шурин боярин Борис Фёдорович Годунов, а так же, возможно, князь Иван Петрович Шуйский. Между ними и разыгралась основная борьба за власть.

Сразу после воцарения Фёдора Ивановича, власть в Думе захватил Богдан Яковлевич Бельский, бывший видный опричник и родственник Григория Малюты Скуратова-Бельского. Его главным оппонентом выступил князь Иван Петрович Шуйский.

Враждующие кланы готовились к решающей битве. Поводом послужил местнический спор казначея Петра Ивановича Головина, тетка которого была женой казнённого князя Александра Борисовича Горбатого-Шуйского, с Богданом Бельским.

Местнический спор получил большой резонанс в Думе. Головина поддержали Шуйские, Мстиславские, Голицыны, Романовы, опиравшиеся на городское население, недовольное опричником Бельским, происходившим из худородного рода и выдвинувшегося лишь благодаря царской милости в годы опричнины.

За Бельского выступили Годуновы, связанные с ним родством, и князья Трубецкие, опиравшиеся на стрелецкое войско.

Дело дошло до открытой вооруженной борьбы. Богдан Бельский не выдержал и признал своё поражение. Его исключили из Думы и выслали из Москвы, отправив на воеводство в Нижний Новгород.

После из Москвы были изгнаны представители рода Нагих, как ближайшие родственники малолетнего царевича Дмитрия Ивановича, младшего сына царя Ивана IV Грозного и Марии Фёдоровны Нагой. Нагих отправили с царевичем Дмитрием в Углич.

Можно полагать, что эта мера была поддержана всеми думцами. В том числе и князьями Шуйскими.

При новом монархе в Думе начинают складываться три значительные политические силы. Это Борис Годунов и его сторонники. Это боярин Никита Юрьев, связанный родством со старой московской знатью, и князья Шуйские, имевшие широкую поддержку среди горожан.

При этом следует отметить, что в момент смерти царя никого из Шуйских в Москве не было. Поэтому включиться в придворную борьбу они сразу не могли.

Согласно разрядным записям, 31 мая 1584 года во время венчания на царство Фёдора Ивановича: «Золотыми осыпал царя князь Иван Фёдорович Мстиславский. За столом у царя сидели боярин князь Василий Фёдорович Шуйский-Скопин, Дмитрий Иванович Годунов, Степан Васильевич Годунов, окольничий Иван Иванович Сабуров, князь Дмитрий Петрович Елецкий».

В начале правления царя Фёдора Ивановича политическая борьба вокруг престола не была столь активной, как в последние годы, когда стало ясно, что древняя Московская династия угаснет.

К тому же в начале молодого царя окружал узкий круг связанных кровным родством царедворцев. Так Борис Годунов и князь Дмитрий Иванович Шуйский, брат будущего царя Василия Шуйского, были женаты на родных сестрах, дочерях любимца Ивана IV Грозного — Малюты Скуратова.

Князь Иван Фёдорович Мстиславский и боярин Никита Романович Юрьев были женаты на сестрах — княжнах Ирине и Евдокии Александровнах Горбатых-Шуйских. А князь Василий Иванович Шуйский был женат на княжне Елене Репниной, свойственнице Романовых-Юрьевых.

Поэтому на первом этапе бояре действовали сообща, удаляя из Москвы Богдана Бельского и Нагих с царевичем Дмитрием. После среди придворных началась дележка должностей.

В день коронации нового царя Борис Годунов, ставший боярином еще в 1580 году, получил чин конюшего, высший пост в государстве, фактически став во главе московского правительства. Не были обделены и Шуйские. Князь Василий Иванович получил боярство и стал главой Московской судной палаты, а князь Иван Петрович получил в кормление Псков, ему возвратили конфискованные у казнённого князя Александра Горбатого вотчины. К нему же перешли владения князя Ивана Бельского и город Кинешма с волостью. Князь Василий Скопин-Шуйский получил в кормление город Каргополь.

При этом нужно отметить, что князья Шуйские в Думе были единственными потомками русских князей Рюриковичей, за исключением окольничего князя Фёдора Михайловича Ахмета-Троекурова, не игравшего значительной политической роли.

Паритет в Думе длился не долго, политическая борьба враждующих группировок только накалялась. Со временем соотношение сил в Боярской думе стало изменяться.

В апреле 1586 года умер боярин Никита Юрьевич Юрьев и возглавляемая им политическая группировка распалась. В это время Борис Годунов ввёл в Думу своих сторонников и родственников.

В этой обстановке князья Шуйские тоже не сидели сложа руки. Они заполучили в союзники старейшего члена Боярской думы — князя Ивана Фёдоровича Мстиславского.

Главной опорой Шуйских были горожане, торговый люд. Поэтому Шуйские поспешили разыграть эту карту.

В 1586 году в Москве вспыхнуло восстание, как сообщает летописец, «гости же и всякие московские торговые люди черные все стояху за Шуйских».

Восстание носило явный антигодуновский характер. Стремясь использовать народный гнев для решения своих политических задач, клан Шуйских стал добиваться отстранения от власти Бориса Годунова. Более того князья Шуйские пошли дальше, желая лишить Годунова всякой возможности вернуться во власть.

Заручившись поддержкой ряда духовных лиц, в том числе митрополита Дионисия, епископа Крутицкого Варлаама Пушкина, князья Шуйские обратились с челобитной к царю, с просьбой отправить в монастырь бесплодную царицу Ирину Годунову и заключить новый брак. В частности, в царские жёны царю предлагалась юная княжна Мстиславская.

Но обычно мягкий, не имеющий собственного мнения царь Фёдор Иванович, в вопросе возможного нового брака оказался не приклонен. Он любил супругу, и расставаться с ней был не намерен, даже в виду невозможности иметь детей. Тем более у Фёдора Ивановича был наследник, его младший брат царевич Дмитрий.

Поэтому убедить царя ни по одному вопросу не удалось. Фёдор Иванович не расстался с Ириной Годуновой, а её брат не был отправлен в ссылку.

Шуйским ничего не оставалось, как пойти на мировую с правительством и способствовать усмирению восставших.

Князь Иван Петрович Шуйский, как наиболее авторитетный человек, обратился с речью к восставшим, призвав их к смирению.

Есть мнение, что Шуйские пошли на мировую с Годуновым, испугавшись размаха народного движения. Это предположение выглядит не вполне правдоподобным. Князьям Шуйским не чего было опасаться. Восстание не носило стихийного характера и не имело тяжких последствий, связанных с погромами и убийством неугодных чиновников.

Наоборот оно было организованным и носило явно выраженный верноподданнический характер. Для выработки и передачи челобитной царю были выбраны представители от сословий, которые составили прошение, подписанное представителями знати и выборными от горожан и купцов.

Кроме того, если бы восстание стало бы неуправляемым, вряд ли бы речи князя Ивана Шуйского смогли повлиять на восставших. Скорее всего, встретив твёрдую позицию царя, не желавшего идти ни на какие уступки и не имея возможности, что-либо изменить восставшие были вынуждены подчиниться царской воли и оставить всё как есть.

Возможно, восставшие получили гарантии своей безопасности и полное прощение своей вины. По крайней мере, только этим можно объяснить их быстрое решение прекратить выступление и отозвать свои требования.

После восстания Борис Годунов, не без основания полагая, что это не последнее выступление против него, сразу же начал расправу над своими противниками.

Главарями восставших были признаны Фёдор Нагой и Голуб, их казнили. За участие в заговоре был сослан в Белозерский Кириллов монастырь боярин князь Иван Фёдорович Мстиславский, где он умер в том же 1586 году.

В 1587 году был смешён с должности митрополит Дионисий, вскоре скончавшийся в Хутынском монастыре.

Весной 1587 года подвергся опале старейший представитель семьи Шуйских, князь Иван Петрович. После проведённого князем Д. И. Хворостиным и казначеем Д. И. Черемисиновым дознания о вине князя Ивана Шуйского, его сослали, сначала в его вотчину село Лопатничи, а после в Кирилло-Белозерский монастырь. Там в монастыре князя Ивана Петровича удушили дымом.

Опала постигла и других представителей семьи Шуйских. Князь Андрей Иванович Шуйский был выслан в село Воскресенское, после отправлен в Каргополь, где позднее убит.

Его братья высланы из Москвы: Василий и Александр Ивановичи в Галич, Дмитрий и Иван Ивановичи в Шую. Опала постигла и их сторонников — князя Петра Ивановича Татева, тестя князя Василия Фёдоровича Скопина-Шуйского, И. Ф. Крюка-Колычева, князей Урусовых.

Несколько лет Шуйских держали вдали от столицы, отправляя на воеводство в приграничные области. Лишь в 1591 году у Шуйских появилась возможность вернуться в Москву.

15 мая 1591 года в Угличе погиб царевич Дмитрий Иванович, наследник бездетного царя Фёдора, младший сын Ивана IV Грозного. По стране поползли слухи, что к смерти юного царевича причастен боярин Годунов.

Оставивший воспоминания служивший в России немец Конрад Буссов писал: «В большой тайне Годунов прельстил деньгами двух русских людей, и они перерезали царевичу горло в Угличском Кремле, на месте, отведенном для игр».

Для выяснения обстоятельств смерти царевича была создана специальная комиссия, во главе которой был поставлен князь Василий Иванович Шуйский.

В разрядах сделана запись: «В мае убит на Угличе царевич Дмитрий, убили его Никита Качалов, дьячий сын Данилка Бетиговский, а их за воровство побили каменьями миром. Государь послал на Углич про царевичеву смерть сыскать — Крутицкого митрополита Голасею, боярина князя Василия Ивановича Шуйского, окольничего Андрея Петровича Клешнина, думного дьяка Елизария Вылузгина».

Разрядная запись сама по себе немного странная. Вначале утверждается, что царевич Дмитрий был убит, называются имена убийц, и в то же время создается комиссия для выяснения обстоятельств смерти царевича.

Назначение в следственную комиссию князя Василия Шуйского, не могло произойти без ведома всесильного Бориса Годунова, к этому времени, ставшего полным хозяином в стране. И оно, явно, не было случайным.

Василий Иванович, ставший после гибели старших братьев, главой семейного клана, имел опыт в таких делах, ведь ранее он руководил Московским судным приказом. К тому же князь Василий, несмотря на опалу, пользовался большим авторитетом среди знати и посадских людей. Он не был связан с правительством Годунова и его выводы могли успокоить народ.

Можно предположить, что Василий Шуйский, готов был на всё лишь бы вернуть своё прежнее положение при дворе, поэтому был согласен выполнить любую волю конюшего.

Эта была своеобразная проверка лояльности Шуйских правительству, возглавляемому Годуновым, после которой, должна последовать их реабилитация и возвращение ко двору.

В связи с этим возникает вопрос. Для чего понадобились Борису Годунову князья Шуйские?

Ослабив политическое могущество клана Шуйских, Годунов уважал их за происхождение и не мог отказать в чести столь знатному роду. К примеру, когда в 1590 году князь Иван Голицын и князь Андрей Куракин, потомки литовских князей, полагая, что пришло их время, вздумали местничать с князьями Шуйскими, Борис Годунов в самой жёсткой форме указал челобитчикам на их место. Кроме того, возможно, в будущем Годунов решил опереться на Шуйских в борьбе с другими претендентами на русский престол Романовыми, родственниками угасшей царской династии.

Существует и другая версия, согласно которой заказчиками убийства царевича Дмитрия выступали влиятельные боярские круги, опасавшиеся возрождения при новом монархе политического террора. Малолетний царевич обладал жестоким характером. В своих играх он любил отсекать головы куклам, олицетворявшим знатных бояр. Его заявления изобиловали угрозами будущих казней. Придя к власти, Дмитрий Иванович, мог жестокостью затмить своего грозного отца. Знать, едва пережившая политический террор в правление Ивана IV Грозного, не могла допустить повторение репрессий.

В этом случае назначение в следственную комиссию князя Василия Шуйского отвечало интересам боярства, которое могло предложить его кандидатуру царю. Возможно в благодарность, за оказанную услугу, члены Боярской думы впоследствии спасли Василия Ивановича от казни при Лжедмитрии I.

Комиссия, в составе князя Василия Ивановича Шуйского, бывшего воспитателя царя Фёдора Ивановича, окольничего Андрея Петровича Клешнина и дьяка Елизария Вылузгина, находилась в Угличе с 19 по 30 мая. Выводы комиссии оказались предсказуемыми, и угодными конюшему боярину Борису Годунову, и думскому боярству, в случае причастности бояр к заговору, — царевич Дмитрий Иванович погиб от несчастного случая.

Участие же князя Василия Ивановича в расследовании обстоятельств гибели юного царевича, повлияло на дальнейшее поведение князя в вопросе признания Лжедмитрия I, захватившего после смерти Бориса Годунова московский престол.

Вообще нельзя подлинно установить причины смерти царевича Дмитрия. Хотя комиссия постаралась и провела большую работу. Было опрошено множество свидетелей. Очевидно, выводы устроили всех. Смерть юного царевича случайное стечение обстоятельств.

Материалы следствия сохранились, но их изучение не даёт полной картины произошедшей трагедии. Возможно, по мнению исследователей, следственные материалы были подчищены или частично уничтожены, последующими монархами Годуновым, Лжедмитрием, Шуйским, Романовым, связанными с «Углицким делом».

Проводивший расследование Василий Шуйский менял свои показания в зависимости от складывавшихся политических обстоятельств, очевидно, не испытывая ни каких угрызений совести. Он опроверг своё же первоначальное заключение, позже, в июне 1606 года после перенесения тела царевича из Углича в Москву, заявил, что Дмитрий был убит по приказу Бориса Годунова.

В 1591 году Шуйских возвратили в Москву. Годунов больше их не опасался, быть может, потому что связал их с собой общей тайной связанной с гибелью царевича Дмитрия. Хотя, справедливости ради следует отметить, что опала с Шуйских была снята до смерти царевича Дмитрия, произошедшая 15 мая 1591 года. Так князь Дмитрий Иванович Шуйский на второй день Пасхи, ещё 4 апреля 1591 года, участвовал в праздничном царском «столе».

Князья Шуйские, опасаясь новой опалы, вели себя лояльно и не интриговали. Им стали доверят ответственные должности. В июне 1591 года во время нашествия крымских татар, в Москве, «для бережения» города был оставлен князь Дмитрий Иванович Шуйский. В 1592 году воеводой в Новгород был назначен князь Василий Фёдорович Скопин-Шуйский, а князь Василий Иванович Шуйский был воеводой большого полка в походе к Новгороду, «для немецких вестей». В 1594 году князь Василий Иванович вместе с князем Фёдором Мстиславским принимал персидского посла. В 1596 году Василий Шуйский в походе «на берег» против крымцев, когда большой полк вёл конюший боярин Борис Годунов, командовал полком правой руки. В июне 1597 года князь Василий Шуйский судил местнический спор Петра Шереметева и князя Фёдора Ноготкова-Оболенского.

Вот небольшой перечень занимаемых Шуйскими должностей.

После смерти царя Фёдора Ивановича, престол перешёл к Борису Годунову. Шуйские ничего не смогли противопоставить этому событию, тягаться с всесильным Годуновым они не могли.

3 сентября 1598 года во время венчания на царство Бориса Годунова, царскую шапку держал старейший член Боярской думы князь Фёдор Мстиславский, а скипетр — князь Дмитрий Иванович Шуйский. Это была честь для князей Шуйских и одновременно унижение.

В царствование Бориса Годунова Шуйские вели себя тихо, ничем себя не компрометируя. За исключением «колдовского» процесса над князем Иваном Ивановичем Пуговкой Шуйским.

Однажды Годунов тяжело заболел, в это время поступил донос на Ивана Шуйского, который якобы с помощью каких-то «кореньев» наводит на царя порчу. Его люди братья Янко и Полуэкт Марковы были казнены, а сам князь Иван лишён боярского звания.

Борис Годунов стремясь утвердиться на престоле и основать новую династию, отчетливо осознавал, что будущее его потомков во многом зависит от позиции членов Думы. Царь Борис всячески стремился заручиться поддержкой бояр и убедить знать, что его правление не будет таким кровавым как царствование Ивана IV Грозного, а также не будет изменена сложившаяся система местничества, которая гарантировала знати главенствующие места в государственном аппарате. Поэтому в царствование Бориса Годунова перестановки в Боярской думе не происходили.

Это вовсе не значит, что Годунов совсем отказался от жёстких мер управления. Изредка он напоминал боярам, кто хозяин в государстве. Примером этому служит дело Ивана Пуговки Шуйского. Но его методы устрашения не шли, ни в какое сравнение с кровавыми расправами его предшественников. К тому же знать измученная и напуганная десятилетиями правительственного кровавого террора была не способна к мощной политической оппозиции.

Казалось, что наступило время политической стабильности. Власть Бориса Годунова была крепкой. Новая династия не ощущала опасности, которая уже стаяла на пороге.

В начале XVI столетия в России случился трехлетний недород. Недостаток продовольствия стал причиной голода. Бедствие спровоцировало народные выступления. Голодные толпы людей, размышляя над причиной постигших их бед, по привычке во всём обвиняли власть, в том числе нового царя.

Повсеместно происходили вооружённые выступления крестьян. Достаточно назвать крупное восстание бедноты под руководством атамана Хлопко.

В это время на южных рубежах появился человек, выдававший себя за чудом спасшегося царевича Дмитрия Ивановича, младшего сына Ивана IV Грозного и, следовательно, законного наследника русского престола.

«Лета 7113 году учинилась весть государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии, что назвался в Литве вор государьским имянем царевичем Дмитреем углецким великого государя царя Ивановым сыном».

В исторической науке первого самозванца принято называть Лжедмитрием I или «Расстригой». Малочисленная и слабо вооружённая армия самозванца 13 октября 1604 года перешла русскую границу и стала медленно продвигаться по территории южной Руси. Окрестное население с радостью встречало чудом спасшегося царевича, его армия постоянно пополнялась, а многие южные крепости сдавались без боя.

На сторону Лжедмитрием I переходят северские и рязанские дворяне, грозная боевая сила.

В Москве к отражению агрессии оказались не готовы. К 12 ноябрю с трудом было сформировано три полка.

«И тое же осени на Дмитреев день по вестем послал государь на Северу бояр и воевод на три полки до большова розряду: В болшом полку боярин князь Дмитрей Иванович Шуйской да князь Михайло Федорович Кашин. В передовом полку окольничей Иван Иванович Годунов. В сторожевом полку боярин Михайло Глебович Салтыков».

И так во главе армии направленной против самозванца царь поставил Дмитрия Шуйского. Чем руководствовался Борис Годунов, поручая войска князю Шуйскому?

Прежде всего, устоявшимися в государстве правилами. Дмитрий Иванович Шуйский был старейший член Думы и получал назначение согласно своему положению.

Чуть позднее на юг отправили дополнительные войска. «А после того послал государь бояр и воевод князя Федора Ивановича Мстиславского».

Князь Мстиславский принял общее командование над русской армией. Царские воеводы действовали медленно и нерешительно. Войска самозванца продолжали продвигаться к Москве.

В январе 1605 года на юг было отправлено подкрепление под командованием князя Василия Ивановича Шуйского. Он стал вторым воеводой в армии, заместителем князя Мстиславского.

Воеводам удалось нанести несколько поражений армии Лжедмитрия, но они не стали преследовать врага, чтобы довершить его разгром.

Медлительность, осторожность, нерешительность, отсутствие инициативы, вот методы управления армией царскими воеводами.

На первый взгляд, воевод можно заподозрить в нежелание сражаться за царя Бориса Годунова. Возможно, в какой-то степени, так и было. Но следует также учесть, что не всё зависело от Мстиславского и братьев Шуйских.

Местное население всецело поддерживало самозванца, искренне веря, что это царевич Дмитрий. После каждого поражения армия Лжедмитрия вновь пополнялась новыми бойцами.

После тяжёлой военной компании многие дворяне стали самовольно покидать полки и разъезжаться по своим имениям. В таких условиях продолжать военные действия стало невозможно, и главные воеводы распустили служилых людей на отдых.

Такое решение вызвало гнев царя. В Москве спешно начали формировать новые полки. Военные действия возобновились. В целом царская армия постоянно теснила войска самозванца, одерживая победы. Но всё изменилось после смерти царя Бориса Годунова, умершего 13 апреля 1605 года.

Новым монархом стал шестнадцатилетний Фёдор Борисович Годунов. В столице начались беспорядки. Не в силах справится с ситуацией юный царь Фёдор с матерью Марией Григорьевной, отозвали из армии в Москву главных воевод Мстиславского и Шуйских. Боярам удалось на время навести в столице порядок. К возмущённой толпе выходил Василий Шуйский, уговаривая всех разойтись, клятвенно заверяя народ, что царевич Дмитрий мёртв.

Положение в стране с каждым днём становилось более нестабильным. Царская армия разваливалась. Многие дворяне и вельможи переходили на сторону самозванца. Города и целые волости присягали Лжедмитрию.

31 мая 1605 года в окрестностях Москвы разбил свой лагерь атаман Корела, один из видных сподвижников самозванца. С казаками Корелы в Москву прибили эмиссары Лжедмитрия, которые начали будоражить горожан.

На Красной площади собрались толпы народа. Для усмирения горожан к ним вновь направили старейших бояр, Мстиславского и Шуйских.

Бояре не очень старались, уговаривая народ разойтись. Действовать в интересах молодого царя Фёдора Годунова они не хотели. Сам Фёдор Борисович был напуган и не знал, что делать. Он был молод и не имел надёжной опоры.

1 июня в Москве внезапно вспыхнуло восстание горожан. Царь Фёдор и его мать царица Мария Григорьевна, дочь ненавистного Малюты Скуратоыва, были взяты под стражу. Так закончилось сорока девяти дневное правление царя Фёдора Борисовича Годунова.

Самозванец на московском троне

Во время свержения Годуновых, самозванец находился в Туле. Узнав о смерти Фёдора Годунова, Лжедмитрий потребовал прибытия к нему в лагерь всех членов Боярской думы.

Бояре отказались ехать. В качестве представителя от боярства в Тулу была отправлена думская делегация во главе с князем Иваном Михайловичем Воротынским (умер 1627).

Из Тулы триумфальным маршем самозванец направился в столицу. В Серпухове его встречали князья Фёдор Иванович Мстиславский (умер 1622) и Дмитрий Иванович Шуйский (умер 1612), брат будущего царя Василия IV.

20 июня 1605 года Расстрига торжественно въехал в Москву. К его большой радости, бояре всё сделали за него, фактически расчистив путь к престолу. Народ признал в самозванце истинного царевича Дмитрия.

Ещё по дороге к Москве Лжедмитрий «велел царя Борисову царицу Марью и царевича Федора из государевых хором свести на старой двор и уморить злою смертью, а царевну Оксинью велел постричь. А святейшего потриарха Иева велел послати с Москвы в заточение. А Годуновых всех и до малого рабенка послать велел в городы по тюрьмам с приставы».

Имущество Годуновых и их сородичей Сабуровых и Вельяминовых было конфисковано и передано в царскую казну. Патриарх Иов (умер 1607), сохранявший преданность династии Годуновых и не желавший идти ни на какие переговоры с представителями Лжедмитрия, был низложен.

Что же предпринимали в создавшейся обстановке Шуйские?

Они, как и большинство членов Боярской Думы, не имея чёткого плана действий, выжидали, надеясь, что новый монарх подтвердит их звания и привилегии, а потом видно будет.

В целом же князья Шуйские, как и остальные вельможи, косвенно поддержали Лжедмитрия. Хотя не старались скрыть своего презрения к самозванцу. Лжедмитрий был в глазах Шуйских человеком низким, и повиноваться ему во всем они не желали.

Самозванец, взяв власть в свои руки, стал проводить собственную политику. Прежде всего, был избран новый патриарх Игнатий (умер 1640), родом грек, ставший марионеткой в руках узурпатора.

Были произведены перемены и в высшем боярском руководстве. Из Думы были удалены браться Шуйские. На них Лжедмитрию отовсюду поступали доносы.

Шуйские действительно интригуют. Василий Шуйских, не скрывая своего негативного отношения к самозванцу, со многими ведёт откровенные беседы в отношении нового Московского правителя.

Но узурпатор не желает мириться с оппозицией. Братья Василий, Дмитрий и Иван Ивановичи Шуйские по приказу Лжедмитрия были арестованы. Их смотрителями были назначены самые преданные самозванцу люди — окольничий Пётр Фёдорович Басманов (умер 1606) и боярин Михаил Глебович Салтыков (умер 1618). Они же проводили расследование о заговоре князей Шуйских.

Братьям Шуйским, ни много не мало, было предъявлено обвинение в государственной измене. Но, что конкретно инкриминировалось Шуйским точно не известно. Их обвиняли то ли в распространении порочащих Лжедмитрия слухов, то ли в организации заговора с целью свержения самозванца.

Князь Василий Иванович Шуйский к моменту прихода к власти первого самозванца был уже умудрённым опытом человеком, опытным царедворцем и политиком, познавшим взлеты и падения. Поэтому его действия, ведение неосторожных разговоров о самозванце со всеми без разбора, никак не вяжутся с его характером и политическим опытом. На примере своего деда, казнённого Иваном IV Грозным, он хорошо понимал, что неосторожные действия в отношении монарших особ могут привести к самым печальным последствиям. Поэтому допустить оплошность такой опытный царедворец как Василий Шуйский, просто не мог.

Лжедмитрия поддерживал народ, веривший в чудесное спасение царевича. Настроить горожан против себя самозванец попросту ещё не успел. На его стороне была и значительная военная сила. В такой обстановке затевать заговор против самозванца было попросту невозможно, так как нельзя было найти противников Лжедмитрия. Это было бы самоубийством.

Скорее всего, Шуйских просто оговорили в угоду Лжедмитрию, поскольку глава комиссии расследовавший обстоятельства смерти царевича Дмитрия, князь Василий Иванович Шуйский, был очень опасен для самозванца. К тому же князья Шуйские представители древнейшего рода, по своему происхождению, являлись единственными законными претендентами на русский престол. Это хорошо понимал самозванец и стремился поскорее избавиться от своих возможных конкурентов.

Обвинения в измене, как нельзя более подходили для расправы над неугодными князями Шуйскими, тем белее компрометирующий материал всегда можно было собрать, без особых усилий.

Пётр Фёдорович Басманов, проводивший расследование, арестовал множество лиц, по подозрению в участии в заговоре Шуйских. Задержанных допрашивали с применением пыток. Под пытками можно заставить человека, дать какие угодно показания. И такие показания в измене князей Шуйских действительно были собраны. Вместе с тем многие из подследственных всё отрицали.

Видимо это повлияло на окончательное решение Лжедмитрия, намеревавшегося в начале провести большой показательный процесс над изменниками, с привлечением к суду многих лиц. После решено было судить лишь братьев Шуйских, и их ближайшее окружение.

Возможно, заказное расследование не совсем удалось. Да и бояре, стремясь не допустить возрождения опричных времён, негласно встали на защиту Шуйских.

Князей Шуйских судили на большом соборе в присутствии бояр. От самосуда самозванец отказался, потому что был связан договором с Думой, так как именно бояре расчистили ему путь к престолу. Ещё, возможно, самозванец хотел повязать бояр на крови Шуйских.

Суд над князьями Шуйским начался сразу же после казни их сторонников. Это, по мнению обвинителей, должно было повлиять на самообладание подсудимых. Выбить почву у них из-под ног. В тоже время проведённая казнь должна была послужить предупреждением для судей, в том, что дело принимает серьёзный оборот. Шутить никто не намерен.

С обвинительной речью против изменников выступил сам Лжедмитрий. Он утверждал, что род князей Шуйских всегда был изменническим. На суде не проводились допросы свидетелей. Это было излишним.

По некоторым сведениям Василий Шуйский признал свою вину и просил судей и царя о прощении. Как опытный царедворец князь Василий Иванович принял единственно возможную в данной ситуации манеру поведения. Он ухватился за шанс сотрудничества со следствием. Упорное отрицание вины могло ещё более озлобить Лжедмитрия. Признание вины и просьбы о помиловании давали шанс сохранить жизнь, а уже после, собравшись с силами, попробовать побороться с узурпатором.

Суд, в угоду самозванцу, осудил Василия Шуйского на смерть, а его младших братьев, Дмитрия и Ивана, приговорил к тюремному заключению и ссылке.

Казнить князя Василия Шуйского должны были публично. Самозванец спешил с казнью, которую назначили на следующий день, после вынесения приговора, то есть на 25 июля.

Перед казнью, верные Лжедмитрию войска заняли все ключевые посты в городе, с тем, чтобы в случае необходимости подавить любое выступление горожан.

Казнь происходила при стечении большого количества народа. Пётр Басманов зачитал приговор. Вслед за тем палач сорвал с Василия Шуйского одежды и подвёл к плахе, «ему на месте публичных казней должны были топором запретить заниматься изменами».

Есть заявления, что на эшафоте князь Василий выступал перед народом с обвинительными речами, стремясь обличить самозванца. Это явно вымысел. Не таким человеком был князь Шуйский, чтобы в минуты наивысшей опасности вести себя столь не осмотрительно. Наоборот он продолжал просить о пощаде.

С расправой медлили. После появился один из приближённых самозванца и приостановил казнь. Дело кончилось тем, что прибывший из Кремля дьяк огласил указ о помиловании.

Князю Василию Ивановичу сохранили жизнь.

Есть много версий о причинах побудивших самозванца отменить казнь Василия Шуйского. Наиболее точная на наш взгляд, это версия, выдвинутая Русланом Григорьевичем Скрынниковым, который ссылаясь на заявление польского сподвижника самозванца Станислава Борха, предположил, что за Шуйского заступились члены Боярской думы. Не смея открыто противостоять Лжедмитрию во время суда, после они сделали всё, чтобы не допустить расправы над старейшим думцем.

Пойти против Думы самозванец не решился. Тем более, по его мнению, он уже уничтожил клан Шуйских, и более мог их не опасаться.

У князей Шуйских конфисковали имущество и заключили в тюрьму в «Галицких пригородах».

30 июля 1605 года Лжедмитрия торжественно венчали на царство. По этому случаю, новоявленный монарх простил многих осуждённых, в том числе и братьев Шуйских, которых вернули из ссылки. Видимо, получив корону, Лжедмитрий так уверовал в свои силы, что перестал кого-либо опасаться, как говориться, потерял осторожность. Возможно, новый Московский царь желал видеть в своём окружении высшее боярство, это могло льстить его самолюбию и утвердить легитимность власти.

Шуйским доверили командные посты в армии. В марте 1606 года Иван Иванович Шуйский стоял во главе дружины в Мценске, а Василий и Дмитрий Шуйские командовали отрядами на Оке, против татар.

Дальнейшее правление Лжедмитрия вызвало большое недовольство в народе, среди бояр и служилых людей. Казалось, уверовав в свою звёздную судьбу, он сам нисколько не заботился о своей популярности.

Ему ставили в вину приверженность к полякам. Несоблюдение церковного поста. Отказ от православия и женитьбу на полячке Марине Мнишек. Раздачу боярских званий незнатным лицам и многое другое.

«А литва и поляки в Московском государстве учали насильства делать. У торговых людей жен и дочерей имать силно и по ночем ходить с саблями, и людей побивать, и у храмов вере крестьянской и образом поругатца» — сообщает летописец.

Словом, за несколько месяцев царствования самозванца его популярность среди москвичей уменьшилась настолько, что можно было без труда составить заговор и отстранить его от власти.

Поэтому дождавшись подходящего момента, возможно приложив к этому некоторые усилия, Шуйские начали объединять недовольных людей и разрабатывать план свержения самозванца с престола.

Инициаторами заговора выступили братья Василий, Дмитрий, Иван Ивановичи Шуйские, князья Иван, Василий и Андрей Васильевичи Голицыны, князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, его дядя князь Борис Петрович Татев, Михаил Игнатьевич Татищев, окольничий Иван Крюк Колычев и другие лица, рангом пониже.

Ключевой датой для переворота стала свадьба Лжедмитрия, назначенная на 8 мая 1606 года. Шуйские на свадьбе самозванца выполняли, как и положено знатным вельможам, почётные поручения. Василий Шуйский был главным распорядителем свадебных торжеств. Он держал речь перед молодоженами в Грановитой палате. Вёл под руку невесту из собора. Дмитрий Шуйских был «дружкой» жениха, а его супруга княгиня Екатерина Григорьевна свахой. Они разыгрывали роли покорных слуг, ничем, не выдавая своих замыслов.

Тянуть с заговором было больше нельзя. По сложившейся традиции, после женитьбы монархов, родственники невесты, получают думские чины и другие важные должности. Отец невесты, Сандомирский воевода пан Юрий Мнишек (умер 1613), уже прибыл в Москву, ему выделили в Кремле бывший двор покойного царя Бориса Годунова.

В ночь на 15 мая, всё было готово к перевороту. Все приготовления делались в строжайшей тайне, так как в Москве было много вооружённых поляков и иезуитов, а также прибывших на свадебные торжества, поддерживавших самозванца, служилых людей из Путивля и Рязани.

Заговорщики рассчитывали на успех, так как опирались на широкие массы московского населения. Известно, что перед переворотом, московские купцы отказывались продавать иноземцам порох и свинец для пуль.

17 мая на рассвете князь Василий Шуйский собрал у себя на подворье вооружённых участников заговора, и двинулся к Кремлю. В это время в Кремле происходила смена караула.

В городе ударили в набат. Горожане покинули свои дома и устремились на Красную площадь «с копьями, мечами, самопалами, Дворяне, Дети Боярские, стрельцы, люди приказные и торговые, граждане и чернь».

На Красной площади народ встречали хорошо вооружённые и облачённые в броню бояре, которые стали призывать горожан потешиться над царским дворцом.

Князь Василий Иванович Шуйский, держа в одной руке меч, в другой распятие верхом на коне въехал в Кремль. Князь «сошел с коня, в храме Успения приложился к святой иконе Владимирской и, воскликнув к тысячам: „во имя Божие идите на злого еретика!“ указал им дворец, куда с грозным шумом и криком уже неслися толпы, но где еще Царствовала глубокая тишина!».

Звуки набата и крики толпы разбудили самозванца. Находившийся во дворце и посвящённый в планы заговорщиков князь Дмитрий Иванович Шуйский успокоил Лжедмитрия, пояснив, что в Москве начался пожар и опасаться не чего.

Поверив объяснением князя Дмитрия, самозванец вернулся в свои покои, чтобы успокоить молодую супругу.

Лишь, когда толпа уже ворвалась во дворец, Пётр Басманов уведомил Лжедмитрия, что в столице бунтует народ. Он же первым поплатился, за свою преданность самозванцу, его ударили ножом в сердце, затем сбросили с крыльца на потеху ревущей толпе.

Защищать самозванца было не кому, за исключением горстки поляков и немецких наёмников. Их быстро обезоружили.

Лжедмитрий в ужасе бегал по дворцу, ища для себя спасения. Он выскочил из палат через окно на двор, но при падении вывихнул себе ногу, разбил грудь и голову. Лежащим на мостовой в лужи крови, он был обнаружен стрельцами, которые его защитили, требуя выслушать показания царицы.

Тем временем заговорщики, решились использовать вдовствующую царицу Марфу Нагую, которую вывели к народу, и она всенародно объявила, что её сын, истинный царевич Дмитрий скончался на её руках в Угличе.

Лишь после этого стрельцы выдали самозванца. По приказу бояр, Лжедмитрия перенесли во дворец, где беснующаяся толпа его умертвила. Толпа ещё долго издевалась над телом самозванца. Его убивали тысячу раз подряд: пинали, секли мечами, кололи пиками, топтали.

Поляки не могли прийти на помощь своему ставленнику, так как ещё при первом звуке набата их дома были окружены вооружёнными людьми. Дома многих поляков были сожжены и разграблены.

Когда дело было сделано, бояре и первый из них Василий Шуйский усмирили народ, прекратив разбои и убийства.

Как повествует Николай Карамзин. «До самого вечера Москвитяне ликовали в домах или мирно сходились на улицах поздравлять друг друга с избавлением России от Самозванца и Поляков, хвалились своею доблестию и „не думали“ (говорит Летописец) „благодарить Всевышнего: храмы были затворены!“ Радуясь настоящему, не тревожились о будущем — и после такого бурного дня настала ночь совершенно тихая: казалось, что Москва вдруг опустела; нигде не слышно было голоса человеческого: одни любопытные иноземцы выходили из домов, чтобы удивляться сей мертвой тишине города многолюдного, где за несколько часов пред тем все кипело яростным бунтом. Еще улицы дымились кровию, и тела лежали грудами; а народ покоился как бы среди глубокого мира и непрерывного благоденствия — не имея Царя, не зная наследника — опятнав себя двукратною изменою и будущему Венценосцу угрожая третьею!».

После устранения самозванца, настало время для выборов нового царя.

Кандидатов на престол было двое. Это князь Фёдор Иванович Мстиславский и князь Василий Иванович Шуйский. Князь Мстиславский, связанный дальним родством с угасшей Московской династией, женатый на троюродной племяннице вдовствующей царицы Марии Нагой и старейший член Боярской думы, имел наибольшие права на престол. Но у него был один существенный недостаток. Он не был природным русским князем. Его предки были выходцами из Литвы.

Князь Василий Шуйский был старейший из русских князей Рюриковичей. Это было его главным преимуществом над возможными конкурентами. Ведь ещё до свержения Лжедмитрия выдвигалась кандидатура польского королевича Владислава. Даже велись по этому поводу тайные переговоры с Польско-Литовским королём Сигизмундом II.

Мстиславского и Шуйского вывели на Красную площадь и спросили народ. Выбрали Василий Шуйского. За него выступило московско-новгородское дворянство. Патриарха в это время не было, но Шуйского поддержал Крутицкий митрополит Пафнутий.

Василий Иванович Шуйский получил власть от знати «по великой своей породе». Действительно он был самым родовитым человеком в России, заявив, что является потомком князя Андрея Александровича, сына Александра Невского.

Бояре составили запись об избрании на царство Василия Шуйского. Его торжественно проводили на лобное место, представить народу.

Началось царствование нового русского царя.

Царь Василий IV

После свержения Лжедмитрия I, царём был провозглашён князь Василий Иванович Шуйский. Тем самым на Московском престоле вновь утвердился представитель династии Рюриковичей.

Историк Николай Иванович Костомаров по этому поводу высказался как обличитель нового царя. Он писал: «В том же 1606 г., 24 мая, — это был 8-й день после измены и убийства, — князь Василий Шуйский без ведома и согласия Земского собора, одною только волею жителей Москвы, столь же почтенных его сообщников в убийствах и предательствах, всех этих купцов, пирожников и сапожников и немногих находившихся там князей и бояр, был повенчан на царство патриархом, епископами и попами, и присягнул ему весь город, местные жители и иноземцы. Сразу после этого некоторые из находившихся в Москве вельмож и дьяков были отправлены по стране, чтобы привести к клятве и присяге весь простой народ и все дворянство, все города и общины».

Всё немного выглядело иначе. Лжедмитрий I был самозванцем и узурпатором, Василий Шуйский был всенародно избранным царём. На то время, он лидер нации.

В момент свержения самозванца, князь Василий Шуйский, выступает не только как воин, но и как духовный лидер народа. Вспомним, что в Кремль он отправляется с мечём и распятием, потому что считал избавление страны от узурпатора Лжедмитрия делом богоугодным.

Его поддержали не только горожане, Шуйский очень популярен среди посадских людей и особенно купцов. Шуйские способствовали развитию дворянского землевладения, поэтому их опора служилые люди. Его поддержали бояре, так как Василий Шуйский не только признанный лидер в Думе, но и законный наследник русского престола, после угасания Московской династии.

Его законные права на престол признавали даже в Польше. В 1605 году пан Замойский выступая на Сейме заявил: «помимо Дмитрия (Лжедмитрия), если мы уже желали возвести на Московский престол Государя того же рода, есть другие законные наследники Московского княжества» — Шуйские.

Князя Василия Ивановича провозгласили царём 19 мая 1606 года. Венчал его на царство 1 июня Новгородский митрополит Исидор, так как после свержения Лжедмитрия был смещён с патриаршества его ставленник патриарх Игнатий, а новые выборы духовного владыки ещё не были проведены.

«Совершилось Царское венчание в храме Успения, с наблюдением всех торжественных обрядов, но без всякой расточительной пышности».

В Успенском соборе новый царь дал клятвенную запись: «Мне, Великому Государю всякого человека, не осудя истинным судом с Бояры своими, смерти не предати, и вотчин и дворов и животов у братьов у братьи их и у жен и у детей не отнимати, будет которые с ними в мысли не бытии, так же у гостей и у торговых людей и у черных людей, хотя который по суду и по сыску дойдет и до смертные вины, и после их у жен и у детей дворов и лавок и животов не отъимати, буде с ними они в той вине невинны; да и доводов ложных мне, Великому Государю, не слушати, а сыскивати сыски накрепко и ставити с очей на очи, чтоб в том православное христианство безвинно не гибли; а кто на кого скажет, и сысков того, казнити, смотря по вине его, что был взвел неподдельно, тем сам осудится».

Став царём Василий Шуйский первым делом попытался завязать контакты с соседними странами. «И послал царь Василей в Литву князя Григорья Волконского да в дьячье место посольского подьячева Ондрея Иванова. А в Крым послал царь Василей думнаго дворянина Ондрея Матвеевича Воейкова».

Николай Карамзин повествует: «Еще Василий имел время возобновить дружественные сношения с Императором, с Королями Английским и Датским. Гонец Рудольфов и Посланник Шведский находились в Москве. Непримиримый враг врага нашего, Сигизмунда, Карл IX ревностно искал союза России, и Василий действительно не спешил заключить его, в надежде обойтись без войны с Сигизмундом. Хан Казы-Гирей уверял Царя в братстве, Ногайский Князь Иштерек в повиновении. Воевода Князь Ромодановский отправился к Шаху Аббасу для важных переговоров о Турции и Христианских землях Востока. Еще Двор Московский занимался делами Европы и Азии, политикою Австрии и Персии; но скоро опасности ближайшие, внутренние, многочисленные и грозные скрыли от нас внешность, и Россия, терзая свои недра, забыла Европу и Азию!».

Новому монарху необходимо было получить поддержку соседних самодержцев, поскольку в своей стране его положение оставалось довольно шатким. Летописец сообщает: «А как после Ростриги сел на государство царь Василей, и в польских, и в украиных, и в северских городех люди смутились и заворовали, креста царю Василью не целовали, воевод почали и ратных людей побивать, и животы их грабить, и затеели, будто тот вор Рострига с Москвы ушол, а в ево место будто убит иной человек. В Борисове городе убили Михаила Богдановича Сабурова. В Белегороде убили князя Петра Ивановича Буйносова. А с Ливен Михайло Борисович Шеин утек душею да телом, а животы ево и дворянские пограбили».

На периферии, особенно в южных уездах, распространяется слух о спасении царя Дмитрия, будто бы избежавшего смерти и бежавшего из Москвы. Многие в это верят, поскольку о событиях в Москве мало что знают.

Чтобы пресечь опасные слухи и успокоить народ царь Василий IV переносит из Углича в Москву тело царевича Дмитрия. Царевича торжественно, при большом скоплении народа, перезахоранивают в Михайловском соборе.

В это самое время на юге страны появляется Иван Болотников, называющий себя воеводой чудом спасшегося законного царя Дмитрия.

Болотников, ранее бывший боевым холопом князя Андрея Телятевского, попал в плен к татарам и был продан в Турцию. Был выкуплен немцами. Одно время жил в Венеции, но после, услышав, что в Польше якобы находится царевич Дмитрий, предложил ему свои услуги и явился с письмом от него в Путивль к воеводе князю Григорию Петровичу Шаховскому, который изменил законному царю и поднял мятеж.

К Ивану Болотникову отовсюду стекаются служилые люди и простолюдины. У него уже целая армия, угрожающая новому царю.

Правительство снаряжает и отправляет против мятежников три полка, во главе с князем Юрием Никитовичем Трубецким и Михаилом Александровичем Нагим. «В передовом полку боярин князь Борис Михайлович Лыков да князь Яков Петрович Борятинской. В сторожевом полку околничей князь Григорей Петрович Рамодановской да князь Раман княж Иванов сын Гагарин».

«И под Крамами у воевод с воровскими людми был бой. И ис Путивля пришол Ивашко Болотников да Юшка Безаубцов со многими северскими людми и с казаки пришли на проход в Кромы. И после бою в полкех ратные люди далных городов ноугородцы и псковичи, и лучаня, и торопчане, из замосковных городов под осень в полкех быть не похотели, видя то, что во всех украиных городех учинилась измена и учали ис полков розъезжатца по дамом».

Как видно, со слов летописца, состоявший на царской службе служилый люд воевать не хотел. Командование действовало крайне осторожно и неумело, с большой медлительностью, что не способствовало военным успехам. Царские воеводы всё время опаздывали с принятием решений, поэтому терпели поражения.

Армия Болотникова, наоборот была агрессивной и мобильной, регулярно пополнялась свежими силами. Мятежники в октябре 1606 года подошли к Москве и стали непосредственно угрожать столице.

Войска Василия Шуйского терпят одно поражение за другим. «А воры Болотников да Пашков с резанцы и всех городов со многими людми пришли под Москву, стали в Коломенском да в Заборье, во многих местех».

Данная военная ситуация в точности повторяла время борьбы Бориса Годунова с первым самозванцем. Это отчётливо понимал Василий Шуйский и делал всё, чтобы удержать власть.

Правительственным войскам удалось в декабре 1606 года принудить Болотникова отступить от Москвы. Мятежники отошли к Серпухову, намереваясь вступить в город, но горожане дали им отпор. Тогда Болотников с войсками укрылся в Калуге, чтобы там встретить правительственные войска. Он укрепил город и собрал из беглых крестьян огромное войско.

Не желая затягивать с мятежом, в следующем 1607 году царь намеревался покончить с Болотниковым. Во главе войск были поставлены самые надёжные воеводы. Главным воеводой был назначен младший из братьев Шуйских князь Иван Иванович. Его помощниками стали боярин князь Борис Петрович Татев, связанный с Шуйскими родством, и окольничий Михаил Игнатьевич Татищев, немало способствовавший воцарению Василия Шуйского.

Князь Иван Шуйский подошёл к Калуге. Взять город с ходу не удалось. Царские полки приготовились к долгой осаде.

В это время в Путивле появляется новый самозванец, назвавшийся сыном покойного царя Фёдора Ивановича — царевичем Петром. О его жестокостях летописец писал: «И тот вор Петрушка боярина князя Василья Кордануковича Черкаского и воевод и дворян, которых приводили, и Ондрея Воейкова, что шол ис Крыму всех побил до смерти розными казнеми, иных метали з башен и сожал по колью, и по суставом резал».

В Москву поступаю тревожные новости. Мятежники захватили Тулу и Алатырск, где был убит воевода Михаил Богданович Сабуров. К восставшим присоединился Астраханский воевода окольничий князь Иван Дмитриевич Хворостин (умер 1613).

Мятежники осадили Нижний Новгород. Вышедшие из повиновения холопы и крестьяне грабили царские обозы, убивали правительственных чиновников, разоряли дворянские поместья.

В жестокой битве с мятежниками на Пчелне погибли царские воеводы князья Татев и Черкасский и множество правительственных воинов. «И сошлися воеводы с воровскими людьми на Пчелне. И воровские люди воевод тогды побили и боярина князя Бориса Петровича Татева убили. И после того бояре и воеводы князь Федор Иванович Мстисловской с товарищи от Колуги отошли».

Болотников стойко держал оборону в Калуге, проводя удачные вылазки. Он смог потеснить правительственные войска, вырваться из осажденного города и в мае 1607 года ушёл в Тулу.

Положение царя стало очень шатким, но Василий Шуйский был твёрд и, не поддаваясь панике, готовился к решительной борьбе, не желая отдавать власть без боя. «Он созвал Духовенство, Бояр, людей чиновных; предложил им меры спасения, дал строгие указы, требовал немедленного исполнения и грозил казнию ослушникам: все Россияне, годные для службы, должны были спешить к нему с оружием, монастыри запасти столицу хлебом на случай осады, и самые Иноки готовиться к ратным подвигам за Веру».

Чтобы привлечь на свою сторону служилых людей, правительство Василия Шуйского принимает новые законы о холопах, которые закрепили крестьян на дворянских землях.

Указ от 9 марта 1608 года продлил срок сыска беглых холопов с 5 до 15 лет.

В 1607 году был принят новый «устав ратных, пушкарских и других дел», на основании перевода на русский язык ряда военных уставов европейских стран.

В этом году царь приобщает к ратному делу своего дальнего родственника князя Михаила Скопина-Шуйского. Он ходил в поход против мятежников под Серпухов, после действовал «за Москвою рекою против воров».

Михаил Скопин-Шуйский возглавил армию в походе на Тулу. «Того же году (1607 год) послал царь Василей под Тулу бояр и воевод на три полки: В большом полку боярин князь Михайло Васильевич Шуйской».

Выступил в поход, и сам царь Василий IV. Он во главе армии направился в Алексин. После освобождения города от мятежников армия царя подошла к Туле.

Обороной города руководил Иван Болотников. Следует отметить, он оборонял Тулу весьма искусно, не оставляя шансов правительственным войскам на быструю победу.

Дело в том, что русская военная наука в то время была не на высоте. Оборонять города русские воеводы умели, но брать их, нет.

Василий Шуйский нервничал и торопил своих военачальников. Воеводы освободили от мятежников Дедилов, Кропивну, Епифань и не пускали никого в осаждённую Тулу. Однако осада затягивалась.

Выход из положения был предложен муромским сыном боярским Кротковым.

«Того же лета под Тулою же назвался царю Василью город Тулу потопить муромец сын боярской Сумин сын Кротков. И збирали со всех людей датошных и делали заплоту и Тулу потопили».

10 августа 1607 года в Стародубе-Северском появился новый претендент на русский престол Лжедмитрий II, прозванный в народе «Вором» в отличие от своего предшественника Лжедмитрия I, именовавшегося «Расстригой».

При самозванце находились многие польские военные, искавшие для себя приключений и лёгкой наживы.

20 декабря самозванец был уже в Брянске. Местные жители встречали нового самозванца с хлебом и солью. Царские воеводы не в силах удержать Брянск подожгли город.

Армия Лжедмитрия II продвигалась к Москве, почти, не встречая сопротивления. Многие города встречали самозванца как истинного царевича, с почестями.

В начале мая 1608 года армия самозванца встретилась с правительственными войсками, под командованием родных братьев царя — Дмитрия и Ивана Шуйских. После трехдневного ожесточённого сражения царские войска были разбиты.

11 сентября самозванец был уже в Козельске, а 16 сентября в Белёве. Он намеревался идти к Туле, чтобы помочь осаждённым в городе своим сторонникам.

Тем временем под Тулой царь Василий IV принялся реализовывать план потопления города. Со всей округи собрали огромное количество мужиков, для строительства плотины на реке Упе, ниже города.

Царь торопился взять город до прихода самозванца, более опасаясь не его армии, а восстания, согнанных на строительство плотины крестьян, которых в царском лагере стало больше чем служилых людей. Василий Шуйский чувствовал себя в военном лагере, как на бочке с порохом. Этому было подтверждение отъезд к самозванцу некоторых вельмож. В частности, царский лагерь покинул служилый татарин князь Петр (Урак) Арсланович Урусов, женатый на вдове князя Александра Ивановича Шуйского, царского брата.

К тому же военные неудачи подрывали авторитет царя и веру в его могущество. Для поддержания престижа нового монарха, военные победы были просто необходимы.

В июне месяце 1608 года армия самозванца подошла к Москве, но взять город наскоком было не возможно, поэтому было принято решение приступить к осаде.

Самозванец разбил лагерь в Тушино. Однако окружить столицу полностью тушинцам не удалось. Верность царю сохраняли жители Коломны, через которую в столицу поступали редкие обозы с продовольствием.

Силы самозванца росли с каждым днём. Народ обезумил и чурался законной власти. Свою покорность «Вору», изменив царю, выказали жители Пскова, Суздаля, Углича, Ростова, Ярославля, Владимира.

В это же время на помощь самозванцу с войском подошёл польский гетман Сапега. Он намеревался идти на русскую столицу, но застрял у Троице-Сергиевой лавры. Москва была спасена.

Тем временем, царь продолжал руководить осадой Тулы. Плотина была построена. Вода хлынула в окружённый город и затопила улицы и дворы, так что осаждённые ездили от дома к дому на лодках. Лишь некоторые, высокие места в городе остались не залитыми водой, превратившись в маленькие острова.

Голод и потоп смирили мятежников, горожане не имели больше сил к сопротивлению. Да и «Вор» не спешил в Тулу, он рвался к столице, чтобы занять престол.

Руководители мятежников Болотников, князья Телятевский и Шаховский, начали переговоры. Тула сдалась, выторговав для себя полное царское прощение.

10 октября царские войска вошли в город.

После победы над мятежниками в Туле, царь возвращался в Москву с триумфатором. Он ехал впереди войска, один на красной колеснице, запряжённой четырьмя белыми лошадьми. Его встречали бояре, с которыми царь Василий IV далее следовал пешком.

Николай Карамзин, сравнил победу царя под Тулой с завоеванием Казанского ханства.

«Взятие Тулы праздновали как завоевание Казанского Царства или Смоленского Княжества; и желая, чтобы сия радость была еще искреннее для войска утомленного, Царь дал ему отдых: уволили Дворян и Детей Боярских в их поместья, сведав, что Лжедимитрий, испуганный судьбою Лжепетра, ушел назад к Трубчевску», — писал историк.

Действительно, в тушинском лагере известие о возвращение в столицу царя вызвало настоящую панику. При этом отряд князя Мезецкого разбил мятежников под Крапивнами, на подступах к Туле.

Взятие Тулы стало переломным моментов в войне с самозванцем.

«Тушинский вор» опасаясь за свою жизнь и не доверяя своим сторонникам, тайно бежал из Тушина и несколько дней скрывался в Комарицкой волости.

Тушинский лагерь едва не распался. От полного развала армию самозванца спасло подошедшее новое подкрепление. В Тушино прибыл ещё один самозваный царевич Фёдор Фёдорович, выдававший себя за несуществующего сына царя Фёдора Ивановича, с 3000 воинов, а также атаман Юрий Беззубцев с казаками.

Отпраздновав взятие Тулы, царь Василий IV стал готовиться к дальнейшему противостоянию с мятежниками.

Прежде всего, 25 июля 1608 года был заключён мирный договор с Польшей. Вот положения договора: «В течении 3 лет и 11 месяцев не быть войне между Россией и Польшей. В сие время условиться о вечном мире и 20 летнем перемирии. Обоим государствам владеть чем владеют. Царю не помогать врагам Королевским, Королю врагам Царя, ни людьми, ни деньгами. Воеводу Сендомирского с дочерью и всех ляхов освободить и дать им нужное для путешествия до границы. Князьям Рожинскому, Вишневецкому и другим ляхам, без ведома Королевского вступившим в службу к злодею, второму Лжедмитрию, немедленно оставить его, и впредь не приставать к бродягам, которые вздумают именовать себя Царевичами Российскими. Воеводе Сендомирскому не называть сего нового обманщика своим зятем и не выдавать за него дочери.

Марине не именоваться и не писаться Московской Царицей»

Это был несомненный дипломатический успех. Хотя наличие мирного договора не остановило многочисленных польских наёмников от участия в войне с русским государством на стороне Лжедмитрия II. В Варшаве за действия таких поляков отвечать не хотели, мотивируя тем, что они не состоят на королевской службе, но благодаря мирному договору, открытая польская интервенция стала невозможной.

В Новгород, единственный город на всём севере, силою митрополита Исидора, оставшийся верным царю, был направлен князь Михаил Скопин-Шуйский, для ведения переговоров со Швецией о предоставление военной помощи.

В целях пополнения казны, для ведения войны, царь Василий IV взял деньги у монастырей. Только Троице-Сергиева лавра предоставила в распоряжение правительства 18 355 рублей. Огромные по тем временам деньги. Специальным оброком было обложено купечество.

За верную службу и участие в обороне Москвы от мятежников, «осадное сидение», дворянам было позволено 1/5 своих поместий, которыми они владели на условиях службы, считать наследственными и передавать своим потомкам.

Зиму 1609 года «Вор» провёл в Орле. К нему продолжали стекаться представители различных сословий, уповая на щедрые посулы самозванца. Он без разбора раздавал чины и поместья. Число мятежников продолжало расти. К ним присоединились польские отряды князей Рожинского и Вишневецкого. Многие знатные вельможи, тайно покидали Москву и присоединялись к самозванцу.

Ещё 1 августа 1608 года «Вор» захватил Марину Мнишек, жену первого самозванца, и она признала в нём чудом спасшегося мужа.

«Марина торжественно въехала в тушинский стан и лицедействовала столь искусно, что зрители умилялись ее нежностию к супругу: радостные слезы, объятия, слова, внушенные, казалось, истинным чувством, — все было употреблено для обмана и не бесполезно: многие верили ему, или по крайней мере говорили, что верят».

Самозванцу повиновались многие города и волости.

Василию Шуйскому оставались верными лишь Москва, стойко оборонявшаяся от поляков Троице-Сергиева лавра, Коломна, Рязань, Смоленск, Новгород Великий, Нижний Новгород, Саратов и Казань.

В Москве было плохо с продовольствием, цены на хлеб стали очень высокими. Царь уговорил монахов открыть запасы Троице-Сергиевой лавры, что обеспечило столицу хлебом, цены на продовольствие снизились.

Это было наиболее тяжёлое время для царя Василия IV. Однако проделанная им работа, по укреплению престола и армии, начала приносить свои плоды.

28 февраля 1609 года, эмиссар царя князь Михаил Скопин-Шуйский подписал в Выборге договор со Швецией. Россия отказалась от своих претензий на Ливонские земли, передала Швеции крепость Корелу с уездом. Швеция предоставила в распоряжения царя 3 тысячи пехотинцев и 2 тысячи конных воинов и неопределённое количество волонтёров.

Статьи Выборгского договора были следующими:

«1) Мирный договор 1595 года возобновляется между Россиею и Швециею на веки веков.

2) Первой не вступаться в Ливонию.

3) Карл дает Василию 2000 конных и 3000 пеших ратников, а Василий 100 000 ефимков в месяц на их жалованье.

4) Сие войско в полном распоряжении Князя Михаила Шуйского; должно занимать города единственно именем Царским, и не может выводить пленников из России, кроме Ляхов.

5) Съестные припасы будут ему доставляемы по цене умеренной.

6) Царь взаимно обязывается помогать Королю войском на Сигизмунда в Ливонии, куда открыл путь Шведам из Финляндии чрез Российские владения.

7) Ни та, ни другая держава без общего согласия не вольна мириться с Сигизмундом.

8) Царь, в знак признательности, уступает Швеции Кексгольм в вечное владение, но тайно до времени: ибо сия уступка может произвести сильное неудовольствие между Россиянами.

9) Князь Михаил Шуйский дарит Шведскому войску 5000 рублей не в счет определенного жалованья».

14 апреля 1609 года в Новгород Великий прибыли шведские наёмники. Общее командование над русско-шведским войском было возложено на князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского.

С этого времени царское правительство начинает постепенно подчинять своей власти мятежные территории.

В мае 1609 года князь Скопин с трехтысячным русским войском и пятью тысячами шведов выступил из Новгорода Великого, начав поход на Москву.

На помощь царю в Нижний Новгород приводит дружину из Астрахани боярин Фёдор Шереметев.

Воеводы князь Прозоровский и Сукин наносят поражение армии мятежников под командованием Хмелевского.

Воевода князь Дмитрий Пожарский, будущий глава народного ополчения и освободитель Москвы от поляков, разгромил армию самозванца под Коломной.

Против «Вора» восстал весь Суздальский уезд. В лагере мятежников назревает бунт, наёмники и казаки требуют плату за службу.

В июле 1609 года князь Михаил Скопин взял Тверь, посланные его остановить, отряды мятежников разбиты. После боя под Тверью, шведские наёмники, не получив денег ушли на север. В армии князя Скопина-Шуйского осталось лишь 300 шведов, позднее их число увеличилось до тысячи. Зато к нему приходит пополнение из Торжка, Ярославля, Костромы. Армия Скопина возрастает до 15 тысяч человек.

В середине августа 1609 года, безнадёжно осаждавший Троице-Сергиеву лавру гетман Ян Сапега был разбит Михаилом Скопиным под Калязиным. В октябре месяце Скопин вступил в Переславль-Залесский.

4 января 1610 года воевода Валуев разбил войска гетмана Сапеги под Троице-Сергиевой лаврой, поляки бежали, прекратив осаду лавры.

12 марта 1610 года князь Михаил Скопин-Шуйский торжественно вступил в Москву.

Военные успехи царя Василия IV, должны были упрочить его положение, однако этого не произошло.

Прежде всего, ухудшилось международное положение России. В войну вступают Крым и Польша.

Посланный царём к крымскому хану посол, для ведения мирных переговоров, был схвачен мятежниками в Путивле и казнён.

В июле 1609 годы крымцы вторглись в пределы страны. Они перешли Оку и разорили окрестности Коломны и Серпухова.

В сентябре 1609 года польская армия подошла к Смоленску и осадила город. Вероломное нападение поляков, нарушивших недавно подписанный мирный договор, стало большой неожиданностью для царя.

Василий Шуйский добиваясь международного осуждения вероломным действиям поляков, искал поддержки у монархов Западной Европы. Он писал к правителям Дании и Англии, Германскому императору о вероломстве короля Сигизмунда, прося их выступить с осуждением польской агрессии. Никто не поддержал Россию. Европа с любопытством наблюдала за исходом «русской смуты».

В этих условиях Василию Шуйскому пришлось заключить со Швецией 17 декабря 1609 года новое соглашение о дополнительной военной помощи.

Выбор Швеции в качестве союзника не был случаен. Дело в том, что Польский король Сигизмунд III, принадлежал к шведской династии Ваза и приходился племянником королю Швеции Карлу IX. Между дядей и племянником постоянно шла борьба за шведский трон. Поэтому помогая России в борьбе с Польшей, король Швеции, желал устранить претендента на свой трон.

Международная изоляция усугубляется внутренним кризисом. Многие бояре недовольны царём.

«Вельможи его, были в смущении и в двоемыслии: служили ему языком, а не душою и телом; некоторые дерзали и словами язвить Царя заочно, вопреки присяге и совести», — повествует историк.

В столице был составлен заговор против царя. Во главе заговорщиков стояли князь Роман Гагарин, московский дворянин Тимофей Ильин и рязанец Григорий Сумбулов. К ним примкнуло около 200 дворян.

Заговорщики проникли в Кремль в Думу, где стали уговаривать бояр свергнуть Шуйского. Бояре не поддержали заговорщиков, но в то же время ничего не сделали, для их ареста. Тогда Роман Гагарин выступил перед народом на Красной площади, но и там не нашёл поддержки. Вскоре к народу вышел сам царь. Ему удалось успокоить горожан, которые покинули площадь и разошлись по домам.

Мятеж был предотвращён, но заговорщикам удалось бежать из Москвы.

Позднее был раскрыт заговор дворецкого Ивана Фёдоровича Крюка-Колычева. Он в день вербного воскресенья намеривался убить царя. Его пытали. После казнили.

Волнения происходили и в стане самозванца. Тушинский лагерь разваливался. Знать уже не надеялась на победу «Вора». Но возвращаться в Москву с повинной так же никто не хотел. Тушинские бояре стали искать третью силу в лице польского принца.

27 декабря 1609 года, опасаясь за свою жизнь и не доверяя своим сторонникам, особенно полякам, из Тушина в Калугу вновь бежал самозванец.

В январе 1610 года под Смоленск в польский лагерь прибыло посольство из Тушина, во главе с боярином Михаилом Салтыковым и князем Василием Рубцом-Мосальским. Тушинцы предложили русский трон сыну короля Сигизмунда.

В польском лагере было подписано соглашение о передаче русского престола польскому королевичу Владиславу.

«Именем Королевским Сенаторы письменно утвердили неприкосновенность всех наших священных уставов и согласились, чтобы Королевич, если Бог даст ему Государство Московское, был венчан Патриархом; обязались также соблюсти целость России, ее законы и достояние людей частных; а Послы клялися оставить Шуйского и Самозванца, верно служить Государю Владиславу, и доколе он еще не Царствует, служить отцу его».

Николай Карамзин так описывал пребывание тушинских послов в польском стане. «Не могли Салтыков и клевреты его быть слепыми: они видели, что Король готовит Царство себе, а не Владиславу; знали, что и Владислав не мог ни в каком случае принять нашего Закона: но ужасаясь близкого торжества Василиева, как своей гибели, и давно погрязнув в злодействах, не усомнились предать отечество из рук низкого Самозванца в руки Венценосца иноверного; предлагали условия единственно для ослепления других Россиян, и лицемерно восхищаясь мнимою готовностию Сигизмунда исполнить все их желания, громогласно благодарили его и плакали от радости. Пировали, обедали у Короля, Гетмана Жолкевского и Льва Сапеги. Сидя на возвышенном месте, Король пил за здравие Послов: они пили за здравие Царя Владислава. Написали грамоты к Воеводам городов окрестных, славя великодушие Сигизмунда, убеждая их присягнуть Королевичу, соединиться с братьями Ляхами, и некоторых обольстили: Ржев и Зубцов поддалися Царю новому, мнимому».

Однако, не все в России изъявили желание стать подданными польского королевича. Смоленск, не смотря на значительное превосходство противника, продолжал обороняться. Воевода Михаил Борисович Шеин и горожане, оставались преданными царю Василию IV. Поляки смогли овладеть городом лишь 21 сентября 1610 года, когда Василия Шуйского уже не было на престоле.

Несмотря на вторжение поляков, положение Василия Шуйского было не безнадёжным. Надеясь на шведскую помощь и военный талант князя Михаила Скопина-Шуйского, царь намеревался разбить самозванца и снять осаду Смоленска. «Но судьба Шуйского противилась такому концу благословенному: не в его бедственное Царствование отечество наше должно было возродиться для величия»!

Вскоре все изменилось в худшую сторону. Несчастья словно снежный ком обрушивались на царя и Россию.

23 апреля 1610 года скоропостижно скончался князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Известие о смерти популярного воеводы было встречено в народе и армии с большой скорбью. Сразу же поползли слухи о том, что князь Михаил Скопин-Шуйский был убит царскими приближёнными и если не по приказу самого царя, то с его молчаливого согласия.

Царские враги поспешили использовать смерть Скопина-Шуйского для своей агитации против монарха. Его стали прямо обвинять в смерти знаменитого воеводы. Царские недруги своими речами смущали народ.

Вслед за этим взбунтовался Рязанский край. Глава мятежников Прокопий Петрович Ляпунов выступил против царя, оправдывая свою измену, местью за смерть князя Михаила Скопина-Шуйского, якобы убитого царём. Он призывал служилых людей и народ отомстить Василию Шуйскому и «нашел усердных: ибо горестная любовь к усопшему Михаилу представляла и бунт за него в виде подвига славного».

Рязанская земля отложилась от Москвы. Верность царю сохранил лишь город Зарайск, где воеводой был князь Дмитрий Михайлович Пожарский, будущий освободитель России.

К мятежникам присоединились посланные на усмирения восставших стрельцы.

Бунт Ляпунова встревожил Москву.

В это время против поляков под Смоленск с армией был послан князь Дмитрий Иванович Шуйский. Русская армия насчитывала 48 тысяч русских солдат и 8 тысяч иноземцев, под командой Делагарди. Царское войско намного превосходило противника.

Князь Дмитрий Иванович стал лагерем под Клушиным. Ему навстречу двигались польские войска.

23 июня 1610 года гетман Жолкевский напал на русский лагерь ночью. Битва была кровопролитной. Русские были разбиты. Армия рассеяна и уничтожена. Многие иноземцы оставили фронт. Сам командующий едва спасся. Его бархатная хоругвь, карета, шлем, меч и булава были захвачены поляками.

Дмитрий Шуйский прибыл в Можайск оборванным и измождённым, «сказав гражданам, что все погибло, с сею вестию спешил к державному брату в столицу». Другие русские воеводы князь Елецкий и Валуев были пленены.

Шведские наёмники отразили нападение поляков, но видя бесполезность сопротивления и явную угрозу жизни, Делагарди пошёл на соглашение с польским командованием. Он, захватив армейскую казну, более 5 тысяч рублей серебром и 7 тысяч собольих шкурок, с 400 шведами ушёл к Новгороду, дав обещание польскому гетману больше не воевать против поляков.

Клушинское поражение в одночасье перечеркнуло плоды многолетних усилий Василия Шуйского удержаться на престоле и консолидировать страну.

Многочисленные царские враги, приободрившись, начали наступление на Москву. Самозванец подошёл к столице и взял Серпухов. Гетман Жолкевский захватил Вязьму. Москва оказалась в полном окружении.

Однако не военные успехи противников были опасны для монарха и столицы. Более опасными были внутренние враги, бояре и знать больше не поддерживали Василия Шуйского и решили пойти на сговор с поляками, признав права королевича Владислава на русский престол.

Царь Василий IV и в этой, казалось бы, катастрофической ситуации, не пал духом. Он писал указы, призывая к спасению отечества, и был намерен продолжать борьбу с захватчиками и предателями. Москва готовилась к обороне.

Провинциальные города не выслали в Москву ни одного воина. Тогда Василий Шуйский решил опереться на помощь татар.

Десять тысяч татарских воинов Кантимир-мурзы прошли мимо Тулы, и подошли к Оке. Там их встречали с царскими дарами бояре князья Иван Воротынский и Борис Лыков, с дружиною и артиллерией, для совместных действий против самозванца.

Татары напали на тушенцев в Боровском уезде, но после нескольких стычек, захватив большой полон, 15 июля ушли в степи, оставив армию князя Ивана Воротынского. Князь Воротынский с остатками войска, «едва спаслися бегством», в спешке отступил в Москву.

16 июля самозванец подошёл к Москве. К нему переметнулись Коломна и Кашира. Поляки заняли Пафнутиев-Боровский монастырь.

К этому времени тушинская знать полностью порвала с Лжедмитрием и ориентировалась лишь на польского короля. Кандидатуру королевича Владислава поддержали и московские бояре, в том числе и глава Думы князь Фёдор Мстиславский.

В самой Москве против царя сложился заговор, точнее несколько.

Во главе первого стояли князь Василий Голицын и Прокопий Ляпунов. Во главе второго — тушинский патриарх Филарет Романов, отец будущего царя Михаила Фёдоровича Романова.

Действовали в Москве и тушинцы, сторонники передачи престола Владиславу Польскому.

Интересы знати в необходимости свержения с трона Василия Шуйского были едины. Он не устраивал бояр, так как был проводником политики, направленной на упрочение экономической мощи мелкого служилого сословия, дворянства, и к тому же у него уже не было военной силы.

Московские бояре объединились с тушинскими в едином стремлении свергнуть Василия Шуйского и не передавать трон Лжедмитрию, а провозгласить монархом польского королевича.

Поддерживая нового претендента, и расчищая для этого путь к престолу, боярство рассчитывало не только сохранить своё положение, но и выторговать для себя новые привилегии.

17 июля 1610 года в Москве начались народные волнения. Улицы и площади были заполнены бунтующим народом. Волнения были на руку заговорщикам. Они поспешили воспользоваться удобной политической ситуацией.

Во главе восставшего народа стояли Захар Ляпунов, князь Пётр Засекин, думный дворянин Гаврила Пушкин, князь Василий Тюфякин, князь Василий Туренин, князь Фёдор Волконский и «иные дворяне мелкие».

Дворяне Прокопий Ляпунова и Фёдор Хомутов призывали москвичей свергнуть Шуйского, обвиняя его во всех бедах, постигших страну. Объясняли народу, что как только будет свергнут Василий Шуйский, сторонники Лжедмитрия немедленно «возвратятся под сень отечества». В стране наступит мир и спокойствие.

Заверения Ляпунова были восприняты горожанами с большой радостью. Многие наивно полагали, что лишь царь Василий IV является злом для России, не станет его, наступит спокойствие. Измученный войной и смутой народ охотно верил любым обещаниям и готов был, кого угодно принести в жертву для установления в стране мира и спокойствия.

В поддержку Василия Шуйского выступил лишь патриарх Гермоген, пытавшийся объяснить людям, что не возможно обрети спасение путём предательства. Измена царю не избавит, а ещё глубже погрузит Россию в бездну ужасов.

Возбуждённые горожане не слушали патриарха, его справедливые слова утонули в общем рёве толпы, охваченной массовым безумством.

Безуспешно уговаривал стрельцов стать на защиту царя глава стрелецкого приказа князь Иван Васильевич Шуйский.

Оставшиеся верными Василию Шуйскому немногочисленные бояре и дворяне, опасаясь бушующей толпы, не решились открыто поддержать царя.

Царь Василий Шуйский лишился какой-либо поддержки. Всем стало казаться, что Шуйский и есть главное зло. Не станет его и всё в стране нормализуется.

Во многом подобная ситуация повторится через 300 лет в 1917 году, когда в одночасье всеми будет предан император Николай II.

Заговорщиками, с народного одобрения, было составлено обращение к царю с определёнными требованиями:

«1) бить челом Василию, да оставит Царство и да возьмет себе в удел Нижний-Новгород;

2) уже никогда не возвращать ему престола, но блюсти жизнь его, Царицы, братьев Василиевых;

3) целовать крест всем миром в неизменной верности к Церкви и Государству для истребления их злодеев, Ляхов и Лжедимитрия;

4) всею землею выбрать в Цари, кого Бог даст; а между тем управлять ею Боярам, Князю Мстиславскому с товарищами, коих власть и суд будут священны;

5) в сей Думе Верховной не сидеть Шуйским, ни Князю Дмитрию, ни Князю Ивану;

6) всем забыть вражду личную, месть и злобу; всем помнить только Бога и Россию».

К царю в кремлевский дворец, с просьбой отречься от престола, были направлены князь Иван Воротынский и Захар Ляпунов.

Царь Василий IV встретил послов гордо, как и положено его монаршей особе, «без трепета». Он отверг все предложения оставить престол. Более того, когда послы силой захотели принудить его отречься, Василий Иванович стал отчаянно сопротивляться, вынув нож из-за пояса.

Однако, заговорщики оказались сильнее. Они захватили царя и царицу и переправили их из Кремля в княжеский дом Шуйских.

Не удовлетворившись арестом царя, 19 июля, группа заговорщиков, со священниками Чудова монастыря, при поддержке вооружённых людей, ворвались в хоромы к Василию Шуйскому, намереваясь подстричь царя в монахи, с тем, чтобы окончательно лишить его прав на престол.

Несмотря на сопротивление, Василия Шуйского с царицей, доставили в монастырь. Над бывшим монархом был совершён церковный обряд пострижения в монахи. Царя держал Ляпунов. Во время церемонии Василий Шуйский не проронил ни слова. За него отвечал князь Василий Туренин.

Монахиней стала и царица Мария, «также безмолвная в обетах, но красноречивая в изъявлении любви к супругу».

Были арестованы братья царя, при этом Шуйских лишили всего имущества.

Царя Василия IV, наречённого монахом Варламом, оставили в Чудовом монастыре.

В поддержку свергнутого царя, вновь выступил патриарх Гермоген. Он признал незаконным обряд, совершённый над царём и признал монахом князя Туренина, который вместо его «связал себя обетами монашества».

Низложенный правитель, даже не имея сил, продолжал бороться за власть. Василий Шуйский до конца жизни считал себя русским монархом.

Верховная власть была передана в руки группы бояр «семибоярщины», по числу лиц, управлявших государством.

Как отметил Р. Г. Скрынников, государственный переворот, в результате которого был свергнут Василий Шуйский, в более широком значение, означал отстранение от власти представителей владимиро-суздальской знати. Власть оказалась в руках у потомков литовских князей Мстиславского, Голицына, Трубецкого и младших Рюриковичей, выходцев из Литвы, князей Воротынского и Лыкова.

В прочем, фактическая власть боярского правительства не распространялась за пределы Москвы. Столицу окружали войска самозванца и поляков.

Уже 17 августа 1610 года был подписан договор между боярами и польским гетманом Жолкевским, о приглашении на русский трон Владислава Польского.

21 сентября 1610 года в Москву вошли поляки.

Так после предательства царя, бояре сами передали страну в руки поработителей.

В Польшу, в качестве пленников, были отправлены свергнутый царь Василий Шуйский и его братья. В начале их отправили в польский лагерь под Смоленск, осада которого осуществлялась польской армией до июня 1611 года, а после в Варшаву.

Царствование Василия Шуйского пришлось на самый тяжёлый период существования Русского государство, которое находилось на грани своего развала. Могло произойти крушение Русской государственности. Многие современники обозначали этот исторический период «литовским разорением». Позднее, с лёгкой руки перебравшегося в Европу дьяка Григория Катошихина, оставившего обширный исторический труд, предназначенный для иностранного читателя, впервые был введён термин «смутное время».

Царь в плену

После того как в сентябре месяце 1610 года в Москву, от имени королевича Владислава Польского, приглашённого на русский престол, вступили польские войска, гетман Станислав Жолкевский потребовал от бояр выдать ему царя Василия Ивановича Шуйского.

Свергнутый царь находился под арестом в Волоколамске в Иосифовом монастыре. Его считали монахом, но сам он считал себя царём, и носил в монастыре светскую одежду.

Дума выполнила просьбу поляков. Польским властям был передан бывший царь и его младшие братья Дмитрий и Иван, а также жена Дмитрия Шуйского — Екатерина Григорьевна.

Пленников решили отправить в Польшу. С собой Шуйским разрешили взять 13 человек прислуги.

Царица была оставлена на родине, её отправили в монастырь в город Суздаль. Возможно, этому способствовали многочисленные родственники царицы, князья Ростовские.

За супругу князя Дмитрия Шуйского — Екатерину, заступиться было не кому. К тому же её, как дочь видного опричника Малюты Скуратова, в Москве не любили.

Гетман повёз пленников под Смоленск в королевский лагерь. Польский король Сигизмунд III всё ещё осаждал город.

Герман Жолкевский был горд, ещё бы его пленником был Русский царь. Ещё никому, из числа польских военачальников и даже королей, не удавалось пленить монарха соседней державы.

В королевском лагере Станислав Жолкевский был встречен с большими почестями, как герой. Он представил своих пленников королю. Члены королевской свиты с нескрываемым любопытством рассматривали пленённого Русского царя.

Представ перед польским королём, Василий Шуйский стоял неподвижно, не проронив ни слова. В общем, держался гордо с большим достоинством, как подобает монархам.

Поляки хотели, чтобы пленник поклонился королю, но Василий Шуйский отказался, заявив: «Царь Московский не кланяется королям. Судьбами Всевышнего я пленник, но взят не вашими руками: выдан вам моими подданными изменниками».

Его твёрдость и гордость, мудрая речь, заслужили удивление поляков. Несмотря на обрушившиеся несчастья, потерю короны, плен, Василий Шуйский держался с величайшей честью. Как заметил историк: «Он еще имел нужду в сей твердости, чтобы великодушно сносить неволю, и тем заплатить последний долг отечеству в удостоверение, что оно могло без стыда именовать его четыре года своим Венценосцем».

Из Смоленска высокородных пленников повезли в Польшу. Местом их пребывания был выбран королевский Гостынский замок, расположенный в ста километрах от Варшавы.

Замок был построен в XIII веке. По инвентарной записи 1561 года Гостынский замок состоял из каменного двухэтажного строения, покрытого черепичной кровлей, с многочисленными хозяйственными постройками и виноградным садиком.

Управляющим замка был Григорий Гарвавский. Он поселил пленного Русского царя на втором этаже, царских братьев на первом. У пленников была русская прислуга, прибывшая с ними из Москвы.

В польском плену Василий Шуйский пробыл два года. Он умер 12 сентября 1612 года, в субботу. Так окончил свои дни последний Русский царь из династии Рюриковичей.

Через пять дней, в четверг, 17 сентября умер брат царя князь Дмитрий Иванович Шуйский. 15 ноября 1612 года умерла супруга Дмитрия Шуйского — княгиня Екатерина Григорьевна.

По заявлению младшего из братьев Шуйских Ивана Ивановича, причиной их смерти стала «тоска по отечеству». Однако, неожиданно ранняя смерть троих пленников, скончавшихся друг за другом, вызвала слухи об их отравлении. Хотя точно подтвердить или опровергнуть эту версию не возможно.

Царя, его брата и невестку схоронили в Гостыне, перед воротами, под замковой башней.

После смерти заключённых, была составлена опись находившихся у них вещей. Предметы большей частью были получены Шуйскими в Польше, видимо пленники ничего не смогли вывезти с собой из Москвы. Одежда полностью была польской — «золотая охабень, 4 кафтана, 2 меховые шубы и шапки».

В 1618 году, после прекращения русско-польской войны и подписания Деулинского перемирия, согласно которому Польша вернула России ранее захваченные — Смоленск и земли в Черниговском и Северском воеводствах, а королевич Владислав навсегда потерял возможность занять русский престол, тела царя и его родных были перенесены в польскую столицу. Их перезахоронили в выстроенной в конце городского предместья, по дороге из Варшавы к Уяздову, часовне. Это было одноэтажное каменное здание округлой формы. Гроб царя был положен в склепе с правой стороны, а Дмитрия Шуйского и его жены, с левой стороны, один над другим. Над входной дверью была положена надгробная мраморная плита. На плите по латыни, золотыми буквами была сделана надпись: «Во славу Иисуса Христа, сына Божия, Царя Царей, Бога воинств, Сигизмунд III, король Польши и Швеции, после того, как московское войско было разбито при Клушине, как взята Московская столица и возвращен Смоленск под власть Речи Посполитой, как взяты были в плен, в силу военного права, Василий Шуйский, великий князь Московский, и брат его, главный воевода Дмитрий, и, содержимые затем в Гостынском замке под стражей, кончили там свои дни, он, король, помня об общей человеческой участи, повелел тела их перенести сюда и положить их под этим, им сооруженным на всеобщую память в потомстве и для славы своего королевствования, дабы в его королевствование даже враги и незаконно приобредшие скипетр не были лишены следуемых умершему почестей и погребения. Лета от Рождения Девою 1620, нашего королевствования в Польше 33, в Швеции 26-го».

Таким, по мнению короля Сигизмунда, благородным поступком, он намеревался скрыть свои военные неудачи по овладению русским престолом и ещё раз унизить, пусть даже мёртвого, противника.

Русское правительство с 1613 года вело переговоры о выдачи тела покойного царя Василия Шуйского. В тоже время русские послы ходатайствовали о возвращении на родину удерживаемого в Польше младшего из плененных братьев Шуйских князя Ивана Ивановича. Он смог вернуться в Москву в 1619 году.

В 1635 году после завершения очередной русско-польской войны, когда, ставший уже польским королем Владислав, окончательно отрёкся от своих претензий на русский престол, было дано согласие о передачи тела Василия Шуйского, его брата и невестки русским властям.

10 июня 1635 года гроб царя Василия IV был доставлен в Москву. Была организована торжественная встреча. На следующий день, после большой панихиды, царские останки были перезахоронены в Кремле в Архангельском соборе.

После долгих мытарств и странствий Василий Шуйский, как и подобает царю, обрёл вечный покой в усыпальнице русских монархов.

В 1648 году поляки передали в Москву надгробную плиту с часовни, с места прежнего захоронения Василия Шуйского. Плиту зарыли в землю. Это место утеряно.

В 1656 году, на месте часовни Шуйских, в Польше был построен католический костёл. После присоединения Польши к Российской империи, в 1816 году костёл был передан в ведение Православной церкви.

Что касается Гостынского замка, то он в 1822 год, по повелению русского наместника в Польше князя Юзефа Зайончека (1752–1826) был разобран для строительства лютеранской церкви. В 1899 году на месте замка была построена Православная церковь.

Глава 4

Князья Шуйские в Польше

Как известно, род князей Шуйских угас в 1638 году со смертью младшего брата царя — князя Ивана Ивановича Пуговки Шуйского.

Однако с лёгкой руки польского генеалога Юзефа Вольфа (1852–1900) существующие в Польше князья Шуйские были объявлены потомками бежавшего в 1536 году из Москвы в Польшу князя Ивана Дмитриевича Губки Шуйского (около 1515 — около 1560).

Юзеф Вольф оставил несколько фундаментальных работ по генеалогии польской знати, в том числе литовско-русских княжеских родов.

Работы Вольфа отличаются от всех ранних исследований тем, что он строил генеалогическое родство княжеских фамилий, опираясь не на легендарные семейные предания, а основываясь на данных архивов и метрических записей. Это наиболее точный источник, позволивший Юзефу Вольфу выявить настоящих и легендарных князей. Кроме того, Вольф смог определить настоящие княжеские семьи, происходившие от Рюрика или Гедимина Литовского и выявить отдельные фамилии, приписавшиеся к княжеским родам, но на самом деле не имеющих отношения ни к русским, ни к литовским князьям.

В одной из своих работ: «Князья литовско-русские с конца XIV века», опубликованной в 1895 году на польском языке в Варшаве, Вольф упоминает о польских князьях Шуйских, считая их родоначальником князя Ивана Губку Шуйского.

Рассказывая об князе Иване Губке, Вольф упомянул об его происхождении, указав, что князья Шуйские происходят от сына князя Александра Невского — Андрея Александровича, а после в точности указал всех его предков.

По данным приведённым польским генеалогом, Иван Дмитриевич Губка Шуйский в Польше женился на вдове Марии Богдановне Боготиновской, и у них родился сын Мануил. О Мануиле Ивановиче известно, что он был женат на Ганне Иржикович и имел потомство.

В XVI веке о князьях Шуйских в Польше не слышно. Они делаются известными только во второй половине XVII века, то есть спустя больше столетия от момента появления в Польше князя Ивана Дмитриевича Губки Шуйского.

Юзеф Вольф исследую генеалогию польских Шуйских, выявил несколько ветвей этого рода и несколько отдельных лиц, родство которых установить нельзя.

Родоначальниками отдельных ветвей князей Шуйских, согласно данным Вольфа, являются: князь Константин Шуйский (умер в 1620), князь Александр Шуйский (1620–1648), князь Андрей Шуйский (умер в 1640) и князь Юрий Шуйский. Роспись польских Шуйских доведена Вольфом до начала XIX века.

Известный русский генеалог князь Пётр Владимирович Долгоруков (1815–1868), в своём четырёхтомном исследовании о русском дворянстве «Российская родословная книга», опубликованном в 1854–1857 годах, в главе о князьях Суздальских, указывает на князя Ивана Дмитриевича Губку Шуйского, как на родоначальника польской ветви Шуйских.

В Польше князья Шуйские разделились на две ветви, одна поселилась в Литве, другая на Волыни. Волынская ветвь угасла в начале XIX века. Последняя представительница волынских Шуйских, вышла замуж за помещика Марченко.

Упоминал о польских князьях Шуйских и русский генеалог Пётр Николаевич Петров (1827–1891), автор двухтомной «Истории родов русского дворянства», опубликованной в 1886 году, описав несколько поколений этого рода.

Однако говоря о польских Шуйских, Петров не считает их потомками русских Суздальско-Нижегородских князей.

Пётр Николаевич писал: «Во-первых, показания польские трудно принять за несомненную истину, что нельзя поверить по коленам продолжения рода и дойти до того лица, от которого начинается потомство. Во-вторых, князьями, особенно в XVI и XVII веках, называли польские генеалогические рассказчики вовсе не князей, а что касается дворян, то фамилий Шуйских в Литве и Польше было несколько местного, а не русского происхождения; были даже из евреев».

Сомнения П. Н. Петрова не лишены оснований. Юзеф Вольф, изучая генеалогию литовско-русских княжеских родов, всегда основывался на точных данных, полученных из официальных источников. Такой же подход был осуществлен Вольфом в исследовании польских Шуйских. Он на основании имевшихся у него данных составил несколько росписей Шуйских. Вольф выявил несколько лиц носивших фамилию Шуйских, не связанных между собой родством.

В Польше вообще, более чем в других странах, было распространено среди дворянства стремление возвеличить свой род. Многие польские магнаты претендовали на происхождение от древних русских или литовских князей, не имея на то никакого законного права.

Тем же Юзефом Вольфом к числу «псевдокнязей», необоснованно употреблявших княжеский титул, был отнесён род князей Святополк-Мирских, претендовавший на происхождение от русских Турово-Пинских князей Рюриковичей, а также князей Сапег, считавших своим предком литовского князя Гедимина Великого. И это были не единичные случаи.

Тем не менее, Вольф был уверен в единстве польских Шуйских с русским княжеским родом.

В Польше род князей Шуйских существовал и существует в настоящее время. В Польше Шуйские пользовались княжеским титулом, но официально он признан не был, ни в Польше, ни в Российской империи, после того как в 1815 году «Царство Польское» вошло в состав России.

Шуйские в Польше принадлежали к мелкому дворянству, высоких должностей ни в армии, ни при дворе, ни в статской службе не занимали.

В настоящее время в связи с развитием генетических исследований стало возможным определить родоначальника русских княжеских фамилий.

Ещё в 2006 году начались исследовании по определению родства русских фамилий, претендующих на происхождение от легендарного князя Рюрика.

Было установлено, что основная масса Рюриковичей относится к гаплогруппе обозначающейся N1c1, а точнее к субклану этой гаплогруппы N1c1d1.

Так же выяснилось, что малая часть княжеских родов, считающих себя потомками Рюрика, в основном это представители Верховских княжеств — Оболенские, Волконские, Барятинские относятся к другой гаплогруппе R1a1.

Принял участие в проекте и представитель польской линии князей Шуйских. Их гаплогруппа R1a1, субклан R-P278, что отвергает их родство не только с Рюриковичами, потомками Владимира Мономаха, но и князьями Оболенскими и Волконскими, так как Шуйские имеют отличный номер субклана.

Таким образом, достоверно считать их биологическими потомками Суздальских князей, не представляется возможным. Хотя здесь ещё далеко не всё ясно.

Польская ветвь

Польскую ветвь князей Шуйских в конце XIX столетия исследовал польский генеалог Юзеф Вольф (1852–1900), автор работ по генеалогии литовско-русских княжеских родов. Юзеф Вольф, занимаясь книгоиздательством и книготорговлей, некоторое время проживал в России в Санкт-Петербурге, где именовался Осипом Людвиковичем.

Он первый из генеалогов изучил акты Литовских метрик, хранившиеся в архиве Правительствующего Сената в русской столице.

Литовские метрики, это документы государственной канцелярии Великого княжества Литовского, в какой-то мере соответствующие русским разрядам, в которых фиксировалась служба и земельные владения знати

Систематическое изучение документов XV–XVI веков позволили Вольфу установить раннюю историю многих литовско-русских родов, в том числе собрать материал о польской ветви Шуйских, установив их принадлежность к русским Суздальско-Нижегородских князьям.

Именно архивные данные позволили Юзефу Вольфу утверждать, что выехавший в Литву князь Иван Дмитриевич Губка Шуйский оставил потомство, ополячившееся в последствие и принявшее католичество.

Обосновавшийся в Польско-литовском королевстве князь Иван Дмитриевич Губка Шуйский в 1536 году от короля Сигизмунда I получил имение Теретунь в Брестском повете и женился на вдове Марии Богдановне Боготиновской. Их сын князь Мануил Иванович Шуйский, умерший до 1580 года, был женат на Ганне Иржикович. У них родились сын Ян (Януш) и, возможно, дочь Софья.

Княжна Софья Мануиловна Шуйская, вышла замуж за Кшиштофа Гнойнского, видимо шляхтича, хотя точно его происхождение неизвестно.

Ян (Януш) Мануилович Шуйский, упоминается в источниках в 1573–1592 годах, как «пан Ян Шуйский» и «князь Ян Шуйский». Он служил ревизором в Брестском старостве, а в 1594 году стал старостой Брестским. В 1596 году пан Ян Шуйский, после смерти Николая Паца, был избран дворянством подкоморием Брестским, это судейская должность, и оставался в этой должности до самой смерти. Он умер в 1610 году.

Князь Ян Шуйский был женат, однако имя его жены неизвестно, и оставил большую семью: шесть сыновей и дочь. Его потомки стали католиками, служили польским королям, хотя высоких постов не занимали, дослуживаясь не выше подкомория или земского писаря.

князь Иван Дмитриевич Губка Шуйский

= Мария Богдановна Боговитинова

князь Мануил Шуйский (умер до 1580)

= Ганна Иржикович

князь Ян Шуйский (умер 1610) княжна Софья Шуйская

= Кшиштоф Гнойнский

Анна Ежи Александр Анджей Ян Кшиштоф Константин

= = (2)

Ян Михай княгиня Доротея

Нарбут Радзивилл, урождённая

Жилинская

Казимир Войцех Констанция

Что касается детей Яна Шуйского известно, что дочь княжна Анна стала супругой польского шляхтича Яна-Михая Нарбута и умерла в 1631 году, после родов.

Князь Ежи (Юрий) Шуйский, упоминается в государственных актах в 1620–1632 годах. 8 ноября 1632 года он с братьями поставил свою подпись на акте об избрании на Польский трон короля Владислава IV Ваза (1595–1648), того самого монарха, ради которого русское боярство свергло с престола царя Василия IV Шуйского. У него был единственный сын Ян.

Князь Александр Шуйский (умер 1658 году). В 1630-х годах участвовал в работе шляхетских организаций Брестского воеводства. В 1639 году стал Брестским войским, а в 1644–1646 годах был подстолием Брестским. Он был женат на Ядвиге Кривчицкой, родившей двоих сыновей и дочь: Владислава-Александра, Константина-Яна и Анну.

Князь Анджий Шуйский (умер 1640), в 1632 году женился на княгине Доротеи Радзивилл, урождённой Жилинской, вдове князя Николая Радзивилла. Его потомство продолжается до наших дней.

Князь Ян (Януш) Шуйский (умер 1643) был ревизором Бржещанского староства. Женился на Эльжбете Чарноцкой. У них было пятеро сыновей: Базиль, Клемент, Франтишек, Станислав и Казимир.

Князь Кшиштоф (Христофор) Шуйский (умер 1634), подстолий Бржещанский. В браке с Изабеллой Млечко имел детей — Казимира, Войцеха и Констанцию. Из них о Казимире ничего не известно. Войцех, упоминается в документах в 1648–1697 годах. Констанция стала супругой Яна Черняховского.

Князь Константин Шуйский (умер 1634), упоминается в 1631 году в должности земского писаря. О его жене ни чего неизвестно, но у него было трое детей: Николай, Стефан и Ежи-Константин.

Семья князя Ежи (Юрия) Шуйского

О семье князя Ежи Шуйского, жившего в первой половине XVII века, ни чего неизвестно, Юзеф Вольф указывает на наличие у него сына Яна, упоминаемого в 1677 году в качестве Браславского войта, потомство которого сильно разрослось. В браке с некой Анной родилось два сына и дочь.

князь Ежи Шуйский

Ян Шуйский

Станислав-Франтишек Ян-Ежи Катаржина

(умер 1705) (умер 1704)

Катаржина

Антоний Михай Пётр Франциск Матвей Юзеф

— Флориан — Флориан — Станислав

Михай Тереза

Флориан Анна Юзеф

(умер 1780) монахиня (умер 1768)

Ян

Ян Винцент Пётр Станислав

(1759–1791) (1755–1789)

Виталий-Виктор

Княжна Катаржина Шуйская в замужестве Пиорковская.

Князь Станислав-Франтишек (умер 1705), Новгород-Северский скарбий. Был женат на Терезе-Анне Лацке, и имел единственную дочь Катаржину, в замужестве Галимскую.

Князь Ян-Ежи (умер 1704), Браславский подстолий. Был женат на девице Савлуцкой и имел большую семью. Его сыновья Франциск-Флориан, Антоний, Матвей-Станислав, Михай, Пётр-Флориан, Юзеф.

Князь Франциск-Флориан (умер 1719), подстолий Браславский, в 1697–1798 годах заседал в семиках. Он был женат на Терезе Нимцевич, дочери Витебского стольника Анджея Нимцевича. В этом браке родилось два сына и дочь.

О биографии второго сына Яна-Ежи — Антония ничего не известно.

Князь Михай Шуйский родился в 1698 году.

Князь Юзеф Шуйский оставил сына Михала умершего в детстве и дочь — княжну Терезу, в замужестве Янковскую.

Известно, что дочь князя Франциска-Флориана Шуйского и Терезы Нимцевич — Анна, стал монахиней, приняв имя Сюзанна.

Старший сын — Флориан (умер 1780), в 1762–1772 годах был стражником Бржещанским. Он был дважды женат. Его первой жена была некая Корсаковская. Второй раз Флориан женился на вдове пана Юзефа Сулистровского — Барбаре Касцоновской. Известен его сын князь Ян, в 1783 году был депутатом местного сеймика.

Подстолий Браславский князь Юзеф Шуйский (умер 1768) в браке с Людвикой Вишневской имел четырёх сыновей — Яна (1759–1791), литовского поручика, Винцента (1755–1789), Станислава и Петра, ротмистр польской армии. В браке с Марианной Новаковской имевший сына князя Виталий-Виктор, родившийся в 1791 году, и женатого на Елене Бельской.

Семья князя Александра Шуйского

Как мы уже упоминали, князь Александр и его жена Ядвига Кривчицкая оставили двух сыновей: Владислава-Александра, Константина-Яна, и дочь Анну. Их потомство насчитывает шесть поколений.

князь Александр Шуйский

Владислав-Александр Константин-Ян Анна

(умер 1671) (умер 1694)

Александр Франтишек-Михай

(умер 1714) (умер 1746)

Доминик-Ян Людвика Павла Бенедикта Аполлиний-Александр

(умер 1720) (1690–1763)

Ян-Непомук Анна

Николай Ядвига дочь Игнатий Констанция Кристина Людвика

(умер 1725) (умер 1751)

Адам Анила

Людвика-Констанция

(1767–1828)

Дочь Александра и Ядвиги Шуйских — Анна была супругой Стефана Русецкого, кастеляна Минского.

Князь Владислав-Александр Шуйский (умер 1671), хорунжий Бржещанский. Был женат на Юстине Колензянской. Их сыновья Александр (умер 1714 году в Гданске) и Франтишек-Михай (умер 1746) умерли без потомства. Франтишек-Михай был в 1735 году маршалком сейма. В 1709 году женился на Терезе-Анне Лацкой.

Князь Константин-Ян Шуйский (умер 1694), в 1663 году упоминается в должности чашника, в 1666 году он был депутатом сеймика, впоследствии писарь Литовский.

Он был женат четыре раза. Его первая жена София Бржозовская, дочь кастеляна Киевского Максимилиана Бржозовского. Вторая жена, брак был заключен в 1676 году, София Конопацкая, вдова Томаша Вилковского. Третья жена Людовика Сапега (умерла 1687), дочь Полоцкого воеводы Казимира-Яна Сапеги и Кристины Яловской. Четвёртая жена Анна Копчей, вдова воеводы Подольского Кароля Лужецкого.

Дети князя Константина-Яна были рождены от первого и четвертого браков.

Князь Доминик-Ян Шуйский (умер 1720), староста Яловский. Князь Доминик был женат три раза, и оставил большое потомство, семерых детей. Первая жена Елена Сулимирская, дочь Анджея Сулимирского, ловчего Бельского. Вторая жена Ростворовская. Третья жена Констанция Горайновская, вдова Иеронима Годевского, подстолия Пинского.

Княжна Людвика Шуйская, дочь князя Константина-Яна Шуйского и его четвёртой жены Анны Копчей. В первом браке супруга знатного шляхтича Яна-Казимира Паца (умер 1696/97), старосты Усвятского. Пацы принадлежали к магнатским фамилиям Литвы и использовали герб «Гоздава». Овдовев, Людвика вступила во второй брак, став женой князя Александра Огинского (умер 1701). Князья Огинские выводят свой род от русских Черниговских князей.

Княжна Павла Шуйская, вторая дочь князя Константина-Яна Шуйского и Анны Копчей, в замужестве Нимира.

Княжна Бенедикта стала супругой Стефана-Томаса Оссолинского, герба «Топор».

Князь Аполлоний-Александр Шуйский (1690–1763), младший сын князя Константина-Яна Шуйского и Анны Копчей, был Загальским старостой. Владел имением Яново, где и был похоронен. Князь Аполлоний был женат на Болвине Кржановской (умерла 1784), дочери Зигмунда Кржановского и Катаржины Туловской. В этом браке родилось двое детей: сын Ян-Непомук, Загальский староста, умерший в молодости и, очевидно, не имевший семьи, и дочь Анна, в первом браке супруга Антония Красицкого (умер 1777), во втором с 1781 года жена Яна-Тадеуша Оржецкого, войского Пинского.

Из детей князя Доминика-Яна Шуйского и его первой жены Елены Сулимирской — Николай (умер 1725), упоминается в 1718 году в числе депутатов Бржещанского сеймика.

Княжна Ядвига была замужем за Петром Пепловским, подкоморием Киевским и Лукским. Их дочь Тереза Пепловская, стала женой Михала Бельского, воеводы Хелминского.

Ещё одна дочь князя Доминика-Яна Шуйского, имя её неизвестно, в замужестве Выжицкая.

Князь Игнатий Шуйский (умер 1751), был женат на Людвике Зборовской, овдовев онав 1754 году вторично вышла замуж за Юзефа Бустрегу, старосту Острожского и Линовского. У князя Игнатия был сын Адам и дочь Анила.

Княжна Констанция, супруга Михала Оранского смоленского чашника.

Кристина вышла замуж за Станислава Спинека.

Людвика Шуйская, стала женой Николая Кусзинского (умер 1755), старосты Дрохинцкого.

Дочь Игнатия Шуйского и Людвики Зборовской — Анила вышла замуж за Нежинского старосту князя Войцеха Шуйского (умер 1792).

А сын князь Адам Шуйский, был старостой Загальским. Был женат на Марианне Галецкой, после ставшей женой Витебского воеводы Юзефа-Антония Прозора (умер 1787).

У Адама и Марианны была единственная дочь Людвика-Констанция (1767–1828) ставшая женой Кароля Прозора (умер 1841), обозного великого Литовского и маршалка Литовского трибунала, министра финансов временного правительства Великого герцогства Варшавского в 1812 году.

Кароль Прозор, был сыном Витебского воеводы Юзефа-Антония Прозора, женатого вторым браком на матери Людвики-Констанции. Литовский род Прозор, принадлежал к гербу «Прозор» и претендовал на происхождение от литовско-польской ветви князей Прозоровских, потомков Ярославских удельных князей.

Семья князя Яна Шуйского

Князь Ян Шуйский, умерший в 1643 году, считается четвертым сыном князя Яна Мануиловича Шуйского, служил в должности ревизора и от брака с Эльжбетой Чарноцкой имел пятерых сыновей: Базиля, Клемента, Франтишека, Станислава и Казимира. Их потомство неизвестно.

князь Ян Шуйский

Базиль Клемент Франтишек Станислав Казимир

Князь Базиль (Василий) Шуйский, (умер в 1674), служил мечником Бржещанским.

Князь Клемент Шуйский, о его службе ничего не известно.

Князь Франтишек Шуйский, известна грамота за его подписью датированная 1648 годом.

Князь Станислав Шуйский, был депутатом Бржещанского шляхетства в главном Литовском трибунале, а в 1672 году принимал участие в работе сейма в Варшаве.

Князь Казимир Шуйский, упоминается в 1668 году, когда принимал участие в собраниях шляхты Брестского воеводства.

Семья князя Константина Шуйского

У князя Константина Шуйского (умер 1634), было трое сыновей: Николай, Стефан и Ежи-Константин, об их матери сведений нет.

князь Константин Шуйский (умер 1634)

Николай Стефан Ежи-Константин

(погиб 1648) (умер 1694)

Константин Онуфрий Франциск Розалия дочь

(умер 1761)

Юзеф (умер 1768)

Князь Николай Шуйский, погиб на войне в 1648 году.

Князь Стефан участвовал в работе Брестских сеймиков в 1663 и 1670 годах. В 1556 году он женился на Марине Маскевич, дочери Яна Маскевича и Софии Пикарской. Овдовев, князь Стефан в 1672 году женился вновь на Катаржине Викзановне. У Стефана был сын Константин (умер 1761) и внук Юзеф.

Князь Ежи (Юрий) — Константин Шуйский (умер 1694) принимал участие в заседаниях Брестского сеймика. В 1670 году подписал наказ от шляхетства депутатам Варшавского сейма. С 1676 года он чашник Брестский. В 1691 году был депутатом трибунала Литовского. Ежи-Константин был женат дважды. Его первая жена — Петронилла Менчинская, дочь Петра Менчиского, подчашего Черняховского и Регины Кихлинской. Второй женой князя Шуйского стала девица по фамилии Зардецкая, уроженка Бреста. От первого брака у князя Ежи-Константина родился сын Онуфрий, а от второго две дочери и сын Франциск.

Князь Константин Шуйский (умер 1761) в 1697–1703 годах чашник Бржещанский. Константин был женат на Катаржине Нимцевич, дочери стольника Витебского и Полубинского Анджея Нимцевмча. В этом браке родился единственный сын Юзеф Шуйский. Овдовев Катаржина Шуйская вышла замуж за Казимира Чарского, подчашего Улитского, а после стала женой подчашия Волковского Казимира Малаховского.

Юзеф, Браславский чашник, был женат на девице Гоголевской, уроженки Любека. Он умер в 1768 году, не оставив потомства.

Дети князя Ежи-Константина Шуйского — Онуфрий, умер в 1761 году в возрасте 90 лет. Он выбрал духовное поприще, был ксёнзем, состоял в духовном ордене Иезуитов и преподовал в колледже в Бресте.

Князь Франциск Шуйский, младший сын князя Ежи-Константина. О его службе ничего не известно.

Княжна Розалия, дочь князя Ежи-Константина, была супругой Владислава Тризного, стольника Волковуского. Овдовев, Розалия вновь вышла замуж за Антония Завадского.

Её неизвестная по имени сестра была женой некого Тура.

Потомки князя Анджея Шуйского

Князь Анджий Шуйский (умер 1640), третий сын Брестского старосты князя Яна Мануиловича Шуйского, в браке с княгиней Доротеей Радзивилл, урождённой Жилинской имел двух сыновей: Станислава и Яна, потомки последнего существуют в наше время.

1. князь Анджий Шуйский, (умер 1640).

В 1632 году женился на княгине Доротеи Радзивилл, урождённой Жилинской, вдове князя Николая Радзивилла.

2-е поколение

2/1. Князь Станислав Шуйский (умер 1688).

Мечник Бржещанский. Женат на Софии Оржецкой, вдове Василия Вересзинского.

3/1. Князь Ян Шуйский (умер после 1691 года).

3-е поколение

4/3. Князь Станислав Шуйский (умер 1740).

Подстолий Пинский. Женат на Елене Орда, вдове Кшиштофа Гротуского.

5/3. Князь Иероним Шуйский (умер 1767).

Староста Черняховский. Женат на Доротеи Эйнарович.

4-е поколение

6/5. Князь Семён Шуйский, монах ордена Иезуитов.

7/5. Князь Матвей Шуйский (родился в 1726 году).

Женат на Катаржине Гирлавич. У них родилось пятеро детей.

8/5. Князь Войцех Шуйский (умер 1792), староста Нежинский.

Жена княжна Анина Шуйская, дочь князя Игнатия Шуйского и Людвики Збаражской, наследница имения Яновки. У них родились три дочери.

9/5. Князь Антоний-Томаш Шуйский (1745–1823).

Староста Думидовский, упомянут в этом звании в 1777 году.

Был женат дважды. Его первой супругой была Юзефе Лохоцской (1750–1783). В 1785 году он женился вторично на Урсуле Свицицской (умерла 11 апреля 1807 года в Кракове).

10/5. Княжна Антония Шуйская, супруга Адама Стоцкого.

11/5. Княжна Тереза Шуйская, супруга стольника Петра Толоцкого.

12/5. Княжна Марианна Шуйская, в замужестве Шимко.

3/5. Княжна Мелания Шуйская, монахиня.

5-е поколение

14/7. Князь Матвей Шуйский, каноник.

15/7. Князь Валент Шуйский (родился в 1771 году).

16/7. Князь Бенедик Шуйский (родился в 1774 году).

17/7. Княжна Елена Шуйская.

18/7. Князь Себастьян Шуйский (родился в 1776 году).

Женат на Гонории Заускинской.

19/8. Княжна Изабелла Шуйская.

В 1798 году вышла замуж за Игнатия-Станислава Ледуховского.

20/8. Княжна Франциска Шуйская (умерла 1841).

В 1797 году наследовала имения Ясногородку, Богушевку, Княжичи и Музыки в Полтавской губернии.

Супруга русского полковника Авраама Ивановича Марченко. Их сын Иван Марченко наследовал владения семьи Шуйских.

21/8. Княжна Анна Шуйская.

В 1796 году вышла замуж за Якова Залеского (1773–1823).

22/9. Князь Йозеф Шуйский, (около 1780–20.09.1831).

Сын князя Антония-Томаша Шуйского от первого брака.

Женат с 1807 года на Кунигунде Китлинской (1785–17.01.1831).

23/9. Княжна Антония-Аниела Шуйская (1783–15.10.1846).

Дочь князя Антония-Томаша Шуйского от первого брака с Юзефой Лохоцской.

Супруга Томаша Сласки (умер 1823).

24/9. Князь Игнаций-Симон Шуйский (1788–1842).

Родился от второго брака отца.

Женат на Аниле-Михалине Дзярцевич (умерла 1873).

25/9. Князь Пётр Шуйский (17.01.1802. Краков — 26.09.1881).

Рождён во втором браке князя Антония-Томаша Шуйского.

Женат с 9 мая 1830 года первым браком на графине Йозефе Стадницкой (умерла 15 сентября 1842 года), вторым браком на Йозефе-Текле Яловской.

26/9. Княжна Пелагея Шуйская (1794–1859).

Дочь князя Антония-Томаша Шуйского от второго брака с Урсулой Свицицской.

Вышла замуж за Ежи Ксиского.

27/9. Княжна Каролина Шуйская (4.11.1798–28.03.1857).

Дочь князя Антония Томаша Шуйского от второго брака.

Со 2.03.1835 по 18.03.1843 состояла в браке с Генриком Михаловким.

28/9. Княжна Эмилия Шуйская (1802, Краков — 1857, Краков).

Дочь князя Антония Томаша Шуйского от второго брака с Урсулой Свицицской.

6-е поколение

29/18. Князь Иероним Шуйский (родился в 1812 году).

30/22. Князь Артур Шуйский (1811–17.01.1843, Краков).

31/22. Княжна Камила Шуйская (1816–1846).

32/22. Княжна Эмилия-Амалия Шуйская (1818–1868).

В 1830 году в Кракове вышла замуж за Романа Влодека (28.02.1818–2.08.1879).

33/22. Княжна Целестина Шуйская (1823–1835, Краков).

34/24. Князь Владислав-Ромуальд Шуйский (1818–1854).

Штабс-капитан русской армии. Погиб на фронте в период Крымской войны.

35/24. Князь Юзеф-Ян-Евгений Шуйский (16.06.1835, Тарнув — 7.02.1883, Краков).

Участник польской освободительной организации в Галиции, принимал участие в польском восстании 1863–1864 годов. После перешёл на сторону консервативной партии «станчиков», осуждавших национально-освободительное движение.

Депутат галицинского сейма с 1867 года, с 1879 член палаты господ австрийского рейхсрата.

Профессор польской истории Ягеллонского университета с 1869 года, секретарь Академии знаний в Кракове с 1872 года.

В исторических трудах превозносил монархическую власть и католическую церковь.

Женат на Анне Киназ (умерла 1913).

36/24. Княжна Аниела Шуйская (родилась 1823 году).

Супруга Кароля Маака.

37/24. Княжна Франциска Шуйская (умерла в молодости).

38/25. Князь Роман Шуйский (1854–18.11.1882).

Женился 10 июня 1877 года на Йозефе Стебнинской (1850–10.09.1881).

39/25. Княжна Мария-Елена-Адела Шуйская (16.12.1856 — после 1905).

Вышла замуж (с 10.07.1875) за Станислава Творека-Визцковского (1852–31.05.1882).

40/25. Княжна София-Целина-Констанция Шуйская (13.06.1858 — около 1930).

Супруга, с 19 ноября 1881 года, Владислава-Алекса Глебовского (1853–20.01.1909).

41/25. Князь Тадеуш-Марцел Шуйский (1860–1886).

7-е поколение

42/35. Князь Казимир Шуйский (умер 1882).

43/35. Князь Адольф Шуйский (умер 1922).

Женат на Михалине Корзач.

44/35. Князь Владислав-Ян Шуйский (1880–1953, Краков).

Женился 4 марта 1905 года на Ядвиге-Франциске Крзекцковской (1885–5.10.1968, Краков).

45/35. Княжна Евгения Шуйская.

Супруга Зигмонда Боровского.

46/35. Княжна Елена Шуйская.

Супруга Яна Орзеховича.

В 1939–1945 году находилась в СССР, в результате депортации после вторжения Красной армии на территорию западной Белоруссии.

47/35. Княжна Йозефа Шуйская.

Супруга Гжегоржа Голуховского.

48/35. Княжна Казимира-Евгения Шуйская.

Жена Роберта Ксицкевича.

49/35. Княжна Мария-Олимпия Шуйская.

Супруга Франтишека Панкевича, погиб в лагере Освенциме.

50/35. Княжна Бронислава Шуйская.

Жена Адольфа Фидерера.

51/35. Княжна Дизма Шуйская (1871–1940).

52/38. Княжна Ванда Шуйская (1879–1913)

Супруга Зигмонда Ясинского (1871–2.02.1932, Львов).

53/38. Князь Вацлав Шуйский (10.02.1881–17.11.1951).

В 1928–1930 годах сенатор Польской республики.

Женат дважды. Первым браком с 1904/05 года на Алине Руссоцкой (11.09.1879–7.03.1959), после развода, в 1920 году вступил в брак с Александрой-Марией-Йозефой Ясинской (8.11.1884–24.11.1964).

8-е поколение

54/44. Князь Тадеуш-Адам Шуйский (1906–1985, Варшава).

Первым браком женат на Генрике Здзиницкой (1907–1967, Варшава), вторым, с 28 апреля 1984 года, на Иоланде Ямпольской (родилась 28 июля 1946 году в Варшаве).

55/44. Князь Ричард-Владислав Шуйский (1907–1945).

56/53. Князь Роман-Димитр-Констанций Шуйский (27.03.1907, Львов — 23.06.1953, Франция).

Польский дипломат, секретарь польского посольства в Бельгии в 1937–1940 годах, и Португалии в 1945–1947 годах. Эмигрировал из социалистической Польши во Францию.

Кавалер бельгийских орденов Короны 5-го класса и Леопольда II 3-го класса, люксембурского ордена Дубового Венца 3-го класса.

В 1934 году женился на Янине-Марии Камиле де Ноэль (родилась в 1905 году во Львове).

57/53. Князь Вацлав Шуйский (17.06.1908, Львов — 22.09.1979, Лодзь).

В 9.07.1934–1940 годах был женат на Каролине Либенской (1906, Берлин — 25.04.1991). После развода 24.12.1940 году женился на Эдвальде Вайгт (1.10.1913, Лодзь — 11.05.1991).

58/53. Княжна Анна Шуйская (1905, Львов — 6.09.1944, Варшава). Погибла во время антинемецкого восстания в Варшаве.

С 1937 года была замужем за Густавом Потворовским (6.12.1912–1.07.1970, Лодзь).

9-е поколение

59/56. Княжна Эльжбета Шуйская (родилась в 1936 году).

60/56. Княжна Анна-Мария Шуйская (родилась в 1939 году).

Была дважды замужем и оба брака закончились разводами. В 22.03.1958–28.11.1969 годах состояла в браке с Иозефом-Богданом Леозцко, в 1975–17.06.1980 годах — с Мареком-Иозефом Ваником (родился 23.08.1944).

61/57. Князь Пётр Шуйский (родился в 1943 году в Варшаве).

В 1967 году женился на Эльжбете-Сцеславе Рогульской (родилась в 1943 году), в 1970 году после развода вторично женился на Анне-Марии Вилк (родилась 19.11.1947 года), брак в 1987 году распался.

62/57. Княжна Тереза-Кристина Шуйская (15.09.1941, Варшава — 28.09.1980, Лодзь). Была замужем за Яцеком Яцкевичем (родился в 1938 году в Вильно), брак расторгнут в 1976 году.

Кроме приведённой выше росписи польских князей Шуйских, в разных источниках упоминаются отдельные лица, носящие фамилию Шуйских, родство которых с основной линией рода не установлено.

Некая Шуйская была женой Криштофа Ильницкого, польского ротмистра в 1613–1634 годах, их сын Войцех, так же был женат на девице из рода Шуйских.

Стафан-Станислав Шуйский, в 1663 году депутат сеймика.

Ежи Шуйский, упоминается в 1675 году как подстолий Браславский.

Адам Шуйский, упоминается в 1676 году.

Франциска Шуйская, упоминается в 1676 году, монахиня Клара.

Павел и Ян Шуйские, упоминаются в 1697 году.

Князь Шуйский, жил в конце XVII века, маршалок и староста Исвятский, был женат на Барбаре Косцинской.

Князь Шуйский, жил в конце XVII века, стольник Черниговский, женат на Вуховской. Их дочь Марианна, супруга Войцеха Ильницского.

Даниэль-Константин Шуйский, упоминается в 1702 году.

Бенедикт Шуйский, упоминается в 1733 году.

Бенедикта Шуйская (1710–1752), супруга Павла Красовского.

Княжна Шуйская (умерла в 1749 году).

Теодор Шуйский, с 23 апреля 1770 года аббат Дороховицкий.

Юзеф Шуйский, упоминается в 1788 году.

Игнаций Шуйский, судья магистрата в Вильно в 1788 году.

Герб Суздальских князей

Все ветви Суздальско-Нижегородских князей угасли до официального принятия в России родовых гербов, поэтому официальных гербов не имели.

Однако в силу существовавшей традиции, русские княжеские фамилии выбирали основным элементом своего герба, гербовое изображение того княжества в котором правили их предки.

К примеру, основной геральдической эмблемой потомков Смоленских князей стало изображение пушки и сидящей на ней птицы. Это герб Смоленского княжества. Эта эмблема включена в гербы князей Вяземских, князей Кропоткиных, князей Дашковых.

Герб Ярославля — стоящий на задних лапах медведь с золотой секирой на плече, включён в родовые гербы потомков Ярославских князей — Щетининых, Шаховских, Прозоровских и других.

Герб Ростова Великого, серебряный олень с золотым ошейником в красном поле стал основным геральдическим символом в гербах — князей Касаткиных-Ростовских и Лобановых-Ростовских.

Поэтому предположительно эмблемы Суздаля и Нижнего Новгорода должны были стать основными элементами гербов потомков Суздальских князей — Шуйских, Горбатых, Глазатых, Ногтевых.

В гербе Суздальского княжества в разделённом горизонтально щите, в котором верхняя часть имеет лазоревый цвет, а нижняя — червлёный (красный), изображён серебряный одноглавый орёл, с опущенными крыльями. В гербе Нижнего Новгорода изображён в серебряном поле бегущий в левую сторону червлёный (красный) олень.

Автор опубликованного в 1906 году «Всероссийского гербовника» Василий Алексеевич Дурасов (1870–1971), в своей работе разработал герб князей Шуйских, соединив геральдические эмблемы Суздаля и Нижнего Новгорода.

Герб князей Шуйских представленный геральдистом Дурасовым следующий. Гербовый щит разделён на четыре части. В первой (верхний левый угол) и четвёртой (нижний правый угол) частях помещён герб Суздальского княжества, серебряный орёл с опущенными крыльями в лазоревом и червлёном полях.

Во второй (верхний правый угол) и третьей (нижний левый угол) частях изображена геральдическая эмблема Нижегородского княжества, червлёный бегущий олень на серебряном поле.

В центре большого щита помещён малый щиток с изображением Московского герба, в червлёном поле Георгий Победоносец на белом коне поражающий чёрного дракона.

Щит покрыт княжеской мантией и увенчан российско-княжеской шапкой.

Эти символы должны были указывать, что предки Шуйских правили Суздалем и Нижним Новгородом. Московский герб в малом щитке указывает на то, что представитель рода князей Шуйским был правителем России.

Возможно, с таким гербом потомки Суздальских князей согласились бы, но они всегда претендовали на большее.

Известна личная печать князя Ивана Васильевича Горбатого Суздальского, которой он скрепил в 1449 году договорную грамоту с Московским князем Василием II Тёмным.

На печати Ивана Горбатого Суздальского изображён коронованный лев, а это древний символ города Владимира и Владимирского княжества. Как известно правители Северо-Восточной Руси носили титул великих князей Владимирских. За этот титул, за главенство над русскими княжествами активно боролись Суздальско-Нижегородские князья, и хотя им пришлось признать первенство Москвы, свои претензии на верховную власть они пытались закрепить в геральдике.

Польские князья Шуйские использовали герб «Наленч».

Его описание: — «В красном поле гербового щита изображена белая головная повязка (платок), образующая концами своими Андреевский крест. Щит покрыт коронованным дворянским шлемом, над которым видны два оленьих рога, между которыми три страусовых пера, пробитых стрелой».

Герб «Наленч», считается одним из древнейших в Польше, по преданию он принадлежал потомкам легендарного польского князя Попеля, якобы правившем в Польше в VIII веке, ещё до династии Пястов. Польская геральдика, кардинальным образом отличается от других европейских геральдических систем, тем, что каждый герб имеет своё название и используется не отдельным родом, а множеством дворянских фамилий, входящих в гербовое сообщество.

Так в Польше гербом «Наленч» пользовались 933 шляхетских рода. Это одно из самых больших гербовых объединений. Среди фамилий использовавших данный герб можно упомянуть — графов Лакуцевичей, графов Малаховских, графов Мощенских, графов Остророгов.

Суздальские князья

1256–1264 — Андрей Ярославич

1264–1279 — Юрий Андреевич

1279–1305 — Михаил Андреевич

1305–1309 — Василий Андреевич

1309–1331 — Александр Васильевич

1331–1355 — Константин Васильевич, перенёс столицу в 1350 году в Нижний Новгород

1355–1365 — Дмитрий-Фома Константинович, после княжил в Нижнем Новгороде

1365–1383 — Василий Дмитриевич Кирдяпа

1383–1392 — Борис Константинович

1392 — Семён Дмитриевичи и Кирдяпа

1392–6.05.1394 — Борис Константинович

1394–1408 — Даниил Борисович

1409–15.01.1411 — Даниил Васильевич

15.01.1411–1423 — Александр Иванович Кирдяпин

1423 — до 1433 — Александр Иванович Взмешень

1433 — начало 40-х годов — Семён Александрович

Начало 40-х годов — 1442 — князь Александр Васильевич Чарторыйский, московский наместник

1442–1443 — Иван Андреевич Можайский

1443 — 2-я половина 1445 — Василий II Московский

2-я половина 1445–1446 — Василий и Фёдор Юрьевичи Шуйские

1446 — зима 1446 — Дмитрий Юрьевич Шемяка

Зима 1446–1447 — Василий II Московский

Нижегородские князья

1350–1355 — Константин Васильевич, перенёс столицу из Суздаля в Нижний Новгород

1355–1365 — Андрей Константинович

1365 — Борис Константинович

1365–1383 — Дмитрий-Фома Константинович

1383–1388 — Борис Константинович

1388–1391 — Василий Константинович Кирдяпа

1391–1392 — Борис Константинович

1392–1395— Василий I Московский

1395 — Семён Дмитриевич

1395–25.10.1399 — Василий I Московский

25.10.1399 — начало ноября 1399 — Семён Дмитриевич

ноябрь 1399 — конец 1408 — Василий I Московский

конец 1408 — январь 1415 — Даниил Борисович

январь 1415 — июль 1417 — Иван Васильевич Московский

июль 1417 — начало 1419 — Василий I Московский

начало 1419 — до 1423 — Александр Иванович Кирдяпин

1423–1423 — Василий I Московский

1423 — март 1428 — Даниил Борисович

март 1428–1433 — Василий II Московский

1433 — Юрий Дмитриевич Звенигородский

1433 — 2-я половина 1445 — Василий II Московский

2-я половина 1445–1446 — Василий и Фёдор Юрьевичи Шуйские

1446 — зима 1446 — Дмитрий Юрьевич Шемяка

Зина 1446–1447 — Василий II Московский

Городецкие князья

1355–1383 — Борис Константинович

1387–1403 — Василий Кирдяпа

1403–1408 — Владимир Андреевич Серпуховской

1408 — январь 1415 — Даниил Борисович

январь 1415 — июль 1417 — Иван Васильевич Московский

июль 1417 — начало 1419 — Василий I Московский

начало 1419–1423 — Александр Иванович

1423 — Василий I Московский

1423 — март 1428 — Даниил Борисович

Март 1428 — 2-я половина 1445 — Василий II

2-я половина 1445–1446 — Василий и Фёдор Юрьевичи Шуйские

1446 — зима 1146/47 — Дмитрий Шемяка

Зима 1446/47 — 1-я половина 1449 — Василий II

1-я половина 1449 — Иван Васильевич Горбатый-Шуйский

Литература

Абрамович Г. В. Князья Шуйские и Российский трон. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1991.

Бахрушин С. В. «Избранная рада» Ивана Грозного. // Исторические записки. Т. 15, М.: — изд. Академии наук СССР, С. 29–56.

Баумгартен Н. А. Мать Александра Невского. // Летопись историко-родословного общества в Москве. — М., 1908, вып. 4, с. 21–23

Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время. (7113–7121 гг.). Издание Императорского общества истории и древностей российских при Московском университете. М., типография Штаба Московского военного Округа. 1907. (2), XXVIII — 313 с.

Бычкова М. Е. Русско-литовская знать XV–XVII вв. Источниковедение. Генеалогия. Геральдика/ М. Е. Бычкова; сост.: О. И. Хоруженко, Р. Б. Казаков. — М.: Квадрига, 2012. — 368 с.

Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М.: — Наука, 1969.

Водарский Я. Е. Правящая группа светских феодалов в России в XVII в. // Дворянство и крепостной строй России XVI–XVIII вв. М., 1975, с. 70–84

Володихин Д. М. Иван Шуйский. М.: Вече, 2012. 353 с., ил. — (Великие исторические персоны).

Вольф Ю. Князья литовско-русские с конца 14-го века. Варшава, 1895.

Горский А. А. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств в конце XIV — середине XV в. // Средневековая Русь. М., 2004. Вып. 4.

Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. Подготовлено к печати Л. В. Черепниным. М.-Л.: Издательство Академии наук СССР, 1950.

Дурасов В. Гербовник Всероссийского дворянства. СПб., 1906.

Зимин А. А. В канун грозных потрясений. М., 1985.

Зимин А. А. Крупная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России. М., Наука 1977

Зимин А. А. Состав боярской думы в XV–XVI вв… с. — 41–87 // Археографический ежегодник за 1957 год. М., 1958.

Зимин А. А. Список наместников русского государства 1-й пол. XVI в. // Археографический ежегодник за 1960 год. М., 1962. с 27–42

Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во 2-й половине XV — 1-й трети XVI века. М., 1988.

Изборник: Повести древней Руси/ Сост. И примеч. Л. Дмитриева и Н. Понырко; Вступит. Статья Д. Лихачева. — М.: Худож. лит., 1987.

Казаков Н., Шаскольский И. Русь и Прибалтика (IX–XVIII, X–XVII вв.). Л., 1945.

Карамзин Н. М. История государства Российского. В 12 т. — М.: — Наука, 1989.

Каргалов В. В. Конец ордынского ига. — М.: Наука, 1980.

Каргалов В. В. Полководцы XVII в. — М., 1990.

Каштанов С. М. Социально-политическая история России конца XV первой половине XVI в. М.: Наука, 1967. 392 с.

Князь Василий Иванович Шуйский, изд. Типография М. Стасюлевича. СПб, 1906, 30 с. (издана при участии графа С. Шереметева).

Кобрин В. Б. Землевладельческие права княжат в XV — 1-й половине XVI в. И процесс централизации Руси. // История СССР № 4 М., 1981, С. 33–49

Кобрин В. Б. Состав опричного двора Ивана Грозного // Археографический ежегодник за 1959 года М., 1960, С. 16–91

Кобрин В. Б. Опричнина, Генеалоги, Антропонимика. М., 2008.

Козляков В. Н. Василий Шуйский. — М.: Молодая гвардия, 2007.

Коновалов Ю. Г., Шафров Г. М. Генеалогические таблицы по истории европейских государств. — Екатеринбург-Ташкент, 2007.

Конрад Буссов. Московская хроника 1584–1613 М. — Л., АН СССР, 1961

Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. — М.: Эсмо, 2007

Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X–XIV вв. М., 1984.

Кучкин В. А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество в XII–XIV вв. // Польша и Русь. — М.: Наука, 1974. С. 234–261.

Летописные повести о монголо-татарском нашествии. // Изборник. Повести древней Руси. —М.: Худож. Лит., 1987.

Либрович С. Ф. Царь в плену. СПб., 1901.

Летопись Историко-Родословного общества, вып 1 (45), 1993.

Лихачёв Н. П. Заметки по родословию некоторых княжеских фамилий// ИРГО. СПб., 1900. Вып. 1. С. 95

Лобанов-Ростовский А. Б. Русская родословная книга: В 2 т. — СПб.: Тип. А. С. Суворина, 1895.

Новиков Н. И. Родословная книга князей и дворян Российских и выезжих (Бархатная книга). В 2-х частях. Тип. Университетская тип. 1787.

Петров П. Н. История родов русского дворянства. Репринт. М., 1991 с изд. СПб., 1886. Кн. 1

Петрова Н. Г. Скопин-Шуйский. М.: — Молодая гвардия. 2010.

Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Л., 1979.

Платов С. Ф. Очерки по истории смуты в Московском государстве XVI–XVII вв. М., 1937.

Пресняков А. Е. Образование Великорусского государства. М, 1998. 496 с.

Повесть о Куликовской битве. М., 1959.

ПСРЛ, Т. 11 — СПб: Типография И. Н. Скороходова, 1897.

ПСРЛ, Т. 15, вып. 1. Пг,1922.

Пчёлов Е. В. Рюриковичи. История династии. М.: Олма-Пресс, 2001.

Пудалов Б. М. К вопросу о происхождении суздальских князей // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2004. № 4 (18). С. 46–53.

Разрядная книга 1550–1636 гг. Тома I–II. — М.: Наука, 1975–1976.

Родословная Российская книга кн. П. В. Долгорукова в 4-х тт. ― СПб., 1855.

Родословная книга князей и дворян российских и выезжих. М., 1787.

Рапов О. М. Княжеские владения на Руси в X — 1-й половине XIII в. М., Изд Московского университета. 1977.

Репнин М. И. Князья Репнины в истории Отечества. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2009.

Рыжов К. Все монархи мира. Россия (императоры, цари, великие и удельные князья) — М.: Вече, 2001.

Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси XIV–XVI вв., Новосибирск, 1991.

Скрынников Р. Г. Иван Грозный, Борис Годунов, Василий Шуйский. — М.: АСТ: Транзит книга. 2005

Скрынников Р. Г. Россия вначале XVII в. «Смута». — М.: Мысль, 1988.

Славянская энциклопедия. Киевская Русь — Московия: в 2 т. / Автор-составитель В. В. Богуславский. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

Соболева Н. А. Старинные гербы российских городов. — М.: Наука, 1985.

Соловьев С. М. История России с древнейших времен. К.3, Т.5. М., 1989.

Сурмин И. О., Усова Ю. В. Самые знаменитые династии России. — М.: Вече, 2002.

Сычев Н. В. Книга династий. — М.: АСТ: Восток-Запад, 2006.

Таловин Д. С. Князь Михаил Андреевич и Нижегородское Поволжье в начале XIV в. // Городецкие чтения. Материалы научно-практической конференции. — Городец, 2000. Вып.3.

Татищев В. Н. История Российская. Собрание сочинений в 8 томах. — М.: Ладомир, 1994–1996.

Тысячная книга 1550 г. Дворцовая тетрадь 50 — х гг. XVI в. / Подготовил к печати А. А. Зимин. — М.-Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1950.

Флетчер Д. О государстве Русском. СПб., 1906.

Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства XIV–XV вв. М., 1960.

Царь Василий Шуйский и мест о его погребения в Польше. 1810–1910 гг. Том 1. Историческое исследование профессора Д. В. Цветаева. Москва-Варшава 1910.

Шереметев С. Д. Ближняя дума царя Феодора Ивановича. М., 1910

Широкорад А. Путь к трону. М.: Астрель, 2004

Экземплярский А. В. Великие и удельные князья северной Руси в татарский период с 1238 г. по 1505 г. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб. 1998.

Content

Вячеслав Лялин
Суздальско-Нижегородские князья, или Последние Рюриковичи на русском троне

Введение

Глава 1

Семья князя Ярослава Всеволодовича

Князь Андрей Ярославич

Дети и внуки князя Андрея Ярославича

Великий князь Александр Васильевич

Князь Константин Васильевич Нижегородский

Сыновья князя Константина Васильевича Суздальско-Нижегородского

Князь Борис Константинович и его потомки

Князья Ногтевы

Князь Дмитрий Константинович и его потомки

Роль Нижегородских князей в разорении Москвы ханом Тохтамышем

Междоусобная война в Москве (1425–1543) и позиция Суздальских князей

Легенды о начале междоусобной войны в Москве, Суздальский след

Глава 2

Потомки князя Семёна Дмитриевича Суздальского

Князь Василий Васильевич Гребёнка Шуйский и события ликвидации независимости Новгородской республики

Князья Глазатые и Барбашины

Князья Горбатые-Шуйские

О казни князя Александра Борисовича Горбатого

Князья Шуйские, старшая ветвь

Князь Василий Васильевич Немой Шуйский

Схема родственных связей Казанских царевичей с Московской великокняжеской династией и русской знатью

Князья Скопины-Шуйские

Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский

Кто убил Скопина?

Брачные связи

Шуйские в Пскове

Оборона Пскова

Глава 3

Потомки Суздальских князей на московской службе

Первое правительство Шуйских апрель 1538 — декабрь 1540

Второе правительство Шуйских 3.01.1542–29.12.1543

Шуйские на вторых ролях

Итоги правления Шуйских

Князья Шуйские на службе у Ивана IV Грозного

Шуйские в годы опричнины

Князья Шуйские и Борис Годунов, борьба за власть

Самозванец на московском троне

Царь Василий IV

Царь в плену

Глава 4

Князья Шуйские в Польше

Польская ветвь

Семья князя Ежи (Юрия) Шуйского

Семья князя Александра Шуйского

Семья князя Яна Шуйского

Семья князя Константина Шуйского

Потомки князя Анджея Шуйского

Герб Суздальских князей

Суздальские князья

Нижегородские князья

Городецкие князья

Литература