Нина Ахминеева

Софья. Другой мир 3

Глава 1

Откуда-то слышалось невнятное бормотание. Сознание медленно возвращалось. Чувствуя настырные прикосновения чужих рук к груди и шее, с трудом разомкнула веки.

Что за сволочь меня лапает?

С усилием сфокусировав взгляд, постаралась сквозь белесую мутную пелену перед глазами рассмотреть нахала. Потихоньку проявились очертания мужского лица: узкий подбородок с давно не бритой щетиной, маленькие голубые глазки-бусинки. По ощущениям, мне в грудь упирается его локоть, а влажные пальцы омерзительно скользят по шее.

Раздражение нарастало все сильнее. Да как он смеет?!

Меж тем, не отвлекаясь и продолжая что-то неразборчиво бубнить себе под нос, мужик усердно пытался расстегнуть мою цепочку.

— Руки убери, — прохрипела не своим голосом. В горле резко запершило.

Застыв на месте, небритый нахал наконец-то соизволил посмотреть мне в лицо. Я угрожающе прищурилась в ответ. Неверие в голубых глазах-бусинках за какие-то считанные мгновения сменилось животным ужасом. Буквально через миг вор закатил глаза и безвольно рухнул куда-то вниз.

Услышав глухой удар тела о что-то твердое, вяло повернула голову в сторону звука. Взгляд тотчас уперся в обитую светлой тканью низкую стеночку. Уцепившись непослушными пальцами за ее край, с натугой села.

Сердце билось в груди словно сумасшедшее. Прерывисто дыша, немного подалась вперед. Мужик лежал на полу и, определенно, был в глубоком обмороке.

Интересно, чего он так испугался? Может, больной?

А где это я?

Тусклый свет скудно освещал низкое помещение. Осторожно подняла голову и тотчас замерла. Буквально в нескольких метрах от меня на низеньком постаменте стоял закрытый крышкой массивный гроб. Немного поодаль виднелась еще парочка.

Облизнув непослушным языком сухие губы, глубоко вздохнула. Сердце уже не норовило выскочить из груди, но все же билось быстрее привычного. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, осмотрелась.

Теперь стало понятно, отчего потерял сознание небритый нахал. Я находилась в полуоткрытом гробу, а впереди красовалась закрытая дверца гигантской печи.

Похоже, крематорий.

Ощущая дикую слабость во всем теле, не с первой попытки сумела-таки выползти из своего «последнего жилища». Ноги плохо слушались, и, покачиваясь от слабости, я замерла около лежащего на полу в беспамятстве мужика.

Он скоро очнется. Нужно срочно уходить. В противном случае все будет зря.

Сделав малюсенький шаг в сторону, тотчас наступила на подол длинного темно-серого платья. Стараясь избежать падения, невольно схватилась за край гроба и сильно его качнула. Откинутая часть крышки с тихим стуком упала, закрывая обитое светлой тканью нутро. В последний момент буквально чудом удалось отдернуть руку и уберечь пальцы.

Неожиданно послышалось странное шуршание. Мельком глянула в сторону печи и оцепенела. Дверца на моих глазах плавно отъехала в сторону, сильно зажужжало, и мое деревянное «жилище» неспешно поехало вперед. Словно завороженная я проводила взглядом медленно исчезающий во чреве печи гроб. Едва вокруг него начало разгораться пламя, дверца вернулась на место.

Тотчас возле ног зашевелился приходящий в себя мужик. Наблюдая за ним, я осознала, что не успею уйти незамеченной. Так и случилось: с трудом сев, он поднял на меня взгляд. Едва наши взоры скрестились, в его глазах начал вновь нарастать первобытный ужас. Неожиданно для самой себя я подалась вперед и глухо выдохнула:

— Бу!

Тихонько пискнув, мужик снова закатил глаза и упал навзничь. Глядя, как стремительно темнеют зеленые штаны, злорадно ухмыльнулась. Поделом тебе! Нечего усопших обкрадывать!

Внезапно накатила слабость, за ней пришел озноб и такая знакомая тошнота. Мелко вздрагивая, поковыляла к единственной двери. Не думая ни о чем, потянула за ручку на себя. На мое счастье, оказалось не заперто, и я вышла из помещения.

Меня встретили два длинных коридора. С низкого потолка тускло светили редкие лампочки. Куда идти?

Свернув наугад направо, поплелась вперед, пугаясь едва слышного звука собственных шагов. Нужно выбраться отсюда пока не началась ломка.

Не помню, как давно «умерла», но отмена наркотика стала давать о себе знать. Совсем скоро тело скрутит от адской боли. Ее предвестники за время своего «счастливого» замужества я успела хорошо изучить.

Коридор плавно изгибался. Вряд ли он был таким уж длинным, но мне начинало казаться, что не закончится никогда. Мучительная тошнота спазмами скручивала пустой желудок. Появилась мелкая дрожь в руках и коленях.

Утирая ледяной пот со лба, я с трудом передвигала ноги и беспрестанно оглядывалась назад. С каждым мгновением боялась все сильнее и сильнее. В душе нарастала паника.

Увидят — вернут мужу. Снова через эти круги ада я не пройду.

Впервые в жизни в моей душе взметнулась лютая ненависть к определенному человеку. Подонок должен понести наказание! Именно эта ненависть и толкала через силу двигаться вперед.

Внезапно за очередным поворотом показалась первая за все время дверь. Мысленно молясь всем богам одновременно, несильно толкнула ее ладошкой: не заперто. Но впереди — крутая лестница, ведущая наверх. Узкая, без перил, она, определенно, предназначалась для каких-то служебных целей. Вопрос: приведет ли меня на свободу?

Хрипло дыша, с тоской посмотрела на ступени. Выбора нет. Надо идти.

Мышцы на ногах беспрестанно скручивало судорогой. Обламывая ногти в попытке уцепиться за стены, ступенька за ступенькой поднялась наверх. Остановившись на узкой площадке, угрюмо посмотрела на закрытую — на сей раз металлическую — дверь.

Боженька, помоги!

Воззвав к высшим силам, потянула дверь за ручку на себя. С противным скрипом она отворилась, и свежий воздух тотчас ударил в лицо. Да вот только я не успела порадоваться. Едва вышла из помещения в ночь, как сразу налетел сильный ветер, принесший с собой ледяной дождь вперемешку со снегом. Платье моментально промокло до нитки.

Крепко обхватив себя руками, посмотрела в ночную темноту. Кругом виднелись лишь темные силуэты деревьев. Углядев меж ними просвет, сжала губы в узкую полоску.

Надо идти.

Лязгая зубами от холода, дрожа и поскальзываясь, упрямо побрела то ли через редкий лес, то ли через заброшенный парк.

Время утратило всякий смысл. Под подошвами тонюсеньких тапочек чавкала грязь, волосы растрепались и мокрыми сосульками прилипли к лицу, а самое главное — мышцы все сильнее скручивало от боли. Началась ломка. Хотелось упасть и никогда больше не вставать. Но я не имею права. Если сломаюсь, что будет с сестрами? Урод-муженек не оставит их в покое.

Ненависть к так называемому супругу волнами поднималась в душе и придавала сил. Этот недочеловек пичкал меня наркотиками, глумился, морально и физически истязал. Он должен сдохнуть!

Превозмогая боль, на голой силе воли наконец-то выбралась к пустынной дороге. Далеко впереди виднелись огни домов. Хвала богам, погода смилостивилась: ветер стал тише. Ледяной дождь больше не хлестал по лицу, но сменился хлопьями снега.

Я дойду. Обязательно дойду.

Сконцентрировав взгляд на теплых огоньках окон, побрела через дорогу. Внезапно воздух разорвал резкий визг тормозов. Остановившись, медленно повернула голову: в паре шагов от меня застыл автомобиль. Свет фар слепил, но я, бездумно глядя вперед, просто ждала.

Через мгновение послышался хлопок дверцы. Метнувшись ко мне, водитель вцепился сильными пальцами в окоченевшие плечи. Хорошенечко тряхнув, мужчина с непритворным гневом прошипел:

— Совсем спятила?! Идиотка!

Безэмоционально взглянув на водителя, увидела смутно знакомые черты. В его злых глазах также мелькнуло узнавание. Не веря самому себе, он пристально осмотрел мое лицо.

— Боярыня? — ошарашенно пробормотал архитектор. — Ты ж померла! — добавил безапелляционно.

Этот мужчина однажды чуть меня не убил. Но сейчас — был шансом выжить.

— Помоги. Не отдавай… мужу, — едва шевеля синюшными губами, прошептала на грани слышимости.

На это действие ушли остатки сил, и я обмякла в руках человека императора. Сознание погасло.

Глава 2

Несмотря на раннее утро, супруг скоропостижно скончавшейся боярыни Изотовой, Егор Николаевич Потемкин, уже сидел в кресле шикарного кабинета одного из лучших юристов Южного княжества по делам наследования.

С невозмутимым лицом выслушав клиента и ознакомившись с переданными документами, опытный правовед, не утаивая, сообщил, что дело неординарное. А потом попросил подождать и уткнулся в большой экран монитора. Привычно щелкая кнопками клавиатуры, он принялся искать информацию.

За долгие годы юридической практики Константин Михайлович Казанцев встречал много разных людей. Посетитель с первого взгляда ему не понравился. Даже больше: вызвал резкую, по сути, ничем не обоснованную антипатию. Но, конечно же, юрист не подал вида.

Попросив подождать, хозяин кабинета не стремился уколоть или оскорбить клиента. Проблема, с которой тот пришел, была действительно нетипичной.

Константин Михайлович знал правильный ответ, но, решив перестраховаться, взял паузу: мало ли что поменялось в судебной практике. Да и запросы в банки и органы регистрации от имени вдовца необходимо отправить. Служитель закона всегда очень тщательно подходил к работе.

Усиленно пряча нетерпение и тревогу, Егор Николаевич не сводил черных глаз с интеллигентного лица лощеного юриста. Который, абсолютно не реагируя на пристальное внимание нервничающего визитера, уже более получаса что-то читал на огромном дисплее.

В очередной раз глубоко вздохнув, Егор закинул ногу за ногу и откинулся на спинку удобного кресла. Подгонять юриста или сердиться за проволочку не в его интересах.

«Безутешный муж» примчался бы на консультацию еще в день смерти Софьи, но, увы, не получилось. Вначале ему пришлось искать врача, а после договариваться и убеждать того выдать липовое заключение о смерти. Егор не мог позволить тщательного осмотра тела жены. Всплыло бы, что она употребляла наркотики, началось бы расследование. А это сродни самоубийству. Поэтому аферист потратил кучу времени и средств на доктора.

Потом в срочном порядке организовывал похороны, хоть и скромные, что тоже отняло массу времени. Ну а после вдовец общался с многочисленными журналистами. Просто отмахнуться от них нельзя. У дворян свои правила, необходимо их соблюдать, если не хочется ненужного внимания. А внимания мошенник усиленно старался избежать.

Преждевременная смерть «обожаемой» супруги была крайне невыгодна Потемкину и доставила огромные проблемы. Как же не ко времени строптивая девка померла! Не иначе, из желания напакостить.

Обнаружив позавчера ночью Софью мертвой, «любящий муж» пришел в ужас. Но не смерть девушки его испугала.

Впервые за много лет ему поручили по-настоящему важное дело, а он не справился. Упрямая боярыня не только сдохла раньше запланированного времени, но так и не сделала требуемого. И теперь все грандиозные планы добиться уважения господина да и, что скрывать, личные весьма смелые фантазии о будущей безбедной жизни могли пойти прахом.

Вся надежда оставалась на зануду-юриста. Вдруг тот все же найдет лазейку?

Господин совершенно точно знал о смерти Изотовой, но до сих пор не выходил на связь. Сам же Егор Николаевич откладывал важный звонок. Просто не знал, что сказать.

Старательно глуша нарастающий страх, мужчина предался воспоминаниям.

Озвучивая приказ чуть больше двух месяцев назад, господин предельно четко дал понять: интерес представляет исключительно уникальное месторождение турина. Все остальное Егор может забрать себе.

Казалось бы, обладая уникальным даром воздействия на разум женщин, он просто обязан был справиться. Да вот только не получилось. Строптивая баба с гнусным характером все испортила!

Вспомнив о фантастическом упрямстве Софьи, «безутешный» вдовец скрипнул зубами. А ведь так все хорошо начиналось!

Тщательно продуманный план шел как по маслу. Приехав в Ростов, Егор предусмотрительно не спешил, терпеливо ожидая, когда же боярыня изменит маршрут школа-работа-дом. И в один прекрасный день это случилось. Сразу же неслыханно повезло: глава рода не только отправилась на многолюдный ипподром, но и в сопровождении лишь безусого юнца, да подруги.

Незаметно просочиться в ВИП-ложу удалось без особых трудностей. А после, прикоснувшись к ладони девушки, и взять под полный контроль ее разум. Господин предупреждал о родовой силе Изотовой, но все получилось лучше, чем Потемкин даже мог себе представить: она за считанные мгновения стала его персональной игрушкой.

Мужчина понимал — скорее всего, ему просто в очередной раз повезло. Он не сомневался — боярыня в момент воздействия испытывала сильнейшие страдания: не физические, но моральные. Да вот только мага разума психологическое состояние жертв абсолютно не волновало. Чем хуже было женщине, тем быстрее Егор ее подчинял.

Мысленно ликуя, не пожалел сил, чтобы рыжеволосая подруга Софьи ненадолго воспылала к нему симпатией и не препятствовала их уходу.

Избавившись от спутников главы рода Изотовых, не мешкая, отвез ее в заранее присмотренный храм. Ритуал заключения брака прошел без сучка и задоринки. С первым этапом плана маг разума справился просто отлично.

Уверенный в своих силах, новоиспеченный муж после бракосочетания уже практически уверовал — Софья с минуты на минуту подпишет необходимые документы.

Предвкушая момент триумфа, сел вместе со своей жертвой в такси и поехал к загодя арендованному дому. Поглядывая на бледноватое лицо девушки, мечтал о том, как сегодня же позвонит господину. Услышав знакомый низкий голос, сухо доложит о выполнении приказа, а после, словно невзначай, с достоинством обронит: «Я справился за один день. Зря вы во мне сомневались».

Егор, благодаря дару, выглядел максимум лет на двадцать пять, но на деле разменял пятый десяток. Он являлся последним представителем хоть и нищего, но дворянского рода. Однако все эти годы, словно мальчик-простолюдин, обретался на побегушках и страстно желал уважения, подчинения и почитания.

И вроде бы сила у него уникальная, да вот только судьба поглумилась: его магия воздействия на разум влияла только на женщин. Да и то лишь когда те находились в определенном психологическом состоянии.

При этом Потемкин, как и все мужчины-обладатели редчайшего дара, был не совсем мужчиной: половое бессилие шло в комплекте с возможностью управлять разумом. По неизвестным причинам на женщин-обладательниц дара подобное не распространялось. Они спокойно выходили замуж и рожали детей.

И здесь этим стервам подфартило!

Последние лет пятнадцать Егор не только презирал представительниц слабого пола, но и начал ненавидеть. Собственно, он никогда и не пользовался у них успехом. Женщины удивительно единодушно старались обходить его стороной и жаждали внимания лишь после применения к ним силы мага разума.

Именно на эту тему господин частенько подтрунивал и выдавал злые шутки. Но Егор привык и не реагировал. По правде сказать, он давным-давно не тревожился об отсутствии секса.

У него имелась собственная, сокровенная тайна. Потемкин знал, что есть иное, ни с чем не сравнимое удовольствие: полная, безграничная власть над женщиной. Морально унижая, ломая свою жертву, маг разума растягивал удовольствие и просто упивался наслаждением.

Глава древнего боярского рода красавица Софья Изотова для удовлетворения тайных пристрастий подходила изумительно. Предвкушая, как сильная женщина будет умолять и ползать перед ним на коленях, целуя ноги, Егор украдкой потирал друг о друга разом вспотевшие ладони.

Но это после. Вначале необходимо исполнить приказ.

Ни на мгновение не ослабляя силу воздействия, аферист привез юную боярыню в арендованный дом на одной из тихих улочек Ростова. Неказистый с виду (да и внутри), стоящий на отшибе, он просто идеально подходил для воплощения планов.

Усадив Софью за стол, намертво вцепился в ее левую руку. Несмотря на усталость, максимально усилил воздействие и приказал подписать документы купли-продажи на месторождение турина.

Покорно взяв ручку, девушка уже собралась поставить подпись, но тут случилась первая неприятность: новоиспеченная супруга неожиданно отключилась. Уткнулась головой в стол, размеренно задышала и просто-напросто глубоко заснула.

Испытывая горькое разочарование, Егор корил себя, что переусердствовал и влил за один раз слишком много силы. Наверняка после пробуждения боярыни второго шанса застать ее врасплох и взять под контроль придется ждать долго. Вероятно, такая возможность и вовсе не подвернется: пресловутую силу главы рода никто не отменял.

Огорченно вздохнув, перенес спящую девушку на кровать. Маг разума хотел сделать все быстро, но, увы, не вышло. Теперь ему не оставалось ничего иного, как дождаться, когда супруга самостоятельно проснется, и дальше следовать плану: господин тщательно продумал все шаги.

Собственно, пока выполнен только первый пункт: заключение брака с боярыней Изотовой.

Утренний звонок и последующий диалог с князем Южным доставил мужчине искреннее удовольствие и подсластил горькую пилюлю неудачи. О грандиозных планах старшего Разумовского на юную главу рода его информировали. Сообщая Игорю о том, что любимая женщина вышла замуж, Потемкин в душе злорадствовал, хоть и не показывал виду.

Ну а дальше проснулась Софья.

В тот день она впервые испытала действие тяжелого наркотика, ну а «муж» получил порцию удовольствия.

— Егор Николаевич, вы меня слышите? — ворвался в воспоминания негромкий голос юриста.

Константин Михайлович уже не в первый раз окликал Потемкина. Разглядывая его лицо, юрист подумал, что такого мерзкого, до тошноты противного человека за все годы практики прежде не встречал. Поймав себя на этой мысли, удивленно хмыкнул, но тем не менее взгляд от клиента не отвел.

— Простите, задумался, — сообщил вдовец и глубоко вздохнул. — О Софьюшке вспомнил, — добавил, изобразив на лице глубокую печаль.

Не дрогнув ни единым мускулом на лице, Константин Михайлович невозмутимо произнес:

— К сожалению, вы никаким образом не станете главой рода Изотовых.

Услышав это, Егор нахмурился и подался вперед, стараясь не пропустить ни слова.

— Я никогда не ввожу в заблуждение своих клиентов и не обещаю того, чего сделать не могу, — спокойно продолжил законник. — Софья Сергеевна при жизни не передала вам права главы рода. И дело тут даже не в надлежащем документальном оформлении, — он едва заметно усмехнулся. — Вы, Егор Николаевич, дворянин, но не боярин. Следовательно, супруга выше вас по статусу. Данное обстоятельство не дает вам автоматически принять права главы рода. Второе и самое важное: даже если бы суд признал за вами право, ни слуги, ни вассалы рода не будут вас почитать как главу. У вас нет родовой силы Изотовых.

Играя желваками, Потемкин несколько секунд молча разглядывал интеллигентное, породистое лицо правоведа. А затем с затаенной надеждой произнес:

— Вы сказали: «если суд признает за вами право главы рода». Значит, есть такая возможность?

— Вероятность иного исхода дел всегда присутствует. В вашем случае — не более одного процента, — безжалостно развеял все надежды юрист. — Егор Николаевич, как бы вы того ни желали, но главой боярского рода Изотовых вам не стать.

— И на что же я могу рассчитывать? — сердито раздувая ноздри, нарочито тихим голосом поинтересовался «безутешный муж». Конечно, о таком повороте дел он догадывался, но все же надеялся на чудо.

— Вы имеете право исключительно на долю в личном имуществе супруги. На собственность рода ваше право наследования не распространяется, — безэмоционально озвучил неутешительный вердикт Казанцев. — Все имущество, зарегистрированное на род бояр Изотовых, за ним и остается, — видя, как наливаются кровью глаза клиента, ледяным тоном продолжил: — Судя по предоставленным вами документам и ответам на мои запросы, Софья Сергеевна не обладала личной собственностью. Домовладение и автотранспорт приобретались на имя сестер-близнецов, а личных банковских счетов у вашей супруги не имелось, она пользовалась исключительно счетом рода. Выходит, и наследовать вам нечего, — выдержав многозначительную паузу, Константин Михайлович прямо посмотрел в глаза клиента и добавил: — Наряду с этим, вы вправе оформить опекунство над юными боярынями. Именно они, как единственные кровные родственники, вступят в права наследования ровно через девять дней после кончины главы рода. Однако, в данном случае необходимо согласие обеих девочек.

Замолчав, юрист откинулся на спинку рабочего кресла.

Старательно контролируя бушующий гнев, Егор немного помолчал, а после нарочито тихим голосом спросил:

— Если я получу опекунство над сестрами супруги, то какими правами буду обладать?

— Полный контроль над имуществом и бизнесом рода Изотовых до достижения совершеннолетия юными боярынями, — невозмутимо ответил правовед.

— Кто-то еще может претендовать на опекунство? — быстро поинтересовался «скорбящий» вдовец.

— Разумеется, — кивнул юрист и начал перечислять: — Вассалы рода, если давали клятву верности исключительно главе рода, либо представители дворянских родов равные или выше статусом. Если же опекунство над боярынями не будет оформлено, Российская Империя возьмет заботу о девочках на себя.

— А вдруг с детьми что-то случится? — делано безразлично уточнил Егор. — Я же член рода, значит, могу за ними наследовать?

— Не совсем так, — медленно произнес Казанцев. Заметив угрожающий прищур клиента, невозмутимо пояснил: — В случае смерти девочек имущество отойдет в пользу Российской Империи. Да, вы законный супруг главы рода, но, как уже говорилось, ниже по статусу и не получили прав главы. Следовательно, хотя формально и член рода, всеми правами кровных представителей не обладаете, — видя непонимание на лице клиента, спустя короткую паузу пояснил: — Если говорить простыми словами, то вы не имеете права наследовать за кем-либо из кровных представителей рода, кроме жены. Юридически у вас крайне мало прав. Но и давшие клятву верности роду Изотовых вассалы и слуги не могут причинить вам какого-либо вреда. В противном случае их ожидает смерть.

— Хоть на этом спасибо, — язвительно хмыкнул визитер и встал. — Было не очень полезно, дорого и долго.

— Всегда к вашим услугам, — не отреагировал на колкость Константин Михайлович.

Не попрощавшись, Потемкин быстро вышел из кабинета.

Проводив вдовца долгим взглядом, юрист с презрением усмехнулся. Константин Михайлович искренне не понимал, как красавица и, по слухам, умница боярыня Изотова умудрилась выйти за такого мужчину. У него же на лбу огромными буквами написано: «Мерзавец. Опасно!». Ну да кто этих женщин разберет. Самые умные и хваткие чудят порой так, что только диву даешься.

Неодобрительно качнув головой, Казанцев отбросил мысли о неприятном визитере и позвонил помощнице, велев пригласить следующего клиента.

Глава 3

Утро того же дня

Прилетевший чартерным рейсом Москва-Ростов светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский неторопливо вышел из здания аэропорта. Родной город встречал его прозрачно-голубым небом и легким морозцем.

На мгновение остановившись, князь лениво оглядел заставленную разномастными автомобилями парковку. Заметив массивный черный внедорожник, коротко усмехнулся. По ставшему традиционным за многие годы ритуалу верный Савелий не дожидался в здании аэровокзала, а стоял возле машины.

Увидев главу рода, седовласый мужчина коротко поклонился и пошел навстречу.

— Доброе утро, господин, — приблизившись, хмурый слуга забрал у князя дорожную сумку. — Как долетели? — добавил дежурно.

— Доброе. Нормально, — лаконично отозвался Игорь.

«Какая муха его укусила? Мог бы и улыбнуться. Все же больше двух месяцев не виделись», — подумал Разумовский, с интересом разглядывая непривычно угрюмое лицо преданного помощника.

Меж тем, внимательно посмотрев на господина, Савелий коротко вздохнул и, не промолвив больше ни слова, направился к внедорожнику. Удивленно хмыкнув, светлейший князь неторопливо пошел следом.

Предупредительно открыв заднюю пассажирскую дверцу, слуга удостоверился, что господин удобно устроился, мягко ее закрыл, обошел автомобиль и сел на водительское место. Через мгновение заурчал двигатель. Покинув стоянку аэропорта, черный внедорожник быстро поехал в сторону Ростова.

Сняв теплую куртку, Игорь небрежно бросил ее рядом. Откинулся на спинку сидения, прикрыл глаза. Однако тяжелый взгляд слуги, то и дело поглядывающего в зеркало заднего вида, заметил.

Обо всех неприятностях Савелий всегда докладывал сразу и без лишних сантиментов. Но в этот раз почему-то молчал. А в том, что проблема есть, и она, однозначно, не связана с делами княжеского рода, Разумовский не сомневался.

Интересно, что стряслось такого-эдакого, о чем слуга не решается сообщить?

Усмехнувшись, светлейший князь открыл глаза и поинтересовался:

— О чем ты мне хочешь рассказать?

Не отрывая взгляда от дороги, Савелий не спешил отвечать. Не зная, как иначе начать разговор и сообщить страшную весть, задал довольно глупый для них обоих вопрос:

— Господин, вы видели по телевизору новости?

— Ты знаешь, что я его не смотрю, — многозначительно заметил князь.

— Игорь Владимирович, я помню, вы запретили говорить о боярыне Изотовой, — глубоко вздохнув, Савелий помедлил пару мгновений и добавил: — Но все же, думаю, последние новости о ней вы должны услышать, — и крепко сжал руль в ожидании реакции.

— И что же у боярыни случилось интересного? Счастливые супруги известили мир о скором рождении наследника? — скрывая за язвительным тоном глубокую обиду и душевную боль, предположил Игорь, кривовато улыбаясь.

— Нет, — качнув головой, Савелий вновь глянул в зеркало заднего вида. Увидев, как поджал губы и сурово прищурился господин, вздохнул и, опять переведя взор на дорогу, с непритворной печалью произнес: — Софья Сергеевна умерла. Вчера состоялись похороны.

В шикарном салоне автомобиля мгновенно повисла гнетущая тишина. Шокированный новостью князь сидел недвижимо и, казалось, потерял дар речи.

Не сказав больше ни слова, Савелий неотрывно смотрел на дорогу. Разумеется, глава рода не обсуждал с ним свое увлечение красавицей боярыней. Даже более того — тщательно скрывал. Однако преданный слуга не был слепым или глухим, а уж тем более глупым. Отлично зная князя, он давно догадался — господин не просто влюблен в Софью Изотову, а испытывает к ней глубокие, искренние чувства.

Эти два чудовищно долгих месяца Разумовский-старший специально не возвращался в Ростов, стараясь вытравить теперь уже запретное влечение к чужой жене. Просто не мог с ней встретиться. Боялся сорваться. Соню он любил так, как ни одну женщину в мире. Но она сделала выбор не в его пользу. Что тут скажешь? Сам дурак. Упустил.

Целенаправленно убивая чувства к супруге другого мужчины, Игорь меж тем четко осознавал — по сути, это тщетно. Старайся не старайся, но в глубине души продолжают жить любовь и призрачная надежда: возможно, когда-то все изменится.

Князь зажмурился, стиснул зубы, и, сжимая кулаки, попытался справиться с адской болью, раздирающей душу. Сообщённое сейчас Савелием не укладывалось в голове. Нет, он понимал, что такими вещами слуга шутить не будет, но просто не мог себя заставить поверить.

— Не верю, — вторя мыслям, прошептал едва слышно.

Однако слуга услышал. Не отрывая взгляда от дороги, взял с переднего пассажирского кресла планшет. Сбавив скорость, быстро обернулся и, протянув гаджет, тихо сказал:

— Показывали вчера по всем каналам и не один раз. Посмотрите.

Князь медленно протянул руку, взял новомодную штуковину и посмотрел на дисплей. Похоже, предусмотрительный Савелий не только записал для него выпуск новостей, но и остановил в нужном месте: с замершей картинки смотрела довольно известная в Южном княжестве журналистка. На заднем фоне виднелись голые деревья и кусок серого здания.

Для того чтобы развеять все сомнения, Игорю стоило всего лишь снять видео с паузы. Помедлив, он скрипнул зубами и нажал пальцем на экран.

— Сегодня ночью скоропостижно скончалась глава рода бояр Изотовых, — тотчас разлетелся по салону автомобиля женский голос. — Медики установили, что причиной смерти восемнадцатилетней Софьи Изотовой являлся сердечный приступ, — печально вздохнув, симпатичная, строго одетая журналистка продолжила хорошо поставленным голосом: — Прощание с усопшей состоялось в городском крематории в скромном кругу. Присутствовали лишь супруг Софьи Сергеевны и воины рода. Со слов вдовца, десятилетние сестры-близнецы боярыни крайне болезненно переживают трагедию. Испытывая тревогу за душевное состояние девочек, господин Потемкин принял решение их не травмировать процедурой прощания. Сейчас Елизавета и Александра находятся у себя дома под присмотром Екатерины Тимирязевой, близкой подруги и верной помощницы боярыни Изотовой. Оказывая моральную поддержку тяжело скорбящим девочкам, Екатерина также не смогла присутствовать на церемонии прощания, — картинка плавно переместилась вправо. На экране появилось изображение светловолосого худощавого мужчины с черными глазами. — Егор Николаевич, — в интонации женщины послышалось сочувствие, — примите наши соболезнования. Что вы сейчас чувст…

Оборвав речь журналистки на полуслове, князь медленно положил планшет рядом с собой. Глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Не нарушая тишину ненужными разговорами, Савелий сконцентрировался на управлении автомобилем. Черный внедорожник мчался по пустынной дороге. Слева и справа мелькали припорошенные первым снегом бескрайние поля. До города оставалось еще минут десять.

— Останови, — неожиданно прозвучал приказ.

Плавно снизив скорость, машина съехала к обочине и остановилась. Тотчас открыв дверцу, Игорь выпрыгнул из салона.

С тревогой глядя на то, как господин без куртки, в одной футболке и джинсах идет по полю, Савелий неодобрительно качнул головой. Однако выходить следом не спешил, понимал — ему надо побыть сейчас одному.

Меж тем, не обращая внимания на холодные порывы ветра и настырно липнущие к дорогим туфлям комья сырой земли, князь отошел подальше от дороги. Остановившись, резко запрокинул голову и с ненавистью посмотрел в прозрачно-голубое небо. Высшим силам, похоже, недостаточно его мучений. Решив добить окончательно, они забрали Соню.

Он обязан быть стойким, но как же больно!

Больше не в силах держать убийственные эмоции в себе, мужчина резко выбросил руки вперед. Послушная воле мага земля мгновенно превратилась в монолитный черный камень. Стремительно покрывшись фиолетовым узором княжьей силы, каменное поле пару мгновений загадочно померцало, а затем внезапно середина вспучилась и взметнулась ввысь. Через пару мгновений на месте поля красовалась гигантская беспросветно-черная скала. Стоящая возле ее подножия мужская фигура казалась маленькой букашкой.

Игорь полагал, что вложил в эту боевую технику все эмоции, да вот только ошибся. Не полегчало. Дикая боль, ярость, гнев на судьбу и высшие силы, как и прежде, продолжали рвать в клочья сердце и душу.

Почему она?! Это несправедливо!

Зарычав словно раненный зверь, мужчина сделал несколько отточенных движений руками: четыре боевые техники запредельной силы одновременно обрушились на несчастное поле.

По гладкой монолитной поверхности неожиданно змеями заструились трещины, и, внезапно взорвавшись изнутри, мгновение назад казавшаяся нерушимой скала разлетелась на огромные осколки. Закрутившись в воронке бешеного урагана, каменные глыбы одна за другой вспыхнули режущим глаза пламенем и в мгновение ока сгорели дотла. Через несколько секунд на месте плодородного поля остался лишь глубокий, оплавленный по краям кратер.

Выполнив еще несколько грациозных движений руками и ногами, Игорь замер. Не замечая текущих по щекам слез, он наблюдал за тем, как со дна гигантского углубления начали бить высокие упругие струи. Бурля и клокоча, вода в считанные мгновения добралась до краев кратера, и все внезапно закончилось. Вместо поля теперь до самого горизонта простиралось озеро.

Печально улыбнувшись, князь посмотрел на спокойную водную гладь. Ярость и гнев выплеснулись. Да вот только душевная боль никуда не делась. Вглядываясь в тихую воду, мужчина словно воочию видел черты лица, глаза и улыбку любимой.

Глубоко вздохнув, Разумовский наконец-то ощутил влагу на лице и смахнул ее ладонью. Он уже и не помнил, когда последний раз плакал. Даже после смерти в родах первой супруги не проронил ни слезинки. Не потому что не любил, вовсе нет. Просто та боль была… иной. Искренне скорбя о жене и малыше, Игорь долго оплакивал их в душе. И думал — мучительней пытки не существует.

Как же он ошибался! Оказалось, может быть гораздо, гораздо больнее.

Постояв еще немного, мужчина резко развернулся и направился к автомобилю. Забравшись в салон, отрывисто бросил:

— Поехали.

Тотчас взревел двигатель, и машина тронулась с места. Савелий встревоженно поглядывал в зеркало на убитого горем господина. Слов для того чтобы хоть немного облегчить душевную боль просто не существовало. Опытный воин об этом знал. Здесь поможет только время.

Въехав в Ростов, внедорожник уверенно влился в плотный поток автомобилей.

— Озеро будет называться «Софья», — внезапно услышал слуга глухой голос князя. — Распорядись немедля посадить там деревья и цветы. Они должны цвести круглый год. Деньги не имеют значения.

— Слушаюсь, господин, — негромко отозвался Савелий. Бросив взгляд в зеркало, отметил бледность лица главы рода и тихонько вздохнул. Видеть, как тот страдает, было просто невыносимо.

Внедорожник привычно заехал на территорию родового особняка князей Разумовских. Автомобиль почти остановился у центрального входа, когда раздался настойчивый звонок телефона. Взглянув на дисплей, князь кривовато усмехнулся. Звонил сын.

Приняв вызов, Игорь сухо обронил:

— Слушаю.

— Светлого утра, отец, — довольно бодро поздоровался Михаил. — Вы еще в Москве?

Князь не желал абсолютно ни с кем разговаривать. Однако, старательно скрывая эмоции, холодно произнес:

— Только прилетел в Ростов. У тебя что-то срочное?

— Да нет, — быстро отозвался юноша. — Просто мне вчера сообщили, будто боярыня Изотова умерла. Хотел узнать, врут или нет.

Прикрыв глаза, Игорь несколько мгновений молчал, а после негромко сказал:

— Все верно. Софьи больше нет, — на имени любимой его голос невольно дрогнул.

— Дела-а-а, — потянул княжич. Глубоко вздохнул, а после добавил: — Жаль.

— Ты сказал все, что хотел? — ледяным тоном поинтересовался глава рода.

— Да я просто хотел с тобой поговорить, давно не общались, — миролюбиво сообщил Михаил.

— После, — бросил князь. Помолчав мгновение, добавил: — Сам наберу.

— Да, конечно. Всего хорошего, отец, — торопливо попрощался юноша. Разумовский-старший медленно нажал на отбой и невидящим взором уставился на погасший дисплей.

Подъехав к центральному входу в величественное здание, автомобиль остановился. Через пару мгновений Савелий распахнул пассажирскую дверцу. Оторвав взгляд от телефона, князь задумчиво посмотрел на слугу, а после ловко выбрался из салона. Отойдя от автомобиля на несколько шагов, внезапно остановился и приказал:

— Меня не беспокоить. Никому. Ни при каких условиях.

Небрежно бросив дорогой мобильный на брусчатку у своих ног, Игорь с силой наступил на него каблуком и, не оглядываясь, поднялся по широким ступеням.

Проводив прямую спину хозяина долгим внимательным взглядом, Савелий посмотрел на раздавленный телефон. Тревога за господина усиливались.

— Ясно, что будет иначе, — грустно усмехнувшись, едва слышно произнес мужчина.

Подобрав безнадежно испорченный мобильный, он тяжело вздохнул, а затем уверенно направился в сторону помещения охраны: следовало передать приказ господина. Отныне и на неопределенное время ворота родового особняка князей Разумовских закрыты наглухо для всех посетителей.

Глава 4

После консультации с юристом «безутешный вдовец» прямиком направился за прахом супруги. Ехать не хотелось, но выбора, по сути, и не имелось. По дурацким традициям необходимо забрать урну именно сегодня и непременно с утра.

Потемкин был крайне раздражен, однако это совершенно не сказывалось на манере вождения: Егор Николаевич дорожил своей жизнью. Привычно аккуратно управляя автомобилем, он неспешно ехал в плотном потоке машин и с тревогой поглядывал на небо. Голубой небосвод быстро затягивало свинцовыми тучами: как бы ни ливануло.

Погода в Южном княжестве обычно благосклонна к людям, но в последние дни словно сошла с ума: то яростный ветер сбивал с ног, то нещадно хлестал ледяной дождь со снегом. В очередной раз посмотрев на угрожающе хмурящееся небо, мужчина досадливо поморщился — зонт не взял. Еще промокнуть или простудиться из-за гадины-«женушки» не хватало!

Что ж за непруха-то такая?! Сплошные неприятности из-за этой стервы!

Стиснув руль, Егор скрипнул зубами от злости. Из-за упрямства и внезапной смерти Софьи не только его личные мечты и чаяния пошли прахом — план господина рухнул. Нужно срочно все исправлять.

Зануда-юрист сегодня нешуточно расстроил, но одновременно дал подсказку: чтобы выполнить приказ, необходимо взять опеку над девочками. Хорошо хоть, на это он имеет полное право.

За два месяца брака мужчина ни разу не был в доме Изотовых и, конечно же, с сестрами супруги не знакомился. Кроме того что детей не любил и в принципе не понимал, о чем с ними можно разговаривать, еще и не видел смысла налаживать контакт с юными боярынями. Но сейчас придется общаться. И с рыжей дворянкой тоже.

Кроме той встречи на ипподроме, Егор с Катериной больше не виделся. В первые дни брака отослал беспрестанно звонящей и пишущей сообщения девушке пару фотографий с телефона Софьи, сделал приписку: «Вышла замуж, отправляюсь в свадебное путешествие. Безумно счастлива. Когда вернусь — не знаю» и забыл о помощнице жены.

Увы, боярыня, упрямая гадина, ни в какую не желала сдаваться. Маг разума перепробовал многое, но так и не продвинулся в планах ни на шаг. Она даже, не иначе как из вредности, предпочла самостоятельно сдохнуть, только не покориться!

Исполни Изотова все как надо, сейчас не пришлось бы общаться ни с девочками, ни с подругой «горячо любимой» супруги.

Как же не хотелось этого делать!

Аферист не испытывал иллюзий в отношении сестер Софьи. Наверняка девочки обладают отвратным характером. Если, под стать главе рода, упрямые, словно бараны, то ждать от юных боярынь покорности — верх глупости.

Держась за руль одной рукой, второй машинально нащупал в кармане черного полупальто тот самый мобильный. И с ужасом подумал о предстоящем разговоре.

Память с воображением охотно подбрасывали картинки с вариантами расплаты. С каждым мгновением внутренности все больше скручивало от страха. Но не наказание так сильно пугало. Он до жути боялся разочаровать господина.

Дрянная баба! Все из-за нее! Но ничего-ничего, с мелкими пигалицами точно получится. И непременно надо выгнать из дома Изотовых рыжую дворянку. Мешаться только под ногами будет. Присосалась к боярскому роду, словно голодная пиявка!

Интересно, а эта Катерина давала вассальную клятву? Если да, то какую? Не может ли девка претендовать на опеку? Надо обязательно выяснить.

Погруженный в тревожные мысли Егор наконец-то доехал до городского крематория. Припарковавшись на пустой стоянке, вышел из автомобиля, со злостью хлопнул дверцей и глянул вверх: небо зловеще наливалось чернотой. Неодобрительно поморщившись, торопливо направился к уже знакомому серому зданию.

Потемкин быстро шел по асфальтированной тропинке меж старых высоких деревьев, и с ненавистью думал о Софье.

Стерва! Упрямая стерва! Сколько из-за нее проблем!

Стремительно преодолев несколько ступеней, Егор взбежал на крыльцо. Уверенно распахнул парадную дверь и, не мешкая, вошел. Пройдя по широкому коридору, свернул направо, а очутившись в уже знакомом ритуальном зале, осмотрелся. Поблизости никого не наблюдалось.

Мысленно досадуя, что не поинтересовался, где получать урну, «скорбящий вдовец» глубоко вздохнул. Скрестил руки на груди и приготовился ждать, когда кто-нибудь к нему подойдет. Бродить самому в поисках нужных сотрудников он считал ниже своего достоинства.

Однако ждать долго не пришлось. Буквально через пару мгновений в зал величественно вплыла миловидная статная женщина в строгом черном платье. Подойдя, чинно поздоровалась, задала пару вопросов. А затем, попросив немного подождать, удалилась.

Скользя безразличным взором по облицованному мрамором залу прощания, Потемкин принялся набрасывать план ближайших действий.

Первым делом — к Изотовым домой. С девочками пообщаться да Катьку прогнать. Но вначале прощупать, что девка из себя представляет. Вот навязалась же! И зачем только боярыня ее подобрала?

Внезапно нахлынувшие воспоминания о Софье вновь заставили скрипнуть зубами. Впрочем, не все. Были и те, которые вызывали в груди приятное томление. Играть с ней садисту доставляло истинное удовольствие. Редкий экземпляр.

— Примите мои соболезнования, Егор Николаевич, — выдернул его из размышлений приятный голос сотрудницы крематория.

Быстро повернувшись, Потемкин посмотрел на женщину. Когда та подошла, он и не заметил.

Сухо кивнув, вдовец изобразил на лице печаль. Взял протянутую серую гранитную урну и обреченно вздохнул. Как же ему не хотелось возиться еще и с этим! Но деваться некуда.

Меж тем, церемонно поклонившись, женщина замерла в ожидании.

— Спасибо, — не зная, что еще сказать, едва слышно буркнул мужчина. Не прощаясь, резко развернулся и знакомой дорогой пошел на выход.

С неба начал накрапывать мелкий дождик. Передернув плечами, Потемкин ускорил шаг. Однако, не дойдя до автомобиля, внезапно застыл на месте. На резко побледневшем лице отчетливо проступал испуг. И не без причины: в кармане чувствовалась вибрация того самого телефона. Звонить мог только один человек — господин.

Судорожно сглотнув, Егор медленно достал мобильный. Сердце лихорадочно билось в груди. Подождал пару мгновений, а потом трясущимися пальцами принял вызов. Крепко прижал телефон к уху и, пытаясь унять подкативший к горлу страх, с придыханием произнес:

— Светлого утра, господин.

— Разочаровал ты меня, Егорушка, — через несколько мгновений послышался из динамика обманчиво спокойный голос. — Сильно разочаровал, — добавил собеседник и многозначительно замолчал.

Ощущая, как на горле начала стягиваться невидимая удавка, Потемкин уронил треклятую урну на влажную землю. Резко вскинув руку, с силой прижал ладонь к шее, тщетно надеясь ослабить захват. На запястье блеснули дорогие часы, подарок господина.

Все напрасно: воздуха катастрофически не хватало.

Пошатнувшись, мужчина тяжело оперся плечом о ствол высокого дерева. Перед его глазами поплыли разноцветные круги: магическая клятва впервые напомнила о себе. Егор начал паниковать.

В тот день пойманный с поличным маг разума должен был умереть от рук служителей правосудия. Но смог убедить господина в своей пользе, дал клятву и остался жив.

А вдруг и сейчас судьба не отвернется?

— Господин, я все исправлю, — хватая ртом воздух, прохрипел он в телефон. Удавка сжалась сильнее. Сползая спиной по дереву, Егор с трудом дышал, но продолжал надеяться, что и в этот раз выберется. — Опека. Могу взять опеку, — прошептал, задыхаясь.

Внезапно хватка на горле ослабла. Смерть еще не разжала пальцы, но шанс на жизнь появился.

— Сестры-близняшки скоро примут наследство. Я, как вдовец, имею право взять над ними опеку, — скрипучим голосом прошептал Потемкин. Тотчас дышать стало легче. Опираясь ладонью о шершавую кору, маг разума начал осторожно вставать. Приняв вертикальное положение, все так же тихо добавил: — Девять дней — и рудник ваш.

Невероятно долгое мгновение господин молчал. Судорожно сглотнув, Егор замер в ожидании. На кону стояла ни много ни мало его жизнь.

— Хорошо, Егорушка. Но постарайся не оплошать. Опять, — через несколько бесконечных секунд раздалось с очевидной издевкой из трубки.

— Я не подведу вас, господин, — выдохнул Потемкин, слушая сигналы отбоя связи.

С неба все чаще падали ледяные капли. Стоя с закрытыми глазами, мужчина крепко прижимался спиной к стволу дерева. Он глубоко дышал, испытывая неимоверное облегчение и одновременно дикую злость.

Во всем виновата эта упрямая тварь! Не сдохла бы, сам с удовольствием прибил!

— Господин, как вы себя чувствуете? — неожиданно услышал Егор тихий голос.

Открыв глаза, увидел невысокого худощавого мужчину. Судя по темно-зеленым форменным штанам и рубахе, выглядывающей из-под старой куртки, — сотрудника крематория.

Едва посмотрев в голубые глаза бусинки, маг разума почувствовал знакомый зуд в пальцах и добела сжал кулаки. Жаль, этот хлюпик не баба, и нет под рукой любимой плетки.

Потемкину до безумия хотелось прямо сейчас выплеснуть из себя мерзкое чувство неполноценности, долгие годы разъедающее душу, словно раковая опухоль. Ему было просто необходимо ощутить ту власть, что дает сила. Да вот только мужик не женщина. Нужных эмоций все одно не получишь.

Положив мобильный обратно в карман пальто, Егор грубо рыкнул:

— Чего надо?

— Я думал, может, помощь нужна, — скользя настороженно-испуганным взглядом по лицу Потемкина, быстро пробормотал доходяга.

— Не требуется, — сквозь зубы прошипел маг разума.

— Как скажете, господин, — тотчас согласился рабочий. Помедлив, он остро взглянул на Егора и с очевидной нервозностью поинтересовался: — Вы же супруг покойной боярыни Изотовой? — Смахнув с лица дождевые капли, аферист поморщился и едва заметно кивнул. — Меня Потапом кличут. Я служу в крематории. Тела сжигаю, — доложил мужчина и с явным опасением опять осмотрелся. — И с вашей супругой вечор занимался, — добавил тише.

Брезгливо скривившись, Потемкин демонстративно медленно осмотрел собеседника с ног до головы и обратно. Сжавшись под его взглядом, тот продолжал все так же беспрестанно зыркать по сторонам. Однако не торопился уходить: он явно чего-то хотел.

Наверняка денег будет просить. Но боится, что коллеги увидят. Обнаглели вкрай.

— Нищебродам не подаю. Пшел прочь! — бросил презрительно. — Ползи обратно в свою вонючую конуру.

Заметив растерянно приоткрытый рот простолюдина, Потемкин пренебрежительно хмыкнул. Нагнулся, подобрал урну и уверенно направился к автомобилю. Открыв водительскую дверь, неожиданно краем глаза зацепил одинокую фигуру: невзирая на усиливающийся дождь, Потап по-прежнему стоял на дорожке. Вот же прицепился, репей!

В этот же миг работник крематория зло сплюнул на землю и резко махнул рукой, словно говоря: «Ну и ладно!». Затем, что-то бурча себе под нос, медленно побрел в сторону служебного входа.

Криво усмехнувшись, Егор сел за руль. С отвращением глянув на урну, небрежно кинул ее на сидение рядом. Затем, упершись затылком в подголовник, прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

Ему сегодня повезло. Дальше надо действовать продуманно и аккуратно. Теперь он будет крайне внимателен. Еще одного шанса господин не даст.

Машинально потерев шею, Потемкин в очередной раз глубоко вздохнул, а после завел двигатель. Через несколько мгновений неприметный серый седан выехал с территории крематория.

* * *

В небольшой, скудно обставленной комнатке царил полумрак. Плотно задернутые на окнах шторы не пропускали дневной свет. На старом шатком столе разместился огромный дорогой монитор, казавшийся удивительно чужеродным в аскетичном убранстве комнаты. В него безотрывно смотрел, неприятно хрустя пальцами, стройный светловолосый парень. На экране мелькали довольно непонятные картинки: то дорога, то приборная панель, а то и вовсе потолок. Однако блондин наблюдал за происходящим абсолютно невозмутимо.

Рядом со столом сидел симпатичный юноша в черной кепке. Оседлав стул задом наперед, парнишка со скучающим выражением на лице что-то рассматривал в телефоне. Чуть поодаль на затертом диванчике полулежал темноволосый мужчина. Свесив руку, он лениво поглаживал дремлющего на полу рыжего спаниеля.

Тихонько скрипнула дверь. Вошел щуплый, удивительно невзрачный тип, окинул внимательным взглядом помещение и поинтересовался:

— Что тут у вас? Матвей?

Вытащив микронаушник из уха, светловолосый, не отводя глаз от монитора, деловито доложил:

— Объект побывал у юриста, потом в крематории. Господин его слегка проучил. Теперь опять куда-то едет.

— Ясно, — усмехнулся щуплый. Повернувшись к лежащему на диване, сообщил: — Сергей, для вас с Лаки есть дело.

— Наконец-то, — с легкостью сев, темноволосый в ожидании посмотрел на начальника их небольшой, но профессиональной группы.

— Собирайся. Мы с тобой едем на рудник Изотовых. Устраиваемся на работу, — серьезно произнес тот.

Молча кивнув, мужчина быстро встал с дивана и подошел к шкафу. Распахнул мерзко скрипнувшую створку, достал невзрачную черную сумку. Мгновенно вскочив, рыжий Лаки радостно завилял хвостом.

— Алексей, что делаю я? — без тени нервозности поинтересовался у старшего юноша в кепке.

— Как и прежде: при необходимости, глаза и уши «в поле», — невозмутимо произнес щуплый. Заметив короткий кивок юноши, бросил взгляд на чем-то шуршащего в шкафу мужчину. — Сергей, жду вас на улице, — и вышел из комнаты.

Темноволосый закрыл протяжно скрипнувшие створки, поднял с пола увесистую сумку. Игриво помахав ладошкой остающимся коллегам, даже не взглянул на свою собаку и сразу направился к выходу.

Лаки особое приглашение не требовалось. Не задержавшись ни на миг, спаниель побежал за хозяином.

Глава 5

Василий завел двигатель и еще раз посмотрел на жену. Худенькая светловолосая женщина, невзирая на накрапывающий дождик, все так же стояла у калитки их небольшого, но уютного дома. Глядя на автомобиль, его любимая Аленушка грустно улыбалась.

Мужчина знал — супруга искренне скорбит о смерти боярыни. И не только беспокоится о нем, но и одновременно испытывает нешуточную тревогу за будущее всего рода бояр Изотовых.

Весь вчерашний вечер, сегодняшнюю ночь и утро Алена пыталась хоть как-то поддержать.

— Сердечный приступ даже у столь юной девушки, увы, не редкость, — печально улыбаясь, говорила женщина. — А при таком-то сумасшедшем ритме жизни и вовсе не случайность. Работала-то сколько госпожа! Плохо ела, мало спала, постоянные тревоги да заботы. Вот и не выдержало сердечко.

Поглаживая по крепкому плечу супруга, она тихонько плакала и сетовала на то, что вот и он себя не бережет, а давно уже стоило бы.

Слушая заботливое воркование жены, Василий привычно молчал и лишь упрямо поджимал губы. Он любил свою женщину и доверял ей, однако многое предпочитал не рассказывать.

Об отличной регенерации боярыни знало лишь несколько человек, в их число Аленушка не входила. Несмотря на заверения медиков, Софья Изотова просто-напросто не могла умереть от болезни сердца.

От чего же на самом деле скончалась госпожа? И как же он, Василий, не успел, не уберег?

Выбравшись из проулка на центральный проспект, автомобиль помчался к выезду из Ростова. Уверенно лавируя в плотном потоке машин, Василий следовал привычным маршрутом.

Следя за дорогой, мужчина снова подумал о том, что в роду Изотовых остались лишь две маленькие девочки, и их защита на сегодняшний день — первостепенная задача. В бизнесе все более-менее налажено, управляющий вполне справится самостоятельно. Непосредственное участие Василия, конечно, требуется, но рабочие дела подождут.

В первую очередь необходима информация. Однако у него по-прежнему нет нужных ресурсов, мало людей, да и время играет против. В данном же случае промедление в буквальном смысле может опять привести к смерти.

Василий не мог позволить, чтобы и с юными боярынями случилась беда. Не собираясь дальше продолжать осторожничать, он пару часов назад позвонил Савелию и попросил о встрече. Не задавая вопросов, тот сразу согласился.

Место и время для общения мужчины выбрали не случайно.

По прежде достигнутой договоренности внешний периметр деревни с находящимся внутри месторождением все так же охраняли воины князя Южного. С момента выставления постов охраны правая рука Разумовского-старшего приезжал в Степное только по одному ему ведомому распорядку. По мнению Савелия, воинам княжеского рода не следует расслабляться, они должны знать, что в любой момент их работу проконтролируют.

Договариваясь о встрече, мужчины решили совместить две задачи: проверить, как несут службу воины, и заодно пообщаться.

За время тесного сотрудничества двое высокоранговых слуг не то чтобы сильно сдружились, но находились в хороших отношениях. Вот только Василий не представлял реакцию Савелия на довольно деликатную просьбу. Однако никого другого попросить о подобном больше не мог. На кону стояла честь боярского рода Изотовых.

Размышляя о предстоящей встрече, Василий вновь и вновь прокручивал в голове события минувших дней. Чувство вины лежало на сердце тяжким грузом. Он слишком долго действовал по правилам, поступал так, как положено и принято. В итоге упустил драгоценное время, и эта ошибка главе рода стоила жизни.

Буквально за день до того как Софья внезапно вышла замуж и «уехала в свадебное путешествие», Василий отправился в деловую поездку. Появились серьезные проблемы в посредническом бизнесе рода, но присутствие боярыни на переговорах не требовалось. Он — директор данного направления, и сам вполне способен все разрешить. Это его зона ответственности.

О внезапном замужестве боярыни Василий узнал через сутки после ее поездки на ипподром. Позвонила Катерина. Сильно нервничая, девушка рассказала, что ей пришло сообщение от Софьи. Мол, вышла замуж, уехала в свадебное путешествие и когда вернется не знает. Даже прислала фото с мужем.

Конечно же, слуга тотчас насторожился. С личной жизнью у Софьи не складывалось. То, насколько сильно девушка переживала из-за княжича, Василий прекрасно видел. Да вот только в интересах рода госпожа должна выйти замуж. И раз она поступила так, а не иначе, значит, посчитала наилучшим решением. Слуге не следует вмешиваться в решения главы рода.

На всякий случай Василий все же решил перестраховаться: поручил четырем воинам, давшим клятву верности лично Софье Сергеевне, максимально аккуратно проверить информацию. Хотел быть уверенным, что боярыня действительно вышла замуж.

Выполняя распоряжение, недавние бандиты довольно быстро отыскали тот самый храм. Госпожа и вправду сочеталась браком с дворянином Егором Николаевичем Потемкиным. На церемонии присутствовали лишь они двое да священнослужитель.

Что тут скажешь? Софья Сергеевна — глава древнего боярского рода и вправе самостоятельно принимать решения. А если друзьям или слугам они не нравятся — не ее проблема. Но все же Василий распорядился потихоньку навести справки о супруге боярыни.

В поездке он задержался несколько дольше, чем предполагалось. Вернувшись через месяц с небольшим, первым делом отправился в дом Изотовых. Катерина сильно нервничала. Едва завидев усталого мужчину, тотчас сообщила, что Софья больше ей не писала и телефон боярыни всегда выключен. Девушка была уверена — с подругой случилась беда.

Надо признаться, на тот момент и сам мужчина уже подозревал неладное. К тому же о дворянине Егоре Николаевиче Потемкине информации в Южном княжестве не нашлось. Где живет постоянно, каким бизнесом занимается род, что из себя представляет за все это время выяснить так и не удалось. Словно муж Софьи Сергеевны призрак.

Можно придумывать оправдания многому, но факты вещь упрямая: не в характере боярыни так надолго оставлять семью и бизнес без присмотра.

Успокоив крайне встревоженную Катю, Василий аккуратно выведал всю известную ей информацию. Девушка подробно и без утайки рассказала о том, как ездили на ипподром, как Софья ушла с неизвестным мужчиной. Ну а после вновь показала то одно-единственное сообщение. Больше она ничегошеньки не знала.

А если у госпожи действительно нет проблем?

Но все же просто сидеть и ждать Фролов не мог. Первым делом он поинтересовался у бухгалтера, пользуется ли госпожа счетом рода. Тот откровенно удивился, но сообщил — только картой. Правда, не так активно, как прежде. Скорее, даже очень редко.

Эта новость хоть немного порадовала. Значит, в деньгах госпожа не нуждается. Похоже, ее потребности обеспечивает супруг. Вроде бы все в порядке, все так.

Да не так!

Характер Софьи Сергеевны не ложился на столь красивую картинку. Глава рода Изотовых не была легкомысленной, всегда заботилась о семье и следила за бизнесом лично. Неужели настолько устала, что плюнула на все, отключила телефон и уехала с супругом? Но куда? Ведь ни на один самолет или поезд билеты на ее имя не покупались. Разве только молодожены отправились на машине.

Он мог бы насесть на бухгалтера и вытрясти у того все сведения по движению денег на карте. Сразу бы узнал где, в каком городе она что-то покупала. Но опять все упиралось в полномочия: слуга рода имеет право требовать такие данные лишь в случае острой необходимости. А есть ли эта необходимость? Боярыня ведь не пропала.

Василий беспрестанно думал и с каждым часом все больше нервничал. Кроме того единственного сообщения, от госпожи не поступало вестей почти два месяца. Муж боярыни также не пытался общаться ни с кем из близких Софьи. Девочкам никто не угрожал, их постоянно сопровождала охрана. Новых проблем ни у членов рода, ни в бизнесе не появилось, и казалось, будто боярыня действительно не желает пока общаться. Но мужчина чувствовал — что-то не так. Увы, руки у него по-прежнему были связаны.

За четыре дня до трагических событий поступил звонок с неизвестного номера. Этот короткий диалог намертво отпечатался в памяти Василия.

Ему позвонил не кто иной как сам Егор Николаевич Потемкин. Не здороваясь, высокомерно представился. А после с непередаваемо омерзительной интонацией поинтересовался, как дела у близняшек. Не отвечая на вопрос, Василий твердо сообщил: о делах и членах рода Изотовых будет разговаривать только с главой.

Хмыкнув, Потемкин замолчал, в динамике зашуршало. А через бесконечно долгие мгновения раздался до боли знакомый голос:

— Ты хотел меня слышать? — крайне устало поинтересовалась боярыня.

— С девочками все в порядке, — произнес слуга и замер, словно натянутая струна.

— Отлично, — прошелестело в ответ. — Я немного приболела. Помощь не нужна. Поправлюсь — сама позвоню, — сделав акцент на последней фразе, госпожа сухо добавила: — Девочкам и Кате передай, что я их люблю, — и связь прервалась. Естественно, перезвонить на не определившийся номер нельзя. Так же, как и выяснить где находится абонент.

Отбросив все сомнения и наплевав на надоевшие до оскомины правила, Василий принялся за активные поиски. Он обязан найти главу рода! А дальше будь что будет.

Через полчаса у воина уже была информация о местах, где совершала покупки госпожа. Боярыня Изотова, похоже, никуда не уезжала из Ростова. Но вот почему-то пользовалась картой в разных районах и строго через день.

Найти в многомиллионном городе женщину, если она сама того не желает или ее прячут, можно, но требуется время. Боярыню круглосуточно искали все свободные от охраны рудника воины рода, да только опоздали. Василий опоздал.

В тот день, когда круг поиска сузился, и мужчины уже примерно понимали, где скорее всего находится боярыня, вновь позвонил Потемкин.

На этот раз в его голосе не чувствовалось высокомерия, напротив, отчетливо слышались растерянность и страх. Сообщив о смерти Софьи Сергеевны от сердечного приступа, дворянин, тяжко вздохнув, добавил, что процедура прощания состоится через час в городском крематории.

Не веря и надеясь на чудо, Василий вместе с шестью воинами помчался в крематорий. К сожалению, страшное известие оказалось правдой. Боярыня действительно ушла к предкам. А ее супруг… Трагическую весть Потемкин соизволил сообщить лишь Василию. Ну а вездесущие журналисты, как всегда, узнали откуда-то сами.

После скромной церемонии прощания Василий дождался, когда настырные репортеры разъедутся. А потом, незаметно отведя вдовца в сторонку, впервые поговорил с ним тет-а-тет. Точнее, больше говорил Потемкин, а Василий внимательно слушал и изучал мужчину. Слуга не почувствовал в муже боярыни той самой силы, и это, надо сказать, порадовало. Никчемней главы для рода трудно сыскать.

И чем больше говорил Егор, тем все больше недоумевал Василий. Как, ну как Софья Изотова умудрилась выбрать в мужья столь трусливого, слабого человечишку? Нет, не могла она по своей воле выйти замуж за такое убожество. Но почему-то вышла. Да и отчего плохо себя чувствовала перед смертью?

Вопросы копились и наслаивались друг на друга. Головоломка становилась все запутанней. Однако наседать на Потемкина преждевременно: тому имелись очень веские причины. Надо смотреть на его дальнейшие действия.

Общаясь, Василий отчетливо видел, насколько сильно мужчина нервничает. Егор изображал скорбь, но откровенно чего-то или кого-то до ужаса боялся. Все сомнения в том, что к внезапной смерти Софьи он приложил руку, исчезли без следа: для «безутешного вдовца» кончина супруги, определенно, стала полной неожиданностью. Но умудренный жизнью воин понял еще кое-что: дворянин Потемкин, даже если не убивал боярыню, к ее болезни точно причастен.

И теперь выяснение того, кто такой Егор Николаевич Потемкин, стало острой необходимостью. Если за ним стоят серьезные люди, то это сильно меняет дело. Именно для того и нужен был Савелий. Как правая рука князя, тот мог очень и очень многое.

Подъезжая к Степному, Василий издалека увидел знакомый черный внедорожник. Савелий уже приехал.

Остановившись неподалеку, слуга рода Изотовых заглушил двигатель. Вышел из автомобиля, коротко кивнул дежурному воину и уверенно направился в помещение охраны. Зайдя, цепким взором скользнул по многочисленным мониторам и сидящим около них крепким мужчинам в униформе княжеского рода.

Савелий, как всегда, не изменил своим привычкам: не отвлекая воинов от работы, медленно прохаживался за их напряженными спинами.

Целенаправленно нервирует. Вот изверг.

Глянув на Василия, правая рука князя усмехнулся. Жестом остановил начавших подниматься для приветствия воинов, подошел ближе. Протянув руку, спокойно произнес:

— Приветствую. Рад встрече.

— Взаимно, — пожимая крепкую ладонь, отозвался Василий. Не желая откладывать важный разговор, добавил: — Пойдем на свежий воздух?

Коротко кивнув, слуга рода Разумовских грозно глянул на подчиненных, а затем следом за Василием неторопливо вышел из помещения.

Не сговариваясь, мужчины сели в черный внедорожник.

— Что стряслось? — серьезно поинтересовался Савелий.

— Мне нужна максимально развернутая информация по дворянину Егору Николаевичу Потемкину, — твердо произнес Василий. — Чем скорее, тем лучше.

— Хм, — Савелий встретился со слугой рода Изотовых взглядом и тихо поинтересовался: — Есть подозрения?

Василий нахмурился, затем кивнул и уверенно произнес:

— Более чем.

Многозначительная тишина повисла в салоне. Слуга князя задумчиво почесал бровь ногтем и неожиданно признался:

— Игорь Владимирович тяжело переживает смерть боярыни. Он пока не спрашивал о Потемкине, но скоро потребует отчета. Я его знаю, — мужчина едва заметно усмехнулся. — Так что не волнуйся. Интересы наших родов здесь полностью совпадают. Информация никуда не уйдет, будь уверен. Поделишься своей? — прищурившись, посмотрел на Василия. Видя, как тот напряженно размышляет, понятливо хмыкнул и внезапно сказал: — Я не верю в смерть от сердечного приступа. О ее нереальной регенерации знаю не понаслышке. Видел лично, — заметив искренне удивление на лице слуги рода Изотовых, добавил: — И князь видел. Прости, большего не скажу. Клятва.

— Понял, — кивнул Василий, вернув привычную невозмутимость. Помолчав, он тихо сказал: — Ты знаешь князя, я знаю… — запнувшись, поправил сам себя: — …знал боярыню лучше, чем кто-либо. Не могу понять, почему она так срочно вышла замуж? Да еще и за этого, — Фролов весьма характерно поморщился. — Дело явно нечистое. Второе: Потемкин жутко испуган. Он совершенно точно не убивал госпожу. Но к ее внезапной и непонятной болезни причастен, не сомневаюсь.

— Ух ты! — удивленно качнул головой Савелий. — Стал главой рода? Сделки проходили?

— Я не увидел в нем силы, — усмехнулся Василий. — Незапланированных сделок не проводилось. У рода новых проблем также нет.

— Не понимаю, — задумчиво пробормотал Савелий.

— Вот и я не понимаю, — искренне признался слуга рода Изотовых.

— Он же, как вдовец, имеет право взять опеку над сестрами Софьи, — остро глянул на коллегу Савелий. — Ваша рыжая Катя, насколько я помню, единственный вассал Изотовых. Ты знаешь, какую клятву она давала?

— Боярыне, как главе рода.

— Тогда, значит, имеет право на опеку. Девочки ее знают, разумеется, выберут Катю, а не неизвестного мужика. В чем выгода Потемкина? У боярыни осталось много имущества?

— Софья Сергеевна все оформляла на сестер. Личного счета нет.

— Совсем ничего не понимаю, — пожав плечами, Савелий поставил локти на руль. Задумчиво глядя в лобовое стекло, он напряженно размышлял.

— Я тоже не вижу логики, — тяжело вздохнув, признался Василий.

После длительного молчания Савелий внимательно посмотрел на хмурого собеседника и, усмехнувшись, тоном уверенного человека произнес:

— Давай без утайки. Мы оба думаем, что у Потемкина что-то сорвалось и пошло не по плану.

— Согласен, — едва заметно улыбнулся Василий. — Потемкин — темная лошадка. Но меня больше беспокоит другое: есть ли у него хозяин, — мужчина многозначительно замолчал.

— Я тебя услышал. Сделаю все, что в моих силах и возможностях, — серьезно пообещал доверенное лицо могущественного князя Южного.

— Значит, скоро будут ответы на все вопросы, — скупо обронил Василий.

Беззвучно засмеявшись, Савелий завел двигатель. Внедорожник грозно рыкнул и помчался вдоль высоченного забора: настало время проверить посты.

Глава 6

Этот же день

Вечерело, по окнам барабанил дождь. Тесно прижавшись друг к другу, заплаканные близняшки наконец-то заснули, впервые за целые сутки.

Аккуратно закрыв дверь в комнату Лизы, Катя прижалась спиной к стене. Крупные слезы мгновенно потекли по щекам. Она не плакала при девочках. Но сейчас, когда сестренки Сони спят и не тянутся к ней в поисках защиты, эмоциям можно дать волю.

Сонечка… Ну как же так? Почему так несправедливо?! Что теперь будет с девочками? Что делать дальше?

Прижав ладони к лицу, рыжеволосая девушка беззвучно заплакала. О смерти Сони вчера рассказал Василий. Приехав сразу после процедуры прощания, он не утешал, не говорил, что все непременно наладится, но своим присутствием хоть немного успокаивал. Пробыв в доме Изотовых до глубокой ночи, мужчина в очередной раз проверил усиленные им посты охраны и уехал. Оставаться с ночевкой не имело смысла. Дом под надежной защитой, а утешать горько плачущих малышек воин просто-напросто не умел.

Отправив убитую горем Надежду отдыхать, Катя всю бессонную ночь и практически весь следующий день ни на миг не отходила от близняшек. Ей очень хотелось забиться в уголок, побыть наедине с горем. Да вот только нельзя позволить себе эту роскошь: к ней доверчиво прижимались две десятилетние девочки. У малышек теперь остались лишь слуги и она — вассал рода, подруга старшей сестры.

«Нашла, где реветь, — одернула себя Катя. — Не хватало еще девочек разбудить».

Вытерев тыльной стороной ладони опухшие от слез глаза, девушка тихонько прошла в свою комнату. Умывшись ледяной водой, тщательно заплела косу. Мельком глянула на отражение в зеркале и глубоко вздохнула: бледная, взгляд потухший. Впрочем, какая разница? Не до красоты теперь.

По-детски шмыгнув носом, вышла из спальни, бесшумно прошла через общую комнату, спустилась на первый этаж и зашла в кухню. Сегодня ей с горем пополам удалось накормить близняшек, но сама так толком и не ела.

Поседевшая за эти сутки Надежда ходила тенью. Пытаясь приготовить ужин, женщина то и дело застывала на месте, невидяще глядя в одну точку.

Пару мгновений постояв в раздумьях, Катя подошла к экономке, которая, не замечая ничего вокруг, вертела в руках пустую кастрюльку. По растерянно-недоуменному выражению лица было понятно — не помнит, зачем взяла.

— Надежда, — тихо позвала девушка. Медленно повернув голову, экономка скользнула пустым взглядом по Кате. — Иди к себе, — ласково дотронувшись до ее плеча, юная дворянка изо всех сил старалась не расплакаться. — Девочки уснули. Я сама справлюсь. Тебе нужно отдохнуть.

Вновь задумчиво посмотрев на идеально чистую посуду, Надежда поставила ее обратно на полочку. Не отрывая взора от ровного строя кастрюль, едва слышно произнесла:

— Только продукты зря перевожу. Ничего не выходит. Как жить-то будем дальше, Катенька? — а потом повернулась, не скрывая боли в глазах.

Не в силах выдержать этот взгляд, девушка медленно опустила взор, не зная, что ответить. Да и не смогла бы. Горло перехватили спазмы, хотелось зареветь в полный голос. Но нельзя. Надежде станет только хуже.

— Добрый вечер, — неожиданно раздалось от двери.

Быстро обернувшись, Катенька увидела стоящего на пороге Никиту.

— Какой же он добрый, Никитка? — прошелестела Надежда. — Осиротели мы без боярыни нашей, — по-старушечьи шаркая ногами, женщина вышла из кухни. Через несколько мгновений тихонько хлопнула входная дверь.

С силой прикусив изнутри губу, девушка шумно втянула носом воздух: слезы грозили пролиться водопадом, и она попыталась их удержать.

— Иди сюда, — с бесконечной заботой произнес юноша. Видя, что возлюбленная мешкает, быстро преодолел разделяющее их расстояние. Нежно обняв, ласково погладил по голове и шепнул: — Почему ты не позволяла мне приехать?

Катя не выдержала. Уткнувшись в грудь парня, зарыдала в голос. Заливая слезами его рубашку, невнятно пробормотала:

— Девочки. Надежда. Плакать нельзя. Я не такая сильная, как Соня. Не могу. Не могу! Невыносимо!

Осторожно поглаживая ее по голове и спине, Никита молчал: ждал, когда слезы чуть поутихнут. Вскорости она и вправду несколько успокоилась. По-прежнему не отрывая лица от груди любимого, лишь тихонько всхлипывала.

— Душа моя, позволь быть рядом, — приподняв девичий подбородок, он заглянул в опухшие от слез глаза. — Я хочу быть с тобой и в горе, и в радости. И пусть сейчас не лучшее время, — примолкнув на миг, проникновенно добавил: — Выходи за меня замуж.

Катя оцепенела, не в силах отвести глаза от бесконечно дорогого человека. Она так ждала этого предложения. Много ночей мечтала, как все произойдет, а после они с Соней будут вместе выбирать фасон свадебного платья.

Тихонько заскулив, вновь уткнулась лбом в его грудь и заплакала еще горше. Бережно поглаживая любимую по вздрагивающей спине, Никита зашептал ей милые глупости.

Потеряв счет времени, влюбленные, прижавшись друг к другу, стояли в центре кухни. В их позе и едва слышных словах Никиты не было ни намека на пошлость, лишь забота и нежность.

— Да вы совсем оборзели! — внезапно нарушил идиллию громкий мужской голос.

Резко повернувшись на звук, парень спрятал Катеньку за спину и посмотрел в чернильно-черные глаза Егора Николаевича Потемкина. Позади того стоял хмурый Ярослав. Не пропустить вдовца в дом воин не имел права, но, помня приказ Василия, едва Егор зашел за калитку, не отходил ни на шаг.

— Хозяйку только похоронили, а слуги уже вовсю в боярском доме обжимаются. Не пришел бы я сейчас, так в господской постели небось кувыркались бы, — меж тем с презрением процедил вдовец. — Радуешься поди, нищебродка? — высокомерно кинул выглядывающей из-за спины возлюбленного Катеньке.

Кровь резко прилила к щекам девушки. Бежать! Бежать куда подальше! Как же стыдно-то!

Неожиданно в памяти всплыли слова Сони: «Никто не сможет тебя унизить, пока сама не позволишь». Сжав добела кулачки, она сделала маленький шажок в сторону, смело посмотрела на мужа Софьи и ровно произнесла:

— Следите за словами. Я — потомственная дворянка и вассал рода Изотовых.

— А так сразу и не скажешь, — многозначительно ухмыльнулся Потемкин. — Юноша рядом, часом, не воин и слуга рода?

Какой же он мерзкий! Отчего тогда, на ипподроме, так не казалось?

— Что с того? — непостижимым образом сохраняя хладнокровие, пожала плечами Катя. — Никита Васильевич Фролов — дворянин и, да будет вам известно, сделал мне официальное предложение. Ничего предосудительного мы не делали. Ваши гнусные инсинуации неуместны.

Задумчиво посмотрев на девушку, Егор пару мгновений помолчал, а после хмыкнул и произнес:

— В таком случае, примите мои поздравления, — дождавшись, когда юная дворянка перестанет хмуриться и смущенно потупит взор, ледяным тоном добавил: — Мне, в принципе, все равно, кто с кем шуры-муры крутит. Главное, не в господском доме. Собирайте, девушка, вещички, и на выход. Я подобного терпеть не стану, — в его голосе отчетливо слышалось презрение и надменность. Неспешно смерив Катерину взглядом с головы до ног, Потемкин брезгливо скривился, а после отрывисто бросил: — Где девочки? Приведите. Я хочу их немедленно видеть.

Покраснев до корней волос, Катя вновь гордо вздернула подбородок.

— Девочки отдыхают. Будить не позволю, — чеканя слова, она не отводила глаз. — А насчет того чтобы я собирала вещи и уходила, — глубоко вдохнув, юная дворянка уверенно закончила: — Не вы хозяин и не вам решать.

— Да что ты говоришь? — вновь нарочито перейдя на «ты», протянул Потемкин и мерзко ухмыльнулся. Демонстративно медленно пройдя по кухне и не обращая внимания на напряженного Никиту, приблизился к девушке. Подняв руку, хотел прикоснуться к ее плечу, но та резко сделала шаг назад.

— Вы забываетесь, — быстро встал между возлюбленной и вдовцом парень, с явной угрозой смотря на мужчину.

— Не нервничайте, юноша, — язвительно усмехнулся Потемкин, глядя на младшего Фролова с откровенной издевкой и превосходством. — Не забывай, ты — слуга и никогда не сможешь причинить мне вреда, — переведя взор на Катю, насмешливо хмыкнул и процедил: — Я, законный муж боярыни, беру опеку над девочками. Если до этого момента не уберешься сама, вышвырну, словно паршивую собаку!

Резко развернувшись на каблуках, мужчина вышел из кухни. За ним тенью последовал угрюмый Ярослав. Через миг послышался звук закрывающейся входной двери.

Катя мелко задрожала: напряжение дало о себе знать. Сердце тревожно ныло. Как же уберечь малышек от мерзавца?

— Что же теперь делать? Уморит же близняшек, — ища совета и поддержки, Катенька с тревогой посмотрела на возлюбленного.

Тотчас мягко приобняв за плечи, Никита привлек ее к себе. Не выпуская любимую из объятий, достал из кармана телефон. Быстро нашел нужный номер, нажал кнопку вызова.

— Слушаю, — прозвучал из динамика спокойный голос Василия.

— Отец, я у Изотовых. Приезжал Потемкин. Собирается брать опеку, гонит Катю из дома, — скупо доложил парень.

— Уже еду, — невозмутимо произнес Фролов-старший. Помолчав, через мгновение добавил: — Напои ее чаем.

Не прощаясь, юноша нажал на отбой связи. Нежно поцеловал девушку в губы, а потом тихо, но уверенно сказал:

— Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. Ты же знаешь, род — это семья, а в семье своих не бросают.

Быстро стерев ладошками опять наворачивающиеся слезы, Катя неуверенно улыбнулась. Вновь легонько поцеловав, парень усадил возлюбленную за стол. Деловито достал с полки заварочный чайник и поинтересовался у бледной как снег Катеньки:

— Подскажешь, где чай?

— Справа, первый от тебя шкафчик, — едва слышно отозвалась девушка и принялась вставать. Никита отрицательно качнул головой:

— Сиди. Я сам.

Повернувшись к кухонным шкафам, юноша сразу же открыл нужную дверцу. Пошуршал многочисленными пакетиками, выбрал несколько и принялся колдовать над напитком.

Наблюдая за уверенными действиями любимого, Катенька впервые за эти жуткие, эмоционально тяжелые дни позволила себе расслабиться. Никита так похож на Василия. Такой же спокойный, деловитый, уверенный. Он станет хорошим мужем и отцом.

«Стоп! — подумала с испугом. — Сонечка умерла, а у меня мысли о муже и детях! Плохая я подруга».

Не успев начать корить себя за черствость, Катенька внезапно ощутила глубоко-глубоко в душе крошечный огонек надежды. Сама не зная отчего, она почувствовала — все непременно будет хорошо. Это казалось полным бредом, но откуда-то появилась робкая мысль, что Соня не умерла. Боясь спугнуть такое умиротворяющее чувство, Катя застыла недвижимо.

Тонкий аромат свежезаваренного чая поплыл по кухне. Наполнив большую кружку, Никита поставил ее перед Катенькой. Затем придвинул к любимой плетеную корзиночку с выпечкой и ласково произнес:

— Ешь и пей.

Благодарно кивнув, Катя откусила кусочек имбирного печенья и начала пить благоухающий цветами напиток. А парень принялся развлекать ее рассказами о разных пустяках, умышленно стараясь избегать тревожных тем. Он излучал уверенность и спокойствие, но только внешне. Юноша волновался и не знал, что делать. Ситуация сложилась крайне неординарная.

Любимую девушку младший Фролов мог забрать прямо сейчас. Да и жениться был готов безотлагательно. Парень давно жил самостоятельно, спортивная школа приносила неплохой доход — обеспечить жену не проблема. Но как поступить с близняшками? Вся надежда только на опыт и мудрость отца.

Бесшумно войдя в кухню, Василий сразу же обратил внимание на сидящих за столом. Видя, с какой любовью сын держит за руку юную дворянку, печально улыбнулся. Против Катерины мужчина ничего не имел. Даже больше — был бы искренне рад видеть ее невесткой. Да вот только Фролов-старший знал то, о чем даже и не подозревали влюбленные: они не смогут быть вместе. И об этом ему придется сказать прямо сейчас.

— Добрый вечер, — привлек он внимание тихонько беседующей молодежи.

— Здравствуйте, отец, — вскочил со стула Никита.

— Здравствуй… те, — запнувшись, Катенька смущенно порозовела. Прежде она всегда обращалась к слуге боярского рода на «ты». Но после предложения Никиты все изменилось. Теперь Василий — отец жениха.

Заметив эту заминку, мужчина остро глянул на сына. Тот ответил смелым, прямым взглядом и спокойно произнес:

— Отец, я хочу вам сообщить, что сегодня сделал предложение руки и сердца Катерине.

В глазах Фролова-старшего поселилась едва заметная грусть. Подойдя к столу, он сел, по-отечески посмотрел на Катеньку и тихо поинтересовался:

— Катерина, вы уже дали согласие?

— Еще нет, — покраснев, едва слышно отозвалась та.

— Прежде чем ответите, я должен кое-что рассказать. Не стой истуканом, сядь, — бросил Василий сыну и перевел взгляд на удивленно-растерянную девушку. — Сегодня вы пообщались с вдовцом боярыни. Какой он человек, думаю, уже поняли, — видя синхронно сморщившиеся носы влюбленных, усмехнулся. — Потемкин действительно имеет право взять опеку над юными боярынями, — опытный воин вздохнул, начиная тихо себя ненавидеть. К сожалению, иного выхода и правда не было. — Но и вы, Катерина, тоже. Вы — вассал, давший клятву верности главе рода, и имеете такое же право на опеку.

Глаза Катеньки тотчас засияли. Быстро глянув на Никиту, она искренне улыбнулась.

— Так это же очень хорошо! — воскликнула радостно. — Я только не понимаю, при чем тут предложение Никиты, — девушка густо-густо покраснела.

— Фроловы — слуги рода. Дворянство нам даровано боярином Изотовым. Выйдя замуж за слугу, вы утрачиваете статус вассала и сами становитесь слугой. Даже если успеете взять опеку над юными боярынями, то после заключения брака с Никитой автоматически теряете на нее право, — Василий с искренним сожалением посмотрел на ошарашенную Катю.

Повисла звенящая тишина. Долг перед родом или личное счастье?

Застыв на месте, Никита не сводил глаз с возлюбленной. Парень знал, какой выбор она сделает. Впрочем, и Василий не сомневался. Только что он самолично лишил юную пару шанса быть по-настоящему вместе.

— Я совсем не понимаю в бизнесе, — тихо сказала Катенька.

— И не надо, — тяжко вздохнул Фролов-старший. — Управляющий отличный. Я также буду все контролировать. Вам не придется вникать в нюансы.

— До совершеннолетия девочек семь лет, — тихо промолвила Катя. — Не так уж и долго, — с тоской взглянув на бесконечно любимого юношу, сжала губы и быстро отвернулась к окну. Помолчала, а после медленно произнесла: — Возможно, прозвучит горячечным бредом, но я думаю, что Соня не умерла. Мне кажется, она скоро придет, и все станет у всех нас хорошо, — повернувшись к мужчинам, посмотрела на них, широко распахнув глаза. Крупные горошины слез текли по девичьим щекам.

Молча взяв ладонь любимой, Никита коснулся запястья губами. В душе парня плескалась боль и понимание. Фролов-младший и сам поступил бы точно так же.

Меж тем, не сводя с Катерины внимательного взгляда, Василий едва заметно подался вперед. Он сам видел боярыню в гробу и знал, что тело сегодня кремировали. Но Катя давала вассальную клятву главе рода в родовом храме. Вдруг все не так, как кажется?

— Я не считаю ваши слова бредом. И сам очень хотел бы в это верить, — твердо произнес Василий. — А пока, если вы решили брать опеку над юными боярынями, нам стоит заняться документами.

— Хорошо, — кивнула она. Грустно улыбнулась возлюбленному и только ему одному сказала: — Соня нас сплотила, подарила величайшую ценность — семью. Мы все не кровные родственники, но ближе людей просто быть не может. Я перестану себя уважать, если разрушу созданное ею.

— В настоящей семье своих не бросают, — повторил Никита.

«Софью Сергеевну порадовали бы такие слова», — одобрил Василий, не произнося ни звука и с бесконечной печалью смотря на молодое поколение.

* * *

Вдох-выдох. Зубы выбивают чечетку. Впрочем, озноб и боль во всех мышцах привычны, они пройдут. Надо просто переждать, перетерпеть. Сейчас, когда артефакты не блокирую мою силу, регенерация начала работать на полную мощность. Но боже, как же больно-то!

С головой закутавшись в теплое одеяло, я сидела, покачиваясь, в центре большой кровати. Смутно помнилось, как архитектор на руках занес меня в эту комнату. Огромные окна зашторены. Это хорошо, очень хорошо. Словно вампир, я сейчас предпочитала находиться в темноте.

Тихонько скрипнула дверь. Неяркий свет из коридора очертил мужской силуэт. Зажмурившись, едва слышно застонала. Даже тусклое освещение вызывало сильную боль в глазах.

Плотно затворив за собой дверь, мужчина подошел к кровати. Сел на краешек, тяжко вздохнул.

— Быстро приходишь в себя. Отличная регенерация, — произнес спокойно. — Что расскажешь, боярыня?

— А что ты хочешь услышать, архитектор? — выдохнула в ответ и замерла. Этого разговора я ждала и опасалась.

— Ну, для начала, неплохо бы узнать, почему я не должен сообщать о твоем воскрешении безутешному вдовцу, — хмыкнул мужчина. — Нет, должен, конечно. Но пока думаю. Ты пробудила мое любопытство, муза.

Глава 7

Повисла напряженная тишина. Мелко дрожа и кутаясь в одеяло, я не отводила тяжелого взгляда от сидящего рядом мужчины. И усиленно думала. Время шло, а нужных слов пока не находилось.

Может, не заморачиваться и сказать правду? Поведать о том, что муженек мой садист? Рассказать, как два бесконечно долгих месяца сидела взаперти, в блокирующих силу браслетах да под наркотиками? Это ли не самое лучшее объяснение, почему не стоит сообщать Потемкину о моем «воскрешении»? Да вот только я ничегошеньки не знаю об архитекторе.

Ладно, потяну время, а после решу.

— Для начала, неплохо бы познакомиться, — сообщила, громко клацая зубами и цепляясь за края одеяла, которое так и норовило сползти.

— У-у-у… Правила — наше все? — глубокомысленно поинтересовался мужчина. Затем, хмыкнув, встал, выпрямившись, удостоверился, что не свожу с него взгляда, и торжественно произнес: — Разрешите представиться: потомственный дворянин, личный архитектор его императорского величества Назар Тихонович Краснопольский, — прижав ладонь к расстегнутой на груди свободной рубашке, дурашливо поклонился. А после с ехидством добавил: — Восставшей из мертвых боярыне не стоит утруждать себя, называя имя. Я и так знаю.

— П-положительно, есть с-с-свои п-плюсы в извес-с-стности, — пробормотала, выстукивая дробь зубами.

— Есть и минусы, — многозначительно заметил человек императора, вновь усаживаясь на прежнее место. — Давно сидишь на наркотиках, муза?

— Почему вы так решили? — старательно контролируя голос, постаралась сказать как можно безэмоциональнее. Архитектор сейчас намекнул на очень опасную вещь: если мое имя свяжут с наркотиками, репутации рода бояр Изотовых конец.

Слабыми пальцами продолжая стягивать края одеяла, сквозь спутанные волосы неотрывно смотрела на мужчину. Что он за человек и чего ожидать, я пока не понимала.

— Муза-а-а, — меж тем насмешливо протянул Назар, — давно в зеркало заглядывала? — театрально хлопнув себя по лбу, с притворным сожалением вздохнул. — Прости, не подумал — в гроб же зеркало не кладут, — выдержав короткую паузу, неожиданно строго заявил: — Всю кровать грязью заляпала. Белье, между прочим, дорогое!

— Претензия не ко мне. Скорее, к вам и вашему гостеприимству, — отозвалась невозмутимо.

— А мне нравится твоя здоровая наглость! — хохотнул Краснопольский. Снова встав с кровати, серьезно и спокойно сообщил: — Тебе сейчас лучше, но это ненадолго. Постарайся успеть принять душ. Из комнаты направо, — жестом указав на смутно виднеющуюся в темноте дверь, вновь посмотрел на меня и добавил: — Освещение поставил на минимум, но потерпеть все же придется. Специальных ламп не держу, уж извини, — демонстративно развел руками. — Не планировал мертвую и грязную боярыню-наркоманку сегодня принимать.

Плавно развернувшись, мужчина подошел к выходу из комнаты. Дверь он начал открывать нарочито медленно, и я крепко зажмурилась. А услышав тихий хлопок, вздохнула: Краснопольский явно догадался, от чего я страдаю, но почему-то помогал. Вопрос — что им движет?

Постанывая, сползла с кровати и направилась в душ, волоча по полу одеяло. Архитектор прав — помыться точно не помешает. Распахнув дверь, дрожащей рукой нащупала выключатель. Мягкий свет тотчас залил ванную комнату. Мучительно застонав, закрыла ладонью мгновенно заслезившиеся глаза.

Как же больно!

Не отрывая ладони от лица, с горем пополам прикрыла за собой дверь. Скинув одеяло с плеч, опустила голову. Глаза все так же резало. Похлопав веками, подождала немного, пока боль станет чуть меньше. Постепенно сквозь мутную пелену перед взором проступил безобразно грязный подол серого платья: похоронный наряд остался при мне. Да какая, в сущности, разница?

Жмурясь, осмотрелась. Кремовая плитка на стенах, гигантская черная ванна, такого же цвета санузел. Углядев матово поблескивающую душевую кабину, меленькими шажками направилась к ней.

Остановившись у раздвижной двери, принялась стягивать с себя грязную тряпку, когда-то бывшую платьем. Пальцы тряслись, не слушались, а по спине и лбу струился ледяной пот. Дотянув платье до шеи, устало прислонилась плечом к прохладной стене. Немного передохнула, а затем единым рывком стащила ненавистную тряпку и бросила на пол.

«Видимо, в этом мире покойникам трусы не положены», — безэмоционально отметила полное отсутствие на теле нижнего белья.

Держась за стену, обошла валяющееся платье, осторожно забралась в душевую кабину. Едва закрыла за собой дверцу, сверху полилась вода: не холодная, не горячая — именно такая, как нужно.

Выберусь, надо домой подобную технику установить.

Упругие струи принялись смывать грязь, пот и соль. Падая на плечи, вода ручейками стекала по шее, спине, ягодицам, ногам. Но, очищая тело, она, увы, была не в силах излечить израненную душу.

Воспоминания о пережитом нахлынули неожиданно. Одновременно с ними пришла та самая дикая боль. Не сумев сдержать мучительного крика, я резко осела. Все до единой мышцы в теле скрутила судорога.

Корчась на полу от нестерпимой муки, прикусила до крови губу и, поскуливая, попыталась сжаться в малюсенький комочек. Ненамного, но все же стало легче. Эта пытка знакома. «Заботливый» Потемкин прерывал ее лишь очередной «дозой».

Но на мне больше нет треклятых артефактов! Я справлюсь! Все пройдет. Надо просто потерпеть.

— Да что ж такое! — послышался откуда-то раздраженный мужской голос. — Вечно от тебя одни проблемы!

Смутно воспринимая происходящее, сквозь боль ощутила, как сильные руки подхватили под колени и плечи. Резкий рывок. Я судорожно вцепилась в рубашку Краснопольского.

— Не отдавай мужу, — прошептала искусанными, окровавленными губами.

— Удивила. Думал «поправиться» попросишь, — язвительно пробормотал Назар и вынес меня из душа. Его практически неслышимые шаги набатом стучали в голове.

Аккуратно положив на довольно твердую поверхность, набросил сверху на мое обнаженное тело что-то мягкое. Я оказалась в темноте, укрытая с головой то ли пледом, то ли одеяльцем, не имея ни малейшего представления, где нахожусь. Накатившая лавиной боль застыла в наивысшей точке. Тело самопроизвольно свернулось калачиком, и я изо всех сил постаралась абстрагироваться от мучений.

Господи, как же больно!

Куда делся архитектор, сейчас абсолютно не волновало. Скрипя от боли зубами, судорожно цеплялась за укрывающую меня тряпочку. Держаться помогали лишь кровожадные мысли о мести.

Пройдет. Надо просто потерпеть. Потемкин, если выживу, сама тебя убью!

— Жива? — неожиданно послышался спокойный голос Краснопольского.

Взявшись за краешек одеяла, он резко сдернул его с головы. Падающий откуда-то сбоку призрачный лунный свет осветил фигуру сидящего предо мной на корточках мужчины. Тяжело дыша, я смотрела на человека императора, а тот, в свою очередь, внимательно изучал мое искаженное гримасой боли лицо.

Посидев так несколько долгих мгновений, хмыкнул. А после протянул большую кружку с отвратно воняющей жидкостью.

— Пей! — приказал безапелляционно.

— Нет, — едва заметно мотнула головой.

— Дело хозяйское, — глубокомысленно пожевал губами Назар и сухо добавил: — Сдохнуть на моем диване не позволю. Звонить твоему «любимому»?

— Нет, — мой голос напомнил карканье испуганной вороны.

— Пей! — вновь приказал Краснопольский.

Приподнявшись, тяжело оперлась на предплечье. Одеяльце соскользнуло, обнажив плечи и грудь, но я, неотрывно смотря в глаза мужчины, не обратила на такой пустяк внимания. С выбором совсем негусто: либо вернуться к садисту, либо выпить непонятную дрянь.

Впрочем, если бы хотел сделать плохое, уже сделал бы.

Протянув подрагивающую руку, попыталась взять кружку непослушными пальцами. Не удержала. Мгновенно поймав ее, архитектор сокрушенно вздохнул. Осторожно поднес к моим губам, замер. Чуть подавшись вперед, сделала несколько маленьких глотков. Тут же почувствовала вкус просто запредельной горечи. Скривившись, отстранилась.

— Допивай, — велел сурово.

Тяжело глянув на Краснопольского, с силой выдохнула. Быстро допила все до капли и устало упала обратно на диван.

— Вот и молодец, — неожиданно миролюбиво сказал Назар. — Скоро полегчает, а потом уснешь.

Деловито поправив на мне одеяльце, он встал. Постоял пару мгновений недвижимо и отошел, унося с собой пустую кружку.

Меж тем гадкий на вкус и омерзительный на запах напиток, определенно, подействовал. С явной неохотой боль начала отступать. Боясь нового витка, я лежала с закрытыми глазами и старалась не шевелиться.

Послышался тихий шелест. Затем диван немного прогнулся, и за спиной кто-то лег. Сильные руки крепко обняли.

— Что за дела? — поинтересовалась хрипло.

— Ты совсем обнаглела? — возмущенно выдал Краснопольский. — Мою кровать изгваздала, захватила диван! А я, знаешь ли, спать на полу не собираюсь, — добавил решительно.

Откровенно говоря, меня не особо интересовало, кто сейчас лежит рядом. Сил просто не было. Разговаривать не хотелось. Однако, натягивая на грудь одеяло, глухо пробормотала:

— Белье поменять не судьба?

— Еще чего! — фыркнул архитектор. — Завтра придет горничная, все сделает, — помолчав, с ехидством произнес: — Костлявые полудолхлые боярыни сегодня у меня никаких эротических фантазий не вызывают.

— Вот и славно, — прошептала, неожиданно проваливаясь в глубокий сон.

Пронзительно синее небо. Неспешно ступая в сиренево-розовом тумане, я в белоснежной рубахе шла… куда-то. Мне давно не было так хорошо, покойно. Ни мыслей, ни тревог, ни боли. Умиротворение. Неземное блаженство.

Туман медленно расступился. Проявились очертания одинокого высохшего дерева, на котором, вцепившись острыми когтями в причудливо изогнутую ветку, сидел гигантский орел. Он не вызывал волнений, и я пошла к дереву. Под босые ступни ложилась мягкая изумрудная травка.

Внезапно распахнув огромные крылья, орел взлетел. Все мгновенно пропало. Я видела лишь его голову: массивный клюв и золотые глаза без зрачков. Птица смотрела изучающе.

«Чужая душа. Слабая глава рода», — отчетливо прозвучал голос в моей голове.

— Выбралась же, — безмятежно сообщила своему персональному глюку.

«Без меня умерла бы, — сердито отозвался орел. — Столько сил на тебя угрохал!» — в который раз за эти два месяца посетовал он.

— Так и с тобой едва в печи не оказалась, — хмыкнула я. — Дурацкая была затея — самой себе сердце останавливать, — помолчав, миролюбиво добавила: — Ты же не реальный. Тебя не существует. Может, хватит ворчать?

«Вот упертая! — золотые глаза ярко блеснули. — Ты ничего не знаешь об этом мире, чужая душа. Ты ничего не знаешь о силе главы боярского рода. Надоела, — неожиданно сообщил глюк. — Как будешь готова, приду».

Внезапно голова орла пропала. Пространство вновь заиграло приятными глазу красками. Я оказалась лежащей в мягких сиреневых облаках. С удовольствием посмотрела в пронзительно-синее небо. Вокруг среди звездочек эфира парили белоснежные зонтики одуванчиков.

Одиночные искорки сливались в плотные золотистые струи. Кружась в неспешном вальсе, они омывали измученное тело снаружи, проникали вовнутрь, лечили.

Физически я сейчас выздоравливала. Ну а с раненой душой и изрядно потрепанной психикой как-нибудь потом разберусь.

Глава 8

День выдался на редкость погожим. Две темноволосые девочки, сидя на подоконнике в общей комнате, наблюдали за отъездом Кати и Василия. Едва белоснежный внедорожник скрылся из виду, Александра посмотрела на задумчивую сестру.

— Лиз, что делать будем?

— Прекращаем плакать! — решительно сказала та. — Сони больше нет, — Елизавета быстро отвела влажно заблестевшие глаза и удивительно по-взрослому добавила: — Слезы горю не помогут. Предлагаю делать то же, что и раньше, — аккуратно спустившись на пол, она строго глянула на близняшку.

Кивнув, Саша ловко спрыгнула с подоконника. Подойдя ближе, угрюмо поинтересовалась:

— И в школу ходить?

— Угу, — тяжко вздохнула Лиза. — Завтра пойдем. Сегодня у нас по графику занятия с Никитой.

Не сговариваясь, дети торопливо пересекли комнату. Спустившись на первый этаж, замерли на пару мгновений в холле. Из кухни слышался неразборчивый разговор. Быстро, но тихо девочки направились на звуки.

— Что ж с юными боярынями-то решили, не знаешь? — неожиданно отчетливо раздался голос Надежды.

Остановившись у полуприкрытой двери, сестры тревожно переглянулись. Не спеша заходить, замерли недвижимо.

— Отец с Катей поехали узнавать про опеку, — грустно прозвучал знакомый мужской голос.

— Никита, — едва слышно шепнула Саша. Быстро прижав палец к губам, Лиза призвала ее к молчанию.

— А вдовец-то тоже, поди, станет претендовать? — меж тем встревоженно поинтересовалась женщина.

— А то! Вчера вечером уже являлся. Требовал встречи с девочками, Катю пытался из дома выгнать. Редкостный мерзавец.

— Ох! — испуганно воскликнула экономка. Спустя пару мгновений тишины, спросила: — А Катя-то имеет право взять опеку над боярынями?

Навострив ушки, близняшки прислушались, боясь шелохнуться и пропустить хоть одно словечко из разговора взрослых.

— Она вассал рода и давала клятву Соне. По закону имеет, — очень печально ответил парень.

— Ведь хорошо же. Что грустишь-то, Никитка?

— Нам придется на семь лет отложить свадьбу. Будем ждать, когда боярыни достигнут совершеннолетия, — последовал тяжелый вздох. — Если Катенька выйдет за меня замуж, то утратит право на опеку, — не стал утаивать правду Фролов-младший.

— Что тут поделать, — спустя пару мгновений с сожалением произнесла женщина. — Не этому же малышек отдавать. Уверена, нашу Сонечку он уморил!

— Все может быть, — прозвучал на грани слышимости ответ юноши.

Голоса затихли. Тишину разбавляло лишь шипение масла на сковороде. Холл медленно наполнялся ароматом жареного мяса.

Нахмурившись, сестры пристально посмотрели друг на друга. Указав кивком в обратном направлении, Саша на цыпочках отошла от двери. За ней неслышной тенью последовала Лиза. Дойдя до лестницы, девочки синхронно развернулись. Выждав немного, уже не таясь, направились обратно к кухне.

— Проголодались? — заметив вошедших близняшек, с материнской теплотой поинтересовалась Надежда. — Обед уже скоро.

Сильно сдавшая за эти дни женщина сумела взять себя в руки. Теперь она была готова, как и прежде, окружать заботой юных боярынь.

— Нет, — качнула головой Лиза. — Спасибо, еще не голодны, — повернувшись к сидящему около стола Никите, сурово сдвинула черные брови. Вздохнув, пояснила: — Мы решили снова тренироваться. Завтра пойдем в школу.

Быстро обменявшись удивленным взглядом с Надеждой, юноша неспешно встал.

— Раз решили, — он осмотрел одежду подопечных, — идите переодеваться. Наденьте куртки. Сегодня тренировка на улице.

Едва заметные улыбки мгновенно расцвели на прежде сосредоточенных лицах малышек. Они давно просили о занятиях на свежем воздухе. Однако наставник не соглашался, объясняя, что в специально оборудованном зале гораздо безопаснее. А сегодня внезапно расщедрился.

Одобрительно кивнув невозмутимому Никите, экономка понимающе улыбнулась.

Меж тем девочки поторопились выйти из кухни. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Саша то и дело поглядывала на сестру. Хмурясь, та о чем-то напряженно размышляла. А затем, не произнося ни слова, направилась прямиком к своей комнате.

— Лиз! — окликнула Александра.

— А? — остановившись, девочка подождала торопливо приближающуюся Сашу.

— Ты знала, что Никита с Катей собираются пожениться?

— Разве не видела, как они друг на друга смотрят? Это ж очевидно!

— Я считала, просто дружат, — Саша нервно намотала на палец конец длинной косички. — Лиз, мы ведь теперь им мешаем, — прошептала и тяжко вздохнула.

— Что-нибудь придумаем, — поспешила успокоить сестру Елизавета. — Пока в голову ничего путного не приходит, — призналась бесхитростно и добавила: — В школу пойдем — с Тихоном посоветуемся.

— Тихон у нас умный, — согласно кивнула Саша. — А мужа нашей Сони опекуном не хочу, — добавила твердо.

— И я не хочу, — вторя ей, отозвалась Елизавета.

Разойдясь по комнатам, сестры торопливо переоделись в спортивную форму и уже буквально через несколько минут в застегнутых наглухо одинаковых оранжевых куртках стояли на террасе. Щурясь от яркого солнышка, они внимательно смотрели на наставника. Тот о чем-то очень тихо беседовал с Ярославом.

Закончив диалог, юноша повернулся к сосредоточенным близняшкам.

— Тренировка будет проходить в саду, — сообщил он. — Прошу за мной.

Парень неторопливо пошел по выложенной плиткой дорожке. Не мешкая, девочки последовали за ним. За то время, пока юные боярыни переодевались, Никита с Ярославом выбрали наиболее безопасное место для тренировки. Площадка, где раньше стояла удачно сожженная беседка, подходила великолепно.

Софья Сергеевна хотела там построить новую. Рабочие даже демонтировали потрескавшийся фундамент и залили ровным кругом свежий. Однако госпожа все не могла определиться с эскизом. В итоге среди зеленого газона уже довольно давно серело внушительное пятно бетона.

Расставив сестер подальше друг от друга на импровизированной тренировочной площадке, Никита выдал задание. И снова наставник решил порадовать юных боярынь. Каждой из них предстояло делать одинаковые упражнения, но Лизе с любимой ею водой, а Александре — с огнем.

Не отводя пристального взора от усердных учениц, юноша прохаживался вдоль площадки. Над ладошками сосредоточенной Лизы висел довольно внушительных размеров водный шар, а над Сашиными — ни много ни мало потрескивала шаровая молния. По команде Никиты девочки управляли боевыми техниками: видоизменяли свои «шары». Вода и огонь то принимали форму квадрата, то треугольника, то становились плоскими, словно блины, то вытягивались и истончались до тонкой нити.

Видя, как от усердия малышки одновременно высунули кончики языков, парень по-доброму усмехнулся. Он искренне гордился ученицами. Несмотря на юный возраст, боярыни на неплохом уровне контролировали потоки и плотность эфира. Жаль, Софья этого уже не увидит.

Едва слышный звук шагов привлек внимание юноши. Полуобернувшись, он заметил приближающегося Потемкина. В руке мужчина нес свернутые в трубочку листы бумаги. Следом за нежеланным гостем шел Ярослав.

Прекрасно понимая, что ничего хорошего от такого визита ждать не приходится, Никита перевел взор на девочек. В данный момент те, выполняя очередное задание, усердно придавали воде и огню форму цилиндров.

— Закончили. Теперь формируете из потоков ленты. Ширина не более пяти сантиметров, длина — метр. Внимательно следите за плотностью, — скомандовал парень. Словно не замечая Егора Николаевича, неторопливо прошел к дальнему концу фундамента и остановился, все так же не отводя глаз от учениц.

Едва прозвучало новое задание, Ярослав не сдержал злорадной ухмылки. Замедлив шаг, воин рода Изотовых сошел с тропинки, а потом и вовсе отошел на пару метров в сторону, замерев на месте.

Меж тем юные боярыни быстро глянули на уверенно шагающего к ним незнакомца. Кто этот мужчина, они не знали. По правде сказать, им было и не особо интересно: тренировка крайне увлекла.

Прежде наставник такого задания не давал. Сейчас требовалось тщательно следить за собственными эмоциями. Управлять эфиром и умудряться одновременно соблюдать заданную длину и ширину очень сложно. Нужно быть максимально спокойным и сосредоточенным.

Над ладошками Александры начала причудливо изгибаться плотная лента огня. Елизавета не отставала от сестры: буквально через миг над ее протянутой рукой шевелилась, словно живая, плоская струя воды.

Остановившись прямо напротив близняшек, Потемкин несколько мгновений наблюдал за выполнением упражнения. Сам он не владел ни одной боевой техникой, потому аккуратные, медленные движения девочек показались ему слишком неумелыми. Презрительно хмыкнув, мужчина произнес:

— Меня зовут Егор Николаевич Потемкин. Я — супруг вашей сестры, боярыни Софьи Сергеевны Изотовой, — выдержав многозначительную паузу, с легким презрением сообщил: — Софья вас почему-то любила. Так и быть, в память о жене возьму над вами, недотепами, опеку, — добавил, словно делая великое одолжение.

Поджав губы, юные боярыни продолжали выполнять упражнение. Не отводя взгляда от сосредоточенных лиц девочек, Ярослав предусмотрительно сделал еще один маленький шажок в сторону. Воин рода прекрасно понял затею Никиты и чем все может закончиться.

Видя, что близняшки не реагируют на оказанную им «милость», Потемкин несколько раздраженно произнес:

— Сейчас вы должны подписать документы, — мужчина помахал свернутыми в трубочку листами. Не отвлекаясь, девочки уделяли внимание только упражнению. Поиграв желваками, Потемкин громко сказал: — Хватит ерундой заниматься! У меня мало времени!

— Ой! — внезапно прозвучал звонкий голосок Александры.

В это же мгновение, жутко затрещав, огненная лента сорвалась с ее рук. Прочертив воздух стрелой, ударила в землю около правой ноги Потемкина. Пламя тотчас жадно вгрызлось в штанину.

Тоненько взвизгнув, «благодетель» резко взмахнул руками, отбросил документы и запрыгал на одной ноге. Тряся объятой пламенем конечностью, вдовец попытался сбить огонь с ткани. Безуспешно.

Быстро посмотрев на злое лицо сестрицы, Елизавета перевела взор на скачущего козлом мужчину. Мстительно прищурившись, плавно повела рукой. Тугая струя воды, послушно выполняя волю создательницы, стремительно полетела в ногу Потемкина. А достигнув полыхающей ткани, мгновенно превратилась в плотный ледяной панцирь.

Держа ногу на весу, Потемкин с ужасом взирал на закованную в толстый слой льда конечность.

— Для первого раза упражнение выполнили хорошо, — невозмутимо произнес Никита, кивнул ученицам и подошел к шокированному Потемкину. — Ярослав, — оглянулся на прячущего улыбку воина, — тут нужен молоток. Вряд ли Егор Николаевич согласиться на применение еще одной боевой техники огня, — добавил с искренним сожалением.

— Вы!.. Да вы!.. — не находя слов, источающий злобу вдовец с ненавистью посмотрел на Никиту.

— Егор Николаевич, вы же дворянин. Должны знать о правилах безопасности, — Фролов-младший неодобрительно покачал головой и нравоучительным тоном добавил: — Находиться в непосредственной близости от учеников, занимающихся боевыми техниками, категорически запрещено. Что же вы так? — он сокрушенно вздохнул.

Испепелив парня взором, полным ненависти, Потемкин резко развернулся на одной ноге. Стараясь меньше наступать на обожженную, а после закованную в лед конечность, поковылял по тропинке. С усмешкой понаблюдав за его неровной походкой, Никита быстро глянул на Ярослава. Тот подмигнул и последовал за визитером.

Юноша тем временем абсолютно невозмутимо произнес:

— Впредь при выполнении упражнений старайтесь постоянно контролировать эмоции. Если утратить контроль, можно принести вред окружающим. Сейчас вы это видели.

— Никита, а ты нас накажешь? — встревоженно поинтересовалась Александра.

— В данном случае, Егор Николаевич нарушил технику безопасности. Поэтому нет, — видя, как мгновенно просветлели лица девочек, строго добавил: — Уверен, вы в дальнейшем будете себя контролировать тщательнее. И даже если кто-то нарушит технику безопасности, приложите все усилия, чтобы наблюдатель не пострадал. Мы друг друга поняли?

— Да, наставник! — хором выпалили юные боярыни.

— Вот и славно, — с доброй улыбкой отозвался Никита. — Тренировка окончена.

Поочередно ссадив близняшек с бетонного фундамента на землю, он неторопливо направился в сторону дома. Немного отстав от самого любимого наставника, девочки пошли следом. Юные боярыни о чем-то таинственно шептались. Однако парень не прислушивался. Не по правилам это.

Глава 9

Глубокая тоска по любимой женщине и боль утраты не отпускали. Игорь знал, что только время поможет. Но как же вытерпеть эту нестерпимую муку?

Бродя тенью по шикарной спальне, мужчина даже не пытался ложиться. За окном серело. Князь печально улыбнулся: еще одна бессонная ночь прошла.

В стотысячный раз он задавал себе один и тот же вопрос: отчего повел себя, словно обиженный мальчишка? Стоило хотя бы просто поинтересоваться ее жизнью! Если нужно, предоставить ей любые клиники мира, самых лучших врачей! Пусть осталась бы с этим… своим мужем, но была бы жива!

«Чем он лучше? Соня же тянулась ко мне. Почему не я?» — эти мысли опять и опять приходили на ум. Чересчур болезненный удар нанесла боярыня по мужскому самолюбию.

Почему она сделала именно такой выбор, теперь не узнать. Слишком поздно для бесед. Для всего поздно: гордая глава рода бояр Изотовых ушла к предкам.

Все чаще и чаще тяжкие думы горюющего мужчины возвращались к причине смерти любимой. Игорь помнил о поразительной регенерации Софьи. Какой страшный недуг мог оборвать ее жизнь? Почему остановилось сердечко? Что-то тут не то. Сонечку не вернуть, но он обязан разобраться.

Быстро надев удобную толстовку, Игорь вышел из спальни. Спустившись по мраморным ступеням, уверенно направился к выходу из особняка. Конечно, прикажи князь любому из слуг прийти к нему, никто не посмел бы ослушаться. Однако он сам пошел к Савелию: тело и разум просили прямо сейчас хоть каких-то действий.

Выйдя во двор, решительно направился к одному из домов для прислуги. Савелий предпочитал жить, по меркам князя, очень скромно. Высокоранговый слуга мог себе позволить многое, однако упорно избегал роскоши, довольствуясь малым.

Взбежав по ступеням из дикого камня, Игорь уже хотел поднять руку, чтобы постучать, но остановился. Усмехнувшись, решительно толкнул массивную деревянную дверь и вошел внутрь.

Помещение встретило приятным ароматом дерева и чистоты. Бесшумно ступая по выложенному серо-крапчатой плиткой полу, князь приблизился к приоткрытой двери в спальню. Тихонько вошел, но не успел сделать и пары шагов, как мирно спящий в кровати мужчина стремительно сел.

— Господин, что случилось? — немного хриплым после сна голосом поинтересовался Савелий.

— Мне нужна информация от врачей, констатировавших смерть боярыни Изотовой. А также абсолютно все по ее мужу, — твердо сообщил князь.

— Кое-что могу уже сейчас доложить, — не удивившись, спокойно отозвался Савелий. Мгновенно надев спортивные штаны, подошел к господину. — Врача я лично опросил, — начал рассказывать. — Тот признался, что по просьбе вдовца фактически не осматривал тело боярыни. Довольствовался внешними признакам. Однако клянется, что сердечный приступ и стал причиной смерти. Тело уже кремировали, провести экспертизу не выйдет.

Скрипнув зубами, Разумовский неотрывно смотрел на Савелия. Прекрасно понимая значение этого взгляда, слуга глубоко вздохнул. В дворянских кругах после смерти кого-то из рода редко проводят экспертизу. Тут вроде бы жутких нарушений нет. Да вот только супругу боярыни, определенно, не поздоровится.

— Что по мужу? — вторя мыслям слуги, поинтересовался Игорь.

— В Ростове проживает в арендованном доме. Деловые связи ни с кем не поддерживает, — тотчас сообщил Савелий. — Два с половиной месяца назад прилетел из Москвы, но постоянно там не живет. Откуда и когда прибыл в столицу, сведений не имеется, — заметив угрожающий прищур, быстро продолжил: — Дворянин Потемкин Егор Николаевич, пятидесяти трех лет от роду, урожденный житель Камчатки. Сорок лет назад в результате цунами его родной город Северо-Курильск был полностью уничтожен. Из членов рода Потемкиных уцелел лишь тринадцатилетний Егор. Имущества либо денег у рода не осталось. Когда, куда он перебрался жить, а также источник доходов в настоящее время — пока не установили. Ни в чем предосудительном в юном возрасте не замечен, в имперских сводках по преступникам на сегодняшний день не числится. Сотрудники продолжают работать. Данные скоро будут.

— Не спускать с Потемкина глаз, — отрывисто бросил князь. — Подключай любого, кого посчитаешь нужным. Я должен знать о нем все.

— Слушаюсь, господин, — невозмутимо сообщил Савелий.

* * *

Несколькими часами ранее

Проснувшись, я долго лежала с закрытыми глазами. Прислушавшись к своему телу, поняла — боли нет. Какое восхитительное ощущение, когда ничего не болит!

Медленно подняла веки. Царящий в помещении полумрак не вызвал привычной рези в глазах. Неужто удалось так быстро избавиться от гадости в крови? Вонючий напиток архитектора помог или регенерация включилась на полную? Впрочем, без разницы. Главное — больше нет боли.

И как я умудрилась в такой кошмар вляпаться? До сих пор для меня это тайна за семью печатями.

Испытывая вполне понятную слабость, с предосторожностями села. Одеяльце съехало с груди и открыло моему взору мужскую пижаму. Архитектор постарался? Когда успел? Ничего не помню.

Удивленно хмыкнув, неторопливо осмотрелась. Диван стоял подле панорамного окна в поистине гигантской современной кухне-столовой. Убедившись в отсутствии архитектора, перевела взгляд в окно. Опять сумерки. Сколько же я проспала?

«Краснопольский живет в высотке? — подумала, рассматривая силуэт многоэтажного дома с черными провалами окон. А потом мысли заметались встревоженными птичками: — Как там близняшки? Плачут ведь, маленькие. Что делает Катя? А с бизнесом как? Не снял ли с рудника свою охрану разобиженный князь Южный? — и в бессчетный раз: — Почему никто не пришел на помощь?!»

В отношении старшего Разумовского я не испытывала иллюзий. Возможно, он и правда ко мне что-то чувствовал. Да вот только… Зачем красивому, облеченному огромной властью мужчине чужая жена? Свободных красавиц — вагон с маленькой тележкой. Погрустил да и утешился с очередной. В ту самую настоящую любовь, о которой мечтает каждая девочка, я больше не верила.

А вот Катю с Василием считала семьей. На них надеялась. Неужто ошибалась?

Почему, ну почему единственная подруга не забила тревогу? Разве я по своей воле оставила бы так надолго семью? Ну да, мы с ней не особо откровенничали, но поступки-то говорят гораздо больше слов. Всегда же старалась быть рядом, поддерживала. Отчего такое безразличие?

Душу болезненно царапали острые коготки разочарования. По щекам впервые за последние месяцы покатились слезы. Я попала в беду, но никто, никто не помог.

Ладно, юная девочка растерялась. Но Василий-то! Вот как такой опытный воин мог с ходу поверить в тот бред, что насочинял в сообщении Потемкин?! «Муж» мне зачитывал текст. Я в жизни бы не поверила! Неужто этот мир настолько отличается?! Обида на людей, которых считала близкими, камнем легла на сердце.

Да, я совершила фееричную глупость, выйдя замуж за первого встречного. Но старалась все исправить. Два немыслимо тяжелых месяца думала о роде и стояла на своем: отказывалась подписывать треклятые документы на продажу месторождения, не передавала права главы рода, тянула время. Искренне верила — воины ищут. Надеялась, что вот-вот дверь распахнется, и меня вырвут из лап садиста. Но никто так и не пришел.

В той душной каморке без окон время словно остановилось. Ненависть, боль, а после и ощущение полного бессилия стали моими верными спутниками. В кромешной темноте, корчась от боли на старом матрасе, упрямо стискивала зубы и мысленно твердила: «Я должна вытерпеть».

Теперь думаю: ради чего и кого? Может, это расплата за мою ошибку? Бог его знает, почему я вышла замуж за Потемкина, но за глупость заплатила с лихвой.

«Любящий супруг» круглосуточно накачивал меня наркотиками, воспитывал хлесткими ударами плетью. А еще — вел задушевные беседы. Абсолютно не таясь, практически сразу сообщил, зачем женился: его интересовало только имущество Изотовых, а также власть главы боярского рода. Женщин супруг презирал.

И, надо признать, довольно красноречиво объяснял свою позицию. По его исключительно правильному мнению, слабый пол — низшие существа, созданные лишь для удовлетворения мужских потребностей. Мы, женщины, не имеем права мыслить иначе, поступать так, как хочется, обязаны следовать воле высшего творения — мужчины.

Потемкин… Воспоминания об этой мрази вызвали привычный гнев. В первый же день он нацепил на мои запястья мощные артефакты. Эфир стал полностью недоступен. Естественно, снять блокираторы силы я периодически пыталась, только без толку.

Что может сделать едва живая женщина с физически сильным мужчиной? Увы, немногое. Один-единственный раз удалось ногтями оцарапать ненавистно лицо да укусить до крови за руку.

После этого «дражайший супруг» стал намного осторожнее: предусмотрительно включал яркий свет, а после подходил с плеткой. Безуспешно пытаясь избежать хлестких ударов, я отползала, инстинктивно закрывалась руками от режущего глаза света и своего мучителя.

Затем следовал быстрый укол. Часть тела для введения отравы муженек не выбирал. Главное, чтобы наркотик попал в тело. Ну а после Егор вальяжно садился на стул и очень внимательно наблюдал.

Смертельно опасное вещество действовало на меня своеобразно. Не только разум, но и весь организм сопротивлялся. Это было мучительно больно. Практически так же, как при ломке. Хотя нет, при отмене наркотика все же гораздо хуже.

Эти два месяца мерзавец буквально упивался моими страданиями. Порой казалось, Потемкину не так уж и нужна моя подпись на документах. Ему просто нравилось смотреть на мучения.

Я окончательно не сошла с ума чудом, не иначе. Но проваливаясь от мучительной боли в спасительное полузабытье, нередко видела красочные галлюцинации. Среди прочего бреда часто мерещился один и тот же гигантский орел.

Сетуя на артефакты-блокираторы, которые высасывают из него силу, орел ворчал, но одновременно и поддерживал: говорил, что я не одна и обязательно справлюсь. Он, дух рода бояр Изотовых, поможет в меру сил, а я должна непременно продолжать в себя верить.

Ни о каких «духах рода» в памяти моей предшественницы информации не нашлось. Похоже, столь экстравагантным способом мой разум пытался защититься от насилия.

Тот судьбоносный день ничем не отличался от других. Привычно помучив ярким светом, исхлестав плетью и дав наркотик, Потемкин уселся на полюбившийся стул.

— Подпишешь документы? — в стотысячный раз лениво поинтересовался муж.

Переждав очередной виток боли, выдохнула:

— Нет.

— Раз не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — он деланно огорченно вздохнул. — Ты не оставляешь мне выбора, жена, — подавшись вперед, мерзопакостно улыбнулся. — Видишь ли, я действительно был добр к тебе. Не хотел портить репутацию рода Изотовых, — помолчав, садист пристально вгляделся в мое лицо, затем проникновенным голосом поинтересовался: — Слышала о «Пороке», дражайшая супруга? — заметив промелькнувшую тень испуга в моих глазах, многозначительно усмехнулся: — Приятно иметь дело с образованным человеком.

От очередного приступа боли я неосознанно сжалась в комочек, а сердце обдал холодом липкий страх неизвестности. Что урод еще задумал?

Меж тем, посидев с глубокомысленным видом, Потемкин спокойно сообщил:

— Сегодня я дал тебе последнюю дозу. Если продолжишь упорствовать, не выполнишь мою такую пустячную просьбу, следующая инъекция будет «Пороком». Не надейся, сам я к тебе не прикоснусь, — он брезгливо поморщился, а после буднично начал делиться жуткими планами: — Отвезу тебя днем в центр города. Поищешь себе половых партнеров, — заметив на моем лице гримасу отвращения, невозмутимо добавил: — Выглядишь ты не очень, конечно, но желающие найдутся. Бродяги те же. Они, знаешь ли, не особо разборчивы. А тут голая, жаждущая секса баба сама лезет, — выждав пару мгновений, язвительно усмехнулся и тоном уверенного человека продолжил: — Предварительно побеспокоюсь о том, чтобы за твоими сексуальными развлечениями наблюдали юные Лиза с Сашей и, естественно, журналисты. Куда ж без них! Такое грандиозное событие не должно пройти незамеченным.

— Тебе-то какой с этого прок? — в моем голосе отчетливо слышалась лютая ненависть.

— Милая, ты беспокоишься обо мне? — мужчина обаятельно улыбнулся. — Не о том думаешь. Я решу свои проблемы, будь уверена. А вот твоему роду придет конец. Может, хоть раз вспомнишь о сестренках? Из-за тебя девочки станут изгоями. Уже вижу заголовки новостей: «Глава рода — наркоманка!», «Секс боярыни с бродягами в центре города!».

— Тварь, — сорвался с губ тихий стон. А затем очередная спираль боли выкинула из реальности.

Медленно возвращаясь из пучины страданий, привычно ощутила жадный взгляд маньяка и с трудом расслышала «заботливый» голос:

— Пока с твоими сестрами ничего не случилось. Живут малышки в полном неведении о своем крайне печальном будущем. Хочешь удостовериться, что с ними все в порядке?

Надежда на спасение вспыхнула мгновенно, на короткий миг заслонив боль. О, если бы он дал мне возможность пообщаться хоть с кем-то!

— Пожалуй, разрешу тебе поговорить по телефону со своим Василием. Вдруг это поможет принять правильное решение? — поразительно беззаботно поведал Потемкин. Не веря своему счастью, я превратилась в слух. Выдержав долгую паузу, мучитель с усмешкой добавил: — Сделаешь глупость — сразу же отправишься искать себе партнера по сексу. Гляди-ка, — подняв руку, привлек внимание.

С трудом сфокусировавшись, посмотрела на маленький пластиковый тюбик с иглой. Аккуратно держа его меж пальцев, супруг продемонстрировал перекатывающуюся в нем жидкость. В том, что это «Порок», сомнений не возникло.

В прошлый раз я выпила с ним чай. Прекрасно помню, что испытывала. А если эта дрянь сразу попадет в кровь? Ладошки мгновенно вспотели от страха.

— Здесь три дозы. Обслужить парочку вонючих бродяг успеешь, но после однозначно сдохнешь, — безэмоционально сообщил садист. — Ну и? — демонстративно поднял телефон другой рукой, а потом поднес его к наркотику.

Сволочь!

В твердости намерений «дражайшего супруга» я была абсолютно уверена. Садист, конечно же, сейчас забавлялся, но он не даст мне ни малейшего шанса. Скажу хоть одно лишнее слово, и все. А так, может, что-то узнаю.

— Звони, — выдохнула я.

Ухмыльнувшись, Потемкин встал, медленно подошел, постоял, словно в раздумьях, а после резко сел рядом на тонкий матрас. Желание ударить его сильно-сильно и бежать было почти нестерпимо. Но лишь крепче сжала кулаки. Бесполезно, даже до двери не доковыляю — поймает. Пробовала.

Когда рука садиста легла на плечо, я вздрогнула. Не от иглы, легонько прикоснувшейся к артерии на шее. И не от страха. От отвращения. Сейчас просто предупреждение: не делай глупостей, сдохнешь. Позор ляжет на твое имя и род.

Егор набрал номер и, смотря мне в глаза, приложил телефон к уху. Я крепче стиснула кулачки. Ненавижу тварь!

Услышав прозвучавший из динамика спокойный голос Василия, с трудом сдержала порыв закричать: «Спаси!» Но что я могу сказать с иглой у шеи? Продумывая каждое слово, попыталась донести до слуги, что не все у меня в порядке. Да вот только услышал ли, поняли ли?

Прервав такой короткий разговор, Потемкин убил мою последнюю надежду на помощь всего одной фразой:

— Вот можешь же быть умницей, — убрав иглу от шеи, мило улыбнулся. Встав, неспешно подошел к двери и сухо обронил: — У тебя четыре дня на раздумья.

Щелчок выключателя, звук закрывающегося замка.

Благословенная темнота принесла немного облегчения моим воспаленным глазам. Я поджала колени к груди, легла на тощий матрасик. А вдруг случится чудо, и меня все же спасут?

Никто не пришел.

Адские муки от отмены наркотика все реже прерывались галлюцинациями. Однажды, то ли в бреду, то ли наяву, увидела знакомые очертания орла. Тот уже не топорщил храбро перья. «Гордый птиц» смотрел с тревогой. Впившись в меня золотыми глазами, он заявил: я должна остановить себе сердце, иного выхода нет.

— Не хочу. Я не самоубийца. Это самая большая глупость. Лишь пока жива, есть шанс что-то изменить, — криво улыбаясь, втолковывала неразумному.

— Я не говорю о настоящей смерти! — рассердился тот. — К тебе все сложнее пробиваться. Подумай, как на время стать мертвой! — сообщил и истаял.

Последняя фраза моего персонального глюка накрепко отпечаталась в памяти. В промежутках между лавинами боли воспаленный разум принялся напряженно искать решение. Иного выхода действительно не было.

А я ведь знаю, как умереть на время!

Артефакты глушили силу, не позволяли выбрасывать ее наружу, регенерация практически на нуле. Можно попробовать использовать технику расслабления. Направить эфир из каналов прямиком к сердцу. Медведи ведь впадают в спячку. Фактически это не смерть — сон.

Не откладывая дело в долгий ящик, попыталась расслабить сердце. Получалось из рук вон плохо. Но, судя по всему, раз я жива, мои титанические усилия увенчались успехом.

Услышав громкое урчание в пустом животе, грустно усмехнулась. Когда я ела-то? Потемкин последние дни меня не кормил.

За окном наступал рассвет. Медленно встав с дивана, направилась в обеденную зону. Увы, слабость никто не отменял. Дойдя до стола, тяжело упала на стул и откинулась на спинку. Пока переводила дух, внимательно осмотрела столешницу. Кроме большой кружки-термоса, ничего не наблюдалось. Протянув руку, подтянула к себе емкость. С трудом отвинтила крышку и мгновенно почувствовала пряный запах наваристого бульона.

Еда!

Вцепившись в кружку, сделала пару маленьких глотков. Боже, как же хорошо-то! Старательно заставляла себя не выпить все залпом, продолжила утолять голод.

— О, проснулась наконец-то, — внезапно послышался ворчливый голос Краснопольского. — И еду свою нашла, — добавил мужчина с усмешкой.

Деловито пройдя мимо меня в одних семейных трусах, Назар открыл холодильник. Я машинально зажмурилась, ожидая боли от даже такого неяркого освещения, но она не появилась. Посидев пару мгновений, осторожно приоткрыла веки.

Взяв жестяную баночку, архитектор ногой захлопнул дверцу. Затем, подойдя к столу, уселся напротив и требовательно произнес:

— Рассказывай.

— Мне нужен твой телефон, — тихо, но твердо заявила в ответ.

Глава 10

Усмехнувшись, Краснопольский сделал большой глоток из баночки, затем с тихим стуком поставил ее на стол. Неторопливо откинувшись на спинку стула, скользнул по моему лицу изучающим взглядом. Не выказывая тревоги, я не спешила нарушать тишину. В том, что сейчас состоится важный разговор, сомнений не было.

— Ты наркоманка, боярыня, — ледяным тоном внезапно произнес человек императора. — Один мой звонок, и тебя либо заберет муж, либо растерзают репортеры. А может, и все вместе, — выдержав многозначительную паузу, неожиданно мягко продолжил: — Только мне этого не нужно. Наоборот, хочу помочь попавшей в беду девочке, — заметив явный скепсис в моем взоре, Назар сокрушенно вздохнул. — Вот что с людьми недоверие-то делает! — нарочито огорченно покачал головой. — Ты ведь мучилась, но не просила дозу, притом люто боялась встретиться с мужем. Я же не дурак, Софья, — он добродушно хмыкнул. — Наверняка на иглу тебя посадил супруг. Моя настойка не помогла бы человеку, не желающему справиться с зависимостью. Все же очевидно: ты попала в беду, — немного подавшись вперед, тихонько добавил: — Расскажи мне. Мы обязательно найдем выход. Понимаю, тогда, на дороге я тебя испугал. Напился как сволочь и сел за руль. До сих пор чувствую вину. Вот видишь, совсем ничего не утаиваю, а ты не доверяешь, — грустно улыбнувшись, посмотрел на меня кристально честным взглядом.

Врет, гаденыш. Зачем же я ему нужна-то?

Задумчиво повертела в руках кружку, а потом резко подняла голову и посмотрела мужчине в глаза.

— Да ладно тебе, архитектор, — мой голос звучал абсолютно спокойно. Заметив, как Краснопольский нахмурился, пояснила: — Когда один человек помогает другому, он делает это, в первую очередь, для себя. И не пой про чувство вины и прочее, — демонстративно поморщилась, а затем поинтересовалась: — Ты сам-то давно слез с наркотиков?

— Откуда такие выводы? — спросил Назар удивленно. Однако в его взоре отчетливо промелькнул испуг.

— Так и я не дура, — усмехнулась, не отводя взгляда. — Ты отлично знаешь симптоматику ломки, свободно пользуешься сленгом наркоманов, умеешь готовить крайне специфичный напиток. Еще и ингредиенты для него дома держишь, — заметив, что мужчина собрался возразить, остановила его небрежным жестом. — Вот только не надо говорить, что императорский архитектор обязан знать такие вещи или что у тебя кто-то из близких употреблял, — прищурившись, холодно уточнила: — Прежде чем вести конструктивный диалог, объясни свои мотивы.

— Cколько тебе лет, девочка? — изумленно пробормотал собеседник. — Точно восемнадцать?

Тихонько хмыкнув, невозмутимо промолвила:

— В данном случае возраст не играет роли. Я — глава древнего боярского рода, — скупо улыбнулась. — Нам будет проще договориться, если расскажешь, чего ты реально хочешь.

— Хм-м… — Краснопольский повернулся к окну.

Наблюдая вместе с ним, как еще робкие солнечные лучи отбрасывают блики на стекла соседней многоэтажки, я молча ждала.

Спустя время, все также не глядя на меня, Назар неожиданно сказал:

— После того случая я наводил справки, — повернувшись, невозмутимо продолжил: — Я помогу тебе сохранить репутацию и выбраться из гнусной истории, а ты поможешь мне.

— И чем же я могу помочь? — поинтересовалась невозмутимо.

— О-о-о, многим, — мечтательно протянул мужчина, а потом внезапно посерьезнел. — Во дворце ползет шепоток, что следующим императором станет светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский. Правда или нет, время покажет, — задумчиво глянув на жестянку, неспешно ее отодвинул. Поставил локти на стол, переплел у подбородка длинные пальцы. — Как уже сказал, я наводил о тебе справки, — он выразительно пошевелил бровями. — Ты девочка красивая и, правда, очень умная. Я же предпочитаю не упускать возможностей, — усмехнулся. — У тебя есть все шансы стать любимой фавориткой князя. А в постели женщины способны убеждать и самых несговорчивых мужчин. Даже если Игорь Владимирович не сядет на трон, перспективы открываются шикарные, — счастливо вздохнув, вновь широко улыбнулся. — Видишь ли, человек я амбициозный. Но, сама понимаешь, без препятствий на пути к цели никак, — огорченно поцокал языком. — Я стал личным архитектором его императорского величества, но этого крайне мало, — взгляд мужчины заледенел. — Моя цель — ресурсы и власть. От тебя-то всего и потребуется оказывать мне содействие.

Обалдеть! Из лап садиста прямиком попала в руки шантажиста!

— Меня сейчас юридически не существует, — напомнила, печально покачав головой. — Сначала надо этот вопрос решить. А ты позвонить не даешь, — посетовала и неожиданно поинтересовалась: — У тебя кофе есть?

— Конечно есть. Даже больше скажу: я его отменно варю! — Краснопольский подмигнул. Встав из-за стола, выразительно обронил: — Рад, что мы друг друга поняли. Пойду переоденусь, — добавил, мельком глянув на свои семейники.

Насвистывая незатейливый мотивчик, Назар неторопливо вышел из помещения. А я, медленно поднявшись со стула, постояла пару минут — слабость, конечно, еще присутствовала, но головокружения, слава богу, не было — и, не делая резких движений, подошла к окну.

Остановившись у гигантского затемненного стекла, посмотрела на теперь уже четкий силуэт соседней высотки. Похоже, квартира архитектора находилась чуть ли не под самой крышей.

Что ж мне так не везет-то? Хотя, с другой стороны, есть и плюсы. Этому я нужна живой и здоровой.

Не отводя взора от окна, принялась закатывать длинные рукава пижамы. Такое нехитрое дело помогало размышлять. Идти на поводу у шантажиста, естественно, не собиралась.

Решение пришло внезапно и оказалось таким простым! Однако для воплощения замысла нужно хоть немного времени: слабость давала о себе знать. А вдруг в самый неподходящий момент потеряю сознание? Да и надо еще кое-что прояснить. Оставлять даже малый шанс вымогателю нельзя ни в коем случае.

Прекрасно помня, как лихо архитектор вначале вел поединок с Михаилом, иллюзий я не питала. Потому и не собиралась применять к нему ни одну из боевых техник из своего скудного арсенала. Открыто конфликтовать — самоубийство. Человек императора даже пьяный крайне опасен. И если бы в тот злополучный день Краснопольский был трезвым, то и для младшего Разумовского все могло сложиться иначе.

Анализируя ситуацию, заметила вернувшегося Назара. Легкий спортивный костюм довольно отчетливо обрисовывал его жилистое тело. В руке архитектор держал мобильный.

Если у него нет фото или видео, крайне удивлюсь.

Демонстрируя полное отсутствие сил, сделала пару неуверенных шагов от окна. С трудом опустилась на диван, подтянула к себе подушку. Обняв ее, вопросительно посмотрела на направляющегося ко мне мужчину.

Плюхнувшись рядом, он с досадой покачал головой.

— Что ж ты слабенькая-то такая, — пробормотал сокрушенно. — Сейчас сварю кофе. А пока полюбуйся картинками, — разблокировав телефон, сунул мне его в руку и быстро встал.

Я медленно пролистала фотографии. М-да, шантажисты в любых мирах действуют по схожим схемам. Вполне ожидаемо архитектор наснимал меня во время ломки. Фотографии получились качественные и весьма красноречивые.

Не моргнув и глазом, спокойно положила телефон на колени.

— А видео нет? — поинтересовалась c показным сожалением.

— Обижаешь, — отозвался стоящий около плиты Назар, не прекращая молоть ручной мельницей кофе. — И видео есть, и фоток еще куча. Все в рабочем компе, — усмехнувшись, добавил: — Империя бережет мои секреты. Излишне же дальше объяснять?

— Разумеется, — отозвалась, устраиваясь поудобнее.

— Приятно иметь дело с юным, но таким мудрым человеком, — с искренним восхищением сообщил он. — Сонечка, ты не нервничай. Это просто страховка. Поверь, у нас с тобой большое будущее! — провозгласил пафосно и вновь отвернулся к плите.

Одарив спину архитектора ледяным взглядом, натянула на себя мягкое одеялко. Не потому что замерзла. Под ним отчего-то было спокойнее. В моем плане имелись здоровенные бреши, но всего не предугадаешь. Придется набраться терпения и ждать дальнейшего развития событий.

Вскорости по воздуху поплыл умопомрачительный аромат. Налив кофе в изящную чашечку, Краснопольский подошел ко мне. Присел на корточки перед диваном и протянул напиток.

— Все готово, моя королева, — прошептал тоном заговорщика.

Далеко идущие у тебя планы, господин архитектор. Похоже, ты метишь ни много ни мало прямиком в «серые кардиналы». Да вот только нам, определенно, не по пути.

Осторожно взяв чашку из тончайшего фарфора, пригубила напиток: крепко и сладко. Такой кофе я не любила, но сейчас лучше и не придумать. Одобрительно кивнув, принялась пить маленькими глоточками.

Понаблюдав за мной пару мгновений, Назар переместился на диван. Уселся близко-близко, взял свой телефон. Задумчиво листая контакты, неожиданно сказал:

— По-хорошему, нужно звонить прямо князю. Но, с другой стороны, есть нюансы. Разумовский — мужик очень непростой. Неплохо бы вначале заручиться поддержкой близкого ему человека. Может, позвонить Савелию? Он и устроит вам встречу. Что думаешь?

Что думаешь, что думаешь… Отдай мне весь компромат, вызови Василия и забудь о моем существовании, вот что я думаю!

Сделав очередной глоточек, осуждающе посмотрела на мужчину.

— Учитывай, как я выгляжу. В гроб краше клали, — хмурясь, неодобрительно поджала губы. — Какой князь? Зачем Савелий? Не лучше ли позвонить моему слуге Василию? Он приедет, заберет меня. Оклемаюсь, приведу себя в нормальный вид, а после уже можно и с князем встречаться.

Я не рассчитывала получить согласие, но попробовать стоило. Ну а вдруг?

— У меня нет номера твоего слуги, а вот князя Южного и его «правой руки» — есть, — многозначительно сообщил Назар.

— Увы, и я не помню, — тяжко вздохнула, мысленно коря себя за забывчивость. — Но ты же можешь узнать.

— Могу, но не буду. Не вижу смысла звонить твоему Василию или затягивать вашу встречу с князем, — твердо произнес Краснопольский. — Разумовский быстренько решит все проблемы: и юридически воскресит, и с супругом твоим разберется. Ну а внешний вид, — он цепким взглядом прошелся по мне. — Восставшие из гроба и не выглядят иначе. О твоем бурном прошлом уже и не скажешь. Бледная хрупкая девочка вызовет у Южного желание защитить. Объяснишь — был сердечный приступ, впала в кому, врачи не разобрались, в итоге определили в покойницы. Мужа не любишь, думаешь только о князе. Дальше сориентируешься по ситуации. Долго с сексом мужика не маринуй. Не в твоих интересах, — помолчав, кивнул своим мыслям и добавил уверенно: — Звоню Воронцову.

Быстро выбрав нужный контакт, нажал на вызов и приложил мобильный к уху. Через несколько мгновений тоном делового человека произнес:

— Доброе утро, Савелий. Краснопольский беспокоит, — выслушав ответ невидимого собеседника, продолжил: — У меня есть важная информация относительно боярыни Софьи Изотовой. Нам необходимо срочно встретиться.

Бережно держа чашечку с кофе, я внимательно наблюдала за лицом архитектора, пока тот слушал ответ слуги князя. Но что говорил Савелий, как ни старалась, разобрать не могла.

— Да хоть под утро. Обещаю, сведения того стоят. Будет гораздо лучше, если вы приедете ко мне домой, — меж тем хладнокровно сказал Назар. — Адрес знаете? — выдержав короткую паузу, обронил: — Тогда до встречи.

Нажав на отбой, Краснопольский внимательно посмотрел на меня. А затем, неожиданно подмигнув, откинулся на спинку дивана. Заложил руки за голову, устремил взор к потолку и, не скрывая удовольствия, тихо сказал:

— Савелий очень заинтересовался. Сейчас он за пределами Ростова, вернется либо поздно вечером, либо глубокой ночью. Обещал сразу же приехать. У нас целый день на подготовку! Надо заказать тебе одежду: эротичное бельишко, строгий костюмчик. Идеальное получится сочетание. И еще немного тебя полечить, заодно и план продумать тщательнее.

Пропустив мимо ушей информацию о составлении планов, акцентировала внимание на времени приезда Савелия и… лечении.

— Снова пить твою гадость?

— Не так уж и плох напиток, — нарочито обиженно буркнул Назар. Затем внезапно рассмеялся. — Вру, мерзость редкостная. Но у меня есть кое-что поинтереснее. Давай, пей кофе, покажу, чем будешь лечиться.

Не торопясь, допила уже совсем остывший напиток. В принципе, Краснопольский прав: откладывать встречу с князем особого смысла нет. Я в любом случае собиралась обращаться к нему за помощью. Игорь Владимирович действительно может с легкостью решить мои проблемы. Вопрос: что предложить взамен? Просить-то я хотела не только о юридическом возвращении к жизни.

По поводу Назара, в данный момент мечтательно улыбающегося, особой тревоги не испытывала. Он, хоть и планирует меня использовать на полную катушку, но зла пока не причинил. Напротив, сильно помог.

Если все пойдет так, как нужно, то архитектор останется жив и даже здоров. Шантажист Краснопольский — это не садист Потемкин.

Вспомнив о супруге, скрипнула зубами. Егор Николаевич Потемкин должен отправиться прямиком в ад. Там ему самое место.

Глава 11 Катя

Проснувшись ранним утром, Катя некоторое время просто бесцельно смотрела в потолок. Сегодня вновь предстоит тяжелый день. Не физически — морально. После пропажи Сони жизнь юной дворянки менялась с устрашающей скоростью. Ее постоянно ставили перед выбором. Даже вчера в городской администрации без него не обошлось.

Вначале ничего не предвещало неприятных сюрпризов. В одном из кабинетов Катя долго заполняла анкеты. Потом миловидная сотрудница провела ее в другой. В этом полутемном, даже, можно сказать, таинственном помещении угрюмый мужчина проверил наличие вассальной клятвы, данной главе рода бояр Изотовых.

По просьбе служащего девушка приложила ладонь к идеально отполированной небольшой плитке турина. Пару долгих мгновений ничего не происходило. Однако не успела Катя начать беспокоиться, как по артефакту забегали фиолетово-сиреневые всполохи. Она убрала руку, и всполохи тотчас погасли.

Сделав отметку в большой книге, мужчина заполнил очередной бланк. Протянув его девушке, буркнул, что сейчас ей нужно в кабинет номер три. Дескать, там начальство. Но провожать не станет, ибо жутко занят.

Поплутав по бесчисленным коридорам, Катенька наконец-то обнаружила нужную табличку с цифрой три. Тихонько постучав, робко вошла в стильно обставленное помещение. Строгая женщина в очках и с чопорным пучком на голове сидела за столом и что-то сосредоточенно писала.

— Добрый день, — внезапно осевшим голосом поприветствовала Катя чиновницу.

Мельком глянув поверх очков на визитера, та продолжила писать. Немного помявшись у порога, юная дворянка подошла к столу и с уважением произнесла:

— Меня зовут Екатерина Юрьевна Тимирязева. Я вассал рода Изотовых. Оформляю опеку над юными боярынями Александрой и Елизаветой Изотовыми.

Оторвавшись от бумаг, хозяйка кабинета пристально посмотрела на рыжеволосую посетительницу.

— Присаживайтесь, — предложила неожиданно доброжелательным тоном. — Давайте ваши документы.

Усевшись на один из стульев, Катя протянула чиновнице исписанные листы. Та внимательно с ними ознакомилась, а потом, сняв очки, потерла двумя пальцами переносицу.

— Тамара Прокофьевна, начальник отделения опеки, — представилась женщина, вновь возвращая очки на место. — У вас действительно есть право на опеку, Екатерина Юрьевна. Однако не хватает пары документов.

— Каких? — быстро поинтересовалась Катя.

— Первый — согласие Елизаветы и Александры Изотовых на то, чтобы вы стали их опекуном.

— С этим проблем не возникнет, — уверенно сообщила девушка.

— Отлично, — кивнула Тамара Прокофьевна. Открыв один из ящиков стола, достала два листа с напечатанным текстом. — Это бланки согласия. Боярыням их надо подписать.

— Хорошо, — Катя кивнула. — А какой еще документ нужен?

— Судя по возрасту, вы можете являться ученицей старших классов. Для получения опеки вам необходимо предоставить справку, что не проходите обучение в школе.

— Но я же учусь, — растерянно захлопала ресницами претендентка на опеку. — Глупость какая. При чем тут моя учеба в школе?

— Правила есть правила. Если вы не хотите получить отказ, необходимо предоставить положенные документы, — тяжко вздохнула Тамара Прокофьевна.

— И что же делать? — спросила, широко распахнув глаза, девушка.

— Я вижу только два варианта, — спустя паузу, промолвила чиновница. — Либо вы заберете документы из школы и принесете справку, либо не претендуете на опеку, — заметив, как юная дворянка нахмурилась, неторопливо поправила очки. — Мне жаль, но закон есть закон, — добавила безапелляционно.

— Когда нужно принести согласия и справку? — тихо поинтересовалась Катя.

— По утвержденному министерством графику послезавтра утром я рассматриваю документы на право опеки. Следующая дата — через две недели. Сами решайте.

— Если я принесу их завтра, то могу рассчитывать на получение опеки?

— Нет, — качнула головой начальница. Заметив недоумение на лице девушки, пояснила: — Документы я рассмотрю. А вот вынесу ли решение о том, что именно вы получите опеку, сейчас не скажу. Возможно, появятся иные претенденты. Я оцениваю каждого. Может, ни один не подойдет. В таком случае заботу о боярынях возьмет на себя Российская Империя.

— Кошмар! — неверяще пробормотала Катя. — То есть даже если я брошу школу, то не факт, что получу опеку?

— Правила есть правила, — торжественно повторила чиновница. — Отделение опеки подчиняется напрямую Министерству образования. Алгоритм работы, а также требования к соискателям составлены сотрудниками Министерства. Мы действуем только в интересах детей.

— Оно и видно, — тихо сказала Екатерина.

— Вы еще юны, — проникновенно произнесла женщина. — Дети — огромная ответственность. Скоро у девочек начнется переходный возраст, будет очень тяжело. Нужно ли вам такое бремя? Мне кажется, для сестер гораздо лучше, если над ними возьмет опеку человек постарше. Подумайте. Родите своих, успеете нанянчиться.

— Лиза и Саша моя семья, — просто сказала Катя, поднимаясь.

— Что ж, приносите документы, я их обязательно рассмотрю, — вздохнув, произнесла Тамара Прокофьевна. — Но настоятельно рекомендую хорошо подумать.

— Спасибо. Всего доброго, — учтиво попрощалась юная дворянка.

Лежа в постели, она вновь и вновь прокручивала в голове разговор с чиновницей. Тревога за судьбу девочек не отпускала. Но Катя за малышек была готова биться до конца, и в правильности этого решения не сомневалось ни мгновения.

Наряду с беспокойством о близняшках, Катерина день и ночь думала о том, что предала Софью. Эти мрачные мысли разъедали душу, словно кислота. Да, вассальная клятва в случае реального предательства не позволила бы ей жить. Но все же…

Встав с кровати, рыжеволосая девушка надела джинсы, футболку. Стараясь раньше времени не разбудить девочек, тихонько вышла в общую комнату. Бесшумно дошла до одной из закрытых дверей. Помешкав пару мгновений, несильно толкнула створку.

В спальне Сони ничего не изменилось. По молчаливой договоренности с Надеждой все осталось как раньше. Аккуратно прикрыв за собой дверь, Катя бесцельно прошлась по комнате.

«Так странно, — отмечая вроде бы незначительные детали, думала девушка, — Сони больше нет, но вещи хранят о ней память. Вон заколка, позабытая на рабочем столе. Рядом любимая ручка. Открытая на восьмой главе книга с карандашными пометками на полях…»

Сглотнув ком в горле, Катя стерла ладошкой навернувшиеся слезы. Медленно отойдя от стола, остановилась напротив настенной полочки и, печально улыбаясь, окинула взглядом многочисленные статуэтки.

Увлечение игрушечными мифическими животными глава рода Изотовых не афишировала. Кате порой даже казалось, что подруга стесняется такого хобби. Тем не менее домочадцы знали, насколько трепетно Сонечка относится к своим фигуркам.

Юная дворянка взяла маленького белоснежного единорожика. Забавная вещица на ощупь казалась теплой. Впервые так пристально рассматривая статуэтку, девушка удивленно качнула головой. Изумительная, филигранная работа. Осторожно вернув фигурку на место, Катя грустно осмотрела спальню.

Внезапно запредельная тоска, словно тисками, сдавила сердце. Девушке на мгновение почудилось — сейчас дверь откроется, и войдет Соня. Улыбнется, скажет: «Все поправимо». Слабый огонек надежды упрямо тлел и не желал затухать, душа отчего-то верила — Сонечка жива. Да вот только разум твердил обратное: глава рода никогда не зайдет в свою спальню.

И она, Екатерина Тимирязева, которая считала себя лучшей подругой, виновна в ее смерти.

Катя не верила, что Соня могла спонтанно выйти замуж и уехать развлекаться. Вассальная клятва, данная лично главе рода, наделяла девушку многими обязанностями, но и возможностями тоже. Она имела полное право отдать приказ о поисках боярыни. Подчинился бы даже Василий. Однако этого не сделала. Вначале ужасно растерялась, еще и запугала саму себя надуманными проблемами, а после предпочла оставить решение за опытным слугой рода.

— Софья Сергеевна, в первую очередь, наша госпожа. И если поступила так, а не иначе, мы должны подчиниться. Развернув поиск, можем невольно нанести удар по репутации рода. Не накручивай ни себя, ни других: боярыня не пропала без вести. Ждем ее возвращения, — сказал он тогда.

Юная дворянка подчинилась. И дальше, эти бесконечно долгие месяцы, полные тревог и слез в подушку, Катерина покорно слушалась отца своего возлюбленного. В отсутствие главы, привилегированный слуга полностью взял на себя бразды правления родом.

У Софьи имелось множество разных знакомых, партнеров по бизнесу и даже союзников. О внезапно пропавшей «с радаров» боярыне тревожились, личному помощнику главы рода постоянно звонили. Однако, выполняя наказ Василия, Катерина изо дня в день повторяла как попугай: «Все вопросы, связанные с бизнесом, уполномочен обсуждать лишь Василий Юрьевич. Иных комментариев не будет».

Это по распоряжению Фролова-старшего она на вопросы учителей и учеников твердила одно и то же: «С Соней все в порядке. Большего сказать не могу, вассальная клятва». После фразы «вассальная клятва» одноклассники расспросами донимать переставали. Вскорости уже весь «Эверест» знал: с боярыней Изотовой «все в порядке». Даже если и имелись сомнения, Катерине их не озвучивали.

После смерти подруги Катя по-прежнему продолжала слушаться Василия. В его действиях по отношению к роду ничего плохого не было. Напротив, старший Фролов искренне болел и душой, и сердцем за род Изотовых. Да вот только едва голова касалась подушки, к девушке приходили одни и те же мысли.

Предала. Своим слабоволием убила Соню.

Страшные слова вновь набатом зазвучали в голове. Сжав виски ладошками, Катенька села прямо на пол.

Слезы душили, грозили пролиться водопадом. Тихонько заскулив, она обняла колени и уткнулась в них лицом. Проклиная себя и горько плача, убитая горем девушка истово просила у подруги прощения.

Вскорости слезы иссякли. Прижавшись щекой к острой коленке, Катя невидящим взглядом смотрела на полочку с фигурками животных. В душе царила гулкая пустота.

«Ошиблась? Все ошибаются. Сделай выводы и иди дальше. Жизнь — это путь», — внезапно вспомнились давным-давно вскользь оброненные Соней слова.

Катя уже и не помнила, когда и по какому поводу их сказала подруга. Однако именно сейчас предельно четко поняла, о чем та говорила. Боярыня всегда принимала самостоятельные решения. Впрочем, и несла за них ответственность. Соня жила не чужим, а своим умом. Не боялась совершать ошибки.

— Я все поняла, — прошептала непонятно кому юная дворянка.

Медленно встала, осторожно выглянула из-за двери. Близняшек в общей комнате не увидела. Облегченно вздохнув, прошмыгнула к себе и принялась собираться.

Сегодня вместе с девочками планировалось ехать в школу. Василий вчера сказал, что с опекой тянуть нельзя, и Катя была с ним полностью согласна. Однако не из-за желания Фролова-старшего она заберет документы. Ей самой так хочется.

Катенька решила впредь не жить по чужой указке и не прятаться за спины других. Она станет действовать так, как считает правильным.

Глава 12

Одетые в школьную форму, с тщательно заплетенными косами близняшки завтракали в кухне. Рядом привычно находилась экономка. Зорко поглядывая на девочек, женщина вновь что-то готовила.

По правилам юные боярыни должны были есть в столовой. Но Софья ввела другие традиции: основным местом трапезы стала кухня. В доме Изотовых все оставалось ровно так же, как при Сонечке. И это не просто дань памяти, так домочадцам привычнее, уютнее.

— Доброе утро, — поприветствовала Катерина, входя в кухню.

— Доброе утро, — в один голос отозвались сестры, рассматривая одетую в темно-синий брючный костюм девушку.

Приветливо кивнув юной дворянке, Надежда не стала задавать ненужных вопросов. Она все прекрасно знала и понимала.

— Катенька, что желаете на завтрак? Есть овсяная каша с фруктами, омлет, оладьи со сметаной, — заботливо поинтересовалась экономка.

Сев за большой стол, Катя положила рядом какие-то бланки и ручку. Посмотрев на сытых девочек, лениво пьющих чай, улыбнулась.

— Пожалуй, омлет, — ответила тихо.

— Сейчас будет, — откликнулась Надежда и захлопотала у плиты. Через пару мгновений перед юной дворянкой стояла белоснежная тарелка с пышным омлетом. — Приятного аппетита, — ласково произнесла экономка. — Боярыни, может, что-то еще желаете? — забирая пустые чашки со стола, добавила с материнской заботой.

— Нет, — синхронно помотали головами Лиза с Сашей. Не торопясь уходить, они с интересом поглядывали то на Катю, то на лежащие рядом с ней документы.

Быстро управившись с завтраком, Катерина кивком поблагодарила Надежду. Дождавшись, когда та уберет со стола посуду, взглянула на наблюдающих за ней близняшек.

— Девочки, вы действительно хотите идти в школу? Можете побыть дома, — предложила с непритворной заботой. Дети отрицательно качнули головами.

— Дома сидеть еще хуже, — вздохнув, призналась Александра.

— Почему ты не в школьной форме? — встревоженно поинтересовалась Елизавета.

— И что это за бумаги? — вторя сестре, задала вопрос Саша.

— В школу я больше ходить не буду. Иначе мне откажут в опеке, — не видя смысла обманывать, призналась Катя. — Сейчас поеду с вами, заберу свои документы, а после в администрацию. А бумаги… Это бланки согласия. Если не возражаете, чтобы я стала вашим опекуном, вам обеим их надо подписать.

Быстро переглянувшись, близняшки синхронно опустили глаза на белоснежную скатерть.

— Что-то не так? Вы не хотите? — мигом встревожилась Катерина.

— Мы тебя очень любим, — тихонько произнесла Лиза. Саша молча кивнула, подтверждая слова сестры. — И не хотим портить тебе жизнь.

Положив бумаги на стол, Катенька быстро встала. Подойдя сзади к девочкам, обняла их за худенькие плечики.

— Глупышки, — шепнула с нежностью. — Ничего вы не портите. Я вас очень-очень люблю. Для меня честь заботиться о вас, — на мгновение примолкла и добавила: — Так же, как делала ваша старшая сестра.

Хмурясь и сопя, девочки смотрели то друг на друга, то на стол. Неожиданно Лиза спросила:

— А кроме тебя и мужа Сони, кто-то еще может над нами взять опеку? Потемкин нам очень не понравился, а тебя любим. Замуж не выйдешь, школу должна из-за нас бросать, — сумбурно выдала не по годам умная девочка.

Катя медленно убрала руки с плеч близняшек. Переведя взгляд в окно, она напряженно размышляла. Соня относилась к сестрам как к равным, просто менее опытным: не пыталась им заменить мать, но была старшим другом. Катерина решила поступать так же.

— Да. Дворяне, равные вам по статусу или выше, — произнесла девушка. — В Южном княжестве боярских родов достаточно. Вполне вероятно, многие захотели бы взять над вами опеку, — девочки резко повернулись, их глаза загорелись энтузиазмом, а Катя с досадой поджала губы. — Только, скорее всего, представителям этих родов интересны не вы, а имущество Изотовых. Помните об этом, — глубоко вдохнув, задумчиво добавила: — Можно доверять только княжескому роду Разумовских. Светлейший князь Игорь Владимирович очень достойный человек. Он всегда оказывал помощь Софье. Но если у вас есть я, зачем на кого-то возлагать дополнительные обязанности? Князь и так крайне занятой человек, на вас у него просто нет времени. Да и неправильно это, когда есть семья, — помолчав, Катя тихо продолжила: — Мне сегодня необходимо сдать документы в органы опеки, тогда завтра их рассмотрят. Если не успею, может случиться всякое, — выдержав паузу, твердо закончила: — Боюсь, вам придется выбирать только между мной, Потемкиным и государственной опекой.

Все так же сидя полуобернувшись, девочки смотрели на Катеньку, которая впервые не смущалась, не краснела, а говорила очень уверенно. Это было в диковинку.

— Что такое государственная опека? — хмурясь, поинтересовалась Лиза.

— Заботу о вас возьмет на себя Российская империя. И уже не получится жить прежней жизнью: не будет «Эвереста» и школьных друзей, тренировок с Никитой, занятий конным спортом. До совершеннолетия вас поместят в закрытый пансионат. Я смогу приезжать лишь изредка, — не утаивая правду, сообщила Катя. — Как и Соня, я хочу для вас нормального детства в родном доме, в кругу близких людей. Претендовать на опеку — мое осознанное решение. Теперь вам обеим предстоит сделать выбор.

— Где надо подписать? — синхронно произнесли девочки.

Напряженно прислушивающаяся к разговору Надежда облегченно вздохнула. С благодарностью посмотрев на поразительно спокойную Катю, вновь занялась своими делами.

Переложив бланки поближе к близняшкам, юная вассал рода объяснила, где необходимо поставить подписи. Убедившись, что все сделано правильно, взяла заполненные листы.

— Теперь надеваем куртки, берем рюкзаки и на выход. Пора ехать, — сказала с улыбкой.

Согласно кивнув, девочки шустро встали, поблагодарили экономку за завтрак и в сопровождении Катеньки вышли в холл. Надев верхнюю одежду и прихватив школьные рюкзаки, чинно покинули дом. Следуя за ними, Катя неторопливо пошла по тропинке.

Возле калитки стояли два автомобиля: на одном ездил Ярослав, на втором — Василий.

Предупредительно открыв заднюю дверцу боярыням, Ярослав проследил, как девочки устраиваются на сиденье. Фролов-старший стоял чуть поодаль и невозмутимо молчал.

— Василий, вы можете ехать, — сказала девушка. — Ярослав отвезет нас в школу, съездит со мной в администрацию, а после вернется за боярынями.

Удивленно хмыкнув, слуга рода коротко поклонился и сухо промолвил:

— Как скажете, Катерина.

Кивнув мужчине, юная дворянка уверенно села на переднее пассажирское сиденье. Через пару мгновений Ярослав занял водительское место, завел двигатель. Машина плавно тронулась и неторопливо поехала в сторону школы.

Беспрестанно хмурясь, Катенька о чем-то думала, девочки тихонько перешептывались, а телохранитель все чаще бросал внимательные взгляды в боковое зеркало. Заехав на территорию школы, воин припарковался на стоянке и, заглушив двигатель, тихо сказал:

— Практически от самого дома за нами ехала машина Потемкина.

— Ты уверен? Что будем делать? — встревоженно прошептала Катенька.

— Ярослав, Катя, что случилось? — тотчас послышался с заднего сиденья напряженный голос Лизы.

— Мы должны знать, — вторя сестре, быстро сказала Саша.

Нахмурившись, телохранитель внимательно посмотрел на Катерину, затем на встревоженных девочек.

— Боярыни, за нами следовал автомобиль Егора Николаевича Потемкина. Мы заехали на территорию школы, он проехал дальше, — доложил воин.

— Ну так проехал же, — угрюмо пробормотала Саша.

— Вполне может вернуться. Зайти в школу и захотеть с вами пообщаться, — пояснил Ярослав. — Если не желаете с ним разговаривать, то, полагаю, вам лучше поехать домой.

— Совсем не желаем, — быстро глянув на сестру, сообщила за двоих Лиза. — Только Егор Николаевич и к нам в дом заходит, — напомнила девочка.

— Вы правы, боярыня, — согласно кивнул воин. — Пока у вас нет опекуна, никто не запретит ему приходить. Но дома я рядом, и плохому случиться не позволю.

— В школе элитная охрана, учителя, — напряженным тоном сообщила Катя и многозначительно посмотрела на Ярослава.

Тот отлично понял, о чем умолчала девушка. Даже если Потемкин внезапно сойдет с ума и решит что-то сделать девочкам, его мигом скрутят. Побарабанив по рулю пальцами, мужчина неодобрительно поморщился. Прямой угрозы действительно нет.

Опытному воину после трагической смерти главы рода было гораздо спокойнее, когда девочки постоянно находились у него на виду. Однако неправильно идти вместе с ними на уроки. С Софьей Сергеевной подобное уже проходили. Боярыня категорически возражала присутствию телохранителя в школе.

— Давайте поступим так, — наконец решил он. — Екатерина сейчас пойдет в администрацию, я вас провожу к учебному корпусу. Если вдруг Егор Николаевич вернется и захочет с вами пообщаться, то все диалоги с ним только в присутствии педагогов. Не окажется их рядом — не стесняйтесь, зовите охрану.

— Зачем девочек пугаешь? — укоризненно качнула головой Катя.

— Мы давно не маленькие, — серьезно сообщила Саша. — И нечего тут бояться.

Ярослав одобрительно кивнул юным боярыням. А затем достал из нагрудного кармана кольцо-артефакт. Его прежде носила Софья Сергеевна. Эта вещь единственная после смерти хозяйки покинула ее комнату.

— Это артефакт, — демонстрируя малышкам кольцо, пояснил телохранитель. — Благодаря нему я буду знать точное местоположение и состояние здоровья того, кто носит. Кто из вас наденет?

Малышки переглянулись. В их глазах и на лицах читалась глубокая печаль: они с первого взгляда узнали колечко сестры.

— Саша, — спустя долгую паузу безапелляционно заявила Лиза. — Она вечно куда-то попадает, а я от нее не отхожу. Ты не волнуйся, мы поняли, — добавила серьезно.

— Хорошо, — кивнул телохранитель. Передав кольцо Саше, проследил, как малышка надела его на пальчик. Заметив широко распахнувшиеся от удивления глаза девочки, пояснил: — Оно подстроилось под твой размер. Сейчас расслабься. Второе кольцо у меня, им надо синхронизироваться, — Александра откинулась на спинку сиденья, глубоко вздохнула. — Если вдруг что-то случится, сразу звоните, договорились?

— Да, — ответила за обеих Лиза. Глянув на сестру, любующуюся колечком, перевела взор на Ярослава, затем на Катю: — На уроки уже пора. Пойдемте?

— Только вы должны пообещать, что будете максимально осторожны, — подумав, строго произнесла Катя. — Егор Николаевич не внушает мне доверия, — не стала она лукавить.

— Катенька, — Лиза дотронулась ладошкой до плеча девушки. — Мы даже из корпуса на улицу не будем выходить! Не тревожься, — малышка мило улыбнулась.

Пару мгновений помолчав, юная вассал рода Изотовых решительно сказала:

— Идем, — и первой покинула салон автомобиля. Не мешкая, девочки последовали ее примеру.

Проводив взглядом направляющихся к корпусам младших классов близняшек с Ярославом, девушка тяжко вздохнула. Вроде бы и особого повода для столь сильного беспокойства нет, но на сердце почему-то тревожно.

Уговаривая себя, что это просто нервы, Катя зашла в администрацию. Пройдя привычным маршрутом, на миг задержалась у двери в кабинет директора, а потом решительно вошла.

Светловолосая женщина-секретарь печатала на компьютере. Увидев Катю, она печально покачала головой. Конечно же, в школе знали о смерти главы рода Изотовых.

— Доброе утро. Я хочу забрать свои документы. Еще мне нужна справка, что в «Эвересте» больше не учусь.

— Справка для опеки? — c искренним сочувствием поинтересовалась осведомленная секретарь.

— Все верно, — грустно улыбнулась девушка.

— Катерина, вы присаживайтесь. Через пятнадцать минут будет готово, — скупо сообщила женщина и, быстро встав из-за стола, вышла из кабинета.

Девушка не стала пользоваться приглашением. Осталась стоять, задумчиво глядя в окно. Ничего примечательного там, конечно, не имелось. То же одинокое дерево и деревянная лавочка на изогнутых ножках.

Кате было очень грустно расставаться с «Эверестом» и жаль долгожданного диплома. Но на кону судьба девочек. Катя верила — для юных боярынь Потемкин во сто крат хуже, чем перспектива оказаться в закрытом пансионате.

— Ваши документы, — внезапно прозвучал деловитый голос секретаря. Подойдя к Катерине, женщина протянула плотную бумажную папку. — Справка в администрацию прикреплена к первой странице. Если надумаете вернуться, приходите. Удачи вам, — добавила с неподдельной искренностью.

— Спасибо, — тихо отозвалась девушка. — Всего доброго, — быстро попрощалась и, не оглядываясь, покинула кабинет.

Выйдя из администрации теперь уже бывшей школы, уверенно направилась к автомобилю. Села на переднее пассажирское сиденье, повернулась к Ярославу.

— Боярынь проводил. Передал их прямо в руки классной, обещала за ними присмотреть. В школе знают о несчастье, — доложил тот. — Едем в администрацию?

— Да, — кивнула Катя. — Думаю, быстро управлюсь. Там всего-то документы сдать, — пояснила хмурому мужчине.

Ярослав сурово поджал губы и завел двигатель. Внимательно оглядев парковку, не увидел ничего подозрительного. Однако душу тревожили сомнения. Неспроста ведь Потемкин ехал следом. Что затеял? Конечно, в обиду боярынь в «Эвересте» не дадут, но напугать или расстроить девочек ушлый вдовец может.

«Что если он… Нет. Вряд ли, — Ярослав отрицательно качнул головой, в очередной раз прогоняя назойливые мысли. — Надо быстро все сделать и сразу же вернуться», — решил мужчина, нажимая на педаль газа.

Глава 13

Немного ранее

Выйдя из дверей до смерти надоевшего арендованного домишки, Егор Николаевич уселся за руль своего серого неприметного седана. Завел двигатель и поехал по тихому проулку. Долго простояв на светофоре, довольно агрессивно, настойчиво сигналя особо настырным лихачам, вклинился в плотный поток машин.

Обожженная, а после еще и замороженная противными девчонками нога болела, однако откладывать важное дело категорически нельзя. С графиком рассмотрения заявлений вдовец предусмотрительно ознакомился на сайте администрации и во что бы то ни стало собирался именно сегодня получить вожделенное согласие боярынь на опеку.

По дороге к дому Изотовых Потемкин встретил автомобиль с Ярославом за рулем и сидящей рядом рыжей девчонкой. На заднем сиденье вроде бы маячили детские головы. Не раздумывая, быстро развернулся в ближайшем проулке и, не приближаясь, поехал следом.

Он видел, как Ярослав заехал на территорию «Эвереста» и благоразумно проехал мимо. Мошенник не был уверен, что близняшки отправились на уроки. Но застать их одних, без вездесущих слуг, попытаться обязан. Если не получится, то, конечно, придется ехать к ним домой.

Предусмотрительно сделав огромный крюк, Егор неспешно вернулся к школе. Мысли мужчины занимали исключительно две маленькие девочки. Они обязаны подписать сегодня документы!

Остановившись возле шлагбаума, преграждающего въезд на территорию, аферист надменно посмотрел на приближающегося охранника. А едва тот подошел к автомобилю, опустил стекло и вальяжно поинтересовался:

— Кто тут у вас занимается воспитательной работой в младших классах?

— Заместитель директора Валентина Степановна Тепликова, — невозмутимо сообщил охранник.

— Она на месте?

— Да. Если желаете с ней побеседовать, паркуйте автомобиль, — воин указал на небольшую парковку справа от шлагбаума, — и пройдемте со мной.

— А внутрь я заехать не могу? — раздраженно поинтересовался Потемкин.

— Нет, — охранник качнул головой и пояснил: — Автомобиль отсутствует в списке транспорта, которому въезд разрешен.

Поморщившись, Егор молча закрыл окно. Немного сдав назад, заехал на асфальтированную площадку, заглушил двигатель, вышел из машины и осмотрелся. Чуть правее возвышалось здание из красного кирпича, глухим фасадом с единственной дверью оно частично заменяло кованый забор.

— Прошу следовать за мной, — проговорил подошедший охранник. Не дожидаясь ответа, он широкими шагами быстро преодолел расстояние до кирпичного здания, уверенно распахнул дверь и жестом пригласил визитера войти.

Прихрамывая и морщась от болезненных ощущений в ноге, мошенник направился к открытой двери. Неторопливо зайдя внутрь, остановился у длинной стойки. В глубине виднелись крепкие спины троих мужчин, сидящих за мониторами.

«Ого, как тут все серьезно! Наверняка и по территории охрана ходит», — отметил Потемкин, удивленно хмыкнув.

Меж тем, деловито зайдя за стройку, охранник сказал:

— Встаньте в желтый квадрат. Я должен удостовериться, что у вас нет специфических артефактов, оружия или запрещенных веществ.

Глянув под ноги, Потемкин озадаченно нахмурился. Прямо у носков его туфель пол начал светиться приятным желтым светом. Егор уверенно шагнул вперед. Он не боялся, ничего из перечисленного у него с собой не было.

— Теперь прошу показать ваше водительское удостоверение либо иной документ, удостоверяющий личность, — по-прежнему невозмутимо произнес школьный охранник.

Демонстративно медленно аферист достал из кармана осеннего полупальто пластиковую карточку и положил ее на стойку. Охранник начал вносить данные в компьютер, а Егор с едва заметным ехидством поинтересовался:

— «Эверест» на осадном положении? С чего такие предосторожности-то?

— С этого учебного года подобные меры безопасности введены во всех школах Южного княжества. Распоряжение Министерства образования, — сухо сообщил охранник, возвращая Потемкину удостоверение. — Сейчас пройдите по коридору налево, выйдите из здания, наш сотрудник сопроводит вас к Валентине Степановне.

Не обращая более внимания на охранника, Егор, ощутимо припадая на правую ногу, прошел по узкому коридорчику и толкнул металлическую дверь.

— Доброе утро, — поприветствовал его высокий мужчина в униформе. — Прошу следовать за мной.

Не удостоив даже словом, аферист смерил охранника надменным взглядом. Но тот не выказал ни тени недовольства. Развернулся и неторопливо пошел по дорожке, ведущей к одному из школьных корпусов. Сердито раздувая ноздри, Потемкин поковылял следом.

Вскорости мужчины вошли в здание начальной школы. Уверенно пройдя по пустынному коридору, сотрудник охраны остановился подле одной из многочисленных дверей. Дождавшись, когда приблизится все сильнее хромающий Потемкин, постучал, затем открыл дверь и доложил:

— Валентина Степановна, к вам посетитель.

— Пусть войдет, — послышался в ответ приятный женский голос.

Сделав шаг в сторону, воин освободил проход:

— Прошу.

Войдя в кабинет, Егор увидел сидящую за рабочим столом женщину и мгновенно натянул маску скорби.

— Светлого утра, Валентина Степановна, — печально произнес «безутешный вдовец».

— Здравствуете, — доброжелательно откликнулась Тепликова. — Присаживайтесь, — указав посетителю на удобное кресло, дождалась, пока тот сядет, и вежливо поинтересовалась: — С кем имею честь?..

— Дворянин Егор Николаевич Потемкин, — с достоинством представился аферист. Тяжко вздохнув, добавил: — Супруг безвременно ушедшей боярыни Софьи Сергеевны Изотовой, — многозначительно замолчав, печально посмотрел на женщину.

— Мы знаем о несчастье, — тихо произнесла та. — Чем я могу вам помочь? Проблемы с Сашей и Лизой?

— Понимаете, сложилась довольно сложная ситуация, — Егор примолк, как если бы подбирал слова. — Дело в том, что Сонечка, — мошенник снова вздохнул, — перед смертью тяжело болела. Она хотела, чтобы я позаботился о сестричках. Это была ее последняя воля, — прошептал едва слышно и изобразил на лице страдание.

Быстро встав, Валентина Степановна взяла с маленького круглого столика графин, наполнила стакан водой и, приблизившись к «безутешному вдовцу», тихонько сказала:

— Понимаю ваше горе. Искренне скорблю вместе с вами, — протянув стакан мужчине, посмотрела на того с глубокой печалью.

Делая вид, что собирается взять воду, маг разума плотно обхватил пальцы женщины. Неотрывно глядя в глаза, зашептал:

— Мне нужна ваша помощь. Я столкнулся с вопиющей несправедливостью. Есть отвратительные люди, желающие завладеть имуществом Саши и Лизы, — услышав слова вдовца, заместитель директора тревожно ойкнула, а Егор, методично воздействуя на женщину своей уникальной силой, продолжил шептать нужные слова: — Девочек настраивают против меня, не позволяют общаться. Боюсь, малышки меня теперь не могут. А ведь мы даже не разговаривали толком, — он сокрушенно покачал головой, не прекращая отслеживать реакцию Тепликовой. Удостоверившись, что она прониклась к нему сочувствием, немного повысил голос: — Выполняя волю умершей супруги, я должен взять опеку над девочками. Сегодня последний день, когда можно подать документы в администрацию. Потом я просто не успею. Негодяи завладеют имуществом рода. Помогите исполнить волю Сонечки! Позовите девочек, они безотлагательно должны дать согласие на опеку. Иначе будет беда.

Не отводя взора от вдовца и не делая попытки убрать ладошку из-под его руки, Валентина Степановна несколько долгих мгновений стояла молча. Затем тихо ответила:

— Вы поразительный человек. Такой чуткий и заботливый. Конечно же, я вам помогу, — она мягко улыбнулась.

Продолжая смотреть в полные обожания и непритворного восторга глаза, Потемкин направил очередную, четко выверенную порцию силы. А потом, плавно убрав руку, взял стакан.

Валентина Степановна быстро достала мобильный. Набрав нужный номер, твердо произнесла:

— Василиса Егоровна, пришлите ко мне прямо сейчас боярынь Изотовых, — послушав собеседника, мягким тоном пояснила: — Нет. Ничего не случилось. Вы же знаете, у девочек в семье горе. Я обязана с ними поговорить, — через пару мгновений удовлетворенно улыбнулась. — Отлично. Жду, — нажав на отбой связи, положила мобильный на стол и пояснила: — У сестер урок литературы. Педагог их сейчас сама приведет.

Поднявшись, Потемкин, поставил стакан на столешницу. Словно ненароком прикоснувшись к запястью Тепликовой, проникновенно сказал:

— Сонечка отзывалась о вас очень хорошо и была бы рада узнать, что не ошиблась.

Взрослая, замужняя женщина смущенно порозовела и потупилась, будто юная школьница. Ей внезапно и очень сильно понравился бывший супруг боярыни Изотовой. Понравился как мужчина. За все двадцать восемь лет брака она подобного припомнить не могла.

Между тем, не выпуская руку пытающейся совладать с порочными желаниями хозяйки кабинета, Егор многозначительно произнес:

— Сашу и Лизу настроили против меня. Боюсь даже представить их реакцию на мое присутствие.

— Встаньте слева от двери, — заговорщицки подмигнула заместитель директора. — Сразу девочки вас не увидят, а после разберемся, — добавила уверенно.

Легонько коснувшись губами ее запястья, «безутешный вдовец» нарочито медленно отпустил руку смотрящей на него с откровенным вожделением женщины. Обворожительно улыбнувшись, Потемкин отошел к двери.

Донельзя смущенная Валентина Степановна села за стол. Не поднимая на него глаз, покраснела и принялась судорожно перекладывать документы.

«Делов-то, — мысленно хмыкнул Егор. — Все бабы одинаковы. Вызвать жалость, желание помочь, затем сексуальное желание — и готова. Только моя «супружница» тварь непокорная, — предусмотрительно отведя взор от своей жертвы, зло блеснул глазами. — Ну ничего. Сдохла гадина. А остальные всегда подчинялись, — вновь посмотрев на Тепликову, мило той улыбнулся. Видя, как женщина от его улыбки затаила дыхание, а после снова зашуршала листами, едва заметно усмехнулся. — К вечеру очухается, будет перед мужем скакать да виновато в глаза заглядывать. Ненавижу сучек».

Неожиданно послышался робкий стук, и дверь отворилась, скрыв от Потемкина посетителей. Мгновенно насторожившись, маг разума превратился в слух.

— Валентина Степановна, боярыни Изотовы, — услышал он женский голос. — Девочки, проходите. Если я не нужна, пойду на урок. Ученики одни.

— Здравствуйте, Валентина Степановна! — синхронно выпалили юные боярыни, приближаясь к столу.

Затаив дыхание, аферист наблюдал за тем, как, Тепликова кивком отпустила сопровождающего детей педагога. Дверь тихо закрылась.

— Здравствуйте, девочки. Садитесь. У меня к вам серьезный разговор, — пригласила заместитель директора.

Неотрывно глядя на учениц, устраивающихся в креслах, она усиленно избегала смотреть на стоящего возле стены мужчину. Ей очень хотелось помочь симпатичному вдовцу, но одновременно она жутко сердилась на себя за крайне непристойные фантазии в его отношении.

— Дорогие мои, понимаю, вам сейчас тяжело, — с непритворной печалью произнесла Тепликова. — Тем не менее Елизавета, — повернулась к девочке, сидящей слева, затем перевела взор на вторую, — Александра, вы уже достаточно взрослые и, я уверена, вправе знать о последней воле вашей сестренки. Софья хотела, чтобы над вами взял опеку ее супруг Егор Николаевич Потемкин.

— Нет, — качнула головой Лиза. — Соня не могла этого хотеть. Мы же Потемкина совсем не знаем, и он нам не нравится.

— Лизонька, ты очень умная девочка, — Валентина Степановна улыбнулась с подкупающей добротой. — Вероятно, вы с ним просто не общались? Мне он показался весьма достойным человеком.

— А нам нет, — сурово сдвинув бровки, твердо ответила Лиза. Смотрящая исподлобья на педагога Саша согласно кивнула.

— О чем вы с ним разговаривали? — корректно поинтересовалась Тепликова. — Егор Николаевич вам сказал или сделал что-то плохое?

Быстро переглянувшись, сестры синхронно пожали плечами.

— Да мы и не разговаривали, — неохотно призналась Лиза. — Просто сразу не понравился, — пояснила тихо.

— А я имела честь с ним беседовать, — улыбнулась женщина. — Уверена, вы измените мнение, когда пообщаетесь.

— И о чем нам говорить? — грозно прищурилась Саша. — В опекуны мы его не хотим! О нас есть кому заботиться.

— Это он вам сказал о последней воле Сони? — подавшись вперед, прозорливо поинтересовалась Лиза.

Валентина Степановна бросила взгляд поверх голов девочек. Верно его истолковав, Потемкин, стараясь не хромать, максимально быстро подошел к креслу Елизаветы. Аккуратно положил ладонь ей на голову и мягко произнес:

— Ты права, Лиза. Это я сообщил о последней воле вашей сестренки и главы рода Изотовых.

Медленно повернувшись, девочка посмотрела на мошенника огромными глазами. Ее сестра так же не отрывала удивленного взора от мужчины.

Потемкин плавно переместил ладонь с головы Лизы на худенькое плечико, едва заметно прикасаясь большим пальцем к обнаженному участку кожи на шее.

— Кто, кроме меня, может знать об этом? — осторожно воздействуя своей силой, вкрадчиво поинтересовался маг разума. — Ваша сестра не пожелала бы вам плохого, — бегло глянув на Сашу, заметил злой прищур. Но, не выказывая раздражения, все так же мягко продолжил: — Лизонька, ты же знаешь, я говорю правду.

Юная боярыня не промолвила ни словечка, по-прежнему пристально смотря на Егора. Тот усилил воздействие и внезапно почувствовал резкий отток сил. Девчонка, определенно, сопротивлялась, сама того не понимая!

— Я хочу, чтобы ты сейчас подписала согласие на опеку, — не разрывая контакта с кожей своенравной жертвы, сообщил Потемкин. Он беспрестанно вливал силу, но та утекала, словно вода сквозь сито. Однако мгновения шли, и в глазах девочки наконец начало появляться нужное выражение. Едва заметно усмехнувшись, маг разума достал из внутреннего кармана сложенные листы бумаги. Вручив их задумчивой Лизе, попросил: — Просто прочти и подпиши. Соня была бы очень рада, — добавил и с легкостью изобразил на побледневшем лице печаль.

Медленно расправив листы, Елизавета положила их на краешек стола. Быстро пробежав по тексту глазами, тихо сказала:

— Писать нечем.

С беспокойством посматривающая на опечаленного, но такого привлекательного вдовца Тепликова протянула девочке ручку. Взяв ее, Лиза несколько долгих, томительных для Егора мгновений сидела недвижимо.

Саша подалась вперед, округлив от удивления глаза.

— Лиз, ты чего? Собралась подписывать? — удивленно поинтересовалась она. — Мы же не хотели!

Почувствовав, как под ладонью напряглось плечико жертвы, маг разума мгновенно усилил воздействие. Получается, нужно обработать еще и вторую упрямицу. Но как такое провернуть, не привлекая внимания? Старательно изображая грусть, аферист лихорадочно искал решение.

— Лизонька, о чем ты думаешь? — ласково поинтересовалась педагог с непритворной заботой.

— Думаю о том, зачем мне это делать, — заторможенно отозвалась Лиза. — Одна часть меня говорит: «Не вздумай!», а вторая просит подписать, — внезапно юная боярыня в нужной графе быстро написала «Согласна» и подставила подпись. А потом сухо поинтересовалась: — Что-то еще?

— Спасибо за доверие, — довольно улыбнулся Потемкин. — Теперь осталось твоей сестричке подписать второй бланк. Но, вижу, она не хочет. Похоже, я ей сильно не нравлюсь, — он демонстративно горько вздохнул. — Вот только не пойму, в чем причина.

Многозначительно глянув на Тепликову, маг разума замолчал. Усиленно изображая печаль, аферист ждал ее слов, даже не сомневаясь в том, что та сейчас бросится ему помогать.

— Сашенька, и правда, почему ты не хочешь, чтобы Егор Николаевич стал опекуном? — ручейком зажурчал встревоженно-заботливый голос педагога. — Лизонька согласилась.

Не отвечая, Саша во все глаза смотрела на самого близкого человека. И не понимала, что с Лизой происходит.

Неожиданно повернув голову к сестре, Елизавета сказала:

— Я уже подписала. Он станет моим опекуном, — протянула близняшке ручку и замерла в ожидании.

Блестящими от эмоций глазами Саша долго-долго смотрела на сестру. А потом встала, взяла у нее ручку, написала на втором бланке «Согласна» и поставила подпись. Затем, повернувшись к Потемкину, твердо заявила:

— Не знаю, что нашло на Лизу, но вы мне по-прежнему не нравитесь.

Убрав руку с плечика крайне задумчивой Елизаветы, Егор забрал бланки. Быстро их просмотрел, аккуратно свернул. Положив драгоценные документы во внутренний карман, встретился с сердитым взглядом Саши. И, ничуть не уступая лучшим артистам, с обидой заметил:

— Ничего плохого я вам никогда не делал. Ни к чему и сейчас не принуждал, Валентина Степановна не даст солгать, — в знак согласия женщина важно кивнула. — Почему я тебе так неприятен? — Егор огорченно вздохнул.

— Потому! — внезапно заявила Саша, смело глядя в глаза мужчине.

— Александра! Как ты себя ведешь? Ты же потомственная дворянка, — строго призвала ученицу к порядку заместитель директора по воспитательной работе.

— Валентина Степановна, мы можем идти? — поднявшись, тихонько спросила Лиза.

— Конечно, — резко сменила гнев на милость Тепликова. — Лиза, с тобой все в порядке? — поинтересовалась с тревогой.

Коротко пожав плечиками, девочка пристально посмотрела на Потемкина, потерев шею в том месте, где его рука касалась кожи.

— Ли-и-из, — шепотом позвала Саша.

— Как и сестре, вы мне не нравитесь! — произнесла громко Елизавета. — До свидания, Валентина Степановна.

Не дожидаясь ответа, взяла близняшку за руку и быстро увлекла ту прочь из кабинета.

— Видите, их серьезно обработали, — проводив девочек взглядом, сокрушенно поджал губы аферист.

Согласно кивнув, Валентина Степановна поинтересовалась:

— Когда назначена комиссия?

— Завтра утром, — выдержав паузу, Потемкин с непритворной тревогой добавил: — Вот, думаю, как там все будет проходить.

— Процедура стандартная, — испытывая нешуточное желание помочь такому интересному мужчине, сообщила педагог. — Придете, подождете, пока вызовут. Если есть другие претенденты, то заходите в кабинет вместе с ними. Начальницу опеки я давно знаю. Тамара Прокофьевна формально задаст пару вопросов и тут же вынесет решение. Уверена, вы получите опеку, — торжественно заявила она.

— Только этого и жду, — едва слышно пробормотал Егор, а потом повысил голос: — Всего вам доброго, Валентина Степановна. Был очень, очень рад знакомству.

— Взаимно, — в который раз смутившись, произнесла женщина. Стоило двери за вдовцом закрыться, откинулась на спинку кресла, зажмурилась и мечтательно протянула: — Какой мужчина-а-а!

Глава 14

Небо хмурилось, свинцовые тучи грозили пролиться дождем. Не обращая внимания на порывы холодного ветра, Ярослав прогуливался возле автомобиля, изредка поглядывая на темно-желтое двухэтажное здание городской администрации. Екатерина у чиновников находилась уже больше часа. Но в этом как раз таки не было ничего странного. На собственном опыте мужчина знал — в государственных учреждениях можно ожидать приема часами. Тревожился он за юных боярынь.

Дождавшись, когда вассал рода Изотовых скроется за дверью администрации, воин сразу же позвонил Василию и доложил о произошедшем: ситуация сложилась нестандартная, хотел посоветоваться.

Выслушав, Фролов-старший деловито сообщил то, что Ярослав и так прекрасно понимал. Угрозы жизни и здоровью боярынь фактически нет. С такой безопасностью, какая сейчас в «Эвересте», насильно увезти ученика нереально, даже просто попытаться причинить физический вред крайне проблематично. Если Потемкин действительно приедет в школу, что сможет сделать девочкам? Ничего.

Кольцо-артефакт на пальце воина исправно работало. Мужчина знал — Саша находится на территории школы, ее здоровье в полном порядке. А случись что-то с Лизой, сестра или педагоги моментально бы сообщили. Однако, вопреки фактам и здравой логике, испытывал сильное беспокойство. Отчего-то при виде Потемкина память всегда с поразительной настойчивостью возвращалась к грязной тайне его собственной семьи.

«Я зря нервничаю. Садистов давным-давно извели, — в который раз успокоил он себя, неосознанно нащупывая под тканью футболки драгоценный артефакт. — Потемкин не похож на мою родню. Обычный хлыщ».

Внезапно на парковку перед администрацией заехал знакомый серый седан, и Ярослав насторожился. Через пару мгновений из автомобиля вышел довольный Егор. Сразу же заметив статную фигуру телохранителя, язвительно ухмыльнулся и направился к входу в здание.

Наблюдательный воин моментально отметил и сильную хромоту вдовца, и то, как демонстративно небрежно тот помахивает прозрачной папкой с документами. Ни на миг не задумываясь, Ярослав быстро пошел следом. Мало ли что случится. Екатерина-то все еще в администрации.

Предусмотрительно отставая от Потемкина, вошел за ним в просторный холл. В уши тотчас ворвался гул раздраженных голосов: посетителей из разных слоев общества сегодня было с избытком.

Не достигнув и середины большущего холла, Ярослав заметил знакомую рыжую шевелюру. Опустив взор к полу и не обращая внимания на ходящих туда-сюда людей, хмурая Катерина торопливо шла к выходу. Движущегося прямо ей навстречу Потемкина девушка не замечала.

Тренированное тело отреагировало молниеносно. За один удар сердца воин рода Изотовых преодолел приличное расстояние. Буквально за несколько мгновений до столкновения он мягко отодвинул Катерину в сторону. Ошарашенная внезапным перемещением девушка изумленно посмотрела на невозмутимого Ярослава, а потом перевела взгляд на язвительно ухмыляющегося Потемкина.

— Добрый день, — машинально поприветствовала она вдовца.

— Знаете, а сегодня день действительно добрый, — глубокомысленно заявил Егор и с насмешкой пояснил: — Боярыни только что дали мне согласие на опеку, — помахав перед лицом девушки папкой с бумагами, неприятно осклабился. В его тоне слышалось неприкрытое злорадство.

— Этого не может быть! — категорично заявила Катя. — Вы лжете!

— Полноте вам, — брезгливо поморщился вдовец. — Наше общение проходило в кабинете Тепликовой. Валентина Степановна присутствовала. При необходимости, педагог подтвердит — боярыни сами так решили, — он удовлетворенно улыбнулся. Затем смерил побледневшую девушку презрительным взглядом и холодно обронил: — Невзирая на все ухищрения, завладеть имуществом боярского рода у вас не выйдет.

Пропустив обидные слова мимо ушей, Катя неверяще смотрела на омерзительно ухмыляющегося мужчину. В ее голове не укладывалось, почему малышки добровольно дали согласие на опеку человеку, который им неприятен. Такого просто быть не могло!

Вокруг так же сновали люди. Занятые своими проблемами посетители совсем не обращали внимания на стоящую посреди холла троицу. Едва заметно сместившись, Ярослав занял наиболее удобную позицию, готовый в любое мгновение защитить вассала рода.

— Вы лжете, — тихонько повторила Катя.

Потемкин нарочито медленно оглядел юную дворянку с ног до головы. Презрительно скривившись, ледяным тоном произнес:

— Ваше мнение, девушка, мне неинтересно. Настоятельно рекомендую собрать вещи и покинуть дом прямо сегодня. Завтра утром я получу опеку. Если ты до этого времени не уберешься, вышвырну за шкирку, — намеренно перейдя на «ты», он угрожающе прищурился.

— Решение еще не вынесено, — гордо вскинула подбородок Катерина. — Не забывайте, я тоже имею право на опеку.

— Как же ты надоела, нищебродка! — зло процедил Потемкин.

Шагнув к Катерине, Егор резко вскинул руку. Да вот только что бы ни собирался сделать — не успел. Ярослав отреагировал молниеносно. Закрыв собой девушку, воин сурово нахмурился.

Шумно выдохнув, Потемкин отвернулся. Спустя несколько томительно долгих мгновений внезапно посмотрел на выглядывающую из-за плеча Ярослава Катю. Не повышая голоса и чеканя слова, произнес:

— Завтра я переезжаю к девочкам. К моему приезду чтобы духу твоего в доме не было.

Демонстрируя, что разговор окончен, Егор широко шагнул в сторону. И столкнулся с полной женщиной. Злобно оскалившись, грубо отодвинул испуганную посетительницу с дороги. Затем, припадая на правую ногу, направился в один из многочисленных коридоров.

— Совсем охамели! — бросила ему вслед женщина. Поджав тонкие губы, разгневанно глянула на спокойного Ярослава и быстренько засеменила по своим делам.

Проводив Потемкина цепким взглядом, воин увлек Катерину к выходу. Подойдя вместе с ней к машине, удостоверился, что юная дворянка удобно села, захлопнул дверцу, сел за руль, завел двигатель и выехал с заполненной автомобилями стоянки.

Аккуратно лавируя в плотном потоке машин, мужчина искоса поглядывал на угрюмую Катеньку. Не спеша обсуждать неприятные новости, он напряженно думал.

В тот момент, когда вдовец попытался схватить девушку, на короткий миг в черных глазах мелькнула та самая сила. Подобный взгляд Ярослав видел не раз и запомнил на всю жизнь: в его семье и мать, и бабка, и дед, и многие родственники до них были треклятыми магами разума. Он — единственный, кто не унаследовал мерзкий дар.

Проклятье рода до седьмого колена. Иначе не скажешь.

Закрывая собой Катерину, воин одновременно желал защитить девушку и окончательно убедиться, что Потемкин — маг разума. Нарочно задев руку вдовца, он не рисковал понапрасну: артефакт мгновенно блокировал воздействие чужой воли. Однако, к удивлению, ничего не произошло, древняя реликвия молчала.

Это озадачило. Да, внешне супруг боярыни не походил на удивительно красивых магов разума. И цвет глаз у него черный, а не прозрачно-голубой, как у матери, бабки и ее близнеца, окончательно спятившего перед смертью садиста. Но Ярослав, без сомнений, во взгляде Егора увидел именно ту силу.

«Может, ущербный?» — мелькнула мысль.

— Я не знаю, что делать, — внезапно произнесла Катерина. — Боюсь, Потемкину действительно дадут опеку. Сегодня начальница опять предлагала подумать, нужно ли мне брать на себя заботу о девочках. Это у нее я просидела так долго, — юная дворянка горько улыбнулась. Пристально посмотрев на мужчину, срывающимся голосом быстро спросила: — Почему девочки передумали? Почему дали ему согласие? Неужто считают меня недостойной? Они ведь и утром не сильно хотели подписывать бумаги.

— Боярыни тепло к вам относятся, — мягко промолвил телохранитель. Глянув на Катю, перевел взор на дорогу. — Думаю, причина в другом, — лавируя среди машин, он говорил тихо, но твердо. — Возможно, растерялись. Маленькие ведь еще. Наверняка сейчас переживают.

Успокаивая девушку, Ярослав теперь не просто догадывался, а знал истинную причину всех бед, свалившихся на род Изотовых. Не зря о магах разума старались последние столетия даже не упоминать. Если появились рядом — жди смертей и черной полосы.

Мало кто сейчас помнил об этих внешне красивых, но удивительно темных душой людях. Точнее, нелюдях. Давным-давно по приказу батюшки императора их истребили под корень. Наделенные силой подчинять себе чужой разум, и мужчины и женщины одинаково упивались властью над людьми: ломали жизни, убивали не задумываясь. И самое страшное — все до единого наслаждались, наблюдая за страданиями своих жертв.

Даже материнская любовь у таких женщин была крайне специфичной. Обосновывая действия исключительно заботой, мать с упоением лупила маленького Ярослава розгами до крови. А когда считала, что чадо недостаточно послушно, применяла силу. Маленький мальчик тотчас превращался в безвольную марионетку. Он подозревал, что и отца она угробила, потому как, кроме имени, ничего о нем не знал. Ну, или мужчина оказался достаточно умным, чтобы сбежать от такой женушки подальше. Фамилию Ярославу дали дедовскую, а тема зятя была в семье Моховых под запретом.

Впрочем, одним сыном мать не ограничивалась. Так же, как и бабка, и дед. Только убеленный сединами красавец-мужчина гораздо хуже контролировал садистские наклонности. Скорее всего, именно поэтому семья из четырех человек не оставалась подолгу на одном месте. Словно кочевники, они переезжали из города в город, а потом из одной глухой деревни в другую.

Тот осенний день, когда их дом на окраине нанайской деревеньки близ Амура вспыхнул факелом, Ярослав помнил очень хорошо. Семилетним пацаном он вместе с нанайцами ловил кету. Ну как ловил: тихонечко сидел в катере да восхищенно наблюдал за сноровисто достающими из большущих сетей сильную серебристую рыбу мужчинами.

Зарево на берегу сразу же привлекло внимание. Полыхал его дом. Мальчик не проронил ни слезинки, а рыбаки, никак не реагируя на пожар, невозмутимо занимались своим делом.

Заполненный рыбой катер вернулся глубокой ночью. Едва Ярослав ступил на глинистый берег, подошла соседка.

— Нэку*, твоих больше нет. Будешь жить у меня, — сказала добрая женщина. Молча кивнув, мальчик пошел за ней.

В чужой семье своим он не стал, но был благодарен за все, что для него делали. Даже дали новую фамилию — Вельды. В сочетании с именем и отчеством звучало довольно странно, но Ярославу нравилось. Ничего общего с настоящим родом иметь не хотелось. За всю взрослую жизнь он всего лишь дважды называл родовую фамилию: когда давал клятву верности главе уже несуществующего рода Троекуровых, а потом — Софье Изотовой. Иначе нельзя, магия бы не приняла.

Став взрослее, понял: местные неспроста его в тот день взяли с собой. Пощадили обычного, доброго мальчишку, спасли ему жизнь. Но остальных «злых пришлых» ее лишили. Мать, бабка и дед сгорели заживо. Прожили маги разума среди добродушных нанайцев всего-то пару лет, но умудрились заслужить жуткую смерть. А внезапный пожар — именно казнь его родственников, Ярослав в этом не сомневался.

На мгновение зажмурившись, воин привычно отогнал воспоминания. Остановившись около дома Изотовых, невозмутимо посмотрел на грустную девушку.

— Я поехал в школу. Заберу боярынь. Василию позвонить или вы сами?

— Сама, — тяжко вздохнула Катя. — Может, вместе придумаем, что теперь делать. Нельзя малышек Потемкину отдавать. Ох, натворили дел, глупышки.

— Не отдадим, — твердо произнес Ярослав.

Как только Катерина вошла в калитку, автомобиль тронулся с места.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, воин рода направился прямиком в кабинет заместителя по воспитательной работе. Хотел встретиться с Валентиной Степановной, возможно, задать пару ничего не значащих вопросов.

После воздействия мага разума неизменно остаются последствия: длительная эйфория, мучительная сексуальная неудовлетворенность, жуткие головные боли, а то и затяжная депрессия. Все зависит от желания нелюдя. Но при этом жертва никогда не понимает, что произошло.

К сожалению, Тепликовой на месте не оказалось. Отойдя от кабинета, Ярослав прислонился широким плечом к стене. Задумчиво разглядывая пустой коридор, вновь принялся размышлять о юных боярынях.

Кольцо не сообщило об изменении состояния здоровья Саши. Значит, Потемкин воздействовал на Лизу. Отчего тогда вторая близняшка подписала документы? Сестринская любовь?

Зачерствевшая за суровые годы нелегкой жизни душа воина дрогнула.

Ярослав был искренне благодарен Софье Сергеевне и скорбел о ее безвременной кончине. Ровно так же, как и остальные воины рода, которым глава рода Изотовых дала шанс. А вот сестры-близнецы запали ему в сердце. За малышек убил бы не раздумывая. Не только из-за клятвы — сам желал их защищать.

Сейчас он отчетливо понимал, каких ужасов могла натерпеться Софья перед смертью. И девочек садисту отдавать был не намерен.

«Не позволю гаду над ними издеваться! Жаль, клятва роду держит», — мужчина зло скрипнул зубами.

Громкая трель звонка сообщила об окончании урока, и одна за другой начали распахиваться двери. В коридор из классов хлынули ученики. Высокий Ярослав издалека увидел боярынь: взявшись за руки, девочки шли к нему с серьезными лицами.

— У нас беда, — приблизившись, тихо сказала Саша. Ухватив покрепче за руку угрюмую близняшку, добавила: — Мы сегодня подписали согласие на опеку Потемкину. На Лизу что-то нашло, а я сестру не брошу.

— Лиза, голова сильно болит? — поинтересовался телохранитель.

— Да, — едва слышно отозвалась та. Посмотрев болезненными глазами на воина, удивленно спросила: — А ты откуда знаешь?

— Бледная очень, — мягко улыбнулся мужчина. — Поехали?

Короткая дорога домой пролетела незаметно. Подъехав к воротам, Ярослав нажал кнопочку на брелоке. Створки начали плавно открываться, а с заднего сиденья неожиданно раздался голос Лизы:

— Мы решили завтра идти с Катей в администрацию, — уверенно произнесла девочка, снова с силой потерев шейку. — Скажем, что только ее хотим в опекуны.

Глядя в зеркало заднего вида, воин молча кивнул. За время пути он то и дело посматривал на боярынь. Конечно же, заметил, как Лиза несколько раз потирала шею. Этот жест Ярославу сказал о многом: маг обязательно должен коснуться кожи жертвы, и девочка неосознанно показывала, куда именно прикасался вдовец.

«Просто сдохнуть — для Потемкина слишком легкая смерть», — хладнокровно подумал тот, чьи родственники все до единого были магами разума.

Нэку* — маленький. Обращение взрослых нанайцев к детям односельчан.

Глава 15

В уютной кухне дома бояр Изотовых за столом сидели двое сосредоточенных мужчин. Перед Василием и Ярославом стояли кружки с давным-давно остывшим чаем. Так и не притронувшись ни к напитку, ни к свежей выпечке, воины не смотрели друг на друга и молчали. Им было, о чем подумать.

Минут пятнадцать назад боярыни закончили подробный рассказ о событиях в кабинете Тепликовой. А также вновь сообщили о готовности завтра идти с Катей в администрацию. Саша выглядела бодрой, а вот Лиза себя откровенно плохо чувствовала — сильно болела голова. С непритворной заботой предложив девочкам отдохнуть, Катерина пошла вместе с ними на второй этаж.

Закончив хлопотать по хозяйству, Надежда села на стул в уголочке, сложив натруженные руки на коленях.

— Никак в толк не возьму, почему Лизонька поддалась Потемкину? — тихо произнесла она. — Знаю же их с малолетства! Слово крепкое. Решили — значит, так и будет. А тут на тебе! Нечисто что-то. Может, их опоили чем в кабинете-то? Вон, Лиза как плохо себя чувствует, — женщина встревоженно перевела взгляд с одного мужчины на другого.

— Никто их ничем не поил, — поморщился Василий. — Маленькие просто еще. Переволновалась боярыня, оттого и голова болит, — он с досадой поджал губы.

— Я должен был пойти сегодня с ними, — сурово сказал Ярослав. Машинально подняв руку к груди, привычно дотронулся до артефакта, скрытого футболкой.

— Ты опять забываешь о том, что Софья Сергеевна категорически возражала присутствию телохранителя в школе. Кроме того, помни о правилах, — сурово глянув на Ярослава, отчитал Василий. — В настоящее время окончательное решение принимает Катерина. Она выслушала и тебя, и боярынь. А после вынесла вердикт: девочки пошли в школу, вы поехали в администрацию. Мы обязаны подчиняться безоговорочно.

— А ты не ошибаешься ли? — поинтересовался Ярослав.

— На что ты намекаешь? — холодно уточнил Фролов. — После замужества Софьи Сергеевны я думал о репутации рода и действовал строго по правилам. Хочешь меня обвинить в ее смерти?!

Ярослав встретился глазами с привилегированным слугой. Выдержав паузу, спокойно произнес:

— Заметь, не я разговор о боярыне начал, — помедлив, не повышая тона продолжил: — Екатерина Юрьевна пока молода и неопытна. Она не привыкла, да и просто не умеет принимать серьезные решения. Понадеялась на тебя, — он примолк на мгновение. — Я общался с Софьей Сергеевной не так уж и долго. Однако даже я понимал, что глава рода Изотовых никогда бы по своей воле так внезапно не исчезла, — выдержав многозначительную паузу, подался вперед: — Ты знал боярыню намного, намного лучше. Да вот только провел поверхностную проверку и успокоился. Как послушный слуга, сидел и ждал. Но при этом довольно умело руководил Катериной и делами рода, — хмыкнув, Ярослав холодно отметил: — С бизнесом-то все в порядке. И с репутацией рода отлично. Глава рода только умерла, — скрипнув зубами, на миг прикрыл глаза. — Сегодня следовало поступить не по правилам. Но мы опять строго их блюдем, — воин откинулся на спинку стула. — Девочки могут серьезно пострадать. Определись уже, кто ты — слуга безмолвный или вправе принимать самостоятельные решения.

Нахмурившись, Надежда внимательно слушала диалог мужчин. Заметив замершую на пороге кухни Катю, женщина тяжко вздохнула. Не вовремя та вернулась.

— Я всегда действовал исключительно в интересах рода! — играя желваками, отрывисто сказал Василий. — Правила на то и существуют, чтобы их соблюдать неукоснительно! Не тебе, воину и простому телохранителю, меня учить, как поступать.

— Но думать-то и озвучивать свои мысли мне не запрещено, — усмехнулся Ярослав. — Ты спросил, я ответил.

— Хотите сказать, все беды из-за меня? — срывающимся голосом поинтересовалась Катя. — Из-за меня умерла Соня? И девочкам плохо из-за меня?! — вздернув подбородок, вассал рода посмотрела на мужчин глазами, полными слез. Через несколько мгновений ее плечи начали подрагивать от сдерживаемых рыданий.

— Слуги и воины не вправе оспаривать решение, даже если оно не по душе. Правила придуманы не просто так. Благодаря им… — начал Василий.

— А ну хватит! — неожиданно прозвучал громкий голос Надежды.

Изумленно смотря на вставшую женщину, присутствующие мгновенно замолчали. Обведя их суровым взглядом, экономка произнесла:

— Вина есть на каждом из нас! — немного постояв, Надежда тяжело опустилась обратно на стул. — Прав ты, Ярослав. Все мы понимали. И не блести глазищами! — повысила голос на нервничающего Василия. — Стал словно индюк напыщенный. «Правила, правила!» Заладил одно и то же, — она неодобрительно покачала головой. — Если всегда следуешь правилам, то почему перед смертью госпожи воинов разом поднял?

Стиснув зубы, Василий тяжело дышал, но молчал. Надежда хлестко ударила по больному. После звонка госпожи он действительно стал действовать не по правилам, а по велению сердца. Да вот только опоздал.

— То-то и оно, — не отводя взора, многозначительно сказала экономка. — Привыкли мы, что госпожа все решала. А беда с ней случилось, что сделали-то? Ничего! Побоялись, как бы чего не вышло. Все тут хороши, — улыбнулась горько. — Нам бы тогда стоило собраться да обсудить ситуацию. Так нет! Переживали одинаково, но молчком. Правила блюли, — огорченно махнула рукой. — А Софьюшка нас семьей своей считала, — с болью тихонько напомнила женщина. Вновь посмотрев на Фролова, с укоризной промолвила: — Ты что ж творишь-то, Василий?! Слуги, господа… Да когда к нам боярыня как к слугам относилась?! — обведя всех строгим взором, сама ответила: — Не было такого!

Отведя взор к окну, слуга рода не находил слов. Катенька низко опустила голову, и даже Ярослав начал чувствовать вину за то, что молчал все это время. Надежда права — виноваты абсолютно все.

— Не выяснять сейчас надобно, кто главнее и виноватее, а стать едиными, — меж тем проникновенно сказала экономка. — Семьей. И не на словах красивых, а на деле, — посмотрев на Катю, устало добавила: — Слезами горю не поможешь. Хватит тебе уже рыдать. Пока Лиза не станет главой рода, как старшая из близнецов, придется, видимо, решение общее выносить. Садись, думать будем. Проблема серьезная.

Шмыгнув носом, Катерина подошла к столу и села между мужчинами. Тяжко вздохнула. Внезапная грозная отповедь Надежды повлияла на всех. Украдкой поглядывая друг на друга, воины больше не пытались выяснять отношения, а Катя просто ждала. Идей у нее пока не имелось.

Прежде Ярослав не собирался озвучивать свои выводы, планировал просто защищать девочек. Телохранитель слишком много знал о магах разума, и пришлось бы объяснять откуда. А рассказывать о семье жутко не хотелось. Однако сейчас понял — скрывать нельзя. Надежда права: одинаково беспокоясь о роде, они и не общаются толком.

— Потемкин — маг разума, — в звенящей тишине отчетливо прозвучал его голос.

— Кто это? — тихонько спросила Катя, украдкой смахнув одинокую слезинку. — Никогда не слышала.

Василий качнул головой и пожал плечами. Он тоже не слышал о таких магах.

Не торопясь отвечать, Ярослав вопросительно посмотрел на экономку. Та самая старшая, выросла в деревне, вполне могла слышать от стариков. В глубинке память о прошлом крепче, чем в суетливом городе.

— Я знаю, — не разочаровав, тихонько сказала Надежда. — Прабабка в детстве рассказывала о жутких людях с силой особой. Жили они лет триста тому назад и волю человека умели себе подчинять. Прикоснулись, и все — любой приказ их жертва исполняет с радостью. За злобу лютую нелюдями их называли, — видимо вспомнив что-то особенно страшное, экономка тихонько ойкнула и прикрыла рот ладошкой, с ужасом глядя на спокойного Ярослава.

Согласно кивнув, тот невозмутимо сказал:

— Все так. Но если быть точнее — магов разума по распоряжению императора уничтожили триста шестнадцать лет назад, — грустно усмехнувшись, добавил: — Да вот только кое-кто выжил.

— Откуда ты про них знаешь, если даже я не слышал? И с чего ты взял, что Потемкин к ним имеет отношение? — поинтересовался Василий.

— Вся моя родня — маги разума, — хладнокровно произнес Ярослав. — После встречи в администрации уверен: вдовец один из этих нелюдей.

— А ты? Ты обладаешь такой силой? — тотчас подался вперед мгновенно собравшийся Василий.

Затаив дыхание, Надежда во все глаза смотрела на воина. Ну не мог он быть одним из тех жутких нелюдей, о каких шепотом да с оглядкой рассказывала прабабка! Слишком добрый и честный.

— Нет, — меж тем невозмутимо ответил Ярослав. — Я единственный, кто не унаследовал проклятый дар.

Удивленно хмыкнув, Фролов изучающе осмотрел подчиненного. Тот не дрогнул.

«Правду говорит, — решил Василий. — Упрямый, своенравный. Если бы умел воздействовать на разум, стал бы сейчас нарываться да слова неприятные кидать? Точно нет. Да и спорить больно любит».

Быстро перебрав в памяти все, что знал о воине, слуга рода расслабился.

— Так вот почему… — нарушил тишину встревоженный голос Кати. — А я не могла понять, отчего тогда на ипподроме так спокойно отпустила Соню! А ведь Потемкин же прикасался ко мне! Руку целовал, — округлив глаза, ошеломленно произнесла девушка. — А Сонечка… Ужасно! Он ее заставил!

Тяжело дыша, она сжала добела кулачки. В душе юной дворянки взметнулась лютая ненависть к вдовцу и боль за подругу.

— Потемкин сегодня воздействовал на Лизу. Оттого у нее голова болит, — сухо сообщил Ярослав. — Думаю, и на заместителя директора. Слишком все гладко.

— Идеи есть? — деловито поинтересовался Василий.

— Хочу завтра не просто сопроводить Катерину и боярынь в администрацию, а зайти с ними в кабинет. Если Потемкин решит применить свою силу, остановлю, — уверенно сообщил воин.

— У тебя какой-то иммунитет? — поинтересовалась Катя.

— Можно и так сказать, — усмехнулся Ярослав. Вытащив из-под футболки древний артефакт, продемонстрировал на ладони. — Это артефакт-блокиратор. Никому передать не могу, но защитить другого — безусловно.

Внимательно разглядывая нежно-сиреневый камень, обточенный в форме когтя медведя, Василий задумчиво произнес:

— Твоя фамилия Вельды. Почему на нанайца не похож? Давно хотел спросить, — он добродушно улыбнулся, однако глаза остались серьезными.

— Нанайцы сожгли дом со всей моей родней. Потом они же меня усыновили и дали новую фамилию, — в тон ему отозвался воин. — О прежней фамилии, статусе и роде я предпочел забыть.

— Извини, — поднял ладони Фролов. Помолчав, признался: — После смерти боярыни я связался с помощником князя Разумовского. Савелий сейчас собирает информацию по Потемкину. Подозреваю, что у того есть покровители. Пока ничего существенного не нашли. Егор словно призрак.

— Комиссия утром, — тихо напомнила о насущной проблеме Катя. — Он непременно придет.

— Раньше времени-то не раскисай, — одернула Надежда. — Ярослав рядом, и нелюдь этот ничего не сможет сотворить, — сообщила тоном уверенного человека. — А потом уж будем действовать по обстоятельствам.

Согласно кивнув, Василий помолчал пару мгновений, а после сурово сдвинул брови:

— Если Потемкину вдруг дадут опеку, то, коли он маг разума, думаю, брак с госпожой через суд реально аннулировать. Надо посоветоваться с юристом, — Фролов задумчиво покрутил чашку с нетронутым чаем.

— Знаешь, где найти-то умного да неболтливого? — уточнила экономка.

— Есть на примете.

— Вот и славно, — тепло улыбнулась женщина. Помолчав, с болью прошептала: — Бедная наша боярыня. Угодила в лапы нелюдя. А мы-то… Эх, — словно разом потеряв весь боевой настрой, она ссутулилась и опустила взор.

Понурив головы, слуги и вассал рода Изотовых сидели молча. За вымытыми до блеска оконными стеклами солнце клонилось к закату. Вина пуще прежнего острыми когтями рвала им душу.

— Погоревали и хватит, — внезапно произнесла Катя. — Василий, Ярослав, — внимательно посмотрела на мужчин, — отныне отходим от правил. Я совсем не понимаю ни в бизнесе, ни в безопасности. Мы обязаны защитить девочек и не дать роду Изотовых увянуть. И хотя Сонечка справлялась одна, главы рода больше нет, а у меня мозгов управлять не хватит. Надежда права: все серьезные вопросы нам стоит обсуждать вместе.

— Принято! — удивительно слаженно отозвались воины.

Экономка встала и вновь принялась за привычные дела по хозяйству. За ее спиной мужчины обменивались информацией и строили планы, время от времени Катя вносила довольно дельные предложения.

«Вот и хорошо. Наконец-то стали общаться как настоящая семья. А то «слуги», «господа», — одобрительно подумала женщина. А потом, вспомнив о госпоже, судорожно сглотнула. — Бедная наша Сонечка. Не уберегли мы боярыню. Не искупить вины!»

Нанайцы* — коренной малочисленный народ Дальнего Востока, проживающий по берегам Амура.

Глава 16

Осматриваясь, я неторопливо шла за Краснопольским по квартире. В новом мире живу не первый год, а бывать в местных высотках пока не доводилось.

Удивление вызвала не шикарная отделка и не огромная площадь множества комнат. В этом квартира ничем не отличалась от привычных элитных московских пентхаусов. Поразила пустота. Во всех помещениях, за исключением хозяйской спальни и кухни-столовой, не было мебели.

— Любишь минимализм? — поинтересовалась, сбавив шаг около распахнутой двери, ведущей в просторную, светлую комнату с тремя большущими окнами. Как и другие, она поражала качественным ремонтом и полным отсутствием обстановки.

— Что? — обернувшись, Назар замер и пару мгновений смотрел удивленно. Затем проследил взгляд, усмехнулся. — А, ты об этом. Выкинул мебель, — сообщил беспечно. — Квартиру недавно выделила администрация города. Прошлая совсем крошечная. Да и эта не предел мечтаний, но сгодится, — он поморщился. — Ремонт более-менее, а вот обстановка — кошмар. Скоро новую завезут, — произнес с ленцой. — Пойдем, здесь пока смотреть нечего, — отвернувшись от пустого помещения, Краснопольский неспешно пошел по сверкающему чистотой белоснежному полу. Не сбавляя шага и не глядя на меня, вроде бы между прочим обронил: — В следующий твой визит вся мебель будет. Тебе отведу комнату. Приходить-то частенько станешь, — остро глянув, добавил безапелляционно. — Причина для князя, — на миг задумался, — портрет твой пишу. Может, и вправду попозируешь мне, — мужчина многозначительно поиграл бровями.

— Поживем — увидим, — пожала плечами, точно не собираясь когда-либо переступать порог этого дома.

Мы прошли по коридору, свернули налево и оказались в гигантской светлой студии. По всей видимости, помещение являлось одновременно рабочим кабинетом и местом для творчества.

Отойдя от двери, Краснопольский вопросительно обернулся. Скупо улыбнувшись в ответ, неспешно пошла по студии, осматриваясь.

Подле глухой стены притулились чистые холсты в подрамниках и три акварельных пейзажа. Чуть подальше стояли открытые стеллажи со всякой всячиной. По центру размещался старинный деревянный мольберт с заставленной красками полочкой. В самом дальнем углу виднелась непонятная круглая штуковина на подставке, рядом — высокий барный стул. А справа, у тонированного панорамного окна, расположились чертежная доска и стильный рабочий стол с кожаным креслом.

На широкой столешнице стоял здоровенный монитор, но я не стала акцентировать на нем внимание, а уж тем более показывать интерес. Не сейчас. Пока рано.

Остановилась подле неизвестного объекта. Молочно-белый на вид поразительно гладкий шар низко висел над высокой подставкой. Озадаченно нахмурилась, не понимая, каким образом шар размером с большой пляжный мяч парит в воздухе и для чего он предназначен.

— Знаешь, что такое сублимация*? — неожиданно поинтересовался архитектор, обдав ухо теплым дыханием.

Плавно шагнув в сторону, спокойно взглянула на мужчину.

— Безусловно. Оригинальное придумал лечение, — усмехнулась.

— Зря носик воротишь, — с искренней обидой произнес Назар. — Наркотическая зависимость — штука серьезная. И тело, и психика страдают. Ты мне нужна адекватная, а творчество исцеляет не хуже лекарств.

— И что ты для меня припас? Рисовать должна? Так не умею. Совсем.

— Кое-что иное, — широко улыбнулся тот. — Садись, — жестом указал на стул.

Послушно сев, вопросительно взглянула на внезапно ставшего сосредоточенным архитектора.

— Смотри внимательно, — положив обе ладони на молочно-белый шар, мужчина замер. Через миг по поверхности непонятной штуковины побежали маленькие черные точечки. — Это имитатор. Активируется теплом ладоней, — начал деловито пояснять. — Из него можно вылепить что угодно, придать любую форму и размер. Мелкие детали и цвет добавляются или изменяются по твоему желанию. Не нужно быть скульптором, справится даже ребенок. Уникальная современная разработка, — шустрые, длинные пальцы летали по поверхности существенно уменьшившегося шара. — Я его использую для работы, но, так и быть, готов тебе дать сейчас позаниматься.

Рассказывая, архитектор с увлечением лепил. Я же, подавшись вперед, с интересом наблюдала, как под ловкими пальцами рождается маленькое чудо.

— Вот и все, — через несколько мгновений мужчина убрал руки от бывшего шара.

Над подставкой парил… самый настоящий металлический арочный мост! Небольшой, но выполненный в мельчайших подробностях. Даже виднелись заклепки.

— Впечатляет, — произнесла искренне. — А как обратно?

Поняв с полуслова, Назар легонько шлепнул по своему творению. Я успела лишь моргнуть, а вместо моста уже вновь висел молочно-белый шар.

— Психологическую зависимость ты можешь воплотить в чем угодно. Визуализируя ее, отпускаешь. Некоторые известные художники, работая над картинами, избавляются от душевных терзаний. Рисуя, освобождаются от злобы, боли, обиды. Да много еще от чего! Скульптура то же самое. Попробуй, — легонько хлопнув меня по плечу, архитектор неторопливо отошел к столу, затем привычно включил компьютер. Поймав мой взгляд, усмехнулся. — Лечись давай. Дел много будет, — обронил сухо и перевел глаза на монитор.

Я повернулась к шару. Задумалась. Краснопольский ошибался: психологической зависимости от наркотиков у меня нет. То ли она не появилась, то ли регенерация и здесь постаралась. Потеря контроля над телом и помутнение разума лично для меня просто ад. Но вот кое-что полечить было бы неплохо.

Два кошмарно долгих месяца оставили после себя четкий след. В душе поселился… страх. Я до одури боялась того жуткого бессилия, испытанного в темной каморке. Но старалась держаться. И, несмотря на желание сдаться, упрямо стискивала зубы.

Да вот только силы не бесконечны. Все накладывает отпечаток. Я морально вымоталась. До сих пор терзают навязчивые мысли о том, что абсолютно никому в этом мире не нужна. Боль и обида на тех, кого считала близкими, никуда не делись. Видимо, на душу и разум регенерация не распространяется. А жаль.

Однако, если подвернулся случай, то почему бы не воспользоваться предложением?

Разместив обе ладони на гладком шаре, дождалась его активации и начала лепить. С первых же мгновений почувствовала — мне это и вправду необходимо. В душе волнами поднимались тяжелые воспоминания. Эмоции зашкаливали и сквозь пальцы уходили в податливый материал.

Слезы потекли по щекам. Но такая мелочь внимания не стоила. Слизывая с губ солено-горькие капельки, постаралась выплеснуть всю стоящую комом в горле и мешающую дышать черноту.

Шар медленно менял очертания. Утратив счет времени, не обращая внимания ни на что, я вновь и вновь освобождала душу от грязи, лепила без устали. Откуда-то знала — это действительно поможет не просто избавиться от тяжкого груза, но жить дальше. Так хотелось верить людям!

Пригладив последнюю шероховатость, опустила руки. Устало, но довольно посмотрела на застывшее в черном мраморе знакомое до мельчайших черточек лицо. Я вылепила себя. Нет, не ту, которую вижу в зеркале последнее время. Другую. Из прошлого мира.

Не скажу, что возродилась из пепла, словно птица феникс, и стала полностью обновленной. Это не так. Но вот того стесняющего дыхание кома в горле больше не чувствовала. В душе вновь загорелся огонек. Ну не могу я жить без надежды. Просто не умею. Да и не хочу.

— Наконец-то! — внезапно раздался довольный голос Назара. — Свершилось!

Медленно повернув голову, посмотрела на хозяина квартиры с удивлением. Отчего так радуется-то? Да и внешний вид поражает. Мужчина впервые был причесан, не в трусах или шортах, а прилично одет: светлая рубашка, темные выглаженные брюки.

«Приболел, не иначе», — усмехнулась про себя.

Бесшумно подойдя, архитектор осмотрел мое творение.

— Однако, — хмыкнул спустя время. — Своеобразное у тебя видение своей зависимости. Женщина на наркоманку абсолютно не похожа, — он покачал головой. — Даже весьма привлекательна, хоть и в возрасте уже. А вот жизнь изрядно ее побила, — глянул многозначительно. — Ты, определенно, не понимаешь, что случается с наркоманами, — сокрушенно вздохнул. — Но хоть так.

Я промолчала. Краснопольский разглядывал не мое «видение зависимости», а прошлую меня, да вот только об этом я ему сообщать, естественно, не собиралась.

— Надеюсь, тебе полегчало, — несколько нервно продолжил архитектор. — Ты сидела без малого двадцать часов, — огорошив новостью, неодобрительно скривился. — Знаешь, что уже рассвет? Даже я так долго не работаю!

— Ого! — изумленно глянула в окно. На улице снова серело. Дежавю. В какой раз за последнее время день мимо проскальзывает?

— Меня Савелий разбудил. Через час приедет, — прервав мои размышления, торопливо сообщил Назар. — Тебе надо быстренько привести себя в порядок, переодеться. Да и перекусить не помешает. Свалишься еще. Давай, давай. Поднимайся, и пойдем, — поторопил, сердито поджимая губы.

Неспешно встав, ощутила легкую дрожь в ногах. Постояла немного и повернулась к своему творению. Пришла пора прощаться. Не испытывая сожаления, резко ударила. За мгновение лицо смазалось, черный мрамор вновь превратился в молочно-белый шар.

Прошлое осталось в прошлом. Опыт получила, выводы сделала — живу дальше. Только сначала разберусь с кое-чьими непомерными аппетитами. Шантажировать себя не дам.

— Я готова. Пойдем.

— Заказал тебе одежду и белье, — идя рядом со мной по коридору, сообщил Назар. — Все давно привезли. Ступай в ванную, вещи уже там.

Не дойдя немного до кухни-столовой, мужчина широким жестом распахнул одну из дверей.

— Спасибо, — поблагодарила и скрылась в ванной комнате.

Закрыв за собой дверь, на миг замерла. Интересно, неужто он так Савелия боится? Вон, даже переоделся. Чудны дела твои, господи.

Размышляя, подошла к демонстративно разложенной на открытой полке женской одежде. Краснопольский явно обладал отменным вкусом и не страдал от недостатка эротических фантазий. Белье оказалось ну крайне провокационным!

Впрочем, это лучше, чем ничего.

Скинув опостылевшую пижаму, направилась в душ. Спать и так не хотелось, а хлынувшая сверху прохладная вода взбодрила еще сильнее. Быстренько смыв соленый пот, тщательно промыла волосы. В прошлый раз это не удалось, и теперь голова знатно чесалась.

Выйдя из душевой кабины, вытерлась и с сомнением огляделась в поисках фена. Обнаружив его на полке у зеркала, удивленно хмыкнула. Не думала, что Назар им пользуется. Хотя, может, к нему женщины захаживают? Ну или о моей внешности сейчас печется.

Так, отвлекаясь пустыми мыслями, высушила чистые наконец-то волосы, оделась и обулась. Встав перед ростовым зеркалом, осмотрела свое отражение с ног до головы и обратно. М-да, похудела сильно. С прежней и не сравнить.

Кстати, архитектор выбрал очень правильную одежду: массивные черные ботинки на шнуровке, плотные черные колготы, скромное, но очевидно дорогое приталенное темно-серое платье выше худеньких колен. Выглядела я поразительно беззащитной и невинной. Даже захотелось саму себя укрыть от всех напастей.

Вот пройдоха!

Усмехнувшись, заплела небрежную косу, закинула ее за спину. В таком виде и с князем встречаться не стыдно.

Глубоко вздохнув, отвернулась и решительно направилась к выходу. Скоро узнаю, справлюсь или нет со своей затеей.

Прежде чем уйти из этого дома, обязательно нужно забрать компромат, но Савелия втягивать не хотелось. Как бы там ни было, а Назар фактически спас мне жизнь, да и после сильно помог.

Решила действовать самостоятельно. Рискнуть.

— Долго ты, — раздраженно пробурчал мужчина, заметив, что я вошла в кухню-столовую. Сидя за накрытым на одну персону столом, он нервно крутил меж ладоней уже знакомую баночку. — Садись и ешь.

Хмурясь, взглянул на лежащий рядом телефон. Звонка ждет.

Не выказывая недовольства приказным тоном, села. С наслаждением вдохнула аппетитный запах жареной рыбы и без стеснения принялась есть.

Краснопольский начал инструктаж:

— Твоя история: очнулась в крематории, пошла невесть куда. Я тебя подобрал ночью на дороге. Привез к себе. Отмыл, обогрел, накормил. Ты немного отлежалась и попросила связаться с Савелием. Что я благополучно и сделал.

Промокнула губы салфеткой, неспешно отложила ее в сторону. Налив себе из пузатого чайника ароматного чая, пригубила. Я не особо слушала шантажиста, но внимательно за ним следила.

Вне всяких сомнений, архитектор сильно нервничал. Об этом красноречиво говорили жесты: руки подрагивали, пальцы то и дело судорожно сжимали банку с напитком. Пару раз он легонько дотронулся до кармашка на груди, будто проверяя, на месте ли важная вещь. Так ведут себя люди, когда боятся ненароком утратить что-то крайне ценное. И вот зачем, спрашивается, начинать опасную игру, если так сильно трусишь?

— Не вздумай рассказывать князю о наркотиках и о том, как я тебя лечил, — неожиданно заявил Назар. Поставив локти на стол, переплел тонкие пальцы. Резко подавшись вперед, добавил нервно: — Это может вызвать ненужный интерес. Ясно?

— Конечно, — отставив чашку, ответила невозмутимо. — Что-то еще?

— Разумеется, — сердито глянул мужчина. — Первичный план — вышла замуж по глупости и так же по-идиотски чуть не умерла — не меняем. Мужа не любишь, живешь лишь мыслями о князе. Чем проще, тем лучше.

— Верно, — кивнула, отвечая не архитектору, а самой себе.

— Не нравится мне твое спокойствие, — поджал губы Назар и едва слышно побарабанил пальцами по столу. Затем кривовато усмехнулся. — Обо всем я один заботиться должен, — притворно тяжело вздохнул. — Пока ты лечилась, я успел съездить в банк, — он многозначительно замолчал.

Вопросительно приподняв бровь, посмотрела на архитектора в ожидании. Вопросов, разумеется, задавать не собиралась. Сам скажет. Переговорщик из него неважный.

— Я хорошо подумал и решил, что хранить твои фотографии в телефоне и компьютере небезопасно, — меж тем заявил он. — Вдруг телефон потеряю или ограбят квартиру да компьютер вынесут. Всякое случается, — выдержав красноречивую паузу, усмехнулся и продолжил: — Перенес все на жесткий диск и положил тот на хранение в международный банк. Рисковать не хочу, — мило мне улыбнулся, но в глазах притаилась угроза и… страх.

— Разумное решение, — спокойно сообщила и вновь отпила из кружки.

А сама экстренно меняла ранее придуманный план. Подозрения о том, что лежит в кармане, крепли. Неужто повезет, и не придется заставлять шантажиста идти к компьютеру?

Поглядывая поверх кружки, внимательно осматривала за спиной хозяина квартиры кухонную утварь. Категорически отвергнув разномастные тяжелые ножи, заприметила блестящий молоточек для отбивания мяса. То что надо! Осталось еще чуть-чуть. Нужно дождаться Савелия.

— Я купил тебе пальто. Оно в коридоре на вешалке, — нервно косясь на темный дисплей мобильного, быстро сказал Краснопольский. — Будешь выходить, обязательно надень капюшон. Тебя не должны… — внезапная трель телефона оборвала речь на полуслове. Усиленно пытаясь сохранить бесстрастное выражение на лице, мужчина принял вызов.

— Слушаю, — произнес глухо и замер. Через пару мгновений сказал: — Поднимайтесь, жду вас.

Нажав на отбой, внимательно посмотрел на меня. Тотчас внутренне собравшись, решила для надежности уточнить:

— Савелий?

— Да, — кивнул мужчина. — Пойду встречу, — он начал подниматься.

— Сидеть, — приказала твердо, неотрывно глядя на шантажиста.

Воздух вокруг моментально окрасился нежно-сиреневыми всполохами родовой силы бояр Изотовых. Плотные волны рванули в сторону опешившего архитектора. Едва первая коснулась Назара, тот мгновенно плюхнулся обратно на стул.

В его глазах читалось искреннее удивление. Он даже представить не мог, что глава рода Изотовых способна воздействовать на кого-либо еще, кроме слуг и воинов, давших клятву.

Хорошо иметь секреты.

Быстро встав, торопливо прошла за спину застывшего мужчины. Ухватив серебристый молоточек, вернулась. Достала из нагрудного кармана Назара маленький пластиковый квадратик.

Архитектор никудышный врун! Какой жесткий диск, какой банк?! Миниатюрная карта памяти, и все. Да ее же можно так запрятать!.. Восхитительно, что он пока не решил, куда именно. В кои-то веки мне повезло.

Желая перестраховаться, вновь вложила в голос родовую силу и спросила:

— На ней все фото и видео со мной? — увидев медленный кивок, уточнила: — Где еще есть? Отвечай!

Лицо Назара мучительно скривилось. Не в силах сопротивляться, он хрипло выдавил:

— Только в телефоне.

Я пододвинула мобильный поближе к краю стола и положила на дисплей карту памяти. Избавляться от компромата решила разом.

С силой резко ударила молотком. Карта памяти разлетелась вдребезги. Дорогущая коробочка из пластика и стекла также не выдержала встречи с «грозным оружием»: дисплей пошел паутиной трещин, корпус разломился.

Однако этого показалось мало. Необходимо увериться, что ничего восстановить не получится. Направила тоненьким ручейком эфир в руку и еще пару раз с силой ударила. Мобильный превратился в мешанину мелких обломков. Компромата больше нет.

— Ты отличный архитектор. Им и оставайся. Шантаж грязное дело, — держа в руке молоток, невозмутимо посмотрела на застывшего статуей Назара.

Внезапно тишину разорвал громкий звонок. Едва слышно выдохнув, вновь вложила в голос родовую силу и, чеканя слова, приказала:

— Как только открою дверь, можешь встать.

Небрежно кинула молоток на столешницу и направилась в коридор.

Чувствуя спиной пристальный взгляд, внутренне содрогнулась. Я понятия не имела, как долго воздействует родовая сила. Краснопольский в любой момент освободится. Не успею и глазом моргнуть — скрутит в бараний рог.

Снова прозвучал настойчивый звонок. Отбросив показушную невозмутимость, рванула к входной двери. Мысленно чертыхаясь, мучительно медленно открыла упрямый замок. Стоило тому поддаться, потянула за ручку. Массивное, тяжелое дверное полотно начало плавно распахиваться.

В этот же миг каким-то седьмым чувством почуяла движение сзади. С силой дернув ручку, широко раскрыла дверь, предельно четко осознавая — еще чуть-чуть, и я бы не успела. Прямо за спиной стоял архитектор.

— Доброе утро, Савелий, — невозмутимо произнесла, глядя на замершего за порогом седовласого мужчину.

Слуга князя смотрел на меня, не мигая, казалось, от изумления напрочь потеряв дар речи. Кое-как справившись с первым шоком и все так же не промолвив ни слова, он с достоинством поклонился. Выпрямившись, перевел взор на стоящего чуть позади Назара.

— Доброе утро, — сухо поздоровался тот.

Коротко кивнув, Савелий вновь изумленно посмотрел на меня. Сделав пару шагов в сторону, благо, широкий коридор позволял, я максимально отдалилась от шантажиста. Дыхание в затылок нервировало.

Краснопольский одновременно и разозлился, и откровенно растерялся. На миг даже показалось, словно на его лице промелькнула тень испуга.

— Назар, спасибо вам большое за гостеприимство. Вы прекрасный хозяин. Принесите, пожалуйста, мое пальто, — произнесла доброжелательно. Не дожидаясь реакции, тепло улыбнулась молчаливому Савелию. — Я хочу встретиться с князем. Дело не терпит отлагательств. Поможете?

— Конечно, боярыня, — наконец-то обрел дар речи Воронцов. — Едем прямо сейчас.

— Ваше пальто, Софья Сергеевна, — ровно произнес архитектор.

Благосклонно кивнув, позволила помочь мне одеться. Молчаливый Савелий, удостоверившись, что я готова к выходу, посторонился, пропуская.

Накинув капюшон, не мешкая, вышла за дверь. На мгновение остановившись, обернулась к Краснопольскому и тихо сказала:

— Добро помню. Удачи тебе, Назар, — и, отвернувшись, неторопливо пошла по коридору.

Мужчины попрощались, а после раздался характерный хлопок закрывшейся двери. Через миг сосредоточенный Савелий уже шел со мной рядом.

Глава 17

Над Ростовом занимался рассвет. Уверенно обгоняя одиночные попутные машины, массивный черный внедорожник мчался по асфальту, разбрызгивая мелкие лужи.

Удобно устроившись на заднем пассажирском сиденье, я смотрела на городские улочки и дома. Привычная невозмутимость на лице, а внутри все скручивается от тревоги. Влипла я капитально.

Сидящий за рулем Савелий то и дело поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Безусловно, он хотел поговорить: не каждый день боярыни воскресают. Только беседовать с ним не хотелось. Игнорируя вопрос в глазах тактично молчащего мужчины, я напряженно размышляла.

Краснопольский паразит, конечно, редкостный, но, не дав позвонить Василию, рассуждал здраво. Мой слуга — опытный воин, однако ситуация сложилась крайне серьезная. Навалившиеся проблемы Фролову решить не по силам. Обратившись за содействием к Савелию, я не лукавила и действительно хотела как можно скорее встретиться с князем. Без помощи могущественного человека вряд ли справлюсь.

Но вот что ему сказать? Как убедить помочь?

В наш последний телефонный диалог Игорь признался в своих чувствах. Фактически предложил стать женой. И что сделала я? Внезапно вышла замуж. И узнал князь новость не от меня, а от моего «дражайшего супруга».

Если смотреть правде в глаза, для мужчины это выглядело плевком в душу. Что бы я сама испытала в тот момент на его месте? Да ничего хорошего! И о том, кому не нужна, постаралась бы забыть поскорее.

Вряд ли Игорь сильно огорчился, узнав о моих похоронах. И более чем уверена, младший Разумовский тоже воспринял эту новость спокойно. Бывшего возлюбленного я изучила преотлично. Вне сомнений, он окружен любовью и лаской красоток и обо мне не вспоминает. Собственно, по этому поводу вовсе не переживала, поскольку к Михаилу прежних чувств не испытывала. Было да прошло.

А вот к старшему Разумовскому… Врать себе не хочу и не собираюсь: я не пылаю страстью. Он мне просто нравится. И лгать князю, как предлагал Краснопольский, критично не хотелось.

Отец и сын… Отчего судьба так упрямо сталкивает то с одним, то с другим?

Мысли круто свернули с князей Разумовских на собственный род. Обида на близких кольнула сердце.

Поймав в зеркале взгляд Савелия, спокойно спросила:

— Скажите, вам, случаем, неизвестно, как обстоят дела на моем руднике?

— Все без изменений, — мгновенно доложил мужчина.

— Отлично, — скупо улыбнулась. — А мои сестры? О них что-то знаете? — в голосе проскользнула тревога.

— Живы-здоровы, — помедлив лишь миг, успокоил Савелий. — Начали опять ходить в школу. Екатерина Юрьевна и ваш, — он замялся, — Егор Николаевич одновременно претендуют на опеку.

— Ясно, — кивнула и вновь повернулась к окну.

Малышки не упали духом, очень хорошо. Боялась, сломаются. Две смерти в семье за короткий промежуток не каждый взрослый выдержит: сначала мать, потом я.

Воспоминания о близняшках разлились теплом по сердцу. Соскучилась по ним неимоверно. Но даже просто увидеться с девочками сейчас не могу себе позволить. Не имею права и не собираюсь рисковать. Мало ли чем обернется встреча для сестер? Да и для рода. Прежде мне нужно юридически воскреснуть. Только как это сделать в экстренном порядке?

В этом мире такие вопросы решаются через суд. О подобной практике однажды рассказывал партнер по бизнесу. Звучало лютым бредом, оттого и запомнила. Ходить, дышать — и доказывать суду, что не мертва. Идиотизм. Но закон есть закон, с ним не поспоришь.

Потемкина, как ближайшего родственника, непременно вызовут на судебное заседание. И все, я опять окажусь в руках садиста.

Что же делать?

Множественные проблемы слиплись в один гигантский ком. Юридическое признание живой — полдела. Как после избавиться от Потемкина? Развестись не вариант. Закон не запрещает, но по местным традициям буду считаться опозоренной. И моей репутации, и репутации рода Изотовых конец. Я ведь глава.

Может, по-тихому «заказать» мерзавца?

Непроизвольно скрипнула зубами. Я страстно желала ему смерти. Причем, крайне мучительной. Да вот только, подозреваю, за Потемкиным стоит кто-то могущественный. Муженек терзал меня, требуя подписать документы на продажу месторождения, и надо быть полной идиоткой, чтобы не понимать очевидного: он действовал по чьей-то указке. И этот «кто-то» совсем не прост.

— Софья Сергеевна, прибыли.

Услышав голос Савелия, встрепенулась и с удивлением поняла, что автомобиль остановился. Сердце внезапно застучало часто-часто.

Через миг дверца с моей стороны открылась. Подав руку, слуга князя помог выбраться из высокого внедорожника.

Очутившись на улице, быстро осмотрела величественный особняк рода Разумовских и зачем-то начала застегивать длинное черное пальто.

Савелий, окликнув проходящего мимо воина, пошел тому на встречу.

Поглядывая на тихонько беседующих неподалеку мужчин, я наконец-то застегнула подрагивающими пальцами последнюю пуговичку и накинула на голову капюшон. В горле резко пересохло. Сама не знаю почему, но впервые за долгие годы ощущала настолько сильное волнение. Даже не удалось привычно быстро с собой совладать.

Стараясь дышать размеренно, с силой сжала кулачки. Расскажу все без утайки. Либо поможет, либо нет. Кто знает, вдруг мое предложение в обмен на помощь придется ему по нраву?

Тем временем Савелий вернулся и тихо произнес:

— Игорь Владимирович никого не принимает. Хотя для вас, думаю, сделает исключение. Он сейчас на ледовой арене. Идти не очень далеко, но, если желаете, доедем.

— Ни к чему, — покачала головой. Забота этого серьезного, тактичного мужчины была приятна. — Пойдемте пешком.

— В таком случае, прошу за мной.

Я особо не смотрела по сторонам. Хотя при других обстоятельствах непременно бы полюбовалась восхитительным ландшафтным дизайном и архитектурой строений. Но не могла не заметить, что все постройки, попадавшиеся на нашем пути, удивительно гармонично сочетались между собой: старина и современный стиль шли рука об руку.

«Не очень далеко» на деле вышло минут пятнадцать-двадцать быстрого шага. Мысленно поражаясь гигантскому размеру земельного участка, вместе с Савелием направилась к куполообразному серому зданию.

— Игорь Владимирович разносторонняя личность, — сбавив шаг, неожиданно начал рассказывать мужчина. — Любит орхидеи — распорядился разбить ботанический сад. Вы туда с одноклассниками приезжали, — напомнил невозмутимо. — С детства увлекается конным спортом — приказал организовать конноспортивную школу для детей простолюдинов. Сейчас у княжеского рода Разумовских одна из лучших конюшен в империи, — сообщил с гордостью. Быстро глянув на меня, продолжил: — Господин не чурается фигурного катания, отлично стоит на коньках. Вот и ледовую арену построил не только для себя. Открыт доступ для одаренных детей всех сословий. С ними занимаются лучшие тренеры. Форма, выезды на соревнования — за счет княжеского рода, — Савелий ненадолго задумался, а потом тихо добавил: — Светлейший князь достойный человек. Я горжусь, что служу ему.

— Не сомневаюсь. Такие поступки действительно вызывают уважение, — ответила искренне. А перед глазами всплыл образ полуголой прелестницы, разгуливающий по дому в мой первый визит. Интересно, она там одна или целый набор? Помедлив, спокойным тоном произнесла: — Знаю, князь единственный, поздний ребенок, родители давно ушли к предкам. Мир их праху, — опустив голову, пару мгновений помолчала, отдавая дань памяти. — Родовой особняк большой, Михаил живет отдельно. Игорю Владимировичу одному не скучно?

— Господин всегда очень занят. Многие дни в разъездах. Довольно часто к нему приезжают с визитами. Развлекают, — тон слуги заметно похолодел, однако мужчина был предельно корректен. — Вот и сейчас уже больше месяца в особняке живут гости.

Понятно, какие гости, точнее, гостьи Игорю Владимировичу скучать не дают. Яблоко от яблони недалеко падает.

— Савелий, я не хочу, чтобы кто-либо из гостей князя меня сейчас увидел, — уточнила, не сбавляя шага, и поправила сползший капюшон.

— Не беспокойтесь, — невозмутимо ответил мужчина. — Игорь Владимирович обычно тренируется один. Сейчас еще очень рано, и на льду, кроме него, никого нет. Да и зайдем мы со служебного входа, — глянул на меня и улыбнулся. — В этом пальто даже мне вас крайне сложно узнать. Просто опускайте лицо и не снимайте капюшон. Но если все же опасаетесь, встречу можно отложить. Правда, пока не знаю планов господина, — он слегка нахмурился.

— Нет. Лучше сейчас, — отрицательно качнула головой. Савелий кивнул.

Пройдя вдоль глухой стены ледовой арены, мужчина на миг остановился у ничем не примечательной коричневой металлической двери. Распахнув ее, вошел первым. Быстро оглядевшись, кивнул мне. Тяжко вздохнув, я переступила порог.

Очутившись в небольшом квадратном помещении с четырьмя широкими проходами, пониже опустила голову. Не мешкая, слуга князя повернул налево и повел меня по щедро освещенному коридору без окон.

Сердце вновь тревожно забилось. Облизнув моментально пересохшие губы, внутренне собралась. Мне нужна помощь Игоря Разумовского.

Коридор неожиданно закончился. Выйдя первым в огромное светлое помещение, Савелий глянул куда-то направо и наверх. Заметив на лице мужчины тень досады, сделала маленький шажок вперед. Проследив его взгляд, увидела длинный балкон, на котором, прислонившись к ограждению, стояли две стройные девушки.

Тотчас опустив голову, мысленно чертыхнулась. Ну конечно, как же тренироваться без восторженных красавиц! Князя я пока не заметила, но уверена — тот на льду.

— Прошу за мной. Идем под балкон, — тем временем тихо пригласил Савелий.

Идя немного впереди, он прикрывал меня от ненужных взглядов красоток. Ну и невольно полностью закрывал мне обзор. Мы прошли подальше под балкон и остановились. Вопросительно посмотрела на Савелия.

— Подождите, — сказал тот негромко. — Вас здесь никто не увидит.

Развернувшись, мужчина направился к высокому бортику, огораживающему ледовую поверхность. Остановившись, Савелий положил руки на ограждение, видимо, ожидая, когда господин обратит на него внимание. Разумное решение.

Я же, сместившись немного в сторону, неотрывно смотрела на одинокую фигуру на льду. Удобная серая толстовка подчеркивала широкие плечи князя, в тон ей свободные штаны не затрудняли движений. Игорь Разумовский чувствовал себя на коньках легко и непринужденно. Казалось, что он их и не замечает вовсе.

Не в силах отвести взора от грациозно скользящего по льду мужчины, даже забыла дышать, когда тот с филигранной точностью выполнил неимоверно сложный прыжок. Катался князь божественно.

«Его девочек можно понять, — подумала с грустью, провожая взглядом статную фигуру Игоря. — Ради такого зрелища не грех встать на пару часов пораньше».

Наконец-то заметив Савелия, князь быстро направился к нему. Не доехав пару метров до бортика, небрежно мазнул по мне взглядом. И встал словно вкопанный. В васильковых глазах читалась адская смесь неверия и… надежды.

А он похудел. Бороду сбрил.

Судорожно вдохнув, я расправила плечи и подняла голову. Капюшон плавно сполз.

Помедлив секунду, Игорь рванул в мою сторону. Одним прыжком преодолев высокий бортик, в мгновение ока оказался рядом. Крепко схватил, прижал к груди.

Он не произносил ни слова. Застыв недвижимо, я чувствовала, как сильно бьется его сердце.

Крепкие руки заскользили по спине. Теплые губы дотронулись до виска, спустились по шее. Запустив ладонь в мои волосы, Игорь легонько прикоснулся губами к губам. Не отдаляясь, прошептал лишь для меня одной:

— Лебедушка моя. Душа моя. Жива!..

И вновь обнял, держа словно бесценную реликвию. Казалось, он хотел защитить, укрыть от любых невзгод.

Глубоко вздохнув, мягко отстранилась. Увидев лучащиеся счастьем васильковые глаза, едва не застонала. Так захотелось поверить! Но красотки на балконе весьма недвусмысленно намекали, что меня ждет. Не отрывая взгляда, негромко произнесла:

— Я хочу предложить сделку.

Глава 18

Аккуратно держа за плечи, Игорь пристально смотрел мне в глаза.

— Что я тебе такого плохого сделал? — наконец спросил тихо.

— Ничего, — ответила с неподдельным удивлением. — Напротив, признательна за все для меня сделанное, — помолчав немного, добавила: — Савелий рядом. Да и ваши женщины наверху. Может, обсудим в другом месте?

— Женщины? — с недоумением переспросил князь, проигнорировав упоминание о слуге. Видимо, совершенно того не опасался.

Указав пальчиком на нависающий над нами балкон, невозмутимо повторила:

— Ваши женщины находятся поблизости. Я хочу серьезно поговорить. Лишние уши не нужны.

Не убирая рук с моих плеч, он долго-долго смотрел в глаза. Внезапно кривовато усмехнувшись, промолвил:

— Мои женщины… Впрочем, ты права: здесь не место для серьезного разговора.

Крепко схватив за руку, он стремительно повел меня под балконом. С удивлением поглядывая на сурово поджимающего губы мужчину, не могла взять в толк, что с ним происходит. Разумовский, определенно, злился.

Не поспевая за длинноногим, уверенно вышагивающим в своих коньках князем, я почти бежала. Это никуда не годилось, но возмущаться не в моих интересах: мне нужна его помощь.

Мысли летали встревоженными бабочками.

Продуманный диалог сразу же пошел не по плану. Такой реакции на свое предложение я не ожидала. Впрочем, как и настолько эмоциональной встречи. Ладно, буду ориентироваться по ситуации.

Отбросив ненужные размышления об отношении ко мне князя, перешла на легкий бег: видимо, не желая медлить с разговором, Игорь ускорил шаг.

Буквально влетев за ним следом в небольшое помещение, сделала по инерции еще несколько больших шагов. Сердце стучало где-то в районе горла. В пальто стало невыносимо жарко.

Отпустив руку, Разумовский остро глянул на меня, а затем направился к распахнутой им настежь двери.

Пока он закрывал замок, неспешно прошла по комнате, на ходу расстегивая пуговицы и осматриваясь. Здесь, так же, как и на всем нашем пути, пол был покрыт прорезиненным темно-зеленым материалом. По центру стояла низенькая длинная скамейка, вдоль стены — вместительные металлические шкафчики. Недалеко от небольшого тонированного окна обнаружился круглый деревянный столик с тремя пластиковыми литровыми бутылками какого-то напитка.

По всей видимости, мы пришли в раздевалку.

Не увидев стульев, огорченно вздохнула. Подойдя к столу, почувствовала взгляд в спину и повернулась. Князь стоял в нескольких метрах, не говоря ни слова, но и не отводя глаз. Очевидно, начинать разговор первым он не собирался.

— Игорь Владимирович, у меня к вам взаимовыгодное предложение, — произнесла деловым тоном.

Вопросительно изогнув бровь, мужчина все так же молча меня изучал. И вел себя крайне нетипично.

Погасив зарождающееся беспокойство, продолжила:

— Не буду скрывать, ситуация сложная. Мне необходимо юридически воскреснуть, а также с минимальными потерями выйти из нежелательного брака. Кроме этого, я нуждаюсь в вашем покровительстве и защите, — замолчав, посмотрела на бесстрастного, опытного дипломата. На его лице не дрогнул ни один мускул. — В качестве благодарности за помощь предлагаю половину принадлежащего мне месторождения турина.

— Не интересно, — ответил он сухо, наклонив голову набок.

— Что должно произойти, чтобы вы заинтересовались? — не выказывая нервозности, но демонстрируя внимание, чуть-чуть подалась вперед.

— Может, стоит предложить нечто иное? — усмехнулся мужчина.

— Ничего более ценного у меня нет, — качнула головой. — Если вас не устраивает доля в месторождении, готова к диалогу.

— Судя по твоему поведению, ценное, определенно, есть, — намеренно игнорируя крайне выгодное предложение, сообщил он холодно.

— И что же? — поинтересовалась с удивлением.

Нарочито медленно князь принялся рассматривать мою фигуру. Потом неспешно направился ко мне, встав близко-близко, нависая. Аккуратно приподняв за подбородок мою голову, вгляделся в глаза.

— Ты упомянула о моих женщинах, — с непонятной горечью тихонько хмыкнул и многозначительно произнес: — Теперь-то и ты не девушка, — не отпуская подбородок, легонько провел большим пальцем по губам. — Или я тебе настолько неприятен?

Мужчина замер в ожидании ответа.

Привычную маску невозмутимости удалось сохранить, а мысли лихорадочно заскакали.

И вот что мне делать?

Интересно, в этом мире девственность восстанавливают?

Сын точно пошел в папу.

У меня нет времени на обдумывание.

Сама не выпутаюсь.

— Отчего же? — отозвалась спокойно. — Если вас устроит такая благодарность…

— Сейчас? — все тем же бесстрастным тоном поинтересовался князь.

— Почему бы и нет, — усмехнулась я. — Условия сделки озвучены. Я их принимаю.

Продемонстрировав открытую ладонь, щелкнула пальцами. Над ними мгновенно появилось маленькое нежно-сиреневое облачко и тут же истаяло. Закрепленное магией слово дано. Продолжая держать привычную маску ледяной королевы, тем не менее отчетливо понимала, что сама себя загнала в угол: закрепив сделку эфиром, намеренно отрезала путь обратно.

Вернулось спокойствие. Прогнав назойливые мысли — почему поступила так, а не иначе, — принялась рассматривать легкую щетину на скулах и подбородке мужчины.

Ему идет. Так гораздо лучше, чем с бородой.

Внезапно шагнув назад, он несколько долгих мгновений смотрел нечитаемым взглядом.

— Даю слово, — наконец глухо произнес самый могущественный человек в Южном княжестве, — я буду помогать тебе, оберегать и защищать.

В тот же миг над головой Игоря отчетливо проступила васильковая вязь силы. Померцав, резко вспыхнула и пропала.

Через секунду Разумовский с мрачной решимостью единым движением стянул с себя толстовку вместе с футболкой и небрежно кинул их на пол. Но почему-то не спешил подходить. Казалось, он ждет моего ответного шага.

Не выказывая нервозности, неторопливо сняла пальто, отбросила в сторону. Встав спиной к столу, оперлась руками о столешницу и медленно скользнула глазами по обнаженному рельефному торсу.

Лучшего кандидата для потери девственности сложно сыскать: умный, опытный и чертовски привлекательный. И не в пресловутых носках, а в коньках! Целый букет эротических фантазий!

Определенно, свой первый секс в этом мире я запомню навсегда.

Тем временем Игорь неожиданно подался вперед. Без малейшего усилия приподняв, усадил меня на столешницу. Одновременно резко вклинился меж моих бедер, разведя те в стороны. С тихим стуком пластиковые бутылки попадали на пол.

Сильные руки обнимали, скользили по телу, словно изучая, гладили. С легкостью сорванное платье улетело в неизвестном направлении. Я осталась в фривольном нижнем белье и колготках, притом сидела на столе с бесстыдно разведенными ногами.

Прикрыв отяжелевшие веки, тесно прижалась к возбужденному князю, даря ответные поцелуи. Почуяв скорое обретение желаемого, гормоны возликовали и пустились в бешеную пляску. Я, словно большая кошка, льнула к нежно ласкающему мое тело мужчине, без малейшего стеснения ответно покусывала шею, горошинки сосков, легонько вонзала в спину ноготки.

О принятом решении сожалений не было. Как и пути назад.

— Почему он, а не я? — неожиданно прошептал Разумовский в мои припухшие от поцелуев губы. В голосе отчетливо слышались обида и боль. — Почему вышла замуж за другого? Неужели я так плох для тебя?

И вот что ответить? Сказать, что не желала терпеть любовниц и понятия не имею, почему вышла замуж за садиста?

— К чему теперь об этом, — крепко обхватив мускулистые мужские бедра ногами, прижалась сильнее. А ощутив, насколько велико его возбуждение, тихонько застонала. Не хотелось, чтобы он медлил. Страстно целуя, поторопила: — Хватит разговоров.

Ни на миг не выпуская из объятий, Игорь отчего-то не спешил завершать начатое.

— Хочу тебя, — шепнула едва слышно.

Бережно придерживая ладонью за спину, князь все мешкал. Тогда я, подавшись вперед, прижалась к нему грудью и, закинув руки на шею, потянула к себе.

Внезапно он опрокинул меня на стол. Но не позволил удариться, а мягко положил. Нависая надо мной, умопомрачительно поцеловал, лаская.

Стон сдержать не удалось. Казалось, еще чуть-чуть — и наступит долгожданная разрядка.

Но Игорь, подарив очередной сумасшедший поцелуй, отстранился. Я больше не ощущала его рук и губ.

Не понимая, что происходит, с трудом сфокусировала взгляд на красивом лице. Тот, кто буквально пару мгновений назад желал секса не меньше меня и ласкал так страстно, казался совершенно спокойным.

— Любовниц и наложниц у меня нет. Те девушки на балконе — дальние родственницы, — внезапно прозвучал низкий, с сексуальной хрипотцой голос.

Я озадаченно захлопала ресницами, с трудом понимая, о чем речь.

Коротко улыбнувшись, князь с каким-то запредельным самоконтролем деловито поправил съехавшее кружево на моей груди.

— Девочки гостят со своей матерью уже не помню сколько, — невозмутимо продолжил он, выпрямляясь. — Я не очень хороший хозяин. Бывает, о гостях забываю, — чуть сместившись в сторону, аккуратно свел мои ноги вместе. — Нужно с ними сегодня пообедать, наверняка обижаются, — Разумовский сокрушенно вздохнул и неодобрительно покачал головой.

Недоуменно хмурясь, начала подниматься. Что происходит? Я же вижу, насколько сильно меня желает! Как, ну как он умудряется держать себя под контролем?!

Стоп! У него и вправду нет кучи любовниц? Я… все придумала?!

Тем временем князь подал руку, помог сесть. Опустив ноги со стола, растерянно посмотрела на невозмутимого мужчину.

— Я ведь тоже живой человек. И у меня есть чувства, — сказал он с тихой грустью. — И сейчас намеренно тебя провоцировал, — скупо улыбнулся. — Условия сделки приняла ты, но не я, — замолчал, давая время на осознание. Видимо, заметив что-то в моем взгляде, тихо пояснил: — Я дал княжье слово тебя защищать и оберегать, но ты мне ничего не должна. Сделки нет. Я не собирался доводить начатое до конца. Лишь хотел… — оборвав себя на полуслове, Разумовский замолчал.

Слова о незаключенной сделке прозвучали как легкий щелчок мне по носу.

— Зачем тогда это все? — уточнила, подавшись вперед, и застыла в ожидании ответа.

— Хотел, чтобы ты поняла: просто тело мне неинтересно, — покачал головой князь. — Я искал твоей любви. Но в твоих глазах почему-то кобель редкостный. Да вот только женщины у меня давно не было. С тех самых пор, как мы с тобой общались на пробежке. Помнишь? — он усмехнулся. — Видишь, я умею контролировать свои сексуальные желания.

Кивнув, набрала в грудь воздуха, собираясь ответить. Но резко передумала. Не скажешь ведь, что оценивала отца по сыну и исходила из прошлого болезненного опыта отношений.

Игорь отвел взгляд к окну. Конечно же, ничего там не разглядывал, просто дипломатично давал время осмыслить все произошедшее и сказанное.

Я же, не обращая внимания на собственный полуголый вид, сидела молча, впервые не зная, что ответить.

— Игорь Владимирович, срочная информация! Дело не терпит отлагательств! — внезапно прогремел из-за двери встревоженный голос Савелия.

Неодобрительно качнув головой, князь широко шагнул в сторону, поднял пальто, подал мне. Безнадежно испорченное платье так и осталось валяться на полу.

Соскользнув со стола, торопливо надела пальто и принялась застегивать пуговки.

— Игорь Владимирович, это действительно очень важно! — вновь послышался из-за закрытой двери громкий голос Савелия.

Как только я застегнула верхнюю пуговицу, Разумовский резко развернулся. Уверенно вышагивая в своих коньках, направился к двери. Распахнув ее, сухо обронил:

— Входи. Что случилось?

Стремительно перешагнув порог, Савелий прикрыл за собой дверь. Вытянувшись перед князем, быстро произнес:

— Звонил Фролов. Потемкин, вероятно, маг разума. Я поднимаю спецотряд?

На лице князя отчетливо проступило удивление. Затем его сменило… отвращение.

— Данные проверил? — ледяным тоном поинтересовался он.

— Пока только косвенные признаки, — с досадой поморщился Савелий.

Играя желваками, Игорь несколько долгих мгновений стоял недвижимо. Глядя куда-то поверх головы слуги, о чем-то напряженно размышлял.

Я с недоумением смотрела то на одного мужчину, то на второго. Что за маг разума? О чем речь?

Не реагируя на меня, Савелий не отводил взора от князя. Тот же, неожиданно повернувшись ко мне, чеканя слова, спросил:

— Софья, как и где вы познакомились с Потемкиным? Почему вышли на него замуж? Что произошло после?

И сейчас вопросы задавал именно правитель Южного княжества. Как бы ни было стыдно и неприятно, лучше не увиливать.

Насколько я поняла, Савелию князь доверял. Потому, не видя смысла утаивать правду, ровно начала:

— Почему вышла замуж — не знаю. Для меня самой это тайна, — мельком глянув на князя, заметила, как его лицо окаменело. Нахмурившись, постаралась припомнить события первой встречи с «любящим мужем». Тщательно подбирая слова, продолжила: — Впервые встретились на ипподроме. Потемкин сел рядом, взял за руку и… все, сразу стал самым близким человеком. Поверила безоговорочно. С ипподрома отвез в храм. Согласие на брак я дала добровольно, — грустно усмехнувшись, добавила: — Вы звонили наутро после нашего бракосочетания. Тогда я уже не испытывала необъяснимого доверия и эйфории. Впоследствии пришлось самой себе остановить сердце, чтобы, — примолкнув, поморщилась, — скажем так, избежать общения с супругом. В итоге очнулась в крематории. Выбралась из гроба, пошла по дороге. Меня подобрал Краснопольский, затем связался с Савелием. Ну а тот по моей просьбе привез к вам.

Поймав вопросительный взгляд князя, Воронцов кивнул. Глубоко вздохнув, Игорь вновь повернулся ко мне.

— Об «общении» с Потемкиным и встрече с архитектором после расскажете детально, — заявил безапелляционно. — Вы до сих пор девственны? — ледяным тоном продолжил допрос, нарушив непреложные правила. Ну не задают такие вопросы дворянкам в присутствии слуг! Не спеша говорить, задумчиво нахмурилась. — Я должен знать. Это важно, — надавил, глядя неотрывно, требуя ответа.

— Да, — произнесла громко и отчетливо. — По неизвестным причинам супруг не пожелал воспользоваться своим правом. Впрочем, об этом я ничуть не сожалею.

На один короткий миг в глазах Разумовского промелькнул адский коктейль эмоций. Моментально взяв их под контроль, он хладнокровно сообщил:

— Причина проста: маги разума импотенты, — а потом, повернувшись к Савелию, уточнил: — Где Потемкин?

— Вот уже полчаса в городской администрации. Дожидается комиссии по опеке. Там же находится помощница Софьи Сергеевны и юные боярыни. Их сопровождает телохранитель рода Изотовых.

— Поднимай спецотряд. Потемкина арестовать немедленно, — приказал князь. — Действовать максимально аккуратно. Никто не должен пострадать. Он нужен мне живым. По выполнении — доложить.

От интонации мужчины стало не по себе. Повеяло не просто опасностью, а смертельной угрозой. Вся «сердитость» на меня мигом показалась детской забавой.

— Слушаюсь, господин, — коротко поклонившись, Савелий быстро ретировался, плотно прикрыв за собой дверь.

— Не волнуйся, с твоими сестрами все будет в полном порядке, — низким голосом успокоил Игорь. Едва мы остались одни, он вновь перешел на «ты».

Сев на лавочку, принялся расшнуровывать коньки. Сняв их, подошел к шкафчику, достал кроссовки и начал неторопливо обуваться.

Наблюдая за полуголым князем, напряженно размышляла. Получается, Потемкин с момента знакомства воздействовал на меня какой-то неизвестной силой? Это все объясняло, пазл сложился. За исключением одной-единственной детали: кто же стоит за спиной «муженька»?

Меж тем Игорь поднял скинутую в спешке толстовку. Вытащив из нее футболку, небрежно откинул ту в сторону. Надев теплую кофту прямо на голое тело, застыл на миг. А после внезапно подошел ко мне. Резко развернув к себе спиной, крепко обнял.

— Тебя принуждали отдать месторождение? — спустя миг, услышала его хрипловатый от эмоций голос. Он вроде спрашивал, но фраза звучала утвердительно.

— Да, — ответила, не лукавя. — Как именно — пока не готова рассказывать, — добавила и тяжко вздохнула.

— Я все сделаю, — твердо произнес князь. — Потемкин понесет заслуженную кару. Ваш брак аннулируется. Я найду того, кто это затеял, и лично накажу. Обещаю, — нежно обнимающие руки сжались сильнее, но через миг хватка ослабла. Очевидно, он не хотел даже ненароком причинить мне боль.

— Кто такие маги разума? — задала надоедливой мухой зудящий в голове вопрос.

— После расскажу. Пойдем, приведешь себя в порядок, отдохнешь.

— А ты? — спросила негромко.

— А я буду выполнять данное тебе слово, — усмехнулся он.

Плавно выпустив из объятий, Разумовский взял меня за руку и уверенно повел прочь из раздевалки. Последовала за ним, не возражая. В израненной душе царил полный хаос.

Меж тем разум принялся холодно анализировать происходящее.

Глава 19

Этот же день. Ранее

Покусывая губы, одетая в стильное пальто и строгий костюм Катерина вот уже полчаса ходила по террасе дома Изотовых. Жутко нервничая, девушка то и дело доставала из сумочки мобильный и поглядывала на дисплей. Время часа «икс» неумолимо приближалось, до поездки в администрацию оставалось всего ничего.

«Как пройдет? — страшась неизвестности, беспрестанно думала юная вассал. — Вдруг девочкам не разрешат со мной зайти? Или мне не дадут опеку? А если Потемкин применит свою силу?»

Тяжко вздыхая, она мерила шагами пол, не замечая остановившихся поблизости двух воинов рода Изотовых. Что-то негромко сказав Ярославу, его коллега неторопливо пошел вдоль дома, а привычно спокойный телохранитель направился к террасе. Не поднимаясь по ступенькам, он остановился.

— Доброе утро, — глядя снизу вверх, поприветствовал девушку.

— Доброе, — хмуро отозвалась Катенька и начала спускаться по лестнице. — Думаешь, на комиссии все пройдет хорошо? — прямо на ходу поинтересовалась с тревогой.

Посторонившись, мужчина дал ей дорогу. Посмотрев теперь уже сверху вниз, неожиданно философски изрек:

— Будь готов к худшему, но делай все, чтобы этого не случилось, — помолчав, уверенно добавил: — Со своей стороны гарантирую вам и боярыням безопасность.

Поджав губы, Катя, не мигая, смотрела на безмятежного воина. Как он может быть сейчас таким спокойным? Неужто совсем не страшно?!

— Ярослав, а откуда у тебя артефакт-блокиратор? Расскажешь? — тихонько спросила. — За разговором время быстрее идет. Тревожно. Очень, — пояснила и, покраснев, принялась нервно теребить ручку изящной сумочки.

«Вроде бы ровесницы с Софьей Сергеевной, а настолько сильно отличаются. Глава рода Изотовых всегда сохраняла самообладание», — с грустью подумал мужчина. Быстро глянув на наручные часы, он задумчиво посмотрел на смущенную и одновременно крайне встревоженную девушку.

— Особо рассказывать нечего, — произнес невозмутимо. — Мне тогда было лет десять. Любил в одиночку уходить из деревни да бродить по тайге. Самонадеянный, ничего не знающий, по сути, мальчишка. Однажды, к концу сытого лета, нос к носу столкнулся с молодым медведем, — увидев, как Катенька испуганно округлила глаза, улыбнулся. — Медведь от неожиданности заорал со всей мочи, и я вместе с ним. Оба друг друга испугались да и рванули в противоположные стороны. Медведь на дорогу, а я в лес. Мой бег закончился падением в овраг. Ногу повредил, сам выбраться не смог. На третьи сутки меня оттуда вытащил старец. Принес к себе в избушку, накормил, подлечил, поговорил. Позже он стал моим наставником. Научил боевым техникам, житейской мудростью поделился, артефакт-блокиратор подарил. Объяснил, как им пользоваться, на меня настроил. Откуда знания и артефакт у наставника — не спрашивал. Разный народ вдоль Амура живет да от глаз людских прячется, не принято там вопросов задавать. А сам он помалкивал.

— Ты… — Катерина помялась, а после быстро спросила: — Артефактом доводилось пользоваться в деле?

Помолчав, Ярослав односложно ответил:

— Да.

По его тону и моментально застывшему лицу юной дворянке стало понятно — дальше расспрашивать не стоит. Не скажет. Повисла напряженная пауза. Желая скрасить последствия неудобного вопроса, Катя миролюбиво поинтересовалась:

— А с наставником вы общаетесь?

— Нет, — качнул головой воин. — Учитель давно ушел к предкам. В тот год я и с приемной семьей простился. Больше в деревню не возвращался. Это произошло двадцать лет назад, — усмехнулся мужчина.

— А сейчас тебе сколько? — удивленно нахмурилась юная дворянка. — На вид, максимум тридцать. Любимая девушка есть? — выпалила и густо-густо покраснела.

— Тридцать семь, Екатерина Федоровна, — ровно ответил Ярослав. — Постоянной женщины в моей жизни нет и не будет, — встретив удивленный взгляд Кати, пояснил: — Проклятие рода должно уйти вместе со мной. Сейчас мне есть о ком заботиться. Надеюсь, так и останется. Нам пора, — сообщил внезапно и резко повернул голову к входной двери.

Через пару мгновений та распахнулась, и на террасу вышли сосредоточенные близняшки.

— Доброе утро, Ярослав, — хором поздоровались, чинно спускаясь по лестнице.

Приглядевшись, мужчина не обнаружил у них ни тени страха, лишь решимость. Храбрые малышки, определенно, не боялись. Они были готовы отстаивать свои интересы.

— Светлого дня, боярыни, — воин почтительно поклонился. — Прошу в машину.

Синхронно кивнув, девочки в сопровождении Катерины направились следом за телохранителем. Удостоверившись в удобстве пассажиров, Ярослав завел двигатель. Вскоре машина выехала со двора.

По дороге Катя изредка поглядывала на сосредоточенных, воинственно настроенных близняшек. На вчерашнем совете взрослые решили не рассказывать боярыням о том, что Потемкин не простой человек, а треклятый маг разума. Вассал рода вначале сомневалась, правильное ли это решение. Но теперь чувствовала — да, верное. Ее саму пугает предстоящая встреча с Егором, а каково было бы малышкам? Нет, пусть лучше не знают.

Белоснежный автомобиль припарковался на стоянке городской администрации. Выйдя из салона, телохранитель быстро осмотрелся. Заметив знакомый серый седан, не повел и бровью. К возможным проблемам он подготовился.

Открыл первой дверцу Катерине, затем помог выбраться девочкам. Крепко взяв их за ладошки, вассал рода Изотовых решительно направилась к входу в администрацию. Невозмутимый Ярослав бесшумной тенью шел рядом.

Миновав полупустой в этот раз холл, они беспрепятственно поднялись на второй этаж. Катерина уверенно шагнула в широкий коридор, хотя сердечко в груди билось тревожно. Свернув направо, остановилась напротив нужной двери. Быстро оглядела сидящих на стульях вдоль стены немногочисленных посетителей.

Две весьма почтенного возраста женщины тихо беседовали. Седовласый мужчина угрюмо о чем-то размышлял. Беловолосый юноша в черной кепке увлеченно играл в телефоне. Оторвавшись на миг от дисплея, он, заприметив симпатичную рыжеволосую девушку, обаятельно улыбнулся, разглядывая незнакомку с явным интересом.

Одарив паренька холодным взором, Катерина глянула налево и моментально напряглась. В конце коридора, у самого окна, скрестив на груди руки, стоял Потемкин. На его лице отчетливо читалось высокомерие и презрение.

Вассал рода Изотовых гордо вскинула подбородок. Весь страх внезапно куда-то улетучился. Она собиралась бороться за близняшек до победного.

Меж тем, демонстративно поклонившись Катерине, Егор ядовито ухмыльнулся. А после внимательно оглядел невозмутимого Ярослава и хмурых боярынь. Увидев возможного опекуна, девочки даже и не подумали с ним здороваться. Крепко держа за руки Катю, они смотрели на мужчину исподлобья.

Заметив, как вдовец угрожающе прищурился, Ярослав тихо сказал Кате:

— Думаю, вам с девочками лучше присесть, — воин жестом указал куда именно: между одной из женщин и юношей пустовали три стула.

Коротко кивнув, Катерина села на ближайший. Очутившийся по соседству молодой человек тотчас снял кепку и быстро провел ладонью по светлой шевелюре. Затем, желая понравиться симпатичной девушке, снова обаятельно, демонстрируя милые ямочки на щеках, улыбнулся.

Не выказывая ответного интереса, Катерина даже не сменила непроницаемое выражение на лице.

Цепко глянув на парня, Ярослав проследил за рассаживающимися боярынями, а потом отошел к противоположной стене и встал напротив подопечных.

Задумчиво покрутив в руках мобильный, юноша повернулся к Кате и негромко заметил:

— Вы с сестрами очень похожи. Все красавицы.

— Благодарю, — ледяным тоном отозвалась девушка, прекрасно понимая, что с боярынями они не похожи ни капли.

— А я вот сижу, жду, когда документы отдадут, — не реагируя на холодность девушки, сообщил юноша. — На этих чиновников никаких нервов не хватает. Меня Ефимом зовут. А тебя?

— Имени своего вам сообщать не намерена, — отозвалась Катерина холодно.

Разочарованно вздохнув, юноша посмотрел на Ярослава, словно ища у того помощи. Ответив нечитаемым взглядом, телохранитель моментально напрягся. Вроде безобидный, улыбчивый паренек, и угрозы пока не наблюдается, но профессиональная интуиция отчего-то сработала.

В это же мгновение дверь в кабинет распахнулась. Остановившись на пороге, затянутая в строгий черный костюм заместитель начальника произнесла:

— На комиссию приглашаются претенденты на опеку над боярынями Изотовыми.

Отлипнув от стены, Ярослав подождал, пока Катерина и девочки войдут в кабинет, и, намеренно опережая Потемкина, скользнул следом. Очутившись в просторном помещении, сопроводил подопечных к самым дальним стульям. А потом замер рядом, не отводя тяжелого взгляда от Потемкина. Тот, демонстративно возведя глаза к потолку, неодобрительно покачал головой.

— Тамара Прокофьевна, — неожиданно послышался от двери голос заместителя, — можно мне все же уйти?

— Ступай, — с досадой отозвалась начальница. — Справлюсь одна.

За упорхнувшей по личным делам сотрудницей захлопнулась дверь, а хозяйка кабинета пододвинула поближе документы. Конечно, отпускать заместителя во время комиссии не по правилам, но у той ночью дочь отвезли в роддом. От встревоженной будущей бабушки пользы сегодня ждать не приходилось.

«Позже подпишет протокол», — успокоила себя Тамара Прокофьевна.

Не выказывая удивления количеством визитеров, привыкшая ко многому за столько лет работы женщина принялась медленно листать лежащую перед ней папку.

Подобные дела в ее практике уже встречались. Она нередко сталкивалась с тем, что молодые кандидаты в опекуны впоследствии горько сожалели о принятом решении. Приходилось вновь пересматривать дела, и частенько дети отправлялись под опеку государства. Поэтому начальница уже не раз беседовала с юной претенденткой Тимирязевой. Второго кандидата Тамара Прокофьевна видела впервые: документы у него принимала заместитель.

Вновь поправив очки, женщина строго оглядела присутствующих и хорошо поставленным голосом произнесла:

— Прибывших на комиссию прошу представиться, — остановив взор на Потемкине, дала понять, кто именно будет говорить первым.

— Потомственный дворянин Егор Николаевич Потемкин, — мгновенно сориентировался тот. Галантно поклонившись, изобразил на лице глубокую печаль. — Супруг безвременно почившей главы рода бояр Изотовых Софьи Сергеевны.

— Сочувствую вашему горю, — искренне промолвила начальница.

Неторопливо поднявшись с места, Екатерина гордо вскинула голову.

— Потомственная дворянка Екатерина Федоровна Тимирязева. Вассал рода Изотовых, давшая клятву верности лично главе рода Софье Сергеевне. Со мной прибыли на комиссию боярыни Елизавета и Александра Изотовы, а также их телохранитель.

Взглянув поверх очков на решительно настроенную девушку, чиновница вновь полистала документы.

— На получение права опеки претендуют два кандидата, — начала сухо, глядя в бумаги. — Елизавета и Александра Изотовы дали согласие обоим. По правилам я должна принять решение на основании имеющихся в деле анкет. Более подходящей кандидатурой пока для меня является Егор Николаевич. — Вдовец довольно приосанился. — Однако в целях детального рассмотрения дела я готова выслушать юных боярынь, — моментально смягчив тон, она обратилась к девочкам: — Елизавета, Александра, хотите ли вы что-либо сказать?

— Да, — твердо произнесла Лиза, синхронно встав вместе с сестренкой и взяв ту за руку. — Мы хотим в опекуны Катерину Федоровну Тимирязеву. А Потемкин нам не нравится, мы его совсем не знаем.

— Но вы же дали ему согласие, — напомнила начальница. — Отчего так вышло? Вас кто-то заставил?

Быстро переглянувшись, боярыни одновременно хмуро посмотрели на хозяйку кабинета, не торопясь отвечать.

Катерина собралась было вмешаться, но женщина остановила ее жестом.

— Мы не знаем, как так вышло, — тихонько объяснила Саша. — Никто нас не принуждал. Сами подписали. Но мы не хотим его в опекуны.

— Совсем, — твердо добавила Лиза.

— Садитесь, — практически с материнской заботой произнесла начальница, затем кивнула Потемкину. — Даю вам слово, Егор Николаевич.

— Девочки правы: они меня действительно не знают, — неожиданно для Кати выдал вдовец. — Да вот только моей вины в этом нет, — мужчина огорченно вздохнул и безапелляционно заявил: — Присутствующая здесь Екатерина Тимирязева, желая получить опеку, действует исключительно из корыстных побуждений. Ее не интересуют дети, только имущество рода Изотовых. Она препятствует моим встречам с боярынями и продолжает настраивать их против меня. Подтверждением тому служит согласие девочек на опеку, — заметив заинтересованность начальницы, пояснил: — Даже пришлось приезжать в школу, чтобы с ними пообщаться! В присутствии заместителя по воспитательной работе я поговорил с девочками по душам, — на лице женщины мелькнула тень одобрения. Потемкин моментально воодушевился. — Лиза с Сашей решили, что лучше меня им опекуна не сыскать. А вот теперь снова идут на попятную, — он с показной беспомощностью развел руками. — Одна только надежда осталась на вас, Тамара Прокофьевна.

Сжав губы, Катерина поднялась.

— Егор Николаевич умеет быть крайне убедительным. Я не обладаю таким же даром красноречия, увы. Могу сказать лишь одно: его слова лживы. Девочек я искренне люблю. Вассальная клятва, принятая у меня главой рода Изотовых, подтверждает — Софья Сергеевна мне доверяла. На тот момент боярыня замужем не была, а значит, если бы с ней что-то случилось, опекуном для близняшек стала бы я, — неожиданно прозорливо напомнила об очевидном девушка.

— Катя — наша семья, — звонко прозвучал голосок вскочившей Саши. — Она нас любит и заботится так же, как Сонечка! — смело встретившись взглядом с Потемкиным, девочка твердо заявила: — Даже если вам дадут над нами опеку, знайте: мы никогда не будем вас считать членом нашей семьи, — и, гордо вздернув подбородок, вновь села.

Скрипнув зубами, Егор собрался ответить, однако Тамара Прокофьевна не позволила. Остановив мужчину властным жестом, начальница отдела опеки громко произнесла:

— Рассмотрев материалы дела и выслушав присутствующих, принято решение передать опеку над боярынями Александрой и Елизаветой Изотовыми, — она выдержала бесконечно долгую паузу, — Екатерине Федоровне Тимирязевой. Документы получите через три дня, — добавила и захлопнула папку.

Радостно воскликнув, девочки вскочили и принялись обнимать счастливую Катерину. В это же мгновение Потемкин прошипел:

— Не бывать тому!

С поразительной скоростью маг разума рванул к чиновнице. Однако успел лишь едва коснуться руки изумленной женщины, как, истошно взвизгнув от испуга, уткнулся лицом в столешницу. За его спиной возвышался невозмутимый Ярослав. К великому сожалению воина, он не имел права причинить боль вдовцу. А так хотелось!

Аккуратно придерживая руки и плечи вырывающегося мага, телохранитель укорил:

— Егор Николаевич, нельзя к женщинам прикасаться без их на то согласия. Вас разве в детстве не учили?

— Отпусти! — заверещал Потемкин. — Я приказываю!

— Вашим приказом не подчиняюсь, — легкая улыбка скользнула по лицу воина.

В этот же миг дверь распахнулась. Трое мужчин в черной униформе с эмблемой князя Южного на рукаве бесшумными тенями проскользнули в кабинет. Мгновенно оценив обстановку, двое заменили посторонившегося Ярослава, а третий защелкнул на Потемкине мягкий блестящий ошейник.

Едва почувствовав тот на шее, Егор взвыл раненным зверем. Забившись в крепких руках воинов, попытался вырваться, но тщетно.

— Что здесь происходит? — машинально потирая место прикосновения, поинтересовалась шокированная Тамара Прокофьевна.

Ярослав глянул на одного из спецов. Тот кивнул, и воин рода Изотовых пояснил:

— Потемкин — маг разума. На вас совершена попытка воздействия запрещенной силой.

Командир спецотряда, глядя на изумленную женщину, добавил:

— Егор Николаевич Потемкин арестован. Сегодня с вами свяжутся для дачи показаний. Если пожелаете привлечь Потемкина к ответственности, вы вправе подать заявление.

— Конечно желаю! — хоть и не понимая, как именно на нее собирались воздействовать и кто такой маг разума, возмущенно воскликнула Тамара Прокофьевна. — Это куда годится?! Нападение на чиновника! — сердито пыхтя, она сняла очки и принялась их протирать вытащенной из ящика стола салфеткой.

— Вы не пострадали? — обратился воин к обнимающей малышек Кате.

— Нет, — покачала головой Катерина. — Спасибо, что арестовали, — поблагодарила искренне.

— Это наша работа, — скупо обронил мужчина. — Выводите! — скомандовал коллегам. — Всего доброго, — церемонно попрощался, когда поникшего Потемкина вывели, и покинул помещение.

Под изумленными взглядами посетителей воины быстро провели по коридору низко опустившего голову Егора. На его бледном лице не было ни кровинки.

Светловолосый юноша дождался, пока они скроются с глаз. Нацепив черную кепку, встал и нарочито громко заявил:

— Дурдом какой-то! Не нужны мне эти документы!

Засунув руки в карманы потертых модных джинсов, он неторопливо пошел по коридору. Спустившись на первый этаж, вышел из здания администрации. Не выказывая излишнего интереса к микроавтобусу, в который грузили Потемкина, направился в противоположную сторону. Удалившись на безопасное расстояние, осмотрелся и, убедившись в отсутствии поблизости чужих глаз и ушей, набрал нужный номер.

— Объект арестован спецотрядом, — доложил негромко. Выслушав ответ, принялся обстоятельно рассказывать, привычно внимательно следя за окружением.

* * *

Удобно расположившись в шезлонге, темноволосый мужчина в белоснежном длинном халате попивал из пузатого бокала темно-коричневый напиток и, о чем-то размышляя, лениво наблюдал за плескающимися в огромном бассейне обнаженными красотками.

Торопливо подойдя, перед ним почтительно склонился личный помощник. Его элегантный темно-серый костюм выглядел неуместно в помещении великолепного крытого бассейна, но дожидаться, пока господин покинет зону отдыха, он не мог: новости были важными.

— Рассказывай, Андрей, — небрежно кивнул помощнику мужчина. — Что стряслось?

— Информация из Южного княжества, — доложил верный слуга. — Потемкина арестовал спецотряд князя прямо в администрации. Сразу же вывели из кабинета в ошейнике-блокираторе.

— Идиот. Опять не справился, еще и засветился, — хозяин дома брезгливо поморщился. — Теперь о Потемкине можно забыть. Жаль, самому его наказать не получится, — он с угрозой нахмурился, а после пренеприятно усмехнулся: — Ну да пусть с ним спецы Южного поиграются. Все одно без толку. Обо мне не расскажет. Клятва не даст.

В бассейне по-прежнему так же шумно плескались безупречно красивые наложницы хозяина. Не глядя в сторону юных прелестниц, Андрей недвижимо ожидал приказа.

— Пыль охрового камня привезли? — не отрывая взора от бокала, поинтересовался темноволосый.

— Да, — кивнул слуга. — Готовы передать группе.

— Раз готовы, значит, действуйте. Срок сегодня ночью, — спокойно отдал приказ господин. Заметив, что Андрей явно желает задать вопрос, но не решается, махнул рукой. — Говори уже, — голос мужчины прозвучал на удивление миролюбиво.

— Господин, охровый камень стоит бешеных денег. Нельзя гарантировать, что Южный будет лично участвовать в спасательных работах. Не станет ли это пустой тратой средств? Может, попробовать иначе?

— Так печешься о моих деньгах? Не ожидал, — усмешка тронула чувственные, пухлые губы весьма привлекательного мужчины. Заметив, как слуга напрягся, но тем не менее не отвел взгляда, он хмыкнул. Выдержав многозначительную паузу, невозмутимо продолжил: — Вот за эту смелость тебя и уважаю. Однако, впредь знай свое место, — слова прозвучали будто удар хлыста. Слуга тотчас опустил голову. Меж тем, отпив из бокала, мужчина закинул ногу на ногу и соизволил объяснить: — Все покушения на Разумовского окончились неудачей. Сейчас же я разом могу и удалить серьезного противника, и получить месторождение. Став овощем, Южный уж точно не сможет влиять на политический расклад в империи, да и мой доход существенно увеличится. А две маленькие девочки со слугами не станут сопротивляться, — он едва заметно улыбнулся, а после, прищурившись, уверенно добавил: — Каким бы ни был Разумовский осторожным и подозрительным, но в эту ловушку попадет. Игорь никогда не бросает своих подданных. Поэтому нет, Андрей, мои траты по сравнению с тем, что могу получить, — пыль, — посчитав аналогию с убийственной сугубо для универсалов пылью охрового камня удачной, он с предвкушением почмокал губами.

— Слушаюсь, — низко поклонившись, слуга ретировался.

Не выпуская бокала из рук, господин лениво осмотрел обнаженных наложниц. Капли влаги на идеальной женской коже и изгибы безупречных тел завораживали и манили.

— Хватит плескаться. Идите ко мне! — прогремел в воздухе его властный голос.

Моментально отреагировав на зов, шесть красивых женщин грациозно вышли из бассейна и направились к своему хозяину.

Глава 20

Пройдя коротким путем к особняку, мы зашли в дом не через парадный вход, а со двора. Князь все время крепко держал меня за руку, ни на миг не отпускал. Даже показалось, будто боится, что внезапно сбегу. Покачала головой, поймав себя на такой наивной мысли.

Уверенно миновав широкие пустынные коридоры, Игорь резко свернул налево, а затем открыл единственную двухстворчатую дверь.

— Проходи. Это моя территория, — сказал с улыбкой.

Зайдя, неторопливо прошлась по гостиной, осматриваясь. Стены цвета золота, мраморные пол и колонны — вполне ожидаемо. Однако помещение не кричало о безвкусии, как в домах иных богачей, поражая плавными линиями, натуральными материалами и изяществом во всем. Не знаю, сам ли князь приложил руку к дизайну интерьера, но мне нравилось.

Взгляд скользнул по белокаменной витой лестнице с коваными узорчатыми перилами, ведущей к комнатам на втором этаже и открывающей доступ на полукруглый балкончик. Одобрительно хмыкнув, принялась рассматривать спрятавшийся в нише под балконом шикарный камин. Подле него с нарочитой небрежностью разместились круглый пуф и небольшой двухместный диванчик.

Остановившись около серого уютного дивана с многочисленными стильными подушками, перевела взор на огромные полукруглые окна во всю стену. Сквозь неразличимые глазом стекла открывался вид на изумительный дворик с беседками и прудиками.

— Как тебе? — тихо поинтересовался бесшумно подошедший князь.

— Спокойно тут, — призналась, не лукавя. Повернувшись, встретилась с пристальным взглядом ярко-васильковых глаз.

— Мне нужно отойти, — он смотрел неотрывно, словно что-то пытался разглядеть, но так и не находил. — Чувствуй себя как дома. Тебя никто не побеспокоит. Постараюсь долго не задерживаться, — добавил и тотчас ушел.

Оставшись в одиночестве, покачала головой. Увы, почувствовать себя «как дома» не получится. В застегнутом наглухо пальто становилось все жарче. Но под ним лишь нижнее белье да колготки. Данный факт напрочь отбивал желание расстегивать пуговицы.

Коротая время ожидания, принялась задумчиво вышагивать вдоль окон, размышляя о разном.

Нормально ли пройдет задержание Потемкина? Князь пообещал, что малышки не пострадают, тем не менее тревога не утихала. Всякое может произойти. Судьба — она такая затейница, только диву даешься.

А мой «муженек» оказался редким и ненавидимым всеми магом разума, надо же. Пока шли к особняку, Игорь кратко рассказал о них. Откровенно говоря, не до конца поняла, уяснила только, что Потемкин и ему подобные, прикоснувшись, подчиняют своей воле.

Но ведь и главы родов умеют подчинять. Правда, не через прикосновение, а голосом. Вероятно, дело в том, что главы воздействуют только на давших клятву верности. Но тогда и меня можно назвать магом разума! Я-то без проблем воздействую практически на всех. Пока из «подопытных» не поддался лишь светлейший князь.

Вспомнив, что Савелий и Игорь были первыми людьми, встреченными в этом мире, усмехнулась. Видимо, случайности не случайны. Практически с первого дня князь Южный играет не последнюю роль в моей жизни в чужом мире. А сейчас и вовсе от него зависит очень и очень многое.

«Интересно, почему он сбрил бороду?» — вновь откуда-то вынырнула мыслишка. Вот далась мне эта борода! О чем только думаю?!

Медленно провела пальцем по припухшим от страстных поцелуев губам. Князь сегодня поразил. Сильно. Сама не знаю почему, но сердечко защемило, а душа робко потянулась к нему. Так захотелось почувствовать себя слабой рядом с тем, кто, похоже, сильнее меня.

Нет! Не хочу сейчас никаких отношений! Ни с князем, ни с кем-либо другим! Из передряги поскорее бы выбраться. А Разумовский… Кто знает, что дальше будет? Поживем — увидим.

Неожиданно краем глаза заметила объект своих мыслей. Быстро развернулась, наблюдая за неторопливо приближающимся мужчиной. Его лицо не выражало эмоций, и не понять, какие вести принес. Мгновенно собравшись, приготовилась к самому худшему исходу.

Подойдя, князь сообщил:

— Твой телохранитель отработал отлично. Задержание Потемкина прошло успешно, — видимо, заметив мое напряжение, добавил: — С девочками все в полном порядке. Никто не пострадал.

— Спасибо, — выдохнула с облегчением и призналась: — Волновалась за них, — а потом деловито поинтересовалась: — Что дальше?

— Пойдем, присядем. Надо поговорить, — сказал Разумовский, увлекая к дивану.

Усевшись, внимательно посмотрела на спокойного мужчину, но, как ни старалась, не смогла предугадать, что скажет: он фантастически контролировал эмоции и жесты. Отчего раньше подобного не замечала? Ведь не раз общались по бизнес-вопросам. Хотя деловые встречи это одно, а вот личные — совсем, совсем другое.

Терпеливо ожидая разговора, отвела взор. Беседа явно предстоит серьезная.

— Тебе в пальто не жарко? — нарушил молчание князь.

Остро глянув на мужчину, заметила лукавые огоньки в глазах. Досадливо поморщившись, покачала головой.

— Пока не критично. Я слушаю.

Не отводя взгляда, Разумовский невозмутимо начал вводить в курс дела:

— Потемкин не отрицает, что маг разума. Требует княжеского суда и защитника, — удивив, но, однако, не делая ненужных театральных пауз, продолжил: — Во время ареста он пытался воздействовать на начальницу отдела опеки. Та жаждет правосудия и публичного привлечения к ответственности. Увы, формально преступление заключается в попытке овладеть разумом чиновницы. Это тоже наказуемо, но менее серьезно, чем если бы попытка оказалась завершена. Думаю, Потемкин надеется «отделаться легким испугом», — Игорь взял мою руку в свою. — Я могу устроить так, что он не выйдет живым из тюрьмы, — в голосе князя зазвенел металл, на корню гасящий любые сомнения. — Но если удовлетворю просьбу, то появится возможность решить большую часть твоих проблем разом. И репутация рода Изотовых не пострадает. Напротив, укрепится.

— Это каким образом? — не скрывая заинтересованности, подалась вперед.

— Если захочешь, выступишь на суде еще одним обвинителем, — невозмутимо сообщил Игорь.

После этой фразы я словно окаменела, а ладони сжались в кулаки. Лютая ненависть чернотой окутала душу. Невероятно хотелось, чтобы эта тварь сдохла, желательно, на моих глазах. Но суд? Не уверена. Есть факты, о которых предпочла бы умолчать.

Глядя понимающе, Игорь не убрал руки и не требовал ответа моментально.

— Не каждый взрослый мужчина способен противостоять магу разума. Ты — юная девушка, и сумела, — замолчав, он смотрел неотрывно. Складывалось впечатление, будто ждет моей реакции.

Наверное, стоило проникнуться, прочувствовать всю свою уникальность. Но для меня его слова прозвучали лишь простой констатацией факта. Рискнула, сделала все, что в моих силах, — и победила. Но ведь могла проиграть! И гордости я сейчас не испытывала. Напротив, досаду. Так глупо попала в лапы садиста! Впрочем, всего не предугадаешь. Впредь буду умнее и осторожнее.

Меж тем Игорь продолжил:

— Как бы сама к произошедшему ни относилась, но ты проявила себя сильной главой. Ничуть не уступая мужчине, продемонстрировала лучшие качества дворянки. Это очень ценно, — и он не лукавил, действительно говорил, что думает. Все так же накрывая рукой мою руку, князь невозмутимо пояснил: — Как только об этом узнают, твоя репутация мгновенно укрепится. Многие влиятельные рода захотят стать союзниками бояр Изотовых. Кроме того, на суде произойдет одновременно признание тебя живой, аннулирование брака и наказание Потемкина. Дам юриста, тот все сделает, — добавил безапелляционно. — Главное в другом, — князь нахмурился. — Выдержишь судебное разбирательство? Будут неудобные вопросы в присутствии зрителей и журналистов.

— Выдержать-то выдержу, — я тяжко вздохнула. — Во время суда используются артефакты правды?

— Да, — отозвался Игорь, — один универсальный. Проинформирует о лжи, ну и, бонусом, подтвердит твою невинность, — лукавые искорки вновь появились в ярко-васильковых глазах. Вот далась ему моя девственность!

Неодобрительно нахмурилась, напряженно размышляя. Предложение Разумовского отличное. Так все упрощается. Вот только, боюсь, всплывет один очень неприятный факт, и тогда моя репутация серьезно пострадает.

Наркотики — страшное зло в любых мирах. И, к сожалению, бывших наркоманов и алкоголиков не существует, есть лишь состояние стойкой ремиссии. Но всегда существует вероятность сорваться. Произойдет это или нет — зависит от самого человека.

Ну да, я не сама употребляла, кололи силой. Регенерация, слава богу, уже восстановила физическое здоровье. Но тема крайне скользкая. По факту, я даже могу считаться в некотором роде ущербной, потому что наркотики не только гробят тело, но и ломают личность, отравляют душу. Со мной такого не произошло, однако прекрасно понимаю Краснопольского: так же, как и архитектору, не хотелось, чтобы мое имя связывали с наркотиками.

— Что тебя тревожит? — тихо, но твердо задал вопрос князь.

— Не девственность. С ней-то все в порядке, — усмехнулась невесело. Нет, я доверяла Разумовскому, но говорить о том, что вытворял со мной Потемкин, было сложно. Не нарушая тишины, Игорь ждал. Наконец решилась: — Кое о чем я еще не рассказала, — промолвила тихо. Не глядя на мужчину, плавно забрала свою руку. Крепко сцепив пальцы и чеканя слова, призналась: — Все два месяца брака Егор держал меня взаперти и накачивал наркотиками. Пока гостила у Краснопольского, — горько усмехнулась, — восстанавливалась. Моя регенерация справилась, да и настойки Назара помогли. Уже все в норме. Но я теперь не так чиста, как ты думаешь, — напряженно застыв, посмотрела в окно, за которым ветер шевелил обнаженные ветви деревьев.

Не нарушая тишины, я с грустью размышляла о том, что любить придуманный образ легко. Гораздо сложнее принять человека таким, какой он есть. А реальность от вымысла порой отличить ой как непросто.

Прерывая поток мыслей, Игорь едва слышно шепнул:

— Иди ко мне.

Быстро взглянула на князя и обомлела: окаменевшее, бесстрастное лицо, однако в потемневших глазах — угрожающие всполохи княжьей силы. На миг стало чертовски страшно. Как хорошо, что он не мой враг!

Поддавшись рукам сильного мужчины, прильнула к груди Разумовского и замерла недвижимо, слушая ритм его сердца. Неожиданно почувствовала бережные поглаживания по голове, и меня накрыла лавина воспоминаний. Спазмы сдавили горло, захотелось уткнуться лицом в его толстовку и по-женски разреветься.

Глубоко вдохнув, привычно запретила себе. Не сейчас, позже, когда все закончится. Я обязана быть сильной.

Словно ощутив изменения в состоянии, Разумовский плавно меня отстранил.

— Одежду для тебя уже должны были привезти, — произнес невозмутимо. — Пойдем, провожу в комнату.

Подав руку, помог встать, почему-то ничего не сказав о суде. Тема закрыта? Тогда что дальше-то?!

Не выказывая тревоги, пошла за князем. Вполне вероятно, о своих чувствах Игорь больше не заговорит, но в любом случае продолжит заботиться. Его теперь связывала клятва. Интересно, уже пожалел, что дал ее?

Тем временем, неторопливо поднявшись со мной по лестнице, князь подвел к двери из светлого дерева. Остановившись, толкнул створку и, предупредительно замерев на пороге, жестом предложил войти.

Зайдя в уютную комнату, увидела на небесно-голубом покрывале широкой кровати множество разномастных пакетов и коробок с логотипами известных брендов. Без сомнений, в них одежда и обувь. Когда только успели купить? Игорь действительно проявляет обо мне заботу.

Отчего-то на душе стало горько.

— Отдыхай, приводи себя в порядок. Если что-то понадобится, зови слуг без раздумий, — промолвил князь. Взглянув на настенные часы, добавил: — Сегодня на обеде познакомлю тебя с моими родственницами, — голос звучал дежурно-спокойно. — Если станет скучно, заходи. Наши комнаты смежные.

Машинально кивнула, а затем пристально посмотрела в глаза мужчине.

— Я не хочу, чтобы меня видели до «воскрешения».

Моментально поняв, о чем идет речь, князь кивнул.

— Не волнуйся, слуги умеют держать язык за зубами. А боярыню Изотову гостьи в тебе не узнают, — заметив, как мои брови удивленно взметнулись, улыбнулся и пояснил: — Эта проблема решаема. Так же у тебя не возникнет, — он примолк, подбирая слова, — неприятностей с артефактом правды в суде. На каждое действие есть противодействие, — сообщил загадочно и, не мешкая, вышел из комнаты.

Проводив статную фигуру взглядом, озадаченно нахмурилась. Вроде бы сказал много, но, по сути, ничего. Вот же… дипломат!

Неторопливо принялась расстегивать пуговицы на опостылевшем пальто. Сняв его, небрежно кинула на край кровати и, сев рядом, с силой закусила губу.

Что ж, буду смотреть правде в глаза.

Князь своего слова не нарушит и окажет содействие — факт. Сегодня в очередной раз убедилась: Игорь и прежде всегда помогал бескорыстно. Правда, раньше я думала, что из-за особого отношения ко мне. Но, как оказалось, у этого мужчины такая суть. И дальше придумывать иные причины — лгать самой себе. Да и ни к чему.

На душе заскребли кошки. Как жаль, что все так, а не иначе. Там, в раздевалке ледовой арены, на безумно короткий миг показалось — счастье возможно. Стоит лишь протянуть руку, и вот оно, бери!

Увы, похоже, снова ошиблась.

К тому же, для Игоря Владимировича боярыня Изотова теперь не столь уж и завидная партия. Он, вероятно, мечтает об уникальном наследнике. А со мной остается риск, хоть регенерация у меня и превосходная. Бывших наркоманов не существует.

Да и черт с ней, с любовью! Не выходит и не надо. Других забот сверх меры.

Решительно встав, принялась потрошить пакеты. Не годится главе боярского рода щеголять голышом в доме светлейшего князя.

* * *

Оставив Соню, Игорь быстро вошел к себе в комнату, стянул пропахшую потом после тренировки одежду и стремительно прошел в душ. Встав под воду, сжал кулаки и скрипнул от злости зубами.

Недавно он с трудом сдержался и едва не утратил контроль.

Его хрупкая, но сильная девочка рассказала о том, что пришлось вынести, так просто! Два месяца ужаса и боли! А этот урод не только использовал свою силу, но еще и накачивал ее наркотой! Как только выдержала?!

Ярость клокотала, требовала действий. Открутить Потемкину голову хотелось нестерпимо. Прямо сейчас поехать в тюрьму и одним движением свернуть шею! Но нельзя давать выход эмоциям. Надо делать все так, как запланировал. Соня должна вернуться к нормальной жизни. А мразь сдохнет, но позже. А затем и его хозяин.

Вода била по крепкой шее, стекала ручейками по мускулистым плечам, широкой спине, омывала упругие ягодицы и, журча, исчезала в сливе. Вместе с ней уходил и гнев. Все проблемы можно решить. Главное — она жива. Значит, у него есть шанс.

Сонечка… Мысли о том, что любимая женщина рядом, наполняли душу теплым светом. Вновь хотелось жить.

Игорь страстно желал обнять свою снежную королеву, прижать к груди крепко-крепко и никогда не отпускать. Безумное искушение!

Он ведь мог бы в ближайшие дни назвать ее законной женой, и мучениям конец, любимая навсегда останется рядом. Князь прекрасно знал — сейчас боярыня не станет сопротивляться. Требуется лишь чуть-чуть надавить.

Беззвучно рассмеявшись, могущественный мужчина подставил лицо под упругие струи. Теплая вода расслабляла кожу, мышцы, но не приносила покой в душу. Игорь любил Софью всем сердцем.

Да вот только она не любила.

Князь не просто понимал — четко знал это. Так же, как и то, что не воспользуется ее мимолетной слабостью. Так он не хотел. Решит быть с ним — останется. Нет? Удерживать не станет.

Игорь давно не юнец, первый брак окончился трагедией. Хоть и с трудом, но перетерпел, пережил. А после…

Череда на все согласных красоток оставила за собой лишь горечь разочарования, и жить так, как большинство мужчин его статуса, не хотелось. Потому был один. Более того, с годами пришло понимание: женщина должна идти не позади мужа, а рука об руку, и быть личностью, равной супругу.

Игорь не сомневался, Соня — та самая, с кем хотел бы пройти жизненный путь. Поэтому вновь даст ей выбор. По-другому у них просто-напросто ничего не выйдет. Нельзя давить на равного, а уж манипулировать и подавно. Иначе брачный союз рассыплется карточным домиком. Счастлив тогда ни один не будет, но уйти уже никто не сможет. Незавидная участь, постигшая многие знакомые ему пары. Лучше уж жить одному, чем так: в холоде, фальши, взаимных претензиях и непонимании.

Опершись руками о стены душевой кабины, мужчина низко опустил голову. С губ слетели едва слышные слова:

— Дай мне свою любовь, девочка.

Глава 21

За окном темнело. Полулежа на заправленной кровати, я лениво щелкала пультом телевизора. К коже приятно льнул шелк длинного халата, тело благоухало свежестью и было полностью расслабленно.

К моему искреннему удивлению, день прошел не в гордом одиночестве и тяжких размышлениях, а весьма приятно.

Стоило приступить к осмотру купленного гардероба, в дверь раздался тихий стук. Темноволосая, смуглая девушка в форменном темно-сером платье бесшумно вошла в комнату. Вежливо поклонившись, сообщила, что ее зовут Лена и по распоряжению князя она моя личная горничная.

Этому не удивилась, а вот последующая фраза вызвала улыбку. Со слов девушки, прислуге особняка меня надлежит кормить, лелеять и холить. Вначале решила, что горничная просто пошутила. Однако позже поняла — все именно так и есть.

Действительно кормили — много и разнообразно. Не докучая разговорами, сделали педикюр, маникюр, кучу разных приятных косметических процедур. Я даже попарилась в бане, затем вдосталь поплавала в бассейне, а после побывала в руках восхитительного массажиста.

Как оказалось, Игорь предоставил в мое распоряжение не просто одну гостевую спальню, но практически личное крыло в шикарном родовом особняке. При этом, кроме профессионалов, окруживших заботой, за весь день я больше никого не увидела. Где прятались гостьи светлейшего князя, непонятно. Собственно, и самого хозяина дома-то ни разу не встретила.

Впрочем, по этому поводу не расстроилась. Прекрасно понимаю, князь — деловой человек. Сама порой забывала о еде и сне, занимаясь рабочими вопросами. Куда уж тут развлекать гостей. Хотя… Есть у меня мыслишка, что Игорь так поступил намеренно, не зря же он, уходя, предложил отдохнуть.

И это, определенно, получилось.

Отложив пульт, вольготно расположилась на мягком покрывале. В душе теплом растекалась благодарность к князю. После пережитого кошмара мне действительно было нужно провести время вот так: ничего не делать, не думать, не разговаривать, но полностью расслабиться. А самое важное — не тревожиться о сестрах и не бороться за свою жизнь. По крайней мере сейчас нам ничего не угрожало.

Дверь бесшумно отворилась. К моему ложу подошла темноволосая Лена. Остановившись в паре метров, негромко напомнила:

— Госпожа, через пятьдесят минут ужин. Вам помочь одеться?

Вновь услышав о предстоящем мероприятии, мысленно застонала. Обедая сегодня в одиночестве, я уже обрадовалась, решив, что князь передумал, и знакомство с его родственницами не состоится. Но нет, пару часов назад горничная тактично сообщила, что ужинать буду не одна.

Видит бог, есть больше не хотелось. Совсем. Впрочем, общаться с гостьями князя тоже. Но тут с хозяином дома не поспоришь. Невежливо это, да и неправильно. А вот с Разумовским заранее поговорить тет-а-тет не помешает.

Каким таким волшебным образом во мне не узнают боярыню? Прям интересно. Заодно спасибо скажу да выясню планы по моему «воскрешению».

— Игорь Владимирович сейчас занят? — поинтересовалась, грациозно поднимаясь с кровати.

— Он в малом кабинете, — уклонилась от ответа девушка. Или и вправду не знала, что господин делает.

— Расскажешь, где малый кабинет?

— Конечно, — отозвалась горничная. — Можно пройти двумя путями. Первый, короткий, через гардеробную, ваши покои смежные. А второй — по коридору. Но, боюсь, так не сумею объяснить. Показывать нужно, — Лена слегка замялась.

— Спасибо, — произнесла искренне. — Помогать одеваться и показывать дорогу не надо. Можешь идти.

Дождавшись, когда девушка удалится, пару минут постояла задумчиво. Переодеваться или нет — вот в чем вопрос. С одной стороны, соблюдать этикет необходимо, а с другой — элементарно лень.

Вот заявлюсь сейчас к князю в домашнем халатике, и пусть думает, что хочет!

Направляясь к гардеробной, едва заметно улыбнулась. Глупости. Конечно же, буду соблюдать правила.

Остановившись в центре просторного помещения с множеством полочек и ящичков, посмотрела на заботливо развешенную горничной одежду.

«Вот же я растяпа! — неодобрительно качнула головой. — Не спросила, что надевать на ужин. Вдруг строгий дресc-код?! Князь в костюме, а дамы в вечерних платьях?»

Но отчего-то крепла уверенность — на предстоящее мероприятие Игорь не будет наряжаться. И от гостей не потребует.

Отбросив сомнения, решительно сняла с вешалки узкие серые брючки и свободную рубашку на два тона светлее. Неторопливо переоделась. Сунув ноги в удобные туфли-лодочки, подошла к ростовому зеркалу. Быстро пробежав расческой по волосам, с пристрастием осмотрела зеркального двойника с головы до ног.

Я больше не казалась заморышем. После всех сегодняшних процедур волосы мягкими, шелковистыми волнами падали на плечи и спину, кожа приобрела здоровый вид и будто сияла изнутри. Славно. Даже не скажешь, что два месяца просидела взаперти, да еще и под наркотиками.

Воспоминания о пережитом пробудили уже такую знакомую ненависть. Не знаю, как «дражайший супруг» чувствует себя в тюрьме, но искренне желаю, чтобы ему там было максимально отвратительно!

Расправив плечи, решительно направилась к виднеющейся в противоположной стене единственной двери. Если она не ведет в Нарнию*, то, однозначно, в покои светлейшего князя. Больше некуда.

В довольно уютном кабинете Игоря заметила сразу: его рабочий стол размещался прямо у огромного окна. Подавшись вперед, хозяин дома сидел ко мне боком, сосредоточенно глядя в большой монитор.

Не приближаясь, я постояла у двери, внимательно рассматривая Разумовского. Слегка растрепанные темные волосы, белоснежная подчеркивающая рельефный торс футболка, на ногах темно-синие джинсы и полуспортивные светлые туфли. Если он не планирует переодеваться, то я угадала с выбором своей одежды.

Взгляд неожиданно зацепился за длинные, изящные пальцы мужчины. Моментально вспомнилось, какими сильными и одновременно нежными могут быть его руки. Сердце гулко застучало, а губы внезапно пересохли.

Господи, о чем я только думаю?!

Мысленно дав себе подзатыльник, направилась к Игорю, бесшумно ступая по длинноворсовому песочного цвета ковру. Встав сбоку, положила ладошку на спинку рабочего кресла.

Не знаю, заметил меня князь или нет, но, не реагируя на мое присутствие, продолжал пристально смотреть на экран монитора. Он действительно работал — изучал графики биржевых сводок. Давным-давно, в прошлой жизни, и мне приходилось заниматься подобным. Не особо увлекательный процесс, однако крайне нужный бизнесмену. В этой жизни из любопытства как-то раз заглянула на общемировой рынок. По правде говоря, испытала облегчение, обнаружив знакомые сводки. Миры разные, а вот графики — нет.

Вглядываясь в линии на экране, вновь подумала, что они походят на кардиограмму. Отчего-то при виде них всегда приходило на ум такое сравнение. Впрочем, по сути, так и есть. Рынок работает как сердце: напрягается, расслабляется и дальше по кругу.

В левом углу «кардиограммы» красовалась непонятная аббревиатура финансового инструмента. Без расшифровки из терминала не узнаю, что конкретно князь изучает. Любопытно, что его интересует? Сырье? Акции? Валюта? Пока непонятно, но это «что-то» явно стабильно.

— Добрый вечер, — поздоровалась тихо. — У рынка столько сил? Вижу, совсем не колеблется.

— Привет, — откликнулся Игорь, оторвавшись от монитора. И, сграбастав меня одной рукой, неожиданно усадил к себе на колени.

Опешив, я молча посмотрела на невозмутимого мужчину.

Тем временем, бережно обняв, князь с вполне понятным сомнением поинтересовался:

— Ты умеешь читать графики?

— Не так хорошо, как хотела бы, — проговорила, не делая попытки вырваться. Меня откровенно нервировала нестандартность ситуации и спокойствие мужчины. Потому, недолго думая, выдала: — Если бы для анализа использовались бары*, вряд ли сходу поняла. С японскими свечами* проще. Теней* нет — рынок стабилен.

На лице светлейшего князя отчетливо проявилось изумление.

Ну конечно! И пусть я глава рода, но мой бизнес не настолько серьезен, чтобы заниматься аналитикой рынка. Плюс физический возраст не предполагает тяги к подобным знаниям. Удивление Разумовского более чем понятно.

Черт, что же я так неаккуратно! Досадуя на себя, тем не менее не повела и бровью.

Немного помолчав, Игорь серьезно произнес:

— Ты продолжаешь меня поражать.

— Нравится узнавать новое. Не люблю чувствовать себя совсем уж неучем среди деловых мужчин, — пояснила искренне и тут же замолчала, сделав вид, что изучаю «кардиограмму».

Но на самом деле ее не видела. Даже мысли о том, что сказала лишнего, улетучились, а сердечко внезапно сильно-сильно застучало.

А причина… Я и представить не могла, настолько князь темпераментный мужчина! Всего-то пару минут сижу у него на коленях, однако уже чувствую под ягодицами весьма характерную твердую выпуклость!

— Чем интересуешься? — спросила внезапно севшим голосом. — Аббревиатуру не знаю, — уточнила, стараясь не шевелиться.

— Акциями моих компаний на фондовом рынке. Непозволительно забросил работу в последние дни, — низким, будоражащим голосом отозвался мужчина. — Я почти закончил. Еще немного, и весь твой.

Выдав это, он, все так же обнимая меня одной рукой, принялся снова изучать графики.

Я тоже смотрела на монитор, только боялась пошевелиться. По сути, невинные слова князя прозвучали крайне двусмысленно. Память услужливо принялась показывать картинки из раздевалки. По телу тотчас волнами побежало знакомое тепло. Сконцентрировавшись внизу живота, жар настойчиво напоминал о не произошедшем.

Мысленно заскулив, неожиданно осознала — мне искренне жаль, что Игорь не закончил начатое. Не сидела бы сейчас, как идиотка, мучаясь от весьма понятных желаний.

— Все, — прозвучал спокойный голос Разумовского, прерывая поток моих эротических фантазий.

Откинувшись на спинку кресла, Игорь обнял меня второй рукой и посмотрел поразительно хладнокровно. Не сиди я на каменной выпуклости, то даже и не догадалась бы о его нешуточном возбуждении.

— Ты просто соскучилась или хочешь поговорить? — поинтересовался князь, ни на миг не теряя самообладания.

И вот что ответить? Что желаю забыть обо всем и заняться с ним любовью? Бред полный!

Нацепив привычную маску невозмутимости, спросила первое пришедшее в голову:

— Чем маги разума отличаются от глав родов? — заметив озадаченное выражение на лице князя, пояснила: — Ведь главы тоже влияют на людей. Да, большинство повелевают лишь давшими клятву, но есть ведь и те, кто может воздействовать и на других, — все так же не делая лишних движений, я в ожидании посмотрела на могущественного мужчину.

— Не тревожься, ты к магам разума никакого отношения не имеешь, — успокоил Игорь, мгновенно догадавшись о причине вопроса. Увидев тень облегчения в моих глазах, едва заметно улыбнулся и принялся объяснять: — Абсолютно все главы родов, в том числе и ты, и я, в меру своих возможностей воздействуют на внутреннюю энергию человека. Управляя эфиром, голосом побуждают осуществить нужные действия. При этом объект прекрасно все понимает. Но чем интенсивнее воздействие, тем сильнее откат. Пара простых приказов даже может пройти незаметно. В определенных же случаях, когда требуется жестко наказать провинившегося, глава рода использует собственные жизненные силы, — примолкнув, Игорь деловито принялся выключать компьютер.

Похоже, дает время переварить информацию.

О подобном я ни разу не слышала. Получается, отдавая действительно серьезный приказ, глава рода сокращает себе жизнь. Неслабая цена за воздействие! Теперь понятно, почему Михаил не пожелал применять родовую силу во время поединка с Краснопольским. Постареть раньше времени боялся.

Интересно, а что могу делать без ущерба для себя я? Опыта-то и знаний ноль. Савелия в первую нашу встречу заставила меня домой отвезти, а вот Разумовский даже бровью не повел. Впрочем, оно и неудивительно: князь — редкий маг-универсал, сила должна быть нереальная. Что еще? Несостоявшихся бандитов в парке остановила, Краснопольского принудила сидеть, а потом ответить на вопросы.

Вспомнив ощущения, поняла — все прошло бесследно. А вдруг я могу гораздо больше?

Меж тем Игорь нахмурился, а после, неодобрительно качнул головой.

— Предполагаю, ты не знаешь границ своих способностей. Наверняка не учили, пользуешься интуитивно.

— Есть такое, — кивнула, не став утаивать правду. В моем невежестве в данном вопросе как раз таки нет ничего предосудительного. Женщины, в принципе, редко становятся главами родов. Естественно, посвящать юных дворянок в тонкости особой необходимости нет.

— Ты — сильная девочка, и можешь больше, чем многие. Но накрепко запомни: твои возможности ограниченны. Не всякое нападение сможешь остановить без урона для себя, — выдержав многозначительную паузу, добавил, не скрывая тревоги: — Лишить жизни не сможешь. Сил не хватит. Сама погибнешь, а существенного вреда противнику не причинишь.

— Спасибо, — шепнула и чуть громче пообещала: — Не буду и пытаться.

Легкая улыбка моментально осветила строгое лицо князя. Прижав к себе покрепче, он внезапно снова нахмурился.

— Маги разума действуют иначе, чем главы родов, — произнес холодно. — Они полностью подавляют волю. Человек становится в их руках марионеткой, абсолютно не осознает, что действует по чужой указке. И, самое страшное, такой послушной куклой может быть бесконечно долго. Последствий в виде откатов для этих садистов нет.

— М-да, — тяжко вздохнула. — Теперь все встало на свои места.

— Всегда пожалуйста, — тихо отозвался Игорь.

Медленно подняв руку, тыльной стороной ладони провел по моей щеке. Его голос и мимика говорили о спокойствии, но то, на чем я сидела, свидетельствовало о противоположном: возбуждение мужчины никуда не делось. Такая невинная ласка вызвала ураган эмоций. Гормоны снова пустились в пляс, требуя физической близости.

Склонив голову, пару мгновений посидела недвижимо, затем аккуратно встала. Втайне боясь, что голос подведет, тихо поинтересовалась:

— Каким образом твои гостьи меня не узнают?

Игорь молча протянул руку и открыл верхний ящик стола. Достав резную шкатулку из темного дерева, бережно поставил пред собой. Тихонько щелкнул маленький замочек. Крышка откинулась.

Наклонившись, я внимательно осмотрела лежащие на кремовом шелке кулон и браслет, изготовленные просто безупречно. Но восхищало не только мастерство ювелира. Мое внимание полностью захватили вставленные в украшения небесно-голубые камни с таинственно мерцающими золотистыми искорками. Вне всяких сомнений, предо мной безумно сложные артефакты, а сами камни — уникальная разновидность и без того редкого турина. Найти их великая удача.

Тем временем Игорь взял кулон за длинную цепочку из белого золота, расстегнул замочек. Встав с кресла, надел мне на шею, да так, чтобы артефакт скользнул под ткань рубашки.

Почувствовав тепло камня на коже, потянула за цепочку, желая получше рассмотреть кулон. Заметив мои действия, князь качнул головой.

— Подожди. Чуть позже, — он достал из шкатулки браслет, ловко застегнул его на своем запястье. — Теперь ты прикасаешься к браслету, а я — к кулону.

Вот уж удивил! К чему такая сложная настройка и активация?

Не выражая недовольства, положила руку на запястье мужчины. В этот же миг он быстро вытянул за цепочку кулон из-под моей рубашки. Как только его ладонь обхватила камень, по всему телу пробежалось легкое покалывание. Длилось оно буквально пару ударов сердца, а после пропало.

Глядя куда-то поверх моей головы, Игорь молчал. Следуя его примеру, я тоже не нарушала тишины.

Ощущая пальцами приятное тепло и мелкую вибрацию камней в мужском браслете, испытывала откровенную досаду. Не на князя, на себя. Оказывается, в моих познаниях в артефакторике имеются существенные пробелы: чужая память не смогла дать даже намека на предположительные свойства артефактов.

— Все, — убирая ладонь от кулона, сообщил Игорь. Поймав мой вопросительный взгляд, пояснил: — Артефакт полностью считал твои исходные физические данные, а затем изменил облик: цвет волос, черты лица, фигуру.

— Ты шутишь? Это же считается невозможным! — не стала я скрывать удивления.

— На нас реликвии моей семьи. Секрет изготовления за прошедшие века утрачен, аналогов пока нет. Кроме меня, об их существовании знаешь лишь ты.

С поразительной легкостью открыв родовую тайну, светлейший князь посмотрел с такой запредельной нежностью, что сердце защемило.

Я откровенно растерялась: мне сейчас оказали высочайшее доверие. Не зная, как реагировать, предпочла спрятаться за привычную маску снежной королевы, и медленно отвернулась.

В кабинете повисло звенящее молчание. Такое густое, хоть ножом режь. Не глядя на Игоря, услышала:

— Работая в паре, артефакты способны на многое.

И вроде бы тон не изменился, но в голосе послышался холод.

Снова посмотрев на мужчину, увидела привычную невозмутимость. Нежности словно и небывало.

— Благодаря им, артефакт в зале суда даже на самую вопиющую ложь с твоей стороны не отреагирует. Примет за правду, — князь замолчал, казалось, ожидая ответа на незаданный вопрос.

— Я готова выдвинуть обвинения Потемкину, — проговорила уверенно.

— Отлично, — деловито одобрил Игорь. — Я в тебе не сомневался. Суд назначил на послезавтра, — поразив известием, как ни в чем не бывало продолжил: — Управлять артефактом просто. Захочешь вернуть прежний облик, положи ладонь на камень и мысленно скомандуй: «Отмена». Свойства в него заложены разные, — он задумался, видимо, размышляя, о каких можно сказать, а о каких стоит умолчать. — Пока носишь кулон, я буду знать о состоянии твоего здоровья. Возникнет необходимость — приду на помощь. Об остальном расскажу позже, если появится нужда.

— А я о твоем здоровье знать буду? — поинтересовалась, проигнорировав фразу о других, пока неведомых свойствах.

— Меня спасать, надеюсь, не придется, — скупо улыбнулся могущественный маг-универсал, взглянув на наручные часы. — Пойдем на ужин? Нас уже ждут. Возле столовой есть зеркала, сможешь оценить свой вид.

Кивнув, тотчас почувствовала, как он уверенно взял мою руку.

Изменения внешности вовсе не волновали, а вот поразительное доверие князя Южного напрочь выбило из колеи. В этом мире родовые тайны знают лишь члены семьи.

Неужели Разумовский даже после рассказа о наркотиках настолько серьезно ко мне относится? Что же дальше? Кем представит родственницам?

Эмоции и мысли метались, наслаивались, мешая прийти к однозначному выводу. Впрочем, зайдем в столовую, и сразу и узнаю, какую он отвел мне роль в своей жизни.

Примечания:

*Нарния — мир в стиле фэнтези, страна или королевство. Дружелюбно настроен к соседним странам. Создан англо-ирландским автором Клайвом Стейплзом Льюисом. Среди главных героев — люди, попадающие туда из нашего мира через дверь шкафа.

**Бар — элемент графика для отображения биржевых котировок за определенный период времени: минуту, пять минут, пятнадцать минут, час, день и т. д. Изображается схематическим рисунком в виде вертикальной линии, верхняя и нижняя точки которой указывают максимальную и минимальную цены.

*** Японские свечи — тип графика. Используется в техническом анализе. Он считается наиболее информативным инструментом для анализа динамики цен на биржевые инструменты.

**** Тень японской свечи — графическое отображение активности биржевых торгов за фиксированное время, которое отражает свеча.

Глава 22

Не торопясь заходить в столовую, я изучала свое отражение в гигантском зеркале, занимающем добрую половину стены. Князь Южный стоял чуть позади, не выказывая нетерпения.

Ощущения испытывала своеобразные. В зеркальной глади опять отражалась совершенно незнакомая девушка. Слава богу, временно! Второй раз становиться обладательницей другого тела совсем не хотелось. К этому-то привыкла с трудом.

Знакомясь с новой собой, грандиозных изменений в фигуре не заметила, появились лишь приятные округлости. А вот черты лица и цвет волос преобразились кардинально. В нежной голубоглазой блондинке узнать боярыню Изотову действительно нереально.

— Отчего внешность стала именно такой? — поинтересовалась у зеркального двойника Игоря.

Неспешно пригладив взъерошенные волосы, Разумовский пояснил:

— Артефакт создал противоположный вариант тебя настоящей. При желании можно выбрать любой образ, но только своего пола. Мужчиной ты не станешь, — он усмехнулся. — Но есть минус. Продуманный облик создавать довольно долго. Если нужно быстро, артефакт сам сделает выбор. Тебе некомфортно или критично не нравится внешность? — поинтересовался с легкой тревогой.

Вспомнив свою реакцию, когда осознала, что нахожусь в чужом теле, мысленно хмыкнула. Изменение внешности — не самое удивительное из произошедшего со мной.

— Да нет, весьма неплохо, — пожала плечами. — Просто довольно необычно.

Подбадривающе улыбнувшись, Игорь взял за руку. Повернув к себе лицом, тихо сказал:

— Для меня ты в любом облике хороша. Душу спрятать нельзя, — я растерялась, словно девочка, а мужчина грустно усмехнулся. — Ужин будет вкусным, это гарантирую. А вот в том, что тебе понравятся мои родственницы, не уверен, — и, не произнеся более ни слова, повел к двустворчатой двери.

Едва подошли, створки плавно, без малейшего скрипа отворились.

Прямо с порога в глаза бросилась все та же позолота на стенах, мрамор на полу и колоннах. Ну и конечно же не ускользнул от внимания длинный белоснежный стол с сидящими за ним тремя родственницами князя.

Одетые в роскошные вечерние платья юные красотки напряженно слушали шепот восседающей меж ними женщины. Чуть поодаль двумя молчаливыми статуями застыли юноши-официанты.

В отличие от гостей князя, прислуга заметила нас мгновенно. Поклонившись, юноши бесшумно встали позади стоящих рядышком стульев.

В полном молчании мы прошли к нашим местам. Едва устроились, Игорь довольно холодно поздоровался:

— Добрый вечер.

Юные прелестницы вразнобой поприветствовали хозяина дома, не отводя от него восторженных глаз.

Пользуясь случаем, я пригляделась к гостьям князя. Все трое стройные, зеленоглазые шатенки. Девушки сильно похожи на мать. Симпатичные. Наверное, погодки. Старшей едва ли больше восемнадцати.

Взгляд сместился на женщину. На вид ей лет пятьдесят. Поздно родила?

«За собой следит. Молодец», — отметив здоровые волосы, ухоженную кожу и отличный маникюр, похвалила мысленно.

— Добрый вечер, Игорь Владимирович, — меж тем, намеренно не обращая на меня внимания, величественно заявила женщина. — Наконец-то вы нашли время для родственников, — добавила с укоризной.

Ничего не ответив, Игорь едва заметно усмехнулся и кивнул официантам. В тот же миг юноши бесшумно удалились. Вернувшись буквально через минуту, принялись расставлять перед нами блюда.

Ощущая на себе пристальные, изучающие взгляды девушек, я привычно сохраняла хладнокровие, хотя некоторая нервозность присутствовала. Через пару мгновений приступим к ужину. Как хозяин дома, Игорь должен представить гостей друг другу до начала трапезы. Почему молчит? Нарочно нервирует родственниц?

— Игорь Владимирович, вы представите нам вашу спутницу? — словно подслушав мои мысли, строгим тоном поинтересовалась женщина.

Посмотрев на меня, Разумовский улыбнулся. А потом, переведя взор на родственников, невозмутимо произнес:

— Евдокия Матвеевна, Анастасия, Василиса, разрешите вам представить — моя любовь.

Лица девушек моментально вытянулись, справиться с разочарованием у них получилось из рук вон плохо. Старшая дама контролировала себя гораздо лучше: лишь на миг с досадой поджала губы.

Стало предельно ясно — на холостого князя у матери двух красивых дочерей имелись вполне очевидные планы. Сейчас же Игорь всего лишь одной фразой дал понять родственницам — его сердце занято.

Но и мне особо радоваться нечему. «Моя любовь» толковать-то можно двояко. Помимо проявления чувств, Любовь еще и женское имя, однако в этом мире в подобных ситуациях без титула и фамилии представляют только любовниц да наложниц.

Хотела узнать, какое место отводит в своей жизни? Получите, распишитесь!

Глянув на поставленное официантом предо мной блюдо, взяла салфетку, расстелила ее на коленях, внешне сохраняя ту же невозмутимость. А в душе разлилась тоска. Ответ на незаданный вопрос получен, и он предельно ясный: теперь Разумовский видит меня не женой, а наложницей. Хотя после признания о наркоманском прошлом это ожидаемо. Я же, естественно, становиться «постельной грелкой» не собираюсь.

Тем не менее, не выказав даже тени эмоций, следом за князем и его гостьями приступила к еде.

Блюда сменяли одно другое. Ужин проходил в полном молчании. Тишину лишь изредка нарушал тихий стук столовых приборов. Вяло ковыряя десерт, девушки хмурились, косились на меня все чаще. Меж тем их мать продолжала игнорировать мое присутствие за столом, но, так и не притронувшись к нежнейшему медовику, периодически бросала острые взгляды на князя. Очевидно, она хотела поговорить, но отчего-то мешкала. Наверное, выбирала подходящий момент.

Игорь начал разговор первым. Аккуратно промокнув белоснежной салфеткой губы, спокойно сказал:

— Вы гостите в моем доме почти три месяца. Иван Петрович, должно быть, по вам и дочерям соскучился. Да и вы, вероятно, по дому скучаете.

Евдокия Матвеевна пару мгновений помолчала, а потом уверенно произнесла:

— Гафитское — настоящая деревня. Мой муж последнее время ограничен в средствах. Старший сын помогает ему вести бизнес, но пока дела идут из рук вон плохо, — она презрительно скривилась. — Иван Петрович прекрасно понимает — мне и девочкам в деревне не место. Мы общаемся по телефону, этого вполне достаточно, — сообщила «любящая супруга» равнодушно.

Отпив из изящной фарфоровой чашечки, князь невозмутимо поинтересовался:

— Какие у вас дальнейшие планы?

— Разные, — уклончиво ответила женщина и сделала вид, что увлечена десертом.

Не дрогнув ни единым мускулом на лице, князь внимательно посмотрел на юных прелестниц. Те довольно заулыбались, принялись, заигрывая, опускать глаза и слаженно хлопать длинными ресницами. Не знаю, как для князя, но для меня это выглядело очень забавно.

— Девушки, вы уже окончили школу? — полюбопытствовал Игорь.

— Я — совершеннолетняя и в выпускном классе, — важно ответила одна из сестер. — Насте еще год учиться. Семнадцать ей только через месяц.

Остро глянув на сестру, Анастасия нахмурилась. Их мать переводила взгляд то на князя, то на старшую дочь. На меня Евдокия Матвеевна все так же не обращала внимания.

Впрочем, то, что я по-прежнему оставалась для нее невидимкой, совершенно не волновало. Откинувшись на спинку стула, я с любопытством наблюдала за развитием событий, догадываясь, чем закончится ужин. Интересно, ошиблась или нет?

— А после окончания школы что планируете делать? — меж тем продолжил спрашивать Разумовский, не отводя ярко-васильковых глаз от лица Василисы.

— Как всякая приличная девушка и дворянка, выйду замуж, — безапелляционно выдала та, без сомнений, копируя чьи-то слова.

Кивнув, Игорь повернулся ко второй сестре. Подбадривающе улыбнувшись, с неподдельным интересом спросил:

— А вы? Тоже хотите сразу после школы выйти замуж?

— Да, — без паузы ответила Анастасия — Самое важное для женщины — выбрать правильного мужчину и родить ему ребенка, — томно вздохнув, она похлопала длинными ресницами.

— А увлечения у вас есть? — переведя взгляд на Василису, задал очередной вопрос князь.

— Конечно, — юная прелестница вновь кокетливо похлопала ресницами. — Я научилась делать отличные селфи. Выкладываю в сеть, подписчикам очень нравится. Постоянно получаю восторженные комментарии, — девушка лукаво улыбнулась, — от юношей.

— А для себя, кроме брака, вы что-то желаете? — заметив непонимание на лицах собеседниц, Разумовский пояснил: — Допустим, получить знания в элитном учебном заведении, стать профессионалом в какой-либо области.

Переглянувшись, сестры дружно посмотрели на князя с искренним изумлением. Затем отрицательно покачали головами.

— Если уж и идти учиться в элитную школу, то только ради нужных знакомств, — глубокомысленно заявила Василиса. — А знания… Красивой женщине они ни к чему, — она обольстительно улыбнулась.

Тихонько хмыкнув, светлейший князь пару мгновений помолчал, а после обратился к матери девушек.

— Евдокия Матвеевна, ваши дочери уже три месяца не ходят в школу. Объясните причину, — потребовал ледяным тоном.

— Я думала об их переводе в Ростов, — поджимая губы, заявила та. — Но самостоятельно данный вопрос решить невозможно, а вас дома не бывает. Мы же сегодня впервые за три месяца увиделись! — и недовольно глянула на князя, явно считая того жутко перед ней виноватым. — На хорошую школу у моего мужа денег нет, а в обычной моим девочкам делать больше нечего, — женщина презрительно скривилась. — Вы же, Игорь Владимирович, даже ни на миг не задумались, что у ваших родственниц есть проблемы! — Евдокия Матвеевна сердито блеснула глазами.

Игорь моментально нахмурился. Задумчиво потирая указательным пальцем лоб, он молчал. Тем временем, очевидно, все еще не понимая, что с князем привычный ей номер не пройдет, Евдокия Матвеевна продолжила озвучивать претензии:

— Дом, конечно великолепен, но мы целыми днями сидим взаперти. Ни элитных магазинов, ни ресторанов, ни развлечений. И это в городе-миллионнике! — демонстрируя, как сильно ее негодование, женщина неодобрительно покачала головой. — Вам стоит быть внимательнее к родственникам, — добавила желчно.

— Евдокия Матвеевна, напомните степень нашего родства, — голос князя прозвучал обманчиво спокойно.

Внезапно стушевавшись, та отвела взгляд. Затем с видимой неохотой сказала:

— Мы с вами дальние родственники. Муж приходится пятиюродным правнуком вашему двоюродному дяде. Но все же вы обязаны помнить: мы — родня! — вновь повысив тон, уверенно заявила женщина. — О близких глава княжеского рода должен заботиться как подобает. Вы же этого не делаете, — изобразив на лице глубокую обиду, демонстративно принялась смотреть куда-то за плечо Игоря.

Я с любопытством наблюдала за зарвавшейся родственницей. Бессмертной себя считает или правда настолько дура?

— И что же я должен сделать, по вашему мнению? — чуть подавшись вперед, хозяин дома, казалось, искренне хотел получить ответ на невероятно важный вопрос.

Абсолютно не понимая, что князь играет с ней как кошка с мышкой, Евдокия Матвеевна посмотрела на него с убойной смесью торжества и превосходства.

— Для начала, выделить нам покои в вашем крыле, а не в гостевом. Не годится кровным родичам со всеми иными быть наравне, — заявила безапелляционно. — Кроме того, с завтрашнего дня вы обязаны нам с девочками обеспечить досуг. Ну а после уж определимся с остальным, — ее голос звучал снисходительно-великодушно. — Понимаю, вы давно живете без мудрых советов матери, — добавила она с сочувствием. — Оттого, видно, позабыли, как должно себя вести в семье. Я помогу. Мы вместе исправим это, — мазнув по мне взглядом, демонстративно вздохнула, — досадное недоразумение.

Князь угрожающе нахмурился. Опережая негативную реакцию с его стороны, мягко положила ладошку на руку мужчины, четко давая понять — все нормально, в защите не нуждаюсь.

— Ваши личные желания и потребности ваших дочерей ясны, — спустя пару мгновений нарушил тишину спокойный голос Игоря. — Время уже позднее. Утром распоряжусь, чтобы вам вызвали такси, — «дальняя родственница» стремительно побледнела, а он невозмутимо продолжил: — Ваш супруг настойчиво просил оказать ему милость: умолял пустить погостить семью. Вы же не только неприлично долго пользовались моим гостеприимством, еще и решили, что имеете право диктовать мне условия. Впредь не рекомендую кому-либо из членов вашей семьи обращаться с просьбами либо упоминать о нашем дальнем родстве. Надеюсь, вы поняли. Разумеется, вашему супругу я позвоню.

Кожа на лице Евдокии Матвеевны приобрела землистый оттенок, а после пошла красными пятнами. Даже стало ее немного жаль. Забыв, с кем имеет дело, глупая женщина решила действовать так, как привыкла: вызвать чувство вины, а после получить желаемое. В итоге собственными руками поставила жирный крест на возможности обращения за помощью к могущественному родственнику. А ведь Игорь действительно хотел помочь ее доченькам. Это было понятно из его вопросов.

Нет, она не бессмертная. Просто идиотка.

— Маменька, мы что, уезжаем? — неожиданно подала голос Василиса. — Вы же обещали, что я… — задохнувшись от возмущения, девушка гневно засопела.

— После, — едва слышно прошипела ей мать, избегая смотреть куда-либо, кроме своей тарелки.

— Нет уж! Какое после! — продолжала настаивать девушка. — Я не собираюсь возвращаться в нашу дыру! Вы обещали мне!

— И мне обещали! — вторя сестре, заявила Анастасия.

Неспешно встав, Игорь галантно помог мне подняться. Немного отойдя от стола, неожиданно замер, повернулся и, не обращая внимания на заискивающе-умоляющее выражение на лице женщины, холодно произнес:

— Утром будьте готовы к отъезду. За вами придут. Всего доброго, — после чего, взяв меня за руку, направился к выходу из столовой.

— Вы уверяли, что я стану княгиней! Сами езжайте в вашу деревню! — уже на пороге долетел до нас злой голос Василисы.

Не оборачиваясь, Разумовский лишь плотно переплел свои пальцы с моими и вышел из помещения.

Пока мы в молчании шли по шикарным коридорам особняка, у меня появилось время хладнокровно проанализировать произошедшее.

Без сомнений, организовав встречу с «родственницами», Игорь хотел показать, что ничего интимного у него с юными прелестницами нет. Ему это удалось. Он гарантировал вкусный ужин. И здесь не подвел. Еда и вправду была отменно приготовлена.

Ну а остальное…

Уверена, князь прогнозировал подобный исход. Не зря ведь предположил, что общение с его гостьями мне не понравится. Видимо, именно потому и не стал заморачиваться, придумывая титул и фамилию. В данном облике с «дальними родственницами» я точно никогда больше не встречусь. Это так же очевидно, как и то, что предложения руки и сердца от Разумовского не будет. А вот пожелание стать любовницей — скорее всего.

Погруженная в раздумья, не заметила, как очутились в отведенной мне комнате. Прикрыв дверь, Игорь шагнул ближе, осторожно обнял.

— Верни облик, — шепнул едва слышно.

Я крепко сжала кулон в ладони и мысленно скомандовала: «Отмена». А потом посмотрела в настороженные глаза мужчины. Он будто ждал от меня слов или действий. Зря беспокоится, не собираюсь его упрекать и уж тем более обвинять. Общаясь с «родственницами», князь вел себя поразительно корректно.

— Не волнуйся. Я все понимаю, — уверила тихо.

— Я рад, — вторя мне, отозвался Игорь.

Отчего-то на душе внезапно стало неспокойно. Предчувствие неумолимо надвигающейся беды тисками сдавило сердце. Перед тем как очутиться в чужом мире, я что-то подобное уже испытывала. Но сейчас тревога была несколько иной: не за себя, за кого-то другого.

Тем временем руки мужчины плавно скользнули по волосам и спине, лаская. А потом Игорь нежно провел тыльной стороной ладони по щеке, явно собираясь поцеловать.

— Тебе пора, — выдохнула ему в губы и отстранилась. — Доброй ночи.

Легонько взяв меня за подбородок, Разумовский долго-долго смотрел в глаза. Опять почудилось, словно что-то ищет. Очевидно, не найдя этого, он, грустно улыбнувшись, медленно опустил руку.

— Сладких снов, — произнес хрипловатым голосом и, резко развернувшись, вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

Проводив его взглядом, я печально вздохнула. Как же жаль, что обстоятельства сложились так, а не иначе. Игорь мне нравился все больше и больше. Если так и дальше продолжится, могу в него влюбиться, и потом опять придется мучиться.

Повернувшись к кровати, неторопливо разделась. Не желая идти в гардеробную за ночной сорочкой, в одних трусиках нырнула в постель, тщательно закуталась в одеяло, обняла подушку. На душе было удивительно паршиво.

Надо держать с Разумовским дистанцию — вот единственное верное решение.

Старательно отгоняя тревогу, принялась размышлять о делах насущных, но беспокойство мешало здраво мыслить.

Вроде ничего критичного нет, что же со мной происходит?! Видимо, совсем нервы ни к черту стали!

Вскорости усталость победила. В очередной раз широко зевнув, сама не заметила, как уплыла в царство Морфея.

* * *

В это же время

Несмотря на глубокую ночь, на руднике боярыни Изотовой вовсю шла трудовая деятельность. Гудела большегрузная техника, под ярким светом прожекторов то и дело деловито передвигались рабочие в спецодежде.

Выйдя из большого металлического ангара, темноволосый мужчина с заметным наслаждением расправил спину. Очередная ночная смена подошла к концу.

Сергей искренне радовался, что для них с Алексеем работа на руднике наконец-то закончилась. Правда, и для многих рабочих, заступающих сейчас на смену, она также станет последней. В прямом смысле слова. Впрочем, о планируемых разрушениях и неминуемых смертях мужчина ничуть не сожалел. Работа есть работа, и у каждого она своя.

Издалека увидев хозяина, к Сергею подбежал рыжий спаниель. Усевшись у ног, посмотрел с обожанием.

Наклонившись, мужчина ласково потрепал Лаки за уши. Пока он работал, пес отнес и зарыл последний артефакт.

«Умница. Как всегда, справился», — похвалил мысленно, с удивительной для его деятельности нежностью глядя в блестящие круглые глаза верного друга.

На руднике, кроме Лаки, собак не было. Однако умное животное непостижимым образом умудрилось расположить к себе охрану и стать любимцем многих трудяг буквально за несколько дней. Суровые воины не только пропускали спаниеля на рудник, но и даже украдкой баловали сахарными косточками и с удовольствием гладили. Никому из них и в голову не пришло, что дружелюбный пес таит опасность.

Собака зарывает в укромном уголке очередную подаренную косточку. Что может быть прозаичнее и невиннее? Сколько элитной охраны на этот трюк попалось, не сосчитать. Лаки — актер знатный.

А меж тем спаниель занес в своем ошейнике на строго охраняемую территорию множество смертоносных артефактов. Позднее по приказу хозяина часть из них украдкой прикопал в нужных местах.

Сергей усмехнулся и глянул на часы. Старший группы уже должен подниматься со своей сменой из шахты.

На долю щуплого Алексея выпало работать в забое. Но, естественно, не только добычей турина он там занимался. Незаметно установить артефакты в нужных местах, а сегодня еще и рассеять охровую пыль, задача крайне сложная.

Глянув на Лаки, Сергей неторопливо направился подальше от ангара. Лаки побежал следом. Отойдя на нужное расстояние, мужчина изобразил на лице жуткую усталость. Присев на небольшую кучку камней, принялся наглаживать пса, то и дело посматривая на вход в шахту. Для проходящих мимо охранников картина выглядела просто идеалистической: после тяжелого трудового дня хозяин рад встречи с другом.

Приближающегося мужчину Сергей заметил моментально. Не прекращая ласкать спаниеля, вроде бы случайно поднял голову и скупо улыбнулся. Этого человека он знал: они не только работали вместе, но и жили в соседних комнатах.

— Шикарная у тебя собака, Серега, — подойдя, добродушно произнес светловолосый худощавый мужчина лет пятидесяти.

— Есть такое, — не стал лукавить тот. — Устал сегодня зверски. Сил даже нет идти в общежитие, — вздохнув, он нарочито тяжело поднялся. Спаниель тотчас уселся у ног хозяина.

— В забое работенка и того хлеще, — уверенно сообщил собеседник. — Но и платят гораздо лучше, — он сокрушенно покачал головой. — Если бы здоровье позволяло, я б и сам пошел. Ты, пока молодой да здоровый, подумай о работе в шахте. Деньжат срубишь, — деловито предложил мужчина. — Вон, мой сын даже и не думает на поверхность переводиться. А смены постоянно самые тяжелые выпадают. Сегодня в четвертую опять идет. Мы спать, а он под землю. Но больших денег иначе и не заработать.

— Эх, деньги — это хорошо, — грустно протянул Сергей. — Но, скажу тебе по правде, Николай, — он таинственно понизил голос, — я вообще хочу уволиться. Попробовал и понял — не для меня такая работа. Силенок не хватает. Стыдно, конечно, а что поделать? — мужчина с неподкупной искренностью огорченно развел руками. — Сейчас помоюсь да на автобус. А утром дождусь открытия офиса и расчет заберу. Не выдержу я здесь больше, — едва слышно «поделился он планами» со словоохотливым коллегой.

— Так-то да, не каждый выдерживает, — с сочувствием похлопал его по плечу тот. — Ты не расстраивайся. Со всяким бывает. Пойдем, что ли, потихоньку? А-то, вон, охрана начала коситься. Из забоя мужики уже вышли, а мы все стоим.

Небрежно кивнув в сторону входа в шахту, Николай вразвалочку направился к дороге. Демонстративно свистнув Лаки, Сергей пошел следом за теперь уже бывшим коллегой. Вскорости мужчины смешались с толпой усталых шахтеров.

Словно ненароком очутившись рядом со старшим группы, Сергей привычно сделал вид, что они незнакомы. Без слов понимая хозяина, умный Лаки, тоже не реагируя на близость Алексея, просто шел рядом.

Перебрасываясь ничего не значащими фразами, часть мужчин направилась в баню. У входа в добротное здание, невзрачный, щуплый Алексей неожиданно громко сказал:

— Оторвусь сегодня! Сейчас помоюсь и махну в город. Там девочки!

Его поддержал дружный хохот усталых мужиков.

— Вот откуда в тебе столько сил-то?

— Ты ж с виду задохлик, а гляди-ка, еще и по бабам собрался!

Слушая добродушные подтрунивания шахтеров над Алексеем, Сергей незаметно отделился от группы работяг. Теперь он знал — старший справился.

Быстро догнав Николая, неторопливо пошагал к выезду из рудника. В отличие от шахтеров, тем, кто трудился на земле, в баню можно было не ходить. Трудовой пот, пыль и грязь вполне сносно смывались в душе.

Обоснованно гордясь выполненной работой, Сергей размышлял о том, что через сорок пять минут они с Алексеем встретятся у автобуса и покинут надоевшее до оскомины Степное. А через час пятнадцать на руднике боярыни Изотовой произойдет жуткая катастрофа. И если князь Южный решит лично принять участие в спасательных работах, то ему ох как не поздоровится. Занесенного сегодня Алексеем в шахту количества охровой пыли хватит не только Разумовскому, но и еще парочке универсалов.

Господин не поскупился, желая уничтожить противника. И теперь наверняка будет доволен группой.

Глава 23

Мягкий свет ночника освещал уютную гостиную. Из-за слегка приоткрытого окна слышался шум дождя. Несмотря на глубокую ночь, светлейший князь даже не собирался идти спать. Закинув ногу на ногу, он медленно покачивался в кресле-качалке. На его коленях лежала так и не открытая книга. Прикрыв глаза, Игорь погрузился в размышления.

Тихонько отворилась дверь. Лишь на миг задержавшись у входа, отчего-то одетый в униформу воинов княжеского рода Савелий направился к князю. Остановившись в паре метров, тихо произнес:

— Господин, доброй ночи.

— Рассказывай, — не открывая глаз, сухо приказал князь.

— Мне только что сообщили: в районе Степного землетрясение. Воины слышали два взрыва в шахте. О разрушениях и жертвах информации пока нет. Горноспасатели и Фролов уже там. Сейчас еду на рудник.

Молниеносно поднявшись, князь лаконично приказал слуге:

— Жди, — и ушел в соседнюю комнату. Буквально через минуту вернулся, уже одетый в черную форму воинов княжеского рода. — Поехали, — обронил, направляясь к выходу из гостиной.

Быстро миновав пустынные коридоры особняка, мужчины вышли на улицу. Не обращая внимания на усиливающийся дождь и не мешкая, сели в стоящий у парадного входа черный внедорожник. Через пару минут автомобиль на большой скорости мчался по ночному городу.

Сидящий на заднем сидении Игорь бесшумно барабанил пальцами по обтянутому кожей подлокотнику. Он напряженно размышлял о произошедшем. Каприз природы? Южное княжество не находится в сейсмоопасной зоне, стоит на твердой основе. Но и в ней есть разломы. Ученые предупреждали — теоретически землетрясение вполне возможно. Или все же причина иная? В свете последних событий с родом Изотовых вмешательство извне нельзя бездумно отметать.

Переведя взгляд в окно, князь спросил:

— Что по Потемкину?

— Анализ его энергопотоков завершен, — мгновенно доложил Савелий, внимательно следя за дорогой. — Вы оказались правы: он не слуга, однако в любой момент может умереть от клятвы, данной хозяину. Во избежание неприятных сюрпризов Потемкин по-прежнему находится в блокираторах. На всякий случай поместили в спецкамеру, — быстро крутанув рулем, воин ловко объехал выбоину на дороге, затем продолжил: — Структура клятвы мудреная. Получить информацию и оставить мага живым крайне сложно. Пока мы все так же топчемся на месте, — признался с досадой. — Специалисты говорят, смогут разобраться в слоях клятвы месяца за два.

Сработал датчик, и дворники быстрее заскользили по стеклу, а опытный воин неодобрительно поморщился. Усилившийся дождь сейчас был совсем некстати. Разбирать завалы под ливнем сложнее.

Между тем, услышав вполне ожидаемое, Игорь кривовато усмехнулся.

— Не вижу смысла возиться с клятвой. Более чем уверен, энергетический след оборвется и к хозяину Потемкина не приведет. Со спецами все понятно — такой уникальный объект для изучения получили, — хмыкнув, Разумовский помолчал, а после сухо распорядился: — Завтра на суд привезете мага в усиленных блокираторах.

— Слушаюсь.

Неожиданно в салоне автомобиля послышалась тихая мелодия. Торопливо достав из кармана телефон, Савелий глянул на дисплей. Едва заметно нахмурившись, поднес мобильный к уху и коротко произнес:

— Воронов.

Не говоря более ни слова, он внимательно следил за дорогой, одновременно слушая собеседника.

Не выказывая даже тени раздражения или нетерпения, светлейший князь ожидал окончания разговора. Звонок, очевидно, важный, слуга просто не посмел бы в его присутствии, не спросив разрешения, заниматься личными делами.

— Молодцы. Ждите дальнейших распоряжений, — довольно холодно похвалил Савелий. Положив телефон на приборную панель и не отрывая взгляда от влажного асфальта, сообщил: — Произведено задержание лиц, осуществлявших слежку за Потемкиным.

— В связи с чем? — невозмутимо поинтересовался князь.

О том, что Потемкина профессионально «вели», не только следуя за ним, но и с помощью средства слежения, вмонтированного в часы, слуга сообщал. Разумовский отдал приказ не трогать соглядатаев, но наблюдать. И раз сейчас произвели арест, значит, случилось что-то неординарное.

Ни на миг не утрачивая контроля над управлением внедорожника, Савелий ответил:

— По месту жительства двух объектов слежки прибыли еще двое мужчин с собакой. В доме началось шевеление. Очевидно, готовились к отъезду. Старший группы наружки решил не рисковать: забрали всех, в том числе и пса. Спецы ожидают дальнейших распоряжений. Уже установлено, что задержанные под магической клятвой, а удостоверения личности — качественная подделка.

Не комментируя сказанное, князь задумчиво посмотрел в окно. Затем, не отводя взора от мелькающих силуэтов голых деревьев, приказал:

— Сегодня же сличить внешность тех, кто прибыл, с камерами видеонаблюдения месторождения. В том числе и собаку. Если совпадет хотя бы псина, берешь наших спецов, и работаете. Вы должны вытрясти из них что можно и нельзя. В отличие от Потемкина, эти мне живыми не нужны.

— Господин, вы думаете, теракт? — Савелий с тревогой глянул в зеркало заднего вида на князя.

— Не исключено, — хмурясь, произнес Разумовский. — Давай порассуждаем. Некто, желающий завладеть рудником Изотовых, прислал редкого мага разума. Об аресте Потемкина, однозначно, доложили. О «воскрешении» главы рода не знает никто. Остались две малолетние боярыни да юная вассал. Что они будут делать с полуразрушенным рудником? — задал риторический вопрос князь. — Слишком уж своевременно произошло землетрясение. Случайностей не бывает, — добавил тихо, но уверенно.

— Так, может, отложить суд? — осторожно уточнил мудрый Савелий. — Подождать, пока к боярыням придут с заманчивым предложением?

— И опять упремся в стену: заказчик сам не объявится, а пришлет очередную «пешку», — с досадой ответил Игорь. — Не вижу смысла тянуть. У нас уже есть с кого стрясти всю нужную информацию и есть умеющие обходить клятвы специалисты, — лицо Разумовского окаменело. В глазах могущественного человека не промелькнуло ни капли жалости к тем, кто неминуемо умрет, назвав имя хозяина.

— Слушаюсь, господин, — откликнулся Савелий. Помедлив пару мгновений, тихо поинтересовался: — Софье Сергеевне сообщить о землетрясении? Она ведь глава рода.

— Ты прав, Софья глава рода, — голос князя звучал глухо. — Но еще и измотанная за два месяца юная девушка. Сейчас четыре утра. Ни к чему ее пока тревожить. Пусть отдохнет. Вернемся, сам расскажу.

— Как скажете, господин, — согласно кивнул слуга.

Вскорости черный внедорожник подъехал к Степному. Едва остановился перед наглухо закрытыми воротами, те плавно начали разъезжаться в стороны, и тотчас возле автомобиля, словно из ниоткуда, возник воин в униформе княжеского рода.

Опустив стекло, Разумовский безэмоционально посмотрел на начальника дежурного отряда охраны. Не реагируя на льющий стеной холодный дождь, тот вытянулся по стойке смирно и отрапортовал:

— В деревне существенных разрушений нет. Подача электроэнергии не нарушена. Воины обоих родов продолжают осмотр. По предварительным данным, у пострадавших травмы легкой и средней степени тяжести. В центре села организован пункт медицинской помощи. С ранеными уже работают.

В душе Игоря вспыхнула надежда, что ситуация не так критична, как он предполагал. Однако, услышав дальнейшие слова, мужчина стиснул зубы. Все было плохо.

— На территории шахтного поля произошло обрушение ангара. Погибших нет, трое тяжелораненых отправлены в больницу Ростова. Вход в шахту заблокирован. Горноспасатели приступили к работе. Под землей остались в полном составе четвертая смена и технари.

— Сколько человек? На какой глубине? — мгновенно поинтересовался князь.

— По данным администрации, во время взрывов в шахте находилось семьдесят шесть человек, — уверенно отрапортовал воин. — Спасатели проверяют сигнальные маячки шахтеров. О результатах пока не сообщали.

— Продолжайте работу, — кивнул Разумовский. Подняв стекло, приказал Савелию: — Езжай на рудник.

Грозно рыкнув, внедорожник, миновав пост охраны, поехал по деревне. Свет фар то и дело выдергивал из темноты фигуры людей, бредущих по обочине под проливным дождем, — и одиночек, и группы в сопровождении воинов.

Заметив прихрамывающую женщину, ведущую за руку маленькую девочку, князь скрипнул от злости зубами. Если подтвердится, что произошедшее не природный катаклизм, ублюдка, это затеявшего, он лично сотрет в порошок!

Остановившись у единственного въезда на рудник, Савелий приоткрыл стекло.

— Где старший спасателей? — спросил грозно у мокнущего под дождем дежурного воина рода Изотовых.

— В администрации. Василий Юрьевич и начальник рудника там же. Вас ждут, — быстро сообщил тот, неукоснительно соблюдая приказ руководства. — Сейчас езжайте прямо, потом свернете налево. Справа красное кирпичное здание, — закончив объяснять, воин предусмотрительно отошел от сразу же рванувшего с места внедорожника.

Подрулив прямо к входу в администрацию, Савелий заглушил двигатель. Князь быстро выпрыгнул из салона, не дожидаясь, когда слуга откроет дверь. Взбежав по ступеням и очутившись в длинном, узком коридорчике, прислушался. Впереди и справа звучали приглушенные мужские голоса.

Идя по коридору, Разумовский слышал почти беззвучную поступь за спиной: верный Савелий шел следом. Заметив полуоткрытую дверь, Игорь, не мешкая, ее распахнул.

Яркий свет резанул по глазам. Слегка прищурившись, князь окинул взглядом довольно просторное помещение и уверенно направился в самый дальний угол. Там над разложенным на столе громадным чертежом стояли трое мужчин с угрюмыми лицами.

«Похоже, все еще хуже», — подумал Игорь, останавливаясь в паре шагов.

Первым хозяина Южного княжества заметил Василий Фролов.

— Доброе утро, светлейший князь, — с достоинством поклонился он.

— Симаков Александр Иванович, руководитель отряда горноспасателей, — немного нервно произнес коренастый седовласый мужчина в форменной куртке.

— Игорь Ильич Казаков, управляющий рудником, — деловито представился третий мужчина.

— Докладывайте, — сухо приказал князь.

— Центральный вход и запасные проходы наглухо завалены породой, — спустя миг послышался хрипловатый голос Фролова. — Вентиляционные шахты, а также компрессоры повреждены. Связи нет. По маячкам на шлемах установили местоположение шахтеров. Пятьдесят девять человек в нижнем забое на глубине двести двадцать два метра, четырнадцать человек на ста пятидесяти четырех метрах, трое возле ствола шахты. По предварительным подсчетам потребуется не менее суток, чтобы добраться до нижнего горизонта*. Воздуха в спасателях * хватит на два с половиной часа.

— Какой план? — хладнокровно поинтересовался Разумовский.

— Завалы слишком серьезные. Специалистов, владеющих техникой земли на уровне, нужном здесь и сейчас, даже в России единицы, — поджав губы, убеленный сединами начальник горноспасателей вздохнул. — Будем пробиваться, — замолчав, опустил глаза. Он, как и все присутствующие, прекрасно понимал: в самом лучшем случае удастся спасти семнадцать из семидесяти шести рабочих.

В звенящей тишине Игорь шагнул к столу. Наклонившись над техническим планом шахты, начал внимательно его изучать. Затем, выпрямившись, невозмутимо проговорил:

— Я сделаю проход за короткое время, но не лишней будет помощь сильного воина, — почувствовав напряженный взгляд Савелия, отрицательно качнул головой. — Нет, у тебя другие задачи, — моментально поняв, о чем речь, слуга коротко кивнул, а Игорь перевел взор на Василия и спросил: — Как долго сможешь использовать технику воздуха?

— Столько, сколько потребуется, — негромко, но уверенно ответил Фролов.

— Приятно слышать, — серьезно произнес князь и приказал: — Ведите к шахте.

Резко развернувшись, владыка Южного княжества направился к выходу из комнаты. Не мешкая, присутствующие поторопились следом.

Выйдя на улицу первым, Игорь остановился под навесом на крылечке. Бесстрастно глядя на стену дождя, он казался абсолютно спокойным. Внезапно с легким хлопком над его головой раскрылся большой черный зонт.

— Покажу короткую дорогу, — без малейшего намека на подобострастие сказал управляющий рудником, махнув свободной рукой, второй держа за удобную ручку нехитрую защиту от дождя.

Кивнув, князь молча пошел вниз по ступенькам. Едва поспевая за широко шагающим мужчиной, низкорослый Казаков пытался удержать зонт.

И нет, он не желал понравиться либо угодить хозяину Южного княжества. Просто проявлял искреннее уважение. Разумовский, как большинство других высокородных дворян, мог бы остаться в стороне. Месторождение — владения чужого рода. Однако князь решил дать шанс выжить тем, кто заперт под землей. Он думал о людях.

Вскорости асфальтированная дорожка сменилась грязью и глиной. Мужчины особо не выбирали пути, направляясь к шахте, прожекторы возле которой ярко освещали спецтехнику, деловито снующих воинов и горноспасателей в куртках с белой полосой.

Остановившись напротив входа, Игорь внимательно осмотрел завал. Заметив замерцавшее вокруг силовое поле, одобрительно хмыкнул. Спасатели действовали профессионально: укрыв от ливня светлейшего князя, они облегчили тому работу и одновременно обеспечили защиту присутствующим.

Сложив уже ненужный зонт, Казаков отодвинулся, уступив место предельно собранному Фролову.

— Идешь следом за мной. На тебе контроль воздуха в шахте, — Разумовский остро глянул на помощника Софьи. Не дожидаясь реакции, повернулся к начальнику горноспасателей. — Я делаю проходы, ваши люди заходят после нас и выполняют то, что должно.

— За это не волнуйтесь, — отозвался Александр Иванович. — Самое важное — проходы. Остальное мы сделаем, — вытащив из кармана коробочку, достал из нее два микронаушника. Протянул один князю, второй Василию. — Возьмите для связи.

— Запасливый вы человек, — усмехнулся Игорь, вставляя наушник в ухо.

— Опыт, — скупо улыбнулся руководитель отряда горноспасателей, а потом развернулся и громко скомандовал: — Всем выйти из-под силового поля!

Уважительно поклонившись князю, Александр Иванович вместе с остальными отошел подальше. Через несколько мгновений у засыпанного большими и мелкими булыжниками входа в шахту стояли лишь двое мужчин.

Глубоко вздохнув, Игорь сделал пару отточенных жестов руками и замер. Через несколько мгновений по камням побежали васильковые искры. Ярко вспыхивая, они оставляли после себя плотную вязь княжеской силы. Спустя пару томительно долгих минут ожидания мерцающее таинственным светом ажурное полотно покрывало всю площадь завала.

Ошарашенно распахнув глаза, спасатели наблюдали за насыщенно-синим массивом, в полной тишине неспешно двинувшимся вперед. Словно растворяя разномастные камни, княжеская сила оставляла по бокам шахты идеально гладкую черную поверхность: сильнейший универсал действовал с филигранной точностью.

Спасательная работа началась.

* * *

В это же время

Ночь длилась бесконечно долго и никак не заканчивалась. Просыпаясь, затем вновь погружаясь в тяжелый рваный сон, я мечтала хоть ненадолго избавиться от терзающего душу страха и отдохнуть. Но усилия оказывались тщетны.

Вынырнув из очередного кошмара, бездумно посмотрела в потолок. Слушая гулко бьющееся в груди сердце, не понимала, что со мной происходит. С кем же должна случиться беда?! Ну не могу я просто так быть настолько неадекватной!

Машинально подняв руку, крепко сжала лежащий на груди артефакт. Поглаживая гладкие грани турина, мысленно попросила у высших сил хоть малюсенькой подсказки, прекрасно понимая — ответа не дождусь. Но непонятно почему надеялась. Случаются ведь в моей жизни чудеса!

Вновь и вновь прося ответа и помощи, неожиданно ощутила приятную дремоту. Плавно утягивая сознание за собой, она сулила долгожданный покой.

Не сопротивляясь, я медленно парила в густом нежно-сиреневом тумане. Это был не сон и не явь, а нечто среднее и до боли знакомое. Тогда, в той тесной каморке, где меня мучил Потемкин, разум творил что-то подобное. И если сейчас пожалует мой персональный глюк, не удивлюсь.

Из сиреневой дымки действительно вынырнула голова орла.

— Привет, глюк, — поздоровалась я, без тени страха глядя в огромные янтарные глаза.

— Опять ты за свое! — орел гневно щелкнул клювом. — Я — дух рода бояр Изотовых! — не отводя немигающего взора, большая птица, казалось, смотрела прямо в душу.

— Ладно, — откликнулась миролюбиво. — Чем на этот раз вызвано твое появление? Меня же вроде спасать нет необходимости.

— Хм-м, — склонив по-птичьи голову набок, тот, кто упорно величал себя «духом рода», застыл на пару ударов сердца, а после вкрадчиво произнес: — Ты же сама просила ответов.

— Ну да, ну да, — глубокомысленно покивала, не желая спорить с галлюцинацией. — Как дела? Как жизнь?

— Видно, иначе твои установки не пробить! — грозно пророкотал глюк. Из сиреневого тумана проявились очертания гигантских крыльев. — Буду показывать.

— Летать научишь? — поинтересовалась с самоиронией. Протянув руку, прикоснулась к большому коричнево-белому маховому перу.

Совсем по-человечески тяжело вздохнув, орел взмахнул крыльями. Туман тотчас заклубился. Я ощутила на талии аккуратную хватку когтистой лапы, но не успела издать и звука. Меня резко рвануло вверх, а потом началось падение вниз.

Вроде не под наркотиками, а такие яркие фантазии!

Летя в лапе гигантского орла в нежно-сиреневой густой, как кисель, дымке, я не испытывала тревоги. Наоборот, было интересно, на какие еще выверты способен мой разум.

Внезапно туман разошелся, и прямо под нами появились очертания деревеньки. Мы опускались все ниже и ниже. Приглядываясь к домам, с удивлением поняла, что место знакомо.

— Думаешь, я настолько соскучилась по своему руднику? Решил экскурсию провести? — поинтересовалась, осторожно поглаживая огромный коготь.

— Сегодня ночью на руднике произошло землетрясение. Я снизил его амплитуду до минимума, — поразительно спокойно сообщил орел. — В деревне разрушений практически нет. Так, парочка старых домов развалилась. А вот с шахтой проблемы. Везде не успел.

— Ясно. Везде, конечно, успеть нельзя.

В реальность происходящего поверить попросту не получалось. Лечу над рудником, говорящий орел сообщает шокирующие новости о землетрясении и проблемах на шахте… Видимо, пора идти к психотерапевту. Чем быстрее, тем лучше.

— Да что ж ты такая упертая! — гневно пророкотал глюк. — Смотри, чужая душа!

Пара взмахов крыльев, и мы зависли над шахтным полем. Распахнув глаза, я молча смотрела на воинов двух родов, копошащихся возле разрушенного ангара, на беззвучно отдающих приказы спасателей и машины скорой помощи, в которые грузят раненых.

Опустившись ниже, орел завис перед изменившимся до неузнаваемости входом в шахту.

Неужели все правда?! Да нет, наверняка плод больного воображения!

— Надоела! — внезапно заявил дух рода.

Резко рванув вперед, орел залетел внутрь шахты. И если прежде он казался гигантским, то сейчас, в узком туннеле, мы оба были невесомыми песчинками. Видимо, для него пространство и размеры не имеют значения.

Нырнув в черноту ствола, глюк стремительно несся вниз. Внезапно движение прекратилось, и я, не в силах издать ни звука, увидела непривычно грязного, слегка бледного князя.

С видимым усилием контролируя мерцающую вязь княжеской силы, Игорь убирал последствия обвала, открывая проход в забой. Чуть поодаль стоял мой Василий. От ладоней предельно сконцентрированного мужчины спиралями исходило бледно-голубое свечение. Он, несомненно, использовал боевую технику воздуха.

— Что происходит? — спросила тихо.

— Они спасают твоих рабочих, — безэмоционально сообщил дух рода. — Жаль, оба пострадают.

— Что?!

Не реагируя на вскрик, орел внезапно развернулся и помчался наверх. Вылетев из шахты, свечей взмыл ввысь. Через пару ударов сердца вокруг нас клубился знакомый густой туман.

— Скажи мне, — попросила с мольбой.

— Слуга, вероятно, и выживет. Он-то просто свои силы сверх меры черпает, — безразлично сообщил орел. — А вот князь выгорит полностью. В лучшем случае, останется инвалидом. В шахте повсюду пыль охрового камня. Надышался.

— Можно хоть чем-то помочь?

Когти на талии разжались. Передо мной вновь сверкали огромные янтарные глаза.

— Наконец-то, — непонятно откуда услышала шепот. — Если решишься, позови. Но помни: у тебя мало времени!

Внезапно туман пришел в движение, все вокруг бешено закрутилось. Резко вскинув руки в защитном жесте, осознала, что сижу в кровати, тяжело дыша, а сердце отбивает барабанную дробь.

Ну и сны у меня!

Опустив голову, заметила кулон на обнаженной груди. Взяла его в руку. В нежно-голубом минерале отчетливо виднелись черные ленты. Память услужливо подсказала: артефакт из этого редкого сорта турина меняет цвет в случае смертельной угрозы.

Мне сейчас точно опасность не грозит, а раз активировали и настраивали древние реликвии мы вдвоем с Игорем, значит…

— Черт! — громко воскликнула и рывком скинула одеяло. Не уверена, правда показанное глюком или плод болезненной фантазии, но мне срочно нужно на рудник.

Не имея ни малейшего представления, что дальше делать, я прошла в гардероб и начала быстро одеваться.

Примечание:

Шахтный самоспасатель * — средство индивидуальной защиты органов дыхания горнорабочих при подземных авариях, связанных с образованием непригодной для дыхания среды. Представляет собой изолирующий дыхательный аппарат разового применения

Горизонт (подземный)* — принятое в горном деле обозначение глубины той или иной выработки, пласта и т, п. Например, «горизонт 150» — это то, что находится на глубине 150 метров.

Глава 24

На сборы ушло минут пять, не больше. Сидя на банкетке и зашнуровывая высокие ботинки, принялась думать, как попасть в Степное.

Автобусы и такси отпадают. Ни разу в этом мире на них не ездила. Да и денег нет. Совсем.

Принудить охрану силой голоса? Приказать-то, чтобы отвезли, не проблема. Но долго ли смогу без ущерба для себя контролировать сильного воина княжеского рода? А если вдруг выйдет из-под воздействия? Мало уж точно не покажется.

Заставить дать мне машину? Так далеко не уеду. Я сидела за рулем не просто давно, а вообще в прошлой жизни.

Вспомнив о родном мире, тяжко вздохнула. Не скажу, что там было намного проще, всякое случалось. Однако происходящее со мной здесь напоминает сумасшедшую карусель: жизнь постоянно меняется с устрашающей скоростью. Привыкнуть просто невозможно, а как сойти с этой карусели пока не знаю.

Встав, прошла к вешалке, сняла длинное черное пальто, купленное еще Краснопольским, надела. Посмотрев на себя в ростовое зеркало, усмехнулась. Вся одежда на мне — водолазка, джинсы, ботинки, пальто и даже нижнее белье — презентована мужчинами. Дожила.

Глядя на отражение, беззвучно, с горечью рассмеялась. Боже, я ведь не в доме врага! Достаточно просто-напросто попросить дать телефон, а после, если понадобится, отвезти в Степное. К чему такие сложные многоходовки? Вот если слуги откажут, тогда другое дело.

Выйдя из гардеробной, взяла со столика маленькую пластиковую коробочку с единственной кнопкой, нажала. Буквально через пару мгновений дверь отворилась. Переступив порог, моя личная горничная, пройдя несколько шагов, застыла недвижимо.

— Доброе утро, госпожа, — поздоровалась приветливо Лена и мило улыбнулась. Служанка не выказала даже тени удивления, видя меня в пальто.

— Игорь Владимирович спит? — поинтересовалась я на всякий случай.

— Нет, — девушка качнула головой. — Хозяин в сопровождении Савелия ночью уехал.

— Мне сегодня будет нужна машина с водителем, — сообщила ей с непроницаемым лицом.

— Хорошо, — Лена кивнула. — Как только понадобится, скажите.

Моментально почувствовав облегчение, внезапно заметила нерешительность девушки. Она, определенно, что-то хотела сказать. Вопросительно изогнув бровь, молча посмотрела на горничную, ожидая подвоха. Все же слишком быстро та согласилась выполнить просьбу. Неужели князь разрешил меня возить только в конкретные места?

Тем временем, смущенно порозовев, девушка тихо предложила:

— Госпожа, может, вы позавтракаете? Пару минут, и принесу.

— Спасибо за заботу, но нет. Время поджимает, — улыбнулась служанке и мысленно дала себе подзатыльника.

Девушка просто беспокоилась, а я везде и во всем ищу «второе дно». Даже успела напридумывать всякого-разного. Впрочем, и неудивительно. Последнее время слишком часто попадаю в неприятности. В нормальное, человеческое отношение теперь верить сложно.

— Лена, мне надо позвонить. Телефона, увы, нет, — сообщила, не скрывая досады.

Служанка быстро достала из кармана белоснежного передника мобильный и, не задавая вопросов, протянула со словами:

— Возьмите мой. Блокировки на нем нет.

Естественно, я не знала на память ни номера князя, ни Воронова. Поэтому, не торопясь брать телефон, попросила:

— Набери Игоря Владимировича или Савелия.

Нацепив ставшую уже родной маску ледышки, усиленно прогоняла тревогу. Я беспокоилась о многом, но прекрасно понимала, что именно сейчас переживаю в большей степени за Разумовского. Почему так, а не иначе, старалась не думать.

Меж тем, на миг призадумавшись, девушка поводила пальчиком по дисплею. Нажав на кнопку вызова, поднесла к уху. Секунды ожидания шли бесконечно долго. Не отводя взора от Лены, я попыталась догадаться, кому та звонит.

Кто бы это ни был, но на звонок он так и не ответил. Виновато улыбнувшись, горничная торопливо набрала новый номер. Буквально через миг быстро протянула мне аппарат. Едва я поднесла тот к уху, тотчас услышала несколько раздраженный мужской голос:

— Воронов. Слушаю тебя, Лена.

— Доброе утро, Савелий, — сдержанно поприветствовала. Ожидая реакции слуги князя, глянула на горничную. Та, понимающе кивнув, быстренько ушла из комнаты.

— Доброе утро, Софья Сергеевна, — ответил через долгую паузу мужчина, не торопясь интересоваться, чем вызван мой звонок, к тому же с номера служанки.

— Вы сейчас в Степном? — решив не ходить вокруг да около, спросила в лоб.

— Да, боярыня, — к моему великому сожалению согласился Савелий.

Все еще лелея надежду, что землетрясения не произошло, а у меня просто разыгралась фантазия, довольно бестолково сформулировала вопрос:

— Игорь Владимирович рядом с вами на руднике? — ожидая ответа, нервно закусила губу.

— Нет, — спокойно произнес мужчина. Но не успела я обрадоваться, добавил: — Я на посту охраны, а господин сейчас в шахте на двести двадцать втором горизонте.

Отчего-то резко защемило сердце. Медленно глубоко вздохнула и посмотрела на артефакт: черных лент в небесно-голубой сини стало гораздо больше. Игорь в беде.

Тем временем ни о чем не подозревающий Савелий с заботой проговорил:

— Софья Сергеевна, не волнуйтесь, пожалуйста. В новостях куча домыслов. Знаете же, как журналисты любят преувеличивать. На территорию Степного их, естественно, не пустили, — видимо, решив, что я узнала о происшествии из репортажей, сообщил подробности: — Землетрясение было слабым. Погибших нет. Несколько тяжело раненных, но состояние у всех стабильное. Сейчас Игорь Владимирович занимается последним завалом в шахте. Есть большая вероятность, что и остальные рабочие особо не пострадали, — на миг примолкнув, добавил: — Я прекрасно понимаю, вы — глава рода и беспокоитесь о своих людях, но, думаю, вам сейчас не стоит посещать рудник. Игорь Владимирович планировал по возвращении сам рассказать.

Намек правой руки Разумовского прозрачен: князь все лично контролирует, а мне нежелательно нигде мелькать до «воскрешения». Могут появиться ненужные сплетни и подозрения. Еще и журналисты около рудника вертятся. Без сомнений, мое появление вряд ли пройдет незамеченным. Савелий прав.

Однако, желая поехать, рисковать я не собиралась. Просто воспользуюсь артефактом Игоря и сменю внешность на уже знакомую блондинистую. Но что делать дальше-то? Как спасать князя?

— Я приеду, — произнесла несколько нервно.

— Дайте минуту, договорюсь о машине, — деловито отозвался мужчина.

Слушая веселенькую мелодию удержания вызова, я напряженно размышляла. Как сообщить, что князю грозит опасность от пыли неведомого мне охрового камня? Как объяснить, от кого узнала, что в шахте Игорь ею надышался?

А вот интересно, откуда этот камень вообще там взялся, да еще и превратился в пыль? Или под землей он находился всегда? Глюк-то о нем знает.

Может, рискнуть и рассказать о духе рода бояр Изотовых, до сих пор кажущегося фантазией? А вдруг, если орёло-глюк действительно существует, у других родов такого нет и никогда не было? Чем это в итоге обернется для моего рода? К тому же, пусть Игорь и доверят слуге, но клятву-то Савелий давал ему, а не мне.

Боже, ну почему так мало времени?! Я просто не могу сейчас просчитать ход событий, слишком много всяких нюансов и деталей. А если опять влипну в отвратную историю?

Внезапно мелодия оборвалась.

— Соберетесь — выходите, — прозвучал из динамика голос Савелия. — У парадного входа вас будет ждать автомобиль ровно столько, сколько вам понадобится. Прошу извинить, должен идти. Журналисты охрану атакуют. До свидания, — и Воронов отключился.

— Да ладно? — пробормотала себе под нос и, нахмурившись, удивленно посмотрела на затухающий экран мобильного. Вообще-то мы не договорили!

Что-то я совсем размякла. Соберись, тряпка!

Глубоко вздохнув, постояла, настраиваясь, и уверенно нажала на вызов.

Вначале услышала гул голосов, затем грозный рык Воронова:

— Уберите камеру! — а потом уже мне бесстрастное: — Что-то срочное?

— Слушайте внимательно, — произнесла безапелляционно. — В шахте возможно наличие пыли охрового камня. По моей информации, для князя она смертельно опасна. Вызывайте лучших реанимационных медиков. Скоро приеду.

— Принято, — голос мужчины едва заметно дрогнул.

Вот теперь я сказала все. Первой нажав на отбой связи, решительно направилась прочь из комнаты.

Выйдя в коридор, сразу заметила прогуливающуюся неподалеку горничную. Подозвав ее жестом, протянула мобильный и, скупо улыбнувшись, сообщила:

— Савелий Павлович решил вопрос с автомобилем. Я сейчас уезжаю. Спасибо за телефон, вы свободны.

Быстро поклонившись, Лена поинтересовалась:

— Вас к обеду ждать?

— Не могу обещать, — обронила я холодно и уверенно пошла по широкому коридору, вспоминая, есть ли где по дороге зеркало. Мне необходимо сменить облик, а при горничной это делать не хотелось.

Заприметив на стене желанное зеркальное полотно, быстро подошла и осмотрелась. Никого не увидев, сжала в ладони артефакт, представляя блондинистый облик. Действовала больше интуитивно. Игорь ведь не дал инструкцию, как менять внешность, лишь сообщил, как вернуть свою.

Через пару мгновений волосы начали светлеть, черты лица смазались. Еще один удар сердца — и в зеркале отражаюсь уже не я, а прежняя блондинка с ангельским личиком. Получилось!

Удовлетворенно улыбнувшись, резко развернулась и торопливо направилась к входной двери.

Выйдя из особняка, прошла по террасе и остановилась у перил. Обещанной Савелием машины пока не заметила, у ступеней лишь стояло одинокое желтое такси, в багажник которого сосредоточенный водитель грузил вещи. Но в том, что за мной автомобиль приедет с минуты на минуту, сомнений не возникало.

Поежившись от легкого морозца, глянула на серое, затянутое пеленой облаков небо. Похоже, сегодня на смену надоевшему дождю придет снег.

— Прекрати! Ничего хорошего в том захолустье не будет! — внезапно за спиной послышался раздраженный девичий голос.

— Василиса, ну зачем ты так, — раздался второй.

Обернувшись, заметила двух юных «родственниц» князя. Обе хмурились и выглядели расстроенными.

Точно, они же сегодня уезжают! Но, похоже, Василиса по-прежнему не горит желанием ехать домой. А мамочку где потеряли?

Тем временем младшая из сестер, Анастасия, напустила на себя важный вид и принялась спускаться по лестнице. Вторая же внезапно замерла. С задумчивым выражением на лице она бесцеремонно на меня уставилась.

Не выказывая нервозности, я спокойно встретила ее изучающий взор.

— Тебя ведь Люба зовут? — с пренебрежением поинтересовалась Василиса.

Не отвечая, я едва заметно усмехнулась. Девица решила, будто имеет право мне тыкать? Вот ведь нахалка! Ну ладно, послушаю, чем вызван внезапный интерес.

Тем временем, приняв мое молчание как само собой разумеющееся, девушка подошла ближе и выдала уверенно:

— Я должна жить в особняке Разумовских. Позвони князю и скажи, что он принял неверное решение. Мать с сестрой пусть едут, а я останусь.

Все так же не говоря ни слова, я с любопытством разглядывала юную дворянку. Настолько наглые и самоуверенные девицы в этом мире мне пока не попадались.

— Наверное, думаешь, что получишь взамен? — Василиса пренебрежительно фыркнула. — Я могу стать княгиней, — заявила внезапно. — Уверена, ты заметила, как на меня смотрел князь за ужином, — она многозначительно примолкла. Выдержав паузу, с показной снисходительностью продолжила: — Взрослым мужчинам простительны маленькие слабости, поэтому, ладно уж, позволю тебе жить на территории особняка. Не в господском доме, конечно, сама понимаешь, подобное против приличий, но комнату во флигеле для прислуги можешь занять. А вот если князь женится на другой, на такое великодушие точно не рассчитывай. В твоих интересах прямо сейчас начать со мной сотрудничать.

— Пожалуй, откажусь, — ответила, привычно сохраняя хладнокровие.

Неодобрительно поморщившись, Василиса с раздражением процедила:

— Желаешь большего? Ты моя ровесница, но даже сейчас твой максимум — изредка греть постель князю и надеяться, что получится родить ему сына. Да и то вряд ли выйдет, — заявила уверенно и презрительно скривилась. — Такого предложения тебе больше никто не сделает. Я же обещаю: пока личико смазливое да фигурка стройная поживешь в довольстве, ну а дальше все зависит от твоего поведения. А теперь доставай телефон и звони! А то ведь могу и передумать! — в ее голосе, кроме настойчивости, послышалась угроза. Похоже, запредельная наглость и непроходимая тупость — отличительная черта женщин этой семьи.

Заметив краем глаза движение, я неторопливо повернула голову. Тихонько урча двигателем, прямо к ступенькам подъехал шикарный белоснежный седан представительского класса с сильно тонированными стеклами.

«Савелий о моем инкогнито беспокоится», — подумала с благодарностью.

Ловко вынырнув из салона, статный воин предупредительно открыл заднюю пассажирскую дверцу. Замерев рядом, мужчина вопросительно посмотрел в нашу сторону. Видимо, мою собеседницу он знал в лицо, а вот на мой счет сомневался. Во избежание недоразумений, я кивнула, давая понять, что приехали за мной и сейчас подойду.

Заметив ответный короткий поклон, повернулась к зарвавшейся дворяночке. Выдержав паузу, холодно обронила:

— Езжай домой, девочка. Играть во взрослые игры явно не твое.

Не обращая больше на нее внимания, неспешно спустилась по лестнице. Приняв помощь воина, устроилась на удобном сиденье. Через пару мгновений мужчина вновь сел на переднее пассажирское кресло, и автомобиль плавно тронулся с места.

Пока машина разворачивалась на специальной площадке у центрального входа, я заметила появившуюся из дверей особняка жутко расстроенную мамашу девушек. Не обращая внимания на застывшую соляным столбом дочь, женщина направилась к такси. Теперь все в сборе.

Вот откуда только такие берутся?

Тяжко вздохнув, откинула голову на подголовник и прикрыла глаза. Понимаю, эту непроходимую дуру просто понесло, но фраза о детях зацепила. Сильно. В прошлой жизни, а теперь, похоже, и в нынешней это для меня крайне болезненная тема.

С силой стиснув зубы, отбросила ненужные размышления. Резко распахнув глаза, громко и отчетливо произнесла:

— Мы должны добраться до Степного как можно быстрее.

— Слушаюсь, — отозвался воин-водитель. Двигатель взревел, и шикарный автомобиль, набирая скорость, помчался по городской дороге.

Вновь закрыв глаза, сосредоточилась. Необходимо связаться с персональным глюком. Мысленно позвав, застыла в ожидании. Увы и ах, ничего не произошло. Попыталась расслабиться и вновь позвала орла. И снова без толку.

Тихонько хмыкнув, я под тихий гул мотора продолжила методично звать собственную галлюцинацию. Делать в дороге все равно нечего, а так хоть не дам захватить себя тревоге.

Внезапно почувствовала, как автомобиль остановился. Открыв глаза, подалась вперед и вгляделась в лобовое стекло.

На дороге перед въездом в Степное было невиданное скопление людей и машин. М-да, похоже, землетрясение на моем руднике вызвало небывалый интерес у вездесущих репортеров. Проехать казалось нереальным, разве только пролететь!

Словно реагируя на мои мысли, один из воинов быстро покинул салон. Идя перед капотом, статный мужчина в униформе княжеского рода принялся освобождать проезд.

Восторга у журналистов его убедительные просьбы не вызвали. Не желая покидать облюбованные места, они уступали дорогу крайне неохотно и с еще меньшим энтузиазмом перегоняли свои авто. Самые настырные бегали вокруг нашей машины с камерами и пытались хоть что-то разглядеть сквозь тонированные стекла.

Наблюдая за безуспешными потугами репортеров, я прекрасно понимала: сопровождающие меня воины делают все возможное и максимально корректно. Однако мы двигались черепашьим темпом: жалкие пятьсот метров ехали более получаса.

Наконец-то наш автомобиль добрался до ворот. Те моментально открылись, пропуская, а едва шикарный седан заехал внутрь, захлопнулись, отсекая любопытных.

Стараясь не нервничать, я неотрывно смотрела в окно. Слава богу, заметила лишь несколько развалившихся ветхих зданий. Но их и так планировалось сносить. Похоже, и вправду дух рода ухитрился снизить разрушения до минимума.

Размышляя, не прекращала рассматривать деревню. Возле домов привычно деловито расхаживали люди. На лицах жителей и рабочих, к огромному облегчению, не заметила ни горя, ни страха. Скорее, раздражение, смешанное с досадой.

Господи, пусть с Игорем и Василием также будет все в порядке!

Беспрепятственно миновав пост охраны, автомобиль въехал на территорию рудника. В отличие от деревни, на шахтном поле ощущалась тревога. Стояли машины скорой помощи, между воинами двух родов и грязными рабочими мелькали спасатели. Страх острыми когтями тут же впился в сердце.

Не доезжая до входа в шахту, где было наиболее плотное скопление людей, автомобиль плавно остановился. Я, не дожидаясь помощи, быстро распахнула дверцу и выбралась из салона.

Тревожно осмотрела стоящий в каких-то считанных метрах медицинский вертолет. Очевидно, медиков вызвал Воронов после нашего разговора. Но где Игорь? И что с Василием? И куда, черт возьми, запропастился сам Савелий?! Отчего не встретил?!

— Надо найти Савелия или Игоря Владимировича, — отрывисто приказала сопровождающим рослым мужчинам, которые, не мешкая, следом за мной покинули машину и встали по бокам.

— Вижу Савелия Павловича, — через несколько секунд невозмутимо доложил воин, стоящий слева.

— Идем, — скомандовала, и мои новые телохранители с поразительной легкостью повели меня сквозь угрюмую толпу.

Внезапно заметив меж мужских фигур белоснежный бок скорой помощи и склонившихся над каталкой медиков, застыла. На лицо пострадавшего надели кислородную маску, но я успела рассмотреть.

Василий.

Судорожно сглотнув ком в горле, торопливо направилась к машине. Провожая взглядом исчезающую в ее чреве каталку, с тревогой спросила у женщины-медика:

— Как он?

— Стабильно тяжелый, — ответила та. — Энергетические каналы повреждены. Жить будет, в остальном прогнозы делать рано. Простите, нам нужно ехать, — добавила и быстро отошла. Через пару мгновений скорая блеснула маячками и тронулась с места.

— Главное — останется жив, — прошептала вслед удаляющейся спецмашине.

— Госпожа, пойдемте, — услышала мужской голос над ухом, и один из телохранителей настойчиво потянул куда-то в толпу.

Заметив, как сильно встревожен мужчина, моментально собралась. Похоже, он что-то успел увидеть с высоты своего роста. Усиленно прогоняя плохие мысли, поторопилась за воином. Второй не отставал от нас ни на шаг.

Уверенно двигаясь вперед, телохранитель провел меня меж высоких, крепких мужчин в черной униформе, и вскоре мы очутились на открытом пространстве.

Я моментально застыла. Боже… За что?!

В самом центре небольшой площадки, окруженной плотным кольцом из воинов княжеского рода, на переносной каталке лежал… Игорь. Бледно-восковая кожа, обострившиеся черты лица, посиневшие губы, набухшие на сильной шее черные вены — светлейший князь находился на грани жизни и смерти. Сон оказался страшной правдой.

Пытаясь справиться с душевной болью, я смотрела на едва дышащего Игоря. Рядом с ним стояли двое хмурых мужчин в форменной одежде медиков. Пряча виноватые взгляды, они, ничего не делая, казалось, просто ждали. Впрочем, воины князя все до единого тоже бездействовали.

— Почему не оказываете помощь? — мой звенящий от напряжения голос разрезал тягучее молчание.

Никто не ответил, и я видела, как судорожно сжимаются у многих мужчин кулаки, а на скулах играют желваки.

Почему, ну почему не предпринимают хоть что-то?!

Всматриваясь в застывшие каменными масками лица, внезапно увидела Савелия, стоящего практически рядом. Он, не отводя от Разумовского полный страдания взор и, видимо, узнав по голосу, тихо произнес:

— Софья, врачи бессильны. Игорь Владимирович скоро уйдет к предкам. Светлейший князь спас семьдесят шесть жизней. Достойная смерть для воина.

Почувствовала, как пелена слез застит глаза. Прикрыв их ресницами, опустила голову и до боли закусила нижнюю губу.

Нет, он не может умереть! Должен, ну просто обязан быть выход!

Глава 25

Игорь еще жив, а значит, у меня есть шанс.

Абстрагировавшись от всего, что могло помешать, я напрочь позабыла о страхе, тревоге, сомнениях, заглушила ненужные сейчас эмоции. Затем мысленно не попросила и не позвала, как прежде, но приказала:

«Дух рода, приди!»

«Я здесь, глава рода», — мгновенно прозвучал знакомый голос в голове.

«Его можно спасти?» — не размыкая губ, потребовала ответа.

«Да, ты можешь, — уверенно сообщил орел и добавил: — Теоретически».

«Что мне делать?» — я упрямо стиснула зубы.

«Прими силу рода, а потом поделись с князем. Иного варианта нет, — сухо произнес дух. — Вместе спуститесь в склеп родового храма. Я открою проход в скрытую комнату. Торопись, время уходит».

Резко подняв голову, встретилась взглядом с Савелием. Словно что-то почувствовав, тот моментально напрягся.

— Князя надо максимально быстро перенести в часовню. Сделаю все, что в моих силах, — сказала хладнокровно.

Через два удара сердца Савелий четко отдал приказ:

— Подняли господина. Несем в часовню.

Вмиг четверо сильных мужчин синхронно взялись за ручки каталки. Клацнули, сложившись, ножки с колесиками. Впереди и по бокам, охраняя, клином выстроились воины рода Разумовских, и хозяина Южного княжества очень быстро, но предельно аккуратно понесли к родовой усыпальнице бояр Изотовых.

Последние метры до часовни буквально пробежав, сопровождение осталось на улице, я же влетела следом за слугой князя и несущими носилки мужчинами в родовой храм. Ноздри защекотал знакомый запах ладана.

Тяжело дыша, быстро осмотрелась. Священника не было, в тишине лишь потрескивали свечи у ликов святых.

Гулко стуча башмаками по полу, вместе с Вороновым направилась к ожидающим приказа воинам, остановившимся в центре храма и держащим на весу носилки с умирающим князем.

— Надо спуститься в склеп. Кто-то один возьмите господина, — распорядилась, заодно предупредив: — Лестница крутая и узкая.

В тот же миг худощавый, но жилистый Савелий быстро подошел к воинам. Склонившись над носилками, повернулся боком, затем аккуратно закинул руки князя себе на плечи и с видимым усилием взвалил того на спину.

Согнувшись под весом рослого, мускулистого Игоря, абсолютно седой мужчина остро глянул на воинов, потом на меня. В его взоре отчетливо читалось: «Даже не вздумайте возражать! Справлюсь!» Достойный поступок.

Кивнув в знак того, что все поняла, уверенно прошла мимо узкого окна, направляясь к неприметной нише, в глубине которой находилась дверь в родовую усыпальницу. Я была там один только раз, но дорогу запомнила.

Потянув за медное кольцо, с усилием отворила деревянную дверь. Мгновенно вспыхнули тусклым светом настенные лампы, осветив круто уходящие вниз обветшавшие за многие столетия ступеньки.

Не мешкая, торопливо спустилась в низкое квадратное помещение. Реагируя на движение, светильники зажглись приятным желтым светом, осветив стены и стоящие в нишах десятки урн с прахом бояр Изотовых.

Сильные воины и умелые артефактчицы, любящие мужья и жены древнего рода обрели здесь покой. Эта комнатка стала их последним пристанищем, а также напоминанием потомкам о неизменном: время скоротечно, у всех свой срок. Довольно специфичное место для возвращения к жизни.

Бесстрастно размышляя о вечном, тем временем методично осматривала урны и стены. Орел говорил о проходе. Где же он?

Позади послышались знакомые тяжелые шаги. Быстро обернувшись, увидела Воронова, несущего на спине Игоря. Отойдя от входа, мужчина остановился рядом со мной и глянул вопросительно. В ту же секунду в голове прозвучал голос духа:

«Повернись налево».

Следуя указанию, развернулась, встав лицом к стене, и увидела, как ровно посередине древняя кладка начала терять четкость, уступая место мерцающей сиреневым светом дымке. Через пару мгновений за призрачной пеленой проявились очертания еще одного, прежде скрытого от глаз помещения.

«Кроме тебя, никто не зайдет, — безэмоционально заявил дух. — Придется самой перемещать князя. И сними с него и с себя артефакты. Испортятся».

Не отвечая духу, скомандовала Савелию:

— Клади на пол.

Не выказав удивления, тот послушно опустил господина на прохладный позеленевший от времени камень.

Быстро нагнувшись, сняла с запястья Игоря браслет. Не обращая внимания на удивленный взгляд Савелия, торопливо расстегнула верхние пуговицы пальто. Выудив за цепочку кулон, на короткий миг сжала в ладошке и безмолвно скомандовала: «Отмена». Подождав пару мгновений, сняла артефакт. Протянув украшения слуге князя, отрывисто бросила:

— Храни.

Коротко кивнув, тот молча взял древние реликвии, оставив без комментариев изменение моей внешности. Мысленно похвалив его, сконцентрировалась на делах насущных. Прекрасно понимая, что взрослого мужчину мне не поднять, вновь нагнулась. Вцепившись в воротник куртки Разумовского и пятясь, словно рак, потащила тяжеленного Игоря к проходу.

Глянув исподлобья на Савелия, увидела, как у того от изумления округлились глаза. Самообладание, очевидно, дало сбой. Вероятно, для слуги князя проход в стене оставался по-прежнему невидимым. Однако, несмотря на мои чудачества, мужчина не двинулся с места, только пристально наблюдал.

Меж тем, кряхтя от натуги, я с трудом дотащила Разумовского до стены, а потом затянула безвольное тело в проход. Едва мы оказались внутри неприкосновенного места бояр Изотовых, дымка ярко вспыхнула и пропала. Переход закрылся.

Выпрямившись, откинула упавшую на лицо прядь волос. Не отходя от лежащего у ног Игоря, обвела цепким взглядом полукруглое помещение. Пол, стены и даже закругленный потолок покрывал редкий небесно-голубой турин. Мерцая и переливаясь, минерал излучал неяркий свет. Однако освещения хватало, чтобы понять — здесь совершенно пусто.

Уже не таясь, вслух спросила:

— Что дальше?

Эхом отразившись от стен, мой голос улетел куда-то ввысь. Так странно: потолок-то не особо высоко.

Внезапно показалось, будто Игорь пошевелился. С затаенной надеждой посмотрела на мужчину. Тот действительно медленно поднимался над полом. Увы, не сам. Кто-то или что-то, видимо, решило его поднять.

Глядя на замершего в полуметре от пола Разумовского, задумчиво нахмурилась. Я не понимала, что происходит, а дух рода пока молчал.

Внезапно над пребывающим в беспамятстве князем появились маленькие золотистые искорки. Кружась, они настойчиво облепляли мужчину со всех сторон. Буквально через пару мгновений тело Игоря оказалось усыпано мерцающими песчинками.

Не веря глазам, затаила дыхание и расфокусировала взгляд. Но картинка не изменилось. В этом месте я видела эфир, даже не прибегая к своим умениям.

— Я поместил его в стазис. У тебя будет время, — услышала знакомый голос, на сей раз не в голове.

Повернувшись на звук, заметила стоящего на полу гигантского орла. Мой персональный глюк явился во плоти. Ничему уже не удивляясь, но не понимая значения слова, переспросила:

— Стазис?

— Чужая душа-а-а, — не размыкая клюва, с укоризной протянул орел. — Если по-твоему, — он примолк, видимо, подбирая подходящее сравнение, — то князь сейчас в искусственном сне. Ну или медицинской коме. Не совсем точное определение, но похоже. Если хочешь, расскажу подробно, — заявил деловито.

Что такое медицинская кома, я прекрасно знаю: она дает дополнительное время на борьбу с тяжелой патологией. Если неведомый стазис хоть чем-то с ней схож — отличная новость.

— Спасибо за помощь, — обронила сухо. — Лекции не нужны. Что делать? — спросила сурово.

— Иди к центру, садись на пол, — распорядился орел.

Торопливо расстегивая длинное пальто прямо на ходу, подошла к нужному месту. Не промолвив ни слова, опустилась на пол и устроилась в позе лотоса.

— Закрой глаза. Расслабь руки, положи на колени. Дыши размеренно, — голос орла внезапно стал приятно расслабляющим. — Отпусти мысли, позволь им течь беспрепятственно. Не сопротивляйся, — слова журчали тихим ручейком.

Опустив голову, почувствовала, как каждая мышца в теле удивительно быстро расслабляется. Приходит покой. Сама по себе я в столь короткий срок не достигла бы такого состояния. Наверняка дух на меня воздействовал. Но я не роптала. Напротив, была благодарна за помощь.

Время словно замедлило ход. Тревожные мысли возникали, но, не задерживаясь, уходили, не вызывая эмоций. Неизвестно откуда появившееся тепло ласково обволакивало, убаюкивая. Легкое, едва ощутимое покалывание не порождало беспокойства.

Внезапно одновременно со всех сторон почувствовала удар плотной волны силы. Невиданная мощь накрыла с головой, врываясь внутрь моего тела.

Рефлекторно начала сопротивляться, и моментально стало мучительно больно. Отчего-то все естество противилось. Я просто не могла впустить в себя эту инородную силу!

— Смирись! Прими ее! — раздался грозный клекот орла.

Тихонько застонав, глубоко вдохнула, словно перед погружением в воду, настраиваясь отпустить контроль. Господи, как же сложно!

Затаив дыхание, максимально расслабилась и мысленно позволила чужой силе войти. И внутренним взором увидела, как ярко-фиолетовые искры с сумасшедшей скоростью стремятся к энергоканалам, проникают внутрь, смешиваются с золотистым эфиром.

С каждым ударом сердца я чувствовала растущую мощь. Чужая сила переплеталась с моей, становясь единой. Она бурлила, кипела, требовала выхода. Ощущения запредельные! Казалось, если возникнет такая прихоть, прямо сейчас одной рукой могу играючи сдвинуть гору.

— Все, — неожиданно услышала голос орла.

Резко подняв веки, увидела прямо перед собой громадную орлиную голову с огромными янтарными глазами. Мой персональный глюк опять где-то потерял остальное тело. Впрочем, неважно. Главное — у нас получилось.

Взгляд зацепился за лежащую на колене руку: кожа словно подсвечивалась изнутри, приобретя сиреневый оттенок. О, я теперь почти смурфик*!

Отметив, что пол больше не светится, но отчего-то почернел, встала единым слитным движением. Ощущая поразительную легкость и одновременно мощь, уверенно встретила немигающий взор духа рода.

— Как мне поделиться силой с князем?

— Ну-у, — орел неожиданно замялся, янтарный глаз впервые моргнул. — В этом зале сосредоточена сила всех предков Изотовых. В твоем теле соответствующий набор генов, но душа-то из другого мира. Вначале ты сожгла турин на полу, не принимая боярскую силу. А потом, словно губка, всосала абсолютно всю. Сейчас ты… — он на пару мгновений примолк, видимо, вновь подбирая правильное слово, а после с досадой признался: — …вроде летящей к земле атомной бомбы. Обычные способы передачи силы теперь вряд ли помогут. Да и научить тебя сейчас уже не выйдет.

— Что. Нужно. Делать? — чеканя слова, с прищуром посмотрела на висящую в воздухе голову.

Одновременно с легким раздражением ощутив покалывание в правой руке, подняла ее и удивленно хмыкнула. Над сиреневой кожей мелькали фиолетовые молнии.

— Вот об этом и говорю, — вздохнул орел. — Рванешь в любой момент.

— Не тяни. Просто скажи, а я все сделаю, — ответила уже миролюбиво.

Глюк прав. Я действительно с трудом сдерживаю огромную силу. Сейчас любое колебание эмоций чревато катастрофой.

— Направленная передача большого потока сил с учетом твоего нестабильного состояния возможна только одним способом, — неожиданно дух замолчал, а потом выпалил: — Секс с князем! — и тотчас грозно воскликнул: — Держи себя в руках!

Зашелестели, а после, обдав меня холодным потоком воздуха, проявились огромные крылья.

Медленно выдохнув, постояла, гася эмоции. Разрушить часовню и погибнуть не хотелось.

Если подумать, а что мне остается? Раз все пошло не так и нет другого выхода, то к чему кочевряжиться? Но даже если отбросить нравственные заморочки, есть одна крайне серьезная проблема. Разумовский в данном мероприятии также должен принимать участие, а он… в коме.

— И как ты себе это представляешь? — ледяным тоном поинтересовалась у птицы. — Не знаю, как дело происходит у духов, но у людей, — язвительно усмехнулась, — мужчина должен испытывать возбуждение. Князь сейчас на сексуальные подвиги явно не готов.

— Напоминаю: стазис — не типичная кома, — невозмутимо ответил орел. — Рефлекторная активность, мышечный тонус в теле и чувствительность, — многозначительно хмыкнул, — в нужном органе сохранена. Ты взрослая женщина, разберешься.

— Сгинь, — мрачно глянула на духа.

— Я и не собирался смотреть, — с неподдельной обидой отозвался тот. — Совет напоследок. Когда эмоции и сила выйдут из-под контроля, а они обязательно выйдут, не пугайся. Теоретически князь к тому моменту уже самостоятельно сбросит стазис и дальше все сделает сам. Он сильный мужчина, универсал, глава древнего рода. Справится, — глубокомысленно заявила голова и моментально истаяла.

Ага, теоретически.

Усиленно пытаясь сохранить хладнокровие, направилась к Игорю, по-прежнему висящему над полом. Едва подошла, тот плавно опустился. В этот же миг плотная сиренево-фиолетовая дымка заклубилась вокруг поблескивающего золотистым светом тела. Полностью скрыв под собой мужчину, туман разошелся по полу, а после, достигнув уровня моей талии, замер и стал гуще — эдакий фиолетовый кисель.

Пытаясь увидеть хоть малейшие очертания фигуры на полу, не сдержала усмешки. Демонстрируя нежелание подглядывать, дух малость перестарался: я практически не видела в тумане Игоря. Похоже, придется на ощупь.

Сняв пальто, небрежно кинула его на пол. Опустившись на колени, с удивлением поняла — дышать в «фиолетовом киселе» могу свободно. Очень хорошо, а то я слегка тревожилась.

С трудом различая едва заметные золотистые песчинки, подобралась поближе к Игорю. Усевшись рядом с теплым боком, на ощупь принялась расшнуровывать свои ботинки. Избавившись от обуви, немыслимым образом извернулась и стянула джинсы вместе с бельем.

Стараясь не думать о том, что делаю, по-прежнему на ощупь расстегнула пряжку на ремне брюк князя. М-да, стягивать штаны с бессознательного мужчины весьма странное занятие. А если учитывать, зачем я это делаю, то и вовсе форменное безобразие.

Ощутив под ладонями обнаженную кожу, мысленно пожелала себе успеха. Дух сказал, что чувствительность нужного органа сохранена. Надеюсь, все получится. Должно получиться! Других-то способов я не знаю!

Склонившись, коснулась губами мягкой плоти.

Игорь не подвел. Через несколько мгновений его достоинство стало как камень.

Не позволяя себе нервничать или сомневаться и вообще запретив думать, перекинула ногу через бедра мужчины. Заняв нужную позицию, лишь миг помедлила и резко опустилась. Моментально прострелившая боль дала понять — с девственностью покончено.

Сожалений не было. Я обязана завершить начатое.

Подавшись вперед, прикоснулась губами к твердым безжизненным губам и начала двигаться. Неожиданно почувствовала, как прежде безмолвствующая сила зашевелилась и тонкими ручейками потекла в князя.

Мысленно махнув на весь происходящий беспредел рукой, страстно впилась в губы мужчины и позволила юному телу получить то, чего оно так давно просило. Лавина эмоций моментально накрыла с головой. Скручивая в тугие спирали, сила нескончаемым потоком вливалась в тело Игоря.

Мои хриплые стоны становились громче и громче. Теперь я и сама уже перестала осознавать происходящее. Понимала только, что не просто отдаю силу Изотовых, но и получаю обратно… княжескую!

Неожиданно почувствовала, как еще недавно безжизненные ладони Разумовского сильно сжали мои ягодицы. В тот же момент фантастически мощная волна княжеской родовой силы ворвалась в меня, словно ураган. Захватив в плен родовую силу Изотовых, отхлынула обратно. И вновь вернулась.

Реальность вдруг взорвалась фейерверком разноцветных искр и пропала. А с ней перестала существовать и я. Происходило что-то невообразимое. Меня кружило в гигантском водовороте, словно песчинку, и я не просто наблюдала, но проживала чужую жизнь.

Одна за другой мелькали картинки из прошлого мальчика, подростка, мужчины. Я чувствовала детский восторг пацаненка, влюбленность юноши, искреннюю радость побед, горечь неудач.

Вместе со взрослым мужчиной переживала предательства, последствия неверных решений. Вместе с ним впервые познала огромную, безграничную любовь. Моя душа ликовала: вот оно, вот оно счастье! Не знаю, к какой женщине Игорь испытывал это поистине волшебное чувство, но оно было прекрасно.

Внезапно нахлынувшая адская боль утраты оказалась невыносимой. Не в силах терпеть запредельные страдания мужчины, я закричала. Все вокруг вновь ярко вспыхнуло и погасло.

Понятия не имею, сколько прошло времени. Обессиленная, я лежала на спине, а надо мной нависал живой и невредимый Разумовский. Как и когда он окончательно пришел в себя и мы поменялись местами, не помню. Главное — у меня получилось.

Вяло удивившись куда-то подевавшемуся туману, посмотрела на Игоря. На окаменевшем лице мужчины не отражались никакие эмоции. В душе моментально все оборвалось.

Боже, я ведь видела его жизнь! Неужели он видел мою?! И теперь знает… что я из другого мира?!

Не промолвив ни слова, князь отстранился. Отвернувшись, быстро натянул приспущенные брюки, прошелся по комнате, поднимая неизвестно когда разбросанные в разные стороны мои ботинки, затем штаны.

Заметив рядом трусики, я торопливо их надела. Встав, взяла из рук подошедшего мужчины джинсы и обувь. Одевшись, кивком поблагодарила за поданное пальто.

Встретившись с ним взглядом, спокойно сказала:

— Давай забудем произошедшее, и дальше каждый продолжит жить своей жизнью.

— Нет, — лаконично ответил хозяин Южного княжества. — В этой комнате ты сделала выбор. Теперь я стану поступать так, как считаю нужным, — не отводя взора, поразительно хладнокровно добавил: — Ни один мужчина, кроме меня, к тебе больше не прикоснется, — чуть повернув голову, не повышая голоса хлестко приказал: — Дух, открой проход!

— Слушаюсь, господин, — внезапно ответил невидимый орел.

Не поняла? С чего вдруг князь отдает приказы духу боярского рода? А тот еще и слушается!

Нахмурившись, попыталась разобраться в происходящем. Не вышло. В голове была жуткая каша.

Тем временем свет редчайшего турина на одной из стен замерцал. Через миг вновь появилась уже знакомая дымка прохода. Крепко взяв за руку, Игорь уверенно повел меня прочь из комнаты.

— Господин! — едва мы вышли в усыпальницу Изотовых, встревоженно-радостно воскликнул Савелий.

— Рад тебя видеть, — заметно потеплевшим тоном отозвался князь. А затем, пристально глядя на приближающегося слугу, велел: — Рассказывай.

Остановившись в паре шагов, Савелий внимательно посмотрел на князя, после — на меня. В глазах мужчины отчетливо читалось удивление. Быстро взяв себя в руки, он, глухо кашлянув, принялся деловито докладывать:

— На территории рудника остались только воины. Работы приостановлены. В результате катастрофы погибших нет. Пострадавшим своевременно оказана медицинская помощь. Трое рабочих получили серьезные ранения, однако их жизни угрозы нет. Состояние Василия стабильно-тяжелое. Врачи пытаются восстановить энергетические каналы, — мужчина примолк и, повернувшись ко мне, проговорил с сочувствием: — Но есть вероятность, что ваш слуга больше не сможет пользоваться эфиром.

— Главное, он жив, — ответила тихо и печально улыбнулась.

Тем временем, глянув на свое запястье и не обнаружив браслета, Разумовский поинтересовался:

— Софья, где артефакты?

— Оба у вашего слуги. Могли испортиться, — пояснила спокойно.

Тотчас сунув руку в карман, Савелий быстро протянул господину древние реликвии. Взяв их, Игорь надел на мою шею цепочку, затем на открытой ладони продемонстрировал браслет и вопросительно приподнял бровь.

Вот же… дипломат хренов! Вот откуда у него такой самоконтроль?!

Нацепив привычную маску снежной королевы, невозмутимо защелкнула браслет на запястье мужчины. Поблагодарив кивком, Игорь мельком глянул на стремительно светлеющие минералы в артефакте. Повернувшись ко мне, тихо произнес:

— Измени облик. Мы уезжаем.

Положив ладошку на кулон, сосредоточилась, повторяя утренние действия. Правда, на сей раз зеркала не было, но справилась и без него. Подождав пару мгновений, опустила руку. Затем пристально посмотрела в ярко-васильковые глаза. Ну скажи же что-нибудь! Дай хоть малейший намек! Я должна знать, что со мной будет дальше!

Тем временем, не отводя от меня глаз, этот невозможный мужчина деловито поинтересовался:

— Савелий, ты закончил сличение внешностей?

— Да, господин, — моментально доложил тот. — Оба мужчины и собака.

— Поехали, — приказал светлейший князь.

Ничего не объясняя, он снова крепко взял меня за руку, и, на удивление, отлично ориентируясь в незнакомом месте, увлек к лестнице.

Выйдя вслед за Игорем из часовни, заметила, что на улице уже глубокий вечер. Тихонько улыбнулась: в ярком свете прожекторов с неба медленно падали пушистые белые хлопья. Зима вступила в свои права.

Почувствовав пристальный взгляд, повернула голову. Мужчина смотрел внимательно, но безэмоционально.

Без сомнений, князь действительно знает, что я не из этого мира.

Примечание:

Смурфики* — маленькие голубые существа. Придуманы и нарисованы бельгийским художником Пьером Кюллифором

Глава 26

За всю дорогу обратно Игорь не промолвил ни слова. Но, расположившись рядом на заднем сиденье внедорожника, он все так же крепко держал меня за руку.

Я тоже не пыталась завязать диалог, невидяще глядя на мелькающие за окном огни ночного города. Сожалений не было. Но вот то, что в результате «спасательной операции» моя личная, опасная тайна перестала быть таковой, порождало тревогу. Не страх, нет. Уверена, князь не раструбит обо мне всему свету, не отдаст на опыты. Но его чувства и мысли оставались тайной за семью печатями. Небезразличная женщина оказалась гостьей из другого мира, еще и не целиком, а только душа — такое осознать непросто. А уж принять и вовсе проблематично.

Как повела бы себя я? Не предала бы, однозначно, а вот остальное… Не знаю. Слишком сложно.

Миновав ворота, автомобиль неторопливо въехал на территорию родового особняка Разумовских. Внезапно подумалось: «А если во время передачи сил накрыло чужими воспоминаниями только меня? Вдруг ошибаюсь, и с ним подобное не произошло?»

Повернув голову, тотчас встретила внимательный взгляд Игоря. Помедлив, он подался ближе. Теплое дыхание коснулось уха.

— Не волнуйся. О тебе никому не скажу, — шепнул едва слышно.

Последние сомнения отпали. Грустно улыбнувшись, ответила:

— Спасибо.

— Все будет хорошо, — отстранившись, произнес мужчина задумчиво.

Тем временем внедорожник остановился у парадного входа в особняк. Заглушив двигатель, Савелий вышел из салона, открыл пассажирскую дверцу. Протянув мне руку, помог выйти. Через пару мгновений вновь почувствовала тепло ладони Игоря.

— Пойдем, — спокойно сказал князь и повел меня в свой дом.

Не говоря ни слова, мы прошли по привычно пустынным коридорам шикарного особняка. Остановившись у двери моей комнаты и не выпуская руки, Игорь пристально вгляделся в глаза. Только ничего больше не искал. Скорее, пытался понять.

— Что теперь? — спросила тихо.

— Ты поужинаешь, отдохнешь, — невозмутимо отозвался Разумовский. — Завтра утром Савелий привезет в суд. Юрист все сделает. Не забудь надеть кулон. Артефакт не распознает ни твоей лжи, ни того, что больше не девственна. Не тревожься.

Горько усмехнулась, а потом уверенно и спокойно произнесла:

— Ты ведь знаешь, не об этом спросила.

— Да, — лаконично согласился мужчина, не став делать вид, будто не понял. — Мы обязательно поговорим, — твердо пообещал и добавил: — Сейчас мне надо идти: дела. Скорее всего, освобожусь поздно. А если точнее — рано утром, — он чуть нахмурился.

— Буду ждать, — шепнула с надеждой.

— Значит, приду, — его голос прозвучал абсолютно уверенно. На миг крепко прижав к себе, Игорь отстранился и быстро ушел.

Зайдя в комнату, я неторопливо сняла пальто. Затем взяла в гардеробной белье и легкий халатик и отправилась прямиком в ванную, устранять характерные последствия «спасительной операции».

Вымытая до скрипа, вернулась в спальню. На круглом изящном столике уже стоял поздний ужин. Лены не наблюдалось. Прислуга у князя настоящие профессионалы: интуитивно понимают, когда их присутствие нежелательно.

Одобрительно хмыкнув, села за стол. Думала, не стану есть, однако нежнейшая, с хрустящей корочкой белая рыба моментально пробудила аппетит. Вкусно поев, вызвала горничную. Буквально через миг Лена бесшумно вошла. Мило улыбнувшись, составила на тележку посуду, поклонилась и поинтересовалась:

— Госпожа что-то еще желает?

— Нет, — вставая из-за стола, кивком поблагодарила девушку. — Передайте повару — рыба изумительна.

— Непременно, — лицо горничной озарилось радостью. — Я вчера обратила внимание, что вам понравилось блюдо из рыбы. Мы старались вас порадовать.

— Спасибо, — поблагодарила искренне. — Можешь отдыхать, сегодня больше не понадобишься. И выключи свет, — попросила, подходя к кровати.

— Доброй ночи, госпожа, — пожелала Лена и вместе с тележкой направилась к двери. Через несколько мгновений свет погас.

Не снимая халатика, я забралась на середину кровати. Сев, обняла большую подушку. Глядя в дальний угол комнаты, старательно принялась думать о восстановлении рудника, реабилитации пострадавших. Набрасывала план неотложных действий.

Думы с работы плавно перешли на девочек. Как там малышки? Сердце рвалось к ним. Так хотелось обнять, успокоить. Сказать, что рядом и больше не уйду. Завтра после суда первым делом поеду домой. Не испугаются ли моего «воскрешения»?

Мысли резко свернули на Потемкина. Зло сжимая подушку, попыталась спрогнозировать события на суде, искренне желая, чтобы эта тварь не отделалась каторгой, а все-таки сдохла. Размышляла и о хозяине «муженька». Однако так и не поняла, кто бы это мог быть. Но вот не верю, что все из-за рудника! Игорь-то один пострадал из-за этой чертовой пыли. Впрочем, он наверняка разберется.

Усиленно избегая мыслей о князе, задумалась о здоровье Василия, после с грустью вспомнила о Кате и Надежде. Обида на тех, кого считала семьей, перестала так остро царапать, но еще жила.

Размышляя о всяком-разном, понимала — прячусь от реальной проблемы. Мысли вновь и вновь упрямо возвращались к одному и тому же. Отрицать очевидное глупо: со светлейшим князем Игорем Владимировичем Разумовским теперь накрепко связано мое будущее.

С силой стукнула ни в чем не повинную подушку. Как бы я ни сопротивлялась, но то ли судьба, то ли высшие силы нас упрямо сводили. А сегодня все настолько перепуталось, что распутать этот клубок вряд ли получится.

Князь меня теперь не отпустит — факт. Иначе трактовать слова о том, что ко мне не прикоснется ни один мужчина, кроме него, просто невозможно. Но о каком сделанном мною выборе он сказал там, в комнате? Я ведь не вынуждала на себе жениться, спасая таким вот экстравагантным способом. И не желала получить выгоды. Господи, да я даже не думала, зачем мне это нужно! Просто поступила по велению сердца.

Ну да, последствия для нас обоих весьма неоднозначные. И что будет дальше, непонятно. Теперь не просто очень многое, а практически все зависит от Игоря. Честно признаться, подобное архисложно принять. Фактически остается лишь ждать, а после покориться его воле.

От такой перспективы внутри все вставало на дыбы. Я, сильная, взрослая, самодостаточная женщина, никогда не зависела от мужчины. А сейчас… все, абсолютно все уперлось в Разумовского!

Память услужливо подкинула чужие воспоминания. Застыв недвижимо, я с изумлением поняла — он гораздо сильнее меня. И дело тут не в банальных физических различиях: иное логическое мышление, скорость принятия решений, запредельный самоконтроль, да вообще куча всего! Игорь открылся совершенно с иной стороны. Его внутренняя сила одновременно завораживала и пугала.

Божечка, что я такого плохого натворила в прошлой жизни? Мне ведь в этом мире очень тяжело. Я устала. Даже просто по душам поговорить не с кем. Одна. Всегда одна.

Хотя нет, есть же персональная галлюцинация! М-да, духа только и остается позвать.

Грустно засмеявшись, уткнулась лицом в подушку.

— Ты хотела поговорить? — внезапно послышался знакомый голос.

Удивленно нахмурившись, повернулась на звук. Мой орело-глюк самым наглым образом сидел на столике.

— Ты откуда взялся? — спросила тихо.

Расправив крылья, птица перелетела в изножье кровати. Усевшись, наклонила голову, в который раз изучая меня немигающим янтарным глазом. Покрепче обняв подушку, ответила пристальным взором.

— Недавно общался с князем, — удивил орел. — Настоящий глава рода! — в его голосе слышалось неприкрытое восхищение.

Усмехнувшись, поинтересовалась:

— А я какая?

— Ты? — птица помолчала, а после озадачила вопросом: — Как думаешь, зачем женщине нужен муж?

— Помощь, защита, — ответила уверенно.

Орел заинтересованно уточнил:

— Помощь в чем именно? От чего защита?

А правда, в чем помощь и от чего защита? Я ведь и сама все могу: и деньги заработать, и с недругами разобраться, да и банальный гвоздь прибить.

Глубоко задумавшись, молча смотрела на орла. Такой вроде простой вопрос, а ведь ответа-то нет.

— За время нашего тесного общения я неплохо изучил тебя, — спокойно сообщил «глюк», удобно усаживаясь на скомканном одеяле. — Есть такое слово «агапе». Знаешь его значение?

— Любовь?

— Верно, — мотнул головой орел, — любовь. Только это не пресловутые бабочки в животе и не испытываемые рядом с мужчиной ощущения, — он многозначительно замолчал, отслеживая мою реакцию.

Нахмурившись, отвела взор. А ведь прав пернатый. Даже с тем же Мишей мне нравилось исключительно то, что испытывала с ним рядом. Не желая видеть очевидного, я, похоже, любила свою фантазию, а вовсе не реального человека. Иначе разве вcе так быстро прошло бы?

— Вижу, поняла, — хмыкнул «глюк». — Любовь и влюбленность — разные вещи. Но существует еще одно заблуждение. Большинство женщин в нашем мире одержимы желанием стать для мужчины незаменимой, думая, что это и есть любовь. Зачем-то стараются казаться лучше, стремятся угодить, забывая о себе, о своих мечтах, желаниях, — он сердито блеснул янтарными глазами. — Женщина — не слуга, не мама и не палочка-выручалочка для слабого мужчины во всех его бедах. Чистая одежда, вкусные завтраки, обеды и ужины, тело по первому требованию — не так ли ведет себя женщина? А что жаждет получить взамен? Якобы настоящую любовь не подходящего ей человека? Но этого не произойдет! — птица громко щелкнула клювом. — Ко всему прочему, многие инфантильные женщины за свои услуги требуют от мужчины финансового обеспечения. Это уж и вовсе банальная бытовая проституция! — внезапно заявил дух и замолчал. Неотрывно глядя на меня, он, казалось, давал время на размышления. А возможно, и ждал ответа.

Я кашлянула, откровенно не зная, что сказать. Подобное отчего-то в голову не приходило. В памяти невольно всплыли картинки из прошлого. Тот, от кого в той, далекой жизни ждала ребенка… Я ведь делала все для него: была и слугой, и мамой, и палочкой-выручалочкой. В итоге об меня вытерли ноги.

Получается, подменив любовь влюбленностью, я выбрала изначально не подходящего мужчину. Позабыла о себе, стараясь стать для него незаменимой. Вновь и вновь сталкиваясь с его омерзительными поступками, пыталась переделать, надеялась, что он изменится. А после предательства утратила веру и много лет собирала душу по крупицам.

Господи боже! Я же сама себе упрямо ломала жизнь, принимая желаемое за действительное!

Шокированная сделанным открытием, посмотрела на духа рода. Слов по-прежнему не находилось.

— Истинная любовь, семья — иное, — проникновенно произнес орел. — Видеть, принимать человека, которого выбрал, всего, целиком, без оговорок и дурацкого желания переделать, — вот любовь, — помолчав, уверенно продолжил: — Люди все перепутали, перевернули и позабыли. Изрядно измельчавшие мужчины завели гаремы, наложниц, любовниц. Женщины так и вовсе, — не закончив фразы, он сердито фыркнул. — Высшими силами заложена совершенно иная модель. Настоящий, крепкий союз должны создавать двое: не инфантильные, но зрелые личности. В семье два основных круга: жена это круг малый, муж — большой. Мудрая жена, зрелая женщина реализуется как личность, передает знания и навыки детям, помогает супругу, идет с ним рука об руку. Они партнеры. Но муж все одно сильнее. Он защищает не только семью от внешних проблем, но и свою женщину.

— От чего может защитить мужчина лично меня? — я нахмурилась, искренне не понимая. — От бандитов в парке? — беззвучно рассмеялась.

— Лично тебя? От самой себя в первую очередь, — огорошил орел. — Просто подумай, сколько в тебе намешано. Знаешь ведь? — заметив промелькнувшую на моем лице тень досады, дух многозначительно хмыкнул.

Хотелось бы сказать, что я идеальна, но это ложь. Таких людей в принципе не существует. А в моей голове живет столько тараканов… В общем, тут дух прав. Иногда меня нужно тормозить, а то унесет в неведомые дали.

— Ты не слабая, но князь, честно говоря, намного сильнее, — неожиданно заявила птица. — Если будете вместе, он станет твоим спасителем от разрушающих и тебя саму, и ваши отношения мыслей, пагубных желаний. Станешь упорствовать, причиняя вред семье, — удалит, словно раковую опухоль, — уверенно произнес дух и замолчал.

Вот что тут сказать? Какие-то из его слов откликнулись сразу, какие-то со скрипом, но воспринимать мужчину спасителем души?.. Это чересчур.

— Почему там, в комнате, ты исполнил приказ Игоря? — задала вопрос, отойдя от острой темы.

— Ах да, ты же не знаешь, — с досадой он пощелкал клювом. — У Разумовских и Изотовых есть духи рода. Но не каждый род так силен, чтобы обладать собственным хранителем знаний и силы. Нас крайне мало. Существуют непреложные законы, которые мы не имеем права нарушать, — замолчав, мой персональный глюк помял когтями одеяло, удивительно напоминая кота. Затем с неохотой признался: — Ты сегодня разом влила в главу княжеского рода силу предков Изотовых. Вообще всю, — распушив перья, дух, перестав напоминать кота, теперь походил на курицу в гнезде. — Пока ты тут разбираешься со своими мыслями, Игорь стабилизирует силу двух родов. Они того… конфликтуют, — орел нервно пошевелил крыльями. На миг даже показалось, будто смутился. — Силой ведь можно делиться только с членом рода. То, что мы с тобой сегодня сделали, вообще-то запрещено. И сейчас в теле князя одновременно оказались мощнейшие, накопленные за века силы предков двух родов, ну и вошли в резонанс. Но уже точно не рванет. Он справился. Как я и предполагал.

— С каждой минутой все чудесатее и чудесатее, — задумчиво пробормотала, разглядывая явно нервничающего орла. — Тебя накажут за произошедшее?

— Кто?! — изумленно спросил «глюк». Похлопав глазами, словно внезапно стал совой, пояснил: — Это не так работает. Долго объяснять. У меня просто… скажем, недопонимание с духом Разумовских. Ни один из нас не заходит на территорию другого. Табу. А в тебе, как и в князе, перемешались силы глав двух родов. У него их больше, у тебя — гораздо меньше, но хватает, — орел огорченно вздохнул. — В общем, есть территориальные и прочие разногласия. Вы же теперь оба способны взаимодействовать с духом не только своего рода, но и другого. Брать требуемое, — довольно мудрено сообщила птица.

— Дело ясное, что дело темное, — хмыкнув, я энергично взбила изрядно помятую во время беседы подушку. Расспросить бы орла подробно, но, видит бог, сейчас ничего не пойму. И так голова забита.

— Мне пора, — неожиданно заявила птица. — Доброй ночи, — попрощавшись, дух пропал.

Встав с кровати, подошла к окну. Белоснежные хлопья снега бесшумно падали на землю. Наблюдая за ними, попыталась разобраться в чувствах к Игорю. Неожиданно вспомнилась та огромная, искренняя любовь князя к неизвестной женщине. Даже стало завидно. Вот если бы он так любил меня… Вполне вероятно, я бы откликнулась.

Горько усмехнувшись, схватилась за подоконник, пальцы напряглись добела. Какая любовь?! Я — душа из другого мира, да еще и в чужом теле. Разве нормальный человек примет такое странное создание целиком и полностью? Нет, похоже, рассчитывать можно лишь на влюбленность Разумовского. Но и та непонятно сколько продлится. Или уже и вовсе закончилась после сегодняшних открытий.

Неожиданно меня обняли сильные мужские руки, к спине прижалась мускулистая грудь. Почувствовав знакомый аромат, медленно повернулась. В лунном свете отчетливо увидела обнаженный торс и усталое лицо.

Проведя ладонью по слегка взъерошенным влажным после душа волосам, он тихонько произнес:

— Пришел, как и обещал.

— Устал?

— Есть такое дело, — князь вздохнул и грустно улыбнулся.

— Почему не сказал, что в тебе две силы конфликтуют? — тревожно нахмурилась. — Мне дух сейчас рассказал. Возможно, я могла бы помочь.

— Это моя зона ответственности, — невозмутимо отозвался Игорь. Нежно прикоснувшись губами к виску, шепнул: — Чертовски хочу спать.

Внезапно он без малейшего усилия взял меня на руки. Подойдя к кровати, аккуратно положил. И тут же, не снимая легких штанов, улегся рядом. Подтянув поближе, крепко прижался к спине.

Ощутив нежный поцелуй в шею, моментально почувствовала уже знакомую твердокаменную выпуклость.

— Кто-то говорил, что хочет спать? — напомнила с усмешкой.

— Угу, — едва слышно пробормотал и чуть громче добавил: — Не обращай внимания. Стандартная реакция на тебя. Я действительно устал. А сверху ты сегодня уже была, — в его голосе послышалось сожаление.

С силой стиснув зубы, не мигая, смотрела перед собой. Не хочу придумывать за него ответ, поэтому должна задать вопрос прямо сейчас.

— Ты жалеешь о том, что между нами сегодня произошло? — спросила и замерла.

— Отчасти, — спокойно ответил мужчина и пояснил: — Уверен, тебе было больно. Понимаю, ты не юная девушка, но самой себя лишать невинности… неправильно. Жалею о том, что ты сделала все сама. Об остальном — ни на миг, — приблизившись к уху, он с неподдельной искренностью прошептал: — Ты подарила мне жизнь. Спасибо, девочка.

— Девочка, — повторила тихонько и с горечью рассмеялась.

— Ну не мальчик уж точно, — отшутился Игорь, а после осторожно спросил: — Каково это — оказаться в другом мире?

Помолчала, подбирая слова. Потом на грани слышимости ответила:

— Непросто. Очень непросто.

Его ладонь нежно тронула волосы, губы скользнули по шее. Он не произносил неуместных слов, но, казалось, понимал. Странное чувство. Я ведь впервые в новом мире могла говорить без утайки, не подбирая слов, не страшась разоблачения каждую минуту. Неужели я больше не одна?

Закусив губу, затаилась, боясь расплескать, потерять такое до дрожи приятное чувство.

— Засыпай. Завтра у тебя напряженный день, — услышала его низкий голос.

— А у тебя?

— Обычный день хозяина беспокойного княжества, — будничным тоном сообщил Игорь. — Спи, женщина, — не предложил, но приказал. Прижав плотнее, этот невозможный человек через пару мгновений мирно засопел.

Честно признаться, хотелось его растормошить, задать вопросы, которые сильно тревожили и грозили высыпаться, словно сухой горох из стручка. Но благоразумие одержало верх. Пригревшись в сильных руках, сама не заметила, как уснула.

* * *

Такое непривычное ощущение покоя. Выплывая из сна, поняла, что улыбаюсь.

— Доброе утро, родная, — его низкий, приятный голос ласкал слух. Сильные руки прижимали, не отпуская.

— Доброе, — все так же улыбаясь, встретилась с ярко-васильковым взглядом.

— Не хочу уходить, — искренне признался Игорь, — но надо. Пора работать, — добавил со вздохом.

Тревога мгновенно царапнула коготками душу. Улыбка исчезла. Не отводя глаз, задала самый важный для меня вопрос:

— Скажи мне, что будет дальше?

Как и прежде, Разумовский понял верно.

— А что ты хочешь для себя? — приподнявшись на локте, посмотрел очень внимательно.

— Счастья, — ответила не задумываясь.

— Счастье не равно радости, — внезапно удивил князь. — Если его искать, ждать — никогда не получишь. А вот радость несложно.

— Не понимаю, — задумчиво нахмурилась, изучая спокойное лицо мужчины.

— Моя взрослая-маленькая девочка, — он улыбнулся, глядя с запредельной нежностью. Мое сердце тотчас часто-часто застучало, а губы внезапно пересохли. Смутившись, словно и правда юная девушка, почувствовала, как жар прилил к щекам. — Получаешь удовольствие — испытываешь радость, — Игорь едва заметно усмехнулся. — А вот счастье… Это полная удовлетворенность своей жизнью. Это работа, малышка. Счастливой ты себя можешь сделать лишь сама. Не я.

Как так-то? Мне же всегда казалось, что по-настоящему счастливой женщину делает мужчина! О чем он сейчас говорит?!

— Просто подумай, чего ты действительно хочешь от меня. Не торопись. От этого и зависит наше «дальше», — серьезно сказал князь. — Мне, правда, пора.

Нежно погладив по волосам, он плавно встал с кровати, прошел к двери гардеробной и через миг исчез за ней.

Глава 27

Переодевшись в удобные спортивные штаны и футболку, светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский расположился на мягком диване в гостиной. Мысли снова и снова возвращались к Софье.

Взрослая душа из чужого мира в юном теле, надо же.

Мужчина качнул головой и усмехнулся. Сейчас он воспринимал случившееся привычно хладнокровно. Но вчера, по правде сказать, был шокирован. Произошедшее в священной комнате Изотовых — полное смешение сил, его исцеление, обмен воспоминаниями — прежде считалось невозможным, запредельным.

Информация о том, что любимая — гостья из другого мира, принялась поразительно легко. Игорь догадывался, почему так: Софья изначально не походила на сверстниц. Красавица говорила и вела себя не как восемнадцатилетняя дворянка, а как взрослая женщина. Юная девушка просто не может обладать знаниями, опытом и хваткой матерого бизнесмена. А у главы рода Изотовых всего этого имелось с лихвой.

Несостыковки сбивали с толку и порождали кучу вопросов, на которые хозяин Южного княжества не находил ответов. Однако к чему лукавить, ведь именно непохожестью она и зацепила.

Сногсшибательная новость об иномирном происхождении Сони на чувства Игоря не оказала негативного воздействия. Напротив, кое в чем мужчине даже стало легче. Откровенно говоря, такое безудержное влечение к старшекласснице несколько нервировало. Подобного он за собой ранее не замечал.

Сейчас все наконец-то встало на свои места. То, что любимая женщина оказалась душой из чужого мира, переселившейся в тело юной боярыни, для другого мужчины, вероятно, и стало бы непреодолимым препятствием. Но для светлейшего князя, по сути, ничего не изменилось. Он действительно ее любил.

Софья же постоянно сомневалась. Делая шаг вперед, отходила на три назад, закрывалась, ускользала.

Раньше, желая им обоим счастья, Игорь хотел, чтобы девушка самостоятельно сделала выбор: быть или не быть с ним. Сейчас же их брак, а точнее, супружеская клятва верности, — единственный выход из крайне сложной ситуации.

Спасая ему жизнь, Софья немыслимым образом переплела древние силы и заглянула туда, куда совсем не следовало, — в его воспоминания. В итоге на кону стоят уже не просто личные отношения глав двух родов, но безопасность и его рода, и империи. Как кровный родственник самодержца и прямой наследник престола, светлейший князь Разумовский буквально несколько месяцев назад получил доступ к знаниям и силе императорской семьи. А теперь этот доступ в результате специфической «спасательной операции» появился и у Софьи.

Он не ведал, насколько глубоко она считала информацию из его памяти, но рисковать не мог. Сам-то Игорь сейчас знал о любимой буквально все и, даже полностью доверяя, просто не имел права ее отпустить. Как глава рода и будущий император он обязан думать не только о себе.

А еще князь понял, что из-за прошлого болезненного опыта Соня боится серьезных отношений. Но так же, как и он, хочет крепкую семью.

Потому мужчина дал ей немного времени разобраться в себе самой, своих желаниях и ожиданиях. Игорь искренне надеялся на женскую мудрость Софьи. Хотелось верить — она не превратит их брак в ледяную безжизненную пустыню.

Вспомнив о том, что у любимой от старшеклассницы только внешность, но не разум, и можно больше не напрягаться по этому поводу, Игорь вновь усмехнулся. Данное обстоятельство крайне радовало.

Плавно поднявшись, мужчина неспешно вышел из гостиной. Направляясь в личный надежно защищенный тренировочный зал, задумался о предстоящем поистине суматошном дне. Сейчас необходимо закрепить стабилизацию сил двух родов, ну а после — публичный княжеский суд над муженьком Сони.

Вот зря тот о нем просил! Уготованное ему владыкой Южного княжества станет уроком для многих.

Потемкина Игорь ничуть не жалел. Тварь, наслаждающуюся страданиями женщин, он искренне презирал.

Ночью, когда Разумовский только-только разобрался с раздирающими изнутри и воюющими меж собой силами, Савелий передал просьбу «безутешного вдовца» о личной встрече перед судом. Подобная просьба для князя не стала неожиданностью. Маг разума желал любыми путями сохранить себе жизнь — все естественно и предсказуемо. Скорее всего, Егор планировал, делая упор на своей «полезности», просить о сотрудничестве и снисхождении.

Если отбросить этические нормы, рассуждать дальновидно и исключительно с позиции главы рода, то ручной маг разума под боком это весьма и весьма неплохо. Да вот только в данном случае Игорь думал как обычный мужчина: мерзопакостный недочеловек, причинивший боль его женщине, должен сдохнуть. Иное не обсуждается. Потому общаться с Потемкиным он не собирался.

Сегодня Савелий, надо полагать, принесет вести о хозяине мага разума. Спецы практически сняли клятву с трех арестованных. Осталось совсем немного, и у него будет имя. В том, что этот человек не только заинтересован в руднике Сони, но и его персональный враг, светлейший князь не сомневался. Изящество приготовленной именно для него ловушки в шахте Разумовский оценил по достоинству. Недруг умен и крайне опасен.

Погруженный в раздумья Игорь вошел в зал. Тотчас автоматически вспыхнул свет. Огромное, совершенно пустое помещение без окон, с отделанными темно-серым материалом стенами и потолком и близко не походило на привычный тренировочный зал. Но только в подобном месте универсал мог позволить себе без опаски практиковаться. А теперь планировал усмирять силы двух родов.

Бесшумно ступая по пружинящему покрытию, Разумовский отошел подальше от входа. Сев на пол, замысловато сложил ноги и зарыл глаза. Для начала стабилизации сил требовалось полностью расслабится.

Но, не успев и пару раз глубоко вдохнуть, услышал знакомый голос:

— Господин, важная информация, — не скрывая тревоги, сообщил Савелий.

Открыв глаза, Игорь приказал:

— Рассказывай.

— Получено имя заказчика теракта и покушения на вас. Князь Петр Петрович Коршунов.

— Северный, значит, — задумчиво произнес Игорь и сурово нахмурился.

Новость была на редкость отвратительна. Коршунов — хозяин Северного княжества, один из четырех уникальных магов-универсалов. Только вот, в отличие от князя Восточного, Петр никогда не выказывал агрессии. Напротив, уверял в лояльности.

Отношения меж двумя большими, сильными княжествами и их весьма серьезными союзниками уже много веков не вызывали беспокойства. Но сейчас оставить все как прежде нельзя. Игорь не имеет права спустить дело на тормозах, он обязан отреагировать соответственно содеянному.

Коршунов наверняка уже осведомлен о провале затеи с ликвидацией хозяина Южного княжества. И теперь-то понятно, что ажиотаж, устроенный репортерами у Степного, не просто рвение охочих до новостей журналистов. Видимо, кому-то из них пообещали, не сообщая подробностей, сенсацию.

О «воскрешении» и вмешательстве боярыни Северный, скорее всего, еще не в курсе. В принципе, это уже и неважно. Коршунов — стратег и, однозначно, загодя начал готовится к возможным серьезным последствиям. То, как должен поступить князь Южный в случае провала операции, лежало на поверхности.

— Господин, это война? — тихо спросил Савелий, озвучивая то, о чем думал Игорь.

Светлейший князь молча посмотрел на слугу, а потом усмехнулся и спокойно сказал:

— Я оценил творческий подход. Удивим и мы. Сделаем то, чего он от меня не ожидает.

Прикрыв глаза, он принялся отдавать слуге распоряжения.

Кровопролитной войны меж Южным и Северным княжествами, в которую неминуемо будет втянута большая часть Российской империи, не случится. Если все пойдет по плану, то никто, кроме князя Северного, не пострадает. А Разумовский не только отомстит, но и одновременно укрепит свой авторитет.

Однако имелась и нешуточная опасность лично для Игоря. Впрочем, он не сомневался, что справится.

* * *

Вяло ковыряясь в тарелке с воздушным омлетом, я напряженно размышляла о приближающемся суде. Князь говорил, что меня будет представлять юрист. И хотя он, бесспорно, окажется профессионалом, я беспокоилась. Впервые в жизни мне предстоит выступать в качестве стороны процесса. Впрочем, участвовать в судебном заседании тоже.

Как все пройдет? Я же ничегошеньки не знаю!

Позабыв об остывающем завтраке, машинально потеребила древний артефакт на груди.

— Госпожа, вам не понравилось? — выдернул из глубокой задумчивости мелодичный голос Лены.

— Все хорошо, — ответила ровно. — Просто нет аппетита, — добавила, скупо улыбнувшись и, не вставая из-за стола, перевела взгляд на окно, за которым по-прежнему медленно падали белые пушистые хлопья снега. Тихонько звякнула убираемая горничной со стола посуда.

Мысли перетекли с судебного процесса на Игоря. Точнее, меня тревожили наши с ним отношения. Что дальше? Какую судьбу он мне уготовил?

«Мужчина не может сделать женщину счастливой. Только ты сама себя» — эта фраза Разумовского намертво засела в голове и не желала укладываться. Всю жизнь считала иначе, а он с поразительной легкостью все перевернул.

«Просто подумай, чего ты хочешь от меня» — не менее ошарашившие слова.

Я откровенно не знала, чего могу еще хотеть от Игоря, кроме любви. Настоящей, той, о которой вещал дух, — когда мужчина принимает целиком и полностью. Но разве подобное возможно? Я теперь сплошное недоразумение: душа в заимствованном теле, к тому же бывшая наркоманка с туманной перспективой рождения здоровых детей.

Ладно, предположим, хоть это и маловероятно, мы поженимся с князем и случится чудо — он примет меня без оговорок. Что я могу дать взамен? Ведь даже не умею строить нормальные отношения!

Говорят, нельзя постоянно наступать на одни и те же грабли. Я же повторяю с завидным упрямством. Вроде стараюсь, а всегда заканчивается одинаково — полный провал и истерзанное в клочья сердце.

— Госпожа, вас в гостиной ожидает юрист, — вновь прервала мои размышления Лена.

Кивнув, встала из-за стола и неторопливо прошла за горничной в смежную комнату. Едва переступила порог, из кресла поднялся убеленный сединами представительный мужчина в элегантном костюме.

— Доброе утро, Софья Сергеевна, — поклонившись, сказал он приятным, густым басом. — Меня зовут Андрей Дмитриевич Рязанов. Сегодня я представляю ваши интересы на княжеском суде.

Кивнув, жестом предложила ему сесть. Мужчина дождался, пока я устроюсь на диванчике, а потом вернулся на место и сообщил:

— Игорь Владимирович лично ввел меня в курс дела. Я судебный юрист, нахожусь под клятвой. То, что не должно предаться огласке, останется не сказанным.

— Радует, — ответила спокойно.

Легкая, понимающая улыбка мелькнула на лице профессионала.

— Итак, начнем, — деловито произнес он. А далее обстоятельно и подробно рассказал, как все будет происходить, озвучил возможные вопросы со стороны суда или защиты Потемкина и варианты моих ответов.

Я старательно запоминала его слова. Впрочем, прекрасно понимала, суд есть суд. Здесь как в бизнесе: вроде готов ко всему, ан нет, неприятные сюрпризы обязательно вылезут.

— Защитника Потемкина я знаю, — неожиданно заявил Андрей Дмитриевич. — Молод, достаточно умен, крайне амбициозен. Предполагаю, на этом деле желает сделать себе громкое имя, — мужчина нахмурился, но тем не менее спокойно продолжил: — Наверняка он станет провоцировать вас на необдуманные ответы, нарочито нервировать. Будьте аккуратны. Понимаю, сложно, но постарайтесь сильно не волноваться. Планируется трансляция заседания по телевидению. Это делается в ваших интересах. Разом отпадет существенная часть ненужных домыслов.

— Безусловно, — произнесла с привычной невозмутимостью. Получив недостающую информацию, я больше не нервничала.

— Вы поразительно хладнокровная женщина! — поднимаясь, искренне восхитился Рязанов. — Сделаю все от меня зависящее и даже немного больше.

— Великолепно, — усмехнулась и грациозно встала с дивана. — До встречи в суде, Андрей Дмитриевич.

Уважительно поклонившись, мужчина попрощался и покинул гостиную. Я же, глянув на настенные часы, вздохнула. До заседания оставалось два с половиной часа. Пора приводить себя в порядок и переодеваться.

Что надеть — вот в чем вопрос. Извечная женская проблема.

Усмехнувшись, направилась к себе в спальню. А едва переступила порог, удивленно остановилась. Помимо Лены, в комнате находились еще две миловидных девушки. Каждая в руках держала по весьма вместительному чемоданчику.

— Доброе утро, госпожа, — доброжелательно хором поприветствовали меня незнакомки.

— Госпожа, это Зоя и Алла, — предвосхищая мой вопрос, деловито сообщила Лена и, не мешкая, пояснила: — Господин предупредил о вашей сегодняшней важной деловой встрече. Зоя подберет одежду и сделает макияж, Алла займется прической. А я буду им помогать.

— Чудесно, — ответила негромко, не скрывая довольной улыбки. — Времени на все про все часа полтора. Максимум два.

— Успеем, — кивнула горничная и строго глянула на девушек.

Те тут же энергично принялись за работу. Одна из них, видимо, Алла, усадила меня напротив туалетного столика, раскрыла свой чемоданчик и взялась за расческу. Вторая же вместе с Леной незаметно исчезла за дверью гардеробной.

Наблюдая за умелыми действиями Аллы, внезапно поняла — такое ненавязчивое внимание князя чертовски приятно. Вне сомнений, Игорь критично занят, но он не только не забыл о юристе, это предсказуемо, а позаботился о визажисте и парикмахере.

Сердце тихонько защемило. Разумовский помнил, что я гостья в его доме. Догадывался, что наверняка возникнут определенные женские трудности. Конечно, и сама бы справилась, но… Вот вроде мелочь, а как же любо-то!

Время за наведением красоты и облачением в подходящий наряд пролетело единым мигом. Девушки оказались настоящими профессионалами: ни разу мне не пришлось делать замечания или выказывать неодобрение.

Полностью готовая к выходу я посмотрела на себя в ростовое зеркало и одобрительно кивнула.

Светло-серый пиджак с такого же цвета узкими брючками сидели идеально, кипенно-белая блузка чудесно с ними гармонировала. Собранные вверх темные волосы полностью открывали шею и притягивали внимание к лицу, макияж вроде бы и незаметен, но я выглядела бесподобно: сияющая кожа, огромные, выразительные глаза, едва тронутые нежной помадой губы. Зоя с Аллой отменно постарались.

— Спасибо, — искренне поблагодарила девушек.

— Всегда готовы помочь, — за всех ответила Лена, подавая мне длинную серую шубу с капюшоном. — Савелий Павлович уже ожидает в машине, — добавила, направляясь вместе со мной к выходу из комнаты.

Кивнув, коротко обронила:

— Не провожай, — и, не оборачиваясь, пошла уже знакомым маршрутом по извилистым привычно пустым коридорам.

Нравилось ли мне здесь? Честно говоря, не очень. Я любила свободное пространство и тишину, да, но в резиденции Разумовского чересчур уж тихо и безлюдно. Мне больше по душе знать, что в доме есть не только слуги и охрана.

Мысли плавно свернули к сестрам. Сегодня наконец обниму близняшек! Как же хорошо-то!

Едва заметно улыбаясь, вышла на свежий воздух. Знакомый белоснежный автомобиль с тонированными стеклами ожидал у подножия лестницы. Подле задней пассажирской дверцы стоял воин княжеского рода. Заметив меня, он поклонился и предупредительно открыл дверь.

Моментально собравшись, нацепила привычную маску снежной королевы. Кивком поблагодарив сурового мужчину, устроилась на сидении. Встретившись со мной глазами в зеркале заднего вида, Савелий невозмутимо произнес:

— Доброе утро, Софья Сергеевна. Отлично выглядите.

— Спасибо, — я усмехнулась. — А Игорь Владимирович… — намеренно не закончила фразу, ожидая ответа.

— Господин уже в суде, — моментально отозвался умный мужчина.

Через миг двигатель взревел, и автомобиль направился к выезду с территории. А я, не нервничая и не тревожась, принялась вспоминать информацию, полученную от юриста.

В принципе, основные острые моменты он озвучил. Единственное, что беспокоило, — получится ли сдержаться в присутствии садиста-муженька. Как бы ни старалась, готовясь к скорой встрече с этим гадом, в душе поднимал голову… страх. Перемешиваясь с ненавистью, он не давал адекватно мыслить и реагировать.

Тем временем, въехав на заставленную машинами стоянку, Савелий не стал парковаться, а уверенно направился вдоль величественного здания с белоснежными колоннами.

Откинувшись на спинку сидения, я сквозь тонированное стекло угрюмо смотрела на толпы снующих людей с камерами. Журналистов была просто тьма-тьмущая. И если вчера в Степном репортеры меня не особо волновали, то сегодня чувствовалась нешуточная тревога.

С силой сжав кулаки, упрямо стиснула зубы. Ненависть, страх — естественные реакции. Я обязана себя контролировать.

Меж тем, миновав шлагбаум с двумя суровыми крепкими охранниками, автомобиль подъехал к неприметной двери и плавно остановился.

— Мы на месте, — заглушив двигатель, сообщил Савелий. — Надевайте капюшон, незаметно проведу вас к комнате, где будете ожидать вызова. Ваш юрист уже в здании.

Через пару мгновений пассажирская дверца открылась.

Натянула поглубже капюшон и покинула автомобиль. А потом вместе с слугой князя направилась к черному входу.

Ну, с богом.

Глава 28 Княжеский суд

В большом зале Дома правосудия было на редкость многолюдно. В громадном помещении, рассчитанном на тысячу человек, все места оказались заняты. Зрелище действительно предстояло уникальное: светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский за время своего правления лишь пару раз лично рассматривал сложные дела.

Первое закончилось оправдательным, а второе обвинительным приговором — подсудимый отправился на пожизненную каторгу. И хотя оба вердикта признавались справедливыми, к княжескому суду обвиняемые и их защитники старались не прибегать.

Светлейшего князя уважали и вполне обоснованно боялись. В отличие от обычного суда, решение Разумовского не подлежало обжалованию. Осуществляя правосудие, он имел право как помиловать, так и лично покарать смертью.

А еще на княжеском суде использовался редкий артефакт правды. Его обмануть нереально, однако опытные судебные юристы знали уловки, чтобы древняя реликвия не отреагировала. Они умели строить фразы так, что вроде и правды не говоришь, однако и не врешь. Но Игорь принял меры: его виртуозно задаваемые вопросы подразумевали лишь однозначный ответ. И артефакт мгновенно сообщал, лжет человек или нет. Так что никто не желал зазря рисковать. Каторга все ж таки получше смерти: городские суды крайне редко выносили смертные приговоры.

Пришедший сегодня на заседание народ был взбудоражен не на шутку. Судит сам — сам! — князь, еще и слушается дело редчайшего мага разума, об этом вот уже целые сутки вещали в сети, газетах и по телевизору. Репортеры добыли информацию о давно позабытых нелюдях и поспешили поделиться с народом. И теперь сам факт существования Потемкина заставлял жителей Южного княжества жутко нервничать. Однако, невзирая на страх, они толпой пришли на процесс.

Щелкали фотоаппараты, черные блестящие объективы видеокамер бесстрастно следили за зрителями, тихонько переругивались меж собой журналисты, воюя за наиболее удачные места. В воздухе разливалось напряжение. С минуты на минуту приведут обвиняемого, займут свои места члены суда, и процесс начнется.

Бледная до белизны Катерина недвижимо замерла на жестком стульчике в первом, пустующем, ряду, предназначающемся для свидетелей. Рядом с вассалом рода Изотовых сидел всего лишь один человек — Ярослав. Воин, как и всегда, сохранял внешнюю невозмутимость.

Наклонившись к Катерине, он едва слышно шепнул жутко нервничающей девушке:

— Не волнуйтесь. Все будет хорошо.

Покрываясь липким потом под прицелом видеокамер, юная дворянка тоскливо глянула на телохранителя и отвернулась. В каких-то десяти метрах прямо перед ней возвышался массивный стол — места судей. Тот пустовал, но девушка настолько накрутила себя и перенервничала за последние сутки, что боялась лишний раз вздохнуть.

Нервно покусывая губы, Катя перевела взор на «виновницу» сегодняшнего процесса. Переполненная чувством собственной значимости начальница отдела опеки не выказывала тревоги. Гордо выпрямившись, она вместе со своим защитником удобно устроилась неподалеку за небольшим столиком.

Тамара Прокофьевна то и дело поверх очков надменно оглядывала репортеров, поджимая губы, презрительно смотрела на видеокамеры и еще не занятую обвиняемым здоровенную клетку. Затем наклонялась к седому представительному мужчине в элегантном костюме и о чем-то тому сердитым шепотом толковала. Защитник же в ответ лишь скупо улыбался и внимательно слушал клиентку.

Люди в зале все чаще и громче переговаривались. Слышались нервные смешки и предположения, чем закончится суд. А в душе Катеньки с каждой минутой нарастал страх, грозя вылиться в безотчетную панику.

Закусив до крови губу, она положила руки на коленки и крепко сцепила пальцы.

«Как хорошо, что нам сказали девочек с собой не брать», — подумала тоскливо, страстно мечтая оказаться прямо сейчас где-нибудь подальше.

Впрочем, Катерина, даже если бы не являлась свидетелем, все равно бы пришла. Юная вассал рода считала себя обязанной хоть как-то помочь восторжествовать справедливости. Теперь она была уверена — в смерти Софьи повинен Потемкин. И пусть по другому поводу, но он должен понести наказание!

Ярослав же прибыл по собственной инициативе, на присутствии телохранителя никто не настаивал. Но воин, так же, как и Катерина, просто не мог остаться в стороне.

Гулко хлопнувшая металлическая дверь заставила девушку вздрогнуть. Испуганно округлив глаза, она, не мигая, смотрела на входящих в зал один за другим рослых воинов. Бесшумно ступая, суровые мужчины в черной униформе княжеского рода встали вдоль стены за столом суда.

Едва они застыли грозными статуями, воцарилась тишина. В гробовом молчании в зал ввели Потемкина.

Не обращая внимания на десятки камер, устремленных в его сторону, маг разума шел горделиво задрав подбородок. На шее и запястьях одетого в строгий костюм мужчины поблескивали металлом блокираторы, однако на его лице Катенька видела все то же надменно-презрительное выражение.

Юная дворянка изумленно хлопнула ресницами. Она не понимала, чем вызвано спокойствие нелюдя. Неужто надеется на оправдательный приговор?

Наблюдая за тем, как Потемкина завели внутрь клетки, девушка обратила внимание на подошедшего к нему стройного моложавого мужчину. Приблизившись к толстым прутьям, маг разума слушал его тихую речь и кивал.

Наплевав на приличия, Катя старательно прислушалась, но, увы, не разобрала ни слова. С досадой поморщившись, она внезапно сделала для себя открытие, что мужчина, общающийся с Потемкиным, вполне может быть его защитником.

Надо же, и этого защищают!

Сердито поджав губы, неискушенная девушка тихонько вздохнула. О подобном она даже не подумала.

«А если князь его оправдает? И девочек отдадут ему под опеку?» — промелькнула заполошная мысль, и липкий страх щупальцами крепко сжал душу. Сердце молниеносно переместилось куда-то в горло и быстро-быстро застучало.

Катя судорожно сглотнула. Она боялась неимоверно, не осознавая, что пугает больше. Точнее, девушку страшило все и сразу.

— Встать! Суд идет! — внезапно прогремел мужской голос.

Шелест одежды, скрип сидений и взволнованный шепот коснулись слуха Кати. Медленно встав, она испуганно посмотрела на вошедших в зал. Отчего-то ей казалось, что князь будет один, но нет, ошиблась.

Игорь Владимирович зашел в сопровождении двух мужчин, судя по белоснежным мантиям с элегантными воротничками — городских судей. Следом за ними чинно вышагивал юноша в темно-синей форме работника суда. В руках он с гордостью нес небольшой прозрачный шар, видимо, тот самый артефакт правды.

Усевшийся за столом меж своих спутников Разумовский в черном, отделанном золотом княжеском кителе казался неприступной крепостью. За спиной Кати моментально пронесся восхищенный шепот: женщины восторгались внешностью князя. Приглядевшись, девушка внезапно осознала, что Игорь Владимирович действительно безумно привлекательный мужчина. А красавчик Михаил внешне на отца, конечно, сильно похож. И как только раньше в школе не замечали?

Девушка с досадой поджала губы, продолжая изучать князя. И отчетливо поняла, чем отец и сын различаются. У старшего Разумовского было то, чем княжич гордиться пока не мог: взрослый, невозмутимый мужчина обладал той редкой внутренней силой, которая моментально вызывала желание склонить перед ним голову и делать что прикажет. Он — бесспорный лидер, владыка.

Мурашки страха пробежали по коже Кати. Боясь пошевелиться, она вместе с остальными присутствующими продолжала стоять, ожидая дальнейших распоряжений.

Меж тем светлейший князь обвел зал пронзительными ярко-васильковыми глазами. Дождавшись, когда юноша установит шар на специальной подставке рядом со столом суда и отойдет, Разумовский сухо обронил:

— Прошу садится. Княжеский суд объявляю открытым.

Под аккомпанемент шуршания одежды и скрипа стульев Катенька села. Выпрямив спину, вновь сильно переплела пальцы. Переместившейся вниз страх больше не стоял комом в горле, но сводил живот.

Тем временем, пошелестев документами в папке, судья, сидящий справа от Разумовского, деловито произнес:

— На рассмотрение княжеского суда поступило дело в отношении дворянина Егора Николаевича Потемкина, обвиняемого в применении магии разума с целью получения собственной выгоды, — не отрывая глаз от текста, он быстро зачитал: — В служебном кабинете начальника отдела опеки городской администрации Тамары Прокофьевны Власовой состоялось заседание комиссии по вопросу об опеке над несовершеннолетними боярынями Изотовыми, Елизаветой и Александрой. На опеку претендовали двое — вассал рода Изотовых Екатерина Федоровна Тимирязева и супруг скоропостижно скончавшейся боярыни Изотовой Егор Николаевич Потемкин. Изучив анкеты кандидатов и выслушав мнение несовершеннолетних боярынь, Власова приняла решение отдать опеку вассалу рода Тимирязевой. Тогда Потемкин с возгласом «Не бывать этому!» бросился к столу потерпевшей и, используя силу магии разума, попытался оказать на ту воздействие. Его преступные действия были пресечены прибывшими сотрудниками спецотряда. Потемкин на месте арестован и помещен в изолятор временного содержания, — судья сделал паузу и сухо обронил: — Потерпевшая Тамара Прокофьевна Власова, вам слово.

Тотчас поднявшись, защитник начальницы отдела опеки подбадривающе улыбнулся своей клиентке. Затем, обведя внимательным взглядом зал, спокойно заговорил:

— Я являюсь доверенным лицом Тамары Прокофьевны и представляю ее интересы. Меня зовут Андрей Дмитриевич Рязанов.

Слушая пролетевший по залу одобрительный гул и перешептывание за спиной, Катерина не отводила взора от юриста. Его имя ей ни о чем не говорило, но из долетающих обрывочных фраз стало понятно — он настоящий профессионал.

— Уважаемый суд, без сомнений, вы ознакомились с материалами дела. Буду краток, — все так же спокойно продолжил юрист. — Как вам известно, глава рода Изотовых, восемнадцатилетняя боярыня Софья Сергеевна Изотова, после двух месяцев брака с Егором Николаевичем Потемкиным скоропостижно скончалась. Законными наследницами и фактически единственными представителями древнего рода остались две несовершеннолетние девочки, сестры-близнецы, — примолкнув, Рязанов дождался сокрушенных вздохов и перешептываний. — Обвиняемый претендовал на опеку над несовершеннолетними, очень обеспеченными наследницами. Однако, узнав об отказе, решил, что имеет право применить мерзкую, запретную силу мага разума, и кинулся на беззащитную женщину, — юрист многозначительно замолчал, нахмурился и внимательно осмотрел зрителей. Неодобрительный ропот пролетел по залу. Выждав нужный момент, Андрей Дмитриевич с искренним негодованием произнес: — Движимый корыстью, Потемкин желал подчинить несчастную женщину. А ведь та не могла оказать ему ни малейшего сопротивления! Он действовал точно так же, как всегда поступали маги разума, те, кого за их жуткие злодеяния мы до сих пор называем, — на миг примолкнув, с гневом отчеканил: — Нелюди, ибо другого слова они не заслуживают, — услышав это, толпа заволновалась, гул в зале усилился, раздались гневные выкрики в адрес треклятого мага разума и пожелания смерти. Дождавшись, когда шум стихнет, Рязанов хорошо поставленным голосом торжественно заявил: — Но заслуженная кара всегда настигает преступивших закон, — обведя строгим взглядом притихших зрителей, юрист повернулся к членам суда. — Прошу светлейшего князя применить к Потемкину Егору Николаевичу исключительную меру наказания и вынести смертный приговор.

Громкие аплодисменты и одобрительный рев взорвали воздух, демонстрируя настрой народа. Тихонько выдохнув, Катенька осмелилась вновь взглянуть на суд.

Откинувшись на высокую спинку кресла, Разумовский бесстрастно рассматривал людей в зале. Судья, сидящий от него слева, перебирал какие-то бумаги и задумчиво жевал губами.

«Интересно, о чем князь думает? Почему прямо сейчас не примет решение? Ведь все понятно уже!» — заметались мысли в голове девушки. Плотно прижавшись к спинке стула и желая хоть немного унять тревогу, она с силой скрестила ноги в лодыжках.

Судья, что говорил ранее, предупреждающе поднял ладонь, прося тишины. Через несколько мгновений шум стих.

— Предоставляется слово обвиняемому Потемкину Егору Николаевичу, — деловито сообщил он.

Встав из-за стола, находящегося поблизости от клетки с обвиняемым, темноволосый молодой мужчина в гнетущей тишине бодро произнес:

— Добрый день, уважаемый суд. Меня зовут Константин Леонидович Александров. Я доверенное лицо Егора Николаевича Потемкина и представляю его интересы, — не реагируя на неодобрительный гул в зале, юрист невозмутимо продолжил: — Андрей Дмитриевич напомнил нам о тех, кого ненавидят до сих пор — нелюдях. Без сомнений, за свои жуткие преступления они заслуживают смерти, — замолчав, мужчина спокойно посмотрел на присутствующих. Шепот удивленных людей пролетел по залу.

Повернув голову, Катя с изумлением разглядывала Александрова, искренне не понимая его действий. Он же вроде должен защищать клиента? Что вообще происходит?!

— Да вот только представитель потерпевшей, видимо, позабыл, что суд выносит решение на основании фактов и доказательств, а никак не по голословным обвинениям, — нарочито озабоченным тоном сообщил молодой юрист. — Суду не предоставлено ни единого подтверждения того, что Егор Николаевич Потемкин вообще владеет магией разума, — ошарашил зрителей Константин Леонидович. — Моим коллегой очень красочно описаны действия моего клиента в администрации. Для подтверждения даже приглашен в суд свидетель — вассал рода Изотовых Екатерина Федоровна Тимирязева.

Встретившись с защитником Потемкина взглядом, Катенька до боли стиснула побелевшие пальчики. Стараясь сохранить самообладание под прицелом многочисленных видеокамер, девушка держалась из последних сил. Ей казалось — еще чуть-чуть, и она просто упадет в обморок от напряжения.

Тяжко вздохнув, юрист понизил тон и уверенно заявил:

— Екатерина Федоровна потомственная дворянка. Лгать ей не по чести. Но девушка может рассказать суду только то, что видела. И это будет, конечно же, правдой. А видела она, как мой доверитель после сообщения об отказе в опеке устремился к столу потерпевшей со словами «Не бывать тому!», — Константин сокрушенно пожал плечами. Неторопливо пройдясь возле своего стола, остановился и проникновенно сказал: — Вина Егора Николаевича, безусловно, есть, — в напряженной тишине его голос слышался во всех уголках зала, — но лишь в том, что не сдержался, как подобает дворянину, сделал пару шагов к столу начальника опеки. Вина Егора Николаевича в том, — Александров выдержал долгую паузу, привлекая внимание и суда, и зрителей, — что выкрикнул, видимо, по мнению обвинения, жуткую фразу: «Не бывать этому!», — с удовлетворением отметив озадаченность на лицах людей, он с непритворным негодованием поинтересовался: — И за нее карать смертью?!

— Как же так? Потемкин, что, невиновен? — внезапно раздался сердитый голос начальницы отдела опеки. — Меня же уверили, что вдовец — маг разума, тот самый нелюдь! И собирался на меня воздействовать! Как это понимать?! — женщина грозно пробуравила взглядом своего невозмутимого защитника.

— Вот и я о том. Ни единого доказательства, — глубокомысленно заявил молодой юрист. Неодобрительно покачав головой, защитник обвиняемого решительно повернулся к суду и громко закончил: — Прошу светлейшего князя оправдать Егора Николаевича Потемкина.

Люди принялись перешептываться, с явной злостью поглядывая на Рязанова. То и дело звучали возгласы, что Потемкин вовсе не жуткий нелюдь, и его обвинили огульно. Склонившись к Разумовскому, судьи по очереди о чем-то князю тихонько говорили.

Меж тем лучший судебный юрист Южного княжества Андрей Дмитриевич Рязанов, не реагируя на злобный шепот Тамары Прокофьевны, поразительно хладнокровно ждал реакции судей. Абсолютно все происходящее он спланировал, а его амбициозный молодой коллега с радостью проглотил наживку.

Конечно же, у стороны обвинения не имелось ни единого доказательства вины Потемкина в покушении на преступление. Да вот только оно и не требовалось. Весь судебный процесс был создан с одной-единственной целью и исключительно в интересах боярыни Изотовой. Произошедшее в администрации послужило лишь отличным поводом для привлечения внимания прессы и жителей княжества. С минуты на минуту наступит кульминационный момент, ради которого все затевалось.

— Тихо! — прогремел грозный голос судьи, ведущего процесс. В зале постепенно стихло. Внезапно прежде неактивный артефакт засветился приятным желтым светом. — Напоминаю сторонам: согласно регламенту княжеского суда сейчас должны быть заданы вопросы потерпевшей, обвиняемому и свидетелям. Представитель потерпевшей, вы уверены, что суду стоит терять время, опрашивать вашего свидетеля и клиентку? — сухо поинтересовался судья.

Неторопливо встав, Андрей Дмитриевич сдержанно произнес:

— Уважаемый суд, сторона защиты, хочу обратить ваше внимание на обвинение, предъявленное Потемкину, — взяв лист бумаги со своего стола, юрист громко прочитал: — На рассмотрение княжеского суда поступило дело в отношении дворянина Егора Николаевича Потемкина, обвиняемого в применении магии разума с целью получения собственной выгоды.

— Мы это прекрасно помним. К чему вы клоните? — с долей раздражения пробурчал один из судей. Неодобрительно поморщившись, второй судья быстро глянул на светлейшего князя, но тот по-прежнему бесстрастно смотрел на опытного юриста.

— Я говорю о том, что заявленное обвинение не утверждает, будто потерпевший по делу один, — мгновенно раздался слаженный гул удивленных и ничего не понимающих людей, а Андрей Дмитриевич продолжил зубодробительным, малопонятным юридическим языком: — Согласно действующим нормам права Российской империи, в ходе рассмотрения княжеским судом дела по обвинению в тяжком преступлении сторона обвинения имеет право делать заявления о рассмотрении требований иных лиц, пострадавших от таких же деяний. В связи с этим прошу суд выслушать показания еще одного лица, пострадавшего от преступных действий Потемкина. Ну а дальше уважаемый суд сам решит, стоит или нет опрашивать присутствующих сейчас в зале Власову и Тимирязеву.

— Возражаю! — громко заявил молодой юрист, поднимаясь с места. — Сторона обвинения, очевидно, пытается затянуть процесс, — он пренебрежительно хмыкнул. После, широко улыбнувшись зрителям в зале, перевел взгляд на суд. — Боюсь, скоро Андрей Дмитриевич в поисках доказательств предложит выслушать духов предков.

Рязанов не дрогнул ни единым мускулом на лице, ожидая ответа на свою просьбу.

— С юридической точки зрения просьба к суду правомерна, — задумчиво произнес прежде молчащий судья, вопросительно посмотрев на князя.

— Вызывайте вашего второго потерпевшего, — сухо обронил Разумовский и, явно демонстрируя неодобрение, поморщился. Затем, глянув на наручные часы, ледяным тоном добавил: — У вас три минуты. Время пошло.

— Благодарю, — кивнул Андрей Дмитриевич. Быстро достав из кармана телефон, набрал номер и произнес лишь два слова: — Суд ждет.

Глава 29

В маленькой комнатке, вероятно, служащей местом отдыха обслуги, я сидела на диванчике рядом с Савелием. Чуть поодаль, прямо у входной двери, недвижимо замер воин княжеского рода с моей шубой в руках.

С первой секунды, как только вошла сюда, понимала — меня охраняют, ничего плохого не произойдет. Но все одно от спокойствия, которое испытывала в машине по дороге в суд, не осталось и следа. Я нервничала.

Не желая вести дежурные, совершенно не нужные мне беседы, не отводила пристального взгляда от экрана телевизора. Журналисты работали исправно: даже не находясь в зале суда, битком набитом людьми, я прекрасно видела и слышала что там происходит.

Практически сразу заметив в первом ряду Ярослава и бледную до синевы Катю, горько вздохнула. Подруга явно была напугана, но держалась.

«Потерпи, — мысленно шепнула, прекрасно понимая, насколько ей сейчас тяжело. — Скоро все закончится. Эту мразь накажут».

Такое знакомое чувство лютой ненависти внезапно пронзило душу. Ощущая, как она захватывает каждую клеточку тела, решила — не хочу усмирять. Именно желание выжить и ненависть к Потемкину не дали сломаться за бесконечные месяцы «счастливого» брака.

Через пару мгновений от страха предстоящей встречи с супругом не осталось и следа. Я страстно жаждала отмщения. Садист должен быть наказан.

Едва в зал ввели Потемкина, мои ладони непроизвольно сжались в кулаки. Видя сквозь застилающую взор кроваво-алую пелену ярости его высокомерно-презрительную физиономию, внезапно осознала — а ведь могу сорваться и прямо в зале суда натворить дел.

Это уже никуда не годится. Ненависть и ярость теперь только мешали.

Прикрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнула. Надо срочно брать себя в руки. Сейчас трезвый рассудок — самый верный помощник.

Не в силах отвести тяжелого взгляда от дражайшего муженька, сидящего в клетке, я задышала размеренно, возвращая привычное хладнокровие. Успокоившись, наконец-то сосредоточилась на выступлении Андрея Дмитриевича.

Тот же в своей вроде бы короткой речи просто виртуозно отошел от основного обвинения и подготовил почву к моему появлению.

Сегодня утром юрист, кроме прочего, сообщил — наказание для Потемкина будет справедливым. Надо признаться, я подозревала об определенной договоренности с судьями. Однако реальность упрямо твердила об обратном: двое мужчин в судейских мантиях, похоже, действительно ничего не знали.

А вот Разумовский был просто бесподобен. И не только внешне, чего не отнять. С удивлением отметила — он ни взглядом, ни жестом не показал, что знает гораздо больше других. Впрочем, чему тут удивляться? О поразительном самообладании хозяина Южного княжества теперь знаю преотлично.

Заседание шло своим чередом. Юрист Потемкина предсказуемо начал торжествовать победу. Прекрасно понимая, что скоро мой выход, медленно поднялась с диванчика. Украдкой нащупала надежно спрятанный под блузкой кулон.

Только бы не подвел.

Через несколько мгновений услышала мелодичную трель звонка. Достав из кармана телефон, Савелий принял вызов. Долгожданные слова Андрея Дмитриевича из динамика мобильного и телевизора прозвучали одновременно:

— Суд ждет.

— Удачи, Софья Сергеевна, — сбросив вызов, искренне пожелал Савелий.

— Спасибо, — обронила лаконично.

Все так же держа мою шубу, воин княжеского рода уверенно распахнул входную дверь. Выйдя первой, увидела еще одного воина, дежурившего в коридоре.

— Прошу за мной, — невозмутимо произнес тот. Затем, развернувшись, быстро пошел вперед.

Не оглядываясь, последовала за ним. Я знала — второй воин идет следом, а Савелий остался в маленькой комнатушке. То, что воины Разумовского приведут в зал потерпевшего или свидетеля, — естественно, во время княжеского суда это одна из их обязанностей. А вот если со мной придет Савелий, слуга и правая рука князя, то, однозначно, пойдут ненужные разговоры.

Свернув налево, мы сразу же оказались в небольшом холле, заполненном людьми. Видимо, не сумев попасть на процесс, они толпились у запертой двери в надежде хоть что-то расслышать.

— Дорогу! — гаркнул воин, идущий впереди. Нарядно одетые мужчины и женщины, с интересом глазея на нашу маленькую процессию, торопливо освободили проход.

Распахнув дверь, сопровождающий вошел первым, я решительно проследовала за ним.

Войдя в зал судебного заседания, мужчина отошел на несколько шагов, а после остановился, пропуская вперед. Не выказывая ни тени нервозности, я неторопливо направилась к суду. Отставая лишь на шаг, за мной следовали двое воинов в черной униформе княжеского рода. Стараясь не крутить головой, тем не менее заметила, как меня провожают видеокамеры и пристальные и крайне любопытные взгляды.

Внезапно среди зрителей пробежал встревоженный шепоток. Кто-то из женщин громко ойкнул. Затем по рядам разлетелись испуганные возгласы. Через пару ударов сердца люди в зале напоминали встревоженно гудящих в улье пчел.

Ты посмотри-ка, похоже, узнали.

Мысленно усмехнувшись, кивнула невозмутимому Андрею Дмитриевичу и остановилась в центре свободной площадки перед массивным столом суда.

Где-то за спиной сидели Катя с Ярославом. Что они сейчас испытывают, я представляла весьма смутно, но догадывалась: неверие — это самое малое.

Потерпите. Все после.

Хладнокровно встретив суровые взгляды двух судей, нарочито медленно повернула голову к клетке с обвиняемым.

Беззастенчиво всматриваясь в мое лицо, юрист «вдовца» сильнее и сильнее хмурился. А муженек… Напрочь потеряв дар речи, Потемкин не отводил черных, словно тьма, глаз.

Выдержав долгую многозначительную паузу, вновь перевела взор на суд. Подавшись вперед, двое городских судей, уже не сдерживаясь, разглядывали меня со жгучим любопытством. Разумовский же, как и прежде, являлся эталоном самоконтроля и напоминал красивую статую.

— Уважаемый суд! — внезапно громко воскликнул юрист Потемкина. — Обращаю ваше особое внимание на жуткую безнравственность представителя потерпевшей стороны! Желая выиграть заведомо безнадежный процесс, Рязанов попрал все этические нормы! — грозно потрясая рукой, мужчина прямо-таки кипел праведным гневом. — Предъявляя данную особу суду, он самым бесстыдным образом порочит добрую память почившей боярыни Изотовой! Вместо этого театра обвинению стоило бы побеспокоиться о реальных доказательствах того, что мой клиент маг разума, — добавил безапелляционно, скрестив руки на груди.

Андрей Дмитриевич сурово нахмурился и громко сказал:

— Коллега, вы забываетесь. Впредь следите за словами.

— Прежде чем давать советы, на себя посмотрите, — зло фыркнул молодой юрист. — Ничего святого для вас нет! Даже актрису, похожую на Софью Сергеевну, нашли да в суд притащили! — он презрительно скривился. — Вы, видимо, таким странным способом рассчитывали пробудить сострадание к еще одной якобы потерпевшей? — мужчина брезгливо поморщился. — Да вот только проиграете, уважаемый коллега, — Александров торжествующе улыбнулся. — Ясно же как день — вы намеренно предъявили страшные обвинения в использовании магии разума Егору Николаевичу и раздули из банального дела громкий процесс! Мой доверитель отрицает, что он маг разума. Ни одной экспертизы не проводилось, доказательств нет, именно поэтому я убедил Егора Николаевича просить о княжеском суде. Не знаю, где и кому он перешел дорогу, но осудить невиновного у вас не выйдет, и не старайтесь! — закончил уверенно и гордо расправил плечи.

В помещении тотчас раздался одобрительный рев, послышалось улюлюканье. Повернув голову, заметила явное облегчение на лице «горячо любимого» супруга. Его же юрист продолжал рьяно демонстрировать крайнюю степень неодобрения.

А ведь Александров прав: дело и правда шито белыми нитками. Однако Игорь очень умный человек и прекрасно знает, что делает. Княжеские спецы, однозначно, поработали на славу. И если не предоставили в суд доказательства, значит, тому есть веские основания.

Может, Разумовский получил информацию о том, кто хозяин моего муженька? Впрочем, не исключено, что просто понадеялись на артефакт правды. Но ведь и Потемкин способен схитрить — как и я, обмануть реликвию. Отчего мой юрист не озаботился хоть малейшими доказательствами?!

Я неодобрительно поджала губы и внезапно замерла. Осознав, насколько все просто, чуть не застонала вслух.

Княжеский суд ведь не коллегиальный. Игорь единолично принимает решение, и оно не подлежит обжалованию. Сегодня для светлейшего князя не имеет значения, кто или что скажет, какие доказательства предоставит. Для уверенности народа в справедливом суде действительно вполне хватит артефакта правды. Не удивлюсь, если Разумовский лично накажет садиста. Интересно, как именно?

Тем временем в зале началось что-то невообразимое. Люди то и дело вскакивали с мест; одни требовали от Андрея Дмитриевича не кощунствовать и не тревожить дух почившей красавицы-боярыни; другие предлагали актриску выпороть прилюдно, а заодно наказать зарвавшегося Рязанова; ну а третьи сокрушались о моей безвременной кончине и даже искренне жалели овдовевшего, а теперь и попавшего под суд Потемкина.

— Молчать, — внезапно прозвучал леденящий душу голос светлейшего князя.

Хозяин Южного княжества даже не повысил тона, однако приказ услышал буквально каждый присутствующий в зале. Шум и гвалт моментально стихли. Вытянувшись в струнку, защитник Потемкина испуганно посмотрел на Разумовского, Андрей Дмитриевич же лишь сурово поджал губы.

Не отводя от меня бесстрастного взгляда, Игорь сухо изрек:

— Я знал Софью Сергеевну лично. Ваше внешнее сходство поразительно, — с каменным выражением лица этот невозможный мужчина посмотрел мне прямо в глаза. — Перед тем как начнете отвечать на вопросы, напоминаю — артефакт правды активирован. Любая ложь мгновенно будет распознана. Вам ясно?

— Безусловно, светлейший князь, — произнесла невозмутимо.

— Представьтесь полным именем.

— Меня зовут Софья Сергеевна Изотова. Я глава боярского рода Изотовых, — ответила громко и отчетливо.

Установившаяся в зале тишина давила на уши. Я спокойно смотрела на Разумовского, тот же, в свою очередь, пристально смотрел на артефакт правды, а вместе с ним и остальные присутствующие. Древняя реликвия с желтого изменила цвет на ярко-зеленый, безоговорочно подтверждая правдивость моих слов.

Через несколько бесконечно долгих мгновений зал буквально взорвался громкими криками. Понять, что именно одновременно вопят сотни людей, было попросту нереально. Да я и не пыталась. До боли хотелось взглянуть на Катю и Ярослава. Но не время. Все светлые и добрые чувства — позже.

Медленно повернула голову к Потемкину. Тот, как и прежде, стоял возле прутьев клетки. Да вот только выражение лица изменилось: вместо презрения и высокомерия отчетливо читался страх. Садист ужасно перепугался, даже не сумел скрыть эмоции.

Наблюдая за «любимым супругом», краем глаза заметила, как на него устремились камеры. Быстро отойдя назад, Потемкин прижался спиной к стене и закрыл лицо руками.

Тем временем светлейший князь небрежно поднял левую руку. Многоголосый шум моментально стих. Помолчав, Игорь встретился со мной взглядом и негромко сказал:

— Рад вас видеть в добром здравии, Софья Сергеевна. — Я уважительно поклонилась. — Озвучьте ваши требования к княжескому суду, глава рода Изотовых.

— Прошу привлечь к ответственности Потемкина Егора Николаевича за применение в отношении меня магии разума, — твердо произнесла, не реагируя на испуганный вскрик какой-то женщины в зале. — Используя запрещенную магию разума, Потемкин вынудил меня вступить с ним в брак. Сразу же после заключения союза и в течение нескольких месяцев он принуждал подписать договор купли-продажи принадлежащего Изотовым месторождения турина. Однако Потемкин не учел, что глава древнего боярского рода, используя силу рода, сможет долгое время оказывать ему сопротивление, — глубоко вздохнув, тише продолжила: — Магу разума противостоять очень сложно, и в один из дней я поняла — больше не выдержу. Потому, не желая предавать интересы рода, рискнула: используя технику владения эфиром, практически остановила себе сердце. План удался. Потемкин посчитал меня мертвой, — гордо вскинув голову и вновь повысив голос, сказала: — Я, боярыня Софья Изотова, прошу княжеский суд признать меня живой, наказать Потемкина по всей строгости закона и аннулировать наш с ним брак.

В зале царила гнетущая тишина, лишь откуда-то из глубины доносились всхлипывания особо впечатлительной женщины. Опершись рукой о стол, Андрей Дмитриевич едва заметно мне улыбнулся, затем перевел тяжелый взгляд на суд. Разумовский хмурился, а городские судьи явно пребывали в глубокой задумчивости.

Послышался тихий скрип стула. Через мгновение молодой юрист, глухо кашлянув, взял слово:

— Уважаемый суд, боярыней Изотовой заявлены три просьбы. Это ее законное право, — он уважительно кивнул. — Выражая мнение моего доверителя, сообщаю. В части удовлетворения требований в привлечении Потемкина к ответственности за использование магии разума прошу отказать, — возмущенный ропот тотчас всколыхнул зал. — Софьей Сергеевной, как и моим коллегой, не предоставлено этому документальных подтверждений. Лишь одни слова, — демонстративно не обращая внимания на артефакт правды, мужчина гордо вскинул подбородок. — В признании судом боярыни Изотовой живой не возражаю. Факт бесспорный, — сообщил Александров и добавил: — А вот для аннулирования брака необходимо, чтобы заявитель женского пола не утратил невинности. Софья Сергеевна, — мужчина дернул уголком губ, глядя на меня неотрывно, — вы очень красивы, и состояли в браке с моим доверителем довольно долго. При всем уважении, неужто станете утверждать, что между вами и мужем не случалось физической близости? Вы девственны? — уточнил с откровенным недоверием.

Я хладнокровно посмотрела на защитника Потемкина и про себя поблагодарила Рязанова. Он предупреждал об этом вопросе и рекомендовал сразу не отвечать, но дождаться, когда спросят вновь.

— Защита неоднократно просила нас представить доказательства того, что Потемкин маг разума, — внезапно послышался спокойный голос Андрея Дмитриевича. — Не секрет, что мужчины, обладающие этими… — он поморщился, словно испытывая крайнюю степень отвращения, — …скажем, способностями, поголовно страдают половым бессилием, — выдержав нужную паузу, продолжил задумчиво: — Коллега, вас не смущает, что, если Софья Сергеевна ответит, то суд прямо сейчас получит бесспорные подтверждения вины вашего доверителя? Вы серьезно решили облегчить мне работу? — опытный юрист усмехнулся.

Не понимая, что играет по чужим правилам, Александров упрямо поджал губы.

— И все же, — он настойчиво гнул свою линию. — Софья Сергеевна, прошу ответить на вопрос.

Холодно глядя на защитника Потемкина, дождалась торжествующего блеска в его глазах, а после мысленно скрестила пальцы на удачу и громко произнесла:

— Егор Николаевич, являясь моим супругом, ни разу не прикоснулся ко мне как мужчина к женщине. Да, я девственна.

Артефакт правды, вспыхнув ярко-зеленым, вновь подтвердил мои слова.

Одобрительный рев зала моментально заложил уши. Александров с явной растерянностью начал нервно перебирать бумаги на столе. Он проиграл. Это было очевидно.

Внезапно Потемкин торопливо приблизился к прутьям клетки. Схватившись за них, выкрикнул:

— Прошу слова!

Быстро глянув на поразительно невозмутимого Разумовского, судья-докладчик сухо сообщил:

— Суд слушает вас, обвиняемый.

— Я уникальный маг разума, — неожиданно признался Потемкин.

Не обращая внимания на проклятия, градом полетевшие в его адрес от зрителей, Егор смотрел исключительно на Разумовского. Тот же, по-прежнему выглядел бесстрастно и холодно.

Судорожно сглотнув, «муженек» торопливо, словно боясь не успеть, вновь заговорил:

— Светлейший князь, я просил о встрече, хотел рассказать, как могу быть полезен. Но вы не нашли времени. Понимаю, крайне заняты, — он быстро облизнул губы. — Я действительно обладаю редчайшей силой и принесу огромную пользу Южному княжеству. Думаю, таких, как я, и нет больше, — голос Потемкина неожиданно сорвался. Покашляв, Егор уже тише добавил: — Не отрицаю, желая поправить финансовое положение, женился на боярыне Изотовой без ее на то добровольного согласия. Ну так все совершают ошибки. Вот и я оплошал, — в словах отчетливо слышалось сожаление.

Не поверив ушам, я озадаченно посмотрела на супруга. Он действительно сожалел, да вот только не о том, что женился на мне без согласия, а о том, что не удалось сломать.

— Боярыня — лишь женщина, — безразлично глянув на меня, глухо продолжил мерзавец. — Их миллионы, — скривился с откровенной досадой, затем судорожно выдохнул: — Владыка, я вам обязательно пригожусь! — уставившись на князя, словно побитая собака, с мольбой попросил: — Не наказывайте сурово!

В зале вновь воцарилась гробовая тишина. Лишь изредка слышались перешептывания зрителей.

Внешне сохраняя ледяное спокойствие, я стояла перед судом и испытывала крайне неприятное чувство. Не злость или ненависть, нет. Отвращение. Мне было противно. До тошноты. Садист настолько желал спасти свою шкуру, что совершенно наплевал на честь. Фу, какая падаль!

Тем временем двое судей склонились к светлейшему князю и о чем-то неслышно заговорили. Разумовский бесшумно барабанил пальцами по столу и внимательно их слушал.

Спустя длительное молчание хозяин Южного княжества, глянул на медленно затухающий артефакт правды, холодно произнес:

— Я принял решение.

Суд выносит вердикт, в артефакте больше нет нужды, — догадалась я и, если честно, испытала облегчение. Все это время волновалась, вдруг Потемкин удумает вопить про то, что я наркоманка. Начну отвечать, а кулон Разумовского внезапно даст сбой. Невольное наркоманское прошлое волновало меня гораздо больше, чем утраченная девственность.

Как только артефакт погас полностью, Игорь бесстрастно заговорил:

— В удовлетворении требований потерпевшей Тамары Прокофьевны Власовой отказать за недоказанностью.

Зал встретил данное решение молчанием. Казалось, никого больше не интересовало, откажут в этой части или нет.

Быстро глянув на начальницу отдела опеки, я заметила, как та поджала губы и сердито посмотрела на спокойного Андрея Дмитриевича.

— Главу рода бояр Изотовых Софью Сергеевну Изотову признать живой, — сухо произнес князь, глядя куда-то поверх голов зрителей. — Брак с Потемкиным Егором Николаевичем аннулировать, — судья-докладчик важно надул щеки, а второй быстро записал слова светлейшего князя. Меж тем Игорь встретился со мной глазами и серьезно сказал: — С этого дня род Разумовских официально берет под покровительство род Изотовых.

Слаженный одобрительно-восхищенный выдох сотен людей в битком набитом зале послужил ответом на решение князя. Он прилюдно удостоил бояр Изотовых большой чести. Таким мало кто мог похвастаться. Слова хозяина Южного княжества фактически открывали для меня все двери.

Не мешкая, поклонилась Разумовскому.

— Благодарю вас, светлейший князь.

— Вы этого заслуживаете, — невозмутимо сообщил тот. — Располагайтесь, Софья Сергеевна, где вам удобно.

Плавно развернувшись, я впервые посмотрела на Катерину. Юная дворянка сидела с широко распахнутыми глазами и не стыдилась текущих по лицу ручьем слез.

Ярослав же быстро встал со стула, моментально опустившись на одно колено, прижал правую ладонь к сердцу и произнес:

— Приветствую вас, глава рода.

Одобрительный рев зрителей встретил слова мужчины.

Кивнув воину, я неторопливо подошла к местам для свидетелей. Быстро встав с колен, Ярослав дождался, пока сяду около подруги, и занял стул со мной рядом. Всем своим видом он давал понять — глава рода не только под охраной Разумовских, у нее есть собственные воины.

Положив руки на колени, моментально ощутила, как Катенька намертво в меня вцепилась. Ее полные слез глаза лучились неподдельным счастьем.

— После, — шепнула подруге одними губами.

Мелко-мелко закивав, та с силой прикусила нижнюю губу, но так и не отвела глаз. Казалось, Катя просто не могла насмотреться.

— Подведите обвиняемого, — внезапно резанул слух строгий голос светлейшего князя.

Едва заметно улыбнувшись подруге, вновь сосредоточилась на процессе.

Лязгнул металлический запор на клетке. Через миг Потемкин стоял на моем месте напротив суда. По бокам от его щуплой фигуры возвышались рослые воины княжеского рода. К сожалению, я больше не видела лица теперь уже бывшего супруга. Но напряженную спину — отлично.

Разумовский поднялся. Не отрывая тяжелого взгляда от подсудимого, ледяным тоном озвучил вердикт:

— Вы признаетесь виновным.

— Я раскаиваюсь, светлейший князь, — пробормотал Потемкин. — Готов искупить вину, служа верой и правдой на благо Южного княжества.

— В течение долго времени вы пытались сломить волю главы рода Изотовых, — все тем же леденящим душу голосом продолжил владыка. — Позабыв о дворянской чести, о том, что мужчина, жаждали наживы. Юная девушка проявила поразительную стойкость и сумела выстоять против вас, мага разума. Прежде такого в Российской империи не случалось, — слова падали тяжелыми камнями. — Больше никто и никогда не пострадает от вашей силы.

— Господин, пощадите! — умоляющий вскрик Потемкина умчался к потолку. Упав на колени, Егор не отрывал взора от князя.

— Обычная смерть — слишком легкое для вас наказание, — от металлического голоса Игоря тревожно забилось сердце. Подавшись вперед, заметила, как воины, прежде плотно стоящие по бокам от Потемкина, синхронно отступили в стороны. — За совершенное тяжкое преступление вы приговариваетесь не только к физической смерти, — васильковая вязь княжеской силы моментально окутала мага разума с ног до головы. — Ваша душа не покинет мертвое тело, останется в нем страдать и мучиться, пока плоть не превратиться в прах. А этого не произойдет бесконечно долго, — примолкнув на миг, светлейший князь отдал приказ: — Умри!

В то же мгновение нелюдь громко вскрикнул и закрылся руками в защитном жесте.

Яркая вспышка озарила судебный зал, погаснув через пару ударов сердца. Меж двух воинов бездыханным, с застывшей гримасой невыносимой муки на лице лежал треклятый маг разума.

Правосудие свершилось.

Оцепенев, люди в зале, казалось, боялись пошевелиться. Знать о возможностях сильнейшего универсала это одно, а вот увидеть своими глазами — совсем, совсем другое. Впервые за все время правления Игорь Разумовский продемонстрировал реальную мощь княжеской силы.

Деловито взяв тело Потемкина за руки и за ноги, воины быстро унесли труп из зала судебного заседания.

— Свобода воли — нерушима, — грозно промолвил хозяин Южного княжества. — Честь, доблесть, верность — вот что ценно. Всякий, кто преступит закон, будет сурово наказан, — Игорь замолчал, тяжелым взглядом обводя жителей Ростова.

Раздались первые робкие хлопки. Через миг зал разрывался от шквала оваций и одобрительных выкриков.

— Княжеский суд окончен, — обронил Игорь. И, не обращая более внимания на вопящих от восторга зрителей, в сопровождении судей неторопливо удалился.

Проводив его статную фигуру взглядом, я внезапно ощутила невероятное облегчение. Словно с моих плеч сняли тяжкий груз. Безграничное чувство признательности к ставшему таким близким за последние дни мужчине теплом разлилось в душе и заставило сердечко биться чаще. Благодаря Игорю мой персональный ад закончился.

— Сонечка… — раздался едва слышный сквозь царящий гвалт голос Кати.

— Поехали домой, — глянув на ошарашенно-счастливую подругу, устало улыбнулась. — Все закончилось.

Глава 30

Проход по коридорам суда к центральному выходу оказался тем еще испытанием: сотни людей, движимые любопытством, страстно желали рассмотреть поближе внезапно воскресшую боярыню. А журналисты и вовсе словно с цепи сорвались — буквально ежесекундно и одновременно выкрикивали десятки самых разных вопросов.

Я не отвечала. Смысла не видела. В царящем гвалте меня просто-напросто не услышат.

Не обращая внимания на столпотворение, двигающиеся впереди нас с Катей невозмутимые воины княжеского рода уверенно прокладывали дорогу. Чуть сбоку шел максимально сосредоточенный Ярослав, а следом — еще двое воинов князя.

Наконец-то многолюдные коридоры суда остались позади. Все тем же порядком воины сопроводили нас к белоснежному автомобилю рода Изотовых. На миг замешкавшись у распахнутой Ярославом пассажирской двери, вновь услышала очередную порцию вопросов репортеров:

— Софья Сергеевна, что вы сейчас чувствуете?

— Вы довольны решением княжеского суда?

— Что вы планируете делать дальше?

Пристально посмотрев на девушку-журналистку, спросившую последней, я спокойно уточнила:

— Что планирую делать? — едва заметно улыбнувшись, ответила: — Жить. Просто жить, — и, помахав на прощанье, скрылась в салоне автомобиля.

Сев рядом со мной, Катя замерла. Она, казалось, о чем-то напряженно размышляла. Ярослав же привычно устроился за рулем, и автомобиль плавно тронулся. Вскорости мы выехали с парковки у здания суда.

Мелькали машины, пешеходы, дома. Глядя на них сквозь прозрачное стекло, я верила и не верила в то, что суд наконец-то свершился. Боже мой, неужели и вправду этот ад закончился?!

Внезапно услышала тихий всхлип. Не успев обернуться на звук, ощутила объятия Кати.

— Ну, ну, тише, — шепнула ей едва слышно. — Все уже хорошо. Я выжила, — не удержавшись, тихонько хмыкнула.

В голос разрыдавшись, подруга прижалась сильнее. Орошая шубу слезами, принялась торопливо рассказывать, что происходило, пока меня не было. Затем, не таясь Ярослава, признавалась в малодушии и жарко просила прощения.

Я не пыталась освободиться. И если раньше лишь предполагала, то теперь слышала от единственной подруги, почему та поступала так, а не иначе. По сути, ее слова подтвердили мои предположения: растерялась, испугалась, не знала, что делать.

Слушая торопливую, перемешанную со слезами и густо наполненную эмоциями речь Кати, с удивлением поняла, что ощущаю… пустоту. Мне не за что ее винить или прощать. Катерина Тимирязева такая, какая есть. По правде говоря, сейчас я абсолютно не понимала, как дальше вести себя с ней.

— Почему, ну почему ты не подала знака, что в беде? — больше не пряча опухшего от слез лица, в который раз спросила Катя. — Хоть бы намек! Мы же ничегошеньки не знали! — в ее голосе послышались нотки обиды. — Где ты, — примолкнув, она, видимо, подбирала правильное слово, — потом пряталась? Почему не послала весточки? Мы бы примчались и помогли!

Не отводя взгляда от девушки, я думала, что же сказать. Знала — информация не уйдет. Однако именно сейчас откровенничать не хотелось.

— Не смогла, — ответила лаконично и предпочла сменить тему: — Как девочки? Что врачи говорят про Василия?

— С близняшками все в порядке, — шмыгнула носом Катя. — Сегодня в школу не пошли, дома с Надеждой. Рано утром к нашим воинам добавились княжеские. Теперь вместе дом охраняют. А откуда ты знаешь про Василия? — юная вассал рода озадаченно нахмурилась.

Ух ты, Игорь еще и дополнительную охрану для девочек прислал! Надо же!

Не отвечая сама, я спокойно ожидала ответа подруги.

Катя глянула с укором и тихонько сообщила:

— Василий идет на поправку. Сегодня врачи даже дали положительный прогноз по энергоканалам, — девушка довольно улыбнулась, пояснив: — Никита перед судом звонил. Они с мамой в больнице. Не отходят ни на миг, — влюбленная дворянка смущенно порозовела.

— Отличная новость, — спокойно отозвалась я и замолчала, подумав о слуге. Он поправится — это превосходно. Но что же делать дальше? Прежде безоговорочно верила — Василий вытащит из любой передряги, не оставит в беде. Но теперь… больше нет слепой веры. Все изменилось.

— Сонь, — спустя долгую паузу, позвала Катя, — Никита сказал, лучшие врачи приехали по приказу князя. Ты знаешь о Василии. И воины княжеского рода прибыли еще до процесса, — замолчав, вовсе не глупая девушка посмотрела вопросительно.

— Ты же слышала слова князя на суде, — ответила я невозмутимо. — Разумовские с сегодняшнего дня покровительствуют роду Изотовых. Игорь Владимирович и прежде помогал. Ничего удивительного.

Катя тяжко вздохнула, а затем едва слышно полным печали голосом произнесла:

— Почему ты стала настолько скрытная? Совсем мне больше не доверяешь?

— Есть вещи, о которых просто не могу рассказать, — уклонилась я от ответа.

Потупив взор, девушка медленно отстранилась. Затем сложила руки на коленях и опустила голову. Вся ее поза словно говорила: «Кто я такая, чтобы настаивать?».

Я прекрасно понимала ее. Сейчас она ждала заверений, что ничего не изменилось, и клятв в вечной дружбе. Да вот только врать не хотелось, а что теперь испытываю к ней, сама еще не понимала.

Чувствуя легкий холодок на сердце, посмотрела на такую привычную Катю совсем другими глазами. Она-то не изменилась, но вот я, похоже, — сильно.

Меж тем автомобиль неторопливо подъехал к дому Изотовых. Едва мы очутились в таком до боли знакомом проулке, раздался спокойный голос Ярослава:

— Госпожа, — поймав мой взгляд в зеркало заднего вида, мужчина невозмутимо произнес: — От самого суда за нами следует автомобиль с воинами княжеского рода.

— Ясно, — едва заметно усмехнулась.

Похоже, Игорь решил не спускать с меня глаз ни на миг. Вероятно, раньше испытала бы раздражение из-за такой гиперопеки, но теперь я была искренне благодарна князю.

В душе вновь зашевелилась тревога. Беспокоилась не столько за девочек или за себя, сколько за Игоря. Потемкин мертв, но его хозяин жив-здоров. Мой враг и враг Разумовского тоже.

Да, я сегодня воочию видела запредельную силу князя. Честно говоря, до сих пор пребывала в шоке. Даже не подозревала, что мужчина может лишить жизни одним словом! Но все же… Буквально вчера Игорь чуть не погиб.

Неизвестный враг силен и очень опасен. Об этом нельзя забывать.

Боже, ну кто этот человек, и чего от него ждать еще?! Вновь сплошные вопросы без ответов!

Тем временем автомобиль остановился у ворот моего дома. Через миг дверца отворилась. Опершись о руку Ярослава, я вышла из салона. Поблагодарив воина кивком и не дожидаясь Кати, быстро направилась к предупредительно распахнутой княжеским воином калитке.

Прежде тревожащие мысли моментально отлетели на задний план. Меня ждала встреча с двумя самыми любимыми девочками.

Торопливо пройдя по тропинке, взбежала по ступенькам террасы и решительно распахнула дверь, переступая порог собственного дома. И застыла, неожиданно растерявшись.

В холле чувствовался аппетитный запах выпечки, из кухни доносились звонкие голоса близняшек и деловитый Надежды — все как прежде.

Сглотнув ком в горле, бесшумно прошла к кухне. Войдя внутрь, через пару шагов остановилась.

Еще не замечая меня, девочки чинно пили чай за столом. Надежда же, по обыкновению, хлопотала у плиты. Внезапно женщина напряглась. Постояв пару мгновений недвижимо, экономка мучительно медленно обернулась.

— Боярыня… — беззвучно шевельнулись губы на резко побледневшем лице. Из ослабевших пальцев с громким звоном выпал половник.

Абсолютно седые волосы, глубокие морщины на лбу, возле глаз и рта — за месяцы моего отсутствия Надежда очень сильно сдала.

— Я жива. Не нервничай, — позабыв заготовленные фразы, сказала довольно бестолково. А затем, кривовато улыбнувшись шокированной женщине, перевела взгляд на сестер.

Распахнув глаза, те смотрели на меня не мигая. Через мучительно долгое мгновение, не произнося ни слова, синхронно вскочили из-за стола и бросились ко мне.

Раскрыв объятья, поймала малышек. В душе творилось что-то невообразимое, а глаза застилали слезы. Изредка слизывая соленые капли, я поглаживала дрожащими пальцами тщательно заплетенные косички и чувствовала, как крепко-крепко прижимаются близняшки.

— Люблю вас, — беспрестанно шептала, обнимая двух девочек сразу. — Теперь мы вместе, родные. Все будет хорошо.

Продолжая утыкаться мне в шубу, дети неожиданно дружно расплакались. Прижав их к себе, я замерла. Сердце защемило от неведомых ранее чувств и эмоций, а в душе с каждым мгновением крепла уверенность, что все действительно будет хорошо. Ну не может быть иначе!

— Какое счастье! — послышался хрипловатый от эмоций голос экономки. — Вы и правда живы!

Не скрывая слез, взглянула на постаревшую женщину. Как и я, та беззвучно плакала.

Внезапно пришло понимание: просто так в одночасье не седеют. И легкая обида на Надежду истаяла, словно туман под лучами солнца.

— Иди к нам, — тихонько позвала.

Помедлив лишь миг, Надежда осторожно подошла. Обтерев лицо покрытой старческими пятнышками рукой, внезапно крепко обняла. Не говоря больше ни слова, мы вот так и стояли вчетвером посреди уютной кухни.

* * *

На темном небосводе зажигались звезды. Поправив одеяло на спящих в обнимку девочках, я посмотрела на сестер и тепло улыбнулась.

Близняшки весь день не отходили ни на шаг. От их чистых, светлых эмоций мне было настолько хорошо, что даже становилось немножечко страшно.

Какое восхитительное ощущение — чувствовать каждой клеточкой тела непритворную, искреннюю любовь. Конечно, малышки не знают, что я самозванка и никакая им не сестра, но любили они именно меня.

Выскользнула из комнаты Саши и аккуратно прикрыла за собой дверь. Тотчас почувствовав пристальный взгляд, повернулась.

Поджав ноги, Катенька сидела на диване и смотрела блестящими от слез глазами. Заметив ее дрожащую нижнюю губу, мысленно застонала. Господи, сегодня мне совсем не хотелось душещипательных бесед! Впереди целый вагон неразрешенных вопросов, и сейчас я просто хотела немножечко отдохнуть, побыть с девочками.

Катя же упорно не желала понимать, раз за разом пытаясь завязать серьезный разговор. Я мягко сворачивала на нейтральные темы, но подруга горела желанием получить прощение. Невзирая на мои слова, что не сержусь и не обижаюсь, Катя весь день, как тень отца Гамлета, бродила по дому, и ее виноватый и даже заискивающий взгляд ощущался постоянно.

Это утомляло, и сейчас я мысленно попросила девушку не начинать снова.

— Уснули? — голос подруги прозвучал очень тихо.

— Угу.

— Сонь, — Катя встала с дивана. Шагнув ближе, протянула мобильный. Заметив мое удивление, пояснила: — У тебя же нет телефона. Я попросила Ярослава съездить купить. Номер остался прежний. Все известные мне контакты внесла.

— Спасибо, — поблагодарила, беря из рук девушки средство связи. — Умница, — похвалила искренне, втайне боясь, что она опять начнет просить прощения.

— Сегодня очень много звонили, — произнесла помощница. Услышав ее слова, мысленно выдохнула с облегчением. Слава богу, не начала опять каяться! — Журналисты, партнеры, одноклассники — много кто. Даже главы влиятельных родов из Москвы, — Катя удивленно округлила глаза. — Журналисты спрашивали о твоих дальнейших планах, настаивали на интервью с тобой, — девушка поморщилась. — Остальные выражали почтение и изъявляли готовность к сотрудничеству, — сделав небольшую паузу, тихонько промолвила: — И тебе звонили. Сразу, как включила мобильный, пришлось его ставить на беззвучку, — Катя указала глазами на телефон в моей руке и внезапно сказала: — Со мной связывался личный секретарь светлейшего князя. Игорь Владимирович сегодня ждет твоего звонка. Время суток роли не играет, — добавила, очевидно, повторяя фразу слово в слово.

— Давно звонил? — я задумчиво нахмурилась.

— Два часа назад. Ты общалась с сестрами. А раз время большой роли не играет, я не стала беспокоить, — смутившись, она опустила глаза и начала привычно краснеть.

— Не волнуйся. Все правильно, — ответила, пролистывая контакты в своем новом телефоне. Найдя словосочетание «светлейший князь Разумовский», не раздумывая, нажала на вызов.

Прижав аппарат к уху и слушая веселенькую мелодию, невозмутимо посмотрела на Катю. Та торопливо вернулась на диван и принялась разглядывать ногти.

— Добрый вечер, — послышался из динамика знакомый низкий голос.

Сердце внезапно забилось быстро-быстро. Сама не понимая, отчего так разволновалась, позабыла поздороваться и довольно сухо сообщила:

— Моя помощница только передала вашу просьбу перезвонить.

Перед мысленным взором моментально возникли умные, понимающие глаза Игоря. Буквально через миг услышала спокойно-деловитое:

— Я ночью улетаю. Вероятно, надолго. Лучше обсудить все до отъезда. Мои воины тебя отвезут. Собирайся.

— Хорошо. Скоро приеду, — кивнув невидимому собеседнику, нажала на отбой и нахмурилась. Вот этого разговора я ждала и одновременно боялась. Вне сомнений, Игорь озвучит свои планы в отношении меня. И к чему готовиться?

— Что-то случилось? — выдернул из раздумий голос не на шутку встревоженной девушки.

Грустно усмехнувшись, встретилась с ней взглядом. Выдержав долгую паузу, неожиданно для самой себя призналась:

— У меня постоянно что-то случается. А после сегодняшней встречи с князем, боюсь, моя жизнь больше не будет прежней.

— Я могу чем-то помочь? — Катя вскочила с дивана. — Просто скажи, все сделаю! — она, казалось, была готова мчаться куда угодно.

— Нет, Кать, — покачала головой. — Тут только я сама. Спасибо.

Кивнув помощнице, я отправилась в свою комнату за теплой курткой. Наряжаться не собиралась — джинсы и футболка вполне сойдут для такой беседы. Какая разница, в чем приедет самозванка и потенциальная наложница?

Зайдя в гардероб, натянула теплые кроссовки, сунула руки в рукава темно-синей стеганой куртки и быстро покинула спальню.

— Ты когда вернешься? — спускаясь по лестнице, услышала встревоженный голос Кати.

Замерев на ступеньке, глянула наверх и увидела стоящую у резных перил девушку. В ее глазах плескался целый коктейль эмоций.

— Ложись спать, — ответила сухо. Подумав немного и, желая смягчить резкость тона, добавила: — Я, правда, не знаю, когда вернусь.

Развернувшись, быстро преодолела оставшиеся ступени, гулко простучала башмаками по холлу и вышла на улицу.

— Добрый вечер, боярыня, — поприветствовал меня статный мужчина в форме рода Разумовских. — Прошу пройти со мной. Машина у ворот.

Коротко кивнув, пошла следом за ним. Через пару мгновений уже устраивалась в большом черном внедорожнике. Княжеский воин сел рядом с водителем, и, взревев двигателем, автомобиль быстро тронулся с места.

Я смотрела на огни ночного Ростова, но вновь не видела. Хмурясь, напряженно думала, стараясь предугадать, чего ждать от встречи. Хотелось бы хорошего, но разыгравшаяся фантазия напрочь лишала логического мышления и подбрасывала картинки одну хуже другой. Впрочем, что в данном случае для меня «хорошее», и сама толком понимала.

Вскорости автомобиль остановился у подножия лестницы особняка Разумовского. Выйдя из салона, глубоко вдохнула морозный воздух, а потом, застегнув верхнюю пуговицу куртки, уверенно направилась к дверям. Едва приблизилась, те распахнулись. Меня впервые за эти дни встречал дворецкий. Наверное, для разнообразия.

Седовласый мужчина в идеально сидящей ливрее низко поклонился и вежливо пригласил:

— Госпожа, прошу пройти со мной. Игорь Владимирович вас ожидает.

Обычная фраза вызвала глухое раздражение. Только и делают, что просят куда-то пройти!

Постаравшись совладать с недовольством, дождалась, когда мужчина развернется и пойдет по коридору, и отправилась следом.

Что со мной происходило, откровенно не понимала. Ну не могу же я так психовать из-за перспективы стать любовницей?! Или могу?

Погруженная в мысли, сурово глянула на открывшего предо мной дверь важного дворецкого и вошла в кабинет. Игоря заметила моментально. Он вновь сидел за рабочим столом и что-то изучал на мониторе.

Тихонько хмыкнув, бесшумно подошла к князю. На сей раз он, похоже, читал какой-то договор. Однако не успела вникнуть в суть: сильные руки обняли, и я очутилась на коленях мужчины.

— Привет, — спокойно произнес Игорь. — Почти закончил. Еще немного, и весь твой, — очевидно вспомнив, что подобное уже происходило, он едва заметно усмехнулся.

— Не торопись, — ответила задумчиво, разглядывая князя.

Голову даю на отсечение, сегодня утром у него не было ни единого седого волоска! Но сейчас виски слегка серебрились. Неужели это плата за использование силы?

Подняв руку, я осторожно коснулась его волос.

— Сильно постарел? — не отрывая взора от монитора, поинтересовался Разумовский.

— Тебе идет, — отозвалась невпопад и прикусила язычок. Мой разум по непонятным причинам просто отказывался после суда нормально функционировать. Я совсем не походила на себя, и это нервировало.

Через несколько томительно долгих минут ожидания князь наконец-то оторвался от монитора и откинулся на спинку кресла.

— Все. Теперь я твой.

Не зная, что говорить, отвела глаза. Через миг почувствовала, как Разумовский вместе со мной внезапно встал. Неся меня на руках, словно пушинку, неторопливо пересек кабинет, затем ногой открыл дверь и занес… в спальню.

«Вот и весь разговор. Очень красноречиво», — подумала с грустью, смотря на гигантскую кровать.

Меж тем Игорь обошел спальное место и усадил меня на небольшой диванчик. Устроившись рядом, пояснил:

— Здесь удобнее, чем в кабинете, — мазнув взглядом по моей застегнутой наглухо куртке, поинтересовался: — Ты внезапно начала меня бояться?

— Нет, — я качнула головой. А потом искренне призналась: — Но то, что ты хочешь обсудить, страшит.

Прищурив ярко-васильковые глаза, мужчина невозмутимо промолвил:

— Предпочитаю не додумывать за собеседника, а спрашивать. Так чего конкретно ты боишься?

— Я не хочу быть твоей любовницей, — произнесла, чеканя слова.

— Так и не будешь, — спокойно ответил он.

Ничего не понимая, я наблюдала за тем, как Игорь неторопливо встал, прошел к комоду, открыл верхний ящик и, что-то достав, вернулся ко мне.

Глядя на защелкивающийся на запястье поразительной красоты браслет, услышала невозмутимый, даже будничный голос:

— Это реликвия моего рода. Прапрадед специально заказал для прапрабабки перед помолвкой в знак серьезных намерений. Официальное предложение как положено, с кольцом, сделаю, когда вернусь. Пока преждевременно.

— Я не ослышалась? — отметив на подкорке последнюю фразу о преждевременности, неверяще посмотрела на князя. — Ты по-прежнему хочешь взять меня в жены?

— А должен был передумать? — недоуменно поинтересовался Разумовский. — Говорил ведь уже, как к тебе отношусь.

Подавшись вперед, прижалась к его груди. В голове царил сумбур.

Крепко обняв, могущественный мужчина безапелляционно сообщил:

— Мои чувства неизменны. Ты станешь моей супругой. Это больше не обсуждается.

— Ясно, — пробормотала растерянно.

Видит бог, подобного услышать я не ожидала. Неужели после всего, что узнал, он еще желает на мне жениться? Может, это потому, что потерял ту, которую любил по-настоящему?

Воспоминания о волшебных эмоциях, испытанных при погружении в память князя, словно ножом резанули сердце.

А после пришла тоска.

Все ведь ясно: любимой больше нет, а я его спасла, девственностью пожертвовала. Да и чисто теоретически, если не знать нюансов, боярыня Изотова партия весьма неплохая.

— От тебя зависит, каким будет наш брак, — внезапно заявил князь.

— Поясни, — искренне не понимая, озадаченно посмотрела на Разумовского.

— Я знаю, ты меня не любишь, и требовать любви не имею права, — поразительно хладнокровно ответил он. — Но уважения — вполне.

— Всего-то? — уточнила. При этом где-то глубоко в подсознании зашевелилась мыслишка, что я просто не позволяю себе испытывать к Игорю какие-то другие эмоции, кроме благодарности.

— Не знаю, что ты вкладываешь в смысл данного слова, — он твердо встретил мой взгляд. — Но, поверь, это очень и очень много.

Нахмурившись, промолчала. Определенно, стоит попытать о местных заморочках духа рода.

Внезапно вспомнила вскользь брошенную Игорем фразу. Мягко отстранившись от сильной груди, спросила:

— Почему ты считаешь, что сейчас рано делать официальное предложение?

— Не хочу ставить тебя в неудобную ситуацию, — не теряя самообладания, заявил этот невозможный мужчина. — Уверен, все будет хорошо. Но перестраховка не помешает.

Не отводя глаз от Разумовского, я ощутила нарастающую тревогу. Но, увы, понимала: он сообщил все, что хотел, и не скажет на эту тему больше ни-че-го.

— Игорь, мне… непривычно, — тихо промолвила. — Я ничего не контролирую и должна просто следовать твоей воле, — помолчав, спросила: — Получается, теперь по-настоящему важные решения принимаешь только ты?

— Несомненно, — абсолютно серьезно ответил князь. — Ты женщина, я мужчина, — добавил так, словно это сразу все объясняло.

Ну и что тут ответить? Разумовский без устали ломал шаблоны.

Вновь мысли засуетились, запрыгали. Разум категорически отказывался принимать доминирующую позицию мужчины. Я же сильная, самодостаточная, все сама могу. Вон, каким бизнесом в прошлой жизни ворочала! Да и сейчас с нуля подняла.

Стоп! А верны ли мои поступки и размышления? Ну ведь не просто так отношения не складывались? Вдруг причина не только в неподходящих мужчинах? Может, дело и во мне самой?

Ошарашенная внезапным открытием, посмотрела на того, кто совсем скоро станет моим мужем. Игорь не просил о любви, но требовал уважения. Неужто в его понимании они стоят настолько близко друг к другу?

Меж тем, не торопясь вновь начинать разговор, Разумовский, очевидно, ждал моих слов.

Похоже, придется провести генеральную уборку в собственной голове. Но это позже. Сейчас имеется не менее животрепещущая задача, которую надо решать.

А раз теперь есть с кем поговорить не таясь, то к чему тушеваться?

— У меня затруднения с единственным вассалом и давним слугой рода. Не знаю, как лучше поступить, — произнесла с досадой. — Поможешь разобраться?

— Рассказывай, — с готовностью откликнулся князь.

Глава 31

Обдумывая, как и что рассказать, я слезла с коленей мужчины, затем неспешно расстегнула пуговицы на куртке. Под лукавым взглядом Игоря сняла ее, положила рядом на диванчик. Обратив внимание на ступни князя, на миг замерла: он в белоснежных носках, а я в теплых кроссовках.

Разумовский заподозрил, что его боюсь? Да с чего бы?

Сохраняя невозмутимость, быстро сняла обувь, поставила сбоку от дивана. Задумчиво нахмурилась, и в тот же миг сильные руки Игоря обняли. А после мужчина вновь усадил к себе на колени.

Прижимаясь к его груди, неожиданно поняла, что улыбаюсь. Хорошо было неимоверно!

Сожалея о скоротечности этого волшебного момента, вздохнула и начала говорить:

— Катя Тимирязева из обнищавшего дворянского рода. Семья — мать, пять незамужних сестер. В деньгах очень нуждаются. Учимся с ней в одном классе. Сдружились, решила поддержать. Поселила в своем доме, сделала помощницей, — грустно усмехнулась. — Она действительно умная девушка, и в роли помощницы не разочаровала, и с близняшками быстро поладила. Поэтому даже особо не думала, принимая у нее вассальную клятву в родовой часовне Изотовых, — помолчав, тихо продолжила: — До скоропостижного брака я не сомневалась — мы действительно не чужие друг другу люди. А слуга… Василий Фролов и вовсе был поначалу единственным воином рода. После стал моей правой рукой, на нем безопасность рода и посредническая деятельность. Я же безоговорочно ему верила, думала, уж он-то не бросит в беде! Однажды Потемкин вынудил меня поговорить с Василием по телефону. Пришлось сказать, что все хорошо и вернусь сама. Да, я практически приказала меня не искать, но надеялась, что догадается, — закусив губу, сглотнула внезапно вставший в горле ком и с горечью призналась: — И ведь не только относилась к Кате и Василию как к членам семьи, а действительно их таковыми считала. Но, когда пропала, они ничего не сделали, хотя точно знали — не могла просто так исчезнуть, бросить семью, — с силой потерев лоб, прямо посмотрела на Игоря. — Ни вассал, ни слуга клятвы не нарушили, но я им больше не доверяю.

Замолчав, перевела взор на ночь за окном. Подсвеченные отблесками желтых фонарей, с неба медленно падали хлопья снега.

В уютно освещенной спальне царила тишина, но не гнетущая. Я чувствовала — Игорь не просто слушал. Он понял.

— Теперь Катя ходит за тобой и просит о прощении? — уточнил князь.

— Угу, — повернув голову, посмотрела в чертовски умные глаза мужчины. Стараясь в них не утонуть, хрипловатым голосом сказала: — Мол, растерялась, струсила, понадеялась на опытного Василия, — неодобрительно поморщилась. — С ним еще не разговаривала. Предполагаю, слуга будет ссылаться на то, что я не давала указаний на подобный случай, и он действовал по правилам и в интересах рода, — уткнувшись лбом в плечо Игоря, глухо пробормотала: — Почему, ну почему они ничего не делали?!

Разумовский осторожно отстранил меня. Затем, внимательно посмотрев в глаза, сказал:

— Каждое решение подразумевает ответственность. Твоя подруга и вассал молода и неопытна, однако это не освобождает ее от ответственности. Проявив трусость и малодушие, Тимирязева сделала выбор — ничего не предпринимать. Происходящее — лишь следствие, но у всего есть причина.

Видимо, давая время осмыслить свои слова, князь неожиданно встал, устроил меня на кровати, а после вольготно улегся рядом. Встретив мой вопросительный взгляд, безапелляционно заявил:

— Сегодня ночуешь здесь, — и пояснил: — У нас обоих был тяжелый день. В горизонтальном положении удобнее. Не нервничай, — Разумовский лукаво улыбнулся.

Право слово, ну что он со мной, как с юной девушкой? Нервничать из-за того, что лежу с ним в одной кровати уж точно не собираюсь. Придумал же!

Поморщившись, с укоризной взглянула на мужчину. Поймав его спокойный взор, внезапно осознала: он так не считает. Просто таким вот нехитрым способом разряжает атмосферу.

С тихим смешком покачала головой, давая понять, что разгадала замысел. Затем вновь стала серьезной. Устроившись на подушках поудобнее, задумчиво произнесла:

— Думаю, причина такого поведения Кати в инфантильности. Ей предстоит повзрослеть.

— Вот видишь, — Игорь усмехнулся, — сама все знаешь, — неожиданно князь нахмурился. — Фролов — отличный воин. Там, в шахте, я не мог понять, отчего он выкладывается сверх всякой меры. Словно нарочно себя гробит. Теперь все встало на места.

— О чем ты?

— Помимо клятвы верности существует кодекс воина. Воин обязан беспрекословно подчиняться господину. За ослушание — смерть, господин лично отрубает голову, — невозмутимо сообщил жуткую новость Разумовский. — Если господин до наказания неожиданно умирает ненасильственной смертью, провинившийся воин не имеет права лишить себя жизни. Он должен существовать с этим чувством неизбывной вины, обязан продолжать верой и правдой служить роду. Однако целенаправленно погибнуть при выполнении долга не возбраняется.

— Ужас какой! — пробормотала и, не удержавшись, нервно передернула плечами. — Подожди, — непонимающе посмотрела на князя. — Получается, Василий клятву не нарушил, иначе магия за предательство покарала бы мгновенно. Тогда… он меня не послушался? Но в чем?! Почему хотел умереть-то?

— Ты не давала указаний на случай, если внезапно исчезнешь, — ответил князь строго. — Но в кодексе есть оговорка: при наличии обоснованных подозрений, воин, отвечающий за безопасность рода, имеет право самостоятельно начать поиски. Вот только ты действительно вышла замуж, еще и по телефону недвусмысленно дала понять — искать не надо, — Игорь смотрел серьезно. — По моему приказу Савелий кое-что выяснил: перед твоей скоропостижной кончиной Фролов все же развернул масштабные поиски. Фактически, искренне беспокоясь о тебе, как о родной, воин ослушался прямого приказа госпожи. О последствиях для него я уже сказал.

— Уф-ф! — шумно выдохнула и села, скрестив ноги. Закусив губу, я молчала, не находя слов.

— Есть еще одно обстоятельство, — сурово промолвил владыка Южного княжества. — Воины, вассалы и слуги никогда не становятся полноценными членами рода, а ты в порыве эмоций пошла вопреки традициям. Но одновременно с этим не наделила подчиненных свободой в полной мере. И, более чем уверен, продолжала строго контролировать. Получается, ломая устоявшиеся веками правила, как глава рода не особо-то выстроила новые. В итоге Василий — отличный, преданный роду Изотовых воин — попал в крайне неоднозначную ситуацию. А Катя… Ну, тут особой разницы-то и нет. Ей еще взрослеть и взрослеть, — Игорь неодобрительно поморщился.

Судорожно пытаясь осмыслить, уложить в голове все рассказанное Разумовским, с тревогой спросила:

— И как же сейчас поступить правильно?

— Правильно — неправильно, — он хмыкнул. — Плохо или хорошо — понятия относительные.

— Ну есть же общепринятые нормы, — я озадаченно посмотрела на Игоря.

— Есть, — усмехнулся тот. — Но большая часть людей просто не понимают, что скрывается за ними. Им сказали: «Это хорошо, а вот это плохо», — все, думать не надо, берем за аксиому. Анализировать, размышлять — сложно. Проще жить по ранее придуманному шаблону, идти туда, куда поведут. Потому и существуют главы родов и те, кем они управляют.

— Ну так-то да, — я тяжко вздохнула.

Вот это понятно. В бизнесе часто сталкивалась с подобным. Приходилось принимать волевое решение и озвучивать сотрудникам. Те же безропотно выполняли, даже не задумываясь. Впрочем, от них и не требовалось — мне был нужен результат.

— Скажу больше: женщины живут эмоциями, мужчины — нет. Именно поэтому главы родов обычно мужчины. Мы по своей природе не умеем так, как вы, думать и принимать решения, — нежно поцеловав в губы, он, словно ни в чем не бывало, продолжил: — Главе рода точно не стоит идти на поводу, когда у него вымаливают прощение. У слуг, вассалов и воинов, допустивших серьезную ошибку, должно произойти изменение образа мыслей, — Игорь многозначительно замолчал, неотрывно глядя в глаза. Видимо, заметив там что-то, скупо улыбнулся. — Поплакать, попросить прощения легко. Именно по этой дорожке пошла сейчас твоя Катя, — князь вновь поморщился. — Но вот реально осознать, почему поступил так, а не иначе, сделать правильные выводы и доказать действиями, что все понял верно, — архисложно, — нахмурившись, со значением добавил: — Ты — глава рода, но еще и женщина. Эмоции при реализации власти — твой лютый враг.

В комнате повисла звенящая тишина. Я осмысливала сказанное. Как же сложно! Но разобраться действительно необходимо.

Не глядя на Разумовского, искренне призналась:

— Много нового. Трудно усвоить сходу. Я, честно, даже и не подозревала, насколько мужчины… другие. Один ваш кодекс воинов чего только стоит! — вспомнив о рубке голов за ослушание, передернулась от отвращения.

— Потому и рассказываю, — невозмутимо отозвался Игорь. Крепко обняв, шепнул: — Очень хочу, чтобы ты меня понимала. Я никогда не буду мыслить как ты, а ты — как я. Просто прими это.

Тяжко вздохнув, вновь откинулась спиной на подушки. В голове царил кавардак, однако все теперь затмевал жгучий стыд. Я злилась на Василия за то, что не пришел спасать из лап садиста, а меж тем…

Господи боже, как же я ужасно ошибалась! Ну знаю ведь — это другой мир, со своими законами и традициями! Почему же упорно продолжаю мерить его привычными правилами?

Внезапно осознала, что прямо сейчас необходимо спросить у князя одну крайне важную вещь. Кто, как не будущий супруг, об этом расскажет?

— Игорь, объясни мне, — вновь пристально посмотрела в ярко-васильковые глаза. — Я умею взаимодействовать с мужчинами в бизнесе. Даже не особо зная правила вашего мира, — с досадой поджала губы, — весьма неплохо справляюсь. Но в быту… — сокрушенно покачала головой. — Совершенно не понимаю, как такие разные мужчины и женщины умудряются не только находить общий язык, но и жить счастливо? Ты знаешь ответ?

Улегшись на бок, Игорь подпер голову рукой и уверенно произнес:

— Любовь, уважение, схожие ценности — основные точки соприкосновения, — выдержав долгую паузу, продолжил: — Женщины гибче мужчин. Ты слышала о женской мудрости?

Словосочетание-то было знакомо, но в том, что понимаю его верно, начинала уже сомневаться. Сделав зарубку на память посмотреть значение в этом мире, кивнула.

— Женская мудрость помогает сохранить семью. Именно женщина, не мужчина, создает атмосферу, бережет отношения. Не бойся, ты справишься, — лукавые огоньки заплясали в васильковых глазах.

— Хотелось бы верить, — пробормотала неуверенно. Затем твердо сказала: — С Катей в целом уже понимаю, как быть. С Василием же не в пример сложнее, — сердясь на себя, сурово поджала губы.

— Хочешь совета? Первое — не вздумай извиняться пред Фроловым, — строго изрек князь. — Ты глава рода, он — слуга, допустивший серьезную ошибку. Только так, а не иначе.

Насупившись, отвела глаза. Этот удивительно догадливый мужчина успел просчитать мое желание: я ведь действительно думала поговорить с Василием по душам. А не нужно, получается.

Пришлось согласиться. Сомневаться не приходится, светлейший князь лучше знает, как вести себя с воинами и слугами.

Меж тем, словно считывая мои мысли, Разумовский твердо произнес:

— Второе. На месяц полностью отстрани его от управления безопасностью рода. Не объясняй почему, сам разберется, — снова поразил и добавил: — Я дам поручение Савелию, тот возьмет руководство на себя. Он и так уже за безопасность твоего рудника, дома и кровных членов рода Изотовых отвечает.

В принципе, в том, что Савелий заменит на время Василия, нет ничего странного. Напротив, очень даже логично: я осталась без начальника охраны, и заменить его в кратчайшие сроки вряд ли бы сумела без помощи князя. Да вот только тревожил один момент.

— Игорь, но, получается, я Василия накажу, — угрюмо посмотрела на мужчину. — Теперь ведь понимаю, что многое случилось из-за меня. По сути, он и не сильно-то виноват.

— Твое решение и его последствия — твоя, как главы рода, зона ответственности. У Фролова она своя. Не смешивай одно с другим. Поверь, наказание твой Василий примет с искренней благодарностью.

— А по истечении месяца? — подозревая подвох, прищурилась.

— Потом ты выйдешь за меня замуж, — невозмутимо заявил Разумовский, ложась на спину и подтягивая под голову подушку. — Ну а дальше, — Игорь усмехнулся, — Фролов и Воронов сработаются. Уверен, из них выйдет отличная команда.

— Прекрасно, — пробормотала внезапно осипшим голосом. Вот вроде бы разговаривали о действительно серьезных вещах, но мой взгляд то и дело цеплялся за такую уже знакомую выпуклость. Легкие домашние штаны Игоря совершенно не скрывали его возбуждения. — Ты хочешь секса?

Не скрою, мне с ним чертовски хорошо, однако сексуального влечения сейчас не было. В голове роились, наслаивались мысли. Я просто не смогла бы расслабиться.

Интересно, поймет? А если нет? Впрочем, сопротивляться не стану. Но, увы, наслаждения не получу.

Тем временем, страстно поцеловав, Разумовский отстранился и невозмутимо ответил:

— Да, хочу. Но его не будет. После нашего разговора тебе не до секса. Я тебя уважаю, потому ни сейчас, ни в дальнейшем у нас физической близости не будет, если ты не хочешь. Свобода воли, право выбора, — невинно улыбнулся опытный правитель, вновь укладываясь на спину.

— Не то чтобы совсем не хочу, — торопливо произнесла, а потом прижалась к нему крепко-крепко. — Но ты прав. Мне сейчас нужнее твое тепло и сила. Рядом с тобой спокойно, — прошептала едва слышно.

— Отдыхай, родная, — его губы легонько коснулись виска. — Правильно понимаю, раздеваться не хочешь? — с грустной усмешкой глянув на мое озадаченно-хмурое лицо, шепнул на грани слышимости: — Так и думал, — и, нежно поцеловал в губы, уже громче сообщил: — Я спать.

Положив мне под голову руку, Игорь глубоко вздохнул.

Слушая, как его сердце из бешеного галопа буквально за считанные мгновения вернулось к размеренному ритму, удивленно нахмурилась. Не поняла? Он действительно так быстро уснул?

В стотысячный раз поражаясь такому фантастическому самоконтролю, сползла с руки мужчины, не желая ее отлежать. В отличие от него, у меня сна не было ни в одном глазу.

Удобно устроив голову на подушке, прикрыла веки и принялась максимально хладнокровно переосмысливать то, что услышала от Разумовского. И чем больше размышляла, тем отчетливее видела совершенные ошибки. К своей досаде поняла — их более чем достаточно, и во взаимоотношениях с мужчинами до сих пор сам черт ногу сломит. В бизнесе их логика понятна, но в личном… Короче, со своей головой мне еще разбираться и разбираться.

Василий — отдельная, больная тема. К жгучему стыду перед ним присоединилось чувство вины. Я ведь понятия не имела, насколько все сложно. По правде говоря, для меня еще и местами жутковато. Рубить головы! Придумали же! Точно этого делать не буду. Никогда.

Елки-палки, а ведь Игорь посоветовал идеальный выход! Фактически предложенное им наказание, по сравнению со смертью, сущий пустяк. Однако, есть вина — должна быть и ответственность.

В душе медленно разливалось тепло. Как хорошо, что у меня теперь имеется собственный светлейший князь — умный, понимающий и чертовки красивый.

Резко оборвав поток мыслей об упорно тревожащем сердечко Игоре, направила их на решение вопроса с Катей. И сама себя спросила: что может объединять восемнадцатилетнюю девушку и сорокалетнюю женщину, к тому же из разных миров? То-то и оно — практически ничего.

Скорее всего, юная дворянка тянулась ко мне, видя в более удачливой сверстнице защиту, опору. Вероятно, так чувствовала уверенность в будущем. А я… Впрочем, смысл продолжать по-страусиному прятать голову в песок? Пора взглянуть правде в глаза: я всеми силами пыталась избежать давящего чувства одиночества, которое постоянно грызло изнутри. Притом яснее ясного понимала — Катя для меня маленькая. Не по физическому возрасту — по разуму. Оттого целенаправленно, словно курица-наседка, ее опекала.

Девочка, бесспорно, перспективная. Если перестать над ней трястись и дать возможность самостоятельно получить болезненный опыт, станет просто незаменимым помощником. И, похоже, отличным вассалом.

Ну а наша дружба…

Симпатия, общие интересы, искренняя привязанность, однозначно, есть. А взаимное понимание? Я ее поступки и мысли, безусловно, понимаю. А вот она мои — нет. Отчего так происходит, вполне понятно: я закрываюсь. Иначе просто не умею.

Грустно вздохнув, не открывая глаз, повернулась набок. Реальность — не фантазии. Сняв розовые очки, воспринимаешь все как есть, без прикрас. Больно, зато честно. Видя истинную причину проблем с теми, кого считаю близкими, легче избежать в дальнейшем крайне нехороших ситуаций. Это факт.

Игорь сегодня очень помог. Поинтересовалась одним, а узнала намного больше. Но есть то, с чем в корне не согласна — традиции. Нет, не со всеми. Нервировала сейчас одна.

Я ничуть не сожалела о том, что хотела сделать настоящую семью не только из нас с близняшками, но из слуг и вассала. Не могу найти этому желанию логического объяснения. Просто чувствую — так правильно. Ну да, женщина, живу эмоциями.

Тихонько хмыкнув, открыла глаза. Глянув в окно, с удивлением обнаружила посеревшее небо. Надо же, погрузившись в тяжкие раздумья, я и не заметила, как пролетела ночь.

Повернув голову, посмотрела на лежащего рядом мужчину. За все время Игорь, оказывается, не сменил позы.

Разглядывая черты лица, скользнула взглядом по чувственным губам, отметила длинные, пушистые ресницы с чуть рыжеватыми кончиками, россыпь мелких и парочку глубоких морщинок в уголках глаз. Задержав взор на суровой складке меж соболиными бровями, почувствовала, как сердце защемило от нерастраченной нежности. Совершенно непонятно откуда родилось нестерпимое желание проявить заботу именно об этом мужчине.

Внезапно осознала — а ведь он, должно быть, за последние дни жутко устал.

Хороший мой…

Не особо задумываясь, склонилась над Игорем и коснулась губами суровой складки на лбу.

И моментально ощутила на талии его сильные руки.

— Здравствуй, родная, — шепнул он.

Не отводя взгляда, я впервые в этом мире искренне ласково улыбнулась мужчине. Не говоря ни слова, просто смотрела и смотрела в ярко-васильковые глаза. И, видя в них безграничную нежность, смешанную с разгорающейся страстью, больше не испытывала привычной холодности. Со мной творилось что-то невообразимое, только я не сопротивлялась.

Видимо, этому действительно суждено случиться. Ледяная крепость, так старательно мной воздвигнутая внутри, ломалась на гигантские осколки, а после превращалась в мелкую пыль. В душе, прямо в том месте, где царила прежде лютая стужа, раскрывался алый небывалой красоты цветок. И это не влюбленность, вовсе нет. Нечто иное: чистое, искреннее, светлое.

Каким-то сверхчутьем уловив происходящие во мне изменения, Игорь несколько долгих мгновений смотрел неверяще. Затем, словно величайшую ценность, привлек к себе.

— Люблю, — шепнул в губы.

Растворившись в страстном, но поразительно нежном поцелуе, моментально почувствовала, как мир поплыл, а голова сладко закружилась. Его умелые руки беспрепятственно скользили по изгибам моего тела, губы дарили наслаждение. Ластясь в ответ, я ощущала, как внизу живота концентрируется весьма характерный жар.

О да, теперь-то я однозначно и бесповоротно хочу секса.

Сквозь туманящую мозг пелену сексуального возбуждения внезапно пробился нудный звон будильника. Что за черт?

Сокрушенно застонав, Игорь, чередуя слова поцелуями, с неподдельным сожалением произнес:

— Через полтора часа самолет. Нужно собираться.

Замерев в его объятиях на мучительно долгое мгновение, убрала со своего тела мужские руки. Нацепив такую привычную маску снежной королевы, неторопливо встала. Чувствуя на себе острый, напряженный взгляд, прошла к изножью кровати. Остановившись, невозмутимо посмотрела на Разумовского.

— Нам обоим сейчас не помешает душ. Показывай дорогу, мой мужчина.

Беззвучно рассмеявшись, Игорь умопомрачительно улыбнулся. А после низким, будоражащим голосом ответил:

— Плутовка. Пойдем, моя женщина.

Немыслимым образом он за один удар сердца оказался рядом и, не мешкая, поднял на руки. Быстро пройдя через спальню, ногой открыл дверь.

Очутившись в просторной душевой, даже не успела опомниться, как все разом утратило смысл. Мешающая одежда разлетелась в стороны.

Остались только он и я.

Это нельзя было назвать просто сексом. Меж нами творилось настоящее волшебство. Время остановилось. Для нас обоих.

Под теплым водопадом мои ладони скользили по мускулистому телу, от ласк и ритмичных движений из горла рвались хриплые стоны. Перекрывая шум воды, мой голос эхом отражался от стен. Извечный, древний, как сама жизнь, танец мужчины и женщины, лишал рассудка, а слова любви уносили ликующую душу в неведомые дали.

Страстно желая стать с Игорем единым целым, я оставляла борозды на его плечах и спине. Но ничего с этим поделать не могла: я не подчинялась себе. Только ему — моему мужчине. Таяла в его любви, словно лед под солнцем, умирала и воскресала вновь. Без остатка отдавая себя, в ответ получала неизмеримо больше.

Не знаю, сколько длилась удивительная сказка. Как и в наш первый раз, время не имело значения. Очнулась, прерывисто дыша и стоя на ватных ногах, прижавшись к мужской груди. Уловив краем уха исчезновение шума воды, почувствовала, как Разумовский укутывает меня в большущее полотенце.

— Любимая, нам пора одеваться, — с затаенной печалью произнес он. — Не грусти. Впереди у нас целая жизнь.

Пряча под ресницами счастливые до безобразия глаза, тихо спросила:

— Думаешь?

— Уверен, — заявил безапелляционно.

— Ну, раз так, идем, — усмехнулась.

Плотно замотавшись в полотенце, бросила взгляд на бедра Игоря, укрытые полотенцем поменьше, затем покосилась на раскиданную по полу мокрую одежду. Мысленно порадовавшись тому, что у меня в этом доме полная гардеробная, на дрожащих ногах направилась к выходу из ванной. Однако, не успев пройти и пары шагов, внезапно вновь оказалась на руках князя.

Укоризненно посмотрев на мужчину, буркнула:

— И часто я так буду передвигаться?

— Надеюсь, после наших ласк, — он многозначительно поиграл бровями, — только так и будешь.

— Разумовский, ты нечто, — тихонько рассмеялась. Светлейший князь дурашливо горделиво выпятил мускулистую грудь и по-мальчишески выдал:

— Ты пока практически ничего не видела. Удивлять и поражать собираюсь еще долго.

Несильно стукнула кулачком по будто выкованному из железа плечу. Вот честное слово, сейчас Игорь казался совершенно другим. Его глаза буквально лучились счастьем и чистой, искренней любовью.

Любовью ко мне.

Глядя на него, хотелось то ли петь, то ли прямо сейчас умереть с глупой улыбкой на лице. А вот возвращаться к реальной жизни жутко не хотелось.

Поняв, что Игорь заносит меня в уже знакомую гардеробную, даже не удивилась. Разумовский, без сомнений, помнит обо мне и моих потребностях. Это я уже поняла, а сейчас в очередной раз убедилась.

Аккуратно поставив на пол, князь заботливо поинтересовался:

— Горничную вызвать?

— Сама справлюсь, — покачала головой. Помедлив пару мгновений, добавила: — Хочу проводить тебя в аэропорт, пожелать доброй дороги. Знаешь, все женщины немножко волшебницы. Поколдую, и полет обязательно пройдет нормально, — не очень удачно пошутила.

В действительности было не до юмора. Ужасно не хотелось его отпускать. Сказав о желании поехать провожать, я просто-напросто оттягивала момент разлуки.

Застыв, он посмотрел мне в глаза, а затем проникновенно произнес:

— Малыш, я не хочу улетать и не хочу тебя оставлять, но есть такое слово — надо, — внезапно посуровев, уже деловым тоном сказал: — Сейчас я уеду один. Но, как вернусь, с первого же дня мы сможем с тобой появляться везде, где угодно. А пока не время, — помолчав, видимо, решая, что говорить, а что не стоит, продолжил: — Савелию отдам распоряжения и по охране, и по восстановлению рудника. Спокойно окончи школу. Я на твой выпускной абсолютно точно приеду. Скорее всего, ближайшие недели две-три звонить не буду. Что бы ни происходило — просто верь мне. Ни на миг не забывай: я тебя люблю, — его слова прозвучали с непритворной искренностью.

— Игорь, — сделав шаг к мужчине, с тревогой вгляделась ему в глаза, — почему так срочно улетаешь?

— Дела, работа. Все нормально, — улыбнулся, но взор остался серьезным. — До скорой встречи, будущая супруга.

Резко подавшись ко мне, обнял до хруста косточек. А после так же внезапно отпустил и, не оглядываясь, вышел из гардеробной.

Тяжело вздохнув, уныло побрела к полкам с одеждой. Верю, дурдом в моей жизни обязательно закончится. Вопрос — когда?

Глава 32

Неторопливо одеваясь, с изумлением поняла — думаю исключительно об Игоре.

Настолько умного, понимающего, с колоссальной внутренней силой мужчины, как Разумовский, прежде не встречала. А уж остальное… Против воли перед глазами снова и снова всплывали красочные картинки произошедшего буквально недавно в ванной комнате.

Вспоминая нескромные ласки, таяла, словно юная дурочка. Сердце сладко щемило, опухшие от страстных поцелуев губы побаливали. Душа ликовала и настойчиво шептала, что вот он, тот самый мужчина, которого так долго ждала.

Мечтательно улыбнувшись, потянулась за шубкой. И застыла. Улыбка моментально сползла с лица.

Как я могла забыть?! Похоже, мозг окончательно размягчился!

На моем руднике произошла трагедия, пострадали люди, Игорь чуть не погиб от пыли неведомого охрового камня. А как отреагировала я? Да вот хотя бы у того же духа спросила, что в действительности произошло на месторождении и откуда в шахте эта пыль взялась? Конечно нет! Мне же не до того, все о себе любимой думаю! Вместо решения действительно серьезных вопросов размышляю непонятно о чем!

Глава рода хренова!

Хмуро глянув на ни в чем не повинную шубу, сдернула ту с плечиков. Небрежно зажав ее под мышкой, быстро прошла в комнату.

Знакомая пластиковая коробочка для вызова горничной лежала на прежнем месте. Подойдя к комоду, нажала на кнопку и перевела взор на входную дверь. Буквально через пару мгновений та отворилась.

— Доброе утро, Софья Сергеевна, — впервые назвала меня по имени личная горничная.

Не выказывая удивления и запретив себе тревожиться о том, что подумают обо мне слуги, деловито сказала:

— Доброе утро, Лена. Савелий уехал с князем?

— Да, госпожа, — кивнула девушка и торопливо произнесла: — Игорь Владимирович перед отъездом настоятельно просил убедить вас позавтракать и передал, что вас отвезет Савелий Павлович.

Хмыкнув, я, небрежно кинув дорогущую шубу на кровать, села в кресло возле столика.

— Ну, раз настоятельно просил убедить, не буду разочаровывать, — едва заметно улыбнулась и со вздохом добавила: — Неси завтрак.

Уважительно поклонившись, девушка удалилась.

Задумчиво глядя в окно, отметила, что погода совсем уже зимняя. Солнечные лучи отбрасывали блики на ветви заснеженных деревьев, снег искрился и мерцал. Красиво.

Но любоваться не хотелось. Я напряженно размышляла.

Вне сомнений, полной информацией Савелий владеет. Но вот даст ли? И в каком объеме? Часть, конечно, можно выведать у духа рода, но этого крайне мало.

А вдруг Игорь так срочно улетел именно из-за неведомого мне врага?

Внезапно снова накрыли эмоции. Если он и правда по-настоящему любит, почему ничего не рассказал? Должен же понимать — проблема касается не только его, но и меня. Может, испытывает ко мне и не любовь вовсе? Им движет что-то иное? Но что?

Тихий звон посуды вернул к реальности. Понаблюдав за тем, как Лена споро накрыла столик, поблагодарила кивком и неторопливо принялась за еду. Аппетита не было абсолютно. Вяло ковыряя вилкой в воздушном омлете, не переставала ни на миг думать.

Личное накрепко переплелось с делами рода. Да так, что и не распутать. Досконально не разобравшись с этим самым личным, я просто не смогу здраво мыслить о делах.

Игорь не ущемлял моей, как главы рода, власти, однако совершенно незаметно взял руководство на себя. Неизвестно зачем, но я упорно искала подвох в его действиях. Да вот только не находила! Умалчивание Разумовским некоторой информации иначе чем беспокойством обо мне не объяснишь.

Он просил верить… Господи боже, я даже не предполагала, насколько это сложно! А ведь Игорь ни разу не подвел и тем более не предал. Я ведь видела от него только искреннюю заботу и помощь.

Отложила вилку, невидяще глядя в окно. Наконец-то я начала не просто понимать, но приняла.

В отличие от карьеры, моя личная жизнь в прошлом мире не задалась. И если продолжу мыслить и действовать как прежде, то, судя по всему, здесь сценарий повторится: как бизнес-леди реализуюсь, а как женщина вновь потерплю крах.

Не знаю почему, но кто-то там наверху дал мне уникальный шанс прожить новую жизнь. Я буду идиоткой, если не воспользуюсь подаренной возможностью.

Игорь Владимирович Разумовский, светлейший князь и владыка Южного княжества — мой первый в этом мире мужчина и будущий супруг. И хватит себя накручивать!

В памяти всплыли слова Игоря:

«Любовь, уважение, схожие ценности — основные точки соприкосновения. Женская мудрость помогает сохранить семью. Именно женщина, не мужчина, создает атмосферу, бережет отношения».

Что ж, значит, так тому и быть. Пора учиться новым навыкам.

В груди моментально разлилось тепло. Словно подтверждая правильность сделанного выбора, тело расслабилось. Пришло спокойствие.

Окончательное решение принято. А дальше — жизнь покажет.

Глубоко вздохнув, невозмутимо посмотрела на вытянувшуюся в струнку горничную. Она так стояла довольно давно, но я самым наглым образом игнорировала, боясь упустить такую важную нить размышлений. Теперь ничего не мешало выслушать девушку.

— Софья Сергеевна, Савелий Павлович приехал. Ждет вас в машине у входа, — сообщила та.

— Спасибо, — произнесла спокойно. Встав из-за стола, надела протянутую горничной шубку. Затем поинтересовалась:

— Ты впервые сегодня назвала меня по имени-отчеству. Отчего такие изменения?

Смутившись, Лена призналась:

— Все слуги в доме видели по телевизору княжеский суд. Боярыня, мы вами восхищаемся! Вы такая сильная и смелая! А уж как Игорь Владимирович к вам относится!.. Мы уже давно поняли: лучшей княгини для рода, чем вы, даже пожелать невозможно!

Кашлянув, предпочла оставить слова внезапно разоткровенничавшейся девушки без ответа и принялась застегивать пуговицы.

От глаз вездесущих слуг действительно укрыться нереально. Раз личная горничная так смело озвучивает мнение большинства, значит, меня заранее приняли как госпожу. Это хорошо. Но плохо то, что информация может утечь раньше времени за пределы дома. Надеюсь, Игорь подобное предусмотрел.

— Софья Сергеевна, вы не тревожьтесь, — внезапно заявила девушка. — Все, происходящее на территории особняка, здесь и остается. Дело не только в клятве, данной светлейшему князю. Игорь Владимирович хоть и строгий, но очень хороший хозяин. Мы его искренне уважаем, — примолкнув на миг, серьезно добавила: — Личной горничной трепать языком об увиденном и услышанном — покрыть себя несмываемым позором, — и через пару мгновений как ни в чем не бывало спокойно сообщила: — Ваши вещи из комнаты господина я уже забрала. Приведу в порядок и отнесу к вам в гардеробную. Ни о чем не беспокойтесь, — девушка непритворно по-доброму улыбнулась.

Хм, а Лена-то молодец, настолько тактично предупредила, что о наших до свадебных отношениях с князем информация никуда не уйдет. Надо присмотреться к ней. Вполне вероятно, и дальше оставлю ее своей горничной.

Сделав себе заметку о непреложных законах для слуг в доме Разумовского, я невозмутимо проговорила:

— Благодарю за заботу. Как и прежде, провожать не надо.

— Слушаюсь. Рада вам служить, Софья Сергеевна, — девушка низко поклонилась.

Выйдя из комнаты, я быстро прошла уже знакомым маршрутом. Очутившись на улице, не стала задерживаться, сразу же направившись к стоящему у подножия лестницы черному внедорожнику. Самостоятельно занырнув в салон, устроилась на переднем пассажирском сиденье.

— Доброе утро, Софья Сергеевна, — несколько растерянно поздоровался Савелий, быстро кладя телефон на приборную панель. На лице мужчины отчетливо читалось смущение. Я умудрилась лишить его возможности проявить учтивость и открыть мне дверцу.

— Доброе утро, — ответила сдержанно. — Савелий, вы знаете, в какой больнице лежит Фролов?

— Безусловно, — сообщил слуга, заводя двигатель. — Если желаете, поедем прямо сейчас. Для посетителей рано, но нас пустят.

— Поехали, — кивнула и, положив руку на подлокотник, перевела взгляд в окно.

Покинув территорию особняка, внедорожник помчался по дороге, уверенно обгоняя редкие по утреннему времени машины. Савелий молчал. Казалось, он сосредоточился исключительно на управлении автомобилем. Мне же было нужно с ним поговорить.

Понаблюдав пару мгновений за мужчиной, я начала разговор:

— Игорь Владимирович сообщил, вы теперь исполняете обязанности Фролова.

— Да, боярыня, — лаконично ответил тот.

— Поэтапное восстановление месторождения мы обсудим позже. Сейчас меня интересует причина взрывов в шахте. Доложите, что выяснили, — не попросила — приказала.

— Теракт, — сухо отозвался Воронов. — Исполнители найдены. Информация о заказчике получена. Имя не имею права вам сказать, Игорь Владимирович запретил.

Вот в этом ни капельки не сомневалась. Князь вновь проявлял заботу. И, не исключено, одновременно устранял вероятность нарушения каких-то его планов. Впрочем, лезть куда не стоит я не собиралась. Зря тревожился.

Многозначительно усмехнулась. Похоже, слуга обязан отвечать на мои, как главы рода Изотовых, вопросы. Ну что ж, терпи, Савелий.

— Землетрясение на руднике вызвано терактом? Пыль охрового камня доставлена в шахту в ходе подготовки к нему? — мой голос прозвучал уверенно и требовательно.

— На оба вопроса да, — моментально отозвался мужчина. Пальцы на руле крепко сжались, плечи напряглись.

— И где сейчас находятся исполнители?

— В живых их больше нет, — глухо произнес Савелий и через паузу добавил: — Софья Сергеевна, предлагаю говорить начистоту. Я уже понял, вы умеете задавать правильные вопросы, — ловко обогнав тихоходную маленькую машинку, быстро глянул на меня. Затем, внезапно одобрительно улыбнувшись, вновь сконцентрировался на дороге. — Позвольте, сам расскажу, что вправе озвучить. Исполнители — четверо мужчин и собака. Именно пес проносил на месторождение смертоносные артефакты и пыль. Мужчины — профессионалы, состояли на службе у заказчика. Скоропостижно скончались, как только сообщили нужную нам информацию.

Задумчиво нахмурясь, я напряженно размышляла. Ситуация все больше и больше не нравилась.

— Умная собака, — пробормотала невпопад, ничуть не сожалея о гибели террористов. Подобные люди никогда не вызывали сочувствия.

Остро глянув в мою сторону, Савелий неожиданно сообщил:

— Я забрал Лаки себе. Надеюсь, сдружимся. Отличный пес, — в его голосе прозвучала настойчивость, как если бы он пытался что-то доказать.

— Правильно сделали. Пес просто выполнял приказы хозяина, — ответила твердо. Я действительно не считала собаку виновной. Но меня беспокоило совсем иное. — Савелий, пыль охрового камня дорогая?

Тяжко вздохнув, тот ответил:

— Баснословно.

Прикрыв глаза, откинула голову на подголовник. Ситуация складывалась препаршивая. Остался всего один вопрос. Наверняка Савелий и на него ответит положительно. Не размыкая век, поинтересовалась:

— Заказчик теракта на руднике имеет отношение к моему браку с Потемкиным?

— Да, Софья Сергеевна. Самое непосредственное, — выдержав паузу, тихо отозвался воин.

Жутко захотелось материться. Причем в голос. Все, абсолютно все замкнулось на одном человеке. Теперь понятно, что враг очень богат и влиятелен — другой бы против Игоря просто не пошел — и, похоже, обладает редкими знаниями. Более чем уверена, о смертельной опасности охровой пыли для универсалов знают лишь избранные.

Вряд ли враг иностранец, скорее всего, свой. Универсалов в Российской империи четверо. И все могущественные, практически равные друг другу князья.

Елки-палки!

Ошарашенная напрашивающимся выводом, я непроизвольно задержала дыхание, не желая верить.

Собравшись с духом, просила воина:

— Савелий, что произойдет, если один князь в Российской империи будет уличен в намерении убить другого?

Бесконечно долго слуга Игоря молчал. Я не торопила. Своим ответом он никоим образом не преступит ни клятвы, ни кодекса воинов: я предельно аккуратно спросила о сложившейся традиции. А вот если Савелий не ответит, вполне могу поинтересоваться у кого-либо еще. И это уже опасно: вдруг спрошу не у того или услышит тот, кому не следует? Не сомневаюсь — Воронов подобный вариант просчитал.

— Софья Сергеевна, как правило, в таком случае начинается война, — наконец произнес мужчина.

— Война… — повторила тихо и уставилась в окошко, чувствуя, как сердце сжало тисками. Пазл сложился.

В голове внезапно урывками начали всплывать воспоминания Игоря. Теперь, когда тайное стало явным, они помогли разобраться.

Я знаю, как он поступит.

Разумовский не трус, прятаться не станет и врага не простит. Но война — не то, чего он будет искать. Желая наказать злодея, но спасая многие жизни, Игорь, скорее всего, рискнет своей.

Душа заплакала, застонала. Божечка, я же просто не смогу без него! Не смогу!

«Не сметь! — одернула сама себя. — Он сильный, умный и опытный. Обязательно справится».

Набежавшие слезы моментально высохли, губы превратились в узкую полоску, а кулаки непроизвольно сжались.

Неожиданно поняла — автомобиль больше не двигается. Очевидно, мы приехали к больнице. Однако Савелий не торопился выходить, пристально смотря на меня. В глазах мужчины читалось удивление, недоумение и… досада. Он молчал, но стало ясно, что я верно вычислила статус врага.

Эх, Воронов…

Не отводя тяжелого взора, хладнокровно поинтересовалась:

— Савелий, что от меня сейчас требуется? Чем могу помочь Игорю Владимировичу?

На миг прикрыв глаза, воин признался:

— Я всегда считал вас умной девушкой. Но даже и не представлял, что самостоятельно доберетесь до сути, к тому же так быстро. — Я не отреагировала: мне не нужны похвалы. Видимо, сделав какой-то вывод, многоопытный Савелий невозмутимо заявил: — Самое оптимальное — жить спокойно, размеренно. Поменьше ездить на работу, побольше времени уделять девчачьим штучкам и учебе. Вечеринок или иных шумных, многолюдных мероприятий предпочтительнее избегать.

Получается, пока Игорь где-то там рискует жизнью, а я должна просто спокойно жить? Но, елки-палки, если это хоть как-то ему поможет, буду сидеть в салонах красоты безвылазно! Ну а на всякие разные мероприятия и раньше не ходила, тут и говорить не о чем.

Кивнув, предельно собранно поинтересовалась:

— На что стоит обратить особое внимание?

— Вас будут донимать журналисты. Впрочем, уверен, вы об этом знаете и справитесь, — заметив очередной кивок, спокойно продолжил: — После громкого процесса над Потемкиным вы — крайне завидная невеста, потому в школе к вам станут проявлять настойчивое внимание юноши из знатных родов. Гулять с ними по городу не стоит. Вполне достаточно невинно общаться на территории «Эвереста», — увидев, как я грозно нахмурилась, пояснил: — После всего, что вам пришлось пережить, подобное поведение в глазах дворянства выглядит естественно. Вы и раньше для влиятельных родов являлись желанным, хм-м, приобретением, а теперь за вашу благосклонность и вовсе начнут открыто бороться. И еще, — правая рука моего будущего мужа задумался. Затем, тяжело вздохнув, весьма туманно выдал: — Определенно, это во многом поможет и не пойдет вразрез с планами Игоря Владимировича.

Мысленно застонав, заверила:

— Раз поможет и не пойдет вразрез с планами, буду собирать хоровод из потенциальных женихов.

На душе скребли кошки. Нет, не из-за дурацкой перспективы изображать из себя юную деву, капризно перебирающую кандидатов мужья. Надо так надо. Более чем уверена, Разумовский подобное прогнозировал. Сердце сжималось от тревоги за Игоря.

Увы, верный слуга не расскажет плана господина. Ладно, вот вернется самый лучший на свете мужчина, непременно выскажу, что о нем думаю!

Но, господи, пожалуйста, пусть у него все получится, и он просто ко мне вернется.

— Пойдемте, Софья Сергеевна. Сегодня еще много дел, — ворвался в мысли тихий голос Савелия.

Проследив за тем, как мужчина вышел из машины, дождалась, пока он откроет дверцу, грациозно оперлась на его протянутую руку и выплыла из салона.

Глава 33

Деловито кивнув симпатичной девушке-администратору, разговаривающей по телефону за внушительной стойкой ресепшен, Савелий уверенно повел меня через большой светлый холл.

Идя рядом с мужчиной, я с любопытством осматривалась. Заметив двух сотрудниц, вовсю уже наводящих порядок, удивленно хмыкнула. Вроде бы еще очень рано, тем не менее одна пожилая женщина в темно-синем форменном платье старательно намывала шваброй и так блестящий пол, а вторая, чуть помоложе, протирала белоснежные кадки с деревцами. Кстати, причудливо изогнутые стволы растений и насыщенно-зеленый цвет крон поразительно походили на «бонсай». По моему мнению, отличались деревца от миниатюрных собратьев лишь метровой величиной.

Скользнула взглядом по мягким диванчикам для посетителей и акварелям на стенах. Здесь ничего не напоминало о больнице. Дизайн, обстановка, девушка на ресепшен, да те же «бонсай» — ни единого намека на лечебное учреждение, больше похоже на хороший отель.

— На территории шесть корпусов. Установлено самое лучшее оборудование. Отличные врачи, — не сбавляя шага, начал рассказывать Савелий. — Несколько раз в год все специалисты проходят повышение квалификации, изучают новые методы диагностики и лечения. Для жителей нашего княжества, вне зависимости от сословия, абсолютно все бесплатно. Расходы берет на себя княжество, — подведя к лифту, он нажал на кнопку вызова. — Подданным князя Разумовского нет необходимости ездить куда-либо за медицинской помощью. Напротив, довольно часто приезжают из столицы к нам, — в голосе правой руки светлейшего князя отчетливо слышалась гордость.

Двери лифта с тихим звуком разъехались, и Савелий галантно пропустил меня вперед. Буквально через несколько мгновений двери вновь открылись. Выйдя из кабинки в наполненное светом и воздухом помещение, я тотчас обратила внимание на темноволосую женщину.

Одетая в темно-зеленую медицинскую форму, она сидела за рабочим столом подле большого окна и что-то сосредоточенно читала на мониторе. Рядом на серебристой квадратной настенной панели ровным желтым светом горели огоньки. Наверное, дежурная медсестра.

Подняв голову, женщина мило улыбнулась и с непритворной доброжелательностью произнесла:

— Доброе утро, Савелий Павлович, — затем посмотрела на меня. — Здравствуйте.

Через пару мгновений ее глаза расширились от изумления, а после заблестели от восхищения. Прекрасно понимая, что теперь многие будут меня узнавать, невозмутимо кивнула женщине и глянула на Воронова.

Подойдя к медсестре, тот с довольно неожиданной теплотой произнес:

— Здравствуйте, Светлана. Фролов как себя чувствует? Посетители есть?

— Василий Юрьевич проснулся час назад, жалоб не имеет. Состояние энергоканалов средней тяжести. Прогнозы положительные, — деловито доложила женщина. — Посетителей уже нет, — она качнула головой и пояснила: — Его супруга с сыном сегодня ночью уехали домой. Не желали, но Фролов настоял.

— Благодарю, — отозвалась я, чувствуя, как камень падает с души. Хоть Катя и говорила, что Василий пошел на поправку, все одно тревожилась.

— Отличная новость, — вторя моим мыслям, откликнулся Савелий. Затем, приглашающим жестом указав мне направление, неторопливо пошел налево.

Следуя за ним по широкому блестящему от чистоты безлюдному коридору, я вновь не обнаруживала сходства с больницей. Все те же кадки с деревцами, картины на стенах, шикарные кожаные диванчики. Изредка попадались двери с номерными табличками. Ощущение, что нахожусь в отеле, не покидало.

Не сбавляя шага, поинтересовалась у Савелия:

— Почему так мало палат?

Тот скупо улыбнулся и пояснил:

— Мы сейчас в главном корпусе. Со второго по шестой этажи дневной стационар, а на этом — палаты для самых редких, интересных случаев. Пациентов никогда не бывает много, — остановившись у двери с номером семьдесят семь, обронил: — Пришли, — помедлив пару мгновений, тихо сказал: — Думаю, вам лучше войти одной. Не торопитесь. Буду ждать сколько нужно.

Кивнув, сняла шубу. Отдав ее Савелию, положила ладонь на блестящую дверную ручку. Сердце тревожно забилось. Я желала и одновременно боялась встречи.

На миг прикрыв глаза, глубоко вдохнула и вошла.

Просторную комнату освещал лишь свет из огромного окна. Мой взгляд упал на современную медицинскую кровать, переместился на какое-то неведомое оборудование, отметил телевизор, диванчики, столик, а после замер на мужской фигуре.

Сердце кольнуло.

Вне сомнений, это был Василий. Не двигаясь, он стоял спиной к двери и неотрывно смотрел на заснеженный больничный двор. Тело моего слуги с ног до шеи казалось усыпанным сотнями малюсеньких искорок, мерцающих призрачно-голубоватым светом.

Приглядевшись повнимательнее, поняла — на воине чернильно-черный плотно прилегающий комбинезон. А «искорки» — не что иное как изумительные артефакты из турина, соединенные причудливо переплетенными тончайшими серебристыми нитями. Уникальная разработка ученых поразительно напоминала изящную кольчугу.

Мой воин света.

Тихонько закрыла за собой дверь. Не отводя взгляда, подошла ближе к погруженному в раздумья и пока не заметившему меня мужчине. Остановившись в паре шагов, тихо промолвила:

— Здравствуй, Василий.

Мучительно медленно повернувшись, тот мгновение смотрел неотрывно. Затем, с трудом опустившись на одно колено, прижал правую руку к сердцу, выдохнул:

— Приветствую вас, госпожа, — и низко опустил голову.

К горлу подступил ком. Привычно глуша эмоции, промолвила:

— Встань, воин.

— Госпожа, — голос слуги прозвучал хрипло. Не сделав ни малейшего движения подняться, мужчина опустился на второе колено и ровно произнес: — Я нарушил кодекс воина. Заслуживаю наказания, — повинно склонив голову, он застыл, словно изваяние.

Стиснула кулаки до больно впившихся в кожу ногтей. Верный Василий с первого же моего дня в этом мире был рядом, оберегал, помогал всеми силами. А вот теперь стоит на коленях, ожидая кары.

Почему же в жизни все так сложно?!

Помолчав, вернула прежнее хладнокровие и отчеканила:

— За нарушение приказа ты на месяц отстраняешься от руководства безопасностью рода. На это время тебя заменит Воронов.

Медленно подняв голову, Василий смотрел неверяще. Через пару долгих мгновений его взор затопила благодарность.

Игорь оказался прав. Рекомендовав именно такое наказание, мой светлейший князь, конечно же, не ошибся. Более того, я сегодня в очередной раз убедилась, насколько искренне преданы ему слуги, хоть он и держал тех на расстоянии вытянутой руки.

Да вот только ни Василия, ни Надежду, ни Катю слугами я не воспринимала. Душа к ним прикипела. И сейчас поступлю не так, как поступил бы Разумовский, а по своему желанию, как считаю правильным. Не могу, да и не хочу иначе.

Нацепив спасительную маску ледышки, я произнесла то, что должна была давно сказать:

— По истечении наказания ты имеешь полную свободу в принятии решений как полноправный член рода Изотовых, — на лице мужчины отчетливо проявилось изумление, граничащие с шоком. Выждав пару ударов сердца, спокойно продолжила: — Знаю, ты относишься ко мне как к родной. Я к тебе отношусь ровно так же. Сестры, Надежда, Катерина и ты — моя семья. Впредь, принимая решения, помни — все до единого они влекут ответственность и имеют последствия. А среди близких людей — буквально для каждого.

— Никогда не забываю, — прошептал верный слуга.

Видя, с каким трудом он поднимается с колен, в душе плакала, но чувствовала — нельзя помогать. Просто нельзя. Он воин, мужчина. Я, хоть и глава рода, но женщина.

Тем временем Василий наконец-то встал. Явно испытывая слабость, уважительно поклонился, а выпрямившись, пошатнулся. Стараясь не упасть, схватился за подоконник.

— Ты еще слаб. Ложись в кровать, — промолвила тихо.

Сама не понимаю, где находила силы, чтобы не рвануть к нему. Так хотелось помочь, повинится, сказать, что не знала о суровых правилах и даже не подозревала о совершенных мною ошибках. Но… так неправильно. Иерархию никто не отменял.

Отцепившись от подоконника, сильный мужчина — пусть сейчас не телом, но, как и всегда, духом — с глубокой, неприкрытой досадой прошептал:

— Вы правы. Слаб.

Наблюдая за севшим на кровать, а после и прилегшим воином, неторопливо подошла. Устроилась на стуле для посетителей. Звенящая тишина ввинчивалась в уши. Вроде надо о чем-нибудь поговорить, да вот только о чем — не знала. Не о работе же, право слово!

— Софья Сергеевна, — голос Василия прозвучал глухо. — Я смотрел по телевизору княжеский суд… — оборвав себя, он сжал губы.

— Хватит об этом, — остановила твердо. — Расскажи лучше, что случилось хорошего за мое отсутствие.

Слабая улыбка мелькнула на лице бледного до белизны мужчины.

— Мой Никита сделал предложение руки и сердца Катерине, — его голос стал довольным. — Она согласилась. Но, — Фролов вновь посуровел, — решила отложить свадьбу до совершеннолетия юных боярынь.

— Почему? — хмуро поинтересовалась, не понимая взаимосвязи.

Василий помолчал, а после абсолютно неожиданно выдал:

— Катерина, как и все мы, даже в мыслях не держала, чтобы юные боярыни перешли под опеку государства или Потемкина. А выйди она замуж, именно так и произошло бы. Отдел опеки не дремлет, будь он неладен со своими зверскими правилами! — мужчина поморщился. — Катя поэтому и из школы ушла, — вновь удивил и тут же добавил: — Она ведь каждый день твердила, что вы в беде. Ну а Надежда… Когда зашли в тупик и не понимали, как лучше поступить, та нас встряхнула, мозги вправила, — он грустно усмехнулся.

— Я не знала, — ответила едва слышно. На душе стало тепло-тепло. — Спасибо, что поделился.

Неотрывно глядя на меня, Фролов молчал. Только молчание больше не давило.

Ладно, самое важное нами обоими сказано, пора идти.

— Выздоравливай. Ты всем нам очень нужен, — встав, проговорила подбадривающе.

— Обязательно, — откликнулся Василий тихо, но уверенно. — Хорошего дня, боярыня.

— Взаимно, — улыбнулась и решительно вышла из палаты.

Прикрыв за собой дверь, позволила Савелию помочь надеть мне шубку. Кивнув в знак благодарности, неторопливо направилась обратным маршрутом. Не задавая вопросов, невозмутимый Воронов беззвучно шел рядом.

Выйдя на улицу, мы уселись в автомобиль. Заведя двигатель, Савелий посмотрел на меня вопросительно.

— Домой, — обронила лаконично.

Внедорожник тронулся с места, выехал с территории «Госпиталя современной медицины» и помчался по городу.

Удобно устроившись на сиденье, я прикрыла глаза. Жуткий урок нами всеми, однозначно, усвоен. Василий поправится, а с Катей чуть позже поговорю по душам. Пока пусть сама поразмышляет. Изменение образа мыслей для любого человека болезненный процесс, но так надо. Уверена, она справится.

Все будет хорошо. Только…

Сердце моментально сжалось, а после тревожно забилось. Игорь… Предчувствие плохого неустанно скребло острыми когтями душу, доставляло беспокойство, порождало страх.

Не знаю, кто из высших сил мне помогает, но молю вас: пусть у него все получится!

Глава 34

Прошло двадцать дней

В пустынном коридоре школы было тихо: шел очередной урок. Прислонившись бедром к широкому подоконнику, я смотрела на заснеженный школьный двор, изредка бросая взгляды на запертую дверь в кабинет директора.

Двадцать минут назад я сдала лично директрисе свой последний экзамен. И теперь ждала, пока закончит отвечать Катенька.

Завершить учебу экстерном до выпускного и гораздо раньше начала аттестации одноклассников — полностью моя идея, ну а Катя просто решила поддержать.

Администрация «Эвереста» сразу же пошла нам навстречу. Да и когда пришли с Катей в школу c заявлением о восстановлении, директор встретила нас обеих прямо-таки с распростертыми объятиями. Впрочем, я не удивилась. Более чем уверена, дело не в личной симпатии. Однозначно, князь Разумовский помог.

Мое возвращение в школу, конечно же, не осталось незамеченным. А вот Катю, как и прежде, не трогали.

Я с первого дня стала объектом повышенного, даже можно сказать болезненного интереса. И не только со стороны девушек-дворянок, внезапно воспылавших желанием со мной непременно подружиться. Как и предупреждал Савелий, вокруг меня начали водить хороводы потенциальные женихи.

Родовитые и не очень одноклассники слали пылкие сообщения на мобильный, при любом удобном случае отлавливали в коридорах школы и осыпали витиеватыми комплиментами. Но это полбеды. С недавних пор настойчивые кавалеры, словно задиристые петухи, принялись бороться за мою благосклонность друг с другом.

В школьной столовой спокойно поесть стало просто невозможно. Меж соперниками, желающими сесть ко мне поближе, разгорались жаркие споры и разве что не летали искры. Сама того не желая, я становилась яблоком раздора.

Уже на третий день после возвращения в школу атмосфера начала накаляться. В обеденное время, не поделив ближайший к моему столик, двое высокомерных юношей-дворян едва не закончили конфликт членовредительством. Погасил его, как ни странно, Заяц. Возникнув в самый острый момент, учитель физкультуры невозмутимо предложил парням выпустить пар в спортзале.

Уводя гневно пыхтящих юношей, педагог хмуро глянул на меня, а после неодобрительно поджал губы. В тот момент я отчетливо поняла — на занятия ходить больше не хочу. Не по нраву мне такие свистопляски, чай, не юная девочка.

Хорошо подумав, решила, что экстернат — оптимальный выход.

Обсудив организационные моменты с поразительно покладистой директрисой, я вздохнула с облегчением. Мы с Катей перестали ходить на ежедневные занятия и дружно сели за учебники.

Вскорости стало ясно — это действительно правильное решение. Да, приходилось несладко: в таком цейтноте учить экзаменационные билеты было очень тяжело. Однако дни и ночи зубрежки, удаленный контроль над бизнесом и сон урывками позволяли забыться, уйти от удушающих, тревожных мыслей и беспокойства об Игоре.

Савелий приезжал довольно часто, но о господине не упоминал. Да я, собственно, и не задавала больше ему вопросов. Все, что мог, Воронов уже озвучил.

Не зная, что именно князь затеял, ждала его возвращения, работала и училась. Потенциальных женихов не отвергала, но с ними и не любезничала. Благо, имелась веская на то причина: экзамены же! А вот с посещением салонов красоты, о которых говорил Савелий, не задалось.

Впрочем, выпускной совсем скоро, надо бы съездить, навести лоск.

Выпускного я ждала и одновременно страшилась. Игорь обещал на него приехать, а значит, со дня на день его план перейдет в заключительную фазу.

— Отстрелялась? Что поставили? — выдернул из раздумий знакомый девичий голос.

— Привет, — я повернулась к Марии Стрелецкой, присевшей рядышком на подоконник. В отличие от остальных одноклассниц, боярыня вела себя со мной как и прежде: не жарко и не холодно. — Пять, — ответила довольно и добавила: — Все. Учеба закончена.

— Молодец, — непритворно похвалила боярыня. Выдержав паузу, задумчиво произнесла: — Вот знаешь, даже немножко завидую. Нам только предстоит зубрить и трястись, а вы с Тимирязевой уже вольные птицы, — Мария нарочито скорбно вздохнула, а потом широко улыбнулась. — Хотя нет. В таком сумасшедшем ритме, да еще и после значительного пропуска… Точно не согласна! Ты прям очередной подвиг совершила, — Стрелецкая лукаво подмигнула.

Усмехнувшись, я промолчала. Мария, похоже, сбежала с уроков. А раз пришла ко мне, значит, что-то ей нужно.

— Ты почему не на занятиях? — поинтересовалась у одноклассницы.

— Дела появились, — заявила та туманно. — Отпросилась, — а после огорошила вопросом: — С кандидатом в мужья определилась?

— С чего такой интерес? — я невозмутимо посмотрела на явно напряженную красавицу.

Понятно, какие у нее появились дела, — со мной захотела тет-а-тет пообщаться. Причем лично, не по телефону. Новый конфликт интересов?

Тем временем, заправив локон за изящное ушко, Стрелецкая на удивление искренне сказала:

— Больше не хочу между нами вражды, — она поджала на мгновение губы. — Михаил с отцом сейчас в Москве. Там все девицы на выданье на ушах стоят. По слухам, оба Разумовских ищут себе невест, — заметив промелькнувшее на моем лице удивление, уверенно кивнула, подтверждая сногсшибательную новость. Затем вновь поразила осведомленностью: — Михаил, как и ты, окончил школу экстерном. Правда, дистанционно. Он сам рассказал. Мы… иногда созваниваемся. Миша сообщил, что приедет на выпускной, — выдержав паузу, твердо произнесла: — В общем, новая война с тобой из-за него мне не нужна, — боярыня вновь поджала губы и нахмурилась.

— Я с тобой не воевала, — ответила ей негромко. И легонько улыбнулась: — Можешь не волноваться. Княжич меня не интересует.

Подозрительно прищурившись, девушка несколько мгновений неотрывно смотрела мне в глаза, затем с удивлением покачала головой.

— Вроде не врешь. Если так, то я рада. Хочу снова попробовать, — неожиданно призналась она и, к моему изумлению, порозовела.

— Раз хочешь, значит, действуй, — отозвалась невозмутимо.

В этот момент раздался характерный скрип открываемой двери. Я быстро повернулась на звук.

Взъерошенная Катя царственной походкой выплыла из кабинета директора в коридор.

— Пять! — облегченно выдохнула подруга, счастливо блестя глазами. Затем, быстро пригладив отчего-то распушившиеся волосы, словно ей не задавали вопросы, а заставляли бегать, Катерина подошла к нам.

— Поздравляю, — я искренне улыбнулась и отлипла от окна. В школе оставаться больше нет необходимости.

— Присоединяюсь, — равнодушно произнесла Стрелецкая. — До встречи на выпускном.

Грациозно спустившись с подоконника, боярыня пошла по коридору. Проводив одноклассницу внимательным взглядом, Катя взяла меня под локоток. Увлекая к лестнице, тихонько поинтересовалась:

— Чего она хотела?

— Сообщила, что Михаил будет на выпускном балу, — хмыкнула я и добавила с усмешкой: — Уточнила, не собираюсь ли претендовать на княжича. У Марии на него снова планы.

— Опять за свое, — пробормотала Катя, сурово нахмурившись.

Бок о бок с внезапно ставшей угрюмой подругой мы спустилась на первый этаж и попросили у гардеробщицы наши шубки.

Разглагольствуя о всяком-разном, шустрая прежде женщина двигалась крайне неторопливо. Посмотрев на настенные часы, я недовольно поджала губы. С минуты на минуту урок закончится. Если не успею сбежать, то опять рискую стать объектом повышенного внимания. Так случилось после прошлого экзамена.

И действительно вскоре послышалась трель звонка, извещающая об окончании урока. Я с досадой поморщилась. Катя уже одевалась, а вот мою шубу гардеробщица искала, а потом несла уж больно медленно. Даже складывалось впечатление, словно делает это умышленно.

Буквально выдернув одежду из рук раздосадованной женщины и не обращая внимания на ее неодобрительное бурчание, я быстро оделась и поторопилась к выходу.

На улице морозный воздух моментально защипал щеки. Катя уцепилась за мой локоть, и мы молча пошли рядом. Тихонько поскрипывал снег под подошвами.

Хмурясь, я напряженно размышляла.

Стрелецкая просто так слухи не передает. Не водится за ней подобного. Но принесенные ею новости не укладывались в голове. Княжич, оказывается, уже не во Франции. Он дистанционно закончил обучение в «Эвересте» и вдвоем с отцом ищет жену.

Что, черт возьми, происходит?!

Вместо вполне ожидаемой войны Игорь занимается обыденными для свободного мужчины делами. И вот что тут думать? В то, что князь действительно ищет себе или сыну жену, лично я не поверила. И если таким образом Разумовский решил нашего общего врага сбить с толку, то у него весьма неплохо получается. Даже у меня разум отказывался прогнозировать дальнейшее развитие событий.

Что же ты затеял, мой хороший?

Идя по дорожке возле администрации школы, внезапно услышала до боли знакомый голос за спиной:

— Софья, подождите!

Тяжко вздохнув, я остановилась, а после медленно повернулась.

Широко улыбаясь, к нам торопливо приближался обаятельный светловолосый парень из параллельного класса. Несмотря на мороз, он был в одном костюме.

Красавчик Сергей Вяземский, отпрыск древнего уважаемого боярского рода, прежде не видел в упор, а теперь буквально ходил за мной по пятам. Уж не знаю причины — то ли глава весьма влиятельного рода дал строгий наказ сыну заполучить воскресшую боярыню в невесты, то ли Сергей сам воспылал внезапной страстью, — но он, словно гончая, чуял меня за версту. Не помню ни одного дня, чтобы, придя в школу, я не встретилась с этим парнем.

— Здравствуйте, Сергей, — миролюбиво поприветствовала первой, надеясь, что разговор закончится побыстрее.

— Светлого дня, Софья. Вижу, вы, как всегда, спешите, — с искренним сожалением промолвил парень.

— Увы. Дела рода, сами понимаете, — сокрушенно вздохнув, поинтересовалась: — Вы что-то хотели?

— Послезавтра выпускной бал. Вы придете?

— Конечно, — ответила с улыбкой и мысленно чертыхнулась. Сейчас бы надеть привычную маску снежной королевы да одарить ледяным взглядом, напрочь отбивающим желание со мной общаться! Но, увы, с потенциальными женихами приходилось любезничать.

— Очень, очень рад. Буду с нетерпением ждать встречи. Нам надо серьезно, без спешки поговорить, — многозначительно произнес Вяземский. Аккуратно взяв мою ладонь, церемонно прикоснулся губами к пальчикам. — До скорой встречи, Софья, — добавил внезапно охрипшим голосом.

— Всего вам доброго, Сергей, — мило проворковала.

Грациозно развернувшись, на сей раз сама крепко взяла за локоть упорно молчащую подругу и быстро пошла вперед. Уже практически подойдя к ожидающему нас автомобилю, услышала вопрос Кати:

— Сонь, а что ты сейчас думаешь о Михаиле?

Удивленно глянув на подругу, не сбавляя шага, я скупо ответила:

— Не хочу это обсуждать.

С чего она вдруг заговорила о Мише? Конечно, и до сегодняшних новостей Стрелецкой я о княжиче вспоминала. Но только из-за того, что он — сын моего будущего супруга. Хочешь не хочешь, как-то придется в дальнейшем общаться. А вот Катя-то почему о нем вспомнила? Чудны дела твои, господи.

Поблагодарив кивком Ярослава, открывшего предо мной дверцу, уселась на заднее сиденье. Вскоре рядом привычно устроилась Катя. Голову даю на отсечение, подруга продолжит диалог о Мише.

Проезжая через парковку, машинально отметила стоящий там знакомый белоснежный автомобиль представительского класса с тонированными стеклами. Прежде воины князя пару раз возили в этой машине меня, но последние три недели — исключительно сестер.

Если машина здесь, значит, близняшки еще на уроках. За девочек я не волновалась. С ними точно больше ничего плохого не случится. Лизу и Сашу постоянно охраняют.

Почти три недели назад Ярослав, скрепя сердце, согласился передать охрану юных боярынь двум воинам княжеского рода. Теперь и на тренировках, и даже в школе те ходили за малышками по пятам. И в данном случае мне наплевать, кто и что подумает или скажет. Безопасность сестер важнее всего.

Нас же с Катей по-прежнему сопровождал Ярослав. От школы до дома ездить с эскортом из элитных телохранителей князя я не видела необходимости. Савелий со мной был полностью согласен.

Впрочем, и поправившийся Василий не выказывал неодобрения. Он хоть и не руководил сейчас безопасностью рода, но, словно зоркий орел, следил за всем и сразу. Кстати, конфликтов у Савелия с Василием не возникало. Игорь и здесь оказался прав: воины отлично ладили.

— Сонь, ты не думай, я всегда тебя поддержу, — внезапно послышался тревожный шепот Катеньки. — Если решила, что с ним тебе будет лучше, то, значит, оно так надо.

— Ты сейчас о ком? — поинтересовалась озадаченно.

— О Михаиле, — едва слышно шепнула девушка, глядя удивленно. — О ком же еще?

— Дома поговорим, — осадила ее строго, с трудом сдержав улыбку. Все же я отлично изучила подругу. Но в присутствии телохранителя, хоть и верного, общаться на подобные темы не стоит. Об этом ей не следует забывать.

Юная дворянка понимающе кивнула.

Тем временем автомобиль въехал во двор моего дома. Неторопливо выйдя из салона, увидела приближающегося воина княжеского рода.

Уважительно поклонившись, тот доложил:

— Происшествий нет. Журналисты сегодня не появлялись. Присланные вам цветы складируем в гараже. Надежда у себя в домике.

— Спасибо, — сухо ответила и направилась в дом. Что-то Надежда совсем сдала. Надо ее поберечь.

А вот новость о цветах не удивила. Их в последнее время привозили с завидной регулярностью — и от кавалеров, и просто от незнакомых дворян, желающих процветания всему роду Изотовых и его главе в частности. Растения, безусловно, красивы, но мне не нужны, а выбрасывать жалко. Вот и благоухали в гараже.

Зайдя в дом, я неторопливо прошла на второй этаж. Стянув на ходу шубу, небрежно кинула на кресло в гостиной. Сев на диван, подождала, пока Катя снимет шубку, и спокойно произнесла:

— Вот теперь рассказывай.

Немного помедлив, та устроилась рядом. Взяв меня за запястье, указала глазами на браслет, подаренный Игорем.

— Он появился после встречи с князем, и ты его практически не снимаешь. Но неделю назад, помнишь, забыла в ванной и попросила принести? — Катя порозовела. — Я, правда, случайно увидела внутри гравировку: герб князей Разумовских — медведь — и слово «Ага́пэ». Из любопытства посмотрела перевод. На древнегреческом оно означает «любовь», — подруга умолкла, явно обдумывая, что сказать дальше.

Не нарушая тишины, я ждала продолжения. Вот же глазастая Катерина у меня!

Конечно же, про гравировку я знала: браслет изучила вдоль и поперек. А вот о наших взаимоотношениях с князем подруге не рассказывала. Вовсе не из-за боязни утечки информации, нет. Просто… почему-то. Скорее всего, опять сработала моя закрытость.

— Сонь, — Катя замялась, а затем честно призналась: — Я же вижу, женихи тебя не интересуют, но браслет — не просто изумительное по красоте украшение, а вещь со смыслом — тебе очень дорог. Сегодня Стрелецкая сказала, что Михаил приезжает на выпускной, вот я и подумала — Разумовские в Москве ищут невесту только Игорю Владимировичу, — помолчав, торопливо выпалила: — Честно-честно, ни словечка плохого про княжича не скажу! Если для тебя так лучше, то, конечно, выходи за Михаила.

Я быстро подалась вперед, с прищуром глядя на густо краснеющую подругу. Но не из-за вывода о моих матримониальных планах насчет княжича. Он проскользнул мимо ушей. Как, ну как я могла забыть, что моя помощница пристально следит за светской жизнью?! Это ведь одна из ее прямых обязанностей!

— Расскажи, где Разумовские бывают в Москве, с кем общаются? — не попросила, а практически приказала.

Сосредоточенно нахмурившись, Катерина деловито начала рассказывать:

— Князь с сыном последние три недели не пропускают ни одного значимого мероприятия столицы: посещают выставки, галереи, оперу, званые вечера. В сети только и говорят, что князь с сыном ищут будущих жен, — Катя быстро посмотрела на мой браслет. — Они всегда приходят вдвоем. Охотно общаются с потенциальными невестами, их родителями и так же вдвоем уходят. Но ни разу ни одного из Разумовских не замечали в компании женщины.

Нахмурившись, я с силой потела лоб. Господи, а все ведь так ясно! Игорь, похоже, пошел по самому простому, оттого и неочевидному пути. Уверена, что не ошибаюсь, а вот наш враг вряд ли догадается. У меня же есть то, чего нет у него, — память Разумовского. И сейчас, когда голова не забита всем и сразу, еще и появилась новая информация, я начала осознавать, чего добивается Игорь.

Остро взглянув на подругу, спросила:

— А на светские мероприятия, где бывают Разумовские, приходили в это же время князья Северный, Восточный и Западный? — видя глубокую задумчивость на лице девушки, надавила: — Вспоминай, Катя. Это важно.

— М-м-м, — глубокомысленно промычала подруга, наморщив лоб. — Западный с супругой три дня назад посетил бал у Балконских. Они весьма любезно общались с Игорем Владимировичем и Михаилом. Ни Восточного, ни Северного в Москве за это время не замечали. Восточный уже с месяц в Арабских эмиратах, а Северный тот и вовсе редко куда-то выезжает. Заядлый домосед. Однако они должны сегодня прибыть во дворец. Император дает обед в память о матушке императрице. Все главы влиятельных родов приглашены. Не приехать — значит, нанести оскорбление императорской семье, — речитативом выдала Катерина и, тревожно нахмурившись, поинтересовалась: — Соня, а что происходит?

Скрипнув зубами, отрывисто бросила:

— Знаешь, во сколько этот обед?

— В пятнадцать сорок, — без запинки ответила девушка.

Посмотрев на наручные часы, мысленно застонала. Обед во дворце шел уже без малого два часа.

— Включи телевизор, — внезапно осипшим голосом попросила Катю. Если произойдет то, о чем я подозреваю, то СМИ, однозначно, сообщат. — Главный канал.

Совместные походы с Михаилом по всяким-разным мероприятиям — ширма. По всей видимости, Игорь решил спровоцировать дуэль. Да так, чтобы сам враг прилюдно оскорбил светлейшего князя Разумовского и, надо полагать, задел честь самого императора.

Как он это сделает, ума не приложу. Вне сомнений, неизвестный мне могущественный враг крайне осторожен в словах. При личной встрече, да еще и во дворце он будет постоянно начеку.

Господи боже, Разумовский, вернись живым, молю тебя!

А может, я ошибаюсь, и мой будущий супруг затеял что-то другое?

Глава 35

Шикарный автомобиль представительского класса медленно двигался в плотном потоке машин. Вольготно развалившись на заднем сиденье, одетый с иголочки князь Северный поглядывал в окно и неодобрительно морщился. Петр Петрович Коршунов терпеть не мог шумную, многолюдную столицу. Да и, в принципе, не любил куда-либо ездить.

Ни для кого не было секретом — хозяин Северного княжества сильнейший универсал Коршунов покидает свой гигантский особняк лишь в исключительных случаях. И редко кого приглашает в гости.

Баснословно богатый мужчина, окружив себя гаремом из красавиц-наложниц, наслаждался жизнью в пафосном родовом гнезде, при этом держал в ежовых рукавицах и супругу, и малолетнего сына. А бизнес-процессы хладнокровный универсал отлично контролировал и удаленно. Словно ядовитый паук, плел паутины интриг, добиваясь цели невзирая ни на что.

Глава влиятельнейшего княжеского рода Коршуновых ничего не делал просто так — только с выгодой лично для себя и своего рода. Не брезговал он играть и по-грязному. Каждое появление Петра на светских мероприятиях вызывало волнение средь дворянства: его вполне обоснованно опасались, а многие всерьез боялись.

Сегодня — тот редкий случай, когда князь Северный прилетел в Москву. Приглашение самого императора на званый обед в память ушедшей к предкам супруги игнорировать нельзя. Расценят как неуважение.

Вспомнив о причине визита в столицу, Коршунов скрипнул зубами. Покойную императрицу даже после смерти он люто ненавидел.

Красавец князь нравился женщинам и с легкостью находил к ним подход. Но вот с Елизаветой Павловной, как ни старался, общение не задалось. Фактически руководя страной вместо венценосного супруга, она испытывала к Северному необъяснимую неприязнь, хоть и старательно не показывала вида.

Перед самой смертью Елизаветы Павловны князь направил императору прошение о передаче роду Коршуновых давным-давно заброшенной полуразрушенной деревеньки близ одного из притоков Амура. Империи та ни зачем не сдалась, а вот князю Коршунову — требовалась позарез.

На территории Северного княжества велась добыча алмазов, гранатов, аметистов, шпатов и ставролитов, но все было не то. Петр Петрович страстно желал иметь собственное месторождение турина и для осуществления мечты денег не жалел.

По его приказу в княжестве исследовали буквально каждый клочок земли. И в один прекрасный день наконец сообщили долгожданную новость — в тайге, под покосившимися, сгнившими домами обнаружены залежи уникального минерала. Да вот только имелась загвоздка. Оказывается, эта земля не принадлежит роду Коршуновых, а находится в собственности империи.

Направляя прошение, Петр не сомневался — деревню передадут. Обычная, устоявшаяся практика. Ан нет, отказ. Выясняя причину, Коршунов получил от приближенных к императорской семье предельно прозрачный намек — Александр Борисович прислушивается к мнению супруги, а та против.

Естественно, Северный пытался выяснить причину, почему находится в такой немилости у государыни, но без толку. Похоже, зловредная старуха его чисто по-женски невзлюбила. Стерва!

Петр добела сжал кулаки.

Конечно, после ее смерти князь вновь подал прошение, но пока ответа не получил. И сегодня на званом обеде Коршунов планировал пообщаться на данную тему с императором, подтолкнуть того к нужному решению.

Мысли мужчины внезапно свернули на князя Разумовского. Петр тотчас скривился, словно лимон откусил. Вот этот везунчик был прямо-таки обласкан обоими правителями. Коршунову же приходилось из кожи вон лезть, чтобы оставаться в милости у императора.

Северный не питал ненависти к хозяину Южного княжества, скорее, его глодала… лютая зависть. Отлично владея собой, Петр Петрович демонстрировал исключительно дружелюбие и лояльность, но при любом удобном случае вредил и оттого испытывал удовольствие. Ну а когда появилась перспектива физически устранить Южного, он не колебался ни мгновения. Скорое получение долгожданного месторождения турина, смерть Разумовского… Душа мужчины млела от предвкушения.

Увы. Снова неудача.

А сегодня князьям впервые за долгое время предстояло встретиться лично, и Петр Петрович тревожился. В то, что Южный не знает о заказчике теракта, Северный не верил. Да вот только вполне ожидаемой войны ему до сих пор не объявили! Даже больше — Разумовский вел себя так, словно ничего не произошло.

В тот самый миг, когда элитные воины не вышли на связь, Петр понял — что-то пошло не по плану. Но все же надеялся.

Выслушав доклад о землетрясении в Степном, взрывах в шахте и визите Южного на рудник, Коршунов лично смотрел репортажи журналистов и ждал новостей о скоропостижной кончине недруга. Полезший спасать людей Игорь, вне сомнений, надышался охровой пыли и должен вот-вот умереть.

Но нет, на следующий же день после теракта живой и здоровый Южный, как ни в чем не бывало, вершил княжеский суд. Причем над его, Петра, личным магом разума! А уж появление на процессе воскресшей боярыни Изотовой и вовсе поразило.

Ситуация выходила из-под контроля. И Северному оставалось просто ждать ответных действий Разумовского. Однако тот изумлял… бездействием.

Вполне предсказуемо взяв под официальное покровительство род Изотовых, Игорь не стал предъявлять права на перспективную невесту-боярыню. Напротив, сразу же уехал в столицу. А Софья, судя по донесениям соглядатаев, принялась рассматривать кандидатуры потенциальных женихов.

Прошла любовь, завяли помидоры? По всему выходило именно так.

Впрочем, как доносили лазутчики, Южный взял под контроль бизнес рода Изотовых, так что в заключении брака с боярыней необходимость отпала. Софья Изотова невеста, конечно, перспективная, но, видимо, у Игоря теперь иные планы.

Только вот какие?! Естественно, Северного не интересовали амурные дела Разумовского. Он напряженно ждал мести и не выпускал недруга из поля зрения ни на миг.

Желая изощренно отомстить, Игорь, по логике Коршунова, должен был искать аудиенции императора. Но и здесь Разумовский продолжал удивлять. За те три недели, что находился в Москве, он не появился во дворце ни разу!

Игорь Владимирович просто-напросто вводил в светское общество признанного бастарда. И, по слухам, занимался поисками невест и для сына, и для себя любимого. В последнее Северный не особо верил. Скорее всего, Южный прощупывал возможных союзников.

Но вот готовится ли он к войне? Никаких действий по укреплению своего войска или его переброске к границам Южный не предпринимал, наоборот, фактически вел привычную жизнь. Однако в то, что светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский спустит дело на тормозах и не отомстит, поверить было крайне сложно.

Коршунов не мог сейчас просчитать действий оппонента, оттого испытывал раздражение и постепенно терял привычное хладнокровие. Даже итог сегодняшней встречи спрогнозировать не получалось. Контролировать развитие событий с Разумовским выходило крайне плохо.

Князь Петр Петрович Коршунов неодобрительно поморщился. Проигрывать он не любил.

* * *

В поистине громадном, именуемым Большим зале резиденции императора играла тихая музыка, меж накрытых столов тенями мелькали вышколенные официанты. Совсем скоро появится самодержец всероссийский Александр Борисович, и начнется званый обед.

Ожидая государя, преисполненные собственной значимости разряженные по последней моде мужчины и женщины то и дело кидали взгляды на стоящий обособленно стол, накрытый на одну персону: он предназначался императору.

Важно дефилируя по натертому до блеска мраморному полу, дворяне — сегодня без малого здесь присутствовало девятьсот человек — выискивали знакомые лица, собирались в небольшие группки, привычно общались. Красавицы улыбались, позируя фотографам, а главы родов весьма охотно отвечали на вопросы журналистов.

Меж тем государь вовсе не торопился к гостям. В одной из маленьких, наглухо закрытых защитой комнат дворца он общался со светлейшим князем Южным. Мужчины и прежде разговаривали по закрытому каналу связи, но сегодня возникла необходимость в личной встрече: император планировал отречься от власти.

— Игорь, максимум послезавтра вечером, — безапелляционно произнес самодержец. — Я устал.

Сильно сдавший после смерти супруги мужчина откинулся на спинку массивного кресла, тяжко вздохнул.

— Как скажете, ваше императорское величество, — довольно спокойно промолвил Разумовский. — Не смею противиться.

Замолчав, князь едва заметно нахмурился. Император сегодня огорошил. Игорь надеялся, что тот продержится хотя бы полгода, но измотанный, стремительно постаревший мужчина жаждал покоя. Впрочем, Разумовский догадывался об истинной причине нежелания оставаться у власти: без мудрых советов супруги Александр Борисович просто не привык управлять огромным государством и боялся совершить фатальную ошибку.

Но что можно успеть сделать за два дня?

Безусловно, из-за решения государя многие планы хозяина Южного княжества менялись. Но уж точно не сегодняшний. В случае положительного исхода авторитет Разумовского у дворянства сильно укрепится. О простых людях и говорить нечего: будут возносить до небес.

Однако имелась проблема — Игорь обязан действовать максимально аккуратно. Теперь на кон поставлены не только его собственное здоровье и, возможно, жизнь, но и дальнейшая судьба Российской империи.

Отложить задуманное даже на время, оставив таким образом могущественного врага за спиной, Игорь позволить себе не имел права. После вступления на престол и так придется несладко. Эти три недели в Москве Разумовский тесно общался с главами родов и был абсолютно уверен — непременно найдутся те, кому не по вкусу новый император. Дополнительные и, вне сомнений, серьезные проблемы с влиятельным, сильным княжеским родом Коршуновых совсем ни к чему.

Помолчав, Александр Борисович остро глянул на своего преемника и поинтересовался:

— Знаешь ведь, что Коршунов буквально жаждет ту деревню получить? — видя безмятежное спокойствие на лице Разумовского, понимающе усмехнулся. Затем со значением предложил: — Может, пока не следует сообщать?

— Сегодня день памяти Елизаветы Павловны. Бокал вина из ваших рук смягчит отказ, а тост в честь ушедшей к предкам матушки императрицы предельно ясно укажет на причину, — хладнокровно ответил Игорь.

— Бокал вина, говоришь? — задумчиво протянул Александр Борисович, сплел меж собой сильно задрожавшие пальцы. Затем выдержал длительную паузу, а после тихо сказал: — Тебе дальше править империей. Уверен, ты знаешь, что делаешь, — примолкнув на миг, глубоко вздохнул. — Мне не нравится твоя затея, но помогу. Устал я от интриг, Игорь, — признался внезапно. — Ступай. Тебе дадут знак, когда подойти.

— Благодарю за аудиенцию, государь.

Встав, князь уважительно поклонился и направился к выходу. Положив ладонь на ручку двери, дождался, пока та засветится нежно-зеленым, извещая о снятии защиты, затем вышел из комнаты.

Прикрыв за собой дверь, Игорь нашел взглядом личного слугу императора. Стоя чуть поодаль, у стены, рыжеволосый, гладко причесанный мужчина смотрел вопросительно. Не промолвив ни слова, Разумовский коротко кивнул. Слуга государя поклонился, давая понять — о договоренности помнит, все будет исполнено.

Соглашаясь выполнить просьбу князя, находящегося в особой милости у господина, верный слуга не шел против клятвы, данной императору. Даже больше — многоопытный мужчина подозревал, кто вскорости заменит Александра Борисовича на троне. А значит, задуманное светлейшим князем Разумовским пойдет во благо. И ему самому, и империи.

Тем временем Игорь резко развернулся и уверенно пошел по известному лишь избранным узкому коридору, ведущему в Большой зал резиденции. Начинался финальный этап устранения врага.

Государь сам, без уговоров, согласился помочь. Хотя, конечно же, он не знал, а Игорь, разумеется, не стал рассказывать, что сегодняшний званый обед — составная часть княжеского плана. Пара слов, словно невзначай брошенных нужному человеку в нужное время, и результат получен: самодержец собрал многочисленных знатных гостей на день памяти почившей матушки императрицы.

Ловушка для Северного расставлена, осталось лишь захлопнуть.

Незаметно смешавшись с гостями, Игорь без особого труда отыскал Михаила и его спутницу. Стоя в обусловленном месте средь щебечущих девушек на выданье, княжич блистал красноречием, купаясь во внимании красавиц, благо, за три недели практически со всеми успел перезнакомиться.

Спутница сына — почтенного возраста элегантно одетая женщина в изящной шляпке с легкой сеточкой вуали, закрывающей пол-лица, — предпочитала молчать. На незнакомку дворянки поглядывали, но, не замечая у той особого интереса, не донимали расспросами.

В плане Южного ей сегодня отводилась своя, особая роль. Впрочем, настоятельница женского монастыря Ангелина Васильевна Соловьева об этом даже не подозревала. Искренне уважая покойную императрицу, она была безгранично, буквально до слез счастлива, получив приглашение Игоря Владимировича съездить в Москву, составить им с сыном компанию на званом обеде. И, конечно же, просьбу хозяина Южного княжества согласилась выполнить без лишних вопросов. Ровно так же, как не задавал их и княжич, беспрекословно подчиняясь воле родителя.

Заметив направляющего к ним Разумовского, Ангелина Васильевна скромно улыбнулась. Миша же лишь бросил мимолетный, но острый взгляд на отца.

Артистически ловко изобразив, будто он тут давно, Игорь Владимирович завел разговор с влиятельным мужчиной из московской аристократии. Здороваясь со знакомыми, вместе с ним подошел к Михаилу и спокойно произнес:

— Моего сына вы уже знаете, Савелий Аркадьевич. — Княжич и московский аристократ обменялись приветствиями. — Разрешите представить нашу спутницу. Настоятельница женского монастыря Ангелина Васильевна Соловьева, верная последовательница идей матушки императрицы Елизаветы Павловны. Ее помощь в работе с женщинами, оказавшимися в трудной жизненной ситуации, бесценна.

— Мое почтение, Ангелина Васильевна, — уважительно проговорил мужчина, прикладываясь к маленькой ручке в узорчатой белоснежной перчатке. Как и многие дворяне, Савелий Аркадьевич знал — Разумовский поддерживал начинания императрицы. И не удивился тому, что в Южном княжестве даже в монастырях продолжают следовать ее указаниям.

— Взаимно, — тихо откликнулась настоятельница.

Неожиданно в зале появились пять церемониймейстеров с элегантными тоненькими тросточками и начали постукивать ими о паркет. С каждый мгновеньем этот ритмичный звук становился все громче.

Приглашенные затихли, заняли свои места. Подошло время выхода императора.

Через пару мгновений по залу разлетелось торжественное:

— Император, самодержец всероссийский Александр!

Памятный обед начался.

Выслушав проникновенную речь о супруге Александра Борисовича, гости принялись за великолепно приготовленную еду. Звучала тихая музыка, безмолвными тенями мелькали официанты, раздавался едва слышный звон столовых приборов, кое-где за столиками вспыхивал смех. Все как всегда.

Сидя вместе с сыном, настоятельницей и парочкой высокородных дворян за отведенным столиком, Игорь невозмутимо поддерживал беседу. Внешне привычно спокойный, он не искал глазами своего врага. Князя давно проинформировали — в обеденном зале Коршунова нет.

Однако Разумовский по этому поводу не тревожился, поскольку был прекрасно осведомлен обо всех передвижениях Северного. Впрочем, знал и то, что соглядатаи недруга также не дремлют.

Обычно на редкость пунктуальный Коршунов, прилетев за пару часов до обеда, слегка не рассчитал время в пути: его автомобиль по дороге в резиденцию попал в банальную многокилометровую пробку.

«Подарок небес, не иначе, — Игорь мысленно потер ладони. — Будет раздражен».

Вскорости большая часть гостей плавно перетекла в бальный зал.

Заметив, как поднялся, а после ушел к танцующим император, Игорь неторопливо встал. Михаил, вежливо протянув руку Ангелине Васильевне, неспешно последовал вместе с ней за отцом.

Остановившись неподалеку от беседующего с очередным гостем императора, Разумовский с сыном тотчас попали в лапки красавиц-дворянок. Мужчины завели неспешный разговор, при этом не забывая уделять внимание своей спутнице. По-прежнему не поднимая вуали, та явно нервничала.

Подбадривающе ей улыбнувшись, Игорь краем глаза зацепил рыжеволосого слугу государя. Едва заметно кивнув, тот растворился средь танцующих пар. Таким вот нехитрым способом Игорю сообщили о прибытии во дворец Коршунова.

— Я отойду, — галантно поклонившись красавицам, Разумовский мельком глянул на сына и направился к Александру Борисовичу.

Первым делом Петр, несомненно, подойдет к государю — приносить извинения за невольное опоздание. Лучшего момента и не придумать.

Едва светлейший князь Южный подошел к императору и склонился в приветственном поклоне, тот небрежным жестом дал знать стоящим рядом, что желает пообщаться без свидетелей. Дворяне моментально отошли, но не настолько, чтобы не слышать диалога.

— Разрешите выразить мое почтение, ваше императорское величество. Я искренне польщен получить приглашение на такое знаменательное мероприятие, — с уважением произнес Разумовский.

— Рад, очень рад вас видеть, Игорь Владимирович, — добродушно ответил император. Шоу двух отличных актеров началось.

Неспешно говоря на нейтральные темы, мужчины прекрасно понимали — каждое их слово жадно ловят десятки ушей.

Наконец Игорь заметил уверенно лавирующего меж танцующих пар Коршунова, направляющегося в их сторону.

Склонившись в глубоком поклоне перед государем, князь Северный выпрямился, затем с достоинством заговорил:

— Светлого дня, ваше императорское величество, — сохраняя привычную доброжелательность, кивнул невозмутимому Южному, а после с досадой добавил: — Искренне сожалею об опоздании. Пробки, — мужчина едва заметно поджал губы.

— Вам следует чаще бывать в столице, Петр Петрович, — холодно промолвил Александр Борисович. Дворяне моментально навострили уши. Князю Северному только что предельно ясно показали — он рассердил императора. Выдержав многозначительную паузу, государь небрежно сообщил: — Я рассмотрел ваше повторное прошение. Земли уже переданы во владение светлейшему князю Разумовскому.

Заметив, как у Северного нервно дернулась губа, Игорь обаятельно тому улыбнулся.

— Очень жаль, — металлическим голосом ответил Коршунов, прекрасно понимая, что Южный его переиграл. — Видимо, мое прошение вам передали слишком поздно.

— Не расстраивайтесь, князь, — нарочито миролюбиво промолвил самодержец. — День сегодня действительно знаменательный. Предлагаю поднять бокалы в честь светлой памяти императрицы Елизаветы Павловны.

Государь сделал едва заметный жест. Буквально через мгновение словно из ниоткуда возник рыжеволосый слуга императора с серебряным подносом, на котором стояли три бокала белого вина. Первым слуга предложил взять напиток государю, затем князю Южному, а уже после — Северному.

Для жадно наблюдающих и прислушивающихся к диалогу дворян это послужило демонстрацией того, кто из князей в милости самодержца, а кто, похоже, попал в опалу. Ведь относись государь к собеседникам одинаково, личный слуга просто подождал бы, пока император, а после и князья возьмут напиток. Дворцовый этикет весьма красноречив.

Видя заминку Северного, Александр Борисович нахмурился.

— Петр Петрович, вы желаете, чтобы я лично вам подал вино?

— Прошу прощения, государь. Задумался, — Коршунов быстро взял с подноса злосчастный напиток. — Светлая память матушке Елизавете Павловне, — подняв бокал, дождался, когда император пригубит напиток, а после залпом выпил до дна.

Сделав маленький глоток, Разумовский начал отсчет времени. Только он и личный слуга Александра знали, что именно находилось в вине Северного. Не яд, вовсе нет. И даже не сыворотка правды — ею универсала не возьмешь. Петр Петрович Коршунов выпил стимулятор агрессии.

Остался последний штрих.

Поворот головы, быстрый, едва заметный кивок внимательно наблюдающему сыну. Через миг к императору и князьям приблизились Михаил и Ангелина Васильевна.

— Разрешите вам представить мою спутницу, — невозмутимо произнес Разумовский. — Большая поклонница покойной матушки императрицы, настоятельница женского монастыря Южного княжества потомственная дворянка Ангелина Васильевна Соловьева.

Низко поклонившись государю, женщина неспешно подняла вуаль. В глазах императора мелькнуло удивление, а после поселилась грусть. Тем временем, мило улыбаясь, настоятельница пристально посмотрела на застывшего соляным столбом Северного.

Эти взгляд и улыбка стали последней каплей. Прежде всегда отлично контролирующий себя Коршунов сорвался.

— Сволочь! — прошипел князь Северный, словно змея. — Даже старуху, похожую на коронованную шлюху, приволок!

Поймав спокойный взор ярко-васильковых глаз Игоря, Петр внезапно побелел, на лбу выступили бисеринки пота.

Резкий взмах руки разгневанного императора прекратил музыку. По залу прокатился тревожный шепот, а после громко прозвучал наполненный металлом голос князя Разумовского:

— Ваши слова не что иное как намеренное оскорбление лично меня, а также попрание светлой памяти императрицы Елизаветы Павловны. Я вызываю вас на поединок, князь Коршунов.

— Я принимаю вызов, — сухо отозвался Северный и коротко поклонился Разумовскому. — Время и место? — поинтересовался хрипло, из последних сил сдерживая ярость.

Внезапно по залу разлетелся леденящий душу голос императора:

— Разнести вам Москву я не позволю. Поединок пройдет на мечах и состоится через сорок минут на дворцовой площади, — глянув на князя Северного, сухо обронил: — Все необходимое вам предоставят. А сейчас подите прочь.

Не промолвив ни слова, Коршунов низко поклонился не на шутку разгневанному самодержцу. Резко развернувшись, он расправил широкие плечи и уверенно пошел через расступающуюся перед ним толпу.

Проводив подтянутую фигуру Коршунова внимательным взглядом, император пристально посмотрел на поразительно хладнокровного Южного.

— Князь, вы не имеете права проиграть, — в звенящей тишине напутствовал самодержец.

— Знаю, мой государь, — Игорь уважительно склонил голову.

Выдержав долгую паузу, Александр Борисович повернулся к замершим в напряженном ожидании подданным.

— Праздник окончен, — его голос звучал твердо. — Желающим дозволяется присутствовать на поединке, — услышав одобрительные перешептывания, вновь посмотрел на Игоря. — Пойдемте со мной, князь. Вам пора готовиться.

Через миг государь в сопровождении невозмутимого Разумовского удалился из гудящего, словно улей, зала.

Стоило за ними закрыться дверям, журналисты принялись срочно выходить в прямой эфир, а дворяне — наперебой обсуждать сногсшибательное происшествие и спутницу князя.

Ангелина Васильевна действительно походила на покойную императрицу. Но о том, что настоятельница монастыря является родственницей Елизаветы Павловны, никто и не думал, ибо предков императрицы дворяне знали до седьмого колена.

Взяв под ручку ошарашенную внезапным конфликтом женщину, предельно собранный Михаил незаметно, но быстро повел ту на выход. Ей пора уезжать.

А вот сам княжич, безусловно, планировал остаться понаблюдать за поединком. Теперь стало понятно, чего именно добивался отец. Однако, увы, тот не сообщил о настоящей причине конфликта. Впрочем, бывший бастард и не собирался спрашивать. Он не сомневался: князь делает все исключительно на благо рода Разумовских.

Глава 36

Я ошиблась: не только главный, но абсолютно все каналы одновременно транслировали сенсационную новость.

Слушая очередного репортера, вещающего о предстоящей с минуты на минуту дуэли между князьями Разумовским и Коршуновым, я даже позабыла о Кате.

Мужчина уверенно говорил о том, что примирение соперников невозможно — бой закончится смертью одного из дуэлянтов. А «дорогие телезрители» непременно увидят зрелищный, уникальнейший поединок в прямом эфире.

Могущественный недруг оказался князем Северным. Впрочем, это особого удивления не вызвало. Еще не веря в реальность происходящего, я пыталась принять сам факт. Игорь все-таки осуществил свой план. Причем так изящно подвел врага к дуэли, что впору его изобретательностью гордится: месть за содеянное Коршуновым свершится, но все будут уверены — причина конфликта иная.

Да вот только предвкушения от наказания сволочи, устроившей мне ад на Земле, я не испытывала. Мой мужчина шел на смертельный поединок с равным по силе. Он может прямо сейчас погибнуть. Умереть на моих глазах.

Боже, неужели это действительно произойдет?!

В душе воцарилась гулкая пустота. Чувства разом пропали. Мир потерял краски, исчезли звуки. Утратив счет времени, ничего не видя и не слыша, я слепо пялилась в экран телевизора.

Внезапно в голове шевельнулась мысль: пугаю Катю, надо брать себя в руки.

Повернувшись и не обнаружив рядом подругу, скользнула напряженным взглядом по гостиной. Катенька оказалась неподалеку: пряча за улыбкой беспокойство, дружелюбно беседовала с непонятно когда успевшими вернуться из школы близняшками.

Вскоре она сноровисто увела девочек в комнату Лизы, а я встала с дивана и прошла в свою спальню. Наверное, надо и мне хоть немного пообщаться с сестрами.

Не могу. Позже.

Взяв со стола пульт, включила настенный телевизор. По комнате тотчас разлетелся звонкий голос журналистки. Сообщив о том, что осталось десять минут до начала поединка, она деловито принялась рассказывать об истории одного из двух внутренних дворов Кремля, именуемого Дворцовой или Императорской площадью.

Не в силах сейчас смотреть на возможное место гибели моего мужчины, прошлась по комнате. Остановилась у полочки с миниатюрными фигурками сказочных животных. Задержала взгляд на трех белоснежных единорожках.

Их подарил Игорь.

Протянув руку, взяла папу-единорожка. Осторожно погладив пальчиком безупречно гладкий камень, крепко сжала ладонь, на миг прикрыла глаза, глубоко вздохнула. Затем скрипнула зубами от злости. На себя.

Игорь справится! Он обязательно победит!

Стремительно пройдя к кровати, забралась на середину. Скрестив ноги по-турецки, обняла себе большую подушку, не разжимая ладони с единорожком, а после, собравшись с духом, обратила взор на экран.

Тревога и страх потерять дорогого человека никуда не делись. Но присущее мне хладнокровие помогло не сбежать, не спрятаться, забившись в дальний угол, а остаться у телевизора.

И смотреть.

По зимнему времени быстро стемнело. В теплом свете множества окон дворца кружились большие хлопья снега. Устилая белоснежным ковром брусчатку П-образной Императорской площади, снежинки оседали на головах и плечах празднично одетых дворян.

Не занимая центр, представители высшего света выстраивались вдоль стен зданий, кучковались под арками воздушного перехода. Кутаясь в шубки, женщины боязливо жались к своим спутникам, однако не стремились покинуть место дуэли. Мужчины же, довольно скупо жестикулируя, общались меж собой. Слов было не разобрать, но и жестов хватало для понимания — дворянам крайне интересно.

Картинка постоянно менялась. То и дело камера показывала лица зрителей. Я отчетливо видела восторг, предвкушение, а кое у кого и злорадство.

Происходящее начинало казаться визуальным обманом, диким сном. Смертельный поединок на мечах в современном мире — разве не сюр?!

Краем глаза неожиданно зацепила зашедшую в комнату Катю. Через миг кровать слегка прогнулась.

— Девочки с Надеждой. К телевизору не подойдут, в сеть не залезут. Не тревожься, — раздался тихий голос.

Не глядя на девушку, кивнула.

— Ой, там среди зрителей Михаил! — шепотом сообщила глазастая Катерина.

Не отвечая, я грустно усмехнулась. Сын сегодня рядом с отцом. Иначе и быть не могло.

Внезапно сердце замерло, а после тревожно забилось. С разных сторон к центру площади неторопливо шли двое высоких широкоплечих темноволосых мужчин в светлых одеждах. Их не сковывающие движения одеяния напомнили мне облачения японских самураев из родного мира. Придерживая закрепленные на поясе длинные узкие ножны, соперники неумолимо сближались.

Моментально узнав в одном из мужчин Игоря, застыла недвижимо, словно натянутая струна, неотрывно следя за происходящим. В душе все сильнее нарастала тревога.

Будто из параллельной реальности до моего сознания долетел голос репортера. Тот с восхищением рассказывал о катане — мече, являющимся символом чести воина. Конечно же, именно его выбрали для поединка главы двух древних родов.

«Российские князья — воины-самураи без страха перед смертью. Дуэли в защиту чести — на катанах. «Логичный» чертов мир!» — мрачно подумала я.

Неожиданно осознала, что репортер замолчал.

Остановившись друг напротив друга, соперники уважительно поклонились. В то же мгновение центр Императорской площади вспыхнул призрачно-голубоватым светом. Защитный купол померцал, уплотнился, затем стал практически прозрачным. Лишь высоко над головами поединщиков изредка мелькали голубые всполохи, подтверждая, что купол работает.

— Для спокойствия. От универсалов он не защитит, — громким шепотом уверено сообщила Катерина. — Мне Никита рассказывал.

Не успев ответить, с ужасом заметила мелькнувшие в безмолвной тишине клинки. Смертельный танец двух воинов начался.

Это было жутко и одновременно прекрасно. Словно став единым целым со своими мечами, князья уверенно вели поединок: блокировали удары, делали практически незаметные глазу выпады, искали слабые места противника, отступали и снова нападали. Слышался скрип снега под подошвами их обуви, звон клинков, шорох ткани. Казалось, идет просто тренировочный бой двух равных по силе соперников.

Но нет. Поединок был смертельный.

Белые одежды обоих князей постепенно покрылись ярко-алыми пятнами. Но воины словно их не замечали. Они продолжали бой как ни в чем не бывало.

Закусив с силой губу, не почувствовала боли, впервые проклиная этот мир с его порядками. Не в силах отвести взгляда, мысленно взвыла от собственного бессилия. А ведь один из двух воинов на этой площади и останется. Неужели и правда им может оказаться тот, кто безмерно мне дорог?

Я давно уже не понимала где Игорь, а где Коршунов: мужчины стали двигаться с какой-то запредельной скоростью. Сквозь неторопливо падающий снег лишь мелькали размытые силуэты в белых одеждах да изредка поблескивали мечи.

Внезапно смертельный танец закончился. Оба воина застыли.

Прижав ладонь к животу, один из оппонентов мучительно медленно завалился набок. Второй же деловито вложил катану в ножны и, достав короткий клинок из висящего на поясе чехла, склонился над соперником.

В диком ужасе прижав ладонь ко рту, я подалась вперед в надежде разглядеть, кто именно получил смертельное ранение. Будто услышав, камера впервые за весь бой показала крупный план.

Стремительно бледнея, темноволосый мужчина лежал в растекающейся под ним алой луже, тонкая струйка крови катилась из уголка его рта. Широко распахнув глаза, я смотрела на восковое лицо Коршунова.

Над площадью пролетел удивленный гул. Похоже, происходило что-то необычное.

Тем временем, не отводя глаз от склонившегося над ним Игоря, князь Северный хрипло прошептал:

— Как свинью решил добить?

— Как настоящий воин ты умереть не достоин, — презрительно отозвался Разумовский.

Глаза Коршунова изумленно округлились. Казалось, он понял, почему умрет именно так. Его ошарашенный шепот отчетливо прозвучал из динамиков телевизора:

— Это из-за нее? Из-за…

Князь Северный не успел договорить. Резко взмахнув клинком, Игорь без малейшей жалости полоснул врага по горлу. Глаза того безжизненно закатились.

Вытерев кровь с клинка об одежду поверженного соперника, хозяин Южного княжества деловито вернул оружие в чехол на поясе. Шагнув в сторону, обвел суровым взглядом поразительно тихих зрителей. Затем, посмотрев прямо в камеру, твердо произнес:

— Честь рода, честь женщины, даже ушедшей к предкам, неприкосновенны, — выдержав паузу, безапелляционно добавил: — Истинный воин никогда не причинит вреда, не оскорбит ни словом, ни делом того, кто слабее. Нарушивший непреложный закон заслуживает лишь позорной смерти. Так было, есть и будет!

Через пару мгновений над Императорской площадью загремели овации и взметнулся к небу оглушительный рев сотен голосов. Слова князя нашли отклик в сердцах глав родов. Отбросив свойственную им сдержанность, воины единогласно приветствовали победителя.

«Все закончилось. Все закончилось», — набатом застучало в моей голове.

Не знаю, когда Катя выключила телевизор. Таращась в черный экран, я ощущала, как по щекам катятся слезы.

Игорь ведь сейчас так жестоко наказал Коршунова не за себя. За меня. Рискуя собственной жизнью, Разумовский в очередной раз продемонстрировал, что будет с тем, кто причинит мне вред.

Тот, родной мир был не слишком ласков к женщинам. Частенько мужчины запросто могли поднять руку на того, кто заведомо слабее, без малейших угрызений совести оставить ту, кому шептали слова любви, одну в беде. Такое случалось сплошь и рядом. Но и этот мир я не идеализировала: уже успела увидеть и испытать многое, с избытком хлебнула горюшка.

Игорь же ничего не старался доказать, не говорил красивых фраз да и на эмоции был крайне скуп. Он неизменно принимал решения сам, поступал так, как считал правильным. Этот невероятный мужчина день за днем просто показывал — с ним все может быть иначе.

Медленно разжав судорожно сжатый кулак, положила перед собой на подушку единорожка. Внезапно плотина сдерживаемых эмоций рухнула. Прижав ладони к лицу, я горько разрыдалась, покачиваясь из стороны в сторону. Душа выворачивалась наизнанку, но при этом становилось легче. Мой персональный ад действительно закончился.

— Сонь, ну что ты? — раздался встревоженный голос Кати. Подруга обняла, заглядывая в глаза, гладя по голове и плечам. — Даже не думала, что ты такая впечатлительная, — неодобрительно пробормотала прежде пугливая, робкая девушка. Казалось, будто Катенька внезапно повзрослела, и в данное мгновение старше по разуму не я, а она.

Смахнув тыльной стороной ладони слезы, я улыбнулась, чувствуя, как нервно подрагивают губы.

— Ты говорила о моем браслете, — тихо напомнила, не отводя взора. Увидев кивок, призналась: — Ты права во всем, кроме одного. К Михаилу он не имеет никакого отношения, — заметив на лице девушки озадаченное выражение, усмехнулась. — Браслет в знак любви и серьезных намерений подарил старший Разумовский. В ближайшие дни Игорь сделает мне официальное предложение.

Катя пораженно открыла рот, но тут же захлопнула, отчетливо клацнув зубами. А затем, не скрывая изумления, развела руки в стороны и шокировано пробормотала:

— Удивила так удивила. Ты его любишь? — спросила тихонько, с бесконечной заботой.

А вот на этот вопрос я ответить не могла. Даже самой себе.

— Не знаю, — прошептала на грани слышимости. Внезапно вспомнились слова Игоря, и я настойчиво всмотрелась в глаза подруги. — Cкажи, что для тебя означает уважение к супругу?

— Так тут все просто, — пожала плечами юная дворянка. — Уважать — значит слышать, воспринимать мужа. Не только зрением и слухом, но и эмоционально: сочувствовать, проявлять интерес, — помолчав, Катя, видимо, решила просветить меня подробнее: — Замужняя женщина считается ровней мужчинам других родов, но покорна она только воле главы своего рода и супругу. Родителей же просто почитает.

— Что? Покорна?! — я гневно свела брови, разом позабыв о пролитых секунду назад слезах. Перспектива беспрекословного подчинения вызвала бурю негодования, какое-то дичайшее отторжение.

— Понимаю, тебя воспитывали больше как мальчика, главу рода, — нашла оправдание моему гневу Катя. — Пойми, быть покорной не означает не иметь собственного мнения. Да, по всем важным вопросам принимает решение муж, но если женщина не согласна, она может об этом сказать. Хотя все равно будет так, как решит ее мужчина.

— М-да, — я с сомнением покачала головой и горько усмехнулась. — Плохая из меня выйдет жена для князя. С уважением-то разберусь, а вот покорности во мне ноль целых ноль десятых.

— Ты очень сильная, — голос Кати прозвучал искренне. — Игорь Владимирович тот и вовсе, — она тяжко вздохнула, обреченно махнула рукой. — Супругов же связывает не только секс и дети, — юная дворянка привычно густо покраснела, но справилась со стеснением и продолжила: — Любовь идет в паре с уважением. Но первое есть не всегда, а вот второе просто необходимо. И у мужа, и у жены. Они должны уважать друг друга. Ну, а остальное… — подруга вновь вздохнула. — Уверена, вы с князем сумеете договориться.

— Ох, мне бы твою уверенность, — я задумчиво закусила губу.

— Ой! — встрепенулась Катя. — Тебе же сообщение пришло! — быстро встав, помощница подошла к столу, взяла мой телефон и вернулась к кровати. Вновь устроившись рядышком, пояснила: — Давно пиликал. Ты плакала тогда.

Я сняла мобильный с блокировки. Действительно пришло сообщение. От светлейшего князя Разумовского.

Судорожно сглотнув, прочла текст. На глаза вновь навернулись слезы.

— Что там? — спросила Катя с тревогой. — Что стряслось?

Сунув телефон подруге, сжала в ладошке единорожка Игоря и сквозь вырвавшийся всхлип выдохнула:

— Читай.

— Все нормально. Приеду на выпускной. Соскучился. Люблю, — озадаченно прочла вслух Катя. Заметив имя отправителя, порозовела. Помолчав, склонилась ко мне и удивленно спросила: — И чего ревешь?

— Не знаю, — прошептала, глотая слезы. — Не знаю.

А потом неожиданно для себя самой разревелась белугой. Прижимая к груди папу-единорожка, я не сдерживала слез. Хоть и горько-соленые, но они несли облегчение.

— У-у-у, как все запущено, — глубокомысленно заявила девушка. — Иди сюда, — крепко обняла. — Все у вас будет хорошо, — уверенно сказала, прижав щеку к моей голове.

Хотелось бы и мне в это верить.

Глава 37

С минуты на минуту нам с Катей предстояло ехать на выпускной бал. Подруга выглядела бесподобно. Удивительно красивая в длинном приталенном вечернем платье цвета небесной лазури, она с кем-то тихонько разговаривала по телефону.

Не выказывая нетерпения, я стояла перед ростовым зеркалом в холле. Хмурясь, рассматривала зеркального двойника. Как и прежде, наряд сшила мама Кати. И он мне нравился. Однако крайне непривычно видеть себя в такой одежде.

Традиции этого мира своеобразны. То, что в моем мире в школах именуют последним звонком, здесь — выпускной бал, и проходит он максимально пафосно. Для выпускников и их родителей установлен жесткий дресс-код, предписывающий явиться в изящных вечерних нарядах.

Ну, это вполне естественно. Сюрприз скрывался в другом.

Простолюдины приходят исключительно в черных платьях и костюмах, юношам еще дозволялись белые рубашки. А вот у дворян все иначе. Их наряд обязательно должен быть в цветах рода. Да, классовая обособленность есть, и от нее никуда не деться. Впрочем, юные представители дворянства не возражали. Как и их родители, они с гордостью демонстрировали принадлежность к своему роду.

Однако в дресс-коде имелась оговорка: главам боярского или княжеского рода надлежало одеться в традиционный наряд.

Казалось бы, что такого? Ну придет отец на выпускной к чаду в одежде, подчеркивающий его высокий статус. Делов-то!

Да вот только из-за требований, которые нарушить никак нельзя, сегодня я буду чересчур выделяться. Еще бы! Единственная выпускница «Эвереста», являющаяся заодно и главой боярского рода.

И сейчас, предчувствуя повышенное внимание, я придирчиво себя разглядывала.

Зеркало бесстрастно отражало пошитое из баснословно дорогой насыщенно-серебристой ткани платье-кафтан длиной до пола. К шее плотно прилегает накладной широкой воротник со сложным темно-серым узором и россыпью жемчужин. Ровно по центру, от ворота и до края подола, пришита лента такого же цвета. По ней — многочисленные жемчужные пуговички. Длинные откидные рукава доходят практически до колен, но, на удивление, не мешают: сквозь прорези в них свободно двигаются руки, закрытые светло-серебристой тканью нижней рубашки. На ногах — в тон наряду ботиночки на низком каблучке. А на голове — самый настоящий жемчужный венец.

Что тут сказать? Величественная, поразительно красивая женщина. Не старшеклассница, но глава древнего, уважаемого рода.

Надо признаться, мне нравилось. Но все же очень непривычно.

— Пойдем? — спросила уже одетая к выходу Катя, подавая соболью шубку.

Кстати, Катенька тоже будет без сопровождения. Ее мама категорически отказалась ехать на выпускной. Подруга одобряла решение, а я не настаивала. Каждый делает выбор сам.

Хмуро глянув на чем-то довольную девушку, надела шубу и величественно выплыла из дома. Иначе в этом наряде ходить не получалось: особый крой и тяжелая ткань вынуждали держать спину исключительно прямо. Да уж, в такой одежде не попляшешь.

Провожаемая пристальными взглядами воинов княжеского рода, я устроилась на заднем сиденье белоснежного автомобиля Разумовского. Рядом привычно села Катя.

О том, что сегодня мы поедем в школу на машине Игоря и в сопровождении его элитных телохранителей, сообщил вчера по телефону Савелий. Князь за прошедшие сутки больше не писал и не звонил. Впрочем, за такое молчание я не сердилась. Мало ли какие у него дела? Да и против заботы не возражала. Начинала к ней привыкать.

О ранениях князя, конечно же, беспокоилась. Но кулон не сообщал об угрозе жизни, да и регенерация у универсалов великолепная. А раз он обещал приехать на выпускной, значит, обязательно сегодня встретимся. Вот и спрошу о самочувствии.

Сердечко вдруг тревожно защемило. Отчего-то, словно у впечатлительной юной девушки, даже вспотели ладони.

Стоп, так нервничать никуда не годится!

Глубоко вздохнув, призвала эмоции к порядку. Быстро глянув на Катю, заметила на ее лице таинственное выражение. Уже второй день подруга вела себя крайне нетипично, и сейчас внезапно до меня дошло: загадочность Кати вполне может быть как-то связана со мной.

— Что происходит? — строго спросила, не отводя взора от помощницы.

— Ты очень красивая сегодня, — широко заулыбалась та, увильнув от ответа, и добавила, невинно хлопая ресничками: — А знаешь, что по давним правилам главы родов сочетаются браком в традиционных нарядах?

— Нет, — я качнула головой. В душу моментально закрались весьма обоснованные подозрения. — Кать, — сурово поджала губы, — ты что-то скрываешь.

— Да, — с легкостью согласилась та, что давала мне вассальную клятву верности. А затем, улыбнувшись до безобразия счастливо, огорошила: — Но сказать не могу. Приятный сюрприз испорчу. Скоро сама узнаешь.

Насупившись, хмуро глянула на довольную подругу-заговорщицу. Неодобрительно покачала головой, но промолчала. Весьма вероятно, Игорь на выпускном сделает официальное предложение. И, скорее всего, Катя в курсе.

С одной стороны, действительно удобно. Шестьдесят выпускников придут с родителями, некоторые с обоими. А учитывая, что подавляющая часть учеников в «Эвересте» дворяне, новость о предстоящем бракосочетании «воскресшей» боярыни и хозяина Южного княжества разлетится молниеносно.

Но с другой стороны… Безусловно, замуж за Игоря выйду — дело решенное. Но мне хотелось бы больше времени.

Где-то глубоко в душе осознавала — меня держит страх. Я боялась, что у нас с ним ничего не получится. Да и память услужливо подбрасывала дровишек в костер тревог-сомнений. Ведь Игорь страстно, всей душой и сердцем любил другую женщину. Да, она ушла к предкам. Но настолько глубокое, искренне чувство не умирает.

Как бы я хотела, чтобы он так любил меня! Увы, этому не бывать.

Я могла с легкостью узнать, кто она. Стоило лишь заглянуть в воспоминания князя, они ведь по-прежнему хранятся в моей собственной памяти. Только не буду. Пусть сам о ней расскажет.

Даже не пытаясь разобраться, почему для меня это так важно, с грустью оглядела заснеженный двор школы. Мы приехали.

Грациозно выйдя из машины, кивком поблагодарила воина, подавшего руку. Привычно надев маску снежной королевы, вместе с Катей неторопливо пошла в центральный корпус школы.

И моментально оказалась под прицелом множества глаз. Юноши смотрели с восхищением, девушки с неприкрытой завистью. М-да. И так все сложно, а теперь еще и одеждой выделяюсь.

Радуясь, что больше нет причин любезничать с потенциальными кавалерами, следом за Катериной сняла шубку. Неспешно передала верхнюю одежду мужчине в форме обслуживающего праздник персонала и направились в богато украшенный зал.

Переступив порог и увидев десятки шикарно одетых людей, мысленно застонала. Бояр-то не особо и много, так что будет на празднике в традиционной одежде максимум человек шесть. Ну а в женском варианте и вовсе я одна. Да уж, звезда.

Внезапно пришло воспоминание. Ведь именно в этом помещении на прошлогоднем зимнем балу я танцевала с Михаилом. Как же много с того дня и в моей жизни, и во мне самой изменилось!

Не задерживаясь у входа, мы с Катей неторопливо направились поближе к небольшой сцене. Перед танцами директриса обязательно произнесет речь.

Не идя, но плывя меж многочисленных одноклассников и их родителей, холодно кивала в ответ на приветствия. То и дело слышались одобрительные перешептывания.

Боже, как же хочется удрать! Прямо сейчас развернуться и уйти.

Неожиданно поняла: а ведь если бы Игорь не пообещал приехать на выпускной, то, скорее всего, меня бы тут и не было.

М-да, люблю создавать себе дополнительные проблемы. Прямо хлебом не корми. Что мешало если не позвонить, так написать ему о нежелании идти на бал? Ведь ничего же. Теперь приходится терпеть.

Заприметив впереди статную фигуру Сергея Вяземского, тотчас скорректировала курс: пошла немного левее. Парень общался с, похоже, отцом и меня пока не видел. Но я не на миг не сомневалась — как только попаду в поле зрения кого-либо из Вяземских, диалога точно не избежать.

Среди одежды всех цветов радуги изредка встречались черные платья и костюмы. Надо отметить, в этом буйстве красок простолюдины выглядели шикарно. Но, подозреваю, не родовитым одноклассникам, как и мне, не больно-то приятно выделяться. Хотя им все же проще. На этом празднике боярыня-глава рода в единственном экземпляре.

Теперь стало понятно, отчего Сергей Вяземский интересовался, приду ли на выпускной.

Не дождетесь! Я гордо подняла подбородок.

— Светлого дня, девушки, — внезапно раздался совсем рядом до боли знакомый мужской голос.

Остановившись, повернула голову. Буквально в двух шагах стоял Михаил Игоревич Разумовский собственной персоной.

— Светлого дня, княжич, — опередив меня, любезно поздоровалась Катя, а потом заявила: — Я отойду на минуточку. Не теряй, — и устремилась к группке девушек из нашего класса.

Проводив удивленным взглядом сбежавшую Катеньку, невозмутимо посмотрела на Михаила.

Белоснежный костюм-тройка с золотистой тесьмой по бокам брюк сидел на его спортивной фигуре как влитой. Все те же чуть растрепанные темные волосы, такие знакомые ярко-васильковые глаза, чувственные губы — юноша не изменился. Только в моей душе ничего не шевельнулось. Абсолютно.

Словно молния, промелькнуло озарение: а ведь в самом начале наших отношений я купилась именно на схожую внешность. Влюбленный юноша-бастард напоминал мне хозяина Южного княжества.

Меж тем Михаил не отводил от меня глаз, рассматривая с каким-то необъяснимым интересом. Э нет, братец, в эти игры я больше не играю.

Не собираясь заморачиваться тем, что на него нашло, невозмутимо промолвила:

— Светлого дня, княжич. Отлично выглядите.

— Хотел сказать то же самое, — он широко улыбнулся. — Впрочем, нет, сегодня вы особенно красивы, — сообщил низким, с характерной хрипотцой голосом. — Софья, — Миша на миг замялся, а после, резко перейдя на «ты», тихо произнес: — Прости за все. Если можешь.

— Забудь, — ответила твердо. — И давай больше эту тему поднимать не будем.

На лице княжича отразилась искреннее облегчение. Не веря своим глазам, я с трудом удержала маску хладнокровия. Что, черт возьми, происходит? Он и правда не собирается выносить мне мозг?

Шагнув ближе, Михаил аккуратно взял мою правую руку. Провел большим пальцем по подаренному Игорем браслету и только для меня одной шепнул:

— Отец сообщил, что вы поженитесь, — удивив осведомленностью, пару мгновений помолчал. А после уверенно сказал: — Я никогда не пойду против его воли, — нахмурившись, Миша тяжко вздохнул. — Боялся, что ты меня ненавидишь, планируешь мстить. Между мной и отцом пойдет разлад, а ведь у нас с ним последнее время все хорошо, — заглянув в глаза, проникновенно предложил: — Давай будем друзьями?

Чудны дела твои, господи!

Впрочем, Михаил как был махровым эгоистом, так и остался. Княжич в первую очередь думал о себе любимом. После брака с отцом я начну мстить, а у них все хорошо — изумительный аргумент для крепкой дружбы!

Выдержав долгую паузу, невозмутимо ответила:

— Дружба — наилучшее решение. А раз ты все знаешь и недопонимания больше нет, — усмехнулась, — спасай будущую мачеху от кавалеров, — бегло глянула в ту сторону, откуда чувствовала злобное внимание. Кто бы сомневался! Естественно, для боярыни Стрелецкой наше общение с княжичем не осталось незамеченным. Именно она сейчас смотрела на нас с ненавистью. Все повторялось. — Заодно и от Стрелецкой. Иначе твоя воздыхательница испепелит меня глазами.

Беззвучно рассмеявшись, Михаил нашел взглядом Марию. Церемонно поклонился, затем кивнул, видимо, напоминая той о каких-то договоренностях. После, обаятельно улыбнувшись оттаявшей девушке, галантно предложил мне взять его под руку.

Подождав, когда приму предложение, тихонько признался:

— Я, собственно, поэтому и здесь: отец просил за тобой приглядеть. Он скоро приедет.

Сохраняя бесстрастное выражение на лице, я, ведомая княжичем, направилась поближе к сцене. И, краем глаза отмечая, как тот убийственно смотрит на парней, желающих подойти, испытывала удовлетворение. Меня доставать не будут. Это очень, очень хорошо.

И все же Разумовский — прирожденный интриган. Уже не сомневаюсь, что официальное предложение он сделает именно на выпускном.

Игорь ведь не просто так заблаговременно проинформировал сына о планах в моем отношении. Очевидно, предвидел проблемы и подтолкнул Мишу к верному выбору. Скорее всего, князь решил мне помочь побыстрее сгладить острые углы с будущим родственником.

Хозяин Южного княжества, словно гроссмейстер, просчитывает варианты развития событий на множество ходов вперед. И ловко поворачивает любую ситуацию в свою пользу. Я так точно не умею.

Придя к такому выводу, с досадой поморщилась. Сложно принять, что мужчина гораздо умнее меня.

Размышляя о будущем супруге, нашла взглядом стоящую чуть поодаль Катю. Быстро глянув в мою сторону, та невинно похлопала ресничками и вернулась к оживленному диалогу с девушками.

Уже ничуть не сомневаясь, что подруга и вассал «завербована» старшим Разумовским, я едва заметно покачала головой.

Тем временем на сцене появилась директриса с заместителем по воспитательной работе Тепликовой. Учащиеся встретили их бурными аплодисментами. Пришло время торжественных речей.

Делая вид, что слушаю, я думала исключительно о своем. Да и к чему мне информация об экзаменах, которые начнутся для выпускников через месяц, и всяких «плюшках» для отличников? Точно не нужна.

Мысли крутились вокруг предстоящей встречи с Игорем. Стыдно признаться, но я волновалась. Прямо до дрожи в коленях. Корила себя всяко-разно, но ничего не помогало. Не знаю, что со мной происходило, но теперь я лишь выглядела хладнокровной. В душе и разуме царил хаос.

— Не отвлекайся, — неожиданно услышала шепот Миши.

Встрепенувшись, глянула на таинственное лицо княжича, потом внезапно обнаружила стоящую от меня с другого бока загадочную Катю. Не успев спросить, что, собственно, с ними обоими случилось, услышала наполненный важностью голос директрисы:

— А сейчас с гордостью хочу сообщить: на наш праздник прибыл сам светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский! Прошу вас!

Ее слова утонули в одобрительном реве. Приветствуя хозяина Южного княжества, школьный зал буквально разрывался от оваций.

Сердце пропустило удар, и я забыла о дыхании, неотрывно смотря на сцену.

Мазнув по мне лишь на миг потемневшим взором, абсолютно невозмутимый Разумовский неспешно встал между двух элегантно одетых женщин. Естественно, Игорь облачился в традиционный наряд. И князь сегодня здесь был, как и я, в единственном экземпляре.

Белоснежный, расшитый причудливым золотым узором кафтан доходил Игорю до колен. Из-под него виднелся повторяющий силуэт кафтана и плотно прилегающий к телу камзол, под ним — белая легкая рубаха. Кипенно-белые брюки, очерчивая сильные ноги, прятались в высоких сапогах. Разумеется, тоже белых.

За спиной послышались восхищенные голоса одноклассниц, дружно обсуждающих князя. И я полностью разделяла мнение девушек: светлейший князь, как воин, не знает себе равных, а внешне — просто изумителен.

Глядя на Игоря, о его здоровье больше не тревожилась. Очевидно, от ранений он полностью оправился.

Меж тем величественный, поразительно спокойный, недосягаемый хозяин Южного княжества невозмутимо осмотрел приветствующий владыку зал. Дождавшись, когда шум стихнет, промолвил:

— Знаю, все с нетерпением ждут праздника, и длинные речи вам вовсе не нужны, — он скупо улыбнулся. Присутствующие одобрительно загудели. Подняв руку, Разумовский дождался тишины и продолжил серьезным тоном: — Я обещал сделать подарок выпускникам, на «отлично» сдавшим экзамены. Уверен для вас не секрет, что трое старшеклассников экстерном закончили обучение. Каждый из них заслужил мой подарок, — по залу пролетел завистливый шепоток. — Екатерина Федоровна Тимирязева, прошу вас подняться на сцену, — неожиданно предложил Игорь.

Катенька испуганно округлила глаза. Похоже, такой поворот для нее стал новостью.

— Иди, — подбодрила подругу.

Юная дворянка, опустив голову, прошла вдоль сцены, затем, быстро преодолев три невысокие ступеньки, несмело подошла к князю.

Взяв из рук директрисы белоснежный конверт с золотой полоской, Разумовский доброжелательно улыбнулся Кате.

— Екатерина Федоровна, по результатам вашей аттестации вы имеете право выбрать любое высшее учебное заведение, какое только пожелаете. В том числе и за рубежом. Оплата за весь период будет произведена лично мной. — Восхищенный вздох учеников прошелестел в воздухе. Действительно, очень щедро. — Вручаю ваш диплом об окончании школы. Искренне поздравляю.

— Спасибо, — едва слышно пролепетала жутко смущенная Катя. И покраснела еще больше, когда раздались громкие аплодисменты одноклассников. Кстати, вполне заслуженные. Педагоги в «Эвересте» ставили оценки только за знания, родовитость или знакомства не имели значения. Поначалу я в это не верила, однако в полной мере осознала, сдавая экзамены. Мне, главе боярского рода, находящегося под покровительством самого князя, шли навстречу исключительно в организационных моментах. А в остальном не сделали ни единой поблажки!

Проводив подбадривающими криками смущенную Катеньку, спустившуюся со сцены, одноклассники замерли в предвкушении. Остались я и… княжич. Мне оплата обучения точно не нужна, ну а Мише и подавно.

Втайне надеясь, что все ограничится вручением дипломов, услышала голос Игоря:

— Боярыня Софья Сергеевна Изотова, княжич Михаил Игоревич Разумовский, прошу вас вместе подняться на сцену.

Глянув на Мишу, заметила, как тот удивленно пожал плечами.

Нас с княжичем одноклассники и их родители встречали очень бурно. Оно и неудивительно. Я последнее время пользуюсь повышенным интересом, а Михаил всегда был одним из лидеров школы.

Поймав мгновение тишины, Разумовский-старший вновь заговорил:

— Было бы странно подтверждать собственному сыну, что оплачу обучение. — Дружный смех взвился к потолку. — У меня для него иной подарок. Я хочу сообщить о нем в присутствии глав родов, — князь пристально посмотрел на моментально заинтересовавшихся взрослых. — Как глава рода, дозволяю моему законному наследнику самостоятельно выбрать жену. Его решению препятствовать не буду, даю слово. Однако заключить брак он должен в течение года. На то моя воля, — Игорь протянул конверт с дипломом княжичу. — Поздравляю с окончанием учебы, сын.

На миг застыв, словно статуя, Михаил, взяв диплом из рук отца, уважительно поклонился. Выпрямившись, повернулся к залу и шутливо развел руки, будто демонстрируя себя потенциальным невестам. Послышались одобрительные смешки и выкрики парней:

— Девчата, не робей!

— Хватай, пока не забрали!

Пряча смущение, девушки заинтересованно блестели глазами, а их родители довольно улыбались.

Получается, на Михаила его собственный отец только что объявил охоту. Вот же… интриган!

Под гром оваций и подтрунивания одноклассников ничуть не расстроенный княжич спустился в зал. Даже показалось, что он рад стать «желанной добычей».

Из учеников на сцене осталась только я. Сердце сильно-сильно забилось.

— Главе рода бояр Изотовых подарка у меня нет, — послышался строгий голос светлейшего князя. Гости удивленно зашептались, а я с недоумением посмотрела на Игоря. Не дав мне ни мгновения на осмысление, тот невозмутимо сообщил: — Но, пользуясь моментом, хочу сделать вам особое предложение, Софья Сергеевна.

В зале мгновенно началось шевеление. Взрослые напряженно переглядывались друг с другом, тихо о чем-то переговариваясь, а старшеклассники с жадностью ловили каждое слово. Присутствующие понимали — сейчас произойдет что-то крайне интересное.

Меж тем, словно в этом нет ничего необычного, Игорь плавно опустился предо мной на одно колено. Протянул на открытой ладони белоснежную коробочку с кольцом. Едва заметно улыбнувшись, поразительно хладнокровно сказал:

— Софья Сергеевна, я предлагаю вам стать моей супругой.

Как, ну как он может быть настолько спокойным в такой момент?!

Почти утонув в безмятежных, словно озерная гладь, ярко-васильковых глазах, я в звенящей от напряжения тишине отчетливо произнесла:

— Я принимаю ваше предложение, Игорь Владимирович.

Через мгновение на пальце появилась приятная тяжесть.

В тот же миг в ушах загремело от восторженных криков и аплодисментов. Казалось, дворяне разом растеряли весь снобизм и откровенно радовались. Разумовский действительно пользовался искренним уважением и безграничным авторитетом.

— С праздником вас! — перекрывая многоголосый шум, пронесся по залу голос князя.

Не особо воспринимая реальность, ощутила, как Игорь, взяв за руку, увлек меня к лестнице, ведущей со сцены. Ведя по залу сквозь беспрестанно поздравляющих нас людей и благодаря в ответ подданных, он ни на секунду не выпускал моей ладони.

Я же гордо держала голову, лишь изредка коротко кивая особо настойчивым одноклассникам. Стиснув зубы, бесстрастно смотрела на рвущихся нам людей. Мне начинало казаться, что со стороны Игоря нет тех чувств, которых я жду от будущего мужа. Слов любви от него не прозвучало.

— Примите мои поздравления, Игорь Владимирович, — средь других голосов расслышала звонкий юношеский голос. Повернувшись, увидела сосредоточенного Сергея Вяземского. На короткий миг он нахмурился, затем напряженно добавил: — Такую жемчужину в жены берете. Когда планируете свадьбу? — уточнил, криво улыбнувшись.

— Сегодня, — шокировал ответом Игорь.

— Вы шутите? — парень озадаченно нахмурился.

— Разве я похож на человека, шутящего такими вещами? — ледяным тоном поинтересовался хозяин Южного княжества.

— Нет, — юноша мотнул головой. Судорожно сглотнув, испуганно блеснул глазами и выдохнул: — Желаю вам счастья.

— Благодарю, — лаконично обронил Разумовский.

Через миг пожелания счастья полетели с утроенной силой. Новость действительно была исключительной. Вне сомнений, смаковать подробности будут долго.

Он что, и правда сегодня собрался на мне жениться?

Не выказывая удивления, я продолжала величественно кивать в ответ на пожелания всего, чего только можно. Вскоре, как волна откатывается от берега, так гости расступились пред нами. Не произнося больше ни слова, Игорь взял у мужчины в униформе мою шубку, помог надеть.

Наконец-то выйдя из здания школы, я вздохнула с облегчением. От того, что ушла практически в самом начале праздника, разумеется, не испытывала досады. Напротив, радовалась. Этот морально тяжелый для меня выпускной бал наконец-то закончился.

Но что дальше?

Излучая уверенность и спокойствие, Разумовский неторопливо подвел меня к длинной шикарной машине, стоящей напротив входа. Похоже, местный аналог лимузина. Вон, даже перегородка от водителя есть.

Плавно покачиваясь, автомобиль тронулся с места и куда-то поехал. Куда — для меня не имело значения. Все мысли отошли на второй план, осталась только одна. Она настойчиво билась, требуя ответа.

Пора выходить из сумрака.

Я медленно повернула голову. Игорь не сводил с меня глаз, во взоре — нежность и усталость. Неожиданно подавшись ко мне, шепнул в губы:

— Привет. Я соскучился, родная.

— Привет, — повторила тихо.

Его умопомрачительно страстный, но нежный поцелуй подарил тепло, принес свет в душу. Все мое естество буквально тянулось к этому мужчине. Но я должна знать. Прямо сейчас.

Отстранилась. Неотрывно глядя в глаза будущего мужа, спросила:

— Кто та женщина, которую ты любил, и она умерла? Я не про твою первую супругу, — заметив непонимание, пояснила: — Воспоминание свежее, острое. Я не стала сама искать ответ. Расскажешь?

Бесконечно долго Игорь смотрел мне в глаза. Затем покачал головой, с силой потер лоб.

— Это так для тебя важно? — спросил тихо.

— Да, — кивнула, отведя взгляд.

— Хорошо, — спокойно ответил князь. — Чуть-чуть подожди. Скоро приедем, — добавил зачем-то. Аккуратно сжав мою руку, откинулся на спинку сиденья. Прикрыл глаза. И внезапно вновь заговорил: — Мы едем к месту нашей свадьбы. Там я, — он на пару мгновений замолчал, — пытался справиться с утратой, — едва заметно усмехнулся. — Сейчас там красиво. Надеюсь, тебе понравится.

Стиснув зубы, почувствовала, как сердце защемило. Жениться на мне в том самом месте, где оплакивал смерть любимой женщины? Что за садизм? А может, он просто хочет таким образом окончательно забыть о ней? Отпустить? Или что? Себе что-то пытается доказать? А как же я? Неужто мои чувства совсем не в счет?

Игорь сбивал с толку. Я ничего не понимала. Глубоко вздохнув, постаралась усмирить скачущие табуном мысли. Не стоит себя накручивать, подожду.

Как бы не так! Справиться с эмоциями оказалось архисложно. К тому времени, когда машина остановилась, я была взвинчена до предела.

— Оставь шубку здесь. Там тепло, — невозмутимо предложил Игорь. Заметив, что, сидя, мне затруднительно снять верхнюю одежду, помог. Затем, первым выйдя из салона, протянул руку.

Очутившись на свежем воздухе, тотчас почувствовала легкий морозец. Все так же шел снег. Передо мной простиралась гигантская молочно-белая стена. Похоже, защитный купол. И где обещанное тепло? Да и красоты не наблюдается.

Прервав размышления, Игорь взял за руку и повел прямиком в стену. Испуганно зажмурившись, через пару секунд почувствовала теплый воздух. А разомкнув веки, ошарашенно замерла.

Краем уха отмечая щебет птиц, неверяще посмотрела на изумрудную травку, ковром устилающую землю. Повсюду цвели сакуры и какие-то неведомые экзотические деревья, а в центре сего великолепия раскинулось гигантское небесно-голубое озеро.

Ступив на выложенную плиткой тропинку, заметила неподалеку круглую площадку с аркой, украшенной цветами. Под ней стоял седобородый священнослужитель в белоснежном одеянии.

Острая игла пронзила сердце. Дань памяти… Как, должно быть, он ее любил.

Сглотнув ком в горле, взглянула на Игоря. Его глаза лучились запредельной нежностью и… любовью. Настолько огромной, что захватывало дух. Вся сдержанность мужчины испарилась.

В моей голове моментально образовался вакуум. Мозг не желал делать напрашивающийся вывод.

Не отводя от меня любящего взгляда, Игорь просто сказал:

— Это озеро я назвал «Софья».

На миг прикрыв глаза, тихонько застонала от собственной глупости и слепоты. А чудесный цветок, росший в моей израненной душе, стремительно рванул ввысь. Сердце распахнулось.

Теперь я знаю, что такое настоящая любовь. Она есть и во мне.

Не дав опомниться, он обнял. Губы обжег властный поцелуй.

— Люблю. Тебя. Одну.

— Люблю, — едва слышно шепнула в ответ.

Его руки сжали так сильно, что стало сложно дышать. Через миг, ослабив объятия, Игорь прошептал, лаская дыханием ушко:

— Так этого ждал.

Неохотно отстранившись, князь взял меня за руку и повел к арке. Низко поклонившись, священнослужитель, не мешкая, начал обряд. Я же не слушала торжественных слов, неотрывно смотря на своего мужчину. Утонув в омуте его глаз, уже и не пыталась выплыть. Счастье наполняло, переливалось через край.

— Пред высшими силами и людьми объявляю вас мужем и женой, — донеслось словно откуда-то издалека. Для меня осталась только одна реальность: страстный поцелуй мужа. Растворяясь в ласках, услышала тихое:

— Нам пора. Скоро император отречется от трона.

— Что? — выдохнула, не понимая, к чему сейчас эта информация.

Усмехнувшись, Игорь ласково провел по моей щеке.

— Мне придется принять трон. Ты станешь императрицей, — заметив тоскливое выражение у меня на лице, беззвучно рассмеялся. — Жена идет рядом с мужем. Рука об руку, — взяв мою ладошку, улыбнулся.

Не отводя взгляда от его сияющих, полных любви глаз, кивнула. В душе крепла не просто вера, но знание — меж нами все будет хорошо.

Эпилог

Поздняя осень принесла с собой слякоть и дожди. Не обращая внимания на отвратительную погоду, самодержец всероссийский Игорь в футболке и тонких джинсах стоял на балконе.

Положив сильные ладони на каменное ограждение, мужчина не замечал, как из-под его пальцев сыплется гранитная крошка. Всегда безукоризненно контролирующий себя универсал жутко нервничал. Вот уже восьмой час Соня рожала, а Игорь не знал, чем помочь любимой женщине. Натянутые до предела нервы требовали действий, но приходилось просто ждать.

— Отец, — послышался голос Михаила.

— Что ты хотел? — ледяным тоном отозвался император.

Не реагируя на холодность родителя, сильно возмужавший за десять месяцев управления княжеством парень внимательно посмотрел на истерзанное ограждение и спокойно произнес:

— Близняшек и жену я отправил спать. Надежда ушла с девочками. А вот Катерина не желает уходить, — юноша хмыкнул и добавил: — И муж не сумел убедить. Сидят вместе с Никитой и Василием в гостиной, — он слегка поморщился.

Выслушав новость, Игорь даже не глянул в сторону сына. Он прекрасно знал — тот не одобряет столь тесное общение императрицы со слугами. Да и Катерину недолюбливает. Однако Разумовскому было искренне наплевать на мнение Михаила, да и кого-либо еще по этому поводу. Софья считает их близкими людьми, семьей, значит, так тому и быть. Игорь уважал ее выбор.

А Катерину, не желающую иди отдыхать, он очень даже понимал. Соня мучается, о каком сне речь?!

Пальцы напряглись. Очередной кусок гранита с гулким стуком упал на мраморный пол.

Тем временем, встав рядом, Михаил поднял голову к чернильно-черному небу. Спустя долгую паузу, неожиданно признался:

— Честно, я и не подозревал, что так сильно можно любить. Вы с Соней поразительно складно живете, — помолчав, с печалью добавил: — Соня… она другая.

— Поясни, — в голосе самодержца послышался металл.

— Не так сказал, — юноша нахмурился. — Вы оба сильные личности, постоянно работаете. Софья к тому же своенравна и непокорна. Но живете мирно, остуды меж вами нет. Словно половинки друг друга.

Усмехнувшись, Игорь внимательно посмотрел на отпрыска. Затем, не отводя глаз от сына, уверенно произнес:

— Половинок не бывает. Человек изначально цельный. Любовь, уважение между супругами делают брак таким, какой у нас с Соней.

Нахмурившись, Михаил с досадой поджал губы. Он не знал, что ответить. С бывшей боярыней Стрелецкой, а теперь княгиней Разумовской он ежедневно был словно на передовой. Жена говорила, что любит, пыталась всячески угодить, однако мира и согласия меж ними так и не установилось.

Мария постоянно его упрекала, то плакала, то ругалась. Порой и домой возвращаться не хотелось. Но парень ни разу не пожалел, что среди множества претенденток выбрал именно ее. Видимо, Миша жену все же любил. По-своему. Как умел.

Сквозь завывания ветра Игорь непостижимым образом умудрился расслышать долгожданные шаги. Резко развернувшись, он напряженно замер, глядя на остановившуюся у входа на балкон женщину.

Та низко поклонилась, а после устало сообщила:

— Мой император, — ее голос внезапно сорвался. Кашлянув, опытная акушерка справилась с волнением и четко доложила: — Роды прошли успешно. У вас абсолютно здоровый мальчик. Поздравляю.

— Как она? — самодержец застыл.

— Все хорошо, — женщина довольно улыбнулась. — Минут через десять можете зайти к императрице.

Словно внезапно обессилив, Игорь прижался спиной к истерзанному ограждению. Глаза предательски заблестели. Глубоко вздохнув, осевшим голосом промолвил:

— Спасибо вам, Вера Аркадьевна.

— Служу моему императору, — торжественно ответила женщина и, вновь низко поклонившись, бесшумно удалилась.

— С ней все хорошо, — на грани слышимости прошептал Игорь. — Все хорошо.

— Я сообщу новость? — уточнил Михаил, радостно улыбнувшись.

— Да, — император кивнул. — Но посещения завтра. Ей надо отдохнуть, — добавил чуть дрогнувшим голосом.

* * *

Измученная родами, я уснула моментально. Не знаю, сколько проспала.

Проснувшись, сладко потянулась. Ничего больше не болело, и это радовало. Внезапно молнией пронзила мысль: мой малыш, как он?

Распахнув глаза, поморгала, пытаясь привыкнуть к темноте: плотно задернутые шторы не пропускали света. Начав приподниматься, услышала спокойный голос мужа:

— Он в порядке. Не тревожься.

Теплый свет ночника разорвал тьму. Держа на руках маленький комочек счастья, Игорь аккуратно сел рядом. Бережно положив малыша мне на грудь, с нежностью промолвил:

— Ты умница, — потом прилег, ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Я волновался, — шепнул скупой на эмоции супруг и тяжко вздохнул.

Не тая улыбки, заглянула в любимые васильковые глаза. Немного потянувшись к мужу, дотронулась губами до ранних морщинок и негромко сказала:

— Люблю.

— Люблю, — эхом повторил Игорь, осторожно обнял.

Нежась в крепких, но таких бережных объятиях, смотрела на нашего ребенка и понимала, что вновь улыбаюсь.

Я больше не жила ни прошлым, ни будущим. Научилась ценить каждое мгновение. Чужой прежде мир стал родным, мне удалось заслужить авторитет у знати, хотя это было ох как непросто. Конечно, испытывала радость и гордость за себя, но все же тепло на сердце становилось совсем от другого.

Я люблю и любима, у меня есть семья — вот самое ценное в жизни женщины. А сегодня свершилось долгожданное чудо: я стала мамой.

Тихонько вздохнув, сильнее прижалась к груди своего мужчины. Как же хорошо!

Счастье — словно морской прибой. То нахлынет, то отойдет. Оно не может длиться постоянно. Но сейчас тот самый миг, когда я безгранично счастлива.

КОНЕЦ

Content

Нина Ахминеева
Софья. Другой мир 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11 Катя

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28 Княжеский суд

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог