Леонид Резников

Агент ноль-ноль-хвост

Глава 1. Вновь рыжий и усатый

Нет, ну это же надо, только жизнь налаживаться начала, дела в гору пошли! «Ауди» вот новую прикупил. Ну, не совсем новую, конечно, — откуда такие деньжищи! — но все же… А новая, в смысле, после старенького «Рено», который я успешно разбил, угодив прямиком на небеса. А если точнее, не я разбил, а мне разбили, вместе со мной — грузовик с шальным водилой. Помните, я вам рассказывал? Не помните… Веня я, Митрохин. Вспомнили? Ну, слава богу!..

Ох уж мне эти небеса! Только не подумайте чего плохого, но, в самом деле, это же ни в какие ворота не лезет: разбивают тебе любимую машину, тащат наверх помимо твоей воли, запихивают в шкуру огромного рыжего кота и заставляют работать сыскным агентом. Вот вынь им да положь на блюдечке борца с черными силами, еще и за три месяца! Мол, возвращение заслужить надо! И чем я только провинился перед небесами, не пойму. Вроде бы и грешил не так много, не больше других. Не пил, не курил, не чревоугодничал, морды не бил, с женщинами не гулял. В смысле гулял, конечно, — а то еще не так поймете, — но чтобы налево и еще левей — это ни-ни! И вот она, награда — путевка-квест в сказочный ад. Нет уж, увольте от таких подарков судьбы!

Хотя грех, конечно, жаловаться. Мир действительно сказочный, в прямом смысле. Владыка расстарался для себя, ну и другим, конечно, перепало. На Земле такого ни в жизнь не увидишь. Чудиков разных, разумеется, пруд пруди — на Земле они под стандартизированных среднестатистических чудиков косят, а там — каждый как есть, во всей красе. Плохо это или хорошо, не знаю, не задумывался. Самим собой быть, конечно, неплохо, но ведь во всем мера должна быть, согласитесь? Да и не все они безобидные, чудики эти.

Вот и Иван вам подтвердит, не даст соврать. Помните Ивана? Он тоже там был по моей милости, все своими глазами видел. Но ему и вовсе не с руки жалобы строчить в небесную канцелярию. Все-таки через тот мир покой душевный обрел, семьей обзавелся. С Василисой год как живут, нарадоваться не могут, пылинки друг с дружки сдувают — забавно смотреть на них. Детишек вот из детдома взяли на воспитание — Аленку с Ванькой. Да и своего первенца ждут. На подходе, так сказать, первенец — три месяца. Говорят, мальчик будет. В гости меня часто зовут, только все никак не срастается — работа, проблемы. Вроде и рядом живем, а видимся редко…

Но что это я, о главном-то и не упомянул! Звонили мне недавно, прямо на сотовый, оттуда, сверху. Нет, не из Белого дома и не из Кремля — сдался я им всем! Берите выше. Да-да, именно оттуда. Как уж они на мобилу умудрились дозвониться, понятия не имею, но…

Сижу вечером на диване, телевизор смотрю, зубом цыкаю. В голове пустота, а в животе приятная тяжесть от ужина. В общем, никакого напряжения. И даже новости уже не так страшны, как их малюют и реклама дурацкая уже не так на нервы действует. И все об одном: купи, купи, купи…

«Сумасшедшие скидки! Три смартфона по цене одного…» — ага, Боинга-737. К тому же на кой мне сдались сразу три смартфона? Самому себе сообщения строчить?

«Успей купить холодильник! Всего восемьдесят тысяч!» — Обалдеть! Это холодильник или целый холодильный цех?

«Чудо-средство гарантированно избавит вас от поноса! — и тут же вдогонку: — Слабительная микроклизма — решение всех ваших проблем!..» — Вероятно, идут в комплекте.

«Знаешь, у меня ужасно болят ноги!.. О, это у тебя варикоз! Тебе необходимо…» — выкинуть свои каблуки и купить нормальную обувь на плоской подошве, и куда только отвалится твой варикоз!

«Телевизоры 28К! Окосей от качества и цены!..»

«Мясорубка «Борщ»! Двадцать кэгэ мяса в минуту! Смелет все ваше мясо…» — Даже покупать страшно, а вдруг и вправду…

«Стиральный порошок «Вау»! Устирайся от наслаждения…»

«Козел вилкопропоицкий, резаный!» — Какой кошмар — это ж целый пивной триллер!..

Нет! Не куплю, принципиально! Не пойду в ваши долбанные супермаркеты. И в гипер тоже не пойду! На фиг оно мне все не сдалось, это ваше изобилие по привлекательным ценам в кредит! Буду сидеть на диване и цыкать зубом…

Шути — не шути, а ведь глупость несусветная, вся эта реклама. И кто ее только делает, а главное, на кого она рассчитана?

И тут зазвонил смартфон.

Лениво протянув руку, беру смартфон и, не глядя на номер, провожу пальцем по экрану. Подношу к уху.

— М-мда-у! — Ох уж мне эта кошачья жизнь! Так все время и тянет мяукнуть.

— Вениамин?

— Он самый, — отзываюсь тягуче, томно потягиваясь.

Голос у говорящего какой-то знакомый, но никак не могу признать, чей.

— Вас беспокоит Петр?

— Какой Петр? — удивляюсь я. У меня и Петра-то знакомого нет, все больше Димы да Леши.

— Это Петр, который ключник!

— Кто? — Брови мои устремляются вверх. — Серый, ты? Кончай прикалываться. Чего тебе опять из-под меня надо?

— Нет, я никакой не Серый! — огрызается смартфон.

— Санек?

— Не угадали.

— Игореха! Это ведь ты?

— Кончайте придуриваться, Вениамин! — строго одергивает меня голос, и я узнаю знакомые интонации. А по спине уже сами собой шеренгами начинают маршировать мурашки. — Мне что, больше заняться нечем, как только с вами лясы точить? К тому же вы не представляете, как тяжело дозвониться.

— Это… действительно вы? — осторожно, все еще не веря своему уху, спрашиваю я.

— Нет, Пушкин, Александр Сергеевич! — рычит трубка в ответ, совсем по живому вздрагивая в руке. — Конечно, я!

Убираю от уха смартфон и подношу к глазам. Номера нет, а вместо него надпись «Он», хотя и записи-то такой у меня в телефонной книге нет.

— Убедились? — спрашивает голос, стоило мне вновь поднести трубку к уху.

— В чем? — недоуменно спрашиваю я, проведя языком по вмиг пересохшим губам.

— Вы же на экран сейчас посмотрели?

— Ну?

— Баранки гну!

— Нет, почему вы себе позволяете?.. — взорвался я, но Петр, в личности которого у меня уже не осталось ни малейших сомнений, перебил меня.

— Молчите и слушайте: вы нам нужны!

— Радость-то какая, — пробормотал я, почувствовав, как засосало под ложечкой. — Сейчас побегу памперс менять.

— Нет, сейчас вы выйдите на балкон и прыгнете вниз, — очень серьезно сказал Петр.

— Че-го?!

— Вниз, говорю, прыгайте!

— Больше ничего не придумали?

— Поверьте, это самый безобидный вариант.

— По-вашему, проломить себе башку — безобидно? У вас там что, вообще крышу снесло?

— Могу предложить другие варианты, — проворковало в трубке, отчего мне стало совсем уж не по себе. — К примеру, на вас падает шкаф.

— К-какой шкаф? — переспрашиваю я, непроизвольно отодвигаясь от трехблочной стенки, напротив которой сижу на диване. Стенка тяжелая, капитальная, еще советских времен. Придавит, так уж точно не выберешься.

— Тот самый, на который вы сейчас посмотрели.

Стенка внезапно вздрогнула и начала крениться, но, словно передумав падать, вернулась на место. Я с ногами забрался на диван, затем на всякий случай перебрался на его покатую спинку.

— Убедились? Или вот еще: обрыв троса лифта, и вас находят на первом этаже; вы поскальзываетесь на лестнице, перила ломаются и… в общем тоже на первом этаже; вам на голову падает люстра…

— Какая еще люстра? — спрашиваю, косясь на потолок, где висит трехрожковая люстра, легкая и с виду совсем нестрашная. Хотя как огреет, конечно…

— Нет, не эта — другая, — поясняет голос в трубке, словно подглядывает за мной через неведомую мне систему видеонаблюдения. — В концертном зале. Вы же сегодня туда собирались?

— Да вы что, совсем спятили? — выкрикиваю я и вдруг взрываюсь: — Вы маньяк, а не Петр! Что вам вообще от меня надо? Я все уже отработал!

— Никто и не спорит, — спокойно соглашается Петр. — Вы справились на пять с плюсом.

— Но в чем же тогда дело?

— Дело в том, что нам опять понадобились ваши услуги! — восклицает Петр, явно пытаясь убедить, что тем самым облагодетельствовал меня.

— Да что же это такое! Можно подумать, окромя меня других людей нет. Я категорически отказываюсь! Можете давить шкафами, заваливать перилами, припечатывать лифтами и…

— У меня есть сведения, что вы машину прикупили, и я вот подумал…

— Нет, только не машину! — порывисто вскакиваю я с дивана. — Это святое!

— Так что вы решили? — переспрашивает смартфон, нетерпеливо ерзая в ладони.

— Не знаю, это так неожиданно…

— Кончайте ломаться, как барышня, Вениамин!

— Я не ломаюсь. Я думаю.

— Думайте поскорее!

— Не давите на меня! А что за работа?

— Это нетелефонный разговор.

— Само собой! И для того, чтобы пообщаться с вами, я обязательно должен свернуть себе шею.

— Не все так печально. Пара растяжений и легкое сотрясение мозга.

— Для вас это, разумеется, пустяки? — уточняю я, но уже понимаю, что отвертеться не получится. Пустое это дело, спорить с высшей силой или провидением — называйте как хотите.

— Не пустяки, но и не трагедия. Обещаю, вы поправитесь, даже следа не останется!

— Это, знаете ли, сильно успокаивает.

— Так что вы надумали?

— Я… согласен, — скрепя сердце, отвечаю я. — Только машину не трогайте!

— И в мыслях не было! — серьезно заявляет Петр, отчего на душе становится чуточку легче.

— Что я должен делать?

— Вот это уже деловой разговор. — Я даже представил себе, как Петр радостно потирает ладони. — Выходите на балкон, забирайтесь на перила и прыгайте вниз. Дальше — наша проблема.

— Вы гарантируете, что я не того… в смысле, окончательно и бесповоротно? Все-таки высоковато!

— Вы, похоже, меня с кем-то путаете, Вениамин! Я не балаганный шут, у нас осечек не бывает. К тому же я вас честно предупредил, а это, знаете ли, кое-что значит!

— Договорились, — выдержав задумчивую паузу, сдаюсь я. — Ждите, скоро буду.

— Жду! — отзывается смартфон, и Петр дает отбой.

— О-хо-хо!

Положив смартфон на стол, я подошел к балконной двери и отворил ее. Медленно вышел на балкон и с опаской приблизился к перилам. Тронул перила, затем потряс — с них станется! Еще, чего доброго, вывалятся раньше времени, если вдруг передумаю прыгать… Нет, с перилами все в полном ажуре, но кто бы знал, как не хочется прыгать! Однако здесь, похоже, без вариантов: либо я сам, либо…

На полу лежит коробка с инструментом. Хотел вчера вкрутить новые крюки для бельевых веревок, но руки так и не дошли. Вернее, лень было. Так все и валяется до сих пор.

Долго не мог решиться взобраться на тонкую трубу перил. Внизу, под окнами, никого. Возможно, это и к лучшему — никто потом не скажет, что специально спрыгнул. Да, но ведь никто и не увидит, что ты грохнулся с балкона!.. Ага, вон мужик какой-то идет. Ну, с богом, как говорится!

С трудом забросив правую ногу на перила, оттолкнулся левой и, держась за стену, осторожно выпрямился. Страшно-то как, мамочки! Мир подо мной качается — есть газон, нет газона, опять есть… Я, вообще-то, знаете ли, высоты немного побаиваюсь. Запоздало возникла мысль: а вдруг чья дурацкая шутка! Но нет, непохоже, слишком убедительно, особенно клонящийся шкаф…

Левая нога стоит неудобно. И держаться, собственно, не за что. Разве что ногтями за поры в бетоне. Эх, котам в этом плане гораздо лучше, да и падать они мастера! А прыгать все равно не хочется.

И тут носок левой ноги, шаркнув по перилам, соскользнул и угодил в длинное деревянное кашпо с давно завядшими цветами. Треск, грохот, кувырок через голову — даже испугаться толком не успел, как двумя этажами ниже влетел спиной в часто натянутые бельевые веревки. Толстые нейлоновые шнуры, гудя растревоженными осами, спружинили, и я, совершив очередной кувырок, влетел головой на чужой балкон и растянулся на устеленном узкой дорожкой бетонном полу.

Силясь сообразить, что же со мной произошло, я уселся на теплом полу. Болит вывернутая правая нога, на которую неудачно упал, и еще кисть правой руки. Так, растяжения есть, но где же обещанное сотрясение мозга? И к кому же я так удачно угодил в гости?

Я обернулся к распахнутой настежь двери, задернутой колышущейся на ветру легкой тюлевой занавесью. За занавесью кто-то стоит и смотрит на меня, придерживая руками что-то длинное и узкое.

— Маришка! — радостно воскликнул я.

Это действительно она, моя соседка, которая мне давно нравится, и которую по собственной глупости проворонил. Симпатичная девушка и неглупая. Пока я решался подойти к ней и заговорить, у нее завелся ухажер…

— Я…

Закончить фразу мне не удалось.

Девушка стремительно взбросила вверх руки, занавесь взлетела, а мне на голову обрушилась полудюймовая доска — почему-то мне запомнилось, что доска именно полудюймовая. Вероятно, потому, что будь она дюймовой, все могло бы закончиться гораздо печальнее.

Сведя глаза на переносице, отметил про себя, что дома действительно невыносимо жарко, и доказательством тому девушка в трусиках и свободном топике. Но все это уже неважно. Важно другое — вот оно, сотрясение! В точности, как и обещано. И даже воронка вселенского пылесоса уже над головой, словно ждала, когда все закончится.

Меня опять, как и в прошлый раз, подняло и потянуло вверх невидимым потоком. Я был уже вне тела, со стороны наблюдая за происходящим. Воронка — это не страшно, это мы уже проходили, а вот Маришка… Господи, какая же она красивая! Вообще, в смысле, вся. Ну какой же я дурак, что проворонил такую девушку. Ого, она еще и заботливая. И жалостливая!

Воспаряя все выше и выше, я наблюдал, как девушка, бросив доску, сначала в ужасе от содеянного прикрыла рот ладонями, а потом медленно опустилась рядом с моим телом, ощупала его и яростно затрясла за плечи, что-то крича. Да я бы на ее месте залетного мужика дальше с балкона отправил, а она откачать пытается. Эх, добрая душа!

Чем все закончилось, я не в курсе. Вертясь, влетел в раструб воронки и помчался в потоке таких же несчастных, как и я. Нет, все-таки я счастливый, ведь меня откачивает такая девушка! Впрочем, мне-то что с того, в моем теперешнем состоянии.

Вонь! Опять эта ужасное, невыносимое амбре гниющих душ. Скорей бы пролететь туннель… Интересно, а много ли здесь подобных мне? В смысле, по второму разу и по договоренности? Непохоже, что очень много. Большинство в панике пытаются грести обратно, явно не особо желая расстаться с бренными телами. Другие же отчаянно стараются ускорить свое продвижение вперед — эти явно не в курсе, что их ждет, иначе гребли бы гораздо активнее первых в обратном направлении. Значит, я один…

Вот и второй раструб. И свежий воздух, аромат и благоухание цветов! Какая прелесть…

Подо мной — знакомая цветочная поляна, приближающаяся с неимоверной быстротой. Но я-то уже знаю, в чем тут соль, и спокойно, любуясь красотами неведомого мира, дожидаюсь, когда же упадет скорость и меня плавно и бережно, словно спящее дитя в колыбель, опустят на шелковистую травку.

Странно… Скорость вроде бы должна уже снизиться… Вот сейчас… Нет, сейчас!.. Сейчас, говорю!

— А-а-а!

Закрывшись руками и сжавшись, я влетел в заросли палкообразных растений и, круша их, кубарем покатился по траве. Гигантские цветы возмущенно и осуждающе закачали повернутыми ко мне головками. Боли не почувствовал, но обидно, что меня так провели, меня — заслуженного героя, отличника небесной боевой славы!

Распластавшись на траве лицом вниз, я лежал с закрытыми глазами в ожидании непонятно чего. Может, все-таки, скажут: «Извини, друг Веня, так вышло. Сбой был в системе посадки…» Как же, дождешься от них!

— Вставайте, Вениамин! Хватит притворяться, — окликнул меня зычный голос.

Вот видите! А я о чем? Эх, никакого почтения к прежним заслугам.

Нехотя распахнул глаза и поднялся на ноги, по привычке отряхнув руки, хотя запачкаться здесь невозможно — сами понимаете, мир нематериальный.

Передо мной все тот же Петр с длинной седой бородой и огромной связкой ключей. И тот же колючий требовательный взгляд вновь изучающе ощупывает меня.

— Спасибо, что так аккуратно опустили.

— Вы немного зарвались, решили, будто прибыли на прогулку или экскурсию, — усмехнулся в бороду Петр, перебирая в руках ключи. — Пришлось вас поставить на место.

— Странный способ ставить на место, — пробурчал я, опустив глаза. Я ведь действительно представил себе, что это приятная прогулка.

— Присядем, — предложил Петр и первым опустился на траву, оправив на коленях подол длиннополой туники или рясы — кто уж ее там разберет.

— Давайте не будем тянуть кота за… кхм-м, — я осекся, заметив в глазах Петра насмешливые искорки, и быстро уселся напротив на теплый мягкий ворс, совершенно непохожий на привычную травку.

— Вот именно, не будем тянуть, — кивнул Петр и задумчиво перекинул пару ключей. — Дело в том, Вениамин, что Владыка, как вы его называете, нашел себе новую забаву.

— А я-то тут при чем? Мне что, вечно теперь бегать за ним?

— Не дерзи старшим! — Петр громыхнул связкой ключей, и я испуганно втянул голову в плечи. — Так-то лучше. А теперь слушай внимательно!

Петр грозно свел брови, незаметно перейдя на «ты».

— Да слушаю я, слушаю, — огрызнулся я, чтобы оставить за собой последнее слово, однако Петр пропустил мои слова мимо ушей.

— В общем… Владыка, — поморщился Петр, — создал черного ангела и отправил на Землю склонять людей к разным непотребствам. Мы, конечно, сразу среагировали и направили своего посланника, но он не может в полной мере воспрепятствовать деяниям Владыки.

— А как же безграничное могущество? — съехидничал я. — Ведь Он всемогущ! Взял бы, да и одним взмахом мизинца изгнал черное бедствие.

— Все правила игры, будь они неладны! — горестно покачал головой Петр. — Он не может нарушать их. Человек свободен в своем выборе и волен поступать так, как считает нужным.

— Ну знаете! Это уже не свобода, а анархия какая-то.

— Анархия есть неумение управлять собой, сдерживать свои желания и порывы.

— Согласен, но человек несовершенен.

— В том-то и дело, — согласно кивнул Петр. — Вот для этого ты нам и понадобился.

— Вы полагаете, что мне больше заняться нечем, как только носиться по городам и уговаривать людей не поддаваться завлекухам какого-то гота с крылышками?

— Кого? — Петр недоуменно уставился на меня и даже перестал позвякивать ключами. — Ах да, понимаю. Все шутишь.

— Да нет, какие уж тут шутки, — поерзал я задом по траве.

— Верно, теперь уже не до шуток. А носиться тебе никуда не придется. Черный ангел обосновался в твоем родном городе, так что, сам понимаешь, ты для нас — идеальная кандидатура.

— Значит, больше никаких дивных миров?

— Слышу в твоих словах иронию. Нет, дивных миров не будет. Хотя… кто его знает… Владыку.

— Предположим, но что в таком случае я должен сделать?

— Заставить Владыку отозвать свое творение, или уничтожить его.

— Владыку? — очумело уставился я на Петра.

— Сдурел? Его творение, разумеется!

— Уф-ф, — вытер я рукой со лба воображаемый пот. — Вы так больше не пугайте.

— И не собирался. Помощь тебе окажет белый ангел.

— А я? Кто я? И какими полномочиями обладаю.

— Самыми что ни на есть полнейшими. Разумеется, в пределах разумного.

— Я понимаю, что отказываться бесполезно… — начал я и специально оставил фразу незаконченной, в надежде, вдруг Петр изменит свое решение, и я очнусь в объятиях прекрасной Маришки.

— Правильно понимаешь, а Маришки твои подождут.

— Прекратите копаться у меня в голове! — вспыхнул я. — Это мое личное дело, и вас оно совершенно не касается.

— Ты сейчас на взводе от свалившегося на тебя, но потом ты мне только спасибо скажешь.

— Не дождетесь!

— Вот и поглядим, — усмехнулся Петр, поднявшись с земли. Я тоже встал. — Кстати, как ты теперь относишься к котам?

— Вы на что намекаете? — Я подозрительно покосился на Петра. — Сразу заявляю, что в шкуру рыжего мохнатого бегемота я больше не полезу.

— Ну-ну, зачем же так категорично. Считай, что это твоя рабочая форма.

— Что?! Вы опять хотите засунуть меня в это… этого… — Я не находил слов для выражения всего, что у меня накопилось в душе.

— Владыка не очень жалует котов, — напомнил Петр, подняв указательный палец.

— А мне по фигу, чего он жалует, а чего нет! Я вот тоже котов терпеть не могу, между прочим.

— Жаль, очень жаль, — развел руками Петр, задумчиво пожевав губами.

— Значит… — обрадовался я, но, как оказалось, преждевременно.

— Но это, как ты понимаешь, не является поводом для увиливания от исполнения долга.

— Нет! Не хочу котом! Только не это!

Схватившись за голову, я понесся прочь от Петра, но тот лишь усмехнулся, щелкнул пальцами и крикнул мне вдогонку:

— Изыди, Кот!

Мир завертелся перед глазами.

Я вывалился на газон рядом с собственным домом и покатился клубком, распугав стаю клевавших невесть что ворон. Вороны, испугано каркая, поднялись в воздух и закружили над газоном. Как я их понимаю. Я бы сам сейчас летел — тьфу-ты! — бежал, подвывая от ужаса, если бы можно было убежать от себя самого.

— У тебя на все про все месяц! — донеслось громоподобное с неба.

Я встал на задние лапы, стряхнул приставшие к шерсти соринки, сжал когти в кулак и погрозил им небу. Небо осталось безмолвно и совершенно равнодушно к негодованию какого-то кота, продолжая голубеть и изливать на землю потоки жаркого золотистого огня.

— Нет, ну это же надо! Только жизнь налаживаться начала, дела в гору пошли…

Глава 2. Белый ангел

— Ванька, смотри, какой котик!

Аленка, сидевшая на краешке деревянной песочницы, в которой копошился ее брат, ткнула пальцем в направлении молодых лип, недавно высаженных по периметру детской площадки.

— Какой большой! Кися, иди сюда, — позвала девочка кота, протягивая к нему пальцы, собранные в щепотку. — Кис-кис!

— Где котик? Где? — завертел головой Ванька, оторвавшись от строительства опорных свай из куличиков для будущего моста.

Мальчик бросил пластиковую лопатку и поднялся с колен, отряхивая костюмчик. Кот тем временем вразвалочку подрулил к Аленке и уставился на нее зелеными глазищами.

— Можно, я его поглажу? — спросил Ванька, осторожно протягивая руку.

— Можно, — разрешила Аленка, проведя ладонью по голове кота. Кот прижал уши и потянулся. — Какой красивый, рыженький.

— И жирный! — заявил Ванька, опустив на спину кота ладонь.

— И вовсе я нежирный, — возмутился кот.

— Что? — опешила Аленка, отдернув руку и боязливо отодвинувшись.

— Я сказал, что я вовсе не жирный, — повторил кот и уселся на пушистый зад, недовольно похлопывая по земле хвостом. — Это у меня комплекция такая.

— Говорящий кот! — воскликнула Аленка, ее глаза от удивления округлились.

— Говорящий, говорящий, — грубовато подтвердил кот, пошевелив усами. — Где твой отец?

— А-а… он дома, — окончательно растерялась Аленка. — А зачем он тебе… вам?

Ей было как-то неудобно обращаться к серьезному говорящему животному на «ты». Тем более что коты — они ведь старше детей, даже в свои два-три года. Это общеизвестный факт — возраст кота нужно умножать на пять. Или на десять?

— Есть хочу, — нагло заявил кот и тут же словил лопаткой промеж ушей.

— Вот тебе! — выкрикнул Ванька, вновь замахнувшись на кота. — Я тебе покажу, как моего папку есть!

— А-а! — Кот дернулся от неожиданности, прикрыв голову лапами. Шерсть на его хвосте встала дыбом. — Убери его от меня!

— Ванька, прекрати! — прикрикнула на брата девочка и стукнула кулаком по деревянному бортику песочницы.

— А чего он? — надулся мальчик, но лопатку все же опустил.

— Больно? — участливо спросила Аленка у кота.

— А ты себе попробуй, — проворчал кот, боязливо косясь на возвышающегося над ним мальчишку. — Защитник, тоже мне, выискался. Мне с ним поговорить надо.

— С папой? — уточнила Аленка.

— А сказал, что съесть хочет. — Ванька недоверчиво повертел в руке лопатку.

— Но-но! — на всякий случай отодвинулся от него рыжий котяра.

— Ваня, я кому сказала! — вновь прикрикнула на брата Аленка.

Ванька обиженно отвернулся и, усевшись на песок, продолжил заниматься прерванным строительством.

— Впрочем, на зуб и вправду не мешало бы что-нибудь положить. — Кот задумчиво почесал когтями подбородок. — С утра ничего не ел.

— Так вы голодный? Хотите, я молочка вынесу?

— Очень нужно мне твое молочко, — скривил морду кот. — Крикни лучше отца. Нет, постой, — остановил он Аленку, раскрывшую было рот. — Ты что, на весь двор собралась кричать, что кот хочет поговорить с твоими родителями?

— А что такого?

— Вообще-то, я бы хотел остаться инкогнито, так сказать. — Кот смущенно покашлял в лапу.

— Кем?

— Чему вас только в школе учат, — тяжко вздохнул кот. — Никому не нужно знать, что я умею говорить.

— Так бы и сказали, — понятливо кивнула Аленка. — А что, разве это тайна?

— Еще какая! — выпучил глаза кот. — Ну, иди позови отца, только потихоньку.

— Может, тогда лучше домой подниметесь? — предложила Аленка.

— А ты сообразительная девочка! — похвалил кот. — Только вот…

— Что?

— Удобно ли? Мамка твоя еще в обморок упадет.

— Почему?

— Да потому что кот говорящий! — потряс лапами кот, теряя терпение. — Как ты думаешь, сколько она видела в жизни говорящих котов?

— Думаю, ни одного, — поразмыслив немного, вынуждена была признать Аленка. — Но это неважно. Она у нас добрая.

— Я знаю. И все же…

— Вы знаете мою маму?

— Я всех знаю, — гордо произнес кот. — И маму, и папу, и вас. И даже знаю, что у вас братик скоро будет.

— Ух ты! Откуда вы столько знаете? — восхитилась девочка.

— Ты все равно не поверишь. И потом, у меня очень мало времени.

— Тогда пойдемте, я вас провожу, — с готовностью вскочила Аленка.

— Вот это другое дело! — Кот важно вздернул хвост и первым направился к нужному подъезду. Аленка заторопилась следом.

И тут из-под припаркованной у подъезда «Лады» выбрался упитанный черный кот. Недобро косясь на чужака, он выгнул спину, округлил глаза и раскрыл пасть.

— Ми-я-я-у-у!

— Ш-ш-ш! — зашипел рыжий, отступая назад и чуть приседая.

— Ва-а-а-у-у!

Черный замахнулся лапой с выпущенными острыми когтями и надвинулся на непрошеного гостя. Шерсть его зашевелилась, по хвосту прошла судорога.

— Помогите! — Рыжий кот с места подпрыгнул на полметра и взгромоздился на руки к девочке, покачнувшейся от его веса.

— Вы чего? — охнула Аленка, с трудом удерживая огромного кота на руках, прижимающегося к ней всем своим дрожащим телом.

— Терпеть котов не могу!

— Вы же сам кот!

— Все равно не могу!

— Стыдно! — пожурила Аленка кота. — Вы такой большой, а испугались какого-то доходяги. А ну, пошел вон! — притопнула девочка ногой на черного.

Черный, ворча, полез обратно под машину.

— Слезайте, он ушел.

— Не слезу, — уперся кот. — А вдруг он опять вылезет?

— Не вылезет. Вы тяжелый, как… слон! Уф-ф! — С этими словами Аленка скинула кота на землю.

— И нечего обзываться, — обиделся кот, настороженно косясь на просвет между колесами машины, откуда недобро светились два глаза.

Подбежав к дверям подъезда, он завертелся у закрытой двери, ожидая, когда Аленка откроет ее.

— Да быстрей же, эта зверюга, кажется, опять вылезает! — поторопил девочку кот, прячась за ее ноги.

— Какой же вы трус!

Аленка сняла с шеи ключи и коснулась синей «пипкой», как она ее называла, электронного замка. Потянула ее за ручку.

— Проходите, — сказала она, но кот, не дожидаясь приглашения, ужом скользнул в прохладный подъезд, пахнувший на него затхлостью, и устремился по лестнице на второй этаж. — Вы знаете, где мы живем?

— Конечно! — фыркнул кот через плечо, остановившись на площадке между этажами в ожидании, пока девочка нагонит его. Дверь в подъезд закрылась. Теперь бояться было нечего, и кот вновь принял важный вид. — Я уже говорил тебе. Только вот у меня все-таки сомнения насчет твоей мамы.

Аленка, проходя мимо, лишь плечами дернула. Кот потрусил за ней, затем начал тяжело взбираться по ступенькам.

— Проходите, — предложила девочка, отперев дверь ключом и приоткрыв ее.

— Можно? — Кот почувствовал неуверенность и все никак не решался переступить порог, топчась у ног девочки.

— Конечно, зачем спрашиваете? Папа, к тебе пришли! — крикнула Аленка в сумрачную тишину коридора.

— Кто там? — донесся голос Ивана из глубины квартиры.

— Лучше сам посмотри, а я побежала — там Ванька один на улице.

— Ну что еще такое? — недовольно проворчал Иван, оторванный от важного занятия — полуденного отдыха с книгой на кровати.

Послышалось тихое шарканье ног, и в коридоре возник темный силуэт. Иван долго разглядывал застывшее на пороге квартиры животное, затем неуверенно приблизился, все еще не веря своим глазам.

— Это… ты?

— Здорово, дружище! — помахал лапой кот, растянув рот в кислой улыбке, и наконец сделал шаг в квартиру.

— Не может быть!..

Они втроем сидели в небольшой уютной кухоньке и пили чай с баранками и вареньем. Совсем как тогда, в старом деревянном домишке на окраине деревни. Разве что варенье было не малиновое, а клубничное, и баранки немного подсохшие, с хрустом. Чай, правда, был неплохой, хотя, конечно, не чета «слону». Да и Василисы тогда не было.

Беседа не клеилась.

Кот сидел за столом с кислой мордой, макал баранку в чай, засовывал в пасть и задумчиво почмокивал ей. Иногда он вспоминал о варенье, налитом ему в маленькую вазочку, и тогда, неловко подцепив немного десертной ложечкой, отправлял прямиком в пасть.

Иван молча разглядывал Кота, вертя в руках кружку с чаем и ожидая, когда гость наконец все объяснит.

Василиса исподтишка подозрительно поглядывала на огромное животное, уплетавшее баранки, словно семечки. Баранок было не жаль, а вот необычность происходящего настораживала. Ей еще ни разу в жизни не приходилось видеть, чтобы коты сидели за столом, ели баранки с вареньем да еще и разговаривали.

— Так что же все-таки произошло? — не дождавшись, когда Кота пробьет на откровения, спросил Иван, отодвинув от себя чашку.

— То и произошло, — проворчал Кот, промокнув хвостом губы. — Все по новой, как видишь… Слушай, кончай на меня пялиться! — нахмурил он бровки с белыми пятнышками, повернувшись к Василисе. — Да, я Кот, говорящий и большой, как слон! Что ж теперь, дырку во мне глазами провертеть?

Василиса зашлась кашлем, подавившись бубликом, и внезапно покраснела то ли от смущения, то ли от кашля. Иван легонько похлопал жену по спине.

— Спасибо, — поблагодарила Василиса, придя в себя, и опять уставилась на Кота голубыми глазищами.

— Чего? — напряженно спросил тот.

— Я бы на тебя посмотрела, как бы ты себя вел, объявись в твоей квартире говорящий котяра, — серьезно произнесла она.

Кот только неловко плечами повел и опять макнул баранку в чай.

— Значит, вся эта история?.. — Василиса повернулась к мужу.

— Чистейшая правда! — кивнул Иван.

— Все-все?

Было хорошо заметно, что Василисе трудно в это поверить. Растерянность блуждала по ее лицу, отражаясь на нем то едва уловимым движением ресниц, то подергиванием уголков губ.

— От начала и до конца, — ответил за Ивана Кот и подмигнул другу. — Ты ей все рассказал?

— Ну… — Иван смутился, делая Коту незаметные знаки, чтобы тот заткнулся, но Кот их будто не заметил.

— Что значит — все? — Василиса вопросительно взглянула сначала на Кота, затем на мужа.

— Видишь ли, дорогая, я подумал… — замялся Иван.

— А про купание в оазисе? — влез Кот.

— Какое еще купание? — Василиса опять уставилась на Кота.

— Как? Ты ей не рассказал самого главного? — выпучил глаза Кот. — М-м, такая сцена была — закачаешься! Представь себе: озеро, — простер он лапу с ложечкой, — чистейшая прозрачная водичка, вы купаетесь вдвоем. Вокруг никого, а тут эта псина, и я… — Кот остановился, заметив, как рука Василисы тянется к половнику, торчащему из кастрюли с супом за ее спиной. — Э, эй, ты чего?

— Ах ты, усатая твоя морда, гнусный извращенец!

— Попрошу без оскорблений, — взвился безвинно оскорбленный Кот. — Как была Василисой, так и осталась!

— Что еще за грязные намеки?

— Это не намеки, а чистейшая правда! — Кот от греха подальше медленно сполз со стула и полез под стол.

— Хмырь лохматый! Да я тебя… — Василиса взмахнула половником, вскинув его над головой, словно меч разящий.

— Стоп! — Иван вовремя перехватил замахнувшуюся на Кота жену, предотвратив акт членовредительства. — Успокойся, дорогая. А ты, хамло усатое, за языком следи и вылезай уже оттуда.

— Не вылезу, — отозвался из-под стола Кот, вжимаясь в радиатор отопления.

— Вылезай. — Василиса бросила половник обратно в кастрюлю. — Думаешь, если надо будет, я тебя под столом не достану?

— Подумать только. — Кот, пыхтя, вновь взобрался на стул, — половником ни за что ни про что. За правду, можно сказать… Было же? Было! Да и не нарочно я тогда прибежал.

— Все, сменили тему!

Иван несильно грохнул кулаком по столу. Кот втянул короткую шею в плечи и прикусил язык.

— А знаете, — задумчиво протянула Василиса, — мне сегодня странный сон приснился, будто со мной разговаривает сам Петр!

— Ключник? — Брови у Кота встали дыбом.

— Да-да. Он такой… — Василиса пощелкала пальчиками, силясь описать поточнее.

— В белом балахоне, — подсказал Кот. — Еще у него длинная белая борода и связка ключей, которой он постоянно гремит.

— Верно! — Василиса удивленно уставилась на Кота. — А ты откуда знаешь?

— Да уж пообщались, — проворчал Кот, опустив глаза и поерзав задом по стулу.

Василиса подождала немного, но продолжения не последовало.

— Ну вот, — произнесла она. — Этот самый Петр сказал, что я должна помочь какому-то коту в борьбе с черным ангелом. Ничего конкретного, правда…

— Не мо-жет быть! — раздельно, по слогам, произнес Кот, вытаращив зеленые глазищи на Василису.

— Что?

— Ты — белый ангел?

— М-м, прости, что? — уточнила Василиса, размышляя, нужно ли опять хвататься за половник или в данный момент в том нет необходимости.

— Он не говорил тебе, что ты, вроде как, белый ангел?

— Не помню, но… — Василиса воздела глаза к потолку. — Я, кажется, что-то такое припоминаю. Да, он называл меня ангелом… Возможно, даже белым. Погоди, а ты-то откуда знаешь?

Кот хлопнул по лбу лапищей.

— Дела-а, — выдохнул он.

— Вы чего? — Иван непонимающе поглядывал то на Кота, то на жену. — О чем вообще речь?

— Вот же… нехороший человек! — процедил сквозь зубы Кот. — Подсунуть такую работенку Коту и беременной женщине!

— Ты про кого? И какую такую работенку? Да объясните вы толком, наконец!

— Про Петра, про кого же еще! — Кот нервно побарабанил когтями по столешнице. — Нет, ну это же надо!

В дверь позвонили.

— Это дети, наверное, — спохватилась Василиса, вскочив со стула.

— Нет, дети на улице, — выглянул в окно Иван и положил ладонь на плечо жены. — Сиди, я сам открою.

Он протиснулся между женой и газовой плитой и неторопливой походкой прошел в коридор. Остановился, ожидая, повторится ли звонок. Звонок повторился, в этот раз еще более настойчивый и требовательный. Пришлось все же открыть.

Щелкнул замок.

Иван, приоткрыв дверь, выглянул наружу.

— Вы?!.

— Я, — просто сказал высокий статный мужчина, затянутый в строгий черный костюм. — Разрешите войти?

— Э-э, конечно. — Иван отступил, пошире распахнув дверь. — Надеюсь, Кощей с Ягой не пожалуют за вами? Собираться, так всей компанией! Только вот в толк никак не возьму, по какому случаю.

— У вас до сих пор неплохо с юмором, — похвалил Владыка, переступив порог.

— Спасибо, не жалуюсь. Без юмора у нас, знаете ли, никак.

— Мне разуться? — спросил Владыка, застыв на пыльном вытертом коврике.

— Если вас не затруднит. Мы дорожки только пропылесосили.

— Не вопрос. — Владыка снял тщательно надраенные, словно только из магазина, туфли и задвинул их ногой в уголок.

— Проходите на кухню, — указал Иван на первую дверь справа, и прикрыл входную дверь.

— Благодарю, — кивнул Владыка.

Заметив вошедшего, Василиса поднялась ему навстречу.

— О! Рад, так сказать, лицезреть, — обрадовался Владыка, заметив девушку.

— Василиса, — представилась та, протягивая руку.

— Дьявол, Князь Тьмы. — Пока Василиса переваривала услышанное, он картинно поклонился, заложив правую руку за спину, а левой нежно взял протянутую руку девушки и запечатлел на ней поцелуй. — Или Владыка Ада, как вам больше нравится. К вашим услугам, — закончил он и выпрямился, выпустив из своей руки пальцы девушки.

— Это… шутка? — спросила ошарашенная подобным представлением Василиса. По ее лицу блуждала рассеянная улыбка.

— Увы, дорогая, чистая правда, — заверил жену Иван. Он прошел мимо Владыки и обнял жену за талию. — Это действительно Владыка Ада. Что ни на есть самый натуральный.

— Ну и знакомые у тебя! — дернула подбородком Василиса, прижавшись к мужу.

— Не бойся, он совершенно безобидный. Разве что философствовать любит.

— Иван Игоревич, вы опять за свое?

— Что? — состряпал невинную физиономию Иван.

— Хотите меня обидеть, — пояснил Владыка, пригладив ладонями свою безупречную прическу на прямой пробор. — Это у вас уже в нехорошую привычку входит, шута из меня делать.

— Ну что вы! Я просто успокаиваю жену.

— Извинения принимаются, — кивнул незваный гость и повернул голову к Коту. — И ты здесь, гнусное животное.

— Сам такой. — Коту явно было не по себе от присутствия Владыки, но он изо всех сил храбрился.

— Ну-ну. Уступил бы место старшим.

— Перебьешься, и чая тоже нет. И баранки кончились, — сказал Кот, отодвигая пакет с баранками к занавеске и загораживая его лапой.

— Кот! — рыкнул Иван и указал Владыке на свой стул. — Присаживайтесь сюда. Вас лучше рассадить по разные стороны стола.

— Благодарю! — Владыка прошел на свободное место у окна и аккуратно, словно боясь сломать стул, опустился на него.

— Лучше всего его выставить отсюда, — пробурчал Кот, уткнувшись мордой в свою чашку.

— Кот, я тебе сейчас рот скотчем заклею! — разозлился Иван.

— А еще друг называется, — пробулькал Кот.

— Не обращайте на него внимания, — махнула рукой Василиса, натянуто улыбнувшись Владыке. Она никак не могла решить, как себя вести с неожиданным гостем. — Он сегодня не в духе. Вам чай или кофе?

— Лучше кофе, растворимый, — с живостью отозвался тот. — Обожаю эту адскую смесь опилок и дегтя, которую лживые служители Мамона выдают за изысканный напиток! Что с вами, Василиса?

— Н-ничего, — ответила чуть побледневшая девушка, держа в руках банку с растворимым кофе.

— О, простите, я немного несдержан! Три ложечки, если вас не затруднит.

— И не размешивай, — ввернул Кот, но Владыка его проигнорировал.

— Что привело вас к нам? — поспешно сменил тему Иван, усаживаясь на стул рядом с Котом.

Василиса налила в чашку кипяток и поставила ее перед гостем.

— Даже не знаю, с чего и начать… Благодарю вас, Василиса.

Владыка взялся за ложечку и принялся задумчиво давить ей плавающие на поверхности комочки. Василиса опустилась на стул рядом с мужем и прислонилась к нему плечом.

— И все же? — настойчиво повторил вопрос Иван, обняв жену за плечо.

— Дело в том, что, насколько я в курсе, вы опять хотите вмешаться в дела, которые вас, мягко говоря, не касаются, — проговорил Владыка и, отложив ложечку, отхлебнул немного кофе. — Превосходный вкус, смею заметить!

— Честно говоря, я вообще впервые слышу о каких-то делах и, тем более, о том, что собирался в них вмешиваться.

— Охотно верю! Вас, как всегда, забыли посвятить в суть дела, в которое втягивают.

— Я вам повторяю: меня никто никуда не втягивал.

— У меня иная информация на сей счет. — Владыка сделал еще один глоток и поставил чашку на стол. — Да и внешность этого молодого человека, — он указал на притихшего Кота, — говорит сама за себя.

— Его внешность, как вы сами понимаете, — это его личное дело, — парировал Иван.

— Вот именно, — поддакнул Кот, но тут же вновь заткнулся, перехватил тяжелый взгляд Владыки.

— А то, что там, наверху, — Владыка ткнул указательным пальцем в потолок, — втягивают в сомнительное предприятие вашу жену — вам до этого тоже нет никакого дела?

— Тебя кто-то куда-то втягивает, дорогая? — Иван заглянул в лицо жены.

— С чего ты взял? Просто у меня был сон.

— Вот видите! — вновь повернулся Иван к Владыке.

— Вижу. Я все очень хорошо вижу. — Владыка взял со стола ложечку и повертел ее в пальцах. — Значит, опять спецагент Кот, вездесущий, вернее, везде сующий свой нос Иван и беременный белый ангел.

— Откуда вы?.. — Василиса едва заметно вздрогнула.

— У меня свои источники информации. Поэтому я и пришел с вами откровенно поговорить.

— Запугиваете? — Иван мгновенно набычился.

— Иван Игоревич, похоже, вы все еще не очень хорошо знаете меня. Разве я вас когда-нибудь запугивал? Или плохо обошелся с вами? С Василисой, с вашими детьми? Я просто не хочу, чтобы в мои дела совали нос посторонние. Вам ведь не нравится, когда в ваши суют нос?

— Не нравится, — согласился Иван. — Но я не делаю ничего плохого.

— А разве я делаю что-то плохое? — искренне удивился Владыка. — Я лишь даю людям то, чего им хочется.

— Старая сказка, — отмахнулся Иван, наливая себе еще чаю.

— И очень нехорошая притом, — добавила Василиса.

— Но ведь человек сам волен выбирать свою судьбу!

— Дешевая казуистика, — поморщилась девушка.

— Вы так считаете?

— Не хочу с вами спорить.

— Вы знаете, я тоже! — почему-то обрадовался Владыка.

— Что вас так позабавило? — насторожился Иван, уже неплохо изучивший натуру Владыки за время предыдущих встреч с ним.

— Мне кажется, это будет захватывающая схватка. И мне даже почему-то расхотелось отговаривать вас.

— Да вышвырни ты его отсюда! — взбеленился Кот, взмахнув лапами так, что чашки подпрыгнули на столе.

Владыка уставился на Кота, и тот вдруг начал подниматься в воздух, потешно пытаясь уцепиться когтями за гладкую поверхность стула. Ощущение было такое, словно кто-то невидимый держит его за шкирку.

— Сейчас же прекратите издеваться над животным, вы, садист! — возмущенно выкрикнула Василиса.

— О, нижайше прошу простить меня, — спохватился Владыка. — Кажется, я действительно несколько перегнул палку.

Кот брякнулся обратно на стул и обвис на нем.

— Подлец! Негодяй! — разошелся он, пытаясь усесться обратно на узкое сиденье стула, молотя в воздухе лапами. — Ты мне за это ответишь!

— Но этот… это… животное меня порой просто выводит из себя, — не обращая внимания на тираду Кота, продолжал Владыка.

— И все же рекомендую вам держать себя в руках, — жестко сказал Иван. — И не забывать, что вы в гостях.

— Вы правы, Иван Игоревич. Ну что ж, будем считать, обмен любезностями состоялся и картина полностью прояснилась. — Владыка допил кофе и поднялся из-за стола. — Еще раз благодарю за кофе, Василиса. Не провожайте, я сам найду дорогу, — остановил он Ивана, собравшегося было проводить гостя. — Всего доброго, — сказал Владыка, приложив два пальца к виску, и вышел в прихожую.

— Я все-таки его провожу. — Иван вскочил со стула и выбежал в коридор, но там никого не оказалось. Туфлей в уголке тоже не было. Постояв в пустом коридоре, Иван вернулся на кухню. — Видимо, просочился куда-то.

— Ну и отлично! Будем считать, ему сильно повезло. — Коту наконец удалось взгромоздить свое тучное тело обратно на стул. — А то бы я ему показал!

— Остынь, Аника-воин! — одернул Кота Иван, устало опускаясь на табурет.

Кот надулся, распушив хвост, и замолчал.

— Необычные у тебя друзья, — нарушила молчание Василиса.

— Да уж… А теперь расскажите мне, что, собственно, происходит, а то я начинаю ощущать себя круглым дураком.

— Правда, что ли? — съязвил Кот и сжался и замолк под строгим взглядом Василисы…

Глава 3. Асмодей

Время шло к полудню. Июльское солнце нещадно палило, казалось, задавшись целью испепелить все живое. Над плавящимся асфальтом клубилось душное марево. Птицы притихли, попрятавшись в тени листвы утомленных невыносимой жарой деревьев. Людей на улице было мало, а те, что отважились высунуть нос из душных квартир, спешили поскорее укрыться от зноя в прохладных ненасытных утробах кафе и магазинов.

Иван свинтил пробку с бутылочки, запрокинул голову и влил в рот пару глотков горячей, невкусной воды. Поморщился. Вытер губы и передал бутылочку жене.

— Мне кто-нибудь скажет, чего мы тут ждем? — вяло поинтересовался он, обмахиваясь сложенной газетой. — Мне кажется, я скоро сварюсь заживо.

Скамейка, на которой сидела троица, изображая из себя счастливую беспечную парочку, выгуливающую животное, располагалась в тени липы с широкой густой кроной, но это не особо спасало от жары.

— Мы ждем, когда появится проклятый гот, чтоб он провалился! — вздохнул Кот, потягиваясь и выпуская когти. — Василиса, можно я у тебя на коленках пристроюсь, а? Скамейка жесткая и горячая.

— Больше ничего не придумал? — Василиса, отхлебнув из бутылки, выразительно посмотрела на Кота.

— Ну, пожа-алуйста! Жалко тебе, что ли? Я буду тихонько лежать и урчать, — взялся канючить Кот, выкатив печальные глаза, полные томительной безнадеги.

— Ты, друг Веня, вообще оборзел? И на скамейке неплохо полежишь, — поставил его на место Иван.

— Сейчас во мне больше от кота, чем от Вени. А котам можно на коленках у девушек лежать.

Кот просительно положил мягкую лапу на коленку Василисы, но девушка осталась глуха к его мольбам. Изящным движением руки она огладила юбку, как бы случайно скинув с ноги лапу нахального животного.

— Сейчас один конкретный кот пойдет прогуляться на солнцепек. — Иван погрозил Коту кулаком, и тот стек обратно на скамейку, обиженно засопев. — Ты лучше за улицей следил бы.

— Следил, следил, — недовольно пробурчал Кот, подбирая под себя лапы и укладываясь поудобнее. — Да как я его узнаю, по-твоему? Ты действительно думаешь, что посреди улицы вдруг вылупится какая-нибудь черная образина и, помахивая крылышками или еще чем, начнет приставать к прохожим?

— Я ничего не думаю, только знаю, что коты неплохо чуют нечистую силу.

— Опять в книжке вычитал, умник?

— Нет, в кино высмотрел. А будешь мозги людям крутить, то белый ангел в сопровождении свиты в моем лице отправится домой. Кстати, ангел мой, с чего ты взяла, что твой оппонент должен объявиться именно здесь?

— Не знаю? — Василиса еле заметно дернула плечами. — Мне почему-то пришло в голову, что мы обязательно его здесь встретим.

— Лучше бы тебе показалось, что мы встретим его во-он в том кафе.

Иван указал на небольшое одноэтажное здания, стоявшее в стороне от домов, напротив остановки. За огромными окнами, завешанными подобранными занавесочками, сидели счастливые люди, поедающие мороженное и запивающие его прохладительными напитками.

Василиса не ответила мужу. Чуть скосив глаза, она пристально наблюдала за одним странным лысоватым мужичком невысокого роста, сидящим через одну скамейку справа на самом солнцепеке, что само по себе могло показаться не совсем нормальным.

На мужике были надеты свободные клетчатые шорты по колено и белая майка с узкой лямкой на спине, насквозь промокшая от пота. Мужик, напряженно вытирая время от времени полосатым платочком пот с лица и шеи, поглядывал поверх журнала на двух девушек, расположившихся на скамейке напротив, явно проявляя к ним нездоровый интерес. Девушки, одетые в коротенькие серые юбочки и цветастые топики, были заняты тем, что шумно что-то обсуждали, смеясь и тыча пальцами в экран смартфона. Не замечая ничего вокруг, они непрестанно вертелись, словно снизу кто-то колол их шилом, и ерзали по скамейке. Ноги их, как и руки постоянно находились в движении. Мужик напряженно вглядывался, и со стороны казалось, что он вот-вот вывалит язык, а изо рта на круглое, похожее на воздушный шар, пузо ручьем польются слюни.

— Смотри, — тихо сказала Василиса, легонько ткнув мужа локтем в бок.

— Где? — Иван весь подобрался.

Кот тоже привстал, навострив уши.

— Да вон, справа, на скамейке. Видишь?

— Этот что ли? — поморщился Иван, лениво отмахнувшись. — Заурядный извращенец. Неужели ты действительно думаешь, будто слуга Владыки опустится до подобной дешевки? Заглядывать под юбки, вываливая глаза, словно узрел великое откровение! Вон, шел бы в магазин — там этим барахлом целые полки завалены.

— На полках неинтересно, — задумчиво произнес Кот, присматриваясь к мужику. — Надо чтобы надето было.

— Тогда на пляж пусть сходит, — зевнул Иван, прикрыв рот ладонью.

— И на пляже — это не то. Тайны нет, и адреналина… Где-то я этого типа видел, но вот где?

— В бане, — подсказала Василиса. Она отобрала у мужа газету и теперь вяло обмахивалась ей. — Он там сторожем работает. Я его знаю. Еще билеты продает и трубы чинит.

— Универсал, короче, чтоб его… — сказал Иван, потягиваясь. — Ну что, Кот, иди обнюхай его для начала.

— Я? — заерепенился Кот. — А почему сразу я?

— Ну не я же его нюхать буду!

— А зачем его вообще нюхать?

— Да откуда я знаю! Тогда другое что-нибудь придумай.

— В морду ему дать за такие дела! — внес свежее предложение Кот.

— В морду — это хорошо. А документики у тебя есть?

— Какие такие документики? — удивился Кот.

— Как какие? То, что ты спецагент, и тебе дозволено морды бить всякому встречному-поперечному.

— Да мне общество только спасибо скажет!

— Оно, конечно, верно, только документик должон быть.

— Усы, лапы и хвост — вот мои документы!

— Тоже мне, спецагент ноль-ноль-хвост, — хмыкнул Иван. — Смотри, как бы отвечать потом не пришлось.

— Перед кем это?

— Перед начальством своим. Начальство-то у тебя о-го-го — строгое!

— Это да, — вынужден был признать Кот, почесав задней лапой правое ухо.

Мужик тем временем наклонился чуть влево, опершись локтем на спинку скамейки — возможно, так лучше было видно, что там к чему.

— Делать-то что будем? — спросила Василиса. — Лясы точить или действовать?

— А как действовать? — спросил Иван. — Формально он ничего не нарушает, в полицию его не сдашь. Морду тоже не набьешь — тогда он сам нас сдаст куда следует. Да и вообще, с чего вы взяли, будто это он?

— Не думаю, что создание Владыки будет разгуливать само по себе. Скорее всего, оно вселяется в человека и склоняет к разным пакостям.

— Уверена?

— Нет, но почему бы не проверить?

— Как?

— Уверена, что Коту достаточно подойти к нему и грозно посмотреть в глаза.

— Вот ты сходи и посмотри, — воротя морду, отозвался Кот. — Мы, коты, знаешь ли, не особо нечисть жалуем.

— Здрасьте пожалуйста! — всплеснула руками Василиса. — Я, вообще-то, только помочь собиралась, а не делать за тебя твою работу, нахал усатый. Вань, пошли домой! Пусть этот неженка в шкуре кота остается, если ему нравится.

— Правильно, пусть!

— Ну чего вы сразу? — пошел на попятную Кот. — Я же пошутил.

— Шутки кончились. Иди и выполняй свой долг! — строго сказал Иван, указав пальцем на уже вытянувшегося в полный рост на скамейке мужика.

— Ла-адно, — недовольно мяукнул Кот и нехотя сполз с насиженного места на горячие плиты парковой дорожки.

Подергивая хвостом и не переставая оглядываться, Кот осторожно приблизился к скамейке, обошел ее сзади и, вытянув шею, потянул носом воздух. Потом прошелся туда-сюда вдоль скамейки, обошел ее кругом и опять остановился позади, но уже чуть ближе. Нос опять задвигался. Иван с Василисой, затаив дыхание, наблюдали за странным поведением Кота, обнюхивающего потного мужика, словно сомнительный кусок колбасы из сои — вроде и пахнет колбасой, а на деле совсем не то, чем кажется.

Мужик пошевелился, будто спиной почуял чужое присутствие, но оборачиваться не стал. Кот еще немного приблизился. Внезапно морда его сморщилась, словно у завзятого шарпея, по телу прошла судорога, хвост вздыбился, а по шерсти весело заплясали настоящие искорки.

— Ми-я-я-у-у! — возопил Кот, будто ужаленный, и взвился над скамейкой, суча в воздухе лапами.

Мужик и вздрогнуть не успел, как здоровенный котяра хлопнулся ему на живот. Вращая страшными глазами и дугой выгнув спину, он вцепился острыми, словно бритвы, когтями через майку в пузо и зашипел.

— А-а-а!

Разом утеряв интерес к подъюбочным прелестям, мужчина вскочил со скамейки и завертелся на месте в попытку стряхнуть с себя одуревшее от страху животное. Но Кот только сильнее впивался когтями в кожу, болтаясь на необъятном животе толстяка, словно лохматый амулет на счастье.

Девушки наконец отвлеклись от смартфонов и переключились на вопящего от боли мужика.

— Снимай, да снимай же быстрее! Во класс! — вцепилась одна в другую, тряся подругу за руку.

— Да снимаю я! Не мешай! — вывернула руку та, напряженно водя смартфоном, как заправский кинооператор. — Классный кадр.

Мужику наконец удалось оторвать от себя кота. Бедное животное, надсадно мяукая, кубарем откатилось к ногам девушек, забралось под скамейку и взялось оттуда шипеть, дергая лапой. Мужик, подвывая от боли и трепеща лохмотьями, в которые превратилась майка, припустил к воротам парка.

— Нет, ты видела? Одуреть! — сказала девушка, которая снимала.

— Точно! Может, он бешеный? — нервно оправляя юбочку, предположила вторая.

— Кто, мужик?

— Да нет, кот!

— Почем я знаю, — пожала худенькими плечиками первая, убирая смартфон в рюкзачок. — Лучше пойдем отсюда.

— Да, пойдем. Жарко здесь.

Они вскочили и заспешили прочь, оглядываясь на спрятавшегося под скамейкой кота невероятных размеров.

— Ушел гад! — констатировал Иван, приближаясь к Коту. Василису, шедшую рядом с ним, он держал под ручку. — Кот, ты чего тут устроил?

Кот тяжело дышал полной грудью, прижимаясь к ножкам скамейки, и никак не решался покинуть мнимое убежище. Было хорошо заметно, что он до сих пор изрядно напуган.

— Я видел… — пролепетал Кот, проведя лапой по носу, и содрал с него налипшую обертку от жвачки. — Видел!.. Это… это такое! Такое…

— Да кончай мямлить и объясни толком, что произошло?

— Морда… — Кот уставился на Ивана, глаза его с трудом сфокусировались на лице друга.

— Что? — не понял Иван.

— Ужасная морда! — Глаза Кота постепенно возвращали себе свои обычные размеры.

— У меня?

— Да при чем здесь ты? — Кот осторожно выбрался из-под скамейки. — Он… ушел?

— Ушел, ушел. И все по твоей милости. Так что за морда?

— На меня смотрела другая морда. Страшная, как моя жизнь!

— Откуда смотрела?

— Из мужика, откуда же еще! Глазищи красные, клыки — во! Рога… Здоровые такие рога. И током бьется, бр-р-р! — Кота передернуло от воспоминаний. — У меня аж шерсть затрещала.

— Видели мы твои искорки, очень красиво, — подтвердила Василиса. — Только никак не пойму, чего ты на него накинулся, как голодный тигр на буйвола?

— Не знаю, — честно признался Кот. — Рефлекс, наверное.

— Следил бы ты за своими рефлексами. Где теперь его искать?

— Ясное дело где — в бане, — напомнила Василиса.

— А ведь верно! Только знаете, нам не мешало бы выработать тактику борьбы с этой рогатой катушкой Тесла. Когтями его точно не возьмешь.

— Это уж точно, — согласилась с мужем Василиса. — Ладно, пошлите к нам, там что-нибудь придумаем. Да и детей кормить пора…

— Главное, чтобы он куда следует не нажаловался, а то пиши пропало, — произнес Иван и вздохнул.

— Что пропало? — озадаченно моргнул Кот.

— Шкура твоя. Поймают, как дикое животное, и — чик!

— Какой еще «чик»? — Кот поджал хвост.

— Ну откуда ж я знаю! Может, частично «чик», а может, и…

— Кончай его запугивать, — вздохнула Василиса. — Ему и так сейчас несладко.

— А кому сейчас сладко? Ладно, усатый, успокойся. Не побежит он никуда. Только вот как бы эти девахи в интернет запись не выложили, — тихо заметил Иван, кивнув на застывшую в воротах парка знакомую парочку девушек.

Расстояние до ворот оставалось небольшое и до ушей троицы донеслись слова их возбужденной беседы.

— Ой, Ксюха! — схватилась за щеку та, что тыкала пальцем в смартфон. — А ты знаешь?..

— Что, что такое? — всполошилась вторая.

— Я, кажется, на запись не нажала…

— Ну ты ваще!

— Сама ты ваще! Могла бы тоже снять.

— Нет, не могла бы! Это все ты: смотри, какой у меня смартфончик. Ах, какое качество!.. Тьфу на твой дурацкий смартфон!

— Ах так?!

— Да, так! Тоже мне, крутая блогерша! — Вторая девушка, задрав нос-кнопку, взмахнула гривой огненно-рыжих волос, развернулась и заторопилась прочь.

Первая, оставшись одна, всхлипнула, утерла нос и продолжила возить пальцем по экрану, все еще не теряя надежды отыскать в памяти смартфона просто жизненно необходимое видео.

— Что я теперь выложу?.. — грустно спросила она у смартфона.

Тот ничего не ответил, лишь задорно сверкнул лучиком, отразившимся от новенького, без единой царапинки экрана.

— Вот так… — сказал Кот, проходя мимо несчастной, убитой горем девушки, вскинул голову и посмотрел на Ивана.

— Будем считать, что в этот раз тебе крупно повезло, — тихо отозвался тот.

— А то! — важно фыркнул Кот. — Везение — мое второе имя.

— Ну-ну, там видно будет.

Кот забавлялся на полу кухни, лежа на спине и ловя когтями всех четырех лап бумажный бантик, привязанный к шелковой красной тесемочке. Над Котом стоял Ванька и, заливаясь смехом, дергал тесемочку. Бантик прыгал. Кот млел от удовольствия.

— Кот, — позвал Иван.

— Мр-р? — отозвался тот, прикрывая глаза.

— Кот!

— Ну что? — Кот недовольно перевернулся на живот и воздел себя на задние лапы.

— Кончай впадать в детство. А ты, Ванька, иди поиграй в комнате.

— Я хочу с котиком играть, — уперся мальчик, надув губы.

— Дядя Котик занят. У него важное дело, — пояснила Василиса, входя на кухню. — Иди, мой сладкий.

— Ну ма-ам!

— Ты слышал, что мама сказала? — с нажимом произнес Иван, и маленький Ванька, повесив плечи, развернулся и уныло поплелся вон из кухни. Бантик на тесемочке потянулся следом за ним.

У Кота загорелись глаза. Когти появились и вновь спрятались.

— Кот! — грохнул кулаком по столу Иван.

Чашки и сахарница подпрыгнули, робко звякнув.

— Ты не понимаешь, — пришел в себя Кот, помотав огромной головой, словно пытаясь вытрясти из нее наваждение, — бантики с клубками и коты неразделимы. Это как наркотик!

— Не заставляй меня заняться твоим лечением. У нас куча дел, если ты не забыл. Так что будь, пожалуйста, посерьезней.

— Куда уж серьезней, — проворчал Кот, взбираясь на стул. — Что мы решили? — повел он ушами.

— Мы? Мы ничего пока не решили. У нас не было времени. Мы забавлялись с бантиком.

— Да что ты привязался к этому бантику?! — вспылил Кот. — Поиграл немного с ребенком, а шуму на полдня.

— Ладно, проехали. Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю прижать этого субчика. — Кот сделал лапами хватательный жест и поиграл когтями, будто что-то отвинчивал или откручивал, — и хорошенько потрясти его.

— Поконкретнее, если можно.

— Куда уж конкретнее.

— Ясно, — печально вздохнул Иван. — Васьюшка, может, ты что-нибудь дельное присоветуешь? Ты как-никак у нас премудрой числилась.

— Может, и присоветую. — Девушка, оправив голубенький ситцевый халатик на груди, присела на стул. — Брать его надо тепленьким.

— В смысле, сначала подогреть? — Кот щелкнул когтем по шее и подмигнул Ивану. Тот поджал губы и поиграл желваками. — Да молчу я, молчу, и не смотри на меня так, а то укакаюсь от страха. Прямо на стул, между прочим!

Иван только головой покачал, слов уже не осталось.

— Значит, брать его надо, как я уже сказала, тепленьким, — повторила Василиса. — То есть когда его опять припрет заняться самообразованием, так сказать. А где это, скорее всего, случится?

— В парке! — подпрыгнул Кот.

— Правильно, в бане, — закончила Василиса, одарив Кота презрительно-насмешливым взглядом.

— Ну, ошибся! С кем не бывает.

— По-моему, здесь кое-кого вполне устраивает шкура кота, — серьезно сказал Иван, поведя бровью.

— Мне тоже почему-то так кажется, — поддакнула Василиса.

— Все-все, я понял. — Кот приосанился и постарался придать морде задумчиво-серьезный вид, но получалось из лап вон плохо. — В бане так в бане.

— Остается решить вопрос, вернее, два: как узнать, когда это произойдет, и как действовать дальше?

— С первым, я думаю, особых проблем не возникнет. Если им овладел демон, то покоя мужику он точно уже не даст. И случится все, скорее всего, в самое ближайшее время. Ты же была в нашей бане. Где он там может затаиться, или откуда возможно несанкционированное наблюдение?

— Примерно представляю, где и откуда, но как его подловить?

— Придется дежурить изнутри.

— Это как?

— Пойдешь в баню и будешь париться.

— Пока не посинеешь, — добавил Кот, и все опять обернулись к нему. — Чего вы на меня уставились?

— Ты опять?

— А ты, умник, пробовал просидеть в бане целый день?

— Действительно! — согласилась с Котом Василиса. — Это, знаешь, как-то… Особенно в моем положении.

— Дорогая, никто ведь не заставляет тебя сидеть в парилке! Попаришься немного, потом отдохнешь в раздевалке, помоешься под душиком, опять в раздевалке посидишь.

— Мам, я тоже хочу париться! — на кухню вбежала Аленка.

— Мы пока никуда не идем, доча.

— Но я слышала, что… — Аленка завертела в руках карандаш.

— Подслушивать чужие разговоры нехорошо, — нахмурился Иван. — Тем более взрослые.

— Но я хочу в баню!

— И я хочу! — выглянул из-за сестры Ванька, держась за подол ее халатика.

— Вот только тебя там и не хватало! — проворчал Кот.

— Все, стоп! Схожу с детьми. Заодно накупаю всех по-человечески — у тебя ведь который день руки никак не дойдут газовую колонку посмотреть.

— Там всего-то фильтр почистить надо. — Иван недовольно поскрипел стулом.

— Вот и почисть на досуге, а мы пока в баню сходим. С двойной пользой.

— Ура! — воскликнули дети, скача на месте. — Мы идем в баню! — и убежали обратно в комнату собираться.

— Остается главный вопрос: что делать, когда одержимый будет обнаружен? — продолжала Василиса.

— Ты зовешь меня, и я… — воодушевился Иван.

— Куда? В женское отделение?

— Да, неувязочка. — Иван смущенно потер переносицу.

— Могу пойти я, — предложил Кот. — Мы, коты, гуляем где вздумается…

— Вот и гуляй… где вздумается. Тебя там только и не хватало!

— Я могу черные очки надеть.

— Зачем? — уставилась на Кота Василиса.

— Чтобы не ослепнуть ненароком, — залился мяукающим хихиканьем Кот.

— Короче так, — прервал развеселившегося не на шутку Кота Иван. Есть дельное предложение: ты кричишь — он убегает, а мы ловим его на выходе. Возражения имеются?

Кот с Василисой синхронно завертели головами.

— Тогда нужно решить еще один вопрос — средства защиты.

— Лом! — выкрикнул Кот, вытянув лапу вверх и тряся ей, будто отличник на уроке.

— Поясняю непонятливым: мы имеем дело с нечистым.

— Лом, освещенный в церкви!

— А неплохая мысль, — похвалил Иван. — По пути нужно будет заскочить в церковь и набрать святой воды. А женщинам и детям — обязательно надеть крестики.

— И все? — Морда Кота недоуменно вытянулась.

— А ты что, предлагаешь батюшку в баню пригласить?

Кот досадливо скосил челюсть и ничего не ответил.

— Понятно. Остальное по ходу, так сказать…

В помывочной было душно и немноголюдно. Несколько женщин в возрасте, десяток чуть помоложе, одна малышка лет трех с дородной мамашей и две молодые девушки, неловко поворачивающихся спинами к Ваньке, до которых тому в свои пять лет не было совершенно никакого дела. Мальчик сидел в тазу, полном горячей воды, и от удовольствия болтал ногами, увлеченно лопая пальчиком мыльные пузыри. Аленка, высунув от напряжения язык, надраивала мочалкой спину Василисе.

— Ты ничего не видела? — обернулась к дочери Василиса, незаметно озираясь.

— Пока нет, мам.

— Чего вы там шепчетесь? — спросил Ванька, хлопая ладошами по воде. Хлопки выходили гулкие, и это было очень забавно.

— Да так, ни о чем. А ты хорошенько три, а то я скоро усну.

— Так? — спросила Аленка, поднатужившись.

— Уже лучше, — сказала Василиса. Глаза ее медленно ощупывали помещение, стараясь обнаружить скрытые щели и дыры. — Может, он и вовсе не появится сегодня? Мы здесь уже столько торчим!

— Мам, ну откуда я знаю! — Аленка откинула рукой со лба мокрую прядь и встряхнула мочалку.

— Вы про кого? — опять спросил Ванька.

— Ванюш, ты, главное, не отвлекайся. А ты три. Мама должна быть кристально чистой и скрипучей.

— А ты и так вечно скрипишь, — с умным видом заявил Ванька.

— Спасибо! — фыркнула Василиса.

— Это папка так говорит.

— И ему тоже спасибо. Отдельное.

— А если вы про дядьку говорили, то он во-он там сидит, — ткнул Ванька пальцем в потолок.

— Где? — охнула Василиса, вскинув голову и поспешно прикрывшись заранее заготовленным полотенцем.

— Да вон, где дырочка такая, квадратная, — еще раз показал мальчик, и уже все женское отделение уставилось на широкую отдушину, забранную частой сеткой, из которой торчал красный нос сторожа-билетера-сантехника.

На несколько мгновений в помывочной воцарилась тишина, а потом помещение взорвалось возмущенными женскими криками.

— Ах ты, ирод проклятый! — грохнула тазом об пол полная бабка. — Бабы, да шож это деется, а?!

— Держи его, подлеца!

— А ну, слазь оттендова! Я те зенки-то повыколупываю!

В отдушину полетели мочалки, куски мыла, шлепки. Кто-то запустил тазом, и тот, гремя, покатился по полу. Аленка спряталась за скамейку. Ванька с маленькой девочкой радостно скакали, хлопая в ладоши и внося свою толику во всеобщее веселье.

Мужик, стряхнув оцепенение, рванулся от отдушины, но старый деревянный потолок вдруг просел под его весом. Раздался треск. Решетка, прикрывающая отдушину, перекосилась и повисла, закачавшись на ржавых петлях. Мужик застыл, выкатив глаза и округлив рот. Потолок медленно прогибался под его грузной фигурой.

— Поберегись! — гаркнул он вдруг.

Женщины шарахнулись в стороны, прикрываясь тазиками, и тут доски не выдержали. С потолка посыпались труха, пыль, щепки, и на пол вывалился толстяк, угодив прямиком в забытый кем-то тазик.

— А-а! — Женщины воинственно вскинули над головами тазы и мочалки и бросились к мужику, пытающемуся выбраться из таза, но тому предательски мешало пузо.

— Вы чего, бабы! — загородился сантехник руками. — С ума спятили? Я же водопровод чинил! Вот! — Он продемонстрировал им газовый ключ, который до сих пор держал в руках, и кусок ржавой трубы.

— Я те щас сама водопровод починю! — накинулась на него старуха. — Охальник проклятый! Ишь, чего удумал, за девками подглядывать.

— Уберите ее от меня! Уберите! — завопил мужик, насилу отмахиваясь от бабки тяжелым ключом.

— Ишь, гад какой!

— Давайте его утопим в тазике!

— Шею намылим!

— Звоните в полицию!

— С чего?

— А может, закричать?

— Полиция!!!

— Да вы чего, бабы! Какая полиция? На куски его! На мыло!

— Тазом, тазом глуши!

— Мамочки-и! — подвывал мужик, с трудом увертываясь от хлестких ударов мочалками, и тут кто-то особо смышленый опустил ему на голову таз. — Эк! — сказал мужик, закатил глаза, и голова его упала на грудь.

— Стойте! — За спинами женщин раздался мужской голос, и в парную вбежал Иван, прикрыв глаза рукой. — Полиция!

— Ага! — обрадовались бабы. — Вовремя! Вот он, голубчик, Спящим прикидывается. У-у, морда твоя поганая.

— Разойдитесь! Да дайте же пройти! — Иван работая локтем, протискивался к мужику. — Женщины, да что же это такое? Освободите пространство!

— Смотри-ка, сурьезный какой! — заметила одна из старух, прикрываясь тазиком.

— Ага. И оперативно как полиция-то работает! — сказал другая, закрываясь двумя мочалками.

— И не говори! А ведь только крикнули.

За Иваном гордо шествовал Кот.

— Мама, смотли, котик! — восхищенно воскликнула девочка, радостно хлопнув в ладоши.

— Это служебный кот. Специально выдрессированный на подобных жуликов, — пояснил Иван.

— А мозно я его поглазю?

— Нет, не трогай его, девочка. Он опасен! Женщины, ну сколько уже можно просить? Успокойтесь и срочно покиньте помещение, — крикнул Иван, поглядывая сквозь пальцы на толпящихся вокруг него любопытных голых женщин. — Нет, так невозможно работать! Придется вызвать наряд.

— Да ты что, милай! — перепугалась бабка. — Тут же баня! Какой наряд?

— Тогда мигом все разошлись! — рявкнул Иван, а Кот повел глазом и облизнулся. — И дверь закройте!

— Иван, слушай, мне бы в туалет, — прошептал Кот, наблюдая, как женщины, недовольно ворча, потянулись в раздевалку.

— Потерпишь, — процедил сквозь зубы Иван. — Нашел время.

— Но мне совсем невмочь!

— Терпи!

Кот только вздохнул.

— Ты что творишь? — бросилась к мужу Василиса, тщательно замотавшись в полотенце. — Ты вообще в своем уме? А ты бельма свои убери, — резко бросила она Коту. — Вылупился, нахал!

— Ничего я не вылупился, — надулся Кот, отворачивая морду. — Было бы на что смотреть.

— Мы это с тобой потом обсудим, — грозно пообещала Василиса.

Кот только поморщился и повернулся к ней задом, вскинув хвост.

— Котик! — Аленка с Ванькой бросились к Коту и, обняв его за шею, принялись гладить по голове и спине и почесывать за ушами.

— Мр-р! — закатил глаза Кот, млея от ласк.

— Котик, ты тоже купаться пришел? — наивно спросил Ванька.

— Нет! — Кот мгновенно вырвался из крепких объятий и пулей отлетел к стене, спрятавшись за мужика, храпящего в тазике.

— Так, Васьюшка, уведи детей! — сказал Иван и вынул из-за пазухи бутыль со святой водой.

— Мы лучше с тобой побудем.

— Как знаешь! — Ивану надоело спорить с женой. — Кот, приступай к делу.

— Я? А почему я?

— Ты опять? — Иван скрутил пробку и поднес бутыль ко рту мужчины.

— Нет, но…

— Я ему святой воды дам, а ты лови рогатого, как из него полезет.

— А-а… ты уверен, что он полезет? — Кот испуганно прижался пузом к полу и отполз еще дальше.

— Должен! — Иван воткнул мужику в глотку горлышко бутылки, попутно отмахиваясь свободной рукой, — сантехник-сторож распространял вокруг себя отвратительный запах перегара.

Вода в бутыли забулькала, устремившись в рот мужчины. Кадык заходил ходуном — сантехник пил, не приходя в сознание.

— Рефлекс, — пояснил Иван, вынув бутылку из вялых губ. — Хватит с него. А теперь обработаем снаружи, — остатками воды он обильно полил спящего.

— О-о, дождик! — пошлепал губами мужчина и поудобнее устроился в тазике.

— Ну? — спросил Кот, вновь осторожно приближаясь к тазику. — Почему не лезет?

— Почем я знаю! — буркнул Иван и взглянул на притихшую Василису, к которой жались любопытные Ванька с Аленкой.

Василиса только пожала плечами.

Внезапно сантехника затрясло, руки и ноги его заходили ходуном, тело начала бить сильная дрожь, голова его моталась, как у припадочного, а из распахнутого рта потянулся дымок, клубясь и сворачиваясь спиралями.

Кот опять попятился. Дети вскрикнув, спрятались за Василису. Иван на всякий случай поднял пустую бутыль, перехватив ее за горлышко, а Василиса лишь пошире распахнула глаза.

Послышался нарастающий вой. Стены дрогнули, отозвавшись гулом, и перед Иваном возник демон с огромными рогами, красными глазками, тонкими, полосочкой, губами, телом культуриста и к тому же весь красный, возможно, от перевозбуждения. Внушительная внешность демона дополнялась его немалым ростом — рогами он подпирал потолок, так, что ему приходилось нагибать голову. Ноги заканчивались раздвоенными копытами.

— Ой, мама, кто это? — Аленка испуганно закрыла ладошками глаза.

— Не бойся, доча, это всего лишь демон, — пояснила Василиса, прижимая дочь к себе.

Она уже действительно начинала жалеть, что не отправила детей в раздевалку. Но откуда ей было знать, чем дело обернется?

Ванька же вовсе не выглядел напуганным. Любопытными глазенками он разглядывал огромные рога страшного демона — ничего подобного и столь потрясающего ему в жизни еще видеть не приходилось.

— Как ты посмел, смертный, препятствовать моим деяниям? — между тем громыхнул демон.

— Да вот, как видишь, посмел, — хрипло отозвался Иван, стараясь изобразить на лице бесстрашное презрение, хотя холодок страха, зародившийся где-то в животе, медленно поднимался все выше, сковывая мышцы. — Кто ты такой?

— Я Асмодей — демон похоти!

— А я Иван. Очень рад, так сказать. Слышь, чудо рогатое, шел бы ты отсюда, а?

— Ты издеваешься надо мной?

Из ушей демона повалил дым, а стены вновь содрогнулись от зычного баса. Кожа Асмодея начала раскаляться, осветившись красным пламенем. По телу заметались электрические разряды.

— И в мыслях не было. Слушай, рога у тебя шикарные. Где раздобыл?

— А тебе зачем? — удивился демон, не без гордости ощупав рога.

— Да так, думаю, такие же дома на стену повесить. Вместо вешалки.

— Дрянная букашка! Я сейчас растопчу тебя!

Демон топнул копытом, проломил пол и задергал ногой, пытаясь высвободиться. Дым из ушей повалил сильнее, шкура Асмодея еще больше раскалилась, почти добела. От него ощутимо повеяло жаром.

— Адова бездна! — Демон дернул ножищей изо всех сил. Полетели куски дерева. Но теперь рога проломили потолок, накрепко застряв в нем. Демон зарычал и завертел головой.

— Ты поаккуратней с рогами-то, — предупредил Иван, делая Коту знаки, чтобы тот уже нападал. Но Кот только пятился, пока не уперся задом в стену. Потом он зажмурил глаза и отвернул морду, сжавшись клубком. — Да, видимо, похоть не идет на пользу, как ты думаешь?

— Ты о чем? — рыча, осведомился демон. Доски потолка ходили ходуном. Потолок, того и гляди, готов был рухнуть на головы людей.

— О рогах, разумеется! О чем же еще?

— Ах ты, смердящий кусок плоти! — Демон воздел руки, и с них во все стороны ударили молнии.

Иван инстинктивно заслонился руками, но молнии ударили в стены, в пол и в потолок — ни одна не попала в людей. Запоздало Иван догадался, что мокрое дерево — неплохой проводник, а все присутствующие в парилке обуты в резиновые шлепки и туфли. Все, кроме Кота…

— Мя-я-у-у! — огласил помещение истошный животный вопль.

Кота подбросило на уровень головы демона. Перепуганное животное со стоящей дыбом шерстью, по которой пробегали синие ручейки разрядов, чтобы предотвратить падение на все еще посверкивающий голубоватыми ниточками молний пол, повисло на рогах демона, нижними лапами царапая его могучую шею.

— Ай-яй-яй, горячо! — завопил Кот, сползая по скользким рогам на морду демона. В воздухе разлился аромат паленой шерсти. Над шкурой Кота явно вился дымок. — Да что же это такое! Помогите!

И тут несчастный Кот не вытерпел и с перепугу выпустил дурно пахнущую струю прямо в морду демону. Голову Асмодея окутал едкий пар, режущий демону глаза и нос. Асмодей, не ожидавший ничего подобного, дернулся, но накрепко застрявшие в потолке рога почти лишили его возможности двигаться.

Тогда униженный и исцарапанный Асмодей взревел от обиды и боли, ухватил Кота за хвост и потянул, но вконец очумевший от происходящего с ним Кот только крепче вцепился в рога когтями. Однако силы оказались неравными. Когти, оставляя борозды на могучих рогах и на пылающей морде демона, разжались, и Кот, словно выпущенный из катапульты, с воем отлетел к другой стене, распластался на ней и медленно сполз на пол.

— А-а-а! — взревел демон, вконец разозлившись, и замолотил себя огромными кулачищами в грудь, но в этот момент Иван сорвал с груди крестик и в прыжке припечатал его ко лбу демона, не забыв заехать пустой бутылью промеж рогов. — О-оу! — полоснул по ушам еще более оглушающий рев.

Шкура демона на лбу пошла трещинами. Он откинул Ивана от себя могучей ручищей, словно пушинку. Иван отлетел почти к самому входу и затих на полу. Стены опять затряслись.

— Ты, лысый козел, не тронь моего папку! — храбрый Ванюшка кинулся на демона, размахивая мочалкой.

Обомлевший от подобной наглости демон, чуть отступил, но затем протянул лапу к молотящему по его копыту мальчику.

— Не трогай моего братишку! — рванулась на помощь Ванюшке Аленка, но Василиса успела перехватить ее за плечо и поймать за руку сына, оттащив его назад. Это оказалось нелегко сделать — Ванюшка продолжал рваться в бой, и демон умудрился внушительным кривым когтем зацепить мочалку и вырвать из руки ребенка. Ванька от сильно рывка растянулся на мокром полу.

— Мама! — всхлипнул Ванюшка, усаживаясь на пол и растирая кулачками выступившие на глазах слезы. — Этот противный дядька с рогами нашу мочалку украл.

— Ха, ха-ха! — расхохотался демон, вращая мочалку на когте и строя рожи мальчику. — Ну, иди сюда, сопля, поборемся!

— Ах ты, чмо рогатое! — вспыхнула Василиса, вскинув руки. — Да я тебе за ребенка!..

Таз, полный мыльной воды, поднялся в воздух и, пролетев по воздуху, опрокинулся на демона. Опорожненный таз заехал рогатому развратнику промеж рогов, но в этом уже не было никакой необходимости. Раскаленная добела шкура демона окуталась облаком пара и ветвящимися молниями. Демона затрясло, начало ломать, ужасный оглушающий вой рвал барабанные перепонки. Василиса попятилась, прижимая к себе детей. Демон все увеличивался в размерах, вспухая и округляясь. Вой все нарастал, словно на людей из тоннеля несся, гудя, скоростной поезд. И вдруг демон рванул.

Стены старой бани, не выдержав такого натиска, закачались и рухнули наружу. Крыша накрыла оглушенных людей…

Глава 4. Бельфегор

— О-о-о! — Иван с трудом разлепил глаза, приложив ладонь ко лбу.

Рука коснулась чего-то мягкого и влажного. Ощупав его, Иван стянул со лба скатанное влажное полотенце и повел головой, пока не наткнулся взглядом на лицо жены.

— Где я? — слабым и скрипучим, словно чужим, голосом осведомился он.

— Ты дома, успокойся. Все хорошо. — Василиса протянула руку, коснувшись ладонью его лба, пригладила влажные волосы.

— А где этот? — Иван попытался приподняться с постели, но мягкая заботливая ладонь жены придержала его.

— Уже все кончилось, лежи. Тебе нужно отдохнуть.

— Я в порядке. — Иван с трудом поднялся и спустил ноги на пол. Голова немного побаливала и кружилась.

Повертев в руках влажное полотенце, он отер им лицо и передал жене.

— Как я здесь оказался?

— Тебя «Скорая» привезла.

— Разве? — Иван недоверчиво взглянул на Василису. — Ничего не помню, — честно признался он. — Помню только, как этот гад вмазал мне. И я въехал куда-то башкой.

— В бетонную ножку скамейки, — кивнула Василиса.

— Заметно. — Иван ощупал пальцами огромную шишку на голове и наморщил лоб. — А этот, как его?..

— Асмодей? Ты его сразил!

— Я?

— Ну а кто же еще? Рвануло так рвануло!

— Рвануло?

— Еще как! Аж стены сложились.

— Как… сложились? — недоуменно промямлил Иван.

— Ну как? В разные стороны, — показала Василиса руками. — И нас крышей накрыло.

— Господи! С тобой все в порядке? А дети? Люди?

— Да успокойся ты, — махнула ручкой Василиса. — Все живы-здоровы. А вот бани больше нет.

— Что, совсем? — Иван все еще никак не мог поверить в случившееся.

— Почти. Да ты не переживай. Ее все равно скоро сносить собирались, теперь быстрее новую построят. Мэр лично обещал.

— А…

— С полицией я тоже все утрясла. Основная причина обрушения — авария газового котла и пьяный сантехник. А ты пытался всех спасти.

— Разве?

— Ну конечно! Это все подтвердили.

— А что с этим дядей Васей?

— С каким еще дядей Васей?

— Ну, с универсалом-вуайеристом?

— Ах, с этим. С ним тоже все в порядке — проходит принудительное лечение в наркологии. Кстати, на женщин теперь смотреть не может. Говорят, даже от медсестер подушкой отмахивается. А откуда ты знаешь, что его Васей зовут?

— Так, имя нарицательное. Да уж, натерпелся мужик!

— Тебе его жаль? — Василиса удивленно похлопала ресницами.

— А тебе нет?

— Честно говоря, ни капельки. Сам виноват.

— Что есть, то есть. А где дети? Кот?

— Дети на улице. Кот за ними приглядывает. Кстати, смотри! — опомнилась Василиса и протянула руку к тазику с водой, стоявшему на полу рядом с кроватью. Тазик покачнулся и начал медленно подниматься в воздух.

— Ух ты! — восхитился Иван, тараща глаза на висящий в воздухе тазик безо всякой опоры. — Но как?..

— Ты рассказывал, что я в прошлой жизни много чего умела. — Тазик плавно опустился обратно на пол и замер. Лишь колыхание воды в нем указывало на то, что Ивану его полет не привиделся. — В общем, я кое-что вспомнила.

— Так это же здорово! — Иван обхватил жену руками и прижал к себе, усадив на колени. — Ты моя волшебница!

— Отпусти, — засмеялась Василиса, шутливо отбиваясь от поцелуев. — Слышишь? Ну чего ты выдумал!

— То и выдумал. Дети на улице, Кота, слава богу, тоже нет. Так что…

— Вот дурак, нашел время!

— Постой! — Иван вдруг замер.

Василиса чуть отстранилась, уперев ладони ему в грудь.

— Ты чего?

— Ты сказала, что демон рванул!

— Ну да.

— Странно. А почему тогда Кот все еще Кот?

Василиса растерянно сползла с колен мужа и присела на кровать.

— Гм-м! — раздалось совсем рядом, за их спинами. — Полагаю, что смогу прояснить ваш вопрос.

Иван с Василисой одновременно обернулись.

У окна стоял Владыка, как всегда ухоженный и серьезный, со сложенными за спиной руками.

— Вы почему врываетесь без стука в чужой дом? — грозно свел брови Иван, поднимаясь с кровати. — Где вы воспитывались?

— Ну, если вам от этого станет легче… — Владыка прошел к распахнутой настежь двери в коридор и постучал в нее костяшками пальцев. Улыбнулся одними губами.

— Вы считаете, это смешно? — Иван сложил руки на груди. — Между прочим, вы в нашей спальне.

— О! Покорнейше прошу простить меня. Однако я совершенно равнодушен к подобным вещам. К тому же любовь, знаете ли, не по моей части.

— И все же это невежливо!

— Иван Игоревич, оставим тонкости этикета. Я пришел вас поздравить.

— Благодарю. А с чем?

— Вы успешно расправились с моим агентом. Взрыв был что надо! Его подвела излишняя горячность, так сказать.

— Вам не жалко своего демона? — удивилась Василиса.

— Демона? О нет, это всего лишь его земное воплощение. Неужели вы полагаете, будто уничтожили настоящего Асмодея?

— А разве?..

— Демон не может лично находиться в реальном мире и, тем более, управлять человеком. Для этого создается воплощение. Впрочем, у воплощений тоже имеются свои минусы — к примеру, они не могут долго пребывать вне носителя и быстро самоликвидируются.

— Паразиты, значит, — понимающе кивнул Иван.

— Ну зачем же так грубо! Соединение с воплощением есть дело добровольное.

— Я что-то не совсем вас понимаю. Разве допившийся до чертиков сантехник давал разрешение на подселение в себя вашего демона? Или агента, как вы выразились.

— Воплощения демона, — поправил Владыка. — И не то чтобы давал. Воплощение может поселиться в душе, если у человека есть склонность к характеру конкретного воплощения.

— То есть, вы хотите сказать… — догадался наконец Иван.

— Правильно. Не будь у дяди Васи, как вы его изволили назвать, склонности к развратной похоти, то и демону там делать было бы нечего.

— Получается, это не мы его уничтожили?

— Отчего же? Именно вы этому и поспособствовали. Не вы, Иван Игоревич, конкретно, а вы все.

— Как так?

— Сами посудите. Вы изгоняете воплощение из его жилища, и ему необходимо как можно быстрее отыскать новое прибежище. Однако оно должно удовлетворять определенным условиям. Пояснить, каким?

— Не надо, мы поняли. И что же?

— Случилось так, что воплощение не смогло отыскать нового жилища. Сами посудите: Кот, принципиально не ходящий «налево» и считающий это некорректным с точки зрения морали и самоуважения; парочка голубков, уже год сдувающая друг с друга пылинки и малые дети, вовсе еще не имеющие понятия, что такое похоть. Плюс толпа старух, которым уже на все плевать и две молоденькие дурехи, преисполненные мечтаниями о принцах на белых лимузинах с толстыми кошельками. Куда было деваться несчастному Асмодею? Вот он и разозлился, начал буянить. Но знаете, — Владыка весело щелкнул пальцами, — это действительно была захватывающая схватка! Вы достойные противники.

— Я рад, что вам понравилось, — холодно отозвался Иван.

— Только вот поливать моих слуг отходами жизнедеятельности — это, по-моему, несколько…

— Вы про Кота, что ли?

— Именно!

— Каюсь, моя вина. Я не дал ему справить нужду по-человечески, вернее, по-котовски. Впрочем, нужно будет взять этот номер на вооружение.

Владыка нахмурился, но ничего не ответил.

— Но почему вы все это рассказываете нам? — спросил Иван. — Ведь вы тем самым облегчаете нам задачу — я понимаю так, что Асмодеи еще будут.

— Обязательно будут, не сомневайтесь! Что же касается пояснений, то не уверен, что они вам сильно помогут. Всего лишь общая информация, не дающая вам никаких особых преимуществ. Следующее воплощение будет уже иным.

Владыка снова изобразил на лице улыбку, от которой Ивана передернуло.

— Вы полагаете это забавным? — спросила Василиса.

— У каждого свои развлечения, дорогая Василиса.

— Я вам не дорогая!

— Ну что ж, — не стал спорить Владыка, — в таком случае разрешите откланяться. С вами весело, конечно, но меня ждут дела. — Он поклонился и растаял в воздухе, будто его и не было. — Привет Коту! — донеслось из ниоткуда.

Иван с Василисой переглянулись.

— Что скажешь? — спросила Василиса, поднимаясь с кровати.

— Удивительно нахальный тип!

— Я не про это. А что нахальный — и так ясно.

— Ты про следующего демона?

— Именно.

— Интересно, кого он нам теперь подсунет? Нужно покопаться в интернете и выписать всех наиболее могущественных демонов, проявляющих себя в человеке. То есть, грубо говоря, грехи.

— В чем проблема? — Василиса взяла с прикроватной тумбочки смартфон. — Сейчас все узнаем…

— И вы мне ничего не сказали? — Кот сновал из угла в угол, нервно метя хвостом пол. — Я-то думал, все, отстрелялись! А тут, оказывается, еще целая пачка этих сохатых на подходе!

— Да мы сами только что от Владыки узнали! — вспылил Иван. — И прекрати, наконец, метаться по комнате. У меня уже в глазах рябит от твоих полосок.

Кот остановился у окна, посмотрел на Ивана тяжелым, осуждающим взглядом, но ничего не сказал. Вернувшись к креслу, он забрался в него и развалился, словно барин, свесив вниз хвост.

— Валяй, рассказывай.

— Не хами, а то живо в окно спущу, — беззлобно одернул его Иван, но Кот и глазом не повел.

— Я надеюсь, их там не целая толпа? А то у меня всего девять жизней.

— Ничего с твоими жизнями не случится — подумаешь, к стене его припечатало! Меня так вообще бетонным блоком… Значит, так.

Иван вгляделся в листок, который все это время бесцельно вертел в руках.

— Асмодей — демон похоти и разврата (это мы уже проходили). Далее следуют: Люцифер — гордыня и самодовольство; Мамона — алчность; Сатана — гнев; Вельзевул — чревоугодие; Левиафан — зависть; Бельфегор — лень; Астарот — уныние. Таков перечень основных пороков человеческих.

— Думаю, они будут появляться в алфавитном порядке, — заметила Василиса, придирчиво разглядывая свои брови в маленькое зеркальце.

— Почему ты так считаешь?

— Во-первых, Асмодей идет первым по списку, и он объявился в самом начале. А во-вторых, как я поняла, твой большой друг Владыка…

— Он не мой друг и, тем более, не большой! — возмутился Иван, припечатав листок ладонью к журнальному столику.

— Не надо так нервничать, дорогой. — Василиса бросила взгляд на мужа поверх зеркальца. — Нет — так нет. Но Владыка в первую очередь уважает порядок во всем, так что…

— Возможно, но совершенно необязательно. По твоей теории вторым должен идти Астарот. Значит, заряд уныния нам обеспечен. С другой стороны, это вроде бы и не порок вовсе, а слабость души, если можно так выразиться. Так что с таким же успехом может появиться и, — Иван сверился со списком, — Бельфегор, любимец детей и бездельников.

— Ты уверен? — недовольно помахал хвостом Кот.

— Я ни в чем не уверен, но нужно же что-то принять за рабочую гипотезу. Василиса?

— Да, дорогой? — Василиса опять выглянула из-за зеркальца, опуская щипчики для бровей.

— В прошлый раз именно ты вывела нас на дядю Васю. Как ты думаешь, где дожидаться следующего?

— Честное слово, понятия не имею!

— В баню я больше не пойду! — бескомпромиссно заявил Кот.

— Успокойся, — повернулась к нему Василиса, — в баню уже никто не пойдет, по-любому. Ее просто нет. Хотя… — Ресницы у Василисы приподнялись.

— Чего ты на меня смотришь? — Кот испуганно поджал хвост и вжался в кресло. — Не надо на меня так смотреть!

— Ты молодчина, усатый!

— Я? — Брови Кота удивленно зашевелились.

— Конечно! Дорогой, Владыка сказал, что воплощения не могут долго существовать без своего носителя.

— Ну? — Иван все еще ничего не понимал. — И при чем же здесь баня? Ведь теперь должно быть новое воплощение, то есть либо уныние, либо лень.

— Именно! — Василиса отложила зеркальце и щипчики на журнальный столик и, закинув ногу на ногу, оправила на коленках подол легкого платья.

— Все равно ничего не понимаю, — честно признался Иван и посмотрел на Кота. Тот почесал когтем затылок и уставился зелеными глазищами на Василису.

— Какие же вы все-таки, мужчины, тугодумы!

— Попрошу не обобщать! — возмутился Кот, но Василиса сурово взглянула на него, и тот прикусил язык.

— Поясняю для непонятливых, — вкрадчиво произнесла она, — мы имеем дело с объектом, включающим в себя несколько воплощений, так?

— Возможно, — не совсем уверенно отозвался Иван, поерзав в кресле.

— Кот сам говорил, что ему сообщили о посланнике Владыки. Значит, посланник один, так?

— Ну? — неуверенно кивнул Кот, не понимая, к чему клонит Василиса.

— Следовательно… — Василиса опять посмотрела на мужа.

— Следовательно, ты права. Возможно, права, — согласился Иван.

— Отсюда следует, что вместо уничтоженного воплощения тут же должно проявиться следующее. Это как в матрешке: открываешь одну, а внутри нее другая.

Мужчины молчали, а Василиса смотрела на них попеременно, ожидая чего-то.

— И? — нетерпеливо подбодрил Василису Кот.

— Господи, как же с вами тяжело! Если вылупился новый демон, то ему сразу нужно куда-нибудь приткнуть себя. Значит, он будет искать жертву среди людей, которые находятся рядом. А рядом кто?

— Рядом никого, — сказал Кот. — Чего кому-то делать в банных руинах?

— Там сейчас работает бригада, расчищающая завал.

До Ивана наконец начало доходить, его глаза медленно округлились.

— Наконец-то! — вздохнула Василиса, элегантным движением руки поправив прическу.

— Так чего же мы здесь сидим? — Кот выпрыгнул из кресла. — Нужно пойти и начистить новому воплощению его рогатую физиономию!

Иван вскочил следом за Котом, с готовностью сжав кулаки.

— Да погодите вы! — остановила их Василиса. — Как вы собираетесь с ним бороться?

— Я его когтями порву, рога пообломаю! Лично, вот этими самыми лапами! — отмахнулся Кот и направился в прихожую.

— В прошлый раз, как мне помнится, ты применил совершенно иное оружие.

Кот остановился в дверях зала и печально посмотрел на Василису.

— Обязательно напоминать об этой досадной случайности? С каждым может случиться.

Василиса с Иваном расхохотались, такая у Кота была уныло-смущенная физиономия — даже усы обвисли.

— Очень смешно! — фыркнул Кот и вышел в коридор. — Ну, вы идете или как? Петросяны доморощенные, тоже мне!..

Около бывшей бани было немноголюдно. Народ уже порядком утерял интерес к чрезвычайному событию, происшедшему в тихом городишке, в котором по большому счету никогда ничего не случалось. В развалинах старой бани копошились несколько рабочих в пыльных комбинезонах и касках, растаскивая руками то, что полегче. Неподалеку стояли экскаватор и небольшой кран. Оба с заглушенными моторами. Над облезлыми раскаленными боками мощных машин дрожал воздух. В тени гусеницы экскаватора сидели еще трое рабочих со сдвинутыми на лоб касками и лениво потягивали пиво из запотевших банок.

Троица подобралась к ним поближе и замерла, спрятавшись за ковшом экскаватора. Кот взобрался на раскаленный капот, но сразу спрыгнул обратно — сидеть на нем было невозможно.

Иван приложил палец к губам.

— Хоть бы дождик пошел, что ли? — сказал один из рабочих.

— Не говори! Жарища невыносимая, — поддакнул другой.

— Приспичило же развалиться этой рухляди не вовремя! — недовольно проворчал третий, отхлебнув пенного из банки и утерев заскорузлой ладонью губы. — Говорили же, как людям, еще весной. Нет, нужно было дотянуть до лета!

— Может, все-таки поработаем? — предложил первый. — Сейчас бригадир припрется, ныть начнет как всегда.

— Да, неплохо бы побыстрей раскидать, — поддакнул первый. — Быстрей начнем — быстрей закончим.

— Да куда вы торопитесь! — протянулся второй. — Сказано же: три дня.

— Ага, и опять без премии останемся, — почесал поросший щетиной подбородок третий.

— Да манал я такую премию, — лениво зевнул второй. — За пару копеек надрываться.

— И то правда! — согласился первый, а третий только вздохнул.

— Эй, лопухи! — крикнул второй ковырявшимся в обломках строителям. — Шибче таскай, шибче! Бери больше, кидай дальше!

Все трое загоготали. Строители только отмахнулись и продолжили впятером ворочать огромное бревно.

— Похоже, насчет последовательности ты угадала, — тихо сказал Иван жене на ухо.

— Если это не обычное их состояние, конечно.

— Непохоже, — с видом эксперта заявил Кот, пошевелив ушами.

— Как считаешь, кто из них? — шепотом спросил Иван у Василисы.

— Мне кажется тот, что посередке.

— Мне тоже, — кивнул Кот, высунув морду из-за края ковша. — Но я не уверен. Давай на всякий случай всех польем.

— Знаешь, я как-то не подумал захватить с собой целую канистру святой воды, — съязвил Иван. — Батюшка на меня и так уже косится. Второй раз сегодня за водой приезжаем.

— А ему-то какое дело?

— Ну, мало ли. Вдруг решит, что мы спекуляцией занимаемся, рынок перебиваем.

— Да хватит вам уже! — шикнула Василиса. — Вечно найдете повод полаяться. Что решаем?

— Я — за среднего, — поднял руку Иван.

— Я пас! — Кот почесал бок и широко зевнул. — Не хочется брать на себя такую ответственность.

— Да какая с тебя, к лешему, ответственность?! — вскипел Иван, но Василиса успокаивающе погладила его по плечу.

— Ну, действуй! — легонько ткнула она Ивана кулачком в бок.

— Давай лучше ты.

— Совсем офонарел? — широко распахнула глаза Василиса.

— Тогда Кот. С Котов какие взятки?

— Да? А если он мне по шее? — Кот с сомнением посмотрел на мускулистого, с бычьей шеей строителя. — Да и не он это, зуб даю!

— Струсил? — осклабился Иван, прищурив один глаз.

— Ничего я не струсил! — надулся Кот.

— Тогда на! — Иван всучил Коту одну бутыль и отодвинулся подальше.

— О-хо-хо, — вздохнул Кот, повертел в лапах бутыль и опять полез на капот экскаватора, оскальзываясь и скребя когтями по металлу ковша. — Горячо, горячо! — запрыгал он на двух лапах.

Он отвернул зубами пластиковую крышку, выплюнул ее и, забавно подергивая задними лапами, навис над работягами. В нерешительности оглянулся на Ивана.

— Давай! — дал отмашку тот.

Кот зажмурился и опрокинул бутыль над головой среднего строителя. Святая вода, сверкая на солнце и хлюпая, струей полилась тому на голову.

— Ё мое! — Здоровяк от неожиданности выронил банку с пивом, вжав голову в плечи. — …ать мать… ё… твою за ногу! — вскочил строитель. Могучие мышцы заиграли под грязной заношенной футболкой. — Чё за на фиг?! Ты чё, котяра потный, ваще оборзел?

Кот в испуге отшатнулся, выпустив бутыль из лап, и попятился от размахивающего кулачищами перед самым его носом строителя.

— …ать …ять! Буль, кхе, — Вода попала строителю в рот. Он закашлялся, и тут падающая бутыль угодила ему в лоб. — Ох! — схватился строитель за лоб обеими руками. — Ну все, кот, ты покойник! — прорычал он, пытаясь проморгаться после довольно болезненного удара.

Кот оступился и кубарем скатился с капота, шмыгнув между гусениц экскаватора.

— Стой, гад! — кинулся за ним строитель, потрясая кулаками, но Иван удачно подставил подножку, и громила растянулся на земле, проехав на пузе еще с метр.

Из-за гусеницы выскочили двое его дружков, посмеиваясь над своим товарищем.

— Гляди-ка, Колян с банки легкого на ногах не стоит! — хлопнул себя по ляжкам первый.

— Ну дела-а! Колян, ты чё? — изумился второй.

Не сговариваясь, они оба враз притихли, уставившись во все глаза на своего подельника. Коляна вдруг затрясло, а изо рта повалил сизый туман.

— Колян? — испуганно отступил первый, но лежащий на земле не отозвался. — Кончай шутковать, слышь?

Туман собрался в облачко и ринулся ко второму строителю, собираясь в толстую закрученную струю. Тот выкатил глаза и, зажав рот руками, бросился бежать. Тогда туман резко свернул к оставшемуся строителю, но тут подоспел Иван со второй бутылкой и щедро плеснул на застывшего истуканом строителя. Туманный шнур шарахнулся влево, закрутился на месте, выискивая другую жертву, но ему смело преградила путь Василиса, широко расставив руки. Бледный шнур дернулся туда-сюда и внезапно расплылся облаком. Облако начало уплотняться, формируясь в фигуру демона с небольшими закрученными рогами, узкой треугольной мордой с впалыми щеками, огромными глазищами и телом доходяги с кривыми ногами.

— Ох, …ять мать! Это чё было? — Колян медленно поднимался на ноги, мотая головой.

— Опять вы! — разозлился оформившийся демон, пыхая туманом, от которого волнами накатывала слабость. — С дороги, смертные! — махнул он тощей лапой, заканчивающейся длинными когтями, и случайно задел ковш экскаватора. Слабость его оказалась обманчивой — мало того, что на металле остались царапины, так еще и тяжелый экскаватор сдвинулся на полметра.

— Эй ты, образина! — Колян, пришедший в себя, упер руки в бока. — Еще раз экскаватор тронешь… — Он выразительно поиграл мышцами.

— Это ты… мне? — поразился демон. — Да я тебя… — Он начал закипать. — Я вас всех…

— Стоп! — гаркнул Иван, вскинув руку. — Уточним детали.

Демон уставился на него, словно на умалишенного, прервав поток угроз, и застыл с поднятой лапой в попытке осмыслить происходящее.

Колян тоже обернулся к неизвестно откуда взявшемуся типу, позволяющему себе вмешиваться в крутые разборки. Однако препятствовать Ивану и спорить с ним никто не стал.

Иван между тем достал из заднего кармана брюк листок бумаги, сложенный вдвое, послюнявил палец и развернул лист. Демон молча наблюдал за странными приготовлениями. Пробегая глазами по списку, Иван извлек из кармана футболки карандаш и пристально посмотрел на демона.

— Если не ошибаюсь, Бельфегор?

— Ты не ошибся, смертный, — гордо подтвердил демон, качнув тяжелыми рогами. — Я его воплощение.

— Да по фигу! — отозвался Иван и карандашом поставил галочку напротив имени демона.

— Что ты делаешь? — уточнил демон.

— Строгая отчетность, — пояснил Иван, сложил листок и убрал его обратно в карман вместе с карандашом.

— У меня нет времени на всякие глупости! — прорычал демон, начав наступать на Ивана. — Уйди с дороги!

— У меня тоже нет времени! — Иван выхватил из-за пазухи вторую бутыль, сорвал зубами крышку и от души плеснул демону в морду.

Бельфегор взревел от боли, закрыв дымящееся лицо руками, и замотал рогами. Наткнувшись на экскаватор, он вновь, шутя, сдвинул его, даже не заметив этого, и завертелся на месте.

— Ё мое! — Волосы на голове Коляна медленно встали дыбом, лицо побелело как мел. Похоже, до него, наконец, дошло, с кем он связался. — Это… это… — Строитель попятился, что-то мямля себе под нос.

Двое его товарищей дружно грохнулись в обморок и теперь отдыхали рядом с гусеницей трактора.

Из-под экскаватора пулей вылетел Кот и заметался у ног демона, ища спасения.

— Помогите! Кто-нибудь! — вертелся он меж копыт озверевшего демона. — Мама-а!

Демон, не обращая внимания на вертящегося под ногами Кота, рыча, бросился к строителям, тягавшим деревянную балку. Те в панике уронили свою ношу и прыснули в разные стороны. Демон заметался, ища новое прибежище, но преследовавший его Иван не давал ему опомниться, поливая водой.

Кот с перепугу никак не мог сообразить, куда бежать, чтобы не попасть под огромные копыта взбесившегося демона. Он продолжал наматывать вокруг него круги и проскальзывать меж копыт.

— Да что же это такое! — причитал он, с глазами навыкате вращаясь, словно обезумевший волчок. — Кто-нибудь! Уберите от меня этого вшивого мамонта! Ай, мама!

Внезапно демон споткнулся о Кота и растянулся на земле, придавив своим тощим телом вконец перепуганное животное.

— А-а, убивают! — Кот забился под демоном, полосуя когтями по его шкуре. — Уберите, уберите его от меня!

— Ах ты, проклятый комок шерсти! — взревел демон, окончательно озверев от боли и обиды. — Да я тебя растопчу, как поганого клопа!

Демон резво вскочил, мотнул рогами и, оглашая окрестности бывшей бани звериным ревом, принялся топать копытами, пытаясь раздавить вконец одуревшего от пережитого шока Кота. Тот, уже ничего не соображая, метался без разбору, но везде ему преграждали путь стремительно опускающиеся на голову копыта. Казалось, у демона вместо двух копыт образовалось не менее десятка, с такой скоростью мелькали его ноги. Поднявшаяся клубами пыль скрыла место схватки. Разбежавшиеся кто куда строители, несколько осмелев, приблизились к экскаватору, с интересом и потаенным страхом наблюдая за невиданной схваткой. Все, разумеется, честно болели за «бесстрашного» Кота.

— Да сделай же что-нибудь! — вцепилась в мужа Василиса, яростно тряся его за футболку.

— Что? — Иван потряс пустую бутыль и отбросил. — Что я сделаю? Странно, почему он не самоликвидируется? Пора бы уже.

— Тебя только это волнует? Он же его сейчас растопчет!

— Ты хочешь, чтобы он и меня растоптал? — уточнил Иван у жены.

— Э-эх! — только и махнула рукой Василиса. — Мужики называется! Толку от вас…

Она подняла руки, пошевелив пальцами, и огромный валун, вросший в землю, вздрогнул. Онемевшие строители вновь попятились, теперь уже от странной женщины, силящейся поднять полутонную каменюку мановением рук. Это выглядело не менее пугающе, чем рогатое костлявое чудовище, преследующее Кота. Камень, роняя с боков комья земли, приподнялся и ринулся к месту схватки, все увеличивая скорость.

Бац!

Демон застыл. Голова его, увенчанная теперь всего лишь одним рогом, мотнулась, и он, прямой как палка, во весь рост хлопнулся на землю. Это дало Коту время немного прийти в себя. Кот, не теряя времени, метнулся к завалу на месте бывшей бани, где он скрылся меж наваленных друг на друга бревен.

Демон мотнул однорогой головой, приходя в сознание, ощупал когтями недостачу на голове и, взревев так, что с близстоящих деревьев сдуло листву, кинулся мстить за нанесенную обиду… Коту. Балки, доски, кирпичи, куски штукатурки и покореженные трубы полетели в разные стороны. Площадка быстро расчищалась стараниями неутомимого повелителя лени Бельфегора.

— Спасибо тебе, дорогая! — произнес Иван, наблюдая в полном бессилии, как вконец озверевшее однорогое чудовище пытается изловить и затоптать мелькающего в просветах завала Кота.

— Я же… — только и сказала Василиса.

— Что это за образина такая? — нагнувшись к самому уху Ивана, почему-то шепотом спросил Колян.

— Это, Коля, обычный демон лени, — охотно пояснил Иван.

— Чего? — недоверчиво покосился строитель на Ивана.

— Вот тебе и «чего»! В тебе, между прочим, сидел. Тепленькое местечко себе нашел.

— Этот? Во мне?

Колян никак не мог поверить в услышанное.

— Точно, Колян, — поддакнул один из его дружков, уже пришедший в сознание. — Я сам видел, как оно… он… вылезал из тебя.

— Заберется такое внутрь, покроешься паутиной от лени и копыта двинешь, — поддакнул Иван. — Ни пожрать, ни попить, ни почесаться.

Колян долго смотрел на Ивана, потом вздрогнул, словно очнувшись, обвел глазами фронт работ и как гаркнет:

— А ну, чего встали, бездельники, быстро работать! Выполним пятилетку в три дня! — и первым начал грузить разбросанный строительный мусор в стоящий неподалеку самосвал. Строители, не мучаясь долгими сомнениями, дружно кинулись ему на подмогу.

И тут наконец раздался оглушительный хлопок. Остатки мусора на практически расчищенном фундаменте бани взлетели в воздух. Среди деревянных обломков и поднятой пыли мелькнула фигура Кота с ошалевшими глазами и растопыренными лапами. Истошно мяукая, Кот пролетел несколько метров, повис на суку молодой березы и закачался на нем. Василиса с Иваном поспешили к нему на помощь. К ним присоединились несколько рабочих. Сообща им удалось немного пригнуть ствол дерева к земле и стянуть с прогибающегося сука Кота, не подающего признаков жизни.

Животное бережно уложили на травку и окружили плотным кружком. У Кота вывалился язык, а лапы безвольно раскинулись, и только редкое подергивание усов и нервно выдвигающиеся когти указывали на то, что Кот жив.

— Герой! — мотнул головой Колян.

— Не говори! С таким страшилищем в одиночку сражался! — вздохнул его товарищ.

— Выживет? — сочувственно спросил Колян, обернувшись к Ивану.

— Да куда он денется! Специально натренирован на рогатых хорьков, — заверил строителя Иван, легонько похлопывая Кота по морде. — Кот, вставай. Слышь, кончай придуриваться и пугать людей. Кот!

Кот продолжал лежать, изображая беспамятство, но Иван уже неплохо изучил номера этого артиста.

— Может, водичкой его спрыснуть? — предположил он вслух.

Кот втянул язык и распахнул огромные зеленые глаза.

— Я те спрысну, изверг! Я те спрысну! А еще друг называется, — проворчал он, переворачиваясь на пузо. — Нет, чтоб пожалеть увечного, забитого Кота!

— Перебьешься, симулянт несчастный.

— Не говори так! — вступилась за Кота Василиса. — Он храбро сражался.

— Да уж, видел я, как он ноги делал, — хмыкнул Иван, поднимаясь с колен и отряхивая штанины.

— У вас и кот говорящий? — удивленно спросил Колян у Ивана.

— Не обращай внимания. Это у него после болезни — как-то головой сильно ударился.

— А-а… — понимающе протянул тот, а Кот только возмущенно глазами сверкнул. — Слушайте, так вы эти… — Колян почесал затылок, — изгоняющие дьявола?

— Вроде того.

— У меня жена до ужаса ленивая, ни черта делать не хочет. Может, подсобите, а?

— Созвонимся как-нибудь, — подумав, кивнул Иван и состряпал серьезную мину.

Позади собравшихся тихонько скрипнули тормоза, и из черного «Фольксвагена», качнувшегося набок, выбрался грузный, пузатый, порядком взопревший мужчина в сером костюме и галстуке. Хлопнув дверцей, он придирчиво оглядел расчищенный фундамент и расплылся в улыбке.

— Неплохо, очень неплохо! А говорили, три дня. Только можно было бы чуточку поаккуратнее, знаете ли…

Глава 5. Черным по белому

Утром Иван проснулся рано, едва ослепительный диск солнца показался из-за домов. Спать было просто невозможно. Даже сквозь плотные шторы пробивался яркий солнечный свет, и в комнате было светло как днем, словно не полшестого утра, а все десять. Вдосталь накрутившись в душной постели и не в силах заснуть, Иван осторожно, стараясь не разбудить сладко дремавшую рядом Василису, сполз с кровати и направился на кухню. По пути заглянул к детям.

Аленка и Ванька спали, тихонько посапывая и разметавшись на постелях. Под потолком большими лопастями шуршал вентилятор, создавая видимость прохлады.

Кот дрых в зале, забравшись в кресло и свернувшись большим калачиком. Хвост на кресле не поместился, и Кот свесил его на пол. На свет, лившийся в комнату из широких, не зашторенных окон животному было наплевать. Иван позавидовал здоровому крепкому сну и прошел мимо.

На кухне, прикрыв за собой дверь, чтобы никого не разбудить ненароком, он поставил на газовую плиту чайник и включил телевизор. Как всегда смотреть было совершенно нечего — все интересное обычно пускали, когда люди работали, назло или просто по скудоумию — неизвестно. Сегодня была суббота, и, разумеется, интересного уж точно не дождешься.

Пощелкав каналами, Иван выключил телевизор, отложил пульт и выглянул в окно. Во дворе соседка с четвертого этажа выгуливала туповатого, вечно пристающего ко всем мопса. Мопс, вместо того, чтобы заниматься уличными собачьими делами, вертелся у ног своей хозяйки, радостно скача, и все время норовил забраться к ней на руки. Хозяйка что-то недовольно выговаривала собаке, непрестанно перекладывая из руки в руку поводок, чтобы не быть опутанной им.

Чайник подпрыгнул, звякнув крышкой, и засипел. Из его широкого носика повалил пар.

Иван выключил плиту, неторопливо заварил бокал крепкого кофе. Но не успел присесть обратно за стол, как у двери материализовался самый настоящий бесенок. Иван даже поначалу глазам не поверил, решив, что это просто наваждение под впечатлением прошлого дня. Он даже протер глаза. Однако бесенок никуда не делся и продолжал нахально пялиться черными глазками-пуговками на Ивана.

Росту в нем было меньше полуметра. Худенькое тельце покрывала короткая поблескивающая шерсть. Совершенно лысый длинный хвост, заканчивающийся веселым помпончиком, нервно пощелкивал по полу, изгибаясь, словно вертлявый уж. Маленький влажный пятачок, казалось, постоянно что-то вынюхивал, а острые уши, меж которых торчали короткие прямые рожки, стояли торчком и поворачивались туда-сюда, будто локаторы. Бесенок переминался на кривых ножках, тихонько цокая по линолеуму крохотными копытцами.

Пауза затягивалась, но Иван, пытаясь сообразить, откуда и зачем взялась эта невидаль по его душу, все молчал.

— Чего вылупился? — грубо спросил бесенок, первым нарушив молчание.

— Ха! — только и сказал Иван. — Оно еще и говорящее. Ну дела!

— Дела у прокурора, — хрюкнул бесенок. — Ты кто?

— Не «ты», а «вы», — терпеливо поправил Иван.

— Буду я еще ко всякой двухметровой сопле на «вы» обращаться.

— А в лоб? — лаконично поинтересовался Иван, закинув ногу на ногу, и сделал глоток обжигающе горячего кофе.

— Рискни, — нахально бросил бесенок, уперев лапки в бока.

— Была бы охота со всякой полудохлой мелкотой связываться. Даже вставать, и то лень.

— Тогда не возникай и отвечай на вопрос, — надул щеки бесенок.

Иван решил было выплеснуть в мелкого нахала целый бокал кофе, но стало жалко обоев. Вот если бы бесенок чуть к двери сместился…

— Ну, я долго буду ждать? — не дождавшись ответа, зло спросил бесенок.

— А? Прости, я задумался.

— Ты еще и думать умеешь? — съехидничал бесенок.

— Бывает иногда. Ты не мог бы встать немного правее? — показал рукой Иван.

— Зачем? — растерялся бесенок, сбитый с панталыку странной просьбой.

— Надо.

— Да без проблем! — Бесенок подвинулся к центру двери.

— Так сойдет?

Иван опять прикинул. Нет, все же была опасность зацепить обои, и потому рисковать не хотелось.

— А зачем нужно было двига?..

Тр-рах!

Дверь резко распахнулась, припечатав к стене наглого беса. На пороге кухни возник Кот.

— Доброе утро! — протянул он, потягиваясь. — Чего не разбудил?

— Рано еще. Шел бы спать, — вытянул шею Иван, пытаясь заглянуть за дверь.

— Мы, коты, ранние пташки, — важно сообщил Кот, приглаживая когтями шерсть на лбу. — Ты куда смотришь?

— Дверь прикрой, если нетрудно.

— Да сколько угодно!

Кот подцепил дверь когтем и потянул на себя. Из-за двери, покачнувшись на нетвердых ногах, вывалился бесенок и распластался у лап Кота. Глаза у него были собраны в кучку, а на слегка помятый пятачок плавно опустилось какое-то письмо.

— Ой, у тебя крысы завелись! — Кот в ужасе отпрыгнул и, дрожа всем телом, прижался к ножке стола.

— Успокойся, трус несчастный. — Иван сделал еще один глоток кофе. — Это не крыса, а бес.

— Бес?! — Кот опустился на четыре лапы и медленно подобрался к лежащему пластом бесенку. — Не знал, что их разводить начали.

— Никто его не разводил. Он сам объявился, хамить здесь начал, — пояснил Иван. — Ну-ка, побрызгай на него водичкой. Я хочу знать, что ему от нас понадобилось.

— По-моему, он дохлый. — Кот в сомнении повертел головой. — Может, просто выкинем в окно?

— Сначала я узнаю, в чем тут дело.

Иван, поняв, что придется делать все самому, прошел к водопроводному крану и набрал в рот немного воды. Приблизившись к бесенку, Иван с натугой выпустил тучу брызг, окатив беса с копыт до рогов.

— О-о! — простонал тот и, подвигав пятачком, разлепил веки. — Что это было?

— Кара божья, — сказал Иван, возвышаясь над бесенком.

Бесенок мгновенно вскочил и прижался спиной к двери.

— Не трогай меня, ты, орясина! И кота своего паршивого убери!

— Смотри-ка, быстро очухался, — усмехнулся Иван, подбоченившись. — А теперь, клоп, рассказывай, какого лешего ты сюда заявился, иначе познакомишься с нашим ручным леопардом.

Кот покосился на Ивана и, мгновенно приняв воинственный вид, продемонстрировал острые клыки.

— Но-но! — заметно перетрусил бес, предупредительно выставив лапку. — Вы не имеете права! Я буду жаловаться Владыке.

— Уже лучше, — похвалил Иван. — Видишь, как просто вежливо разговаривать. А Владыка, кстати, еще добавит за хамство, когда узнает, как было дело.

— Ну чего вы сразу — Владыка, Владыка! — захныкал бесенок, сжимаясь и подворачивая хвост. — Дело у меня к вам, а вы котами дикими травите.

— Что за дело?

— Я… — оживился бесенок, подобрав с пола письмо.

Тр-рах!

Кот едва успел отскочить к ногам Ивана, как дверь вновь припечатала бесенка к стене.

— Вы чего шумите? — На кухню, зевая и кутаясь в халат, вошла Василиса. — Спать людям не даете.

— Ну сколько можно! — Из-за двери, хныча, выполз на карачках бесенок. — Понял я, понял…

— Ой, мамочки! — Василиса подпрыгнула, схватившись за живот, и умостилась на руках у мужа с поджатыми ногами. — Крыса!

— Нет, дорогая, всего лишь бес, — выдохнул Иван, тужась не уронить жену. — И спустись на пол, пожалуйста!

— А говорил, всю жизнь на руках носить будешь! — Василиса спустила ноги и выпрямилась.

— Ты же понимаешь, дорогая, что это в переносном смысле!

— Все у вас, у мужиков, в переносном смысле! — оправила Василиса халатик и подтянула поясок. — И скажи мне, наконец, на кой ты беса решил завести? Я вообще-то просила попугайчика.

— Замолчи, женщина! — зашипел бесенок, прикрыв дверь, но опомнился и по стеночке отодвинулся подальше от нее.

— Ничего себе, — широко распахнула глаза Василиса. — А тапком в лоб давно не получал?

— Может, мы уже перейдем к делу? — потряс конвертом бесенок, обводя присутствующих надменным взглядом. — Вы у меня не одни все-таки!

— Валяй, — милостиво дозволил Иван и, усевшись на стул, приготовился слушать.

Бесенок откашлялся в кулачок, сделал шаг вперед и протянул Ивану конверт.

— Тебе… вам конверт!

— Зачитай сам, — махнул рукой Иван.

— Да ты чего, оборзел, орясина? — вновь вспылил бесенок, возмущено подергав пятачком. — Я тебе в чтецы не нанимался!

— Вам! — поправил Иван.

— Ну, вам, один хрен!

— Без «ну» и числительных, — угрожающе надвинулся на него Кот.

— Вам! — Бесенок позеленел от злости, но спорить не стал — силы были слишком не равны. — Довольны?

— Вполне, — кивнул Иван и указал пальцем на конверт. — А теперь читай.

Бесенок открыл было рот для нового ругательства, но Кот выпустил когти и предупреждающе постучал ими по полу.

— Хорошо, я прочту, но обо всем будет доложено куда следует! — грозно предупредил он.

— Да ради бога!

Бесенок наморщил пятачок, недовольно щелкнул хвостом и распечатал конверт, заклеенный сургучной печатью. Потянул из него длинный лист бумаги. Вытягивал он его долго и нарочито медленно. У Ивана с Василисой даже глаза на лоб полезли — и как только в маленьком конверте мог уместиться такой лист — даже не лист, а листище! — бумаги. Наконец показался край нескончаемого листа. Бесенок бросил конверт на пол, весь подобрался и, откашлявшись, начал читать:

— «Его превосходительство Князь Тьмы…» — Бесенок оторвался от чтения и взглянул на Ивана. — Здесь следует перечисление титулов. Зачитывать?

— Можешь пропустить. Переходи сразу к сути.

Бесенок обрадованно кивнул, быстро прокрутил лапками больше половины листа и продолжил:

— «Сим имею сообщить, что Иван, а также его супруга Василиса и приблудный фальшивый кот по имени Кот…»

— Позвольте! — вскипел Кот. — Что за грязные инсинуации?

— Здесь так написано. — Бесенок ткнул пальцем в бумагу. — Все вопросы лично к автору документа. Я продолжу: «и приблудный фальшивый кот…»

— Может, хватит уже? — недовольно задвигал усами Кот.

— «…по имени Кот, нарушили условия договора в пункте о неразглашении тайны борьбы Черного и Белого миров за исходящим номер три миллиарда восемьсот миллионов…»

— Дальше! — нетерпеливо поторопил бесенка Иван.

— «…позволив себе недопустимую халатность во время изгнания несчастного воплощения демона Бельфегора, а именно: восемь человек по списку, представленному ниже, имели возможность узреть воочию образ демона и невольно стали свидетелями немыслимых, с их точки зрения, событий, что является грубейшим нарушением всех норм взаимодействия Черного, Белого и Реального миров. Также имею уведомить борцов с черным посланником, представляющих Белую сторону, что, согласно того же договора, это аннулирует достижения Белой стороны.

С глубочайшим почтением, Князь Тьмы». Дата, подпись, печать.

Бесенок свернул лист в трубочку и протянул свиток Ивану.

— Я что-то не понял? — Кот повернул голову к Ивану. — Что значит, аннулирует? Это все по новой, что ли? И что за дурацкий договор такой?

— Да-да, проясни нам относительно договора, — согласился с Котом Иван, размышляя, брать ли свиток или все же не стоит этого делать.

— Не уполномочен давать никаких разъяснений, — жестко заявил бесенок и дернул свитком. — Берите!

— А если не возьму? — поинтересовался Иван.

— Как так? — удивился бес. — Но вы должны его взять! Это вам!

— А я не хочу его брать.

— Ну знаете! — топнул копытцем бесенок и выкатил глаза.

— И правильно, не трогайте эту сомнительную бумажонку. — Рядом с головой Василисы протаял розовенький младенчик с золотистым нимбом и белыми пушистыми крылышками и запорхал по кухне.

— Тебя еще только не хватало, адвокатишка недоношенный! — недовольно проскрипел бесенок.

— И я рад тебя видеть, бесовское отродье. Ну-ка, передай мне этот, с позволения сказать, документик. — Ангелок протянул пухлую ручонку и требовательно пошевелил пальчиками.

— Не дам! — уперся бесенок. — Кто тебя сюда вообще звал?

— Долг. Исключительно долг! Ну? Я долго еще буду ждать?

Бесенок вздохнул, отвернул мордочку и нехотя протянул свиток ангелочку.

— Тэк-с, посмотрим, что здесь у нас. — Ангелок из воздуха извлек монокль и пристроил его на правый глаз. — Ага, титулы, титулы… Договорчик. Имеется такой… А вот здесь ошибочка вкралась. Как же ты так лопухнулся, дорогой мой? — покачал головкой ангелочек, быстро пробегая глазами по строчкам. — Ай-яй-яй, столько неувязочек в одном простеньком тексте. Это же абсолютный непрофессионализм, граничащий с беспросветной тупостью!

— Что ты несешь, блоха крылатая? Какие еще неувязочки? — гневно прорычал бесенок, стискивая кулачки. — И вообще, вали отсюда! Тебя сюда никто не звал.

— Не могу, мой рогатенький — официально прикреплен к этим молодым людям.

Ангелочек сунул в пятачок бесу какую-то карточку, возникшую у него в пальцах. Бесенок аж покраснел от злости, но ничего не ответил, только зубы стиснул и опять топнул копытцем.

— Значит, так. — Ангелочек спрятал карточку и прокрутил документ вверх. — Начнем с того, что обозначенный в данном документе Иван никоим боком не имеет отношения к договору…

— Ага, — обрадовался бесенок. — Вот ты и попался, гнусный крючкотвор! В таком случае этот ваш Иван вообще не имел права расправляться с демонами, и следовательно!..

— Имел, причем полное, — спокойно пояснил ангелочек.

— Основание? — сверкнул бесенок глазами-пуговками.

— Вышеозначенный Иван является законным супругом присутствующего здесь Белого Ангела — официально повенчаны и, так сказать, в горе и в радости. Вот документ! — Ангелок выхватил из-за спины гербовую бумагу и пришлепнул ее к пятачку беса. — Кроме того, сокрытие Белым Ангелом от законного супруга сведений, не составляющих личную тайну и могущих нанести непоправимый вред как означенному Белому Ангелу, так и семейным отношениям в целом, может рассматриваться как ложь, а это попахивает смертным грехом.

Бесенок наконец отодрал от пятачка бумагу и, пробежав ее глазами, хрюкнул от бессилия.

— Предположим, — сдался бесенок по данному пункту. — А как с разглашением тайны? Тут уж ты не отвертишься, крылатая заноза! — погрозил он порхающему ангелочку документом.

— Во-первых, верни документ! — Ангелочек ловко выхватил из лапы бесенка бумагу и спрятал ее куда-то. — Знаю я вашего брата — замучаешься потом восстанавливать. Во-вторых, ни Белый Ангел, ни Кот не были ознакомлены с условиями договора, а это уже упущение Черной стороны, как инициатора. Это подтверждается отсутствием их личных подписей на соответствующем документе. Следовательно, никаких претензий к моим клиентам и быть не может.

— Как… не ознакомлены? — растерялся бесенок. — Я же…

— А вот так! — Ангелочек щелкнул пальчиками, и в лапы бесенка прямо из воздуха свалилась пачка бумаги высотой с него самого. — Перечти внимательно договор, все приложения и специальные бланки. Там все черным по белому, как вы любите. Да-а, расслабились вы, ребята, как я погляжу!

У бесенка от натуги затряслись и подогнулись ножки, а мордочка пошла пятнами. Он уронил договор на пол, и пачка бумаги с громким хлопком упала на линолеум.

— Я тебя… я… — запыхтел бесенок от обиды.

— Да, и еще один момент.

Ангелочек прокрутил ручками документ до самого низа, внимательно пригляделся к подписи Владыки и вдруг плюнул на нее. От такого неуважения к официальной подписи великого Князя Тьмы вздрогнули все, даже бесенок, но с ангелочком, как ни странно, ничего не случилось — молнии не засверкали, земля не разверзлась и не поглотила его, а лишь зашипела подпись, налившись слабым красноватым сиянием.

— Ты чего творишь, мелочь пузатая? — вскипел бесенок, размахивая кулачками и топоча копытцами. — Да тебя за такое…

— Тихо, тихо! Остынь, — выставил ручку ангелок. — Данный так называемый документ вообще не имеет никакой юридической силы, поскольку заверен факсимилькой для внутреннего пользования — это раз! Я думаю, Владыка этот ляп обязательно оценит. Далее, документ не зарегистрирован, как исходящий — два! А это уже, извини за прямоту, вообще не документ, а обычная писулька, с которой разве что в сортир сходить. К тому же составлена она при полном незнании сути договора — три! Достаточно или продолжать?

— Ах ты, гнусный пупс с крылышка!.. — взъярился бесенок, но ангелок ловко воткнул свиток ему в пасть, прервав поток оскорблений.

— Свободен!

Он снял с глаза монокль и неторопливо протер его возникшей в пальцах мягкой тряпочкой, весело поглядывая на застывшего беса с растопыренными лапками и торчащим из пасти свитком.

Бесенок выхватил из пасти документ, разорвал его на мелкие клочки и принялся их топтать, вымещая злость на обрывках бумаги. Потом плюнул на них и растворился, оставив после себя слабый, но крайне неприятный запах серы.

— Копию договора забыл! — крикнул ему вслед ангелок. Монокля в его ручках уже не было.

Бесенок вновь возник у двери, подхватил внушительную пачку бумаги и, прогибаясь под его тяжестью, опять пропал.

— Вот так, — подвел черту ангелочек, повернувшись наконец к присутствующей троице лицом, за все время не проронившей ни слова. — Что вы на меня так смотрите?

— Кто ты такой, кто был нахальный бес и что это, собственно, за спектакль с какими-то договорами, подписями, посланиями Владыки и дурацкими обвинениями? — сухо осведомился Иван.

Он вспомнил про свой кофе и потянулся за бокалом.

— Разрешите представиться: Мельхиор Давидович — ваш личный адвокат на время действия договора. — У ангелочка в руке возникла визитка, он протянул ее Ивану. — Здесь мое имя и контактные данные.

Иван принял визитку, повертел ее в пальцах и отложил на стол.

— А мне? — выбрался из-под стола Кот.

— Котам визитки ни к чему, — отрезал ангелок, опускаясь на телевизор, привинченный к стене.

— Чистая дискриминация! — возмутился Кот, но ангелок, сложив за спиной крылышки и закинув ногу на ногу, проигнорировал замечание.

— Этот бес — мой давний противник, — пояснил он, поигрывая большими пальцами сцепленных на коленке ручонок. — Очень неприятная личность, смею заметить. Столь же наглая, сколь и некомпетентная. Кстати, вы молодец, Иван Игоревич, не приняли из его нечистых лап бумажонку.

— Почему? — отхлебнув из бокала уже порядком остывший кофе, поинтересовался Иван.

— Если бы вы это сделали, то даже я уже ничего не смог бы сделать.

— Вы только подумайте: даже он! — фыркнул в усы Кот, презрительно дернув хвостом.

— Видите ли, — ангелок вновь проигнорировал выпад Кота, — по закону, если вы принимаете озвученный в вашем присутствии документ, то, тем самым, соглашаетесь с его содержимым, независимо от того, имеет он силу или нет.

— Странный закон.

— Можно подумать, у вас мало странных законов.

— Да хоть этой самой ешь, — опять влез Кот.

— Вы не могли бы придержать свои глубокомысленные замечания при себе, господин Митрохин? — Ангелок наконец обратил внимание на Кота.

— А что я такого сказал?

— В том-то и дело, что пока ничего, имеющего отношение к столь серьезному вопросу, по которому я к вам прибыл.

— Кот, ты действительно, того… помолчал бы. — Иван строго посмотрел на Кота, и тот, что-то недовольно бурча под нос, вновь забрался под стол. — Продолжайте, э-э… — Иван заглянул в визитку, — Мельхиор Давидович.

— Благодарю, — кивнул ангелок. — Итак, что мы имеем? Мы имеем договор, который необходимо…

— Стоп, стоп! — остановил Иван. — Поясните насчет договора. Я что-то вообще не понимаю, о чем речь.

— О! Так вы действительно не в курсе? — несказанно удивился ангелок. — Да что же они там, наверху?..

— Ближе к делу, пожалуйста.

Ангелок пожевал нижнюю губу, собираясь с мыслями.

— Значит, так, — начал он спустя некоторое время. — Данный договор заключен двумя сторонами — Черной и Белой — для соблюдения отношений между договаривающимися сторонами и регламентирования…

— Проще, если можно, — вздохнул Иван.

— Ну да, конечно… — несколько стушевался ангелок. — Проще говоря, в данном договоре оговорены все условия вашей битвы: что стороны имеют право делать, а чего не имеют, кого могут привлекать, а кого нет. Вы действительно нарушили один из пунктов договора, устроив битву с воплощением Бельфегора на глазах у посторонних, но!.. — Ангелок воздел палец к потолку. — Поскольку Черная сторона не проследила, как инициатор договора, за тем, что с вас не были взяты подписи об ознакомлении с условиями, скажем, игры, то с вас и взять нечего. Поэтому ждите в ближайшее время беса с соответствующей бумагой, но без меня не вздумайте ничего подписывать! — погрозил ангелок пальчиком. — Знаю я вас, людей.

— Да я вообще ничего не собираюсь подписывать, если честно, — воспротивился Иван, отставив пустой бокал. — Мне еще не хватало договоров с бесами!

— А что, это интересный шаг! — внезапно обрадовался ангелок, вспархивая с телевизора. — Нужно будет покопаться в прецедентах. Вы пока потяните время с подписанием, а я пороюсь в бумагах.

— Легко! — усмехнулся Иван.

— Что я еще хотел сказать, — почесал лохматую макушку ангелок. — Да, вспомнил! Согласно договора, присутствующая здесь Василиса выступает в роли Белого Ангела, и ей на время возвращены приобретенные ранее магические способности. Кот, то есть, Вениамин получил рабочий костюм Кота, а также способность вынюхивать агентов Черной стороны, и он обязуется вернуть костюм по завершении задания.

— Да хоть щас! — выглянул из-под стола Кот.

— В этом нет срочной необходимости, — охладил его пыл ангелок.

— А если я не хочу быть агентом с обостренным нюхом?

— Но вы обязаны исполнить свой гражданский долг! — крайне удивился ангелок. — Так сказать, отдать долги.

— Не припомню, чтобы я что-то у вас занимал.

— Занимали.

— Что?

— Жизнь!

— А… — Кот захлопнул пасть и опять полез под стол. — Это демагогия.

— Ваша жизнь, Вениамин, действительно, одна сплошная демагогия. Так сделайте, наконец, что-нибудь полезное!

Из-под стола донеслось недовольное сопение.

— Кстати, — ангелок повернулся к Ивану, опускаясь пониже, на уровень его лица, — за строителей можете не беспокоиться. Это досадное упущение мы исправим — они совершенно ничего не будут помнить.

— А мне кажется, что лучше оставить все как есть, — задумчиво произнесла Василиса.

— Почему? — обернулся к ней ангелок.

— Рассказать, они никому ничего не расскажут — это прямая дорога в психушку. А так хоть от лени избавятся — ведь такое не забывается.

— Неплохая мысль! Можно пропустить, как привитие добродетельных начал. Я посоветуюсь там, наверху. А пока желаю быть, так сказать.

Ангелок сделал ручкой и с тихим хлопком исчез.

— Забавный малыш, — улыбнулась Василиса, проходя к плите и зажигая под чайником газ.

— Действительно, — усмехнулся Иван. — Серьезный такой.

— А мне он не понравился, — выбрался из-под стола Кот и потянулся, выпустив когти. — Скользкий какой-то.

— Скользкий — не скользкий, а только что беса отшил по полной программе. Но если ты из-за карточки, так на, возьми. — Иван взял со стола визитку и протянул Коту.

— Не надо, — отвернул морду Кот. — Куда я ее дену? Это я так, из принципа.

— Ладно, давай завтракать, принципиальный ты наш. У нас сегодня еще куча дел…

Глава 6. Ошибочка вышла…

— Твоя версия оказалось правильной, — сказал Иван Василисе, прожевывая поджаристую гренку и вытирая жирные пальцы салфеткой. — Да и гренки ничего.

— Ничего? — вздернула левую бровь Василиса.

— Я хотел сказать, все превосходно! — быстро поправился Иван, пнув лапу Кота под столом.

— Точно, все отлично и даже вкусно! — поддакнул Кот, запихивая в рот приличный кусок ливерной колбасы.

— Даже? — опять уточнила Василиса, на этот раз у Кота.

— Что ты вечно к словам цепляешься, дорогая? Завтрак на «ура». Давай лучше вернемся к нашим баранам. — Иван решил от греха подальше сменить тему разговора.

— Давай, — согласилась Василиса.

Тарелка с гренками, кружок ливерной колбасы, салат из кальмаров, кусок сыра и два яйца, сваренных вкрутую, поднялись со стола и поплыли к микроволновке.

— А… — Кот протянул лапы, попытавшись ухватить уплывающую колбасу за отвисшую веревочку, но перехватил взгляд Василисы и опустил лапы, лишь горестно вздохнув. — Научили на свою голову, — проворчал он и принялся деловито ковырять когтем в зубах.

— Это детям, — пояснила Василиса, чтобы на корню пресечь недоумение мужчин.

— Разве кто спорит, — вздохнул Иван, печально глядя, как тарелка с гренками сама собой накрывается салфеткой.

— Ты что-то говорил про версию, милый, — улыбнулась мужу Василиса, подперев подбородок левой рукой.

— Версию? Ах да! Версия о порядке следования демонов, кажется, нашла свое подтверждение, хотя непонятно, куда делся этот, как его… — пощелкал пальцами Иван, вспоминая имя демона, потворствующего унынию.

— Астарот, — подсказал Кот, отвалившись на спинку стула и выставив округлившееся брюшко.

— Правильно, Астарот. Получается, следующим у нас на очереди должен быть Вельзевул.

— Чревоугодие, — сыто кивнул Кот и поскреб когтями брюхо.

— И я, кажется, знаю, в кого он вселился, — сказал Иван, придирчиво окинув Кота оценивающим взглядом.

Василиса вперила взгляд в том же направлении.

— Чего вы на меня уставились? — возмутился Кот.

— Со вчерашнего дня ты жрешь, не переставая, как оголодавший слон.

— Даже два слона, — поправила мужа Василиса.

— Жалко, да? Жалко? — вспылил Кот, стараясь принять вертикальное положение, но пузо, упираясь в кромку стола, никак не давало ему этого сделать. — Для друга кусочек колбасы пожалели?

— Круг, — напомнил Иван.

— Третий, — уточнила Василиса.

Кот надул щеки и недовольно задвигал усами.

— Не жалко, конечно, но, согласись, выглядит крайне подозрительно. — Иван погрозил пальцем Коту.

— Я тоже так считаю, — сказала Василиса.

— У меня этот… психологический шок, — нашелся Кот.

Ему наконец удалось сесть прямо и он с облегчением улыбнулся, будто одержал великую победу над собой. Иван пошарил рукой позади себя и водрузил на стол последнюю из припасенных бутылей со святой водой.

— Пей! — приказал он Коту.

— Я? Да вы что, сдурели? — Кот покосился на бутыль.

— Если не будешь пить, я сейчас сам волью в тебя сразу половину, — честно предупредил Иван, не сводя с Кота глаз.

— Дорогой, а может не надо здесь? — разволновалась Василиса. — Дети спят, да и вообще… ремонт потом замучаешься делать на кухне.

— Не думаю, что Вельзевул настолько крут, — усомнился Иван.

— Ты вспомни Бельфегора — тот повелевал ленью, но по нему этого никак не скажешь.

— А мы не будем с ним долго рассусоливать, как в прошлый раз. Спровадишь его в окошко, и всего делов.

— Ну, не знаю. Я вовсе не уверена, что у меня получится. — Василиса явно сомневалась в своих не до конца еще восстановившихся навыках мага.

— Все будет как надо, — заверил жену Иван, скрутил пробку с бутыли и, плеснув немного святой воды в кружку, подвинул ее Коту. — Пей!

Кот с сомнением поглядел на кружку, приподнял ее когтями со стола, принюхался и, зажмурив глаза, опрокинул в пасть. Вода полилась по его шерсти на пол, но в глотку попало вполне достаточно, чтобы вызвать нужную реакцию.

Василиса с Иваном следили за Котом, затаив дыхание. Текли долгие секунды, но ничего не происходило.

— Ну? — спросил Кот, разлепив веки, и вернул кружку на стол. — Убедились?

— Осечка вышла, — с кислой физиономией признал Иван.

— Осечка! — скривил Кот физиономию. — Сказал же: шок у меня.

— Валерьянки выпей, — посоветовал Иван.

— А что, есть? — глаза Кота загорелись.

— Я хотел сказать, в таблетках. А лучше, пустырничка. И прекрати уже мстить холодильнику! А то скоро придется тебя переименовать из Кота в Колобка. Вон пузище какой отрастил!

— Неужели так заметно? — Кот придирчиво оглядел себя.

— Нет, совсем незаметно. Особенно когда оно по земле волочится.

— Может, хватит уже измываться над бедным котом? Я виноват, что у меня такая комплекция?

— Следить за комплекцией надо! Все, перейдем к делу, — Иван легонько хлопнул ладонью по столу. — Итак, к глубокому сожалению, должен признать, что наша версия потерпела фиаско.

— Твоя, — уточнил Кот.

— Что?

— Версия, говорю, твоя, а не наша. Еще и оскорбил ни в чем не повинное животное!

— Слушай, кончай демагогию разводить! Я о деле говорю.

— И я о деле. Кому как не тебе знать — ты же у нас эксперт по котам! — что демоны нас не жалуют. А ты заставил меня натерпеться публичного позора.

— Ну извини! — Иван раздраженно покрутил в пальцах чайную ложечку. — Все?

— Все, извиняю. Можешь продолжать.

— Точно?

— Да.

— Может, еще за что-нибудь извиниться или, так сказать, впрок?

— Это излишне. Потом извинишься, по ходу, — отрезал Кот и уставился на Ивана немигающим взглядом.

Иван долго смотрел на него, потом вздохнул и отвернулся.

— Значит… осталось узнать, куда мог слинять Вельзевул.

— Нет ничего проще, — заявил Кот, перебирая когтями на пузе.

— У тебя есть версия?

— У меня есть кое-что покруче.

— Давай без дешевой пафосности!

— Пафосность тут совершенно ни при чем. — Кот подался вперед и важно сложил лапы перед собой на столе. — Помните, кто к нам пожаловал, когда вы меня откачивали?

— Никто тебя, симулянта, не откачивал!

— Иван, погоди! — остановила мужа Василиса. — Я помню. Прибыл какой-то дядька на крутом «Фольксвагене», пузатый такой, прямо необъятный… Кот, а ведь ты молодец!

— А то!

— Положим, то, что он пузатый, еще ничего не доказывает, — усомнился в выводах жены Иван. — Может, у него комплекция такая.

Иван насмешливо покосился на Кота, но тот сделал вид, будто не расслышал намека и не заметил выразительного взгляда.

— Само по себе, конечно, нет, — вынужденно согласился он с Иваном. — Но я видел, пока летел к дереву, как после взрыва небольшое облако рвануло по направлению прибывшего в тот самый момент дядьки.

— Так чего же ты раньше молчал?

— А меня кто-нибудь спрашивал? — моргнул Кот.

— Ладно, проехали. Только где теперь искать того толстопуза, и как к нему подступиться, вот в чем вопрос. Судя по всему, он большая шишка.

— Надо думать, — согласилась Василиса.

— Для начала я бы уточнил, чьи рабочие вкалывали на расчистке площадки, — предложил Кот.

— Ты прав. С этого и начнем.

Иван положил смартфон на стол, оглядел собравшихся и постучал концом ручки по записной книжке.

— Расчистку фундамента вела стройконтора со звучным названием «МэйнРоуд». Бывшее СМУ-23.

— О мне эта американизация! — проворчал Кот. — Назови по-русски — главная дорога. Так ведь нет, не круто!

— В данный момент это не имеет отношения к делу.

— Да-да, продолжай, — спохватился Кот.

— Заправляет «главной дорогой» — нет, действительно, дурацкое какое-то название! — некий Привалов Михаил Викторович — крупный воротила с многомиллионным состоянием. Судя по описанию милой девушки… — Иван указал ручкой на смартфон.

— Милой? — напряглась Василиса. — Я не ослышалась?

— Дорогая, прошу тебя, не цепляйся к словам. Милая — в том смысле, что выложила все как на духу.

— Смотри у меня!

— Продолжим. — Иван поерзал на стуле, опустив глаза. Жена-маг — вещь крайне опасная, особенно термоядерная смесь беременная жена — маг. — Привалов идеально вписывается в портрет того дядьки: толстый, вечно потеет, ходит вразвалочку и имеет навороченный «Фольксваген».

— Выходит, это он? — переспросила Василиса.

— Сложно утверждать наверняка, но будем надеяться, что именно он. Однако возникает другой, не менее трудный, вопрос: как к нему подобраться? Живет он в роскошном трехэтажном особняке в богатом закрытом районе на окраине города, обедает в крутом ресторане, а по делам разъезжает на навороченной тачке с личным шофером.

— Это все тебе поведала та милая девушка по телефону? — уточнила Василиса.

— Васьюшка, кончай придираться. Всему же есть предел! — поморщился Иван, отпихнув записную книжку.

— А разве я придираюсь? Мне просто интересно, с чего вдруг она тебе выложила на одном дыхании всю подноготную этого крутого перца.

— Так, брейк! — встрял Кот. — Нашли время сцены ревности закатывать.

— Не лезь, Кот, — попросил Иван. — Мы сами как-нибудь разберемся.

— Мам, вы не можете ругаться чуточку потише? — В приоткрытых дверях кухни возникла взлохмаченная голова Аленки с сонными глазами и опухшим со сна лицом. — Спать же невозможно!

— Извини, золотце, но мы вовсе не ругаемся, а проясняем рабочие моменты.

— Проясняйте их чуть-чуть потише, ладно?

Голова исчезла. Дверь вновь закрылась.

— Устами младенца, так сказать… — хмыкнул Кот. — Так что мы решаем?

— Думаю, его нужно подловить в ресторане, — предложил Иван.

— Ага, и разнести его на куски, как баню. До комплекта, — сказала Василиса. — Хотя баню жаль гораздо больше.

— Ничего мы разносить не будем, — процедил сквозь зубы Иван, — если, разумеется, не хотим нарваться на санкции.

— Какие еще санкции? — возмутился Кот, прянув ушами.

— Бесовские санкции. Заявится опять рогатый крысеныш, аннулирует результаты наших достижений и будешь потом локти кусать.

— Я лучше беса покусаю, хотя тоже не очень хочется… — показал клыки Кот. — Впрочем, ты прав. И что же нам теперь делать?

— Неплохо бы проследить за ним: где бывает, что делает, чем занимается. Может, он в парк на пробежку выходит?

— Кто, бес? — вытянулась морда у кота.

— Босс! — Иван посмотрел на друга, как на недоумка.

— Ты сам-то веришь в то, что сказал? — засмеялась Василиса. — В смысле, насчет пробежки.

— Ха! Да его на первом же повороте центробежная сила с дорожки в кусты выкинет, если, конечно, он умудрится с шага на легкую трусцу перейти, — сострил Кот.

— Да, это я сглупил. Привалову действительно только бегать осталось. Постойте, а что если завалиться к нему на прием по какому-нибудь вопросу? Вот, кстати, как раз сегодня он принимает с десяти до одиннадцати!

Иван заглянул в блокнот и жирной линией несколько раз подчеркнул часы приема крупного во всех отношениях воротилы.

— Куда вы опять собрались? — На кухню вошла Аленка. Она уже была умытая и причесанная. От сна на лице не осталось и следа.

— Дела у нас, доча, — сказала Василиса. — Дяде Коту вот помочь надо.

— Странные у вас дела какие-то. — Аленка принюхалась, подошла к микроволновке и заглянула под салфетку. — М-м-м, вкуснотища!

Пройдя к столу старелкой, девочка чуть потеснила отца вместе со стулом и уселась на свободный с гренкой в зубах, водрузив оставшиеся на стол перед собой.

— Пошли мыться в баню — появилось какое-то страшилище и развалило ее, а папу привезла «Скорая помощь». А вечером там опять какой-то грохот был, и вы все чумазые, как черти, оттуда вернулись.

— А ты откуда знаешь про грохот? — насторожился Иван.

— Да соседки во дворе болтали. — Аленка протянула руку и взяла свой огромный бокал с остывшим чаем.

— Мало ли что всякие сплетницы языками мелят. Ты больше их слушай.

— А чего их слушать? Я и сама слышала, как гремело у старой бани, хотела сбегать поглядеть, да Ваньку не с кем было оставить.

— Не на что там глядеть, если уж по большому счету, — сказал Кот.

— Это уж точно, — заявила пигалица, прожевывая гренку и запивая ее сладким чаем. — После вас даже развалин не останется.

— Знаешь, доча, лучше занимайся своими, маленькими, делами, — посоветовал Иван.

— Ага, сиди, значит, за Ванькой приглядывай, а вы будете всяких чудищ мутузить?

— Никого мы не собираемся мутузить, ясно тебе?

— Конечно, ясно, — дернула плечами Аленка. — Чего ж тут неясного? А собрались вы просто на прогулку.

— Так, все. — Иван поднялся со стула. — В общем, будьте дома или во дворе, а мы пошли по делам.

Хлоп!

Посреди кухни, у самой люстры, опять возник ангелок, трепеща крылышками.

— Ой, кто это! — воскликнула Аленка, выронив от удивления гренку.

— Помолчи, девочка! — замахал на нее ручками ангелок. — У меня очень мало времени.

— Это наш личный адвокат, — пояснила Василиса.

— Кто?

— Адвокат! — нетерпеливо пояснил ангелок. — Юрист, защищающий чьи-либо интересы.

— Он вас защищает? От чудищ? — недоверчиво уточнила Аленка, с нескрываемым интересом разглядывая ангелочка.

— Я защищаю исключительно интересы и права. Насилие мне чуждо!

— Значит, балабол, — понятливо кивнула Аленка, подобрала со стола гренку и запихнула ее в рот.

— Ну знаете!.. — возмутился ангелок, засучив ручками. — Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Ален, ты бы правда того, поаккуратней с языком, — осадил дочь Иван. — Все-таки уважаемый человек, то есть, ангел.

— Ангел? Это?

— Девочка, помолчи, наконец! — Ангелок топнул в пустоту ножкой и повернулся к Ивану. — Забыл вам сказать, что, согласно договора, вы должны говорить исключительно правду.

— Всегда? — почему-то испугался Кот.

— По крайней мере, во время исполнения служебных обязанностей. И никакой лжи! Ни словом, ни делом.

— А как же ложь во спасение? — уточнил Иван.

— Миф, сказка, выдуманные прожженными грешниками! — авторитетно заявил ангелок. — Любая ложь — грех. А в вашем случае… — Он выразительно помолчал. — Все, мне пора!

Воздух опять хлопнул, и ангелок исчез.

— Мда-а, — потер подбородок Иван. — Что будем делать?

— Будем пытаться, — сказал Кот, сползая со стула.

— А можно мне тоже с вами? — загорелась Аленка.

— Куда? — уточнил Иван, выходя из-за стола. — На прием к директору строительной фирмы?

— Ух ты! Так вы баню строить будете? — обрадовалась девочка.

— Ага, мы еще те строители, — усмехнулся Кот.

Аленка повесила голову, уткнувшись носом в бокал, и обиженно засопела.

— Правда, доча, что вам с Ванькой делать в душной конторе? К тому же он еще спит.

— Угу, — буркнула девочка, не поднимая глаз.

— Мы скоро, хорошо? — Василиса погладила дочь по головке.

— Да идите уже… куда хотите.

— Не обижайся, ладно? Мы потом с вами в парк сходим.

— Сказала же, идите! — Аленка надулась и отхлебнула из бокала.

— Вот же своенравный ребенок! — пробурчал Иван, надевая обувь в прихожей.

— Вся в тебя, между прочим, — сказал Василиса.

— А чего сразу в меня?

— Девочки обычно папам подражают.

— Глупости, — в сердцах отмахнулся Иван.

— А про котов в книжках — это не глупости? — напомнил Кот, вертясь под ногами.

— Да пошел ты… со своими книжками и котами! — сорвался на нем Иван и выбежал за дверь.

— Чего это он? — не понял Кот, закинув голову и уставившись на обувающуюся в легкие открытые туфельки Василису.

— Нервничает. Переживает, — пояснила Василиса. — Не обращай внимания. Ты идешь?.. Кис-кис, — добавил она, не удержавшись — такая умильная у Кота была физиономия.

— Может, еще и бантик на шею повяжешь?

Кот презрительно дернул хвостом и первым вышел на лестничную площадку.

В приемной Генерального директора Привалова Михаила Викторовича, как гласила вывеска на чуть приоткрытой двери в его кабинет, было прохладно и уютно. Тихонько шелестел кондиционер, поигрывая пышной, словно взбитые сливки, прической молоденькой смазливой секретарши. Секретарша, выгибая вверх пальцы с длинными наращенными ногтями, неловко нажимала подушечками пальцев на клавиши компьютера. Ногти то и дело цепляли ближние к нажимаемым клавиши, и секретарше, недовольно морщившей острый носик, приходилось то и дело стирать случайно набранные символы. Работа продвигалось крайне медленно, но, видимо, торопиться секретарше было некуда.

Сидя в мягком кожаном кресле, Иван старался не смотреть на секретаршу, хотя было забавно наблюдать за ее потугами. Однако он прямо-таки кожей ощущал, как Василиса, сидящая во втором кресле через журнальный столик, косится на него в попытке уловить проявление повышенного интереса со стороны мужа к девушке за столом. Возможно, это было лишь самовнушение, но проверять Ивану не хотелось. Он старательно придавал своему лицу выражение полной отрешенности и вселенской скуки.

Время тянулось медленно. Секретарша работала еще медленней, прямо-таки усыпляюще-неспешно. Кот от скуки развалился на полу и закрыл глаза, похлопывая от нетерпения хвостом, словно метроном маятником.

— Какой большой у вас кот, — нарушила молчание секретарша, когда ей надоело набирать по десять символов в минуту, и она решила развлечь себя беседой. — Прямо-таки огромный!

— Да, — лаконично отозвался Иван, листая рекламный проспект конторы с глянцевой обложкой и броской рекламой.

— А что за порода?

— Понятия не имею, — подумав, ответил Иван и осторожно пихнул Кота в хвост носком туфли, по случаю начищенной до блеска. — Кот, что у тебя за порода?

Кот приоткрыл глазищи и повел ими, но ничего не ответил.

— Он тоже не в курсе, — пошутил Иван.

Секретарша захихикала.

Василиса нахмурила брови.

— Так вы по какому вопросу к Михаилу Викторовичу, я не расслышала? — отсмеявшись, спросила секретарша.

— А я еще и не говорил.

— Разве? — смутилась секретарша. Скорее всего, ей до этого еще ни разу не приходилось попадать в столь неловкие ситуации.

— Я бы обязательно запомнил, уверяю вас! А мы, так сказать… — Иван оглянулся на Василису.

— Мы по духовному вопросу, — ответила за мужа девушка.

— Духовному? — удивилась секретарша, распахнув ярко намалеванные губки. — Это как?

— Очень просто: духовный мир человека.

— А, так вы насчет строительства храма? — спохватилась секретарша.

— Ну, где-то как-то, — выкрутился Иван общей фразой.

— Ожидайте.

Секретарша утратила к посетителям интерес и вновь принялась елозить пальчиками по клавиатуре.

Ожидать пришлось довольно долго. Наконец в кабинете директора раздались шаги, дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова, а за ней и рука господина Привалова, державшая папку с бумагами.

— Любочка, это к оплате, — проворковал директор.

— Хорошо, Михаил Викторович! — Секретарша выпорхнула из кресла, подхватила папку и понеслась к выходу, цокая острыми каблучками. — Это к вам, — обернулась она только у самых дверей, словно вспомнив о посетителях. — Насчет храма.

— Храма? — Директор собрал складки на потном лбу, но тут же разгладил их и расплылся в лучезарной улыбке. — Ах, ну конечно! Проходите, прошу вас. Какой у вас огромный кот!

— Нам уже говорили, — сказал Иван, поднимаясь из кресла.

— Неужели?

— Да. А вот насчет породы мы не в курсе.

— Жаль, — подумав, сказал директор, шире распахнув двери своего кабинета. — Очень жаль! Я бы тоже себе такого прикупил. Знаете ли, люблю все крупное.

Иван хотел съязвить, но сдержался, перехватив суровый взгляд жены. Кот, войдя последним, прикрыл дверь задней лапой и придавил ее спиной.

— Проходите, присаживайтесь!

Директор доковылял до своего кресла и тяжело опустился в него. Кресло возмущенно ухнуло и сильно просело.

— Слушаю вас! — Михаил Викторович сложил ладони на столе — одна на другой — и вопросительно уставился на Ивана. — Смета скоро будет готова, и вы сможете с ней ознакомиться в ближайшее время. Или у вас другой вопрос?

Иван покашлял в кулак, опускаясь на стул.

— Скорее, другой.

— Да вы не стесняйтесь! Может, кофейку? Или чего покрепче? Любочка сейчас организует.

— Благодарю, у нас свое.

Иван вытащил из пакета бутыль с водой и водрузил ее на стол.

— Что это? — Директор удивленно воззрился на початую полуторалитровую пластиковую бутыль.

— Святая вода, — пояснил Иван, не сводя глаз со взопревшего Михаила Викторовича.

— А, понимаю! Освещение первого кирпича и так далее…

— Это не для кирпича, — возразил Иван, — а скорее, для вас.

— Не понял? — Лицо Михаила Викторовича озадаченно вытянулось.

— Что ж тут непонятного? — Иван взял один из стаканов с подноса и плеснул в него воды из бутыли. — Берите, — протянул он наполненный наполовину стакан директору.

— Я, кажется, догадался — святой источник! Но я, знаете ли, не особый любитель всяких там минеральных вод.

— И все же попробуйте, думаю, вам понравится. — Иван поставил стакан на крышку тяжелого дубового стола и подтолкнул его пальцами к Михаилу Викторовичу. — Пейте!

Тот отшатнулся, словно от гремучей змеи, и замахал руками.

— Нет, нет! Я лучше коньячку, знаете ли.

— Пей, тебе говорят! — прорычал Кот, поднимаясь на задние лапы и медленно приближаясь к столу.

— Что, что такое? — забеспокоился Михаил Викторович, во все глаза глядя на приближающегося к нему говорящего кота. Он вцепился пухлыми руками в подлокотники кресла и вжался в него всем телом. — Кто вы такие? Вы не по поводу храма!

— Отчего же? Мы как раз по поводу него, только именуемого душой. — Иван не сводил пристального взгляда с перепуганного директора. — Пейте, вам говорят!

— Вы не имеете права! — еще больше перетрусил Михаил Викторович, лицо его покраснело, а на лбу выступили крупные бисеринки пота. — Сейчас же убирайтесь из моего кабинета, пока я полицию не вызвал!

— А успеешь? — спросил Кот, вскинув лапу с длинными острыми когти.

— Успокойся, Кот, — остановил его Иван. — Михаил Викторович умный человек, он все понимает.

— Послушайте, давайте поговорим спокойно.

Директор дрожащей рукой достал из кармана платок и промокнул им лоб. Затем покосился на стакан и немного отодвинул его от себя указательным пальцем.

— Давайте, — кивнул Иван, закинул ногу на ногу и положил руку на стол.

— Не знаю, кто вы такие и как обо всем узнали, но, видите ли… — Михаил Викторович пожевал нижнюю губу. — Меня все вполне устраивает. Вы же понимаете, что в наше время без, если так можно выразиться, протекции невозможно достичь чего-то серьезного и значительного. Вы меня понимаете? — склонил он набок голову.

— Не очень, если честно. Вот это пузо вы называете серьезным и даже значительным достижением? — дернул подбородком Иван.

— Пузо? — Михаил Викторович удивленно воззрился на свой необъятный живот, а затем вновь поднял глаза на Ивана. Двойной подбородок колыхнулся. — При чем здесь мой живот?

— Ну как же? Вы сказали, что благодаря поддержке влиятельной… гм-м, структуры…

— Я вообще-то имел в виду бизнес, молодой человек! Бизнес, деньги, положение в обществе! И вам, кстати, нет совершенно никакого дела до моего пуза, как вы выразились. В конце концов, это мое личное дело, знаете ли!

— Да, но… — Иван растерянно взглянул на жену, ища у нее поддержки.

— Я думаю, дорогой, — пояснила мужу Василиса, — уважаемый Михаил Викторович хочет сказать, что заключил сделку с дьяволом.

— С бесом, — виновато улыбнулся директор, одернув пальцем тугой воротничок белой рубашки. — Ма-аленьким таким бесенком, знаете ли.

— Не суть. И он любезно предоставляет ему возможности для личного обогащения. Я все верно изложила?

— Вернее не бывает! — обрадовался чему-то директор. — Простите, как вас зовут, мудрая девушка?

— Василиса.

— Прелестно! Какое дивное и в тоже время редкое имя. И как оно вам…

— Приберегите комплименты для своей секретарши, — набычился Иван, прервав разливающегося соловьем директора. — Я не знаю, с каким таким бесом вы там договора заключаете, но это, — он указал на стакан, — вам все равно придется выпить!

— И не подумаю! — откинулся в кресле Михаил Викторович. — Это уже произвол какой-то! Да кто вы вообще такие? Я буду жаловаться!

В руках у него неожиданно, словно из рукава, возник смартфон.

— Интересно, кому? — усмехнулся Иван.

— Мне! — раздался за спинами гостей кабинета тонкий, но сильный и уверенный голосок.

У дальнего окна стоял бесенок, точь-в-точь как тот, что так недавно пытался всучить Ивану липовую бумажку. Но этот был несколько старше и посолиднее. Рожки его и копыта были начищены до блеска, шерсть отливала платиной, а на шее болтался пышный черный бант.

— Что здесь происходит? — уточнил бесенок, отлипнув от стены, и приблизился к креслу хозяина кабинета. — Я вас спрашиваю, любезные?

Иван с Василисой на минуту потеряли дар речи, разглядывая важного бесенка, чувствующего себя в кабинете Привалова словно у себя дома. И действительно, бесенок, дотопав до директорского кресла, высоко подпрыгнул и удобно устроился на краешке правого подлокотника.

Кот начал обходить стол, явно намереваясь напасть на бесенка, но тот вовремя заметил надвигающуюся на него усатую морду и покачал пальцем.

— Не советую, котяра! Будут проблемы — я при исполнении.

Кот сел и вопросительно уставился на Ивана. Тот только плечами пожал.

— Я так и не услышал ответа на поставленный мною вопрос? — Бесенок подвигал пятачком и выжидающе моргнул. — По какому праву вы устроили охоту на нашего дорогого и уважаемого клиента?

— Все равно ничего не понимаю, — повернулся Иван к жене, всячески игнорируя наглого бесенка. — В нем должен был поселиться Вельзевул.

— Какой еще Вельзевул! Вы что, с ума все посходили? — взорвался бесенок. — Этот человек одержим Мамоной! Вот договор на оказание услуг.

Бесенок выхватил из воздуха договор и кинул его через стол. Бумага скользнула по столу и замерла перед самым носом Ивана.

— Копия, разумеется, — пояснил бесенок, сложив лапки на груди. — Так что, господа хорошие, попрошу вас оставить моего клиента в покое и более не докучать ему.

— Одну минутку. — Иван достал визитку ангелочка и быстро набрал длинный номер на своем смартфоне.

Хлоп!

У самого уха Ивана появился Ангелок.

— От вас, честное слово, никакого покоя! — возмутился он. — У меня важный клиент! Ну, что тут у вас?

— Да вот, мешают исполнять долг, так сказать, — пожаловался Иван, указав на бесенка. — Договорами какими-то прикрываются, грозят.

— Договорами? — Ангелок спланировал к столу и вчитался в бумагу. — Хм-м, все верно, вроде бы, — задумчиво почесал он за ухом. — Договор не совсем стандартный, но, тем не менее, составлен по всем правилам, — развел он руками. — Здесь я бессилен.

— Но нам-то что делать? — спросил Иван. — Изгонять или не изгонять?

— Не понимаю вопроса, — повернулся к нему ангелок. — И, кстати, что вы вообще здесь делаете? Это не ваш клиент.

— Но ведь… — начала было Василиса.

— Это его личное дело, и мы ничего не в силах с этим поделать. В свое время он, разумеется, лично будет держать ответ перед компетентными органами, но сейчас рекомендую вам принести извинения господину Привалову и заняться наконец тем, чем вам полагается заниматься!

— Вот именно! — довольно оскалился бесенок, взяв со стола стакан. — Дьявол побери, как же после селедки пить хочется!

— Не-ет! — Михаил Викторович, запоздало спохватившись, попытался вырвать из рук бесенка стакан, но шустрый бес проворно опрокинул его в пасть, решив, что бизнесмен хочет сам выхлебать воду. И тут же застыл с выпученными глазенками.

— Кха! — только и сказал он.

Морда его пошла радужными пятнами, из пятачка и ушей повалил пар, а глаза сильно покраснели, словно два уголька, на которые кто-то сильно подул. Бесенок начал на глазах распухать, дрыгая копытцами и беззвучно разевая пасть.

— Прячьтесь, сейчас рванет! — Ангелок шурхнул к окну и скрылся за занавеской.

Кот, среагировав молниеносно, привычно забрался под стол. Василиса схватила со стола какую-то папку и загородилась ей, а Иван зачем-то вскочил со стула, выпятив грудь.

Раздался оглушительный хлопок.

Когда Иван убрал от лица руки, которыми только и успел прикрыться, его глазам предстала безрадостная картина. Полстены позади директорского кресла было забрызгано мерзкой на вид, медленно стекающей зеленоватой слизью. Само кресло было опрокинуто. На полу, рядом с ним, забрызганный той же слизью с ног до головы, возился, охая, Михаил Викторович и все силился воздеть свое тучное тело на ноги, а на его голову и спину из опрокинутой бутыли, булькая, струйкой лилась святая вода.

Иван, мгновенно сообразив, что сейчас начнется, схватил жену за руку и потянул к выходу.

— Быстрей! Да быстрей же!

— Что такое? — Василиса бросила папку на стол и нехотя потянулась за мужем. — Что происходит?

— Поторопись!

Иван распахнул дверь кабинета и вытолкнул Василису в пустую приемную — Любочка еще не вернулась на рабочее место, возможно, зацепилась где-нибудь языком. И это было как нельзя кстати. Кот прошмыгнул меж ног людей и спрятался за кресло.

— Бутыль заберите, балбесы! — крикнул им вслед ангелок, в панике взлохмачивая пальцами шевелюру. — На ней отпечатки!

— Ага!

Иван бросился обратно к столу, сунул под мышку полупустую бутыль, в спешке накрутив на нее пробку, и выскочил в дверь. Ангелок, стремительно нагнав его, юркнул в щель закрывающейся двери. Иван с Василисой и Котом уже спешили по коридору к выходу из конторы.

— Да что ж вы за люди-то такие? — неистовствовал ангелок, наматывая круги над их головами. — Как я теперь все это начальству объясню? Вы хоть представляете, что натворили?

— А что такое? — спросил Иван, распахнув пинком тяжелую створку двери.

— Он еще спрашивает! — бесновался ангелок. — Какого… этого самого вас вообще сюда понесло?

— Мы думали?..

— Думали они! Сначала проверять надо, а потом действовать!

— Да что случилось-то?

— А то и случилось! Привалову, согласно договора с Черной стороной, категорически запрещалось прикасаться ко всем освященным вещам. За это ему был увеличен вдвое срок договора, то есть на тридцать лет. А вы…

— Ну а мы-то здесь при чем? — Иван одернул рубашку. — Бес сам влил в себя полстакана воды. А бутыль взрывом опрокинуло. — Иван достал из подмышки почти пустую бутыль и сделал из нее несколько глотков, пытаясь отдышаться. — Хочешь? — протянул он бутыль ангелочку.

— А-а, — только и махнул рукой ангелок, принял бутыль и выхлебал остатки святой воды. Затем вернул бутыль Ивану.

Иван повертел ее в руках и бросил в мусорное ведро, стоявшее неподалеку.

— Даже не представляю, как теперь выкручиваться. Одни только отчеты рука отвалится строчить. — Ангелок опустился на ближайший сук и грустно повесил головку.

— Не переживай, все будет окей! — Иван похлопал его легонько по плечу.

— Да иди ты, прости господи! — Ангелок скинул его руку с плеча. — Хотя…

Он дернул крылышками и вспорхнул с сука.

— Что?

— Есть одна идея! Я разнюхаю обстановку, а вы погуляйте пока, да смотрите мне, ни в какие истории больше не встревайте! — погрозил ангелок кулачком и растаял в воздухе…

— Михаил Викторович? — Секретарша постучала костяшками пальцев в дверь и прислушалась. За дверью что-то шуршало и натужно пыхтело. Кто-то тихонько бормотал. — Разрешите?

Она наполовину отворила дверь и, перебирая в руках бумаги, вошла в кабинет.

— Здесь несколько документов, которые… — Девушка подняла глаза и замерла, покачнувшись на каблучках.

Огромная красная зверюга с золочеными рогами, натужно пыхтя и пуская из ушей пар, подтаскивала обожаемого шефа к распахнутому настежь окну.

— Да что ж ты такой тяжелый, Ад тебя побери! — рычала зверюга, возмущенно стуча копытами. Накачанные мышцы рук и груди ходили ходуном от непомерного напряжения. — Чтоб ты провалился, жирный боров, таскать еще тебя!

Кроме зверюги в кабинете присутствовали еще три беса, которые, неприлично ругаясь, швабрами на длинных ручках оттирали заляпанные зеленой мерзостью дальнюю стену, пол и мебель.

— Ой, мамочки! — пискнула Любочка, прикрыв ладошкой рот и округлив глаза.

— А тебе чего, ленивая размалеванная кобыла? — вскинулся демон, грозно потрясая рогами. — А ну, быстро пошла работать!

— Ага, — кивнула Любочка, закатила глаза и, крутнувшись штопором, хлопнулась в обморок.

Листки, вспорхнув из ее нежных наманикюренных пальцев, закружились по кабинету…

Глава 7. Вельзевул

На горизонте показались облака, стремительно несшиеся с востока на запад. Подул, усиливаясь, ветер, зашумел листвой деревьев, путаясь в ней и выгибая тонкие ветви, словно гривы у бешено мчащихся коней. В воздухе почувствовалась свежесть, пахнуло влажной прохладой. По дороге и тротуарам понеслись пыльные бурунчики. На улице несколько потемнело.

— Хоть бы дождик прошел, что ли. — Иван остановился, задрал голову и посмотрел в быстро затягивающийся облаками небосвод.

— Знаешь, как-то не очень хочется, — поежился Кот.

— Не ворчи, усатый, — поддержала мужа Василиса. — Тебе и вправду не мешало бы помыться — весь пыльный. В кресло не пущу, так и знай!

— Что ж, придется куковать на диванчике, но я не гордый, — промурлыкал Кот, скользнув пушистым боком по ноге Василисы.

— Не подлизывайся. Ни на диванчике, ни на креслице такому грязнуле делать нечего! — отпихнула она Кота ногой.

Тучи рассекла ослепительно-белая ветвистая молния. По небу прокатился нарастающий гул, оглушительный треск ударил по барабанным перепонкам. Налетел сильный порыв ветра.

— По-моему, самое время где-нибудь укрыться, — предложил Иван.

— Здесь поблизости церковь и магазин одежды, — подумав, сказала Василиса.

— В церковь! — одновременно, не сговариваясь, выкрикнули Иван с Котом.

— В церковь так в церковь, — внешне безразлично отозвалась Василиса, хотя в душе немного обиделась на мужчин. — И незачем так кричать.

— Извини, дорогая, но сейчас немножко не то настроение, чтобы по магазинам разгуливать.

— Пойдемте, — только и вздохнула Василиса и зашагала в сторону мелькавшего меж крон деревьев деревянного купола небольшой церквушки, увенчанного скромной миниатюрной золотой маковкой с небольшим крестом.

Витые железные ворота церкви, выкрашенные в черный цвет, были гостеприимно распахнуты. Рядом с ними росли старые вязы, а посреди небольшого дворика был разбит газон, обложенный беленым кирпичом. На газоне пышными замысловатыми узорами стелились красные, голубые, белые и желтые цветы. К дверям церкви, спрятавшимся под небольшим портиком о двух колоннах и иконой, вела широкая дорожка, выложенная серой, с черными вкраплениями плиткой. Справа, за церковью, раскинулся небольшой яблоневый сад. За ним виднелись грядки, укрытые пленкой.

— Довольно уютное место, — произнес Иван, оглядываясь. — Странно, но, сколько живу, ни разу здесь не был.

— Я тоже. Далековато, другой конец города, — сказала Василиса, ежась от порывов ветра и придерживая одной рукой трепещущий подол платья. — Давай уже войдем. Сейчас, кажется, дождь хлынет.

И, словно кто-то наверху, услышав ее слова, ударил в литавры и нечаянно опрокинул на город небо. Первые крупные капли посыпались на землю, выбивая из нее небольшие пыльные фонтанчики, а следом сплошная стена воды накрыла людей.

Василиса взвизгнула, обхватив себя руками, и побежала к дверям церкви. Иван припустил за женой, но Кот обогнал всех, первым влетел под портик и вжался в дверь, чтобы капли не попадали на него.

— Терпеть не могу сырость! — пожаловался он, брезгливо подергивая лапами. — Откройте кто-нибудь, наконец, дверь.

— Сейчас, — подбежавший Иван потянул дверь за ручку. Кот тут же скользнул в образовавшуюся щель.

— Стой, Котам туда нельзя! — засмеялась Василиса, вбегая следом и пытаясь ухватить нахальное животное за хвост.

— Предрассудки, — фыркнул Кот и присел, наткнувшись на чьи-то ноги. Попятился.

Над ним возвышался тщедушный старичок в черной рясе, с узким лицом, впалыми щеками и острым подбородком, покрытыми не очень длинной седой бородой. Подвижные умные глаза с интересом разглядывали Кота.

— Ой! — Василиса остановилась у входа, убрав с лица мокрую прядь, и оправила облепившее ноги платье. — Извините нас, там дождь.

— Дождь — благо. Земле, как и человеку, нужно пить, — мягким густым басом отозвался святой отец.

Иван протиснулся в тесноватый притвор мимо Василисы, прикрыл за собой дверь и отер мокрое лицо ладонью.

В церкви было сумрачно и пусто, пахло воском и ладаном. В двух кандилах перед ликами святых горели несколько свечей, едва подрагивая огоньками.

— Помолиться пришли, молодые люди? — спросил батюшка.

— Да нет, мы от дождика. — Василиса показала рукой на дверь.

— Понимаю, неверующие. — Батюшка спокойно, с легкой печальной улыбкой на губах, прячущейся в бороде, смотрел на Василису.

— Нет, что вы! Просто… — Василиса не нашлась что ответить.

— Да-да, главное, чтобы Бог в душе был.

— Мы просто промокли. Кот, иди сюда! — махнула она рукой Коту. — Вы извините нас.

— За что же? — удивился священник, заходя за столик, на котором аккуратно были разложены на продажу книги, иконки, крестики, свечи и много чего еще.

— За кота. Мы только дождик переждем.

— Божья тварь, она тоже тепло и уют любит. Негоже ее на улице держать в такую погоду. — Батюшка порылся в сундуке и достал из него два сложенных одеяла. — Нате вот, накиньте, а то простынете еще.

— Спасибо, — поблагодарила Василиса, кутаясь в теплое войлочное одеяло.

— Присядьте, в ногах правды нет, — предложил батюшка, указав на длинную деревянную скамью, устеленную стареньким, вязанным крючком тряпичным покрывалом. — Я вам сейчас чайку с малиной принесу.

— Ну что вы! Не стоит беспокоиться, — запротестовал Иван.

— Да какое ж в том беспокойство? — удивился батюшка. — Гостей чайком горячим напоить — руки не отвалятся и из мошны не убудет!

— Ну-у… — Иван окончательно растерялся.

По полу из-под двери тянуло сырым холодком. Кот, дождавшись, когда батюшка скроется из глаз, забрался на скамейку и с трудом примостился на краешке, свернувшись клубком. Сидеть на узкой скамейке было неудобно, ему постоянно приходилось балансировать хвостом, чтобы не сверзиться на пол.

Иван поправил одеяло на плечах жены и пригладил пальцами влажные волосы. Василиса, немного согревшись, перестала дрожать.

— Чего это он? — шепотом спросил Кот.

— Не знаю, — пожал плечами Иван. — Может, скучно старику. Поболтать хочется. Видишь, никого нет.

— Странно все это, — проворчал Кот, оглядывая помещение.

— Чего ж тут странного? Церковь маленькая, непрестижная — всем сейчас подавай храмища, чтоб дух захватывало, и золото с парчой глаза слепили.

— Это верно, — согласился Кот. — Даже к Богу с претензиями!

Хлоп!

Василиса с Иваном вздрогнули. Кто свалился на пол и, ворча, полез под скамейку.

— Вот вы где спрятались! — затрепыхал крылышками обрадованный ангелок.

— Ты не мог бы появляться не столь эффектно? — зло бросил Иван. — Когда-нибудь заикой оставишь.

— Подумаешь, какие мы нежные! Значит, так: с вашим бизнесменом я все утряс. Операцию удалось закрыть как спасение души прожженного грешника, даже благодарность вам выхлопотал.

— Благодарность? Мы же, вроде как, исполнению контракта воспрепятствовали?

— Белая сторона не может ни разорвать эти контракты, ни помешать их заключению, но, как ты сам понимаешь, она только «за», если контракт кем-либо будет прерван досрочно.

— Почему?

— Да потому что человек меньше грехов на себя возьмет! Разве это не светлое деяние?

— По-твоему, мужика на тот свет спровадить раньше времени — это светлое деяние?

— Неприятно, конечно, — вздохнул ангелок, — но в господине Привалове уже ничего человеческого не осталось. Я внимательно пролистал его личное дело и могу смело заявить — он чистый демон в человеческом обличье!

— Все равно как-то нехорошо получилось. — Василиса в сомнении покачала головой.

— Слушайте, я вам не психолог внештатный, чтобы успокаивать и развеивать сомнения! — возмутился ангелок. — Мое дело ограждать вас от лишних неприятностей и следить за соблюдением законов и условий договора. И я вам авторитетно заявляю: никаких законов и договоров вы не нарушили! К тому же, — захихикал он в кулачок, — Черная сторона потеряла одного из лучших своих адвокатов, а это, знаете ли… Нет, надо же так лопухнуться — вылакать целый стакан святой воды!

— Полстакана, — поправил Иван.

— Ну вот что вы за человек такой? — надул щеки ангелок. — Я ему…

— Исчезни! Батюшка возвращается.

— Э-э… — завертел головкой мелкий проныра. — Вы правы, мне пора, — и с тихим хлопком растаял в воздухе.

— А вот и чаек, молодые люди!

Батюшка поставил на угол стола три кружки с горячим чаем, которые он нес одной рукой. В другой он держал две вазочки — одну с малиновым вареньем, а другую с медом.

— Угощайтесь. Варенье, медок — все свое.

Он передал одну кружку Василисе, другую — Ивану, а третью взял сам и сел напротив на шаткий деревянный табурет.

— Спасибо, — поблагодарила Василиса, держа кружку двумя руками.

Батюшка, прихлебывая из бокала, молча разглядывал молодых людей. Те маленькими глотками потягивали чай, уставясь в пол. Неловкая пауза затягивалась.

— Медок-то отведайте, — напомнил батюшка.

Василиса из уважения к старику потянулась к вазочке и подцепила немного чайной ложечкой.

— Вкусно! — сказала она, запивая ароматный, с горчинкой, мед чаем. — Попробуй, — повернулась она к Ивану и засунула ему в рот следующую ложку.

Ивану поневоле пришлось отведать хозяйского меду.

— Действительно вкусно! — согласился Иван. — А что это у вас в церкви никого?

— Так у меня церквушка-то небольшая, прихожан немного. Сейчас народ все больше на внешний вид смотрит — богатство отделки, дорогие оклады. Вопрос только, есть ли во всем этом святость?

Иван скосил глаза на Кота. Тот лежал под скамейкой, полуприкрыв пушистые веки — только острые уши подергиваются, прислушиваются к чему-то.

— Только не подумайте, будто я другие приходы в чем обвиняю — каждому свое, конечно. И зла ни на кого не держу. Просто обидно за людей иногда становится, как души измельчали… Вот и вы только от дождя-то и забежали. А не дождь, так и вовсе не зашли бы, даже ради любопытства, что ж это за церковь такая.

— Вы неправы, — сказала Василиса. — У вас здесь очень даже мило и уютно. Просто мы в другом районе живем и здесь ни разу не были.

— Мило и уютно, — почему-то расстроился батюшка. — Ну да ладно. Вы вареньице-то попробуйте.

— Обязательно. — Василиса, чтобы не обидеть старика, подцепила ложечкой немного варенья.

— Кот у вас странный какой-то, — сказал батюшка, заглянув под скамейку. — Огромный такой. И грустный. Никогда таких видеть не приходилось.

Кот распахнул глазищи и уставился на батюшку немигающим взглядом. Иван с Василисой промолчали.

— А в глазах у него печаль большая, будто обидел кто.

— Колбасу у него утром отобрали, — пошутил Иван.

Кот вздохнул и отвернулся.

— Гляди-кось, будто понимает! А вы, молодые люди, почему хмурые такие? Не из-за дождика ведь?

— Ну что вы, у нас все в полном порядке! — торопливо заверила батюшку Василиса.

— А вот знаете, ко мне вчерась один человек заглядывал, каялся во грехе… — Старик задумчиво огладил бороду. — Про демона все сказывал, как тот душой его завладеть хотел. Прибежал, весь бледный, трясется.

Батюшка замолчал, изучающее уставившись на Ивана. У того по спине пробежал холодок.

— И что? — спросил Иван, старательно пытаясь скрыть волнение, внезапно охватившее его.

— Да так. Он говорил, будто демон тот рогат и силен был. А побороли его двое неизвестных молодых людей, а с ними еще кот огромный был. Рыжий такой.

— Правда? — как-то уж слишком наивно спросила Василиса. — Как интересно!

— А еще давеча бабка одна захаживала, — продолжал батюшка, оглаживая сухой ладонью острую коленку, выпирающую сквозь рясу. — Говорит, страху натерпелась: помыться пошла в баньку-то, а там такое началось!.. И тоже, кстати, парень молодой был, и тоже с котом… Слыхали про баньку-то нашу? — хитро прищурился батюшка.

— Так, — пространно отозвался Иван, весь напрягшись.

Кот опять уставился на батюшку, нервно задвигав усами.

— А чего это, батюшка, вы на меня так смотрите? — сдавленным голосом спросил Иван.

— Значит, не слыхали ничего. — Батюшка как-то сразу сник и опять отхлебнул из бокала. — А вот слышь-ко, захаживала ко мне сегодня тетка одна, слезами обливается, спасу, говорит, нет. Мужик-то у нее, как вчерась у баньки-то той повертелся да домой воротился, так с вечера ест не переставая. Все подметает, до чего руки-то дотянутся. По швам трескается, а все ест и ест. Дышит еле ужо. Вот такие дела… Тоже с перепугу, небось.

Иван с Василисой переглянулись, а Кот выбрался из-под скамейки и уселся, навострив уши.

— Да, развелось всякого непотребства, — продолжал батюшка, ни на кого не глядя. — А все почему? Душа нынче у человека пуста, а пустота душевная — идеальное вместилище для всякой нечисти.

— Вы правы. — Иван поднялся со скамейки и поставил оба бокала — Василисин и свой — на краешек стола. — Но нам пора. Дождик, кажется, кончился уже. Спасибо за все.

Иван снял одеяло и, сложив его, положил на скамью.

— Уже уходите? А то посидели бы еще, поболтали.

Батюшка тоже поднялся с табурета, повертел в руке бокал и поставил его на стол.

— Премного благодарны, но нам и вправду нужно идти.

— Да-да, — подтвердила Василиса. — Мы к вам как-нибудь еще заглянем.

— А как вы, сказали, зовут этого, который жрет без остановки? — как бы между делом поинтересовался Иван.

— Да Митька Фомин! Здесь недалече живет. Если хотите, провожу, — с готовностью предложил батюшка.

— Неудобно как-то отрывать вас от дел. — Иван уже пожалел, что спросил. — К тому же мы просто так спросили.

— А теперь просто так посмотрите. Да и мне не помешает с Митькой тем парой слов перекинуться, — суетливо засобирался батюшка, достав из-под стола холщовую сумку с длинной лямкой и запихнув в нее серебряный крест и библию.

— Святую воду не забудьте, — посоветовал Иван, наблюдая за скорыми сборами батюшки.

— Твоя правда. — Батюшка вынул из-под стола бутыль с водой и, сунув ее туда же, в сумку, поспешил на улицу. — Пошли-от, что ли? Нет, погодьте! — спохватился он, обернувшись лицом к церкви и крестясь. — Я храм-то на замок закрою, а то ворье всякое шастает — ни стыда ни совести у людей…

Частный сектор напоминал собой стройную американскую систему стрит-авеню: Калашникова, Стрельникова и Бутырина под прямым углом пересекались с первой, второй, третьей и так далее Свердлова. За Свердлова следовали пронумерованные Садовые; за Садовыми — Луговые. Видимо, власти не особо утруждали себя подбором названий улиц. Да и разобраться, где какая гораздо проще. Одна беда — от того же Нью-Йорка наши стрит и авеню отличались полным отсутствием асфальта. И не только асфальта, а даже бетонных плит, которыми так любят у нас выкладывать бездорожье.

После обильного дождичка Калашникова превратилась в жуткое буро-рыжее месиво — в пору принимать грязевые ванны. Пройти по улице можно было разве что прыгая по редким травяным кочкам и булыжникам, которые еще не успела поглотить прожорливая грязь. Еще неплохо подошли бы болотные сапоги, но их у Василисы с Иваном, к сожалению, не было.

Батюшка, несмотря на преклонный возраст, шустро перескакивал с кочки на кочку, высоко подобрав рясу. За ним, брезгливо дергая лапами, шествовал Кот. За Котом, тихонько ругаясь, осторожно двигался Иван, чьи туфли из черных и начищенных до блеска превратились в покрытые слоем грязи бесформенные боты. Василиса шла босиком, неся туфельки в руках.

— Нам долго еще идти? — спросил Иван, с натужным чмоканьем в очередной раз вытаскивая туфель из грязи.

— Ужо скоро придем-от, — отозвался батюшка, не оборачиваясь. — Через улицу и налево третий дом.

— И чего его в третий затащило? — проворчал Кот, взмахнув хвостом. — Не мог, что ли, в первом поселиться, на самом краю.

— Это тот редкий случай, — ответил Иван, — когда я с тобой полностью и абсолютно согласен.

— Надо же! — фыркнул Кот, перепрыгнув на следующую кочку, и остановился. — Слушай, а ты уверен, что это он? А то опять получится, как с тем бизнесменом, чтоб его.

— Ни в чем я не уверен, но ты же сам слышал: мужик крутился у бани, а потом внезапно заболел булимией.

— Чем-чем? — переспросил Кот.

— Болезнь такая нервная, когда человек наесться никак не может. Не слышал?

— Нет, слава богу. Ты лучше вперед иди, а то батюшка сейчас скроется за поворотом.

— Не скроется. Некуда ему здесь скрываться, — отозвался Иван, брезгливо отирая туфель о травяную кочку.

Кот прыгнул, высоко вскинув передние лапы, сразу перескочил через две кочки и, распушив хвост, помчался вдогонку за батюшкой. Тот остановился на пару секунд, оглянулся и, прыгая по камням, свернул влево.

— Кажись пришли, — сообщил Иван Василисе. — Интересно, как мы только в таком виде домой потом пойдем через весь город?

— Меня, если честно, больше заботит, как мы отсюда вообще выберемся?

Наконец долгий и мучительный переход закончился у покосившейся деревянной калитки с синим, скошенным набок алюминиевым почтовым ящиком. Пока батюшка настойчиво вжимал кнопку звонка, спрятанного от дождя под жестяным навесиком, Иван отыскал у дороги кривую палку и принялся соскребать с туфлей внушительный слой грязи. Грязь отваливалась комками, но чище от этого туфли не становились. Василиса тем временем ополоснула ноги в придорожной канаве и надела туфельки — будто и не ходила по грязи. Кот до дома решил ничего не предпринимать — лучше уж слой грязи, чем вода.

— Да что ж они там, позаснули все, что ли? — возмущенно воскликнул батюшка и, убрав палец с кнопки, толкнул калитку. Калитка, покачнувшись, с тяжким скрипом отворилась и замерла, повиснув на одной нижней петле. — Эй, хозяева!

— Ох, это вы, отец Матвей!

Из дверей дома на крыльцо вывалилась дородная, русская по всем меркам женщина в простеньком свободном платье ниже колен, перетянутом на талии пояском замызганного передника. Бледное, опухшее от слез лицо женщины было все в потеках туши, которую та размазывала руками.

— Слава богу, это вы! Умоляю вас, сделайте что-нибудь. Мочи моей больше нет!

— Сейчас-от разберемся, — пообещал отец Матвей, шустро взбираясь по ступенькам. — Где твой баламут?

— В кухне он. Мимо не пройдете, — всхлипнула женщина, прикладывая к глазам передник и подозрительно косясь на сопровождение батюшки.

— Федор? — позвал с порога батюшка.

— Здесь я! — хрипло, с натугой, произнес мужской голос из кухни. — Кого там принесло?

Батюшка пересек короткий темный коридорчик и замер в дверях кухни.

— Так.

За его спиной замерли Иван с Василисой. Кот просунул голову у дверного косяка и выпучил глазищи. Собственно, глаза полезли из орбит у всех. Все четверо на своем веку повидали много толстых людей, но такого толстого…

Федор, сидевший за столом в майке и трусах, запихивал в рот ломоть сала и закусывая его зеленым луком. Огромное, словно воздушный шар, пузо лежало у него на коленях. Венчал пузо торчащий пупок. Майка на Федоре больше походила на детскую — на живот она не натягивалась, и оттого собралась вся на отвислой груди. Федор тяжело дышал и сопел от удовольствия. Перед его носом на столе стояли тарелки, заполненные разнообразной снедью, которой можно было накормить как минимум десятерых. Табурет под внушительного вида хозяином дома, поскрипывал, ножки его заметно расходились в стороны — того и гляди, сдадут.

— А, отец Матвей! Заходи, присаживайся, — с набитым ртом прочавкал Федор. Шмат сала свесился из его рта, словно язык, вывалившийся от жары у собаки. — Есть будешь?

— Так, — повторил батюшка и шагнул через порог, на ходу доставая из сумки серебряный крест и библию. Крест он повесил себе на шею, а библию, послюнявив палец, раскрыл в заложенном закладкой месте.

Остальные, стараясь держаться за спиной священника, шагнули следом.

— Ты чего? — удивился Федор и попытался приподняться с табурета, но из этого ничего не вышло.

— Если гора не идет к Магомету… — сказал батюшка и принялся читать: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли…»

— Кончай уже, не смешно. — Федор повторил попытку встать, но она тоже закончилась ничем. Вернее, не выдержал табурет — ножки его с громким треском разошлись, и хозяин дома обрушился на пол. Дом чуть вздрогнул.

— Лучше водой, — подсказал Иван, но батюшка, пропустив его слова мимо ушей, продолжал читать.

«…Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим…»

Федор всосал сало в рот, облизнулся и вновь попытался подняться с пола, перекатившись набок.

— Слышь, завязывай трындеть! Кому говорю? — пыхтел Федор, плюясь крошками и ошметками зеленого лука.

— Может, все-таки водой? — никак не унимался Иван.

Батюшка, не отрываясь от книги, открыл сумку, вытащил бутыль и всучил ее Ивану. Иван поспешно свинтил пробку и, протиснувшись мимо батюшки, от души плеснул на Федора. Тот зарычал и ударил кулаками в пол. Необъятное пузо закачалось, подпрыгнули щеки.

«…и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь!» — Батюшка дочитал и осенил троекратным крестным знамением хозяина дома.

Неизвестно, что именно сработало — то ли молитва, то ли святая вода, то ли все вместе, — но лицо Федора вдруг покраснело, а изо рта обратно полезло сало. Жена Федора вскрикнула, прикрыв рот передником. Федор дернулся, еще раз, и тут его вырвало.

Рвало его долго. Кухня наполнилась тошнотворной кислой вонью. Все отступили на всякий случай за порог. Кот, зажав нос, выскочил первым. Василиса, у которой закружилась голова, выбежала на улицу. Иван схватился за занавеску на двери и заткнул ей нос, не решаясь ретироваться в самый ответственный момент. Самым стойким оказался батюшка — он, невзирая на отвратительное амбре, безраздельно царившее в кухне, продолжал стоять в дверях, пристально наблюдая за происходящим.

Внезапно изо рта красного, сильно похудевшего Федора выбрался демон. Жена Федора повторно вскрикнула и хлопнулась в обморок, перегородив своим тучным телом коридор.

Демон Вельзевул оказался низок ростом, необычайно толст как животом, так и красной мордой. Рот до ушей разевался в страшном оскале акульих зубов. Рога, правда, были коротковаты, но их длина вполне компенсировалась мощными ножищами с широкими копытами и кряжистыми лапами с длинными пальцами-когтями.

Батюшка перекрестился, вновь послюнявил палец и перелистал страницы:

«Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него…»

— Опять вы! — возмутился демон, клацая зубами и до хруста в пальцах сжимая кулаки. — Как вы мне надоели, смертные!

«Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его…»

— Эй ты, чернец! Сейчас же прекрати свои завывания, — поморщился демон, пыхнув пламенем из пасти, но Иван опять просунулся в кухню и плеснул на демона из бутылки, сбив пламя. — А-а! — зарычал тот, размахивая лапами.

Красная шкура его вмиг покрылась дымящимися язвами. Демон попытался отступить к окну, но поскользнулся и растянулся на полу в отвратительной вонючей жиже.

«Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходяшия, от сряща, и беса полуденнаго…»

— Замолчи! — выкрикнул демон, грохнув кулаками в пол.

Дом дрогнул, но устоял. Зазвенели, вылетая, стекла, с потолка посыпалась известь. Со стенного шкафа сорвалась банка с мукой и просыпалась на демона, сплошь покрыв его белой пудрой.

— Какая гадость! — Демон, чихая и плюясь, погрозил кулачищем собравшимся в дверях. — Ну, я до вас доберусь, мерзкие людишки!

Демон предпринимал тщетные попытки встать на ноги, но копыта все время скользили и разъезжались, отчего Вельзевул раз за разом шмякался на пол. Он уже весь, с головы до ног, был покрыт результатом неудачного пищеварения.

Рыча от злости и бессилия, демон выпускал из пасти клубы едкого дыма. К кислой вони прибавился запах серы.

«…Падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши…» — продолжал нараспев декламировать батюшка, а Иван понемногу брызгал водичкой, что приводило демона в неописуемую ярость.

— Замолчи-и-и!!! — вновь взревел Вельзевул, схватившись за голову. Затем внезапно рванулся вперед, вцепившись когтями в доски пола. Оставляя на них глубокие рваные царапины, он попытался сбить с ног отца Матвея, но тот вдруг захлопнул книгу и со всего размаха заехал ей по рогам демону.

— Изыди, мерзкая тварь!

Рога демону снесло почти под корень, словно раскаленным ножом срезало слой масла. Меж рогов на лбу начала вспухать огромная шишка.

Вельзевул, застыв, ощупал остатки рогов когтями, прикоснулся к шишке и взбесился окончательно. Он оттолкнул батюшку, вновь занесшего над его головой святое писание, и вывалился в коридор. Иван только и успел, что отпрыгнуть, а Кот, заметавшись в тесном коридоре, внезапно подпрыгнул, вцепился в морду демона, полоснул по ней когтями и скакнул на люстру, поджав хвост. Демон отпрянул от неожиданности, и тут отец Матвей второй раз огрел его святым писанием по безрогой башке. На затылке набухла вторая шишка, от которой повалил дым.

Демон взвыл, словно ошпаренный ринулся к двери на улицу, но зацепился копытами за перегородившую проход хозяйку дома и, кувыркнувшись через голову, выкатился в дверь и растянулся на крыльце.

— Вы молодец, отец Матвей! — похвалил Иван, выставив большой палец.

— Слово обретает особую силу, — сказал батюшка, убирая библию в сумку, — когда подкреплено делом.

— Это вы точно пометили, — расхохотался Иван.

Демон на крыльце зашевелился, приподнял морду, покрутил головой и вдруг взял с места в карьер.

— Стой! — кинулся за ним Иван, грозя кулаком.

— Держи его! — взвыл Кот, спрыгнул с люстры и в три прыжка настиг демона у самой калитки.

Василиса, сидящая на перевернутом вверх дном тазике, вскочила, вскинула руки. Вельзевул влип в невидимую стену и медленно сполз по ней на землю.

— Получилось, у меня получилось! — радостно запрыгала Василиса, хлопая в ладоши.

Но демон уже пришел в себя, вскочил и затряс безрогой башкой. И в этот момент ему преградил дорогу Кот. Развернувшись на месте, он загородил проем калитки своим телом, зашипел на демона и забил лапами.

— Как вы мне все надоели!

Вельзевул сначала попятился от настырного животного, но потом смачно, по-верблюжьи, плюнул в Кота и припустил вправо, к забору. Проломив его, демон вывалился на улицу и ухнул все еще дымящейся головой в канаву. Из канавы в разные стороны прыснули лягушки, оглашая окрестности дома возмущенным кваканьем.

Кот увернулся от плевка но, не удержавшись на деревянном мостке, перекинутом через канаву у калитки, с головой ушел в застоялую воду, подернутую ряской.

— Помогите, — истошно завопил он, молотя лапами по воде. — Тону! Да тону же!..

Демон тем временем спешно выбравшись из канавы и не оглядываясь, побежал по улице к стоявшей на перекрестке синей «Ниве», наполовину заляпанной грязью, в движке которой, матерясь, копался злой водитель.

Заслышав шум, он выглянул из-за крышки капота. Последние несколько волосков на блестящей лысине мужчины, аккуратно уложенные вбок, распрямились и встали дыбом. Поток мата мгновенно иссяк. Водитель захлопнул капот, одним прыжком запрыгнул за баранку и, с ужасом глядя назад, повернул ключ.

— Ну же, заводись! — прорычал он, глядя через заляпанное грязью заднее стекло, как к нему приближается ужасное безрогое чудовище, клацающее острыми зубами, потрясающее когтистыми лапами и кое-где дымящееся. — Да заводись ты, старая развалина!

Стартер запыхтел, двигатель чихнул и… завелся! Мужчина воткнул первую передачу. Машина взревела и рванула с места, окатив демона грязью по самые уши, когда тот уже почти настиг автомобиль.

«Нива» скрылась за поворотом.

Вельзевул остановился и в растерянности огляделся. С него на землю, бугрясь и перекатываясь, стекала жидкая грязь. Он утер нос, зло сплюнул и внезапно начал распухать. Когда к нему подбежал запыхавшийся Иван с бутылкой воды в руке, демон, показав ему язык и расхохотавшись напоследок, рванул. Комки грязи — все, что осталось от Вельзевула — разбросало на добрые пару метров.

— Все! — Иван устало опустился на корточки и отхлебнул из бутылки. Остатки воды он вылил себе за шиворот. — Не успел!

— Где эта образина? — гневно выкрикнул Кот, подлетев к Ивану. — Я ее на куски порву! Так надуть доверчивого Кота — какое свинство!

С него ручьями стекала вода, мокрую, вздыбленную шерсть покрывали пучки водорослей и всякий сор. На голове, меж ушей, тараща любопытные глаза и раздувая зоб, сидела лягушка.

— Самоликвидировался.

— Уже? — Кот скинул лапой лягушку с головы и горестно опустил усы.

— С вами все в порядке? — участливо спросил подоспевший батюшка, склонившись над Иваном.

— Все в полном порядке.

— Слава богу! Вы не поверите-от, ничего подобного я никогда в жизни не видел! — воскликнул он.

— Если вас это успокоит, то я тоже, — честно сознался Иван. — До вчерашнего дня.

— Но все же мы с ним разделались!

— Не совсем, святой отец, не совсем, — грустно покачал головой Иван.

— Почему вы так говорите? — недоуменно спросил отец Матвей.

— Потому что так оно и есть.

— Хорошо, — поразмыслив, произнес батюшка. — Идемте ко мне. Почиститесь, обогреетесь, а заодно все мне и расскажете. Нет, ну это же надо, живой демон-от!..

Глава 8. Казус белли

— Ну вот, я же говорила, — горестно всплеснула руками Аленка, когда троица наконец заявилась домой.

— Ты о чем? — Иван аккуратно снял на пороге не полностью отмытые от грязи туфли и собрался было пройти на кухню, как Аленка преградила ему дорогу.

— Не пущу! Я только квартиру отмыла.

— Но…

— В ванну! Все! Грязное в стирку и мыться. И Кота туда же, — замахнулась она полотенцем на Кота, попытавшегося проскользнуть у нее между ног. — А ну, пошел, кыш!

Кот попятился, что-то недовольно проворчал, но все же не стал спорить с девочкой.

— Вы что, специально в грязи извозились? — никак не унималась Аленка.

— Да, и нам это нравится, — проворчал Кот, входя в ванную комнату. — Между прочим, котам вода противопоказана.

— Грязные коты живут на улице. — Аленка деловито уперла руки в бока.

Кот только обреченно покачал головой, взобрался на бортик ванны и спрыгнул внутрь.

— Меня кто-нибудь помоет или я так и буду тут стоять?

— Да что же за наказание такое! Никто ничего в этом доме сам сделать не может.

Аленка прошла в ванну и открыла воду. Кот, зашипев, отскочил.

— Стой смирно, — прикрикнула на него Аленка.

— Ну не люблю я купаться. Не лю-блю!

— А мне по фигу! — сказала Аленка, копируя интонацию отца, открыла флакон с шампунем, обильно полила из него Кота и принялась намыливать несчастное животное.

Кот недовольно возился, вращал глазами и помахивал хвостом, но терпел.

— Терпи, Кот — джигитом будешь, — подтрунивал над ним Иван. — Усищи есть, остальное справим.

— Поиздевайся мне еще! — огрызнулся Кот, но тут же получил мочалкой промеж ушей.

— Стой смирно, не вертись! — грозно сказала Аленка.

— Вот же свалилась на мою голову… Ты долго еще измываться надо мной будешь? Садист какой-то, а не ребенок!

— Терпи!

— Не хочешь джигитом? Фараоном сделаем, — продолжал в том же духе Иван.

— Это как? — заинтересовался Кот.

— Налысо обреем.

— Да иди ты!.. — обиделся Кот, но тут же замолчал и, вновь зашипев, припал ко дну ванны животом — Аленка включила душ.

— А мандарином китайским? Или во — аксакалом! Аленка, где у нас перекись водорода была?..

— Все! — Аленка завернула краны.

Кот стремглав вылетел из ванны и шуганул на кухню под любимый стол. Вода текла с него ручьем.

— А вытираться кто будет? — Девочка схватила полотенце и побежала вслед за Котом.

— Ага, щас! — хмыкнул Иван и, зайдя в ванную, прикрыл за собой дверь.

Все-таки душ — замечательное изобретение. Горячий, с парком. И мочалка, чтоб обязательно жесткая — лучше поскрести спинку, содрать с тела усталость, разогнать кровь. Мочалка и душ — и ты начинаешь ощущать себя обновленным, полноценным человеком. Если, разумеется, тебе дадут на это время…

— Дорогой, ты там долго еще? — заглянула в ванную Василиса.

— Да я только залез!

— Десять минут.

— Пять. Не больше.

— Вполне достаточно, чтобы помыться. Давай вылезай уже.

Василиса закрыла дверь.

Иван еще немного постоял под душем, подставляя лицо под жгучие упругие струи, затем, закрутив краны, выбрался из ванны. Растерев тело широким махровым полотенцем, он накинул халат, причесался у зеркала и вышел в коридор.

— Васьюшка, иди! — крикнул он.

— Нет, лучше ты к нам, — откликнулась Василиса из зала.

— Что случилось?

— Тут опять хвостатый пожаловал.

— Бес? — Иван торопливо пересек коридор, поплотнее запахивая полы халата и подвязываясь поясом. Остановился на пороге зала. — Тебе чего здесь надо, крыса рогатая?

— Попрошу без оскорблений! — возмутился бес, высоко подпрыгивая и размахивая конвертом. — Я при исполнении.

— Да начхать мне на твое исполнение, — поморщился Иван, прошел к дивану и присел рядом с Василисой.

В кресле напротив сидели дети, во все глаза глядя на невидаль с копытцами, рожками и пятачком. У кресла, недобро поглядывая на бесенка, развалился мокрый Кот.

— Ты чего, как мумия, весь в бинтах? В Древнем Египте подрабатываешь или премию получил за качественно выполненную работу? — спросил Иван, разглядывая бесенка.

Лоб беса наискось, через правый глаз, пересекала повязка, пятачок был заклеен пластырем крест-накрест, левая рука висела на перевязи, а хвост до половины замотан грязным обрывком ткани.

Бесенок злобно сверкнул здоровым глазом, поправил повязку на лбу, но ничего не ответил.

— Папка, а это кто? — спросил любопытный Ванюшка.

— Это, сынок, бес.

— Который под корягу залез? — уточнил мальчик.

— Это уже форменное оскорбление, — запыхтел от обиды бес. — Да что же такое! Я к ним по делу…

— У-у, противный бес! — протянул Ванька.

— Нет, я так больше не могу! Угомоните ребенка, наконец.

— Ванька, заканчивай, — строго сказал Иван. — Видишь, он шуток не понимает.

— А я сюда вовсе не шутить пришел! — переступил с ножки на ножку бесенок и приподнял хвост, собравшись им щелкнуть, но вспомнил о бинте и передумал.

— А тебя сюда вообще никто не звал, между прочим, — сказал Иван. — Так что веди себя прилично, а то в окно выйдешь.

— Угрожаешь?

— Не забывай в конце ставить «те», — надавил Иван. — И побыстрее переходи к делу. Я сегодня устал.

Бесенок поджал губки, подвигал пятачком и протянул Ивану конверт.

— Вам пакет!

— Опять дешевую ксиву припер?

Бес не ответил, продолжая держать конверт в вытянутой руке.

— Ладно, зачти.

— Сами читайте, — буркнул тот.

— Читай или мотай отсендова.

— Хорошо, я прочту, — надул щеки бесенок, нервно разрывая пакет, — но вы об этом пожалеете!

— Уже жалею. Что не выкинул тебя вон сразу.

— Да дай ты ему прочитать! — прервала перебранку Василиса. — Как сцепятся… А ты читай уже!

Все повторилось. Из конверта полезла длиннющая бумага, раз в десять длиннее, чем высота конверта. Закончилась она красной сургучовой печатью на веревочке. На печати пылала подпись владыки — бланк был действительно официальным.

— Титулы опускать? — привычно спросил бесенок, проматывая бумагу пальчиками.

— Зачти, — зевнул Иван.

Бесенок злобно сверкнул глазом и начал проматывать в начало.

— Хотя нет, пропусти, — подумав, разрешил Иван. — Слишком много пустой информации.

Бесенок скрипнул зубками и опять заработал пальчиками.

— Читаю, — предупредил он, пробежав глазами текст.

— Нет, постой.

— Ну что еще? — возмутился бесенок, открывший было рот.

— Я адвоката забыл вызвать.

— Без него обойдемся!

— Ну уж нет, хитрая твоя морда, — погрозил Иван пальцем, беря с журнального столика смартфон и выискивая набранный ранее длинный номер. — Алло?

Хлоп!

— Что у вас на этот раз? — печально выдохнул ангелок, возникнув у самой люстры.

— Да вот, опять бес с посланием.

— Ага! — Ангелок живо развернулся на сто восемьдесят градусов. — Опять ты. Эк тебя начальство-то отлюбило. Я ведь предупреждал. Только не говори, что на столб ночью напоролся.

— Именно на столб и именно ночью, — обиженно хрюкнул бесенок. — Теперь уже можно читать?

— Читай!

«Сим имею уведомить противную сторону в лице Кота и Белого Ангела, что их недозволительное самоуправство…», — монотонно забубнил бесенок.

— Постой, а где Иван? — прервал беса ангелок.

— А нет таких в договоре! — выкрутился бесенок. — Не значатся.

— Тогда нужно было указать его как лицо, сопровождающее Белого Ангела!

— А это имеет значение?

— Никакого, если честно, — поразмыслив, согласился ангелок с бесенком. — Продолжай.

— «…что их недозволительное самоуправство привело к преждевременному разрыву долгосрочного потребительского договора и гибели глубокоуважаемого сотрудника Отдела Договоров Черной стороны…»

— Очень глубоко? — прервал бесенка Иван.

— Вы о чем? — не понял тот.

— Ты вроде как сказал: «глубоко уважаемого». Вот я и спрашиваю, насколько его глубоко уважали там, у вас?

Пятачок бесенка покраснел от возмущения, рот приоткрылся, и с языка уже готова была сорваться гневная тирада, но Иван предупредительно выставил ладонь.

— Ладно, проехали. Продолжай.

— «…Черной стороны», — продолжил бесенок, сопя от возмущения, — «что, безусловно, может считаться казус белли».

— Постой, постой, — спохватился Иван, чуть привстав с дивана, и обратился к ангелочку, — ты же сказал, что замял дело? И еще благодарностью грозил?

— Ну-у, — помялся ангелок. — Формально все так и есть, но Черная сторона может не согласиться с выводами комиссии.

— То есть как?

— Запросто! Де юре она в праве требовать компенсацию или наложить штрафные санкции.

— Но при чем здесь мы?

— Как при чем? — взъярился бесенок, потрясая бумагой. — А кто нашего дорогого и уважаемого Мальтуса Третьего ухандокал? Дантес?

— А ты вообще помолчи! — осадил беса Иван. — Не с тобой разговаривают!

— Понимаешь, тут такое дело, — ангелок смущенно поскреб затылок и немного спустился, — закон действительно на их стороне, как потерпевших. Они потеряли агента в связи с вашими необдуманными действиями и…

— Так, стоп! — Иван хлопнул ладонью по подлокотнику дивана. — Ты вроде как у нас адвокат — вот и защищай.

— Да защищаю я, защищаю! Только закон — есть закон.

— А где в законе сказано, что невиновные должны страдать?

— То есть, как — невиновные? — возмущенно задвигал пятачком бесенок. — А кто подсунул Мальтусу святую воду?

— Значит, ангельская твоя морда, — Иван проигнорировал бесенка, — ты отказываешься исполнять свои должностные обязанности.

— Вероятно, меня неправильно поняли. Еще раз напоминаю всем собравшимся, что я защищаю ваши права, исключительно права, и ничего более! А ваши права не нарушены — вы можете защищаться самостоятельно.

— Ну хорошо! — разозлился Иван. — Тогда можешь быть свободен.

— Но…

— Свободен, я сказал!

Ангелок дернул плечиками, но почему-то не ретировался, продолжая виновато поглядывать на Ивана.

— В таком случае, — Иван повернул голову к бесенку и взмахнул рукой, — огласи корпус дэликти.

— Что? — Бесенок удивленно наморщил пятачок, а ангелок уважительно прицокнул языком.

— Состав преступления, — пояснил Иван. — Учи латынь, юрист несчастный!

— Я практикант, а не юрист, — недовольно проворчал бесенок. — Мне еще двести восемь лет учиться.

— Тяжелый случай, сочувствую. Итак, я слушаю.

Иван сложил руки на животе и взялся нетерпеливо шевелить пальцами.

— Состав преступления… — Бесенок промотал бумагу. Здоровый глаз стремительно заметался по строчкам. — Вот! «…Иван, действуя по собственному, ничем не обоснованному разумению, ворвался в кабинет клиента Черной стороны Привалова М.В. и, в ходе действий насильственного характера, причинил невосполнимый ущерб Черной стороне, лишив жизни беса Мальтуса Третьего, адвоката первой гильдии, а также способствовал преждевременному расторжению договора с Приваловым М.В. Покушение на убийство квалифицируется как особой жестокости, поскольку применяемое Иваном средство относится к химическому оружию…»

— Достаточно, — остановил бесенка Иван. — Доказывай.

— Что доказывать? — вконец растерялся бесенок.

— Покушение на убийство.

— Так оно все и так ясно. Было ведь?

— Напоминаю, — влез ангелок, — что вам категорически запрещается лгать. Это само по себе послужит доказательством вашей виновности.

— Без тебя знаю, — прорычал Иван и подался вперед. — У тебя сказано: «действия насильственного характера».

— Ну? — бесенок сверился с бумагой.

— Докажи, что они носили насильственный характер.

— Так ведь… — Бесенок повертел бумагу в пальчиках и почесал пятачок. — Было же!

— Поконкретнее. Что было?

— Заставляли Привалова М.В. пить химическое оружие, — нашелся бесенок.

— Во-первых, Привалов М.В., как ты его зовешь — человек, и для него вода есть жизненно важная необходимость, а не оружие, тем более химическое.

— Но не святая же!

— Хочешь я выпью? Проведем следственный эксперимент, не отходя, так сказать, от кассы. — Иван приподнялся с дивана, но бесенок испуганно замахал на него документом.

— Не надо! Верю, верю!

— Превосходно. — Иван опустился обратно на диван.

— Но Привалов М.В., согласно договора, не имел права прикасаться к освященным вещам! — все никак не унимался бесенок.

— А кто мне об этом сказал?

— А разве он… не говорил? — Бесенок ошалело уставился на Ивана.

— Вот тебе и корпус дэликти… По сути заданного мне вопроса поясняю: про то, что ему категорически противопоказана святая вода — нет! Я всего лишь полагал, что из него полезет демон, как и изо всех остальных.

— Предположим, что так! — в бессильной злобе топнул бесенок. — Но ведь заставляли?

— Заставлял, чего греха таить, — признал Иван. — Но я на тот момент не был проинформирован относительно возможных последствий. Еще вопросы?

— Надо было спросить!

— Я тебе кто, аллерголог?

— Хорошо, предположим, — сдался бесенок.

— Не предположим, а будем считать доказанным и переквалифицируем в несчастный случай, — настойчиво поправил Иван.

— На каком основании?

— На основании вмешательства проведения, высших сил, так сказать.

— Это как? — не понял бесенок.

— А кто на Привалова М.В. бутыль опрокинул?

— Кто?

— Высшие силы! — воздел палец Иван, выкатив глаза. Судя по всему, это выглядело так внушительно, что бесенок аж пригнулся, загородившись документом. — Так что все претензии к ним.

— Ладно! Данное обвинение с вас снимается, — недовольно щелкнув хвостом и поморщившись от боли, нехотя согласился бесенок. — А как быть с несчастным Мальтусом? Кто лишил его жизни?

— Странный вопрос. Он сам себя и лишил.

— Доказательства! — выпятил грудь бесенок.

Кот, до того молча наблюдавший за происходящим, со щелчком выдвинул когти и поиграл ими.

— Но-но! — попятился бесенок. — Насилие над должностным лицом при исполнении?

— Кот, убери когти. У нас здесь цивилизованное судилище.

Кот недовольно повозился и подогнул под себя лапы.

— Оборвать ему хвост под корень и выкинуть отсюда. Судилище еще какое-то выдумали…

— Какие тебе нужны доказательства? — спросил Иван, подперев подбородок рукой и изображая вселенскую скуку. — В твоего драгоценного Мальтуса никто насильно воду не вливал — сам пил.

— Да, но вы, как честные люди, должны были воспрепятствовать тому, чтобы он выпил содержимое стакана! — нашелся бесенок. — Вы убили его своим бездействием, а это тоже знаете ли…

— Какое ж тут действие, если ваш Мальтус схватил стакан и в один миг опрокинул его себе в рот? Никто даже чухнуться не успел. Нет, успел — ваш Привалов М.В. Он, помнится, пытался вырвать у него из лап стакан, так что действие было. А я, извини, не спасатель и не акробат, чтобы с места прыгать через трехметровые столы и вырывать стаканы из лап бестолковых чертей. То есть бесов. Да и воду пробовать предварительно кончиком языка не помешает — отделался бы скромным ожогом, походил недельку с распухшим, как у коровы, языком, и всего делов.

— Но мне доложили…

Пятачок бесенка заметно побледнел. Он повернул головку и уставился на ангелочка. Тот пожал плечами и кивнул.

— Тебя, дорогой мой, ввели в заблуждение, — продолжал между тем Иван. — К тому же, знаешь, нигде в договоре не сказано, что в наши обязанности входит отговаривать чертей пить святую воду, а также всеми силами препятствовать этому святому деянию. Если ты не забыл, мы являемся агентами Белой стороны.

Бесенок долго смотрел Ивану в глаза, потом мордочка его вдруг пошла багровыми пятнами, он натужно запыхтел, силясь что-нибудь придумать, но, видимо, ничего путного в его крохотную головку не приходило.

— Блестяще! — воскликнул ангелок, захлопав в ладоши. — Уложил на обе лопатки. Развалился твой корпус дэликти, рогатый прыщ.

— Замолчи! — прошипел бесенок и вдруг принялся рвать бумагу на мелкие клочки, мять их и кидаться ими в ангелочка.

Тот, хохоча, увертывался от маленьких безобидных комков бумаги, выписывая по комнате фигуры высшего пилотажа. Когда бумага закончилась, бесенок раскрутил за ниточку печать, целясь в ангелочка единственным глазом, но тот вдруг завис над его головой и прищурил глаз.

— Ты хорошо подумал, бесовская твоя морда?

Бесенок пришел в себя, опустил руку, разглядывая печать, потом засунул ее себе в пасть и, похрумкав, проглотил.

И тут случилось невероятное. Нет, ни взрыва, ни дымных струй, ни даже урчания в животе — бесенок повесил плечики, опустился на пол и… разревелся. Слезы из него лились градом, обильно орошая ковер.

— Да что ж вы за люди такие! — причитал он, растирая кулачками слезы. — Что мне теперь делать? Мне ж теперь рога посшибают за такое, хвост открутят, престижной работы лиша-ат — второй облом за день! Ну хоть бы какую вину на себя взяли-и-и. Частичку, самую ма-аленькую-у-у. Нет, принципиальные все! А я… А обо мне кто-нибудь подума-ал? А-а-а!..

— Ха! Вот это номер, — хлопнул по коленкам Иван.

— Помолчи уже, — одернула мужа Василиса и протянула руку. — Иди сюда, малыш.

— Ты чего? — не понял Иван, уставившись на жену, словно на умалишенную.

— Не видишь разве, ему плохо.

Бесенок посмотрел на протянутую руку, недоверчиво шмыгнул пятачком, утер его лапой и осторожно забрался на колени к Василисе.

— Маленький, — приговаривала Василиса, поглаживая бесенка по головке двумя пальчиками. — Все тебя обижают, никто не любит.

— Немедленно выбрось эту гадость! — не выдержал Иван. — Вдруг он заразный какой.

— Не обращай, маленький, внимания. Просто злой дядька завидует тебе.

Бесенок, разомлев, прижался боком к Василисе и довольно закрутил забинтованным хвостом.

— Меня на колени не пустила, а какую-то крысу рогатую… — ворчливо заметил Кот.

— И вовсе он не крыса. Смотрите, какой симпатичный!

Бесенок расплылся в улыбке, опять утер лапкой пятачок и моргнул здоровым глазом.

— Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет, — возмущенно сопел Кот, ворочаясь на месте. — Белый Ангел ласкает беса — уму непостижимо! Расскажи кому…

— А ты не рассказывай, — строго сказал Иван, все больше хмурясь.

— Да уж придется помалкивать… А меня рукой отпихнула, — продолжал жаловаться Кот.

— Да помолчи ты! — вспылил Иван. — Васьюшка, ну серьезно — это ведь… даже слов нет! Он же нам обязательно опять какую-нибудь свинью подложит. А ты нянчишься с ним.

— Не подложу, — промурлыкал бесенок, млея от прикосновений Василисиных пальцев.

— Подложит, я его знаю, — согласился с Иваном ангелок. — У него должность такая.

— А может, я котом к вам устроюсь? — предположил бесенок. — Ну его, этот противный Ад!

— Еще чего! — фыркнул Кот, топорща усищи. — Занято место, понял?

— Да понял, понял, — пошел на попятную бесенок. — Ну ладно. — Он внезапно спрыгнул с коленок Василисы на пол и поклонился ей. — Спасибо тебе, добрая женщина, приласкала, пожалела…

— Подогрела, — вставил Кот, но бесенок проигнорировал его.

— За это я открою тебе тайну…

— Тоже мне, Тортилл несчастный, — опять буркнул Кот.

— Да помолчи ты уже! — крикнула Василиса. — Говори, маленький, я тебя внимательно слушаю.

— Всего сказать не могу, но… в самом конце будет то, чего не было в самом начале. И еще, Левиафан бродит у вас под самым носом — нужно только голову…

Договорить бесенку не удалось. По обе стороны от него возникли два здоровенных беса в касках и бронежилетах и проворно скрутили бесенка, попутно заткнув ему пасть пробкой от шампанского.

— Ы! — только и сказал тот. Плечистые, накачанные бесы приподняли его над полом под мышки и растворились в воздухе со своей добычей, оставив после себя удушливый аромат серы.

— Я так и не понял, что он этим хотел сказать? — уточнил Кот, глядя на Василису. — Вот и верь после этого всяким хвостатым. Одно слово: бес — ничего по-человечески сделать не может. А ты его еще приваживаешь. Скоро в наш холодильник ходить будет, как к себе домой.

— Кот!

— Да молчу я, молчу!

— Вот тебе и казус белли…

Глава 9. Левиафан

Иван долго не мог заснуть в эту ночь, все вертелся в постели, подкладывая под голову подушку так и эдак, вздыхал и поглядывал на тускло светившиеся цифры часов. Заснуть не давали две вещи: первая — странные намеки бесенка, которые Иван, как ни силился, а все не мог разгадать; и вторая — шурующий на кухне Кот в поисках чего-нибудь вкусненького.

Кот, уже порядком обжившись в квартире друга, явно ощущал себя едва ли не ее хозяином. Было в этом что-то неприятное, скребущее душу, но Иван боялся обидеть Кота — в конце концов, он все-таки несчастное животное, не по рождению и не по собственному желанию.

Пытаясь вызвать в себе жалость к Коту и тем оправдать собственное долготерпение, Иван вслушивался в ночную тишину квартиры, нарушаемую то звоном тарелки или звяканьем о зубы бокала, то непонятным шорохом или хлопком дверцы холодильника, то подозрительным хрустом и довольным почавкиванием. Шумы невыносимо действовали на нервы, но Иван все никак не решался встать, надеясь, что вот-вот полуночное безобразие прекратится само собой.

Первой сдали нервы у Василисы — как оказалось, она тоже не спала. Порывисто вскочив с кровати, девушка выбежала из комнаты, дотопала до кухни и, не говоря ни слова, выключила свет. Чавканье и позвякивание посудой мгновенно стихли, осталось лишь недовольное сопение.

Василиса вернулась в спальню и, завалившись на кровать, отвернулась к стене. Иван еле слышно вздохнул.

Из коридора донеслось тихое цоканье когтей по полу, затем негромко пару раз скрипнул диван, и все стихло.

Отрешенно глядя в темный потолок, Иван еще долго размышлял над словами бесенка — ведь что-то же он и вправду хотел сказать? Что-то очень важное. Вот только что? Левиафан… зависть… бродит под носом… не было вначале — будет в конце…

Утром Иван проснулся поздно. Солнце, то и дело выглядывая из-за облаков, бросало в окно снопы яркого света. Заливалась какая-то залетная пичужка, надрывно завывал чем-то недовольный кот. Иван было решил, что это их Кот, и собрался уже крикнуть, чтобы тот заткнулся, но вовремя сообразил: Кот никогда даже не мяукал, разве что с перепугу или от восторга, а тем более не завывал.

Спать расхотелось. Иван сполз с кровати и поплелся в ванную. Ополоснув лицо холодной водой, Иван долго смотрел на свое отражение в зеркале. Из-за стекла на него таращилась опухшая со сна физиономия с мешками под глазами и взлохмаченной шевелюрой. Пригладив волосы и ощупав поросший однодневной щетиной подбородок, Иван зевнул и потянулся за полотенцем.

— Иван, ну хоть ты подействуй на свою жену! — раздался совсем рядом плаксивый голос Кота, сидящего у порога в ванную комнату. Взгляд его был унылым, хвост недовольно дергался и постукивал по полу.

— Во-первых, здравствуй.

— Здравствуй, здравствуй. — Кот быстрее замолотил хвостом. — Складывается ощущение, что меня здесь не любят. Так я не навязываюсь — ведь ты сам предложил пожить у тебя. А за продукты я все отдам, потом, до копейки!

— А при чем здесь продукты? — спросил Иван, обходя Кота и направляясь на кухню. — Я что-то пока не улавливаю суть проблемы.

— Подумаешь, съел немножко колбаски, сырку, — гундосил Кот, следуя за Иваном по коридору.

— В час ночи!

— Мы ночные животные! К тому же я спать не могу, пока не поем. И, в конце концов, должен же я где-то питаться, а карта с бабками дома! Как я домой попаду? Да и кот, снимающий деньги в банке и ходящий по супермаркету с корзинкой — это выглядело бы несколько необычно, согласись?

— Все привет! — Иван остановился на пороге кухни.

— Привет, пап! — дружно воскликнули дети, уминавшие ломтики батона с повидлом, запивая их чаем.

— Привет, дорогой. — Василиса приподнялась со стула. Иван, приблизившись к ней, чмокнул жену в подставленную щечку. — Повлияй на своего Кота. Совсем обнаглел, хамло полосатое.

— Вы что, сговорились с утра? — Иван взял свой бокал с остывшим кофе и подсел к столу. — Кот требует, чтобы я повлиял на тебя; ты — чтобы повлиял на него. Неужели без меня никак нельзя найти разумный компромисс?

— Нельзя, — хором отозвались Кот с Василисой.

— Хорошо, рассказывайте, кто у кого колбасу стащил, — вздохнул Иван и потянулся к масленице.

— Нету масла, — сказала Василиса, недобро глянув на Кота. Тот уселся на пол и уставился в окно, жмуря глаза на солнце. — И колбасы, кстати, тоже. И сметаны с сыром. Вообще ничего нет.

— Ну почему же! — примирительно отозвался Иван. — Повидло есть, яблочное.

— Только потому, что коты не любят сладкое. А дети остались без нормального завтрака. — Василиса нервно поправила прическу и тряхнула головой. — У, морда усатая! Сегодня же куплю замок и повешу на холодильник.

— И испортишь дверцу, — сказал Кот.

— Тогда… наложу заклинание!

— А вот это уже хуже, — пробурчал Кот. — Гораздо хуже. Видишь? Твоя жена ненавидит меня.

— Ничего подобного, — попытался успокоить Кота Иван. — Васьюшка у нас очень добрая. Просто она переживает за детей. Кстати, не понимаю, в чем проблема. Уже почти десять, пусть Аленка сбегает в магазин и купит все, что нужно.

— Пусть этот вон покупает! — дернула подбородком Василиса. — Пристроился, обжора.

— Ну я же уже объяснял, — буркнул Кот. — Все отдам. Только потом.

— Видишь, он все отдаст, — поддакнул Иван.

— Отдаст потом, а дети голодны сейчас, — продолжала гнуть свое Василиса.

— Дети, дети! — взорвался Кот. — Свет клином на них сошелся, на этих детях! Они жрут не меньше меня, если не больше, а ты им и слова не говоришь! Им все можно: и сыр, и сметанку, и колбасу. Даже на коленки можно! А мне ничего, вообще! Сначала приглашают пожить, а потом еще куском хлеба попрекают, обзываются и швыряют, как последнюю собаку… кота, то есть. Вон, малому все можно, даже чумазому на диван, с липкими руками, а мне чуть что — в ванну!

— Да как ты!.. Как у тебя язык повернулся… — Василиса начала подниматься из-за стола. Глаза у нее загорелись недобрым огнем, лицо порозовело, а волосы явственно зашевелились. — Ты… ты…

— Тихо, тихо. — Кот уперся боком в стену и дал задний ход в направлении двери, затравленно пригибая огромную голову. — Извини. Тьфу на мой проклятый язык. Тьфу, тьфу. Прости глупого Кота, Василисушка. Слышишь?

— Да я тебя… — Василиса подняла руки, меж пальцев проскочили голубоватые молнии. Воздух наполнился ароматом свежести.

Иван бросился к Василисе, прекрасная понимая, что сейчас произойдет, но девушка легким мановением руки отбросила мужа.

— Беги! — въехав спиной в кухонный шкаф и закрывшись руками, крикнул Коту Иван. — Да беги же, идиот!

— Ма-моч-ки!

Кот опомнился и вхолостую забил лапами, проскальзывая на гладком линолеуме. Потом все-таки стартовал с места и с разворота, грохнув дверью, вылетел в коридор, но у вешалки, привинченной к стене, его нагнал разряд молнии.

— Ай! — Кота от заряда бодрости высоко подкинуло. Он уцепился когтями за ветровку Ивана и закачался на ней. Шерсть животного стояла дыбом, по ней скакали искорки. — Признаю свою ошибку! — заорал он не своим голосом. — Признаю…

Тр-рах!

Второй разряд, озарив коридор бледным светом, попал Коту в упитанный бок.

— Мя-я-у-у!

Кот дернулся влево — самопроизвольно сократились мышцы, — и рухнул на пол. Вешалка, шаркнув по стене, закачалась на одном шурупе, и с нее на Кота посыпались ветровки, шапки, шарфы, перчатки. Кота завалило по самые уши. Он затих, затаившись в ворохе вещей.

— Лежачего не бьют! Лежачего не бьют!

— А я не буду тебя бить. Я просто вышвырну тебя отсюда, неблагодарная скотина, — надвинулась на Кота Василиса, выходя из кухни.

— Так, стоп! — Иван подскочил к жене и вцепился в нее, обхватив руками за талию.

— Пусти! Эта вконец обнаглевшая зверюга позволила себе оскорбить моих детей, и я его просто обязана проучить!

— С него достаточно!

Ивану, пыхтящему от натуги, наконец удалось втащить сопротивляющуюся Василису обратно на кухню. Девушка вырывалась из объятий мужа, шипя и плюясь маленькими шаровыми молниями. Они с громким треском лопались, врезаясь в стены и потолок, и разлетались снопами веселых искорок.

— Да успокойся ты, наконец, пока весь дом не разнесла и не спалила! — Иван резким движением усадил жену на стул и всучил ей в руки бокал с кофе. Василиса тяжело дышала. — На, выпей. А ты, — крикнул он Коту, — язык прикуси.

— Ну я же извинился! — донеслось из-под кучи вещей.

— Иди сюда, — позвал Кота Иван.

— Не пойду!

— Иди, кому сказал!

— А я сказал, не пойду! Мне и здесь неплохо. Подумать только, из-за какой-то колбасы со сметаной… Пожалели для друга, а еще говорил, что зарабатывают неплохо. Мне бы так жить!

— Кот, я сейчас тебя точно с лестницы спущу. Самолично!

— Молчу, молчу.

— Вот и молчи. И иди сюда!

— Нет!

— Ну и сиди там, если так нравится. Не пойму, что на него нашло. — Иван устало опустился на стул. — Вроде такой интеллигентный был.

— Оборзел он просто. — Василиса сдула со лба выбившуюся прядь и сделала глоток кофе. — Думал, я терпеть его выходки буду. С утра как завелся: и все-то ему не так, и все не то! Сил моих больше нет.

— Все, успокойся. Он уже сполна получил и все понял.

— Я уже давно все понял, — донеслось из коридора. — На кой вам такой Кот. У вас и хата крутая в центре, и дом — полная чаша. И детки золотые. А я… Что у меня? И кто я такой? Нищий Кот со своими проблемами, до которых никому нет дела. У вас даже свои проблемы, и те крутые! А мои так, мелочь.

— Вот, видишь? — показала пальцем Василиса.

Иван нахмурил лоб и задумчиво поскреб переносицу. Что-то было не так. Но что?

— Ой, мам! А меня научишь молниями пуляться? — встряла Аленка, повиснув на шее у матери.

— Нет, это слишком опасно!

— А я осторожно стрелять буду. Ну, мамочка, пожалуйста! — взялась канючить Аленка.

— Сказала же — нет! Это не игрушки.

— Игрушки, игрушки, — вздохнула Аленка.

— Мамочка, а сделай еще шарики, — попросил Ванюшка, чье лицо было сплошь перемазано повидлом.

Кот завозился в коридоре. С горки вещей на пол съехала пара шапок и опять все затихло.

— Шарики? А вот сейчас передохну и…

— Обойдемся без шариков! — остановил Василису Иван. — До меня, кажется, дошло.

— Что дошло?

— Что с Котом творится, — тихо, чтобы не было слышно в коридоре, произнес Иван.

— Да оборзел он вконец!

— Нет, тут другое, — покачал головой Иван. — Помнишь, что бес сказал, перед тем, как его умыкнули?

— Мамочка, а что будет, если котика шариком, — опять спросил Ванька, — он выше подпрыгнет или нет?

— Изверги, садисты! — донеслось из-под завала в коридоре.

— Вань, погоди, — повела рукой Василиса. — Бес что-то говорил про начало и конец. Но я не поняла.

— Не то. Он еще потом сказал, будто Левиафан у нас под носом. Я полночи думал, но так и не понял, о чем он хотел предупредить.

— Ты считаешь?.. — Глаза Василисы широко распахнулись, она посмотрела в коридор.

— Сейчас проверим, — тихо, чтобы не услышал Кот, сказал Иван.

Он нагнулся, достал бутыль с остатками святой воды из-за пенала, которую после вчерашней крутой разборки прихватил с собой, и бесшумно, на цыпочках, вышел в коридор. Василиса прокралась за мужем, скинув тапки, чтобы не шуршать. Иван приложил палец к губам. Медленно откупорил бутыль.

— Вы чего? — Меж курток показался зеленый глаз, подозрительно уставившийся на Ивана. — Чего вы? — И тут Кот заметил бутыль в руках друга. Глаз округлился. — Не вздумай, слышишь! Не…

Иван опрокинул бутыль и завертел рукой, обильно поливая торчащий из-под шарфов крупный зад Кота с выбивающим дробь хвостом.

— Мя-а-у-у! — завопил Кот, ощутив прикосновение прохладной жидкости к шкуре. Глаз исчез, зато ворох вещей взорвался, куртки с шарфами взвились в воздух.

Кот подлетел на добрые полтора метра, замолотил в воздухе лапами и, упав на пол, попытался скрыться в зале, но Василиса преградила ему путь.

— Стой, гадкий комок шерсти, или, клянусь, я сделаю из тебя коврик в прихожую! — вскинула она руки с напряженно вытянутыми пальцами.

Кот зашипел, махнул лапой и оскалился, как загнанный тигр. И тут Иван от души плеснул воды ему на голову. Немного попало в пасть. Кот завертелся на месте волчком, плюясь и подвывая, и вдруг растянулся на полу.

Из кухни в коридор выглянули любопытные дети.

— Кажись, сработало! — обрадовался Иван.

— Ничего не происходит. Может, прикидывается? — Василиса все еще не решалась опустить руки, держа их наготове с напряженными пальцами.

— С него станется, — сказал Иван, опустив руку с бутылью. — Кот, ты живой?

Усы Кота шевельнулись. По его телу прошла слабая судорога и из пасти потянулся бледный туманный шнур, все утолщаясь и собираясь кольцами.

Аленка, коротко вскрикнув, прикрыла ладошками рот. Ванька удивленно распахнул глаза и облизнул ложку, которой только что уплетал повидло.

Василиса с Иваном попятились в разные стороны.

Туман все уплотнялся, превращаясь в длинное могучее тело невиданного змея, похожего на плотно пообедавшего удава. На крупной голове змея, величиной с бычью, прорезалась щель рта. Рот, усеянный острыми треугольными зубами, распахнулся, пыхнув дымом. На людей из-под низко нависших широких надбровных выростов уставились два уголька глаз. С хлопком расправились широкие перепончатые уши, похожие на паруса вьетнамских джонок. На голове дыбом встал игольчатый гребень, а из круглых широких ноздрей вырвалось пламя. Змей высоко поднял голову, возносясь над людьми, и затрещал чешуей.

— Смертные! — громыхнул он. — Вы оставите меня наконец в покое, или вам помочь?

— А силенок хватит? — бросил Иван, подбоченясь и прищурив левый глаз.

— Дерзкая букашка!

Змей вывернул шею, нависнув над Иваном, и пыхнул пламенем и дымом из ноздрей, угрожающе клацнули зубы.

— Прекращай свое пиротехническое шоу. — Иван помахал перед лицом рукой, разгоняя дым. — И так уже дышать нечем.

— Ха-ха! — довольно запыхтел змей.

Небольшой коридор заволокло дымом. Василиса закашлялась, отступив к дверям зала.

— Ах ты, мерзкая образина!

Иван с размаху запустил бутылью в разверстую пасть демона. Бутылка вошла точно горлышком в широкую глотку. Демон дернулся, прянув ушами.

— Агы-ы, буль-буль, го… гу… — замотал он головой, пытаясь избавиться от бутыли, застрявшей в глотке. Глаза его еще сильнее покраснели. Чешуя встала дыбом и затрепыхалась, издав неприятный металлический звон. — Ыр-р! Тьфу! Ик!

Пустая бутыль вылетела из пасти змея и, ударившись об стену, заскакала по полу. Пылающие глаза демона сошлись на переносице, голову повело.

— Нен-н-вижу! Ик! Св-волочи, — пьяно повел мордой демон, пытаясь сфокусировать глаза на лице Ивана. — Зад-шу!

Он дернулся, но кольца лишь вяло колыхнулись. Змей уткнулся головой в стену и сполз по ней.

— Чего это с ним? — спросила Василиса, осторожно приближаясь к змееподобному демону.

— Без понятия, — пожал плечами Иван. — Может, на него так святая вода действует? Или просто не хватило.

— Странно.

Василиса пихнула змея ногой, но тот только что-то прошипел, выпустив из ноздрей легкое безобидное белесое облачко.

— О-о-о! — Кот зашевелился, втянул язык в пасть и приоткрыл глаза, силясь подняться на дрожащих от слабости лапах. — Что со мной? А! Змея!

Кот, в очередной раз исполнив свой знаменитый прыжок в высоту, повис на перекошенной вешалке, закачавшись вместе с ней и в ужасе тараща глаза на обмякшее тело слабо шевелящегося на полу змея.

— Зачем вы притащили в дом это чудовище?

— Это не мы притащили, а ты, — пояснил Иван.

— Я? Да вы с ума сошли!

— Эта зверюга вылезла из тебя, — подтвердила Василиса.

— Не мо-жет быть! — пролепетал Кот и закатил глаза.

Но тут в стене что-то хрустнуло, и вешалка чуть просела. Кот вздрогнул и прижался к ней всем телом. Опять хрустнуло. Вешалка подалась, и шуруп вместе с дюбелем вывалился из разбитой дырочки в стене.

Хрясь!

Вешалка вместе с Котом упала прямо на хвост размякшего змея. Тот рванулся от неожиданности, придя в себя от боли.

— Ыр-р! — взревел он, замотав головой.

Из его пасти ударило пламя. Дети спрятались в кухне, боясь выглянуть оттуда, а Иван только и успел, что чуть присесть. Пламя, пройдя точно над его головой, опалило лицо нестерпимым жаром. На стене позади Ивана занялись обои.

Кот с перепугу вцепился когтями в конец извивающегося хвоста. Тяжелая сварная вешалка, отлетев, загрохотала по полу. Змей, попытался ухватить зубами лохматый источник боли на своем хвосте, но Кот шустро полез выше, оскальзываясь на чешуе.

— Не смей меня кусать, змеюка поганая! Ай! Да сколько уже можно! Иван, Василиса!

Зубы змея впустую клацали над самым ухом Кота, пока тот не взобрался на высокий гребень, куда голова змея уже не выворачивалась.

— Ну что, взяла зверюга страшная? — победно воскликнул Кот и всадил острые зубищи в хребет демона.

Змей взревел так, что задрожали стены, и забился в попытке сбросить вцепившееся в него животное, но Кот держался как влитой, лишь сильнее стискивая зубы. Обезумевший от боли и ярости змей кинулся было в зал, но ему преградила путь Василиса, запустив в морду чудища приличных размеров шаровую молнию.

Змей увернулся от разорвавшегося у самой морды снаряда, опять взревел и всем телом навалился на выходную дверь. Иван чудом успел отскочить, как змей, саданув башкой по двери, шутя проломил ее и вывалился с сидящим на его горбу Котом на лестничную площадку.

Соседи снизу замолотили чем-то в потолок. Скорее всего, шваброй. Ага, как сверлить по три месяца кряду каждые выходные, праздники и вечера напролет — так это, с их точки зрения, совершенно нормально! Вот теперь сами прочувствуйте…

— За мной, его нельзя упустить! — Иван побежал следом за змеем.

— Из квартиры никуда! — крикнула Василиса испуганно выглядывающим из кухни детям.

Те понятливо закивали.

Змей покрутился у лестницы и заскользил вниз, извиваясь и оглашая подъезд гулким ревом. Несчастного Кота нещадно мотало, но он явно не собирался упускать свою добычу.

Иван с Василисой скатились по ступенькам.

— Дорогой, по-моему, это уже слишком! — на бегу проговорила Василиса. — Я чуточку беременна, если ты не забыл.

— Ничего, ребенок будет крепким! — подбодрил жену Иван, пытаясь ухватить мелькавший перед его носом толстый хвост змея.

Змей, рыча, скользнул к подъездной двери и резко выбросил вперед крупную башку.

Бум-м!

Тяжелая дверь с хлопком распахнулась наружу, но Иван исхитрился в последний момент ухватить демона за хвост и потянул обратно в подъезд.

— Куда собрался? — краснея от натуги, рявкнул Иван.

— Пусти! — зашипел змей, застрявший в тесном проходе, не позволявшем ему вывернуть голову назад.

— Не пущу!

Ноги Ивана скользили, шаркая по бетону, но он крепко держал змея. Василиса швырялась молниями, опаляющими шкуру демона, но не причинявшими ему особого вреда.

Коту доставалось хуже всех. Разошедшийся не на шутку змей дергал головой, и Кота прикладывало то об стены, то об потолок, отчего его шерсть уже сплошь покрылась изрядным слоем побелки, но он все не расцеплял зубов.

— И вот я говорю, — донесся до ушей Ивана скрипучий старческий голос, сквозь шум возни в подъезде, — откуда у людёв такие деньжищи? Камышин из второго подъезда — низенький такой — ейро-ремонт отгрохал, слышь-ко! Как заглянула к нему, а у него — ба-тю-шки! — все в шелковых обоях, потолки-то пластиком выложены! А мебель? Мебель-то, слышь-ко — чистое дерево! Небось, проворовался где.

— И не говори, — вздохнул другой голос. — Богатеи проклятущие! А Ленка-то Фирстова, с третьего этажа! Так она новую машину купила. Видать, на мужиках бабки-то делает, пока хахаль евойный по Москвам шатается.

— Ох, что деется! А в первом подъезде, Любка…

Чем не угодила вредным завистливым старухам Любка из первого подъезда, Иван так и не узнал. Змей внезапно крутнулся, вырвав хвост из рук Ивана, и вылетел в дверь.

— Держи его! — крикнул Иван, перепрыгивая через три ступеньки и потрясая кулаком. Василиса заторопилась следом, придерживая правой рукой живот, которого и заметно-то еще не было.

Змей, стрелой вынесшись из дверей, повертел башкой и, взяв цель, понесся к старухам.

— Батюшки святы! — перекрестилась обладательница скрипучего голоса, заметив удавоподобное страшилище, стремительно приближающееся к ней, которое оседлал огромный кот со злобно сверкающими зелеными глазищами.

Старуха медленно сползла со скамейки на землю и растянулась на асфальте, обморочно закатив глаза. Вторая вскочила, осеняя себя крестным знамением, и задала стрекача, подобрав подол халата.

— Помогите-е! Чудище!

Змей на мгновение застыл, в раздумье вертя башкой и не в силах с наскоку решить задачу о двух зайцах, вновь сделал безуспешную попытку избавиться от досаждавшего ему кота, и наконец бросился к растянувшейся на асфальте старухе, но Иван уже настиг змея и опять ухватил за хвост.

— Ой-ей-ей. — Старуха тем временем распахнула глаза и, кряхтя, приподнялась на локте, вновь уставившись на беснующегося змея.

— Чего смотрите? Бегите! — крикнул Иван, отдуваясь.

— Батюшки! Да что ж это за змеюка такая? — вскочила с земли бабка, опомнившись. — Понакупят-от всякой гадости!

— Это зависть в чистом виде, бабуля! — крикнул Иван, из последних сил удерживая змея. — По вашу душу приполз. Долго вы еще пялиться на него собираетесь? Сейчас он вырвется, и тогда…

— Ох ты ж, батюшки, да шож это деется! — всплеснула руками старуха и рванула до дому, теряя тапки и сверкая пятками.

Змей зашипел, выпустив очередной клуб дыма, и внезапно опал на землю. Хвост в руках Ивана бессильно обвис.

— Все, кажись, выдохся. — Иван выпустил из рук хвост и опустился на подъездную ступеньку. — Отпыхался, гад такой.

Кот повис на спине затихшего змея, тяжело дыша, и разжал наконец зубы. И тогда змей дернулся в последний раз и рванул.

— Ми-я-я-у!

Кота подбросило высоко в воздух. Пролетев над головой Ивана и Василисы, он шмякнулся на козырек подъезда.

— Вот теперь точно все, — подтвердила Василиса. — Кот, ты как там?

— Могло быть и лучше, — донеслось с козырька.

— Значит, живой, — констатировал Иван, вновь поднимаясь на ноги. — Спускайся, — крикнул он Коту.

— Как? — Кот подполз к краю козырька и, пригнув голову, уставился на Ивана круглыми глазами.

— Ну как? Прыгай.

— Больше ничего не придумал? Я высоты боюсь.

— Да какая высота? Три метра всего. Для котов это как два пальца об асфальт.

— Ишь, умный выискался. Не буду я прыгать! Лестницу лучше принесите.

— Да где ж я тебе ее возьму? — удивился Иван.

— Погоди, я его сейчас сниму. — Василиса подняла руки, оглядываясь, не видит ли кто, но во дворе было на удивление безлюдно.

— Не вздумай! — Кот попятился задом от края козырька. — Мне твои фокусы уже во где сидят! — провел он когтями по горлу.

— Ну и сиди там, — махнула Василиса рукой.

— Нет, так нельзя. Кот, прыгай, я поймаю, — выставил руки Иван.

— Ты в своем уме? — Василиса с сомнением посмотрела на мужа. — В нем килограмм пятнадцать, не меньше.

— Все будет нормально, — заверил жену Иван и опять посмотрел вверх. — Ну, ты прыгаешь?

— Прыгаю! — Кот собрался с духом, закрыл глаза и, оттолкнувшись задними лапами, прыгнул.

Иван быстро убрал руки и отступил на шаг назад.

Кот грохнулся враскорячку на лапы, тяжело спружинил и оскорбленно взвыл:

— Ты специально, да, специально?

— А как тебя еще можно было снять оттуда?

— Я себе лапы все отбил! Во! — продемонстрировал Кот совершенно невредимые лапы.

— Кончай симулировать, — отмахнулся Иван.

— А шок? У меня шок! — продолжал жалостливо гнусавить Кот.

— Купим тебе сметанки, — подмигнул Василисе Иван.

— Точно? — Кот недоверчиво покосился на Василису.

— Да точно, точно, — засмеялась та. — Заслужил.

Кот расплылся в широкой улыбке.

— Но только попробуй мне еще что-нибудь о детях сказать! — пригрозила она Коту.

— Так ведь это не я, это все противная змеюка!

— О, разумеется! И подселилась она к тебе просто так. — Иван пригладил волосы и, взяв Василису под ручку, вошел в подъезд.

— Не напоминай, — повесил усы Кот, тяжко вздохнув. — Самому противно.

Хлоп!

— Вы чего тут опять устроили? — запорхал возле самого Иванова носа ангелок. — Вам же было сказано, не устраивать на людях побоища!

— Отвянь, зануда крылатый, — бросил Иван, поднимаясь по лестнице. — По-твоему, я должен был забаррикадироваться в квартире и держать его там, пока он не взорвется? Кстати, что насчет возмещения ущерба?

— Какого еще ущерба? — стушевался ангелок, не готовый к подобному повороту событий.

— А такого! В квартире бардак, обои сгорели, все в дыму и копоти, дверь — в щепки. И дети напуганы. Извини, но мы на подобное не подписывались!

— Надо было вывести Кота куда-нибудь подальше, в укромное место, а там уж поливать водичкой, сколько вашей душе заблагорассудится!

— Ты как это себе представляешь? — Иван остановился на лестничной площадке второго этажа, но, заметив высунувшийся любопытный нос из двери напротив, вошел в квартиру и потянул за собой жену. — И вообще, сколько уже можно? После каждого дела какие-то дешевые разборки. Нет, так не пойдет! Мы не можем работать в такой напряженной атмосфере.

— Хорошо, — сдался ангелок, — я постараюсь уладить вопрос с компенсацией наверху, а вы пока закройтесь дома и никого не впускайте.

— Закрыться? Вот этим? — Иван указал на разбитую дверь, от которой остались часть изувеченного металлического каркаса и петли.

— Мда-а, — пробормотал ангелок, кружа вокруг остатков двери. — Не хило так.

— Вот и я о том же. Займись ущербом, а нам нужно передохнуть и собраться с мыслями.

Иван переступил через металлический порожек следом за женой. За ними важно вошел Кот, держа хвост трубой.

— И угораздило же меня связаться с проклятым договором, будь он неладен! — буркнул ангелок, кружа по квартире и занося в возникший в его ручках блокнот перечень испорченного имущества. — А говорили, работа не бей лежачего…

Глава 10. Чуний

Бригада ангелов, ругаясь на свой, ангельский, манер, спешно заканчивала ремонт в квартире. Один белил потолок, двое примеряли к стене предпоследний лист обоев, споря насчет несовпадения узора. Еще двое монтировали новую входную дверь. За всем самолично, пристально и придирчиво, наблюдал ангелок-адвокат, поторапливая рабочих и указывая на огрехи в работе. Бригада незлобиво огрызалась, но поправки вносила без дополнительных нагоняев.

Квартиру уже проветрили, вычистили, окропили святой водой и опрыскали аэрозолем с ароматом хвои, так что обновленное жилище сверкало непривычной глазу идеальной чистотой и благоухало, словно хвойный лес, омытый дождиком.

Иван сидел на диване в зале, откуда открывался отличный обзор на прихожую с частью коридора, и, мурлыча под нос приклеившуюся к языку мелодию, со счастливой миной на лице наблюдал за деловито снующими туда-сюда рабочими.

Василиса гремела грязной посудой на кухне.

Ванька возился с конструктором у ног Ивана, а Аленка читала «Таинственный остров» Жюля Верна, забравшись с ногами в кресло.

Кот дрых, свернувшись калачиком у телевизора. Во сне он иногда поводил ушами и дергал лапами. Похоже, пережитое не до конца еще отпустило.

— Хозяева! — донеслось из-за входной двери. — Есть кто дома?

Посторонив рабочих, в дверь заглянул батюшка.

— Отец Матвей! — обрадовался Иван, выглянув из зала. — Вот это сюрприз! Какими судьбами в наши края?

— Доброго здоровьичка всем и мир этому дому, — улыбнулся батюшка, смиренно сложив сухие руки на животе. — Вы у меня вчерась вещички свои забыли, вот и решил возвернуть.

— Вещички? — Из кухни выглянула Василиса.

— Ну да, вот! — Батюшка вытащил из сумки, висящей на плече, серебряный крестик на цепочке. — Не вы обронили?

— Мой крестик! — Василиса ощупала свою шею. — Вот спасибо!

— Не за что. — Батюшка передал крестик Василисе и закрыл сумку.

— Да что же вы на пороге стоите? — засуетилась Василиса. — Проходите в зал, я сейчас чайку поставлю.

— Нет, благодарствую, пойду я.

— Глупости. — Василиса нацепила крестик на шею и поправила его на груди. — Мы вас так просто не отпустим.

— Ну, если так, — смущенно улыбнулся отец Матвей и тут заметил ангелочка, порхавшего у самого потолка. — Странная пичужка, никогда таких не видал-от.

— Сами вы… пичужка, — обиделся ангелок.

— О! Она еще и разговаривает!

— Это ангел, ангельский адвокат-пройдоха, — пояснил Иван. — Не обращайте внимания и проходите сюда, — указал он на дверь зала.

— Благодарю. — Батюшка, все еще недоверчиво косясь на ангелочка, проследовал в зал. — А что у вас дома творится? Никак ремонт затеяли?

— Срочный, — пояснил Иван. — В кресло, пожалуйста.

— Только не говорите, что опять демона изгоняли, — серьезно произнес батюшка, опускаясь на краешек свободного широкого кресла.

— Вы будто в воду глядите, отец Матвей.

— Поразительно! Сколько нечисти в городе-то нашем развелось — вчерась один, сегодня еще вот. А позавчера-от сразу целых два. Вы, я надеюсь, не специально их разводите?

— Ну что вы! — горячо заверил батюшку Иван. — Сами лезут, окаянные, проходу не дают.

— О-хо-хо, — покачал головой батюшка. — И кто ж сегодня к вам пожаловал? Судя по ремонту, погрозней вчерашнего-то будет.

— Да так, змеюка одна. Левиафаном кличут.

Батюшка недоверчиво покосился на Ивана и перекрестился.

Василиса внесла в зал поднос и, пройдя через комнату, выставила на журнальный столик чайник, вазочку с повидлом, блюдце с шоколадными конфетами и три чашки. Разлила всем троим ароматный черный чай по чашкам и упорхнула на кухню с пустым подносом. Иван присел рядом с батюшкой на диван.

— А это действительно ангел?

Батюшка все еще с сомнением поглядывал на ангелочка, без устали порхающего в прихожей с блокнотом и ручкой в руках.

— Самый что ни на есть натуральный, уверяю вас. А что, имеются сомнения?

— Какие же могут быть сомнения, коли я их никогда в жизни не видывал-от! — смешливо отозвался батюшка. — А рабочие? Необычные какие-то, скромные и аккуратные.

— Тоже оттуда.

— Что вы говорите! — воскликнул отец Матвей, принимая протянутую Иваном чашку. — Неужели все?..

— Все до единого. Это, так сказать, бригада быстрого реагирования — заметает следы, возмещает нанесенный нечистью материальный урон.

— О! На вас работают ангелы? Вы, случаем, не святой?

— Бог миловал, — отшутился Иван. — Да вы повидло берите, конфетки вот попробуйте.

— Благодарствую.

Батюшка развернул одну конфету и, засунув за щеку, стал перекатывать ее во рту, запивая горячим чаем.

— Все! — объявил ангелок, впорхнув в зал. — Принимайте работу!

— Верю, — сказал Иван.

— Тогда вот здесь чиркните. — Ангелок подсунул Ивану акт выполненных работ и ручку.

— Ну ты и бюрократ! — поразился Иван, принимая ручку и не глядя ставя свою подпись внизу — ангел врать не станет и фальшивку не подсунет.

— Работа такая — сплошная строгая отчетность. — Ангелок проверил подпись и щелкнул ручкой. — Ну, мне пора!

— Счастливо!

Воздух хлопнул, и ангелочка не стало. Рабочие в коридоре тоже полопались. В квартире воцарилась удивительная тишина.

— За какие ж заслуги вам такие почести оказывают, разрешите полюбопытствовать? — спросил батюшка.

— Это, скорее, не почести, а кара господня, святой отец. Сами видите, с кем сражаться приходится.

— То богоугодное дело, — понимающе кивнул батюшка.

— Но слишком уж хлопотное — демоны разные, разрушения, ангелы, бесы…

— И даже бесы бывают? — Лохматые седые брови батюшки поползли на лоб.

— Случаются.

Хлоп!

— Вот, пожалуйста, — безразлично указал Иван на возникшего посреди зала важного бесенка с гордо вскинутым пятачком и очередным конвертом в руках.

Батюшка трижды перекрестился и протянул руку с собранными в щепотку тремя пальцами к бесу.

— Эй, чернец, ты того, без глупостей! — Бесенок весь сжался, подвернув хвост колечком.

— Спокойнее, святой отец. Это, так сказать, бес на побегушках — носится как угорелый, всякие глупости в печатном виде таскает, умничать пытается.

— Я посыльный! — выпятил грудь бесенок. — И вовсе не на побегушках, а при деле!

— Ну-ну. Стоп!

Иван пристальней присмотрелся к бесенку.

— Ты не тот?

— В каком смысле? — уточнил бесенок.

— В смысле, не тот, который у нас уже был.

— Нет, меня зовут Примус. И прошу воздержаться от глупых шуток на мой счет, — серьезно предупредил он. — Примус — в смысле первый, а не… короче, сами знаете.

— И в мыслях не было, — пожал плечами Иван. — Примус так примус.

Бесенок надул щеки, пытаясь уловить подвох в словах Ивана, но тот с серьезной физиономией продолжал взирать на незваного гостя.

— Так вот… — продолжил бесенок, несколько успокоившись.

— Постой, а где тот, который раньше приходил?

— Чуний? Он арестован.

— Арестован? За что?

— За недобросовестное исполнение обязанностей, разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну, и оказание содействия Белой стороне, — выдал на одном дыхании Примус. — Еще вопросы?

— Да.

— Слушаю.

— А какого беса тебе здесь надо?

— Вопрос риторический и, подозреваю, провокационный — я не буду отвечать на него.

— А я в таком случае отказываюсь слушать тебя.

Отец Матвей с интересом наблюдал за перепалкой, прихлебывая чай из чашки.

— То есть как отказываетесь? — взмахнул конвертом Примус. — Я к вам с официальным визитом, и вы обязаны…

— Давай сразу внесем ясность: я никому и ничем не обязан, — отрезал Иван. — Тем более бесам.

— Вот это правильно! — поддержал батюшка.

— А тебя, чернец, вообще не спрашивают, — накинулся оскорбленный бес на батюшку. — Вы тут вообще ни при чем!

Батюшка поперхнулся чаем и закашлялся.

— А в лоб? — уточнил Иван, участливо хлопая отца Матвея по спине. Бесенок заткнулся, прикрывшись конвертом.

— Что у вас здесь происходит? — В зал вошла Василиса и замерла у порога. — Эт-то еще кто?

— Вот, полюбуйся! — указал Иван на бесенка. — Приперся, хамит, чего-то требует. Может, выбросишь его в окно?

— Только попробуйте! — пискнул, выглядывая одним глазом из-за конверта, Примус.

— И еще Чуния — беса нашего — в тюрьму упекли, представляешь? — продолжал Иван.

— Как в тюрьму? — охнула Василиса, надвигаясь на бесенка. — Ты чего, морда твоя козлиная, себе позволяешь?

— Это не я! — выкрикнул Примус. — Это Владыка! Я всего лишь замещаю вашего паршивого беса!

— Ты кого паршивым обозвал, блоха хвостатая? — приоткрыл один глаз Кот. — Да я тебе за нашего Чуния…

— А тебя вообще не спрашивают, рыло мохнатое, — огрызнулся Примус.

— Ты уверен? — промурлыкал Кот, легко приподнимаясь и грациозно выгибая спину. Потянувшись, он направился к бесенку вихляющей походкой.

— Но-но! Без глупостей!

— Кот, погоди. Значит, так. — Иван ударил кулаком по коленке. — Чуний должен быть здесь… скажем, через пять минут!

— Но… — Примус растерянно похлопал глазками, — это невозможно!

— Иначе никаких переговоров! — грозно предупредил Иван.

— А письмо? — неуверенно потряс конвертом бесенок.

— Можешь его свернуть в трубочку и засунуть… сам сообразишь, куда.

— Документ, подписанный самим Владыкой? — Глаза Примуса скачком увеличились втрое.

— Ты слышал, что он сказал? — Кот еще на шаг приблизился еще к бесенку Кот.

— Но…

— Хо-тим Чунь-ку! — крикнула Аленка, безмолвно сидевшая до того в кресле с книжкой в руках. — Хо-тим Чунь-ку!

Она начала отстукивать ритм легкими ударами кулачков по коленкам, и это оказалось настолько заразительно, что все разом подхватили, даже отец Матвей не остался в стороне. Уже через несколько секунд все дружно скандировали одно и то же, подбадривая себя ударами кулаков по коленям.

— Хо-тим Чунь-ку! Хо-тим Чунь-ку!

Бесенок, опустив лапки, в замешательстве переводил взгляд с одного на другого, от безысходности подергивая хвостом. Ситуация складывалась из ряда вон выходящая. Можно даже сказать, безвыходная.

— Хо-тим Чунь-ку! Хо-тим Чунь-ку!

— Что здесь происходит? — внезапно рядом с бесенком материализовался Владыка.

— А это кто? — тихонько спросил батюшка, наклонившись к самому уху Ивана.

— Так называемый Владыка, — тоже шепотом ответил Иван, не сводя глаз с нового гостя.

— Сам?..

Батюшка немного побледнел, чашка в его пальцах мелко задрожала.

— Да вы не бойтесь, — успокоил святого отца Иван. — Он совершенно безобиден.

— Вы опять, Иван Игоревич? — покачал головой Владыка. — А ведь я могу и… Впрочем, неважно. Почему ты до сих пор не вручил документ? — осведомился Владыка у притихшего, поджавшего хвост Примуса.

— Они… они не хотят, Владыка.

— Что значит, не хотят? Ты обязан был вручить документ!

— Но они требуют безродного предателя Чуния, — пролепетал бесенок, дрожа всем телом.

— Что значит, требуют? Чуний находится под арестом за многочисленные проколы и серьезные должностные проступки.

— И тем не менее мы требуем именно его.

— Иван Игоревич, зачем вы всегда все усложняете? — обернулся Владыка к хозяину квартиры. — Какая, в принципе, разница, кто доставит вам документ?

— Знаете, большая! Мы уже привыкли к Чунию и хотим продолжать работать с ним.

— Невозможно!

— А как же демократия? Она ведь ваша выдумка. Народ требует, чтобы несчастного Чуния освободили.

— Демократия — человеческое изобретение. Мне до такого ни в жизнь не додуматься.

— Не прибедняйтесь.

— У меня нет ни времени, ни желания вступать с вами в пустопорожнюю полемику, Иван Игоревич. Меня больше интересует вопрос, что вам за дело до какого-то непутевого беса?

— Путевый он или нет — это наше личное дело. И еще, требую прозрачности договорных отношений.

— Что вы конкретно имеете в виду? — удивился Владыка, дернув бровями. Видимо, ему было в новинку, чтобы кто-то что-то у него требовал.

— Я имею в виду, что нам, как участникам договора, должна предоставляться вся информация.

— Поконкретнее, пожалуйста.

— Если конкретно, то мы требуем, чтобы нас уведомляли о том, в кого вселяется очередное воплощение.

— Ну знаете! — возмущенно выдохнул Владыка. — По-моему, это уже наглость с вашей стороны! Эдак завтра вы потребуете, чтобы они сами к вам являлись и сами себя уничтожали.

— Это излишне. Достаточно, чтобы мы знали, где оно находится. В противном случае мы отказываемся работать!

— Вы уверены? — нахмурился Владыка.

— Вполне!

— Надеюсь, вы не забыли, что Кот хочет избавиться от шкуры кота?

— Моя шкура — опять же мое и только мое дело, — с нажимом произнес Кот. — Личное и суверенное. А Иван прав. Вы ставите перед нами совершенно невыполнимую задачу.

— Именно так, — согласился Иван. — Тем более, понимая вашу личную заинтересованность в деле… — Иван не закончил фразы, выжидающе уставившись на Владыку.

Тот долго и пристально смотрел Ивану в глаза. Зрачки его стали совершенно черными. Иван решил было, что дело не выгорит, однако Владыка внезапно сказал:

— Хорошо, будь по-вашему!

— Ура-а! — воскликнула Аленка, захлопнув книжку и высоко подбрасив ее.

— Что-нибудь еще? — полюбопытствовал Владыка. — Личный самолет? Бригаду массажисток? Может, батюшке в храме прибраться? Вы не стесняйтесь!

— Да нет, — смущенно кхекнул в кулак Иван. — Этого пока вполне достаточно.

— Вот и отлично! — кивнул Владыка. — У вас ко мне все?

— Все, — сказал Иван, размышляя, не продешевил ли он.

Владыка вырвал из пальцев онемевшего Примуса письмо, разорвал его на мелкие клочки, дунул на них, и они, вспыхнув голубоватым пламенем, исчезли.

— Постойте, а как же Чуний? — спохватилась Василиса.

Владыка щелкнул пальцами, и посреди зала возник бесенок — закованный в кандалы, замотанный в грязные бинты, чумазый и испуганно подергивающий пятачком.

— Прошу прощения, но у меня дела, — дернул головой Владыка и растворился в воздухе.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — тихонько и не слишком уверенно произнес Примус.

— А ты погоди, не так быстро, — остановил его Иван.

— Что такое? — заволновался бесенок.

— Сними с него цепи, — приказал Иван, сурово сведя брови.

— Ах, ну да, конечно! — засуетился Примус и расщелкнул тяжелые оковы на его руках и ногах ничего не понимающего Чуния.

Чуний выпрямился, разминая лапки, а Примус, прогнувшись и гремя цепями, попятился.

— Я могу идти?

— Да-да, мы тебя не задерживаем, — благосклонно дозволил Иван.

— Всего вам. — Примус еще раз поклонился и исчез.

— Что происходит? — все еще недоумевая насчет собственной участи, спросил у Ивана оставшийся бесенок. — Почему я здесь?

— Ты свободен! — объявил Иван. — И восстановлен в должности.

— Как так? — сглотнул пораженный Чуний. — Ведь я…

— Мы потребовали, чтобы тебя освободили.

— Потребовали? — Пятачок бесенка побледнел. — У самого…

— А что такого?

— И он согласился? И не разнес вам квартиру?

— Как видишь.

— Ничего не понимаю, — честно признался Чуний. — Но почему?

— Потому что ты наш друг, — пояснила Василиса.

— Хотя и вредный, — добавил Кот.

— Ты тоже, знаешь ли, не подарок иногда бываешь, — заметила Василиса.

— Что есть то есть, — вынужден был признать очевидное Кот.

— Я друг? — переспросил бесенок, не веря ушам, и слизнул длинным языком навернувшуюся слезу.

— Конечно. Особенно после того, как выручил нас, себя не пожалев.

Чуний опустил голову, пятачок его смущенно запылал, словно сигнальная лампочка.

— Да ладно, чего уж там. — Бесенок поелозил по ковру копытцем и пробормотал под пятачок. — Друг… Меня точно за это по головке не погладят.

— А теперь поторопись доставить нам информацию о местонахождении следующего демона, — сказал Иван.

— Да вы что? — схватился за горло бесенок и завертел рогатой головкой. — Я не могу! Мне же рога посшибают, хвост на фарш прокрутят! Нет, нет, лучше обратно в кандалы…

— Не бойсь. Все законно — Владыка разрешил.

— А вы не шутите? — Бесенок с сомнением покосился на Ивана.

— Какие уж тут шутки!

— Но ведь это секретная информация!

— Теперь нет. И поторопись, наконец, а то я уже начинаю жалеть, что вступился за тебя! — прикрикнул на бесенка Иван.

— Да-да, конечно, — пробормотал Чуний. — Но так неожиданно…

Он зацепился за кубики «лего», рассыпанные по полу, упал на костлявый зад и растворился в воздухе.

— Наконец-то тишина и покой! — блаженно потянулся Иван. — Что с вами, отец Матвей?

Батюшка сидел с отвалившейся челюстью, не сводя глаз с того места, где только что стоял бесенок. Услышав свое имя, он едва заметно вздрогнул и повернул бледное лицо к Ивану.

— Бога ради, объясните мне, что здесь происходит, пока я не сошел с ума!

— Все?

— Если не трудно.

— Хорошо, слушайте!..

Глава 11. Люцифер

Иван недоуменно повертел перед глазами бумажку с географическими координатами с точностью до четвертого знака после запятой и странной фразой: «второй столик справа от входа».

— Что это? — спросил он у притихшего Чуний.

— Информация. Согласно нового формуляра.

— Ты что, издеваешься надо мной? Я просил указать конкретное лицо и где его найти.

— Смею заметить, — осторожно пояснил бесенок, поправив повязку на глазу, — вы потребовали, чтобы вам было известно, где находится лицо, в котором пребывает воплощение.

— Разве я так сказал? — обернулся Иван к Василисе.

— Именно так, — подтвердила та. — Дословно: «достаточно, чтобы мы знали, где оно находится».

— М-да-а, — нахмурился Иван, помассировав подбородок. — Узнаю шутки Владыки.

— Он дословно исполнил то, что вы потребовали, — пискнул Чуний. — Нужно точнее обрисовывать свои требования.

— Ты за нас или за него? — Иван сурово зыркнул на бесенка. — А еще друг называется.

— Друг, конечно, но поймите, я не могу идти против начальства!

— Оставь его, — сказала Василиса. — Он здесь совершенно ни при чем. С Владыкой действительно нужно держать ухо востро и думать, о чем просишь.

— И что нам теперь делать?

— Все очень просто! — влез Кот с пояснениями. — Вбейте в «гугл-мэпс» координаты, и будет вам счастье.

— А ведь верно! — спохватилась Василиса и взяла с журнального столика свой смартфон. — Так… дай-ка сюда бумажку.

Она торопливо вбила координаты в строку поиска всезнающего «гугла». Карта города на экране сместилась, пометив место с заданными координатами красным кругляшом на ножке. Ножка уперлась в прямоугольник сильно вытянутого здания на улице Гагарина, а «гугл» радостно сообщил, что здание является рестораном «Космос», явно намекающий своим названием на заоблачные цены. Насчет цен, конечно, Иван сам догадался, а не «гугл» сообразил, хотя искусственный интеллект, возможно, скоро и до этого допетрит.

— Однако, — протянул Иван, заглядывая в экран смартфона через руку жены. — Он что, живет там? Или владеет рестораном? Кстати, ресторан совсем рядом.

— Нет, он там завтракает в данный момент, — охотно пояснил Чуний.

— Завтракает? Не хило мужик устроился!.. Постой! — спохватился Иван. — Так ты, значит, в курсе, что это ресторан?

— Конечно, — кивнул бесенок. — Ресторан «Космос».

— Так чего же ты сразу не сказал?

— Не имею права. — Пятачок бесенка заалел. — У меня четкие указания на сей счет. Если я, конечно, не хочу опять загреметь в каталажку.

— Но как же тогда местонахождение объекта?

— Текущее.

— Здорово! А что, если он уже позавтракал и собрался уйти?

— Маловероятно, — повел плечиками бесенок. — В противном случае придется запрашивать новые данные.

— Ну знаешь!.. — возмущенно всплеснул руками Иван.

— Но в данный момент он там, — авторитетно заявил Чуний.

— Так чего же мы ждем? — Иван вскочил с дивана. — Бежим скорее в ресторан!

— И что ты там собираешься делать? — уточнила у мужа Василиса. — Поливать святой водой клиентов дорогого ресторана? Тем более ее у нас больше нет.

— На месте что-нибудь придумаем.

— Я с вами! — Отец Матвей поднялся с кресла.

— Резонно ли вас втягивать в столь непростое дело? — засомневался Иван.

— Я священнослужитель, борьба с нечистым — мой прямой долг! — без тени величия заметил отец Матвей. — К тому же я на всякий случай захватил святую воду.

— А свою знаменитую библию?

— Куда ж я без нее. — Батюшка любовно погладил бок сумки.

— Хорошо, — скрепя сердце, согласился Иван. — Васьюшка, захвати карточку. Думаю, придется сделать заказ.

— А почему я?

— Какая разница! — отмахнулся Иван. — Кот все возместит. Правда, Кот? Кот!

— А? Что? — Кот, попытавшийся слинять в коридор при упоминании о деньгах, замер в дверях с приподнятой передней лапой. — Вы о чем?

— Оставь его, — только и вздохнула Василиса. — Мы с самой свадьбы не были в ресторане — можем себе, в конце концов, позволить раз в год!

— …С котами вход воспрещен! — строго предупредил метрдотель, возникнув в дверях ресторана и неприветливо косясь на огромного рыжего кота, вьющегося у его ног.

— Он тихонько под столиком посидит и никому мешать не будет, — просительно произнесла Василиса, прижимаясь к мужу и беря его под руку. — Он у нас смирный.

— С котами вход воспрещен! Пусть подождет у гардероба, — безапелляционно заявил высокий худой метрдотель, затянутый в черный костюм с белыми полосками по лацканам и с бабочкой на шее.

— Кот, подожди нас у гардероба, — сказал Иван Коту и шепотом добавил. — Если что, сразу беги.

Метрдотель расслышав фразу, нахмурился, но ничего не сказал.

— У вас есть свободные столики? Мы с женой хотели бы немножко перекусить, — спросил Иван и, лучезарно улыбнувшись, незаметно сунул в руку метрдотеля тысячу.

Тысяча так же незаметно перекочевала из руки метрдотеля в его карман. Метрдотель широко и приветливо улыбнулся.

— Я думаю, найдется, — он посторонился и сделал приглашающий жест. — Проходите.

— Можно нам во-он за тот столик? — указал Иван вправо, где у столба стоял застеленный чистой скатертью свободный стол.

— Знаете ли, место забронировано…

— Мы ненадолго. — Иван сунул метрдотелю еще полтысячи, и купюра, вслед за первой, волшебным образом, словно платочек в руке профессионального иллюзиониста, исчезла в кармане жадного молодого человека.

— Хорошо, проходите. А батюшка с вами?

— Да-да, он с нами, — сказала Василиса.

— Проходите, присаживайтесь. Сейчас к вам подойдет официант. — Метрдотель щелкнул кому-то пальцами и откланялся.

— Дорогой, ты не слишком расточителен? — пожурила Василиса мужа.

— Иначе сюда не пробьешься даже на танке.

— Уже начинаю жалеть, что платит не Кот.

— Дождешься от него, как же!

Они прошли к своему столику. Иван отодвинул стул и помог Василисе сесть. Батюшка скромно опустился на краешек стула напротив, держа руки на коленях.

— Не слишком ли дорого здесь? — спросил он, оглядывая роскошное убранство ресторана. — Боюсь, мне это не по карману.

— Не волнуйтесь ни о чем, сегодня вы наш гость, — успокоила его Василиса.

— Неудобно-от как-то…

— Все нормально, расслабьтесь, отец Матвей, и вкушайте, что бог послал, — весело подмигнул ему Иван, усаживаясь рядом с Василисой.

У стола возник официант в белом пиджаке и черной, в белый горошек бабочке, что, по-видимому, должно было символизировать звездное небо. Расточая улыбки, он раздал меню, вытащил из кармана блокнот с ручкой и застыл у стола, выжидающе глядя поверх голов сидящих за столом людей.

— Дорогой, ты что будешь? — спросила Василиса, уделяя больше внимания ценам, нежели самому меню. Цены действительно были космическими и напоминали расстояния до ближайших галактик в килопарсеках.

— Выбери что-нибудь сама, — отозвался Иван, глядя поверх меню в направлении второго от дверей столика, за которым восседал невысокий шкафообразный господин в белой рубашке и галстуке. Его дорогой полосатый пиджак висел на спинке стула.

Бизнесмен (или политик — кто его разберет!), работая ножом и вилкой, что-то жарко втолковывал молодому человек, сидящему напротив. Тот только кивал, налегая на какое-то мясное блюдо. До ушей Ивана доносились обрывки отдельных фраз воротилы:

— Они позволили себе… Подумать только, и это они мне!.. Они вообще представляют, кто я такой?.. Это ведь ни в какие ворота… Я!.. Меня!..

— Дорого-ой, — позвала Василиса во второй раз, видя, что муж не реагирует.

— А? Извини, я задумался. Что ты говорила?

— Я заказала нам пюре с запеченной куриной котлетой и пельмени по-домашнему. Отец Матвей решил остановиться на пасте с говядиной и шпинатом. Пить что-нибудь будем?

Иван раскрыл карту вин, полистал.

— Бутылочку «Цинандали», — посмотрел он на официанта.

— Мне кажется, это излишне, — пробормотал отец Матвей, проведя пальцем по строчке от слова «Цинандали» до цены бутылки.

— Все нормально. «Цинандали». — Иван бросил взгляд на лицо стоящего рядом с ним официанта.

Тот записал заказ в блокнот, собрал меню в стопку и собрался уйти.

— Простите? — остановил его Иван.

— Слушаю вас? — с готовностью обернулся официант.

— Кто тот человек за вторым столиком? Мне его лицо кажется очень знакомым.

— Ну как же? — почему-то удивился официант. — Господин Заскокин из городской управы. Большой человек! И наш постоянный клиент.

— Благодарю вас, — кивнул Иван.

— Не за что. — Официант дернул подбородком и удалился.

— Заскокин? — почесал затылок Иван. — Кто-нибудь слышал вообще о Заскокине? Большая шишка!

— Я так в первый раз, — повела плечами Василиса.

— Мне пришлось однажды встретиться с ним, — сдержанно произнес батюшка, но по его лицу было хорошо заметно, что встреча с крупным чиновником не доставила ему большого удовольствия.

— Вы можете его охарактеризовать?

— Знаете ли, я-от не большой любитель обсуждать людей за их спинами.

— Хотя бы вкратце. Для понимания, с кем мы имеем дело.

— Крайне неприятный, заносчивый тип с завышенным самомнением. — Батюшка поджал губы. — Заведует строительством, если не ошибаюсь.

— И ужасно любит себя. Все сходится. Что будем делать?

— Не знаю-от, как и поступить, — развел руками отец Матвей. — Может, лучше дождаться, покамест закончит завтракать и побеседовать, так сказать, с ним на улице?

— Будет он с нами беседовать, — фыркнул Иван, вертя в пальцах вилку.

— У меня есть одна идея, — заговорщицки прошептала Василиса, наклоняясь вперед. — У вас вода с собой, святой отец?

— Конечно, в сумке. — Отец Матвей снял со спинки стула свою сумку и водрузил ее на колени.

— Открутите крышку.

— Василиса, не вздумай! — предупредил жену Иван.

— Погоди! Ты не понимаешь, — в ее глазах заиграли задорные огоньки.

Святой отец с сомнением смотрел то на одного, то на другую, не решаясь открыть сумку.

— Так открывать или нет? — не дождавшись разрешения, переспросил он.

— Открывайте, — сдался Иван и повернулся к Василисе. — Только прошу тебя…

— Поверь, все будет как надо, — заверила мужа Василиса и, дождавшись, когда отец Матвей скрутит пробку с бутыли, еле заметно шевельнула пальчиками.

Вода в бутыли чуть вспухла, закрутилась спиралью и выбросила вверх тонкую струйку, разбившуюся на множество мелких, едва заметных глазу капель.

— Господи помилуй! — перекрестился батюшка, подаваясь назад. — Вы ведьма?!

— Нет, она Белый Ангел, — поспешил успокоить батюшку Иван. — Я же рассказывал вам, специально одарена некоторыми возможностями творить чудеса.

— Воистину, неисповедимы пути Господни! — воскликнул отец Матвей, наблюдая, как капельки, собравшись в небольшое облачко, понеслись ко второму столику. Там они рассеялись еще больше и устремились одна за другой в бокал с красным вином, который господин Заскокин только что опустил на стол.

— Поразительно-от! — прошептал батюшка.

— Это еще что! — Иван провел ладонью по плечу жены. — Вы бы видели, как она молниями швыряется. Прямо-таки Зевс-громовержец!

— Нет, нет, — запротестовал отец Матвей. — Молнии — это уже выше моих сил.

— Да что вы так разволновались, в самом деле. Смотрите! — Иван напрягся, непроизвольно сжав плечо Василисы. — Он сейчас выпьет!

Господин Заскокин вновь поднял бокал, поднес его к губам и, что-то сказав молодому парню, отпил пару глотков искристого красного. Некоторое время ничего не происходило — Заскокин, как ни в чем не бывало, продолжал уплетать свой завтрак, а потом внезапно застыл. Вилка с ножом выпали из его пальцев, он схватился за горло и закашлялся. Квадратное лицо с тяжелым подбородком налилось кровью. Молодой человек поспешно вскочил, обежал стол и принялся колотить ладонью по спине Заскокина, но тот продолжал надсадно кашлять. К столу уже спешили метрдотель с официантом.

— Что случилось? — спросил метрдотель.

— «Скорую», быстрее вызовите «Скорую помощь»! — закричал молодой человек, продолжая со всей дури колотить ладонью по хребту Заскокину.

— Да, конечно, — засуетился метрдотель, выхватив из кармана пиджака смартфон. — Сейчас все сделаем.

Но Заскокин внезапно прекратил кашлять, его голова дернулась и упала в тарелку. По столу разлетелись ошметки чего-то овощного. Бокал с вином опрокинулся и покатился по столу. На белоснежной скатерти проступило кроваво-красное пятно.

— Да сделайте же что-нибудь! — опять закричал молодой человек, приподнимая Заскокина за плечи, но все застыли в полном оцепенении. — Отравители! Мы на вас в суд подадим!

Голова господина Заскокина с заляпанным тушеными овощами лицом, безвольно болталась. Руки его едва заметно подергивались. В какой-то момент изо рта уважаемого человека повалил еле заметный в ярком освещении зала туман или дымок, на который никто, кроме троицы, сидящей через столик, не обратил внимания.

— Началось! — прошептал Иван.

Туман сначала скользнул под стол, закрутился вокруг резной ножки, потом устремился в центр зала, видимо, выбрав цель, вернее, новую жертву.

— Вон он! — вскинулся Иван. — Василиса, сделай же что-нибудь, он сейчас уйдет!

— Не уйдет.

Василиса крутнула пальцем, и из бутылки отца Матвея одна за другой в разные стороны понеслись струйки святой воды.

То за одним, то за другим столиком люди вскрикивали, когда их окатывало зарядом неизвестно откуда взявшегося в обеденном зале дождя, и отирали лица салфетками, выискивая глазами шутника. Вскоре головами вертел уже весь зал, подозрительно косясь друг на друга. Дымный шлейф заметался, не в силах найти себе новое прибежище, и вдруг, внезапно развернувшись, понесся к выходной двери.

— Господи, неужели здесь одни грешники? — едва слышно проговорил батюшка, крестясь и пристально, подслеповато щуря глаза, наблюдая за метаниями по залу демона.

— Он уходит! — Иван вскочил на ноги, чуть не перевернув стол, но Василиса удержала мужа.

— Не уйдет!

Легкое движение пальцев, и шлейф окутался призрачным сиянием, мгновенно сжавшимся в шар. Мечущийся внутри него бесплотный демон, неистовствуя, бился об упругие стенки шара, пытаясь вырваться наружу. Шар раскалился и начал выстреливать искры.

— Шаровая молния! — прокатился по залу вопль ужаса.

Посетители повскакивали с мест и заметались, спасаясь от пляшущего в воздухе шарика размером с приличный арбуз. В ресторане поднялась невообразимая паника. Столы переворачивались, стулья разлетались по залу, посуда рушилась на пол, усеивая пол сплошным ковром осколков, перемешанных с изысканными дорогими яствами. Правда, некоторые гурманы, мечась по залу, умудрялись уплетать свою еду на ходу. И не только свою…

— Тащи его к туалету! — крикнул Иван Василисе.

— Куда?

— Да вон коридор, за тем столбом! Там с ним и поговорим.

Иван вскочил из-за стола и, потянув за собой пригибающего голову святого отца, поспешил в туалетную комнату, куда Василиса, напрягая все свои волшебные силы, толкала шар с заключенным в него взбесившимся демоном.

— Он сейчас вырвется, — предупредила она, спеша за мужем.

— Быстрее толкай его в сортир! — приказал жене Иван. — Еще не хватало, чтобы он здесь вылупился.

Василиса кивнула, поднапряглась и толкнула шар в направлении двери туалета, которая была уже совсем рядом. Иван, подбежав к двери, услужливо распахнул ее и придержал, пока шар не влетел в нее, потом тоже заскочил внутрь. За ним, оглядываясь, скрылись в туалетной комнате отец Матвей и Василиса.

— Вроде бы никто не заметил, — сказала Василиса. — Им сейчас не до того.

Она опять напрягла пальцы, и шар, пылая и истекая искрами, устремился к ближайшей кабинке и со всего маху нырнул в унитаз.

— Что ты наделала? — схватился за голову Иван. — Он же сейчас действительно рванет!

— Ты же сам сказал — в сортир, — удивленно уставилась на него Василиса, опуская руки.

— Я имел в виду… А-а, неважно, — махнул Иван рукой.

Из унитаза со свистом ударил фонтан пара. Дорогой фаянсовый унитаз разорвало. Шрапнелью ударили крупные осколки, пробив тонкие перегородки и оставив засечки на стенах и потолке. Со стены напротив посыпались осколки зеркал. Людей не задело лишь чудом.

Тем временем паника в зале начала стихать, и лишь молодой человек, скача вокруг господина Заскокина, продолжал бесноваться, грозя обслуживающему персоналу ресторана всеми возможными карами.

— Это вам так не сойдет! Уважаемого человека — мордой в салат! Шаровые молнии летают! Ваш ресторан закрыть надо — он не отвечает требованиям СанПиНа! Насильники, изуверы! Где «Скорая», я вас спрашиваю?

Метрдотель трясущимися пальцами в который раз пытался набрать совсем короткий номер, но пальцы плохо слушались, и он все время тыкал не в те цифры.

И в этот момент очухался виновник скандала.

— Уф-ф! — сказал господин Заскокин, приподняв голову из тарелки и отерев лицо ладонью. — Что со мной?

— Вы живы! — обрадовался молодой человек, подлетев к своему боссу. — Слава богу, вы живы! Как вы?

— Что это было? — пробормотал Заскокин, оглядываясь вокруг.

— Вы немножко подавились и упали. Я думал все, кранты. А они…

— Помолчи, — поморщился Заскокин, поднимаясь из-за стола.

Метрдотель вздохнул с явным облегчением и убрал телефон в карман.

— Обед за счет заведения! — привычно объявил он.

— Мне нужно в туалет, — сообщил Заскокин. Его немного пошатывало.

— Да, разумеется, — с готовностью кинулся к нему метрдотель, но молодой человек опередил его.

— Не прикасайтесь к нему, болван! Я сам!

Заскокин состряпал страдальческую физиономию и, опираясь на плечо молодого человека, поплелся к туалетной комнате…

Демон оказался серым и невзрачным существом с тонкими длинными рогами, маленькими глазками, бочкообразным телом. Руки его были худы, но жилисты. Кривые когти со свистом вспарывали воздух. Ног видно не было.

— Смертные, я вам покажу! Сейчас!.. Покажу!.. — Люцифер, размахивая и загребая лапами, пытался выбраться из сточной трубы, в которой застрял по пояс. Все его тело равномерно покрывали обрывки туалетной бумаги, раскисшие сигаретные бычки и испражнения. Несло от него просто невыносимо. — Я не потерплю такого оскорбления! Только выберусь…

— Ты, главное, не торопись, — успокоил его Иван, зажимая пальцами нос. — Мы подождем. Кстати, тебе не мешало бы помыться. От тебя, знаешь ли, невыносимо пахнет… чем-то таким.

— Издеваешься?! — вновь взревел демон, сметая лапами перегородки.

— Нет, всего лишь констатирую. Кстати, у тебя что-то на глаз налипло.

— А-а-а! — окончательно разбушевался демон. Он рванулся раз, другой, но труба никак не хотела расставаться со своей добычей.

— Не беси его лучше. Видишь, он и так не в себе. — Василиса в испуге прижалась к мужу. — Лучше подождать, пока он сам того, ликвидируется.

— То, что он не в себе, так это его нормальное состояние. Но от него так воняет! — Иван протянул руку к сумке отца Матвея и выхватил из нее бутыль с водой. — Разреши я тебя ополосну.

— Не-ет!!! — загородился демон лапами, но Иван уже плеснул на него. — А-а-а! — Демон забился от боли.

Чугунная труба пошла трещинами. Из нее полилась на пол вонючая жижа. Демон, дымясь, поднатужился. Труба хрустнула и осыпалась на пол горсткой окалины.

— Ну, все, конец вам, смертные!

— Изыди, сатанинское отродье! — Отец Матвей выхватил святое писание и замахнулся на демона, но тот увернулся, выбив книгу из рук святого отца. Старик от мощного удара отлетел к стене и затих.

— Отец Матвей! — бросилась к нему Василиса. — Что с вами?

— Все в порядке. — Святой отец чуть приподнялся с пола и, вскрикнув от боли, опять упал. — Кажется, я зашиб руку.

— Ах ты, мерзкая образина! — накинулся на демона Иван, поднимая бутыль, но Люцифер внезапно рванулся к дверям, на пороге которых возник господин Заскокин.

Влиятельный мужчина, двери которому услужливо распахнул молодой человек, сопровождавший его, статуей застыл на пороге, увидев, как к нему приближается крупнорогатый монстр, кроша огромными копытами дорогой кафель и размахивая очень когтистыми лапами. Волосы крупного чиновника встали дыбом, лицо на этот раз побелело, и он вторично обмяк в руках молодого человека, вывалившись вместе с ним обратно в коридор. Дверь за ними закрылась.

Отец Матвей успел выкинуть в проход ногу, и демон, споткнувшись, растянулся на полу и пропахал его носом. Подоспевший Иван ухватил Люцифера за хвост и, поднатужившись, потащил подальше от дверей.

— Пустите, пустите меня! — заголосил демон, цепляясь когтями за гладкий кафель. Уши забил противный скрип. — Я должен…

Что он был должен, никто так и не узнал.

В двери туалетной комнаты влетел запыхавшийся Кот и, не успев затормозить, угодил демону прямо в огромную разверстую пасть.

— А-а! — забил он лапами, когда Люцифер замотал головой, пытаясь выплюнуть его. — Он сожрет меня, помогите! — Кот принялся полосовать когтями страшную морду демона. — Да чего вы стоите? Вытащите меня из него! Караул!!!

Демону было явно не до того, чтобы лакомиться Котом. Кот перекрыл ему глотку, а кошачья шерсть забила нос. Дышать стало практически невозможно, к тому же в носу нестерпимо засвербело. Демон дважды судорожно вобрал в себя воздух, а потом вдруг оглушительно чихнул.

— Я… а-апчхи! — Кота вышвырнуло обратно в зал. — Нена-а-апчхи! — Людей раскидало. — Кото-а-апчхо-о!!! — Последний чих оказался решающим.

Демон с громким хлопком обратился в быстро рассеивающееся облачко тумана. На пол, кружась, падали обрывки туалетной бумаги и всякая неприятная всячина. Вонь нечищеного туалета усилилась, пополнившись запахом серы.

— Все! — Иван поднялся с пола, оглядывая себя. — Этот случай оказался злее всех.

— В каком смысле? — Василиса протянула мужу руку и поднялась, оправляя и брезгливо отряхивая платье.

— В смысле, что если повесят все на нас — до пенсии не расплатимся. И поэтому я предлагаю как можно быстрее вернуться за стол, сделать морды кирпичом и возмущаться, почему нас до сих пор морят голодом.

— Ты думаешь, им сейчас до того?

— Не уверен, дорогая, но, по-твоему, я зря отдал тому жлобу полторы тысячи?

Иван с Василисой и прихрамывающим отцом Матвеем на цыпочках вышли из туалетной комнаты, предварительно оглядевшись. Поблизости никого не было, если не считать хлопочущего над своим боссом молодого человека. На троицу он не обратил ни малейшего внимания — босс пребывал в очередном беспамятстве, и услужливому молодому человеку было не до того. Господин Заскокин лежал на спине, широко раскинув руки и ноги, и, несмотря на все его старания, никак не хотел приходить в сознание.

У самого выхода в зал на приступочке ворочался Кот, силясь подняться на лапы.

— Кот, ты как? — приблизилась к нему Василиса и присела рядом на корточки.

— Нормально, — прохрипел тот, привалившись к стене спиной. — Уф-ф, ведь чуть не сожрал, собака такая!

— Да нужен ты ему, как Карлсону шасси, — усмехнулся Иван.

— Тебе смешно? — вскинулся Кот. — А я чуть не поседел. И еще всего обслюнявил, сволочь рогатая!

Кот брезгливо оглядел свою влажную шерсть. Задние лапы его нервно подрагивали.

— Ничего, вылижешься, как все нормальные коты, и все будет в полном порядке.

— Больше ничего не придумал? — Кота передернуло от отвращения.

— Ладно, пошли в зал.

— Я лучше здесь посижу, — наотрез отказался Кот. — Там эти, со швабрами… и вообще…

— Хорошо, посиди пока тут, — не стал настаивать Иван и первым шагнул из короткого коридорчика в зал.

В зале царил полнейший разгром. Официанты с унылым видом устанавливали на места столы и стулья, застилали свежие скатерти. Уборщики спешно сметали в кучки побитую посуду и надраивали швабрами пол. Метрдотель с управляющим подсчитывали убытки, проклиная горькую судьбину. Впрочем, ситуацию с шаровой молнией можно было рассматривать как стихийное бедствие, и потому убытки, скорее всего, придется возмещать страховой компании — это, разумеется, так думали, вернее, надеялись управляющий с метрдотелем. На деле же они, как и многие люди, прекрасно знали, что из себя представляют наши страховые конторы. Да и не только наши, по большому счету.

Клиенты все разбежались, хотя нет, не все — в глубине зала сидела особо ушлая парочка за вновь накрытым столом. Еще двое, привалившись спинами к столбу, ожидали, пока установят их столик.

Иван приблизился к метрдотелю, стоящему к нему спиной, и легонько похлопал его по плечу. Тот, вздрогнув, обернулся.

— Что это у вас, уважаемый, в туалете полный разгром, — наивно поинтересовался Иван. — Даже сходить по-человечески некуда.

— Как… разгром? В туалете? — побледнел метрдотель, переглянувшись с управляющим. — Этого еще не хватало!

— И этот, как его… — пощелкал пальцами Иван, — постоянный клиент опять в отключке.

— Который? — непонимающе повел носом метрдотель.

— Да тот, который мордой в тарелку недавно, — охотно пояснил Иван.

— Заскокин? — подскочил метрдотель и побежал к туалету. Управляющий припустил следом.

— Эй, а кормить-то нас будут? — крикнул им вслед Иван, но те даже не обернулись. — Отвратительное здесь обслуживание. Никогда больше сюда не приду.

— Полностью с тобой согласна, — кивнула Василиса. — Мне кажется, вон за тот столик уже можно садиться, — указала она пальчиком на стол рядом с входной дверью.

Официант как раз закончил наводить на нем марафет, разглаживая ладонями скатерть.

— В таком случае присядем, — предложил Иван и направился к столику.

— Прошу прощения, но этот столик занят! — попытался остановить его официант.

— Разумеется, он занят. Нами. — Иван подвинул растерявшегося официанта, нагло уселся и принялся барабанить пальцами по столу.

— Но… — начал было официант, не зная, как поступить.

— Любезнейший, долго мы еще свой заказ будем ждать?

— Сейчас уточню. — Решил не связываться официант с нахальным молодым человеком, которого сопровождал святой отец. Мало ли на какую «шишку» здесь напороться можно — проблем потом не оберешься.

— Да-да, уточните, если нетрудно. А то мы жутко торопимся.

Официант шустро ретировался на кухню, а из коридорчика, ведущего к туалету, появились метрдотель с управляющим, таща на своих плечах Заскокина. Тот бесцельно вращал головой, словно разрабатывал затекшую шею, а ноги его в дорогих туфлях волочились по полу. За спиной управляющего мельтешил неугомонный молодой человек, давая никому не нужные советы, как лучше тащить его шефа. Метрдотель помалкивал, а управляющий вяло огрызался.

И тут блуждающий взгляд Заскокина остановился на отце Матвее, мгновенно приобретя осознанность. Чиновник весь подобрался, оттолкнул своих провожатых и на заплетающихся ногах доковылял через весь зал к столику троицы.

— Святой отец, как вы кстати! Грешен я! — бухнулся он на колени перед отцом Матвеем. Тот от неожиданности отстранился, но тут же взял себя в руки и придал лицу выражение смиренного умиротворения.

— Что с тобой, сын мой? Никак демона узрел?

— Воочию, святой отец! Вот те крест! — неловко перекрестился Заскокин дрожащей рукой. Лицо его было бледно, как мел, а губы судорожно подергивались. — Страшилище, не приведи господь! С рогами, копытами…

— Видно, сильно ты согрешил, сын мой, — покачал головой батюшка, с трудом сдерживая улыбку, что не укрылось от взгляда Ивана, — если демоны лично являются по твою душу.

— Очень сильно! Очень! — Заскокин вцепился в рясу священника и взялся дергать ее. — Молю вас, избавьте от демона, святой отец!

— Да что ж за грех на тебе такой? — Отец Матвей с трудом вырвал из пальцев Заскокина рясу и подобрал ее.

— Много всякого!

— Воровал, небось?

— Было дело, — сник Заскокин.

— Врал, брал взятки?

— И это было, — обреченно кивнул тот.

— Себя любил, — продолжал перечислять отец Матвей.

— Ох, как любил!.. То есть, в каком смысле? — спохватился Заскокин.

— Кхе. — Батюшка смущенно кашлянул в кулак. — В смысле, души в себе не чаял, шибко возвысился над людьми. Большой-от грех!

— И это было, — вздохнул Заскокин.

— Вот видишь, сын мой, нет у тебя мира и света в душе, оттого и демоны к тебе являются.

— Отпустите грехи, умоляю! У вас, я слышал, церкви деньги требуются на ремонт, так я…

— Э, нет! Скор ты, сын мой, как я погляжу. Грехи делом отпускаются, а не языком. Будешь жить, как человек, и никакие демоны к тебе на шаг не подойдут!

— Но что же мне делать, святой отец?

— Две вещи: найти время заглянуть в себя и дать мне спокойно поесть, сын мой! — жестко ответил отец Матвей и повернулся к столу, на который в этот самый момент официант наконец выставил тарелки с заказом и бутылку вина.

Заскокин, опустив руки, поднялся с колен и понуро поплелся к выходу. Приставучий молодой человек нагнал его у дверей и попытался напялить на своего босса пиджак, но тот отпихнул навязчивого прилипалу и вышел в двери, предупредительно распахнутые самолично метрдотелем. Потребовать с Заскокина плату за завтрак никто не решился…

Глава 12. Вынужденная самооборона

Отца Матвея отправили домой на такси — у него сильно болели зашибленные рука и нога. Хотя священник и старался не подавать вида, но это было заметно и без слов. Отец Матвей долго сопротивлялся насчет излишних и совершенно никчемных трат на его скромную персону, и Василисе пришлось хорошенько нажать на него, чтобы батюшка наконец сел в такси. Смущенный отец Матвей рассыпался в благодарностях и, морщась, забрался в кабину старенькой «Лады».

— Спасибо вам, молодые люди, — на прощанье сказал он. — Все было просто замечательно!

— Конечно, особенно разгромленный ресторан, — серьезно произнес Иван. — Но ничего — заведение богатое, к тому же пострадало за правое дело.

— Верно, — согласился батюшка.

— А скажите, — спросила Василиса, — не слишком ли вы сурово обошлись с прожженным грешником, просившем вас о прощении? Мне кажется, это не совсем правильно.

— Православная церковь не торгует индульгенциями, уважаемая Василиса, — холодно отозвался отец Матвей. — Ее-от главная задача — содействовать духовному росту человека и укреплять его моральный облик. Всего вам доброго, молодые люди!

Дверь захлопнулась. Мотор взревел, и машина, рванув с места, быстро скрылась в нескончаемом потоке других машин.

— Вот так! — сказал Иван. — Пошли, что ли?

— Пошли, — ответила Василиса, беря мужа под ручку.

Шли молча. Каждый размышлял о своем.

Иван думал о том, как бы поскорее расквитаться с делом Кота и наконец вырваться из душного, пропахшего бензином города куда-нибудь на природу. Не для того он брал отпуск, чтобы гоняться по баням и ресторанам за злобными монстрами, подкарауливающими черные человеческие души. В конце концов, борьба с нечистым — не его дело!

Василиса размышляла почти о том же, но в несколько другом ракурсе. Вся эта суета отвлекала ее от общения с детьми, что сильно печалило девушку. Хотелось, ни о чем не думая, повозиться с Ванькой, позаниматься чем-нибудь интересным и развивающим с Аленкой, например, сшить симпатичное платье, приготовить торт или склеить букет цветов из салфеток. Да мало ли что можно придумать! А вместо этого приходится заниматься неизвестно чем. Хотя жалко, конечно, Кота — вредный он иногда бывает, занудный, но все равно помочь надо…

Дома было прохладно. Не так, как хотелось бы, но гораздо прохладнее, чем на улице. По коридору гулял приятный сквознячок, играя легкими занавесками на приоткрытых окнах. Из кухни приятно пахло чем-то аппетитно-мясным — Аленка опять что-то намудрила, пока их не было дома.

— Дорогой? — позвала Василиса, разуваясь в прихожей.

— Да? — откликнулся Иван из спальни.

— У тебя нет ощущения, что мы что-то забыли?

— Кот!..

— Мама, ну как вы могли забыть его в ресторане? — Аленка возмущенно потрясала кухонным полотенцем. — Он же совершенно беспомощный, один, в ресторане!

— Ничего с ним не случится, — поморщился Иван, опираясь о подоконник руками и выглядывая в окне, не бежит ли Кот. — Неудобно, конечно, получилось, но вовсе не смертельно. Он взрослый, самостоятельный кот — сам прибежит.

— Может, все-таки, съездить за ним? — предложила Василиса. — Он ведь немного зашибленный. Мало что.

— Ушибленный он, а не зашибленный. В голову. Не понимаю, на кой ему понадобилось лезть в глотку демону? И вообще, сидел бы себе в гардеробе — без него разобрались бы в этот раз.

— В глотку? — удивилась Аленка. — Вы что, опять с демонами воевали?

— Немножко, доча. Совсем капельку.

— А ресторан цел? — прищурилась Аленка.

— Почти не пострадал. Так же, как и Кот. Подумаешь, обслюнявили его!

— Пап, ну съезди за котиком, — взялась канючить Аленка.

— Ладно. Только подождем еще немного. Нечего раньше времени панику поднимать… Ну вот, я же говорил! — указал он на что-то под окном.

Аленка с Василисой бросились к окну и прижались лбами к прохладному стеклу.

У самого подъезда остановилась полицейская машина. Из нее вышел молодой мужчина в серой форме, держа Кота за шкирку в вытянутой руке. Кот болтался из стороны в сторону, даже не помышляя о противодействии. В другой руке полицейский держал черную папку. За полицейским по пятам следовал управляющий ресторана. Оба молча прошли к подъезду.

— Ой, бедный котик! — Аленка приложила ладошку к губам.

— Ну вот, похоже, доигрались! — вздохнул Иван. — Пойду открою дверь.

Полицейский был суров и немногословен, как все полицейские. Сверлящий взгляд, казалось, насквозь пронизал Ивана, добравшись до потаенных уголков его совести. Однако на Ивана безмолвная напористость полицейского не подействовала.

— Добрый день, лейтенант, — поздоровался он первым. — В чем дело?

— Добрый, — сдержанно ответил тот. — Ваше? — спросил он, протягивая Ивану животное.

Глаза висящего Кота обвиняюще-печально взирали на Ивана. Морда его была недовольно надута, а усы нервно подрагивали.

— Наш, — подтвердил Иван. — Можете отпустить.

Полицейский разжал пальцы, и Кот, шмякнувшись на пол, гордо вскинул голову, прошел в квартиру и, усевшись у ног Ивана, уставился на полицейского немигающим презрительным взглядом.

— Ваше животное устроил разгром в ресторане. Придется составить протокол, — сказал полицейский, помахивая папкой. — Разрешите войти?

— Конечно, проходите, — посторонился Иван, пропуская служителя закона в квартиру и одаривая Кота взглядом, не обещающим тому ничего хорошего. — Сюда, пожалуйста, — указал Иван на распахнутую дверь на кухню. — Это какое-то недоразумение, уверяю вас. Наш кот — смирное животное. Он даже дома ни по столам, ни по холодильникам…

Полицейский внимательно пригляделся к Ивану, наверняка не поверил.

— Сейчас во всем разберемся, — сказал он, присаживаясь на стул. С видом завзятого детектива он раскрыл объемистую папку, достал из кармана ручку и приготовился писать. — Паспорт, пожалуйста.

— Да-да, одну минутку. Василиса, принеси…

— Вот. — Василиса сбегала в зал и протянула паспорт мужа полицейскому. Лейтенант раскрыл его, перелистал, придирчиво сверил фотографию с оригиналом и отложил книжицу на стол.

— Управляющий рестораном утверждает, что обнаружил вашего Кота прячущимся за столбом рядом с туалетом. Животное погнали на улицу, но оно ни в какую не хотело уходить и начало метаться по залу, круша посуду и переворачивая столы. Поймать его удалось не сразу, вследствие чего ресторану был нанесен серьезный материальный ущерб. — Полицейский порылся в папке и достал исписанный лист бумаги. — Вот опись испорченного имущества, — протянул он бумагу Ивану, но тот даже брать в руки лист не стал. — Ознакомьтесь.

— И не подумаю! — отвернулся Иван. — Сильно подозреваю, что они решили повесить на несчастное перепуганное животное весь ущерб, который понес ресторан из-за, как я предполагаю, халатного обращения с электричеством.

— Возмутительно! — воскликнул управляющий, но полицейский остановил его, выставив ладонь.

— В каком смысле? — спросил полицейский у Ивана, все еще держа в руке опись.

— Управляющий, я надеюсь, не забыл вам сказать, что из-за шаровой молнии в ресторане началась кутерьма, и клиенты перебили почти всю посуду, стараясь побыстрее покинуть зал? А теперь он, судя по всему, решил найти козла отпущения в виде безобидного животного. Эдакий хитрый ход котом!

— Шаровой молнии? — Сержант требовательно уставился на управляющего.

— Была молния, не отрицаю! — Лицо управляющего рестораном вспыхнуло. — Но здесь другой ущерб!

— Сержант, — обратился Иван к полицейскому, — если хотите, я даже могу сказать вам, что потребовал занести в опись этот господин: две груды разбитой посуды, сваленные по углам зала, три сломанных стула, штук пять порванных скатертей, неимоверное количество бокалов и прочую мелочь.

— Да, все так, — сказал полицейский, сверившись с описью. — Но откуда вы знаете?

— Это то, что было попорчено во время паники, поднявшейся в ресторане. И я очень надеюсь, что господин управляющий нашел в себе хоть каплю совести и не повесил на безвинное животное еще и разрушенную уборную.

— Чистой воды демагогия! — Управляющий побурел от ярости. — Я требую, чтобы этот господин оплатил все согласно описи!

— Уборную? — переспросил сержант. Он непонимающе вертел головой, глядя то на Ивана, то на управляющего.

— Именно, — кивнул Иван. — А что касается оплаты, то она последует только после того, как будет достоверно доказано, что имущество попортил именно наш кот. — Иван сложил руки на груди и отвернулся.

— У меня есть свидетели! — вскинулся управляющий.

— У меня тоже — священник, с которым мы обедали в вашем ресторане. К тому же у вас имеются видеокамеры, если я не ошибаюсь, и требую, чтобы вы представили запись разгрома!

Управляющий при упоминании о видеокамерах повел себя несколько странно. Он затравленно огляделся и промямлил что-то неразборчивое.

— Что вы сказали? — уточнил лейтенант, которого уже начинали терзать смутные сомнения.

— Я сказал, что камеры, вернее, оборудование видеофиксации выведено из строя шаровой молнией. И записи, разумеется, быть не может!

— Врет, — сказал Иван.

— Следите за своим языком! — огрызнулся управляющий.

— Ваше оборудование видеофиксации, как вы выразились, установлено в мужском туалете? — уточнил Иван.

— С чего вы взяли? Что еще за глупости?

— А с того, что молния разорвалась именно в туалете и именно в тот момент, когда мы с отцом Матвеем находились там. И как же, по-вашему, взрыв в туалете мог разгромить вашу аппаратуру?

— Электричество закоротило! — нашелся управляющий.

— Вам не кажется, что господин управляющий пытается выкрутиться? — с нажимом спросил Иван у полицейского.

— Похоже на то. — Лейтенант с большим сомнением посмотрел в бегающие глазки управляющего. — И еще мне кажется, что нам следует провести более тщательное расследование происшествия. Сейчас я вызову опергруппу.

— А я, в свою очередь, требую с ресторана компенсацию за нанесенный моральный ущерб — у меня жена беременна и сильно перепугалась, когда все это началось. А также, лейтенант, прошу вас расследовать вопиющий случай жестокого обращения с животными — полагаю, нашего кота там сильно напугали. И еще попытку подлога.

— Вы что, издеваетесь? — задохнулся управляющий. — Этот кот…

— Этот кот спрятался около туалета, когда началась паника, чтобы его не затоптали ваши посетители. До того он сидел смирно у гардероба и никуда не отлучался, как того требовал ваш работник. И я догадываюсь, как и чем его ловили.

— Но…

— Что вы на это скажите? — строго спросил лейтенант у вконец растерявшегося от подобного поворота дел управляющего.

— Я думаю… я думаю, мы решим вопрос без участия полиции, — скрипнув зубами, произнес управляющий.

— Ну уж нет! — категорично заявил Иван. — Прошу внести в протокол все, что здесь говорилось.

— Уверяю вас, в том нет необходимости, — быстро сказал управляющий, идя на попятную. — Ресторан готов возместить вам ущерб. В пределах разумного, разумеется. Мы с вами встретимся и…

— Здесь и сейчас! — потребовал Иван.

Управляющий вздохнул и полез в карман за смартфоном…

— Какое хамство! — прорвало Кота, едва за полицейским и позеленевшим от досады и бессильной злобы управляющим закрылась входная дверь. — Это же надо, требовать с честного кота деньги! И это после того, как меня пихали швабрами, пинали и гоняли едва ли не по стенам. А вы… Друзья еще называется! Бросили меня одного на растерзание живодерам, извергам. Просто ушли и даже не вспомнили!

— Извини! — только и сказал Иван. — Столько событий, что голова пошла кругом.

— Голова у них, видишь ли, кругом пошла! Что-то твоя голова, уходя, не забыла сытно поесть. А несчастному, забитому Коту даже пустяковой котлетки не захватили.

— Кот, я же извинился.

— Извинился он, — недовольно подвигал усами Кот. — Тебя бы шваброй…

— Больно было? — посочувствовала Василиса.

— Нет, щекотно! И ведь ничего же не сделал. А они как накинутся…

— Все, проехали. — Ивану надоело слушать безостановочное нытье Кота. — Я сразу сказал, что тебя туда не пустят — сам увязался.

— Ну, увязался. Помочь хотел.

— Помог?

Кот надулся.

— О котлетах ты больше думал, чем о помощи. Жаба тебя душила, что за стол не посадили, вниманием не одарили и большой бифштекс на блюде под нос не подсунули.

— Гнусный навет! — возмутился Кот. — Не думал я ни о чем таком!

— Ой, смотри, Кот. Демон-то где-то поблизости бродит, — погрозил пальцем Иван.

— А чего? — Кот поджал хвост и полез под свой любимый стол. — Я ничего.

— Вот и сиди тихо, а то еще без лазаньи останешься.

— Лазаньи?! — Кот выглянул из-под стола. — А я понять не могу, чем так вкусно пахнет!

— Аленка сготовила, пока нас не было, — пояснил Иван.

— По рецепту, — подсказала девочка. — Положить?

— Вопрос глупый, но ответ утвердительный, — промурлыкал Кот, выбираясь из укромного уголка и с трудом взбираясь на стул.

Хлоп!

— Здравствуйте, пожалуйста! — Ангелок упер руки в бока.

Кот от неожиданности брякнулся со стула обратно на пол и, ворча, вновь начал взбираться.

— Есть они собрались, гурманы несчастные, кретино итальяно! А мне опять разгребать за вами, так что ли?

— Чего шумишь? — спросил Иван. — Объясни толком, что опять не так.

— А вот сейчас явится этот ваш Чудик или как там его…

— Чунька, — поправила ангелочка Василиса.

— Во-во, он самый! И все сразу разъяснит, по полочкам разложит.

— Да скажи ты толком, чем опять не угодили?

Хлоп!

— Чунька! — обрадовалась Аленка, взмахнув большой деревянной ложкой.

— Общий привет! — помахал лапкой бесенок с зажатым в ней конвертом.

— Есть будешь? У нас лазанья сегодня, — предложила Василиса.

— Да вы что? — возмутился ангелок. — Совсем сдурели? Это же бес! — вытянул он ручонки, указав на задумчиво почесывающего зад Чуния.

— Ну и что? Зато он хороший. — Аленка показала ангелочку язык.

— Бес — хороший? — округлил глаза ангелок и повертел пальцем у виска. — Вы совсем того, да?

— Он нам помог уже, за что даже в тюрьму загремел, — сказала Аленка, накладывая Коту большую порцию лазаньи. — А ты только языком треплешь.

— Ах, так! Вы так, значит! — заметался ангелок по кухне. — А я, для них!..

— Слушай, кончай мельтешить и садись за стол.

— А вот это другое дело! — обрадовался ангелок, пристраиваясь на краешек подоконника.

Через пару минут тишину на кухне нарушали лишь довольное сопение, тихое чавканье вперемешку с урчанием Кота да стук вилок о тарелки.

На плите закипел чайник. Василиса поднялась из-за стола, заварила чай в большой заварочный чайник и перенесла его на обеденный стол вместе с чашками.

Чай пили с шоколадными конфетами, молча. Никому не хотелось начинать неприятный разговор. А что он будет обязательно неприятным, было понятно всем за столом, разве что кроме маленького Ваньки, самой большой проблемой которого было не посмотреть любимый мультик или не перехватить с блюдца лишнюю вкусную конфету в красивой обертке. И все-таки растягивать до бесконечности уютную беспечность дружеской посиделки было невозможно. Первым нарушил молчание ангелок.

— Хорошо сидим! — сказал он, облизав ложку, которой только что размешал в бокале четыре ложки сахара.

— Да, неплохо, — поддакнула Василиса.

— Что-то в сон потянуло, — потягиваясь, протянул Иван.

— Может, перейдем уже к делу? — нетерпеливо взмахнул крылышками ангелок.

— Вот вечно ты весь кайф обломаешь! — незлобиво заметил Иван. — Ладно, Чунька, рассказывай, что там за бочку ваша контора на нас опять катит.

Бесенок отодвинул от себя пустую тарелку и положил на стол письмо.

— Сразу предупреждаю, я тут ни при чем, — на всякий случай сказал он.

— Не тяни, выкладывай, чего там у тебя.

— Да-да, время — деньги! — согласился с Иваном ангелок, прихлебывая горячий чай из чашки в пол собственного роста.

— Какие у ангелов деньги? — удивилась Василиса.

— Никаких. Просто расхожее выражение.

— Тогда не умничай, — поставил Иван ангелочка на место.

Бесенок тем временем извлек из конверта очередной бесконечный лист бумаги с печатью на веревочке и, промотав его вниз, сказал:

— Неправильно, конечно, что мы не читаем документ полностью, но слишком уж много титулов.

— И все, вероятно, звучные, — предположил Иван.

— Именно!

— Тогда пропусти. Нечего дифирамбы своему руководству петь.

— Желание клиента — закон, — обрадовался бесенок и вгляделся в документ: — «…имею честь уведомить Белого Ангела, Кота и сопровождающее их независимое лицо, именуемое Иваном, имеющее исключительные полномочия в связи наличием брачного союза с Белым Ангелом, что, несмотря на неоднократные предупреждения, вышеуказанными лицами допущены следующие нарушения договора номер…»

— Пропусти.

«…в пунктах: первое — нарушение конфиденциальности; второе — привлечение к работе лица, не имеющего требуемого уровня допуска, третье — ложь.

По первому пункту нарушение зафиксировано в момент разглашения содержания договора третьему лицу, а именно: Иван — отец Матвей.

По второму пункту нарушение зафиксировано при вовлечении в деятельность вышеозначенной группы того же отца Матвея, не имеющего на то никаких полномочий или оснований.

По третьему пункту неоднократные нарушения зафиксированы в ресторане «Космос» во время общения Ивана с персоналом ресторана и несколько позже, в квартире, а именно, введение персонала ресторана и уполномоченных лиц в заблуждение относительно истинности произошедшего.

Вследствие вышесказанного считаю необходимым наложить штрафные санкции, о коих Белый Ангел, Кот и Иван будут уведомлены сразу после согласия с обвинительным заключением.

С уважением,

Князь Тьмы», — закончил читать бесенок, свернул бумагу в трубочку и протянул Ивану.

— И не подумаю. — Иван убрал руки под стол.

— Хорошо, — согласился бесенок. — В таком случае вы должны аргументировать свой отказ принять документ.

— Высосано из пальца и утрировано.

— Поясните свою позицию. — Чуний состряпал серьезную физиономию.

— Пусть вот он поясняет, — кивнул Иван на ангелочка, пытающегося в этот самый момент запихнуть за щеку целую конфету. Конфета, как тот ни старался, влезала в рот только наполовину, что сильно раздражало мелкого крылатого проныру-законника.

— Я? — Конфета вывалилась у ангелочка из-за щеки и упала ему на колени, оставив на ножках шоколадное пятно. — Ну вот, — расстроился тот, — видите, что вы натворили?

— Потом отмоешься и конфет еще наешься. Давай начинай уже. Нас тут обвиняют непонятно в чем.

— Почему же непонятно! Все, по-моему, предельно ясно. Разглашение было. Вовлечение постороннего лица в работу группы — тоже. И ложь, как ни крути, была. А ваши права, слава богу, пока не нарушены — вы, Иван, можете защищаться самостоятельно.

— Эх ты, адвокат липовый! — фыркнула Аленка.

— Но-но, девочка! — потряс ангелок вымазанным в шоколаде пальчиком. — Попрошу без оскорблений.

— Алена, помолчи, пожалуйста. И убери конфеты — у нашего защитника, кажется, мозги от сладкого засахарились.

Ангелок ничего не ответил, только торопливо запихнул в рот порядком растаявшую конфету.

— Ну хорошо. — Иван почесал пальцем переносицу.

— Ты, главное, соберись. — Василиса коснулась пальцами руки мужа. — Тебя никто не торопит.

— Я не тороплюсь — я думаю, с чего начать.

— Нашийеааа, — прочавкал ангелок.

— Что-что?

— Тьфу! — Ангелок выплюнул конфету в ручки. — Сначала, говорю, начните! — и тут же засунул конфету обратно в рот.

— Помолчи, умник. Без тебя, как-нибудь… Значит, так! По первому пункту: никакого нарушения конфиденциальности не было. Отец Матвей сам догадался, в чем тут дело, и даже проводил нас к дому обжоры, где сам же и устроил сеанс экзорцизма. Мы только помогали ему.

— Да, но вы позволили себе все рассказать ему перед тем, как отправиться с ним в ресторан! — возразил Чуний.

— А что, по-твоему, мне оставалось делать, когда пред его ясные очи объявился твой заместитель, да еще и сам Владыка изволил заглянуть на огонек, так сказать. Это, извини, чистейшей воды провокация!

— Можно было выкрутиться, промолчать наконец!

— Соврать? Да еще священнослужителю?

— Логично! — поддакнул, причмокнув губами, ангелок. — Вранье — грех! Тем более священнослужителю.

— Предположим. — Бесенок почесал пальчиками пятачок. — Здесь, действительно, сложилась патовая ситуация. Но как вы объясните тот факт, что указанный священнослужитель оказался с вами в ресторане?

— Разве священнослужителям запрещается посещать рестораны? — вскинул брови Иван.

— Не увиливайте от ответа! — Чуний стукнул кулачком по столу.

— Ты мне тут кулаками-то не очень, — грозно предупредил Иван бесенка. — А то враз по шее схлопочешь.

— Прошу прощения, — сказал Чуний и спрятал лапки под стол. — Но, смею заметить, священнослужитель пошел в ресторан отнюдь не трапезничать.

— Вполне вероятно. Однако все слышали, как я отговаривал его идти с нами.

— Было дело, — кивнул ангелок. — Молодец, Иван. Продолжайте в том же духе!

— Но вы не воспрепятствовали ему, — продолжал наседать Чуний, — когда он собрался напасть на воплощение!

— А почему я должен препятствовать священнослужителю в осуществлении им его прямых обязанностей? — выкрутился Иван. — Все-таки это его работа.

— А… — Бесенок открыл рот, подумал и вновь закрыл его. — Пусть так! Но что вы скажете насчет третьего пункта?

— Смотря что мне инкриминируется в вину, — хитро прищурился Иван.

— Ложь!

— Поконкретнее, если можно.

— Можно и поконкретнее. — Бесенок поерзал на стуле и щелкнул хвостом. — Вы ввели в заблуждение управляющего рестораном и метрдотеля некорректными сведениями о разгроме в туалете.

— А разве разгрома не было?

— Да, но вы не сказали, что стало его причиной!

— Тогда было бы разглашение сути договора третьим лицам.

— Да, но… позже вы соврали полиции и тому же управляющему, что результатом разгрома стала шаровая молния.

— А разве ее не было? Была. А паника из-за чего поднялась? Из-за шаровой молнии. Шарахнула она в туалете? Шарахнула. Так в чем же ты усматриваешь ложь.

— Фраза… — Бесенок поискал глазами на листе внизу. — Вот: «из-за халатного обращения с электричеством». Разве это не введение в заблуждение?

— Если быть совсем точным, то фраза, насколько я помню, звучала так: «из-за, как я предполагаю, халатного обращения с электричеством». Предполагаю! Понимаешь? Предположение — не ложь, а всего лишь догадка.

— Как вы умело выкручиваетесь! — восхитился бесенок. — Вы не думали податься в адвокаты?

— Честно говоря, нет.

— Подумайте. А пока последний вопрос: почему вы солгали, что Кот спрятался около туалета, когда началась паника.

— Я… — растерялся Иван. — Откуда я знаю! Я не врал, а предположил.

— Нет, вы именно утверждали! — продолжал настаивать бесенок.

— Утверждал! А что мне оставалось делать? Сдать друга с потрохами?

— Погоди, Иван, — остановил Кот. — Я кинулся в зал, так как решил, что вы без меня сражаетесь с демоном — это так. Но когда меня едва не затоптала одичавшая с перепугу толпа, мне ничего не осталось, как спрятаться в туалете, куда я и побежал.

— Это правда? — Бесенок придирчиво-изучающе уставился на Кота.

— Сущая, чтоб мне лопнуть!

Все, затаив дыхание, уставились на Кота — с клятвами в отношениях с Черной стороной нужно быть крайне осмотрительным. Но Кот продолжал сидеть на стуле как ни в чем не бывало. Лопаться он явно не собирался, и даже ни один волос не дрогнул на его шкуре.

— Он говорит правду, — вздохнул бесенок, опуская плечики. Послышался звук разрываемой бумаги. — Я пропал…

— Постой, ты чего творишь?

— Вы опять выиграли, — повесил пятачок Чуний, — а мне в очередной раз получать по шее. — Он подкинул разорванный на мелкие клочки лист, и обрывки растаяли в воздухе.

— Ничего, тебе не в первой, — облизывая пальцы, покрытые слоем шоколада, насмешливо сказал ангелок.

— Да помолчи ты, язва! — одернула его Василиса.

— Не понимаю, чего вы так с ним нянчитесь! Бес — он и есть бес. У них оплата такая — натурой.

— Он прав, — вздохнул Чуний. — Все одно по шее получу: не сделал — плохо, сделал — почему так медленно и мало. Торопишься — нехорошо, не торопишься — еще хуже. К вам, что ли, наверх податься? — спросил он у ангелочка.

— Ага, тебя там только и ждут, ненаглядного такого!

— Вот-вот, никому я не нужен, — проворчал Чуний. — Ну ладно, мне пора. Спасибо за хлеб-соль.

— Не за что, — ответила за всех Аленка. — Да ты не переживай раньше времени. Может, все еще и обойдется. И почаще заглядывай.

— Спасибо, доброе дитя, — махнул хвостиком Чуний, шмыгнул пятачком и растворился в воздухе.

— Офигеть! Что вы за люди такие? — Ангелок вспорхнул с подоконника и перелетел к раковине. — Сами бесов приваживаете. Откройте, кто-нибудь воду, а то я весь липкий. Пожалуйста!

Никто не двинулся с места.

— Ну? — нетерпеливо переспросил ангелок. — Да и фиг с вами. Обиженные, тоже мне! А я, может, просто посмотреть хотел, как Иван сам с ним разберется — это же плевое дело было. В конце концов, не вечно же я с вами буду. Вам и самим нужно учиться отшивать хвостатых да рогатых.

Опять ему никто не ответил.

— Ну и… Он с вами! — обиделся ангелок и с хлопком исчез.

— Иван, ты опять кое-что забыл, — сказала Василиса, собирая пустые тарелки.

— Что теперь, дорогая? С этой вынужденной самообороной у меня вообще голова уже плохо варит.

— Уточнить у Чуньки, где обитает следующий демон.

— Фу-ты! А раньше не могла напомнить? Впрочем, на сегодня острых ощущений вполне достаточно.

— Мне тоже так кажется.

— Послушай, я до сих пор не пойму, чего от нас добивается Владыка?

— А это ты спросишь у него лично, когда он объявится в очередной раз — он же твой друг.

— Господи, ну сколько уже можно повторять: он не…

— Я знаю, милый…

Глава 13. Мамона

— Нет, сегодня никаких битв! — уперся Иван. — Имеем мы право на выходной или нет?

— А как же я? — повесил усы Кот. — Я ведь…

— Мы и так идем с приличным опережением графика. Тебе дали месяц, а мы за три дня с пятерыми размахались. Совесть поимей!

— Так давай покончим с остальными с наскоку, пока, как говорится, пыл не остыл, и все! Чего тянуть этого самого за то самое? — никак не унимался Кот, наматывая восьмерки у ног сидящего за столом Ивана.

— Нет, нет и нет! Торопиться нужно медленно.

— Но вовремя!

— Вот именно. У нас еще три недели.

— О-хо-хо! — Кот покачал головой и разочарованно полез под стол.

— Да успокойся ты, — попыталась подбодрить Кота Василиса. — Сегодня с детьми в парк сходим — они давно уже просят, — а завтра возьмемся за дело со свежими силами.

— Делайте что хотите! — недовольно буркнул из-под стола Кот. — Никому я не нужен, никому меня не жаль.

— Не прибедняйся. — Иван поднялся из-за стола и прошел в прихожую. — Твоему делу и так слишком много внимания уделяют, а вот дети который день без родителей дома, одни.

— И ничего с ними не случилось.

— И с тобой ничего не случится.

— А вдруг?

— Даже вдруг.

— Ну и… идите, — окончательно разобиделся Кот, повернувшись ко всем спиной.

— Кот!

— Да иду я, иду, покоя от вас нет!

Кот нехотя выбрался из-под стола и поплелся к выходной двери, у которой в нетерпении топтались дети.

В парке было многолюдно и шумно. Родители неспешно прогуливались и сидели на скамеечках, приглядывая за детьми. Детвора носилась туда-сюда, лазила по деревянным домикам, лесенкам и ярко раскрашенным пенькам, каталась на качелях, вытягивающих всю душу противным скрипом. У маленького пруда несколько мам с детками кормили успевших за пол-лета прилично отъесться диких уток.

Карусели были забиты до отказа, с них доносились визг и гомон счастливых детей. У касс и аттракционов протянулись длинные, неубывающие очереди.

— Откуда столько народу? Вроде рабочий день, — ворчливо заметил Кот. — Такое ощущение, будто в городе живут одни бездельники.

— Не ворчи, — бросил Иван, не оборачиваясь.

— Я вовсе не ворчу. Это философское замечание.

Иван не ответил. Аленка потянула отца за руку к кассе на аттракционы.

— Пап, давай прокатимся на «колесе»! — попросила девочка.

— Ален, смотри какая очередь, — с сомнением произнес Иван. — Может, позже?

— Я сама постою в очереди. Пожалуйста!

— Ну, если тебе так хочется — стой. А мы с мамой во-он на той скамеечке посидим, — указал Иван на только что освободившуюся скамейку под сенью старой березы.

Но стоило ему сделать шаг к скамейке, как две шустрые девицы выскользнули из толпы прогуливающихся и уселись на нее.

— Да, видно не судьба, — сказал Иван и нервно пригладил волосы на затылке. — Придется нам пешком постоять.

— Да не бурчи ты, — дернула Василиса мужа за локоть. — У Кота научился?

— Наверное, действительно заразно. Куда пойдем?

— Хочу вату. — Ванька показал на лоток, торгующий разноцветной сладкой ватой.

У лотка столпилось несколько взрослых и детей. Ивану не хотелось толкаться в очереди, даже такой короткой, но Ванька продолжал канючить.

— Хорошо, вот тебе денежка. — Иван раскрыл портмоне, достал из него пятьдесят рублей и отдал счастливому Ваньке. Мальчика тут же и след простыл. — Сдачи не забудь забрать! — крикнул ему вслед Иван. — Если, конечно, она будет с такими грабительскими ценами.

— Иван! — Василиса нахмурилась. — Что ты сегодня, в самом деле?

— Это я к тому, что могла бы и сама наколдовать.

— О, разумеется! А еще лучше открыть свой бизнес — вата из воздуха!

— А почему бы и нет? — пожал плечами Иван.

— Перебьешься! — фыркнула Василиса. — Пойдем лучше уток покормим. Я полбатона из дома захватила.

— Перебьются! Да ладно, ладно, не смотри на меня так. Я пошутил.

— Ох, дошутитесь вы с Котом!

— А я-то тут при чем? — возмутился Кот. — Чуть что, сразу Кот. А батон лучше мне дай.

— Перебьешься! — одновременно сказали Иван с Василисой.

— Не очень-то и хотелось! — взмахнул хвостом Кот и отвернулся.

— Мама, мама! — К Василисе бежал Ванька. Ваты у него в руках не было, а сам мальчик, казалось, готов был разреветься.

— Что случилось, дорогой? Где вата? — присела рядом с сыном Василиса.

— У меня денежка из руки улетела, а один дядька ее поднял и не отдает.

— Какой дядька? — напрягся Иван. — Мы ему сейчас…

— Вон тот, у мусорки курит, — указал Ванька на ладную фигуру мужчины в легкой сетчатой футболке и шортах. — Видишь?

Мужчина внезапно бросил рассеянный взгляд через плечо, и Иван узнал в нем давешнего метрдотеля.

— А ну-ка, пошли! Сейчас разберемся. — Иван взял сына за руку и потянул за собой. — Эй, уважаемый! — позвал Иван, но мужчина, заметив приближающегося к нему Ивана с мальчиком, бросил окурок в урну и заспешил прочь, засунув руки в карманы. — Постойте! Эй, вам говорят!

Иван ускорил шаг. Расстояние быстро сокращалось.

— Это вы мне? — Метрдотель остановился, осознав, что скрыться здесь некуда.

— Вам, вам. — Иван встал рядом с ним и смерил его взглядом. — Мой сын утверждает, что вы взяли его деньги и не хотите возвращать.

— Врет! — сплюнул метрдотель.

— Он сам врет! — Ванька негодующе топнул ножкой, обутой в сандалию. — Денежку ветер унес, а он нагнулся, поднял и в этот карман сунул. — Ванька указал на правый карман мужчины. — И сказал, что это его.

— Ну что, полицию звать будем или так отдадите деньги ребенку?

— А почем я знаю, ваши они или нет! — выпятил грудь мужчина. — Может, вы просто хотите их присвоить себе? Много вас тут хитрых ходит.

— Вы в своем уме? Отдайте сейчас же ребенку его деньги! — Иван уже начинал выходить из себя.

— И не подумаю! Вы сначала докажите, что они ваши. — Метрдотель нахально воззрился на Ивана, выпятив нижнюю губу.

— Что здесь происходит? — К мужчинам приблизилась Василиса.

— Да вот, деньги не хочет отдавать, — пояснил Иван, не сводя глаз с лица наглого мужчины. — Видать, в ресторане еще не нахапался.

— А вот этого не надо! Не надо, слышите! — Метрдотель выставил ладонь. — Я честно зарабатываю…

— Пропуская клиентов за отдельную плату. Знаем, видели.

— А-а, так это вы! То-то я смотрю, физиогномия ваша мне знакома. Вам мало, что вы в зале натворили, так еще и незаслуженно оскорблять меня взялись, да?

— А вот мы сейчас проверим, заслуженно или нет, — процедил Иван сквозь зубы. — Быстро вывернул карманы!

— Да пошел ты! — Опять презрительно сплюнул метрдотель.

— Сам пошел! — Иван воинственно сжал кулаки и вскинул подбородок. — Верни деньги и вали отсюда.

— Постой, — остановила мужа Василиса. — Пусть идет.

— Но…

— Пусть идет! — раздельно произнесла она.

— Ха, есть же умные бабы на свете!

Метрдотель развернулся и зашагал по дорожке, не оборачиваясь. Вдруг он остановился, пригляделся к чему-то в траве и ступил на газон. Наклонившись, мужчина поднял из травы монетку, подул на нее, протер пальцами — монетка заблестела на солнце — и, сунув ее в карман, вернулся на дорожку.

— Нумизмат хренов! — проворчал Иван себе под нос. — Ты чего ему уйти дала? У него наши деньги, между прочим!

— Далеко не уйдет. — Василиса щелкнула пальцами.

Одна из шестиугольных плиток, которыми была выложена дорожка, чуть приподнялась, и жадный метрдотель зацепился за нее носком туфли.

— Ох! — Он растянулся на дорожке во весь рост, а из правого кармана его шорт, звеня, высыпалась мелочь и смятая пятидесятирублевая купюра.

Василиса поманила пальчиком, и купюра понеслась к ней, словно ее тянули за ниточку.

— Эй! Куда? Стой! — спохватился метрдотель, видя, что его добыча убегает.

Наскоро собрав рассыпавшуюся мелочь, он припустил следом за комочком бумаги, пытаясь прихлопнуть его ладонью. Но тот, словно живой, каждый раз ускользал от него. Внезапно комочек подпрыгнул и оказался в ладони Василисы.

Мужчина резко затормозил и выпрямился.

— Вы что-то потеряли? — спросила она.

— Отдайте деньги, они мои!

— Разве я у вас что-то брала? — поинтересовалась Василиса, убирая купюру в сумочку.

— Это нечестно! Я ее первый нашел! — разозлился метрдотель.

— Не понимаю, о чем вы. Милый, тебе не кажется, что он немного не в себе?

— Кажется. Причем, полагаю, сильно не в себе. — Иван как-то странно посмотрел на метрдотеля. Тот вдруг попятился, развернулся и припустил по дорожке бегом.

— Чего это он? — удивилась Василиса.

— Не поняла?

— Не очень.

— Он наш клиент! Не помнишь, кто у нас по списку следующий на очереди?

— Ты имеешь в виду?.. — задохнулась Василиса от сверкнувшей в голове догадки.

— Именно! Бежим, его нельзя упускать. — Иван потянул за руку Василису.

— Постой, а дети?

— Папа, вы куда? — окликнула родителей девочка из очереди. — А как же «колесо»?

— Мы сейчас, быстро! — крикнул Иван на бегу. — Пригляди за Ванькой.

— Ну вот, опять — двадцать пять! — всплеснула руками девочка. — Ванюшка, иди сюда.

— Купи вату! — Василиса сунула в руку сыну пятьдесят рублей и побежала за Иваном. — Только хорошенько держи, а то опять потеряешь…

Метрдотель оказался на удивление спортивным человеком — бегал он быстро и, казалось, был совершенно неутомим. Дважды обежав парк по кругу и попетляв по извилистым тропинкам, Иван немного подустал и остановился передохнуть. Пустая беготня, вернее, игра в догонялки походила на дешевый фарс. Мужчина, судя по всему, просто издевался над своими преследователями. Он давно мог покинуть парк, но по непонятной причине не делал этого. Даже когда Иван остановился, тот продолжил кружить по парку. Иногда метрдотель нырял вправо или влево, подхватывал с земли монетку, любовно поглаживал ее пальцами и устремлялся дальше.

Василиса давно прекратила преследовать странного мужчину и теперь сидела на травке под березой, обмахиваясь забытой кем-то газетой. Иван приблизился к жене и опустился рядом.

Кот, не заметив внезапного окончания погони, сделал еще круг и тоже остановился, не обнаружив рядом Ивана с Василисой. Покрутив головой, он направился к ним напрямую меж деревьев и уселся напротив.

— Вы чего?

— Отдыхаем.

— А мужик?

— Да пусть бегает, если ему так нравится.

— Мне кажется, его немного заело, — сказала Василиса, выглядывая фигуру метрдотеля, мелькающую средь кустарников за прудом.

— Ты думаешь? — усомнился Кот. — А если он сбежит?

— Не сбежит. По крайней мере, пока не убедится, что монетки кончились.

— Шутишь?

— Отнюдь. Жадность — страшная вещь. А уж если им управляет сам повелитель алчности!..

— И что ты предлагаешь? — спросил Кот, пристально следя за мужчиной, ушедшим на пятый круг.

— Там видно будет. Смотри! — Иван приподнялся с травы и протянул палец. — Ах ты, ворюга паршивый!

Василиса тоже привстала.

Мужчина, пронесясь мимо двух мальчиков и девочки, поедавших мороженное на ходу, что-то упрятал в карман и поднажал.

— Ты видела?

— Что такое? — всполошился Кот.

— Ворюга он мелкий, а не метрдотель! Он у мальчишки из заднего кармана на ходу деньги спер! Там, кажется, сотня торчала.

— С этим пора завязывать! — стукнул Кот лапой об лапу. — Будем окружать.

— Да, нужно срочно загнать его в какое-нибудь укромное место, — задумчиво пробормотал Иван, обводя взглядом территорию парка. — Только куда?

— А вон, пустая волейбольная площадка. За кустарниками, — предложила Василиса. — По-моему, очень тихое и безлюдное место.

— Отлично! — Иван поднялся с земли и подал руку Василисе. — Туда и погоним. Кот — ты заходи слева и путайся под ногами. Василиса — постарайся не пропустить его в обратную сторону, а я буду отжимать его в нужном направлении. Все, разбежались.

Загнать метрдотеля на волейбольную площадку, таящуюся в глубине парка, оказалось не так-то просто. Мужчина ловко увертывался от преследователей, петляя по многочисленным парковым дорожкам. За ним по пятам носился взмыленный Кот, пытаясь подлезть тому под ноги, шипел и бил когтями, но на угрожающее шипение мужчина никак не реагировал, от острых когтей успевал увернуться, а под быстро мелькавшие ноги Коту никак не удавалось подлезть. Посетители парка уже начали обращать внимание на мужчину, «играющего» с Котом. Тут и там на лицах людей появлялись улыбки, начиналось бурное обсуждение. Разве что ставок еще никто не делал.

Иван же предпринимал безуспешные попытки перекрыть пути отступления мужчине, но дорожек оказалось слишком много. Через десять минут от стремительной беготни Иван умаялся настолько, что уже едва держался на ногах. Кот, напротив, постепенно выходил из себя.

И тогда в дело вступила Василиса.

Поводя пальцами, она бросала горстями в лицо мужчине пыль, пожухлые листья и всякий сор. Однажды даже заехала ему в лоб сосновой шишкой. Но метрдотелю все было нипочем. Чихая, протирая слезящиеся глаза и поглаживая зашибленный лоб, он упорно продолжал наматывать километры. Тогда Василиса предприняла более кардинальные меры. Нет, молнии по понятным причинам, она не собиралась использовать в столь людном месте, зато на пути метрдотеля-спринтера в изобилии начали возникать невидимые преграды. Но, странное дело, метрдотель будто видел их воочию и, замысловато петляя, обходил одну за другой. Со стороны это выглядело довольно забавно — мужчина безо всякой видимой причины петлял, будто лыжник на чемпионате по горному слалому.

Но в какой-то момент Коту наконец удалось удачно встрять меж ног мужчины, и тот, споткнувшись о покатившегося кубарем кота, влетел в очередную невидимую стену, распластался на ней и медленно опустился на дорожку. К нему, выбиваясь из последних сил, уже спешил Иван.

Кот, откатившийся вправо на пару метров, поднялся с газона, потряс головой и, сориентировавшись, побрел к лежащему на дорожке метрдотелю. Кота немного покачивало — то ли от усталости, то ли от серии кульбитов.

Метрдотель, тихонько застонав, приподнялся на руках, но ему на спину тут же взобрался тяжеленный Кот, придавив немалым весом обратно к земле.

— Лежать, не дергаться, — промурлыкал Кот, сверкая глазами.

— Слезь с меня, лохматая зараза! — дернул спиной метрдотель. — Чего расселся?

— Лежать, я сказал! — прорычал Кот и заехал метрдотелю лапой по уху. — А не то ухи оборву!

Подоспели Иван с Василисой.

— Ну что, набегался, спортсмен? — спросил Иван у лежащего мужчины, придавленного Котом.

— Чего вам от меня надо? Чего привязались? Я на вас заявление в полицию напишу!

— Давай, писатель, звони! — довольно оскалился Иван, вынимая из кармана смартфон. — Я сам вызову, если хочешь. Только не забудь им рассказать, как пять минут назад у ребенка сотку из кармана свистнул. Мы свидетели. А ребенок — вон он, — указал Иван на мальчика, стоявшего у тира. Мальчишка растерянно ощупывал карманы брюк. — Видишь?

— Вранье! — без особой уверенности в голосе заявил метрдотель.

— А вот это мы проверим, когда сюда полиция прибудет. Звонить?

— Ну чего вам от меня надо? — захныкал метрдотель. — И уберите свою зверюгу, пока она меня не раздавила.

— Кот, слезай. Он не убежит.

— И не подумаю! — повел усами Кот.

— Кот, он нам живой нужен! А ты ему сейчас все ребра переломаешь.

— Обязательно переломаю! В следующий раз будет знать, как меня шваброй.

— Да погоди ты со своей шваброй! — прикрикнул на Кота Иван. — В общем, сейчас ты поднимешься и спокойно пройдешь с нами на волейбольную площадку.

— Бить будете? — Мужчина затравленно сжался.

— Да нужен ты нам больно, силы на тебя еще тратить! Разговор есть один. Но если вздумаешь опять устроить бег с препятствиями, я напущу на тебя боевого кота.

— Да понял я, понял, — поспешно закивал метрдотель. — Не надо кота. А шваброй я его не нарочно — случайно вышло.

— Я тебе тоже не нарочно, а случайно уши на лоскутки раскромсаю, — честно предупредил Кот, продемонстрировав мужчине длинные и острые как бритвы когти. Он слез с притихшего метрдотеля и сел рядом, готовый в любой момент вновь напасть.

Мужчина тяжело поднялся и поплелся за Иваном. За ним последовал Кот. Шествие замыкала Василиса. Она быстро догнала мужа и зашептала ему на ухо.

— Что ты собираешься с ним делать? У нас даже воды святой нет.

— Есть одна идея.

Иван что-то разыскивал глазами, шаря ими по бокам дорожки. Наконец он обнаружил то, что искал — пустую пластиковую бутылку, брошенную каким-то неряхой прямо под деревом. Подхватив ее, он пошел быстрее.

Добравшись первым до входа на волейбольную площадку, Иван распахнул дверцу из железной рамы, обтянутой алюминиевой сеткой, и пропустил на площадку остальных. Метрдотель, затравленно озираясь на сопровождавших его людей, вошел и остановился рядом с сеткой.

— Ну? — с наигранной бравадой спросил он, засовывая руки в карманы. — Чего надо?

— Прояснить один момент, — ответил Иван, постукивая по ноге пустой бутылкой. Затем он полез в карман, раскрыл портмоне и вытащил оттуда пару купюр по сто рублей. Помахав ими перед носом метрдотеля, он бросил одну за другой на песок.

Некоторое время ничего не происходило, а затем у метрдотеля алчно загорелись глаза, пальцы на руках задвигались. Тогда Иван достал еще несколько десяти и пятирублевых монет, подбросил их на ладони, поймал и бросил. Монеты, сверкая на солнце, упали на песок. У метрдотеля свело губы, левая щека задергалась.

— Они твои! — подзадорил мужчину Иван.

— Нет! Не надо!

Метрдотель начал отступать к сетке, но его неумолимо тянуло обратно. Лицо мужчины перекосила судорога, руки задрожали и потянулись к разбросанным по площадке деньгам.

— Не хочу! Нет!!! — Внезапно он упал на карачки и, надсадно дыша, пополз к монетам, но Иван с Котом навалились на него и прижали к земле.

Метрдотель продолжал биться и выворачиваться, пытаясь дотянуться до магнетически сверкающих монет. На его губах выступила пена, глаза начали стекленеть. Руки скребли, загребая пустой песок.

— Открой бутылку! Скорее! — крикнул Иван Василисе.

Девушка поспешно подхватила оброненную пустую бутыль, скрутила с нее пробку и протянула Ивану.

— В рот! В рот ему вставляй! — крикнул Иван, с трудом удерживая неистовствующего метрдотеля.

Василиса наконец сообразила, что к чему, и воткнула горлышко бутылки меж губ метрдотеля. В бутылку пополз знакомый уже всем туман, но, видимо, сообразив, что его ожидает, тут же иссяк, втянувшись обратно в рот мужчины. Метрдотеля опять затрясло, он изогнулся дугой, но Иван навалился на него всем телом, вновь прижав к земле.

— Он догадался! — пожаловалась Василиса.

— Все равно сейчас полезет — никуда не денется! — прорычал Иван.

— Ай! Лезет, лезет! — крикнул Кот, который удерживал ходившие ходуном ноги. — Скорее!

Иван, не теряя ни секунды, перехватил у жены бутылку и ткнул ей в зад метрдотеля, откуда из-под шорт уже показался туман.

— Хитрая бестия! Врешь, не уйдешь! — стиснул зубы Иван, с силой вжимая бутыль в… ну, сами понимаете, куда.

— Сильнее дави! Вворачивай! — влез Кот со своими советами. — Уйдет же!

— Отстань, не мешай! — прорычал Иван, нажимая на бутыль двумя руками.

— Ой, вы что тут такое делаете? — Железная дверь скрипнула, и на площадку вбежала Аленка, державшая за руку Ваньку.

— А… — только и сказал Иван, живо представив себе, как со стороны выглядит происходящее: двое держат мужика прижатым к земле и тычут ему бутылкой в место, совершенно не предназначенное для этого. Мужик яростно сопротивляется — еще бы, кто на его месте не сопротивлялся бы! На деле же все совсем не так. Однако времени объяснять ребенку суть происходящего — увы! — не было.

Туман вновь попытался втянуться обратно, но тут внезапно расслабившийся метрдотель издал хорошо всем знакомый звук, и демона просто зашвырнуло в бутылку.

— Фу-у! — Кот зажал лапой нос и отскочил.

Иван поморщился, задержав дыхание.

— Пробку! — просипел он, протягивая свободную руку. Василиса, отворачиваясь, быстро протянула мужу пробку, и Иван накрутил ее на бутыль.

— Все! — победно выкрикнул он, вскочив с затихшего метрдотеля и разглядывая содержимое бутылки на просвет. — Вот он, родимый!

— А он не вырвется? — Василиса собрала разбросанные деньги и убрала в сумочку.

— Ни в жизнь. Ты просто не представляешь, какое давление для этого нужно. Не думаю, что у демона есть встроенный мощный компрессор.

— Куда встроенный? — уточнил Кот, обходя стороной растянувшегося на песке метрдотеля, глаза которого были закрыты, а на лице расцвела блаженная улыбка.

— Почем я знаю, куда? Не задавай глупых вопросов.

— Нет, правда, — никак не унималась любопытная Аленка, — что здесь такое было?

— Что, что? — буркнул Кот. — Демона поймали — вот что!

— Правда? — усомнилась девочка, внимательно приглядываясь к бутылке.

Туман тем временем безрезультатно побившись о крепкие пластиковые стенки, начал сгущаться и через минуту в бутылке уже стоял, колотя маленькими кулачками, крошечный брат-близнец того демона, что так немилосердно обошелся с господином Приваловым.

— Выпустите меня, вы, смертные! Живо!

— Перебьешься, — фыркнул Иван. — Посиди пока там.

— Выпустите! Здесь дышать нечем! — еще сильнее заколотил кулачками демон и попытался с разбегу проколоть золотыми рогами стенку, но из этого ничего не вышло.

— Дыши тем, что есть, — ответил Кот.

— Слушай, а если он вырастет или рванет? — уточнила Василиса.

Демон, расслышав ее слова, прекратил стучаться и начал расти.

— Нет, вот надо было тебе сказать! — Иван на всякий случай отбросил бутылку подальше.

Демон рос, быстро заполняя собой свободное пространство, но все его достижения закончились на том, что бутылка несколько вспухла, а демона скрючило так, что он уже не мог пошевелиться. Колени его подогнулись к рогатой голове, руки прижались к туловищу, и лишь глаза в немой ярости взирали на стоящих поодаль людей сквозь мутный пластик.

Осознав тщету своих стараний, демон опять опал до размеров ладони и замолотил по стенке. Бутылка заскакала по песку.

— Выпустите меня! Это невыносимо, я задыхаюсь!

— Что будем делать? — спросил Иван у Василисы, игнорируя жалобы плененного Мамоны.

— Закопать его, гада, — предложил Кот. — Утопить в пруду. Раскатать катком. На Луну забросить.

— А это идея! Сразу от всех воплощений разом избавимся, — вцепился Иван в дельную мысль Кота. — Василиса, как, осилишь на Луну?

— Не знаю. Никогда не пробовала.

— Тогда попробуй сейчас, пока он еще не рванул.

— Нет! Не вздумайте этого делать! — испуганно возопил демон. — Со мной нельзя так, я пожалуюсь Князю!

Василиса закрыла глаза, собралась с мыслями и повела руками снизу вверх.

Бутыль дрогнула, подпрыгнула раз, другой и взвилась ввысь, стремительно набирая высоту.

— Смертные, я отомщу-у-у! — донеслось из тающей в небесной синеве бутыли. Она быстро превратилась в точку и исчезла.

Голос демона стих, и вдруг сверху докатился звук сильного хлопка.

— Бутылка-то не выдержала, — сказала Василиса.

— Да, это я не подумал — вакуум… — задумчиво произнес Иван, помяв подбородок. — Честно говоря, идея была глупой.

— Ну конечно, теперь она глупая. — Кот возмущенно вскинул хвост. — А у тебя, между прочим, вообще никаких идей не было.

— Была одна, но это уже неважно.

Метрдотель зашевелился, приходя в себя. Он распахнул глаза, приподнялся с песка и огляделся.

— Что со мной было? — Он медленно обвел взглядом собравшихся. Глаза его остановились на Иване. — Вы?

— Я, — подтвердил Иван.

— Но я ничего не сделал! Я не хотел вашего кота шваброй…

— Уже неважно. А вот деньги вернуть ребенку придется.

— Да и штаны тебе, парень, поменять не помешает, — отодвинулся от него Кот, прихлопнув лапой нос.

— Это уж точно, — согласился Иван. — Подумать только, сколько проблем от жадности…

Глава 14. Сатисфакции

— Хорошо сегодня погуляли, правда? — Василиса прижалась к Ивану, неспешно вышагивая рядом с ним по тротуару и держа его под руку.

— Если бы еще не противный метрдотель…

— А что? Он может сойти за часть развлекательной программы, — засмеялась Василиса.

— Хороши развлечения.

Уставшие дети плелись чуть позади. Ванька все порывался усесться верхом на Кота, но тот каждый раз плавно, словно невзначай, ускользал. Когда ему все это порядком надоело, он догнал воркующую парочку и пошел рядом.

— О чем болтаем? — поинтересовался Кот, выписывая пушистым задом кренделя.

— Так, обо всем и ни о чем конкретно, — сказал Иван.

— Слушай, объясни дураку…

— Самокритика у тебя на высоте, — усмехнулся Иван, не дав Коту договорить, но тот никак не прореагировал на колкость.

— Я никак не возьму в толк, чего вдруг рогатая зверюга сама вылезла, да еще столь экстравагантным путем?

— Не понимаешь?

— Нет, — отрицательно покрутил головой Кот.

— Ему стало неуютно сидеть внутри, и он решил срочно сменить место жительства.

— Все равно не понимаю. Мы же не давали ему святой воды!

— Как оказалось, это вовсе необязательно. Главное, дать человеку понять, что он не властен над собой и заставить сопротивляться.

— Так ты, оказывается, для этого разбросал бабки по земле? — поразился Кот. — А я-то дотумкать никак не мог, с чего вдруг Иван такой щедрый стал!

— Я решил, что Мамона, дергая за ниточки, прикажет жадине быстренько собрать деньги, а метрдотель никак не мог позволить себе этого, поскольку в нем еще остались какие-то крохи порядочности. По крайней мере ставка была именно на это.

— Скорее, страха быть обвиненным в воровстве, — поправила мужа Василиса. — У воров и проходимцем нет и не может быть порядочности.

— Однозначно, — согласился Кот. — Или просто не хотел выставить себя законченным идиотом. Но все же, почему Мамона полез наружу?

— Господи, неужели так сложно понять такую простую вещь?

— Не очень, но лучше объясни.

— Мамона, как и любой другой мощный демон, очень самолюбив и требует беспрекословного подчинения себе. Сопротивление же приводит его в ярость. И еще демон всеми силами маскирует свою деятельность под мышление самого человека. Когда метрдотель носился по парку и собирал оброненные неизвестно кем монетки, то ощущал себя счастливым человеком, а демон, вроде как, и вовсе ни при чем был.

— То есть получалось, метрдотель вроде как сам собирает монетки, а не кто-то его заставляет? — продолжил Кот логическую параллель. — Ты это имел в виду?

— Именно. Но когда я подкинул жадине денег, и метрдотеля неодолимо потянуло сграбастать их все, то этот засранец — в прямом и переносном смыслах, — разумеется, перетрусил.

— Почему? — опять спросил Кот.

— Нет, ну что же ты такой тугодум? Все так просто! Во-первых, все выглядело как чистая провокация с моей стороны. А во-вторых, метрдотель испугался, что не сможет совладать с собой, и начал отчаянно сопротивляться позывам во что бы то ни стало собрать деньги.

— Теперь, кажется, дошло, — промурлыкал Кот. — И тогда Мамоне или Мамону — не знаю уж, как правильно! — очень не понравилось, что его высаживают из-за штурвала. Сначала он попытался привести метрдотеля к порядку, но когда не удалось, решил по-тихому слинять.

— И мы его подловили на выходе! — хлопнул в ладоши Иван.

— Именно, что на выходе. У меня шерсть до сих пор еще не проветрилась.

— Глупости! Это все твоя мнительность.

— Но я чувствую!

— У котов слабо развито обоняние.

— Вполне достаточно, чтобы такое почувствовать! — продолжал настаивать на своем Кот.

— Вам что, говорить больше не о чем? — не выдержала Василиса. — Если ты не проветрился, — посмотрела она на Кота, — то останешься на улице.

— Да нет, — пошел на попятную Кот. — Мне кажется, что все-таки прав Иван. Я вообще очень мнительный.

— Видишь, как просто можно избавиться от галлюцинаций! — Она легонько ткнула мужа локтем в бок.

— Гениально! Обязательно нужно будет взять на вооружение. Моему шефу вечно все кажется: что никто не работает, что он много платит, что все только и думают, как бы пустить его по миру. Если опять начнет приставать, то пошлю его на улицу клумбы охаживать.

— Уверена, это непременно приведет его в чувство, — засмеялась Василиса. — Начальники — они все такие мнительные и пугливые.

Хлоп!

— Вы о чем? — полюбопытствовал возникший перед носом Ивана ангелок.

— Опять ты! — вспыхнул Иван, отмахиваясь от мельтешащего перед лицом назойливого крылатого адвоката.

— Это не я опять, а вы! Неужели ты думаешь, что мне заняться больше нечем, как мотаться меж двух миров и заступаться за таких неблагодарных клиентов, как вы?

— Заступничек выискался, тоже мне! — презрительно бросил Кот. — Я вот напишу на тебя, куда следует. За тунеядство и профнепригодность — тогда повертишься!

— Давай пиши! — вспылил ангелок, ручками разрывая на груди несуществующую рубаху. — Всех не перепишешь!

— Помолчи, писатель, — остановил Иван собравшегося было ответить ангелочку Кота. — А ты завязывай дешевые представления устраивать. Говори по делу.

— Я и говорю, а этот вонючий комок шерсти!..

— Сам такой!.. А что, правда, воняет? — насторожился Кот и повернул морду к Ивану. — Вот видишь, даже посторонние уже говорят.

— Он сказал в переносном смысле, — пояснил Иван.

— Отчего же! В самом что ни на есть прямом — прямее не бывает! — Ангелок сложил руки на груди и взлетел повыше, чтобы Кот случайно не надумал сцапать его. — У него мозги давно скисли, — захихикал он. — Неужели не чувствуете, как через уши несет?

— Только попадись мне, блоха кривоногая! — погрозил мохнатым кулаком Кот.

— Все, прекратили! — рявкнул Иван и, резко выбросив руку, сцапал ангелочка за крылышки. — Предупреждаю, будешь хамить…

— Все, все! — заверил его ангелок. — Пошутить уж нельзя.

— Шутки у тебя, знаешь ли…

— Вот именно, — поддакнул Кот. — Дай-ка его мне. Я этому шутнику все на пальцах, то есть на когтях разъясню.

— Это ждет. А теперь говори о деле: кто, кого, чем и почем?

— Вы, демона, бутылкой, за двести с мелочью рублей! — выдал на одном дыхании ангелок, не делая попыток вырваться из крепких Ивановых пальцев.

— Я не совсем понял, о чем он талдычит, — сказал Кот Ивану. — Типа, наехать круто решил?

— Не я, а бесы. Жалоба на вас поступила очередная.

— Так и разрулил бы сам, не маленький.

Ивану надоело держать ангелочка, и он разжал пальцы. Несмотря на небольшой рост, ангелок оказался довольно тяжелым существом.

— Вот именно, что маленький, — освобожденный ангелок опять радостно запорхал.

— Зато сильно языкатый, особенно в последнее время, — никак не унимался Кот. — Может, все-таки…

— Да помолчи ты уже! — осадил Иван Кота.

Кот надул пушистые щеки и отошел, но все же навострил уши, стараясь не пропустить ни слова.

— А теперь объясняй толком, — потребовал Иван у ангелочка.

— Все очень просто: Черная сторона заявила протест в связи с жестоким обращением с их представителем и оскорблением его действием. И требует сатисфакции.

— Че-го?! — Брови Ивана сами собой полезли на лоб.

— Сатисфакции, — повторил ангелок, кивнув в подтверждение своих слов. — Сатисфакция — это…

— Без тебя знаю! Я спрашиваю, что они подразумевают под жестоким обращение с демоном и оскорблении действием?

— Здесь все очень просто. — Ангелок выставил руку, приготовившись загибать пальчики. — Во-первых, его заключили в бутылку, где совершенно не было воздуха и очень тесно притом.

— Он очень даже удачно там поместился, — не согласился Иван. — Я сам видел.

— Да-да, полностью подтверждаю его слова, — вставила Василиса. — Он был таким крошечным.

— Конечно, поместился! Что же ему еще оставалось делать? Но это не его нормальный размер, и потому демону пришлось сильно уплотниться, из-за чего воплощение испытывало некоторые неудобства.

— А нам не по фигу его неудобства? — криво усмехнулся Иван. — Может, мне следовало сводить его в лучший ресторан и заказать номер-люкс в пятизвездочном отеле?

— Зачем же сразу утрировать? Черная сторона законно переживает за своего работника — что же в том плохого?

— Он засланный диверсант, поэтому все расходы морально-удобственного плана несет посылающая сторона. Где это видано, чтобы обороняющийся заботился о благе нападающего? Так что данная претензия отметается как несоответствующая букве разумного.

— Здесь вы, разумеется, правы. Хотя нужно признать, трактовка «несоответствующая букве разумного» для меня несколько нова и не совсем привычна.

— Ничего, можешь начинать привыкать прямо сейчас, — подбодрил ангелочка Иван.

— Но закон на их стороне! К тому же закон и разум — это, согласитесь, две совершенно различные вещи!

— Плевать!

— Плевать на закон? — ужаснулся ангелок, отшатнувшись от Ивана, словно от больного проказой.

— На дешевую казуистику. И вообще, я до сих пор не пойму, чей ты адвокат?

— Ваш, разумеется!

— Так чего же ты тогда перед нами соловьем разливаешься про разумное и законы? Оскорбления какие-то, неудобства, сатисфакции!

— Да, и во-вторых! — вспомнил ангелок и загнул второй пальчик. — Черная сторона возмущена оскорблением действием.

— Это каким же конкретно?

— А таким! Откуда пришлось вылезать воплощению? — прищурился ангелок, чуть склонив вбок головку и уперев руки в бока.

— Ну знаешь! — Иван от возмущения задохнулся. — Я что ли его просил лезть через зад… — Он обернулся на прислушивающихся к разговору детей и закончил фразу: — …ний проход метрдотеля.

Хлоп!

Рядом с Иваном возник бесенок, который уже однажды пытался подменить Чуния. Ни с кем даже не поздоровавшись, он с ходу ринулся в бой.

— А куда было деваться несчастному Мамону? Его заперли, как… как… даже язык не поворачивается сказать кого! — взвизгнул Примус, эмоционально размахивая лапками.

— Опять ты? А где Чунька?

— На больничном! Здоровье пошатнулось. Так что я здесь официально, и ничего вы с этим не поделаете, — выпятил грудь колесом бесенок.

— Ладно… Улизнуть он хотел, твой Мамон.

— Мамона, — машинально поправил бесенок.

— Я его никуда не пропихивал — сам там оказался и сам же залез в бутылку.

— Не совсем так. Его исторгли самым отвратительным образом! Можно даже сказать, обос…

Иван показал кулак, и бесенок сразу замолк.

— Здесь дети, поэтому следи за языком, а то пасть скотчем заклею.

— Понял, прошу прощения. — Примус замолк и повращал глазами, что, вероятно, должно было означать смущение.

— Так вот, что его «обос», как ты выразился, так это не ко мне претензии, а к мужику, в котором ваш разнесчастный Мамона сидел. И исторгнул его тоже не я, а тот мужик — так что пускай с метрдотелем разбирается.

— А попытка отравления? — не унимался бесенок, скача на месте, словно подпружиненный.

— Какое еще отравление? Что-то ты, братец, путаешь, по-моему. Может, тебе лучше с солнцепека в тенек перейти?

— Попрошу без намеков! А отравление самое натуральное — ему там дышать нечем было.

— Неправда! — влез в разговор Кот. — В бутылке воздух был!

— Воздух? — округлил глаза бесенок. — И это вы называете воздухом?

— Ха, ха-ха, — залился вдруг смехом Кот. К нему, немного погодя, присоединились Иван с Василисой. — Ха-ха! Ха!

— Ничего смешного не вижу! — Примус от обиды возмущенно щелкнул хвостом. — Вас бы в бутылку с миазмами!

— Ой, не могу! — катался по раскаленному асфальту Кот, держась за пузо лапами. — Это… это цирк!.. Я думал… думал, он без воздуха зады… задыхался… а он!..

— А глаза! Помните его глаза? — с трудом проговорил сквозь смех Иван, утирая пальцами слезы, невольно выступившие на глазах.

Василиса от смеха не могла разогнуться, не то что говорить.

— Смейтесь, смейтесь, — пробурчал бесенок. — Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Дождавшись, когда троица насмеется вдосталь, он спросил:

— Я могу продолжать?

— Продолжай, — разрешил Иван. — Только огромная просьба, не смеши нас больше, ладно?

— Я вам что, шут гороховый?

Кот взглянул на возмущенную мордочку бесенку с порозовевшим пятачком и опять повалился на спину.

— Ха-ха! Уберите, его от меня… а то… сейчас лопну!

Примус от бессилия сжал кулачки и шумно засопел.

— Кот, успокойся уже. А то ему сейчас перегретым паром крышку сорвет, — едва сдерживая смех, произнес Иван.

— Я посмотрю, как вы будете смеяться, когда я сообщу о полном аннулировании ваших достижений, — проскрежетал зубами Примус. — Решение уже принято!

— Стоп! — Кот вскочил на лапы и уставился на бесенка. — Как аннулирование? Что значит — принято? На каком основании?

— Что, уже не так смешно? — победно оскалился бесенок.

— Да я тебя сейчас за такое… — Кот начал наступать на бесенка.

— Тихо! Не сметь! — Примус, поджав хвост, отступил на пару шагов назад. — Предупреждаю, я лицо неприкосновенное!

— А сейчас увидим, неприкосновенное или нет.

Кот порывисто выбросил когтистую лапу, но бесенок высоко подскочил и повис на ангелочке, вцепившись ему в ногу.

— Не трогай меня, гнусная зверюга! Отвяжись! — брыкнулся Примус, метя копытцем в нос Коту.

— Отпусти, бесовская морда! Ногу оторвешь! — задергал ногой ангелок, заметно проседая к земле под весом нечаянного груза. — Убери когти, больно же!

— Слезай оттуда и дерись, как настоящий мужчина! — Кот, примерившись, подпрыгнул, но опять промахнулся.

— Ай! — Примус, быстро перебирая лапками, полез выше.

— Что ты делаешь! А ну, отвяжись от меня, нечисть проклятая, — возмутился ангелок, пытаясь оторвать от себя вцепившегося в него Примуса всеми четырьмя конечностями и хвостом. — Кому сказал?!

Ангелок, натужно взмахивая крыльями, медленно опускался к земле, где Примуса уже поджидал Кот с хитрой улыбкой на морде.

— Иди, иди сюда, — поманил он бесенка когтем. — Ну, еще немножко.

— Нет! — Примус забился в истерике и, ища спасения, полез на голову ангелочку. — Помогите!

— Да отвяжись ты от меня, наконец!.. Крылья, мои прекрасные крылья! — Ангелок вдруг вышел из себя, когда соскользнувшее копытце Примуса случайно задело его правое крыло. — Все, ты попал, черный!

Ангелок что было сил дернул бесенка за хвост и с размаху заехал ему в пятачок. Бесенок ответил. Завязалась воздушная баталия. В воздухе замелькали кулаки, ноги, крылья и хвост. Удары следовали один за другим. В воздухе кружились белые перья и клочья черной шерсти. Черно-белый клубок тел мотало туда-сюда.

— Вот это да! — восхищенно раскрыл пасть Кот. — Борьба добра и зла в действии.

— Не пора ли их разнять? — спросила Василиса. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из дерущихся серьезно пострадал.

— В такое лучше не встревать. Явно не наш уровень, — серьезно сказал Иван, наблюдая за схваткой, но та прекратилась внезапно, так же, как и началась.

Ангелок мощным ударом ноги в челюсть — как уж это у него получилось, Иван так и не понял толком, — отбросил от себя Примуса, и тот растянулся на асфальте. Кот тут же поставил лапу бесу на грудь и довольно заурчал.

— Все, вы победили, — сдался бесенок, вскинув лапки и хлюпая разбитым пятачком.

— Претензии? — промурлыкал Кот.

— Никаких! Довольны? — дернулся Примус, но сразу вновь обмяк.

— Вполне! — Кот убрал лапу.

Бесенок поднялся, почесывая зашибленные бока, плюнул и испарился.

— Мне тоже пора, — произнес ангелок, оглядывая себя. Пострадал он не сказать чтобы сильно — не хватало кое-где перьев, немного помято одно крыло, на голове шишка, а на подбородке небольшой кровоподтек. — Пойду зализывать раны.

— Постой, а что с сатисфакцией? — спохватился Иван.

— Претензия аннулирована.

— С чего вдруг?

— Ничем не спровоцированное нападение на официального представителя Белой стороны.

— Отлично!

— Ну знаете!.. — буркнул ангелок. — Кому как!

— Извини… Слушай, а где ты так ловко драться-то научился?

— А вы думали, нас только бумагу марать учили? — кисло улыбнулся ангелок и пропал.

— Да, все-таки зря я на него наезжал. — Кот почесал затылок когтем. — Боевой парень!..

Глава 15. Кот пропал!

— Дети уснули, — сообщил Кот, войдя в зал, и замер на пороге, не зная, как поступить дальше: то ли сделать вид, что ничего не происходит и преспокойно забраться в кресло, то ли развернуться и потихоньку удалиться на кухню под свой любимый стол.

Под стол идти не хотелось. Забираться в кресло — не совсем удобно.

— Что ты сказал? — Василиса спрыгнула с коленей Ивана, смущенно оправила халатик и присела рядышком с мужем на диван.

— Я сказал, что дети уснули, — многозначительно подвигал усами Кот.

— Ну и отлично! Умаялись они сегодня.

— Конечно, отлично! — Кот все еще продолжал топтаться на пороге комнаты, никак не решаясь войти. — Я там, понимаешь, их детей укладываю, а они… Хоть бы совесть поимели. Или дверь прикрыли, если уж совесть поиметь негде.

— Мы думали, ты тоже уснул.

— Думали они, — проворчал Кот, дернув хвостом. — Мыслители, тоже мне!

— В конце-то концов, — вспылил Иван, — в чем проблема? Я ведь не твою жену усадил на коленки, а свою, на что имею полное законное право!

— Не получится.

— Что не получится? — не понял Иван.

— Мою жену на коленки усадить — у меня ее нет.

— Тем более, — надул щеки Иван и побарабанил пальцами по подлокотнику дивана.

Кот привалился к косяку и сделал вид, что наблюдает за кружащей под потолком мухой.

— Слушай, мы у себя дома, — не дождавшись ответа, продолжил наступление Иван. — И давай без претензий и дешевых наездов.

— Намекаешь, что мне пора свинтить? Так без проблем, хоть сейчас!

— Я не намекаю, а вполне конкретно говорю — напрямую и без задней мысли. И нечего передергивать!

— Будь, как дома, но не забывай, что ты в гостях, — кивнул Кот. — Ладно, вы тут «думайте» дальше, а я пойду подышу свежим воздухом.

— Ты куда собрался? — спросила Василиса, встав с дивана.

— На улицу.

Кот отвернулся и, вихляя задом, направился в прихожую.

— Обиделся?

Василиса вышла за ним в коридор. Кота ей было откровенно жаль. Правда, почему — не совсем понятно. Вроде бы и не виновата ни в чем, а все-таки.

— С чего ты взяла? — обернулся Кот у самого порога, встав на задние лапы. — Просто прогуляюсь немножко на сон грядущий.

— Не задерживайся, ладно?

— Как получится, мамочка/ — Кот щелкнул щеколдой и, мурлыча себе под нос «Не жди меня» от Варум, вывалился в полутемный подъезд.

Дверь за ним закрылась. Щелкнул замок.

— Он, кажется, действительно обиделся, — опечалилась Василиса, кутаясь в халатик. — Это все ты, грубиян!

— А чего он… с претензиями? Разжился у нас, понимаешь, да еще и командует — то ему не так, это ему не этак! Скоро на голову залезет.

— Ты так не думаешь на самом деле. — Василиса пристально взглянула на мужа.

— Нет, не думаю. И нечего меня гипнотизировать, — недовольно проворчал Иван.

— А если он и вправду обиделся?

— Подумаешь, неженка какой! На что ему обижаться? Как сосиска американская в соусе катается!

— А, спорить с тобой.

Василиса подошла к окну. Чуть отодвинув занавеску, она выглянула во двор. Кот в позе роденовского мыслителя одиноко сидел на лавочке возле песочницы и с грустью взирал на закат.

— Сидит.

— И слава богу! — обрадовался Иван, протягивая руки к жене. — Кончай возмущаться и иди сюда быстрей!

— Извини, у меня настроение что-то пропало.

— Ну, Кот! — процедил Иван сквозь зубы, опустив плечи.

— Не обижайся, ладно? — Василиса отошла от окна и, приблизившись к Ивану, взлохматила его шевелюру. — Надеюсь, скоро все закончится.

— Мне уже начинает казаться, что оно никогда не закончится. — Иван отдернул голову, нервно пригладил волосы и, порывисто поднявшись, ушел на кухню…

На душе у Кота было гадко, в голове пусто, а в животе призывно урчало — так и не успел перекусить. Ему было ужасно стыдно: ни с чего, можно сказать, на пустом месте сцепился с Иваном. Ведь действительно, люди приютили его, старались помочь, а он еще и с претензиями. По большому счету дело-то вовсе не в Иване с Василисой, а в самом Коте, вернее, в Марине — зависть, все та же дешевая, снедающая душу зависть, пусть даже белая, что у кого-то все сложилось путем, а у него никак не складывалось. Не выходило так, как надо, как хотелось…

— Сидишь? Любуешься красотами?

Кот неохотно повернул голову вправо.

Рядом с ним на скамеечке, болтая ножками, сидел бесенок.

— А, это ты… — Кот опять отвернулся и тяжко вздохнул. — Сижу и любуюсь.

— Ну, сиди, сиди, может, чего и высидишь.

— Постой, — спохватился Кот, повнимательнее вглядевшись во внешность бесенка, — это не ты!

— Нет, не я, — согласился бесенок, мотнув рожками. — Вернее, я, конечно, но не тот, который я, а другой.

— Что ты мне мозги пудришь, тушканчик а-ля-гриль? — взъярился Кот. — Ты кто такой?

— Я Квинтус. — Бесенок щелкнул хвостом и расплылся в широкой дежурной улыбке. — Менеджер Отдела Договоров. Вот мои рекомендации.

В лапке у него возникла бумага, и он протянул документ Коту.

— Вали отсюда, Свинтус, — проворчал Кот, не удостоив даже взглядом рекомендации, — и без тебя тошно!

— Ого, вы знаете мою школьную кличку? Польщен! — восхищенно воскликнул бесенок. — Ах, школьные годы…

— Вали, кому сказал! — повторил Кот и чуть отодвинулся от приставучего беса.

— Да без проблем! Только… — Бесенок сделал многозначительную паузу.

— Что? — заинтересовался Кот, хотя внешне остался совершенно спокойным.

— Только я бы мог предложить вам разрешение всех ваших проблем одним махом. Но если вы не желаете…

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду ваше незавидное положение. Ведь, подумать только, как несправедливо обошлась с вами Белая сторона — и это за все, что вы для них сделали. Ай-яй-яй!

— Возможно, — осторожно заметил Кот. — Но тебе-то что за дело?

— Наградить шкурой кота, лишить личной жизни, — продолжал распинаться бесенок, — заставить искать прибежище в кругу людей, готовых предать тебя в любой момент…

— А вот этого не надо! — предупредил Кот, погрозив когтем Квинтусу. — Не надо, слышишь? Они хорошие люди.

— Так чего же тогда вы тут торчите, один? — ехидно прищурился Квинтус. — В то время как они едят колбасу и хихикают над вами?

— Хихикают? Надо мной? — не поверил ушам Кот. — Слушай, может, я и не очень хорошо разбираюсь в людях, но такого просто не может быть! И прекрати оскорблять моих друзей, пока я из Квинтуса Плинтуса не сотворил.

— А разве я кого-нибудь оскорбил? — повел пятачком бесенок. — Ведь вам, по сути, намекнули, что вы там лишний. Разве не так? — Квинтус пытался быть подчеркнуто вежливым.

— Нет, не так! Я вышел подышать свежим воздухом. И давай мотай отсендова, пока я добрый!

— Да без проблем! — Квинтус сполз со скамейки и потянулся. — А вы можете и дальше совершать свои подвиги, в так полюбившемся вам образе кота и смотреть, как вашу Маришку охмуряют. Кстати, у нее свадьба скоро. Ну, я пошел. Как говорится, счастливо оставаться!

— Постой, что ты сказал? — Кот приподнялся со скамейки.

— Я сказал, что пошел, — обернулся через плечо Квинтус.

— Нет, раньше.

— Свадьба у вашей лапули скоро — вы не знали? — Бесенок опять приблизился к скамейке и уставился на Кота пуговками глазенок.

— Не называй ее лапулей! — прорычал Кот, скребя когтями скамейку.

— Да как не называй — все едино, — поморщился Квинтус.

— Не верю! Ты все врешь!

— Проверьте сами, — вежливо ответил бесенок, дернув плечиками.

— И проверю! — Кот спрыгнул со скамейки и надвинулся на бесенка. — Вот прямо сейчас пойду и…

— Представитесь Веней, объясните ей, что временно находитесь в шкуре кота, а так вы прекрасный принц, телесного оттенка и вовсе не пушистый. Да, и не забудьте признаться в любви — Маришка обожает всяких там котов, хомячков и мышек!

— Издеваешься? — Кот навис над бесенком, поигрывая когтями.

— И в мыслях не было! Но, мне кажется, явиться к девушке было бы гораздо лучше в образе… скажем, Вениамина Митрохина.

— Что ты сказал? — опешил Кот, отступив на шаг.

— Я сказал, что могу вернуть вам нормальный облик. Нужно только договорчик оформить. — Бесенок выхватил из воздуха бумагу и ручку, приготовившись писать. — Имя, фамилия, место жительства?

— Постой, постой, — занервничал Кот. — Что еще за договорчик?

— Так, пустяковина! Вы выходите из игры, а мы любезно содействуем вашему обратному перевоплощению.

— И… все?

— Все! Итак, я слушаю, — щелкнул бесенок ручкой, пристраивая на скамеечке чистый бланк.

— Нет, погоди! — Кот все еще пребывал в полной растерянности и глубоких сомнениях от необычности происходящего с ним.

— Ну что еще?

— Я не верю!

— Это нормально, Станиславский. Но для этого и существуют договора. — Квинтус указал ручкой на пустой гербовый бланк. — Только лопухи верят на слово, а вы ведь умный человек и совсем не лопух.

— Я Кот!

— Вы человек! Вернее, опять станете им, как только мы составим договор.

— Пиши! — ткнул Кот когтем в бумагу. — Нет, постой!

— Ну что еще? — нетерпеливо взмахнул ручкой бесенок. — Право, сколько пустых сомнений!

— Объясни, с чего вдруг ваша контора внезапно воспылала к несчастному Коту такой невиданной любовью?

— Мы готовы были и раньше предложить вам заключить договор, но не было подходящего момента, — выкрутился бесенок. — В конце концов, это не ваша битва! Борьба за души людей — это борьба высших сил и святош.

— Возможно, но меня сильно настораживает тот факт, что, когда мы вплотную приблизились к развязке, вдруг появляешься ты и пытаешься вывести меня из игры.

— Я никого никуда не пытаюсь вывести, а предлагаю договор на взаимовыгодных условиях! — Было хорошо заметно, что еще немного, и бесенок утеряет остатки терпения. Его пятачок уже пылал, как красный сигнал светофора в ночи.

— А знаешь что? — Кот задумчиво подергал лапой усы. — На фиг твои договора!

Он молниеносно схватил пустой еще бланк, одним ударом лап смял его и сунул в пасть обомлевшему Квинтусу.

— Кхе, ам, ням! Тьфу!

Бесенок вытащил комок изо рта и принялся его разглаживать лапками, пытаясь привести в первоначальный вид, слезно причитая:

— Что вы наделали, это же подотчетный бланк! Как я теперь его списывать буду, а? Не хотели договор заключать — и не надо. Но мять-то зачем? Вандализм чистой воды! Наплодили тут ненормальных, неуравновешенных котов!

— Поаккуратнее с языком, — предупредил Кот, ощерившись.

Бланк никак не хотел разглаживаться, а краски начали облезать на сгибах, и Квинтус вновь смял бланк и, пыхтя от негодования, далеко запульнул его. Комок вспыхнул синим пламенем и истаял.

— Вот-вот, я и говорю — бешеный! — выкрикнул бесенок, выпятив грудь. — И нечего меня когтищами своими стращать! Я к нему, как к человеку, а он… — засопел Квинтус. — Договорчик ему, понимаешь. Вот тебе, а не договорчик! — Бесенок сунул Коту под нос двойную дулю.

— Ах ты, мерзкое чертово отродье! — вскипел Кот.

Усы его встали дыбом, шерсть на загривке зашевелилась, и он кинулся на бесенка, попытавшись ухватить острыми зубами за хвост, но Квинтус отпрыгнул и припустил со всех ног по подстриженной травке к выходу со двора.

Отбежав на приличное расстояние, он остановился и взялся корчить рожи Коту.

— Неповоротливый разжиревший котяра, — подзадоривал Квинтус. — Куда тебе догнать меня! Да тебе только лежать на коврике, а бегать пузо мешает. Боров лохматый, торба с глазищами, зёбра толстобрюхая!

— Мияу-у! — окончательно вышел из себя Кот и понесся за обидчиком.

Бесенок подхватился и сиганул дальше, петляя меж деревьев, словно заяц. Кот несся за ним по пятам, не разбирая дороги. Кусты, деревья, дорога, дом, еще один, арка — все слилось в сплошную серо-зеленую ленту. Бесенок бежал все дальше, подскакивая и кривляясь. Кот, не собираясь спускать обидчику, поднажал, но расстояние сокращалось медленно.

Бесенок выскочил на проезжую часть, Кот — за ним. По глазам полоснул свет фар, уши забил визг тормозов. Кот метнулся вправо, чудом вывернувшись из-под колес огромного внедорожника, и стремглав припустил через дорогу. Вслед ему понеслись проклятия возмущенного водителя.

— Все, держись, сволочь хвостатая! — пробормотал Кот, стиснув зубы и стараясь не потерять из виду маленькую, едва различимую в быстро сгущающихся сумерках фигурку беса, улепетывающего на всех четырех.

Внезапно бесенок, обвив фонарный столб хвостом, на полном ходу свернул вправо, и Кот, по инерции проскочив поворот, немного поотстал, однако быстро сориентировался, перемахнул через невысокую металлическую ограду и понесся напрямик, срезая угол.

Бесенок, не слыша погони, остановился и в сомнении огляделся — преследования не было. Почесав затылок, он возмущенно щелкнул хвостом и в этот момент над оградой, усаженной ровненько подстриженными кустарниками, взвился Кот.

— Мияу-у! — издал он воинственный клич, выпуская когти и нацеливаясь ими на свою жертву.

— Ай! — Квинтус подскочил и откатился в сторону. Когти Кота царапнули по асфальту.

— Фс-сш-ш! — зашипел Кот, выгнув спину, и надвинулся на лежащего посреди тротуара бесенка.

Хвост Квинтуса изогнулся и лихо, словно бичом, щелкнул Кота по носу. От хлесткого удара, больше эффектного, чем болезненного, Кот дернулся назад, и этого времени бесенку вполне хватило, чтобы вскочить на ножки и вновь задать стрекача.

— Не догонишь! Не догонишь! — весело захихикал он.

— Конец тебе, крыса-переросток! — оскалился Кот и опять рванул за бесенком.

Квинтус влетел в тесный дворик ближайшего дома и заметался, ища спасения.

— Мой дом! — обомлел Кот, вбежав следом за бесом.

Квинтус подлетел к подъезду, в котором раньше жил Веня-Кот, вспрыгнул на нижний балкон и полез вверх.

— Ах ты… — Кот попытался запрыгнуть следом, но пузо упорно тянуло его к земле. — Стой, крысеныш! Стой, кому говорю!

— Фигу тебе! — пискнул Квинтус, сидя на перилах балкона третьего этажа и болтая ножками. — С такой фигурой, как у тебя, только по балконам и скакать.

Кот потоптался на месте, подпрыгнул, насколько смог, и повис, зацепившись когтями за балконную плиту. Дальше дело не шло.

— Смех, да и только! — потешался над ним бесенок, заливаясь противным хихиканьем. — Пузо не порань!

Кот зашипел от злости больше на самого себя, чем на противного беса и, поднатужившись, все-таки воздел свое грузное тело на выступ балкона.

— Вот умора! Не грохнись оттуда, а то жир расплескаешь!

Кот не ответил, только сверкнул глазищами. Хорошенько примерившись, он подпрыгнул, зацепился за балконную решетку и полез по ней на второй этаж.

— Ой-ей, страшно-то как! — скорчил рожицу бесенок, вскочил на перила и покрутил задом, дразня Кота.

— Потерпи, я уже… иду… уже… вот… — пыхтел от натуги Кот, взбираясь на выступ балкона второго этажа. — Ой, как высоко, — зажмурился он, случайно глянув вниз, и вжался в теплую плиту. — Ну, нет, врешь!

Кот собрался с духом и прыгнул. Когти заскребли по дереву рамы, оставляя рваные борозды. — Мама!

Он яростно заработал когтями, взбираясь все выше и выше. Вот и очередной уступок.

— Ух ты, влез! — Бесенок восхищенно и одновременно издевательски прищелкнул языком.

— Стой там, — прохрипел Кот, переводя дыхание, — и сражайся, как мужчина!

— А я не мужчина — я бес!

— Не понял, евнухом заделался или пол сменил? — ехидно спросил Кот, лихорадочно соображая, как бы схватить нахального клопа, сидящего у него прямо над головой.

— И потолок тоже. Бесполезно, у меня иммунитет на ваши плоские человеческие шуточки.

— А зря. — Кот рванулся вверх, вцепился обеими передними лапами в хвост бесенка, болтавшийся перед его носом, и потянул за него. — Ну-ка, сопля черная, иди сюда, потолкуем.

— Ай, отпусти! — Бесенок соскользнул с перил, но в последний момент чудом успел вцепиться в них лапками.

— Ага, щас! — Кот продолжал тянуть Квинтуса на себя, наматывая хвост на лапу, но внезапно его задние лапы соскользнули с узкого выступа, и он закачался на тонком, казавшемся совершенно ненадежным, хвосте на высоте шести метров от земли.

— Отпусти, мы сейчас оба загремим! — Бесенок из последних сил держался крохотными пальчиками за перила. — Тебе же больней будет!

— Это почему еще? — спросил Кот, с замиранием сердца всматриваясь в плавно покачивающуюся под ним землю.

— Я на тебя упаду, идиот!

— Не пойдет.

Кот зажмурился и, собравшись с силами, начал взбираться вверх по хвосту.

— Ай, ой, прекрати царапаться, котяра паршивый! Больно же!

— Потерпишь, — сквозь зубы прошипел Кот.

— Садист, изверг, зверюга страшная! — вопил бесенок.

— Ага, верно!

Кот взобрался по спине извивающегося бесенка и, наступив ему на голову, встал наконец на перила. Улыбнулся.

— Ну вот, а теперь пообщаемся, — сказал он, сграбастав Квинтуса за грудки, и поднял в вытянутой лапе над балконом.

Бесенок почему-то перестал дергаться и уставился хитрыми глазенками Коту прямо в глаза.

— Слушай, колобок, а назад-то как? — язвительно уточнил он и с едва слышным хлопком исчез.

Кот тупо уставился на пустую лапу, медленно опустил ее и огляделся.

— Ой, мама! — тихо произнес он, прижимаясь к перилам. — И какого я сюда полез, спрашивается. Стоп! — до него вдруг дошло, где он находится. — Это же…

Не договорив, он спрыгнул на балкон, неслышно прошествовал к открытым дверям со знакомой тюлевой занавесочкой и просунул нос в дверь. Покосился на памятную полудюймовую доску, прислоненную к стене за дверью.

— Мон амур? — тихонько и напевно мяукнул он, подсунув голову под занавеску.

— Эт-то еще кто? — Из темноты комнаты возникла грузная мужская фигура в полосатых семейных трусах и нависла над Котом. — Ах ты, котяра паршивый!

— Пардон муа. — Кот попятился обратно на балкон, прижимаясь к полу. — Же сеси…

— Чего? — переспросил мужчина, косея.

— Пап, ты с кем там разговариваешь? — донеслось из другой комнаты.

— Да тут котяра оборзевший на балкон забрался! Хамит! — мужчина замахнулся ногой.

Кот увернулся от стремительно приближающейся ступни, нырнул вбок и проскочил в комнату.

— Ах ты!.. Жирный, а верткий! — разозлился мужчина, пытаясь ухватить Кота за шкирку.

Кот, заметавшись возле кровати, шарахнулся за дверь…

Бац!

Полудюймовая доска, шаркнув по стене, припечатала его к полу.

Комната озарилась искорками.

Сознание померкло…

— Дорогой, уже десять, а Кота все нет, — сказала Василиса, в который раз поглядев в окно на залитый светом фонарей двор.

— Вернется, никуда не денется, — отмахнулся Иван, читавший новую книгу, до которой у него никак не доходили руки.

— А если с ним что-нибудь случилось?

— Да что с ним может случиться? — зло огрызнулся Иван. — Видать, забурился куда-нибудь.

— Может, все-таки поищем? — спросила Василиса, отойдя от окна. — У меня как-то неспокойно на душе.

Иван неохотно отложил книгу, перевернув ее вверх обложкой, и поднялся из кресла, в котором так удобно расположился всего полчаса назад.

— Не понимаю, к чему столько переживаний? Он взрослый Кот.

— Он рассеянный и совершенно не приспособлен к дворовой жизни.

— Ну а я-то здесь при чем?

— Милый, я тебя не узнаю. Ты всегда был такой добрый…

— Я тоже себя в последнее время не узнаю, — проворчал Иван. — Нервы разыгрались, наверное… Ладно, пошли, поищем твоего Кота.

Во дворе почти никого не было. Парочка детей качалась на качелях под присмотром бдительных мамаш, уткнувшихся в смартфоны, да трех старушек на скамеечке, обсуждавших неиссякаемые темы «где», «кто», «с кем» и так далее, в том же духе. У края дома два кота, подвывая, выясняли право владения территорией, но то были обычные заурядные дворовые коты. Кота с большой буквы нигде не было видно…

Дважды обойдя двор по периметру, Иван с Василисой в задумчивости остановились у подъезда.

— Кот! — позвал Иван. — Кот, вылезай! Это уже не смешно. Слышишь?

— Вы кота свово потеряли? — обернулась одна из старушек. — Так он сидел, сидел, а потом ка-ак припустит.

— Куда? — спросил Иван.

— А вон туда! — махнула рукой старушка в направлении арки. — Понесся как угорелый, будто за ним черти гнались. И все так, из стороны в сторону.

— Спасибо вам.

— Да не на чем, — отозвалась старушка, теряя интерес к Ивану.

— Что делать будем? — спросил Иван, когда они с Василисой немного отдалились от скамейки.

— Пойдем пройдемся.

— Ты весь город решила обыскать? Давай еще и сыскную собаку вызовем.

— Мне кажется, он домой побежал. В смысле, к себе домой. — Василиса не отреагировала на шутку. — Куда ему еще бежать ломя голову? Может, решил квартиру свою проведать.

— Как? У него даже ключей нет.

— Все равно, — настойчиво сказала Василиса. — Давай сходим, здесь ведь недалеко.

— Ладно, пойдем, — сдался Иван.

Идти было действительно недалеко, всего пару остановок. Жара спала, и вечерняя свежесть приятно холодила кожу и врывалась в легкие ароматным дыханием цветов и зелени. К тому же Иван любил иногда побродить по тихим, почти безлюдным ночным улицам, залитым призрачным и таинственным светом фонарей, полыхающим неоном витрин и озаряемым перемигиванием разноцветных глаз светофоров.

Во дворе дома, где жил Веня, а ныне Кот, было тихо и почти безлюдно, как и в их собственном дворе. Жители дома давно уже сидели в своих уютных квартирах, занимаясь вечерними и, безусловно, важными делами. У одного из подъездов на скамеечке целовалась парочка молодых людей. Неподалеку от них девочка лет двенадцати выгуливала терьера, ожидая с хмурым лицом, когда тот сделает все, что положено делать собаке на прогулке. Терьер, вращаясь вокруг то одного, то другого дерева, не спешил с надобностями, прекрасно понимая, что после его погонят обратно в тесную и душную квартиру.

Кота не было видно.

— Давай у нее спросим, — предложила Василиса.

— Девочка! — окликнул ее Иван. — Можно тебя спросить?

— Ну? — откликнулась та меланхолично, уставившись на Ивана оловянными глазами.

— Ты кота здесь, случайно, не видела? Такого большого и рыжего.

— С белыми полосками, — добавила Василиса.

— Не-а. А что, сбежал?

— Сбежал, — кивнул Иван. — Значит, не видела.

— Не-а, — повторила девочка и отвернулась.

— Ясно. Спасибо, — поблагодарил Иван, но девочка, казалось, не расслышала его. — Говорил же, нет его здесь.

— Но должен же он где-то быть! Не мог он просто так взять и испарится. И с чего ему вдруг бежать куда-то приспичило, не пойму.

— Да, загадка, — вздохнул Иван.

Парочка прекратила целоваться и уставилась на припозднившихся чужаков.

— Вы кота ищете? — спросил парень.

— Да, большого такого, — обрадовалась Василиса. — Вы его видели?

— Толстый такой, пушистый, рыжий и полоски белые поперек?

— Он!

— Плохо дело, — покрутил головой парень. — Вашего кота живодеры забрали. Он на балкон к одним забрался — те и вызвали.

— Как… живодеры? Какие живодеры? — побледнела Василиса, больно вцепившись ногтями в руку Ивана.

— Обычные, служба отлова.

— Ох! А где их найти, не знаете?

— Да тут недалеко, через квартал. Но сейчас, они уже закрыты, наверное.

— Да-да, спасибо вам огромное! — быстро сказал Иван.

— Не за что, — кивнул молодой человек. — Жалко, красивый кот. Никогда таких не видел.

— Да, — согласился Иван и потащил Василису прочь от скамейки. — Пошли домой.

— Домой? Ты что, с ума сошел? А как же Кот?

— Ничего ему не сделают, твоему Коту. Сначала подержат пару дней до выяснения — вдруг хозяин отыщется.

— Ты уверен? — с надеждой спросила Василиса.

— Да нив чем я не уверен! — вспылил Иван. — А только ночью там все равно делать нечего! Завтра с самого утра поедем и на месте все выясним. И какого лешего, спрашивается, понесло его на балкон? Ну, Кот, ну, бестолочь усатая!..

Глава 16. Спецагент Шельмус

Служба отлова бездомных животных, расположившаяся на самом краю города невдалеке от городской свалки, представляла из себя поистине ужасное зрелище. Длинные ряды клеток на улице были забиты бездомными животными, жалобно, с надеждой взиравших на ранних посетителей. Надсадный вой, лай и заунывное скуление врывались в уши оглушающей какофонией. В уличных клетках находились собаки — по двое, по трое в каждой. Одни кидались на железные решетки грудью, пытаясь вырваться на свободу, и оглушительно лаяли, другие как-то слишком спокойно и обреченно лишь поводили глазами, вытянувшись на земле. В одной из клеток наматывала круги лиса, неизвестно каким образом попавшая сюда.

— Какой ужас! Я не могу на это смотреть. — Василиса отводила глаза от клеток, прикрывая ладонями уши. — Бедные животные! В клетки нужно сажать их хозяев.

— Как же, посадишь их, — проворчал высокий, чуть горбившийся мужчина с трехдневной щетиной на впалых щеках и выступающем раздвоенном подбородке. — Коты у нас там, — указал он желтым от табака пальцем на деревянный барак.

В узком бараке, продуваемом всеми ветрами, по обе стороны тянулись клетки, поставленные друг на друга. В них томились коты, не делая попыток вырваться, и лишь настороженно и забито взирали на людей сквозь частые, не очень толстые прутья решеток. Некоторые из животных безостановочно мяукали, выпрашивая неизвестно что. Котов и кошек было много — служба отлова работала на совесть.

— Что с ними будет? — тихо спросила Василиса у шедшего впереди мужчины.

— Каждому свое, — пространно отозвался тот и остановился, повернувшись к Василисе. — Некоторых, может быть, кто-то возьмет. Смотрите, я здесь подожду.

Василиса с Иваном медленно пошли вперед, вглядываясь в содержимое клеток. Свет проникал лишь через узкое горизонтальное оконце или, точнее сказать, отдушину под самым потолком и открытую настежь дверь. В бараке царил полумрак, отчего приходилось напрягать глаза, чтобы разглядеть некоторых из невольных пленников — те жались к дальним стенкам своих клетушек, не доверяя людям.

И вдруг одна из клеток заходила ходуном.

— Мия-у-у! — разорвал относительную тишину барака очень знакомый вопль. Клетка, казалось, сейчас не выдержит и развалится. — Мя-о-у! — неистовствовал Кот, тряся прутья клетки и носясь из угла в угол.

— Вот, вот он! — Василиса бросилась к клетке, в которой бесновался толстый рыжий котяра. — Нашелся!

— Смотри-ка, признал! — удивился мужчина, мотнув головой.

— Да открывайте же быстрее, чего вы ждете? — набросилась Василиса на мужчину.

— Мяу! — ударил Кот могучей лапой по клетке, и та завибрировала, загудела.

— Документы необходимы, — выжидающе уставился на Ивана мужчина, щуря подслеповатые блеклые глаза. — Таков порядок.

— Документы? — удивился Иван. — Какие еще документы?

— На владение животным.

— Вы в своем уме? — топнула ногой Василиса. — Какие на котов могут быть документы? Открывайте сейчас же!

— Сначала документы. — Мужчина зевнул и поскреб заросший подбородок грязными обгрызенными ногтями. — Порядок такой.

Иван вздохнул, порылся в кармане и, достав из него пятисотрублевую купюру, протянул ее мужчине.

— Вот документы, — презрительно сказал он.

Купюра мгновенно исчезла в кармане засаленного ободранного ватника. Мужчина, кивнув, поплелся к клетке. Звякнул запор. Дверца клетки распахнулась, и из нее вывалился Кот. Усы и брови его стояли дыбом, глаза метали молнии, свалявшаяся шерсть шевелилась. Поднявшись с грязного деревянного пола, он отряхнулся и пошел на мужчину, поигрывая когтями.

— Чего это он! — попятился мужчина, загораживаясь рукой. — Уберите его от меня, он бешеный!

— Кот, успокойся, а то опять загремишь в клетку! — прикрикнул на Кота Иван.

Кот недобро зыркнул на мужчину исподлобья и, сплюнув на пол, направился к выходу.

— Связываться с тобой… — сказал он, вскинув хвост.

— Чего? — Брови у мужчины поползли на лоб.

— Вы о чем? — наивно спросила Василиса.

— Он… он сказал…

— Милый, ты что-нибудь слышал?

— Ничего, — покрутил головой Иван. — У вас, похоже, галлюцинации.

— Но он сказал!.. — дрожащим пальцем указал мужчина на кота. — Сказал: «связываться с тобой!»

— Не бросишь пить, еще не то померещится, — кинул через плечо Кот и вышел в дверь.

— Вот, опять! Вы слышали? — Мужчина отступил назад.

— По-моему, у него что-то не того. — Василиса с сомнением посмотрела на мужчину. — Пойдем, дорогой. Вдруг он сейчас буйным станет.

— Да-да, всего доброго, — сказал Иван и заторопился к выходу.

— Ну, долго вы еще там? — Кот просунул голову в дверь.

— А-а! — вскрикнул мужчина, грохнулся на пол, отполз к стене и вжался в нее. — Он опять сказал! Он…

— Ха! Бывай мужик! — Кот помахал лапой и исчез.

Иван с Василисой, едва сдерживая рвущийся на свободу смех, выскочили из барака, добежали до выхода и уже там расхохотались.

— В следующий раз будет знать, как с котами связываться! — важно заявил Кот.

— В следующий раз, если еще раз вытворишь что-нибудь подобное, то останешься в клетке, — честно предупредил Иван. — А теперь рассказывай, за каким тебя понесло на чужой балкон?

— Вы уже знаете? — Кот удивленно уставился на Ивана.

— Мы много чего знаем, — сурово сказал Иван. — Мы вчера с ног сбились, разыскивая тебя по всему городу. Спасибо одним молодым людям, а то — прости-прощай, мил друг!

— Я совершенно ни при чем! Поверьте. — Кот ударил лапой в грудь. — Это все тот гнусный подлец!..

— Рассказывай! Нет, стоп! — остановил он раскрывшего было пасть Кота. — Дома, все дома…

— Вот так я попал в лапы живодеров. Нет, это же надо, невезуха какая — одной и той же доской дважды по балде! — порывисто взмахнул лапами Кот и слизал с усов сметану.

— Я бы тебе и в третий раз добавил, — строго сказал Иван. — Чтоб не лазил, где не положено! И прекрати, наконец, уплетать сметану.

— Нервная разрядка, — нашелся Кот, нехотя отодвигая полупустую банку.

— Найди себе другой способ успокаивать нервы. — Иван повернулся к ангелочку, сидящему на подоконнике и забавляющемуся с презентом — шоколадной конфетой. — Что ты на это скажешь?

Ангелочек отломил половину конфеты и засунул ее за щеку.

— Самая гнусная подстава, о которой я только слышал, — прочмокал он, закатив от удовольствия глазки. — Нет, все-таки у вас, у людей, не все плохо. Например, конфеты.

— Что конфеты! — хмыкнул Кот. — Ты сметану попробуй.

— Слушайте, ребята, мы вообще-то серьезный вопрос обсуждаем, если никто не забыл, — разозлился Иван. — Василиса, убери, пожалуйста, лакомства!

— А…

Ангелок протянул руку, но вазочка, полная шоколадных конфет, уплыла со стола и убралась сама собой в стенной шкаф. Сметана, игнорируя недовольное ворчание Кота, спряталась в холодильник.

— Ладно! Возможно, оно и к лучшему, — сказал ангелок — мастер во всем искать исключительно хорошее. — Зубы целее будут, — и засунул в рот вторую половинку конфеты.

— Может, уже перейдем к делу? — нетерпеливо спросил Иван.

— Да-да, — спохватился ангелок. — Значит, как я уже сказал, это чистейшей воды подстава, и она им с рук не сойдет!

— Что ты конкретно предлагаешь?

— Для начала нужно допросить виновного. Я сейчас вызову его прямо сюда.

— Ага! — потер лапы Кот. — Сейчас кое-кто огребет по полной!

— Спокойно! — остановил ангелок. — Говорить буду я!

— Но… — расстроился Кот.

— Ты уже свое отговорил, даже с лихвой. — Ангелок закрыл глаза и задумался о чем-то.

Хлоп.

— Вот он, ваш Плинтус, или как там его? — обрадовался ангелок, вспорхнув с подоконника. — Явился — не запылился!

— Квинтус! Чего надо? — с ходу буркнул бесенок, возникший у стола.

— Во-первых, поздороваться с присутствующими, — напомнил ангелок, опускаясь почти к самому полу.

— Перебьетесь! — буркнул Квинтус и надул щеки.

— Возможно, и перебьемся. А во-вторых, покажи-ка нам, мил бес, свои документы.

— А кто ты такой, чтобы в мои бумаги заглядывать? — набычился бесенок. — Развели, понимаешь…

— Я тот, кто имеет на это право! И хватит уже юлить — от тебя за версту несет враньем.

— Работа такая!

— Вот и просвети нас насчет твоей работы. — Ангелок требовательно протянул ручку. — Ну?

— Баранки гну! — заупрямился бесенок.

— Хорошо, тогда будем действовать по-другому, — сказал ангелок.

— Это как? — насторожился бесенок.

— Для начала вызовем сюда представителя…

— Не надо представителя! — не на шутку перетрусил Квинтус. — Вот мои документы! — Он выхватил из-за спины карточку и кинул ее ангелочку. — На, подавись!

— Спасибо, я уже завтракал, — сдержанно ответил ангелок и повертел карточку перед глазами. — Тэк-с, что мы здесь имеем? А имеем мы следующее: никакой он не работник Отдела Договоров и даже не Плинтус…

— Квинтус! — встрепенулся оскорбленный во второй раз бесенок. — Не Плинтус, не Свинтус, не Кактус, а Квинтус, и никак иначе!

— Искренне рад за тебя. Только вот настоящее твое имя Шельмус Восьмой…

— Подпольная кличка, — хрюкнул бесенок.

— Возможно, хотя и верится с трудом. Я привык доверять документам, а у вас с этим делом ой-ей как строго. Или документик поддельный? — помахал он карточкой перед пятачком Шельмуса-Квинтуса.

— Настоящая!

— В таком случае тебя зовут…

— Достал уже, пернатый! Ну, Шельмус, дальше что?

— Дальше по пунктам. — Ангелок поднялся повыше и присел на краешек стола. — Значит, ты, козлиная твоя морда, работаешь в Отделе Договоров?

— Да! — пристукнул копытцем Шельмус. — Именно там!

— Хорошо, — не стал спорить ангелок, обмахиваясь карточкой, — вызываем…

— Нет! Я работаю в… — Шельмус повращал глазами, пытаясь выдумать новую легенду.

— Только попробуй соврать! — пригрозил ангелок.

— И не собирался.

— Тогда говори.

— Не твое дело! — Бесенок гордо вскинул рогатую головку и отвернул мордочку.

— А вот тут ты ошибаешься — это дело как раз мое, дорогой мой свинорылый друг: унижено достоинство моего клиента, нарушен договор в пункте о невмешательстве в деятельности группы, а также усматривается попытка покушения на убийство моего клиента. Последнее, как ты понимаешь, самое серьезное и тяжкое преступление.

— Не докажешь, вша белокрылая! — прорычал бесенок.

— Всему свое время. Значит, не скажешь, кто ты такой?

— Да подавись ты: спецагент Отдела Внутренней Безопасности.

— Вот видишь, как просто говорить правду! — Ангелок радостно взмахнул крылышками, но остался на месте.

— Тебе это все равно ничего не дает.

— Мне нет, а вот тебе… Значит, не признаешь вину?

— Докажи!

— Хорошо, поехали. — Ангелок припечатал документ бесенка к столу рядом с собой и сложил ручки на груди. — Незаконная выдача себя за лицо, которым по факту не является.

— Нам, спецагентам, даны большие полномочия, — важно заявил бесенок. — В том числе имеем полное право заключать договора со всякими лопухами.

— С кем, с кем? — уточнил Кот, приподнимаясь со стула.

— А ты, лохматый, не вмешивайся! — остановил его бесенок. — Что лопух — всем и так ясно.

— Ну, погоди, тушкан рогатый, мы еще сочтемся! — погрозил кулаком Кот.

— Оскорбление достоинства моего клиента, — продолжал ангелок. — Признаешь?

— Нет!

— Не важно, факт зафиксирован. Если не ошибаюсь, вашими правилами категорически воспрещается вмешиваться в дела людей…

— Он не людь, а котяра позорный! — брезгливо сплюнул на пол бесенок.

— Быстро вытер или я твоей физиономией лично разотру плевок! — не двигаясь, с нажимом, произнес Иван.

— Вот еще! — фыркнул Шельмус, но все-таки нагнулся и растер мокрое пятно лапкой.

— Он именно людь, как ты выражаешься. И ты это прекрасно знал, когда шел к моему клиенту.

— Ничего я не знал, — возмутился бесенок, но по его мордочке было отлично видно, что он врет.

— Знал! Ты все знал. И про Кота, и про его личность, и даже про его личную жизнь.

— Знал! Дальше что?

— Знал и собрался заключить подставной договор. Факт зафиксирован, — довольно ухмыльнулся ангелок. — Дальше ты устроил несанкционированное самоуправство, вследствие которого мой клиент понес моральные и физические страдания.

— Ничего несанкционированного я не устраивал. Котяра кинулся за мной и загнал на балкон третьего этажа.

— Ты всех нас здесь за идиотов держишь? — поинтересовался ангелок, склонив головку к левому плечу.

— Нет, отчего же — через одного! — нахально ответил бесенок и получил звонкий подзатыльник от Василисы. — Эй, поаккуратней с руками!

— Можно и ногами, — согласилась Василиса. — В следующий раз так и сделаю.

— Заслуженно, — подтвердил ангелок. — Продолжим. Значит, ты утверждаешь, что именно присутствующий здесь Кот загнал тебя на третий этаж балкона?

— Конечно, он! А кто же еще? Он озверел и разорвал бы меня на куски, если бы я не…

— Если бы не испарился? — закончил ангелок.

— Да при чем тут испарился? Можно подумать, у меня на это было время.

— Было, и предостаточно. Но ты вывел его на совершенно конкретный балкон и оставил там одного!

— Ну-у… у меня наконец появилась возможность слинять.

— О да, разумеется. Поставив моего клиента в безвыходное положение.

— Он сам туда полез — я не тащил его за хвост!

— Верно. Но от твоих действий Кот находился в состоянии, близком к состоянию аффекта.

— Это еще надо доказать!

— Разве нормальный человек в трезвом уме полезет на балкон третьего этажа за бесом?

— Вот с этого и надо было начинать, — вцепился в подобный неловкий поворот Щельмус. — Ненормальных в дурилке держать надо! Ай!!!

От пинка не выдержавшей подобного хамства Василисы, бесенок подскочил до потолка и повис на лампе, почесывая зашибленный зад.

— Опять заслуженно: следи за языком. Значит, ты отрицаешь факт заманивания Кота на балкон третьего этажа?

— Отрицаю! — зло выкрикнул бесенок, раскачиваясь на люстре.

— Тогда объясни нам, каким образом балкон оказался тем самым, что относится к квартире, в которой проживает некая Марина.

— Не знаю я никаких Марин!

— Ложь! — грохнул Кот по столу сразу обеими передними лапами. — Ты сам мне сказал, что она скоро выходит замуж!

— Что ты на это скажешь? — Ангелочек уставился на притихшего, поджавшего хвост колечком Шельмуса.

— Ничего не скажу! — выдавил он наконец.

— Значит, ты отказываешься пояснить следствию, каким образом Кот оказался именно на балконе этой девушки?

— Отказываюсь. Чистейшая случайность!

— Случайность, это когда, пробежав полгорода до туалета, не успел добежать всего несколько метров. А здесь, рогатенький мой, мы имеем коварный план.

— Не докажешь!

— Уже доказал. Ты специально заманил моего клиента именно на тот балкон и бросил там одного, зная, что спуститься оттуда самостоятельно он не сможет. В результате мой клиент получил травму головы…

— Это не травма, а нормальное его состояние. Ай!

Василиса изловчилась и, ухватив бесенка за хвост, что было сил дернула вниз. Люстра хрустнула, с потолка посыпалась побелка. Бесенок хряпнулся на пол и застыл на манер морской звезды.

— Ты отрицаешь факт преднамеренно спланированного членовредительства?

— Отрицаю, — процедил сквозь зубы бес, подвигав пятачком.

— Хорошо, назначим официальное расследование с привлечением…

— Нет! Не отрицаю, чтоб тебя! — вскочил с пола бесенок, потрясая кулачками.

— Факт зафиксирован. Дело закрыто.

— Уже? — восхитился Иван. — Вот это я понимаю суд! А наши, как мямли, простой вопрос на месяца растягивают.

— Это все от них, от чертей, идет. Специально разработанная мука для человека, — охотно пояснил ангелок. — Значит, остается вопрос о наказании и возмещении ущерба.

— Какого еще ущерба? — вспылил Шельмус. — Да ты на его рожу посмотри! Ущербную… — добавил он и сжался, ожидая очередного подзатыльника или пинка, но в этот раз Василиса осталась равнодушна к его длинному языку.

— Слово Коту, как пострадавшему. У вас, Кот… — ангелок что-то быстро прикинул в уме, — восемь пожеланий!

— Шесть! — возмутился Шельмус. — Шесть с него вполне достаточно будет!

— Ах да. Извини и спасибо — я чуток сбился. — Ангелок опять обернулся к Коту. — Семь пожеланий.

— Целых семь? — обрадованно подскочил Кот. — А-а… что можно?

— Что угодно! В пределах разумного, естественно.

— Пусть сильно губу не раскатывает, — пробормотал Шельмус. Пятачок его побелел: Шельмус хорошо понимал или предчувствовал, что его ожидает.

— В пределах разумного… — Кот воздел глаза к потолку, где все еще покачивалась вывороченная из потолка люстра.

— Во-первых, пусть восстановит люстру. Приперся тут, разломал все.

— Это не я сделал! — возмутился Шельмус.

— Не важно! — прервал ангелок. — Записывать или запомнишь?

— Запомню! — буркнул Шельмус.

— Во-вторых, обрить его на лысо… — мечтательно продолжал Кот.

— Что-о?! — выпучил глазенки Шельмус. — Да это… это знаете, как называется?

— Возмещение морального ущерба натурой, — охотно пояснил ангелок. — Дальше, прошу вас, — обернулся он к Коту.

— Завязать хвост узлом. Морским.

Шельмус поджал губки.

— И пусть спилит себе рога!

— Не-ет!!! — Бесенок схватился лапками за рожки. — Только не рога! Это же страшное оскорбление.

— Требование не нарушает твоих прав, переживешь, — отверг возражения ангелок.

— Но надо мной весь отдел насмехаться будет!

— Плевать, — сказал Кот.

— Триста пятьдесят лет!

— Тем более.

— У вас все? — уточнил ангелок, взлетая со стола.

— Пока все, а дальше посмотрим на его поведение! — подумав, сказал Кот.

— Приступай! — скомандовал ангелок Шельмусу.

Тот всхлипнул, достал откуда-то портативную электрическую бритву и включил ее. Все, словно завороженные, наблюдали, как бесенок, всхлипывая и судорожно подергивая пятачком, бреется с ног до головы.

— Ха! — сказал Кот, когда униженный и злой до безобразия Шельмус выключил бритву. — А тебе так больше идет!

— Ну, погоди, котяра, я тебе все припомню, — погрозил коту розовенький, будто пупс, бесенок без единого волоска на теле, в своем новом образе ставший еще более похожим на доходную крысу.

— Угроза? — подлетел к нему ангелок.

— Нет, нет, что ты! — замахал на него лапками Шельмус.

— Тогда продолжай!

Бесенок тяжко вздохнул, достал из воздуха «болгарку» и в два взмаха под корень спилил себе рожки.

— Довольны, садисты несчастные? — возмущенно подпрыгнул он, размахивая инструментом.

— Вполне, — сказал Кот. — А теперь почини лампу, сделай на хвосте бантик и можешь проваливать к чертям собачьим.

Бесенок, наморщив покрасневший пятачок, неплохо гармонирующий с его новым образом, щелкнул пальчиками.

Лампа воткнулась на место, трещина вмиг затянулась — не осталось даже и следа. Затем настала очередь хвоста. Тот изогнулся и заплелся калачом.

— Халтура! — выкрикнул Кот, грохнув по столу лапой. — Сильней затягивай, сильней.

Бесенок, подтянул лапами узел, взвыв от боли, в отместку бессильно сплюнул на пол и исчез.

— Вот хорек безрогий, все-таки изгадил пол, — возмутился Иван. — Может, вернуть его?

— Не стоит, — сказал ангелок. — Он получил свое, причем с лихвой. На земле теперь он точно долго не появится, а как спецагент и подавно сдулся. Нет, все-таки нравится мне эта работа! Эх, хоть бы во-он той вкусной конфеткой угостили, что ли, а?…

Глава 17. Маришка

— Кот, ты долго еще собираешься маяться бездельем? — Василиса заглянула под стол. — Дело второй день стоит.

— Пусть стоит. — Кот отрешенно взглянул на Василису, томно повел глазами, вздохнул. — Это уже неважно.

— Да что ты такое говоришь? — всплеснула руками Василиса. — Ну-ка, давай выметайся отсюда.

— Оставь меня, я в печали.

— Я тебе покажу печаль! А ну, где мой любимый веник? — засуетилась Василиса.

— Лучше сразу шваброй, — подсказал Кот, подтягивая под себя лапы. — Или доской. У тебя есть полудюймовая доска?

— Да что с тобой такое? Второй день отсюда не вылезаешь.

— Плохо мне.

— Заболел? — всполошилась Василиса. — Что у тебя болит? Это, наверное, бритая бесовская шельма какую-нибудь инфекцию занесла. Дай-ка нос потрогаю. — Девушка присела на корточки и протянула руку, но Кот отстранился.

— Я тебе не собака. И вообще, я не болен. У меня душевная боль.

— Иван, ну сделай что-нибудь! — крикнула Василиса. — Он душевнобольным прикидывается.

— А что я сделаю? — Иван появился на кухне и тоже заглянул под стол. Кот отвернул морду к батарее и положил ее на пол. — Дай ему сметаны, колбаски его любимой — только немножко! — он и оживет.

— Давала, не оживает, — пожаловалась Василиса.

— Тогда по шее дай — самое лучшее лекарство от всяких глупостей в голове, — серьезно сказал Иван, но Кот остался равнодушен к шутке.

— Вот видишь? — показала на Кота Василиса. — Лежит и ни на что не реагирует.

— Ах так! Сейчас среагирует, — заверил Иван жену и, ухватив Кота за хвост, потянул из-под стола.

— Отпусти! Ты что, сдурел? — забился Кот, цепляясь когтями за линолеум. — Поставь меня на место, сейчас же!

— Не поставлю. — Иван поднатужился. Кот медленно начал выезжать из своего импровизированного укрытия. — И только попробуй пол поцарапать — ремонт заставлю делать!

— Пусти, говорю! — упирался Кот, хватаясь лапами то за выступы в линолеуме, то за ножки стульев и стола. — Да что же это такое, помереть спокойно не дадут!

— Я те помру, котяра бестолковый! — Иван вытащил Кота на середину кухни и преградил ему обратный путь, встав между ним и столом.

— Ну и ладно, — повесив усы, Кот дотопал до холодильника и полез за него.

Холодильник вздрогнул, еще раз и со скрипом сдвинулся. Внутри холодильника загремели баночки, что-то упало с полки.

— Ты что, спятил? — Иван опять ухватил Кота за хвост. — Вылезай оттуда, пока холодильник не перевернул или током не шарахнуло.

— Пусть, — подумав, отозвался Кот, но дальше все-таки не полез. Так и стоял — одна половина за холодильником, а другая в проходе у двери. — Пусть током. И вообще, — он, натужно пыхтя, выбрался задом обратно. На его шерсть налипла паутина и осела пыль, — пойду, я, наверное. Сколько уже можно вас стеснять.

Кот поднял огромную голову и тоскливо посмотрел на Ивана.

— А ну, завязывай со всякими глупостями! Никого ты не стесняешь. — Иван опустился на стул и хлопнул ладонью по другому, стоявшему рядом. — Садись и рассказывай, что к чему.

— Не буду, — буркнул Кот. — Это личное.

— Я у тебя не репортаж беру. Садись, говорю, и выкладывай все по порядку.

Кот, подумав, прошел к столу и неторопливо начал взбираться на стул.

Иван терпеливо ждал, пока Кот не прекратит возиться и усядется поудобнее. Это продолжалось довольно долго, но Иван понимал, что Кот никак не может решиться излить душу и специально тянет время.

— Ну? — не вытерпел Иван, когда Кот в третий раз поправил цветастую клеенку на столе, выравнивая ее по свисающим уголкам.

— Что — ну? — Кот посмотрел сначала на Ивана, потом на Василису. — Люблю я ее — вот и все «ну»…

— Кого? — не понял Иван, округляя глаза. — Мою жену?

— Да при чем здесь твоя жена! — повел усами Кот. — Я про Маришку говорю. Давно люблю. А когда она меня доской, а потом откачивать начала… А-а, да что там говорить! — Кот безнадежно махнул лапой.

— Так ведь это отлично! — подбодрил Иван Кота. — Не вижу ни малейшего повода для подобного уныния. Покончим с твоим делом, как ты выражаешься, одним махом и…

— Не будет никаких «и», — вздохнул Кот и опять поправил клеенку, пригладив сгиб когтем. — Она замуж выходит.

— Мда-а, — протянул Иван, массируя пальцами подбородок. — А вот это уже серьезнее…

— Кто тебе сказал? — уточнила Василиса.

— Да шельма бритая, кто же еще!

— Нашел кому верить! Бес с три короба наврет и глазом не моргнет, а ты и уши развесил, наивный наш.

— Она с парнем встречается. Давно. Сам видел.

— Значит, она тебя отшила?

— Да никого она не отшивала! — вспылил Кот, но тут же затих и как-то весь скукожился. — Я даже не подходил к ней ни разу. Только «здрасьте» и «пока».

— Так чего же ты, дурья твоя башка, тянул?

— Боялся, вдруг пошлет куда подальше, — неохотно проворчал Кот и отвернулся к окну.

— Ну ты даешь! А если нет? Неужели так трудно подойти к девушке и пригласить ее на свидание.

— Да, трудно! — вскинулся Кот, вытянув шею. — Это ты у нас красавчик — вон какую знатную пару себе отхватил. А я? Кто я? В зеркало иной раз противно посмотреть.

— Да причем здесь это, — смущенно порозовел Иван и исподлобья взглянул на жену.

— Красота — вещь относительная, но Иван прав: она здесь действительно ни при чем, — решительно отмела Василиса дешевый аргумент Кота. — Если хочешь знать, то он мне вовсе в первый раз не понравился. Внешне, я имею в виду.

— Правда? — покосился на девушку Иван. — Ты мне никогда об этом не говорила.

— Вот только не надо сразу начинать нянчить свое уязвленное самолюбие! Дело вовсе не во внешней красоте, хотя, нужно признать, ты симпатичный, пусть и не Ален Делон.

— А ты видела того, с кем Маришка сейчас встречается? Ален Делон! Сразу три Делона в одном флаконе. Разумеется, в сравнении со мной.

— Дурак ты! — насмешливо фыркнула Василиса. — В одном флаконе.

— Знаю, — совсем раскис Кот, — но мне от этого не легче. К тому же уже слишком поздно.

— Ничего не поздно! И, между прочим, не мешало бы проверить, действительно ли она замуж собралась.

— Нет уж, спасибочки! Один раз уже проверил, так чуть на «чик» не нарвался.

— Не понимаю, в чем проблема, — задумчиво произнес Иван. — Давайте сходим и спросим, как бы между прочим. Нас с Василисой она не знает.

— Так она вам и сказала! — многозначительно хмыкнул Кот.

— А что, неплохая идея! — внезапно загорелась Василиса. — Гуляли мимо, лицо показалось знакомым. Представимся твоими знакомыми. А там, может, чего и разузнаем.

— Делать вам больше нечего, что ли? — проворчал Кот, хотя по его хитрой морде было заметно, что идея пришлась ему по душе.

— Решено! Идем прямо сейчас и все узнаем. — Иван порывисто поднялся со стула. — Под лежачий камень вода не течет.

— Под сидячий ты хотел сказать, — усмехнулся заметно повеселевший и приободрившийся Кот.

— Да хоть под висячий! Если бы ты с девушками также языком молол, как сейчас, все Марины — и не только! — твоими давно были бы.

— Поэтому и помалкиваю — на кой мне все сдались?

— Да кто тебя, усатого, знает, что у тебя на уме, — усмехнулся Иван. — А с другой стороны, прав был Шельмус: лопух ты, Кот. Во-от такой ширины, во-от такой нижины!

Во дворе дома, где проживал Веня-Кот, было шумно и тесно. Тесно от машин, нахально подтирающих прохожих к краю узкой дорожки, от взрослых, снующих туда-сюда без видимой надобности — двор оказался проходным — и детей, без умолку гомонящих на небольшой, скудно оборудованной игровой площадке. Это только девиз у нас «Лучшее — детям» (или это раньше было, не помню), а на деле, так ларьки да лишние парковочные места.

Пристроившись у самого подъезда, в котором жила девушка, на короткой, без спинки и совсем недавно выкрашенной в ядовито-зеленый цвет скамеечке, Иван с Василисой принялись наблюдать за проходящими мимо девушками. Кот сидел рядом на теплом асфальте и жмурил глаза на солнце.

— Ты внимательнее следи, а то еще пропустишь. Мы ведь ее совсем не знаем.

— Не пропущу, — мурлыкнул Кот, зевая и почесывая ухо передней лапой.

— А почему ты уверен, что она обязательно сегодня пройдет? — спросила Василиса. — Может, она уже давно дома сидит или вообще сегодня не выходила.

— Она в пять работу заканчивает. Тут недалеко, в магазине. Так что скоро должна пройти.

Иван достал смартфон и поглядел на время. На часах было пять минут шестого.

— А если она в отпуске? — спросил он.

— Значит, не судьба.

— Ладно, не будем загадывать заранее. Сидим, дышим свежим воздухом, выгуливаем Кота и не привлекаем к себе лишнего внимания.

— Да кому ты нужен, — наморщил нос Кот. — Тоже мне, тайный агент на выгуле!

— Да это я так, чтобы нескучно было. — Иван оглянулся через плечо. — Нет, что за люди! Неужели трудно было спинку сварганить?

— Ага, а лучше сразу мягкий диван установить, да? И чтоб Кот пятки почесывал. Амбиций в тебе, Ваня…

— Какой ты вредный иногда бываешь. И, между прочим, про диваны и пятки я ничего не говорил. И даже не думал, — на всякий случай добавил Иван.

— Не обращай внимания. Это у меня от нервного зуда.

— Говорили же тебе, мой лапы перед едой, — хохотнул Иван.

— Да при чем здесь лапы! — Кот надул щеки и отвернулся. — Я вовсе не о том.

Иван тоже замолчал, обнял Василису за плечо и от нечего делать уставился на воробьев, купавшихся в неглубокой луже почти у самого носа Кота. Брызги летели на животное, Кот морщился, но помалкивал и даже не делал попыток разогнать досаждавших ему птиц.

Время тянулось медленно. Ивану казалось, что уже прошел целый час, но часы показывали лишь четверть шестого.

— О-хо! Нет ничего хуже вынужденного безделья, — прошептал он. — Надо было книжку взять.

— Дома почитаешь, — Кот вдруг приподнялся с земли и распушил хвост. — Вон она!

— Где? — Иван подхватился, завертев головой.

Василиса тоже выпрямилась, посмотрев в том направлении, куда таращился Кот, вытянувшийся и замерший, словно гончая на охоте.

По тротуару в синей блузке и черной узкой юбке шла (даже, скорее, не шла, а плыла) симпатичная девушка, ритмично постукивая длинными тонкими каблучками. Светло-русые завитые локоны ее не очень длинных, по плечи, волос покачивались в такт шагам. Умело подведенные выразительные карие глаза отрешенно смотрели куда-то вдаль из-под длинных ресниц, а брови-ниточки то и дело изгибались, словно девушка все время чему-то удивлялась. Немного полноватые, с капризно опущенными уголками губы влажно поблескивали не очень яркой красной помадой. Ноздри тонкого и остренького, чуть вздернутого носика едва заметно трепетали.

— Ничего так барышня, — произнес Иван с видом знатока, окинув девушку оценивающим взглядом. — А у тебя, Кот, я смотрю, губа не дура!

— В том-то и дело, — отозвался Кот, повернув к Ивану голову. — Кто я и кто она.

— Глупости! — сказала Василиса. — Девушка как девушка. Главное, чтобы не зазнайка, а остальное — дело подхода, изворотливости и настойчивости.

— Ты так думаешь?

— Уверена! По чистой случайности, я сама женщина, если ты не заметил.

— Серьезно? — Кот дернул бровями. — Никогда бы не догадался.

— Ладно, хватит вам — она приближается, — сказал Иван.

Кот сел, навострив уши, и опять уставился на девушку своей мечты, едва не облизываясь. Иван с Василисой, стараясь не проявлять к Вениной мечте особого интереса, тоже потихоньку следили за ней.

— И что делать будем? — шепотом спросил Иван у Василисы.

— Не знаю. Она даже по сторонам не смотрит, — тихо отозвалась Василиса.

Девушка уже была около подъезда и вот-вот должна была свернуть в него.

— Мяу! — взвыл Кот, перетрусив, что девушка скроется в подъезде, и тогда уж точно все пропало.

Девушка замедлила шаг и обернулась к скамейке, у которой сидел, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу крупный котяра, пристально смотревший на нее огромными зелеными глазищами.

— Ой, это ты, котик! — мило улыбнулась девушка и неторопливо приблизилась к скамейке.

— Мяу! — зажмурил глаза Кот, вновь открыл их и лениво потянулся.

Девушка присела на корточки возле него и провела рукой по пушистой спине. Кот довольно заурчал, ластясь к девушке. Хвост его по-собачьи замолотил по земле.

— Ваш? — Девушка посмотрела сначала на Ивана, потом на Василису.

— Наш, — кивнула Василиса.

— Какой хорошенький! — засмеялась девушка, продолжая гладить разомлевшего Кота. — Он к нам позавчера на балкон ночью забрался. Папа разозлился, поймал его и вызвал собачников. Вы извините, если что.

— Ничего, мы его быстро нашли. Спасибо, молодые люди подсказали, — ответила Василиса, прислоняясь к плечу мужа.

— Мне очень жаль, но папа в последнее время какой-то нервный стал, дерганный, все его раздражает. А так он добрый и животных любит. Извините… — еще раз попросила прощения девушка и выпрямилась.

Кот завращался вокруг нее, скользя боками по стройным ногам и урча, как старый холодильник.

— Не беспокойтесь, все нормально, — успокоил девушку Иван. — Он сам виноват. В следующий раз будет знать, как лазить по чужим балконам.

Кот замер на миг, с осуждением взглянув на Ивана, но затем продолжил прерванное занятие.

— Смотри-ка, понимает! — засмеялась девушка. Смех у нее оказался заливистым и звонким.

— Он все понимает, хитрая бестия, — улыбнулся Иван.

— Только не говорит! — пошутила Василиса со скрытым намеком. Ей показалось, что Кот изготовился что-то брякнуть.

— А вот папе показалось, что он что-то по-французски пытался сказать.

— У него бывает такое иногда, — спешно выкрутился Иван. — Мурлычет с французским акцентом.

— Понятно. — Девушка наклонилась и еще раз провела рукой по спине Кота. У того от удовольствие аж судорога по хвосту прошла. — Ну, я побегу. До свидания, кот! Заходи в гости, — помахала она Коту.

— Постойте! — окликнул Иван отвернувшуюся было девушку. — Вас случайно не Мария зовут?

Кот оскалился и постучал когтем по виску, но Иван сделал вид, будто не заметил.

— Марина. — Девушка остановилась, вновь обернувшись. — А что такое?

— Точно, Марина! Мне кажется, мы о вас слышали.

— Любопытно! — Брови девушки надломились. — От кого же, если не секрет?

— Совсем не секрет. Нам о вас рассказывал один наш друг — он тоже в этом подъезде, кстати, живет. Он вас так расписывал, что не узнать вас было просто невозможно.

Щеки девушки едва заметно порозовели.

— Правда? А… как его зовут, вашего друга? — смущенно спросила Марина, застенчиво похлопав ресницами.

— Его зовут Вениамин.

— Веня? — удивленно воскликнула девушка. — Я думала… Это как-то…

— Привет, привет ей передай от меня! — заговорщицки зашипел Кот, дергая Ивана за штанину шорт когтем. — Огромный!

Иван легонько пихнул Кота коленом, и тот, ворча, полез под скамейку.

— Что вы думали? — поинтересовался Иван, не дождавшись продолжения.

— Да нет, ничего, — покачала головой Марина. — А почему… почему он рассказывал вам обо мне?

— Ну, не знаю. — Иван пожевал губами, не готовый к подобному вопросу. — Возможно, вы ему нравитесь.

— Он нам все уши про вас прожужжал, — поддакнула Василиса, отпихивая ногой Кота, который тут же взялся дергать Василису за ремешок летней туфли, чтобы та помалкивала. — Только и разговоров что о вас.

— Странно, — медленно произнесла девушка, размышляя о чем-то своем.

— Кстати, он так переживал, что вы замуж выходите.

— Замуж? — Глаза девушки увеличились. — Кто вам такое сказал?

— Он. Веня, то есть, — смешался Иван, переглянувшись с Василисой. Василиса на всякий случай утвердительно дернула подбородком. — А разве это не так?

— Не знаю, что за сплетни такие, но замуж я уж точно пока не собираюсь.

— Вы знаете, это как бальзам на сердце. В смысле, на Венино, — серьезно произнес Иван. Кот только лапой себе по лбу хлопнул, а Марина засмеялась.

— Вы серьезно?

— Не очень, — пошутил Иван. — Но в каждой шутке, как известно… Он очень переживал, когда слух прошел. Места себе не находил.

Девушка моментально посерьезнела. Скулы ее напряглись, а во взгляде появился металл.

— Знаете, это не совсем красиво, по-моему, — заявила она внезапно.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что ваш друг уже неделю лежит в больнице, а вы тут юморите на его счет.

— Простите… как в больнице? — пробормотал Иван, нагнувшись и сурово взглянув на Кота. Тот отполз к дальней ножке скамейки и весь сжался. — Я не знал.

— Странно. — Марина не поверила.

— Мы в другом районе живем, — торопливо пояснила Василиса. — Но Веня такой занятой человек, что очень редко заходит. Дорогой, мы ведь его действительно уже недели две не видели! — повернулась она к Ивану.

— Да, вроде того, — поерзал Иван. — А что с ним случилось-то? Вроде такой здоровый был, и вдруг — на тебе, в больнице!

— Он на наш балкон сверху упал. Говорят, что-то там прикручивал у себя на балконе. А я подумала, что вор залез и с перепугу его доской.

— И что?

— И ничего, — пожала плечами Марина. — В больнице без сознания уже неделю, как я и сказала.

— Мда-а!.. А врачи что говорят?

— Говорят, странно все это. Повреждений никаких серьезных нет, а в сознание не приходит, — вздохнула девушка. Из-под скамейки осторожно выбрался Кот и уставился на Марину. — Врачи надеются, что скоро очнется. Я так переживаю.

— Разумеется, очнется! С ним все будет в порядке! — заверила ее Василиса.

— Вы так считаете? — с надеждой спросила Марина, теребя в руках сумочку.

— Абсолютно уверена!

— Ах, как это похоже на Веню! — решил разрядить обстановку Иван. — Сверзиться к девушке на балкон, чтобы познакомиться с ней. Он никогда не искал простых путей. Правда, Кот?

Кот смущенно пошевелил усами и опустил голову. Девушка улыбнулась.

— Марина, ну чего ты там застряла? — откуда-то сверху донесся раздраженный мужской голос. — Сколько ждать можно?

Иван задрал голову, но мужчина на балконе третьего этажа уже скрылся. Лишь шевельнулась занавесь на дверях.

— Вы извините, я побегу, — спохватилась Марина. — Меня папа ждет. Ремонт у нас в квартире, и он страшно злой.

— Злой?

— Не то слово! Третий день, как с цепи сорвался — то ему не то, это не так.

— Постойте! — Иван остановил девушку во второй раз. — А ваш папа, случайно, не был три дня назад в парке?

— Был, — кивнула девушка. — Мы вместе там были. Еще что-то так громко бабахнуло, а папа сильно разозлился и до сих пор успокоиться не может. Я побегу, ладно?

— Да, конечно. Всего доброго, Марина.

— Всего доброго! — Девушка заспешила к подъезду.

— Ну, как она тебе? — нетерпеливо спросил Кот.

— Нормальная девушка. Не понимаю, чего ты в ней такого страшного нашел? Не кусается, фифу из себя не строит. Правда, папа у нее… — покачал головой Иван.

— Папаша у нее — зверь! — подтвердил Кот, когда Марина скрылась в подъезде. — А чего это ты про него вдруг спросил?

— Не понимаешь?

— Не очень.

— Да ведь он в парке был, когда демон рванул!

— Не может быть! — округлил глаза Кот. — Ты полагаешь…

— Ничего я не полагаю, но проверить не мешало бы.

— Ладно, пошлите домой. — Василиса поднялась со скамейки. — Ну? — спросила она у Кота. — Теперь твоя душенька спокойна?

— Теперь спокойна. — Кот заметно повеселел. — Крыса обритая, только попадись мне! — прошипел он.

— Ты о ком? — уточнил Иван, вставая следом за женой и оправляя футболку.

— О лысом Шельмусе, о ком же еще! Чтоб у него глаза повылезали и косоглазие забодало! Чтоб его, собаку такую, в дугу скрутило! — бесновался Кот, срывая охапками траву и разбрасывая ее вокруг себя. — Чтоб его энурез мучил до скончания веков!

Хлоп!

— Ой, мамочки! — вскрикнула Василиса, а Кот испуганно отпрыгнул, моментально прекратив прореживать газон, и спрятался за ноги Ивана.

— Кто это? — пролепетал он, дрожа всем телом и одним глазом поглядывая на возникшее перед ним совершенно лысое, с узлом на хвосте, перекрученное в дугу животное с ножками колесом, вывернутыми лапками и невероятно косящими в разные стороны глазами.

Зрелище действительно было пугающим. Существо при каждом движении судорожно подергивалось, словно так любимые американцами зомби из их же фильмов, и безуспешно пыталось сфокусировать излишне широкоугольное зрение на окружающих его предметах.

— Эй ты, котяра позорный, — взвизгнуло существо, неловко махнув скрюченной лапкой, и наморщило красный от ярости пятачок, — а ну, выходи сейчас же, я тебе все усы за такое пооборву! Не прячься, я знаю, ты здесь!

— Ха! — До Кота наконец дошло, кто к ним пожаловал. — Никак Шельмус собственной персоной? — Кот вышел из-за ног пребывающего в полнейшем ступоре Ивана и встал прямо перед бесенком. — Как же тебя так угораздило, дружище?

— Ты еще издеваться вздумал? — окончательно разъярился бесенок. — Где ты? Сейчас же выходи на бой! — топнул он копытцем, с трудом удержав равновесие на колесообразных ножках.

— Не понял… — Кот сделал шаг к бесенку и с сомнением уставился прямо ему в морду. — Ты чего, ослеп, что ли?

— Где? Где ты? — испуганно завертел головкой Шельмус. Его сильно выпученные глаза забегали туда-сюда, пытаясь отыскать источник звука. — Кончай прятаться! Я тебе покажу, как всякую мерзость желать!

— Он что, того? — спросил Кот у Ивана, повертев когтем у виска. — Эй, ау! — помахал он лапой перед мордочкой Шельмуса. — Я здесь!

— Да ты на его глаза посмотри, — загоготал Иван.

— Кончайте издеваться и выходите! Где вы все, Ад вас побери? — замахал лапками бесенок.

До Кота наконец дошло в чем тут дело.

— Упс! Это я его так?

— Слушай, Кот, с тобой, оказывается, опасно связываться. — Ивану стало даже немного жаль вредного беса — такого наказания и врагу не пожелаешь.

— Ой, не могу! — Кот повалился на спину и схватился за пузо. — Кривой, косой… Ха-ха! Лысый!..

— Смешно, да? Смешно? — Бесенок повернулся вправо и наконец углядел Кота. — Ах, вот ты где, мерзкий комок шерсти! Смотри, что ты натворил!

— Ха-ха, держите меня!.. Безрогий! А узелок… узелок на хвосте! Ха-ха-ха! — захлебываясь смехом, Кот вращался вокруг своей оси на спине, отталкиваясь задними лапами. — Ох, не смотри на меня так, я сейчас лапы от смеха двину! Ха-ха!

Бесенок, пуская из пятачка пар и сжимая скрюченные пальчики в бессильной злобе, таращился на Кота левым глазом. Но тут Кот как-то внезапно прекратил хохотать, перевернулся на живот и, встав на лапы, вопросительно уставился на бесенка.

— Чего тебе еще надо? — прошипел тот сквозь зубы.

— Вообще-то, я заказывал еще и энурез! — серьезно произнес Кот.

— Ой! — Бесенок внезапно свел ножки вместе и, чуть присев, напрудил небольшую лужу.

— Вот теперь полный комплект! — серьезно произнес Кот, мотнув тяжелой головой.

— Проклятый котяра! — взвизгнул красный с ног до головы от стыда, словно вареный омар, Шельмус и с хлопком исчез. — Я тебе еще отомщу-у-у!..

— Да ради бога! — запоздало отозвался Кот.

— Жестоко, — цыкнул зубом Иван. — Но заслужил, однозначно.

— Знаешь, а мне понравилось желать! Чего бы еще такого нажелать? — задумался Кот, скребя когтем затылок.

— Ничего ты больше не нажелаешь, — сказал Иван, засовывая руки в карманы шорт.

— Это почему еще? У меня знаешь какая фантазия богатая!

— Рад за тебя, но желания твои кончились. Все семь штук.

— Жаль, — разочарованно повел когтями Кот, что-то быстро прикинув в уме. — А у меня только-только фантазия разыгралась… Да, и спасибо вам.

— Не за что, Кот, не за что. Зачем еще нужны друзья? Кстати, мог бы и сам с таким простым делом разобраться, — сказал Иван и, взяв Василису под ручку, направился с ней к выходу со двора.

Глава 18. Сатана

— Все-таки я не совсем уверен, что демон в Маришкином папаше, — сказал Кот, развалившись в кресле, словно барин. После того как ситуация с девушкой прояснилась, он изрядно повеселел, и в нем опять проснулась жажда действия. — Слишком просто, на мой взгляд.

— А зачем все усложнять? — пожал плечами Иван. — К тому же Щельмус наверняка неспроста заманил тебя на их балкон. Сам подумай: бестолковый агент Белой стороны терпит полное фиаско от агента Черной — на мой взгляд, сильный ход с точки зрения выставить некоего Кота совершенно несостоятельной фигурой.

— По-моему, ты несколько преувеличиваешь несостоятельность и бестолковость некоего Кота, — обиженно засопел Кот, накручивая на коготь усы и недовольно шевеля бровями.

— Отнюдь мой друг. — Иван откинулся на спинку дивана и вытянул ноги. — Этот самый Кот повелся на дешевую замануху, как таракан на китайский карандаш.

— Оставим неприятную тему и сравнительный анализ принципиально несравнимого, если ты не против. — Кот заворочался в кресле и оскорбленно помахал свисавшим до пола хвостом. — Лучше скажи, что будем делать.

— Для начала не мешало бы уточнить, он это или не он.

— Да, но как?

— Очень просто! — подсказала Василиса, до того молча занимавшаяся с Аленкой вышивкой на пяльцах. — Запроси у бесов координаты.

— Вот черт! — воскликнул Иван. — А ведь и верно! Совсем из головы вылетела бонусная опция. Эй, кто там? Отзовись, — крикнул Иван, глядя в потолок.

— Вообще-то, вниз нужно смотреть, а не вверх, — порекомендовал Кот.

— Вот сам и звал бы, если такой умный!

Кот скосил челюсть и промолчал.

— Странно, никого. — Иван посмотрел на Василису. — Может, топнуть нужно или плюнуть? Или еще что.

Хлоп!

— Ну, разумеется, плюнуть, — посреди зала объявился Примус собственной персоной, грозя Ивану кулачком. — Я вам плюну! И что за моду взяли плеваться? Чуть что — тьфу на беса. А если на вас тьфу?

— Все, угомонись, — прервал возмущенную тираду Иван. — Любезнейший, нас интересует местоположение демона.

— Мало ли кого что интересует. Меня так, например, интересует, когда все это закончится. Кто бы знал, как вы мне надоели: дерутся, плюются, несчастного Шельмуса во что превратили — страшно сказать, не то что глянуть!

— Ха! — довольно ухмыльнулся в усы Кот.

— А ты помалкивай, усатый! — огрызнулся Примус. — Такого желальщика и врагу не пожелаешь. Нет, чтоб деньжат попросить подкинуть или тачку, к примеру. Не-ет, куда там! Широкая русская душа отмщения требует. Да еще чтоб капитально, на совесть! И куда нам, скажи на милость, теперь эту образину страхобесную девать?

— Погоди, погоди! Ты чего там про бабки сказал? — спохватился Кот, упираясь лапами в подлокотники кресла и с трудом приподнимаясь в кресле.

— Проехали! — отмахнулся Примус. — Раньше надо было кумекать.

— А-а… переиграть никак? — окончательно расстроился Кот. — Я отменю все старые желания… На одно-единственное, а?

— Вот уж дудки! — Бесенок упер лапки в бока. — В следующий раз сначала думать будешь, а после уж языком трепать.

— Но я же не знал! Меня никто не уведомил! — возмутился Кот, саданув кулаком по подлокотнику. — Это… Это беспредел какой-то, так издеваться над несчастным животным. Сначала промолчат, а потом приходят и начинают распинаться, мол, чего же ты, дурила, счастье свое проворонил! Э-эх…

— Твои проблемы, усатый. А мы как-никак не ангелы, а бесы.

— Что верно, то верно. Какие из вас, пройдох, ангелы. Бестии, подлецы, мошенники, прохиндеи, прохвосты.

— Твои синонимические способности внушают благоговейный трепет, усатый! — одобрил Примус кивком головы. — А еще могёшь?

— Да сколько угодно! Жулики, проходимцы, — начал загибать когти Кот, — плуты…

— Каталы, — подсказал Иван.

— Именно! — загнул Кот еще один коготь. — Каталы, шельмы, прощелыги…

— Достаточно! — расхохотался Примус. — Весело с вами, но у меня дел по горло. Говорите, что нужно, и побыстрей! — поторопил он Ивана, нетерпеливо притопывая копытцами.

— Тебе же сказали, что.

— Ах, ну да — координаты! Совсем с вашим пустозвоном из головы вылетело.

— А в глаз? — уточнил Кот.

— Перебьешься, — фыркнул Примус и исчез, материализовавшись тут же вновь. — Вот, — протянул он измочаленный, неровно оторванный клочок бумаги Ивану.

— У вас проблема с бумагой? — уточнил тот, вертя в руках обрывок то ли газеты, то ли еще чего-то напоминающего ее. На свободном от мелких строчек месте, в самом уголке клочка, были от руки написаны вкривь и вкось два числа. — Надеюсь, он не пользованный?

Примус тоненько захихикал в кулачок.

Иван смял обрывок бумаги и запустил им в пятачок нахального бесенка. Примус отшатнулся, перестав насмешничать, и весь позеленел от жгучего возмущения.

— Принесешь другой, на нормальной бумаге, отпечатанный, с подписью и печатью, — с видом, полным достоинства, произнес Иван.

— Печати еще с бумагой на вас тратить! — зло бросил Примус. — Перебьетесь и этим.

— И внизу припишешь официальные извинения за нанесенное оскорбление.

— Ага, щас!

— И быстро! Одно копыто там, другое здесь.

— А то что будет? — Бесенок ехидно склонил головку набок.

— А то у вас появится еще один лысый безрогий симпатюльчик с бантиком на хвосте и завораживающим взглядом, — серьезно пообещал Примусу Кот, опередив раскрывшего было рот Ивана.

Бесенок испуганно сглотнул, подхватил с ковра комок бумаги и испарился.

На этот раз отсутствовал он несколько дольше, почти две минуты. Потом возник на том же месте и протянул Ивану листок бумаги.

— Вот!

— Не так громко, — поморщился Иван, принимая бумагу.

В середине листа огромными жирными цифрами были отпечатаны координаты и заверены красной гербовой печатью с непонятными кабалистическими значками по кругу. Под двумя числами мелким, едва читаемым шрифтом, было отпечатано: «Отдел по Связям с общественностью приносит искренние извинения в связи с не совсем корректным тоном своего работника». Под надписью стояла чья-то неразборчивая подпись из переплетенных закорючек.

— Удовлетворены? — грубовато поинтересовался Примус.

— Вполне, мой друг, вполне, — ответил Иван. — Можешь быть свободен.

— Разумеется, могу! — прорычал Примус, оставив последнее слово за собой, и растворился в воздухе.

— Нет, каков нахал! Все-таки нужно было на него заявить куда следует. — Кот устроил свое пузо поудобнее в кресле. — Может, деньжат подкинули бы. Ты как мыслишь, Иван?

Иван не откликнулся.

— Ну, что там с координатами? — вздохнув, поинтересовался Кот.

— Сейчас увидим, — Иван уже вбивал цифры в поисковую строку «Гуглмэпс». Смартфон немного подумал, вращая кружочек, словно окидывая взглядом окрестности текущего местоположения, и сдвинул наконец карту, отметив точку с нужными координатами. — Ага!

— Что? — нетерпеливо переспросил Кот.

— Твой дом и даже твой подъезд.

— И?

— Что — и? — уставился на него Иван, отложив смартфон. — Ты хочешь, чтобы всезнающий «гугл» тебе еще и этаж показал?

— А что такого? Мог бы и картинку присобачить с пояснениями: там-то и там-то, такой-то, — проворчал Кот. — Понавешали спутников, а толку?

— Ладно, — хлопнул Иван ладонью по подлокотнику, — предположим, это он, то есть Маринин папаша. Тогда остается решить, как мы будем действовать. Данный демон, насколько я понимаю, может оказаться не только очень агрессивным по своей сути, но и крайне опасным.

— А чего решать? — потянулся Кот, зевнув и широко расставив все четыре лапы. — Зачем изобретать велосипед? Возьмем бутылку и ввернем куда следует.

— Вот ты и будешь вворачивать, хорошо? — поддел Иван Кота.

— Нет уж, увольте! — открестился Кот. — Мне прошлого раза за глаза хватило. Такое не забывается.

— Особенно если припомнить, что последовало за этим.

— А что такое? — Кот непонимающе уставился на Ивана.

— Крутая разборка с не хилыми обвинениями, вот что!

— Ах, вон ты про что! — лениво отмахнулся Кот. — Так у нас на то адвокат есть. К тому же если что, — он задрал голову и мечтательно почесал когтями шею, — бабла отгребем…

— Скорее уж, по шее. Ты правда думаешь, что у них там дурачки сидят? Вон какую операцию провернули с твоим устранением. Еще бы чуть-чуть и…

— Не напоминай! — проскрипел Кот. — У меня до сих пор мурашки по спине бегают от этой картины.

— Может, блохи, а не мурашки? — спросила Василиса. — Нужно будет тебя на всякий пожарный «дихлофосом» обработать.

— Еще чего! — возмутился Кот, округлив глаза, и поджал хвост.

— Так, господа хорошие, давайте все-таки перейдем к делу. У нас в обработке висит крутой перец…

— Очень крутой, — поправил Кот.

— Не суть! Сам Сатана. Здесь бутылкой при всем желании не отделаешься.

— А если штопором? — опять перебил Кот.

— Мужик сам по себе крут и внушителен, — продолжал рассуждать Иван, проигнорировав неуместное замечание Кота, — а уж с демоном внутри — так и вовсе на терминатора потянет.

— Может, доской его? По башке? — предположил Кот.

— Полудюймовой? — уточнила Василиса с улыбкой.

— Да хоть какой! Будет знать, как честных котов дубасить.

— Честные коты по чужим балконам не лазают.

— Ну конечно! Они исключительно звонят в дверь и просят их впустить.

— Кот, может, хватит уже? — ласково, но с нажимом спросил Иван.

— Хватит, хватит… — пробурчал Кот. — Что не предложи — все им не нравится.

— А ты по делу предлагай, тогда и в масть будет.

— А доской, по-твоему, это так, мимо? Как в лужу, так сказать?

— Во-первых, можешь оставить калекой своего будущего тестя, если, конечно, выживет.

— Ничего с ним не сделается!

— И будешь до скончания веков кормить его с ложечки и наслаждаться сопутствующими удовольствиями. А во-вторых, если он доску отберет, то в первую очередь не поздоровиться именно тебе.

— Почему сразу мне? Я, знаешь ли, довольно быстро бегаю несмотря на комплекцию.

— Комплекция здесь совершенно ни при чем, как и твоя крейсерская скорость, поскольку не поздоровится тебе от меня. А я буду страшно зол, если он случайно зацепит доской и меня.

— В твоих рассуждениях есть резон, — поспешно согласился Кот. — Теперь я вижу скрытые недостатки данного плана, и он снимается с обсуждения.

— Может, еще что-нибудь попытаешься предложить?

— Я пас! Знаешь, стратег из меня никакой, если честно. Ты уж лучше сам, а я на подхвате, так сказать, — удачно выкрутился Кот.

— Хорошо… — Иван задумчиво пригладил волосы. — Тогда будем рассуждать: Сатана склоняет людей к насилию, значит, нужно сделать что-то такое, чтобы человеку расхотелось идти на поводу у жестокого демона.

Иван обвел взглядом присутствующих. Василиса с Котом молча и преданно взирали на него, как голуби на пакет семечек в руках жадины, ожидая, когда тот их накормит.

— Понятно, — вздохнул Иван. — Предложений нет. Ну это же надо, ничего путного в голову не лезет. Хотя… Васьюшка, у тебя как с материальными воплощениями?

— Смотря что ты имеешь в виду, — недоуменно пожала плечами Василиса.

— Я имею в виду, сотворить что-нибудь эдакое.

— Если будет из чего, то без проблем. В крайнем случае можно откуда-нибудь перенести, если оно вообще существует, конечно.

— Существует, и еще как! Собирайтесь, я все по дороге расскажу…

После шести вечера двор дома Кота оказался еще более шумным, более проходным и проездным. Машин стало еще больше, от прохожих не продохнуть — одни куда-то спешили, толкая тех, которым было спешить некуда, другие, что праздно прогуливались, возмущенно косились на спешащих неизвестно куда людей, недовольно ворча им вслед.

Детворы во дворе тоже поприбавилось. Шум, визг, толкотня на детской площадке, шмыганье под ногами у прохожих шальных велосипедистов, обладателей роликовых коньков или просто неугомонных ног. От всей этой суеты уже через десять минут начинало рябить в глазах. Хотелось тишины и покоя.

Те немногие скамеечки, что имелись в наличии, давно были заняты, поэтому пришлось стоять под деревом в небольшом скверике в глубине двора, ожидая неизвестно чего.

— План у тебя неплохой, но у меня вопрос, — сказал Кот.

— Валяй, — вяло отозвался Иван, отмахиваясь свернутой газетой от приставучих комаров.

— Чего мы выжидаем уже полчаса?

— Когда он выйдет подышать свежим воздухом.

— А если не выйдет?

— А что ты предлагаешь? Только давай без своих безумных фантазий.

— Без фантазий не могу — они мой конек. Но и торчать здесь просто так глупо.

Иван промолчал.

— Может, его вытащить из дому как-нибудь? — опять спросил Кот, не дождавшись ответа.

— Вот и займись этим. У тебя уже есть необходимый опыт.

— На балкон не полезу! — воспротивился Кот.

— Тогда позвони в дверь и скажи что-нибудь по-французски, — предложил Иван.

— Звонок высоко, не дотянусь, — опять заартачился Кот, недовольно взмахнув хвостом.

— Тогда стой спокойно и помалкивай.

— Мда-а! — протянул Кот и уселся на траву, обвив лапы хвостом.

— Должен же он выйти когда-нибудь? — задумчиво произнес Иван, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мусор там выбросить, в магазин сходить, свежим воздухом, наконец, подышать!

— А если он закоренелый домосед?

— Твой настрой слишком пессимистичен. В таком случае нам просто нет никакого смысла здесь торчать.

— Вон он! — Кот вдруг подскочил и застыл в напряженной стойке, вглядываясь в темному подъезда, дверь которого из-за духоты была распахнута настежь.

— Где?

— Да вон, по лестнице спускается. Задом.

— Задом? — Иван удивленно уставился на Кота. — Ты ничего не путаешь? Я так вообще там никого не вижу.

— Естественно! У нас ведь зрение получше вашего будет.

— Согласен. Но почему задом-то?

— А я почем знаю? У него и спросишь, когда выйдет.

Спрашивать ни у кого ничего не пришлось — ситуация прояснилась сама собой. Через несколько секунд из подъезда действительно спиной вперед вышел отец Марины. Нащупав левой ногой приступок, он сошел с него вниз, и все увидели, что мужчина тащит старую тяжелую деревянную дверь, которую с другой стороны держит Марина.

— Поворачивай, да поворачивай же ты! — рычал папаша на нерасторопную дочь. — Вбок забирай. Вот же растяпа!

— Не кричи, она тяжелая.

— А мне, думаешь, легче твоего.

— Может, передохнем? — Девушка выбивалась из последних сил, сгибаясь под непосильной ношей.

— Да чего же вы ждете? Ей нужно помочь! — Кот вскинул хвост трубой и понесся к девушке.

— Кот, постой! — крикнул Иван и побежал следом. — Сейчас опять что-нибудь напортачит, а нам потом разгребать.

Василиса, не зная, как поступить, на всякий случай осталась стоять под деревом, наблюдая, чем все закончится. Весь план Ивана по тихому выманить «демононосца» подальше от людной части двора и там с ним спокойно разобраться летела коту под хвост. Вместе с самим обладателем хвоста, разумеется.

— Ой, котик! — обрадовалась Марина, издали заприметив несшегося к ней нового знакомого. — Ты ко мне в гости пришел?

— Мр-р! — Кот остановился у ее ног и поглядел вверх, влюбленно округлив глаза.

— Подожди, мне сейчас не до того. Видишь, дверь несем.

— Мяу? — спросил Кот и завертелся у ног девушки, требуя внимания.

— Котяра, отойди, — засмеялась Марина, напрягая руки. — Сейчас вот уроню на тебя — будешь знать.

— Марин, да отгони ты его! — прорычал отец девушки. — Слышишь? Приперся тоже не вовремя.

Кот повернулся к мужчине, припал к земле и зашипел, встопорщив усы.

— Ах ты, зараза такая, еще шипеть на меня? — Мужчина замахнулся на Кота ногой, но тот вовремя отпрыгнул.

— Давайте помогу, — подоспел Иван, перехватив дверь со стороны девушки. — Вам, наверное, тяжело.

— Ох, это опять вы? Спасибо огромное! — Марина посторонилась, уступая место Ивану. — Котик, давай отойдем, а то и вправду зашибут. Иди сюда, — позвала она. — Кис, кис!

Иван с Марининым отцом потащили тяжелую дверь к помойке, притулившейся почти к самому краю дома. Но Кот, вместо того, чтобы побежать за девушкой, припустил следом за Иваном.

— Вы кто? — процедил сквозь стиснутые от напряжения зубы истекающий потом мужчина. Майка его насквозь промокла, а лицо покрывали крупные капли, тонкими ручейками сбегавшие по щекам к шее со вздувшимися жилами.

— Знакомый вашей дочери, — отозвался Иван, поудобнее перехватив выскальзывающую из рук дверь.

— Хахаль очередной?

— Нет, просто знакомый, — не стал вдаваться в подробности Иван. Папаша ему нравился все меньше и меньше.

— А кот чей, ваш? — помолчав, спросил мужчина.

— Наш.

— Еще раз поймаю его у себя на балконе, спущу с третьего этажа, так и знайте!

— Будем иметь в виду, — пропыхтел Иван. Злить раньше времени мужчину не входило в его планы.

До помойки было еще далековато, а руки и плечи Ивана уже изрядно ныли. Неудобная ноша при каждом шаге била его в живот. Скорее бы уже донести, подумалось Ивану, который размышлял, как поступить с мужчиной дальше. Но тут не выдержал Кот. Дождавшись, пока они останутся одни на дорожке, Кот добежал до двери, высоко подпрыгнул и опустился на ее середину. Дверь резко просела, оттягивая руки. Мужчина с Иваном невольно ухнули от навалившейся дополнительной тяжести весом в хорошо упитанного ротвеллера.

— Кот, ты что, сдурел? — прикрикнул на него Иван, краснея от натуги. — Убирайся, я ее сейчас уроню!

— Слушай сюда, папаша, — проигнорировав Ивана, Кот уставился на мужчину, моментально замершего в оцепенении. — Черт с ней, с доской и живодерней, но еще раз крикнешь на Марину, я тебе морду набью! Компри?

— Что? — Мужчина, сраженный наповал способностью кота членораздельно изъясняться, да еще на двух языках, воззрился на животное с отвалившейся челюстью. — Как ты?..

— Я спрашиваю, ты понял меня, мужик? — Топнул Кот.

— Ох! — Иван чуть присел, пытаясь удержать выскальзывающую из пальцев дверь, но та, дернувшись, все-таки сорвалась.

Иван отпрыгнул назад.

Дверь грохнулась одним концом на землю и гулко завибрировала.

— Мя-у-у! — Кот начал съезжать вниз, оставляя на крашенной поверхности двери глубокие царапины.

— Ах ты ж!.. — вскрикнул мужчина, отдернув руки, но отскочить не успел.

Дверь с припавшим к ней пузом Котом упала ему прямо на левую ступню.

— Ой-ей-ей! — с трудом выдернув больную ногу из-под двери, мужчина заскакал по кругу на здоровой ноге. — Ну, кот, капут тебе! Ду верстест?

— М-м, яволь… — Видя, что шутки кончились, Кот на пузе начал отползать, ни на миг не упуская из виду пляшущего вокруг двери мужчину.

Тот внезапно схватил дубину, валявшуюся у невысокого штакетника, огораживающего придомовой садик, и бросился на Кота, вздымая грозное оружие возмездия.

— Только не дубиной! — взвизгнул Кот и, проскользнув меж ног разъяренного мужчины, понесся к краю дома.

— Эй, не трогайте нашего кота! — разозлился Иван, наступая на мужчину.

— Да пошел ты… — отмахнулся Маринин отец и побежал за котом, размахивая палкой. — Стой, жирный!

— Помогите! Убивают! — вопил Кот, работая лапами и боясь оглянуться. — Отстань от меня, садист!

— Стой, говорю!

Мужчина, тяжело пыхтя, несся за Котом по пятам. Иван, не зная, как быть, побежал за ними. За Иваном припустили Марина с Василисой.

— Опять начинается, — на бегу произнесла Василиса.

— Это он, наверное, отомстить папе решил, — сказала Марина, нагнав девушку. — Папа, не надо, успокойся!

Народ во дворе с удивлением наблюдал за странной погоней. Прохожие расступались, теснясь к краю тротуара. Кот, петляя меж их ног, вынесся к мусорке, огороженной зеленым заборчиком, заметался и двинул влево, за дом. Мужчина, потрясая увесистой дубиной, свернул за ним.

— Вот дура-ак! — пропыхтел Иван, поднажав. — Ну кто его просил лезть?

Завернув за дом, он вдруг резко остановился.

За домом начинался небольшой пустырь, огороженный покосившимся забором. На заборе висела вывеска, уведомляющая о том, что некое СМУ-7 ведет строительство детского сада. За пять лет СМУ умудрилось лишь расчистить площадку, обнести ее забором и свалить в углу гору мусора. Площадка сплошь поросла бурьяном и травой.

Кот, добежав до забора, шмыгнул под отогнутый угол изрядно измятого гофрированного оцинкованного листа. Мужчина подлетел к забору и, напрягая руки, начал отгибать лист дальше.

— Врешь, не уйдешь! — рычал он, протискиваясь в образовавшийся проем.

Но Кот, отбежав метров на пять вглубь площадки, вдруг остановился и повернулся к мужчине мордой.

— Ну? Чего надо? — нагло спросил он.

— Ты… — Мужчина тоже остановился, стараясь восстановить дыхание. — Иди сюда, я сейчас… отучу тебя… языком молоть!

— А получится? — усмехнулся Кот в усы.

— Что здесь происходит? — Иван пролез в дыру и, обойдя стороной Марининого папашу, встал рядом с Котом.

— Твой кот. Он… — Грудная клетка мужчины тяжело вздымалась. — Он… говорящий!

— Есть такой грех. Но это не повод кидаться на него с дубиной.

— Но он мне ногу отдавил! — Мужчина замахнулся дубиной и саданул ей по земле. — Может, у меня перелом? Скорее всего, перелом!

— С переломом так не бегают, но все равно приношу извинения, — ответил Иван. — И, между прочим, дверь уронил на ногу не он, а вы.

— Сопляк! — задохнулся от ярости мужчина. — Уйди с дороги! Я из него сейчас… — Мужчина пошел на Кота, поигрывая дубиной.

Но ни договорить, ни дойти до Кота мужчина не успел. Василиса, протиснувшаяся на строительную площадку вслед за Иваном, незаметно повела руками.

Справа мелькнула тень, и совсем рядом с мужчиной на землю упало нечто грузное. Мужчина обернулся и озадаченно опустил дубину.

— Этот еще откуда взялся? — ошарашено воззрился он на силящегося воздеть себя на ноги огромного черного быка с кольцом в носу и рогами в полметра длиной.

— Мы-ы! — Бык потряс головой, приходя в себя после падения с небольшой высоты, и повел рогами в поисках врага, нанесшего ему обиду и причинившему ничем не заслуженную боль.

Люди застыли, боясь пошевелиться.

— Му-у? — уточнил бык, разглядывая собравшихся.

— Мяу! — сказал Кот и вильнул хвостом, указав на мужчину, в руках которого воинственно, но не слишком решительно подрагивала дубина.

Бык немного подумал и перевел взгляд на него. Красные, налитые кровью глаза уперлись в порядком присмиревшего Марининого папашу. Тот на всякий случай спрятал дубину за спину и принялся что-то насвистывать, глядя в небо.

Бык долго смотрел на него, сопя, как паровоз на старте, и бил в землю копытом так, что земля подрагивала.

Мужчина продолжал свистеть.

Неловкая пауза затягивалась.

Быку надоело первому. Вместо того чтобы броситься на «обидчика», он внезапно утерял ко всему интерес, развернулся на сто восемьдесят градусов и стал меланхолично щипать траву.

— И что дальше? — тихонько спросил Кот у Ивана, нервно похлопывая хвостом.

— Почем я знаю!

— Но это ведь твой план был, не так ли?

— Бык должен был броситься на него.

— Как видишь, бык оказался никому ничего не должен.

— Это уж точно, — сокрушенно признал Иван. — Видимо, бык слишком уравновешенный попался.

— Или мы чего-то не учли, — резонно предположил Кот. — Эй, мужик! — позвал он. — Ты только с котами такой смелый, а с быками только и можешь, что насвистывать им колыбельные?

— Заткнись! — процедил тот сквозь зубы, косясь на быка, помахивающего хвостом. — Достал уже трепаться!

— Ну-ну, как бык рогами-то погрозил, так сразу в кусты. Смелы-ый! — продолжал издеваться Кот. — А вот промеж рогов слабо ему заехать?

— А он мне ничего не сделал! — нашелся мужчина. — Но с тобой мы сейчас разберемся.

— Но-но, полегче! — Кот начал отступать в сторону быка. — Я, когда в ярости, за себя не отвечаю!

— Правда? — злорадно ухмыльнулся Маринин папаша, похлопывая концом дубины по раскрытой ладони.

— Точно говорю! — Кот уже подобрался вплотную к быку.

— Спрятался, да? А я тебя аккуратненько так, как в гольфе. Гольф знаешь?

— Знаю. Попробуй! — Кот изготовился к прыжку, весь подобравшись.

— И-и-эх! — выдохнул мужчина, сделав внушительный замах.

Дубина просвистела у самого зада быка, но Кота там уже не оказалось.

— Ха, мазила!

— Ах ты!.. — Дубина опять пошла полугругом, но Кот вновь подпрыгнул и опустился на спину быка, вцепившись в его шкуру когтями.

Бык, не ожидавший подобной наглости, взревел и вскинул задние ноги, мотнулись рога. Оскорбленное животное заплясало на месте, пытаясь избавиться от нечаянного седока. Но мужчина уже вошел в раж и замахнулся в третий раз, метя поверх спины быка. Однако, он не успел ни скорректировать траекторию дубины, ни остановить ее, и та заехала точно промеж рогов и без того не на шутку рассерженному быку.

Бац!

Бык застыл, медленно удивившись.

Дубина хрустнула, половина ее отлетела к забору.

Кот, пригнувшись, сполз с быка и попятился.

— Му-у? — Грузная голова быка опустилась, наводя рога на нерадивого вояку с половиной дубины в руках.

— Я… это, — только и сказал мужчина, выронив короткий обломок дубины из рук. До него наконец дошло, что на этот раз отвертеться так просто не получится. — Извини. Серьезно.

— Мы-ы-а! — взревел бык и бросился вперед, целя рогами в живот врагу.

Мужчина сделал шаг назад, но оступился и повалился на траву, тут же перевернувшись. Однако отползти он не успел — правый рог вместо живота на излете ткнул его точно в ягодицу. Раздался треск материи.

Вскрикнула Марина, прикрыв глаза ладонями.

— Ай! — Ее папаша, ощутив болезненный укол острым рогом в мягкое место, дернулся влево, но штаны зацепились за рог, и он опять растянулся на земле.

Бык мотнул головой. Штаны опять предательски затрещали. И тут демон, сидящий в мужчине, наконец «дернул за ниточки».

— Ах ты, бычара позорный! — вышел из себя мужчина, вскочив. В прорехе штанов мелькнули знакомые Коту полосатые семейные трусы. — Да я тебя сейчас в бараний рог!

— Му-у? — Бык уставился на мужчину. С его точки зрения тот должен был уже улепетывать со всех ног, а не грозить кулаками.

— Папа, не надо! — Марина рванулась было к отцу, но ее удержала Василиса.

— Не надо, все нормально, — спокойно сказала она.

— Но он же… его…

— Все будет хорошо, поверь, — повторила Василиса.

Сказано это было таким убедительным тоном, что Марина действительно поверила незнакомой девушке.

Между тем мужчина, до хруста стиснув зубы, пошел на онемевшее от подобной отваги животное. Бык в первый момент даже чуть отступил, но до него быстро дошло, кто набивается ему в соперники. Рога опять опустились, глаза выкатились.

— Мы-ы-а!

— Сам такой! — рявкнул мужчина, вцепился в выставленные в его направлении рога и навалился на них всем своим весом.

Схватка продолжалась с полминуты в полной тишине. Мужчина давил вниз, бык, напрягая шею, силился не допустить этого, но силы были явно не равны. Маринин папаша однозначно не тянул на былинного героя Яна Усморя — ни ростом, ни статью. В какой-то момент бык пошире расставил ноги, мышцы вздулись на его шее, и он, уловив подходящий момент, дернул головой.

Мужчину, упиравшегося в его рога, подбросило вверх. Расцепив пальцы, он взмахнул руками и упал на спину быку, принявшись колошматить кулаками по шишковатой голове.

— Рога пообломаю! Шкуру спущу, бычара! — приговаривал он, неистово работая руками.

Быку было не столько больно, сколько обидно, что какой-то слабосильный выскочка, мало того, забрался на его хребет, так еще и пытается испортить ему прическу. Окончательно взъярившись, бык заскакал, забил задними ногами, закрутил рожищами и с утробным мычанием начал наматывать круги по площадке. Марининому папаше, чтобы не сверзится с быка на бешеном скаку, пришлось вцепиться руками в его рога. Он даже пытался рулить ими, возможно, представив себя гонщиком на ралли. Быку рулевой, как оказалось, был совершенно ни к чему.

Внезапно затормозив на повороте и подняв столб пыли, бык низко наклонил голову, и мужчина с воплем влетел в покосившийся забор. Металлический грохот, треск деревянных перекладин, и мужчина скрылся в облаке пыли.

— Мы-ы! — топнул копытом бык и пошел в наступление.

— Уйди от меня, животное! — загораживаясь рукой, Маринин папаша вжался в помятый металлический лист спиной. Боевой запал в нем иссяк. — Ну чего привязался?

— Мы-ы!

Мужчина увернулся.

Рога, заскрежетав, по самый лоб вошли в мягкий металл.

Мужчина вскочил с земли и бросился бежать, но ноги плохо его слушались. Сидящий внутри него демон не собирался спускать быку оскорбление, а его носитель не желал быть растоптанным взбесившимся животным. Наступил кризис власти. Мужчину дергало и бросало из стороны в сторону. То он вдруг кидался к быку, то отпрыгивал вбок или назад, то ни с того ни с сего начинал вращаться на месте. Бык, выдернувший рога из забора, в полнейшем недоумении наблюдал за своим оппонентом.

— Что со мной? Что такое? — то и дело испуганно вскрикивал мужчина. — Я не хочу! Нет! Помогите!!!

Бык отступил. С умалишенным ему было связываться не с руки, да и боязно.

И вдруг внезапно все закончилось. Мужчина вскрикнул и повалился на землю без сознания, а из его рта выползло нечто красное и длинное, быстро собравшись во внушительную фигуру с телом штангиста, бычьей шеей, здоровенными ножищами и ручищами, и рогами, ничем не уступающими бычьим.

Марина опять вскрикнула и начала медленно оседать. Василиса едва успела подхватить девушку и аккуратно опустить на землю.

Бык обрадованно взревел — новый соперник оказался просто идеален с его бычьей точки зрения, но он, почему-то напрочь проигнорировал быка, невежливо повернувшись к нему задом.

— Вы оставите меня в покое, смертные? — взревел демон, потрясая кулаками. — Что вам от меня надо?

— Чтобы ты убрался восвояси, — спокойно ответил Иван, сложив руки на груди.

— Мы! — Бык решил обратить на себя внимание и легонько ткнул рогами красного, пышущего яростью демона в лохматый зад.

— Отвянь! — отмахнулся, не оборачиваясь, тот. — А вы убирайтесь отсюда, пока я не вышел из себя окончательно! — прорычал он Ивану, выпустив пламень из ноздрей.

— Мы-ы? — Бык, ни за что получив оплеуху, отпрянул, но затем собрал себя в кулак и понесся на демона.

Хрясь!

— Вау-у! — воскликнул демон, то ли обрадовавшись, то ли растерявшись от подлого удара в спину, вернее, пониже спины и с места подпрыгнул на высоту второго этажа.

— Му! — Бык ткнул копытом в землю, призывая врага к честному сражению.

Демон, подвывая, пролетел по короткой дуге и распластался на траве, поводя рогами.

— Ах ты!.. — вскочил он, быстро придя в себя, и вновь пыхнул из ноздрей пламенем.

Василиса произвела пассы, и рядом с быком возник еще один, точь в точь, как первый.

— Вы… — поправился демон, рассеяно глядя то на одного быка, то на другого.

Быки переглянулись, словно о чем-то сговариваясь, и уже оба шаркнули копытами, наклонив головы.

Хлоп!

Рядом с быками возник еще один.

— Все трое… — добавил демон, косея от непонимания происходящего.

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

— Четыре… Пять… Шесть… — только и поводил когтистым пальцем демон, подсчитывая быков, медленно окружающих его. — Семь!

— Му! — одновременно взревело бычье стадо и дружно ринулось к центру.

Демон присел, затравленно озираясь.

— Что, уже не «вау»? — насмешливо поинтересовался Иван.

Демон зарычал, ударил в грудь кулачищами и понесся на ближайшего быка.

Хлоп!

Еще один бык, возникший, прямо над головой Сатаны, заработал лапами в воздухе, что, по понятным причинам, не помогло ему удержаться в воздухе.

— А! — только и успел вскрикнуть демон, когда туша весом в тонну обрушилась на него с высоты трех метров, подмяв под себя. Из-под пуза быка торчали лишь два кривых рога и безвольно раскинувшиеся лохматые ноги со сбитыми копытами.

Демон завозился под животным, злобно пыхтя, но бык, судя по всему, не собиралось с него сползать. Бык медленно поводил рогами, пытаясь осознать происшедшее с ним, и никак не реагировал на пустые потуги демона выбраться. Остальные быки, затормозив, с завистью уставились на своего более удачливого собрата.

— Слезь с меня, туша! — донеслось из-под быка. Рога демона дернулись, копыта заходили ходуном. Бык немного приподнялся над землей. — Слезь, кому сказал!

— Мы! — завозился потревоженный бык, устраиваясь поудобнее на спине демона.

— Уйди! Да уйди же ты, тупая скотина! — неистовствовал демон, но приподнять быка у него никак не выходило.

Забившись от бессилия под настырным животным, он внезапно замер. Из-под быка показался крупный пятак и маленькие глазки демона, высунулась рука.

— Проклятые людишки, мы еще с вами встретимся! — погрозил он Ивану и рванул.

Быка, сидевшего на нем верхом, отшвырнуло к забору, остальных разбросало по пустырю. Взрывной волной Ивана бросило на траву, а Кота покатило клубком и припечатало к забору.

— Опя-ять стена, — пробурчал Кот, съезжая по гладкой поверхности изрядно помятого металлического листа к земле. — Ненавижу стены! И заборы! И демонов.

Хлоп!

Стадо копошащихся на земле быков исчезло так же внезапно, как и появилось. Василиса заспешила к Ивану на помощь, проскочив мимо Кота.

— Дорогой, как ты? — Она присела рядом с Иваном, помогая ему подняться с травы.

— Все нормально, — отозвался Иван, вставая и отряхивая брюки.

— «Дорогой», значит, «как», — очухавшись, ворчливо заметил Кот, силясь подняться. — А Кот так по фигу! Мне, между прочим, больше досталось, если никто не заметил.

— Котик, ты в порядке? — подбежала к нему пришедшая в себя под самую развязку Марина.

— Мр-р, — заурчал Кот, перевернулся на спину и подставил огромное пузо, чтобы девушка его почесала.

— Ах ты, симулянт, — шутливо погрозила она Коту пальчиком, но все-таки не удержалась и взлохматила шерсть на его обширном животе. — Но я так и не поняла, — обернулась она к Ивану с Василисой, — откуда взялись быки и куда исчезли?

— Так, фокус, — уклончиво ответила Василиса.

— Фокус? — Брови девушки изогнулись в непонимании. — Ах, фокус! Господи, а с папой что? — спохватилась она.

— Не волнуйся, он сейчас отойдет.

— Вы, между прочим, говорили, что с ним ничего не случится, — накинулась она на Василису. — А тут такое!

— Ситуация была под контролем, — заверил Иван Марину. — И с ним действительно ничего не случилось. Вот, пожалуйста! — указал он на завозившегося в пыли мужчину.

— О-ох! — протянул тот, приподнимаясь на дрожащих руках. — Что со мной?

— И правда! — обрадовалась Марина. — Папа, ты как?

— Доча? Где мы? Это что, стройка?

— Разве ты ничего не помнишь? — Марина вопросительно взглянула на Василису.

— А что я должен помнить? Как мы вообще здесь очутились? — Мужчина поднялся с травы и ощупал ноющий зад. — Ну вот, штаны где-то порвал, — расстроился он. — Чем это меня так?

— Рогами, — подсказал Иван.

— Смешно, — произнес мужчина, но не засмеялся. — Пойдем, Марин, у нас дел еще полно.

Он, чуть прихрамывая, приблизился к дочери.

— Чья эта дверь посреди дороги валяется? — В щель забора просунулась старушечья голова в обрамлении цветастого платочка. — Это ваша дверь?

— Какая еще дверь? — наморщил лоб мужчина, пытаясь что-то припомнить. — Ах, дверь!

— Ваша, спрашиваю? — зло повторила вредная старушенция. — Тогда уберите ее. Ишь, разбросались тут, пройти невозможно! — Голова скрылась, но возмущаться старуха не прекратила. — Бросають на самой дороге, лень до мусорки доташ-шыть. Скоро из окон на голову бросать зачнут…

— Пойдемте, я вам помогу, — предложил Иван.

— Если вам не трудно, конечно, — обернулся мужчина через плечо. — А то она, зараза такая, тяжелая!

— Я в курсе, — кивнул Иван, первым пролезая под отогнутый угол листа.

— А вы кто?

— Я? Знакомый Марины.

— Очередной ухажер?

— Нет, просто знакомый, — сказал Иван и скрылся за забором…

Глава 19. Неотвратимое наказание

— Ничего не понимаю. — Иван поставил последнюю галочку на листке. — Вроде бы все, а ты до сих пор Кот.

Он отложил ручку и взглянул на развалившегося возле телевизора Кота. Тот лежал, свернувшись калачиком и положив голову на лапы, и уныло поглядывал на Ивана скучными глазами. До ответа он не снизошел. Да и отвечать, собственно, было не на что — все и так были в курсе, что он все еще кот и что ничего совершенно непонятно.

— Может, мы кого-нибудь пропустили? Случайно лишнюю галочку поставили? — сам у себя спросил Иван, в который раз пробегая глазами короткий список.

— Ничего мы не упустили, — вздохнул Кот и отвернулся к стене.

— Да, действительно. Остался, конечно, Астарот, но он ведь не относится к порокам человеческим.

— Как знать, — пожала плечами Василиса. — Уныние может привести к очень печальным последствиям.

— Но он не принадлежит, как я понимаю, к главным демонам! — не согласился Иван. — Так, знаешь, можно и за сто лет с ними не расквитаться. Ты хоть представляешь, сколько их вообще?

— Много, — не стала спорить Василиса.

— Но это же чистой воды произвол!

— Никакого произвола, — под потолком возник ангелок. — Просто вас наконец настигло неотвратимое наказание. Вы слишком расслабились, друзья мои. Почувствовали безнаказанность, а с вами играли, как кошка с мышками.

— Не понял! — угрожающе протянул Кот, поднимая голову. — Какими еще мышками?

— Обычными. Маленькими такими и глупенькими, — охотно пояснил ангелок. — Нужно было вести себя осмотрительнее и семь раз — а лучше семьдесят! — сначала подумать, прежде чем что-то делать.

— Да что случилось-то? — Иван вскочил с дивана. — Завязывай со своими аллегориями и объясни толком.

— Толком? — Ангелок спустился к самому носу Ивана. — Толком — это можно! Вы на кой, спрашивается, из беса инвалида состряпали? Ну, хвост узлом завязать, рога спилить — я еще могу понять! Но зачем было его одаривать косоглазием и этим… как его… — вопросительно пощелкал он пальчиками.

— Энурезом, — подсказал Кот.

— Во-во, им самым! Теперь ад ему пожизненную пенсию обязан платить, поскольку несчастный Клинтус…

— Квинтус, — тяжко вздохнул Кот.

— Тем более! Пострадал при выполнении служебных обязанностей.

— Ну мы… того… — Иван переглянулся с Котом.

— Ну, ну, я внимательно слушаю. — Ангелок сложил ручонки на груди.

— Понимаешь, так получилось.

— Понимаю, — кивнул ангелок и уселся на краешек журнального столика.

— Просто кое-кому нужно фантазию подкрутить и язык укоротить. — Иван метнул в Кота взгляд, полный осуждения и не обещающий ничего хорошего.

— А чего сразу укоротить да подкрутить? — заворчал Кот, поерзав на ковре. — Чуть что, сразу гайки закручивать! Достал он меня, ваш Квинтус! Врет и глазом не моргнет.

— На то он и бес, — серьезно сказал ангелок. — У него работа такая — врать, изворачиваться, подначивать на гадости. Нужно было перетерпеть и простить.

— Нашел святого, — фыркнул Кот в усы. — Типа, подставь другую щеку, а он по ней уже не лапой, а лопатой…

— Да хоть кувалдой! Зато будете чисты душой и…

— С переломанной на фиг челюстью, — закончил за него Иван.

— Челюсть срастется, а вот душа…

— Знаешь что, давай не будем о возвышенном, — остановил Иван пустившегося в философию ангелочка. — Ты лучше скажи, что нам теперь делать?

— Что делать? — пожал плечиками ангелок. — Не знаю, что делать!

— А выкрутиться никак?

— На этот раз все серьезно. Жестокое обращение налицо, к тому же пострадал один из лучших их агентов. Спуску явно не будет.

— И что? — Иван заметно побледнел. — Теперь все сначала? Во попали! — схватился он за голову.

— Не думаю, что все так печально, — сказал бес, внезапно возникший у самых ног Ивана. — Вот конверт!

— Чунька! — обрадовано воскликнула Василиса. — Тебя уже выпустили?

— В каком смысле? — подозрительно дернул пятачком бесенок.

— В прямом. Ты же, вроде как, в больнице лежал, если мне память не изменяет?

— Было дело. Палец сломал, во! — продемонстрировал Чуний загипсованный на лапке палец. — И пару ребер. Но на нас, как на собаках, все заживает.

— Бедненький! Это начальство тебя так? — посочувствовала Василиса.

— Вроде того. С начальством сцепился. Он мне ребра сломал, а я ему рога посшибал — в прямом смысле, между прочим! — хвастливо заявил Чуний, вновь продемонстрировав Василисе палец в гипсе. — Так что можете поздравить с повышением!

— Поздравляем, — ответил за всех Иван. — Эх, у нас бы так: рога посшибал начальнику, и тебя повысили. Ну, что там у тебя за бумага?

— Уведомление о санкциях. Сами, конечно, читать не будете? — то ли спросил, то ли сказал бесенок, распечатывая конверт.

— Ты, вроде как, говорил, что не все так печально.

— Так и есть, — отозвался бесенок и потянул из конверта по обыкновению несоразмерно длинный лист. — Дело, конечно, серьезное, но и Черная сторона превысила полномочия, недозволенно пытаясь воспрепятствовать исполнению договора.

— Надо же! — Ангелок восхищенно, с уважением, прищелкнул языком. — А ты никак в законах поднаторел?

— А что, нельзя?

— Нет, отчего же! Просто не ожидал.

— Чунька, давай ближе к делу и своими словами — терпеть не могу официальные бумаги, — потребовал Иван.

— Своими так своими. — Бесенок вынул наконец лист полностью и, быстро пробежав его глазами, откашлялся. — Кхе! Значит, так! Из-за явного причинения тяжкого вреда здоровью агенту Шельмусу… Кстати, вы согласны с данным пунктом? — уточнил он на всякий случай.

— Согласны, чего уж там, — сдался Иван без боя.

Бесенок перевел взгляд на Кота.

— Согласен, — буркнул Кот, пошевелив усами. — Что было, то было. Но ведь я просто так говорил! Даже не говорил, а всего лишь ругался.

— Ругаться надо осмотрительнее, — важно заметил Чуний. — Хотя так ему и надо, зазнайке. Корчил из себя крутого спеца, и вот, допрыгался.

— Давай дальше! — поторопил Иван.

— Значит, с этим пунктом все. Исходя из того, что вы выразили свое согласие с данным прискорбным фактом (что в данном случае, разумеется, не имело значения), Черная сторона приняла решение наложить на вас санкции. Но! — поднял он палец. — Белой стороной, — Чуний взглянул на ангелочка, порхавшего над его головой. Тот согласно кивнул, — также было бесспорно доказано, что тот же Шельмус превысил должностные полномочия, попытавшись физически устранить Кота, что несколько смягчило вашу вину.

— Могло бы и вовсе смягчить, так сказать, — недовольно ввернул Кот. — В смысле отменить всякие там санкции.

— Никак нельзя, ваш проступок очень серьезен. Но можно я все-таки закончу?

— Валяй, — нетерпеливо поерзал Кот на ковре, укладываясь поудобнее.

— Вследствие чего коллегиально было принято решение о продлении срока работы агента Черной стороны и, разумеется, агента Белой на одну ситуационную единицу.

— То есть ты хочешь сказать, что будет еще один? — уточнил Иван.

— Именно так.

— Вот и говори проще: еще один демон! Чего мудришь? — возмутился Кот. — Ситуационная единица, коллегиально!

— …И по настоянию Белой стороны вам предоставлена возможность выбора воплощения и…

— Погоди, это как? — остановил Иван.

— Разве не понятно? Вы вправе выбрать, с кем вам предстоит сразиться.

— Значит, мы можем выбрать конкретного демона?

— Именно! Вот список доступных воплощений. — Чуний протянул второй лист, на котором в два столбца были расписаны имена демонов и их сущности. — Выбирайте.

— Прямо сейчас?

— Желательно именно сейчас, — сказал Чуний, почесав пятачок, и взмахнул хвостом, как бы извиняясь. — Мне необходимо внести ваше решение в документ.

— Ого! — воскликнул Иван, проглядывая внушительный список демонов. — Откуда же их столько?

— Зато у нас нет проблем с безработицей, — угодливо пояснил бесенок. — Вы выбрали?

— Не торопи. Дай подумать.

— Да чего тут думать? — влез Кот, которому уже не терпелось приступить к делу, покончив с пустой болтовней.

— Молчи, Кот! — предупредил Иван, состряпав суровую мину.

— Ага, я промолчу, а ты выберешь какого-нибудь агрессивного тихушника!

— Хочешь сам попробовать?

— Не хочу. Только думать тоже особо здесь не вижу никакого смысла. Кто у нас там в списке еще был?

— Астарот, — сверился со своим порядком затертым списком Иван.

— Вы сделали свой выбор? — уточнил Чуний.

— Да, — после некоторых колебаний согласился Иван.

— Вот и отлично! Так и запишем. — Бесенок вписал имя «нудного» демона в пропуск в тексте и свернул документ в трубочку. — А я ведь знал, что вы выберите именно его.

— Как так?

— А очень просто. Помните, я вам еще тогда, в прошлый раз, сказал «не было в начале — будет в конце».

— Ну? — Иван ничего не понял и задумчиво почесал затылок.

— А кто у вас шел первым по списку? — хитро прищурился Чуний.

— Астарот! — воскликнул Иван. — Ах ты, мелкий проныра! Значит, все было спланировано с самого начала?

— Не совсем так, но… знаете, по-моему, уже неважно, — заартачился бесенок.

— Нет, как раз очень даже важно! — не согласился ангелок. — Я вижу здесь преднамеренную попытку ввести моих клиентов и Белую сторону в том числе в заблуждение.

— Никакого введения в заблуждение не было! Я честный бес! — ткнул кулаком в выпяченную грудь оскорбленный Чуний. — Просто наш Отдел Прогнозов заранее предвидел с большой долей вероятности подобную концовку, вот и… — развел он лапками.

— Тогда все ясно. Одно удивительно: они обычно с тем же процентом ошибаются, а здесь…

— Сам удивлен не меньше твоего. А уж как они удивлены! Даже премию квартальную затребовали.

— Хорошо. — Иван опустился на диван. — Тогда предоставь нам координаты следующего демона.

— А вот этого сделать не могу, — повесил пятачок бесенок.

— Как так?

— Координаты, согласно допсоглашения, предоставлялись на воплощения, имеющие прямое отношение к договору. Астарот же идет вне основного договора, следовательно, никаких преференций в данном случае быть не может.

— Это демагогия! — вскочил с ковра Кот. — Где мы, по-твоему, вашего Астарота будем искать? Да у нас, почитай, полгорода нытиков! Предлагаешь всех веселить и рассказывать сказки про светлое будущее, так, что ли?

— Мне жаль, — пожевал губами Чуний, пятачок его от расстройства даже чуть покраснел, — но ничего сделать не могу. Вы сами сделали свой выбор.

— Ну, Кот! — прорычал Иван. — Говорил же, помолчи. Не-ет, обязательно нужно влезть с советами.

— А чего сразу я? — возмущенно подпрыгнул Кот. — Нашел кота отпущения, то есть козла. Еще неизвестно, кого бы ты выбрал.

Иван не нашел, чем возразить. Он повернулся к бесенку и заговорщицки зашептал ему.

— Может, поможешь немного, а? По-дружески?

— Не могу. Честное слово, не могу! Вот провалиться мне на этом самом месте, — прошептал в ответ Чуний и огляделся. — Везде глаза и уши. А у меня новая должность и… вообще.

— Все с тобой ясно. Тоже мне, друг называется, — отмахнулся Иван.

— Да не переживай ты так, что-нибудь придумаем. — Василиса подсела к мужу на диван и ободряюще погладила его по плечу.

— Что придумаем? Что в этой ситуации вообще можно придумать?

— Откуда я знаю. Но ведь с другими разобрались!

— Ты необоримая оптимистка. Вот в тебя Астарот точно ни в жизнь не заберется.

— Однозначно, — поддакнул Кот.

— Ну, мне пора. — Чуний протянул лапку Ивану. — Не поминайте лихом, как говорится. Если все у вас получится, больше не свидимся.

Иван машинально пожал протянутую ладошку, и в руку ему скользнул комочек бумаги. Иван зажал его меж пальцев и быстро сунул руку под диванную подушку.

— Всего вам! — помахал лапкой Чуний. — А с тобой, белый, мы еще пообщаемся.

— Нисколько в том не сомневаюсь. — Ангелок подозрительно покосился на не к месту развеселившегося беса. — Мне тоже пора. Дела, знаете ли, — сказал он, когда Чуний с привычным ароматом серы растворился в воздухе.

— Да-да, заходи, если что, — сказал Иван.

— Мне ваши шутки, знаете ли… — Ангелок нервно хлопнул крылышками и пропал.

Выждав некоторое время, Иван вытащил комок бумаги, с замиранием сердца развернул его и аккуратно расправил на коленке. На маленьком узком клочке бумаги мелким, едва читаемым шрифтом было написано всего четыре строчки. Напрягая зрение, Иван прочел их вслух:

«Упорен в нас порок, раскаянье — притворно;

За все сторицею себе воздать спеша,

Опять путем греха, смеясь, скользит душа,

Слезами трусости омыв свой путь позорный».

— Ну и что это за народное творчество? — недовольно поморщился Кот. — Какие-то стишки и ни грамма смысла!

— Похоже на Бунина, — с сомнением произнес Иван, взглянув на Василису.

— Нет, это Бодлер, если мне память не изменяет, — поправила мужа Василиса.

— Предположим, — не стал спорить Иван. — Но что он хотел этим сказать?

— Бодлер? — уточнил Кот. — Знаешь, лучше у него самого спроси — я не особо силен в поэзии.

— Да какой к черту Бодлер! — вспылил Иван, нервы которого и без того были напряжены до предела. — Я говорю про… него!

— Ах, про того, который… Да ничего он не хотел сказать! Поиздевался над нами напоследок, подложил свинью и смылся. Бес… толочь он и есть бестолочь! — Кот на всякий случай тоже оглядел стены, как и Чуний парой минут раньше, на предмет посторонних глаз и ушей.

— Маловероятно! — покачал Иван головой, вчитываясь в строчки еще раз. — В этом что-то определенно есть. Но вот что?..

Удивленно-печальное лицо полной луны вглядывалось в незанавешенное шторами окно с черного бархата неба, утыканного серебристыми булавками звезд и чуть подернутого невесомыми вуалями перистых облачков. Комнату заливал призрачный свет.

Ночной ветерок, путаясь в тюли, распространял по комнате свежесть и ароматы летней ночи. Осторожно звенели припозднившиеся цикады, где-то совсем рядом — может, за стенкой, а может на каком балконе — кто-то тихонько разговаривал.

Иван битый час уже не мог заснуть. Он лежал на спине, подложив руки под голову, и вглядывался в чуть скошенный набок лик луны, словно ища в нем ответ на мучивший его вопрос. Луна молчала, не желая выдавать никаких тайн.

Иван вздохнул, чуть приподнялся и, взбив подушку, перевернул ее вверх прохладной стороной. Улегся набок, подсунув под подушку ладонь.

Рядом тихонько посапывала Василиса. Волосы ее разметались по подушке, а лицо в лунном свете казалось неестественно бледным, голубовато-молочного оттенка. Черты лица заострились, тонкие, почти прозрачные веки изредка подрагивали во сне. Иногда Василиса смешно морщила носик, а изящные пальцы рук вздрагивали, будто девушка осторожно касалась ими чего-то, известного лишь ей одной.

В зале, похрустывая пружинами дивана, то и дело ворочался и вздыхал Кот — может, голод замучил, а может, любовь свою во сне увидал. Кот вообще беспокойно спал, не так, как все коты. Возможно, потому, что он был не совсем котом? Или всему виной потрясения последних дней? Помнится, в самом начале их знакомства за Котом подобной нервозности не водилось. Понудить, поныть — это да, было, но спал он, насколько помнилось Ивану, словно сытый беззаботный младенчик.

Иван протянул руку к лицу Василисы и аккуратно, едва касаясь пальцами волос, убрал их с лица жены. Василиса опять наморщила нос, почесала щеку и повернулась на другой бок. Иван улыбнулся и закрыл глаза…

— Вас никак бессонница замучила, Иван Игоревич?

Знакомый голос, очень знакомый. И голос, и манера разговаривать. Даже отвечать не хочется.

— Не прикидывайтесь, что спите, — продолжал настаивать на беседе голос. — Я прекрасно знаю, когда люди спят.

Иван решил не отвечать, продолжая лежать с закрытыми глазами… Стоп! Почему лежать, если он, вроде как, сидит? Черт, ну это уже вообще всякие границы переходит! Только заснуть собрался, и вот на тебе — вытащили из постели, усадили и заставляют разговоры разговаривать… Или все-таки сон?..

— Так ли это важно? — никак не унимался голос.

— Что вы имеете в виду? — Ивану пришлось все же открыть глаза.

Он находился в небольшой квадратной комнате без окон и дверей, с низким потолком. Даже не комната — куб. Стены однотонно-серые, глазу не за что зацепится. Источника света не видать, однако комната освещена так, что нет теней. Ни одной тени. Ощущение, будто свет излучают сами стены — возможно, так оно и было на самом деле.

Два удобных мягких кресла с красной парчовой обивкой, резными ножками и подлокотника и высокими спинками установлены в разных углах комнаты напротив друг друга. В одном сидел Иван. В другом, вальяжно развалившись в позе отдыхающего после тяжкого трудового дня монарха, полулежал Владыка.

— Я имею в виду, что, с моей точки зрения, совершенно неважно, сон это или явь. Впрочем, можете воспринимать происходящее с вами так, как вам больше нравится.

— Знаете, мне никак не нравится, если честно, — грубовато отозвался Иван. — Я бы, честно говоря, лучше вздремнул.

— Тогда, конечно, выгоднее считать нашу встречу сном, — без тени улыбки заметил Владыка.

— Давайте лучше перейдем к делу, — поторопил Иван. — Что вам от меня понадобилось на сей раз?

— А почему вы считаете, что мне от вас обязательно что-то должно понадобиться? — удивленно повел бровью Владыка. — Неужели два друга не могут пообщаться просто так.

— Вы мне не друг, — жестко, но без грубости в голосе произнес Иван.

— Но и не враг, — парировал Владыка, выпрямляясь в кресле и принимая величественный вид.

— Сомнительное замечание. Так что у вас ко мне?

— Хорошо! — Владыка дернул подбородком и пристально посмотрел в глаза Ивану. — У меня к вам действительно деловое предложение.

— Нисколько не сомневаюсь. Как всегда.

Владыка пропустил колкость мимо ушей и продолжил:

— До меня дошли слухи, что вы находитесь в тупиковой ситуации…

— С чего вы взяли? — Иван изобразил удивление на лице.

— Вы, разумеется, можете отрицать этот факт, но от того легче вам не станет. Так вот, предположим, что вы испытываете затруднения с розыском некоего воплощения. Скажем, его зовут Валафар или Бегемот. Нет, лучше Астарот.

— Предположим, — согласился со своим невольным собеседником Иван, стараясь сохранять невозмутимый вид.

— И этот самый Астарот хитер и скрытен.

— Возможно.

— И как его обнаружить — совсем непонятно! Представляете, Иван Игоревич, какая штука получается?

— И? — поторопил Иван.

— И — вы не поверите — мне пришла в голову блестящая идея!

— Простите, но мне это неинтересно, — натянуто улыбнулся Иван.

— Вы уверены? А вдруг идея окажется стоящей?

— Сомневаюсь. Хотя, конечно, можете меня просветить насчет нее.

— Вот и отлично! — загорелся Владыка. — Идея состоит в следующем: вы официально отказываетесь продолжать нелепое с вашей точки зрения сражение, а я отзываю воплощение. Не правда ли, все предельно просто?

— Я не совсем понял, почему вы обращаетесь именно ко мне. Насколько мне известно, я вообще в этом деле постольку поскольку, даже в договоре номер, не помню уж какой, не указан.

— Память вам не изменяет, но тем не менее вы слишком активно принимаете в нем участие.

— Разумеется, а как же иначе, если сюда впутали мою жену?

— Вот о ней-то и речь. Как вы точно подметили, Иван Игоревич: именно впутали! И кого — беременную женщину! Уму непостижимо! Поэтому я предлагаю вам покончить с этим делом здесь и сейчас по обоюдной договоренности. Вы отказываетесь от дальнейшего преследования несчастного, убитого горем Астарота, — неплохая шутка, правда? — а я, в свою очередь, немедленно отзываю его.

— Заманчивое предложение. — Иван задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. — А что в таком случае станется с Котом? Вы ему тоже вернете его нормальный облик?

— Вот этого, к сожалению, сделать не могу, — развел руками Владыка. — Не мной дано, не мне и распоряжаться. Но на его счет можете сильно не переживать. Помается в шкуре кота еще пару недель и ему вернут, как вы выразились, нормальный облик. Основные условия договора он выполнил, и Белой стороне не в чем упрекнуть его.

— Вы уверены?

— Абсолютно! Можете проконсультироваться у вашего легкокрылого адвоката. — Владыка сделал смешливые глаза, хотя все остальное лицо осталось серьезным.

— И все же в вашем предложении чувствуется некий скрытый подвох, — продолжал мучиться сомнениями Иван.

— Откуда ему взяться? Вы с женой свободны, Кот догуливает свой срок и возвращается к Марине нормальным человеком — все довольны и счастливы!

— С чего вдруг вас пробило на подобную щедрость? Сначала вы накладываете санкции, ставите нас в практически безвыходное положение, а затем пытаетесь со мной договориться — это, знаете ли, несколько странно. Ведь сейчас именно вы в выигрыше.

— Я в любом случае в выигрыше, независимо от исхода дела.

— Не понимаю.

— Все очень просто: я лишний раз доказал, что человек слаб и не в состоянии управлять собой, когда дело касается удовлетворения его собственных интересов, притязаний или самолюбия. И разумным он называется только по той причине, что может постигнуть науки или вывести цепочку умозаключений, порой совершенно бездарно подперев их кажущейся ему железной логикой. При этом он считает, что взирает на мир широко распахнутыми глазами, в то время как на самом деле вглядывается в него сквозь узенькую щелочку собственного мировоззрения и закоснелых безликих истин. Да вы это и без меня знаете.

К тому же бутафорная порядочность у немалого количества людей есть не что иное, как попытка выглядеть в глазах окружающих лучше, чем они есть на самом деле. Или, по крайней мере, не хуже остальных. Пыль в глаза, лапша на уши — ваши идиомы, между прочим. Так сказать, попытка скрыть уродство красивыми одеяниями.

— По-моему, вы несправедливы к человеку и сильно перегибаете палку.

— Не буду спорить или пытаться переубедить вас. Пусть каждый остается при своем мнении.

— Однако я так и не понял, зачем вам понадобилось именно сейчас и так спешно прекращать вами же затеянное?

— Поверьте, никакой спешки.

— Так что же тогда?

— Возможно, мне просто наскучило это развлечение. И какое, в принципе, имеет значение причина, побудившая меня предложить вам новую сделку, если никаких неприятных последствий для вас не ожидается. Вы уже могли убедиться, что мои слова не расходятся с делом.

— Не верю, — без колебаний ответил Иван.

— В мою честность?

— В трогательную заботу о моей семье и в ваше «возможно». Вы ничего никогда не делаете просто так.

— Предположим, мне надоело бездеятельно наблюдать, как вы портите и калечите бесов — это достаточно веская причина?

— Достаточно, и все же сомневаюсь, что вас так уж опечалило случившееся с Шельмусом.

— Вы правы, — засмеялся Владыка. — Пусть это покажется вам циничным, но в происшедшем с нерадивым бесом есть и элемент юмора.

Иван не ответил, лишь шевельнулся в кресле, усевшись поудобнее.

— Значит, отказываетесь? — уточнил Владыка.

— Я не верю в подобные подарки судьбы.

— Так «да» или «нет»?

— Думаю, нет.

— Не слышу уверенности в вашем голосе.

— Да, отказываюсь!

— И не пожалеете потом? Ведь если пройдет две недели, а дело не будет завершено, то Кот останется Котом.

— Теперь вы перешли к угрозам?

— Помилуйте, Иван Игоревич, какие могут быть угрозы! Я всего лишь обрисовываю картину очень вероятного будущего. Если вы не справитесь со взятыми на себя обязательствами, то пострадает ваш друг, а не вы.

— И все же вынужден отказаться, — твердо произнес Иван, старательно пытаясь задавить зарождающегося в душе червячка сомнения.

— Ну, как говорится, дело ваше.

Владыка поднялся из кресла, давая тем самым понять, что беседа закончена. Иван тоже встал, но сразу почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Он завертел головой и… проснулся.

Иван все также лежал на кровати, в окно светила луна, а над ним нависала Василиса, упираясь одной рукой в постель. Другой она держала мужа за плечо.

— Что с тобой? Ты разговаривал во сне.

— Все нормально, — успокоил жену Иван, потирая лицо ладонями. — Плохой сон приснился. Спи…

Глава 20. Астарот

Бесплодные поиски повелителя меланхолии Астарота затягивались. Подходил к концу четвертый день поисков, но никого, кто бы подходил по характеру гнусному демону, знающему все обо всем и обо всех, обнаружить пока не удалось. Иван с Василисой порядком устали от беготни и переживаний за общее дело. Вернее, за Кота, который хотя и бодрился, но нет-нет, да и выказывал нервозность.

В очередной раз, как только Иван вычеркнул из области внимания очередную возможную жертву Астарота — ей оказался молодой человек, проливающий слезы над бутылкой пива по неразделенной любви, — Кот отошел подальше и принялся царапать ствол ясеня когтями, вымещая на нем накопившуюся злобу. При этом он шипел и плевался, словно порядком растревоженная гадюка ядом.

— Оставь дерево в покое, — сказал Иван, проходя мимо. — Пошли домой, нечего здесь больше ловить.

— Ну конечно! — Кот убрал когти, стряхнул с головы опилки и затрусил за плетущимся по дорожке Иваном. — Тебе-то чего беспокоиться? У меня неделя осталась, а ты по одному нытику в сутки пропускаешь.

— Здесь никого нет, — отозвался Иван, не оборачиваясь. — И быть не может.

— Откуда такая уверенность? — не отставал Кот, то идя рядом, то забегая вперед и пытаясь заглянуть в глаза Ивану.

— Сам же видел. Что тут объяснять?

— А вот мне не понятно!

— Поясняю для бестолковых: воплощение могло вселиться в кого-то, кто находился в тот момент поблизости от строительной площадки. Правильно?

— Может быть, — уклончиво ответил Кот.

— Нет, как раз «точно», а не «может быть»!

— Допустим. Но откуда ты знаешь, что кто-то не подошел к забору, а после не убежал с перепугу, увидев, что там творится? Ведь мы проверили только вредную каргу, что привязалась с дверью, плюс еще троих подозрительных.

— Которые, кстати, как раз и находились рядом с забором, когда все закончилось.

— А вдруг у Сатаны радиус действия был больше? — не унимался Кот. — Ты же видел, как шарахнуло! Быки по воздуху, словно пух, летали.

— Нет, здесь что-то другое, — покачал головой Иван.

— Ты просто не хочешь проверять, — взвился на дыбы Кот. — Тебе плевать, что я останусь на всю жизнь котом. Может, даже говорить разучусь и стану обычным жирным усатым мартовским повесой, а тебе и дела до того нет! Буду на всех шипеть, — даже на тебя, учти! — и орать благим матом с голодухи у тебя под окнами. Вот!

— Кончай цирки устраивать, и так тошно. И в глотке пересохло, — пожаловался Иван Василисе. — Такая невыносимая жарища — мозги плавятся, не то что асфальт!

— Давай зайдем в тот ларек, — предложила Василиса, указав на стоявшую в стороне от домов железную палатку, над которой явственно клубился раскаленный воздух, — и купим лимонада.

— Не хочу лимонада, давай лучше минералки. Нет, лучше всего обычной воды. Холодненькой, — произнес Иван, сворачивая направо и идя по скверику напрямик к ларьку. — Хотя и минералка сойдет.

— Я чего-то не понял, кто из вас беременный? — уточнил Кот, с подозрением косясь на Ивана.

— Отвянь, Кот! — раздраженно огрызнулся Иван, одернув ворот рубахи. — И так ни черта не выходит, жарища эта, будь она проклята, а тут ты еще нарисовался со своими приколами!

Кот поджал хвост, надулся и побрел прочь, повесив усы.

— Зачем ты так? — укорила мужа Василиса.

— А чего он к словам цепляется? — не унимался Иван.

— Он же пошутил просто.

— Мне его шутки во уже где сидят! — Иван резанул пальцами по горлу.

Кот, слышавший весь диалог, надулся еще больше, став похожим на шерстяного колобка, отошел к ближайшему дереву и улегся под ним, свернувшись клубком.

— Видишь, он обиделся. — Василисе стало жалко Кота, и она дернула мужа за локоть. — Ты бы хоть извинился перед ним. Понимаю, что у всех нервы, но все же…

— Не буду я извиняться, не за что. Надоел он мне со своими обидами! И вообще все достало! — психанул Иван, рывком распахнув дверь ларька. — Бегай тут по дворам целыми днями без толку, а он еще с претензиями: того не проверил, этого не пощупал. Вот пусть сам берет и щупает, если такой умный!

Иван вошел в ларек, окунувшись в мир прохлады, пропитанной ароматами колбасы, фруктов и ванили. Над входной дверью тихонько шелестел кондиционер. Его длинная пластиковая направляющая, похожая на самолюбиво выпяченную нижнюю губу, выбрасывала струю охлажденного воздуха в потолок.

— Нельзя, что ли, вниз направить? — буркнул Иван, задрав голову.

— Не ворчи, здесь и так прохладно, — зашептала Ивану в самое ухо Василиса.

У кассы стояла поджарая старушка современного типа в джинсах, клетчатой рубахе, неряшливо заправленной в брюки, и с не очень длинными волосами, прихваченными на затылке зубастой заколкой-прищепкой. Старушка неспешно выбирала. Продавщица отрешенно слушала ее, ожидая, когда будет сделан окончательный выбор. Ни той, ни другой, судя по всему, торопиться было совершенно некуда.

Перед старушкой уже лежали две полиэтиленовых упаковки: одна с двумя огурцами, другая со средних размеров помидором. Старушка, обмахиваясь банковской карточкой, обводила глазами прилавки и полки.

— Вы покупаете? — спросил у нее Иван, потоптавшись около прилавка с колбасами и сырами.

— А вы разве не видите? — с вызовом уставилась на него старушка. Голос у нее оказался скрипучим и неприятным, похожим на мужской. — Так, Любочка, дай мне, пожалуйста, колбаски.

— Какой? — лениво осведомилась продавщица.

— А вареной.

— Какой вареной?

— Хорошей и недорогой.

— Возьмите «Папа может», — предложила Любочка.

— А она хорошая?

— Не знаю. Но зато недорогая.

— Она, наверное, из сои.

— Вы за сто восемьдесят хотите колбасу из мяса, когда кило двести пятьдесят стоит? — поинтересовался Иван.

Старушка одарила Ивана негодующим взглядом и опять отвернулась к прилавку.

— Нет, лучше вот этой, по двести тридцать… Нет, по двести шестьдесят… Все-таки, по двести тридцать.

— Сколько? — спросила продавщица, вынимая из прилавка початую палку колбасы.

— Нет! Дай мне вон ту, по триста двадцать.

Продавщица Любочка убрала одну палку колбасы и взяла другую, на глаз приставив к ней лезвие ножа, демонстрируя старушке примерный размер куска.

— Столько?

— Сколько здесь?

— Грамм двести.

— Мало. Сделай двести пятьдесят… Триста?.. Ладно, давай четыреста!

— Вы не могли бы чуточку побыстрее? — поторопил старушку Иван.

— Не лезьте, молодой человек! — одернула старушка Ивана, а Василиса незаметно ткнула мужа в бок, мол, не связывайся.

— Так? — спросила Любочка, показав ножом.

— Наверное, многовато будет, — засомневалась старуха. — Давай чуток поменьше.

Любочке тоже это надоело. Она, несколько сместив нож, полоснула им по колбасе. К стеклу витрины откатился небольшой розовый бочонок толщиной сантиметров пять.

— Ага, в самый раз, — кивнула старушка. — Теперь это… — задумалась она, продолжив обмахиваться карточкой.

Иван вздохнул, закатив глаза.

— Дай мне вон тех конфеток, — указала старушка на лоток, в котором во множестве отделений были навалены кучками конфеты.

— Каких? — вопросительно уставилась на нее Любочка.

— А вон тех, в коричневой обертке.

— Этих? — Любочка приблизилась к лотку и ткнула пальцем в одну из кучек.

— Да-да. Сколько они стоят? Я отсюда плохо вижу.

— Триста двадцать.

— Ого! Грамм сто сделай… Нет, знаешь, лучше сто пятьдесят…

— Так сколько? — уточнила Любочка, выжидающе застыв с пакетом в руке и совком в другой.

— Триста!..

— С половиной! — сказал Иван, не выдержав. — А лучше полкило, и совсем не этих, а вон тех, рыженьких, что по четыреста двадцать. Гулять так гулять!

Любочка прыснула, прикрывшись пакетом.

Старушка обернулась к Ивану и метнула в него полный ненависти и негодования взгляд.

— Дайте мне, пожалуйста, бутылку минералки. — Иван припечатал к столику возле кассы пятьдесят рублей. — «Зеленый город», одну и окончательно.

— Что за безобразие, в конце концов? — взорвалась старушка.

— А вы сначала выберите, что и сколько покупать будете, а потом вставайте в очередь. Вы здесь не одна, между прочим! — навис над ней Иван, но старушка оказалась не лыком шита.

— Хам! — Она оттолкнула Ивана плечом и загородила собой стойку.

— На себя посмотрите: две конфетки, нет три, нет полторы! — выпятил грудь Иван.

— Иван, успокойся! — дернула его за руку Василиса.

— Не успокоюсь! И откуда только такие берутся? Да промолчи я, она еще полчаса стоять будет! Смотри, уже огурцы вянуть начали, столько она уже здесь торчит — два плюс три минус один!

— Неправда! — воскликнула Любочка, словно слова Ивана задели ее за живое. — У нас свежие огурцы!

— Да при чем здесь, свежие они или нет! — отмахнулся Иван.

— Да что ж это такое? — возмутилась старушка. — А ну, пошел отсюда, пока я не вызвала кого следует.

— Скорее, я сейчас вызову кого следует, если не прекратится это безобразие! — Иван потряс пальцем у самого старухиного носа. — Сейчас конфеты, а дальше что? Горох будет покупать? Поштучно… Что ж за день-то сегодня такой?!

— Иван! — прикрикнула на мужа Василиса.

— Дайте мне воду, наконец! — Иван, не слушая жены, протолкался к стойке.

— Ах ты, шпана! Полиция!..

В отделении полиции было тихо и душно. За стеклом, обставившись телефонами и пультами, сидел молодой дежурный в чине сержанта и что-то безостановочно строчил ручкой.

Василиса расположилась напротив на узкой длинной скамеечке, прислонившись к стене, и смотрела в потолок, по которому лениво ползла жирная черная муха.

Иван, прогнувшись вперед и облокотившись о колени, неотрывно смотрел на сержанта за стеклом, будто пытался загипнотизировать. Сержант попался несклонный к гипнотическому воздействию и, к тому же, флегматичного склада характера — на вызывающе пялящегося на него Ивана он вообще никак не реагировал.

Кот лежал под скамейкой, нервозно похлопывая по полу хвостом и чуть вздрагивая от каждого шороха. В полиции ему не особо нравилось, хотя, если подумать, кому он тут сдался по большому счету.

На другом краю скамейки пристроилась вредная старушка, державшая на коленях пакет с покупками, и недобро, с каким-то злорадством, периодически косилась на Ивана. Иван ее старательно игнорировал.

Часы на стене, казалось, и вовсе остановились. Иван, отрываясь от созерцания деловитого сержанта, то и дело поглядывал на экран смартфона, который вертел в руках. Прошло всего три минуты, как их привел сюда участковый и усадил рядком на неудобную скамейку, а, казалось, будто прошло уже полчаса.

Наконец дверь слева открылась. Сержант за стеклом приподнял голову и тут же опустил вновь. В дверь просунулась голова участкового с пышными, с проседью усами. Старушка оживилась, заерзав в предчувствии развлечения и неотвратимости наказания хама. Что ее заводило больше, не знала даже она сама.

— Пройдите сюда, — мягким, несколько тягучим голосом произнес участковый.

Иван вздохнул и поднялся со скамейки, подал руку Василисе. Кот, потянувшись, тоже встал. Старушка резво подскочила и вломилась в дверь, едва не сшибив с ног участкового.

— Куда идти? — уставилась она на участкового глазами обиженного щенка, у которого перед носом помахали сосиской, а съесть не дали.

— За мной. — Участковый развернулся и пошел по длинному коридору с множеством дверей по обе стороны. Старушка, обогнав его, понеслась вперед, глядя на вывески. — Я сказал «за мной», а не «впереди меня», — нахмурил брови участковый.

— Извините. — Старушка притормозила, дождалась, пока участковый не поравняется с ней, и засеменила рядом, шурша пакетом.

В комнате, куда ввели всех троих, было сильно накурено. Напольный вентилятор гонял горячий воздух. Под потолком плавало облако сизого дыма.

В дальнем левом углу стоял заваленный бумагами и папками сильно потертый, некогда полированный стол. В стеклянной пепельнице, стоящей посередине стола, дымилась недокуренная сигарета. Справа располагались сейф, в дверце которого торчала связка ключей, и полка с книгами и папками. У стола стояли два стула, еще два расположились у двери под металлической вешалкой, привинченной к стене.

— Присаживайтесь, — указал участковый Василисе на стулья возле двери.

Василиса кивнула и опустилась на краешек ближайшего к ней стула. В дверь осторожно просунулась голова Кота и вопросительно уставилась на участкового.

— Ваш Кот? — спросил участковый.

— Наш, — подтвердила Василиса.

— Пусть подождет в коридоре.

— Он не будет мешать, — сказала Василиса.

Кот шмыгнул в дверь, забрался под стул и оттуда преданно уставился круглыми глазами на пышноусого капитана.

— Хорошо, — кивнул участковый, подумав немного, и повернулся к Ивану. — Вы садитесь к столу.

Старушка опять рванулась первой и заняла место возле окна, удобно развалившись на стуле. Иван сел на второй и сложил руки на коленях.

Участковый уселся за стол, задавил в пепельнице почти догоревшую сигарету, затем выдвинул сначала один ящик, потом другой, порылся в нем и достал стопку писчей бумаги и несколько ручек. Опробовав одну за другой, он нашел пишущую и уставился пронзительным взглядом на старушку.

— Слушаю вас.

— Вот этот бандит, — старушка ткнула пальцем в Ивана, — оскорблял меня в магазине и даже толкнул!

— Не было такого! Зачем вы врете? — возмутился Иван.

— Помолчите, — сделал участковый замечание Ивану, — я вашу версию потом выслушаю. Итак? — он обернулся к старушке. — Значит, вы утверждаете, что он толкнул вас и оскорбил?

— Утверждаю, — кивнула старушка, перебирая в сухоньких пальцах ручки пакета.

— При каких обстоятельствах это произошло?

— Да при каких? Покупаю я, значит, колбасу в ларьке, а этот вот привязался ко мне и начал оскорблять.

— Не забудьте рассказать, как вы покупали колбасу, — подсказал Иван. — Товарищу капитану будет крайне интересно послушать.

— Вот, видите? — подпрыгнула старушка на стуле, едва не выронив из рук пакет. — Он опять начинает!

— Я пока ничего не вижу, — подвигал усами участковый. — Значит, вы совершали покупки, а он оскорблял вас?

— Именно так, — кивнула старушка. — Ох, оскорблял!

— Да кто вас оскорблял? Врет и даже не краснеет!

— Да помолчите вы! — грохнул по столу кулаком участковый.

Иван заткнулся, а Кот вжался задом в стенку и спрятался за ноги Василисы.

— Как он вас оскорблял и что, по-вашему, могло послужить этому причиной? Рассказывайте по порядку, — спросил у старушки участковый, постукивая по столу кончиком ручки.

— Да какая там причина? Бандит он. И хам!

— Попрошу без оскорблений, — сурово свел брови капитан, — и ближе к делу.

— Значит, выбираю я колбасу, а этот стоит и насмехается надо мной.

— В каком смысле, насмехается? — уточнил участковый, вертя в пальцах ручку. Ему было невероятно скучно.

— Ну как? — Cтарушка задрала голову, словно ища ответ на давно не беленом, потемневшем потолке. — Насмехается, и все. Мы, старики, небогатые, вот я и…

— Выбрала самую дорогую колбасу и побольше, побольше, а потом поменьше, — не вытерпел Иван. Участковый опять повернул голову к нему. — Молчу, молчу.

— Вот, видите!

— Ничего я не вижу! Рассказывайте.

— Я и говорю: стоит и насмехается. А потом я хотела немного конфеток прикупить, а он, этот хам…

— Следите за языком.

— Да-да, простите, — опомнилась старушка. — Он, в общем, начал измываться надо мной и полез мимо очереди — дай ему бутылку воды, видишь ли! Ну, я его и отпихнула.

— Так значит, это вы его отпихнули?

— Ну что вы! — спохватилась старушка, что сболтнула лишнего. — Я его, значит, немножко так потеснила…

— На метр, — опять влез Иван. Участковый, которому уже вся эта история, еще толком не начавшись, успела порядком надоесть, включая старуху и Ивана, никак не прореагировал на его замечание.

— А он взял и влез нахально к прилавку и сует продавщице свои, простите, сраные пятьдесят ру…

— Я бы попросил вас!.. — Участковый постучал ручкой по столу.

— Да-да. У меня вот тут синяк, между прочим! — ткнула старушка себя пальцем в левый бок.

— Да какой синяк? Чего вы врете? — взорвался Иван. — Я вас и пальцем-то не тронул — только руку просунул. Сколько уже над людьми издеваться можно: то ей много, то ей мало, то это не то, то то не это!

— Вот, видите! — старушка опять ткнула пальцем в Ивана. — Бандит, натуральный бандит!

— Хватит! — рявкнул участковый, прихлопнув ручку ладонью. — Документы! — потребовал он у старушки.

— Какие такие документы? — опешила та.

— Ваши документы! Будем оформлять протокол. Хулиганство.

— Так ты ж меня знаешь.

— Документы! — требовательно выставил ладонь капитан. — А затем отправитесь в Приемный покой и пройдете обследование.

— Какое еще обследование?

— Вам были нанесены телесные повреждения, так?

— Ну…

— Значит, пойдете в больницу, врач осмотрит вас и засвидетельствует.

— Да никуда я не пойду! — фыркнула старушка. — Посадите его, и всего делов. На пятнадцать суток.

— Не пойдете?

— Нет!

— В таком случае за что же я должен его посадить, по-вашему?

— За оскорбление достоинства!

— Смотрите-ка, грамотная какая! — усмехнулся Иван.

— Да не глупей тебя! — приосанилась бабка.

— Отлично! — Капитан встал из-за стола. — Собирайтесь!

— Куда это? — струхнула бабка и прижала к груди пакет.

— Пойдем свидетелей опрашивать. Продавщицу Любу. Заодно зайдем за вашими документами, и я провожу вас в больницу.

— Да не пойду я ни в какую больницу!

— Не пойдете?

— Нет! Сажай его!

— Хорошо, тогда составим протокол о том, что вы отказались предоставить документы, пройти медицинское освидетельствование и бездоказательно обвинили человека в тяжком преступлении.

— Я сейчас. — Старушка живо вскочила со стула.

— Стоп! Куда?

— Домой, за документами, — остановилась та.

— Вместе пойдем! Мало еще кто пристанет.

— Да я сама могу! Что я, инвалид, что ли?

— Так не пойдет. Вы потерпевшая, и я обязан охранять вас.

— Да не нужно меня охранять! Я сама кого хошь!..

— Первое правдивое слово, — не сдержался Иван.

— А ты молчи, рожа твоя бандитская!

— Так! — остановил их пререкания участковый. — Я вас предупреждал насчет оскорблений? Все, садитесь!

— Да я…

— Садитесь, говорю! Сейчас составим протокол.

— Не надо! Я… мне домой пора…

— Ну уж нет! Сначала протокол. Фамилия, имя, отчество?

— Я… я отказываюсь… он ничего не делал… — пролепетала старушка, медленно отступая к дверям.

— Поздно! Фамилия, имя…

Капитан не успел закончить заученную фразу, как старушка подхватилась и выскочила в двери.

— Уф-фу-у! — Участковый отложил ручку, откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой, и внимательно посмотрел на Ивана. — Вам больше делать нечего, молодые люди, как со всякими вредными старухами связываться?

— Да не связывался я с ней. Пить хотелось, а она стоит — полкило, двести грамм! Это ж кто вытерпит такое!

— Вы не первый, кого она сюда тащит. От безделья с ума сходит, а вам это надо?

— Не надо, — согласился Иван и вздохнул.

— Вот то-то и оно! Идите, она ушла, — выглянул участковый в окно, привстав со стула.

— В каком смысле? — не поверил ушам Иван.

— В прямом! Вы свободны. Делать мне больше нечего, как магазинной грызней заниматься! Вон работы сколько, — ткнул он пальцами стопку папок на столе. — И неплохо бы в вашем возрасте наконец научиться сдержанности.

— Спасибо вам. Огромное! — Иван поднялся со стула.

— Идите, идите, — замахал на него рукой капитан, достал из кармана сигарету и, щелкнув зажигалкой, прикурил. — И чтобы я вас больше не видел и не слышал!

— А водички мы так и не купили. — Иван вышел на крыльцо отделения полиции и сощурился от яркого полуденного солнца, нестерпимо яркого после мрачного и темного коридора. — Пойду куплю.

— Нет уж! — остановила мужа Василиса. — Постой в сквере, я сама куплю.

— Я что, в магазин уже зайти не могу?

— Сейчас тебе лучше вообще никуда не заходить.

Василиса поправила на плече лямку сумочки и заспешила в направлении магазина.

— Чего это она? — спросил Иван у Кота, направляясь к дереву с широкой развесистой кроной.

— Нервный ты какой-то в последнее время. И нудный! — дернул хвостом Кот. — Я тебя вообще не узнаю в последнее время.

— А все из-за тебя.

— Почему это из-за меня?

— Ни черта у нас не выходит. Все наперекосяк — и дела, и отпуск… Никакого отпуска! Весь пошел коту под хвост.

— Ну извини! — отвернулся Кот и ускорил шаг.

— Ой-ей, какие все нежные и обидчивые! Эх, нужно было сразу соглашаться на предложение Владыки.

— Постой! — Кот замер, не дойдя всего пары метров до шершавого ствола дерева, где хотел развалиться в тенечке. — Ты о чем?

— Да все о том же. — Иван прошел мимо Кота, уселся на траву и прислонился спиной к теплому стволу. — Говорил же как человеку: пора завязывать.

— А ну-ка, давай по порядку. — Кот приблизился к Ивану и уставился на него зелеными глазищами.

— Отстань, и без тебя тошно! Еще этот… который… со своими стишками — не мог по-человечески написать.

— Рассказывай про Владыку! — продолжал настаивать Кот. — Он опять к тебе приходил?

— Я к нему приходил. Во сне.

— И?

— И ничего! Он предлагал разом со всем покончить, а я, дурак, отказался, вот теперь и сам мучаюсь, и Василису измучил.

— Поконкретнее, что он предлагал?

Иван подобрал с земли за черенок пожухлый лист и повертел в пальцах, задумчиво разглядывая.

— Предлагал отозвать Астарота. Намекал, что с ним у нас ничего не выйдет.

— Так чего же ты отказался, дурья твоя башка? — Кот, мгновенно позабыв про свою сущность, встал на задние лапы и потряс передними.

— Он сказал, что тебе придется до конца действия договора Котом ходить, то есть месяц.

— И что? Походил бы еще несколько дней.

— И он также говорил. Но мне показалось, что это неспроста… А теперь все пропало.

— Что пропало? Да говори ты толком, и хватит меня уже пугать!

— Если мы не разыщем Астарота до конца срока, то ты так и останешься Котом.

Кот некоторое время, не моргая, смотрел на Ивана, а потом вдруг закачался и бухнулся в обморок.

— Кот, ты чего? — Иван подполз к Коту на четвереньках. — Кот, кончай прикидываться! Слышишь?

Кот продолжал лежать, не подавая признаков жизни.

— Кот! — Иван аккуратно похлопал его по пушистой морде.

— Что случилось? — Подбежала Василиса и тоже склонилась над Котом.

— В обморок упал, не видишь? Дай скорее воды!

Иван выхватил у Василисы из рук бутылку, свернул крышку и обильно полил шипящей прохладной жидкостью Кота.

— Ай, потоп! — Кот, мгновенно придя в себя, заметался по скверу и в три прыжка забрался на высокое дерево. — Уф-ф! — очухался он, выглядывая из кроны. — Это вы? А я думал… Присниться же такой кошмар… Постой! — Он стремительно спустился вниз, быстро перебирая лапами, и приблизился к Ивану. — Повтори еще раз, чего он там сказал?

— Не повторю — ты опять в обморок свалишься.

— Значит, так-то ты мне помог, да? — надвинулся на Ивана Кот. — Так? А еще другом назывался!

— Вы про что? — Василиса непонимающе переводила взгляд с мужа на Кота и обратно.

— Этот балбес, — пояснил Кот, указав когтем на притихшего Ивана, — отказался закончить все досрочно, одним махом. Его, видишь ли, сомнения измучили, что предложение поступило от самого Владыки. А теперь я на всю жизнь котом останусь!

— Не останешься, — убежденно произнесла Василиса. — У нас еще есть время. Мы обязательно найдем демона.

— Не найдем, — вздохнул Иван.

— Найдем! — топнула ножкой Василиса.

— Нет! — уперся Иван, сделав несколько жадных глотков из горлышка. — Четыре дня уже ищем, а результатов — ноль! Даже меньше… И зачем я только в это дело ввязался?

— Я тебя не узнаю, дорогой.

— Я тоже себя не узнаю. Нервы шалят и устал до безобразия — отпуск называется! — завел старую пластинку Иван.

— Слушай, кончай ныть, все еще образуется.

— Я не ною, и ничего уже не образуется. И его вот подставил, — кивнул на Кота Иван. — Настроение, хоть стреляйся! А-а, пошли домой.

— Домой? — задохнулась Василиса от возмущения. — А как же…

— Постой! — вцепился в ее платье Кот. — До меня, кажется, дошло.

— Поздравляю. Хоть на седьмые сутки, но и то дело.

Иван сник и побрел прочь.

— Ничего не понимаю, чего это с ним? — спросила у Кота Василиса.

— Я знаю, где он прячется! — выкрикнул Кот и скачками припустил за Иваном, смешно вскидывая зад. — Иван!

— Отвянь! — махнул бутылкой Иван.

— Да стой же ты! — Кот обогнал Ивана и преградил ему дорогу. — Выходи драться, подлый Астарот!

Кот поднялся на задние лапы и принял боевую стойку, держа перед собой лапы и чуть втянув голову.

— Кот, ты чего, перегрелся? — Иван отступил на шаг. — Люди ведь увидят!

— Выходи! — Кот выпустил когти и пошел на Ивана.

— Василиса, угомони Кота. Он, кажется, рехнулся. — Иван продолжал пятиться, пока не уперся спиной в ствол дерева. Дальше отступать было некуда.

— Точно! Молодец Кот! — до Василисы наконец дошло, что, собственно, происходит. Она подбежала к Ивану и быстро заговорила. — Вспомни стихи! Ну?

— Какие еще стихи? Чего вы ко мне привязались? — затравленно озирался Иван. — И так уже все обрыдло!

— Стихи! Бумажка! Бодлер! — продолжала Василиса, тряся мужа за футболку.

— Да прекрати меня трясти! — вяло сопротивлялся Иван. — У меня память плохая.

— А я тебе напомню: про душу, от первого лица. Ну, вспомнил?

— Я не… Погоди, — встрепенулся вдруг Иван и уставился на Василису круглыми глазами. — Это же… Это он… во мне?

— Дошло? — хмыкнул в усы Кот. — Выплюнь его! Быстро!

— Да по фигу все уже… — вздохнул Иван и опять вздрогнул. — Нет! Не по фигу! Мне не по фигу! А ну, вылезай, гнусная скотина!

— Правильно, так его! — страстно воскликнула Василиса. — Давай борись!

— Не хочу бороться, — взгляд Ивана опять стал тусклым. — Не буду.

— Будешь! — Кот подпрыгнул и повис на шортах Ивана, впившись в ногу когтями.

— Ох! Ты чего творишь?

— Возвращаю тебя к жизни, — зло прошипел Кот, покачиваясь на шортах.

— Я тебе возвращу, я тебе сейчас так возвращу, садист! О, мои несчастные…

— Кончай ныть! — пнула мужа в щиколотку Василиса.

— Ай, больно же! Да вы что, сговорились? — заскакал по траве Иван с болтающимся на шортах Котом. — Слезь с меня, животное! Ты меня сейчас без штанов оставишь.

— И оставлю! Если не поумнеешь, — нагло заявил Кот. — Радуйся жизни, ну!

— Да ты офонарел? Какая тут радость, когда когтями за… ой!

Василиса догнала Ивана и с размаху заехала сумкой по спине.

— Да все, все, радуюсь я, радуюсь! Солнце, воздух, жара, дышать нечем… Нет, нет, я не то хотел сказать — какой восхитительный погожий день! И ты прекрасна, о жизнь!

— А я? — остановилась Василиса, вопросительно изогнув брови.

— Ты тоже прекрасна, как сама жизнь! — поспешно заверил Иван жену, пытаясь скинуть с себя Кота, но тот держался на шортах, словно приклеенный китайским «Моментом». — Вы все прекрасны. Да оставь ты меня, наконец, в покое!

— Вылезай, гнусная образина! — крикнул Кот. — Проваливай, слышишь? А ты чего молчишь? — дернул когтями Кот.

— Ой-ей! — опять подпрыгнул Иван. — Да счастлив я, счастлив! Видишь, прыгаю от счастья? А когти уберешь, так вообще буду счастливее всех на свете!

Кот резко убрал когти и покатился по траве.

— О боже, какое счастье! — выдохнул Иван, ощупывая себя на предмет повреждений. Все, вроде как, было цело и на месте. — Я…

Иван не договорил, его передернуло, по телу прошла судорога, а изо рта стремительно вынесся клок тумана и быстро рассеялся в жарком мареве. Иван, покачнувшись, схватился за голову и медленно опустился на траву.

— Что это было?

— Все, мы победили! — Кот подлетел к Ивану и полез обниматься. — Мы победили гнусного нытика Астарота!

— Слезь с меня, слон, — задавленно просипел Иван, отпихивая Кота. — Ты меня сейчас раздавишь!

— Ну и пусть! Я свободен, свободен! — прыгал по нему Кот. — Я сво…

Хлоп!

Иван недоуменно огляделся, ничего не понимая. Двор — вот он, дерево — тоже на месте. И Василиса стоит рядом, там, где и стояла до этого. Лишь нигде нет Кота.

— Вот теперь точно все! — почему-то с грустью произнесла Василиса, опускаясь на колени рядом с мужем.

— Правда? — туповато уставился на жену Иван. — Знаешь, мне кажется, что он нарочно исчез и сейчас выскочит откуда-нибудь.

— Не выскочит, и ты это знаешь, — печально поджала губы Василиса.

— Ну и слава богу! У нас еще несколько дней, чтобы нормально отдохнуть с детьми, — сказал Иван, поднимаясь с травы.

— Какой ты… — беззлобно произнесла Василиса, улыбнувшись одними кончиками губ.

— Да-да, ужасно злой и противный, и за это ты меня и любишь.

Иван помог подняться жене и притянул к себе.

— С чего ты взял? Я тебя совсем не люблю. — Василиса уперлась ладонями в его грудь.

— Ну и ладно. — Иван подался вперед и припал к губам Василисы.

— Нашли тоже место, охальники! — выскочила из-за дерева старая карга, взмахнув клюкой. — Вот я вас!

— Бабуль, я тебя прошу, уйди, а? — повернул к ней голову Иван, нехотя оторвавшись от Василисы.

Напористый взгляд подействовал на старуху, она отвернулась и заковыляла прочь от дерева.

— Уйди, уйди, — проворчала она, — а дверь так толком и не дотащили! Эх, молодежь!..

Послесловие

— А-апчхи!

Противно скрипнула железная кровать. В уши ворвалось монотонное пиканье, шелест листвы за окном и надрывное чириканье недовольного чем-то воробья.

Веня потер пальцем нос и открыл глаза.

Больничная палата, белый потолок и выкрашенные в бледно-синий цвет стены. Он лежит, укрытый застиранной простыней. Рядом с кроватью сидит девушка и широко распахнутыми глазами, словно не веря им, глядит на Веню.

Веня смотрит на нее, силясь вспомнить, кто эта девушка, но голова только начинает наполняться мыслями и воспоминаниями. Вдруг он вспоминает, все, до мельчайших подробностей.

— Маришка! — Веня подпрынул на кровати, и нудное пиканье больничного монитора учащается.

— Лежи, лежи! — Нежная, но настойчивая ладонь девушки прижала его обратно к постели. — Тебе нельзя вставать.

— Маришка, — глухо повторил Веня, ощутив прилив необоримой слабости.

— Слава богу! — Марина всхлипнула, закусив нижнюю губу. — Как ты?

— Я в порядке. А что ты здесь делаешь?

— Пришла навестить тебя, дурака, — тихо отозвалась Марина. — Свалился же ты на мою голову…

— Свалился, — сказал Веня, чувствуя, как во рту становится сухо, а на душе начинают скрести кошки. Нет, про кошек ему совсем не хочется думать!

— Голова не болит?

— Да нет, все в норме.

— Ну и отлично. — Марина убрала ладонь с Вениной груди и сложила руки на коленях. — Хорошо, что ты очнулся. Я завтра уезжаю. Вот, попрощаться пришла.

— Как уезжаешь? Куда? — Веня вновь попытался подняться, но опять вытянулся без сил на кровати.

— С папой. На север. У него там работа, и я что-нибудь подыщу — надоел этот магазин.

— А как же?..

— Что?

— Ничего. — Лицо Вени сделалось хмурым, он отвернулся к окну. — А твой тоже с тобой едет?

— Ох, Веня, как был ты лопухом…

— Где-то я это уже слышал, — пробормотал Веня, силясь припомнить, где и при каких обстоятельствах.

— Тем более! Ты можешь, наконец, набраться смелости и сказать то, что думаешь?

— Что ты имеешь в виду? — Веня повернулся к Марине.

— Тебе виднее. — Девушка требовательно смотрела ему в глаза. Веня сдался первым.

— Какая теперь разница, — вздохнул он, теребя пальцами угол простыни с больничной печатью. — Ты ведь все равно уезжаешь.

— А ты попробуй!

— Что?

— Сказать, дурья твоя башка! — выкрикнула девушка, вскочив на ноги. — Сказать самое главное!

Веня долго и ошарашено смотрел на Марину, на ее внезапно побледневшее лицо, на растрепавшиеся кудри и возмущенно трепещущие ноздри.

— Я… — сглотнул он застрявший в горле комок.

— Ну! Ну же…

— Я… тебя… — Веня силился, но никак не мог закончить фразы. — Я тебя…

— Ну что же ты? — всплеснула руками Марина.

— Я тебя… люблю!!!

— Наконец-то! — выдохнула Марина и, быстро наклонившись, поцеловала Веню в губы.

Тот даже опомниться не успел, как все началось и тут же закончилось. Все его тело словно пронзили тысячи игл, сбилось с темпа сердце, ударив лишние пару-тройку раз, а в голову хлынул жар.

— Выздоравливай! — помахала ему ручкой Марина. — Я вечером забегу! — и выпорхнула в дверь, оставив после себя аромат духов и сладковатый привкус помады на губах.

— Спасибо, Иван, Василиса! — радостно воскликнул Веня, воздев руки к потолку. — Спасибо, Петр!

— А я что говорил! — донеслось сверху в ответ. Или это ему только показалось?..

Content

Леонид Резников
Агент ноль-ноль-хвост

Глава 1. Вновь рыжий и усатый

Глава 2. Белый ангел

Глава 3. Асмодей

Глава 4. Бельфегор

Глава 5. Черным по белому

Глава 6. Ошибочка вышла…

Глава 7. Вельзевул

Глава 8. Казус белли

Глава 9. Левиафан

Глава 10. Чуний

Глава 11. Люцифер

Глава 12. Вынужденная самооборона

Глава 13. Мамона

Глава 14. Сатисфакции

Глава 15. Кот пропал!

Глава 16. Спецагент Шельмус

Глава 17. Маришка

Глава 18. Сатана

Глава 19. Неотвратимое наказание

Глава 20. Астарот

Послесловие