Давыдова Лидия Евгеньевна

Однажды в Тоскане. История обычного счастья и необыкновенно вкусной еды

Лидия Евгеньевна Давыдова

Однажды в Тоскане: история обычного счастья и необыкновенно вкусной еды

Тебе, наполовину белоруске,

наполовину итальянке

© Л.Давыдова, текст и фото, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020Глава 1

Un inizio[1]

Кабинет размерами с футбольное поле был залит солнцем. Из высоких окон виднелись главный вход и два флага: итальянский и Европейского союза.

Стопки бумаг и папок возвышались над столом как две Пизанские башни. Между ними сидел приятный мужчина лет пятидесяти. Слегка поседевшие волосы, серый пиджак, галстук в полоску.

В дверь постучали:

– Avanti!

Вошла упитанная синьора в плотно облегающей бока юбке.

– Розелла, ты отправила наше официальное согласие на проведение фестиваля?

– Синьор мэр, так ведь почта бастует.

– Ладно, давай завтра.

– Так и завтра бастует.

Мэр озадаченно посмотрел в окно.

– Хорошо, давай отправим электронное письмо. Конечно, я хотел, чтобы оно выглядело солидней: бумажное, с нашим гербом, штампом, но ладно.

– Так ведь интернет отключили. Там поломка на вышке, её чинят, но через два дня национальные праздники. Думаю, всё заработает только через неделю, не раньше.

Колокол соседней церкви отбивал двенадцать раз. Мужчина встал, расправил плечи, застегнул пиджак и направился к выходу.

– Ладно, в конце концов, они сами должны приехать, вот тогда и поговорим. Я на обед.

Он спустился по широкой мраморной лестнице и вышел на площадь с красивым собором.

* * *

Тяжёлые деревянные ворота распахнули свои объятия. Навстречу выбежала чёрно-белая собака неизвестной породы. Следом за ней выскочила такса в красной жилетке. Собаки кинулись встречать Марину радостным лаем. Она погладила обеих, те начали лизать ей руки.

Марина свернула направо, обошла каменный дом, спустилась по наклонной дорожке с шумным гравием. Из-под трактора выполз рыжий кот. Он потянулся, выгибая спину. Лениво подошёл и начал тереться о ногу. Марина почесала кота за ухом, тот благодарно замурлыкал.

Марина сбежала с горы в поле, исполосованное рядами оливковых деревьев. Где-то в конце мелькала фигура.

– Nonnnnoooooo! – Марина кричала что было мочи.

В ответ ей помахали рукой.

Марина открыла глаза. Опять тот же сон. Третью ночь подряд. Посмотрела на часы. Шесть утра.

Встала. Опустила ноги на тёплый паркетный пол. Набросила халат. Закинула капсулу в кофемашину и посмотрела в окно. Весна не думала наступать: шёл лёгкий снег.

Марина взяла кофе. Открыла чёрный ежедневник. Каждый день этой недели был расписан с семи утра до десяти вечера: открытие важного проекта в башне «Федерация» Москвы-Сити, уроки итальянского, лекции в Высшей школе экономики по инновациям в бизнес-технологиях.

Всплывающее окошко напомнило, что через два с половиной часа назначена важная встреча. На степень важности указывали красные восклицательные знаки.

Марина открыла гардеробную. Справа висели рубашки: от светлой к тёмной. Слева – пиджаки по такому же принципу.

Раздался звонок мамы.

– Мама, представляешь, мне опять снился этот сон. Оливковые деревья. Каменный дом. Я кричала что-то по-итальянски.

Ответа не последовало. Мама всегда молчала, когда речь шла об Италии. Будь то итальянский язык, фильм, песня или передача об Италии, мама всегда переключала канал. Она сделала так и в этот раз:

– Я звонила напомнить, чтобы ты поздравила Эрика с днём рождения. Ты ведь не забыла? – спросила мама.

Конечно, забыла. Кто будет помнить день рождения отчима, на языке которого она даже не говорит. Ну, единственное, что она знает: «Jeg heter Marina». Какой норвежский колючий! То ли дело любимый итальянский.

– Как у вас погода? Сугробы, ты подумай. Ну ладно, мне пора. Эрику напишу.

Марина надела серую юбку-карандаш (только вчера из химчистки), выглаженную рубашку в клетку. Собрала волосы кофейного цвета в хвост.

В такси Марина вставила наушники в уши. «Мы сами определяем то, как на нас влияют события», – раздался приятный голос, читавший аудиокнигу «Семь навыков высокоэффективных людей».

В бесшумном лифте Марина пригладила и без того гладкие волосы. Зашла в кабинет. Возле окна стояли начальник и высокий статный мужчина. На мужчине были джинсы и кожаная куртка, густые волосы курчавились чёрными завитками. Карие глаза, небольшая бородка.

– Марина, знакомься, это Андрей.

– Без отчества, на итальянский манер, – протянул руку мужчина.

Андрей посмотрел Марине в глаза дольше, чем принято на деловых встречах.

– Не вас ли я видел на форуме в Питере неделю назад? Я был среди спикеров.

Начальник поддакнул:

– Да-да, это было наше мероприятие. Марина – наш лучший организатор. Она идеально подходит для вашего проекта: свободно говорит по-итальянски, имеет опыт ведения международных кейсов.

Андрей открыл тонкий серебристый ноутбук. Повернул экраном к Марине и начальнику. На экране была фотография городской площади.

– Мы с приятелем хотим сделать музыкальный фестиваль в этом тосканском борго[2]. Концерты в разных жанрах – классической музыки, джаза и блюза. Борго небольшой, где-то две тысячи населения. У меня в друзьях знаменитый музыкант, он приедет бесплатно. Давно мечтал с ним выступить. Возьмётесь?

Начальник заискивающе улыбнулся.

– Конечно! Бесспорно! Мы сделаем презентацию проекта и представим вашему вниманию. Если всё подойдёт, то начнём сразу же.

Андрей закрыл ноутбук.

– Отлично. Но презентацию надо сделать не мне, а моему партнёру, дотторе Филиппи. Он живёт в Милане. На всё про всё у нас три месяца. Думаете, справимся?

Марина деловито поджала губы.

– Без проблем. У нас слаженная команда.

У Андрея зазвонил телефон.

– Простите, важный звонок, я отвечу, – извинился он и вышел.

– Что думаешь, Марина, как тебе проект? – спросил начальник.

– Отличный. С нашей московской командой мы сделаем всё очень быстро. Слетаю в Милан, сделаю презентацию, потом отправлю в тосканский борго московскую команду. Мне даже не надо там всё время находиться. У нас чёткий алгоритм. Всё по инструкции. Оставлю координатором Олю, сама вернусь.

– Прекрасно, знал, что могу на тебя положиться. Когда поедешь в Милан, сгоняй заодно на озеро Комо, там наши готовят свадьбу года. Помнишь, певица и блогер? Глянь, всё ли под контролем. В Милане снимем тебе квартиру на неделю.

Андрей вернулся в офис. Марина протянула ему руку.

– Была рада познакомиться, скоро увидимся.

– Даже раньше, чем вы думаете. До свидания, синьорина Марина, – и подмигнул.

Марина ушла к себе. Открыла презентацию и написала: «Международный музыкальный фестиваль в городе ХХХ».

– Закажи мне билеты в Милан, через неделю, – попросила Марина помощницу.

Марина вернулась домой около девяти вечера. Белые стены, современная кухня, минимум мебели. Она включила итальянский подкаст, налила бокал красного вина и сделала зелёный салат. Села ужинать и листать журнал.

Позвонила Полина, единственная подруга. Полина была астрологом. Иногда Марина спрашивала у неё совета. Часто Полина давала советы, даже если её не просили.

– Ну как прошло свидание вчера? – спросила Полина.

– Никак, мне не понравилось, как он ест.

– В смысле?

– Он чавкает. А ещё он не знает, кто такой Умберто Эко.

– Да-а, это, конечно, очень важно для семейной жизни, – Полина засмеялась.

– Это важно мне. Кстати, через неделю лечу в Милан делать презентацию. Нам поручили фестиваль в Тоскане.

– О, может, ты себе итальянца присмотришь заодно! Зря, что ли, итальянский выучила? Кстати, Италия находится под управлением страстного и игривого Льва.

– Полина, брось. Какие итальянцы?..

– Понимаю. Всю жизнь слушать, что это худшие мужчины в мире, как тут не возненавидишь.

Марина подлила себе вина.

– Не в этом дело, Полина. Мне прекрасно одной.

– Ох, Марина, через пару недель Венера начнёт тебе улыбаться.

Марина усмехнулась:

– Да уж, Венера нас спасёт.

Марина улеглась в кровать с ноутбуком и работала над презентацией фестиваля, пока не начала клевать носом. Закрыла ноутбук и выключила свет.

Она засыпала, а в голове крутилась итальянская песня любимой певицы Джорджи:

Aspettiamo solo un segno

Un destino, un’eternita

E dimmi come posso fare per raggiungerti adesso…

Глава 2

Milan l’e on gran Milan[3]

На ступеньках трёхэтажной виллы внушительных размеров стояла Марина. Прямые волосы, чёрный костюм. На другой конец кипарисовой аллеи подъехали один за другим семь чёрных автомобилей Mercedes S-класса.

Марина скомандовала что-то по рации, и возле каждой машины очутилось по двое мужчин. На них как влитая сидела белая форма с золотыми пуговицами. На руки были натянуты белоснежные перчатки. Из машин вышли нарядные люди.

Марина опять сказала что-то в устройство, и в начале дороги появились двое в старинных камзолах. Они начали расстилать перед гостями ковровую дорожку. По бокам возникли две девушки в кружевных платьях и стали посыпать дорожку лепестками красных роз.

Марина снова дала команду, и из-за кипарисов появились чернокожие гитаристы.

Гости направлялись к вилле. Марина зашла внутрь. Пальцем указала на свечи – к свечам подбежала девушка с длинной зажигалкой. Марина поправила вазы с белыми цветами на каждом столе, чтобы они стояли идеально посередине, и вышла наружу.

Когда гости оказались в саду, каменные скульптуры ожили и начали двигаться в такт музыке. Среди цветов появились полуобнажённые феи и стали разносить коктейли с чем-то розовым, таким же розовым, как их крылья.

На деревьях загорелись разноцветные фонарики. Зелёная ограда вдруг раздвинулась. За ней открылась сцена. Каждого гостя усадили в мягкое кресло, неожиданно оказавшееся рядом. На сцену вышли юноши в причудливых одеждах, и начался спектакль. Марина остановила официанта, который разносил шампанское, и попросила его сменить рубашку: на его воротнике она увидела чуть заметное пятнышко.

Сама пошла на кухню – лично убедиться, что все блюда, как и задумано, выкладывали в форме созвездий.

Свадьба гремела до двух часов ночи. Когда гости разъехались, водитель отвёз Марину в Милан.

* * *

Широкая тенистая аллея. Стучат миланские трамваи. Палаццо с деревянной дверью, portone. Внутри, справа от входа, ютится комнатка консьержки. Там курьеры оставляют почту, жильцы задерживаются посплетничать.

Старый лифт. Трос – то вверх, то вниз. В двухкомнатной квартире скрипит паркет. Жёлтое кресло, кожаный диван, рабочий стол и яркие торшеры. Возле окна на полу громоздятся две стопки глянцевых журналов.

Утром Марине надо было отправить контракт, потом ждать техника, чтобы тот наладил интернет. Ближе к обеду – провести конференцию с новым клиентом и ехать на встречу с дотторе Филиппи.

В восемь утра в душном отделении почты люди не помещались. Из шести работников трудился один. Остальные пили кофе и болтали. Марина не выдержала:

– Извините, а нельзя, чтобы остальные тоже работали?

– Да-да, синьорина права! Так мы до вечера простоим! – зашумели посетители.

– Мариооооо, – закричала смуглая брюнетка с пышным бюстом. – Vieni, Mariooooo!

Низкорослый брюнет нехотя занял своё место. Во рту жвачка, на руках – перстни, на шее – татуировка – «Ti amo».

– Ну, что там у вас? – спросил он, жуя.

Марина протянула конверт.

– Экспресс-посылка, стоит 25 евро. Банкомат сломался, только наличными, – вяло пояснил он, продолжая жевать.

Марина прошептала смачное нецензурное на русском языке и вылетела из здания. Подбежала к банкомату, сняла деньги. Когда вернулась на почту, очередь удвоилась. Марина встала самой первой.

– А что это вы лезете без очереди? – заявила мама с двумя детьми.

– Я здесь уже стояла.

– Вот поедешь к себе в страну и будешь правила устанавливать. Здесь живи по нашим, – шикнула синьора с детьми.

Работница с пышным бюстом обратилась к Марине:

– Я вас помню, проходите.

В назначенные десять техника не было. В 11:30 раздался звонок. Техник опоздал на полтора часа. Невысокий парень с проводами вошёл в квартиру и сразу отправился в подвал. Вернулся через полчаса.

– Ci sono dei problemi con le interferenze[4].

Марина поняла только слово «проблеми».

– Какие такие «проблеми»! Мне нужен интернет.

– Э, понятно, но я бессилен. Надо в соседний дом зайти.

– Так зайдите!

Техник посмотрел на часы:

– Зайду, но после 14:00. Сейчас у меня обед.

– Обед? – Марина тоже посмотрела на часы. – Сейчас же только 12:00!

– Обед через полчаса, я уже не успею, – техник почесал затылок.

– Мне нужен интернет сейчас! Понимаете? Capito[5]?!

– Capito, capito. Позвоните в центральный офис и договоритесь о встрече. Вот номер. Arrivederci.

И техник удалился. Марина закатила глаза. Почему она вообще должна этим заниматься, это же обязанность хозяев квартиры. Девушка набрала центральный офис, объяснила ситуацию.

– Как интернет через неделю? Вы же обещали через два часа! Здесь был ваш техник.

Марина швырнула телефон на диван. Оделась, взяла компьютер и вышла из дома. По пути её остановила консьержка.

– Синьорина, я понимаю, что вы у нас временно, но надо уважать правила. Вы выкинули мусор не в тот бак: бумагу к пластику. А в органических отходах я увидела ваш шнур: это неперерабатываемый отход. Его надо кидать в другой бак.

Марина пробормотала «извините» и проскользнула к выходу. Консьержка прокричала что-то по поводу штрафа, но Марина уже шла по направлению к яркой вывеске недалеко от дома.

– У вас есть интернет? – спросила она, заглянув в кафе.

– Да, конечно, – заверил её бармен.

– Быстрый?

– Ещё какой!

Марина уселась за столик, заказала кофе. И это быстрый? Ничего не работает, файлы не грузятся. Катастрофа. Марина оставила два евро на столе и выбежала.

Куда податься? Заметила на углу вывеску книжного, подёргала ручку магазина. Закрыт на переучёт.

Марина встала на краю дороги и помахала рукой, чтобы остановить такси. Притормозил парень на красной Vespa.

– Вас отвезти?

Парень снял каску и пригладил идеальную чёлку. В его глазах читалось: «Я красивый, правда?». Идеальная смуглая кожа. Голые щиколотки, тоже смуглые, модные лоферы. Интересно, они на босую ногу или там носки?

– Нет, спасибо, – процедила Марина сквозь зубы.

Парень пожал плечами и уехал. Остановилось такси. Марина села в машину. На светофоре тот парень на Vespa внезапно притормозил. Таксист врезался в Vespa. Парень упал. Через секунду встал невредимый, снял каску, пригладил идеальную чёлку рукой, одёрнул куртку. И только после этого начал громко орать:

– Ma che cazzo, ma guarda dove vai stronzo[6]!

Таксист выскочил из машины и заорал ещё громче:

– Ma per che cazzo ti sei fermato! Ma sei un coglione[7]!

Марина попыталась заплатить, но таксист был слишком увлечён перепалкой. Она махнула рукой и пошла к видневшемуся невдалеке метро. Вход в метро был закрыт. Марина чертыхнулась.

– А сегодня забастовка, вы не знали? – бросила проходившая мимо старушка.

Марина стояла пару минут в замешательстве. Оглянулась, заметила стоянку велосипедов. Подошла ближе, скачала приложение, взяла велосипед. Сумку с компьютером поставила в корзину. Начала крутить педали. Вдруг на светофоре подъехал подросток на мотороллере, без каски, схватил сумку из корзины и унёсся на красный. Марина закричала, попыталась его догнать, но мотороллер скрылся из виду.

До конференции оставалось полчаса.

Глава 3

Un milanese[8]

Раздался звонок начальника.

– Марина, ты готова?

– У меня украли сумку с компьютером! – Марина старалась перекричать шум машин.

– Марина, тебе кровь из носу надо быть на этой конференции!

Марина со злости ударила столб у обочины ногой. Как здесь говорят, cazzo? Точно cazzo! То было название мужского причинного места – любимое ругательство итальянцев. Марина громко крикнула:

– Cazzo!

Проходившая мимо синьора в сиреневых колготках и леопардовых балетках осуждающе подняла брови.

Марина потёрла виски. Встреча с дотторе Филиппи через два часа. Что, если она приедет к нему в офис пораньше и проведёт там конференцию?

Она позвонила в офис. Ответила секретарша.

– Да, конечно, приезжайте. Вы можете подождать в переговорной и воспользоваться нашим интернетом.

Офис клиента, дизайнерское бюро, находился в здании бывшей шоколадной фабрики. В глубине двора располагалось каменное помещение с огромными окнами в пол и высокими потолками. В опенспейсе трудилось около сорока человек: дизайнеры и менеджеры. Марине выделили небольшую комнату.

После конференции, около двух, к ней заглянула черноволосая красавица.

– Меня зовут Анджела. Я личный ассистент дотторе Филиппи. Он попросил сходить с вами на обед. Сам будет позже. Вы не против?

– Нет, конечно, буду рада.

Они пересекли опустевший офис.

– Обед в Италии – непоколебимая, установленная веками традиция. В каком бы городе ты ни находилась, – бросила Анджела.

– Я заметила, – усмехнулась Марина.

Они вышли на виа Виджевано, заполненную ресторанами и барами. Перешли на другую сторону улицы и нырнули в уютную пиццерию. Их усадили возле окна и дали меню. Анджела, не заглядывая в него, заказала пиццу с грибами и прошутто. Марина попросила пасту алла норма с баклажанами.

– О, прекрасный выбор, это сицилийское блюдо. Ты была там? На Сицилии любят готовить баклажаны.

– Нет, не была, но баклажаны обожаю.

– О, так я тебя научу, как готовить пасту алла норма, это очень просто.

Самое первое, надо нарезать баклажаны тонкими ломтиками по несколько миллиметров. Затем обжарить их в большом количестве кипящего масла в течение 1–2 минут.

После обжарки положить ломтики на бумажное полотенце, чтобы убрать излишки жира.

Потом тебе нужен томатный соус, конечно, домашний, мы его не покупаем, а сами делаем. Его надо вылить на сковородку, на которой уже разогреты пара столовых ложек оливкового масла и кусочек чеснока. Главное, чтобы чеснок не подгорел. Он должен быть золотистым. Потом добавляй соус. Пусть соус побурлит 15 минут на умеренном огне со свежим базиликом. Ну, посолить, поперчить, конечно. Достать чеснок и отложить в сторону.

Затем приготовить короткую пасту аль денте. Слить макароны и добавить их прямо в томатный соус, который поставили на слабый огонь. Пусть всё перемешается хорошенько.

Добавь порцию пасты с соусом в каждую тарелку, туда же положи баклажаны, сверху потри солёную рикотту, укрась свежим базиликом. И всё!

– И это просто? – воскликнула Марина. – Целая наука!

– Да ну, плёвое дело, главное – практика.

– Слушай, Анджела, – Марина решила сменить тему, – а почему ты обращаешься к начальнику «дот-торе»?

Анджела отломила кусочек хлеба.

– А я, кстати, тоже дотторесса, – и она засмеялась. – У тебя есть высшее образование? – спросила она у Марины.

– У меня их два, – важно подчеркнула Марина.

– О, да ты дотторесса в квадрате! – Анджела засмеялась. – В общем, история такая. В императорском Риме «дотторе» называли учителей фехтования в гладиаторских школах. В Средние века – преподавателей и адвокатов. Сейчас так обращаются к людям с высшим образованием. Хотя у нас в офисе многие с высшим образованием, но мы же не называем их всех «дотторе»! Это знак высшего уважения, я бы так сказала.

– Синьорины, ваша паста и ваша пицца, – официант поставил на стол две тарелки.

– Я обожаю путешествовать, но потом всегда с удовольствием возвращаюсь домой. Скучаю по итальянской еде, – засмеялась Анджела, разрезая пиццу. – И по нашим мужчинам, – сказала она и подмигнула. – Ты не замужем?

– Нет… – смущённо ответила Марина.

– И я. Но мне уже 39, пора задумываться о семье.

Марина не сдержала улыбки:

– У нас выходят замуж намного раньше. Мне 35. Мои подруги замужем и уже дважды-трижды мамы.

Анджела захохотала:

– По вашим меркам я, наверное, старая дева. На юге, я родом из Неаполя, тоже заводят семью рано, а толку? Часто остаются жить с родителями. Как ты можешь обеспечить семью в 30 лет? Смешно. Нет, такой расклад не для меня. Хотя южные мужчины нравятся мне больше.

У нас, южан, кровь кипит, понимаешь? Северяне скучные, а южные мужчины – страстные красавцы.

Анджела кивнула головой в сторону невысокого, но крепкого и мускулистого мужчины с пиццей в руках.

– Вот, например, Улиссе, владелец пиццерии. Сицилиец. Холост.

Марина равнодушно глянула на Улиссе. Пожала плечами.

– Что-то не заметила в нём страсти.

Анджела опять засмеялась.

– Прости, я очень откровенна. Но ты слишком напряжена. Мужчин такие серьёзные девушки пугают.

Марина поджала губы. После обеда Анджела предложила зайти на кофе в другое место. У входа к ним подошёл Улиссе.

– Простите, возможно, я покажусь вам наглым, – он смерил Марину рентгеновским взглядом.

«О, новое слово. Надо записать. Arrogante», – подумала Марина и достала телефон, чтобы сделать заметку.

Улиссе продолжил:

– Я человек занятой, времени мало. Поэтому перейду к делу. У меня выходной послезавтра. Может, сходим куда-нибудь?

Марина оторвалась от телефона.

– Спасибо, но меня не будет. Я еду в Тоскану.

Анджела взяла визитку ресторана и засунула в сумку Марины.

– Она позвонит, – бодро пообещала Анджела, взяла Марину под руку и вывела из ресторана.

На улице Марина раздражённо буркнула:

– Анджела, я никого не ищу. Тем более итальянцев. Мне не нужны эти поверхностные встречи.

– Да, конечно, ты же из Москвы. Театр, искусство, Достоевский! А потом с тоски водку пьёте. Лучше бы вы пиццу съели и любовью занялись.

Анджела разговаривала очень громко и постоянно жестикулировала.

Марина вздохнула: что за чушь. Посмотрела на часы.

– Как ты думаешь, дотторе появился в офисе?

Анджела выпрямила спину, одёрнула пиджак, словно все эти разговоры о мужчинах случились не с ней.

– Возможно.

Девушки заскочили в кафе с надписью Pasticceria. Кафе выделялось среди остальных модных лавок и ресторанов скромной вывеской и витриной. За баром сгорбленная старушка готовила кофе. Рядом пухлый мужчина раскладывал на тарелочку печенье с вареньем.

– Un cafe normale[9], – попросила Анджела.

Марине кофе не хотелось, она разглядывала место. На стенах висели старые рекламные постеры. Не хватало света.

– Это самая старая кондитерская на виа Виджевано. Уже сколько вокруг поменялось, а она всё стоит. Хожу пить кофе только сюда. Поддерживаю семейный итальянский бизнес. Одно из немногих мест, которое ещё не купили китайцы.

Старушка поставила кофе Анджелы на барную стойку.

– Prego, signorina.

Анджела улыбнулась старушке в ответ и продолжила:

– Возле моего дома, я живу в районе Парка Семпионе, тоже есть любимый бар. И в Неаполе есть. У каждого итальянца есть своя любимая футбольная команда и любимый бар. Мы с трудом меняем привычки. Любим ходить в одни и те же места. Часто туда же, куда ходили наши родители, а возможно, и бабушка с дедушкой. Но таких мест всё меньше.

Анджела выпила кофе залпом, не добавляя сахар. Марина скривилась.

– Я же неаполитанка. Мы не портим лучший вкус на свете сахаром.

Они вернулись в офис. Пересекая опенспейс, Марина услышала крики «гооооол!». Мужская часть офиса играла в настольный футбол – кальчетто. Стажёры, солидные клиентские менеджеры, юные дизайнеры и креативный директор-старожил передвигали фигурки и громко кричали.

– Дай-дай, я сейчас тебя замочу, ааааааа.

Один широкоплечий бугай обнял второго, и они начали прыгать.

– Мы победилииии!!!

– Итальянцы – большие дети. Посмотри на них, оболтусы, – закатила глаза Анджела, проходя мимо.

Марину усадили в просторной комнате на первом этаже ожидать дотторе Филиппи. Через пять минут вошёл подтянутый мужчина лет шестидесяти. Седые волосы, коричневый вельветовый пиджак, песочные штаны и мокасины. Очки в позолоченной оправе.

Он бросился навстречу Марине слишком резво для своего возраста и положения. Марина протянула руку. Дотторе Филиппи обхватил её ладонь обеими руками и начал трясти.

– Очень рад, Марина. Наконец-то!

Марина пыталась вспомнить, где она видела это лицо. Возможно, в каком-то фильме. Дотторе Филиппи запросто мог быть актёром. Секретарша принесла кофе. Рядом в хрустальной вазочке лежали конфеты. Марина заметила, что это были «Мишка в лесу» и «Красная Шапочка».

Она удивлённо подняла брови.

– Угощайтесь, пожалуйста, я совершенно искренне считаю, что это самые вкусные конфеты.

Марина взяла одну «Красную Шапочку» из вежливости.

– Как вы поживаете? – спросил он, размешивая сахар.

– Всё хорошо, спасибо.

– Я слышал, что у вас украли сумку с компьютером. Мне очень жаль, от лица всей Италии приношу самые искренние извинения. Какой позор!

Дотторе Филиппи покачал головой.

– К счастью, я смогла распечатать презентацию у вас в офисе.

Марина открыла первую страницу и начала рассказывать о проекте фестиваля. Весь город на неделю превратится в сплошную музыкальную сцену. Местные церкви, виллы, сады, дворы станут местами проведения концертов во всех жанрах: классика, рок, джаз. На каждой городской площади построят главные сцены. Для каждого музыкального жанра – своя.

Марина объясняла, какие они хотят делать световые эффекты. Затем перешла к теме кейтеринга и закончила финальным концертом с участием танцоров.

Дотторе Филиппи слушал очень внимательно, а в конце презентации воскликнул:

– Брависсими! Прекрасно! Мне всё нравится.

Затем встал. Подошёл к окну.

– Этот борго очень мне дорог. Я там родился. Фестиваль вроде долга родной земле.

Дотторе Филиппи вернулся к столу.

– Приступайте. Там прекрасный мэр. Все организационные моменты вам надо решать с муниципалитетом.

Я просто частично финансирую проект.

– Всё пройдёт на высшем уровне, у нашего агентства большой опыт, – заверила его Марина.

Дотторе Филиппи посмотрел на часы.

– Может, продолжим разговор за бокалом спритц? Сейчас как раз время аперитива.

Марина пожала плечами.

– Ээээ, ну давайте. Да, хорошо, – произнесла она неуверенно.

Дотторе Филиппи начал оправдываться.

– Это совершенно не обязательно, только если вам будет приятно, se vi fa piacere. И, кстати, я с удовольствием перейду на «ты». Меня зовут Паоло.

Они вышли из офиса. Виа Виджевано стала многолюдней. Офисные работники праздновали конец рабочего дня. Марина и Паоло добрались до каналов. Перешли по мостику на другую сторону. Из баров доносилась музыка. Возле ресторанов стояли официанты и зазывали внутрь.

– Вы знаете, что эти каналы спроектировал Леонардо да Винчи, когда был на службе у миланского герцога Лодовико Сфорца по прозвищу Мавр, или Моро?

– Да, я читала.

– А здесь раньше стирали белье.

Дотторе Филиппи остановился перед навесом с черепичной крышей.

– Это место называется улочка Прачек, Vicolo Lavandai. Давайте пройдём сюда, я покажу вам кое-что интересное.

Они оказались на улице с мастерскими и сувенирными лавками. Затем прошли через арку. Перед ними открылся уютный дворик, уставленный мольбертами, велосипедами и горшками с цветами. Двор окружали пятиэтажные дома со сплошными длинными балконами. С балконов свисали пышные растения.

– Живописно, правда? Это типичные миланские старые дома, la casa di ringhiera. У каждой квартиры свой выход на общий балкон, он же – вход в дом.

Они вынырнули из дворика и вскоре очутились перед баром с надписью Rita.

– Давайте зайдём сюда. Говорят, здесь лучшие коктейли в городе. По крайней мере, так считает наша офисная молодёжь.

Внутри было весело. Играла музыка, красавцы-бармены колдовали над коктейлями. Марина и Паоло сели за барную стойку.

Дотторе Филиппи капнул на брускетту, белый хлеб с кусочками помидоров, немного оливкового масла, посыпал чёрным перцем. Протянул Марине.

– Позвольте, я за вами, за тобой, поухаживаю. Хотя это оливковое масло совсем не то, что в Тоскане. Скоро убедитесь сами.

Марина ела с аппетитом.

– Такая необычная красота у вас. Совсем не славянская внешность, – неожиданно произнёс дотторе Филиппи.

– Мой отец итальянец. Наверное, поэтому.

Дотторе Филиппи удивлённо посмотрел на Марину.

– Как интересно! Он тоже живёт в Москве?

– Нет, я… я не знаю ничего о нём. Вернее, знаю, что он оставил нас, когда я была совсем маленькой, – Марина опустила глаза.

Дотторе Филиппи нахмурился.

– Какая грустная история. Мне очень жаль.

Он хотел сказать ещё что-то, но потом запнулся и посмотрел на часы. Допив коктейль, они вышли на улицу. Дотторе Филиппи вызвал такси.

– Марина, мне было очень приятно вас увидеть. Уверен, что не в последний раз.

Марина протянула руку. Вместо пожатия дотторе Филиппи взял руку и нежно её поцеловал. Смущаясь, Марина отодвинулась.

Подъехало такси. Дотторе Филиппи открыл дверцу.

– Всего хорошего, дотторе.

– Всего хорошего, Марина.

Она села в такси. Дотторе Филиппи помахал рукой и двинулся в обратную сторону.

На следующий день Марина ехала в Тоскану. Ехала на поезде и замечала, как меняются пейзажи. Равнина не просто сменялась холмами, ёлки не просто уступали кипарисам – менялось само пространство. Становилось физически больше места, дышалось легче. Горизонт словно отступал ещё дальше, оставляя больше места небу и его игре цвета.

Глава 4

Un borgo toscano[10]

В Тоскане стоял тёплый, не по-московски солнечный апрель. Ещё немного, и зацвело бы даже неживое, включая кольцо-бутон на Маринином пальце.

Маленький городок окружали крепостные стены. Борго стоял на холме. Подъём в несколько витков приводил к главному входу – порта. Всего таких входов было три. У каждого – своё название в честь святых и знаменитых жителей: Санта-Катерина, Сан-Пьетро и Санта-Мария.

Марина шла по городу. Тесные улочки, дороги выложены брусчаткой, деревянные двери, потёртые, как старинные сундуки. Двери имели ручки причудливых форм: драконов, туфелек, сов – они сидели на дверях, словно броши на лацканах пиджаков.

Все улочки вели на главную площадь. Напротив церкви возвышалось строгое здание в пять этажей. Резная коричневая дверь, напоминающая плитку шоколада, балкон с коваными узорами. За дверью виднелся двор с пальмой. Марина поднялась по лестнице, навстречу вышла кучерявая невысокая женщина средних лет. Женщина отвела Марину к двери с надписью «Мэр».

– О, синьорина Марина, добро пожаловать!

Мэр протянул Марине руку и указал на кресло возле окна.

Крутобокая секретарша принесла два кофе. Чашечки из тонкого фарфора были вставлены в изящные серебряные подставки.

– Мы очень рады, что фестиваль такого масштаба пройдёт в нашем маленьком городке. Большая честь для нас!

Марина улыбнулась, кивнула и достала из сумки чёрный ежедневник.

– Сроки поджимают, я хотела бы обсудить с вами, где может разместиться наша команда из Москвы.

Мэр удивлённо поднял густые брови.

– Из Москвы?

– Да. Строители сцен, декораторы, световые дизайнеры, моя помощница. У нас слаженная команда.

Мэр закинул ногу на ногу. Из-под брюк выглядывали синие носки в красный горошек. Он задумчиво посмотрел в окно. Затем встал и начал ходить по комнате.

– Видите ли, синьорина Марина, я уверен, что наша итальянская команда справится с этой работой не хуже. Даже лучше, уж вы меня простите. Все они местные жители, знают наш город, любят его. Будет лучше, если вы возьмёте нашу команду.

– Но ведь у нас всего три месяца!

– Мне очень жаль. Это важное условие для проведения фестиваля в нашем городе. Мы должны дать работу местным жителям. Мы заботимся о благосостоянии нашего города. Non si puo fare[11], – перебил мэр Марину мягко, но уверенно.

Затем встал, обозначив тем самым конец разговора. Напоследок добавил:

– Мы сами будем всё контролировать, не волнуйтесь. Поезжайте домой, через неделю главная сцена точно будет стоять.

Марина, поджав губы, направилась в бар на углу. Небольшое кафе располагалось на маленькой площади недалеко от муниципалитета. За столиками пили кофе несколько громких синьор, мамы с детьми, подружки, рядом грелись на солнце, слившись с цветом брусчатки, два ленивых лабрадора.

Марина зашла внутрь, попросила кофе. Девушка за барной стойкой кивнула, но делать кофе не спешила. Попрощалась с клиентом, посмеялась над шуткой напарника, затем минут пять рассказывала только что вошедшей синьоре, как готовила песто по её рецепту. Марина постучала ногтями по барной стойке.

– Ой да, кофе!.. – подорвалась девушка и виновато улыбнулась.

Марина выпила кофе залпом и вышла наружу. Посмотрела на телефон. Интернета не было. Через десять минут подъехал автобус. Марина уселась у окна. Автобус вилял по дороге-серпантину, обрамлённой тесьмой кипарисов.

Тот самый бар на углу.

После двадцатого кипариса дорога выровнялась, замелькали дома и домики, виллы и вилетте.

Автобус оставил пассажиров на маленькой станции. Поезд до Флоренции уходил через десять минут. Внезапно на табло выскочила надпись Ritardo[12] и рядом цифра – 20 минут. Марина закатила глаза. С чего она решила сэкономить клиентский бюджет и не брать водителя? Она отправилась искать уборную. Нашла одну, да и ту с табличкой Guasto[13].

Вдруг из громкоговорителя раздался голос. Он что-то быстро сказал. Марина ничего не поняла. Единственное слово, которое она услышала, было Guasto.

Марина подбежала к кассе, работница в форме закрывала окошко. Девушка постучала, показывая жестами на табло. Кассирша раздражённо фыркнула, но окошко открыла.

– Поломка на линии во Флоренцию. Один кусок дороги ремонтируют. Поезд отменили. Будет автобус, но через два часа. Он доедет до Сиены. Там надо будет сесть на другой поезд, доехать до Флоренции Рифреди, а оттуда на автобусе или на другом поезде до главной станции – Флоренция Санта-Мария-Новелла, – протараторила она быстро.

У Марины зачесался правый глаз, она соображала, что делать. Автобус довёз до остановки перед баром, Марина направилась к знакомой синьоре за стойкой:

– Вы вернулись пообедать? – дружелюбно поинтересовалась она.

– Нет, мне нужно такси, – сказала Марина строго.

– Вы имеете в виду машины в аренду?

– Ну хотя бы.

– Служб такси у нас нет. О, кстати, а вот как раз Джулио, владелец компании по аренде автомобилей.

Джулио, упитанный мужчина в майке с гербами, поздоровался.

– Можете довезти меня до Флоренции? Или можно, я арендую машину?

– Да, но после обеда.

– У меня самолёт улетает через четыре часа, хорошо бы сейчас.

– Нет, сейчас никак не могу. Иду на обед. Мама сделала ньокки. Буооонии, – и он ковырнул щеку указательным пальцем.

Марина подняла брови.

– Это означает «вкусно», – он широко улыбнулся.

– А есть похожее место, где можно взять машину в аренду?

– Синьорина, сейчас никто не поедет. Только после обеда, где-то в 15.00.

У Марины зачесались оба глаза. Она вышла на улицу. Посмотрела в телефон. О, появился интернет. Когда следующий рейс? Позвонила начальнику.

– Я прилечу завтра, но только чтобы забрать вещи, останусь здесь на всё время подготовки фестиваля. Сама буду координировать. Здесь всё guasto.

Колокол отбивал двенадцать раз.

Рецепт ньокки от мамы Джулио

На 400 граммов картошки понадобится

150 граммов муки

яйцо

30 граммов тёртого сыра вроде пармезана

Отварить или приготовить картошку на пару. Ещё горячую смешать с небольшим количеством муки, постепенно добавить остальную муку. Смешать всё до однородной массы, скатать длинные колбаски, нарезать их по сантиметру, прокатать по вилке, чтобы остались рубцы. Кинуть в кипяток и сразу выловить шумовкой, как всплывут.

Главное, шустро всё делать, лучше в шесть рук.

Заправлять томатным соусом или песто. Посыпать тёртым сыром.

Глава 5

Lavoratori[14]

Музыка на телефоне разбудила Марину в шесть утра. Она опустила ноги на холодный керамический пол. Отправилась в ванную. Тёплая вода по-прежнему не шла. Марина закатила глаза: сколько можно! Кое-как умылась.

Завернулась в плед. Ну и дубак. С ностальгией вспомнила московский паркет и температуру в помещении… Итальянский апрель оказался намного теплее снаружи.

Любимых кофейных капсул здесь не нашлось. Была мока. Хозяйка умоляла не мыть её мылом, только полоскать. Первый раз Марина забыла добавить воду – и кофеварка испортилась. Хозяйка принесла другую со словами:

– Марина, утренний кофе не терпит суеты. Хотя бы десять минут на него стоит потратить.

Марина открыла моку, сполоснула. Налила воду в нижнюю часть, до винтика. Насыпала кофе. Как там говорила хозяйка? Если насыпать горкой, то кофе получится слабей. Если сравнять, то – крепче. Марина придавила кофе ложкой. Лучше покрепче. Поставила моку на газ.

Поселилась она в трёхэтажном доме. Квартиру нашла быстро, владелец аренды автомобилей Джулио посоветовал. Когда-то дом принадлежал его семье. Позже, когда родителей не стало, братья разбили дом на квартиры и сдали в аренду. Марина жила на самом верхнем этаже.

Кухня, небольшая гостиная, спальня и главное, – выход на крышу. Там поместилась уютная терраса: столик и пара стульев. С одной стороны были видны черепичные крыши, флигели, главный собор, за ним – контуры большой зелёной горы. С другой стороны – двор, il corte. Подперев друг друга, стояли четыре разноцветных дома. Жёлтый, белый, серый и голубой. У каждого – черепичная крыша и зелёные ставни. Возле каждого крылечка – цветы и ароматные травы в вазах. Майоран, розмарин, базилик. Из большого терракотового горшка с лимонным деревом с краю торчала разноцветная вертушка.

Марина пила кофе и просматривала рабочую почту. Город наполнялся звуками. Вот поехал почтальон – бренчание велосипедного звоночка. Вот начала работу лавка напротив – треск открывающейся железной заслонки.

Марина вышла из дома. Соседка снизу, старушка Пина, уже сидела в саду, о её ноги тёрлась белая кошка. Марина поздоровалась. Закрыла калитку. Зацокала туфлями. Каблук застрял между камнями брусчатки. Марина вытянула ногу, и набойка оторвалась. Чертыхнулась: совсем новые туфли. Пора переходить на кроссовки, в этой деревне каблуки ни к чему.

Колокол пробил восемь раз. Рядом с баром стоял мэр, он помахал Марине рукой и пригласил выпить кофе. Марина покачала головой.

Она подошла к зданию возле сцены, бывшему помещению. Проект города – превратить его во флорентийский Сан-Лоренцо. Работы продвигались медленно. Белые высокие своды, как в храмах, лепнина с обломавшимися краями, голые кирпичные стены. Внутри рынка находился временный штаб команды. Когда начнётся фестиваль, здесь оборудуют выставку.

Марина разложила на столах эскизы, открыла ноутбук и приступила к работе в ожидании команды.

Колокол пробил девять раз. Около 9.30 в дверях появился низкий лысый толстяк Риккардо, главный по сцене. За ним шёл высокий черноволосый Федерико – главный декоратор. Рядом плёлся юный Марио – рыжеволосый младший декоратор. Двое мужчин невысокого роста отвечали за свет. Это была основная команда. Рабочие остались на улице докуривать.

В дверях появился мэр. Рядом с ним шёл темноволосый мужчина в костюме: нос с горбинкой, узкие губы. Мэр представил архитектора Карло.

– Он будет помогать вам, синьорина Марина. Карло разбирается в местных законах. Он станет вашим надёжным советчиком.

Мэр попрощался и вышел. Марина раздала каждому план работ. Встала перед большим куском ватмана со схемой, сроками и этапами. Всего надо было построить четыре сцены. Главную – на этой площади. Три сцены поменьше – на остальных пьяцца.

– У каждого перед глазами свои сроки, – пояснила она. – А это, – указала на ватман, – общий план.

Его выполнение зависит от работы каждого. Раз в три дня будем сверять этапы и понимать, каков общий прогресс.

Риккардо и Федерико переглянулись.

– Вот это тайм-менеджмент, – присвистнул Федерико.

Затем Марина запустила видео на компьютере. По сцене шли три красавицы, свет двигался в такт музыке. Когда началась барабанная дробь, свет тоже запрыгал быстро и ритмично. Раз – и музыка пошла на спад, свет постепенно рассеялся.

Декораторы и светотехники смотрели заворожённо.

– Che ganzo[15]!

– Такого же эффекта я хочу на всех четырёх сценах. Чтобы свет был частью представления, – чётко резюмировала Марина.

Самый опытный светотехник почесал затылок:

– Даже не знаю. У нас обычно всё стандартно.

Марина прищурилась:

– Стандартно мне неинтересно. Мне надо, чтобы сногсшибательно.

Затем Марина переключила слайд на общий план.

– Здесь список мест, церквей, палаццо, где можно проводить концерты, – протянул бумагу Карло.

– Нам нужно самое красивое место в городе для открытия фестиваля, сделаем там фуршет.

– Вилла Фильци, – не раздумывая ни секунды, сказал Карло. – Она частная, я знаю хозяина. Лучшего места не придумаешь.

Карло достал из кейса папку. Там лежали брошюры с фотографиями. В большом саду с апельсиновыми и лимонными деревьями возвышалась нарядная вилла в три этажа. От главного входа тянулась аллея, обрамлённая кипарисами. С другой стороны виллы виднелся пруд с черепахами и рыбками.

– Я восстанавливал виллу год назад. Только снаружи, внутри она осталась неизменной с XVIII века. Главный зал украшен фресками. Вся мебель расписана в стиле veneziano rustico. Очень красивое место. В саду есть беседки и маленькая часовня. Думаю, её тоже можно использовать.

Колокол пробил одиннадцать. Риккардо, главный по сцене, оторвался от работы. Свистнул Федерико. Тот вытер руки. Позвал Марио. Все трое поднялись и пошли по направлению к бару.

– Вы куда? – спросила Марина удивлённо.

– На кофе.

Марина посмотрела на часы.

– Так мы же только начали.

– Так мы ненадолго.

Вернулись они в 11.30. Через полчаса колокол пробил 12. Все стали собираться на обед.

Марина, обсуждая с Карло виллу Фильци, посмотрела на часы, закусила нижнюю губу, но промолчала.

Вдруг она услышала странный звук.

– Это урчит мой желудок, – объяснил Карло. – Пора его кормить. Пойдёте со мной на обед?

Марина опять посмотрела на часы.

– Ну, разве что на полчасика.

Глава 6

Tre panini e un po di focaccia[16]

Внутри здания с неоновой вывеской Trattoria толпилась куча народа. Простые деревянные столы, накрытые бумажными скатертями в красную клетку, за барной стойкой – кухня. Оттуда выбежала взмокшая синьора. В руках она держала четыре тарелки одновременно. В трёх тарелках дымилась паста, в четвёртой лежал огромный кусок мяса. Оставив тарелки на столе, синьора закричала что было мочи:

– Джемма, хлеб неси на стол номер трииииии! И винооооооо!

Из кухни вынырнула девушка с серёжкой в носу и синими ногтями. Она быстро поставила вино на стол и кинулась обратно.

Завидев Карло, упитанная синьора кивнула на террасу. Сверху террасу живописно обвивала глициния.

«Вот что за сиреневое облако виднелось с моей крыши», – подумала Марина. Она изучала написанное от руки меню. Подошла девушка с синими ногтями.

– Уже решили?

– Мне как обычно, – зевнул Карло.

– Мне просто салат, – ответила Марина.

– А основное блюдо? – спросила девушка, записывая что-то в блокнот.

Марина повторила с лёгким раздражением:

– Я же сказала: салат.

Девушка изумлённо посмотрела на Марину. Потом широко улыбнулась:

– А, вам нравятся салаты! Тогда могу вам предложить тосканский салат панцанелла. Он сделан из хлеба. Очень вкусно!

Марина вздохнула, стараясь держать себя в руках.

– Нет, спасибо, мне просто зелёный салат. И только его.

Девушка пожала плечами и ушла.

«Хм, вот и зря, а я панцанеллу обожаю», – официантка пришла на кухню и приколола листик с заказом рядом с поваром. На том же месте висел рецепт панцанеллы.

Ингредиенты:

400 граммов чёрствого тосканского хлеба

(подойдёт чиабатта или обычный пшеничный)

1 красная луковица

500 граммов спелых помидоров

1 огурец

70 мл белого или красного

винного уксуса

15 листьев базилика

оливковое масло

70 мл воды

соль

Нарезать лук тонкими ломтиками и погрузить в миску с водой и небольшим количеством винного уксуса. Замочить на полчаса, чтобы убрать сильный аромат красного лука. Затем лук вынуть из воды и обсушить либо на сите, либо на полотенце из ткани.

Нарезать сухой хлеб ломтиками шириной около 1 см. Положить ломтики хлеба в миску и налить воды с добавлением небольшого количества винного уксуса. Важно, чтобы хлеб не плавал в воде, а был просто хорошенько смочен. Оставить хлеб размокать полчаса, достать и, хорошо отжав, покрошить в большую миску.

Очистить огурец от кожуры, нарезать его тонкими ломтиками. Помидоры нарезать произвольно, базилик вымыть, просушить и крупно нарвать руками.

В миску к крошеному хлебу добавить нарезанный лук, огурец, помидор, базилик, приправить солью, перцем и оливковым маслом.

Накрыть и поставить в холодильник на несколько часов. Подавать салат панцанелла охлаждённым.

Карло откинулся на стуле, рассматривая свои ногти.

– У нас маленький город, но постоянно что-то происходит: гастрономические фестивали, средневековые соревнования, например по стрельбе из лука или в жонглировании флагом. Есть даже профессия такая – sbandierattore. Это те ребята, которые флагом жонглируют. Ещё у нас есть собственный театр и хор. Конечно, это провинциальные забавы. Это вам не Москва.

Он замолчал. Продолжал смотреть на свои ногти. Молчал минут пять.

– Должно быть, непросто организовать фестиваль в чужом городе? – нарушил неловкую тишину Карло.

– Да нет, у нас международное агентство, мы делаем мероприятия по всему миру. Просто команда обычно всегда наша, которая сработалась за годы совместных проектов.

Карло протёр ногти салфеткой, словно хотел их отполировать.

– Италия – особенная страна. Кажется, что городом управляет муниципалитет, отдельными её частями – коммуны, страной – правительство. А на самом деле…

Марина посмотрела на Карло в ожидании ответа.

– На самом деле всё совсем не так, как кажется. Никто не знает, кто самый главный. Или главные.

– Не совсем вас понимаю.

Карло улыбнулся:

– И хорошо, что не понимаете.

И он подмигнул упитанной синьоре, которая принесла блюда:

– Правда, Бенедетта?

– Правда, правда, – на всякий случай поддакнула она.

Карло стал посыпать спагетти пармезаном и наблюдать, как Марина ищет в салате помидоры.

– Паста – лучший вариант для обеда. И идеально, конечно, потом прилечь. Что я и сделаю.

Марина промолчала. Наверное, он шутит. Карло, словно прочитав мысли, добавил:

– Я не шучу. Живу здесь рядом, вот поем и полчаса вздремну. И вам советую. Во время переваривания еды очень важно замедлиться. Уж поверьте, мы, итальянцы, знаем о процессе переваривания пищи всё и даже больше.

Доев салат, Марина посмотрела на часы, подняла руку, чтобы попросить счёт. Хозяйка указала на кассу барной стойки. Марина подошла, достала телефон, чтобы расплатиться виртуальной картой. Опять нет сигнала интернета. Марина подняла телефон вверх, поводила влево-вправо.

– Вам помочь? – спросила хозяйка.

– Да, я хотела расплатиться виртуальной картой.

– Чем-чем? Нет у нас такого.

– А интернет?

– То есть, то нет. Он у нас блуждающий.

– Ага, как водопроводчик, который собирается проверить мой бойлер вот уже третий день, – съязвила Марина, расплачиваясь наличными.

– Фабио, что ли? Вот он, кстати.

В тратторию зашёл статный парень. Чёрные волосы были собраны в небольшой пучок. Загорелая кожа. Чёрные мокасины на голую ногу. Белая обтягивающая майка подчёркивала идеальное тело. Фабио явно гораздо чаще ходил в тренажёрный зал, чем проверять краны.

Он насвистывал песенку, в руках, он держал… соломинку. Пухлые губы дополняли образ, ради которого любая женщина готова менять бойлер хоть каждый день.

«Интересно, он – южанин?», – подумала Марина, вспоминая разговор с Анджелой.

– Шалопай, ты чего не зашёл к синьорине? – подмигнула хозяйка траттории.

– У меня дел невпроворот. Ну, может, зайду вечером. Проверю ваш бойлер и всё остальное.

И он так нагло посмотрел на Марину, что она покраснела от одной мысли, чем может стать это «всё остальное».

– Очень хочется помыться, – робко сказала Марина.

– Ну, вы совсем не кажетесь мне грязной. Наоборот, – сострил Фабио, обнажив белоснежные зубы.

Марина вконец растерялась, буркнула «чао» и вышла. По дороге вспоминала всех московских водопроводчиков, с которыми ей доводилось иметь дело. «Главное, чтобы чинили хорошо и вовремя», – подумала она, отгоняя от себя мысли о Фабио в белой майке.

Около пяти вечера команда засобирались домой. Пришло сообщение от мамы: «Ты где?», Марина выслала геопозицию. Мама перезвонила через секунду.

– Привет, да, я в Италии. Буду здесь ближайшие месяцы. Видела, где? Красиво здесь, хотя дыра дырой. Мама, а ты была в Тоскане?

На другом конце повисла тишина.

– Мама?

Опять интернет пропал. Как здесь только люди живут!

Марина зашла в хлебный рядом с домом. Её приветствовала седовласая старушка. Рядом стояла женщина лет тридцати, видимо, дочка.

Пока Марина рассматривала румяные булки и овальные буханки, в лавку зашла девочка. Она протянула старушке деньги.

– Tre panini e un po di focaccia[17].

Марина вздрогнула. Она стояла и тихо повторяла только что услышанные слова. Tre panini e un po di focaccia. Чёткое «р» и мягкое нежное «ч». Марина опустила глаза. Слева заметила узоры на стене – маленьких разноцветных фараонов. Она дотронулась до них, узоры были выпуклыми и немного шершавыми.

Она повторяла «Tre panini e un po di focaccia», словно мантру, и погрузилась в странное состояние. Она пялилась на узоры, на девочку, на фокаччу, которую давала ей хозяйка, но не слышала разговоров, и скоро всё вокруг расплылось. Марина стояла со стеклянными глазами и твердила: «Tre panini e un po di focaccia».

– Синьорина?

Марина очнулась. Старушка улыбнулась и протянула ей хлебную палочку grissino:

– Assaggia che e buono[18].

Марина взяла, поблагодарила.

– Ээээ, мне хлеба, пожалуйста.

– Какой именно вам нужен? – улыбнулась молодая синьора.

– Любой, – пожала плечами Марина.

Ей казалось, что она простояла здесь целую вечность.

– Как хорошо синьорина говорит по-итальянски. У вас даже тосканский акцент.

– Спасибо, конечно, но это невозможно, я в Тоскане первый раз.

– Ах так? У вас такая интересная внешность, то ли французская, то ли… Даже не знаю. Правда, Ирене? – спросила старушка.

Ирене отрезала от хлебного овала половину.

– Так хорошо или меньше?

– Да, нормально.

Марина посмотрела на телефон, ей начали приходить рабочие письма. Она хотела выйти отсюда поскорей и сесть поработать.

– Я дам вам наш лучший хлеб. Он сделан из цельно-зерновой муки на закваске – lievito madre. Хранится три дня.

Марина кивнула. Что же они здесь все такие медленные?..

Ирене положила хлеб в бумажный пакет и отрезала кусочек фокаччи.

– Вы любите лигурийскую фокаччу?

У Марины зачесались ладони.

– Эээ. Не знаю. Не надо, и так хорошо, спасибо.

И она протянула руку, чтобы взять пакет. Ирене улыбнулась.

– Лигурийская отличается от тосканской. У нас фокачча твёрдая, скьяччата. А в Лигурии она мягкая.

Марина взяла пакет, натянуто улыбнулась, поблагодарила и выскочила наружу. Шлейф ароматного облака тянулся за ней ещё несколько шагов.

Марина глубоко вдохнула и направилась к штабу. Там хорошо ловил интернет, никого нет. Можно поработать.

Колокол пробил шесть часов, зазывая жителей на вечернюю службу.

Глава 7

Una bella serata[19]

Утром Марина проснулась в шесть. Выпила кофе. Пошла в душ. Холодная вода. Водопроводчик так и не пришёл. Марина смачно выругалась и прилизала волосы гелем.

Позвонила хозяйке через час.

– Синьора, уже три дня у меня нет горячей воды. Сделайте что-нибудь, наконец! – она больше не добавляла к своей просьбе «пожалуйста» и немного повысила голос. – Сколько можно!

На улице её кто-то окликнул. Марина обернулась. Перед ней стоял клиент. Андрей.

Марина смущённо пригладила волосы. В этом не было необходимости. Гель сделал своё дело. Волосы стояли колом.

– А, вы приехали проверить, как идут работы? К сожалению, мы мало продвинулись, – начала оправдываться Марина.

– Нет-нет, у меня же здесь дом.

Марина удивлённо посмотрела на Андрея.

– Люблю Италию. Решил, что для полного счастья мне не хватает здесь дома.

– Но почему именно здесь? В этой…

У Марины чуть не сорвалась слово «дыра», но она вовремя сдержалась.

– О, это место – мой личный рай. Я здесь отдыхаю. Интернет ловит плохо, никто по работе позвонить не может. Я здесь скрываюсь и предаюсь любимым занятиям: игре на гитаре, поездкам на мотоцикле, хожу рыбачить. Вот фестиваль решил сделать с приятелем.

– Что будете? – спросила хозяйка бара.

– Капучино, пожалуйста.

– А мне двойной макьято, – попросил Андрей. – Вы уже пробовали, какие здесь чудесные круассаны? Они сами пекут.

Андрей протянул Марине круассан с миндальным кремом.

– Нет, спасибо, – Марина покачала головой.

– Марина, поверьте, это очень вкусно. И потом, у вас прекрасный метаболизм, не волнуйтесь.

Лицо Марины вспыхнуло. Она взяла круассан, он и правда оказался бесподобным. Андрей посмотрел на Марину пристально.

– Марина, приходите ко мне вечером на ужин. Неформальный. Соберутся друзья и знакомые. Кстати, некоторых вы знаете. Будут мэр и Карло. Я здесь только на выходные. Послезавтра уезжаю.

– Ммм, даже не знаю.

– Я живу вон на той горе, – показал он вверх.

Марина ковырнула ложечкой дно чашки, пытаясь достать остатки капучино.

– Посмотрю, когда закончим работу, – сказала она строго.

– Ужин около восьми, но вы приезжайте раньше.

Марина допила остатки капучино, попрощалась с Андреем и двинулась к главной сцене. Сцену всё ещё не закончили. За остальные три взялись только сегодня. Марина вспомнила обещание мэра построить сцену за неделю. Смешно.

В тот день команда вернулась с обеда позже обычного, в 15.00.

– Эта тальята сегодня была жёсткая как подошва, – зевая, отметил Риккардо.

– Да, передержали на сковороде, – согласился Марио, потягиваясь, – у тебя она всегда нежная получается, лучше, чем в траттории.

– А то, мой баббо[20] – мясник, я тальяту в пять лет уже готовить умел, – гордо заявил Риккардо.

Он нехотя принялся за работу, продолжая делиться рецептом.

Самое главное – выбрать правильный срез мяса, лучше антрекот или филе. Ещё важно достать мясо из холодильника как минимум за час до готовки. Оно должно быть комнатной температуры. Хорошо вымыть и высушить, разделить мясо на кусочки толщиной около 4 см.

Поместить сковороду-гриль на сильный огонь и дать ей хорошо нагреться. Когда гриль раскалится, положить кусок (или максимум два) мяса, затем уменьшить огонь, он должен быть средневысоким, и готовить около 3 минут на одной стороне. Затем перевернуть мясо щипцами (не пользуйся вилкой, чтобы не дать сокам выходить) и жарить еще 3–4 минуты.

Снять с гриля и оставить на разделочной доске на минуту, чтобы соки лучше сохранялись (если придётся оставлять его дольше, то можно накрыть мясо алюминиевой фольгой).

Нарезать мясо поперёк хорошо заострённым ножом.

Выложить на блюдо рукколу и несколько помидорок.

Сверху положить тальяту. Сбрызнуть хорошим оливковым маслом, добавить крупную соль и свежемолотый перец.

Вот и всё.

Всё время разговора Марина нервно стучала ногой по асфальту. Федерико прибрёл к 15.30. Около 16.30 Риккардо свистнул Федерико. Федерико свистнул Марио. Они направились в сторону бара.

– Вы куда? – удивилась Марина.

– На кофе, – зевая, отозвался Федерико.

Марина не выдержала:

– Так не пойдёт, – отчеканила она.

Все изумлённо посмотрели на Марину.

– Вы не можете приходить на работу к 9.30, пить кофе каждый час, уходить в 12.00, возвращаться почти в 15.00 и завершать работу в 17.00. Так мы никогда не закончим.

Марина ходила взад-вперёд. Она держала руки в карманах и сжимала их в кулаки, чтобы не начать размахивать ими, как итальянцы. Марина встала перед плакатом с эскизами.

– Надо успеть много чего! Очистить вот это место для парковки. Сделать маленькую беседку у входа. Сцены, декорации. Дел невпроворот! Думаю, что можно обедать полчаса, а не два. Мы сэкономим в общей сложности три часа каждый день. Это 25 часов в неделю и 100 часов в месяц.

– Мой желудок мне этого не простит, – пошутил Риккардо.

Все засмеялись. Марина поджала губы и отрезала:

– Завтра начнём ровно в 9.00. Кофе можно выпить до начала работы и после обеда. Хватит этих бесконечных кофе-пауз!

Она вышла из помещения и чувствовала спиной, что её пронизывают колкие взгляды команды.

Марина пришла домой в шесть. Через пять минут раздался звонок в дверь.

– Idraulico Fabio[21].

В дом зашёл красавец из бара. Сегодня на нём была красная майка.

– Ну, что тут у вас? – спросил божественный красавец-гидравлик и, не снимая обуви, направился в ванную.

– Эээээ, воды нет… вот уже три дня… – пробубнила Марина, жалея, что не попросила водопроводчика разуться.

Через десять минут из ванной раздался рёв. Марина кинулась в ванную. Фабио стоял в душе полностью мокрый, одной рукой закрывал выбивающуюся откуда-то сверху струю воды, второй пытался снять майку. Струя била по лицу красавца.

Он закричал:

– Помоги стащить майку!

– Не поняла…

– Майку! Сними майку! С меня. Cazzo!

Последнее слово она поняла наверняка, знакомое название причинного мужского места. Марина стояла в замешательстве, а струя продолжала бить по бедному водопроводчику.

– Ну! – зарычал Фабио.

Марина потянула за край и сняла майку. Фабио быстро взял её и начал затыкать майкой дыру. Марина стояла и не знала: то ли огорчаться поломке, то ли радоваться этому полуголому богу в её душевой кабине.

– Фу, ну и дела, – тяжело выдохнул водопроводчик.

Достал из чемоданчика какие-то инструменты.

– Не переживай, всё отлично, сейчас разберусь. Старое у вас тут всё, прямо разваливается.

Марина кивнула и молча вернулась в комнату, села работать. Раздался звонок Полины.

– Марина, видела моё сообщение про затмение?

– Нет, не успела.

– Сегодня затмение, лучше из дома не выходить.

– А, теперь поняла, почему трубу прорвало и полуголый Фабио стоит в моей ванной.

– Фабио? Кто такой Фабио?

– Ну, представь молодого Джонни Деппа с голым торсом. Вот. Это Фабио. Водопроводчик.

– О боже, можно мне приехать в твой борго? – Полина захохотала.

Полина встречалась с учителем йоги, тонкой организации и телосложения. Торса, как у Фабио, в её жизни давно не было.

– Марина, может, он свободен, этот Фабио?

– Полина, да перестань ты, это же водопроводчик.

– Итальянский водопроводчик, заметь, это в корне меняет дело.

– Для меня нет. Всё равно. И вообще, хватит меня пристраивать всё время.

– М-да, Марина, тебе надо срочно подружиться со своей Луной.

В этот момент из ванной комнаты выплыл Фабио.

– Всё, Полина, мне пора, – Марина повесила трубку.

Фабио был по-прежнему полугол. Он вытер руки и торс полотенцем Марины, им же протёр лицо. Потом достал из своего чемоданчика новую майку, тоже красного цвета. Натянул.

– Всё починил. Поменял фильтр в бойлере. Горячая вода идёт.

Он протянул Марине квитанцию и мокрое полотенце.

– 200 евро? За что?

Марина ошалевшими глазами смотрела на цифру.

– Я же говорю: заменил фильтр в бойлере. Плюс моя работа.

Марина пошла за кошельком. Фабио протянул визитку.

– Если что, вот мой телефон.

На чёрном фоне был нарисован душ и написано: «Water engineering consultant»[22].

Марина еле сдержала смех.

– Творческий подход, – произнесла она.

– Конечно, наша работа – сплошное творчество. Творим, что хотим, – и он засмеялся. – Я водопроводчик в третьем поколении. Мой отец был водопроводчиком, и его отец тоже. Мы – семья водопроводчиков. И если у меня будет сын, он тоже будет водопроводчиком. Эта работа всегда прокормит. Трубы ломаются, бойлеры выходят из строя, мужчины нынче не привыкли чинить всё самостоятельно, а девушки никогда не умели.

Фабио подмигнул:

– Звоните, если что.

И удалился. Марина уселась доделывать презентацию для нового клиента. На самом интересном месте её прервал звонок в домофон. То был Андрей. Марина нехотя спустилась.

Андрей сидел на мотоцикле, из-под кожаной куртки торчал фартук.

– Добрый вечер, а откуда вы узнали, где я живу? – спросила Марина с едва заметным раздражением.

– Марина, это очень маленький город. Здесь все про всех знают.

Марина прокашлялась.

– Я ещё поработать хотела часик.

Андрей завёл мотор:

– Без проблем. Доберётесь сами? Там крутой подъём, ехать в гору. Вы не привыкли, хотел помочь.

– Думаю, справлюсь. Спасибо, что заехали.

Через полтора часа Марина закрыла компьютер. Натянула джинсы. Села в машину. Проехала мимо площади. Мальчишки играли в футбол, а кто-то из окна кричал:

– Ужииин, порааа домоооой!

Небо в тот вечер нарядилось в тонкий розовый шёлк. Один за другим загорались фонари. Марина выехала на аллею, окружённую кипарисами. Через несколько метров свернула на узкую дорожку и стала плавно подниматься вверх. Остановилась возле двухэтажного розового дома с белыми ставнями. Над крышей дома торчало зелёное облако: местная сосна пиния.

Марина позвонила в круглый металлический звоночек. Андрей распахнул двери.

– Добро пожаловать! Benvenuta, как говорят в этих краях.

Марина вошла в гостиную. Светлые балочные потолки. Запах камина и вкусной еды. За гостиной открывалась просторная кухня. Там за длинным столом раскатывала тесто пожилая синьора.

– Познакомьтесь, Марина, мой ангел, синьора Анита.

– Очень приятно, только руку подать не могу, вся в пасте, – улыбнулась синьора.

Анита погладила длинный широкий слой теста. Разложила вдоль длинных сторон маленькие коричневые шарики, мясное рагу. Выложила так, чтобы с самого края осталось свободное пространство. Затем укрыла ряды шариков тем свободным краем, как одеялом, и так с обеих сторон. Разрезала тесто посередине специальной машинкой. Получилось две линии. Той же машинкой Анита поделила каждую линию на квадраты.

Всё это происходило до того быстро, что Марина опомниться не успела, как перед Анитой оказалось штук сорок квадратиков с зубчатым краем.

– Вы любите тортелли? – спросила Анита, начиная раскатывать новый кусок теста.

– Не уверена, что пробовала. Это как равиоли?

Анита улыбнулась:

– Да, похоже, но у нас в Тоскане они зовутся тортелли.

– Анита помогает мне готовить, когда я здесь. Хотя я тоже не промах на кухне, правда? – Андрей обнял пышную синьору за плечи.

– Да-да, ты брависсимо, мальчик мой, – и она чмокнула Андрея в щёку, не отрываясь от теста.

Андрей попробовал кипящий на маленьком огне томатный соус.

– Ммм, вкуснятина, – причмокнул он.

– А на закуску будет тосканское блюдо: запечённые в кляре цветы цукини. В Москве таких не найти, – сказал Андрей, показывая Марине крупные жёлтые цветки.

– Может, вам помочь? – поинтересовалась Марина.

Андрей достал из деревянного шкафа, расписанного узорами, бокал. Налил Марине красного вина.

– Ваша лучшая помощь – пойти на террасу и наслаждаться. Там, кстати, уже собрались гости.

На террасе мэр, Карло, ещё пара незнакомых ей людей с бокалами в руках беседовали. Мэр раскрыл объятия.

– Синьорина Марина, как приятно!

Карло натянуто улыбнулся.

– Надеюсь, сегодня мы не будем говорить про работу. Начинаются выходные.

Тёплый апрельский вечер располагал к ужину на открытом воздухе. Скоро все уселись за нарядный стол. Анита положила всем на тарелки аппетитные тортелли с томатным соусом и сама уселась за стол.

– Синьорина Марина, как вам жизнь в нашем маленьком городке? – поинтересовался мэр, посыпая тор-телли пармезаном.

– Ну здесь… ээээ… спокойно.

Карло захихикал:

– Слишком спокойно после Москвы?

– Да уж, в Москве совсем другие ритмы. Марина, вы уже были в Тоскане? – спросил Андрей.

– Нет. Но я была в Италии. По работе. В Риме, на озере Комо и в Милане. Вообще-то я в Италии родилась.

На террасе повисла тишина. Первым очнулся Андрей.

– Вот это новость!

Марина выпрямила спину. Отпила глоток воды.

– Это долгая история. Моя мама была замужем за итальянцем, а потом…

Марина запнулась. Андрей налил Марине вина.

– Вы не обязаны рассказывать ваши личные истории, простите, что я начал этот разговор…

– Да нет, всё нормально. Я не помню своего отца. Он оставил нас, когда мне было около четырёх. Мама вернулась в Москву.

– Вот это история! Марина, значит, вы наполовину итальянка, тогда вам просто генетически положено наслаждаться жизнью и быть гедонистом, как мы, – мэр засмеялся.

Марина съёжилась. Мэр, заметив неловкость Марины, сменил тему.

– Андреа, позволь мне называть тебя на итальянский манер: для меня ты настоящий итальянец – темноволосый, весёлый, любишь поесть, – мэр засмеялся, а вслед за ним и все гости. – Ты обещал рассказать, как тебе пришла в голову идея фестиваля.

Андрей подлил вина себе и рядом сидевшим гостям.

– У меня есть приятель. Итальянец. Мы познакомились в Милане. Он тоже любит музыку, немного играет на гитаре. Я рассказал, что у меня здесь дом. Оказалось, что приятель родился в этом борго. Однажды подумали: а почему бы не сделать в нашем борго музыкальный фестиваль? По-моему, он даже посоветовал ваше агентство, Марина.

Мэр поднял бокал.

– Андреа, спасибо! Этот фестиваль вполне может стать чем-то вроде театральных дней в Монтикьелло. Слышал про их «Бедный театр»?

Андрей покачал головой. Мэр прокашлялся.

– Это деревенька недалеко отсюда. В 60-е годы из Монтикьелло начали уезжать люди. Молодёжь больше не хотела заниматься фермерством, стремилась в большие города. Деревня опустела. Ещё чуть-чуть, и она полностью исчезла бы. Превратилась бы в привидение.

Мэр подлил себе вина.

– И тогда оставшиеся жители начали устраивать театральные постановки. Свои же пьесы. В собственном театре, бедном, как они сами. Так и назвали его: «Бедный театр»[23]. Жители сами писали сценарии, сами шили костюмы, сами разыгрывали пьесы и выступали на площади. Рассказывали миру о своих проблемах.

Мэр замолчал. Тишину нарушали стук вилок и стрекотание цикад. Мэр перевёл дух и продолжил:

– Постепенно слава о театре росла. Министерство культуры дало финансирование. Тогда жители, те восемьдесят, что остались, создали кооператив. Положили туда деньги и начали совместно ими распоряжаться во благо города. Отреставрировали здания. Стали организовывать туристическую деятельность. Театр спас борго.

Андрей поднял бокал.

– Предлагаю выпить за Тоскану. Пусть все тосканские деревни процветают!

Все закричали:

– Чин-чин!

– Мы верим, что фестиваль пройдёт до того успешно, что мы будем проводить его каждый год. И, кстати, идея кооператива очень ценная, надо взять её на заметку, – кивнул мэр в сторону Карло.

– Андреа, когда ты уже переедешь насовсем? В Москве так не кормят, – засмеялся Карло и попросил добавки.

– Это точно, – улыбнулся Андрей. – Мои друзья-предприниматели мечтают бросить всё и купить дом в Тоскане. Заниматься сельскими работами. Чтобы вокруг долины, кипарисы. Правда в том, что мы не созданы для спокойной жизни. Предприниматели – амбициозные ребята, им всё не терпится покорять новые вершины.

– Фестиваль – такая вершина? – спросил Карло, прищурившись.

– Да, можно и так сказать. И вы все – часть моей мечты. Выпьем за это. Чин-чин, – он поднял бокал.

После нежного мяса, которое тушили пять часов в вине, и десерта, божественного тирамису, гости уселись играть в покер. Все, кроме Марины. Стол в гостиной застелили зелёным сукном. Разложили карты. Андрей достал коробку с сигарами.

– Я курю сигары только во время покера, – объяснил он мэру.

В гостиной горел камин. Играл джаз. Марина сидела на диване и смотрела на огонь. Ей было тепло и уютно. Что-то внутри приятно дрогнуло. Что-то новое. Марина пыталась уловить это ощущение, понять его и задержать, но не смогла. Оно улетучилось так же внезапно, как появилось.

В покер выиграл Андрей. Раздосадованные игроки выпили ещё по лимончелло[24].

Андрей присел рядом с Мариной на диван.

– О чём задумались?

– Знаете, – поделилась Марина, – у меня здесь сплошное дежавю. Запахи, вкусы, звуки.

Андрей ухмыльнулся:

– Это неудивительно, мы все любим итальянские фильмы, слушаем с детства итальянскую музыку, и когда попадаем в Италию, у нас возникает ощущение, что всё это уже было.

Гости стали расходиться. Марина тоже засобиралась.

– Спасибо за прекрасный вечер.

Марина протянула руку Андрею. Вместо пожатия Андрей расцеловал Марину в обе щеки, как делают итальянцы.

– Осторожно съезжайте в темноте. Иногда здесь гуляют косули и кабаны. Хотите, я поеду впереди, а вы за мной?

– Не волнуйтесь, я справлюсь, – уверила его Марина.

Она ехала медленно, со включённым дальним светом. Добравшись до дома, Марина открыла компьютер, чтобы доделать презентацию. Поработала пять минут и, поняв, что это совершенно бесполезно, легла спать.

А ночью ей снилось, что она делала тортелли вместе с Анитой.

Ингредиенты:

400 г муки

4 яйца + 1 желток

½ белой луковицы

1 морковка

1 стебель сельдерея

½ бокала сухого белого вина

1 ст. ложка натёртого твёрдого сыра типа

пармиджано реджано

1 ст. ложка панировочных сухарей

500 г фарша из свинины и говядины

100 г сливочного масла

зелёный базилик

оливковое масло

соль

перец

петрушка

Как делать:

Сделать из муки горку. Разбить в центр яйца. Смешать ингредиенты сначала вилкой, а затем руками в течение 10 минут, пока не получится гладкое тесто. Укутать тесто в плёнку и поместить в холодильник на полчаса.

Сделать соус для начинки. Пассеровать нарезанный лук, сельдерей и натёртую морковь. Добавить фарш в кастрюлю, посолить, поперчить. Когда мясо подрумянится, добавить белое вино и готовить 20 минут.

Когда из соуса уйдёт влага, снять сковороду с огня и переложить содержимое в миску. Добавить к фаршу с овощами яичный желток, пармезан, петрушку и панировочные сухари. Всё хорошо перемешать. Поставить начинку в холодильник на полчаса.

Теперь можно вынуть тесто из холодильника, разделить его на две равные части и разложить на плоскую поверхность.

Довольно тонко раскатать тесто скалкой.

Чайной ложкой положить на тесто равноудалённые шарики с начинкой и смазать края будущих наших тортелли водой. Укрыть вторым листом теста. Разрезать тортелли специальной машинкой или вырезать особой квадратной формой.

Хорошо залепить пальцами края тортелли, выпуская весь воздух, чтобы во время варки они не открылись, и начинка не вышла.

Варить в кипящей воде минут пять.

Подавать в томатном соусе, или можно сделать так.

Растопить на сковородке много сливочного масла, добавить базилик. Сваренные тортелли добавить на сковородку буквально на пару секунд. Выложить тортелли на тарелку, посыпать пармезаном.

Все тосканские городки похожи друг на друга. Каждый городок хорош по-своему.

Глава 8

Simpatica

Прошло две недели. Город хорошел. Жители готовились: кто-то решил освежить зелёные ставни, а кто-то и вовсе поменять цвет на лавандовый.

Команда приходила на работу к 8.30, уходила на обед в 12.30 и возвращалась в 13.15. Работу заканчивали в 18.30. Марине нравился этот бодрый ритм. Над второй сценой, напротив дома Марины, на крохотной площади возвели огромную конструкцию – имитацию средневекового замка.

В то утро почтальон Томмазо подъехал к штабу и позвонил в звоночек.

– Синьорина Марина, для вас заказное письмо. Распишитесь.

– Для меня? Странно.

Она пробежала глазами листок бумаги.

– Совсем ничего не поняла, – нахмурилась Марина и передала письмо рядом стоящему Карло.

– Здесь говорится, что сцена должна быть немедленно разобрана, – сказал Карло, прочитав письмо несколько раз.

– В смысле? Это шутка такая? – нахмурилась Марина.

– Нет, Марина, не шутка. Это письмо от адвоката. Здесь написано, что декорации сцены отбрасывают тень на сад синьоры напротив. Каждое утро старушка грелась на солнышке, а теперь у неё кромешная тьма. Она недовольна и хочет своё солнце обратно. Написано, что если сцена не будет разобрана, то жалоба отправится в суд, и ваша компания заплатит большой штраф.

Марина сжала кулаки в карманах:

– Но ведь сцена простоит всего пару месяцев. Неужели сложно потерпеть?

Карло пожал плечами.

– Вы можете поговорить с ней? – Марина посмотрела на Карло.

Марио, веснушчатый декоратор, красивший скульптуру рядом, промямлил:

– Синьорина Марина, будет лучше, если вы сами с ней поговорите, вы же соседи.

Карло испепелил взглядом Марио.

– А не заняться ли тебе своими делами, малыш?

Глаза его сузились. Со своим носом с горбинкой и жидкими волосами он походил на коршуна, который вот-вот нападёт на мышонка.

Марио тряхнул головой и продолжил работу.

– Конечно, Марина, я сегодня же с ней поговорю, – заверил Карло.

Раздался звонок. Это была мама.

– Да, мама, всё хорошо. Пробовала звонить вчера? Ну, тут интернет блуждающий. Не всегда есть.

Дальше последовал обычный мамин монолог про то, что в Италии всё запущено. И скорее бы ей вернуться в Москву. Марина слышала эти разговоры всю свою жизнь. Про Италию. Про то, что мужчинам нельзя доверять, тем более итальянским. Да и вообще никаким.

Вся команда ушла на обед. Марина села возле компьютера, достала бутерброд. Два куска чёрного хлеба с сыром. Только начала, как в дверях появился Федерико, старший декоратор.

– Я почти закончил третью сцену, хочешь посмотреть?

– Ты разве не будешь обедать? – спросила Марина, отложив бутерброд.

Федерико хитро улыбнулся.

– Ну ладно, что там у тебя? – Марина последовала за Федерико.

Они пришли на маленькую квадратную площадь, окружённую четырьмя домами. Сцена и правда была завершена: выполнена в стиле римского амфитеатра.

– Красиво… – прошептала Марина.

Федерико показал на окна нижнего этажа в двух шагах от сцены.

– Я здесь живу. Подожди минуточку.

Он вбежал в дом, распахнул окна. На стенах кухни висели жёлтые тарелки, расписанные зелёными и голубыми узорами. Федерико взял какие-то предметы и вернулся на улицу. Накрыл скатертью в цветочек раскладной столик, поставил рядом стул. Опять забежал на кухню. Высунул голову из окна и улыбнулся.

– Ты какую любишь пасту, длинную или короткую?

Марина удивлённо подняла брови.

– Марина, я не могу смотреть, как ты жуёшь бутерброды перед компьютером. Поешь хоть раз нормально! Присаживайся, я мигом.

Марина села за раскладной стол. Федерико включил радио и начал двигаться в такт музыке. Затем со словами «Жара какая сегодня!» стащил майку. Приплясывая, он взял кастрюлю и подбросил её вверх. Марина смотрела не на кастрюлю, а на мускулы Федерико, которые, напрягаясь, создавали красивый рельеф в зоне бицепса.

Федерико достал из картонной пачки спагетти, соединил большой и указательный пальцы, просунул спагетти через образовавшуюся «о»:

– Знаешь этот трюк? Смотри, на одного человека хватит одной полной «о».

Бросил спагетти в воду, не ломая, а аккуратно сгибая их деревянной ложкой. Спагетти размякли и с лёгкостью утонули в бурлящей воде. Потом он взял чеснок и бросил на сковороду с маслом.

– Сделаем самое простое блюдо на свете: olio e aglio[25]. Главное – не передержать чеснок на огне, потому что он должен быть золотистым, ни в коем случае не подгореть.

Тут музыка зазвучала особенно пронзительно. Федерико взял швабру, словно это микрофон, наклонил её и начал петь.

– Ma come sei bellaaaaaaaa!

Звонок будильника ознаменовал готовность пасты. Федерико взял кастрюлю и откинул содержимое на дуршлаг. Затем переложил пасту на сковороду, добавил сверху немного оливкового масла, перемешал и разложил по тарелкам.

– Ну вот. Просто и вкусно!

Поставил тарелку перед Мариной, налил ей в бокал вино. Взял свою тарелку и сел у подмостков, полуголый. Возле римских декораций.

– Знаешь, почему мы, итальянцы, едим всё время вместе? Это полезней. Во время совместных трапез вырабатывается эндорфин, есть исследования на этот счёт, – он сделал нарочито серьёзное лицо и заговорил голосом телеведущего:

– Есть в одиночестве вредно. Поэтому ты всегда такая грустная.

Марина накручивала спагетти на вилку и думала. Последние несколько лет она и правда ела всегда в одиночестве и по-быстрому. Её компанией был компьютер. В лучшем случае – клиенты или коллеги.

– О, brava, ты умеешь правильно есть спагетти! Я поражён. Ты не режешь ножом и не делаешь вот так!

Он смачно втянул в себя спагетти, нарочито издавая хлюпающий звук. Марина рассмеялась. Федерико отломал от хлеба кусок, собрал с тарелки оставшееся масло и отправил его в рот.

– А ты симпатика[26]. Хоть и очень напряжена.

Марина вытерла губы салфеткой и встала.

– Ну что же, мне пора, спасибо за пасту.

Она обошла сцену и направилась к штабу. Федерико выкрикнул:

– Чаооо, выпью кофе и скоро приду!

Около трёх часов дня к главной площади подошёл мужчина. Приятная улыбка, синяя рубашка, от которой пахло свежестью. Мужчина представился:

– Фабрицио Кардуччи, я из профсоюза.

– Чем могу помочь?

– Можно вас на минуточку? – представитель профсоюза взял Марину под локоть.

Они отошли на край площади, ближе к собору.

– Видите ли, мы в профсоюзе очень переживаем за права наших работников.

Представитель профсоюза натянуто улыбнулся.

– И что же это вы так переживаете? – спросила Марина, втягивая воздух.

– Слишком много рабочих часов, не предусмотренных национальным контрактом. Сверхурочные не оплачиваются. Обеденный перерыв всего полчаса. И ещё до меня дошли слухи, что несколько раз команда работала по субботам.

Последние слова Фабрицио Кардуччи прошипел, округлив глаза, будто сообщал Марине государственную тайну. Марина сжала кулаки в карманах, а заодно и челюсти. Выдохнула.

– Скоро начинается фестиваль. Работы невпроворот. Простите, но вот прямо сейчас мне не до национального контракта. Важно, чтобы всё было выполнено в срок.

– Синьорина Марина, вы работаете в Италии. Здесь свои законы, – он опять улыбнулся. Ещё фальшивей, чем в первый раз.

– Я бы с радостью не вовлекала ваших итальянских работников в проект. У меня потрясающая команда в Москве. Это было условие муниципалитета. Поэтому разбирайтесь с мэром, – у Марины зачесались ладони.

– С ним я ещё обязательно поговорю. А пока хочу попросить вас, чтобы вы уважали права наших работников. Только и всего. До свидания.

Представитель профсоюза удалился.

Марина вернулась в штаб. Она била по клавишам компьютера так сильно, что ещё немного – и они бы отлетели.

По дороге домой Марина зашла в лавку. Это был крохотный магазинчик, где продавалось всего понемногу: овощи, хлеб, сыр. Витрину заполняла аппетитная еда: готовая лазанья, равиоли, овощное рагу, маринованные артишоки, гигантские чёрные оливки.

Хозяйка, краснолицая добродушная синьора, перебирала фрукты. Увидев Марину, заулыбалась:

– Синьорина, как ваши дела?

– Хорошо, спасибо.

Марина попросила салат.

– Вам какой?

– Ну не знаю, мне любой, а есть разница?

Хозяйка улыбнулась.

– Когда речь идёт об итальянской еде, разница есть всегда.

Хозяйка подошла к ящику с разными головками салатов.

– Есть, например, такой вот кучерявый салат. Indivia riccia. Но лично мне он нравится больше в тушёном виде. С изюмом и кедровыми орешками. Пробовали?

Марина покачала головой. Хозяйка указала на салат с круглыми листьями.

– Есть семейство латука, это, пожалуй, самый нежный салат. Вот.

Хозяйка взяла из ящика салат с круглыми листьями.

– Но его придётся мыть. Есть у вас сушилка для салата?

Марина изумлённо посмотрела на хозяйку, та засмеялась.

– Это такая штука: кладёшь туда вымытый салат, крутишь сушилку за ручку, и постепенно вода из салата выходит. Иначе придётся есть салат с водой, а кому это понравится! Еда должна быть вкусной.

Марина всегда сушила салат полотенцем. Хозяйка взяла пакет.

– Раз сушилки нет, предлагаю взять готовый салат в пакете. Например, cuore di Iceberg. Хрустящий, вкусный. Оливковое масло у вас есть?

– Есть какое-то, – Марина сказала название.

Хозяйка поморщилась.

– О нет, это не масло, это ужас.

Она достала с полки небольшую бутылочку.

– Понюхайте.

Масло пахло зеленью. Хозяйка капнула пару капель на кусок хлеба. Протянула хлеб Марине.

– Вот, попробуйте.

Горький вкус масла начал жечь. Какой знакомый вкус! Марина чуть не взвизгнула.

Она взяла бутылку с маслом, прочитала надпись на этикетке – Tenuta Sant’ Antonio.

– Что такое, тезоро? – спросила хозяйка.

– Это масло. Оно…

– А, понравилось? Я же говорила, оно чудесное, это хозяйство по соседству. Если хотите, съездим туда вместе. Я знаю главного агронома.

– Да, спасибо, я хотела бы.

– Ну, хорошего вечера, тезоро, пошла я ужин готовить. Сегодня у меня артишоки, их ещё чистить. Возни, конечно, с ними, но что делать, придут внуки, они у меня любят ризотто с артишоками. Buona serata. Кстати, меня Франческой зовут. Будем знакомы.

– Очень приятно, я – Марина.

В тот вечер возле траттории стоял большой длинный стол, накрытый бумажной скатертью. Хозяйка Бенедетта раскладывала приборы. Несмотря на пышные формы, она порхала мимо столов, напевая под нос весёлую песенку.

Хозяйка помахала Марине рукой.

– Марина, приходи к нам на ужин, у нас праздник. У дочки родились близнецы. Я приготовила огромный котёл риболлиты. Тосканский овощной суп. Хватит всему городу!

– Спасибо, у меня салат, – Марина показала на пакет.

Она зашла в дом. Высыпала салат в миску, порезала купленные у Франчески помидоры «бычье сердце», мясистые и необычайно вкусные. Заправила салат новым маслом. Села за компьютер. Потом вспомнила слова Федерико. Закрыла ноутбук. Взяла салат и поднялась на террасу.

Оттуда была видна траттория. Возле траттории звучала музыка, за стол усаживались люди.

Раздался звонок Полины.

– Как дела, крошка? Ты чего пропала?

– Ой, Полина, тут столько проблем! Профсоюзы, недостроенные сцены…

– Конечно, ретроградный Меркурий! Это не шутки.

Марина закатила глаза:

– Опять ты со своим Меркурием.

– Марина, умные люди планируют мероприятия в соответствии со звёздным календарём. Если на то пошло, твой фестиваль вообще не стоило делать сейчас. Через два месяца было бы лучше.

Марина фыркнула:

– Как можно так жить, это же сплошные правила и ограничения.

– Кто бы говорил! У тебя самой в голове столько ограничений!.. Уверена, что прямо сейчас ты сидишь одна дома и работаешь за компьютером, вместо того чтобы воспользоваться удачной Венерой и выйти в люди.

Марина аж подскочила.

– Всё, хватит. Мне надо идти.

– Куда идти, спать, что ли? – Полина засмеялась.

– Буона нотте, – отрезала Марина и повесила трубку.

Марина ходила туда-сюда по террасе. Музыка возле траттории звучала всё громче. Спать не хотелось. Марина спустилась вниз. Распустила волосы, причесалась. Посмотрела в зеркало. Опять расчесалась. Собрала волосы в обычный хвостик и вышла.

За столом ужинала вся её команда. Декораторы, Федерико и Марио, Риккардо, был и Андрей. Он сидел рядом с мэром и что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками. Завидев Марину, хозяйка закричала:

– О, синьорина Марина! Вы решились! Как раз сейчас будет второе. Мясо на гриле.

Андрей встал и улыбнулся.

– Добрый вечер. А я вот приехал в свою любимую дыру на выходные.

Марина уселась напротив рыжеволосой феи. Хороша! На белой коже россыпь веснушек, глаза цвета сочной травы, сложена идеально.

Девушка тут же протянула руку.

– Наоми, очень приятно.

– О, синьорина Марина, вы решились последовать моему совету и поужинать в компании. Brava! – захлопал в ладоши Федерико.

Хозяйка и официантка с пирсингом в носу разносили мясо. Марина закрыла свою тарелку руками.

– Спасибо, я не буду. Уже десять вечера, поздновато для ужина.

Бенедетта крикнула помощнице:

– Джемма, принеси синьорине моцареллу!

– Да нет же, я не голодная, – запротестовала Марина.

Бенедетта махнула рукой:

– Ой, Марина, моцарелла – сплошная вода. Рот прополоскать перед сном.

– Марина, завтра мы идём на трекинг по «Дороге гладиатора». Там очень живописно. Не хотите вместе с нами? – спросил Андрей.

– Э… даже не знаю…

– Завтра же воскресенье, мы не работаем. Или вы решили и воскресенье сделать рабочим? – съязвил Марио.

Он засмеялся. Марина поджала губы. Зря она пришла, лучше бы дома сидела. Колокол пробил одиннадцать. Не дождавшись моцареллы, Марина встала.

– Спасибо, мне пора.

Хозяйка всплеснула руками:

– А как же моцарелла и мой фирменный десерт?

– Я провожу вас, – Андрей поднялся.

Они шли, Марина ёжилась. Андрей снял куртку и накинул ей на плечи.

– Спасибо, – смущённо пробормотала она.

В последний раз кто-то укрывал её своим пиджаком лет пятнадцать назад, на первых курсах университета.

– Завтра мы встречаемся в 10 утра у ворот Пьенца. Знаете, где это?

– Да, но я не уверена.

– Марина, я понимаю, о чём вы думаете. Я – клиент, вы на работе. Не волнуйтесь об этом. С нами и Марио идёт, декоратор. Считайте это корпоративным мероприятием. Вроде тимбилдинга.

Марина пожала плечами. Андрей поднял руки, повернув их ладонями к Марине. Она узнала этот жест. Так делают итальянцы, когда хотят кого-то успокоить.

– Всё нормально, я просто предложил. Спокойной ночи, синьорина Марина.

– Спокойной ночи, – отозвалась она эхом, толкая дверь.

В тут ночь Марина не закрыла ставни, и луна освещала её постель. Опять Марине снились оливковые рощи, и такса в красной жилетке рассекала холмы, сотрясая воздух своим звонким лаем.

Рецепт риболлиты, от которой отказалась Марина, и очень зря.

Риболлита – от слова «варить ещё раз».

Готовят её так:

350 граммов фасоли

1 стебель сельдерея

1 белая луковица

300 граммов савойской капусты (можно заменить на чёрную капусту, мангольд или свекольную ботву)

Замочить на ночь фасоль. Затем отварить её таким образом: в кастрюле предварительно разогреть оливковое масло, положить дольку чеснока, веточку розмарина. Положить фасоль, налить воды, накрыть крышкой и варить час. После чего взять половину фасоли, отложить. По оставшейся фасоли пройтись блендером. Делать непосредственно в воде.

Лук, морковь и сельдерей нарезать кубиками. Пассеровать на оливковом масле до мягкости.

Нарезать капусту средними кусочками.

Добавить всю капусту к пассерованным овощам, добавить фасолевую воду, накрыть крышкой, довести до кипения.

Затем снять крышку и варить минут 45 на среднем огне.

Когда суп готов, добавить, если не хватает, ещё соль, перец, оставшуюся фасоль.

Положить в миску слой чёрствого хлеба, наверх суп, затем опять хлеб, опять суп. Хлеб лучше тосканский, несолёный.

Дать супу остыть до комнатной температуры и поставить в холодильник на два часа, накрыв миску плёнкой.

Затем достать из холодильника, хлеб как раз впитает суп, и разогреть суп на сковородке. Лучше на оливковом масле. Можно добавить красный перчик и тимьян.

Глава 9

Val d'Orcia[27]

Солнце щекотало ресницы, пробиваясь сквозь распахнутые ставни. За окном звучало птичье многоголосье. Марина открыла глаза, потянулась.

Сделала кофе, поднялась на террасу. Черепичные крыши, балконы, крылечки, площадь – всё было залито солнцем. Во дворе, между домами, словно радуга на ослепительном небосклоне, сушилась яркая полоска белья.

Марина ввела на телефоне «Дорога гладиатора» и начала разглядывать пейзажи. Не верится, что такая красота здесь, в получасе езды.

Раздался звонок мамы.

– Чем занимаешься?

– Да вот, сижу, кофе пью и думаю. Клиент на трекинг пригласил. Там красиво. Может, сходить? Сегодня воскресенье.

– Ну не знаю, это же непрофессионально совсем. Идти куда-то с клиентом, мало ли, что он про тебя подумает. Это же твоя репутация!

Марина словно слышала саму себя. Внутренняя пружина, которую она не замечала годами, с которой свыклась, больно сдавила. Марине хотелось вытащить её наружу прямо сейчас.

– А знаешь что, пожалуй, я схожу. Извини, мама, созвонимся завтра.

Марина посмотрела на часы: девять, надо поторопиться. Спустилась вниз. Где же взять подходящую обувь для трекинга? Надела обычные кроссовки, вышла из дома, помахала соседке.

– Чао, белла, что будешь делать сегодня?

– Иду гулять по Долине Орча.

– Хорошего тебя дня, белла!

Марина подъехала к Пьенца. Оставила машину на парковке, подошла к каменному, песочного цвета, входу в город. Марина читала, что Пьенца называли идеальным городом.

Часы показывали без пятнадцати десять. Марина зашла в город и оказалась на главной улочке. Заглядывая в яркие, заполненные сувенирами витрины, Марина добралась до небольшой площади. Увидела слева бар и зашла. Заказала кофе. В дверях появились Андрей, Марио, Наоми и ещё какой-то парень.

– О, синьорина Марина, вы с нами! – воскликнул Марио и бросился её обнимать.

Марина отпрянула. Какие же итальянцы эмоциональные!

– Чао, – поздоровалась Марина.

Незнакомый парень оказался приятелем Марио.

– Франческо, – представился он.

Марина протянула руку Наоми. Та засмеялась:

– Мы уже знакомы, – и расцеловала Марину в обе щёки.

При дневном свете Наоми была ещё прекрасней. Идеальная внешность. Интересно, сколько ей лет? Точно не больше двадцати пяти.

– Наоми – моя сестра. И она такая же рыжая, как я. А знаете почему? – спросил Марио.

Не дождавшись ответа, продолжил:

– Наши прапрабабушка и прапрадедушка уехали жить в Ирландию. Тогда из Италии многие уезжали: кто в Америку, кто в Шотландию. Потом мой отец и его ирландская жена, то есть наша мама, вернулись и остались здесь. Родился я. Рыжий, – Марио показал на свои волосы. – А потом родилась Наоми, – он взял в руки её локон. – Тоже рыжая.

Подошёл Андрей.

– Очень рад, что вы решились. Интуиция привела вас в правильное место. Это мой любимый бар в Пьенца, я начинаю отсюда все пешеходные маршруты.

Допив кофе, компания двинулась в путь.

– Ну что, – Андрей потёр руки. – Мы готовы? – он глянул на Маринины кроссовки. – М-да, не совсем подходящая обувь для трекинга. Ну да ладно, маршрут несложный.

Они миновали крылечки, заставленные цветочными горшками, почтовые ящики с керамическими табличками и гербами. Марина замечала сходство с их борго. Здесь тоже были порта, вход, крепостные стены, каменные фасады, пьяцца и пьяцетта, главный храм.

– Все тосканские городки похожи друг на друга. Каждый городок хорош по-своему, – произнёс Андрей, словно услышав её мысли.

«Сейчас наверняка будет панорамный вид», – подумала Марина. И правда, они нырнули в арку и очутились на длинной каменной террасе. Оттуда открывался вид на Долину Орча.

– Красиво, правда? И это только начало, – кивнула Наоми в сторону долины.

Они вышли за город. Вскоре показалась небольшая церквушка. Марио повернулся к Марине:

– Эта церковь аж восьмого века. Pieve di Corsignano называется. Здесь крестили Энеа Пикколомани.

Он шёл рядом и увлечённо рассказывал:

– Раньше Пьенца была заброшенной деревней, пока Энеа Пикколомани, он здесь родился, не стал Папой Римским. Вернувшись в свой родной город, Папа удивился разрухе и приказал всё переделать, доверив работу знаменитому архитектору того времени Бернардо Росселлино.

Они обогнули церковь, прошли ещё пару метров, и перед ними открылась та самая дорога.

– Вот она, – произнёс Андрей. – После фильма «Гладиатор» её так и прозвали – «Дорога гладиатора».

На самом деле это обычная сельская дорога.

Дорога вилась белой полоской между полей всех оттенков зелени: от салатового до малахитового. Сначала ровно, затем поднималась, круто спускалась и опять плавно шла вверх.

Всё вокруг было до того идеальным, что казалось большой киношной декорацией. Будто кто-то по заказу создал это невероятное полотно Долины Орча.

На бархатных коврах долины мелькали тонкие полоски виноградников, оливковые рощи, вытканные по кругу, и приколотые вразнобой узкие кипарисы. Местами полотно вздувалось, и тогда кипарисы поднимались горкой, следуя изгибу. Иногда появлялись домики, и кипарисы выстраивались стеной, как верные стражи.

Вскоре они дошли до маленькой церквушки Cappella di Vitaletta. Она белела среди зелёных полей одна-одинёшенька, словно знак того, что без высшего промысла здесь не обошлось.

– Какая-то нереальная красота, – пробубнила под нос Марина.

– Да, понимаю, что вы чувствуете, – услышал её Андрей. – Для меня Долина Орча – самое красивое место на Земле. Именно поэтому я купил дом в этих краях.

Марина шла и с каждым пройденным километром чувствовала, как внутренняя пружина разжималась. Ходьба разгоняла мысли. Марина смотрела вокруг и думала, что сегодня чудесный день. Всё вокруг такое отчётливое и яркое. Хотелось бесконечно топтать эту землю, вдыхать этот воздух, трогать каждый встречный цветок. Хотелось кинуться в мягкие изгибы плюшевых долин и валяться на спине, перекатываясь с одного бока на другой.

– Привал, – скомандовал Андрей, посмотрев на часы. – Давайте отдохнём.

Они уселись в жёлтом цветочном поле. Каждый достал из своего рюкзака воду.

– Сразу видно, синьорина Марина, вы не часто ходите пешком, – засмеялся Андрей и протянул ей свою бутылку воды. – Вот, если не брезгуете.

– Ох, спасибо, я совсем про воду не подумала, – Марина жадно отхлебнула.

Наоми и Марио вынули из рюкзаков бутерброды. Между ломтями белого хлеба краснело прошутто.

– Кто что будет? Есть с прошутто крудо или прошутто котто. С пекорино или пармезаном. И ещё с моцареллой и помидором.

Наоми раскладывала завёрнутые в фольгу бутерброды. Марина облизнулась.

– Синьорина Марина, вы какой будете? – спросил Марио.

– Да нет… не надо, мне неудобно, я ничего не взяла с собой. Как-то совсем не подумала.

– Да ладно, в конце концов, вы босс. Ничего страшного, пусть покормят вас сегодня.

Андрей засмеялся. Он смеялся раскатисто, в удовольствие, закидывая голову назад.

Наоми рассказывала, как пробовала учиться в Милане, но не выдержала и вернулась. Поступила в университет Сиены, так ближе.

– Для меня эти долины, эти холмы – моё личное место силы. Вроде я привыкла, живу здесь с рождения, но, отдаляясь, словно эту силу теряю.

Наоми достала из рюкзака пластиковую коробочку, в ней краснела гигантская свежая клубника.

– Кто хочет? – она протянула коробку, и каждый взял по ягоде.

Марина сидела в траве, уплетала итальянский пани-но, любовалась долиной и завидовала Наоми: она видит эту красоту каждый день. Ещё Марина поглядывала на Андрея и думала, что с момента первого знакомства не заметила в нём ничего такого, что бы её раздражало.

Перекусив, они тронулись в путь. Через час прогулки они набрели на знакомую картинку.

– Узнаёте? Это знаменитый Бельведере. Дом купили иностранцы, сами редко здесь бывают.

Марина узнала пейзаж, часто мелькавший в интернете. На холме среди мягких складок долин, за стеной кипарисов, прятался каменный домик с черепичной крышей.

Вскоре они оказались перед воротами городка Сан-Квирико. Вошли через каменные ворота с надписью «XIII век», повернули налево. В начале улицы нашли крохотную лавку.

– Здесь очень вкусное мороженое, давайте остановимся, – предложил Марио.

Марина взяла стаканчик с фисташковым мороженым. Села на скамеечке. Она ела мороженое и рассматривала двери с каменными арками-оборочками. Рядом с ней примостилась девочка лет пяти. Девочка лизала клубничный рожок, и её лицо стало розовым и блестящим.

– Che buono, mamma[28]! – говорила девочка, не отрываясь от лакомства.

У Марины появилось то самое чувство, что возникло тогда у камина. Вот оно, на уровне сердца. Оно пробивалось наружу, словно хрупкий росток, тянулось, пытаясь выбраться. Чувство было приятным, но одновременно болезненным. Марина пыталась найти в прошлом похожее ощущение, но тщетно.

Она словно провалилась в какую-то воронку, изнутри доносились детские голоса, обрывки фраз на итальянском: «Аморе, джелато, буоно».

– Как вам прогулка? – прервал её мысли Андрей.

Марина вздрогнула.

– У вас опять дежавю? – спросил Андрей.

Марина кивнула, вспомнила про стаканчик и выпила растаявшее мороженое.

– Здесь невероятная красота, – сказала тихо Марина. – Я жалею лишь об одном: что ни разу не была здесь раньше.

– Всё приходит в своё время, – философски подметил Андрей и подмигнул.

Они вышли из города. Постепенно, кипарис за кипарисом, холм за холмом, компания вернулась в Пьенца.

– Как ваши ноги? – заботливо поинтересовался Андрей.

– Отваливаются, – улыбнулась Марина.

Все стали прощаться. Наоми расцеловала Марину.

Марина пожала руку Франческо. Андрей поцеловал Марину в обе щеки. Марио сделал то же самое.

– Увидимся завтра, синьорина Марина.

Дома Марина сделала зелёный салат. Написала Полине. Та сразу перезвонила.

– Как прошёл твой день? – спросила Полина.

Марина рассказывала о прогулке взахлёб.

– Здорово. Кстати, хотела спросить. Какой он, твой клиент? Интересный тип?

– Ну да, симпатичный. Полина, к чему ты клонишь?

– То есть ты не допускаешь, что можешь ему нравиться? Даже если он клиент.

– Нет, конечно. Он такой… как сказать…

– Какой?

– Хорош собой, вежлив, успешен, обходителен. Он идеальный, понимаешь. У него есть всё. Зачем ему я?

Ну и он, наверное, влюблён. Сто процентов. Ну, или если даже не влюблён… Ему больше подойдёт Наоми. Она красивая, молодая и беззаботная.

– Да, ты же у нас уродина безобразная! Как ты там любишь повторять на своих заумных стратегических сессиях – «Не решайте за клиента». Могу перефразировать: «Не решай за мужчин».

– Полина, я слишком сложная. Мне самой с собой сложно.

– Ты не сложная, ты неуверенная. Вернее, наоборот – ты уверена, что не достойна кого-то действительно стоящего. Это твоя главная проблема, то, что мешает тебе, понимаешь? Да, детская травма, оставил отец, но хватит уже, тебе сорок почти.

– Мне 35, – обиженно заметила Марина.

– Марина, у тебя период возвращения Сатурна, пора взять ответственность за свою жизнь, – произнесла Полина таинственным голосом ведуньи.

– Всё, Полинка, отстань со своим Сатурном, я устала и скоро пойду спать, – прервала Марина подругу и повесила трубку.

Марина вышла на крышу. Закатное солнце окрасило фасад главного собора и рядом стоявшие дома в лёгкий оранжевый цвет. На площади мальчишки играли в футбол, и кто-то звал их к ужину.

Глава 10

Non si puo fare[29]

Марина вошла в дом. Высокие потолки с тёмными деревянными балками. Большой стол, высокие обтянутые кожей стулья. Пахло камином и свежим хлебом. Марина поднялась на верхний этаж. Открыла двери комнаты. Кровать застлана розовым покрывалом. На подушке куча игрушек.

– Марина! Аморе!

Марина проснулась. Опять этот сон. Опять этот дом. Встала. Ноги гудели.

В тот день возле сцены к Марине подошёл Карло и с философским видом заявил:

– Италия – это море. Никогда не знаешь, откуда придёт волна. И должен быть готов обуздать её. Иначе…

– Иначе что? – спросила Марина нетерпеливо.

– Иначе захлебнёшься, – сказал Карло Марине и протянул письмо.

Это было ещё одно письмо относительно сцены. Сцену следовало разобрать незамедлительно.

– К сожалению, разговор со старушкой не помог. Ничего не поделаешь. Придётся строить заново.

Марина сжала челюсти. Подошла к ватману с общим планом. Взяла жирный маркер и начала зачёркивать дни календаря. Делала это с такой силой, что продавила дырку. Она повторяла: «Не успеваем, совершенно ничего не успеваем».

– Риккардо, собери команду, – попросила Марина строго.

Она объявила, что все следующие субботы будут рабочими. Рабочий день будет начинаться на полчаса раньше, а заканчиваться на полчаса позже.

– Я не согласен работать по субботам, – пожаловался Марио.

– И я не согласен, – поддержал его Федерико.

– Если будем слаженно работать без кофе-пауз каждые полчаса, то субботы нам не понадобятся, – строго резюмировала Марина. – Работы ещё навалом, а фестиваль уже скоро. Надо поторопиться.

К штабу подъехал фургон. Из машины вышел водитель, протянул накладную и попросил расписаться. Декораторы вытащили коробки и украшения. Аккуратно разложили на асфальте. Это было название фестиваля. Каждая буква состояла из цветов. Они были как живые.

– Невероятно красиво, – прошептал Марио.

– Давай сразу же примерим, – бодро предложила Марина.

Декораторы собрали цветные гирлянды в ящики, положили их в машину, выехали из города. Марио, Федерико и несколько рабочих поднялись на специальных выдвижных лестницах над входом в город. Прикрепили две буквы. Марине понравилось. Надпись украшала серый камень и создавала настроение.

– Отлично, можете вешать остальные цветы над каждым входом, – скомандовала она.

После обеда Марина отправилась посмотреть, как продвигаются дела с цветочными декорациями. Возле стен стояли зеваки. Один долговязый незнакомый тип активно махал руками и возмущался:

– Кто дал вам разрешение размещать эти украшения? – крикнул он, увидев Марину.

– Мы сотрудничаем с муниципалитетом. Мне помогает Карло Бьянки, архитектор. Я не просила официального разрешения, но… – оправдывалась Марина.

– Всё понятно, – перебил её тип. – Разрешение даёт не муниципалитет, а мы – организация по защите культурного наследия. И мы категорически против того, чтобы наше наследие украшало что-либо, кроме вековой пыли. Пожалуйста, сейчас же снимите эти… – и он брезгливо замахал рукой, указывая в сторону декораторов. – Эти штуки.

– Они будут висеть всего пару недель, а потом ещё неделю во время фестиваля. Как это оскорбит ваше наследие? – Марина немного повысила голос.

– Это принципиальный вопрос, – сказал тип и сделал рукой категоричный жест.

– Подождите, я позвоню Карло, – Марина напряжённо сжала губы.

Карло не отвечал.

– Завтра утром я поговорю с мэром, – пообещала она.

– Я сам позвоню мэру сейчас же, – и тип достал телефон.

Он представился как Алессандро.

– Да-да, конечно, да, всё скажу. Мэр хочет с вами поговорить, – протянул он трубку Марине.

– Такие вещи мы всегда согласовываем с этой организацией, Марина. Неужели Карло вас не предупредил? Всё, что касается старины, – их компетенция. Вам надо убрать декорации, – возбуждённо протараторил мэр.

Марина отдала телефон Алессандро.

– Послушайте, – начала она уговаривать защитника культуры. – Мы уже заплатили за них, причём немалые деньги. Можно сделать исключение из правил?

– Non si puo fare. У нас на этот счёт серьёзный регламент.

Марина дала команду снять декорации. Не попрощавшись, направилась в сторону штаба. Размахивала руками и выкрикивала итальянские ругательства.

В штабе Марина схватила черновики, ненужные эскизы, и начала их рвать. Засунула мусор в пакеты, вынесла их наружу. Потом схватила метлу и принялась подметать. Уборка на стройке не имела никакого смысла, но Марину разрывало изнутри. Если бы сейчас перед ней появилось сто окон, она вымыла бы каждое до блеска.

В штаб зашёл Карло. Марина сразу на него накинулась:

– Карло, вы почему не предупредили, что на крепостные стены нельзя ничего вешать?

– Простите, синьорина Марина, но вы меня и не спрашивали…

– Как не спрашивала, вы же видели эскизы и планы!

– Хм, наверное, я не обратил внимания. Вам надо было сходить с этой просьбой в муниципалитет, и там бы вам точно сказали.

– Но я работаю с вами! Вы же и есть муниципалитет! – вскрикнула она.

Марина начала заикаться. Когда она злилась, некоторые итальянские слова забывались.

– Простите, сейчас мне надо идти, поговорим позже, – пробормотал Карло.

У Марины разболелась голова. Она села у фонтана, достала бюджет и калькулятор. Смотрела, перечёркивала. Тысячи евро выброшены на ветер.

Она никогда не ошибается. Никогда. Она отличница, медалистка. Красный диплом. Два высших образования.

Вечером зашла в кулинарию Франчески.

– Добрый вечер, синьора.

– О, добрый вечер, Марина. Вы за салатом?

Марина кивнула.

– А может, что-то другое попробуете? Вот посмотрите, это бобы. В Тоскане мы зовём их бачелли. Если вы возьмёте их и томатную пасту, можете сделать замечательный суп.

– У меня нет времени варить суп.

– Не беда, можно просто взять бобы, купить овечий сыр. Отличное сочетание получится.

Марина пожала плечами:

– Даже не знаю.

– Попробуйте, расскажете завтра.

И не дождавшись ответа, Франческа доверху набила пакет бобами. Затем взяла нож и отрезала добрый кусок овечьего сыра. Протянула оба пакета и внимательно посмотрела на Марину.

– Что-то вы сама не своя. Всё хорошо?

Марина вздохнула. Хозяйка покачала головой.

– Слушайте, Марина, вы здесь совсем одна. Каждый вечер. Едите одна. Никого не знаете. Приходите сегодня к нам! В наш женский клуб, – сказала Франческа подбоченившись.

Марина бросила на неё недоверчивый взгляд. Франческа рассмеялась:

– Да мы просто встречаемся каждую неделю. Знаете, в нашем городке не так уж много развлечений. Одно время театр устраивали. Сейчас вот у нас эта, как её…

Франческа задумалась.

– Слушайте, не помню, как называется. Специальные танцы. В наш городок переехала жить преподавательница из Милана. Гайей зовут. У неё там школа была. Знаете, к нам в Тоскану все переезжают, и миланцы, и американцы, и европейцы. Ну что я вам говорю, вы и сами всё знаете.

– Танцы, даже не знаю, – пробормотала Марина.

– Мы встречаемся в 9 вечера, после ужина. Подходите к траттории.

– Хорошо, я подумаю, – пообещала Марина.

Франческа похлопала её по плечу.

– Ешьте на здоровье. Увидимся позже, белла.

Марина вернулась домой, разложила еду, поужинала. Колокол пробил восемь раз, потом остановился и пробил ещё раз, но тише. Восемь часов тридцать минут.

Марина написала Полине: «Как там поживает Меркурий?»

Полина ответила через пять секунд: «Всё ещё ретроградный. Сегодня хорошо заняться духовными практиками».

«А танцы – это практика?», – спросила Марина.

«Ещё какая», – ответила Полина.

Марина оделась и вышла наружу.

По серому небу плыли длинные облака. Край самого нижнего ярко сиял.

Постепенно это сияние заполнило небо, и теперь каждое облако переливалось красивым жемчужным светом.

Во дворе между домами сушилась полоска белья.

Глава 11

Una danza[30]

Возле траттории стояли Франческа, Наоми, хозяйка бара и ещё две незнакомых Марине женщины. Марина поздоровалась.

Франческа обняла Марину.

– Brava, что пришла.

Они двинулись в сторону белого палаццо за тратторией. Марина проходила мимо него каждый день, он всегда был заперт. Сегодня в окнах горел свет.

Франческа толкнула калитку. Они вошли в просторный сад с пальмами и магнолиями.

– Гайа снимает этот палаццо целиком. Уж не знаю, откуда у неё средства. Бу, как говорят в Италии, – Франческа развела руками.

Это «бу» Марина слышала много раз. Каждый раз, когда человек не находил ответа, он говорил «бу». Марина сама часто стала «букать».

У входа в дом рос кактус высотой в два метра, его круглые листья украшали бордовые овальные плоды. Марина вспомнила итальянское название кактуса: fi co d’india. Они поднялись по ступенькам. Позвонили. Дверь открыла высокая кучерявая синьора в оранжевых шароварах. На руках позвякивали браслеты, на голове был повязан зелёный платок.

– О, как я вам рада, проходите, синьоре белле.

Гайа отвела всех в просторную и пустую залу. На паркетном полу стояли свечи, звучала тихая медитативная музыка. Лежали коврики для йоги.

– Давайте сначала сядем в круг.

Все расположились на полу. Гайа уселась так, чтобы её видела каждая.

– Знали ли вы, дорогие мои, что жизнь – это танец? – у Гайи был приятный низкий голос. – И если мы умеем танцевать, то мы умеем жить, – она улыбнулась. – Древние знали это абсолютно точно. Все ритуалы непременно сопровождались танцем и пением. В современном мире это знание забылось, и танец превратился в развлечение либо в высокое искусство. Однако сейчас древней мудрости пора вернуться. Ведь теряя контакт с телом, мы теряем чувство целостности, чувство связи с окружающим миром и другими людьми.

Гайа взяла в руки барабан и легонько ударила по нему ладонью.

– Итак, что такое танцевально-двигательная терапия? – Она встала и начала медленно двигаться из стороны в сторону.

– Это направление на стыке танца, психологии, древних практик и современной нейронауки. Движение отражает нашу внутреннюю психическую жизнь и наше взаимоотношение с окружающим миром: как мы двигаемся, так и живём, как живём, так и танцуем. Изменяя что-то в своём танце, в способе движения, мы можем научиться иначе действовать и в жизни. Танец – это коммуникация, а коммуникация – важнейшая базовая потребность человека. Ну что же, хватит теории, за работу. Будем танцевать!

Гайа ударила в барабан и попросила всех подняться. Она показывала движение, а женщины повторяли за ней. Марина стеснялась, движения её были скованными, она думала, что на неё смотрят и считают нелепой.

– Закройте глаза. Никто о вас не думает. Сосредоточьтесь на своих ощущениях, – произнесла Гайа, словно прочитав её мысли.

Марина закрыла глаза и начала движение. Когда-то давно она танцевала. Но с годами совсем забыла про эту любовь к движению. Она следовала за указаниями Гайи, но никак не могла выключить голос у себя в голове.

– Почувствуйте ту часть вашего сердца, из которой исходит любовь, – попросила Гайа.

Марина заметалась. Но где, где же это место? Она слушала Гайю и пыталась заглушить голос, бубнящий «зачем я здесь, что за ерунда».

– Игнорируйте то, что говорит вам разум, просто скажите ему: «Спасибо, я тебя услышала», – и продолжайте искать любовь в своём сердце.

Марина двигалась и в какой-то момент куда-то провалилась. Она, маленькая, сидит на коленях у седовласого мужчины, её гладят по голове. Марина услышала голос: «Моя самая любимая внучка на свете». Откуда это?

Подхваченная странным голосом, она танцевала и вдруг начала ощущать новое тепло внутри. То самое, что чувствовала у камина. Вот оно, родное.

– А теперь встречайтесь в танце с кем-то другим, – сказала Гайа.

С закрытыми глазами Марина прикоснулась к ладони партнёра по танцу. Почувствовала тепло рук, и это тепло отдалось в сердце, в той новой его части. Она двигалась с этим человеком, с закрытыми глазами, он вёл её, она подстраивалась под его движения, не стараясь предугадать, проконтролировать, сделать всё правильно, а просто слушая и откликаясь на движения партнёра. Всё внутри Марины танцевало. Она сама стала движением, растворилась в нём.

– Мы получаем, потому что даём, и всё в природе взаимосвязано, – раздался голос Гайи.

Марина двигалась. Как же ей хотелось жить именно так! Как в этом танце. Не контролировать. Не бояться быть хрупкой. Не бояться близости. Просто ловить этот ритм танца. Ритм жизни.

Гайа ударила в барабан и попросила всех открыть глаза.

Девушки расселись в круг. Гайа взяла маленькую арфу. Она начала играть и петь что-то очень нежное. Марина не понимала всех слов, только отрывки. Аморе, тенерецца, армония. Каждое из этих красивых итальянских слов попадало в ту новую часть сердца, и приятное тепло разливалось по всему телу.

В ту ночь Марине снился удивительный сон. Она танцевала в ярком платье среди оливковых деревьев. Тех деревьев, что снились ей так часто. Глава 12

La pappa al pomodoro[31]

На следующее утро Марина не услышала будильник. Проснулась в девять. Подпрыгнула. Быстро собралась. Не стала дожидаться, пока кофе медленно выползет из моки. Зашла в бар и выпила залпом эспрессо.

В штабе она была ровно к 9.30. Никого на месте не оказалось. Обошла все сцены. Команда не появилась ни в десять, ни в одиннадцать.

В 11.00 Марина направилась в сторону муниципалитета. Поджав губы, она проходила мимо бара на углу, мимо церкви, мимо траттории. Влетела в арку, открыла тяжёлые двери, поднялась по мраморной лестнице на второй этаж.

Из кабинета мэра выходили Карло и Риккардо. Увидев Марину, Риккардо смущённо что-то залепетал. Потом прокашлялся и продолжил более уверенно:

– Марина, мы бастуем.

– Простите, вы что?! – Марина чувствовала, как лицо становится горячим. Ладошки вспотели.

– Нас не устраивают такие часы работы: мы не готовы обедать полчаса, заканчивать в 19.30, работать по субботам, начинать ни свет ни заря.

– Половина девятого – это ни свет ни заря?

Марина сжала кулаки в карманах. Она глубоко дышала, чтобы не взорваться. Затем открыла дверь в кабинет мэра и, не поздоровавшись, выпалила:

– Я сегодня же зову свою команду из Москвы. Пусть ваши работники бастуют!

– Марина! – опешил мэр.

– Сегодня же! – крикнула Марина и вылетела из кабинета.

Она взяла телефон: интернета не было. Подошла к фонтану: интернет появился. Позвонила главному декоратору из Москвы.

– Сергей, ты можешь собрать команду и приехать завтра же?

– Нет, Марина, у нас свадьба на озере Комо, ближайшую неделю мы заняты. Мне очень жаль.

Марина стукнула фонтан ногой. Из её груди вырвался рёв. Девочка в коляске рядом заплакала. Мама прижала дочку к себе и сказала ей, что синьорина заболела.

Марина подбежала ко второй сцене, которую всё ещё не переделали. Взобралась на стремянку и начала срывать декорации.

– Бастуют они. Работники!.. Пока вы жрёте вашу пасту и пьёте кофе литрами, я сама всё сделаю, – повторяла она снова и снова.

Декорации не поддавались. Мимо проходил водопроводчик Фабио. Сегодня на нём была белая майка с красной надписью Sono fi go[32].

– Синьорина Марина, вы что делаете?! – закричал Фабио.

Вся красная и растрёпанная, Марина посмотрела на него дикими глазами.

– У нас забастовка. Не видишь? Все бастуют, – зарычала Марина и дёрнула декорацию что было мочи. В этот момент подбежал Марио, веснушчатый декоратор.

– О, синьорина Марина, срочно пойдёмте со мной, – он схватил её за руку и потянул вниз.

Марина выдернула руку.

– Ты что, не бастуешь?

– Я бы не бастовал, меня заставили, – пискнул он. – Пожалуйста, пойдёмте со мной.

Марина закатила глаза. Слезла с лестницы и села в машину Марио. Они выехали из арки и направились по кипарисовой аллее. Проехали ещё пару метров и остановились возле какого-то магазина.

– Мы приехали, выходите, синьорина Марина.

Магазинчик был небольшим, а количество того, что он вмещал, – несметным. Щётки, бутылки, замки, сковородки, кастрюли, инструменты – битком набито всякой хозяйственной всячиной.

Из-за прилавка вышел невысокий мужчина в клетчатой рубашке, с большим животом.

– Привет, Марио! Чем могу помочь?

– Дайте, пожалуйста, перчатки. Размер руки – как у синьорины, – он указал на Марину.

– Вам какие: резиновые или тканевые? – обратился мужчина к Марине.

Марина в недоумении посмотрела на Марио.

– Да что же происходит, ты можешь мне объяснить?

– Ничего особенного, я просто хочу купить вам перчатки. Если вы ещё раз решите поработать, они защитят ваши руки. Они у вас такие нежные, – Марио покраснел.

Марина выскочила наружу и хлопнула дверью. Она быстро шла в сторону городка и возмущалась.

– Нет, ну ты подумай – перчатки! Сначала они бастуют, потом покупают мне перчатки, чтобы защитить мои руки, которые я порчу по их же вине. Да они все нормальные?! Психопаты! – взвизгнула она.

Сзади на машине догонял Марио.

– Синьорина Марина, садитесь, я довезу. Я купил тканевые, они удобней.

Марина села и всю дорогу молчала. Они свернули на кипарисовую дорогу, и тут Марина увидела Андрея. Он ехал на мотоцикле, а сзади него сидела девушка. Без каски, в чёрных облегающих штанах, в майке с глубоким декольте. Её рыжие волосы развевались на ветру. Наоми. Она крепко обнимала Андрея.

Марио крикнул в окошко:

– Вот озорница, опять без каски!

Противный голос внутри Марины бубнил: «Я же говорила, Наоми – идеальная пара для него. Смотри, какая красавица».

Вернувшись в город, Марина надела перчатки. Взяла молоток, полезла на стремянку. Она била по декорациям изо всех сил. Почему её так задело то, что Андрей едет с той красоткой? Ну и пусть, ведь между ними быть ничего не может. Со всего размаха она ударила по стене. Та треснула, лестница пошатнулась, Марина с криком начала падать.

– Синьорина, что же это вы делаете! – Марина оказалась в крепких объятиях декоратора Федерико.

И тут она разревелась. Федерико неуклюже пытался её успокоить.

– Ну что вы, синьорина Марина. Да не расстраивайтесь так. Всё будет хорошо. Это Италия. Забастовки здесь такое же нормальное дело, как у вас в Москве снег. Снег растает, забастовки закончатся.

Маринин плач прервал звонок. Это был мэр.

– Синьорина Марина, вернитесь, пожалуйста. Мы всё решим. Мне сказали, что вы сами разбираете сцену. Ну что вы, это ни к чему.

Марина утёрла слезы и зашагала в муниципалитет.

– Синьорина Марина, присядьте, – мэр указал на своё любимое кресло.

Мягкое, бордовое, оно стояло напротив окна. Марина встала рядом с креслом.

– Понимаете, эти люди привыкли работать по-другому. Вы не можете лишить их заслуженного обеда. На него полагается час.

– Они обедали два с половиной!

Мэр подошёл к Марине:

– Думаю, нужен разумный компромисс. Давайте обсудим.

– Что тут обсуждать? До мероприятия осталось несколько недель! Сцену надо переделать из-за ваших дурацких законов. Команда не может бастовать.

– Компромисс – это час обеда. С 13.00 до 14.00. Начало работы в 9.00. Конец – в 18.00.

Мэр куда-то позвонил.

– Риккардо, собери команду и после обеда начинайте. Синьорина Марина принимает ваши условия, так ведь? – он вопросительно посмотрел на Марину.

– Как вы собираетесь заканчивать сцену?! – крикнула Марина так, чтобы Риккардо услышал.

– Закончим, не волнуйтесь, – уверил Риккардо по телефону.

Мэр повесил трубку.

– Может, и закончат, если перестанут пить кофе каждый час, – фыркнула Марина.

– О да, кофе наши люди любят, – мэр хихикнул. – Я закрываю своих работников в кабинете между 11 и 12 часами, – прошептал он.

– Что?! Вы серьёзно? – вырвалось у Марины.

– Да-да, чтобы кофе не шли пить в 11:30. Они идут на полчаса, а потом глядишь – и обед. Будто я не знаю, сам так делал. Поэтому насчёт кофе-пауз я с вами согласен. Запирайте их на ключ.

За окном раздался бой колокола. Марина тяжело вздохнула, попрощалась и вышла из кабинета. «Забастовки», «профсоюзы», «запирать на ключ». Внутри Марины бурлила и просилась наружу горящая лава, но она по привычке старалась запихнуть её обратно: «думай головой», «не плачь», «будь взрослой», «никому не нужны твои эмоции».

Марина села у фонтана. Услышала звоночек Томмазо. Он был без почтовой сумки и рабочего жилета – закончил работать. Томмазо свернул к фонтану.

– Синьорина Марина, всё хорошо?

Марина покачала головой.

– Эх, понимаю. Большое дело – организовать такой фестиваль. Ты не против, если я сяду рядом и покурю?

Марина опять покачала головой. Томмазо сел на скамейку, зажёг сигарету, затянулся.

– Знаешь, я ведь был бизнесменом. У меня была своя строительная компания и самая крутая, как вы любите нынче говорить, компания транспорта в Тоскане. До этого работал финансовым советником в Лондоне.

Марина удивлённо посмотрела на Томмазо.

– Да, понимаю, ты мне не веришь, – усмехнулся Томмазо.

– Просто сейчас вы почтальон.

– Ну, это сейчас. Я почти на пенсии, дорогая. А тогда у меня была очень активная жизнь. Двадцать лет финансовой карьеры, двадцать лет своего бизнеса в Италии. Хотел работать на себя, стать важным бизнесменом. Лучше бы я остался наёмным работником. Ты знаешь, что такое INPS?

– Нет, – покачала головой Марина.

– Это отчисления, которые ты выплачиваешь в счёт своей будущей пенсии. Примерно тридцать процентов от заработка. Так вот, я подсчитал, что двадцать лет моего предпринимательства не дадут мне и половины пенсии. А вот двадцать лет наёмного труда – да. И потом, я устал. Устал от налогов, от этих законов, которые меняются каждый год. Закрыл бизнес. Подал заявку на работу почтальоном. В Италии, чтобы стать почтальоном – это же государственная служба, – надо выиграть конкурс. И я выиграл. Специально ездил в Рим.

Он поднял вверх указательный палец, подчёркивая важность своего достижения.

– Да, у меня нет компании на пятьдесят человек, нет статуса, нет собственного водителя. Зато у меня есть главное – куча свободного времени. Работа до обеда. Представляешь, какое счастье! Отпуск, оплачиваемый больничный. Я читаю, пишу стихи. Разбил огород. Пробую выращивать разные сорта помидоров, экспериментирую. Время – самое главное сокровище. Теперь, в свои шестьдесят, я понимаю это как никогда.

Зазвонил колокол.

– Ох, разговорился я с тобой. Сегодня дочка с внучкой придут.

– Что вы, мне было очень интересно…

– Эх, синьорина Марина. Ты молодая, амбициозная, я понимаю. Но будешь ли ты менее счастлива, если не организуешь самый лучший фестиваль в мире? А, например, станешь, ну, не знаю, сельским учителем.

Томмазо развёл руками.

– Ведь счастье не в достижениях. Не надо выделяться, прыгать выше головы, чтобы заслужить его. Оно просто есть. Ну что же, я поехал, извини, что разболтался. Buona serata!

Марина побрела в хлебный. Взяла любимый тосканский хлеб с хрустящей корочкой. Ирене, как всегда, положила в бумажный пакет полоску фокаччи. Потом зашла в лавку к Франческе.

– Сегодня у меня тушёный петух-бродяга, – сказала Франческа с улыбкой и взяла в руки блюдо. – Это я его так называю, но на самом деле это просто петух родом из Ливорно. Знаешь, портовый город?..

– Нет, пожалуй, я опять возьму салат, – сказала Марина тихо.

Франческа поставила блюдо, посмотрела на Марину, прищурившись.

– Слушай, Марина, а приходи ко мне на ужин сегодня. Я живу одна. Составишь мне компанию. Научу тебя делать ла паппа аль помодоро. Как раз у меня много чёрствого хлеба осталось. Давай?

Марина теребила край бумажного пакета.

– А это удобно?

Франческа заохала.

– Неудобно? Мы танцевали вместе и даже медитировали. Близкие люди считай, – она похлопала Марину по плечу. – Подожди, сейчас закрою всё и пойдём.

Франческа жила рядом с лавкой. К двухэтажному голубому дому примыкало узкое здание белого цвета. Словно кусочек приклеили позже. Квартира Франчески располагалась на втором этаже этого кусочка. В помещении было мало света, и оно казалось ещё меньше из-за низкого потолка.

– Проходи, дорогая, квартира у меня небольшая, а много ли надо. Я же одна.

Марина уселась за деревянным столом. Гостиная совмещалась с кухней. Марина заметила, что итальянцам часто не хватает кухонного пространства, и они крадут пространство у соседних комнат.

– Вино будешь?

Марина не успела ответить, как Франческа разлила по бокалам красное вино:

– Я называю его молодильным. Пью и не старею, – она засмеялась. – Вино биологическое, никаких добавок. Наше, Санджовезе.

Франческа поставила на стол пакет с чёрствым хлебом. Достала из серванта две бутылки из-под пива.

– Сейчас я покажу тебе, как делается моё любимое тосканское блюдо.

Франческа откупорила пивную бутылку.

– Это помидорный соус. Мы сами его делаем. Собираемся с друзьями у Томмазо, почтальона, ты его знаешь. Он теперь помидорами занялся, у него их в избытке. Перетираем, варим, разливаем соус в бутылки и пользуемся целый год. Добавляем к пасте, намазываем на хлеб. Не представляю, как можно есть тот, что в магазинах. Он невесть из чего сделан. Хочешь, научу тебя такой домашний соус делать?

Марина пожала плечами.

– Эээээ, не уверена, что я буду этим дома заниматься.

Франческа ухмыльнулась:

– После домашнего соуса покупной в рот взять не сможешь, сто процентов. Значит так, запишу тебе рецепт, – Франческа взяла листик бумаги, надела очки и начала сосредоточенно записывать, комментируя вслух.

Тебе надо взять два килограмма помидоров. Ну или больше. Учитывай, что на одну банку соуса уходит примерно один килограмм помидоров.

Ну, есть же в Москве помидоры? Тебе нужны тугие красивые помидорчики. Чтобы не подпорченные. У нас в Италии много сортов разных. Я люблю брать для соуса Сан-Марцано, или с вытянутой формой, у нас они перини называются. Разрезать их на две половинки и удалить семена. Это как медитация, сидишь себе и ножичком ковыряешь. Если лень, можешь не выковыривать семена.

Положить половинки в металлическую кастрюлю и варить на небольшом огне, перемешивая, пока помидоры полностью не разварятся. Затем взять всю эту массу и пропустить через машинку для протирки овощей. Такую надо иметь дома, она здорово облегчает процесс. Но если такой не нашлось, то можно протереть мякоть помидоров через сито, оставляя кожицу и семена.

Теперь налить это все в предварительно стерилизованные банки. Закрыть крышками и поставить все бутылки в огромный чан так, чтобы вода полностью закрывала крышки. Поставить покипеть полчаса. Это нужно для того, чтобы стерилизовать крышки и сам соус внутри. Правильно, когда при открывании банки с соусом, крышка делает «клак».

Я храню соус целый год в тёмном месте.

Франческа взяла большую кастрюлю.

– И вот если у тебя есть такой домашний соус, то сделать паппа аль помодоро – проще простого.

Надо взять чёрствый хлеб, обязательно тосканский, натереть его чесноком. Кто-то кладёт его в духовку, я так не делаю. Кладёшь хлеб в кастрюлю с широким дном. Заливаешь томатным соусом и овощным бульоном, пропорции один к одному, ставишь варить на час. Хлеб становится мягким, и получается томатное пюре.

В тарелке заправляешь оливковым маслом.

– Так просто? – улыбнулась Марина.

– Да, вся тосканская еда очень простая и незатейливая.

Франческа поставила кастрюлю на огонь. Достала из холодильника белую пластмассовую коробочку. Внутри лежало несколько видов сыра, каждый обёрнут в алюминиевую фольгу. Франческа взяла нож и начала тоненько отрезать.

– Попробуй этот тосканский сыр, мне привезли его из Мареммы, южная Тоскана. Там есть хозяйство, они делают сыр-чемпион, пекорино резерва, он зреет несколько лет. Даже выиграл премию самого вкусного сыра в мире.

Франческа положила рядом с сыром инжирное варенье, капнула мёд.

Марина причмокнула.

– Ммм… очень вкусно…

– Ешь-ешь, ты худенькая такая. Дочка моя точно такая же.

Марина засмеялась.

Франческа взяла оливковое масло и капнула на кусок хлеба. Марина глянула на этикетку бутылки: та самая, Tenuta Sant’Antonio.

– Эх, жалко нет больше в живых владельца этого хозяйства! Такой человек был прекрасный. Тони.

Марина вздрогнула. Тони. Где она слышала это имя?

– Мой отец, царство ему небесное, дружил с ним. Тони рано ушёл, там произошла какая-то семейная драма. Эх, жизнь, она такая… никогда не знаешь…

Франческа подошла к плите, взяла деревянную ложку, помешала и попробовала. Добавила соли и чёрного перца.

– Вот, смотри, хлеб стал мягким, всё превратилось в сплошную массу. Паппа. Поэтому и называется La pappa al pomodoro.

Франческа оторвала от базилика на подоконнике несколько листиков и бросила в кастрюлю. Перемешала. Постелила скатерть, достала глубокие тарелки. Разлила паппу по тарелкам. Добавила оливкового масла сверху. Марина закатила глаза от удовольствия.

– Очень вкусно, буду готовить такое в Москве.

Франческа нежно похлопала Марину по руке.

– А ты оставайся у нас жить. Мужа тебе найдём работящего.

Марина нахмурилась.

– Ну-ну, пошутила я. Хотя женихов у нас полно. Федерико вот. Красавец. Заметила, как смотрит на тебя? И Марио, кстати, тоже, хотя он и маловат. Да и русский клиент… как его? Андрей. Видела вас однажды в баре вместе, глаз с тебя не сводил.

– Да нет, Андрею Наоми нравится, – пробубнила Марина.

– Наоми? Ой, да ладно. У Наоми полно кавалеров и без твоего Андрея, – Франческа засмеялась.

Марина улыбнулась.

– Франческа, как ты можешь всё знать, если ты в лавке целый день?

– Город-то маленький. Все про всех всё знают. Давай добавки тебе положу.

Они ещё долго болтали. Марина не хотела уходить. К ней вернулось то чувство родного, чего-то очень далёкого. Именно сегодня она ощутила, что в её жизни уже был такой источник, рядом с которым она чувствовала себя безопасно и уютно. Как сегодня.

Глава 13

Una sorpresa[33]

До начала фестиваля оставалось несколько дней.

В то утро, выходя из дома, Марина заметила, что дверь соседки снизу открыта. Рядом мяукала кошка. Марина вошла. В нос ударил влажный запах старины.

В квартире было тихо. Вдруг Марина услышала жалобный стон. На полу ванной, держась за голову, сидела соседка Пина. Она кряхтела и пыталась встать.

– Ой, синьора Пина, что с вами!

Марина подскочила и помогла старушке подняться.

– Ох, Марина, я упала. Ходила на прогулку, не спалось мне. Вошла в дом, очень в туалет хотелось. Наверное, сделала резкое движение, голова закружилась, и я упала.

Марина провела старушку к дивану.

– Чем я могу вам помочь?

– Мне уже лучше, спасибо. Ты мне уже помогла. Посиди со мной чуть-чуть.

Марина посмотрела на часы.

– Я знаю, ты спешишь. Так много работы с этим фестивалем. И тут ещё сцена эта. Ты уж прости меня, я просто однажды сказала Карло, он племянник мой, что сцена тень отбрасывает, а потом оказалось, что какие-то адвокаты за меня что-то написали. Я не разбираюсь в законах. Надеюсь, всё это скоро закончится.

Марина нахмурилась. Взяла телефон, чтобы позвонить Карло, но потом отложила.

– Давай я хоть кофе тебе сделаю, – предложила старушка.

Она попыталась встать, но покачнулась и опять села на диван.

– Нет, что вы! Сидите. Давайте я помогу.

Марина сварила кофе. Подогрела молоко. Долила его в кофе старушки. Села напротив.

– Ох, старость не в радость, – вздохнула Пина.

Марина сочувственно покивала головой.

– А к вам не приходят дети или внуки?

– Дочка приезжает с внуками. Она живёт неподалёку, в получасе езды.

Пина закряхтела и схватилась за сердце. Марина опять бросилась к старушке.

– Я вызову «Скорую».

– Нет-нет, всё нормально, полежу немного. Иди, аморе, не волнуйся за меня. Сейчас дочке позвоню. Дай мне вон ту трубку.

Старушка позвонила дочке, та обещала приехать через полчаса.

– Отведи меня в спальню и оставь дверь открытой, аморе. Спасибо тебе.

Марина убрала со стола, поставила чашки в раковину, отвела старушку в спальню и вышла наружу. Позвонила Карло, тот не отвечал.

Возле штаба Марину ждал Федерико. Они сели в машину и поехали проверить, как идёт подготовка к открытию на вилле Фильци.

Через главный зал, расписанный фресками, Марина прошла в просторную столовую. Стены были покрыты росписью, на потолке – нарядная люстра. Блики утреннего солнца играли на хрустале. В саду готовили столики для аперитива. Марина обошла всю виллу и сад. К воротам подъехала чёрная машина. Из неё вышел человек в чёрном костюме и с папкой.

– Синьора, вы отвечаете за это мероприятие?

– Да, а в чём дело? – спросила Марина настороженно.

– Мне очень жаль, но мы должны конфисковать виллу.

Марина так и осталась стоять с открытым ртом. Федерико почесал затылок.

– Вы, наверное, ошиблись? – Марине не хватало воздуха.

– Это же вилла Фильци? Владелец взял ссуду в банке десять лет назад, но вот уже несколько месяцев не выплачивает ипотеку.

– Как? Мы же заплатили за аренду огромные деньги.

– Будем разбираться.

– У нас здесь открытие через несколько дней, – возразила Марина.

– Non si puo fare[34]. Мне очень жаль. Вы должны освободить виллу до вечера.

Марина кинулась в машину. Приехала в город, направилась в штаб. Там никого не было. Колокол пробил двенадцать, время обеда. Марина бросилась в тратторию.

Карло сидел на обычном месте. Марина, задыхаясь, подскочила к нему.

– Что происходит? Почему вы настроили против меня соседку и почему вы не предупредили меня о вилле?

Лицо Карло вытянулось.

– Марина, вы говорите очень путано. Я не знаю никакой соседки.

– Но она сказала, что вы её племянник!

– Мало ли что говорила вам старая женщина. Я позвоню своим людям и выясню насчёт виллы. Но после обеда. Сейчас всё равно никто не ответит. Будете обедать?

Марина взвизгнула. Эти люди думают только о еде! Выбежала на улицу. Она жадно глотала воздух, голова шла кругом.

Через полчаса появился Карло, он разговаривал с кем-то по телефону. Молча кивал и поддакивал.

– Плохи дела. Вилла арестована, счета владельца арестованы. Там провести открытие мы точно не сможем.

– А деньги? Их вернут?

– Сложно сказать, будут разбираться, но это небыстрый процесс.

Марина взобралась на скамейку с ногами, обхватила колени, положила на них голову и сидела покачиваясь. Потом достала из папки сметы, разложила перед собой. Внимательно посмотрела на бумагу, провела пальцем по графе «цветы». Зачеркнула. То же самое сделала в графе «вилла». Взяла калькулятор, начала считать. Провела по графе «личный самолёт» и зачеркнула её.

Позвонила помощнице.

– Аня, надо отменить личный самолёт для музыкантов и попросить вернуть аванс, если получится.

– Вы уверены?

– Да, поедут на машине. Найди местный трансфер, чтобы надёжный.

Марина сидела у фонтана, размышляя о том, где провести открытие. И тут её осенило. Она быстро пошла к лавке Франчески.

– Добрый день, Франческа.

– Здравствуй, дорогая.

– То хозяйство, где делают оливковое масло… Я бы хотела туда съездить. У нас проблемы с виллой, может, там можно сделать открытие? Это же недалеко?

– Да рядом совсем. Ах, тезоро, обещала тебя свозить, но сама никак не могу. Давай позвоню агроному.

Он всем там заведует.

Она надела очки, взяла записную книжку и начала листать.

– О, вот. Нашла. Джованни, чао! Да, это Франческа из боттеги. Слушай, у меня здесь клиентка, очень хочет посмотреть хозяйство. Есть у тебя полчасика? Может, масла у тебя купит.

Франческа подмигнула Марине.

– Да? Бениссимо, сейчас расскажу, как доехать.

Франческа положила телефон на прилавок.

– Джованни на месте и будет рад тебя видеть. Значит, так. Сейчас надо выехать из порта Санта-Катерина. Потом поезжай налево, до церквушки. Знаешь её, да? Ну вот. Потом тебе надо в сторону Пьенца, через километр смотри внимательно, будет указатель на Tenuta Sant’Antonio.

Марина поблагодарила и пошла к машине.

Глава 14

La Tenuta

Виток серпантина вёл вверх. Ещё два резких поворота, и Марина въехала на просёлочную дорогу. Сельские дворы, заросли сирени, изгородь с жасмином. Марина остановилась перед воротами с надписью Tenuta Sant’Antonio. Нажала на кнопку.

Ворота раскрылись. Марина въехала в большой двор. Оставила машину. Никого. Обошла дом с другой стороны. Под ногами щёлкал гравий. Вдоль тропинки цвели заросли розмарина.

Навстречу Марине бросились две собаки. Лохматая австралийская овчарка шоколадного цвета и маленькая симпатичная такса. Обе дружелюбно махали хвостами. Послышался голос:

– Они добрые, не бойтесь… Джованни, агроном, очень приятно, – протянул ей руку высокий мужчина.

Загорелый, с доброй улыбкой и густой копной поседевших волос. На Джованни были широкие брюки цвета хаки, бледно-зелёный кашемировый свитер, поверх надета безрукавка с металлическими значками.

– Давайте покажу вам оливковые рощи, вы же за маслом приехали?

Марина кивнула. Они спустились по горке. Оливковая роща утопала в жёлто-салатовом цветочном ковре.

Марина не могла поверить своим глазам. Это же её сон! Роща, горка, двор. Она оглянулась назад и увидела два фасада, стоящих впритык.

Каменный, с коричневыми ставнями и наклонной черепичной крышей, и белый, с плоской крышей. Белый цвет казался безупречным на фоне яркого голубого неба. Марина шла и боялась оступиться. Она не понимала, в какой именно реальности находится.

– Скажите, это ваша усадьба?

– Нет, что вы, – засмеялся Джованни. – Я здесь вроде управляющего. Мой отец дружил с прежним владельцем. Когда тот умер, то усадьбу продали англичанам. Те хотели сделать здесь что-то вроде отеля, принимать туристов, но ничего у них не вышло. Как можно заниматься таким делом, не понимая ремесла! Угробили оливковые деревья.

Джованни покачал головой.

– Пять лет назад усадьбу выкупил сын владельца. Живёт в Милане. Появилась возможность, вот и купил. Конечно, это же родовое гнездо. Важное для семейной истории место. Владелец позвал меня. Мы знакомы с детства. Я тут восстановил всё. Масло делаем. Думаю, Тони был бы доволен. Царство ему небесное.

Опять это имя. Тони.

– Тони тоже был агрономом. Да ещё каким! Здесь территория в 40 гектаров. Когда Тони был жив, здесь росло 2000 деревьев. Сейчас – 10 000 деревьев. Семи разных сортов. Он всегда говорил, что мечтает выпустить «феррари оливкового масла». Хотел создать фермерскую альтернативу большой промышленности.

Джованни увлечённо рассказывал:

– Оливковое масло в Италии делают со времён Древнего Рима. Древние римляне брали налоги оливковым маслом. На завоёванных территориях они просили жителей сажать оливковые деревья. Поэтому они – деревья мира. Каждому сословию полагалось своё масло. Самый низший сорт, так называемый lampante, то есть подходящий для ламп, давали рабам. К сожалению, мы сегодня – как рабы Римской империи. Употребляем масло для ламп. А Тони хотел, чтобы люди учились отличать подделку от хорошего масла. Мы же не рабы, в конце концов. Мы имеем право на лучшее. Самое качественное! Eccellenza italiana!

Джованни подошёл к оливковому дереву, взял ветку.

– Вот, смотрите. Ещё не пришли в себя. В прошлом году была аномальная зима, мы не ожидали. Минус 12! Потеряли половину оливок. Эх, а в этом году всё нет и нет дождя. Возможно, будет засуха.

Джованни увлечённо рассказывал, как важно собирать оливки вовремя, пока они зелёные. Собирать зрелые оливки намного проще: трясёшь дерево, и оливки падают. На упавшие оливки можно нечаянно наступить, подавить их: начнётся процесс окисления. И всё, прощайте, полезные антиоксиданты. Джованни собирает только вручную, когда оливки ещё зелёные.

– Именно поэтому у нас такое великолепное масло, – сказал Джованни гордо.

Они ходили между оливковыми деревьями. Маленькая такса весело подпрыгивала рядом.

– Это, кстати, правнучка собаки Тони. У него была такса. Смешная такая. Он наряжал её в красную жилетку. Сам был модник и собак модными делал.

Марина остановилась. Она вспомнила свой сон. Такса в красной жилетке. Что происходит?

– Ну что, пойдём пробовать масло?

– Конечно, с удовольствием. Ещё я хотела узнать, может, у вас есть возможность принимать здесь гостей? Я фестиваль организую, наверное, слышали. У нас проблемы с виллой Фильци.

Лицо Джованни сделалось серьёзным.

– Была такая возможность. Тони здесь такие праздники устраивал. Мы шутя называли его главным организатором мероприятий. Такой был затейник! Но сейчас здесь всё не в лучшем состоянии. Я занимаюсь только оливковой рощей, а сын Тони приезжает редко: много работы.

Они вошли в дом. Просторный салон, камин, старинная мебель. Марина втянула воздух, в нос ударил запах огня и чего-то до боли знакомого.

На большом деревянном столе стояли бутылки оливкового масла. Тони открыл одну и налил немного масла в пластиковый стаканчик.

– Вот, – протянул Марине стаканчик. – Сначала просто понюхайте.

Масло пахло зеленью.

– А теперь попробуйте на вкус.

Марина сморщилась.

– Щиплет.

Джакомо воскликнул:

– И правильно! Масло должно быть горькое – это антиоксиданты, их мы чувствуем по бокам, в районе щёк. Оно должно быть острое, у него противовоспалительные свойства, мы их ощущаем в гортани. Масло – настоящее лекарство, но только если его правильно делать.

Марина заметила на комоде чёрно-белые фотографии. Джованни взял одну.

– Вот, кстати, это владелец. Он здесь с сыном и внучкой.

На фоне каменного дома сидел мужчина лет пятидесяти, на коленях у него – маленькая девочка. Сзади стоял мужчина помоложе.

Марина держала фотографию и понимала, что где-то уже её видела. Но где… Она взяла телефон.

– Можно сфотографировать на память?

– Да, конечно.

– И да, я возьму масла, сколько есть. Бутылок пять точно. Отвезу в Москву.

– Вы из Москвы?

Джованни поставил бутылки в пакет. Марина протянула ему деньги.

– Да, из Москвы.

Джованни подошёл к полке, достал оттуда неваляшку.

– Вот, по-моему, это русская игрушка…

Марина уставилась на игрушку.

– Откуда здесь неваляшка?

– А, точно, неваляшка называется. Никак не запомню это слово.

У Джованни зазвонил телефон. Он ответил, потом обратился к Марине:

– Извините, мне пора идти. Спасибо, что заехали, приезжайте ещё.

Марина шла к машине и продолжала думать о той фотографии. Ну где, где она могла её видеть?

В тот вечер Марина задержалась в штабе допоздна.

Когда собиралась уходить, на пороге появилась тень.

Это был Андрей.

Марина вздрогнула.

– Простите, что напугал вас. Вот приехал заранее, хочу порепетировать.

– Да-да, конечно, все сцены уже готовы.

Марина взяла со стола сумку. Накинула пиджак.

– Уже поздно, я пойду.

Она направилась к двери.

– Марина, – окликнул её Андрей. – Не послушаете, как я играю? Пожалуйста. Заодно скажете, как вам мой фрагмент.

– Ладно, договорились. Но я буду честной. Если не понравится, так и скажу.

Луна в тот вечер светила так ярко, что фонари были ни к чему.

Андрей поднялся на сцену. Сел, поставил ногу на подставку и заиграл. Сначала он медленно перебирал струны. Музыка звучала робко и тихо. Андрей закрыл глаза. Пальцы задвигались быстрей, музыка стала ритмичней. Андрей качал головой, глаза по-прежнему были закрыты. Скоро ритм усилился, Андрей притопнул ногой, продолжая кивать головой. Здесь остались только его пальцы, а сам он улетел в другой мир. Марина сдерживала внутренний ритм, не позволяя себе двигаться. Но когда Андрей начал стучать по гитаре, её тело само задвигалось. Плечи, руки двигались в ритме музыки. Марина танцевала робко, поглядывая на Андрея, чтобы прекратить движение, как только он откроет глаза.

Марине захотелось стать его гитарой. Стать этими струнами и чувствовать на себе его руки. Она закрыла глаза и продолжала движение. Когда музыка остановилась, Марина открыла глаза. Андрей смотрел на неё и улыбался.

– Значит ли это, что вам понравилось?

Марина смущённо пробормотала:

– Ээээ… да, красиво очень.

– Вам так идёт, когда вы танцуете…

Он спрыгнул со сцены. Подошёл. Марина пригладила волосы, сделала серьёзное лицо.

– Ну, мне пора.

Андрей подошёл ближе, посмотрел в её глаза.

– Марина, я жду окончания фестиваля.

Марина сглотнула.

– Не поняла вас…

Андрей взял её за руку.

– Марина, вы мне очень нравитесь. Но я знаю, что вы профессионал. И ни за что не станете встречаться с клиентом. Я жду, когда перестану быть вашим клиентом.

В голове у Марины шумело.

– Я…

Андрей перебил её:

– Ничего не надо говорить, просто доверьтесь мне.

Он поцеловал Марину в обе щеки, коснувшись краешка её губ.

– Спокойной ночи.

Нежно дотронулся до её волос и вышел.

«Довериться. Раскрыться. Не надо, сердце, перестань сейчас же ныть, я приказываю тебе, слышишь…», – говорила себе Марина.

Она шла к дому, мысленно запихивая внутрь ту лавину, которая просилась наружу.

Глава 15

Un ricordo[35]

Сад. Большая магнолия, под ней гамак. Стрекочут цикады. Она сидит в гамаке. В руках – кусок белого хлеба, поверх – томатный домашний соус. Кто-то поёт: «La mia piccolina, tu sei la bambolina…»

Марина проснулась. Она вспомнила! Вспомнила, где видела эту фотографию! В тот день, когда мама собирала вещи в Норвегию, эта фотография выпала из ящика. Марина спросила, кто эти люди, но мама быстро убрала со словами: «Ничего особенного, так, личные воспоминания…»

Марина взяла телефон и выслала фотографию маме: «Мне кажется, я видела эту фотографию у тебя. Я нашла её здесь, можешь объяснить?..»

Марина приняла душ. Открыла компьютер. Нашла статистику покупок билетов на фестиваль. Отлично, продажи превысили все ожидания.

Вышла из дома. Пересекла пьяццетту. Марина вспомнила утро в Москве – быстрое, в погоне за временем. Здесь же утро было тягучее, словно шоколадный крем, который завитками ложится на пухлые округлости круассана.

Возле бара стоял фургон молочника. Молоко занёс, сам наверняка пьёт капучино. Не спеша. Из палаццо напротив выехала синьора. Впереди сидел один малыш, сзади – второй. Она в жёлтых штанах, на каблуках, в руках – телефон: «Сейчас приеду, кофе только выпью и детей в сад отвезу». Высадила одного малыша, потом второго, и вместе пошли пить кофе и есть круассаны.

Марина зашла внутрь. Хозяйка улыбнулась и выкрикнула:

– Капучино? В большой чашке?

Марина благодарно кивнула.

– Марина, я ради тебя две чашки больших купила, смотри, – и хозяйка показала на две чашки, вдвое больше остальных.

Марина улыбнулась. Выпила свой кофе, вышла на улицу. За столом бара сидела пожилая синьора.

– Amore, – позвала она Марину.

Марина обернулась. Старушка достала что-то из кармана.

– Tieni, amore[36].

Марина поблагодарила и взяла. Карамелька. Развернула бумажку, положила конфетку в рот. Вкусная, похожа на «Муму». Колокол церкви отбивал восемь.

В храм заходили аккуратные старушки, кто под руку со старичками, кто в одиночестве. На мужьях были старомодные пиджаки с отвисшими карманами. Глаза слезились на ветру. Один старичок достал тканевый платок в полоску и вытер слёзы.

Деревянные двери, потёртые, как старинные сундуки

Колокол. Площадь. Это уже когда-то было. На этой площади. С этой карамелькой.

Опять дежавю.

Марина обошла все четыре площади. Подошла к каждому палаццо, церкви. Везде красовались свеженькие афиши с программой. Город наполнялся гастролёрами. Джазовыми, театральными артистами и танцорами. Не хватало звёзд. Знаменитого музыканта и его коллег. Они приедут сегодня. Завтра торжественный концерт, на котором выступит Андрей.

Марина подошла к штабу. Вдруг раздался звонок.

– Мы подъезжаем к городу, – сказал водитель музыкантов.

Марина кинулась к порта Санта-Катерина.

– Где вы? Я вас не вижу, – Марина, прищурившись всматривалась в даль.

– Я стою около озера.

– Озера? Какого озера?

– Горного.

Марина побледнела. Попросила прислать ей геотэг.

На карте открылась горная местность на севере Италии.

Дрожащими руками она набрала номер водителя.

– Да вы же в 400 километрах от нас! Куда вы заехали?!

– Синьорина, мы приехали туда, куда послал нас диспетчер.

Марина набрала номер менеджера компании.

– Да, – подтвердила менеджер, – всё верно. Название города правильное.

– Да нет же! Я нахожусь в этом городе, не вы!

– А в какой вы коммуне? – спросила диспетчер.

– Коммуне Сиены.

– А мы в коммуне Тренто! Вы же сами прислали нам это название города!

Марина стояла ошарашенная и ничего не понимала. В эту самую минуту позвонила мама.

– Марина, я видела твоё сообщение. Эта фотография… на ней… та девочка – это ты.

Марина растерянно пробормотала:

– В смысле – я?

В ответ повисла тишина. Через пару секунд мама прошептала тихо-тихо, еле слышно:

– Марина. Это место, где ты сейчас… ты там родилась. На этой фотографии ты с отцом и дедом.

В глазах всё расплывалось. Узоры-фараоны, tre panini e un po di focaccia, звуки, чувство родного, ощущение тепла… Пинии, кипарисы, лоскутные долины, домики, венчавшие холмы… Тоскана. Она здесь родилась?

– Мама, почему ты говоришь мне об этом только сейчас?

– Марина, всё очень сложно, мы уехали, когда тебе было четыре года, я хотела защитить тебя от боли.

– Как ты могла так поступить?!

Марина говорила тихо, потом всё громче и громче. Слёзы лились горячими ручьями.

– Это была твоя боль! Я здесь ни при чём. Всё в моей жизни было бы по-другому… Ты понимаешь, что украла у меня детство? Моё итальянское детство. Ты… понимаешь?!

– Марина, послушай…

Марина повесила трубку, опустилась на скамейку у фонтана. Вот что означал её сон. Усадьба, оливковая роща. Но как она здесь оказалась?.. Совпадение или… Мысли скакали, она тяжело дышала, пытаясь нащупать какую-то связь.

Раздался велосипедный звоночек почтальона.

– Марина, хочешь свежую газету? Название, правда, старое осталось, со следующей недели будет правильное.

– Какое старое? Что правильно? – Марина подняла голову и посмотрела заплаканными глазами на Томмазо.

– Что с тобой, Марина? Ты неважно выглядишь. Ну название города же нашего поменялось, ты разве не знала?..

У Марины потемнело в глазах. Она подняла глаза на растяжку с названием города. На лежавшие вокруг брошюры и приглашения. Не может быть…

Почтальон что-то объяснял, но Марина уже рванула в муниципалитет. Она бежала по лестнице, задыхаясь.

В голове шумело, руки дрожали, лицо покрылось пятнами. Марина бежала наверх и твердила: «Не могу поверить!» Эта взъерошенная женщина в красных пятнах совершенно не походила на аккуратную, обычно с иголочки одетую Марину.

Она вбежала в приёмную и зарычала.

– Когда?

Секретарша встала как вкопанная.

– Когда!!! – заорала Марина.

У секретарши задрожали руки, кофе выплеснулся из чашки и начал капать на розовую блузу.

– Я вас не понимаю, – залепетала секретарша.

На крик вышел мэр.

– Марина? Я вас не узнаю, что с вами?

– Когда!!! Когда вы думали мне сказать про название города?!

– Карло разве вас не предупредил? Он должен был сделать это в самом начале. Мы знаем об этом уже несколько месяцев.

Потом мэр озадаченно нахмурился.

– А может быть, это потому, что Моника ушла в декрет, а почта бастовала? Потом интернета не было, возможно, поэтому коммуникация не дошла. Хотя… Должна была сказать Франческа.

– Она уже месяц на больничном, – пискнула секретарша.

Телефон Марины зазвонил.

– Синьорина, что делать с этими вашими музыкантами? У меня серьёзная поломка, сегодня точно уже не поеду. Ехать до вас пять часов, в лучшем случае приедем завтра к ночи.

У Марины подкосились ноги, и она упала на красный ковёр мэрии без чувств.

Глава 16

Insieme[37]

Яркий свет. Белые стены. Больница. Марина лежала под капельницей. Она открыла глаза. Вспомнила всё, что произошло. Разговор с мамой. Музыканты. Название города.

В палату зашла медсестра.

– Синьорина, как вы себя чувствуете?

У Марины болела голова, она потрогала затылок. Шишка.

– Вы потеряли сознание, помните?

Марина резко поднялась.

– Завтра открытие фестиваля! Мне надо срочно бежать. Сколько я пролежала?

Она попыталась встать, капельница накренилась.

Медсестра подбежала.

– Синьорина, вам надо полежать ещё хотя бы день, вы здесь всего пару часов.

– Вы не понимаете! У меня нет дня. Завтра открытие фестиваля, там куча дел.

Марина отстегнула капельницу от руки. Встала. Покачнулась. Села. Медсестра быстро вышла из палаты и вернулась с врачом.

– Синьорина, у вас лёгкое сотрясение мозга. Я категорически запрещаю вам вставать.

– Доктор, завтра фестиваль, вы же знаете, да? Так вот, если я сейчас не вернусь, это будет полнейший крах. Хотите вы или нет, но я уйду.

Доктор покачал головой.

– Хорошо, но вам надо подписать бумагу, что выходите вы под свою ответственность. Мы отвезём вас на машине «Скорой помощи». И я рекомендую вам вернуться завтра на проверку.

Машина въехала в порта Санта-Катерина и остановилась у главной сцены. Медбрат помог Марине выйти из машины.

На площади толпились люди. Там стояли её начальник, Андрей, мэр, почтальон Томмазо, хозяйка траттории Бенедетта, хозяйка лавки Франческа и даже водопроводчик Фабио. Казалось, собрался весь город. Все что-то бурно обсуждали.

Марина, еле переставляя ноги, направилась к ним. Завидев Марину, из толпы выбежал мэр.

– Марина, как же вы нас напугали! Как вы себя чувствуете?

Он взял её за руку и усадил на скамейку.

К Марине подошёл начальник:

– Марина, я понимаю, что сейчас не совсем подходящий момент, но надо будет серьёзно поговорить, как только ты придёшь в себя.

Марина кивнула. Затем подняла глаза. На неё смотрел Андрей. Он подошёл к начальнику. Взял его за плечо.

– Саша, оставь её в покое. Не видишь, что ей нехорошо?

– Мне тоже нехорошо! Инвестор потратил тысячи, люди купили билеты, завтра все приедут, а музыкантов нет! Кто в этом виноват? – последнюю фразу начальник выкрикнул.

Люди перешёптывались между собой. Из толпы вырвалась хозяйка лавки, Франческа:

– Невозможно, чтобы это была вина одного человека. Что-то пошло не так. Тут всё не так, тут огромный бардак. Где это видано, чтобы человек даже не знал, что у города поменялось название? Где был Карло? Он же должен был предупредить Марину? Это же её помощник.

– Я ничей не помощник. Я здесь, между прочим, сам себе руководитель, – раздался голос Карло.

Мэр тихо произнёс:

– Карло, с тобой мы поговорим отдельно.

Затем мэр повернулся к Андрею:

– Марина не виновата. Это наша система.

Толпа начала шуметь. Федерико прокричал:

– Марина работала не покладая рук. Она ела одни бутерброды и салаты, смотрите, как истощала!

Марина сидела, опустив глаза. Затем посмотрела на часы. С момента звонка водителя прошло четыре часа. Она позвонила водителю опять.

– Да, понятно, хорошо, я дам вам знать.

К Марине подскочил Джулио, владелец автомобильной компании.

– Марина, где они? Я поеду сейчас же!

– Сегодня бесполезно, – пропищала секретарша мэра, тряся газетой. – Тотальная забастовка всех итальянских трасс. Вся страна стоит.

Толпа ахнула. Кто-то смачно выругался. Марина закрыла лицо руками. Это конец. Торжественное открытие без музыкантов.

Мэр взялся за волосы.

– Я уволюсь и буду выращивать помидоры, как Томмазо. Сил моих больше нет!

– Ну-ну, forza[38], – улыбнулся почтальон. – У вас государственная должность, слишком много привилегий, я бы подумал на вашем месте…

Тут мэр поднял палец вверх и закричал:

– Я знаю, что делать! Нам нужен воздушный транспорт!

Марина грустно улыбнулась.

– Это то, что я изначально планировала. Но отменила из-за… ну, в общем…

Мэр надел очки и начал тыкать пальцем в свой старенький телефон.

– Я позвоню Паоло, он точно поможет.

– Я здесь, – раздался голос.

Марина оглянулась. Дотторе Филиппи.

– О, Паоло! – мэр кинулся ему навстречу.

Подошёл Андрей. Они с Паоло обнялись, похлопав друг друга по спине.

Дотторе Филиппи подошёл к Марине.

– С вами… с тобой всё хорошо?

– Более-менее… – Марина грустно улыбнулась.

Паоло куда-то позвонил. Ходил, разговаривая, взад-вперёд ещё минут пять, а затем повернулся ко всем. Широко улыбнулся, подошёл к Марине и продекламировал:

– Музыкантов заберёт мой личный самолёт.

Марина встала, пошатнулась и опять села.

– Спасибо, – произнесла она тихо.

Потом подняла глаза на брошюры, на другие печатные материалы для гостей фестиваля.

– Везде старое название города, – прошептала она.

Из толпы вышел декоратор Марио.

– Мы с командой можем быстро это исправить. Наклеим новые бумажки на растяжки, не волнуйтесь.

– Брошюры распечатаем заново, – поддакнул Федерико. – У моего брата типография. Ради нас откроет ночью.

К Марине вышла хозяйка траттории Бенедетта.

– А я уже начала готовиться к открытию. Сделаем ужин у меня. Траттория, конечно, не вилла Фильци. Расставим столы прямо на улице. Надеюсь, мне дадут разрешение на то, чтобы занять лишнее общественное пространство, – она покосилась на мэра.

– Это не совсем наша компетенция.

Толпа загудела. Мэр добавил:

– Но я займусь этим лично.

Хозяйка обратилась к Марине:

– Но мне нужна помощь. Открытие завтра, мне надо сделать вручную кучу пасты. Вчетвером не справимся.

– Я попрошу приехать Аниту, она первоклассная мастерица, – предложил Андрей.

К ним подошёл водопроводчик Фабио.

– Я помогу, у меня отлично развита мелкая моторика, – он пошевелил своими длинными пальцами и захохотал.

Дотторе Филиппи добавил:

– А заключительный ужин можем сделать у нас в хозяйстве Tenuta Sant’Antonio. Мы можем поставить столы в оливковой роще. Так делал мой отец.

Марина вздрогнула. Подняла глаза на Паоло.

– Так вы хозяин?

– Да, Марина, можно и так сказать. Позвольте, мы съездим вместе, обсудим все детали.

Марина поднялась, немного пошатнулась. К ней подошёл Андрей.

– Помочь вам? – он взял Марину за руку.

– Не беспокойтесь, со мной всё хорошо.

Марина так хотела прижаться к Андрею прямо сейчас. Но вместо этого подошла к дотторе Филиппи. Они сели в машину, доехали до хозяйства.

Паоло открыл ворота, припарковал машину, он не торопился выходить.

– Марина, ты правда ничего не помнишь?

Марина нахмурилась.

– Что я должна помнить?

Они вышли наружу. К ним бросились собаки. Паоло погладил обеих. Выпрямился. Прикусил губу. Достал из внутреннего кармана фотографию. Протянул её Марине. Это была та самая фотография. Паоло посмотрел на Марину жалобно, втянув голову в плечи, словно боялся удара.

– Марина, это я, – он показал на мужчину помоложе. – Я – твой отец.

Вид у него был поникший. Из важного дотторе Филиппи он превратился в провинившегося подростка. Паоло ковырял носком туфли землю.

У Марины закружилась голова. Она ждала этого момента всю жизнь. Прокручивала эту встречу в голове, представляла, как плюнет ему в лицо. Или скажет что-то гадкое. Но сейчас она хотела задать один-единственный вопрос.

– Почему ты нас оставил?

Паоло поднял голову и начал быстро говорить, помогая себе жестами.

– Я вас не оставлял. Я… да, я виноват перед ней. Перед тобой. Когда ты была маленькой, я… Марина, я был молод, горяч, нет мне оправдания. Я изменил твоей маме. Однажды она пришла домой и… застала меня с… одной. Не важно. Мне нет прощения. Через неделю твоя мама собралась и вернулась в Москву. Я писал, звонил, она не отвечала. Потом мы встретились, но твоя мама была непоколебима, сказала, что никогда в жизни меня не простит. Она отказалась от алиментов, сказала, что никогда не расскажет тебе обо мне. Я думал, что когда-нибудь она одумается. Друзья советовали нанять адвокатов. Но слишком сильна была моя вина. Я не смог. Я сдался. А потом… Потом твоя мама вышла замуж… Я женился. Правда, бог не дал мне детей.

Плечи его затряслись. По щекам потекли слёзы.

– Прости меня… прости, если сможешь… Всё это время я хотел с тобой связаться. Рассказать правду. Но не знал, не знал, как это сделать! И вот однажды я был на выставке в Москве и увидел знакомые фамилию и имя. Я узнал, что ты работаешь в ивент-агентстве. Я долго думал, как подобраться к тебе. И потом случайно встретил Андрея, он купил здесь дом и мечтал сделать что-то в этом борго. Тогда мы вместе придумали фестиваль.

Я посоветовал ему обратиться в ваше агентство. Я надеялся, что мы встретимся. И вот…

Марина держалась за голову.

– Эта усадьба снилась мне каждый день. Я кричала.

Кричала слово… Какое же… Какое же слово я кричала?..

Марина пыталась вспомнить. Сжала и потёрла переносицу.

– Вспомнила. Nonno! Дедушка. У меня был дедушка?

Паоло грустно улыбнулся.

– Мой отец. Тони. Он был фантастическим человеком. Он умер через пару лет после… после того, как твоя мама ушла от меня… Он очень тебя любил…

То чувство, то странное чувство родного… Такое тёплое и одновременно болезненное. То, что пробивалось наружу, внутренний вулкан, – всё это одним разом взорвалось и обожгло Марину острой болью.

Она кинулась бежать в оливковые рощи. Она бежала и рыдала дико и безутешно, как никогда в своей жизни. Марина забежала на самый верх холма, так что усадьба превратилась в маленькую точку. Обессилев, опустилась на землю. Сидела без движения, вдыхая запах листьев и травы.

Закрыла глаза, вспоминая свой сон. Гамак. Хлеб. Оливковые рощи.

Кто-то невидимый гладил Марину по голове и шептал: «Sei la mia piccola bambina, tu sei la piccolina». Марина обнимала себя маленькую, качала её внутри себя и шептала: «Ты моя любимая девочка, ты самая любимая девочка на свете».

Марина ощутила новое тепло внутри. Она, эта часть, трепетала и билась в ожидании близости, как тогда во время танцев. Всю жизнь она считала себя покинутой, нелюбимой. Отталкивала отношения, боясь боли, и сколько раз могла быть счастлива!

Марина подняла голову. Подошёл отец. Сел рядом с Мариной и просто сидел. А такса, правнучка дедовой любимой собаки, бегала то к одному, то к другому, перепрыгивая через ноги, резвясь. Сообщая своим визгом, что она счастлива как никогда.

Глава 17

Amore[39]

Они сидели так полчаса. Марина встала. Вытерла глаза.

– Пора возвращаться.

Паоло молча следовал за ней. Джованни на тракторе помахал им рукой.

– Чао, Паоло! Чао, Марина!

До города доехали молча. Паоло оставил машину на парковке. Хотел что-то сказать, но было видно, что не знал, какие слова подобрать.

В тот вечер город жил как во время праздника. Каждый принимал участие в подготовке фестиваля. Никогда ещё Марина не видела столько людей. Обычно во время ужина город пустел, но сейчас жизнь кипела.

Марина зашла на веранду траттории. Бенедетта, все официанты, хозяйка лавки Франческа, синьора Анита, Наоми, Ирене делали пичи[40].

Они стояли за продолговатым столом. Одной рукой пасту раскатывали, второй – тянули. Получались длиннющие спагеттины. Готовые пичи заполнили все столы траттории. На веранду зашёл водопроводчик Марио. На нём была зелёная майка.

– Сегодня я одет в цвет надежды, verde speranza[41], – загоготал он. – Помочь вам? Я ловкий, уж будьте уверены.

Он схватил кусок теста. Одной рукой стал раскатывать колбаску, а второй оттягивать. Потом взял этот шнурок из теста, намотал на локоть и гордо показал хозяйке траттории.

– Ну что, крутой я?

– Давай, не порть нам тесто, – прогнала его Бенедетта.

Она посмотрела на Марину.

– Какая-то ты бледная, аморе. А ну-ка, сядь.

– Не волнуйтесь, я в порядке.

Бенедетта вытерла руки о фартук.

– Тот, кто в порядке, в обморок не грохается. Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Она положила руку на плечо Марины и вышла. Бенедетта вернулась с банкой томатного соуса и кусками хлеба.

– Вот, держи. Наши тосканские дети так завтракают и полдничают.

Бенедетта густо покрыла кусок хлеба томатным соусом и протянула Марине.

Марина ела и улыбалась. Прямо сейчас она чувствовала столько любви! Любовь была в каждой ложке этого томатного соуса, в каждой улыбке, в каждой длинной спагеттине.

– Давайте я помогу вам делать эти, как их… – сказала она Бенедетте.

– Пичи, аморе. Вот бери, раскатывай, – Бенедетта дала Марине продолговатый кусок теста.

Марина стала к столу, у неё получилась тонкая колбаска. Когда она подняла её наверх, колбаска разорвалась.

– Нет, надо толще.

Бенедетта встала рядом, накрыла ладонями руку Марины и начала раскатывать вместе с ней. После третьей попытки у Марины получилась длинная и красивая «пи-чина».

– Пичи – типичная паста именно этой части Тосканы – Валь д’Орча. Делают их из воды и муки. И всё. Больше ничего не надо, ну, кроме времени и терпения, – Бенедетта засмеялась.

Она продолжала раскатывать, стараясь вспомнить, сколько же положила в тесто муки. Ведь она всегда готовила на глаз.

Рецепт пичи от Бенедетты

Взять полкилограмма муки, одну ложечку оливкового масла, соль, воду комнатной температуры.

Положить муку в миску, добавить соль и масло, затем наливать по чуть-чуть воду, чтобы тесто стало плотным. Положить ком из теста на поверхность, посыпанную мукой, и продолжать его мять, пока оно не станет гладким и эластичным.

Завернуть тесто в полиэтиленовую плёнку и оставить в холодильнике как минимум на полчаса.

Затем разрезать тесто на продолговатые кусочки и начинать катать колбаски. Одной рукой катаем, другой тянем в сторону. Чтобы было легче, можно скатать одну длинную колбаску и потом разрезать её на более короткие. Хотя намного интересней наловчиться и делать все пичи длинными.

Выложить все пичи на поверхность таким образом, чтобы они не прикасались друг к другу.

Готовить их в кипящей подсоленной воде с небольшим количеством оливкового масла в течение нескольких минут. Заправить томатным или мясным соусом.

Если вы заготовили домашний соус Франчески, то можно сделать так.

На сковородку с оливковым маслом добавить чеснок, обжарить до золотистой корочки. Вылить баночку домашнего соуса. Дать побурлить полчасика. В конце добавить листик базилика. Заправить им любую пасту.

Около одиннадцати вечера на площади появились мэр и пятеро музыкантов. Один из них шёл в обнимку с Андреем. Тот самый приятель. Все захлопали.

Андрей подошёл к Марине. Представил друга.

– Мы очень рады, и простите нас, пожалуйста, за эти проблемы с логистикой, – Марина пожала музыкантам руки.

– Я провожу вас, Марина, – Андрей посмотрел на неё особенно нежно.

Возле двери в дом Андрей взял Марину за руку. Легонько притянул к себе и… поцеловал.

Марина робко ответила на поцелуй, подняла глаза.

– А как же Наоми?

Андрей улыбнулся:

– Наоми?.. А, ты, наверное, видела меня с ней на мотоцикле. Мы просто друзья. Она классная и весёлая. Я заезжал на обед к её маме. Но мне нравятся другие женщины, Марина. Мне нравишься ты.

Андрей опять поцеловал её, и это был самый долгий и приятный поцелуй за последние годы… Новая часть Марининого сердца трепетала и выпрыгивала наружу.

Марина прошептала:

– Андрей, я очень уязвима.

– Я знаю.

Он запустил пальцы в копну её волос, прижал к себе, и они стояли так долго-долго.

Противный внутренний голос пытался что-то сказать, но Марина закрыла глаза и слушала только приятное тёплое чувство родного внутри. Глава 18

Finale[42]

Наступил тот самый день – день фестиваля. Марина проснулась рано. Поднялась на террасу. Томмазо научил её определять погоду по контурам гор. Сегодня над горой не висело дымки: значит, дождя не будет. Прогноз на телефоне подтвердил солнечную погоду.

Марина зашла в бар. Андрей и Паоло стояли у стойки и пили кофе.

– Марина, как ты себя чувствуешь? – Андрей подошёл к Марине и поцеловал её руку.

Дотторе Филиппи удивлённо посмотрел на Андрея. Марина поздоровалась.

– Привет, па… Паоло.

Слово «папа» не выговаривалось.

Паоло обернулся к Андрею.

– Приятель, всё это время я не говорил тебе одной важной вещи.

Он откашлялся.

– Андрей, Марина – моя дочь.

Андрей издал странный звук: то ли крякнул, то ли присвистнул.

– Вот это да, ну и дела…

Лицо его сделалось задумчивым, а секундой позже озарилось улыбкой.

– Это же прекрасно! Не буду скрывать, что твоя дочь, Паоло, мне очень нравится. Я положил на неё глаз ещё на той первой презентации.

Марина деловито поджала губы.

– Мне пора. Надо проверить, всё ли в порядке. Увидимся на открытии.

Город погрузился в музыкальную жизнь. Музыка раздавалась отовсюду. Все рестораны и бары пригласили к себе музыкантов. Кто на гармошке, кто на гитаре – все участвовали в общем веселье. В день открытия утренние концерты начинались в двух церквях: главном соборе и маленькой церквушке на окраине. Она стояла особняком, сразу за крепостными стенами, крохотная, полуразрушенная. Утром там играл дуэт саксофониста и гитариста.

Музыка звучала во дворе муниципалитета, в палаццо и городском саду, на маленьких площадях.

Марина обходила город и заметила, что крепостные стены украшает неожиданно расцветший жасмин. Он заполз вверх, густо покрыл стену, перелез на другую сторону, обвил ворота, а там встретил розу. Схлестнулся с ней в объятиях.

Всё это время они придумывали декорации, но самая главная, природная, была создана давным-давно. Он, этот невидимый декоратор, словно нарочно добавил эффект небрежности. Местная красота естественна и чаще всего случайна. Одна фактура накладывается на другую.

Старый дом с тёмно-зелёными ставнями, во дворе пальма, рядом – куст розы. Его лепестки сливаются со штукатуркой стен. Нежно-розовых. Конечно, случайно так выкрашенных.

Колокол отбивал шесть часов.

Музыканты вышли на главную сцену. Одновременно с музыкантами появилась танцевальная группа. Полуголые тела танцовщиц были расписаны узорами. Грянула музыка, танцовщицы начали движения, они танцевали у сцены, на площади. Музыканты, включая Андрея, играли знаменитую мелодию. Толпа ревела в экстазе.

Вдруг небо потемнело. Стало неистово-синим… Капля, вторая, третья… начался дождь. Сначала дождь был робким, затем разошёлся, стал бить по зрителям.

Началась суета. Продавцы лотков прятали еду, люди перебегали в укрытие.

Марина приказала Марио и Федерико принести зонты и накидки, они лежали на всякий случай в штабе. Они раздавали зонты, но люди уже теснились под крышами домов.

Танцовщицы продолжали спектакль. Постепенно узоры на их телах превратились в подтёки, пятна, новые символы. Музыка звучала ещё громче, добавилось ритма, она стала настолько заводной, что усидеть на месте было невозможно.

Марина стояла, и слёзы текли по её щекам. Ещё минута, и она выбежала в центр танцующей группы и тоже начала танцевать. Поднимала руки кверху, запрокидывала голову, глотая капли дождя. Танцующие полуголые дивы, увидев Марину, перестроились, освободив ей место, включив в своё представление.

Вдруг к ним присоединился декоратор, потом вся остальная команда, хозяйка лавки Франческа, почтальон Томмазо, водопроводчик Фабио, мэр. Постепенно зрители вернулись из укрытий и начали танцевать. Весь город соединился в этом безумном, хаотичном, незапланированном танце под дождём.

Андрей, доиграв свой фрагмент, спрыгнул со сцены и тоже начал двигаться в такт музыке. Притянул Марину к себе, они танцевали в паре. Промокшие до нитки, они целовались под дождём.

Через десять минут выглянуло солнце. Это был июньский каприз. Небо прояснилось. Синий цвет расползся бледно-голубой кляксой. Словно кто-то рисовал акварелью, нанося крупные мазки на мокрую поверхность небесной бумаги.

– Видишь, в итоге всё хорошо, несмотря на дождь, несмотря на все проблемы, – улыбалась Марине Франческа. – Это же Италия. Огромный хаос, но всё всегда заканчивается хорошо, – она засмеялась и хлопнула Марину по плечу.

На лице Марины сверкали капли. Она вытерлась собственной майкой. Сняла промокшие до нитки кроссовки и пошла босиком. Рядом шёл Андрей. Оба они пританцовывали. Вальсировали, а не маршировали.

Когда стемнело, в городе зажглись разноцветные фонарики. По улицам носились дети, звучала музыка, люди танцевали и смеялись. А за пределами крепостных стен, наоборот, было тихо и темно. Лишь редкое мерцание светляков разбавляло темноту. Чем дальше, тем сильней становилось это сияние – словно кто-то рассыпал по тосканским долинам звёзды.

* * *

В гамаке сидела девочка лет двух. Её щёки, нос и рот, майка – всё было выпачкано красным соусом. Рядом сидел мужчина и пел песенку: «La mia bambolina, sei la mia piccolina».

– Папа, можешь умыть Машу? Нам пора к Бенедетте, – раздался голос.

– Иди ко мне, мурзатик. Скажи «nonno».

– Nonno, – произнесла девочка и прижалась к дедушке так сильно, что вся его белая рубашка стала пятнистой.

– Ну что, все готовы?

– Папааа! – закричала девчушка и бросилась на шею к Андрею.

Они сели в машину и выехали за ворота. Дорога вилась среди кипарисов, а солнце дарило каждому из них по золотой короне.

Колокол отбивал семь раз.

Послесловие

В распахнутые ворота въехал жёлтый «Фиат». Из машины вышла пикантно полноватая блондинка. На ней было чёрное длинное платье, чёрные грубые ботинки и чёрные очки. Волосы собраны в пучок.

– Полина!

Марина выбежала из дома и кинулась к подруге. Полина крепко сжала в объятиях Марину и расцеловала её как следует.

– Пойдём, я тебе всё здесь покажу, – Марина взяла подругу за руку.

Полина покосилась на парня рядом. Фактурный красивый брюнет схватил два бака, наполненных мусором, и вытряхнул их в свой фургончик с такой лёгкостью, словно они были набиты пухом.

– Это кто? – спросила шёпотом Полина.

– Мусорщик.

– Что же они у вас все красивые такие – что мусорщики, что водопроводчики…

Марина засмеялась и потянула Полину за собой.

Они шли вдоль дорожек, посыпанных мелкими камушками. Брели через сад, мимо деревьев, на ветках которых желтела хурма. Внизу открывались ряды оливковой рощи. Подруги спустились и наблюдали, как рабочие собирают урожай.

– Ты приехала как раз на сбор оливок, можешь поучаствовать, – улыбнулась Марина.

Полина дотронулась до упругой зелёной оливки и глубоко вздохнула:

– Марина, какой воздух… Какая же здесь красота!

Вечером подруги сидели у камина, рядом на ковре играла Машенька. Из соседней комнаты доносились звуки гитары: Андрей и дотторе Филиппи готовились к выступлению в местной филармонии.

Марина протянула Полине газету.

– Вот, сохранила на память. Помнишь фестиваль? Так вот, дело было не в ретроградном Меркурии.

– Меркурий всегда при чём. Не понимаю, что здесь написано, – Полина разглядывала заголовок.

– «Коррумпированный муниципалитет». Тот архитектор, Карло, помнишь, я рассказывала. Оказывается, он знал про то, что декорации на стену нельзя было вешать, знал, что виллу конфискуют. Он все знал. Делился гонораром со всеми. Подрядчиками, хозяином виллы. Они все были повязаны.

– Ого, прямо как в фильмах про мафию, – Полина усмехнулась. – А это что? – показала она на коробку с фотографиями.

– Это семейные фотографии. Я здесь столько историй нашла, недели не хватит тебе всё пересказать.

Полина улыбнулась:

– Не переживай, я ещё раз приеду.

Полина взяла из коробки снимок. На фоне ажурной церкви стояла молодая пара: мужчина в клетчатом пиджаке и красивая девушка в лёгком платье, она держала руль велосипеда.

– Это моя бабушка, – объяснила Марина.

– Красавица какая… а где это?

Марина взяла с полки альбом и протянула Полине.

– Это город Лукка. В двух часах езды отсюда.

Машенька начала капризничать. Марина взяла её на руки.

– Пойду уложу Машу спать. Дождись меня.

Полина листала альбом, рассматривала церкви, могучие каменные стены и цветущие магнолии.

Когда Марина вернулась, Полина задумчиво произнесла:

– Невероятной красоты город. Когда мы туда съездим?

– Съездим обязательно. Тем более мне предстоит там небольшое расследование.

Марина подлила Полине красного вина.

– Ой, я же совсем забыла про десерт, – спохватилась Марина и вышла.

Она вернулась с продолговатой формой, внутри лежал пласт оранжевого цвета. Марина отрезала небольшой кусочек, добавила рядом что-то вроде джема, тоже оранжевого, и положила на тарелку Полины.

– Вот держи, сама делала. Это семифреддо из хурмы. У нас столько хурмы в этом году, не успеваем съедать, жалко, пропадает. Соседка Бьянка подсказала рецепт.

Полина попробовала кусочек.

– Ммм, вкусно как, это вроде мороженого?

– Похоже, такой холодный десерт. Ну а как у тебя дела, дорогая?

Полина ковырнула ложечкой семифреддо и вздохнула.

– Да… Рассталась я со своим йогом. Никуда эти отношения не приведут. Хочется каких-то перемен. У меня по карте натальной следующий год – решающий.

Марина засмеялась:

– Ой, Полина, ты неисправима.

Полина отпила глоток вина.

– Ты всё смеёшься, но твоя-то жизнь изменилась! Почему? Потому что ты оказалась в нужном месте в подходящий момент. Всё в наших руках. В благоприятный период мы можем отсиживаться дома, а можем дать судьбе шанс.

Полина задумчиво рассматривала фотографию высокой башни и дерева сверху. Прочитала надпись: «Башня Гуиниджи».

– Кто знает, кто знает… эта Лукка меня волнует. Надо посмотреть, в каком она знаке, – прошептала Полина.

Колокол отбивал девять раз.

Рецепт семифреддо из хурмы от соседки Бьянки

Взять килограмм спелой хурмы. Мякоть хурмы протереть через сито. Смешать протёртую мякоть хурмы (оставить 100 г) с 500 мл свежих взбитых сливок, добавить 200 г сахара и сок половины лимона. Смесь вылить в продолговатую форму, накрыть полиэтиленовой плёнкой, оставить в морозильной камере на несколько часов.

Отложенную мякоть взбить с сахаром до небольшой пышности.

Семифреддо нарезается ломтиками и подаётся со взбитой хурмой и корицей.

Дорога Гладиатора в Долине Орча Благодарности

Эта книга не увидела бы свет без поддержки многих людей.

Самого главного человека – моего мужа. Спасибо, что даёшь мне закрываться каждый день в комнате и писать. Спасибо моей дочке Адельке, ради которой я всё это и затеяла.

Спасибо моей прекрасной подруге Наталье Кочетковой, она моя главная муза, мой почётный первый читатель и любимый редактор.

Спасибо Лиле Ким, благодаря которой эта история начала писаться.

Оксане Родзевич и её искренней вере в то, что лёгкость и простота могут быть достоинствами. Благодарна за её бесконечную поддержку.

Спасибо Вячеславу Назарову, его мудрости и опыту.

Благодарна Ане Васильевой, которая поделилась своими детскими воспоминаниями.

Элизабет Гилберт, которая никогда не прочтёт эти строки, но именно её книга про творчество помогла идти вперёд.

Я также благодарна всем моим бета-ридерам. Наташе, Яне, Вике, Юле из Берлина, Юле из Минска, Оле, Наде.

И спасибо моим подписчикам в Инстаграм. Без вас этого бы точно не случилось.

Спасибо моему редактору Анне, благодаря которой история превратилась в книгу с рецептами.

Примечания

1

Начало (итал.).

Вернуться

2

В Италии так называются маленькие средневековые деревни.

Вернуться

3

Слова из миланской песни XX века, превратились в устойчивое выражение, восхваляющее город Милан.

Вернуться

4

Проблемы с сигналом (итал.).

Вернуться

5

Понимаете? (итал.)

Вернуться

6

Какого чёрта! Смотри, куда прёшь, дубина! (итал.)

Вернуться

7

Какого чёрта ты затормозил! Ну и придурок! (итал.)

Вернуться

8

Миланец (итал.).

Вернуться

9

Обычный кофе (итал.).

Вернуться

10

Тосканский борго (итал.).

Вернуться

11

Иначе – никак (итал.).

Вернуться

12

Опоздание (итал.).

Вернуться

13

Неисправно (итал.).

Вернуться

14

Работники (итал.).

Вернуться

15

Классно! (итал., тосканск.)

Вернуться

16

Три булочки и немного фокаччи (итал.).

Вернуться

17

Три булочки и немного фокаччи (итал.).

Вернуться

18

Попробуй, это вкусно (итал.).

Вернуться

19

Хороший вечер (итал.).

Вернуться

20

Баббо на тосканском диалекте – отец.

Вернуться

21

Водопроводчик Фабио (итал.).

Вернуться

22

Водный инженер-консультант (англ.).

Вернуться

23

Teatro Povero.

Вернуться

24

Лимонный сладкий ликёр.

Вернуться

25

Масло и чеснок (итал.).

Вернуться

26

Приятный, располагающий к себе (итал.).

Вернуться

27

Долина Орча (итал.).

Вернуться

28

Как вкусно, мама! (итал.)

Вернуться

29

Это невозможно сделать (итал.).

Вернуться

30

Танец (итал.).

Вернуться

31

Название тосканского блюда.

Вернуться

32

Я красавчик (итал.).

Вернуться

33

Сюрприз (итал.).

Вернуться

34

Ничего не поделать (итал.).

Вернуться

35

Воспоминание (итал.).

Вернуться

36

Держи, аморе (итал.).

Вернуться

37

Вместе (итал.).

Вернуться

38

Не раскисайте (итал., разг.).

Вернуться

39

Любовь (итал.).

Вернуться

40

Толстые спагетти, типичные для Долины Орча.

Вернуться

41

Зелёный считается в итальянской культуре цветом надежды: verde – зелёный, speranza – надежда.

Вернуться

42

Финал (итал.).

Вернуться

Content

Давыдова Лидия Евгеньевна Однажды в Тоскане. История обычного счастья и необыкновенно вкусной еды