#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 4

Глава 1

Коллекция пополнилась

— Ирина Юрьевна! — кричит Лена, сбегая вниз из спальни Дани. — Ирина Юрьвна! Где вы⁈ Что происходит⁈

С улицы раздается грохот выстрелов и надсадные крики. Девушка натягивает на бегу рубашку, пряча свои прелести, и едва не сталкивается нос к носу с бледной мамой своего парня.

— Я не знаю! — в ужасе восклицает Ирина, сжимая в руках подсвеченный мобильник. — Семен и Федя, это гвардейцы Дани, сказали, что на нас напали!

— Ирина Юрьевна! — раздается из телефона натужный голос по громкой связи. — Федор мертв, меня подстрелили. Держусь из последних сил. Убегайте!

— Как убегать⁈ — в панике кричит Ирина, поднеся телефон к лицу. Но ответа она не слышит. Телефон изрыгает громыхающие звуки автоматных очередей.

— Где Лакомка⁈ — крутит головой Лена, но мама Дани не отвечает, тогда девушка хватает ее за руку и трясет. — Ирина Юрьевна!

— На охоте в Южном Парке, — приходит в себя женщина. — Сейчас в доме никого, кроме нас… Служанки отпущены на выходной…

— Тогда бежим к машине! — Лена, не отпуская руки Ирины, тянет ее за собой к лестнице. — Бегом, Ирина Юрьевна!

Они ускоряются, ноги перескакивают по две-по три ступеньки. Наконец спускаются в подземный гараж, и запрыгивают в первую попавшуюся машину. Ею оказывается полноприводная «Нива». Степан на ней ездит на рыбалку.

Наверху, в доме, уже слышен топот и треск ломающихся дверей.

— Гоните, Ирина Юрьевна! — громко кричит Ленка. Сейчас от действий женщины зависят жизни обеих. — Гоните, миленькая!

Ирина спешно заводит зажигание и вдавливает педаль газа. Легкий внедорожник подпрыгивает на месте и резво срывается к выезду. Ленка оборачивается и сквозь облако выхлопного газа видит выскочивших автоматчиков. Разом гаркают вороненые стволы, но Лека вскидывает руку, пули повисают в воздухи и улетают обратно. Подстреленные налетчики падают и вопят от боли.

— Жалко, Данины ножи забыла в комнате, — грустно выдыхает девушка, глядя на умирающих головорезов.

Автоматические двери гаража раскрывается, джипик, выскочив на дорогу, проносится между двумя черными фургонами, что ворвались на территорию усадьбы. Вскоре и ворота остаются позади.

— Черт, — ругается Ирина, увидев в зеркале заднего вида погоню из двух черных джипов. — Лена, солнышка, срочно звони Степану, потом Дане.

— У вас телефон не ловит, Ирина Юрьевна, — с ужасом Лена смотрит на экран, потом на догоняющие внедорожники. — Эти бандюганы, наверное, глушилки включили.

— Значит, пытаемся оторваться, — Ирина спокойно вжимает газ в пол. Она больше не боится, ибо взяла себя в руки. От ее действий зависит жизнь невесты сына, и подвести его она никак не может.

* * *

— Где мать? — я коротко спрашиваю бандитосов, что привели меня на какой-то склад в Южном Парке. — Ее здесь нет.

Меня окружают четверо головорезов, трое обычных «шестерок» с микро-узи, один безоружный, скорее всего маг. Но все сволочи, наверняка, с щитами. Прежде чем, привезти сюда, меня обыскали, мою наваху забрали. Сейчас «бритва» в кармане у крайнего слева пулеметчика.

— Мы не обещали вам, что вы ее увидите, — улыбается высокий рыжий мужчина в костюме. Его конопатое лицо неимоверно раздражает. — Мы сказали, что ваша мать у нас в заложниках и лучше вам выполнять наши требования.

Я хмуро смотрю на него, потом бросаю взгляд в окно. На крыше соседней пристройки играет бликами какая-то стекляшка. Оптический прибор снайпера. Крупную операцию же подготовили выродки. Целый город не пожалели. Сколько всего человек задействовано? Сорок? Пятьдесят? Сто?

— Вы слушаете? — спрашивает рыжий. — Раз молчите, то наверняка подавлены. Но не стоит переживать. Сильному роду нужна ваша служба, и если вы без сопротивления примите вассальную клятву, то вскоре прилично разбогатеете.

Я молчу, снова посмотрев в окно. Снайпер больше не показывается. Пытаюсь незаметно прощупать бандитов рядом. Щиты у всех крепкие, но у одного пулеметчика на поверхность просочилось несколько воспоминаний, среди которых лицо надменной Жанны, а также герб Горнорудовых. Странно-странно…

— Данила, вы слушаете? — нахмурившись, уточняет рыжий, переглянувшись с брюнетом. — Вы, видимо, сильно расстроились, но незачем думать…

— Либо вы сейчас же показываете мою мать либо я вас всех убью, — резко прерываю бандита, посмотрев ему прямо в глаза.

Бандиты замирают. Те, что с ручными пулеметами, вскидывают оружие и снова держат меня на прицеле. Но они не могут видеть разгуливающих по комнате призрачных цыган. Ведь они гуляют только в моем сознании.

— Возможно, вы не поняли, Данила, — рыжий одергивает ворот рубашки. Ему резко стало жарковато. — Мы вас привели, чтобы вы дали клятву великому роду, который по достоинству оценивает…

Я резко бросаюсь на него. Стену позади разбивают грянувшие пули. Пулеметчики поздно спустили курки. Ускорение включено на максимум, и в меня не попадают. Я налетаю на рыжего, вминаю кулак ему в грудную клетку, раздается хруст ребер. Он пытается огреть меня воздушным клинком, но легко уклоняюсь. Мои костяшки прилетают в челюсть магу. Новый хруст, и безвольно поникшее тело падает мне на руки.

— Живо отпусти его! — орут пулеметчики, ибо я прикрываюсь от стволов рыжим воздушником.

Быстро сигаю на бандитов.

— Щиты надели⁈ Мать мою похитили⁈ — в моей руке возникает пси-клинок, и я вонзаю лиловое лезвие в голову ближайшему бандиту. — Я покажу вам щиты, вашу мать!

Нейроны мгновенно сгорают, головорез умирает от болевого шока. А я, откинув воздушника, быстро добиваю других двух недотеп. Одному ломаю шею ударом ребра ладони, второму вонзаю в глазницу пси-клинок. Еще два мертвеца падают мне под ноги, а я, неудачно переступив, спотыкаюсь об труп первого пулеметчика. Едва не падаю к окну, тут же стекло разбивают одиночными выстрелами. Но я успеваю отшатнуться обратно за стену. Снайпер остался ни с чем.

Подбегаю к хрипящему воздушнику. Зрелище жалкое. Ребра переломаны, челюсть выбита, но он умудряется сыпаться угрозами:

— Ты не знаешь, с кем связался…Щенок, да тебе хана! За мной стоит великий род!

Я от души пинаю его в живот и он, заскулив, затихает. На всякий случай еще раз попинываю по сломанным ребрам. Я не садист, но болевой шок помешает ему использовать магию.

— Какая цель всей этой заварушки? — присев на корточки, хватаю рыжего за волосы.

Он выплевывает мне в лицо:

— Я сказал…Тебя хочет взять на службу великий род!

— И ради этого вы объявили войну всему городу? Глупости, — фыркаю. — Где моя мать? Она жива?

Он молчит. Мои руки сами собой тянутся к глотке рыжика, но заставляю себя сдержаться. Воздушник полезен живым. По крайне мере, ближайшие минуты три.

Выдохнули, Даня, успокоились. Надо действовать быстро. Сначала воздушник, потом всё остальное.

Прислушиваюсь к лестнице. Никто не бежит сюда. Странно… Может, на базе больше никого нет, кроме снайпера?

Быстро сканирую местность на наличие разумов. Ага, только снайпер. Что ж, и так многовато людей отрядили на одного подростка. Я же официально всё-таки Воин, да и о Даре физика никто не знает.

Но мне не хватит сил сражаться против целой банды, и тем более «великого рода». Поэтому рискнем!

Касаюсь пси-клинком ноги воздушника. Он, понятное дело, орет, словно его режут. Но своего я добился — щиты разрушаются. Хватаю открывшееся сознание и отправляюсь вмести с ним в Астрал.

Клубы блестящего тумана охватывают наши сознания со всех сторон.

— А-а-а! Где мы! Где мы! — рыжик падает и скулит.

— Здесь тебя твой «великий род» не защитит, — оскаливаюсь. — Сражайся за свою жизнь, маг.

Я угрожающе надвигаюсь на воздушника. Как и задумано, он, не вставая, пытается огреть меня ветряными лезвиями. И конечно, у бандита ничего на выходит. Астрал чужд обычным магам. Зато я ментальным зрением внимательно слежу за его атаками, запоминаю. Ага, понял.

Воздушник применяет и другие техники. Пытается ограничить мне воздух и сам закрыться частичным доспехом, на полный у него силенок не хватит.

— Пора назад, — теряю интерес к головорезу.

Но душу его, конечно, прихватываю.

Открыв глаза, поднимаю голову от полу и оглядываюсь. Фух, никого. Только мертвые бандиты. Я сильно рисковал, отправляясь в Астрал в таком месте. Но по-другому мне сотню головорезов не одолеть. Нужна стихийная магия.

И теперь моя коллекция пополнилась. Не обращая внимания на хлопающий глазами призрак воздушника, быстро обыскиваю тела. При этом стараюсь не высовываться к окну. Забираю наваху и телефон. На дисплее куча пропущенных от Степана. Но отчим подождет.

Первым делом звоню на номер мамы. Никто не берет. Моя спина покрывается ледяным потом.

Набираю свою девушку. Лена тоже недоступна. Черт, она же дома с мамой!

Берет трубку только Степан.

— Даня, докладывай обстановку! — рявкает отчим.

— Возле дома на продажу меня встретили неизвестные с оружием. Сказали, что у них в заложниках мама. Я пошел с ними на склад, мать так и не увидел, поэтому неизвестных перебил…кроме одного пока что, — бросаю взгляд на разбитую раму окна. — Думаю, скоро прибудет подмога.

— Значит, они разворотили весь город из-за одного тебя, — рычит Степан.

— Ты маму видел?

— Нет, она не берет трубку, а база в осаде. — И правда, слышны звуки выстрелов. — Нас бомбят из ракетных комплексов, не можем даже высунуться.

— Тогда разбирайтесь, а я буду спасать маму и свою девушку, — отрывисто бросаю, собираясь скинуть звонок.

— Удачи, сынок, — роняет Степан убитым голосом. Отчим понимает, что ничего не может сделать, и сейчас только задерживает меня.

Ноги тянут бежать, но нельзя — чертов снайпер, зараза. Или рискнуть высунуться? Нет. Даня, не спеши. Спешка будет стоить тебе головы. Действуем в темпе, но не спеша. Сначала быстрых два звонка.

Первый — Лакомке. Альва долго не берет, наверно увлеклась охотой, но я заставляю себя повторить дозвон и мое терпение награждается звуками чарующего мелодичного голоса:

— Даня, что-то случилось?

— На меня напали. На маму, скорее всего, тоже.

— Я бегу Ире на помощь! — теперь слышны рычащие обертоны. Альва начала преображение в зверя.

— Стой! Куда ты бежишь? — терпеливо пытаюсь удержать ее от импульсивных неэффективных действий. — До дома тебе быстро не добраться без такси или автобуса. А сейчас весь город встал, никакие службы не работают. Поэтому сейчас ты пойдешь ко мне на выручку, а потом мы вместе угоним какую-нибудь машину и рванем к маме. Так быстрее выйдет.

— Конечно, Даня, — соглашается девушка, засмущавшись. — Прости, и командуй мной, а то я совсем не ориентируюсь в вашем мире. Где ты?

Я объясняю ей местоположение склада и как осторожно нужно снять снайпера. Самому мне до этого ждуна не дотянуться ментальными щупами. Я могу его только видеть внутренним зрением. Повезло хоть, что меня привезли на место рядом с охотничьими угодиями альвы.

— Тихо забирайся на крышу здания, что повыше, — даю инструктаж. — Не рискуй понапрасну. Если что — сразу убегай.

— Поняла, Даня! Жди!

Сразу звоню Соколову Виталию, но главный «сокол» не берет. Конечно, у него сейчас дел по горло — у рода полно недвижимости в городе, хотя вряд ли бандиты посмеют тронуть имущество дворян.

Блин, и Дмитрий тоже не берет. Зато мне звонит Света, и это очень кстати.

— Даня, с тобой всё в порядке? Ты укрылся? — звучит ее взволнованный голос.

— Я в порядке, — быстро перевожу тему. — Моей маме угрожает опасность. Лене тоже. Я не могу до них дозвониться, а бандиты сказали, что взяли Ирину в заложники.

— Какие бандиты⁈ — в ужасе восклицает блондинка.

— Которых я убил, — отмахиваюсь и говорю с нажимом: — Светлана Дмитриевна Соколова, я прошу ваш род помочь мне и спасти мою мать с девушкой. Я буду вам должен.

Это серьезный долг, за него Соколовы могут стребовать с меня очень многое, но и плевать. В этом мире у меня одна мать, и за нее я горы переверну.

— Поняла, — Света отвечает быстро. — Сейчас же бегу к дяде. Уверена, он отрядит часть гвардии на помощь Ирине. По ходу процесса буду тебя инструктировать через смс.

— Спасибо.

— Береги себя!

Всё, остается только ждать Лакомку и смс Светы.

Я не знаю, какая мразь и с какой целью это всё затеяла, но ей от меня не скрыться. Воздушник пополнил мою Коллекцию сознаний, а значит, позже я легко вскрою его воспоминания и узнаю имена гадов. Не знаю, Горнорудовы, правда, это или нет, не знаю, но мерзавцам не жить.

Не перестаю наблюдать за территорией склада. Поэтому от меня не укрывается появление у ворот новых сознаний. Пять штук, с щитами. И все двигаются к моему корпусу.

Я поднимаю с пола ручной пулемет, в пальцах второй руки формирую ветряное лезвие. Уверен, в этот раз за мной тоже послали мага, и может даже не одного. И это хорошо. Они тоже войдут в мою Коллекцию сознаний.

* * *

— Господин, операция идет не по плану, — отчитывается по спецсвязи один из старшин гвардии Вороновых.

— Опять не по плану⁈ —восклицает Эдуард. Он сидит в контрольном пункте и вместе с главой гвардии следит за успехом операции. — Что на этот раз?

Мать Вещего упустили, она вырвалась в город, и теперь отряды Вороновых выискивают ее в жилых кварталах. Это затягивало операцию, но казалось терпимым. Не зря же столько людей привлекли, чтобы убить одну-единственную простолюдинку! Полицейский участок заблокирован, база царских охотников тоже держится под ракетным обстрелом. Вещего увезли в самую глушь и продержат там до тех пор, пока не убью его мать. Времени хватало…

— Вещий уничтожил группу «Б».

— Как уничтожил⁈ — вскрикивает пораженный Эдуард. — Всю⁈

— Всю, кроме снайпера. Он и удержал Вещего на территории. Пришлось оторвать группу «С» из зоны полицейского участка, иначе цель скорее всего выберется с объекта. Сейчас группа прибудет на склад, но нам нужны дальнейшие распоряжения. Что делать с Вещим?

Эдуард хватается за подбородок. Как это произошло⁈ Низкоранговый телепат не мог одолеть столь сильную группу с воздушником-Воином третьего ранга. Все бойцы имеют первоклассные щиты. Вещему удалось бы их поразить разве что только из псионического оружия. Но кто его подпустил бы на расстояние взмаха пси-клинка или пси-хлыста?

— Удержать на объекте его не получится? — спрашивает Эдуард у главы гвардии Тагира Махно, который стоит рядом.

Тот медленно качает головой.

— Я не берусь это утверждать, — громыхающим басом заявляет кавказец. — Парня явно тренировали под стать элитному бойцу. Настоящий коммандос. При планировании операции мы это не учли. Если группа «С» будет сдерживаться, она вся поляжет. А в ее составе Марк, огневик третьего ранга.

— Млять, да мы так всех стихийников положим ради этого щенка! — сжимает кулаки Эдуард. — Воин-телепат не стоит таких потерь!

— А Мастер? — уточняет Тагир.

— Мастер-то стоит, — задумывается Эдуард, — но здесь есть больше сомнения.

— Думаете, Вещий не разовьется до Мастера?

— Ха, нет! Этот сорванец точно станет Мастером, если уже не стал, — морщится наследник. — Но у нас нет стопроцентной гарантии, что в случае успеха операции Вещий войдет в клан Вороновых. Глупо класть стихийников ради одной надежды.

— Группа «С» уже на месте, — замечает Тагир.

— Она сможет устранить Вещего и не потерять огневика?

— Если сразу стрелять на поражение, шансы огромны, — кивает глава гвардии.

— Тогда ликвидируйте цель, — приказывает Эдуард.

«Вещий, ты сам виноват, что оказался слишком хорош, — думает наследник. — Раз тебя нельзя со стопроцентной гарантией завербовать к нам, то не доставайся ты никому. Ни один род тебя не получит».

Глава 2

Старый знакомый

— Да, Света? У тебя что-то срочное? — спрашивает Виталий Соколов влетевшую в кабинет племянницу.

С самого утра главный «сокол» на телефоне. Налет бандитов на город произошел неожиданно, и Виталий предпочел лично контролировать ситуацию на своей собственности. Особенно в гостинице «Москва»: там останавливаются не последние люди княжества, а благодаря Дане теперь еще и всего Царства. Речь, конечно, про графа Шереметьева и княжну Морозову. Поэтому Виталий отрядил в гостиницу часть гвардии. Сейчас знатных особ там нет, но очень легко уронить заслуженную репутацию безопасного роскошного места.

— Даня просит нашей помощи! — как на духу выдает Света, нервно сжимая пальцы. — Он не может дозвониться до своей мамы! А бандиты сказали Дане, что взяли его мать в заложники!

От услышанного Виталий аж подскочил на месте. Главный «сокол» почувствовал шанс.

— Даня просит…Так весь налет устроили из-за Даниила! — доходит до него. — Какой же аристократ это всё затеял⁈ Столь мощная подготовка не по плечу местячковой шушере!

— Я не знаю, дядя, — Света думает сейчас вовсе не о масштабах операции. Грудь девушки бурно вздымается из-за волнения о Дане. — Так ты поможешь?

— Что конкретно просит Даниил? — уточняет он.

— Спасти его маму, — отвечает Света.

В ту же секунду Виталий хватает трубку и набирает главу гвардии:

— Немедленно отправляй резервный отряд в особняк Вещего. Цель — его мать Ирина. Женщину нужно защитить любыми способами. Известно, что она в заложниках у налетчиков, но информация не проверена. Ее номер телефона и адрес есть в нашей базе. Не подведи.

Он кладет трубку и смотрит на встревоженную блондинку:

— Не волнуйся, наша гвардия достаточно квалифицированная. Всё, что возможно для спасения Вещей, наши люди сделают.

— Я не могу им помочь? — робко спрашивает девушка.

— Светик, предоставь заниматься профессионалам их работой, — мягко отказывает Виталий. — Сейчас напали не звери из леса, а люди. Самые страшные монстры из всех возможных.

— Хорошо, дядя, — протяжно вздыхает Света. Самое тяжелое для нее — просто сидеть и ждать результатов от других.

Главный «сокол» задумчиво смотрит в окно:

— А я всё гадал, что же творится, — делится он размышлениями. — Давно прошли времена, когда бандиты устраивали рейды на маленькие города ради разбоя и обогащения. Почти десять лет как прошли. А тут столь сильной ностальгией повеяло! Вот откуда, значит, ноги растут. Наш Даниил привлек внимания сильных мира сего.

* * *

Новые гости не торопятся брать мой корпус штурмом. Застыли у крыльца и словно бы переговариваются. Я вижу их скучкувовавшиеся рядом сознания. Что они делают? Ждут дальнейшей команды? Логично. Живым меня им не взять, остается только ликвидировать. Но, внимание, вопрос: заказчика это устраивает или нет?

Дзинг.

«Даня, на месте» — приходит смс от Лакомки.

Быстра! Я-то думал, что успею до ее прихода расправиться с этой пятеркой. Теперь же у меня есть помощница.

Я набираю: «Будь осторожна. Не шуми. К корпусу пониже прибыло подкрепление».

«Поняла».

Ровно через минуту приходит: «Снайпера сняла».

По старой привычке осторожно выглядываю из-за стены. На соседней крыше стоит изящная блондинка в камуфляжной экипировке и весело машет мне рукой. Что же она творит⁈ Пригнись, радость ты моя!

Вызваниваю Лакомку.

— Я сделала, Даня! — сообщает она радостно.

— Молодец, только спрячься за парапет! Тебя же, видно с крыльца!

— Пускай видят, — в ее голосе возникают рычащие тигриные нотки. — Пускай идут ко мне. Я их всех перегрызу. Будут знать, как похищать моих Иру и Даню.

Еще одна златокудрая валькирия. Мало мне Светки. Даром что красотке триста лет.

— Давай лучше ты спрячешься, — твердым голосом приказываю. — А когда они двинутся ко мне, ударишь в спину. Но не раньше, чем я столкнусь с ними.

— Ну хорррошо, — порыкивает альва, видимо, уже частично приняв облик ирабиса.

Вообще я не сомневаюсь в силе Лакомки, но не собираюсь рисковать этой красавицей. Не нужны мне потом душевные терзания. Ну и есть еще одна прагматичная причина: в группе внизу должен быть хоть один маг. Моя Коллекция нуждается в пополнении.

Группа пока не двигается. Положив ручной пулемет на подоконник, снова пытаюсь дозвониться до мамы. Безуспешно. Но вдруг телефон сам подсвечивается. На дисплее выводится: «ЛЕНА».

— Даня на связи, — быстро говорю. — Где вы?

— Даня! Мы с Ириной вырвались из дома! — тараторит Лена, даже не останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — У бандитов глушилки, мы сейчас оторвались, но если они снова нагонят, то мы опять пропадем, и я не знаю, сколько у нас вре-ехмени-и… — тяжело произносит, когда кончается воздух в легких.

— Лена, успокойся, — прерываю торопливую речь. — Сделай вдох-выдох и скажи, где вы.

Слышу в трубке шумное дыхание. Девушка следует моему совету.

— Мы на Улице Голубых огней. Бросили машину и забежали в бар «Креставо». Но мы видели в окне патрули, Даня!

— Патрули полиции?

— Нет, бандиты! Они ездят на военных черных джипах и ищут нас!

— Затаитесь, сидите тихо, помощь скоро будет, — я замечаю, как группа внизу вошла в здание. Начинается. — Ты поняла?

— Да, Даня!

Бросаю трубку и спешно звоню Свете. Времени совсем нет — группа уже на лестнице.

— Мама и Лена на Улице Голубых огней. Бар «Креставо». У бандитов глушилки. Телефон Лены иногда ловит связь.

— Поняла, — откликается блондинка. — Дядя выделил резервную группу. Сейчас ее отправим.

— Спасите их.

— Обязательно…

Я сбрасываю звонок и хватаю ручной пулемет. В ту же секунду в дверной проем прилетает дымовая шашка. С шипением брызгает струя серого газа, заполняя комнату, но не зря же я поглотил сознание воздушника.

Взмахом руки отправляю волны серого дыма обратно в проем, и пускаю туда же пулеметную очередь. Раздаются гортанный крик боли. Ага, кого-то подстрелил.

— Ах ты сученыш! Он подстрелил Гору! Шмель, сожги его!

Гора, Шмель…Забавные позывные.

Из заполненного дымом коридора летят вслепую пять фаерболов. Четыре летят мимо, от еще одного увернуться с ловкостью физика — раз плюнуть. Бандиты открывают огонь, но опять же дым им мешает и они мажут. Пригнувшись, швыряю воздушные серпы и разряжаю остатки магазина.

— Мать! — кого-то опять задело. — Мы деремся с гребаным телепатом⁈ Или воздушником⁈ Надо отступать!

Ох, нет, живыми вы не уйдете, дорогие мои мрази.

Тут из глубины здания раздается тигриный рев и ор разрываемой жертвы. Лакомка подоспела.

Бах-бах-бах! Гремят выстрелы.

Отбросив бесполезный теперь пулемет, я усиливаюсь по максимуму и прыгаю в коридор. На ходу выхватываю наваху и покрываю ее лиловым светом пси-клинка. В дыму мелькают две тени — гигантская кошачья и упавшего под ней человека. С другой стороны ко мне подбегает еще силуэт.

Не раздумывая, взмахиваю «бритвой» и бью по шее. Совсем не ощущаю сопротивление позвонков, даже подумал было, что промахнулся, но нет — отсеченная голова улетает в туман. Вот так силища!

— А-а-а! Уйди! — Лакомка уже ужинает новым бандитом. Надеюсь, не огневиком. А то это будет напрасная трата ресурсов.

Я же ищу ментальным зрением последнего из пятерки. Нашел. Он отбежал обратно к лестнице. Блин, далеко, не догнать.

Но бандит не собирается ретироваться. Он оборачивается, в руке вспыхивает огнешар. Ура, живой, огневик. И убегать никуда не собирался, просто создает себе расстояние для обстрела.

«Того, что у лестницы не трогать, — посылаю ментальное сообщение Лакомке. — Им пообедаю я сам».

Белая кошка удивленно отрывает голову от гортани разорванной жертвы.

«Мне послышалось, Даня?»

«Не послышалось, — срываюсь на бег. — Я тоже голоден».

Огневик явно хочет метнуть фаербол в кошку, но мои резкие движения заставляют его изменить первоочердную цель. Огнешар срывается с его пальцев. Я бью встречным залпом воздушных лезвий, и снаряд разрезает на куски. Прыгаю сквозь остатки пламени и оказываюсь рядом с бандитом.

Только сейчас он покрывается стихийным доспехом. Я не даю ему этой возможности, просто вонзаю наваху в плечо. «Бритва», усиленная пси-клинком, пробивает огненную броню, брызгает кровь, и мужик падает как подкошенный.

Интересно, почему раньше не облачился в защиту? Экономил силы для атаки? Ох, если у этого огневика слабый накопитель, то очень-очень жаль. Это же бракованный ресурс получается!

От болевого шока огневик теряет концентрацию, доспех разлетается, и я ударом ноги в лицо вырубаю его. Но не убиваю, конечно.

— Лакомка, — поворачиваюсь к огромной кошке, которая на бесшумных подушечках уже подобралась ближе. Белоснежная мордочка у Лакомки вся красная. — Я сейчас усну на минуту-две, не больше. Ты меня не теряй.

— Уснешь? — она удивленно округляет голубые глаза с вертикальными зрачками. — Сначала ты говор-ришь, что съешь человека, а тепер-рь что уснешь возле тр-рупов. Данечка, милый, с тобой всё хор-рошо?

— Более чем, — я укладываюсь на пол. — А пока умойся, у тебя усики красные.

— Ой-й, — она тут же отворачивается и принимается вылизываться. Мочит лапку, а ей уже вытирает мордочку.

Я же принимаюсь за дело. Всё по классике. Хватаю сознание огневика, отправляюсь с ним в Астрал, там пугаю и мучаю его, чтобы он использовал техники, которые, как обычно, там не получаются. Затем назад в реальность и — вуаля! — огневик в моей Коллекции вместе с воздушником и цыганами.

Лакомка уже умылась и снова стала чистенькой кошечкой. Она и меня лизнула на радостях, когда я открыл глаза.

— Пррроснулся, — с торжеством качает хвостом оборотница. — Что дальше, Даня?

— Уходим, — я встаю и замечаю на поясе огневика портативную рацию. Снимаю и включаю. — Это Шершень, прием.

Раздаются помехи, а потом голос:

— Шершень, это Айсберг. Докладывай. Цель ликвидирована? Прием.

Ага, значит, вторую группу всё же послали меня убить. Кардинальное решение.

— Айсберг, Шершень, цель ликвидирована. Прием.

Пауза.

— Шершень, Айсберг, почему у тебя мертвый пульс? Прием.

Мои перепончатые пальцы! Нехилое у этих бандитосов оснащение! Из штаба мониторят даже биометрические параметры бойцов! Сколько же вы, суки, потратили бабок ради меня одного.

— Айсберг, Шершень, датчик сломался. Прием.

— У всей группы сломались⁈ Кто ты такой, выродок⁈ Вещий⁈ — на том конце линии резко забывают про правила общения по рации. — Ну всё, пацан, ты крупно встрял. Две группы мы тебе не простим.

— Тогда посылайте еще смертников, — спокойно отвечаю. — Можешь даже сам прийти.

— Мы лучше грохнем твою мамочку! А твой черед придет позже! Поживи пока!

Рация превращается в шипящий кирпич. Оборвали связь.

Я бросаю на пол бесполезный аппарат и начинаю шарить по карманам мертвых бандитов. Нахожу ключи от машины и спешно иду к лестнице, кинув на ходу Лакомке.

— Выдвигаемся.

Оборотница следует за мной. Выбегаем на улицу и погружаемся в военный внедорожник, припаркованный неподалеку от склада. Прежде чем сесть на переднее сидение Лакомка покрывается ярким светом и обращается в фигуристую блондинку в камуфляже.

Я завожу двигатель и выруливаю с территории склада.

Лакомка смотрит-смотрит по сторонам и замечает:

— Мы пропустили поворот на Главную дорогу.

— Потому что мы едем не туда, — соглашаюсь.

— Но только Главная дорога ведет в остальную часть города, — замечает наблюдательная альва, а потом задумывается. — Или нет, Даня?

— Ты правильно говоришь, — соглашаюсь. — Только Главная. Но мы не можем двигаться по ней. Бандиты только этого и ждут.

— Что ты имеешь в виду? — альва поджимает пухлые губы. — По рации тот громкий человек сказал, что они займутся только Ириной.

— Это провокация, — я выруливаю в сторону жилых домов. — Бандиты не смогли убрать меня на складе и теперь выманивают на Главную дорогу, где смогут подготовить засаду. Их главная цель не Ирина, а я.

Пораженная альва молчит. Потом кладет обе руки на выпуклые бедра, выпрямляется и выдыхает в голос:

— Даня! Почему эти люди настолько мерзкие⁈ — на красивом лице появляется яростная гримаса.

— Они не просто мерзкие, Лакомка, — не обратив внимание на красный светофор, я поворачиваю к краю города. — Они тупые. Эти бандиты, несмотря на всю свою подготовку, оказались большими глупцами. Уловки у них совсем детские.

Справа постройки уступают место зеленой ширме леса. Пару минут двигаемся вдоль опушки, а потом сворачиваю к высокому бетонному зданию без окон. На стенах сверкают свежие ядовитые граффити. А высоко, на крыше, горит не менее яркая зеленая матрица звериного сознания…

— Давненько я здесь не был, — бросаю взгляд на черные провалы окон и достаю мобильник. — Вряд ли он меня вспомнит, но другого пути не вижу.

Лену не получается вызвонить. Маму тоже. Тогда набираю Свету:

— Вы нашли их?

— Гвардейцы прибыли на Улицу Голубых огней, — отвечает блондинка. — Там они столкнулись с бандитами, сейчас идут ожесточенные бои. Но твою маму они не могут найти.

— Георг Мозговик тоже там?

— Там. Но у него нет слепка сознания Ирины, поэтому ему сложно отыскать ее среди жителей.

Черт! Это проблема! Маму с Леной смогу отыскать только я. У меня, конечно, есть их слепки. А, значит, выхода нет. Мне нужно срочно выбираться из Южного Парка.

— Я скоро прибуду, — обещаю. — До этого времени сдерживайте бандитов.

— Гвардейцы этим занимаются, — смущенно отвечает Света. — Я тоже хотела…но мне дядя запретил. Прости, — ее голос аж дрожит.

— За что? — хмурюсь я. — Правильно он сделал. Сиди дома и не вздумай сама соваться в бойню. Ты мне нужна живая и невредимая.

— Хорошо, — голос блондинки становится более бодрый.

Сбросив звонок, откидываюсь на спинку и предаюсь интенсивному размышлению. Должно получиться. Ладно, пора…

Альва неожиданно кладет ладонь мне на шею.

— Что ты делаешь? — поворачиваюсь к ней.

Лакомка серьезно смотрит на меня большими глазами.

— Ты очень сильный, Даня, но любому нужна поддержка, — шепчет девушка, гладя мою кожу уже обеими руками. — Всё хорошо, я всегда буду с тобой, мы со всем справимся. Вместе.

Она жарко обнимает меня и прижимается щека к щеке. Пышные груди альвы сплющиваются об мою грудь. Я замираю и на миг расслабляюсь. По телу разливается бодрящая нега, мозг словно получает допинг, резко пропадает усталость после двойного боя.

— Спасибо, — шепчу в острое ушко Лакомки. — Но дальше со мной ты не пойдешь.

Она отпускает меня и грустно улыбается, в лучистых глазах блестят слезы.

— Тогда удачи тебе, Даня, — покорно произносит она.

— Оставайся здесь и дожидайся моего звонка, — протянув руку, я снимаю слезинку с ее ресничек и выхожу наружу.

Не останавливаясь, быстро иду в заброшенное здание. Обнимательная терапия пошла на пользу. Мысли упорядочились, и я точно знаю цепочку предстоящих действий.

Захожу в подъезде и вглядываюсь в полумрак. Темно, хоть глаза выколи.

Протягиваю руку и на кончиках пальцев загораются огненные языки. Отблески пламени выхватывают грязную лестницу.

Переступив шприцы, раскиданные на полу, начинаю быстрый подъем. Мигом пролетаю пять этажей. На шестом из темного провала дверного провала вылезает бледный наркоман с кастетом на тощих пальцах. А за ним еще один с битой.

— Эй, парниша! — мычат наркоманы. — Ты чего тут забыл? Есть яблофон позвонить? А червонец на сигареты?

Я молча вскидываю руку. Ослепительно вспыхивает огнешар. Пламя бьет в бетонную стену рядом с наркоманами. Доходяги тут же с ужасом пятятся от меня.

— Это маг! — визжит тот, что с битой. — Не подходи к нему!

— Господин, простите! — вторит товарищу бледный с кастетом. — Мы пошутили! Будьте как дома!

— Пошли вон, — рычу.

Наркоманы срочно ретируются обратно во тьму своей берлоги, а я продолжаю подъем до самого верха.

Дверь на крышу заперта, но это не проблема для мага с несколькими Дарами. Выбиваю ее с пяти пинков. Сила физика в помощь.

После полутьмы непривычно яркий свет солнца бьет в глаза. На плоской крыше царит подозрительная тишина. Я обхожу ряд бетонных колпаков и замираю.

У парапета разлегся огромный зеленый дракон. Мое громкое вторжение разбудило чудовище, полусонные глаза приоткрыты, но обитатель крыши еще не поднялся. Лишь оторвал от пола вытянутую голову с массивной крокодильей челюстью. Широкий зевок обнажает страшный алый рот.

Зверь нехотя поворачивает длинную шею на звук моих шагов и недовольно клацает саблями-клыками:

— КЛА-КЛА-КЛА…

— Ну здравствуй, Зубастик, — я делаю шаг навстречу старому знакомому. — А ты подрос. Как насчет полетать вместе?

* * *

Спойлер следующей главы:

Глава 3

Я — ЛЕГИОН!

— База, докладываю, — голос старшего по операции прерывается помехами. — Мы на Улице Голубых огней. Зефир с Кроликом-один и Кроликом-два отделился от остальной группы и сейчас преследует цель «мать». Прием.

— Что? Почему вы разделили силы? — спохватывается Эдуард.

— На нас напала гвардия Соколовых. Основные силы заняты их сдерживанием.

— Я не понимаю! — Эдуард хватается за волосы и дерет их. План наследника трещал по швам. — Вы уверены, что это Соколовы⁈ Зачем они-то влезли⁈ Их собственности нет в «голубых огнях! Почему они не охраняют свою 'Москву» и прочую недвижку в центре!

— Я не знаю, но шевроны с соколами вроде бы только у Соколовых…

— Отступить можете? — волнуется Эдуард. Если он потеряет еще больше людей, отец не простит. А убивать мать Вещего уже не нужно, раз они решили убрать самого пацана.

— Нет возможности, господин. Пути отступления перекрыты.

— Тогда убейте заодно эту суку и пробивайтесь! — рычит Эдуард в рацию, а потом обращает взгляд на Тагира: — Что с Вещим? Он двинулся по Главной дороге? Его перехватили?

— Нет пока. Но это вопрос времени, — спокойно отвечает глава гвардии. — Другого пути из Южного Парка нет. Западня на дороге надежная: сенсорик определит машину Вещего, группа «Жи» откроет огонь. В гранатометном обстреле даже Грандмастеру не выжить. А Вещий максимум Мастер.

— Хорошо бы, — Эдуард потирает переносицу. — Мы уже потеряли двух магов из-за этого щенка! Отца это не обрадует. А если мы еще не принесем ему голову пацана, то нам с тобой полная жопа!

— Ситуация напряженная, — спокойно соглашается Тагир. — Но не патовая.

Тут просыпается рация. Точнее канал группы «Жи».

— База! База, это Кедр, мы засекли цель, сенсорик видит, но мы не можем ее достать! Прием.

— Как не можете⁈ — кричит впавший в бешенство Эдуард. — Это всего лишь сопляк! Школьник! Пустите ему пулю в лоб наконец!

— Не представляется возможным. Пули до него не достанут.

Сейчас нахмурился даже Тагир.

— О чем речь? Где сейчас Вещий?

— Он в небе.

* * *

За пятнадцать минут до этого.

Огромный зеленокрылый зверь поднимается и надвигается на меня. Массивные челюсти раскрыты, глаза поблескивают хищным желтым огнем. Зубастик вымахал весь в маму: такой же огромный и угрожающий. Только разве что нет на животе кожаной сумки для переноса детенышей. Видимо, это черта только самок.

— КЛА-КЛА-КЛА! — старый знакомый совсем мне не обрадовался. Скорее, разозлился, что его разбудили.

Я отступаю спиной к бетонному колпаку, чтобы было больше места для маневра.

— Зубастик, ты чего? Не признал? — тяну время, а сам мысленно прощупываю сознание зверя. — Я же тебя печеньками подкармливал, от Гришки защищал, казах хотел тебя в пищевой приемник сдать, а я не дал.

— КЛА! — зверь шагает ко мне, огромные паруса-крылья, сложенные на спине, чуть подрагивают.

Я понимаю: сейчас кинется. Сознание у Зубастика вполне гибкое, но не как у Шарика. На ходу не подчинить, нужно хоть немного времени.

— Ну что? Потанцуем? — резко усмехаюсь, и огромный зверь сигает вперед.

Я ловко отскакиваю вправо, сила физика в помощь. И Зубастик ударяется крокодильей головой о бетонный колпак.

— КЛА-А-А-А-А-А-А! — ревет он обиженно.

Ну прости за то, что не дал откусить мне полтуловища.

Тут же обрушиваю на зеленого псионический удар. Несильный, но достаточный, чтобы пошатнуть зверя. А «воздушным толчком» окончательно роняю его на покрытие крыши. Зеленая туша падает.

Подбегаю и пинком в лобешник вырубаю зверя. Всё, заснул зубастый. Даже слюна закапала между саблевидных клыков.

Итого, использовал три Дара: телепата, физика, воздушника. Мощная комбинация, если подумать. Особенно с использованием эффекта неожиданности. Ладно, анализ опосля. Сейчас надо маму спасать.

Я встаю на колени и, схватив огромную голову, провожу манипуляции с сознанием. Поставить закладки — дело нелегкое. Нужна сосредоточенность, которой сейчас очень не хватает. К счастью, опыт есть. Шарик и Шархан прокачали мой скилл дрессировки.

Закончив, вытираю рукавом выступившую на лбу испарину и встаю. Два вдоха-выдоха — вот и весь перекур. Ментальным приказом заставляю зверя пробудиться.

Нехотя Зубастик открывает глаза и чмокает клыкасты ртом.

— Вставай, зеленый, — приказываю. — Подставляй спину. Сейчас мы полетаем.

Зверь почему-то замирает. Я чутко его контролирую. Он уже мне полностью подчиняется, мыслей о сопротивлении нет. Но то, что он немного тугодум, этого не исправить.

— Ну? — требовательно смотрю в растерянную морду. — Опусти ниже хребет. Мне же так не достать.

Наконец Зубастик сгибает лапы, и я, цепляясь за торчащие края чешуек, взбираюсь зверю на хребет между сложенных крыльев. Свесив ноги, крепко сжимаю бедрами толстую шею зверя. Теперь не должно скинуть во время полета. По крайней мере, я надеюсь.

Уселись. Впереди самое сложное.

— Лети на северо-восток, Зубастик, — шепчу я пересохшим ртом.

Эту команду не приходится повторять. Зверь отлично знает, что такое «летать». Он подходит к краю крыши и без разбега просто переваливается за край.

— Ма-а-а-ать! — кричу я, когда мы пикируем камнем.

Воздух свистит в ушах, асфальт приближается. Как и Лакомка, выскочившая из машины. Альва даже машет мне ручкой, подпрыгивая на месте и весело улыбаясь.

А вот мне не до улыбок. С большим усилием заставляю себя не вмешиваться в управление. Судя по мыслям Зубастика, он прекрасно знает, что делает. Зверь спокоен как удав. Если влезу в его систему пилотирования — то большая вероятность, что разобьемся.

Зеленые крылья со скрипом разворачиваются. Падение прекращается, мы планируем, а потом и взлетаем к облакам.

У меня просыпается телефон в кармане. Достаю мобильник и, не глядя на дисплей, принимаю звонок.

— Я видела, Даня, ты летишь! — возбужденно верещит альва. — Летишь!

— Да, я лечу, — от адреналина еще стучит в висках.

— Прямо как Рыцари Небесной Лазури!

Без понятия кто это.

— Да, прямо как они, — соглашаюсь. — Всё, я лечу спасать маму.

— Убей всех этих козлов, Даня! — дает последнее напутствие прекрасный мелодичный голос.

Засовываю мобильник в карман и слежу за маршрутом. Город, и правда, весь встал. Транспорт почти не ездит, людей на улицах не видно. Вдали в небо поднимается столб дыма. Кажется, в той стороне полицейский участок.

Далеко внизу проносится Главная дорога. Перед мостом через реку торчат два подозрительных черных фургона. Рядом стоят люди в бронежилетах и с автоматами. Вот и западня. Не сегодня, сволочи.

Южный Парк остается позади. Ближе к центру города мы сворачиваем сильнее на восток. «Улица Голубых огней» это развлекательный район с высокой концентрацией кинотеатров, театров, пивбаров, пиццерий и других заведений.

Доносится беспорядочный грохот стрельбы. У одного из кафе гвардия Соколовы оттесняет орду бандитов вглубь переулков, и те прячутся за машины на тротуарах.

— Снижаемся! — вербальный приказ дублирую ментальным, а то сквозь свист ветра неслышно.

Дракон приземляется в тылу гвардии возле трех синих автобусов. Тут же к нам с Зубастиком подбегает группа прикрытия с автоматами наголо.

— Охренеть! — гаркает высокий гвардеец с штурмовым карабином. — Мать вашу! Ты еще кто такой⁈

— Вещий, — спрыгиваю я с Зубастика. — И ты правильно подметил — я пришел за своей матерью. Где она?

Гвардеец вглядывается в мои черты лица и пораженно кивает, признавая. Я его тоже как-то видел в поместье Соколовых, но имени не знаю.

— Без понятия. Мы тесним бандитов с района, чтобы провести поиски. Наши телепаты не могут найти женщину без слепка матрицы.

— Зато я могу, — отхожу от автобусов и вглядываюсь в витрины. Вокруг горят броские вывески заведений, но на них не смотрю. Ментальным взором обшариваю округу.

— Они там, — указываю пальцем на конец улицы. Связаться с мамой и Леной не могу, слишком далеко, но я точно их чувствую.

— «Золотые девочки»? — вчитывается в далекую вывеску старший гвардеец. — Черт, туда как раз оттеснены бандиты. Пока мы их перебьем, может быть уже поздно.

— Пройдем незаметно, — командую. — Если у бандитов нет щитов, то я смогу навести иллюзию. Готовьте четверку людей. Больше спрятать я не потяну.

— Сейчас выберу, — кивает гвардеец и поворачивается к своим ждущим автоматчикам.

Он отбирает широкоплечих мужчин с карабинами. Быстро знакомимся — у старшего позывной Гирлянда, — и выдвигаемся переулками к «Золотым девочкам». Интересно, что это вообще за заведение? Явно не пиццерия.

* * *

— Как проходит операция по спасению? — Виталий Соколов звонит в штаб гвардии по громкой связи. — Выручили мать Вещего? — он бросает взгляд на ожидающую в кресле Свету: бледное личико, глаза-озёра, пальчики теребят подол блузки.

— Еще нет… — отвечает глава гвардии. — Господин, тут такое дело. Сам Вещий прилетел на драконе и присоединился к операции.

Света вздрагивает:

— На драконе? На каком драконе?

На блондинку нахлынули воспоминания пятилетней давности. Когда огромная сумчатая дракониха забрала ее из класса прямо посреди математики. Тогда Света чудом спаслась благодаря Дани.

— Видимо, прирученный зверь, — звучит пояснение из телефона. — Вещий взял пятерых из группы прикрытия и отправился в опасную зону.

— Хм, тогда это уже не операция по спасению, — хмурится Виталий. — А всего лишь боевая поддержка Даниле. Что уменьшает размер его долга нам.

— Что прикажете делать? — спрашивает гвардеец.

— Выполняйте поставленные задачи, как выполняли до этого, — отмахивается Виталий. — Поздно что-то менять.

— Вас понял.

* * *

— Ирина, сюда, — выдыхает Лена, затаскивая мать Дани за собой в черный вход какого-то клуба. Замку на двери девушка просто приказала открыться. Управление металлом оказался незаменимым Даром во время побега от бандитов.

Машину девушке и женщины пришлось бросить в начале Улицы Голубых огней. Район буквально наводнили бандиты. От них можно было сбежать, только спрятавшись и затаившись.

— Что это за помещение? — удивленно оглядывается Ирина.

Барная стойка, круглые подиумы с шестами и девицы в купальниках с блестками. Танцовщицы что ли? Сейчас девушкам точно не до танцев. Скучковавшись, они дрожат и ждут, когда перестрелка снаружи закончится.

Лене смутна знакома одна из девушек. Вернее даже женщина, просто очень подтянутая и фигуристая, с крупной грудью в тесном кожаном лифчике.

Неожиданно Лена узнает красавицу.

— Антонина Павловна⁈ — вскрикивает шокированная девочка.

— Леночка Смольная⁈ — в ужасе откликается учительница математика. — Что ты здесь делаешь⁈

— Мы прячемся от бандитов, а вы? — хлопает глазами староста и отличница. Ее мозг пока отказывается принять открывшуюся правду. Неужели любимая учительница подрабатывает в этом заведении?

— Я…я здесь иногда танцую, — признается женщина, зардевшись.

Ирина тоже потрясена.

— Танцуете на коленях мужчин⁈ И вы смеете учить моего сына⁈

— Ирина Юрьевна, — мягко произносит Лена, намекая что сейчас не до выяснения отношений.

— Да, ты права, — смущается женщина.

— Даня хороший мальчик, — Антонина Павловна вытирает выступившие на глазах слезы. — Простите меня.

— Ничего страшного, — прощает ее Ирина. — Он же не знает о вашем занятии. Он о вас очень хорошо отзывался, говорил, что вы его любимая учительница.

— Правда? — сквозь слезы улыбается учительница.

Раздается грохот железной двери и в клуб влетают три бандита в балаклавах и разгрузках. Двое с карабинами и один безоружный.

— Так-так, вот мы вас и нашли, бегуньи! — радуется бандит, оглядывая испуганных женщин. — Сейчас я вас буду убивать.

* * *

Я провожу отряд Гирлянды мимо бандитских группировок. Повсюду гремят точечные перестрелки. Налетчкики обмениваются огнем с штурмовиками Соколовых и не позволяют вытолкнуть себя за пределы «голубых огней».

Нам попадается пара головорезов, засевших за легковушками и мусорными баками, но пси-отвод отлично срабатывает. Эти бандиты оказываются без щитов. Повезло. Вообще стоило бы их убить, только это могло поднять шум, поэтому не рискнул.

— Внутрь, — командует Гирлянда своим.

Рассредоточившись, забегаем в «Золотые девочки». Что примечательно — заведение оказывается стриптиз-клубом. А вбежали мы очень вовремя: в главном зале уже очутились трое бандитов. Тут еще полно гражданских: девочки в купальниках, мама с Леной и — вау, сюрприз — Антонина Павловна! Но сейчас мне вовсе не до горячей мастерицы шестовой гимнастики.

Бандиты и Соколовы наводят друг на друга оружие. Но стрелять здесь нельзя — заденем девчонок. Я псионическим ударом замораживаю двоих автоматчиков-бандитов, вернее отключаю им мозги. Также парализую людей Гирлянды, а то еще спустят курки на нервах. Остается только один высокий бандит с ментальными щитами.

— Даня! — кричит Лена.

— Сынок! — вторит мама.

— Данила! — не отстает и греза моих подростковых мечтаний в кожаном лифчике.

— Стойте где стоите, — бросаю им, не отводя взгляда от последнего бандита.

Девушки послушно замирают в стороне у стены.

Всё мое внимание сосредоточено на бандите. Винтовки у него нет. Наверняка, маг. Значит, нужно устранить как можно осторожнее, чтобы он не задел моих женщин.

— Явился, Вещий! — рычит маг. — Как ты смог⁈ Тебя должны были грохнуть еще на Главной!

— Я их перескочил, — показательно усмехаюсь, медленно, шаг за шагом приближаясь к бандиту. Моя сверхсила — мой козырь. План прост: схватить и переломать шею как утенку. — Не расскажешь, кто вас, скотов, послал?

Маг обводит взглядом автоматчиков за моей спиной. Глаза выродки полны презрения. Значит, огнестрел ему не страшен. Любопытно.

— Тебе это знание ни к чему, — заявляет он. — Ты все равно сегодня умрешь.

— Да неужели? — приподнимаю брови, продолжая к нему подступать.

Маг резко выхватывает из разгрузки дымовую шашку и усмехается.

— В мир иной ты отправишься вместе со своей мамкой!

Шашка улетает на пол, брызгают струя зеленого газа. Девушки в ужасе кричат, в глазах мамы и Лены паника.

Яд? Вздумал накормить моих женщин отравой? Сам жри!

Я не мешкаю. Призываю из Коллекции сознание воздушника и провожу манипуляции с ветром. Под моим нажимом газ собирается в концентрированное маленькое облако и улетает к магу. Возле его лица оно замирает и встречает сопротивление. Бандит оказался тоже воздушник.

— Стихийник⁈ — кричит он в панике, ничего не понимая. — Как это возможно⁈ Ты же телепат…

— Я — ЛЕГИОН!

Молниеносным шагом преодолеваю разделяющие нас пару метров. Мощный удар в солнечное сплетение, и тело бандита рефлекторно сгибается. В ту же секунду зеленое облако залетает ему в распахнутый рот весь без остатка и скрывается в глотке.

Бандит с хрипом падает на колени. Он пытается выдохнуть зеленый дым. Но я не даю — бью хуком в челюсть. Хватаю за волосы, дергаю голову к себе. Силой воли не позволяю дыму выти наружу.

— Дайте мне тряпку! — бросаю девушкам через плечо, не глядя вытянув свободную руку в сторону. — Быстро! Любую!

Пара секунд замешки, и мне в руку что-то кладут. Запихиваю это в глотку бандиту как кляп, и только сейчас замечаю, что за предмет гардероба мне дали. Лифчик. Кожаный. Черный.

Лифчик Антонины Павловны.

Что же он послужил благой цели. Ткани в лифчике много. За это спасибо большому размеру нашей учительницы. Носоглотка бандита плотно перекрыта. Газ остается в его легких, медленно убивая.

Я безжалостно смотрю в полные боли глаза бандита. Наблюдаю за его мучениями.

— Ты хотел убить мою мать. Пожинай плоды.

На моих глазах мерзавец умирает, а потом отшвыриваю его от себя.

— Даня! Даня! — кидаются ко мне Лена с Ириной, но я останавливаю своих женщин властным движением руки.

— Не сейчас. Нужно уходить, — невольно мой взгляд падает на Антонину Павловну в топлес. Взволнованная, краснощекая учительница скрестила руки на пышной груди, пытаясь спрятать соски. Это ей почти удается. Почти… — Я выведу вас отсюда.

Сразу после сказанного я удостаиваюсь благодарных взглядов всех танцовщиц стриптиз-клуба, в том числе Антонины Павловны. Ох, держите меня семеро Грандмастеров.

Дорогие друзья, если книга вам заходит, поставьте, пожалуйста, лайк.

Глава 4

Приобретения и последствия

— База, Зефир мертв. Пульс затих пять минут назад, — докладывает центр мониторинга. — Операция провалена. Обе цели упущены.

— Су-у-у-ка! — визжит Эдуард, дергая на себе волосы. — Вещи-и-й, а-а-а-а! Какая же ты су-у-ка! Убе-ейте! Убейте щенка! Вместе с его мамкой!

Тагир пытается образумить горячего наследника.

— Господин, нет времени. Гвардия Соколовых жмет наших ребят. Также разведка докладывает о скором прибытии княжеского корпуса.

— Мне плевать! — кричит Эдуард с пеной у рта. — Бросьте подкрепление! Перебейте их!

— Вы всерьез хотите объявить войну Царству? — хмуро спрашивает Тагир.

Эдуард, конечно, не хочет. Операция задумывалась как секретная: быстро устранить Вещую, подставить Горнорудовых и скрыться. Но наследник в ужасе представлял, что отец с ним сделает за провал. Эдуард уже видит, как призрачные пальцы главного «ворона» смыкаются на его шее.

— Что предлагаешь делать? — спрашивает он Тагира.

— Нужно скорее уводить людей, иначе мы потеряем всю группировку в Будовске, — заявляет глава гвардии. — Времена безнаказанных рейдов прошли. Князь Перми уже отреагировал. В Царстве нынче жестоко карают за бандитские налеты.

— Тогда это провал, — вздыхает Эдуард.

— Устранить Вещего всегда успеете, — замечает Тагир. — После того, как шумиха уляжется. Для этого не нужно захватывать целый город. Хватит снайперского выстрела в голову.

— Да, — наследник вдруг понимает, что сейчас в горячке он чуть не угробил сотню людей. — Выводи группировку.

— Есть.

* * *

— Группировка отступила? Хорошо, — положив трубку, Виталий Соколов доносит до племянницы последние новости: — Бандиты с чем пришли, с тем и ушли. С полей доложили, что Данила с матерью целы и невредимы. Сейчас они в процессе передвижения в тыл гвардии.

— Слава богу! — блондинка облегченно выдыхает, откинувшись в кресле. Мандраж отпустил, весь этот кошмар остался в прошлом. — Что будет дальше?

— Будет расследование, — серьезно заявляет Виталий. — Княжеский корпус еще попытается достать преступников, но, если даже они оторвутся, им всё равно грозит расправа. В Пермском княжестве давно не было таких наглых налетов, а князь у нас очень строгий.

— Дядя, а я могу… — Света смущенно краснеет. — Я могу поехать к Дане?

— Сейчас? — удивляется Виталий.

— Сейчас, — твердо произносит девушка, несмотря на румянец на лице.

Главный «сокол» на секунду задумывается. Осадное положение, в принципе, можно снимать, так почему бы не отпустить племяшку к своему избраннику? Это сыграет только на пользу.

— Хорошо, езжай. Но только с парой гвардейцев.

— Спасибо, дядя! — блондинка подскакивает к Виталию и, чмокнув его в щеку, уносится из кабинета со всех ног. Не бегом, но очень-очень быстро.

Глава рода усмехается ей вслед.

— Эх, молодость — пора безудержных порывов, — он задумывается. — Ну если Светка и тут не прошибет Вещего, то я уж не знаю, остается только тушить свет, господа.

* * *

Я вывожу женщин из стриптиз-клуба. Рассредоточившись, двигаемся переулками. Впереди Гирлянда с бойцом, затем я с Леной, мамой и Антониной Павловной, потом остальные девушки, замыкают еще два гвардейца. Для учительницы мы по дороге забрали в клубном гардеробе куртку одного из клиентов, и теперь верхние достоинства моей любимой преподавательницы надежно спрятаны от чужих глаз. А вот нижние очень даже видны. Черные трусики-стринги расчерчивают пополам пышные округлости ниже спины.

В клубе мне пришлось слегка подчистить разумы девушек и Антонины Павловны. Убрать воспоминание, как я использовал стихию ветра. Дескать, просто голыми руками прибил бандитов. Гирлянда с гвардейцами и так ничего не помнят, ведь весь бой простояли с «отключенными мозгами».

— Даня. Выстрелы затихли, — вдруг шепчет Антонина Павловна. — Может, это безумие наконец закончилось?

И, правда, грохот из-за домов больше не доносится. Никаких звуков, лишь за спиной отчетливо слышен цокот каблучков стайки испуганных девушек.

Я сканирую Улицу Голубых огней.

— Бандиты ушли, — сообщаю, сразу же мне вторят облегченные женские вздохи. — Но всё равно соблюдаем осторожность. Возможно, боевые единицы продолжают прочесывать район.

И всё же группировка, правда, отступила. Мы без эксцессов добираемся до тыла гвардии, где нас встречают ее командиры, в том числе Борислав Шапожков и Георг Мозговик. Здесь же топчется и Зубастик, на которого гвардейцы поглядывают с нешуточной опаской.

— Вернулись, — выдыхает Борислав и кивает медикам. — Обследовать новоприбывших.

Девушек с Антониной Павловной уводят к белым фургонам с красным крестом. Мама с Леной задерживаются подле меня.

— Мам, тоже иди, — прошу.

— Хорошо, — после замешки Ирина дает себя увести.

Лена держит мою руку и не хочет уходить. Стоит и заглядывает мне в глаза, будто обиженный щеночек.

— Иди, солнышко, — мягко произношу. — Вдруг на тебе царапины или еще какие ранения. Необходимо обследоваться, чтобы…

— Да-а-а-аня-я-я! — громкий звонкий крик.

На меня неожиданно накидывается Светка. Не успеваю среагировать. Моя шея оказывается в жарких объятиях огненной магини. Потоп девичьих слез обрушивается мне на лицо.

— Даня-я-я! — воет девушка в голос, осыпая меня поцелуями. — Если бы ты умер, я бы тебя убила! Не смей никогда умирать! Ты понял! Не смей!

Блондинка плачет и целует, плачет и целует. А рядом стоит Лена, держа меня за руку и офигевая. Я умоляюще смотрю на свою девушку — мол, что же ты просто смотришь, сделай что-нибудь, — но она лишь пожимает плечами и хитро улыбается. А потом еще и руку отпускает и кивает, дескать, обними тоже. Выручила, называется.

А Борислав с Георгом делают вид, что ничего не происходит. Деликатно отвернулись и изучают облака.

— Даня-я-я, ну скажи! — Светка вжимается мне в грудь и продолжает реветь, как дите малое.

Потом отрывает зареванное лицо и требовательно смотрит.

Я криво усмехаюсь и обнимаю девушку за плечи.

— Уговорила, подруга. Я никогда не умру. Буду жить вечно.

Заплаканное лицо блондинки становится подозрительным.

— Ты же не издеваешься надо мной? — шмыгает она хлюпающим носиком.

— Нет, — нежно, с улыбкой глажу ее по волосами. — Я клятвенно обещаю, что так и будет. Я телепат, я придумаю способ, как нам жить вечно.

— Хорошо, — Светка успокаивается и вытирает ладонью слезы с длинных ресничек. — Но только попробуй не выполнить! Тогда я тебе задам трепку…Ой, Лена! — только сейчас она замечает шатенку и кидается ее обнимать. — Леночка, как ты? Всё хорошо? Бедняжка, такое пережить!

— Да всё хорошо. Не стоит… — пытается возразить та в ответ.

— Слава богу!

Теперь я злорадно смотрю на Ленку, пойманную в объятия блондинки. Вот что значит — карма вернулась бумерангом. Минуту игнорирую умоляющие взгляды своей девушки, затем одергиваю голосом Свету:

— Соколова, Лене нужно к медикам на осмотр. Прекращай ей мешать.

— Да, извини, — блондинка отшатывается с виноватым видом.

Шатенка спешит к фургонам, а Света с ужасом замечает Зубастика чуть поодаль.

— Что он здесь делает⁈

— Меня ждет, — поясняю, улыбаясь. — Кстати, надо отпустить Зубастика. А то толпа людей вокруг его пугает.

— Кто еще кого пугает, — бросает Борислав, который всё это время стоял рядом с каменным выражением лица. — Даниил, вам тоже требуется обследоваться.

— Ну ладно-о, — соглашаюсь. А то вдруг, правда, зацепили меня шальной пулей. На войне несколько раз приходилось видеть, как люди на адреналине не замечают ранений, прыгают как сайгаки, смеются, разговаривают, а потом вдруг возьмут и упадут замертво. С такими вещами надо быть осторожнее. — Только найдите мне сперва печенье.

— Печенье? — хмурится Борислав.

— У меня есть, — спохватывается Георг и достает из внутреннего кармана куртки пакет с «Юбилейным». — С яблочными кусочками пойдет?

— Да, спасибо, — принимаю броскую упаковку.

— Сладкого захотелось? — понимающе кивает телепат.

— Очень, но это не мне, — качаю головой.

Открыв упаковку, я подхожу к зеленому зверю. Он недоуменно поднимает на меня длинную крокодилью морду.

— Зубастик, хочешь печенья? — протягиваю к зеленой махине пачку.

Зверь принюхивается к открытой упаковке, а потом высовывает длинный алый язык и разом слизывает все печенюшки. Довольно хрустит, в желтых глазах вспыхивает узнавание.

— Вспомнил меня, животина? — усмехаюсь, потрепав зверя по холке. Для этого пришлось встать на носки. — Я же тебя и в детстве так же баловал. Недолго, правда, но те печенья мы с тобой запомнили на всю жизнь, верно?

— КЛА-КЛА-КЛА… — зверь клацает широченной пастью.

— Сейчас ты лети к себе, а потом я тебя заберу к себе на базу. Хватит тебе жить одному, — хлопаю его по чешуе. — Всё, лети.

Зубастик разворачивается и, раскрыв крылья, с разгона сигает в небо.

— Куда он полетел? — спрашивает Борислав.

Я смотрю на него хмуро.

— А с какой целью интересуетесь? Этот зверь теперь мой, и кто его тронет, очень сильно пожалеет.

— Понятно, — каменеет лицом гвардеец. — Я передам главе рода. А вам всё же лучше сходить к медикам.

Совету опытного гвардейца лучше последовать. У фургонов я сталкиваюсь с отпущенной Антониной Павловной в курточке на голое тело.

— Даня… — учительница смотрит на меня во все глаза.

— Что такое, Антонина Павловна? — оглядываю ее голые длинные ножки на шпильках. Гладкие и блестящие. — Всё хорошо? До дома доберетесь? Или попросить гвардейцев вас доставить?

— Нет-нет, меня заберут родственники, я позвонила, спасибо большое, — краснеет она и бросает на меня изучающий взгляд. Особенно внимательно рассматривает мои плечи, будто удивляясь их ширине. — Я и не замечала, как сильно ты вырос… За партой твое тело выглядело совсем другим, — она даже ротик раскрыла пораженно.

— Школьная форма молодит, наверное, — пожимаю плечами. — Впрочем это неважно. Я навсегда останусь вашим учеником, — улыбаюсь. — А вы — моей любимой учительницей.

— Правда? — зарделась она.

— Конечно, — убедительный кивок, еще пара любезных слов и расходимся. Но спиной я продолжаю ощущать горячий взгляд обернувшейся царицы математики в стрингах.

* * *

— Обошлось, — выдыхает отчим. — В этот раз обошлось. Но надо предпринимать серьезные меры, Даня.

— Еще какие, — киваю. — В первую очередь, я убью выродков, что это затеяли.

Поздний вечер следующего дня. Мы закрылись в кабинете Степана на базе и совещаемся на предмет безопасности нашей семьи.

— Мы не знаем кто это, — замечает Степан. — А посему…

— Вороновы, — прерываю.

— Что? Откуда ты знаешь? — всполошился царский охотник.

Сегодня я успел покопаться в сознании убитых магов. Из группировки совсем мало людей знало, кто ее истинный хозяин. Официально преступный синдикат «Зубр» работал сам на себя. К счастью, воздушник и огневик оказались не из числа слепых псов.

— Знаю, просто знаю, — но моя отговорка, конечно, не канает. Степан смотрит требовательно. — Отец, это связано с моими способностями, о которых тебе лучше не знать…

Отчим задумчиво чешет подбородок.

— Не обижаешься? — уточняю.

— Нет, так и правда лучше, — соглашается Степан. — Я ведь служилый человек, под присягой. Командование в любой момент может приказать просканировать мое сознание, и тогда о тебе узнают, Даня.

И я о том же. Уж мне-то известно, что такое присяга. Человек не полностью сам себе хозяин.

— В общем, я точно знаю — это Вороновы, — продолжаю. — Сегодня встречусь с Соколовыми по их поводу.

— Понял. Я пока займусь обеспечением наших резиденций, — кивает Степан. — Твою гвардию следует разместить на другую базу, ближе к дому. Будем разделять силы. Один заброшенный заводик я уже присмотрел, ремонтные работы проведут за три месяца. Все счета выставят на тебя, — я киваю, соглашаясь. — Также придется крупно потратиться на системы безопасности с турелями и огнеметами, — снова киваю. — Ну и «Майбах» тебе на днях привезут.

— Подожди, что привезут? — переспрашиваю.

— «Майбах», — с таким же удивленным лицом отвечает Степан. — «Чайку» тебе просто не продадут, ты не дворянин. А «Майбах» — лучший в мире бронированный легковой автомобиль после «Чайки». О твоей безопасности тоже надо думать.

— Кхм, а у нас в России разве есть его завод?

— Конечно, это же русская машина, — опять поражается моим вопросам Степан. — Под Самарой конвейер.

— Чего⁈ Как это русская⁈ Немецкая же! — хлопаю я глазами.

— Даня, ну ты и деревня, — качает головой отчим. — Род графов Майбахов иммигрировал к нам еще сотни лет назад. Как она не может быть русская? — Степан вздыхает. — Еще скажи, что Феррари итальянская.

— А она разве…? — увидев приподнятые брови отчима, сразу сдаю назад. — Хм, да нет, Феррари же чисто славянская фамилия, причем тут макаронники?

— В общем, пока хватит одного «Майбаха».

— Двух, — поправляю. — Второй маме.

— Правильное решение, — одобряет Степан. — Если денег хватит.

— Должно, — прикидываю я размеры последнего транша от «Валентино». — Если что, бери ссуду на мое имя, со следующих дивидендов погасим.

— Понял, — отчим что-то чиркает у себя в блокноте. — Я займусь нашей безопасностью. А ты пока собирай союзников против Вороновых. Без дворян мы не сможем на них напасть.

— Почему?

— Это будет слишком дерзко, — поясняет Степан. — Сословное разделение никто не отменял. Другие дворяне после такого нас с тобой на ветчину располосуют. Да и силенок у нас на Вороновых не хватит, если честно.

— Союзники будут, — киваю. — Занимайся оснащением.

— Уже.

Я покидаю кабинет отчима и выхожу во двор базы.

— Ап-п-п-порт! — раздается звонкий крик Лакомки.

Альва бросает длинную палку высоко в небо, в ту же секунду раздается хлопанье крыльев, будто рядом гремят вертолетные лопасти. Но нет, это всего лишь здоровый зеленый дракон. Схватив налету снаряд, Зубастик пикирует назад к Лакомке. Девушка дает зверю взамен обслюнявленной палки горсть печенек. Тот радостно хрустит, прожора.

— Даня, ты сейчас не домой? — замечает меня блондинка.

— Нет, по делам, — улыбаюсь, глядя на эту парочку. Правильно я сделал, что забрал Зубастика на базу. А то жил дракоша совсем один, а так то поиграет с Лакомкой, то подостаёт Шархана, то Шарику когтистой лапой брюхо почешет. Да и безопаснее для него быть с нами. Удивительно, как Зубастик вообще выжил в Южном Парке. Вот его мама не выжила, а сам он приноровился к ночной охоте и смог продержаться пять лет. — Со Степаном поедешь.

— Хорошо, — соглашается альва и подмигивает. — Тогда увидимся ночью.

Звучит это очень эротично, а с учетом того, что глаза блондинки горят хитрым огнем, то еще и подозрительно. Вспоминается мой разговор с Ленкой на скамейке у пруда. Тогда девушка поддержала меня в многоженстве. Могла она уже и с альвой пошушукаться? Да сто процентов!

Еду к Соколовым.

Моего водителя Никиту подлечили, он вернулся в строй и сейчас уверенно ведет машину. Смотря на быстро вечеряющее небо, я размышляю. За вчерашний день я стал в разы сильнее, но и Вороновы теперь знают, что я не простой подросток-телепат, раз уничтожил три боевые группы. Сейчас твари засели на дно и думают, что я не знаю, кто организатор всего этого дерьма. Пускай и дальше думают. А в это время я подготовлю удар.

Что у меня сейчас в Коллекции сознаний? Два цыгана-физика второго и третьего ранга Воина, огневик третьего ранга Воина и воздушник второго ранга Воина. Даже Мастера нет, вот блин, печально. Зато ассортимент разнообразный. С ним я могу и против нескольких Мастеров устоять. Надо только продолжать развитие приобретенных сил.

— Данила, рад тебя видеть! — пожимает мне руку Виталий Соколов и указывает на журнальный столик, заставленный вкусняшками. — Угощайся!

— Спасибо! — сажусь и накидываюсь на вафли со сгущенкой. — А Дмитрия Степановича не будет на встрече?

— Брата нет, он в отъезде по делам рода, — сообщает дядя Светки. — Что ты хотел обсудить?

— Очень многое, — с трудом отрываюсь от пирожных и выпрямляюсь. — В первую очередь, плату за вашу помощь. Гвардия Соколовых помогла моей матери, и я готов оплатить вам равнозначной монетой.

— Понятно, — Виталий внимательно смотрит мне в глаза. — У меня простое желание, Данила. Я хочу, чтобы ты женился на Светлане.

Глава 5

Сюрпризы

Виталий Соколов продолжает смотреть на меня.

А я доношу до рта вафлю со сгущенкой и медленно жую, переваривая вместе со сладостью только что услышанное.

Я ожидал нечто подобное, но точно не так откровенно в лоб. Да и не столь кардинальную формулировку. Прозвучало резковато. В прошлый раз мне предлагали войти в клан Соколовых, получить дворянство и только потом жениться. А сейчас куда-то делись первые два пункта. И это очень странно, если вспомнить пресловутое сословное разделение.

— Виталий Степанович, вы высказали свое желание, — медленно произношу. — И это большая честь услышать, чего хочет глава одного из сильнейших родов княжества, но, кажется, вы так и не сказали, что требуется от меня сделать в качестве оплаты долга.

— Хм, ты заметил правильно, Данила, — соглашается Виталий. — Я этого не сказал. Да и не могу я тебя заставить жениться на Светлане. Ведь ты сам же начнешь оправдываться, что простолюдин, что у тебя есть обещание перед другой, что дел у тебя по горло, что твоя жизнь сейчас подвержена большой опасности и ты не хочешь разделять риск со Светой, по крайней мере, пока не разделаешься со своими врагами и не будешь твердо стоять на земле.

Ха, а в доме Соколовых меня уже знают как облупленного. Что ж, неудивительно. Всё-таки я рос на глазах Виталия, а он мужик очень умный. Мудрый даже, я бы сказал.

— Вы правы, Виталий Степанович, — соглашаюсь. — Все аргументы верные.

— Это твоя жизнь, Данила, — вздыхает Виталий. — Но думаю, ты тоже не хочешь, чтобы ваши отношения со Светой так грустно закончились. Она готова сделать для тебя многое.

Я киваю, принимая к сведению.

— Виталий Степанович, есть у меня идея, чтобы все, кто за меня искренне переживал, остались довольными, — решаю сказать. — Причем сам я хочу исполнить эту задумку, признаюсь, из-за своих личных целей, но всё-таки… В ближайшее время я узнаю, возможно ли это в принципе. Но до тех пор никакого обещания дать я не могу. Так что если Света успеет найти себе другого…

— Да кого она найдет, — отмахивается Виталий. — У нее в голове один ты сидишь. Клещами не выцепить.

А вот это интересно. Похоже, мысли Светки уже просканировали вдоль и поперек с помощью того же Георга Мозговика. И со мной только что поделились сокровенным девушки будто бы случайно. Значит, я у Светы в голове? И больше никаких «запасных аэродромов» по соседству? Похвально. Но перейдем к вопросу по существу.

— Виталий Степанович, вы не сказали, как погасить мне перед вами долг?

— Меч за меч, Данила, — произносит главный «сокол». — Мы пришли к тебе на помощь, ты не забудь добро и тоже приди к нам, когда мы позовем.

— Обязательно, — киваю. — Но боюсь, сам я снова попрошу вашей помощи уже сейчас.

— Слушаю, Данила, — чуть наклоняется вперед Виталий.

— Разговор строго конфиденциальный, — не могу не сказать, и «сокол» лишь отмахивается рукой, мол, понятно-понятно, ты продолжай. — За рейд группировки ответственны Вороновы, и я намерен им отомстить. Но мне нужна ваша помощь.

— Откуда информация о личностях зачинщиков?

— Я просканировал сознание одного из убитых магов-бандитов перед тем, как убить его, — даю готовое объяснение и почти не соврал. Просто прошерстил мага уже после его смерти.

— Вороновы, значит, — сжимает кулаки Виталий. — Мерзавцы!

— Верно, — соглашаюсь. — И они поплатятся. Всем родом.

— Это достойное дело, Данила, — Виталий раздосадовано бьет по подлокотнику. — Но войну против Вороновых мой род не потянет, к сожалению. Слишком они сильны. Среди региональных некняжеских родов Вороновы одни из сильнейших. Последние десять лет они очень настойчиво вербуют одаренных простолюдинов и смогли сколотить мощную гвардию, а также несколько побочных подразделений. Как оказалось, синдикат «Зубр» — одно из них.

— Странно, что они решили убрать меня и мою мать, — хмыкаю. — Никакой предварительной вербовки от Вороновых я не получал. Никогда прежде не видел никого из них.

— Действительно странно…С другой стороны, смысл им тебя вербовать? — качает головой Виталий. — Чтобы получить отказ? Ты же выполняешь заказ для Морозовых, дружишь с Шереметьевым, да и к тому же числишься на хорошем счету у Горнорудовых. Каких-то вшивых Вороновых ты пошлешь не глядя. Нет, Даня, то, что они захотели тебя устранить, отлично соответствует извращенному характеру Вороновых. Они знают: ты им точно не достанешься, так не доставайся ты никому. Это их бесчеловечная родовая политика, — он чешет подбородок. — Странно другое: зачем устраивать шоу с захватом города? Почему просто не убрать тебя по-тихому?

— А, это просто, — решаю поделиться. — Сначала меня вовсе не хотели убирать. У бандитов, что меня держали на прицеле, были щиты, но на поверхности защиты держались, словно прицепленные, воспоминания лица баронессы Жанны Горнорудовой и герба Горнорудовых.

— Подстава? — поражается Виталий. — Да Вороновы совсем страх потеряли! Запятнать имя баронов Урала! Но тогда всё, правда, сходится. Они хотели отдалить тебя от Горнорудовых через убийство твоей матери, а потом уже попробовать завербовать в гвардию.

— Теперь они умрут, — спокойно замечаю. — Виталий Степанович, если я найду нам сильного союзника и покровителя, вы согласитесь поучаствовать в ликвидации Вороновых?

— Если этот союзник силен как Вороновы, с радостью, — кивает главный «сокол».

— О, он намного сильнее этих сволочей, — усмехаюсь. — Но его имя я пришлю позже. Сначала мне нужно с ним обсудить кое-что. Возможно, даже съездить в Москву.

— Буду ждать. Мое предварительное согласие у тебя есть.

После разговора с Виталием я отправляюсь домой, а по дороге звоню шурину князя Морозова.

— Борзов слушает, — раздается мрачный голос члена княжеского клана.

— Евгений Станиславович, добрый день. Вещий беспокоит. Случались непредвиденные трагичные события, — стараюсь говорить с чувством вселенской грусти. — Возможны, вы слышали о нападении на Будовск группировкой вооруженных бандитов.

— О рейде? Новости какие-то мелькали. Так это было в Будовске? — с удивлением переспрашивает. — Осмелели головорезы вконец. Надеюсь, Охранка до них доберется.

— Тоже надеюсь. Только это были не обычные бандиты, а люди одного дворянского рода.

— Даже так? — вопреки словам в голосе Борзова поубавилось удивления. Очевидно, эта мысль и так многим пришла в голову. — Ты сказал о трагичных событиях. Что произошло, Даниил?

Я вздыхаю.

— Во время налета головорезы убили вашего ирабиса.

Молчание.

— Плохие новости. Ты знаешь, кто это сделал?

— Я знаю, чей это род, Евгений Станиславович.

— Говори же.

— Вороновы.

— Я свяжусь с князем. Такой проступок нельзя оставлять безнаказанным, — сообщает Борзов. — Жди звонка, скорее всего Юрий Михайлович сам тебе позвонит. В любом случае наши инспекторы должны лично с тобой пообщаться.

— Через пару дней я собираюсь прибыть в Москву по делам своих компаний, — замечаю. — Тогда могу встретиться со всеми, с кем князь сочтет нужным.

— Отлично, это подходит. А пока расскажи кратко, как умер ирабис.

— Во время ракетного обстрела базы царских охотников ирабис сбежал и пропал без вести, — даю заранее подготовленную версию, которая избавит меня от необходимости предоставить труп. — Одна из ракет попала в его клетку, так он смог вырваться.

— Хм, так может зверь жив?

— Наименее вероятно. Сколько я ни искал, не чувствовал его матрицу, а в моих силах находить нужное сознание на расстоянии нескольких десятков километров. К тому же база находилась в окружении Вороновых, и вряд ли они пропустили бы зверя. Мех у него белый и очень выделяющийся.

— Ясно. Наглецы обязательно поплатятся за такую дерзость! — неистовствует Борзов. — Напасть на базу, где дрессируют зверя для самого князя! Красные линии пройдены!

Шурин Морозова вешает трубку, и я откидываюсь на спинку кресла. Похоже, у меня всё же будет сильный союзник в войне с Вороновами. Если даже Борзов так бурно отреагировал, то Юрий точно рассвирепеет. Уфф, главное, мне самому не облажаться с подачей истории.

Но пока всё складно выходит. Ракеты группировки, правда, попали на склад и даже залетели в пустую клетку. Только жалко, что нет ложного трупа. Степан предлагал достать дикого ирабиса, но я решил, что не стоит, так только больше шанс попасться с поличным. Да, без трупа Морозов не сразу поверит в смерть кошки и заставит прочесать лес, но да ладно. Так или иначе Лакомка освободится от ярма «домашнего ирабиса Морозовых»

После Борзова звоню Енеревым.

— Данила, давно не виделись, — Эльдар берет трубку. — Как ты пережил бандитский рейд? Надеюсь, никто из твоих близких не пострадал?

Енеревы, конечно, не в курсе, ради чего затевался гангстерский налет. А еще — что моя мать чуть не погибла. Я специально не прибегал к их помощи, чтобы не набирать еще больше долгов перед дворянами. Но как оказалось, их непогруженность в ситуацию может сыграть мне на руку. Ведь задумка про «убитого ирабиса» пришла ко мне буквально сегодня.

— Близкие в порядке, но у меня плохие новости. Ты, наверное, в курсе, что бандиты обстреливали ракетами базу царских охотников.

— О нет, Данила, — кажется, вечная лисья улыбка моего собеседника на том проводе дала сбой. — Неужели что-то со людьми Степана Тимофеевича? Камила уже общалась с тобой и вроде бы ты ей сказал, что всё у тебя в семье в порядке.

Да, брюнетка звонила вчера. Мы быстренько перетерли и пообещали друг другу вскоре увидеться.

— В семье — да. Пострадал зверь. Ирабис погиб при обстреле.

— Блин! — вздыхает Эльдар. — Это чудовищно плохие новости. Морозовы не обрадуются. Надо подумать, как им подать эту новость.

— Я уже позвонил шурину князя и всё рассказал, — прерываю рассуждения наследника Енеревых.

— Это опрометчивый шаг, — недовольно замечает он. — Мы всё же с тобой партнеры, Данила, и такие вещи нужно совместно обсуждать перед реализацией.

А ведь по делу меня ругает. Ну если смотреть с его колокольни, конечно.

— Я не мог поступить по-другому, Эльдар, — решаю объяснить свой резкий поступок. — За бандитами стояли Вороновы, а весь рейд был прикрытием для того, чтобы устранить меня. Теперь я должен уничтожить Вороновых. Для этого мне нужен князь. И он вряд ли простит Вороновым потерю ирабиса.

После моих слов в трубке висит тишина.

— Ты меня шокировал, Данил, — медленно произносит Эльдар. — Просто нокаутировал новостью. Я даже подумать не мог, что целью рейда являешься ты. Но теперь вижу — твой шаг более чем оправдан. Без князя тебе придет полный… кхм, в общем сложно тебе будет без князя, мягко говоря. К сожалению, с Вороновыми мы не можем тягаться. Енеревы не столь сильны. Но ты всегда можешь обратиться к нам за помощью, и мы с отцом придумаем, что сделать в наших возможностях.

— Спасибо за поддержку, — благодарю. — Если необходимость возникнет, я обращусь.

Вешаю трубку. Ну всё, план двигается потихоньку. Теперь ждем реакции Морозова. Главное, направить весь княжеский гнев только на Вороновых, а то еще прилетит и мне ненароком.

Приходит сообщение от Лены:

«Мурр-мурр…Я сегодня приеду, ты же не против, мой герой?»

«Приезжай» — сначала отправил, а потом вспомнил многообещающий взгляд Лакомки.

Что-то сегодня намечается? Ой, да нет. Поди опять половые гормоны ударили в подростковый мозг. Надоело! Быстрее бы уже снова повзрослеть.

* * *

— Что? Мой ирабис мертв⁈ — вскидывает косматые брови князь Морозов.

— Верно, Юра, — вздыхает его шурин, усевшись в кресле в роскошном княжеском кабинете. — Вороновы устроили бандитский рейд, и под их ракетным обстрелом погиб зверь. Подробности будут позже, я отправил инспектора в Будовск, чтобы он прошелся по базе царских охотников, ну и Данила сам скоро приедет в Москву и лично перед нами отчитается.

— Женя, это всё неважно, — сжимает пудовый кулак Морозов. — Кошка мертва, а у парня ведь могло получиться! Могло!

В кабинете резко похолодало, на окне образовался иней. Княжеский гнев вырвался наружу.

— Мы поймаем нового зверя. Ирабисы не такой уж редкий вид, — Борзов спешит успокоить зятя.

— А если эти Вороновы снова обстреляют парня? — Юрий выдыхает белое облако пара. — А если они его убьют? Кто мне ирабиса приручит⁈ Да еще Маша привязалась к Вещему, будет потом упрекать меня, почему я не уберег его! Надо давить этих ворон, Женя!

— Они не в твоем княжестве, — замечает Борзов. — Ты — слишком большая фигура, чтобы гоняться за мелкими родами по чужим территориям. Тем более и повода нет, Вещий не твой вассал, а простолюдин в Пермском княжестве.

— А где Вороновы сидят?

— В Твери главная резиденция.

— Долгорукий, значит, — морщится Морозов. — С этим упырем в княжеском плаще у меня не получится договориться.

— Мое мнение — пускай Вещий уничтожает Вороновых сам, а мы ему в этом негласно поможем, — вставляет шурин. — Хорошенько поможем. К примеру, предоставим гвардейскую часть без шевронов и дадим вооружение.

Юрий хмурится.

— Что ты несешь, Женя? Пацан-простолюдин уничтожит сильных дворян?

— А почему бы и нет? — замечает шурин. — У него отчим — бывалый царский охотник, тот и возьмет основное руководство операцией на себя.

— Кхм, допустим. А обоснование нападения? Что Вещий, что его отчим — оба простолюдины.

— Пускай Вещий найдет какого-нибудь дворянина в родном Будовске, — уже спокойнее рассуждает Борзов, увидев, что князь внимает его советам. — Тот и предъявит претензию Вороновым за рейд на свой город.

— Умно, Женя, — кивает Морозов, успокоившись. — Значит, так и поступим. Как только парень приедет в Москву, всё ему объясним, пообещаем поддержку, а после того, как он устранит Вороновых, то найдем нового ирабиса.

— Да, опять ирабис, — вздыхает Евгений, резко ссутулившись. — Юра, ты же понимаешь, что кошка не заменит тебе Юлю?

Князь сурово смотрит на шурина.

— Я хочу видеть рядом с собой хоть кого-то похожего на нее. Что в этом плохого?

— Маша очень похожа на мать. Может, стоит больше уделить внимания дочери…

— Мне нужна кошка и точка, — с нажимом произносит князь, и в его громком зычном голосе гремит снежная лавина.

Поежившись, Борзов кивает и встает. Что ж, он хотя бы попытался. Возможно, ручной ирабис, правда, поможет князю отпустить женщину, которую он безумно любил.

* * *

Лена прискакала домой чуть ли не раньше меня. Мы сразу направились ко мне в комнату, и там девушка, обняв меня, жарко прошептала томным голосом:

— Ты первый в душ. Когда вернешься, тебя будет ждать сюрприз.

После таких слов я успеваю сполоснуться за пять минут. А когда прихожу назад в спальню, то вижу совсем не то, что ожидал. Точнее — совсем не ту.

— Даня, я же говорила, что мы увидимся ночью, — сладко потягивается Лакомка, улыбаясь.

Сквозь прозрачный пеньюар просвечивается гибкое тело альвы. Я глаз не могу оторвать от ее округлых выпуклостей.

— Нравится? — Лакомка обольстительно скидывает бретельки с плеч, обнажая атласную кожу. — Вместе с Леной выбирали. Для тебя.

Я бросаю взгляд на дверь.

— Нас оставили вдвоем, — в этот раз альва читает мои мысли. — Лена сказала, что пока не готова присоединиться. Ей нужно время.

— Это ее идея? — догадываюсь.

— Она предложила, — кивает Лакомка, вставая на постели на колени и покачиваясь с необычайной кошачьей грацией. — А я не смогла отказать, — девушка облизывает губы.

Одна поднимает вверх руки и начинает чудный плавный танец. То, как альва виляет своими изгибами и кидает на меня обольстительные взгляды, вводит меня в жар. С каждым новым движением бедер пеньюар соскальзывает с ее тела всё ниже и ниже, обнажая женские прелести…

— Сегодня я — твоя «Золотая девочка», — мурлычет Лакомка, качаясь, в то время как ее глаза затуманиваются и наполняются горчим желанием. — Олл инклюзив, всё включено.

Она еще и английский когда-то успела подучить! Вот же киска!

Почему-то эта мысль становится последней каплей. Одним рывком я оказываюсь у кровати и сгребаю в жаркие объятия мягкое и манящее тело альвы. Лакомка тут же прижимается ко мне, и моя рука скользит по сочной и крепкой ягодице.

— Сегодня я сказал князю, что у него больше нет ирабиса, — произношу, сжимая девушку.

— Даня, это правда? — в ее глазах на смену хитрому блеску приходит растерянность и удивление. — Ты это сделал ради меня?

— Да, ты больше ничья, — с довольной улыбкой сообщаю. Не только же альве заставать меня врасплох.

— Нет, — она кладет мою руку на свою объемную грудь. — Я твоя, Даня.

А в следующий миг мы оказываемся в положении лежа и златокудрая альва нежится в моих объятиях зажмурив глазки от удовольствия, как настоящая кошка.

Глава 6

К нам едет ревизор

— Уфф…Давно я не была с мужчиной, — выдыхает Лакомка с довольством в голосе, сладко потягиваясь и по-хозяйски распластавшись на моей груди, попутно убирая с запотевшего лба несколько белокурых завитков. — С любимым мужчиной, — добавляет она, чуть ли не мурлыча.

Рассвет бьет в окно, солнечные лучи просачиваются сквозь шторы и играют золотом в волосах альвы.

— Как давно? — интересуюсь, лежа пластом. Несмотря на всю мою выносливость, этот сексуальный марафон вымотал и меня. Альва оказалась намного требовательней и ненасытнее человеческих женщин. Что не мешало ей быть ласковой и нежной, когда выбивалась из сил.

— Сто с чем-то лет… — задумывается блондинка, а потом пожав плечами, укладывается плотнее ко мне. — Плюс-минус двадцать лет.

— Всего-то, — фыркаю. — А я уже было подумал, что полтысячелетия…

— Не ерничай, — улыбается она. — Для альвов время воспринимается совсем по-другому. Мы его просто не замечаем. Хотя, возможно, ты подумал, что я стара для тебя?

— Как будто у меня есть хоть малейший повод так подумать, — со скепсисом отвечаю, окинув взглядом стройное гибкое тело своей любовницы.

К сожалению, мои слова не достигают острых ушек альвы. Погрустнев, Лакомка невозмутимо проводит пальчиками по моему лицу, будто изучая его на ощупь.

— Молодой, красивый, сильный, мужественный… — Из ее пухлых губ вырывается печальный вздох. — Ты бы мог стать супругом моей дочери, будь она сейчас жива. Вы были бы красивой юной парой…

— Ты тоже прекрасна, Лакомка, — я целую девушку в лоб, крепко обняв ее. — Так считает и Лена. После первой вашей встречи она даже спрашивала меня, из какой сказки явилась эта принцесса.

Комплимент приходится блондинке по душе. Мне удается отвлечь красавицу от печального прошлого. Альва поднимается и опирается на мою грудь локтями.

— Вы с Леной тоже мне очень нравитесь, — она внимательно вглядывается в мои глаза. — Даня, ты сказал, что я свободна. У тебя не будет проблем с князем?

— Даже если и будет, я справлюсь с ними, — спокойно отвечаю. — Проблемы нужно решать, а не бояться их. Я своих не бросаю, а в том, что ты моя, — развожу руки в сторону, указывая на постель и нас на ней. — У меня уже нет сомнений, — легонько щипаю девушка за носик. — А у тебя?

— Тоже нет. Я не против быть твоей, — улыбается она. — Назад в Аар мне нет дороги. Не хочу назад. Там я снова одичаю и лишусь человечности. А этот мир интересный, здесь некогда скучать.

— Кстати об Ааре, — я выбираюсь из постели и ищу в шкафу домашнюю одежду. — Не расскажешь о нем? Если, конечно, тебе не тяжело вспоминать о своем старом доме. Тогда не стоит.

— Мм, нет, боль давно затупилась, — Лакомка снова загрустила, видимо, вспомнив дочку, но потом тихо улыбнулась. — Сложно описать Аар одним или двумя словами. Это магический мир.

— Магический мир?

— Ага, то есть магия не пришла в него извне, как в твой, Даня, она там зародилась. В Ааре легче творить осознанные заклятия.

— Осознанные заклятия? — снова переспрашиваю.

— Вы их называете магическими техниками, — поясняет девушка, сев на кровать и выпрямившись. Длинные золотые волосы водопадом накрывают шикарное тело, скрывая прелести. — Но у меня на родине это более широкое понятие. Здесь на Земле вы получаете ограниченный эффект от применения Дара. В Ааре ты бы смог силой мыслью управлять не только сознаниями, но и материей.

— Ого, — я натягиваю на себя хлопчатые штаны и футболку. — А можно как-то попасть в Аар? Возможно, через Аномалии?

— Видимо, только через Аномалии это и получится, — задумывается Лакомка, забавно поднеся пальчик к губам. — На самом деле даже не помню, как очутилась на Земле. Я же находилась в забытьи в обличье зверя.

Поправляя рукав футболки, я задумываюсь. Было бы здорово открыть врата в новый мир. Думаю, за такое достижение Царь Борис точно бы простил род Филиновых и позволил бы ему возродиться в лице меня. Только есть одно гигантское «но»: как попасть в Аар — большая загадка. Не исключено, что Лакомка перенеслась на Землю вообще не через Аномалию, а каким-то иным способом. Почему я так думаю? Очень просто. Сколько уже появилось этих Аномалий по всему миру? Неужели никто не догадался сходить на ту сторону врат? Да в жизнь в это не поверю. Значит, далеко не все Аномалии ведут в Аар, либо мир альвов не только чудесный, но и смертельно опасный.

А то, что есть другие способы перемещения между мирами, кроме Аномалии, я знаю на своем примере. Перерождение — тоже реальный вариант.

Звучит тихий стук в дверь.

— Даня, Лакомка, я зайду? — раздается робкий голосок Лены.

— Не хочешь одеться? — тихо шепчу альве, на что получаю недоуменный взгляд.

— Зачем? Может быть, Лена наконец надумала? — она намекающе указывает на мятую постель.

Я закатываю глаза. Ох, уж эти бескомплексные инопланетные красавицы.

— Вряд ли, — хмуро замечаю. — Скорее она просто почувствовала себя одинокой. Она же всю ночь ночевала одна.

— Ой, бедняжка, — спохватилась Лакомка. Схватив простыню, альва натягивает ее до плеч.

Я бросаю скептический взгляд на торчащие сквозь ткань соски. Значит, одеться альва всё же не хочет? Ладно, еще дольше заставлять Лену уже как-то некрасиво.

— Заходи, Лен, — стараюсь говорить небрежно.

Дверь приоткрывается, и внутрь тихой мышкой юркает моя девушка. Округлив глаза, она созерцают улыбающуюся до ушей альву в неглиже, а потом на смурного меня. Мда, ситуация. И что же сказать?

— Лена, как спалось в моей комнате? — спрашивает Лакомка весело.

— Хорошо… — протягивает девушка, а потом оборачивается ко мне и так внимательно смотрит-сморит на мое лицо, что у меня не получается даже сглотнуть. — Даня…тебе понравился мой сюрприз?

Фух. Ай да умница, Лена! Не ожидал, вот честно, хотя вполне логичный вопрос, ведь девушка сама устроила мне ночь с альвой. Всё же в моей прошивке пока еще остался отпечаток моногамного прошлого. Но с моим бешеным либидо нельзя так жить. Для здоровья вредно.

— Да, сюрприз удался, — с улыбкой подхожу и обнимаю девушку. — Спасибо, сладкая.

Лена, облегченно улыбнувшись, прижимается ко мне.

Лакомка радостно смеется, глядя на нас.

— Я же говорила, что она не против присоединиться.

— Присоединиться? — Лена мигом краснеет и пищит испуганно: — Нет, пока я к такому не готова. Давайте уж по очереди.

— Тогда может ты просто посмотришь? — Лакомка подмигивает девушке, и та испуганно прячется за меня.

— Не-е-е-т, я не могу!

— Девушки, сегодня у меня полно дел, — я перехожу на строгий тон, а то альва совсем заигралась. — Сейчас проверю ваши щиты и расходимся.

— Да, хорошо, — кивает Лена, с готовностью подняв лицо.

Касаюсь пальцами висков девушки и быстро пробегаюсь по закладкам. Каждый месяц я обновляю щиты своим родным, а то мало ли что. Последние я ставил совсем недавно, поэтому лишь прощупываю их на предмет надежности, затем отпускаю девушку.

— Лакомка, ближе сядь, — я встаю у кровати в ожидании, и альва подползает к краю, по пути откинув с тела простыню. Да еще хитро улыбается. Ну и чертовка же.

Но на сегодня мне хватит постельной акробатики. Из всех прелестей Лакомки я трогаю только ее светлую голову и быстро проверяю прочность щитов.

— Достаточно твердый, Даня? — спрашивает альва, сделав невинные глазки.

— Сойдет, — игнорирую ее кокетство. — Вы сегодня гуляете? — оборачиваюсь к Лене.

— Да, выходной же, — кивает девушка.

— Без телохранителей чтоб никуда ни ногой, — делаю последнее напутствие и выхожу из комнаты. Очень быстро выхожу. Во-первых, мне необходима зарядка сладким. Во-вторых, если я не выйду из комнаты с голой альвой, то заряжаться буду совсем не пирожными.

В это время мама по обыкновение завтракает в столовой, так что успеваю ее поймать, чтобы также проверить щиты. Ну и позавтракать блинчиками с абрикосовым вареньем. Ням-ням, лучший завтрак для телепата.

— Даня, ты не сегодня отправляешься в Москву? — спрашивает Ирина, немного понаблюдав, как я уминаю стопку блинов.

— Нет, послезавтра, — отвечаю после глотка чая. — Есть дела на базе, нужно проверить закладки зверей, ну и заодно пообщаюсь со своей новой гвардией.

— Понятно, — Ирина о чем-то задумалась. — Даня, я узнала, что под Москвой стоит усадьба Филиновых. Надеюсь, ты туда не отправишься? Там могут быть опасные ловушки.

— Мама, это я уж решу сам, — твердо говорю. — Могу пообещать тебе, что не буду понапрасну рисковать жизнью. Если это случиться, то только при большой необходимости.

— Хорошо, — со вздохом Ирина соглашается с моей доктриной. — Но будь осторожен.

— Конечно.

На базе я в первую очередь занимаюсь Зубастиком. Закрепляю поставленные второпях закладки, добавляю новые, «цементирую» несколько основополагающих принципов, как, например, слушаться Степана с Лакомкой.

— Данила, не занят? — ко мне подходит отчим с высоким седым мужчиной.

— Уже закончил, а что? — я слегка хлопаю Зубастика по наклоненной голове, и животина довольно жмурится от крепкой дружеской ласки.

Незнакомый мужчина смотрит на крылатого зверя с удивлением, но без страха. Судя по его спокойным глазам стального цвета, он видел зверей и пострашнее.

— Хотел тебе представить кандидата на главу твоей гвардии, — Степан указывает на гостя. — Знакомься, Сергей Сивых, в прошлом мой боевой товарищ.

О, прибыл наконец.

— Рад знакомству, — протягиваю руку, и Сергей отвечает крепким рукопожатием. — Пойдемте пообщаемся.

— Конечно, Даниил Степанович, — кивает Сивых, и у Степана от гордости аж глаза заблестели. Гордится отчим мной как своим сыном. Хотя почему «как»?

Спустя пару минут мы устраиваемся в кабинете для совещаний. Как положено, Сивых представляется. Всего лишь формальность. Степан уже показывал мне его резюме и рекомендовал брать. Как заверил отчим, такие камрады на дороге не валяются.

Итак, подполковник в отставке Сивых Сергей. Опытный командир, он прошел через Финляндию и Турцию, получил два ордена Мужества, долгое время руководил заслоном перед Туркменской Аномалией. Обширный послужной список. «Героя» ему, правда, не дали, и это немного странно, но да пускай.

— Значит, вас устраивает работа на меня? — спрашиваю задумчиво.

— Да, — короткий ответ.

— А теперь скажите начистоту, подполковник, — внимательно смотрю мужчине в глаза. — Почему вы предпочли руководить людьми молодого простолюдина вместо того, чтобы устроить в дворянскую гвардию? Сдается мне, с такими достижениями, как у вас, это не было бы проблемой.

Степан хмурится, но ничего не говорит. Для отчима мой вопрос оказался такой же неожиданностью, как и для кандидата.

— Я бракованный товар, Данила Степанович, — выпрямившись, громко сообщает Сергей. — В Туркменистане в одном из боев мой накопитель сгорел полностью, больше я не боец.

— Ну и что? Вы же пришли наниматься на руководящую должность, а не на рядового бойца, — замечаю. — Какое к этому имеет отношение ваша травма?

Сергей молчит, видимо, собираясь с мыслями.

— Данила, — берет слово Степан. — Дело в том, что о Сергее ходит незаслуженная слава провального офицера. Когда он держал заслоны, случился мощнейший всплеск Аномалии.

— Повалили тысячи огненных саламандр, — кивает Сивых. — Я просил штаб о подмоге, но она прибыла слишком поздно. Твари снесли заслоны, я сжег накопители и потерял ребят.

Он плотно сжимает челюсти, желваки играют под кожей.

Я размышляю над услышанным. «Потерял ребят…». Звучит так, будто вся часть полегла. В этом случае понятно, почему Сергею не дали «Героя».

— Почему подмога не прибыла вовремя? — уточняю. — Поздно просили?

Сергей молчит. Отвечает мне Степан:

— Это был Красный всплеск. Тот самый, что одновременно произошел в Аномалиях по всей Евразии.

Оу, ничоси. Да, слышал о Красном всплеске. Тогда звери повалили буквально из всех магических щелей по всему континенту. Жуткое явление. Но это объясняет, почему Сергей недождался подкрепления. Туркменская Аномалия находится в пустыне, вокруг ни души. Логично, что резервы в первую очередь отправили к Аномалиям вблизи населенных мест. А Сивых в это время терял подчиненных и честь командира.

— Моя репутация как офицера запятнана, — продолжает Сергей. — Но это никак не влияет на мою добросовестность и компетентность.

— В этих двух аспектах я не сомневаюсь. Степан поручился за вас, а в людях он хорошо разбирается, — я встаю и протягиваю руку. — Добро пожаловать, в будущую гвардию Вещих.

Облегченно выдохнув, Сергей поднимается и пожимает ладонь.

— Рад вам служить, Данила Степанович! — выпрямившись, гаркает глава моей гвардии.

Обрадовался мужик, это видно невооруженным глазом.

— И я рад вашему служению, — киваю. — Степан введет вас в курс дела. Он покажет будущую базу, где разместятся сорок человек нашей гвардии. С людьми также вас познакомит Степан.

— Хорошо, — кивает Сергей. — А кому мне направлять предложения и просьбы о встречах с вами?

— Просьбы о встречах? — переспрашиваю удивленно.

— Да, у вас же есть ассистент, — Сергей произносит это как само собой разумеющееся. — Не Степана же мне просить найти в вашем расписании окно для планерки или непланового разговора.

Черт возьми, а он прав. Делать из Степана помощника — значит, его не уважать.

— Кхм, пока еще у меня нет ассистента, — я достаю из кармана одну из визиток, которые недавно напечатал. — Так уж вышло, что развитие бизнеса идет семимильными шагами, и я просто не успеваю вовремя обзавестись нужными людьми. Поэтому временно по всем вопросам связывайтесь со мной лично.

— Хорошо, — Сергей принимает кусок картона.

Попрощавшись с ветеранами, отправляюсь к себе в кабинет. Стоит подумать, как еще усилить моих людей. Вороновы, наверняка, затаятся на время, так велит логика, и этот момент нужно использовать для удара. Но и про защиту родных забывать нельзя. Что же придумать? Может, ментальные ловушки? Я откровенно не шарю в артефакторике, вот где бы пригодилось наставничество Жанны Горнорудовой…

Ну уж нет, к черту баронессу. Эта женщина слишком непредсказуема и опасна. В чем я силен? Ответ очевиден — в дрессировке зверей. В этом направлении и нужно думать.

От рабочих мыслей отвлекает звонок Камилы.

— Даня, привет. У меня такое ощущение, что я тебя не увижу завтра на уроках.

— Ты права, не увидишь, — подтверждаю. — Возможно, Эльдар тебе уже рассказал почему.

— Да, я была на семейном совете, — важно произносит Камила. — И в курсе о «воронах». Даня, знай, если чем-то я могу тебе помочь, то с радостью сделаю.

— Мне бы пригодился совет, — я чешу висок. — Не знаешь, где бы достать умелого ассистента?

— У тебя еще нет помощника? — поражается Камила. — А как же ты справляешься с делами?

Чуть не спросил, с какими делами. Блин, а ведь правда. Текстильные фабрики и бетонный завод — это тебе не в тапки сходить. Я должен контролировать всю эту гигантскую промышленную сетку, иначе ее растащат по кирпичику.

— Сам успевал, — бурчу.

— Не устаю поражаться твоим талантам, — Камила принимает мои слова за чистую монету. — Позавчера в столовой ты говорил, что ты собираешься в столицу? Если твои планы не изменились, съезди в Высшую школу ассистентов. Там полно неглупых девочек. У отца тоже работает выпускница оттуда.

— Благодарю, Камила. С меня цветы.

— Лучше ресторан.

— Я, конечно, разбогател, — смеюсь. — Но не настолько, чтобы дарить симпатичным девушками рестораны вместо цветов.

— Ты понял, о чем я, Даниил, — девушка не принимает веселого тона. — Сводишь меня в ресторан после приезда?

— Почему бы нет? До скорого, Камила.

Я откидываюсь на спинку кресла и размышляю. Поездка в Москву обрастает всё новыми и новыми делами. Отчитаться перед Морозовым, предстать перед Советом директоров и выбрать помощницу. Надеюсь, больше ничего не прибавится.

Предварительно постучав, в кабинет заглядывает Валуев.

— Данила, там приехал какой-то инспектор Морозовых. Документы проверил. Вроде бы княжеский человек. Впустить?

— Впускай, конечно, — выпрямляюсь.

Быстро же Морозовы отреагировали. Я даже не успел отчалить в столицу. Но так и лучше. Лично представлю инспектору всю ситуацию в нужном свете.

Я пытаюсь расслабиться. Даня, будь спокоен и веди себя непринужденно. Сейчас придется играть комедию. Главное, играть уверенно.

Глава 7

В своем праве

— Ефрем Станиславович, вот сюда залетела ракета, — указываю я на разбитую клетку. — Как видите, решетку выбило огневым ударом. Зверь мог спокойно выбраться и убежать через разрушенную стену. А там уже налететь прямиком на оцепление бандитов.

Инспектор, худощавый мужчина с козлиной бородкой, подходит ближе к месту прилета снаряда и задумчиво созерцает перекореженный металлолом. Потом кивает зашедшему следом эксперту криминалисту. Тот достает зеркалку и начинает снимать с разных ракурсов.

Я часто заморгал. От ярких бликов фотовспышек зарябило в глазах.

— Смотрю, ремонтные работы еще не начинали? — хмуро спрашивает княжеский исполнить, не отрывая взгляд от проломанной клетки.

— Нет, ждали вас, — сообщаю. — Как дадите отмашку, начнем.

— А что с трупом зверя? Лес прочесывали?

— Конечно, но пока поиски не дали результатов, — грустно вздыхаю.

Закончив снимать, криминалист натягивает резиновые перчатки и принимается обследовать место побега. Распыляет специальный раствор на пол и обломки прутьев. Я ощущаю себя как в полицейском сериале. Ребята серьезно подошли к делу. Криминалист явно ищет следы крови, клочки шерсти, отпечатки лап — всё, что может помочь «следствию». После обыска, опять же, фотографирует.

— Белый когтистый зверь здесь точно находился, — делает криминалист вывод, когда собрал найденные генетические материалы в целлофановый пакет. — Ирабис или нет, покажет экспертиза.

Мне хочется выдохнуть. Повезло, что Лакомка, правда, сидела в этой клетке. Сразу после ее прибытия мы поместили сюда альву в обличье зверя. Так что генетический материал ирабиса точно найдется.

— Тут еще другие звери сидели, — подмечает криминалист.

— Это было до ирабиса, — отвечаю. — Шафрсас-говорун и копытос.

— Хорошо, — кивает инспектор и обращается к криминалисту. — Посыпь всё нингидрином. Завтра вернемся и проверим выявившиеся следы. Вы же не против, Даниил?

— Конечно, нет, — равнодушно пожимаю плечами. — Всё ради спокойствия князя.

Криминалист достает пакетик и рассыпает внутри клетки и вокруг желтоватый порошок.

— Прошу никого не впускать на место побега, — серьезно сообщает инспектор. — Чтобы ненароком не уничтожить улики.

— Конечно, я передам царским охотниками, — соглашаюсь.

— Закончил? — Ефрем спрашивает криминалиста и, получив подтверждение, оборачивается ко мне. — Даниил, мы можем с вами поговорить наедине?

— Безусловно, Ефрем Станиславович, — располагающе улыбаюсь. Взгляните на меня — я сама доброта. — Пройдемте в мой кабинет. Там удобнее провести приватную беседу.

— Егор, а ты пока еще поизучай клетку, вдруг что найдешь, — велит инспектор криминалисту и тот остается.

У меня в кабинете после того, как мы оба располагаемся в креслах, Ефрем произносит:

— Насчет ирабиса, по-моему, всё ясно. Сбежал и попал под огонь налетчиков. Либо он умер на месте, либо был ранен бандитами, а затем скрылся в лесу, где и погиб. Соберем побольше отпечатков лап и обрывков шерсти и на этом закончим, — успокаивает меня инспектор, возможно, специально. Не думаю, что он подозревает нас с царскими охотниками во вранье, но у бывалого следака должна быть профессиональная привычка. Стратегия простая. Заговорить и притупить внимание свидетелей, они расслабятся, а там может что-то и всплывет в обрывке случайно брошенной фразы. У нас в армии военные следователи были такие же волчары. — Князь, вы правы, не обрадуется потере зверя, но не думаю, что ваша вина здесь есть, Даниил. Скорее, не поздоровится этим «Зубрам».

— В таком случае я был бы рад, — поддерживаю. — Эти мерзавцы слишком многое себе позволили и должны понести наказание.

— Да, уверен, им осталось недолго, — кивает инспектор, улыбнувшись. — Тем более, что у вас есть доказательство, кто им покровительствует.

Ах, вот к чему он ведет. Ну да, голословных обвинений маловато. Вину Вороновых должны подтверждать железобетонные факты. Дворяне как-никак.

— Как я уже сказал Евгению Станиславовичу Борзову, — замечаю. — Вину Вороновых подтверждают лишь воспоминания убитых мной бандитов.

— Это не проблема, — кивает Ефрем, впервые посмотрев на меня снисходительно. И почудилось, что вот это и есть истинная сущность инспектора — высокомерная, с гонором. — Я Чтец первого ранга Мастера и могу просканировать ваше сознание за минуту. Я слышал, вы телепат? Открывайте сознание, боли вы не почувствуете.

Хм, мужик-то нагловатый оказался. За минуту, значит? А кто тебе даст сканировать меня, интересно?

— Да, Ефрем Станиславович, телепат. Как удачно что вы тоже, — стараюсь держать вежливый тон. — Это упрощает дело. Давайте наладим пси-связь, и я передам вам воспоминания из сознания допрошенных бандитов.

— Наладим пси-связь? Тссс. А не много ли вы хотите, юноша? — Ефрем сужает глаза. — Я княжеский инспектор, мне поручено провести всестороннее расследование. Самим Борзовым поручено. Это вы сейчас снимите щиты и дадите полный доступ к своему сознанию, а я уж выберу оттуда всё, что мне нужно.

Да нет, я ошибся. Он не просто нагловатый, он без тормозов.

— Простите, конечно, сударь, — холодно замечаю. — Но я не вижу в этом никакой необходимости. Вам нужны доказательства? Вы их способны получить по пси-каналу. Подделать воспоминания я не способен — на них останется отпечаток матрицы убитого бандита. Если вас что-то не устраивает в этом предложении, поделитесь со мной своими сомнениями и мы решим, как поступить.

Мой вежливый отказ становится для ревизора мощным раздражителем похлеще, чем красная тряпка для быка.

— «Мы решим»? — выцеживает он сквозь стиснутые зубы, резко придя в ярость. — Равняешь себя с княжеским человеком⁈ Ошибся я в тебе, а ведь показался нормальным парнем, готовым слушаться и исполнять указы старших.

— Я не подданный Морозовых, — хмурюсь. — Вы не имеете никакого права сканировать мое сознание. Тем более я нахожусь в близком родстве с офицером Царской армии, и мой разум может содержать конфиденциальные сведения. Вы же нарушили нормы поведения. Прошу вас немедленно покинуть базу царских охотников.

Я специально пытаюсь быть максимально вежливым. В мире магов и телепатов человеческий разум способен выполнять функцию диктофона, и мне нельзя себя никак скомпрометировать.

— Щас я тебе покину, — дергает губой Ефрем. — За такое я тебе все мозги прошерстю, щенок. Заодно научу манерам.

Я ощущаю резкое вмешательство в сознание. Инспектор вцепился в мои щиты ментальными клещами и тянет их на себя, видимо, рассчитывая вырвать с корнем. Резкая боль ошпаривает голову.

— Ты сам нарвался, — рычу и резко выстреливаю усиленной рукой вперед.

Мощный удар в лобешник опрокидывает мужчину с кресла. Он падает и со стоном перекатывается через себя.

Зажимы на щитах пропадают. Я, вскочив, подхожу к инспектору.

Хватаю гада за волосы и бросаю ему в лицо:

— Глотай свою пилюлю, доктор.

Мои ментальные щупы выстреливаю в мозг Ефрема и бьют таранами по его щитам. Инспектор кричит и дергается ужом на полу. По его защите пробегают «сквозные» трещины. Могу пробиться и глубже, но мне не нужно знать княжеские секреты, а этот высокомерный хрен не последний человек в гвардии. Поэтому я просто швыряю в трещины заранее заготовленный «пакет» с воспоминаниями убитого мной воздушника. А затем отвожу щупы назад.

— Получили доказательства? — отпускаю волосы Ефрема и легонько пинаю его под ребра. — А теперь проваливайте, господин инспектор.

Тут дверь резко распахивается и на пороге возникает Сергей Сивых с пистолетом наготове. Ветеран с удивлением смотрит на меня и инспектора на полу.

— Чего тебе? — зло спрашиваю нового главу моей будущей гвардии.

— Мимо проходил. Слышал крики, — чеканит шокированный гвардеец короткие предложения, словно медные монеты. — Это же княжеский человек?

В его голосе сквозит озабоченность.

— Ага, инспектор, — я отхожу к столу и падаю обратно в кресло. — Уведи его отсюда. Держись на расстоянии пары метров. Попробует ударить — стреляй.

По-быстрому проверяю сознание Сергия. Щиты старенькие уже, но крепкие и должны выдержать.

Ветеран слушается, направляет ствол на инспектора и коротко приказывает:

— Пойдемте.

Ефрем, пошатываясь, встает. Злобно глянув на меня, он всё же решает не спорить и вываливается в коридор. Сергей выходит следом, закрыв дверь.

Я откидываюсь на спинку кресла и мысленно контролирую ситуацию через телепатическое сканирование. К счастью, Ефрем больше не чудит. Сознание Сергея остается нетронутым до самых ворот базы, а там уже инспектор отчаливает восвояси. Хорошо, что Чтец осознал где находиться. Кругом царские охотники и если он вконец оборзеет, то его быстро нашпигуют пулями и магическими техниками

— Блин, вот же угораздило меня! — хлопаю ладонью по столу, а потом достаю мобильник из кармана и ищу в телефонной книжке номер Борзова. Нужно позвонить первым и сообщить об инциденте, чтобы не подумали, что я прячусь.

Но перед этим звоню Лакомке:

— Да, Даня? — звучит жизнерадостный голос альвы.

— Шубу не надевать и на охоту не бегать, — строго говорю.

— Даня, мне триста лет, — дуется она. — Я не ребенок и с первого раза могу запомнить!

— Просто напоминаю, — вздыхаю. — В городе гости ходят, и они те еще сволочи.

— Поняла, — сразу прекращает возмущаться. — Даня, всё хорошо, ты не волнуйся. Я буду вдвойне осторожна.

— Удачно вам погулять с Леной, — вешаю трубку.

Постучав, входит Сергей. Причем вместе со Степаном.

— Даня, всё хорошо? — спрашивает встревоженный отчим. — Что натворил этот инспектор, что ты его в пол макал? Может, надо было полегче? Княжеский гвардеец, всё-таки.

— Он пытался залезть мне в голову.

— Надо было эту сволочь в окно выкинуть! — тут же меняет позицию Степан.

И это вполне оправданная реплика. Если бы Ефрем проник мне в голову и узнал бы о Лакомке, может статься, всем царским охотникам наступило бы кранты. Вряд ли князь простит обман.

— Данила Степанович, инспектора выпроводил, а что делать с криминалистом? — спрашивает Сергей.

— Он закончил экспертизу? — поднимаю на него глаза.

— Нет, еще возится с клеткой.

— Тогда не мешайте. Криминалист выполняет поручение князя, мешать мы ему не будем, — внушаю двоим ветеранам важную мысль. — Инспектор же превысил свои полномочия, за что был выпровожен вон. Ясно?

— Да, — одновременно откликаются Степан с Сергеем.

Ну что ж политика партии доведена до моих командиров. На очереди самое сложное.

Не обращая внимания на переминающихся в кабинете мужчин, звоню Борзову. Телефонная линия занята.

Ну конечно. Я даже знаю, с кем он сейчас разговаривает.

* * *

— Не понял, — Борзов шел по коридору княжеского дома, когда его застал звонок инспектора, и сейчас, свернув в гостиную, с трубкой возле уха усаживается в кресло. — Что устроил Вещий? Не дал тебе просканировать свой мозг? Избил тебя? Оружием угрожал?

По соседству оказывается Мария. Сидя на соседнем диване в футболке и бриджах, княжна листает модный журнал. Но упоминание Вещего заставляет ее оторваться от коллекции свадебных платьев и с тревогой посмотреть на дядю.

— Так, я все еще не понял, — хмурится Борзов, не замечая озабоченную племянницу. — Кто первый на кого напал? И учти, Ефрем, тебя-то точно могут просканировать в рамках внутреннего следствия.

Маша навострила ушки и чуть подалась к дяде, прислушиваясь.

— Евгений Станиславович, пришлось мне… — доносится еле слышное из трубки. — Он не хотел ни в какую. Я и попытался…а он… представьте себе!

— Да я уже представил, — фыркает княжеский шурин. — Значит, ты решил действовать силой и Вещий тебя огрел? Подросток в ранге Воина свалил Мастера? Не стыдно? Мало того, что твои действия странные и вызывают вопросы, ты еще и княжескую гвардию опозорил.

Маша, округлив глаза, с удивлением улавливает из динамика:

— Простите, Евгений Стани…

«Выходит, Даня, правда, смог побить Ефрема» — пораженно понимает девушка.

— А что с заданием-то? Провалил, выходит, — в голосе Борзова звенит сталь. — Ушел ни с чем?

— Нет, Вещий…сам…и я ушел…

— Сам дал тебе доказательство, что виновны Вороновы? — вскидывает бровь Борзов. — Ты проверил его? Оно подлинное?

— Слепок матрицы….похож….

Борзов молчит некоторое время, а потом резко свирепеет:

— Так значит, ты мне позвонил, чтобы просто пожаловаться на Вещего⁈ — рявкает он громко. — А за что его задерживать, скажи мне на милость? Доказательство вины Вороновых тебе отдали. Да, по шее тебе тоже дали, но за дело. Ты княжеский гвардеец, а не экспедитор Царской Охранки. Не трожь чужих людей, если повода нет! Время раздора Царства прошло, уже как десять лет борзота не позволительна. В общем, отправляю тебя на переподготовку в Внутреннюю школу гвардии. А то неизвестно, где ты еще князя опозорил.

Борзов кладет трубку и хмуро смотрит перед собой. Только тут он замечает вытянувшуюся Машу рядышком.

— Племяша, давно ли слушаешь? — хмурится Борзов.

— Да я тут с самого начала сидела, — смущается девушка. — Дядя, а это правда, что Даня победил нашего Чтеца?

— Правда-правда, — вздыхает Борзов. — Вещий оказался тем еще самородком.

— Ему же ничего не будет? — волнуется княжна. — Как я поняла, он честь по чести поступил.

— Ну бить уполномоченных княжеских гвардейцев — это совсем не честь по чести, — отрезает Борзов. — Вещий мог бы и дать Ефрему прочесать сознание, ничего бы с ним не случилось. А он решил упереться и выпендриться. Впрочем, привязаться всё равно не к чему, — добавляет княжеский шурин. — В своем прав был он отказать. Тем более раз все равно дал Ефрему нужные воспоминания. Так что и наказывать нет повода.

У Борзова просыпается мобильник.

— Смотри-ка, легок на помине, — фыркает дядя, но трубку брать не торопится.

— Данила звонит? — догадалась Маша.

— Он, стервец, — кивает Борзов и просто сбрасывает звонок. — Пускай поволнуется и помучается. А то еще войдет у него в привычку наших гвардейцев колотить.

Дядя встает и уходит из комнаты. Маша некоторое время смотрит вслед Борзову, а когда в коридоре уже становится не слышно его шагов, быстренько вынимает мобильник из кармана и шустро выискивает в телефоне нужный номер.

— Алло, Даня, я хотела сказать тебе, чтобы ты сильно не волновался. Дядя уже в курсе твоей ситуации с инспектором и вряд ли что-то серьезное тебе предъявит. Очень может быть, что даже ничего не предъявит, — смущенно заканчивает она, пытаясь немного успокоить Данилу и одновременно не нарушить желание дяди «помучить» его. — А теперь расскажи, как у тебя дела? Всё хорошо? А я вот новый ранг собираюсь осваивать. Ага, готовлюсь. Кстати, будешь в Москве — не забудь написать….Нет, никаких" постараюсь". Обязательно напиши.

* * *

— Лакомка, давай зайдем в это кафе, — предлагает Лена. — Здесь очень вкусный десерт.

— Тортики? — сразу загорелись глаза альвы.

— И тортики тоже, — смеется девушка. — Какая же ты всё же сладкоежка!

— Я же Лакомка! Мне положено любить тортики! — блондинка гордо вскидывает подбородок, и девушки смеясь заходят в кофейню.

Подруги направляются к свободному столику у окна, когда вдруг их окликают с противоположной стороны.

— Лена!

Девушка оборачивается и видит Камилу. Брюнетка сидит за учебником с тетрадкой, а сейчас приветливо машет.

— Ты с подругой? — Камила оглядывает изящную и стройную Лакомку, удивленно приподняв брови. — Садитесь со мной! Я так устала от этой алгебры. Сил больше нет!

Лена пытается придумать отговорку:

— Но мы….

— Давай присядем, Леночка, — улыбается альва, уже усаживаясь напротив Камилы. — Это твоя и Данина одноклассница?

— Вы знаете Даню? — сразу заинтересовалась брюнетка. — А откуда?

Снимая курточку, альва пренебрежительно пожимает плечами:

— Я с ним живу.

— Что?!!

Глава 8

На поиски музы

— Как это живете с Даней? — то ли удивляется, то ли возмущается Камила.

— Очень просто, — следует ответ из уст улыбчивой блондинки. — Я поселилась в его доме.

Забывшись, брюнетка уже раскрыла рот, чтобы крикнуть «Да кто вы такая?», но вовремя приходит в себя:

— Кхмхм, Лена, не представишь нас с сударыней друг другу?

— Конечно, — лепечет застигнутая врасплох девушка. Второпях она пытается вспомнить легенду о Лакомке, которую Даня придумал. — Камила, это Людмила Сидорова, дальняя родственница Дани. Лаком…то есть Люда, перед тобой Ее Благородие Камила Альбертовна Енерева.

— Приятно познакомиться, — альва с любопытством разглядывает барышню.

— А, родственница, — расслабляется брюнетка. — Присаживайтесь, пожалуйста, рядом. Вы вовремя пришли, я устала от этой алгебры, сил моих больше не нее нет.

— Наверное, мы будем мешать, — Лена пытается соскочить. Чем меньше Лакомка общается со знакомыми Дани, тем лучше.

— Не будете, — Камила показательно захлопывает учебник. — Людмила, здесь изумительный мокаччино. Советую.

— Тогда его и закажем, — Лакомка садится у окна напротив Камилы, рядом с альвой размещается вздохнувшая Лена. Девушка снимает шапочку. В отличие от шатенки блондинка остается в модном розовом беретике.

Подходит официант. Пока девушки делают заказа, Камила шокированными глазами разглядывает Лакомку. Такую красавицу она в жизни не видела! Фигура подиумной супермодели, безупречно правильные черты лица, белоснежная кожа, ослепительный румянец и сияющие золотые волосы. Стыдно подумать, но Камила, первая краса школы, рядом с этой незнакомкой почувствовала себя замухрышкой.

— И насколько вы близки с Даней? — спрашивает брюнетка с жутким интересом.

— Очень близки, — весело улыбается блондинка, отчего Камила хмурится.

— Люда — троюродная сестра Дани, — добавляет Лена.

— Понятно-о-о-о, — протягивает брюнетка, ничего не поняв. Что имела в виду эта блондинка? Троюродная сестра — совсем не близкая родственница. Троюродным родственникам даже разрешено жениться… Камила едва не хлопает себя по лбу. Ну нет! Эта лощеная блондинка вряд ли имеет планы на Даню. Ей лет больше двадцать, вот какая вся округлая и пышная в нужных местах. При этом настолько элегантная и утонченная, что даже немножко бесит.

— Расскажите еще о себе, — просит Камила, улыбаясь Лакомке. — С какой целью приехали в Будовск? Надолго ли здесь? А чем вы вообще занимаетесь? С Даней вы знаете друг друга с детства?

Лена вздыхает. Вот тебе и прогулялись, разговор явно выйдет не из легких. Зато, с другой стороны, появилась возможность проверить убедительность легенды Лакомки.

— Ого, сколько много вопросов, — улыбка альвы не дрогнула. — Конечно, я всё расскажу, Камила Альбертовна. Начнем с последнего? Как долго мы с Даней знаем друг друга? Кажется, что целую вечность. Помню, как в детстве мы играли с ним в свадьбу, а потом он, еще будучи малышом, пообещал, что когда вырастет, сделает мне настоящее предложение. Правда, мило?

«Предложение⁈ Да, она издевается!» — доходит до пораженной Камилы. Ей приходится приложить неимоверное усилие, чтобы и дальше сидеть с спокойным выражением лица.

— Да, дети такие выдумщики, — небрежно отвечает брюнетка.

А Лакомка, прекрасно осознавая, что девочка внутри вся дымится, продолжает подначивать ее.

— Возможно, но за Даней я никогда не замечала лжи, даже в детстве, — весело блестят голубые глаза альвы.

Только Камиле с Леной далеко невесело. Девушка Дани с дрожью в сердце следит, чтобы заигравшаяся Лакомка ничем не выдала себя. Но как оказалось, трехсотлетняя альва прекрасно владеет собой. Даже лучше тактичной Камилы.

* * *

На следующей день просыпаюсь в объятиях посапывающей Лакомки.

Несколько секунд созерцаю золотой каскад длинных волос и идеально сидящее женское платье, а потом осторожно выбираюсь из-под нежных рук.

Сегодня Лена ночует у себя дома — ей в школу надо собираться. А мне вот не надо. Потому что я злостный прогульщик, ага. Снова поеду на базу, буду общаться с Сергеем насчет обустройства и оснащения гвардии. Завтра уже отбуду в Москву, поэтому нужно убрать у моего главы последние вопросы.

Быстро одеваюсь, бросив взгляд на спящую альву. Вчера мне Лена рассказала об их посиделках в кафе. А Лакомка всё же умница. Та еще озорница, но умница. От души поразвлекалась с Камилой, вдоволь позлила брюнетку, но от легенды не отошла ни на шаг.

Спускаюсь в столовую. За огромным столом сидит угрюмый Степан и ест мюсли, залитые ряженкой. Заглянув на кухню, я окликаю повариху, чтобы приготовила яичницу с беконом, а также подала хлеб с пудингом. Обожаю абрикосовый пудинг тети Тамары. Если вы не пробовали — то советую.

— А что пить, Даня? — по-свойски обращается ко мне пышная женщина в фартуке. — Чаёк с сахаром?

— Можно, кофе, только сахара побольше, тетя Тамара.

— Ну это понятно, — хмыкает женщина. — Когда бы главный сладкоежка отказался от сладкого кофе.

Возвращаюсь в столовую и усаживаюсь на свое место. В ожидании завтрака достаю мобильник и пробегаюсь по журналу звонков. Пусто, ну и славно.

— Выспался герой-любовник? — бурчит Степан, косо глянув на меня.

— Да, — осторожно отвечаю. Отчим явно не в духе.

— Удивительно, — хмыкает царский охотник, после чего делает шумный глоток горячего кофе из его любимой гигантской кружки. — Полночи визжали, скакали и всё равно выспался?

— Хм, — чувствую неловкость. — С чего ты взял?

— Кровать скрипела, — бросает Степан. — Расшатал ты ее знатно. От того и вывод, что «скакал». А про «визжал», надеюсь, пояснений не надо?

— Нет. — Черт, кто же знал, что в доме отсутствует нормальная шумоизоляция…. Подождите! Это что же получается! Я уже давно с Леной провожу ночи у себя в комнате, и значит ли это, что всё это время мои родители нас прекрасно слышали?

— Что молчишь, Даня? — допытывается до меня тем временем Степан. — Постеснялся бы!

— Молчу я от растерянности, — смотрю на него внимательно. — Что-то я не помню таких упреков после того, как с Леной ночевал.

Степан еще большое угрюмится.

— С Леной вы вели себя тихо, намного тише, — выдает отчим. — Да и Лена — твоя девушка, тут сам бог велел, как говорится, совет да любовь. Ну а с Лакомкой вы перепугали даже охрану. Это я не придумал, мне посреди ночи звонили патрульные. Мать бы пожалел, Даня. Ирина всю ночь боялась, что вы там друг друга задерете.

Мда, Лакомка очень темпераментная особа. Ну а мне гордость не позволяла уступить этой блондинистой «кошке» и проиграть постельный марафон.

Не знаю, какого вывода от меня ждет отчим. Но я отношусь к услышанному сугубо прагматично.

— Значит, нужно поставить в моей комнате нормальную шумоизоляцию, — пожимаю плечами.

— Даня, — наставническим голосом произносит Степан. — Ты понимаешь, что так поступать не совсем правильно. Лакомка — иномирянин, женщина другого вида. Ты даже не знаешь, может ли она забеременеть от тебя.

— Не думаю, что она горит желанием завести ребенка, — отвечаю, вспомнив, как грустила альва по своей дочери.

— А если всё же забеременеет и родит больного малыша? — дожимает Степан. — Никто не знает, кто появится из союз альвы и человека. Ты, конечно, можешь сказать, что вы предохраняетесь. Но я не об этом, а о том, что мы ничего не знаем об альвах, — он вздыхает. — Пойми, мы все любим Лакомку. Но ее физиология нам неизвестна. Вдруг она после десятого секса с тобой сойдет с ума и откусит тебе голову, как самка богомола?

— Отец, — морщусь я. — Ты сейчас вылил на меня ведро предрассудков. Сознание Лакомки открыто мне полностью. Я помог ей вернуть человеческое обличье, я ставил ей щиты, я уже побывал в ее воспоминаниях везде где только можно. — На удивленный взгляд Степана поясняю. — Мы поселили ее у нас дома, ради безопасности всех нас пришлось пожертвовать конфиденциальностью ее личной жизни. В общем, я знаю многое о Лакомке. Уверяю, она не откусит мне голову, ребенка мы пока тоже не собираемся рожать. Волноваться не о чем.

Степан некоторое время молчит, опустив взгляд на кружку с черным, как деготь, кофе.

— Ну вы это…хотя бы потише резвитесь, ладно? — выдает отчим. — Мать вся извелась. Придумай как сделать так, чтобы мы вас не слышали. И патрульные тоже.

— Обязательно, — чувствую небольшое смущение. — Честно, не знал, что так получится. Больше подобного не повторится.

— Хорошо, — Степан отодвигает пустую чашку и встает. — А с Ириной я постараюсь поговорить, чтобы она поменяла мнение насчет вас двоих.

— Спасибо. — Действительно спасибо. Мне вот совсем не хочется говорить об этом с матерью.

Степан еще задерживается.

— Кстати, Даня, а с альвой это как… — он резко замолкает. В столовую заходит Тамара с моим завтраком.

— Что с альвой? — смотрю вопросительно на отчима, пока кухарка сервирует стол передо мной.

— Потом обсудим, — он невозмутимо отворачивается и уходит.

Я же принимаюсь за горячую яичницу. Через четверть часа, когда еду на базу, мне звонит Лена:

— Даня, а ты не общался с Антониной Павловной после того, как спас нас?

— Нет, а что такое?

— Ее нет в школе. Нам алгебру срочно заменили черчением, — взволнованно поясняет девушка. — Я ходила в учительскую, но там сказали, что до Антонины Павловны не смогли дозвониться.

— Или она не берет трубку, — добавляю.

— Скорее всего, ей стыдно, что она предстала перед нами в таком виде, — вздыхает Ленка. — Конечно, это ужасный стресс. Мы же ее ученики.

— Ладно, я разберусь, — решаю не рассусоливать. — Занимайся уроками спокойно.

— Хорошо, Даня.

Значит, мне подкинули еще работы. Так, но к Антонине Павловне я загляну после базы. Сначала дела.

До шести вечера я занимаюсь на базе. Где-то полтора часа обсуждаем с Сергеем Сивых режим дня гвардейских подразделений, а также какое необходимо оснащение. Потом по нашим выводам еще пройдется Степан — сделает уточнение, поправит что-нибудь, добавит или обрежет, учитывая финансирование.

— Тренировки, охрана, дежурство — это всё здорово, — задумываюсь. — Но сорок человек — это не шутки. Можно же использовать часть людей по боевому назначению в ближайших регионах.

— Наемничество? — хмурится Сергей. — Как мне кажется, плохая идея для будущего дворянина.

— Да нет, — отмахиваюсь. — Я про более цивильное занятие.

— Какое?

— Да вот думаю еще, — хмыкаю. — Может, поможешь, глава гвардии?

— Ну-у-у…. — чешет репу гвардеец. — В голову приходит только вооруженная охрана, обеспечение целостности, а также огневая поддержка.

— Ну мы не на Ближнем Востоке, — качаю головой. — Где здесь взять необходимость в огневой поддержке? Зверей бы ловить, да тут и без нас желающих хватает.

— Слышал, филиал царских охотников расширяют, — кивает Сергей. — Степану увеличат штат до двадцати человек.

— Ага… Слушай, а ведь в стране полно бандитизма, — замечаю. — Хватает у нас людей опаснее зверей. Еще и героин прут с юга, да и мигранты ошиваются толпами. Можно где-нибудь взять контракты, направленные против организаторов наркотрафика и нелегальной миграции? Ну и транспортировку гуманитарных грузов еще? А ну и гражданская оборона, может?

— Кхм, могу поспрашивать, — Сергей задумывается. — Есть у меня контакты в полиции и миротворческих войсках.

— Только нормально прям поспрашивай, это ведь патриотическая деятельность, — строго говорю. — Очень полезно для Царство.

— Может и так, только никто этим добровольно еще не занимался.

— Значит, стоит всем показать пример. А то у нас дворяне только о том думают, что о себе любимых заботятся, а простые люди выживают по закону джунглей. Кстати, под наши патриотические задачи можно выделить подразделение с отдельным названием, — я задумываюсь на секунду. — Да так и назовем его «Патриот». Звучит же.

Сергей лишь вздыхает:

— Ты ведь понимаешь, что контракты могут даже не окупить расходники отряда? Иначе чиновники их просто не дадут.

— Да и пускай, — я не расстраиваюсь. — В смысле расходники-то пусть окупают, иначе это совсем наглость с их стороны, а без прибыли мы обойдемся. Наша цель не заработать, а добиться боевого слаживания гвардии. Ну и заодно прибраться в нашем Царстве-государстве.

— Разве что так, — соглашается Сергей. — Дело хорошее. Постараюсь выбить что-то стоящее.

— Ну и славно. Что еще на сегодня?

После разговора с Сергеем ухожу в свою личную тренировочную комнату. Специально попросил Степана выделить себе отдельное помещение, чтобы потренировать техники Коллекции.

Легион должен расти в силе. Потому что Легион это я.

Больше часа метаю воздушные лезвия, облачаюсь в огненный доспех и пробую другие техники своих новых пленников. В конце концов выдыхаюсь и просто без сил лежу на полу. Этого состояния я и добивался. Полной усталости. Изнеможения. Утомления.

Лежу, даже пальцем не могу пошевелить. В глазах пляшут черные круги, мышцы ноют, а вокруг гуляют призраки Коллекции. То один, то другой подходит и пытается завладеть моим телом. Пси-выстрелами отгоняю надоедливых. Ошпаренные сознания с воем убегают в дальние углы комнаты и оттуда злобно зыркают.

В общем, понятно. Даже устав как собака, я в принципе могу сопротивляться своей Коллекции. Силенок хватает. Но вот вопрос — а если меня ранят? Если мне не хватит воли на псионические отпугиватели? А если мое сознание погрузят в кому? Даже думать не хочется, что в таком случае произойдет. Ничего хорошего точно. Если Коллекция завладеет телом, обладающим способностями разных магов, то это получится какой-то суперзлодей-маньяк с раздвоением личности.

— Даня, — голос Степана, перемежаемый стуком в запертую дверь. — Всё хорошо? Я слышал взрывы.

— Да, — еле-ела выдаю усталым ртом.

— Что⁈ — новый стук. — Ничего не слышно⁈ Скажи что-нибудь! Иначе я выломаю дверь!

Да твою ж налево! Нельзя тебе сюда, отчим, блин! Если увидишь следы от огня и разрезанные ветром манекены, то вся маскировка пойдет насмарку.

— Степан, уйди, — хриплю через силу.

— Не слышу! Я ломаю насчет три! Раз…!

— Степан! Уйдин НАХРЕН! — вскрикиваю я, резко выдохнув. — Я занимаюсь!

— Ладно-ладно, — тут же обиженный ропот, приглушенный дверью. — Так бы сразу и сказал!

Топот удаляющихся шагов.

Еще минут пять лежу, а когда наконец поднимаюсь и бросаю взгляд на часы, оказывается, что провалялся никаких не пять, а сорок. Ну и ладно. Какие у меня еще дела? Ах точно, Антонина Павловна. Краса моих очей, что же ты в школу не идешь? Сейчас проведаю тебя и всё узнаю. Блин, только где ты живешь? Вот точно не соврал Сергей — помощницу надо позарез.

Звоню Ленке:

— Даня, я на уроке, — тихий шепот. — Что такое?

— Скажи адрес Антонины Павловны.

— Сейчас пришлю смс.

Жду ровно минуту, и приходит сообщение: «Ритменная 7, квартира 5. Удачи♡».

Прежде чем отправиться в святая святых — жилище самой царицы чарующих изгибов — заглядываю в свой кабинет. Брызгаю на себя парфюмом, причесываюсь, даже меняю рубашку на запасную — конечно, белую с накрахмаленным воротником. И только потом отправляюсь в спальные районы. Эх, жалко еще «Майбах» не купили, но ладно, бизнес-класс «Волги» тоже сойдет.

По дороге останавливаемся у цветочного, прихватываю небольшой букетик белых роз. Выбор цветов очевиден. Красные — слишком вульгарно. А белые в самый раз. Будто ученик проведал любимую учительницу. Хотя почему «будто», хех.

Когда Никита останавливает машину у непримечательной панельки, уже вечереет. Летящей походкой залетаю в исписанный любителями народного творчества подъезд и, подойдя к квартире «пять», нажимаю звонок.

— Кто тям? — раздается из-за железной двери детский голосок.

Глава 9

Золотая девочка

Не понял! Я бросаю взгляд на номер квартиры. Всё правильно. Пятая. Так, получается, у нашей Антонины Павловны, у моей Тоши, есть дочка? Вау.

— Ктё звонит⁈ — требовательный голосок доносится из-под обшарпанной двери.

— Кхм, это Данила Вещий, сударыня, — громко представляюсь. — Ученик Антонины Павловны. Можете ее позвать?

Слышится шебаршение у двери, видимо, девочка смотрит в глазок.

— Цветы? — удивленный писк.

А потом протяжно стонет несмазанный замок и дверь резко раскрывается. На пороге стоит маленькая девочка в клетчатом бумажном платье. Малышке не больше пяти лет. Но уже видно что красотой явно пошла в мать: личико милое, только вот чересчур бледное и явно нездоровое.

Я немного удивился такой беспечности малышки. Взяла и открыла незнакомцу, хватило всего лишь увидетьрозы в глазок.

— Молодая сударыня, могу я узнать, как вас зовут?

— Марина Федоровна, — девочка не отрывает взгляда от цветов.

— Не позовете маму, Марина Федоровна? — улыбаюсь, заглядывая вглубь небольшой квартиры. Видно, что интерьер вполне ничего. Но всё же недостаточно: виниловые обои давно потерлись, да и покрытие пола не очень — потресканный ламинат. Да и в целом район здесь не «ахти». Похоже, заработок учительницы уходит на что-то другое, а не на свой обиход. Думаю, на чаевые в «Золотых девочках» можно было себе позволить обустроиться, тем более такой шикарной женщине, как моя классная руководительница. Туда ведь захаживают и дворяне, и просто обеспеченные мужчины.

— А мамы нет, — качает головой девочка. — Ушла недавно, — она пристально смотрит на букет. — Это цветы маме, дядя?

— Нет, это цветы Марине Федоровна, — передаю девочке. — Заморский принц передал.

— Мне⁈ — обескураженно пищит малютка. Слабенькие ручки Марины принимают презент, она зарывается личиком в свежие ароматные бутоны. — Спасибо вам, дядя! И принцу тоже спасибо!

— Пожалуйста. Только, Марина Федоровна, почему ты мне дверь открыла? Мы незнакомы, а я же могу оказаться нехорошим дядей. Разве тебе мама не говорила, что чужим нельзя открывать?

— Говорила, — пожав плечами, девочка продолжает вдыхать цветы. — Про чужих говорила. Но про чужих с цветами мама ничего не говорила.

Эх, детская наивность. Надо потом указать Тоше на этот момент, нуждающийся в дополнительном родительском воспитании… Блин. Даня, а слона-то не приметил. Ведь если есть дочь, то должен быть и муж.

— А папа тоже не дома?

— Тоже, — отвечает девочка.

Жаль. Хотелось бы взглянуть на человека, которого выбрала женщина, что уже пять лет будоражит мое сердце разворотами бедер у школьной доски.

— А давно ушел?

— Пять лет назад, — пожимает малыха плечиками. — Я еще не родилась.

Ну скотина! Ну подлец! Такую женщину оставил, мерзавец!

— Хорошо, а где мама, не подскажешь, Марина Федоровна?

— На работе, дядя Данила, — пищит девочка. — На второй работе.

Понятно, что не на первой. Иначе бы меня здесь не было.

— Ну хорошо, — бросаю взгляд на наручные часы. — Мне уже пора. Марина Федоровна, ты сейчас закроешь дверь и будешь умницей, то есть никому чужому больше не откроешь дверь. Даже если этот чужой с цветами, хорошо?

— Хорошо, — беспечно кивает девочка. — Цветы у меня есть уже. Зачем мне еще?

Прагматичная малыха. Но явно чем-то болеет. В каждом ее движении ощущается болезненная слабость. Девочка очень худенькая для своего возраста. Это временный недуг или что-то серьезное?

Девочка закрывает дверь, щелкает замком, а я возвращаюсь в машину.

— Вези к «Золотым девочкам», — велю Никите. — Это в «голубых огнях».

— Знаю, бывал сто раз, — не подумав, бросает водитель и запоздало прикусывает язык. — Ну то есть…

— Ладно, забей, лучше следи за дорогой, — отмахиваюсь.

— Понял, шеф.

Приезжаем в «Голубые огни» в самый пик вечерней гульбы. Шумные компании ходят по улице от одного заведения к другому, хохочут и болтают. Никита останавливается возле здания с яркой золотой вывеской и плакатом полуобнаженной девицы.

— Шеф, а вас точно пустят? — неожиданно волнуется Никита. — Вам же восемнадцати нет. Может, я с вами схожу? Рядом с мной всяко выглядите постарше.

— Не думаю, что фейсконтролю есть дело до моего возраста, — открываю дверь. — Им главное, чтобы бабки были. Или я не прав? Здесь встречают разве не по одёжке?

— Ну да, — со вздохом соглашается водитель, глянув в зеркало заднего вида. — Прикид у вас дорогой. Пустят.

— Карауль лучше машину, — даю напутствие, вылезая. — А то еще не хватало, чтобы пьянь ее поцарапала. Видишь, сколько вокруг гуляк?

— Понял, шеф, — Никита тоже выходит наружу, чтобы лучше следить за машиной, и грустным взглядом провожает меня.

На фейсконтроле проблем не встречаю. Даже не понадобилось использовать телепатию. Администраторы окидывают мое лицо небрежным взглядом, больше заостряя внимание на брендовых шмотках, и убирают проходную ленту.

Внутри сразу окутывает драйвовая атмосфера. Теперь я понимаю, чего Никитоса сюда тянуло. Крутые саундтреки, полуголые извивающиеся девицы на узких подиумах, заманчивая игра светомузыки на обнаженной коже. Это наблюдать, конечно, поинтереснее, чем стоять на морозе.

И как так вышло, что я до сих пор здесь не был? Когда с Вороновыми покончу, надо с Гришкой обязательно сходить еще раз в «Девочки» и отметить. Да и неплохой мальчишник можно забубенить перед свадьбой казаха. Антонину Павловну мне больше стесняться не нужно. Маски сброшены.

Сразу у входа ко мне подходит шикарная блондинка в костюме, в руках она держит планшет с листочками…

— Господин, добро пожаловать, — очаровательно улыбается хостес, оглядывая меня. Видимо, мой вид ее полностью устраивает, потому что сразу предлагает: — Не хотите ли приват? У нас есть новое предложение — две девушки танцуют для гостя зрелищную программу «Восточные принцессы». Раскрепощенная пластика, взаимодействие с гостем, также включен танец на коленях.

— Спасибо, я пока посижу в общем зале, — отвечаю, доставая бумажник. — Потом, может, передумаю. Сколько с меня?

— Посещение общего зала стоит двести рублей, — я уже достаю две хрустящие бумажки, когда девушка протестующе выставляет ладони. — Господин, не нужно. Оплатите за всё сразу в конце, когда будете уходить.

— А ну хорошо, — убираю бумажник обратно.

Девушка провожает меня к свободным кожаным диванчикам. Место как раз возле подиума с рыжей красоткой на пилоне.

— Господин, здесь вас устроит отдых? — интересуется хостес.

Танцовщица на подиуме старается, двигается обольстительно и бросает зовущие взгляды, но я не тороплюсь садится. Смотрю по сторонам и замечаю у барной стойки прохлаждающуюся Антонину Павловну.

— Сударыня, лучше я схожу к стойке и пропущу там стаканчик. Мне больше нравится вид оттуда.

— Как пожелаете, господин, — отзывается блондинка. — Оттуда, кстати, видно всех девушек. Вы можете выбрать свободную танцовщицу себе по душе и сесть к ней.

— Благодарю, за полезную стратегию, красавица. Тогда ею я и воспользуюсь, — киваю, и девушка, польщенно улыбнувшись, уходит к своему месту.

Я же направляюсь к барной стойке. Антонина Павловна уже заметила меня и застыв, словно копия Венеры Милосской, только с руками, не отрывает пораженного взгляда от своего нагрянувшего ученика.

— Данила⁈ — восклицает она.

— Антонина Павловна, изумительно выглядите, — я в свою очередь оглядываю ее красивую фигуру. Эротичное черное сетчатое белье сидит на ней как влитое. — Вам очень идет этот наряд.

— Спасибо, — зарделась Антонина и тут же одергивает себя. — То есть ты не должен так говорить обо мне, Данила! Я твоя учительница!

— Тогда почему вас не было сегодня в школе? — хмурюсь. — Это был разовый пропуск? Вы вернетесь?

Она растерянно хлопает глазками и поджимает губы.

— Я не могу.

— Почему? — подхожу ближе и вглядываюсь в подведенные глаза своей учительницы. — Вы не хотите нас доучить? Как же так? Я хочу вас видеть на своем выпускном, Антонина Павловна.

— Что? Даня, но почему? — краснеет женщина.

— Вы — наш классный руководитель, — спокойно поясняю. — Вы провели меня через годы детства, отрочества и юности, совершали каждодневный незаметный подвиг-передавали свои знания, вкладывает в меня частицу своего сердца. Я хочу станцевать с вами последний танец в стенах школы.

— Ох, Даня, — умоляюще смотрит на меня румяная женщина, накрыв руками груди в черном сетчатом лифчике. — Ты говоришь такие красивые слова, но я…

— Тоня, время, — вдруг к нам подходит администратор — лысый мужичок в костюме. — Я уже пять минут за тобой наблюдаю. Ты знаешь правила клуба. С клиентами не разговаривают, с ними танцуют. Пускай молодой сударь заказывает тебе приват, если ты ему так понравилась.

— Глеб Иванович, он не может, — возражает Антонина. — Он мой уч…

— Почему не могу? — вставляю вперед учительницы. — Конечно, я закажу. Приват на час, пожалуйста, сударь.

— Хорошо, — сразу заулыбался администратор. Он кивает в широкий проход, окаймленный золоченой аркой. — Тоня, отведи сударя в свою кабинку.

— Даня, это стоит четыреста рублей, — оборачивается ко мне женщина. — Тебе не нужно тратиться!

— Я уже заказал вас, Антонина Павловна, — с улыбкой делаю шаг к арке. — Пойдемте в вашу кабинку. В ближайший час никто нам не помешает.

Женщина краснеет еще больше, но, качнувшись всем стройным телом, всё же цокает каблучками в проход.

— Хорошо. Пойдем, Даня, — испускает вздох Антонина. Она опережает меня и зачем-то, может, по привычке виляет ягодицами. А может, это туфли такие, и по-другому не походишь на таких высоких каблуках, не знаю. Но зрелище приятное, стоит признать. И я вдоволь им наслаждаюсь.

Я следую за учительницей, а уже за аркой слышу тихий вопрос бармена к администратору:

— Мне показалось или парень назвал нашу Тоню Антониной Павловной?

— Не показалось, — равнодушно отвечает администратор. — Ролевик, видимо. Представляет на ее месте какую-нибудь докторшу или училку.

— Хе, ну и фантазия.

— Обычное дело. И не такое бывает. Вот к Милане, например, вообще приходит кент, который…

Стены коридора глушат их последние слова, но мне и так уже всё понятно. Антонина скрывалась не только в школе. В «Золотых девочках» в свою очередь не знали о ее «дневной» работе. Ну и правильно, а то местные работники и клиенты могли бы ее шантажировать.

Учительница открывает незапертую пятую дверь, и мы проходим в небольшую кабинку с диваном, столиком и мини-сценой с пилоном. На столике лежит меню, а также прикреплена кнопка вызова официанта. Удобно.

— Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я для тебя танцевала? — неожиданно накидывается на меня женщина.

Я лишь иронично улыбаюсь.

— Антонина Павловна, вы волнуетесь, это понятно, — развожу руками. — Но не нужно думать обо мне так скверно.

Широко открытыми глазами смотрю на учительницу. Она виновато поджимает губы.

— Я и не думаю. Прости меня, Даня, — немного помявшись, выпалила Антонина. — Я просто нервничаю. Вся эта ситуация…расстраивает.

— Почему? — мягко произношу. — Расскажите, что именно вас расстроило? Почему вы не хотите возвращаться в школу?

— Как почему? Разве не ясно? — следует горячее заявление. Женщина всплескивает ладонями, указывая на свой эротичный вид. — После того как дети видели меня такой, как я могу вернуться⁈

— Кхм, что простите? Дети? Какие дети? — переспрашиваю, приподняв бровь. — Антонина Павловна, вы может, не в курсе, но я уже заработал себе состояние, приобрел фабрики и заводы, а также убивал людей. Много людей, — повторяю увидев, ее ошарашенных негодяев. — Кучу отъявленных негодяев. Вы же сами видели. Тот маг далеко не первый. И с женщинами я тоже спал, если интересно. Так что ваш вид, — со скепсисом оглядываю полунагой облик женщины. — Для меня не нов. Да и для Лены тоже. А больше никто не в курсе о вашей ночной подработке.

Антонина молчит, а потом выдает:

— Лена меня простит?

— За что? — тяжело вздыхаю. — Антонина Павловна, если вам не хватает денег на лечение ребенка и вы вынуждены подрабатывать, с моей и Лениной стороны бестактно вас в этом упрекать.

Она застывает и хлопает глазами.

— Даня, откуда ты знаешь про Марину? — чуть ли вскрикивает женщина.

— Догадался, — пожимаю плечами. — Я видел девочку, вид у малышки довольно слабый. Значит, я прав? Что с ней?

— Маготропия, — Антонина опускает голову. — Редкая болезнь, почти не лечится. Можно только временно ее глушить дорогими лекарствами.

Мои предположения оказались верными. И это ничуть не радует меня.

— Антонина Павловна, возвращайтесь, — произношу уверенным голосом, а потом просто подхожу близко и обнимаю самую шикарную женщину в школе. Трогаю без сексуального контекста. Просто, чтобы поддержать.

Антонина замирает, а потом, резко расслабившись, кладет голову мне на плечо:

— Даня, я….

Тут распахивается дверь, и на пороге кабинки возникает жирный боров в синем блейзере. И то, что мы с Антониной стоим в обнимку, приводит его в бешенство.

— Тоня, шалава! Я тебе говорил, что это время только мое! — выкатив глаза, орет он. — А ты уже лобзаешься со смазливым сопляком! А мне трогать себя не давала, сука! Всё про правила какие-то талдычила! Ну я тебя!

Он влетает, чуть ли не заполнив всю кабинку своим жирным брюхом. Матерясь, боров вскидывает кулак к потолку. Целится прямо по Антонине. Прямо по ее накрашенному лицу.

Закончить удар, конечно, не даю. Правда, у выродка стоят щиты, но это не проблема. Без замаха выстреливаю кулаком ему в лобешник и он улетает обратно в коридор, как пушинка. Врезается в стену, прилипнув, как жирный оладь. Затем соскальзывает по обоям на пол и больше не встает.

Антонина подбегает к стенке кабинки и нажимает красную кнопку, которую я не заметил. Видимо, она сделана специально, чтобы защитить стриптизерш от приставучих клиентов.

— Сейчас его заберут, — роняет девушка.

Мы ждем ровно минуту. Приходит крупный вышибала и, выслушав Антонину, помогает подняться уже очнувшемуся борову и уводит его к выходу. Подчеркнуто вежливо уводит. Видно, жирдяй — не последний в городе человек.

Я достаю мобильник и звоню Никитосу:

— Сейчас выйдет толстяк в блейзере. С шишаком на лбу. Проследи за ним. Меня волнует, уедет он или останется ждать на улице.

— Понял, шеф.

Убрав телефон в карман, поворачиваюсь к Антонине и задаю единственный вопрос, что мне сейчас интересен:

— Кто это?

— Ростовщик Бирюзский, — тяжко выдыхает женщина, обняв себя за голые плечи. — Он положил на меня глаз. Требовал, чтобы в это время я танцевала приват только для него. Я его терпела, он давал крупные чаевые, а мне нужны деньги для дочки, — на ее глаза наворачиваются слезы. — Сегодня возле барной стойки я ждала его, а потом пришел ты, Даня.

— Понятно, — бросаю, задумавшись.

Приходит сообщение от Никитоса: «Сел в „Волгу“. Не уезжает. Кого-то высиживает»

— Боров ждет возле входа, — сообщаю.

— Боже! — вскрикивает Антонина. — Теперь он меня убьет! Надо было сразу его отшить, но я ради денег терпела и дождалась, что он съехал с катушек!

— Успокойтесь, — спокойно говорю. — Ваш ученик — сильнейший телепат в княжестве. Вам ли бояться какого-то ростовшика?

— Ты мне поможешь, Даня? — умоляюще смотрит на меня. Она подходит ближе, почти касаясь меня пышной грудью.

— Это моя обязанность — помочь любимой учительнице, — улыбаюсь. Затем мягко обнимаю ее за спину. — И я не хочу больше видеть, как вы плачете.

— Спасибо, — она вытирает слезинку с ресничек. — Ты — мой любимый ученик, Даня.

— Приятно слышать. — Обязательно расскажу об этом признании Светке, пусть побесится. — Антонина Павловна, так вы вернетесь в школу?

— Я хочу, — отвечает с готовностью.

Мы стоим близко друг к другу, очень близко. Некоторое время я смотрю Антонине в глаза.

— Значит, вернетесь, — киваю и, отпустив женщину, поворачиваюсь к двери. — И не волнуйтесь из-за ростовщика. Начиная с завтрашнего дня вы больше его не увидите. Я займусь им прямо сейчас.

Глава 10

Командировка

Выхожу из клуба и вглядываюсь в припаркованные машины.

— Данила! Постой! — Антонина Павловна цокает каблучками следом за мной. — Может не стоит? Данила, что ты задумал? У тебя не будут проблемы? Данила…

Она выбегает на крыльцо в одном стриптиз-белье. Я молча снимаю куртку и накидываю одежду на голые плечи учительницы.

— Прикройтесь, — строго говорю. — Не май месяц.

Антонина покорно сводит вместе края куртки, прикрывая оголенную грудь.

— Данила…

Не слушая, я двигаюсь по тротуару налево. Стоящий у моей машины, Никита открывает дверь передо мной. Я его игнорирую и прохожу мимо. Направляюсь прямо к новой модели «Волги» с обновленной массивной решеткой радиатора. По пути «обрастаю» мышечным каркасом физика. Слышу за спиной цокот каблучков, но не оборачиваюсь. Раз девушка хочет посмотреть — пускай смотрит.

К моему удивлению, ростовщик Бирюзский жаждет нашей встречи не меньше меня.

— Вышел, сученыш! — сам вываливается наружу жирный боров. — Сейчас ты у меня за всё ответишь!

Еще в клубе заметил, что щиты у него тот еще навоз. Ширпотреб на скорую руку, а не щиты. Думаю, с одного пси-разряда проломаю. В кабинке я не тронул защиту: легче просто кулаком по лбу дать, чем браться за щиты, тем более в таком замкнутом пространстве. Сейчас же, быстро покумекав, решаю сохранить инкогнито. Пускай уже многие знают, что я телепат, но уровень моей псионики пока еще не достояние общественности. Только аристократы в курсе благодаря наезду графу Митовичу у Горнорудовых. Местные же беспредельщики пока в неведении.

Жирдяй пытается огреть меня массивным кулачищем. Я не уворачиваюсь. Зачем? Это всего лишь жирный боров. Он даже бигусов не ел, а что такое тонна жира против звериной диеты и небольшого усиления? Просто выставляю прямой блок, и его пухлая ручища налетает на твердые как камень мышцы предплечья. Раздается хруст.

— А-и-и-и-и! — неожиданно здоровый ростовщик издает визг кастрированного кабана.

Он хватается за сломанные пальцы и делает попытку убежать. Но я грабастаю его за двойной подбородок и притягиваю к себе. Несильно бью под дых, и жирдяй падает на колени.

— Антонина моя, — мой голос холоден словно снежные пики гор. — Ты понял, падаль? — бью его по трапеции, жирная мышца смачно плющится, и боров тут же скулит от боли. — Еще раз. Она моя. Я — Данила Вещий, тот, кто убил верхушку Егерей и Ловарей. Уяснил, падаль? Я убил Коршуна. Я убил цыганского баро. Мне убить и тебя, ничтожество?

— Нет, — скулит он, распластавшись жирной горой на асфальте. — Я понял! Я больше сюда не ногой!

— Что-то мне не верится, — продолжаю колошматить борова ногами. Разбиваю ему губу, награждаю фингалом под глазом, ну и для профилактики ломаю пару ребер. Что непросто из-за тонны жира. Намного проще убить. — Точно?

— Да! Да! Пожалуйста! Тоня ваша!

— Для тебя она Антонина Павловна, обезьяна! — врезаю ботинком по печени. — Я не слышу!

— Антонина Палавна ваша!

— Ты ошибся. — Бац! Новый удар.

— Павловна! Антонина! Больше никогда к ней не подойду! — надрывный плач с кровавым сморканием.

— Увижу тебя еще раз — прибью, — новый удар по скуле, и он воет, как раздавленная свинья. — Убирайся, падаль.

Со стонами и хрипами боров залезает ползком в заведенную тачку и выжимает газ. Взвизгнув покрышками, «Волга» уносится прочь за считанные секунды. Ростовщик наплевал на скоростной режим, что неудивительно. Ему бы в больницу поскорее, а то еще помрет от внутреннего кровотечения.

Что интересно: вокруг ни души, кроме учительницы и подошедшего Никитоса. Ближайшие гуляки сразу отбежали подальше от драки. Интересно, полицию кто-нибудь вызвал? Хотя, даже если вызвали, она все равно не скоро приедет.

Оборачиваюсь к Антонине Павловне. Учительница стоит смирно как ягненок. С трудом отвожу взгляд от ее длинных голых ножек, торчащих из-под куртки.

— Простите что сказал, что вы моя, — виновато улыбаюсь. — Но так до этих псов доходчивей доходит. Если лев объявил притязания на добычу, мелкие шакалы уже не посмеют к ней сунуться.

— Ничего страшного, Данила, — она отводит глаза. — Спасибо, что заступился.

— Я сделал что должен, — пожимаю плечами. — Надеюсь, вас не шокировало произошедшее.

— Нет, что ты! Это было восхитительно! — восклицает она, переступив каблучками, как горная лань, а затем засмущавшись своего порыва, робко улыбается. — Наверно, мне пора на работу.

— Думаю, после происшедшего вам лучше взять выходной, — замечаю. — Садитесь в машину, мы вас отвезем домой. А насчет работы не волнуйтесь. Я договорюсь, — прежде чем женщина успевает как-то среагировать, властно беру ее за руку и отвожу к нашей «Волгу». — Всё будет в порядке.

Антонина покорно садится. Я же быстро поднимаюсь обратно в клуб. Ни на какие объяснения время не трачу, просто бросаю хостес:

— Танцовщицы Антонины сегодня не будет, она берет выходной. Передайте управляющим этого места, что лучшем им согласиться, потому что так решил Вещий, сын Невзорова, — я достаю бумажник и кладу девушке на планшет ровно четыреста рублей. — За приват.

Блондинка обескураженно хлопает глазками, а я разворачиваюсь и ухожу. Проблем точно не будет. Вещий и Невзоров — фамилии уже довольно известные в княжестве, ну а в Будовске тем более. То, что я набрал сорок человек, знает любой местный авторитет. А уж о базе царских охотников не слышал только глухой. Неглупые люди с нами ссорятся не захотят. А глупые долго не живут.

Подвозим учительницу до ее дома. Антонина молчит, взирая на свой дом, а потом неожиданно предлагает:

— Даня…ты не хочешь зайти на чашку чая? — она кладет руку на свое голое бедро — одновременно смущенным и намекающим жестом.

Ох, мои перепончатые пальцы! Нехилое искушение! В других условиях я бы сразу согласился — с такой-то женщиной можно даже две чашки, — но сейчас это недопустимо. У Антонины и так разрыв шаблона в связи с последними событиями, а если еще вдобавок попьет чай с учеником на ночь глядя, то совсем крышу может снести от когнитивного диссонанса.

— Не хочу будить Марину Федоровну, — улыбаюсь. — Давайте в другой раз.

— Хорошо, — грустно вздохнув, произносит женщина и, помедлив, открывает дверь машины.

Только когда она уходит, я вспоминаю о своей куртке. Ну черт! Блин, у меня же одна черная ветровка. Опять что ли шопиться? Некогда же!

Набираю Сергея:

— Выдели одного человека для охраны Антонины Павловны Ручкиной. Живет на Ритменной семь в пятой квартире, работает в «Золотых девочках» в пятой кабинке.

— От кого-то конкретно надо защитить? — по-деловому спрашивает глава гвардии.

— Вообще есть очень малая вероятность, что ростовщик Бирюзский накинется. Но охрана скорее для предосторожности. Завтра на всякий случай пошли пару ребят к ростовщику. Пусть мирно пообщаются на предмет его дальнейших планов.

— Понял.

Следующей звоню Ирине Вещей.

— Да, сынок?

— Мам, я хочу тебя попросить, чтобы завтра ты поговорила с Антониной Павловной. Мне самому некогда, так как надо в Москву. Да и у тебя это лучше получится.

— Хорошо, — растерянно произносит Ирина. — А о чем надо поговорить?

— О ее будущем…

* * *

— Здравствуйте, Антонина Павловна, — улыбается Ирина. — Спасибо, что пришли.

— Ирина Юрьевна, добрый день, — кивает учительница, оглядывая светлую гостиную с изумрудными шторами. — Мне очень приятно ваше приглашение.

Антонина пытается скрыть напряженность и взволнованность. Она украдкой бросает взгляд в коридор на лестницу, но это не утаивается от внимания Иры.

— Сегодня Данила уехал в Москву, иначе он бы обязательно поприветствовал своего любимого учителя, — произносит мама телепата.

— Ах вот как, — сникает Антонина. — Уехал…опять уроки пропускает.

Ирина удивленно смотрит на нее, и Антонина спешит сказать:

— Нет-нет, я не в упрек говорю, — краснеет она. — Я прекрасно понимаю, что у Данилы могли возникнуть срочные дела. Ведь он стал серьезным человеком. Талантливый телепат, да еще владелец крупного бизнеса.

— Мне очень приятно видеть вашу заботу о моем сыне, — степенно кивает женщина. — Достижения Данилы — это в том числе и ваша заслуга. Ведь в школе он с детства проводит много времени, а быт, как известно, формирует сознание.

— Что вы, что вы! — захваленная женщина взволнованно поправляет края юбки, которая чуть приоткрывала выпуклые бедра в бежевых колготках. — Данила — сам по себе большой молодец.

— Знаете, Антонина, я хочу, чтобы вы вернулись в школу, — высказывает Ирина. — В то же время мне будет очень неприятно, если моего сына и его невесту продолжит учить танцовщица стриптиз-клуба. Вы должны меня понять, как мать другую мать.

— Я понимаю, — вздыхает Антонина.

— И потому я прошу вас расстаться со второй работой, — заключает Ирина.

— Я не могу, — поджимает губы Антонина. — Мне нравится учить детей, но зарплаты учителя не хватит на мои нужды.

— Теперь хватит, — строго говорит собеседница и кивает на журнальный столик, на котором лежат пара скрепленных листов бумаги. — Это договор на репетиторство. Вместо обнаженных танцев вы будете дополнительно заниматься математикой с Данилой и Леной.

Ирина пододвигает договор к Антонине. Учительница берет контракт и вчитывается. Тонкие линии её бровей взлетают вверх.

— Семь тысяч рублей в месяц⁈ Всего лишь за репетиторство⁈

— Верно, — невозмутимо кивает Ирина. — Только за подготовку к вступительным экзаменам по алгебре и геометрии. Я это специально подчеркиваю, чтобы у вас не возникло мысли раздеваться перед моим сыном. Без обид, Антонина Павловна.

— Я не в обиде, — лепечет пораженная женщина. — Но как к этому отнесется Данила?

— С ним всё обговорено, — Ирина умалчивает о том, что репетиторство — идея самого Дани. — Что же касается предмета контракта — я прекрасно понимаю, что мой сын почти неуловим в связи с его новыми обязанностями. Поэтому прошу сделать упор в обучении на Елену.

— Да, Леночка умница, — кивает Антонина. — Ее учить — одно удовольствие.

— Значит, мы договорились? — уточняет Ирина. — Вы навсегда бросает своих «Золотых девок» и больше не нуждаетесь в дополнительном заработке? Замечу, контракт не на один год. После выпуска Лены с Даней вы также будете помогать им в вузе.

— Ваш договор — это настоящее спасение для меня, — на глазах Антонины наворачиваются слезы. — Конечно, я согласна.

— Вот и славно, — улыбается Ира. — Данная новость осчастливит Данилу.

— Это хорошо, — Антонина смотрит на контракт, но видит не текст, а молодое юношеское лицо. — Я тоже хочу, чтобы Данила был счастлив.

* * *

Прилетел.

Опять столица. Ну посмотрим, каких неожиданностей в этот раз преподнесет Белокаменная. В прошлой мне на голову свалилось знакомство с одной очаровательной княжной и заказ на ирабиса от клана Морозовых. А в этот приезд я уже не бедный простолюдин, а один из богатейших людей Царства. Ну в полтысячи, наверно, вхожу.

С собой в Москву я взял Никиту. Со своим водителем всё же безопаснее, но дело не только в этом. А еще в том, что Никитос — сканер второго ранга Воина. Не боец-маг, но легко обнаружит засевшего врага. Но и этим полезность Никиты не ограничивается. По заверению Степана, он узконаправленный военный инженер. И специализируется на обнаружении и разминировании управляемых бомб.

В аэропорту мы арендуем «Волгу» прошлогоднего выпуска. Затем Никита достает из чемодана разные приборы, и я сорок минут жду, пока он отсканирует и вдоль-поперек облазит машинку.

— Никита, еще не всё? — со вздохом спрашиваю.

— Еще пять минут, шеф, — жизнерадостно откликается водитель из-под капота. — Часовой замедлитель отсутствует. Сейчас проверю на наличие кабельных линий управления взрывами и можно отправляться.

— А как ты это проверишь? — со скукой спрашиваю.

— Электромагнит, — охотно поясняет Никитос, ковыряясь каким-то прибором. — Точнее два метода: радиокип и гармонический индукционный.

— Понятно, — протягиваю я, ничего не поняв. Всё же у меня любимый предмет не физика, а алгебра, спасибо Антонине Павловне.

Мимо проходит парочка милых девушек с розовыми чемоданчиками на колесиках и удивленно смотрят на торчащие рядом с колесами ноги Никитоса.

— Проверяет подшипники ступиц, — поясняю девушкам и вежливо улыбаюсь. — Сударыни, честь имею.

Они в ответ одаривают меня улыбками и, оглядев мой облик с ног доверху, уходят неспешно, даже нехотя, словно ожидая от меняя еще действий. Но мне сейчас не до залихватских ухаживаний. Уехать бы уже.

Жду я, конечно, минут не пять, а двадцать пять. Но зато у Никиты исчезает всякое подозрение. Наконец мы загружаем багаж и выдвигаемся. В эту поездку на отеле я не экономил, благо богат, и выбрал одну из престижнейших гостиниц «РуссоБолт». Себе заказал президентский номер, Никитосу — апартаменты попроще.

Расположившись в люксовом номере, первым делом я принимаю гидромассажную ванну. Затем в халате и тапочках выхожу на застекленную лоджию и любуюсь на огни вечернего города.

Ладно, полюбовались, наотдыхались. Теперь дела.

Первому звоню Борзову и договариваюсь на княжескую аудиенцию на вечер. Затем — ассистенту гендира «Валентино».

— Слушаю, — доносится холодноватый женский голос.

— Это Вещий, — я давлю в зародыше зевок. Спать хочется просто неимоверно.

— Даниил! — сразу спохватывается девушка, на смену ледяному тону приходят ласковые зовущие обертоны: — Чем могу быть полезна вам, господин?

— Для начала зафиксируйте, что отныне я — Даниил Степанович, — сообщаю равнодушным тоном. А то без отчества, правда, не солидно.

— Конечно, Даниил Степанович.

— Я звоню подтвердить встречу с директорами в три.

— Хорошо, я тотчас передам Кириллу Павловичу. Спасибо за уведомление, Даниил Степанович, — пауза, а затем томным шепотком: — Как вы обустроились в городе? Если вам что-то нужно, звоните лично мне в любое время дня и ночи.

— Благодаря, — соглашаюсь. — Пока всё приемлемо, в будущем буду иметь в виду вашу готовность помочь… — кхм, что-то я подзабыл ее имя.

— Лидия, господин.

— Доброй ночи, Лидия.

* * *

Девушка в прозрачной ночнушке кладет трубку и замирает. На пороге спальни застыл мужчина с мокрыми волосами, придерживая полотенце после душа. Лицо его сердито и недовольно.

— «Любое время дня и ночи», значит⁈ — рычит гендиректор «Валентино» Кирилл Прошкин.

— Кирилл Павлович, это просто вежливость! — щебечет ассистентка, обольстительно изгибаясь и скидывая бретельку ночнушки с левого плеча. — Налить вам вина?

— Я тебе сейчас налью! — мужчин походит к девушке и хватает ее за руку. — Лида, ты охренела⁈ На два фронта играть вздумала⁈

— Кирилл Павлович! — испуганно округляет глаза его ассистентка и любовница. — Нет, конечно! Я предана вам душой и телом!

— Смотри у меня! — Кирилл толкает девушку на кровать и яростно оскаливается. — Если пацан узнает про наши рекламные акции для отмыва бабок, я знаю кого мне прибить! Поняла⁈

Он яростно нависает над опрокинутой Лидией.

— Да, господин, — пищит девушка. — Я никогда не посмею вас предать.

— Вот и славно, — Кирилл кладет ладонь ей на голову. — А теперь отрабатывай свои сверхурочные.

* * *

За полчаса до встречи с директорами я приезжаю деловой центр на Пресненской набережной. Райончик впечатляет, ничего не скажешь. Деловой̆ дресс-код, возведенные бизнес-острова, тысячи клерков в галстуках.

Вверх к облакам устремляется стеклянный цилиндр небоскреба «Валентино». Войдя в роскошный холл, я направляюсь к стойке. На ресепшне меня встречают. Две девушки модельной внешности тут же подскакивают ко мне, ослепительно улыбаясь.

— Даниил Степанович, добрый день! — обе кланяются синхронно низко. — Позвольте проводить вас на совещание.

— Здравствуйте, сударыни, — я бросаю взгляд на настенные часы. — До совещания времени еще полно. Вы могли бы сначала показать этаж обычных работников?

Девушки растерянно переглядываются.

— Обычных работников, господин? — улыбки красавиц чуть вздрагивают.

— Именно, — уверенно перечисляю: — Бухгалтеров, маркетологов, красильщиков, проектировщиков новых тканей. Ведь здесь нет производственных цехов. Значит остаются только клерки. Кого конкретно оставляю на ваш выбор, сударыни.

— Хорошо, господин, — робко отвечает хостес слева — длинноногая брюнетка в васильковой блузке. — Прошу за мной.

И я следую за двумя прелестными девушками в глубины своей корпорации.

Глава 11

Мое царство

— Лида, парень еще не приехал? — раздраженно спрашивает Кирилл Прошкин, выйдя из зала для совещания. По коридору навстречу гендиректору как раз цокает на каблучках его помощница: на голове высокий хвост, стройное тело втиснуто в обтягивающие брюки и пиджачок с белой блузкой.

— Да, Кирилл Павлович! — восклицает запыхавшаяся ассистентка, покрасневшая от бега. — Приехал! Только он…

— Кир, ну что там?

Из зала следом за гендиректором появляется женщина средних лет. Не молодая, но ухоженная и привлекательная. Длинные чёрные волосы без единой седой волосинки, шелковистые, идеально расчёсанные. На утончённых плечах пиджачок, на сочной заднице серая юбка.

— Скоро появится наш новый хозяин? — раскрывает пухлые губы Тамара Репкина, кадровый директор «Валентино».

— Не хозяин, а собственник, Тома, — бурчит Кирилл и требовательно смотрит на молодую девушку, которую терзал в постели всю прошлую ночь. — Лида, где Вещий? Почему не поднимается?

— Даниил Степанович захотел пообщаться с обычными работниками, — отвечает ассистентка. — Так передали из зоны ресепшена.

— Что еще за блажь⁈ — рычит Кирилл. — Где парень сейчас⁈

— У маркетологов.

— ЧТО⁈ — ревет Кирилл. — ЛИ-И-ДА-А!

— Я не причем, Кирилл Павлович, — дрожит девушка. Лицо у нее пошло пятнами, нижняя губа затряслась. — Он сам!

— Быстро верни его! — рвет и мечет гендиректор. — Ему нельзя общаться с рекламщиками! Нельзя, Лида-а-а!

— Почему? — приподнимает правую бровь Тамара, удивленная бурной эмоциональной сценой. — Что такого на этаже маркетологов? Я лично, как кадровый директор, уважаю решение молодого человека. Пусть наш хозяин пообщается с работниками. Ведь кадры решают всё.

— Нет! Это совсем не дело, Тома — сжимает кулаки Кирилл. — Вещий — расхлябанный подросток из низов. Он разрушит дисциплину в компании. Лида, быстро приведи Вещего!

— Хорошо, — пищит девушка и чуть ли не бегом уносится к лифтам.

* * *

Вместе с двумя красотками поднимаюсь на тридцатый этаж.

— Значит, там сидят маркетологи? — уточняю, когда двери лифта захлопываются и мы уносимся к облакам.

— Верно, господин, — отвечает блондинка, а брюнетка кивает.

Две «личные супермодели» корпорации «Валентино» улыбчивы и вежливы, но не угодливы. В красавицах чувствуется самоуважение. Притом смотрят на меня преданно и восторженно. Такое ощущение, что, если бы я нажал кнопку «Стоп» и велел бы обеим раздеться, они бы исполнили приказ без промедления. Проверять на практике, конечно, я не стану.

Но в головы девушкам заглядываю. Так и есть: чуть ли не с детства работают в корпорации, в прошивке мозга усвоено глубокое почтение к высшему руководству. Ну и ко мне, соответственно, самый высокий пиетет, как владельцу всего этого «царства». Приятно, черт возьми!

— Как вас зовут, сударыни? — интересуюсь.

— Алиса, Даниил Степанович.

— Василиса, господин.

— Очень приятно, коллеги, — улыбаюсь.

— И нам, господин!

Стальные двери бесшумно раскрываются, и мы выходим в коридор.

— Сюда, Даниил Степанович, — брюнетка с блондинкой, повиливая пышными попками, ведут меня направо.

Когда проходим мимо офисной кухни, меня едва не сшибает рыжая девушка с кружкой кофе.

— Дорогу! — рычит она. — Чего встал⁈

Впереди идущие Алиса с Василисой оборачиваются, на их лицах вспыхивает гнев.

Алиса раскрывает было ротик, чтобы произвести гневную отповедь. Но я незаметно для рыжей поднимаю руку, и брюнетка послушно замолкает.

— Извините, — покаянно произношу. — Я первый день в «Валентино», еще не обвыкся.

Рыжая оглядывает меня небрежным взглядом. Затем отпивает дымящийся кофе. Двух длинноногих красоток за спиной она не замечает.

— Стажер что ли? — делает предположение. — Уж больно молод для сотрудника.

— Верно, я не сотрудник, — соглашаюсь. И ведь ни слова не соврал. — А вы идете на рабочее место? Не проводите меня тоже заодно?

— Пошли, новичок, — фыркает она и, развернувшись на каблуках, проходим мимо остановившихся девушек. — Я — Клавдия, если что.

— Очень приятно! Данила.

Я следую за рыжей кофеманшей, а Алиса и Василиса — цок-цок каблучками — уже за мной. Так гуськом и попадаем в открытый офис со множеством столов, отделенных тонкими перегородками. В моем мире такие офисы называются «опен спейс». Десятки людей сидят за компьютерами, погруженные в работу.

Только дойдя до своего рабочего места, заваленного распечатками, Клава замечает, что за ней прошли не один, а целых трое.

— Минуточку! Что здесь происходит? — хмурится рыжая.

Жестом разрешаю Алисе высказать накипевшее:

— Ничего, кроме того что мы показываем Даниил Степановичу его компанию! — с яростным лицом произносит брюнетка.

— Да! — эхом вторит ей не менее злая Василиса.

— Его компанию? — хлопает ресничками Клава и переводит непонимающий взгляд на меня.

С улыбкой протягиваю девушке руку:

— Кажется, мы не представились друг друг полностью. Даниила Вещий, единоличный владелец «Валентино», к вашим услугам!

— Мамочки! — пищит побледневшая Клава и делает шаг назад от моей ладони.

— Куда пошла! Руку пожми, — со злорадством велит ей Василиса.

Рыжая рекламщица одеревеневшими пальцами стискивает мою ладонь.

— Простите! — голос у нее стал поразительно писклявый.

— Что вы, что вы! — улыбаюсь. — Всё в порядке, Клавдия, не стоит переживать. Успокойтесь и расскажите, пожалуйста, над чем вы сейчас работаете, — я пододвигаю одну из распечаток и, увидев шестизначную цифру, не сдерживаю восклицания: — Ого! Что это за суммы?

— Годовой расход на телерекламу, — отвечает рыжая сударыня, с трудом переводя дух.

— Десять миллионов рублей? — охреневаю я. — И это только ролики по ящику?

— Верно, господин, — сдержанно кивает девушка.

— А еще есть какие траты на рекламу?

— Все я вам сейчас не назову, — поджимает Клава нижнюю губу. — Но из самых больших — семьдесят миллионов на перекраску точек продаж и пять миллионов на спонсорство футбольной команды.

Я молчу, переваривая суммы. Возможно, мне не хватает компетенции, чтобы понять их адекватность. Но червяк сомнение просто сжирает изнутри.

Спрашиваю собеседницу, одновременно читая ее мысли:

— А сами вы что думаете про расходы на имидж?

«Это полный пи-изец! Что тут еще думать⁈» — проносится яркая, как комета, мысль в рыжей головке.

— Это очень большой рекламный бюджет, господин, — ее слова несильно расходятся с мыслями.

— Понятно, — киваю. — А теперь скажи, Клава, как ты на самом деле считаешь.

Я внимательно смотрю на девушку. Она мнется в нерешительности пару секунда, а потом громко выдыхает:

— Да какого черта! Ладно, Данила Степанович, вот вам мое мнение. Можете меня уволить, но всё это, — она тычет пальцем в бумажку с маркетинговым бюджетом. — Расходы не оптового текстильного производителя. Такая бешеная маркетинговая стратегия нужна крупной розничной сети с сотнями магазинов или производителю потребительских товаров, вынужденных бороться за сердца миллионов домохозяек. Но не нам! Мы не розница, мы продаем оптом такни. Уже десять лет «Валентино» настойчиво инвестирует в свой бренд суммы, сопоставимые с теми, что тратят на продвижение производители потребительских товаров. Отдача от этих вложений вряд ли когда-нибудь будет. Весь рекламный отдел занимается не тем, что нужно!

Лицо девушки покраснело, она пытается отдышаться, наклонившись вперёд и положив руки на стол.

— Спасибо за честность, Клавдия… — делаю вопросительную паузу.

— Синяева, — кивает девушка, сдув рыжую прядь с лица.

— А вы какую должность занимаете?

— Руководитель отдела рекламной стратегии.

— Данила Степанович, — в «опен спейс» заходит стройная девушка в пиджаке и блузке. — Я — Лидия, мы с вами по телефону общались.

Сама помощница Прошкина. Заглядываю ей в голову и, конечно, натыкаюсь на ментальные щиты. Зато эмоции прямо бурлят — жуткий страх и бешеное волнение. Учитывая, что девушка по долгу службы явно не раз общалась с руководителями крупных компаний и высокопоставленными чиновниками, это странно.

— Рад очному знакомству, — киваю. — Вы пришли забрать меня на заседание директоров?

— Да, — растерянно улыбается Лидия, подозрительно глянув на розовощекую Клаву. — Директора уже собрались.

— Тогда больше не будем заставлять ждать уважаемых, — произношу. — Алиса с Василисой пойдут со мной. Клава тоже.

Две сексапильные хостес обрадованно улыбаются, а рыжая маркетолог округляет глазки.

— Нужно ли брать посторонних… — пытается возразить Лидия.

— Посторонних нет, а моих сотрудников нужно, — я прихватываю распечатку с телемаркетинговым бюджетом. — Ведите, Лидия.

На это ассистентке Прошкина нечего ответить.

Через пять минуть мы поднимаемся на сороковой этаж небоскреба. В зале для совещаний за большим круглым столом сидят десяток женщин и мужчин в деловых костюмах. Команда топ-менеджеров «Валентино». Меня они встречают валом рукоплесканий.

— Даниил Степанович! — крепкий мужчина вскакивает с самого высокого кожаного кресла. — Рады вас видеть! Меня зовут Кирилл Павлович Прошкин. Я генеральный директор вашей текстильной империи!

— Тоже рад знакомству, Кирилл Павлович, — жму мужчине руку. — Я привел несколько сотрудниц. Они посидят с нами, пока я произнесу свою речь.

— Речь? — удивляется Кирилл. — Вы подготовили речь?

— Конечно, как иначе, — я миную мужчину и сажусь в его кресло во главе стола. — Присаживайтесь, Кирилл Павлович. На ногах правды нет.

Пару секунд Прошкин топчется на месте. Затем бредет к свободному креслу рядом с немолодой, но очень привлекательной женщиной. Она, кстати, едва сдерживает смешок при взгляде на растерянного Прошкина.

Клава с двумя красотками садятся у стены рядом с Лидой и секретарем совещания.

Я пододвигаю к себе микрофон на столе и нажимаю кнопку «вкл».

— Уважаемые члены Совета директоров. Спасибо за ваше доверие и вклад в развитие «Валентино». Ваша поддержка и экспертиза в этой текстильной корпорации невероятно ценны для меня. Как новый владелец этой компании, я хочу поделиться своими видениями и приоритетами для будущего, — обвожу взглядом взволнованных директоров. — В первую очередь, я глубоко уважаю наследие и историю этой корпорации. Бароны Горнорудовы создали успешную компанию. Моя задача — сохранить и укрепить эту позицию.

— Вы хотите что-то предложить, Данила Степанович? — хриплым голосом спрашивает та самая женщина справа от Прошкина. Она красиво изгибает красные пухлые губы. — Признаюсь, меня очень порадовало то, что вы пообщались с нашими рядовыми сотрудниками, — красноречивый взгляд в сторону тихих, как мышки, Клавы, Алисы и Василисы. — И понимаете, что люди — ценный капитал.

— Спасибо, сударыня, — принимаю словесное почесывание как должное. — А вы…?

— Тамара Репкина, кадровый директор, — выпрямляется женщина, выставив вперед крупную грудь.

Кадровик, значит. Ну теперь понятен ее интерес к простым работникам. Может, она и искренна.

— Тамара Алексеевна, очень приятно. А кто у нас директор по рекламе? — обвожу взглядом круг людей.

— Кхм-кхм, я, Данила Степанович, — поднимает руку лощеный мужчина с круглыми щеками. — Павел Иосифович Немитов.

— Павел Иосифович, потрудитесь объяснить столь большие суммы телемаркетинга, — кладу листок на стол. — Десять миллион для нерозничной компании — по-моему, это деньги на ветер. Так не считаете?

— Нет, почему…люди же смотрят, — мужик резко потеет и одергивает воротник рубашки. — Это бренд, это известность…

— Вы меня простите, но я ничего не понял. Для каких конкретно потребителей нацелена это реклама? — хмурюсь. — Известность известностью, но потрудитесь объяснить мне практический смысл столь бешеного маркетинга нецелевой аудитории?

— Я…это известность…вы не понимаете! — неожиданно мужчина приходит к обвинению. — Вы молоды и даже школу не кончили!

Он резко затыкается, потому что я посмотрел ему прямо в глаза. Все директора молчат и отводят взгляды.

— Я действительно не закончил школу, — медленно говорю. — Поэтому спрашиваю вашу позицию как компетентного специалиста. Оно будет высказано?

— Понимаете…дело не в рекламе…

— Не в рекламе? — приподнимаю бровь. — Но вы же директор по рекламе. Получается, вы занимались не своими обязанностями?

— Я…

— Тамара Алексеевна. — перевожу взгляд на вежливо улыбнувшуюся женщину. — Зафиксируйте, пожалуйста, несколько кадровых перестановок.

— Кадровые перестановки⁈ — подскакивает на месте Прошкин. — Данила Степанович, вы куда-то спешите…

— Я готова! — женщина открывает маленький кожаный блокнотик. Наманикюренные пальцы берут со стола ручку.

— Секунду, Тамара Алексеевна, — прошу я и перевожу взгляд на рекламщика. Такие новости нужно говорить открыто в лицо. — Павел Иосифович, вы уволены.

— Что⁈ — вскрикивают одновременно Прошкин с Немитовым.

— Причина? — деловито спрашивает Тамара.

— Подозрение в несоответствие занимаемой должности, — даже не задумываюсь. — Исполняющим обязанности директора по рекламе назначить Клавдию Синяеву, — продолжаю я не слушая гендира. — С испытательным сроком шесть месяцев.

— Что⁈ — тихий писк из угла Синяевой.

— Немитов, вы свободны? — невозмутимо говорю. — Немедленно покиньте зал. Клавдия, а вы садитесь на место директора по рекламе.

Мужчина медленно встает и на негнущихся ногах выходит вон. Девушка тихонько занимает освободившееся кресло, вся бледная и испуганная. Наступает мертвая тишина.

— Дальше: Алисе и Василисе из ресепшен, — я спокойно продолжаю. — Выписать премии в размере полугодовых окладов. — Девушки хорошо поработали. Благодаря им я вообще заглянул именно на этаж маркетинга. — Отныне при каждом моем визите именно Алиса и Василиса должны встречать меня.

— Устроим, — кивает Тамара. — Что-то еще?

— Да. Кто финансовый директор? — снова оглядываю людей за столом.

— Ммм…я, — робко поднимает руку пухлый мужчина. Пот выступил на его лбу.

— Наймите независимых внешних аудиторов. Пускай проведут проверку деятельности компании на предмет халатности и нецелевых растрат, — даю распоряжение. — Отчет по итогу проверки предоставить лично мне. И не затягивайте с этим. Аудиторы должны быть из всемирно известной компании. Пускай в первую очередь проверят маркетинговый бюджет. Промежуточный результат жду в течение недели. Кстати, с сегодняшнего дня до конца проверки заморозить все капитальные непроизводственные расходы.

— Х-хорошо, — с облегчением отвечает финдир. Наверняка, он подумал что его тоже пошлют на четыре стороны.

Зря боялся. Увольнять еще кого-то пока рано. Да и с рекламным директором я поторопился, если честно, но уж слишком нагло тратились средства на полную чушь. За дело вылетел.

— Даниил Степанович, — подает голос Прошкин. — Не слишком ли вы спешите с кадровыми перестановками?

— Возможно, — пожимаю плечами. — Но мне намного легче доверять тем людям, которые говорят то, что думают. Клавдия Синяева продемонстрировала это достоинство.

Прошкин ничего не отвечает, только зыркает молча. Ну да, в твою голову я пока не залез. У тебя ведь щиты. Ну ничего страшного, есть окольные пути — те же аудиторы. Сначала соберем объективные доказательства расхищения средств компании, а потом уже полетят головы, с щитами и без, неважно.

— Будут еще распоряжения, господин? — томно спрашивает Тамара.

— Нет, я закончил, — улыбаюсь. — Если только вам нечего добавить? — поощрительно смотрю на кадрового директора.

— Есть, — не разочаровывает женщина. — В честь вашего первого визита мы хотим провести корпоратив для узкого лиц компании, а также пригласить ближайших партнеров. Как вы рассматриваете эту идею, господин?

— Можно, — протягиваю задумчиво. — Три дня я буду в Москве. Если успеете организовать вечеринку, то смогу прийти.

— Успеем, конечно, — улыбается Тамара.

— Отлично, — киваю. — Что ж, я передаю слово уважаемому Совету директоров.

Прошкин тяжело поднимается и с пультом в руках отходит к стене. Гендир нажимает кнопку, вспыхивает прожектор, и появляется первый яркий слайд презентации.

Прошкин бросает взгляд на голубую картинку и без энтузиазма читает:

— «Добро пожаловать в „Валентино“, Даниил Степанович!..»

* * *

Фух, конечно, визит выдался малоприятным.

Из делового центра еду сразу к Морозовым, а по пути размышляю.

Прошкин — тот еще жук, сразу видно, но потерпеть его придется минимум месяц. А остальных еще больше. Смена команды топ-менеджеров корпорации — это слишком серьезное дело. Мне некогда этим заниматься. Сейчас важнее расправиться с Вороновыми, да и школу закончить, блин.

А Прошкин даже если и подворовывает, все равно держит «Валентино» наплаву. Но нельзя давать гендиру расслабляться. Потому я и поставил Синяеву во главе направления маркетинга да и потребовал проверки аудиторов. Это больше не позволит Прошкину воровать без оглядки.

Спустя час приезжаю в помпезную княжескую усадьбу. Выйдя из машины, миную внушительную колоннаду на террасе, за которой меня встречает слуга.

— Прошу за мной, господин Даниил.

Он провожает меня на второй этаж к дубовой резной двери. Перед тем, как войти собираюсь с духом. Разговор с князем — это не шутки. Тем более, когда собираешься его обмануть. Главное, чтобы ни случилось — держать покерфейс.

— Господин, всё в порядке? — смотрит на меня слуга.

— Конечно, — спокойно произношу. — Можно входить?

— Да, вас ждут.

Я открываю дверь и вхожу в роскошный кабинет.

Глава 12

В гости

В кабинете в уголке для отдыха сидят Борзов и Морозов. Дворяне пьют чай с плюшками.

— Ваше сиятельство, приветствую, — кланяюсь князю.

— Садись, Данила, угощайся, — Морозов берет с подставки небольшой стеклянный чайничек и наливает дымящийся напиток в пустую чашку, явно заранее заготовленную.

Значит, разговор пройдет в неформальной обстановке. Впрочем, это ничего не значит.

— Благодарю, Юрий Михайлович, — усаживаюсь в пустое кресло и пригубливаю чашку. — Очень насыщенный вкус. С горчинкой.

— Ага, — довольно улыбается князь. — Заварен на почках и листьях старых деревьев. Мой любимый сорт. Выращиваем на экологически чистой плантации в Кубани.

— Видно, что сырье тщательно отобрано, — соглашаюсь, глянув на чайник. — Даже чаинки одного размера.

— Ага-ага, ну рассказывай, как жизнь молодая? Жениться еще не надумал? — подначивает князь с усмешкой.

— Как не надумать, княже? Конечно, надумал. После школы сразу и женюсь, — поддерживаю добродушный тон.

— Молодец, — одобряет Морозов, огладив бороду. — А теперь, будь добр, поделись с нами соображениями насчет всей этой истории с якобы бандитским рейдом. Доказательство вины Вороновых мы получили. Но что ты планируешь делать?

«Ты», а не «мы», выходит? Хотя это может быть просто предложением попросить помощи. Мол, мальчик, давай вымаливай защиту у барина. Впрочем, что-то я спешу с выводами.

— Юрий Михайлович, Вороновы поступили как мерзавцы, — громко заявляю. — Я глубоко почитаю Царя и сословное разделение. И пускай Вороновы дворяне, но я такую подлость не намерен оставлять безнаказанным. Тем более что знать моего города в лице рода Соколовых разделяет это мнение. Надеюсь, вы тоже.

— Допустим, — кивает Морозов. — Но, Данила, сам должен понимать: Будовск не в моем княжества, да и ты не мой вассал. Мы не имеем повода потребовать платы с левых дворян, напакостивших в чужом городе.

— Я этого и не прошу, княже, — качаю головой. — Я сам намерен расправиться с Вороновым. Но мне была бы полезна ваша поддержка. Совсем небольшая и неофициальная.

— Вот как? — Морозов посмотрел на Борзова, как мне показалось, немного удивленно. — А какое право ты имеешь выступить против столбовых дворян?

— А я и не имею, княже, — спокойно отвечаю. — Такое право имеют Соколовы. Официально это они уничтожат Вороновых, а потом предоставят Земской полиции мои доказательства вины Вороновых в рейде в Будовске. Око за око, княже. Соколовы будут в своем праве.

Морозов с Борзовым снова удивленно переглядываются.

— Кхм…кхм… Молодец, Даня, что не с пустыми руками пришел, — наконец находится со словами князь. — Это хорошо, что имеешь готовый разумный план. Очень хорошо. Что ж, тогда я отдам в распоряжение Соколовых две роты гвардейцев. Отборных, имей в виду.

Огось. Четыреста штыков? К тому же с магами, раз отборные. Да я попал в удачный день. Князь явно в хорошем настроении.

— Это щедрая помощь, Юрий Михайлович, — склоняю голову. — Большое спасибо.

— Только, Данила, имей в виду, — замечает Борзов. — Этого разговора никогда не было. Людей тебе мы не давали, и вообще мы знать не знаем, что некие Вороновы устроили рейд на Будовск.

— Конечно, Евгений Станиславович, — понятливо киваю несколько раз, как болванчик. — Всё очень даже понятно.

— А раз понятно, — вставляет Морозов. — Получай в придачу еще и тяжелое вооружение: огнеметные системы и минометы.

О-о-о, да это же джекпот! Вороновым кранты!

— Благодарю, — опять включаю болванчика. — Очень неожиданно. Обещаю использовать ваши ресурсы с умом. У Соколовых есть достойные тактики, которые обозначат цели под ваше вооружение. — И у моего отчима тоже, к слову, хе.

— Не сомневаюсь, — спокойно говорит Морозов.

Ага, теперь всё ясно. Князь с шурином заранее накидали такую же схему, что я им предложил. Поэтому наши мнения совпали. Вот и здорово.

* * *

Когда Даниила отпускают, князь с нескрываемым довольством смотрит на шурина.

— Видал, Жень? Парень-то молоток. Мы с тобой схемы мутим, извилины напрягаем, а он уже всё сам прошарил. Дошел своей молодой головой, школьник называется.

— Да, юноша делает большие успехи, — соглашается Евгений. — И плоды не заставляют себя ждать. О «Валентино» в моем докладе читал?

— Ага, Горнорудовы, конечно, учудили. Пятнадцать процентов рынка теперь в руках простолюдина, — Морозов задумчиво поглаживает бороду. — Надолго ли?

— Думаешь, отберут?

— Либо зазовут парня в клан. Одно из двух, — Морозов шевелит усами. — И второе более вероятно, ибо телепаты на дороге не валяются. Но Вещий сам неглупый, а значит тоже должен понимать. Но притом не торопится выбирать.

— Гордость играет, — заявляет Евгений. — Юношеский максимализм еще не перерос.

— Нет, Жень, тут другое. Есть порода людей, которые ни за что никогда никому не будут подчиняться. Вот Вещий из этой же породы. В любом случае, наш контракт по ирабису дает ему небольшую отсрочку. Думаю, он намерен ее использовать, если, правда, умом не обделен.

* * *

После аудиенции у Морозова я со спокойной душой уезжаю восвояси, то есть к себе в номер. Эти три дня пройдут в подготовке операции по устранению Вороновых. Нужно скоординировать действия Соколовых, Морозовых и отчима. Ну еще про намечающийся корпоратив не стоит забывать.

Но у себя в люксе я недолго нахожусь.

Громкий стук в дверь отвлекает от медитации, и приходится топать открывать. Долбятся настойчиво, и это странно. Всякая шваль пройти сюда не может — у гостиницы серьезная охрана. Как бы не бюджетный хостел.

Предварительно проверяю стучащих. Рядом с незваным гостем стоит консьерж. Значит, ломящегося мужчину пропустили и даже проводили по месту требования. В голову ему не залезаю, хоть щитов и не ощущаю.

— Да, уважаемые? — спрашиваю после того, как распахиваю дверь. — Не думал, что у меня здесь проходной двор.

— Даниил Степанович, извините, — мнется пристыженный консьерж. — Мы были вынуждены пропустить гостя. Видите ли, это посланник князя.

— Действительно? — приподнимаю удивленно бровь. — Я ведь только что от него.

— Вы что-то путаете, — насмешливо бросает незнакомец. — Князь Паскевич вас просит в гости. Прямо сейчас. Надеюсь, вы быстро соберетесь? — произносит он с явной издевкой.

Кхм, еще не лучше. Приплыли.

В этот момент трезвонит лежащий на столе мобильник. Как вовремя-то.

— Минуту, уважаемый, — я отхожу и принимаю звонок. — Да, Ваше сиятельство Мария Юрьевна?

Произношу громко и не зря. Посыльный князя серьезно задумывается над услышанным.

— Даня, почему так официально? — удивляется Маша. — Это из-за отца? Он сильно давил на тебя из-за ирабиса?

— Нет, князь Морозов был в отличном, я бы сказал, в благодушном настроении, — с каждым моим словом посыльный всё сильнее мрачнеет. — Просто наш разговор слышат посторонние. За мной прислали Паскевичи.

— Что⁈ — моментально ярится княжна. — Да как они посмели⁈ Я сейчас же скажу отцу!

— Не стоит, Мария Юрьевна, — мягко успокаиваю девушку. — Князь Паскевич пока не нарушил свои широкие права, он может задать мне вопросы и получить ответы. Уложение о сословии никто не отменял. Я просто сообщаю, куда направляюсь.

— Буду иметь в виду, Даня, — убеждает Маша. — Через три… нет, два часа я снова тебе позвоню.

— Постараюсь взять трубку, — киваю. — Кстати, я вас приглашаю на корпоратив в свой компании. Он состоится, скорее всего, послезавтра. Точной даты пока нет, да и новость неожиданная, поэтому если решите отказаться, то пойму.

— Я приду, — вставляет Маша. — Хоть на полчаса, но приду. Только предупреди загодя, хотя бы утром того же дня, что состоится мероприятие. Иначе я не успею собраться.

— Конечно, — я прощаюсь и сбрасываю звонок.

— Вы готовы, господин? — посыльный обращается ко мне уже без насмешливых ноток.

— Да, только я поеду со своим водителем, — киваю. — Сообщите адрес, будьте любезны.

Посыльный не спорит и послушно диктует, после чего я иду за Никитой в его номер, а там уже вместе спускаемся на охраняемую парковку гостиницы.

Доезжаем до усадьбы за полтора часа. Полтора часа, Карл! Дурацкие столичные пробки жутко бесят, но деваться некуда, только сидеть и терпеть. Отвлечься разве что можно на примитивные игрушки в телефоне а-ля «Змейка». Прогрессорством что ли заняться? Придумать смартфоны, гаджеты, игровые приставки? Да только у меня в собственности текстильная промышленность, а не технологическое производство. Могу забабахать разве что футболки с принтами «Наруто», а оно мне надо?

Усадьба Паскевичей выполнена в «казематном» стиле. Снаружи дом выглядит как гладкая прямоугольная коробка. На фасаде совсем нет декора, окна первого этажа зарешечены. Ощущение, что я приехал в тюрьму. На всякий случай даже сверился с адресом. Нет, не ошибся.

Вскоре выясняется, что первое впечатление ошибочное. Внутри дома много стекла, много светлого пространства, планировка открытая. Всё же не тюрьма.

К кабинету князя меня провожает тот же самый посыльный, что был направлен в мою гостиницу. Вхожу после короткого стука. За большим черным столом сидит угрюмый мужчина.

— Пришел, юноша, — бросает князь таким тоном, будто я мог отказаться. — Садись, давай поговорим.

— Ваше Сиятельство, я весь во внимании, — усаживаюсь напротив. — Чем могу быть полезен?

— Вызван ты по одной-единственной причине, — доносит Степан Паскевич. — Из-за тебя мой сын уже второй раз попадает в передряги с Морозовыми, и с этим надо что-то делать.

Угу-угу, так делай, в чем проблема? Займись воспитанием своего чада-рабовладельца, а не перекладывай с больной головы на здоровую.

— Мне искренне жаль, — пожимаю плечами, — что княжич терпит неудобства от общения со мной, но что я могу сделать?

Разве что самоубиться. Но этот способ я с радостью уступаю младшему Паскевичу.

— По-хорошему вам бы вообще не видеться, — морщится князь. — Но с учетом твоей возрастающей интеграции в столичную жизнь, это кажется мне наименее вероятным. А, значит, быть вашим с Димой столкновениям.

— Скорее всего, так, — вздыхаю.

— Юноша, а давай ты перестанешь жаловаться Морозовым? — делает неожиданное предложение князь Степан.

А лихо он это придумал. Гений просто.

— Извините, Ваше Сиятельство, но от моих жалоб Морозовым, как вы выразились, напрямую зависит моя выживаемость, — замечаю. — А мне, к сожалению, не хочется умирать. Сам я не могу противостоять княжичу, сословием не вышел.

— Да-да, ну так ты и продолжай жаловаться, только жалуйся мне, а? — предлагает Паскевич. — Обойдемся без промежуточного звена в виде Морозовых, юноша.

Что за детский сад, блин? И, прежде чем проводить встречу, дядя, неплохо бы выучить имя собеседника. А то еще один «юноша» — и у меня уши свернутся в трубочки.

Но какой бы бред не предлагал князь, послать его нельзя.

— Какие меры вы предпримете в случае моей жалобы? — интересуюсь. — Что помешает ему на следующий день прийти ко мне и навредить?

— Кхм…кхм…Тогда давай пойдем иным путем, — предлагает князь. — Несколько месяцев сын пробудет в военной части на Амуре. Когда он вернется, у него не будет личных средств, не будет людей, кроме шофера. Я лишу сына всего этого, иначе он опять наделает делов. Например, закажет наемникам тебя. Да-да, это очень вероятно. Конечно, Дима чертовски обозлится на тебя. Эту злость нужно тушить. Поэтому, юноша, ты будешь спарринговаться с моим сыном, — неожиданно огорошивает тезка моего отчима. — Я предлагаю не бой, не смертельную дуэль, а спортивный спарринг. Под присмотром тренеров, по строгим правилам, без членовредительства.

У меня, наверно, нижняя челюсть отвисла.

— А как это вообще решит нашу с княжичем проблему? — осторожно спрашиваю.

— В нашей семье уважают силу, — усмехается князь. — До сих пор Дима не мог тебя проверить или, если угодно, получить от тебя тумаков. Если ты несколько раз сразишь его в спарринге, он изменит мнение насчет твоего места в столице.

Мда, дела.

— Я не уверен, что это поможет…

— Поможет, — прерывает меня князь Степан. — А в качестве бонуса ты получишь два миллиона. За каждый спарринг.

Недешево.

— А сколько их всего потребуется?

— Десять точно, может, пятнадцать.

Десять мордобоев по два миллиона каждый. Считай, что два годовых бюджета «Валентино» на телемаркетинг, за который я сегодня уволил рекламного директора. У князя денег куры не клюют.

— Если бы я не был уверен в успехе, то не предлагал бы столь крупные суммы, — замечает Степан Алексеевич. — Просто я потеряю намного больше, если не унять Диму.

Ох е… От таких денег нелегко отказываться. Да и опасно. Если князь захочет по-тихому убрать меня, то Морозовы даже не узнают. Старший Паскевич это не младший. Любой, столько времени продержавшийся во власти, является хитроумным интриганом либо имеет таких ловкачей в советниках. Лучше не заделывать себе такого влиятельного врага.

— А если княжич окажется сильнее меня?

— Такой вариант наиболее вероятен, — усмехается Степан Алексеевич. — В это случае тебе тоже волноваться не о чем. Потерпишь всего десяток избиений, а там Диме и надоест.

Ага, значит князь рассчитывает на это. Ну да, в спаррингах княжич может вдоволь утолить свой садистский голод. Даже если он изобьет меня до смерти, то у Паскевичей будет отмазка для Морозовых: дурак Вещий сам согласился помереть, вот договор, читайте. А что бумажный договор будет, я и не сомневаюсь.

— Спасибо за доверие, Степан Алексеевич. Я должен подумать.

— Думай, — легко разрешает князь. — Три месяца у тебя точно есть. Дима раньше не вернется.

На этой ноте бы и закончить, но тут раскрывается дверь и внутрь входит бойкого вида барышня. Синие глаза, вздернутый носик, спортивная фигура в трениках и майке. Темные волосы заплетены в тугую косу, которая перекинута вперед, подчеркивая крупную грудь. Девушка немного взмыленная, явно после тренировки.

— Зина, — сдвигает брови князь. — Почему ты без стука вторгаешься в мой кабинет?

— Папа, прости, но я услышала, что он пришел… — девушка замечает меня за высокой спинкой стула и яростно вскидывает тонкие брови. — Это он⁈ Это из-за него мой брат гниют в казармах на восточной границе⁈

Барышня упирается кулаками в бока. Князь лишь вздыхает и ничего не отвечает. А тишина, между тем, затягивается. Неужели мне опять отдуваться?

— Без понятия, кто вам нужен, сударыня, — бросаю ровным тоном. — Я — Даниил Вещий, к вашим услугам.

— Это ты! — восклицает девушка, вздрогнув грудью и тем самым привлекая мой взгляд к выступающей части юного тела. — Из-за тебя всё! Отец, неужели ты его отпустишь?

— А что ты предлагаешь сделать, Зина? — громко спрашивает князь. — Я пригласил юношу в гости. Как я могу еще с ним поступить? Тебя в Токийской Академии должны были учить японскому гостеприимству.

— Меня и учили, — дергает девушка нижней губой. — А еще учили, что за родных нужно стоять горой. Я только два дня назад вернулась домой, но уже вижу, что ты не вступаешься за брата.

— Зина, осторожно, — тихо произносит князь, и девушка под грозным взглядом родителя опускает голову.

— Я лишь говорю о том, отец, что из-за вранья чужака ты выбросил родного сына на помойку Царства! — в меня уже и маникюренным пальчиком тыкают. — Даниил, да? Если у вас есть крупица чести, вы не откажитесь от поединка со мной, — она брезгливо оглядывает меня. — Ох, точно вы же простолюдин…Тогда хотя бы спарринг.

Я смотрю, вся семейка Паскевичей помешана на спаррингах.

— Видимо, вы уже размялись, Зинаида Степановна, — равнодушно оглядываю разгоряченную девушку. — И вам не терпится заняться рукопашным боем. Но не думаю, что спарринг решит хоть один вопрос.

— Из-за вас мой брат прозябает на пограничье, — повышает голос девушка. — Вы наврали про Диму и будете держать ответ за клевету.

— Зина, выйди, — велит князь.

— Но…

— Сейчас же, — громче произносит князь. — И больше не смей врываться без стука.

Девушка не смеет ослушаться, но уносится демонстративно как метеор, еще и хлопнув дверью.

— Как я говорил, дети у меня в семье уважают только силу, — спокойно произносит Паскевич. По нему совсем не видно, что он рассержен на дочь за ее выходку. — По-другому их не воспитать нормально. Мудрость приходит с годами, а в этом возрасте они хотят попробовать своих обидчиков на зуб.

— Сочувствую вам, — будто бы искренне отвечаю.

— Поэтому я попрошу тебя, юноша, согласиться на спарринг с Зинаидой, — неожиданно подводит князь. — Если у тебя получится сбить спесь с моей дочери, то и с сыном есть шанс.

Глава 13

Зинка-резинка

Ох, и угораздило же меня встрять. Вот только разборок с княжеской семьей не хватало для полного счастья. Мало мне Вороновых, мало жука Прокина, так давайте еще вдобавок княжну Паскевич.

— Так что, юноша? — деловито спрашивает Паскевич-старший. — Позанимаешься с дочерью?

Я задумчиво смотрю на князя. Можно попробовать отвертеться и уйти. Но чуйка вопит — за предложением князя кроется двойное дно. Далеко не так прост Степан Алексеевич, как кажется.

Слишком уж он лоялен к дочке. Она тут такое учудила — и ворвалась, и проявила непослушание, и чуть ли не огрызалась на сиятельного отца при свидетеле. А князь спокойный как удав, только разве что один раз повысил голос, и то будто бы для виду.

Возможно, эта Зина и сама не понимает, что вспылила в угоду отцу. А возможно, ей было велено так сделать. Слишком уж она грубая и громкая для княжны. Маша и ее подружки Лопухина с Меньшиковой совсем не такие — эти девочки деликатные, вежливые и вообще солнышки. Хотя то, что притворство, вовсе не факт. Может, японская культура так агрессивно влияет на русских женщин? Зинка ведь совсем недавно прибыла из Токио.

Да леший с этой княжной. Вообще не суть. Весь соус в том, что князь от меня что-то хочет. Если я одолею Зинку, то типа буду признан годным для спаррингов с избалованным сынком? Или наоборот?

— Какого ранга ваша дочь? — спрашиваю.

— Воин, последний ранг, — отвечает Степан Алексеевич. — Думаю, ты недалеко ушел. Только вот она ледовик с щитами. Тебе придется несладко.

Ха, напугали. Всё возможно, конечно. Но если не соглашусь спарринговаться — и с дочкой, и сыном, — то какой дальнейший прогноз событий? Сученыш Паскевич-младший рано или поздно вернется в Москву, и мне опять с ним мучиться. А князь явно имеет какое-то решение. Главное, чтобы оно меня не угробило.

— У нас есть целитель в штате медиков, — увидев мою задумчивость, добавляет князь. — так что летальный исход тебе не грозит. А переломы тебя залечат.

— Хорошо, один спарринг, — соглашаюсь с неохотой. — Надеюсь, он удовлетворит Зинаиду Степановну.

— От тебя зависит, парень, — усмехается князь, вставая из-за стола.

— И, Степан Алексеевич, ваше предложение всё еще в силе? — он смотрит на меня недоуменно, и я уточняю: — Насчет цены за спарринг? Почему бы не применить это условие здесь и сейчас?

— Два миллиона? — вскидывает он брови. — Многовато. Зина не Дима, здесь тебе проще будет. А посему — полмиллиона, и только в том случае если победишь.

— Хорошо, — пожимаю плечами. Теперь есть резон немного постараться в спарринге.

Через коридор мы проходим в пристройку спортзала, что вплотную примыкает сзади к господскому дому. Удобно, что не нужно надевать-снимать уличную одежду. Захотел снаряды побить — пара шагов и ты на месте.

В большом спортивном зале никого кроме Зины. Княжна бешено колотит по груше. Бедный снарядный мешок с каждым ударом скрипит, словно прося пощады. Гибкая фигурка девушки кружится вокруг кожаного врага, изящные руки разят с молниеносной скоростью. На симпатичной моське застыл яростный оскал. Не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, кого Зина представляет на месте стонущего снаряда.

— Зинаида, — князь зовет дочь.

Княжна оборачивается на оклик. Нежное лицо вытягивается, глаза загорается щенячью радостью. Так голодная волчица веселится при виде кролика. Мне почти приятно.

Моментально княжна подскакивает к отцу, и тот со строгим видом сообщает:

— Даниил согласился на один спарринг с тобой. Один раунд.

О, значит, Паскевич всё же помнит, как меня зовут. А то всё юноша да юноша…

— Юноша, раздевалка по коридору направо. — Ну вот опять. — В шкафчиках найдешь новую форму, ее там полно.

— Премного благодарен, — киваю и шагаю, куда указано. По пути мелькает мысль нырнуть в форточку и сбежать, но прогоняю ее. Посмотрим, куда заведет замысел князя. Один спарринг не проблема. Девчонке меня не убить. В крайнем случае, то есть совсем в крайнем, использую Коллекцию. Но вряд ли уж Паскевичи грохнут своего гостя. Это не прибавит теплоты в их отношениях с Морозовыми.

В раздевалка в несколько рядов выстроены железные шкафчики. В основном все закрыты, но есть пара незанятых. В углу на тумбочке аккуратно сложены комплекты новой спортивной формы в запакованных пакетах.

Несколько секунд перебираю пакеты, высматривая бирку со своим размером. Нахожу. Рывком рву целлофан, достаю форму и переодеваюсь. Вроде не мятая, пахнет химчисткой. Значит, партию стирали после того, как купили, затем снова запаковали. Гигиенично.

Когда возвращаюсь в зал, народу уже прибавилось. А именно трое мужчин: один в спортивном костюме, два в белых футболках санитаров. Глянув на вышедшего меня, Зина фыркает и легкой пружинистой походкой идет в стеклянный куб арены. Я бросаю взгляд на ее прыгающую попку в обтягивающих штанишках, почти лосинах, и вопросительно смотрю на князя.

— Данила, это наш целитель с помощником, — Степан Алексеевич решает представить новоприбывших. — А это ваш судья. Он физик в ранге Мастера, и если вы заиграетесь, то шустро вас утихомирит.

Я перевожу заинтересованный взгляд на крепкого мускулистого мужчину на спорте. Мастер-физик? Вот с кем бы стоило поспарринговаться, а не со всякими пигилицами! Неплохо бы посмотреть, как мой физик третьего ранга Воина выстоит против этого тяжеловеса.

— Долго вас ждать, господин простолюдин? — доносится с арены бойкий голос Зинаиды.

На реплику дочки князь лишь хмурится, но ничего не говорит. Интересные у него методы воспитания, конечно. Спарринги и полное попустительство.

Делать нечего. Иду на арену и встаю напротив девушки. Тем временем судья задерживается и о чем-то переговаривается с князем. Пока мы одни, демонстративно оглядываю Зину от стройных ножек до макушки.

— Что уставился⁈ — вскидывается она.

— Просто вдруг подумал, а вы точно прибыли из Японии? — спрашиваю. — Это же культурная страна. Люди там воспитанные…

— Хочешь сказать, что я варварка? — сужает девушка глаза.

— Ни разу не хочу, — опротестовываю. — Но я вдруг вспомнил, что ваш брат имел пристрастие к Африке, однажды даже привез оттуда рабыню…

— Зия была его служанкой!

— Разве Дмитрий не купил ее на рабовладельческом рынке, — замечаю. — Как бы то ни было, может, это у вас семейное?

— Что это?

— Видимо, любовь к дикарям и их дикому поведению.

— Ах ты! — она уже порыкивает.

— И я о том же, — вздыхаю, игнорирую ее взбешенный взгляд.

Либо девушка не считает меня за достойного противника, либо, правда, не способна себя полностью контролировать. Может, тревога за брата ее подкосила. Но не зря говорят: «Гнев твой враг твой». Когда человек теряет самообладание, он совершает ошибки. Сейчас княжна Зина узнает это на своем опыте.

В стеклянный аквариум заходит судья. Он захлопывает дверь, в ту же секунду мышцы мужчины вспухают и округляются, натягивая свободную одежду. Перед нами возникает живая оболочка Т-800. Огромный танк из плоти. Вот значит, какой у физиков Мастер. Я в своей накачанной форме буду точно поменьше.

— Бойцы, на позиции! — зычно гаркает судья, и ноги сами бегут его слушаться. — Бой начинается по моей команде. Длится до тех пор, пока кто-то из вас не сдастся либо не упадет без сознания. Я могу в любой момент запретить бой. Запрещено бить в пах, трахею, глаза и сзади по позвоночнику. Всё ясно?

Мы с княжной дружно заверяем эту махину мускул, что еще как ясно. А он продолжает реветь громко как мамонт:

— Это рукопашный спортивный бой одаренных! Разрешается использовать магию, никакого оружия! — У меня от его ора закладывает уши. — Ясно, бойцы?

— Да, — кивает Зина.

— Ага, — соглашаюсь, лишь бы рев Ниагары наконец прекратился.

— Насчет «один» начинаете бой, — судья поднимает пятерню и загибает толстые как канаты пальцы. — Пять, четыре, три, два. Один! В БОЙ!

В ту же секунду я взмахиваю рукой. Вспыхивает синева, и пси-ножичек стреляет в княжну.

Да, официально мне еще недоступно пси-конструкты. Но экзамен на ранг был относительно давно, и за это время я мог заматереть. Пора постепенно раскрывать свою силу, чтоб всякие Паскевичи не лезли.

Ножичек летит ровно секунду, но я успеваю заметить, как округлились глаза Зины. Княжна знала, что столкнется с телепатом, но не настолько продвинутым, конечно. Сюрприз удался.

Впрочем, от первого броска она успевает уклониться, и тут же шлет ответку — россыпь ледяных осколков. Мне приходится упасть на пол и кувырком уйти к дальнему барьеру арены. Там меня ей будет сложнее достать. Чтобы метать ледяные снаряды, нужна сила. А пси-конструкты невесомые и нематериальные. Стрелять ими проще.

Девушка это понимает и делает резкий рывок, пытаясь сократить расстояние между нами. Но я уже вскочил. Взмах руки. И в пышную грудь девушки летит очередной лиловый исверк. В панике Зина пытается заслониться ледяным щитом. Я разочарованно цокаю языком. Эх, глупышка. Конечно, ножик проходит барьер насквозь. Для того чтобы магические барьеры не пропускали пси-конструкты, нужна огромная волевая концентрация. Растерянность и паника этому не способствуют.

— А-а-а-и, — вскрикнув как раненая лань, княжна падает на землю. Словила «фиолетку» прямо в правое достоинство.

Я шустро проверяю щиты противника. Еще стоят. Ставили на славу. Ну, значит, пока поиграем…

О-у-у-у!

Уклон в сторону, и позади бьется об стекло, разлетаясь во все стороны, ледяное копье. Фух, чуть не прибила. Велик соблазн ускорить катабализм в клетках, но удерживаюсь от соблазна. Незачем палиться. Так, конечно, есть вероятность, что очередная снежинка меня свалит с ног. Но овчинка выделки не стоит.

Девушка встает легко и проворно. Она изгибает тонкую талию и чуть припадает к земле, готовая в любой момент отпрыгнуть от очередного конструкта. Медленно приближается, не отрывая от меня взгляда. В одной руке у нее возникает ледяной осколок, другая покрывается твердой белой коркой. Признаю — в чем-то она соображает. Например, не надела доспех. От ледышек на теле всё равно нет толку против града конструктов.

Но я не даю ей действовать. Просто бросаю пси-ножики один за другим. От двух княжна уворачивается, два ловит в бедро и плечо и падает с надрывным стоном. Тут щиты и трескаются, а затем я и разбиваю остатки защиты пси-ударом. Мог бы и раньше снести заслон, но так надежнее для зрителей. Пси-ножики всё равно засвечены.

Итак, щиты сломлены, сознание девушки открыто мне. Что же я делаю?

— Нет-нет-нет, — в ее огромных синих глазах вспыхивает ужас. — Даже не вздум…

Она замолкает на полуслове. Не по своей воле. Ага, паралич. Я приказал злобной красотке застыть на полу. Княжна зависает с распахнутым как у рыбы ртом. Ну а теперь мой «Фаталити». И это….мыслеречь в голову:

«Ты обозвала меня вруном и клеветником. Напрасно обозвала. Имей это в виду, когда снова захочешь оскорбить мою честь».

В ответ девушкины эмоции: паника и животный ужас, а также сумбур в мыслях. Ее глаза — только этой части тела я разрешаю шевелиться — круглые как блюдца. Боится красотка, сильно боится, а зря. Я ж не дурак, чтобы в княжеском доме колупаться в голове княжны. Тем более вредить знатной дочке.

— Прекращайте бой, — приказывает судья. — Щиты сломлены, Зинаида Степановна скована ментальным параличам. Вещий, вы слышали?

— Я убрал паралич, — лениво произношу. — Как только вы сказали.

— Что тогда с княжной? — смотрит Мастер-физик на застывшую Зинку.

— Испугалась, — пожимаю плечами.

— Она не двигается, — рычит судья, поигрывая своими мускульными валами.

Мне хочется закатить глазу. Ну и позёр же. Я этого «Шварценеггера» могу свалить одним ментальным ударом.

— Значит, сильно испугалась, — подхожу к девушке и щелкаю пальцами перед ее носиком.

Она тут же вздрагивает и с писком отшатывается, затравленно глядя на меня снизу вверх.

— Не нравится ощущение беззащитности? — усмехаюсь. — Что ж, в следующий раз будете знать, как вызывать на спарринг телепата.

Зина ничего не отвечает, лишь обнимает себя за плечи и опускает голову. Я же, хмыкнув, выхожу из аквариума и киваю князя.

— Ваше Сиятельство, спасибо за гостеприимство, — произношу без улыбки. — Я больше вам не нужен?

— Ступай, — отмахивается от меня Паскевич и шагает к дочери.

Ну и не больно-то надо. Решив, что деньги отдадут переводом, я спешу выбраться из гостеприимного дома рода Паскевичей.

* * *

— Зина, ты чего расселась? — одергивает князь сидящую на полу дочь. — До сих пор не отошла что ли?

— Папа, он мне щиты напрочь снёс, — княжна сжимает кулаки, пытаясь прийти в себя. — А потом в голову залез и мог со мной делать всё что угодно… Страшное чувство.

— Да, неслабый паренек, — задумчиво отвечает князь. — Диме придется постараться, чтобы убить его в честном бою.

— Убить? — вскидывает голову девушка. — Всё так серьезно?

— Конечно, — хмыкает Паскевич-старший. — Из-за Вещего Дима уже второй раз вывел Морозова из себя. Пора прекращать это непотребство. И никаких десяти спаррингов! Дима убьет парня в первом же! Я постараюсь сделать так, чтобы Морозовы не смогли придраться к поединку. Бой пройдет по обоюдному согласию.

— Папа, а это обязательно? — пищит ошарашенная девушка.

— А ты как считаешь? Вещий уже дважды унизил всех Паскевичей в лице Димы, еще и наш завод к рукам прибрал с подачи Морозова, паршивец, — Степан Алексеевич качает головой. — Нет, парню конец. Слишком многое себе позволил. Заодно сын потренируется в сражении с сильным противником, ему пригодится, — он благодушно смотрит на княжну. — Спасибо, дочь, ты хорошо постаралась. Благодаря тебе мы представляем, на что Вещий способен. Пускай Дима готовится к столкновению с проворным телепатом, владеющим пси-конструктами. Это очень хороший урок жизни, я считаю.

— Разве Морозовы не разгневаются из-за смерти Вещего? — беспокоится княжна.

— Ну очередной завод с меня они больше не сдерут точно. У них не будет повода. Кроме того, к тому времени Вещий уже должен выдрессировать зверя Юрия, — отмахивается князь. — Наша Служба разведки выяснила в чем суть заказа Морозова. Всего лишь один зверь.

— Папа, — Зинаида встает и виновато, пристыженно покраснев, произносит: — Прости, пожалуйста, что я врывалась в твой кабинет и кричала. Думала, так выйдет правдоподобнее.

— Ты, конечно, сымпровизировала чересчур экспрессивно, — строго произносит князь. — Хватило бы просто наехать на Вещего и вызвать на спарринг, но да ладно. Как он тебе, кстати?

— Проворный и быстрый, — вздыхает Зина. — Обычно телепаты совсем не такие.

— Парень способный, этого не отнять, — соглашается Степан Алексеевич. — И это еще один аргумент, чтобы его убрать. Не положи на него глаз Морозов, были бы варианты. А так незачем усиливать их целым потенциальным Грандмастером.

— Грандмастером? — удивляется княжна.

— Всё возможно, — пожимает плечами Степан. — Этот Вещий смог воскресить Горнорудову, что не удавалась многим телепатам.

— Понятно, — вздыхает Зина. — А Вещий, правда клеветал на брата?

— Спроси лучше об этом Диму, — отмахивается князь. — Из-за чего они там поцапались, ему виднее.

* * *

Просыпаюсь спозаранку, чтобы помедитировать хотя бы пару часиков. А то опять либо в гости позовут, либо сами заявятся, либо еще какие дела возникнут.

Еще толком не проснувшись, беру телефон с тумбочки и вчитываюсь в высветившуюся смску:

«Даниил Степанович, это Тамара Репина! Я звонила ночью, но вы уже видимо спали! Приглашаем вас, дорогой наш хозяин, в клуб „Фейерверк“ на праздник в вашу честь! Сегодня ровно в семь вечера! Адрес…»

Надо срочно звонить Маше, а то ведь не успеет собраться!

Глава 14

В преддверии хозяйского гнева

Раз со мной едет Маша, пришлось взять транспорт подороже. «Волга» это бизнес-класс, а княжну принято возить на представительских машинах, уж никак не меньше. Но это самый минимум. Лучше же в классе люкс с роскошным просторным салоном.

Поэтому с самого утра и послал Никиту в прокатное агентство. К тому времени, когда он прибывает, успеваю позавтракать в ресторане гостиницы.

— О, шеф, я такого красавца взял! — делится водитель впечатлениями. — Зашибись просто! Все княжны вашими будут!

— Ну допустим, мне всех не надо, — отвечаю. — Да, по-честному, ни одну не надо. А Марию Юрьевну мне бы просто прогулять и вернуть домой в целости и сохранности. А что за машина?

— «Майбах», конечно, — лыбится довольный Никитос. — Белый.

— Хорошо, что не розовый, — роняю.

— Там не было такого, — то ли он прикалывается, то ли всерьез. — Ох, шеф, это такая классная ласточка! Пятьсот лошадок, дорогая кожаная отделка, даже руль весь в коже! Вот что значит, когда автозавод думает о водителях!

— Русская ведь машина, — сдерживаю ухмылку. — А мы о всех думаем. Ладно, мне надо еще дела делать. Ты уже проверил машинку на бомбы?

— Конечно, — кивает Никита. — Красавец чистый как стеклышко. Можем ехать прямо сейчас.

— Вот сейчас и поедем. Иди заводи своего зверя, а я пока оденусь во что-нибудь официальное.

Никита уносится в подземный гараж, а я быстро облачаюсь в деловой костюм и приталенный черный френч вместо плаща. Не забываю и про галстук. Теперь, похоже, мне часто придется носить эту удавку. Имидж собственника корпорации, чтоб его. Куда деваться? Без официальных шмоток я выгляжу как юниор атлет. Литые мускулы и телосложение гимнаста, что так-то неплохо, но вот лицо пока еще подкачивает — совсем молодое и из-за возраста не очень умное на вид. Даром что телепат.

Через пятнадцать минут спускаюсь в гараж и без труда нахожу арендованного «Майбах». Белая гора из гладкого металла. Скоро, и у меня такой же зверь заведется, только черный и бронированный. Этот «белыш» полегче будет.

Внутри «Майбаха» просторно, как в княжеской гостиной. Но я быстро привык, даже достал из мини-бара газировку, опустил столик с держателем и расположился как барин, попивая из банки и любуясь видами проносящейся мимо столицы.

Бизнес-школа ассистентов расположена в центре совсем неподалеку от моей гостиницы. Но Никитосу составляет немалого труда лавировать на нашем «белом левиафане» в узких старинных проулках. Впрочем, мастерское вождение у него не отнять. С шофером мне повезло.

В холле меня встречает юная девушка с бейджиком «Евдокия».

— Даниил Степанович? — улыбается сударыня. — Анна Владимировна вас ждет, я провожу.

Анна Владимировна Стенкина — руководитель Школы. И, конечно, ждет. Дело в том, что я заранее позвонил в Школу и попросил о подборе сотрудника. В принципе, я мог бы взять кого-нибудь из «Валентино», например, тех же Алису с Василисой. Но эти девушки очень привязаны к компании. А мне не хотелось, чтобы мой ассистент имел какие-то эмоции к одному из приобретенных мной ресурсов. Чувства могут влиять на решения.

Даша провожает меня на второй этаж. По пути я рассматриваю учеников Школы. В основном, это девушки. Красивые девушки. Многие красотки строят мне глазки, но я лишь вежливо улыбаюсь. Эти кокетки немногим старше моих сверстниц, и хоть они несомненно хороши, но их никак не сравнить с «породистыми» барышнями, как Светка или Камила.

В кабинете на втором этаже нас встречает фигуристая женщина с прической каре.

— Даниил Степанович, добрый день! — жмет она мне руку и указывает на кресло. — Садитесь, пожалуйста. Чай или кофе?

— Извините, я бы хотел вопрос решить максимально быстро, — улыбаюсь. — Я в столице ненадолго и нужно успеть выполнить много дел.

— Конечно, понимаю, — Анна усаживается напротив. Директриса делает задумчивое лицо. — Знаете, я обдумала ваш вопрос всесторонне.

— Действительно? — приподнимаю бровь. — Я думал, здесь всего одна сторона — рабочая.

— Кхм, в том-то и дело, что я в этом должна убедиться, — продолжает неприятно удивлять меня директриса. — Простите за откровенность, но вы юноша молодой, а все мы прекрасно знаем, насколько мужчины в этом возрасте темпераментные. Тестостерон бурлит в крови, и беспрестанно мучают мысли о том, как хорошо было бы задрать вон ту юбку, или эту юбку, и вообще — все юбки в мире.

— Забавно это от вас слышать, — фыркаю. — Вы знаете, кто я такой?

— Я слышала, что вы приобрели «Валентино», Даниил, — невозмутимо кивает женщина. — Если вы спрашиваете о том, знаю ли я, что вы владеете многомиллионным состоянием, то да, я это знаю. Я просто предупреждаю, что наша Школа не готовит любовниц. Наших выпускниц нельзя использовать как подстилки, понимаете? — строго спрашивает.

Очень странно. Смотрю я на директрису и задаюсь вопросом: она сейчас серьезно? Если уж на то пошло, лично у меня и мысли нет заваливать свою помощницу в постель. Зачем? У меня есть Лена, у меня есть Лакомка, и много кто еще у меня будет. Но это у меня. Мы живем в патриархальном мире, разделенном на сословия. Дворяне правят простолюдинами, а мужчины правят женщинами. Может, это несправедливо, но всё так как есть. И ручаюсь, что огромный процент начальников временами используют выпускниц этой Школы вовсе на для работы. Это норма жизни. А мне тут устроили спектакль нравственности.

— Вы подготавливаете помощников в том числе для дворян? — уточняю.

— Конечно, у нас престижная Школа, — соглашается Анна. — Кто-то устроился даже в аппарат боярина.

— Молодые дворяне тоже числятся в клиентах, наверняка?

— К чему вы клоните? — сужает она подведенные глаза.

— К тому, что ваши слова расходятся с реальностью, — фыркаю. — Молодые горячие аристократы точно используют ваших девушек как любовниц. Если они красивы, конечно. Или дворянам позволено спать с вашими выпускницами, а мне нет?

— Что… — опешила она.

— Простите за честность, но уверен, что вы и сами знаете реалии современного общества, — я встаю со стула. — Предмет этого обсуждения слишком банален. А посему у меня нет больше настроения участвовать в пустом разговоре.

Отвернувшись, шагаю к двери, когда слышу в спину:

— Постойте! Я была неправа!

Замираю и оборачиваюсь. Женщина выглядит растерянной.

— Что же вы так бурно реагируете, Даниил Степанович? — Анна смущенно водит рукой по волосам и виновато улыбается. — Пожалуйста, давайте продолжим наш разговор?

Хм, судя по ее волнению, похоже, она во мне заинтересована.

— Только если мы будем говорить по существу, Анна Владимировна, — ставлю условие. — Никакого больше неуместного «учительского контроля».

— Да, хорошо, — женщина поджимает губы, ее скулы заостряются.

— Итак, вам есть, кого мне предложить? — спрашиваю, вернувшись на место.

— Есть, — с готовностью отвечает директор и берет листок с верхушки бумаг на столе. — Вот лучшая кандидатка из всех возможных. Закончила курс на «отлично». Образованная, умелая, она обладает глубокими знаниями и может легко применять их на практике.

Я смотрю на резюме и мои брови взлетают вверх. Теперь понятно, почему директриса говорила о «недопустимости постели». Боялась, что накинусь на ее родственницу. Да-да, Анна предлагает мне Нину Стенкину, и вряд ли девушка однофамилица директрисы.

— Ваша дочь? — коротко спрашиваю.

— Племянница, — не дрогнув бровью отвечает Анна и продолжает: — Девушка очень талантлива и всесторонне эрудированная.

— А что ж вы ее не устроите к молодым дворянам? — усмехаюсь. — Или даже не молодым? Раз она талантливая?

— В плане работодателя вы лучшая кандидатура, — признает Анна, поняв, что меня не обвести вокруг пальца. — В найме на вас наибольший шанс карьерного роста.

— Это куда же, позвольте спросить? — иронизирую. — Любовница ведь отпадает?

— В доверенное лицо дворянина, — невозмутимо отвечает Анна. — Судя по расположению баронов Горнорудовых, у вас большие перспективы получить герб. До этого времени у Нины будет возможность оправдать ваше доверие и вырасти из помощницы в крупного руководителя.

Надо же, не стесняется своей корысти. С другой стороны, зато честно. А я уважаю честность.

— Завтра я готов провести собеседование вашей племянницы, — равнодушно бросаю, снова поднимаюсь. — Приеду в районе десяти утра. К этому времени позовите кандидатку.

— Хорошо, — женщина позволяет себе довольную улыбку. — До встречи, Даниил Степанович.

Я спешу прочь из этой Школы. Других кандидаток уже нет смысла просить. Вряд ли Стенкина представит кого-нибудь нормального, а то еще, не дай бог, затмит ее родственницу-отличницу. Ладно, глянем эту Нинку. Может, правда стоящий помощник.

* * *

— Антонина Павловна, с вами всё хорошо? — робко спрашивает Камила, подойдя к столу учительницы.

Больше в классном кабинете никого, только ученица и учительница. Уроки закончились, и остальные ребята мигом покинули школу.

— Да, а почему ты спрашиваешь, Камила? — удивляется Антонина.

— Вас не было в школе позавчера, — замечает брюнетка. — А сегодня Лена обмолвилась словом, что теперь вы ее репетитор.

— Ах это, да, — кивает женщина.

— Вы же ее учите не тому самому, что и меня учили? — покраснев, спрашивает Камила.

И следом же краснеет растерянная учительница.

— Нет, конечно! Ты что, Камила! — восклицает Антонина. — Пожалуйста, никому ни слова об этом! Я же не только Лене даю частные уроки, но еще и Дане.

— Дане? — брюнетка округляет васильковые глазки.

— Даниле, — поправляется Антонина. — Его мама решила, что сыну не помешает подналечь на алгебру.

— Вот как, — задумчиво роняет Камила, а потом, решившись, вскидывает точеный подбородок. — Антонина Павловна, а мне вы можете тоже давать частные уроки?

— Тебе, Камилочка? — удивляется женщина.

— Но уроки не по математике, а по женским хитростям, — щеки девушки снова вспыхивают. — И не только постельным. Например, я бы очень сильно хотела знать, как завоевать сердце мужчины.

— Ох, Камилочка, я же больше не занимаюсь танцами, — вздыхает Антонина.

— Но знания ведь остались при вас, — брюнетка оглядывает роскошную фигуру женщины, втиснутую в деловые юбку и пиджак. — Пожалуйста, Антонина Павловна! Мне без вас никак! Он же на меня даже не смотрит! — в сердцах восклицает Камила. — А я уже из себя и ледышку строю, и так его, и эдак, а ему всё так же всё равно!

— Ох, девочка моя, ладно, я что-нибудь придумаю, — вздыхает учительница. Слишком сильно она привязалась к своим ученикам за пять лет, чтобы оставить крошку Енереву в беде. — Потом назначим время и место для обсуждения способа достижения сердца твоего суженого.

— Спасибо, Антонина Павловна! — сразу расцветает девушка. У нее появилась наставница, а значит, и надежда, что своего добьется.

— Кха-кха! — от порога раздается демонстративный кашель. — Здравствуй, Тоня.

В класс входит бандитского вида мужчина. Он с ухмылкой оглядывает ровные ряды парт, а сам продолжает шагать к учительскому столу.

— Здравствуйте, — бледнеет Антонина, почувствовав неладное. — Мы незнакомы. Что вам нужно?

— Я от господина Дюжева, — мужчина быстро смотрит на Камилу, но не смеет задерживать взгляд на фигуре девушки, сразу признав в ней дворянку. — Шеф спрашивает, почему вчера тебя не было в «Девочках»? Он волнуется, не заболела ли?

— Нет, я уволилась из «Девочек», — произносит Антонина, пристыженно посмотрев на Камилу. — Я больше не танцую.

— Не танцуешь, значит, — незваный гость принимает ответ без удивления. — Ну-ну.

Больше ничего не сказав, мужчина разворачивается и расхлябанной походкой покидает кабинет.

— Антонина Павловна, кто это? — обеспокоенно спрашивает Камила. — У вас не возникнет проблем?

— Всё будет хорошо, — робко улыбается учительница. — Это всего лишь старый завсегдатай клуба поинтересовался, как у меня дела.

— Понятно, — брюнетка хмурит гладкий лоб, но больше ничего не произносит.

Они продолжают разговор. Когда же Камила покидает кабинет, то достает телефон и быстро выискивает в контактах избранный номер.

— Алло, Даня. Не занят? Я хотела с тобой посоветоваться, — девушка не просто использует повод для звонка, она искренне желает помочь любимой учительнице. — К нашей Антонине Павловне приходил кто-то настырный. Ты случайно не знаешь, всё ли у нее в порядке?

* * *

— Камила, не волнуйся, я займусь этим вопросом, — отвечаю по телефону, сидя на диване у себя в номере. — К Антонине Павловне уже приставал один ростовщик, и мне пришлось его отвадить. Да, в курсе о ее второй, уже бывшей, профессии. Ага, пока.

Сбросив звонок, набираю Сергея и велю усилить охрану нашей всеми любимой Антонины Павловны. А то еще повадились, выродки, по школе ходить. Жалко меня там не было. Я бы вскрыл черепушку обнаглевшему бандюгану.

А, блин, уже темнеет.

Вскакиваю и бегом в гардеробную. Переодеваюсь в брюки, рубашку и пиджак, в этот раз без галстука. Ибо корпоратив топ-менеджеров — встреча неформальная.

За Машей приезжаю через час. Внутри стен княжеской усадьбы выхожу из машины и, как положено порядочному джентльмену, смиренно жду княжну, которая, как положено порядочной даме, конечно, опаздывает. Впрочем ненадолго — всего-то на пятнадцать минут. Я даже не устал.

Появившаяся нарядная девушка вызывает у меня восторг и умиление, а еще немалую толику возбуждения. Белое платье делового фасона красиво облегает изящную фигурку, подчеркивая крупные достоинства.

Несмотря на позднюю осень, девушке совсем не холодно в этом лоскутке ткани. Фишка Морозовых. Морозовы никогда не мерзнут.

Так, но надо уже что-то сказать. Ибо дама старалась.

— Передо мной явилась ты, Как мимолетное виденье, — зачитываю лирическую строку классика.

Девушка довольно смеется и величавым жестом дает мне ручку поцеловать, а сама тем временем удивленно оглядывает белый «Майбах».

— Кажется, я угадала с платьем, — улыбается Маша.

— Скорее мой водитель угадал с каретой, — я приглашающе открываю заднюю дверь. — А может это было само провидение.

Княжна юркает внутрь, я, обойдя огромный кузов, сажусь следом и захлопываю дверь. Машина трогается незаметно, только по движению пейзажа за окном можно догадаться, что мы поехали. Вот так самарские мастера!

— Даня, только я должна тебя предупредить, — с неожиданной грустью произносит княжна. — Мне надо будет уехать в десять. Завтра рано утром у меня экзамен на ранг. Нужно хорошенько выспаться. Тебе самому вовсе необязательно провожать, — спешно вставляет. — Водитель и один справится, чай не фарфоровая.

— Разберемся, — уверенно произношу, и на этом мы заканчиваем обсуждение вопроса. — Может, хочешь что-нибудь попить?

— Минералку, если можно, — улыбается княжна.

Я достаю из мини-бара бутылку с водой, тут же с полки сбоку выуживаю чистый стакан.

— Прошу, — передаю напиток.

Девушка принимает подношение, наши пальцы на мгновение касаются друг друга, а щеки княжны вспыхивают как маков цвет. Я немного удивляюсь ее реакции. Надо же, а когда пять минуть назад эти же самые пальцы целовал, то не краснела. Видимо, путь к сердцу Маши лежит через стандартное ухаживание.

До клуба «Фейерверка» добираемся, как мне показалось, мгновенно. Никита словно интегрировался в машину и водит ее быстро и плавно.

Первым, как положено, выхожу я, затем после того, как открываю дверь, и княжна. Приехавшие с нами одновременно удивленно смотрят на Машу. Чего это они? Ох, точно! Никто же не в курсе, что вместе с владельцем фирмы приедет сама княжна Морозова. То-то Прошкин удивится.

* * *

Тем временем в фургоне неподалеку сидит группа людей в лыжных масках и с оружием.

— Чертовы богатеи! — с ненавистью шипит один, наблюдая в экране компьютера за паркующимися возле клубу дорогими машинами. Особенное бешенство у него вызывает белый «Майбах», из которого выходит молодой парень под руку с красивой девушкой в белом платье. — Во сколько врываемся к ним, босс? Уже не терпится!

— В полдесятого, — отвечает другой, занятый осмотром автомата. — Ты лучше успокойся. Если накосячишь, то легко не отделаешься, — с угрозой добавляет.

— Да я спокоен, — первый стискивает челюсти.

— Грохаем только пацана, — напоминает главарь, подгоняя по размеру ремень оружия. Затем надевает его на шею и проверяет, держится ли он без провиса. — Для виду грабим кассу и обираем остальных посетителей. Понял?

— Да понял, понял…

Главарь сверяется в наручными часами и по-военному сообщает время до начала нападения:

— «Ч» минус сорок пять минут. Готовьтесь.

Глава 15

Гнев хозяина «Валентино»

Маша берет меня за локоть, и мы поднимаемся на широкое крыльцо, похожее на открытую террасу. Два здоровых безопасника на фейсконтроле даже со списком не сверяются, просто кланяются мне.

— Господин Даниил Степанович, — выдыхает правый громила, и убирает проходную ленту. — Прошу вас в «Фейерверк».

Небрежно киваю. Вместе с княжной проходим в широкие двери и попадем в большой холл с множеством дверей. Справа находится гардеробной, возле которой выстроилась длинная очередь сотрудников.

— Как много у тебя работников, Даня, — вслух удивляется Маша, оглядывая очередь.

— Это только руководители среднего звена, — улыбаюсь я. — «Валентино» арендовал на ночь клуб, но все сотрудники бы не поместились в него. Поэтому приглашен только средний и высший управленческий аппарат. Но, наверняка, мои пояснения излишни. Думаю, ты и сама должна представлять масштабы такой большой компании, как «Валентино», а также примерно какое количество сотрудников в ней работает.

— Почему должна? — округляет глазки княжна. — Я, конечно, принадлежу к главному роду крупного клана, но это вовсе не значит, что я в курсе его бизнес-дел. Хотя, конечно, до меня доходит разного рода информация, — добавляет она и тут же поправляется. — Но не вся.

— Что ж, о «Валентино» тебя сегодня просветят, — улыбаюсь и бросаю взгляд в поисках, куда бы деть свой плащ. Не стоять же собственнику компании в общей очереди. Не солидно. Я в отличие от Морозовых и той же Светки к холоду восприимчив, по крайне мере, когда не использую огневика из Коллекции. Вот и прихватил с собой верхнюю одежду.

— Данил Степанович! — обогнув хвост очереди к нам навстречу цокают каблучками Алиса с Василисой. — Добрый вечер, господин!

Приятно, что Тамара Репкина выполнила мою просьбу. Теперь обольстительный «дуэт „Валентино“» встречает меня на каждом мероприятии. Девушки приближаются, и свет ближайшей лампы очерчивает их точеные фигуры. Ох, держите меня семеро Грандмастеров! Красотки нарядились в короткие мини-платья с открытыми плечами. Низ тоже почти весь открыт. При каждом шаге девушек голые стройные ножки так и манят взгляд.

Глянув на подоспевших к нам красоток, Маша хмурится и крепче сжимает мой локоть.

— Ваш плащ, господин? — с улыбкой протягивает руки Алиса, и княжне приходится отпустить меня, чтобы я снял одежду.

Отдаю плащ длинноногой брюнетке и представляю девушкам княжну:

— Это Ее Сиятельство Мария Юрьевна Морозова, проявите к ней должное уважение, сударыни, — девушки кланяются, а Маша гордо поднимает подбородок. — Мария, если тебе что-то понадобится, обращайся, пожалуйста, к Алисе и Василисе. Девочки к твоим услугам.

— Хорошо, Данила, — довольно улыбается княжна.

Алиса с моим плащом отходит к гардеробу, а Василиса провожает нас в главный зал клуба. Здесь просторно: у дальней стены на сцене играет заказанная попсовая группа, посредине танцпол, а вокруг разбросаны диваны с столами. Но почти никто не сидит, все фланируют между столами с закусками, общаясь и веселясь.

Не стоит говорить, что, когда мы входим в помещение, на нас оборачиваются буквально все. У руководителей вытягиваются лица. Финансовый директор Нохтин давится вином и кашляет. Мда… Важная гостья, вошедшая со мной под руку, поразила весь «Фейерверк».

Среди толпы мои глаза выхватывают Тамару Репкину в темно-синем обтягивающем платье. Кадровая директриса застыла, как и все остальные, но почти сразу отходит.

— Дамы и господа, поприветствуйте собственника «Валентино»! — неожиданно громко произносит Репкина. Ее голос громыхает звучным эхом на весь зал. Приглядевшись к директрисе, я замечаю прикрепленный к вороту ее платья маленький микрофон. — И его знатную спутницу!

Тамара хлопает в ладони, и скоро ее поддерживают остальные сотрудники. Рукоплещет весь клуб.

— Василиса, где Прошкин? — лениво спрашиваю свою провожатую, игнорируя всеобщий ажиотаж.

— Вот он, господин, — девушка указывает на гендира возле стола с закусками. — Позвать его?

— Не стоит. Мы сами подойдем. Тем более что он стоит рядом со сладкими канапе.

— Ты неисправим, Даня, — улыбается Маша. — Даже став большим человеком, остаешься таким же сладкоежкой.

— Именно наши потребности и желания двигают нас вперед, Мария, — парирую я и веду улыбающуюся княжну к намеченной мной цели. Василиса следует позади.

Прошкин уже было сам двинулся нам навстречу. Лицо у гендира недоуменное и, кажется, даже испуганное. Завидев, что мой маршрут нацелен на канапе, он тут же отступает обратно к столу:

— Даниил Степанович, поздравляю с праздником в вашу честь! — он натянуто улыбается и одной рукой теребит манжет рубашки. — Вы заслужили его!

— Еще как заслужили! — возникает справа Тамара Репина. Вблизи кадровый директор выглядит еще обольстительнее, несмотря на полностью закрытое платье. Просто темная ткань так плотно облегает кожу, что видно каждый выступ и впадину фигуристого тела.

— А вы значит, в курсе чем заслужил? — уточняю.

— Нет, но я уверена, что только за великие заслуги барон Горнорудов мог наградить нашей компанией! — улыбается Тамара.

Кхм-кхм. Интересно, директора правда не знают об истории с баронессой? Навряд ли, разве что только без подробностей.

— Спасибо, — киваю. — Мария, позволь представить моих управляющих: гендиректор Прошкин Кирилл и кадровый директор Репина Тамара. Уважаемые, перед вами Ее Светлость княжна Мария Юрьевна Морозова.

— Ваша Светлость, ваше присутствие — большая честь, — директора кланяются в приветствии. Маша им что-то отвечает — я не сильно слушаю, так как вовсю занимаюсь мармеладным канапе.

Рядом с Василисой появляется Алиса. Теперь обе девушки стоят вместе, готовые исполнять мои поручения.

— Даниил Степанович, — спрашивает Тамара. — Как вам вечер?

— Очень достойный, — хвалю организаторские качества директрисы. — Тамара Алексеевна, я тут недавно задался одним вопросом… В общем, скажите, а наши работники имею медицинское страхование от компании?

Маша удивленно смотрит на меня.

— Отчасти, — отвечает фигуристая кадровик, задумавшись. — Руководство имеет, а также некоторые рабочие определенных квалификации и специальностей.

— Думаю, пора оплатить страховку каждому работнику, независимо от должности, — замечаю. — У нас как раз освободились средства с телемаркетинга.

— Но бюджет на год утвержден, — подает голос Прошкин. — Все фонды средств рассчитаны.

— Значит, внесите корректировку в бюджет, в чем проблема? — хмыкаю, и гендир затыкается.

— Это очень щедрое решение! — в отличие от Прошкина Репкина радуется. Вот кто действительно радеет за работников. — Я подготовлю проект решения и пришлю вам на почту.

— Хорошо, — ох, взял я еще работы на свою голову. — Вы только не торопитесь. И уделите побольше времени выбору страховой компании. Чтобы потом не перестраховывать.

Тамара соглашается. Тут Маша заявляет, что ей необходимо попудрить носик.

— Девочки, кто-нибудь покажите дорогу Ее Сиятельству, — бросаю я «дуэту 'Валентино».

Блондинка с брюнеткой даже не переговариваются, словно они уже поделили между собой все обязанности по поводу моего обслуживания. Брюнетка молча уходит вместе с княжной, а блондинка остается с нами.

— Даниил Степанович, — Прошкин подходит ближе ко мне и тихим тоном начинает доверительный разговор. — Я бы хотел обсудить с вами будущие аудиторские проверки.

— Точнее то, что они найдут? — поправляю гендира.

— Верно, — вынужденно соглашается Прошкин. Он нервничает и беспокойно водит взглядом по залу. — Вы должны понять одну вещь. До того, как вы приобрели «Валентино», компания была, по сути, бесхозная. Барон Горнорудов не интересовался нами, у нас не было сильного лобби в правительстве и кругу крупных промышленников. Поэтому приходилось идти на определенные сделки.

— Намекаете, что не просто так тратили миллионы на ненужную рекламу? — догадываюсь.

— Верно, — нервно улыбается Прошкин. — Немитов, которого вы уволили, был плохим рекламщиком, но он имел полезные связи.

— Ясно, — киваю. — Вы хотите оправдать все те нарушения, что найдут аудиторы, вашими «необходимыми сделками»?

— В том числе и моими, — не отнекивается гендир. — Эти сделки были необходимы компании для выживания. Мы живем в мире силы, но связи — это тоже сила. Уж вы-то должны понимать. Благодаря связям с Горнорудовыми вы и приобрели «Валентино».

— Забавно слышать такие аналогии. Ну тогда приходите с повинной, — решаю. — Показывайте что, кому и зачем отстегнули, и тогда я буду думать, как с вами поступить.

Прошкин поджимает губы и кивает:

— Спасибо за понимание.

Хитрый жук этот гендир, конечно. Но может, его загребущие руки удастся направить в полезное русло. Воровал он все-таки не у меня, а у Горнорудовых. Возможно, достаточно его припугнуть как следует, но не будем загадывать, посмотрим сначала отчет аудиторов.

После «задушевного разговора» Прошкин куда-то девается, я же остаюсь практически наедине с Тамарой Репкиной, ну не считая Василисы в сторонке.

— Значит, клуб вам понравился, — неожиданно томно произносит кадровый директор. — А персонал?

Не поняв, о чем она говорит, вглядываюсь в официантов. Ого. Да вся обслуга это сплошь красивые девушки как на подбор. Ничем не хуже ангелов из «Виктории Секрет». Причем все улыбчивые, многие стреляют глазками в сторону директоров. Я сразу не заметил этот цветник, так как был с Машей, да еще со своим дуэтом, вот и глаз замылился.

— Представительные работники, — киваю.

— Если вам кто-то понравится, не стесняйтесь. Просто дайте мне знать, — улыбается Тамара, добавив полушепотом: — Я понимаю, что вы с княжной. Но после того, как отвезете Мария Юрьевну домой, вся ночь впереди. Вы можете получить здесь любую.

Стоя совсем близко, она игриво сверкает глазами. Чувствую ее хрипловатое дыхание на шее. Вот же совратительница! Знает, чем угодить семнадцатилетнему пацану. Я невольно задумываюсь: интересно, а на саму директрису распространяется данное предложение? Сказала же — любую.

Из уборной возвращается Маша с Алисой, и Тамара спешит отойти от меня, возвращая прежнюю нейтральную дистанцию. Но, кажется, княжна что-то заметила, потому что подозрительно глянула на директрису. Впрочем, та отлично обучена держать покерфейс. Кадровик же.

Музыкальная группа резко замолкает, на сцене возникает ведущий в ярком оранжевом галстуке:

— Дамы и господа, минуту внимания! Как все мы знаем, это праздник в честь Даниила Степановича Вещего! — он отводит рукой, указывая на меня. Вспыхивает прожектор, и огромный белый луч выхватывает нас с Машей из толпы. Белое платье княжны ослепительно вспыхивает, как снег на солнце. — Даниил Степанович, мы просим сказать пару слов своему коллективу!

Следуют дружные аплодисменты. Мать! А я же даже речь не подготовил, хотя мог бы догадаться. Но ладно, сымпровизирую что-нибудь, благо боязни сцены за мной никогда не водилось. Кхм, может, потому что я и на сцене-то никогда не стоял?

Толпа передо мной расходится, и под продолжающиеся авиации я поднимаюсь к ведущему. Он отходит, любезно уступая мне место у микрофона, сволочь такая. Подхожу к краю сцены, берусь за держатель микрофона и….

Бах! Бах! Бах!

И тут раздается железный грохот и звуки выстрелов. Из коридора высыпается, как горох, группа вооруженных людей в лыжных масках и черном камуфляже. Они растекаются двумя потоками вдоль стен, крича и стреляя в потолок.

— Это ограбление!.. — орут налетчики. — Быстро на колени, мать вашу! На колени, сука! Руки за голову! Я сказал, тварь ты не поняла⁈…!

В мгновение обстановка в клубе изменилась. Люди с визгом и плачем падают на пол. Повсюду крики, рыдания, слезы. Я стискиваю зубы и напрягаюсь, выплескивая пси-волны. Охватываю автоматчиков щупами. Сколько их? Один, два, три, четыре, пять… Десть человек. Потянем.

Выстрелы резко прекращаются. Мгновенно грабители замирают с поднятыми автоматами, превращаясь в неподвижные статуи. Только один продолжает двигаться и, похоже, это главарь. Почему я так решил? Автомат у него тюнингованный: передняя рукоятка, фонарик, лазерный прицел. У остальных невзрачные заводские «валеты». К тому же только у него обнаружились щиты.

Прямо по упавшим заложникам бандит выходит вперед к сцене. То, что его людей вдруг схватил столбняк, он не замечает, потому что назад не смотрит. Уставился главарь только на меня. Блин. Неужели подослали?

— Ты чего, выродок, не встал на колени⁈ — гаркает отморозок, вскинув карабин к плечу. — Жить надоело⁈ Ну сейчас сдохнешь!

Не сомневаюсь, что он выстрелил бы, но я бью первым. Врезаю мощным псионическим ударом, и щиты отморозка слетают напрочь, а сам он валится с криком на колени, выронив своего железного друга.

Бандит явно бывший солдат. Щиты были армейские, у Степана похожие, но у этого старые, может лет десять им, вообще удивительно, что со временем не рассыпались.

— Сам стой на коленях, сволочь, — выплевываю и новым пси-ударом вырубаю гада. Убивать не буду, пригодится для допросов.

Я смотрю на зрительский зал. Из посетителей не упали на пол только Маша и еще несколько одаренных. Княжна покрылась серебристым ледяным доспехом и стоит в воинственной позе. Все сейчас подняли головы на сцену.

— Вставайте, «Валентино», — громко командую в микрофон. — Эти отморозки не причинят вам вреда. Сейчас они заменят вас на полу.

Посылаю десяток ментальных приказов. Бандиты без слов поворачиваются к стене и начинают методично колотиться головами о бетон. Бах-бах-бах….Глухие звуки ударов разносятся по залу. Люди «Валентино» с ужасом смотрят, как на крашеном покрытии появляются кровавые пятна. Один за другим бандиты вырубаются и падают с расквашенными под масками лицами, кто-то замертво, кто-то в близком к этому состоянию. Ну парочку в живых я оставил, опять же для допросов.

В клубе повисает тяжелая давящая тишина.

— Почему вы еще не встали? — обращаюсь к своим сотрудникам, и они спешно вскакивают, бросая на меня испуганные взгляды. Прошкин нервно жует свой галстук. У Тамары накрашенные глаза настолько округлились, что, кажется, сейчас выпадут ей на пышную грудь. Алиса с Василисой тоже выглядят как парочка дрожащих ягнят. Маша сбрасывает доспех и снова превращается в принцессу, правда, порядком взволнованную.

Мой взгляд случайно падает на ведущего.

— Ах, да речь, — я снимаю микрофон с держателя и зычно произношу: — Сотрудники «Валентино», отныне вы под моей защитой! Будьте честны со мной и компанией, добросовестно работайте, а я, в свою очередь, никогда этого не забуду. Обещаю: тот, кто вас обидит, обязательно поплатится, — указываю свободной рукой на бандитов с разбитыми и сплющенными головами. — Как только что поплатились эти судари.

Реакция зала — гробовое молчание. А затем раздается тихое похлопывание. Хлоп-хлоп-хлоп… Все оборачиваются на хлопающую Тамару Репкину, а затем один за другим подхватывают и все остальные. Вскоре мне рукоплещет весь зал.

Сотрудники «Валентино» приняли мое деловое предложение.

Глава 16

Козни директоров

После мой речи наступает время для разбора полетов.

— Даниил Степанович, мы глубоко извиняемся за то, что наша СБ допустила это катастрофическое происшествие! — произносит подоспевший владелец клуба «Фейерверк», рядом молча топчется директор его СБ. — Наши люди не смогли защитить ваш персонал и не сдержали группу бандитов, и это ужасно! Мне действительно жаль!

Пока длится его длинная извиняющаяся речь, я задумчивым взглядом обвожу лица своих директоров. Высшее руководство «Валентино» нервничает. Прошкина опять тянет жевать галстук, финдир Нохтин дергает пуговицы на пиджаке, Клава Синяева сидит тихой рыжей мышкой, Тамара взволнованно поджала пухлые губы.

Своему топ-менеджменту я уделил особое внимание. Совету директоров мной велено сдать телефоны Никите и тихо сидеть в вип-комнате на втором этаже.

Уже приехала полиция, она сейчас допрашивает внизу остальных сотрудников «Валентино». Сам я успел изучить мозг главаря отморозков, прежде чем сдать его полицаям. И что вы думаете? Меня заказали. И заказчиком оказался Немитов, уволенный директор по рекламе.

Но чует моя чуйка, что Немитов мог быть в сговоре с еще кем-то из топов. Слишком обнаглели директора без сильной руки. Горнорудовы совсем их забросили. А значит, пора разбираться и наказывать. Жестоко наказывать.

Владелец клуба еще распинается, когда я прерываю его:

— Я арендую вашу Службу безопасности.

— Что простите? — спотыкается на очередном слове директор.

— Вся ваша СБ полностью уходит в мое распоряжение, — спокойно объясняю. — Это будет вашим реальным извинением не на словах, а на деле. Кроме того, услуги ваших безопасников будут оплачены по тарифу элитных частных охранных предприятий. Вы согласны?

— Мммм, — протягивает задумчиво владелец, почесывая круглый подбородок. — В целом, да…

— Отлично, — больше не обращая внимания на владельца, я поворачиваюсь к директору СБ. — Ваше имя, уважаемый?

— Радий Мирный, — хрипит пораженный безопасник. И его удивление я прекрасно понимаю. Мужика только что за пять секунд отдали в распоряжение совсем зеленого пацана. Да, я понимаю, но мне плевать.

Мне срочно нужны люди. У «Валентино» есть своя СБ, но доверять ей будет опрометчиво. Я не знаю, кто еще строит козни против меня. Директор по безопасности тоже среди подозреваемых.

— Радий, вот мои приказы, — быстро бросаю. — Первое — поставьте охрану в вип-комнату. Все эти люди — мои заложники, — киваю на директоров. — Им запрещено общаться с внешним миром. Никого не впускать и не выпускать из вип-комнаты. Второе — отправьте людей за Немитовым Павлом. Этого человека нужно взять силой и привезти ко мне, — я указыааю на Тамару Репкину на кожаном диванчике. — Адрес Немитова спросите у моего кадровика. Вопросы есть?

— Хммм… — мнется мужик.

— Я сказал: вопросы есть? — впиваюсь взглядом ему в глаза.

Глава из СБ не из робкого десятка, конечно, но до него доходит, что лучше со мной не спорить, тем более, когда его же работодатель одобрил сделку. У меня нет цели запугать безопасника. Сейчас я лишь показал свой стержень.

— Выполним, — кивает Радий.

— Дайте свой телефон для связи и приступайте, — командую.

Мирный протягивает мне визитку и отходит исполнять приказы.

Я же спускаюсь на первый этаж в большой зал. Трупы бандитов уже запаковали и увезли, полицейские допрашивают рядовых сотрудников. По залу также ходят медики и обследуют людей на ранение. Справа от входа Маша переговаривается с гвардейцами Морозовых, тоже оперативно приехавших. Еще дальше полицейский допрашивает Алису с Василисой.

Я же направляюсь прямиком к Маше.

— Господин Вещий? — по дороге ко мне подскакивает следователь со значком наготове. — Нам нужно переговорить с вами.

— Не сегодня, уважаемый, — бросаю ему. — В первую очередь я пообщаюсь с княжеской гвардией.

— По какому праву вы отказываетесь от допроса? — следователь сразу принимает мой отказ в штыки. — Вы не дворянин. И насколько я знаю, не являетесь вассалом Морозовых.

Ох, Даня, держись. Спокойствие, только спокойствие. Жандарм, правда, не понимает, что мешает, также он не понимает, что может схлопотать по голове от князя. Решаю доходчиво объяснить служаке. Поэтому останавливаюсь и втолковываю ему:

— Жизнь княжны Марии подверглась смертельному риску. Соответственно князь Морозов очень заинтересован в этом расследовании, — киваю в сторону рыскающих по залу гвардейцев. — Гвардия уже занимается этим, как вы сами видите. Я же привез княжну Марию на это мероприятие, а значит, напрямую связан с этим делом. Как можно догадаться, гвардия тоже имеет ко мне интерес. Хотите побороться с князем за мое внимание?

Поразмышляв, следователь сдается и, поникнув, отходит с дороги.

— Мы с вами еще поговорим, господин Вещий, — вслед мне грозится он.

— Ага, а пока бы я советовал вам найти Павла Немитова, — бросаю ему напоследок. — Это он нанял бандитов. Если как следует допросите их, они вам расскажут.

На этом оставив ошеломленного следователя, я приближаюсь к Маше с двумя гвардейцами. Один держит в руках блокнот, второй накручивает пальцами длинный ус.

— Даня, это следователи клана, — оборачивается ко мне княжна, резко засмущавшись. — Они расследуют то, что произошло.

— Господа, рейд устроил Немитов Павел, — сразу выдаю имя организатора торжества. — Данный сударь работал в «Валентино», но позавчера я его выкинул из корпорации, и он, видимо, решил расквитаться со мной. Если подвергнете выживших бандитов телепатическому сканированию, телепаты подтвердят мои слова.

Тот, что с блокнотом, записывает мои слова. Второй же гвардеец сильнее подкручивает ус и отвечает:

— Спасибо за помощь в расследовании, сударь. Мы, конечно же, проверим, — он достает телефон и спешно отходит. Надеюсь, сейчас он даст оперативной группе наводки по Немитову. Если полиция и гвардия будут одновременно его искать, то шансы скрыться у мерзавца равны нулю.

— Мария Юрьевна, вам больше здесь незачем находиться, — произносит гвардеец с блокнотом. — Мы доставим вас домой. Не беспокойтесь.

Он уже тянет руку к точеному плечу княжны, словно приглашая взять Машу под свое крыло. Я хмурюсь: этот жест выглядит чересчур нагловатым, будто гвардеец хочет воспользоваться уязвимостью юной девушки и втереться ей в доверие.

— Минуточку, уважаемый, — вклиниваюсь я. Ко мне оборачиваются удивленная Маша, так и не шагнувшая к гвардейцу. — Я доставил Марию Юрьевну на это мероприятие, мне ее и отвозить обратно. Таков этический принцип кавалера, и я не собираюсь пятнать себя его нарушением.

— Молчали бы лучше, Вещий, — хмурится гвардеец. — Вы и так уже подвергли риску жизнь княжны.

— Ошибаетесь, — тотчас возражаю. — Я как раз предотвратил этот риск. У обидчиков не было и шанса навредить княжне. Расспросите свидетелей — и узнаете, кто наказал вредителей.

Маша во все глаза смотрит на меня, а гвардеец, раздраженно опустив так и невостребованную руку, гневно заявляет:

— Мы обязательно расспросим. С вас и начнем, сударь. Так что у вас не будет времени подвозить Ее Сиятельство.

— Мне кажется, — замечаю равнодушно. — Что соблюдения нравственной нормы по отношению к Марии Юрьевне первостепеннее, чем ваш допрос, уважаемый. Тем более, что необходимую информацию я уже вам дал, имя виновника вы знаете, и вашими главными свидетелями, между прочим, являются бандиты, которых я специально пощадил ради княжеского допроса.

— Да Мария Юрьевна ни за что не захочет с вами ехать после случившегося, — фыркает гвардеец.

— А вы ее уже спросили? — замечаю в ответ.

И мы оба дружно смотрим на виновницу спора.

— Я поеду с Даний, — произносит последнее слово княжна. Щеки ее пылают, а грудь бурно вздымается под облегающим платьем. — Можете не волноваться, Иннокентий.

— Как прикажете, — не обрадовался гвардеец такому повороту событий. — Но, сударь, сразу как выполните свою «нравственную норму» и подвезете Марию Юрьевну, возвращайтесь. Мы будем вас ждать.

— Непременно, — киваю ему небрежно и подставляю локоть Маше. Княжна тут же хватается за меня и мы покидаем зал.

Вообще я хотел отодвинуть время допроса, потом необходимость в нём всё равно отпадет, но и девушку, конечно, тоже надо отвезти именно мне. Иначе действительно выставлю себя в плохом свете. Когда метишь в дворяне, нужно блюсти репутацию. Как говорится, береги честь смолоду. Любая оплошность может стоить герба в будущем.

В коридоре Маша отпрашивается в уборную. Я использую это время, чтобы звякнуть Сергею, главе своей гвардии, и коротко обрисовать обстановку.

— Понял, — отчитывается Серега. — У меня есть связи в московской полиции. Использую их, чтобы пробить этого Немитова.

— Думаешь, нужно? — задаюсь вопросом. — Его и так уже ищут полиция с княжеской гвардией на пару.

— Лишнем не будет, — отвечает безопасник. — В любом случае, за ситуацией лучше следить.

— Тут ты прав, — соглашаюсь. — Тогда выполняй.

— Есть.

Вскоре подходит Маша — похорошевшая, с обновленным легким макияжем и поправленной прической, — и мы покидаем «Фейерверк». Никитос довозит нас до усадьбы за полчаса. За это время мы с княжной немножко болтаем о посторонних вещах, пытаясь не затрагивать сегодняшние события.

Наконец машина останавливается у самого крыльца княжеского дома. Я делаю попытку выйти, чтобы потом открыть Маше дверь, но девушка кладет руку поверх моей, не пуская.

Недоуменно смотрю на девушку. Щеки ее пылают пурпурным заревом, длинные ресницы дрожат, алые губы приоткрыты. От увиденного меня резко бросает в жар. Барышня явно на что-то решается. Ох, Маша, лучше не делай глупостей.

— Сегодня я увидела неожиданную сторону Данилы Вещего, — преодолевая смущение, произносит княжна, пододвигаясь ко мне ближе. Бедро ее легко прижимается к моему. Одновременно ее рука скользит поверх моего рукава и останавливаются на бицепсе. Нежные пальчики будто с удивлением щупают выпирающий мускул. — Я и не думала, Даня, что ты настолько сильный. И грозный.

— Вы мне льстите, Ваше Сиятельство, — улыбаюсь, в то же время через титулованное обращение намекая на разделяющую нас сословную пропасть.

Но, видимо, мой намек оказывается слишком тонким.

— Скажи, Даня, почему ты так жестоко убил тех бандитов? — игнорирует его княжна, не отрывая внимательного взгляда от моего лица. — Были же более…бескровные способы?

— Были, но жестокость — один из лучших учителей, — объясняю. — О том, как погибли бандиты, узнают многие. И впредь другие отморозки десять раз подумают, прежде чем нападать на сотрудников «Валентино». А если всё же кто-то рискнет — его будет ждать еще более зверская смерть.

На ее личике возникает легкий испуг. Она даже отстраняется, и я было обрадовался тому, что пронесло, но это оказывается ложной надеждой. Маша резко подается вперед и, обвив мою шею, целует. В щеку, слава богу.

— Ты не только сильный и грозный, — шепчет она, не отпуская меня. Чувствую, как и ее пышности прижимаются ко мне. — Но и заботливый, Даня. Твоим работникам повезло с сюзереном.

— Какой же я сюзерен. У меня еще нет герба, — замечаю, легко погладив девушку по спине

Она довольно жмурится и всё же, помедлив, отстраняется будто бы с неохотой.

— Пока нет, — улыбается княжна, а потом распахивает дверь и с кошачьей грацией выскальзывает наружу. — Не провожай меня, Даня.

Я откидываюсь на спинку сидения и выдыхаю. С облегчением.

Не знаю, что было у Маши на уме, но, к счастью, она не перешла грань. Впрочем, я бы ей и не позволил. В мире, где память человека подобно флэш-накопителю, нужна двойная осторожность. Если бы Маша поцеловала меня в губы, это бы отпечаталось у нас обоих в сознаниях, а потом бы вскрылось на очередном обновлении щитов княжны. Я уверен, что князь Морозов регулярно шерстит воспоминания своей семьи. Да и не только Морозов — во многих дворянских родах так.

Нажимаю кнопку связи с водителем.

— Никита, вези обратно в «Фейерверк».

Нужно наконец допросить своих топ-менеджеров. Надеюсь, полиция и гвардия с ними уже закончили. А то мне предстоит серьезный разговор с директорами.

* * *

После короткого разговора с отцом Маша приходит в свою комнату и как есть в платье заваливается на кровать. А потом не выдержав, блаженно дрыгает ногами и мурчит от удовольствия.

«Ох, мальчик мой».

Приятные воспоминания накатили на девушку волной. Внизу живота становится жарко, как в печи. А еще нестерпимо горят губы. Их обжигает огонь упущенной возможности. Она не могла поцеловать его по-взрослому, отец бы узнал, но как же этого хотелось…

— Ммм, Даня, — счастливо выдыхает княжна. — Милый мой мальчик, я даже представить не могла, что ты такой свирепый!

Та демонстративна жестокость, что она видела в «Фейерверке», поразила девушку до глубины души. Но совсем не расстроила, нет, она всего лишь узрела симпатичного ей юношу в новом свете. С чего бы расстраиваться? Наоборот, ей даже понравилось, что он может принимать столь радикальные решения. Сама Маша была далеко не такой. Но в мире мужчин царят другие законы. Ее отец с дядей становятся очень жестокими, когда требует ситуация. И ее муж тоже обязан быть жестоким.

А раз Даня способен на свирепые поступки, то…

— …Может быть, и у нас есть шанс? — задается вопросом Маша. — Может быть, ты настолько гениален, силен, смел и безжалостен, что сможешь подняться до титула? Хорошо бы было.

* * *

— Кирилл, ты знал, что Вещий телепат? — финансовый директор Нохтин подходит к Прошкину.

Весь Совет директоров все еще находится под арестом в «Фейерверке». И, похоже, пробудет здесь всю ночь минимум. Генеральный директор бросает на стоящего у двери безопасника и раздраженно говорит финдиру:

— Знал, что он точно маг. О телепате были лишь догадки, ибо ходили слухи, что парень помог воскресить баронессу, — раздражается Прошкин и подозрительно смотрит на волнующегося Нохтина. — Подожди, ты чего такой дерганый, Матвей⁈

— Я…ничего… — Нохтина бросает в пот. — Тебе показалось…

— Нет, сученыш, я тебя прекрасно знаю, не заливай мне тут! — Прошкин хватает Нохтина за плечо и оттаскивает в угол вип-зала подальше от любопытных глазок Тамары Репкиной. — Колись, сволочь! — шипит Прошкин полушепотом. — Это ты устроил бандитский налёт⁈

— Нет, я бы никогда! Ты что⁈ — громко шепчет Нохтин. — Тут другое…Кирилл, помоги мне, прошу! Я не знал, что Вещий телепат, и сделал большую ошибку! Я не знал! У меня нет телефона, чтобы отменить это! Помоги мне!

— В чем помочь⁈ — рычит Прошкин, незаметно для других встряхнув за грудки финдира. — Говори давай всё и обещаю оказать тебе помощь.

— Завтра у Вещего назначено собеседование с Ниной Стенкиной, — тараторит Нохтин. — Оно ни за что не должно состояться, иначе мне конец! Кирилл, пожалуйста, помоги мне достать телефон, чтобы я позвонил Анне Стенкиной! Если я этого не сделаю, Вещий меня убьет!

Глава 17

Конец «Фейерверка»

Возвращаюсь в клуб и сразу ищу гвардейцев, чтобы дать показания. А то еще нажалуются князю, что, мол, Вещий избегает допроса и это подозрительно, разрешите-ка на всякий случай его связать и прошерстить сознание на наличие секретиков от клана Морозовых. А тут и вскроется и про Лакомку, и про Легион, и про Филиновых. Лучше не рисковать.

Только вот Иннокентий, гвардеец с блокнотом, куда-то запропастился. Мне попадается другой гвардеец с закрученными усиками. Но он совсем не оценивает мою готовность помочь следствию.

— Да подождите вы со своими показаниями, Даниил, — нетерпеливо бросает он, сжимая телефон. — Вы уже сказали самое главное. Сейчас наши оперативники ищут Немитова, а он как сквозь землю провалился! Если у вас есть еще какая-либо важная информация, то конечно, говорите. В любом другом случае это подождет. Ваши контакты у нас есть. Если возникнет необходимость — мы с вами свяжемся. Единственная просьба: в течение двух дней не покидайте город и не пропадайте с радаров.

Больше важной информации у меня не было, и я оставляю гвардейца.

Заглядываю в большой зал, там по-прежнему рыщут полицейский судмедэксперты. Часть свидетелей всё еще допрашивают. Но общаться со «стражами порядка» у меня точно нет большого желания. Если позвонят или вживую отловят, то, конечно, пообщаюсь, но добровольно к ним не брошусь. Поэтому спешу сразу на второй этаж. Как там, интересно, поживает Совет директоров?

— Даниил Степанович, — едва вхожу в вип-комнату, ко мне сразу подбегает Прошкин. — Можно с вами поговорить…?

— Пойдемте, — улыбаюсь, заметив с каким волнением посмотрел на нас финдир Нохтин. — Я только рад пообщаться.

Вместе с гендиром проходим мимо безопасника, сторожащего топ-менеджеров, и следуем в небольшую роскошную кабинку с диванами и столом. Большой двухспальный весь измят и продавлен от многократного применения. Вип-персоны явно используют это помещение не только для песен караоке, но и для горячих встреч.

— Слушаю, — коротко бросаю, усаживаясь в кожаное кресло.

— Нохтин замышляет против вас заговор, — огорошивает Прошкин новостью.

Я хмурюсь.

— Конкретнее, пожалуйста.

— Завтра у вас запланировано собеседование с родственницей Стенкиной. Нохтин сговорился с директрисой Школы. Ее родственница обладает слабым Даром соблазнения. Со временем девушка должна была взять вас под каблук и превратить в безвольную тряпку, а ваши финансы постепенно передать в распоряжение Стенкиной и Нохтина.

— Ого, — улыбаюсь я, к удивлению Прошкина. — Нохтин явно не знал, что я телепат и захочу покопаться в голове своей потенциальной помощницы.

— Видимо, так, Даниил Степанович, — соглашается гендир, строя из себя саму любезность. — Он поступил неразумно.

— И как-то странно. В нашей Службе безопасности есть же телепаты? — замечаю. — Не обладай сам я Даром, то привлек бы их для сканирования. Нохтин это должен был учесть.

— У нас в Департаменте безопасности всего один телепат, — отвечает Прошкин. — Нохтин мог с ним договориться.

— И, возможно, не только с ним, — киваю. Всё же не зря я не доверял СБ «Валентино». Непонятно, кто еще из директоров вконец обнаглел. — Сидите здесь, сейчас я вами займусь.

— Мной? — бледнеет Кирилл.

— Конечно, ведь налицо должностное преступление. Теперь весь Совет директоров под подозрением. Все вы подвергнетесь немедленному телепатическому сканированию, — достаю телефон и набираю начальника СБ «Фейерверка». — А вы как глава Совета, должны быть первым… Алло, Радий, приведете ко мне в кабинку Тамару Репину. Ага, в приват-кабинку.

Вскоре к нам доставляют Тамару.

— Чем могу быть вам полезна, Даниил Степанович? — быстро глянув на Прошкина, томно воркует роскошная женщина в темном платье.

— Нохтин предатель, — сразу рублю правду-матку. — Кирилл Павлович — свидетель. Я же теперь подозреваю всех директоров, а посему мне нужно их просканировать. Вы можете оформить процедуру с точки зрения правовой нормы?

— Конечно, — Тамара мигом посерьезнела. — От Кирилла Павловича требуется всего лишь написать письменное подтверждение своих слов и это развяжет вам руки. Вы сможете проводить внутреннее расследование, а в рамках него допрашивать и сканировать всех членов компании.

— Отлично, — я снова звоню Радию. — Да, это снова Вещий. А теперь мне нужны ручка с листком. Принесите, пожалуйста.

Через десять минут под руководством Тамары Прошкин составляет письменное заявление в соответствии с юридическими требованиями.

— Готово, господин, — женщина берет листок и машет им над пышной грудью, как Знаменем Победы. — Теперь вы имеете полное право сканировать всех в Совете директоров. Я согласна быть первой вашей допрашиваемой, если позволите, — она приглашающе полуприкрывает длинные ресницы.

— Спасибо, но я бы хотел начать с «капитана корабля», — поворачиваюсь к Прошкину. — Закройте глаза и попытайтесь ни о чем не думать, а то будет больно.

Гендир спешно выставляет вперед раскрытые ладони.

— Постойте! Я…не думаю, что чем-то себя запятнал, чтобы…А-а-а! — схватившись за голову, он скрючивается на диване.

— Сказал же — ни о чем не думать, а вы вздумали болтать, — равнодушно вскрываю мужчине щиты, как консервную банку штопором. Делаю это негрубо, но в то же время не трачу время на деликатные отмычки. Хватит нежничать. Тем более что мой метод, пускай и неприятный, но абсолютно безвредный. Если кончено, не сопротивляться моему вмешательству.

А Прошкин сопротивляется, из-за чего кричит, пускает слезы и сопли, опять рвет зубами многострадальный галстук. Я хмыкаю равнодушно. Вот же чудо в перьях! Он что, серьезно рассчитывает закрыться от меня? Смешно. Щиты, конечно, свежие, но однослойные, без мудрого плетения. Ставил их максимум второй ранг Воина. Легкотня, а не заслон. Да и сопротивление носителя никак не усложняет мне задачу. Почему же он упирается? Скорее всего, Прошкин жутко боится, что я прознаю о его сомнительных делишках

Прорвался. Мозг гендира открылся мне. Правда, сам Прошкин от болевого спазма свалился на пол, но ничего страшного, вроде не покалечился.

— Ого, — присвистываю я в восхищении, на скорую руку шерстя чужие вспоминания. — Какие мутные схемы вы напридумывали, оказывается! Да телемаркетинг — это еще цветочки! Даже отчисления на благотворительность липовые! Нет, чтоб сиротам, правда, помочь, а вы взяли и себе виллу построили. Нехорошо, Кирилл Павлович, совсем нехорошо.

Прошкин, потный, сопливый, опрокинутый навзничь, смотрит на меня жалобно. Рядом возвышается разгневанная Тамара, скрестив руки на пышной груди.

— Кирилл, что же ты за мерзавец⁈ — кричит она, звонко топнув каблуком. — Как ты мог детей-то обобрать⁈ Даниил Степанович, сдайте его полиции! Ему место за решеткой!

Женщина что-то совсем разбуянилась. Видимо, проснулся материнский инстинкт. Сироток жалко ей. Впрочем, мне тоже, но сейчас не об этом.

— Тамара, помолчите, — спокойно говорю, быстро набирая «смс», и кадровик замолкает, поджав губы.

— Простите, Даниил Степанович, — она покаянно опускает голову.

Я же набираю Борзова и минуту пережидаю неторопливые гудки:

— Да, Данила? — наконец берет трубку шурин Морозова.

— Я вам только что скинул сообщение. Это адрес дачи Немитова, того, кто устроил теракт в клубе. Дача нигде не задекларирована, о ней знает ограниченный круг лиц.

— Хорошо, сейчас же сообщу гвардии. Будь на телефоне. Если что-то понадобится дополнительно, тебе позвонят.

Шурин сбрасывает трубку, а я обращаю тяжелый взгляд на Прошкина.

— Получается, Кирилл был в сговоре с Немитовым? — ошарашенно произносит Тамара. — Раз знает о его даче.

— Нет, не в сговоре, — качаю головой. — Просто Прошкин один раз тусил в гостях у Немитова с блэк-джеком и шлюхами.

Эта информация плавала в голове гендира наряду с кучей схем по отмыву денег. Ведь Немитов был его главным сообщником в воровстве у «Валентино».

— Понятно, — протягивает женщина и с омерзением смотрит на так и не вставшего Прошкина. — Даниил Степанович, что вы будете с ним делать?

Я раздумываю несколько секунд.

— Значит, поступаем следующим образом, — встаю и подхожу к сжавшемуся на полу гендиру. Присаживаюсь на корточки, мой взгляд падает на его трясущееся лицо. — Первое — ты продаешь всю свою недвижимость, опустошаешь личные банковские счета и отдаешь все накраденные деньги обратно компании, ну и часть на благотворительность, в этот раз настоящую. Второе — в течение недели избавляешься от всех серых схем в компании. Третье — испытательный срок у тебя ровно год. Твои задачи: поднять доход компании на пятьдесят процентов, захватить еще пять процентов рынка сбыта, ну и больше ни разу не провороваться, — я улыбаюсь. — Если провалишь хоть один пункт из списка, то отправишься надолго в тюрьму. Или, может быть, я просто тебя убью, — буднично произношу, и он вздрагивает. — Сомневаешься? У меня есть гвардия, мой отчим — майор царских охотников, мне покровительствуют Морозовы с Горнорудовыми, — поднимаю руку и вспыхивает лиловый пси-клинок. — А еще я сильнейший телепат, которого ты когда-либо видел. Всё еще сомневаешься? — повторяю.

— Нет-нет-нет, я верю, — трясется Прошкин в ужасе. Его лощеное лицо блестит от смешавшихся слез с соплями. — Я не подведу вас! Обещаю!

— Ага, — поднимаюсь. — Тогда пока возвращайся к остальным.

Вызываю безопасника, и шатающегося Прошкина уводят восвояси. Я велю привести ко мне Нохтина. Пока дожидаемся финдира, Тамара взволнованно спрашивает:

— Даниил Степанович! Почему вы пощадили этого мерзавца?

— Очень просто, — я сажусь обратно в облюбованное мной кресло. — Потому что даже при лютом воровстве Прошкин умудрился не просто удержать «Валентино» наплаву, а увеличить ее долю рынка аж на три процента. Этот жулик чертовски талантлив. Я дам ему один шанс, и если он будет воровать у меня так же, как у Горнорудовых, тогда угодит за решетку.

— Рискованное решение, — задумчиво произносит Тамара, странно глянув на меня. — Но очень даже разумное.

Вскоре приводят подозреваемого. С Нохтиным разбираемся просто. Сначала Тамара показывает финдиру заявление Прошкина, он пугается чуть ли не до обморока, после чего я насильно взламываю ему щиты и убеждаюсь в готовящейся подставе Стенкиной. Ишь что придумали! Применить Дар соблазнения! Натравить на меня сккубку какую-то! Вообще впервые слышу о таком Даре. Чего только на свете нет, блин!

— Ну и мразь же вы, сударь, — равнодушно произношу и пси-ударом вырубаю финдира. Он падает мешком на пол, а я поворачиваюсь безопасникам. — Этого унесите в отдельную комнату. Завтра его надо сдать в полицию за участие в мошеннической схеме.

— Господин, я подготовлю документы для задержания, — произносит Тамара. — Поэтому лучше в первую очередь просканировать меня, чтобы мне успеть разобраться с бумагами.

— Логично, — соглашаюсь. — Садитесь.

Женщина умещается на диван и чуть разводит в стороны ноги. Подол платья приподнимается вверх, немного показывая гладкие выпуклые бедра. Я не знаю, специальный это жест или нет, но вид открывается довольно приятный.

— Расслабьтесь и ни о чем не думайте, — велю.

Тамара закрывается глаза и откидывается на спинку дивана. Щиты я ломаю быстро и почти безболезненно для допрашиваемой. А дальше мне открывается…

Мда.

Нет, никаких интриг, мошеннических схем, предательств за спиной и прочих козней. Просто мой кадровый директор очень любвеобильная дамочка. Тройка постоянных любовников, посещение закрытых секс-вечеринок для элиты, абонемент в мужской стриптиз-клуб и прочее в таком же роде. Не осуждаю, просто не ожидал. Ну у каждого свое хобби, бывает. А еще заметил: открытие, что я маг и телепат, подняло меня в ее глазах как мужчину. Логично, в принципе, ведь магия — признак силы.

Я сижу, немного заинтригованный открытием.

Довольная Тамара уже смотрит на меня широко раскрытыми глазами, нисколько не стесняясь своих мыслей.

— Как сами видите, я чистая, Даниил Степанович. А еще… — она гордо вскидывает подбородок. — Как я и говорила вам недавно на мероприятии, вы, правда, могли получить любую.

— Приму к сведению, — киваю. — Что ж, Тамара поручаю вам подготовить заявление и прочие документы для ареста Нохтина. Пока что он посидит взаперти. Вас же прошу не торопиться и не подавать бумаги в полицию. — А то иначе на завтрашней встрече со Стенкиной не выйдет сюрприза. — Я скажу, когда это нужно будет сделать.

— Хорошо, — Тамара встает и, круто качая роскошными бедрами, уходит. Я смотрю ей вслед. Совсем уже не стесняется, шельма, — чуть ли не виляет задницей перед семнадцатилетним пацаном. Кадровый директор называется, блин. Хотя чего ей стесняться? Я же ее просканировал и и итак знаю всю ее подноготную.

— Ведите следующего, — со вздохом бросаю безопаснику, который украдкой глазеет туда же, куда и я.

Следующие два часа я сканирую оставшихся членов Совета директоров. Ничего интересного не нахожу, кроме того, что главный безопасник Рюмов находится в тайном романе с главным коммерсом Сапожкиной, но это их личное дело, туда я не суюсь.

Фух, закончил. Что в итоге имеем? Прошкин на испытательном сроке, а Нохтин пока под моим арестом. Больше никто из директоров в воровстве и предательстве не замечен. Ну и славно. Итак, хватает проблем.

Мой телефон просыпается. Звонит Борзов.

— Данила, твоя последняя информация оказалось полезной. Немитова поймали на той самой даче. Он там засел с кучкой нанятых головорезов. Пытался найти дорогу из города.

О, хорошие новости.

— Всех ликвидировали? — интересуюсь.

— Только бандитов. Немитова подвергнем телепатическому допросу. Очень уж интересно, откуда у него взялось столько смелости устраивать нападение на место посещения княжны.

— А затем?

— Ликвидируем, скорее всего, — деловито сообщает шурин князя и бросает трубку.

Ну и славно. А то полиция всего лишь посадила бы. Княжеская дружина же не страдает излишней гуманностью.

Ну всё, пора домой.

Спускаюсь на первый этаж, а в холле застаю Василису с Алисой. Обольстительный дуэт «Валентино» выглядит очень усталым, но домой не торопится. Девушки застыли у стены в своих откровенных платьях и вертят головками туда-сюда, словно кого-то ждут.

— Красавицы, почему вы еще не дома? — удивляюсь вслух.

— Нас же не отпускали, — смущенно отвечает Алиса, и Василиса робко кивает, соглашаясь с подругой. — Да вы и не уезжаете.

— Теперь уезжаю, — опровергаю довод. — Так что давайте, милые сударыни, по домам. Вы на чем поедете?

— На такси, — брюнетка достает из клатча телефон.

— А далеко живете?

— В Западном округе…

— Не надо такси, я подвезу, — улыбаюсь. — Мне по пути.

Девушки вдруг расцветают улыбками, а усталость с нежных лиц словно сдувает ветром. Вскоре мы вместе с изящными красотками погружаемся в «Майбах» и отправляемся в дорогу. Пока едем, Алиса украдкой смотрит на меня и спустя время говорит:

— Господин, у вас помада на шее.

Ох, черт. Это наверно, после Маши осталось.

— Почти не видно. Но лучше убрать, — Василиса достает из сумки платочек и, подсев ко мне, начинает вытирать мою шею мягкими касаниями. — Вот так вот, — выдыхает она, но не отсаживается, поборот, ближе пододвигается.

Кроме того, с другой стороны вплотную ко мне садится Алиса. Брюнетка произносит сексуальным шепотом:

— Господин, сегодня вы были неподражаемы, — она улыбается. — Вы очень сильные и смелые.

— «Валентино» в надежных руках, — томно вторит ей блондинка.

— Как и вы, — я обнимаю два прижавшихся манящих тела и целую каждую по очереди. В это время Алиса кладет мою правую руку себе на объемную грудь, Василиса же приподнимает сочную попку и умещает ее у меня на коленях.

И с той и с другой красоткой поцелуй удается на удивление приятным.

На секунду отрываюсь от девушек и жму кнопку связи с водителем:

— Никит, вези нас сразу в гостиницу, — я вопросительно смотрю на девушек — не прозвучат ли слова возражения, — но их томные взгляды явно говорят о том, что сударыни не против. А Алиса так вообще уже сбрасывает с плеча короткий рукав платья, так ей не терпится познакомиться поближе с новым собственником «Валентино».

Что ж, тем и лучше. После разгоряченного дня очень даже кстати сексуальная разрядка.

С этой мыслью я накидываюсь на двух податливых и разгоряченных поцелуем девушек. Надеюсь, их стоны не напугают Никиту.

* * *

— Значит, поймали выродка? — гневно спрашивает князь Морозов.

— Верно, — соглашается Борозов. — Вещий помог, он каким-то образом узнал о секретной даче Немитова. Туда эта паскуда водила любовниц в тайне от жены. Поэтому в земельном кадастре дача за ним не числится.

— Выходит, парень продемонстрировал вдобавок ко всему еще и навыки сыщика, — у Юрия настроение резко сменяется на благодушное. — Нет, нельзя всё же упускать такого самородка.

— Но ты сам говорил, что такие люди, как Вещий никому никогда не подчинятся, — напоминает Борзов.

— Есть вариант, — загадочно хмыкает Юрий. — Но пока рано это обсуждать. Еще непонятно, стоит ли овчинка выделки.

— Понятно, — отвечает ничего не понявший шурин. — Что делать с Немитовым?

— Мотив нападения выяснили? — уточняет Морозов.

— Да, месть Вещему за увольнение и желание вернуться в «Валентино».

— Ну и в расход его, — равнодушно произносит князь. — Хоть одной гиеной станет меньше.

Глава 18

Запас карман не тянет

На следующий день приезжаю в Школу Стенкиной. У крыльца встречаюсь с подъехавшей Тамарой Репкиной, одарившей меня удивленным взглядом.

— Господин, зачем мы приехали сюда? Неужели вы, правда, будете проводить собеседование, как сказали по телефону? Почему мы еще не сдали Нохтина полиции?

Целый град вопросов. А у меня на всё один ответ.

— Всему свое время, — улыбаюсь я, и открыв дверь, вежливым жестом уступаю дорогу даме. — Возможно, Нохтин, да и Стенкина тоже, вообще не сядут. Если я получу достойную компенсацию, конечно. Прошу внутрь.

Тамара с растерянным видом заходит внутрь, ну и я следом. В холле подходим к девушкам за стойкой.

— Добрый день. Я — Вещий, а это мой кадровый работник Тамара Репкина. Мы прибыли на собеседование с кандидаткой Ниной Стенкиной, — произношу с улыбкой. — Проводите нас?

— Даниил Степанович, конечно, — отвечает одна из девушек, выходя из-за стойки. — Вас уже ждут.

Сначала мы заглядываем в гардеробную и снимаем плащи. Затем девушка провожает нас на второй этаж в один из кабинетов с табличкой «Переговорная». За широким белым столом сидит Анна Стенкина и немного похожая на нее молодая девушка, видимо, та самая «суккубша».

Обе сударыни поднимаются.

— Даниил Степанович, — Анна протягивает ладонь, и я ручкаюсь с ней, что немного непривычно. В этом мире с женщинами обычно не здороваются через рукопожатие, но это явно не смущает директора Школы. Что ж, еще в первую встречу я заметил, что женщина пробивная. Жаль только, что она не чурается подлых схем. — Это Нина Стенкина, кандидат в ваши личные ассистенты. А вы пришли не один, — следует короткое замечание.

— Верно. Это мой кадровый директор — Тамара Репкина, она поможет мне в собеседовании, — представляю женщину, которая дежурно улыбается двум подколодным змеям. — Тамара, прошу вас оформить собеседование как полагается.

— Конечно, — кадровик достает из кожаного портфеля бумаги и подает их Нине. — Подпишите, пожалуйста. Это всего лишь согласия на проверку и обработку персональных данных кандидата.

— Не рано ли? — удивляется Анна. — Обычно проверке подвергается конечный кандидат после собеседования.

Я тоже делаю удивленное лицо:

— Анна Владимировна, но разве у кого-то в этом кабинете есть сомнения, что Нина Алексеевна мне не подойдет? Почему бы сразу не начать все процедуры? Это сэкономит нам время.

Мои слова развеивают ее подозрения. Анна переглядывается с племянницей и победно улыбается:

— Даниил Степанович, это очень хорошо, что вы доверились моему мнению.

— А как иначе, — киваю. — У вас большой опыт в подготовке ассистентов, а я привык доверять профессионалам.

Не зря говорят, что женщины любят слушать ушами. Анна снова улыбается и, глянув на бумажки, кивает племяшке:

— Подпиши.

Нина послушно садится и ставит подписи на бумагах. Я со стороны смотрю на девушку. Не сказал бы, что она в моем вкусе. Красивая, конечно: грудь, лицо, фигура — всё при ней, но это красота «коммерческая». Волевые заостренные черты данного типажа пошли бы для продвижения косметики на рекламном баннере. А вот в отношении семейной жизни выглядит немного чужеродной.

Пока никакого влечения к девушке я не испытываю. Интересно, почему? Может, рано? Задумано, что Дар соблазнения пойдет в оборот позже, уже во время выполнения рабочих обязанностей Нины? Ладно, зачем гадать. Сейчас же всё узнаем.

Тем временем девушка заканчивает подписывать, и Тамара забирает документы. Я же задумчиво смотрю в большие чуть раскосые глаза Нины. Щитов не чувствую, тем легче будет просканировать эту куколку.

— Что же, приступим, — спокойно говорю.

Под моим пристальным взглядом девушка начинает ерзать и вопросительно поглядывать на свою тётю.

— Думаю, сначала Нина расскажет о себе: об учебе и практике, а потом вы зададите уточняющие вопросы, — предлагает Анна.

— Этого не нужно, — равнодушно отказываю. — Просто посидите и помолчите. Обе.

— Что? — вскидывается Анна, но поздно — я уже нырнул в голову Нины. — Что значит «помолчите»? Как вы поймете, подходит ли вам человек, если все будут молчать?

Так как я уже занят телепатическим сканированием, отвечает директрисе Тамара:

— Иногда молчание звучит громче любых слов.

Ха, кадровик решила поиграться.

— Что за чушь вы несете⁈ — Анна вертит головой из стороны в стороны, заметив, как мы с Ниной застыли. Сейчас оба погруженные в образовавшуюся псионическую связь, мы не обращаем внимания на окружающий мир. — Даниил, что вы творите⁈ Я спрашиваю — что происходит⁈ Быстро прекращайте!

Занервничав, директриса Школы вскакивает и цокает на каблуках ко мне. Приходится оторваться от просмотра чужих воспоминаний. Впрочем, главное я успел зацепить.

— Мы уходим! — кричит Анна, нависнув надо мной, чтобы заслонить Нину. — Вы явно использовали гипноз или какой-то другой грязный метод!

— Гипноз? — переспрашиваю. — Анна Владимировна, вы меня сильно переоцениваете. Нет, всего лишь телепатию.

Женщина, по-прежнему нависающая надо мной, вытягивается лицом. Я замечаю в ее подведенных глазах страх и ошеломление. Но проверить эти чувства не имею право. Ведь она в отличие от племянницы не подписывала согласие на проверку персональных данных.

— Как…как вы это смогли⁈ — выдыхает Анна. Она переводит вопросительный взгляд с меня на Тамару, но кадровик в ответ лишь смотрит с пренебрежительным превосходством.

— Может, потому что Даниил Степанович маг и телепат? — фыркает Тамара и хлопает ладонью по стопке бумаг на столе. — Нохтин разве вам не сказал? Ах да, он же не может, так как со вчерашнего дня сидит взаперти по подозрению в мошенничестве и саботаже.

— Тётя⁈ — пищит испуганная Нина, почувствовав запах жаренного.

Анна бледнеет, но гордо выпрямляется и кричит грозно:

— Только что вы нарушили границы личной жизни! Молите Бога, чтобы мы не подали на вас иск в полицию! Вы не имели право читать мысли Нины!

— Имел, Анна Владимировна, — спокойно отвечаю я, а Тамара снова с удовольствием хлопает по стопке подписанных документов. — Ваша племянница дала разрешение на обработку персональных данных, в том числе ее памяти. А теперь прошу — сядьте, или же вы хотите, чтобы я пошел в полицию писать заявление на вас с племянницей?

Разом потеряв весь гонор, директриса осторожно спрашивает:

— И в чем же вы хотите нас обвинить?

— В попытке совращения и соблазнения, — я бросаю взгляд на Нину, резко сникшую и опустившую плечи. Она больше не задирает вверх точеный подбородок, а наоборот пристыженно скукожилась. — С целью дальнейшего вымогательства финансов и остальных ресурсов.

— Какие у вас доказательства? — тихо выдыхает Анна.

Хм, неужели она еще надеется соскочить?

— У меня есть воспоминания вашей племянницы, — пожимаю плечами. — Любой судмедэксперт-телепат подтвердит их подлинность, сверив слепок с матрицей Нины Алексеевны.

— Ну и что вы увидели в этих воспоминаниях? — не отступает от своего Анна, глянув на бумаги, которые Тамара убирает в портфель.

— Ваш сговор с Нохтиным, — охотно поясняю. — У Нины Алексеевны, как оказалось, присутствует редкий Дар соблазнения. Причем незарегистрированный в государственном реестре. Не знаю, как вам удалось скрыть его от органов, но это карается правосудием.

— Здесь нет никакого преступления, — хмурится Анна. — Как и положено потенциальному магу, Нина училась в школе одаренных, но Дар не пробудился до выпуска. Пробуждение произошло сравнительно недавно, редкий случай, но бывает. По закону регистрация положена в течение четырех месяцев после обнаружения Дара. Нина еще успевает податься.

— Предположим, — не спорю. — Но что вы скажете насчет преступного сговора с Нохтиным, мм? Сам Нохтин, к слову, сейчас находится под моим арестом. Я хорошо порылся в его голове, и у меня хватает доказательств, чтобы посадить вас, Анна Владимировна, на очень долгое время. А еще у меня хватает денег нанять лучших юристов, которые смогут достойно оперировать этими козырями.

Анна поджимает губы.

— Что вы хотите? — спрашивает она, по-прежнему стоя возле моего стула.

— Для начала сядьте, — повторяю с нажимом, и женщина, качнувшись, ковыляет обратно на свое место. Я дожидаюсь, когда она размещается, и продолжаю. — Вы покушались на все мои деньги…

— Не на все, — слабо спорит Нина.

— Пускай не на все, — соглашаюсь. — Только на девяносто процентов. Но меня вы собирались не просто разорить, а лишить собственной воли, что намного хуже. В моем понимание это преступление равно по тяжести покушению на убийство.

— Вы преувеличиваете, — пытается возражать Анна.

— Будете со мной спорить? — удивляюсь, и директор престижной Школы замолкает. — В общем, сударыни. У нас с вами всего два варианта решения. Первый: я сдаю вас с Нохтиным в полицию, нанимаю лучших адвокатов, поднимаю шумиху в прессе, и вся ваша троица, скорее всего, попадает за решетку, — заметив скепсис на лице Анны, я поправляюсь. — Хотя, может, лично вам удастся избежать тюрьмы, если прибегните к помощи знатных покровителей. Но в любом случае, репутация Школы упадет. В газетах будут писать, что вы пытались подкинуть клиенту подсадную утку. Как думаете, после такой антирекламы кто-нибудь захочет брать у вас ассистентов?

Мои последние слова испугали Анну не на шутку. Если она, правда, могла избежать тюрьмы, то репутацию не купишь ни за какие деньги и связи.

— Что вы хотите? — едва не рычит директриса от бессилия.

— Вашу Школу, — даю заготовленный ответ. — Точнее вашу долю собственности в ней.

— Да вы с ума сошли! — кричит она. — Это мое детище! Я в него душу вложила!

— Никто вас не заставлял его дискредитировать, — парирую. — Вы сами пошли на грязный шаг ради денег. Теперь пожинайте плоды.

— Вы чудовище! — Анна хватается за голову. — Обобрать меня вздумали!

Нет, это уже совсем за гранью. Она попалась с поличным, а вместо того, чтобы соблюсти гордость и достоинство, еще и рассыпается оскорблениями.

— Слушайте, я могу спокойно уйти, — пожимаю плечами. — Мне даже не обязательно было приходить сюда, чтобы натравить на вас полицию. Хватило бы воспоминаний Нохтина. Но вы совсем не представляли, с кем столкнулись, поэтому я решил лично показаться. Итак, мне уйти?

Нина сидит тихой мышкой, испуганно поглядывая на свою тётю. Анна же убирает руки с волос и выдыхает громко, как дракониха:

— Нет, давайте договариваться, — она делает паузу. — Хотите забрать мою долю Школы — хорошо, но я бы не советовала забирать всё, иначе я не буду иметь мотивации работать в кресле директора.

— Очень интересно, — отвечаю. — А зачем вы нужны мне в кресле директора? Вы себя уже скомпрометировали как высшее должностное лицо.

— Может и так, — Анна не спорит, хоть и непроизвольно сжимает наманикюренные пальцы. — Но Школу основала именно я, у меня есть связи. Именно благодаря знакомству со мной сюда обращаются столичные гендиры крупных компаний и прочие руководители. Вы можете уволить меня, но тогда я создам новое агентство по обучению ассистентов, и огромный поток клиентов утечет из Школы ко мне в новое место.

Вот в ход пошли и угрозы.

— Забавно. Почему же вы так не сделаете?

— Потому что я люблю Школу, — Анна поникла, голова опустилась. — Как и сказала, она — мое детище. Из-за глупой ошибки я не хочу терять управление над ней, пускай и лишусь акций.

Я в задумчивости чешу подбородок. Оставить Анну в управлении? Это проще всего, не надо будет вникать в процессы Школы, и останется только получать дивиденды. С другой стороны, будет ли Анна замотивирована хорошо работать после того, как лишится участия в собственности?

— Хорошо, вы останетесь, — решаю. — Кроме того, я заберу только семьдесят процентов ваших акций. Тридцать останутся ваши.

— Правда? — округляет глаза женщина.

— Да, вы будете на испытательном сроке, — киваю. — Если спустя два года ключевые показатели Школы удвоятся, то получите еще часть своих прежних акций.

Тамара удивленно смотрит на меня. Анна же радуется, тщетно пытаясь сохранить маску невозмутимости. А Нина как была с самого начала растерянной куколкой, так ей и осталась. Впрочем, от юной «суккубки» мне ничего не нужно.

— Даю вам день на подготовку бумаг, — встаю из-за стола, следом за мной поднимается и Тамара. — Учтите: мои юристы всё проверят, так что лучше вам уже научиться вести сделки честно. Еще одного обмана я терпеть не намерен.

— Конечно… Даниил Степанович, подождите! — доносится мне уже в спину. Приходится обернуться и уткнуться взглядом в покрасневшую Анну. — Вы ведь изначально пришли в Школу за ассистентом? Может, мы всё же подберем вам кого-нибудь? Последний класс совсем недавно выпустился, некоторых способных ребят еще не разобрали…

Ха, а ведь она, правда, серьезно.

— Спасибо, но я пока воздержусь, — усмехаюсь. — Пока что мне хватило собеседований с вашими учениками, — бросаю взгляд на тоже покрасневшую от стыда Нину. — Когда у меня возникнет желание еще раз рискнуть, я дам вам знать.

На этом разворачиваюсь и ухожу.

На лестнице шагающая вместе со мной Тамара спрашивает:

— Господин, думаете, это разумная идея оставлять Стенкину во главе Школы?

— Не очень, — признаюсь. — С другой стороны, только она знает, как здесь всё устроено. Если усилить контроль и сканировать ее каждые две недели, как Прошкина, то, может, толк и выйдет. Я не искушен в управленческом деле, но такой подход кажется мне рабочим.

— Возможно, — соглашается задумавшаяся Тамара. — Всё же ваша телепатия дает вам огромный рычаг давления на нерадивых сотрудников. С помощью регулярного сканирования вы можете вынудить подлых, но умных крыс работать на вас.

— Да, — киваю, а сам думаю: вот неплохо бы иметь в подчинении еще телепатов, чтобы они занимались проверкой директоров вместо меня. — Но работает ли эта система, увидим только спустя время.

— А что делать с Нохтиным? — спрашивает Тамара.

— Уволить и отпустить на все четыер стороны, — пожимаю плечами. — Если его посадить, то он потащит за собой на дно Стенкину, и тогда прощай Школа.

Мы спускаемся в гардеробную, забираем плащи и уходим. На крыльце Тамара бросает на меня пристальные двусмысленные взгляды, но прошлой ночью зверь внутри меня сполна насытился, спасибо Алисе с Василисой, а посему я решаю не выяснять причину внимания своего кадрового директора, и мы разъезжаемся в разные стороны.

Сам я направляюсь загород — посмотреть усадьбу Филиновых, если удастся. Поэтому заставил и Никиту взять неприметную тачку. На белом «Майбахе» мы точно привлечем нежелательное внимание сторожей, если они там есть.

— Эх, шеф, это совсем не то, — вздыхает Никитос с водительского сидения. В «Весте» нет передней перегородки, и мне приходится терпеть его жалобы. — Управление тяжелое, разгоняется как улитка, даже руль не кожаный.

— Мы всего один раз прокатимся на ней, — успокаиваю его. — А потом еще два дня будем кататься по столице на том белом «танке». Минимум два дня — пока все дела не сделаю, — добавляю с грустью. Эта столица мне уже осточертела. Быстрее бы в родной Будовск.

— Правда? Обнадежили, — с облегчением выдыхает шофер.

В кармане просыпается мобильник. Звонит незнакомый номер.

— Да?

— Даниил Степанович, здравствуйте, — звучит ровный женский голос. Таким дежурным тоном обычно говорят секретари и ассистенты. — Вам звонят из рода Вороновых. Наследник главы Эдуард Аркадьевич нынче находится в столице. Он выразил желание с вами увидеться. Когда вы сможете это сделать?

Глава 19

Моя вотчина

Я непроизвольно сжимаю телефон так сильно, что пластиковый корпус со скрипом гнется. Приходится выдохнуть и напрячь волю, чтобы разжать пальцы, а иначе мобильник превратится в труху.

Воронов в Москве. Ну ни-чо-си. Удачно он заглянул. Да еще и со мной захотел увидеться зачем-то. Неужели всё еще думает убрать меня? Тогда зачем показываться? Нет, тут другое.

— Даниил Степанович, вы здесь? — спрашивает ассистент на том конце провода.

— Да. И по какой причине меня хочет видеть Эдуард Аркадьевич? — стараюсь говорить спокойно, хоть из горла так и норовит вырваться хриплый рык: «Убью мрразь».

— По деловому вопросу, — сообщает девушка. — Эдуард Аркадьевич рассматривает «Валентино», как нового поставщика тканей для пошива одежды на фабриках Вороновых.

Ну конечно, для пошива одежды. Для чего же еще? И никакой это не предлог. Итак, послать его? Или же прийти на встречу и…грохнуть гада?

Первое отпадает. Отказать дворянину проблематично, но возможно. Только в этом случае я могу вызвать ненужные подозрения у Вороновых, а вполне возможно, что Эдуард напросился на встречу только с одной целью: выяснить, не подозреваю ли я его с папашей в организации рейда. Всё же я далеко не слабый телепат и вполне мог просканировать убитых бандитов, несмотря на щиты.

А над вторым — то бишь над «грохнуть» — стоит хорошенько подумать.

— Я, конечно, буду, — ухмылка сама собой появляется на моих губах. — Где и когда возможна встреча?

— Ресторан «Зимняя вишня», сегодня в восемь вечера.

— Да, хорошо.

Вешаю трубку и задумываюсь. В людном месте драка отменяется. Значит, Воронов хочет всего лишь меня проверить. Что ж, мы виду не подадим и даже притупим подозрительность наследника. Чтобы потом хорошенько вдарить, конечно. И всё же кто знает, может, уже сегодня мне выпадет возможность расплатиться по счетам.

— Шеф, здесь надо сворачивать с трассы, — произносит вдруг Никита, свернув к повороту и затормозив.

— Так и сворачивай, — отвечаю, сам надевая кофту с капюшоном. — В чем проблема?

— По этой дороге явно редко ездят, — замечает водитель, нахмурившись. — А еще впереди я чувствую небольшое количество сознаний — через одинаковые расстояния друг от друга. Похоже, там посты.

— Далеко ближайший пост?

— Пара километров.

Я включаю телепатическое сканирование местности. Ну да, где-то через два километра стоит первый пост. Ого, а Никитос, оказывается, «дальнобьющий» сканер. Будем теперь знать.

Вглядываюсь в узкую дорогу, петляющую вглубь леса. Деревья и высокая трава подступают вплотную к обочине, местами и к асфальту. Водитель прав — за дорогой давно не ухаживали, а значит она невостребованная.

— Не глуши мотор, — велю, накидывая капюшон и открывая дверь. — Сейчас выйду, и ты отъедешь по трассе на пару километров, включишь аварийку и будешь ждать меня полчаса. Не приду — отгонишь еще на километр и снова жди.

— Пешком пойдете, — догадывается Никита.

— Смекаешь, — киваю.

— Может, я, это самое, с вами? — оборачивается водитель.

— А сейчас тупишь, — разочарованно цокаю языком. — Куда ты машину денешь? Пустая тачка на обочине привлечет внимание.

— Ну да, не подумал, — пристыженно чешет он репу.

— Включай мозг и не спали нас, — строго бросаю, прежде чем выскочить наружу.

Низко пригнувшись, соскальзываю по косогору в кювет и быстро прячусь за облысевшими, сырыми после дождя деревьями. Мельком бросаю взгляд на дорогу. Никита уже газанул и от машины след простыл. Хорошо, теперь главное — самому не спалиться. Но даже если в кустах набросали скрытых камер, они увидят лишь парня в низко надвинутом в капюшоне. За машину я не боюсь. Перед съездом на трассу Никитос наклеил на номера светоотражающую пленку, так что здесь чисто.

Усиливаю мышцы ног и ускоряюсь. Пробираюсь между сырыми кустами, пока не натыкаюсь в забор. Обычный деревянный, и так же, как дорога, заброшенный. Кое-где доски покосились, кое-где вообще прогнили. Видимо, это царские люди пятнадцать лет назад оградили поместье Филиновых. До самой усадьбы еще пилить и пилить.

Я решаю пройтись вдоль забора и посмотреть на охранников сего добра. Вскоре из-за серых берез показывается небольшое КПП. Однокомнатная сторожка, по сути. В небольшом окне виднеется седой дед, и он то ли спит, сидя, то ли медитирует, постигая боевой путь «спас». Но вряд второе, потому что, кажется, я слышу далекий, приглушенный стенами сторожки храп.

Задумчиво чешу подбородок. Мда, я, конечно, ожидал охраны посерьезнее. Еще камер боялся… Но, с другой стороны, зачем Царю тратить ресурсы на заброшенную усадьбу? Филиновы давно сгинули, других желающих соваться сюда мало из-за ментальных ловушек.

Я стою как вкопанный и раздумываю, посматривая на забор. Рискнуть или не стоит?

Ах, была не была. Одним глазком-то можно глянуть. Как только столкнусь с чем-то серьезным — сразу отступлю. А так хоть буду иметь представление.

Бесшумно возвращаюсь на прежнее место и сдвигаюсь еще дальше. А то спящий (или медитирующий) дед может оказаться сенсориком, и в этом случае незачем проверять чуткость его восприятия.

Нахожу самую прогнившую доску. Предварительно усилившись, дергаю деревяшку на себя и выкидываю в сторону. Залезаю боком в образовавшуюся щель и быстро сигаю в плотно подступившую к забору чащу. Снова пробегаю несколько метров, и затем уже шагаю пешком и выпрямившись.

Мелькает мысль: а ведь это моя земля, мой лес, мое поместье. Раз я — единственный Филинов, значит, всё здесь принадлежит мне. Только знают об этом пока что только трое: я, баронесса Горнорудова и мама. Но, может быть, вскоре это исправится. Только сначала неплохо выяснить бы, как Царь Борис отнесется к воскресшему потомку опального рода.

Иду я пока беспрепятственно. Ментальных ловушек не видно. В то же время сканирую дорогу впереди на расстоянии, на котором могу дотянуться. И от того, что лежит поблизости, у меня по коже пробегают мурашки, приятные мурашки. Астрал! Он совсем рядом!

Не знаю, как это возможно, но повсюду ощущаются его частицы. Более того, местами прорывы Астрала просто огромные — с машину или даже дом. Но такие гигантские дыры я чувствую где-то далеко. Вплотную натыкаюсь лишь на небольшой кусочек: вокруг засохли ближайшие деревья, травы нет, земля превратилась в сухую глину, а мне почему-то рядом с прорывом просто обалденно! Даже не знаю почему. Вообще, Астрал пагубно влияет на всех живых существ, и телепаты не исключения, просто мы более живучие и в пси-измерении держимся дольше остальных. Но этот Астрал какой-то неправильный. Он не убивает меня, а словно напитывает.

Мои перепончатые пальцы! Филиновы были самыми могучими телепатами, раз смогли устроить сопряжение миров! Хотя, может, они неспециально? Не исключаю, что в усадьбе мог случиться ментальный катаклизм.

Я кружусь вокруг этого куска Астрала, посматриваю на него ментальным зрением. Внешне-то прорыв незаметен, а вот на пси-уровне это огромный и яркий портал. Так и хочется в него заглянуть. Вдруг я там еще найду вкусной энергии? Ох, нет, в другой раз, я же маме обещал не рисковать понапрасну…Или всё же взглянуть хоть одним глазком?

Но пока я мечусь в желаниях, из Астрала выныривает гость. Здоровый бородатый мужчина с раскрытой на груди рубахой, который всё время крутит и вертит рыжеватую бороду. Еще что в нем примечательно — это лысая голова и гигантские бицепсы. Как говорится, не переродились на Руси богатыри.

Хотя, может, и переродились. Ведь этот здоровяк всего лишь слепок сознания. Психическая энергия определенной формы и содержания. Самого мужчины давно в живых нет.

Гигант с брезгливостью смотрит на меня. А мне приходится задрать голову — он, может, и нематериальный, но великан покрупнее Валуева. Не удивлюсь, если это вообще потомок какого-нибудь тролля из Астрала.

— Сопляк, — зычно фыркает бородач. — Сдохнуть захотел? Ну и сдыхай, Астрал любого угробит. Зато будешь знать как по склепу гулять.

— Это не склеп, а мой дом, уважаемый, — сухо поправляю громилу. — И гость здесь как раз вы, чудится мне. Потому что на Филинова вы никак не похожи.

Гигант удивленно крякает и хлопает себя по бедрам.

— Да не может быть! Неужто телепат⁈

— Раз вас вижу, — пожимаю плечами, — то кем же я еще могу быть?

Рыжий громила обходит меня по кругу, жадно изучая глазами, а я равнодушно наблюдаю за ним. Сканирую на псионическом уровне. И открывается забавная вещь.

Здоровяк является слепком психической энергии. То бишь куском сознания с набором воспоминаний и индивидуального психического опыта. Моя Коллекция из той же оперы. Но Коллекция существует только в моем сознании, а рыжий громила по аналогии живет в кармане Астрала. Очень необычно, но если вдуматься, то это вполне возможно. Ведь Астрал — это тоже вместилище психической энергии, как и человеческий разум. Но самое прикольное — Астрал способен заменять разум человека в плане хранения личности. Вот где настоящее открытие для меня!

— Долго будете любоваться? — спрашиваю рыжего, всё так же на меня посматривающего.

— Да вот гадаю, почему ты еще не валишься с ног, — бурчит гигант. — Эманации Астрала должны были тебя уже высосать до дна. И неважно, насколько ты поднаторел в телепатии. Любому живому здесь должно быть хана, — он многозначительно кивает на иссохшие остовы деревьев.

— Даже Филинову? — уточняю.

— Этим мерзавцам нет, конечно, но они же все подохли, — гигант резко хмурит рыжие брови. — Неужели бастард⁈ Да твою ж! — он в ярости топает ногой. — Значит, кровь грёбаного Миши всё-таки выжила! Была у меня в этом заточении одна отдушина, что мерзавец Филинов без потомков остался, и то пропала!

— Я бы рекомендовал вам быть поосторожнее со словами, — вежливо замечаю. — Мне ведь ничего не стоит развоплотить вашу матрицу.

В качестве доказательства пускаю небольшую псионическую волну. В ту же секунду рыжий гигант вместе со всей своей горой мышц подергивается рябью.

— Эй, погодь! — выставляет он вперед широкие, как лопаты, ладони. — Успокойся, паря. Зачем нам ссориться? Ты же всего лишь бастард, считай даже не Филинов, у меня к тебе претензий нет!

— А к главе рода Филиновых, значит, были? — с любопытством спрашиваю.

— К Мише-то? — здоровяк яростно стискивает челюсти. — А сам посуди: в молодости он увел у меня невесту, а после того, как я вызвал его на дуэль за оскорбление, мало того, что меня убил, так еще и заточил в рабство и стал использовать мои силы, когда ему вздумывалось.

Что? В молодости? Я приглядываюсь к лицу бородоча. И, правда, молод. Может, двадцать пять лет. Значит, мой дед убил его в этом возрасте, добавил сознание в свою Коллекцию и таскал с собой всю жизнь, пока дед не умер, а рыжий каким-то образом не оказался в астральном кармане.

— А невесту как звали? — интересуюсь.

— Екатерина Львовна, — вздыхает гигант.

Ого, мать моего биологического отца. Прямо Санта-Барбара. Эх, деда Миша, за что же ты так с помолвленными? Или, правда, что ли так сильно полюбил бабу Катю?

— Что было, то прошло, — философски замечаю. — Меня зовут Даниил Вещий.

— Дубный Иван, — отвечает громила. — Значит, ты внук Миши? Ну добро пожаловать в свои владения. Попробуй не помереть, хо-хо! — разражается он громогласным смехом, точнее, так ему кажется. Он ведь существует лишь внутри психического кармана Астрала, а я его вижу и слышу, только потому что ментально подключился к прорыву.

— Ну как выяснилось, местный Астрал для меня не опасен, — замечаю.

— Астрал далеко не самое страшное. Ты, правда, не знаешь, что здесь произошло, да? — ухмыляется он.

Я заглядываю к нему в воспоминания.

— Судя, по всему вы тоже немного-то знаете, — вздыхаю разочарованно. — Даже не помните толком как оказались в кармане.

— Эй, ты что, ковыряешься в моей голове⁈ — он тут же хватается за лысую макушку.

— У вас нет головы, — замечаю. — Вы всего лишь кусок сознания без тела.

— Гребаные телепаты! — рычит он разгневанно. — Как же я вас ненавижу! Всё из-за вас! Все беды!

— Прекращайте ругаться, — прерываю этот поток невроза. — Нам пора. Я хочу еще успеть немного разведать местность.

— Нам⁈ Ты сказал — нам⁈ — его грубое широкое лицо наливается яростью. — Хочешь прибрать мою силу к рукам, как твой дед⁈

— А вы разве против? — закатываю глаза. — У вас всего два варианта: либо вы остаетесь гнить в этом кармане до скончания веков, либо я пересаживаю ваше сознание к себе. Выбирайте сами. Мне чисто всё равно.

Иван замолкает, угрюмо поглядывая на меня. На стиснутых челюстях играют желваки.

— Парень, а ты можешь развеять мое сознание? — неожиданно просит он. — Чтобы я умер наконец на самом деле? Можешь безвозвратно развоплотить?

Смотрю на него и вижу в темных глазах боль и страдание. Дед Миша с ним жестоко поступил. Сначала убил, а потом заставил смотреть, как его невеста выходит замуж за другого и рожает ему детей. Но самый невыносимый удар Ивану нанесла сама баба Катя — когда влюбилась в своего мужа.

— Могу, — пожимаю плечами. Это отнимет энергию, но я ее компенсирую потоком из Астрала. — Сделать?

Он молчит, уставившись в землю.

— Я не хочу сейчас, — наконец тяжело выдыхает. — Миша мертв, Катя тоже. Мне больше не из-за кого мучаться, могу и понаблюдать за твоими похождениями, парень.

— Тогда добро пожаловать в Коллекцию! — я концентрируюсь на кармане Астрала.

Волевым усилием формирую псионический ковш и зачерпываю сознание Дубного к себе. Нырять в Астрал в этот раз мне не нужно, так его прорыв совсем рядом.

Фух, ну готово. Сразу замечаю, что сознание у Дубного «неполное». Часть воспоминаний он растерял во время катаклизма и многое не помнит про семью Филиновых. И скорее всего, потеря пагубно сказалась на его Даре.

— Вы, значит, каменщик, — я напрягаюсь и смотрю как вокруг моей руки формируется гранитная перчатка.

— Был Мастером, — Иван скрещивает руки на массивной груди. — Но сейчас ослаб из-за всей этой катавасии, — он намекающе кивает на астральный карман.

— Ну да, сейчас вы не Мастер, — вздыхаю. — Ладно, идемте.

Я шагаю дальше по направлению к усадьбе, а Дубный следует за мной. Пока не запихиваю Ивана к остальной Коллекции. Во-первых, мне может понадобится его сила. Во-вторых, его обрывочные воспоминания всё лучше чем нечего. Хоть какой-то ориентир.

— Куда ты собрался? — догоняет меня здоровяк. — Ты же понимаешь, что дальше тебе не повезет с таким добряком как я. В ментальном рабстве у Миши были и телепаты, и пси-твари, и много, кто еще.

— Понимаю, — улыбаюсь. — Но я лишь хочу взглянуть на твоего соседа.

— Что⁈ Опять ты в моей голове ковырялся! — гремит Дубный.

— У тебя уже почти сорок лет нет своей головы, — улыбаюсь. — А вообще привыкай снова находиться в подчинении.

Дубный лишь недовольно скалится и топорщит бороду.

Что же произошло в усадьбе пятнадцать лет назад? По обрывкам воспоминаний Ивана я собрал примерную картину. Давным-давно деда Миша смог создать Астральные порталы, из которых весь род Филиновых питался энергией. Но каким-то образом суперсильного деду Мишу убили, и в поместье случился катаклизм. Порталы разломались и превратились в карманы и воронки, убивающие всё живое рядом. Кроме того, Коллекция деда высвободилась и заселилась в этих карманах.

Как-то так. Много еще вопросов, но ситуация в целом ясна.

Было бы офигенно приручить всю Коллекцию деда. Но пока надо довольствоваться малым. У главы рода Филиновых в подчинении были такие монстры, с которыми мне сейчас не совладать. Но к одному всё же я загляну. Слишком уж он обладает аппетитным Даром.

Глава 20

Василискус Вася

— Пацан, похоже, я всё же умру, — топорщит усы Иван. — Вместе с тобой. Ты хоть знаешь, кто там сидит?

Речь идет о еще одном кармане Астрала. Раньше здесь был портал для подпитки семейства Филиновых. Рядом даже поставили беседку в античном стиле с колоннами, чтобы, сидя на каменной скамейке и созерцая вид на фруктовые деревья, можно было в расслабленном состояния подпитываться «маной». Но случился катаклизм, и узкий портал расширился в бурную воронку. Наружу выплеснулась пагубная астральная энергия. Фруктовые деревья иссохли и попадали. Лианы, опутывающие стены беседки, тоже сгорели в ментальном жаре Астрала. Больше вокруг не растет ни травинки, даже муравьев нет. Мне же здесь… а мне вот хорошо. Я буду съел ведро мороженого. Мозг подпитан и рвется в бой.

— Конечно, знаю, — отмахиваюсь. — Я уже изучил все твои воспоминания о катаклизме. И помнишь, ты очень мало, кстати.

— Умник, блин, — бурчит бестелесный гигант. — Свалился на мою голову. Вот смотрю на тебя и вижу твоего сатрапа деда.

— Сочту это за комплимент. — Всё же главный «филин» был Высшим Грандмастером. — И, как я уже говорил, у тебя уже почти сорок лет нет своей головы.

Иван еще что-то гремит, но я отворачиваюсь и изучаю воронку. Честное слово, за десять минут Дубный меня уже почти достал. Всё брюзжит и брюзжит, как старая бабка. Я понимаю, что деда Миша ему крепко насолил, но пора жить дальше. Или не жить. Шанс исчезнуть ему дали, и он сам им не воспользовался.

Итак, воронка. В ней спряталсь сущность из Коллекции главы рода Филиновых. И мне нужна эта тварюшка, но наружу показываться она не торопится, засела в глубине кармана, и отсюда мне ее не вытянуть. Но если гора не идет к Магомеду, значит, она бежит к телепату.

Я подхожу к каменной скамейке, рукавом кофты протираю твердую поверхность от мелких камушков и прочего сора. Затем ложусь на очищенную платформу, и, вытянув ноги, располагаюсь поудобнее. Уф, офигительно. А медитировать здесь, правда, было бы классно. И просто вздремнуть под ласковые касания Астрала тоже.

— Что ты собираешься делать? — подходит Иван.

— А на что это похоже? — сладко зевнув, закрываю глаза.

— Парень, блин, только не говори, что собрался в карман! — опять шумит рыжий бородач. — Ты же там погибнешь! Эта тварюга высосет тебе всю память!

— Ну так ты присмотришь за мной, если что, — усмехаюсь, не разлепляя веки. — А сейчас помолчи, иначе мне придется тебя заткнуть.

Иван послушно замолкает. Вот и славно, что мужик не ерепенится. Иногда я могу дать ему поворчать, мне несложно, но точно не в ущерб делам. Для медитативного погружения в Астрал нужна тишина, а шумиха постороннего сознания в голове совсем этому не способствует.

Медитативное состояние плавными течением охватывает разум, я плету заготовленные узлы трансформационного конструкта, и вскоре оказываюсь в окружении сверкающего тумана. Белые клубы вьются за перилами беседки и стелются белыми щупальцами по потресканному полу.

Я поднимаюсь со скамьи и оглядываюсь. Где же претендент на место в моей Коллекции? Цып-цып…

Рядом возникает Дубный, великан оглядывает меня:

— Еще не поздно вернуться.

— И лишиться удовольствия познакомиться с еще одним старым приятелем моего деда? — удивляюсь. — Как же можно. Будет не вежливо.

— Ну как знаешь, — хмыкает бородач. — Видимо, всё-таки сегодня я умру.

Он еще что-то ноет, ага, именно ноет, даром что голос как рев турбины самолета, но я не слушаю. Будто делать мне больше нечего. Лучше сосредоточусь на сканировании Астрала.

Здесь, кстати, я также чувствую себя очень даже хорошо. В обычном Астрале энергия постепенно уходила из меня, но в этом месте нет ничего подобного. Наоборот, психическая энергия, странно преобразовываясь, наполняет моей накопитель. Похоже, глава рода сделал в поместье нечто вроде астрального залива. Не знаю сколько он времени и сил угробил на это, но, как по мне, вышло Восьмое чудо света.

Неожиданно впереди стены тумана расходятся в стороны. К нам явно кто-то движется. Пытаюсь просканировать пленника кармана, но не выходит.

— Я его не чувствую, — замечаю.

— Конечно, — вздыхает Иван. — Эта тварь невидима для сканеров и телепатов.

Невидима, да. И это очень хорошо. Именно стелс-мага мне и не хватает в Коллекции.

Правда, из белого марева является далеко не маг, даже не человек, а огромный змей с красным хохолком, как у петуха. Змей вытягивается вверх, нависнув над нами, как двухэтажная башня. Раскрывается широкая пасть с крокодильими зубами — в эту клыкастую яму запросто поместилась бы огромная голова Дубного

Называется этот красавец василискус. Очень редкий вид зверя оранжевого уровня угрозы. Хм, а такой махине можно спокойно дать и «красный уровень». Но это лишь в реальности он очень опасен благодаря гигантским размерам. В качестве же плененного сознания зверь полезен совсем другими качествами: ментальным стелсом и кое-чем еще.

— Нам конец, — вздыхает Иван.

Он преувеличивает, конечно, но василискус, правда, сейчас может нас прибить, если проявим неосторожность. В Астрале нематериальное становится материальным, вернее, таким воспринимается, поэтому здесь габариты зверя действительно почти что реальны. По крайней мере, для нашего с Иваном восприятия.

С шипением зверь вскидывает длинный хвост. С огромной скоростью зеленая махина летит к нашим головам. Я вскидываю руки, преобразуя энергию каменщика, и швыряю навстречу два пудовых камня. Гранитные булыжники сталкиваются с хвостом и откидывают его прочь, зверь издает яростный вой.

— Ты не передумал уходить⁈ — кричит мощным басом Иван.

— Еще чего, — я напрягаю извилины, призывая на подмогу всю Коллекцию. — Как мы можем уйти и не попрощаться? Нехорошо, Иван!

Мигом рядом с нами возникают два цыгана-физика, воздушник и огневик. Призраки сознаний с удивлением и ужасом смотрят на василискуса.

— Подчиняйтесь Дубному, — киваю Коллекции на здоровяка. — А тебе, рыжий, задание — повалить змея. Выбейте из него все силы, но не убивайте.

— Что⁈ — застывает бородач. — Я⁈ Почему я⁈

— Но ты же дворянин, — удивляюсь в свою очередь. — Как я могу отдать тебя в подчинение простолюдинам? — киваю на остальную братию. — Я уважаю и чту сословное разделение, между прочим.

— Но ты же сам простолюдин, — вдруг вставляет воздушник. — А, выходит, захватил в рабство дворя… — он замолкает на полуслове, потому что я силой мысли отнимаю у него способность рассуждать вслух.

— Разговорчики в строю, — хмуро оглядываю Коллекцию. — Дубный, ты приказ понял?

— Да, — бубнит растерянный бородач.

— Ну так выполняй, — и я бегом отхожу за спины Коллекции, потому что василиск уже снова взметнул хвост. А генералу, то бишь мне, делать на поле боя нечего, он свой приказ уже дал.

С безопасного расстояния наблюдаю за дракой. Хотелось посмотреть, на что способна Коллекция самостоятельно. Здесь, в Астрале, сознания имеют материальность, и мои пленники почти что живые. Раз глава Филиновых соорудил астральный залив, так что белый туман подпитывает мой накопитель, то мне хватает энергии спонсировать силой всю Коллекцию. А если так, то зачем мне махать своими собственными руками? Делать что ли больше нечего? Пускай лучше ручками машут марионетки, а я пока изучу их боеспособность, а потом, может, придумаю, как это использовать.

Дубный, конечно, не в курсе об «абилках» остальных, поэтому я через пси-связь делюсь с ним этим знанием.

— Цыгане в авангард! — тут же сориентировался рыжий каменщик, сам покрываясь гранитным доспехом. — Будете глушить все удары твари. Воздушник и огневик, бьете на расстоянии и прикрываете цыган. И только вздумайте оплошать — я вас всех сам вынесу к чертям!

Ого, разбуянился «рыжий Илья Муромец». Но толк от этого есть: все слушаются здоровяка.

Тем временем змей бьет хвостом, и цыгане, усилившись с моего позволения, ловят хвостяру накачанными руками. Сам физики падают от столкновения, но не отпускают скользкую чешую.

— Держать! — ревет им Дубный, потом оборачивается ко второй паре. — Чего стоите, кретины⁈ Бейте зверя! А то заставлю мыть сортиры!

Я без понятия о чем он: у меня в голове нет никаких сортиров. Но угроза срабатывает. Ветряные лезвия и огнешары летят в голову василискусу, следом и сам Иван бросает гранитные пики. Весь сноп снарядов прилетает точно в цель. Обожженный и порезанный змей ревет от боли. Физики продолжают держать его дергающийся хвост, а стрелки метать огонь с воздухом и камнем.

Знаете, почему я просто не забрал сознание зверя из Астрала, как сделал это с Дубным? Не получилось бы. Если бы василискус выглянул наружу из кармана, тогда бы да, запросто….хотя нет, не уверен. У василискуса кроме стелса, еще есть пара ментальных талантов. Один из них — псионическая «скользкость». То есть телепатам очень сложно поймать сознание зверя, даже когда он в их поле видимости. Мысли василискуса просто ускользают из ментальных щупов.

В общем, зверь нужный и полезный. А другого глава рода Филиновых и не взял бы в свою Коллекцию. Вообще у моего биологического деда прямо «золотой набор», но до других его бывших пленников мне пока не добраться. Пока — ключевое слово.

Драка между тем подходит к концу. С красной угрозой я всё же поторопился. Тут и оранжевая-то с натяжкой. Общими усилиями змея повалили, цыгане добрались до головы и сейчас мутузят зверя кулаками и ногами по темени. Иван же навалил на зеленое длинное тело груду камней. Огневик с воздушником тоже продолжают осыпать атаками поверженного противника.

— Эй, не убейте ящерку! — спохватываюсь я, шагая к полю битвы. — Изуверы, вы что творите?

— Отставить атаки! — вторит моему приказу громогласный Иван. — Только сдерживать!

Цыгане прекращают наваливать тумаков василискусу и просто наваливаются на шею, не позволяя встать. Я подхожу к огромной оскаленной морде.

— Назову тебя Васей, — улыбаюсь в яростные желтые глаза зверя. — А сейчас полежи чуток, мне нужно тебя поймать.

Ментальным сачком я пытаюсь уловить гибкое сознание Васи, но он умудряется выскользнуть. Ух, юркий! Так проходит десять неудачных попыток. Но я настырно продолжаю. Знаю, на что шел. Так что отступать глупо, да и себя не уважать.

Наверно, на пятидесятой попытке мне всё же удается словить Васю. Фу-ух, десять потов сошло, но зато какой успех! Если бы не подпитка астрального залива, то и не справился бы. Просто не хватило сил. Я только что здорово потратился на подпитку Коллекции, а тут еще и «сачком» маши, блин.

Ладно, я доволен. Если змей настолько юркий, значит, и я буду. Это ведь его магический Дар, а не просто физиология.

Что еще я забыл? А точно. Еще осталась загвоздка с поглощением звериного разума. До прихода в поместье я не знал, что зверей в принципе можно добавлять в Коллекцию. Но глава Филиновых делал, так почему бы и мне не повторить дедов трюк.

— Отбой, ребят, — обернувшись, всасываю сознания Коллекции обратно вглубь себя. Нечего расходовать энергию. Оставляю только Ивана на всякий случай.

Снова поворачиваюсь к зверю. Разум его уже пойман ментальными щупами, сейчас просто крепче стискиваю и вместе с багажом из зверя и Ивана возвращаюсь обратно в материальный мир.

Открываю глаза и свешиваю ноги со скамейки. Быстро проверяю Коллекцию. Ага, Легион пополнился одним здоровым змеем Васей с петушиным гребешком. Кхм, петушиным. Может, ему бы больше подошло имя Петя? Хм-хм, но ладно уж, так тоже норм. Василискус Вася — звучит!

— Парень, — неожиданно громко зовет Иван, стоящий рядом. — Неплохо повоевали…Да нет, что я несу! Было здорово! А мы еще так с кем-нибудь схватимся⁈

Смотрю на рыжего, а у него глаза прямо-таки горят, да борода радостно топорщится. Что же, разгадка ясна. Мужчина чувствует себя по-настоящему живым в постели с женщиной и на поле битвы. И только что Иван впервые «ожил» за много-много лет.

— Конечно, схватимся, — улыбаюсь. — Сам же сказал, Коллекцию главы Филиновых раскидало по всему поместью. А я не привык, чтобы добро валялось без дела. Скоро, мы сюда вернемся и сделаем меня еще сильнее.

— Звучит заманчиво, — рыжий лыбится до ушей.

— Ага, ну пока, — я «отключаю» Ивана, и на его место призываю одного из цыган.

Пора уходить, а с ускорением это выйдет намного быстрее.

По лесам, по полям выбираюсь к трассе и, прежде чем выйти к машине, включаю сознание Васи. Огромный змей возникает рядом, но я, не обращаю внимания на шипящего бестелесного зверя, иду к своему водителю. Он до последнего меня не видит. Только когда оказываюсь у двери, радостно выскакивает наружу:

— Шеф, вы вернулись! — водитель делает озадаченное лицо. — А почему я вас не засёк? Я же всю местность держал на сканере…

Хе, работает фича. Значит, нее зря весь день протаскался. Хотя и без Васи профит солидный: приобрел каменщика Ивана, да еще много чего узнал про Коллекцию и астральные порталы «главного Филина». Так что день даже очень продуктивный.

— Отвлекся ты, видимо, — отключив сознание василискуса, я сажусь в машину. — Вот и проворонил.

— Да нет вроде бы, — чешет голову Никитос, стоя столбом.

— Мы едем? — задаю вопрос, и водитель спешно садится за руль.

Скорее бы в гостиницу помыться и поужинать. У меня еще сегодня встреча с Вороновым, гори он в аду.

* * *

— Что? Вы следили за усадьбой Филиновых? — приняв звонок, спрашивает баронесса Горнорудова. — Правильно, я так велела. Поблизости был посторонний в капюшоне? Он внутрь поместья забирался? Ага, отлично. Нет, ничего предпринимать не нужно. Продолжайте наблюдение.

Жанна вешает трубку и, откинувшись в кресле, довольно потягивается.

— Что тебя так порадовало, дорогая? — спрашивает барон, сидящий на стуле напротив.

В кабинете баронессы чета Горнорудовых только что обсуждала сферы развития влияния клана, как Жанне вдруг позвонили из гвардии.

— Мой спаситель наконец-то решил вернуть свое истинное имя, — улыбается баронесса. — И месяца не прошло с нашей встречи. Не зря я поставила слежку за усадьбой Филиновых. Как чуяла, что спаситель туда нагрянет.

— Почему ты решила, что это именно мальчишка? — ревниво хмурится Павел. — Гвардия вроде бы сказала, что он был в капюшоне.

— А больше некому, — замечает Жанна. — Да и совпадение очень уж удачное. Спаситель нынче как раз находится в столице.

— Ты и за мальчишкой следишь? — вырывается у Павла.

Барон прикусывает язык слишком поздно — его супруга сужает накрашенные большие глаза:

— Кажется, за время моего долгого отсутствия кто-то подзабыл манеры, — женщина хмурит гладкий лоб. — Я не твоя вещь, Паша. А этот «мальчишка», как ты выразился, спас мне жизнь, и я собираюсь наградить его как следует, тебе понятно?

— Да, дорогая, — идет на попятную барон. Он совсем не горит желанием злить свою властную супругу в теле молодой девушки. — Но, кажется, Вещий уже отверг твою помощь, разве нет?

— Мальчик молод и горяч, — отмахивается Жанна. — Скоро он поймет, что лучше меня нет никого, ясно, Паша?

— Конечно, дорогая, сам я это давно понял, — попытается подольстить Павел.

— После твоих недавних слов сложно тебе поверить, — хмыкает баронесса. — Выйди вон.

— Ты меня прогоняешь из-за Вещего? — не верит услышанному барон. — Но как же наши обсуждения?

— Отложим до лучших времен, — властно произносит супруга. — Уходи. Сейчас же.

Больше барон не смеет перечить жене. Он встает и под гневным взглядом сильнейшей телепатки спешит в коридор. Потому что, если не послушаться Жанну, потом можно сильно пожалеть.

Глава 21

Буравчики

— Ты ведь знаешь, кто такой Вещий? — первым делом спрашивает Павел Горнорудов, войдя к одному из своих высокопоставленных гвардейцев.

Спустя час после разговора с супругой барон наведался в кабинет безопасника Колчанова.

— Верно, Павел Тимофеевич, — кивает статный мужчина, оторвавшись от бумаг на столе. — За ним как раз следят. Как я слышал, этим занимается выделенное подразделение в Москве. Ваша супруга велела вести периодическое наблюдение за юношей. Но не я выполняю это задание, его контролирует напрямую Степашкин.

Степашкин — это глава гвардии. А Колчанов же — безопасник, ответственный за подставные банды, которые клан Горнорудовых использует для грязных дел, в которых самим аристократам и их гвардии нельзя светиться.

— Знаю, — отмахивается барон. — А теперь слушай — Вещего нужно прихлопнуть. Тихо и без свидетелей. Как можно скорее.

— Убить? — озадачивается безопасник. — Не лучше ли дать это задание Степашкину?

— Ты будешь оспаривать мои приказы? — хмурится Павел, и глаза его непроизвольно наливаются кровью.

— Нет, просто уточняю, господин, — спешит заверить гвардеец. Бывалый солдат не испугался, но адреналина в крови прибавилось порядочно. Всё-таки барон — смертоносный маг крови, лучше его не злить лишний раз. — Значит, Вещего требуется ликвидировать?

— Я не люблю повторяться, — сдерживается Павел. — Уберите его сегодня же.

— Хорошо, — кивает гвардеец, но барон не торопится уходить.

— Звони и давай распоряжение, — велит барон. — Немедленно. И чтоб через третьих лиц. Используй местные банды, хоть тех же Буравчиков. И главное — не контактируй с той группой Степашкина, что ведет наблюдение за Вещим. Понял? Выполняй!

И безопасник, не смея ослушаться, берет телефонную трубку и нажимает быстрый набор под цифрой «пятнадцать». Тем более что глаза у барона стали полностью красными, белков совсем не видно. А это верный признак боевого состояния «кровника».

Гвардеец хотел подождать с приказом хотя бы час, может, уточнить детали у Степашкина или у самой баронессы, слишком подозрительно это всё, а сам барон очень уж нетерпелив и яростен, это странно, с ним сейчас даже говорить опасно. Но не судьба. Вещему конец.

— Снеговик, это Колчан, да, старый бандит, слушай, — гвардеец говорит по защищенной связи. — Тебе задание — устранить Вещего Даниила. Парень молодой и богатый, остановился в «РуссБолте». Простолюдин, но притом маг. Телепат. Поэтому важен эффект неожиданности, а то налажаете. Сделайте осторожно, без свидетелей. Через третьих лиц, используй сторонних ребят с огнестрелом, чтобы концы к нам не вели. Ага, иди узнавай, конец связи.

Он вешает трубку и с опаской смотрит на барона. Хорошо, что Павел хоть додумался использовать прикрытие. А оно в этом деле, правда, не помешает. Всё же, как Колчан слышал краем уха, парень находится в связях с Морозовыми и другими дворянами. Здесь первостепенна осторожность.

— Баронессе и Степашкину чтоб ни слова, — неожиданно произносит Павел. — Когда Вещего устранят, позаботься, чтобы исполнители к утру кормили рыб. Никто не должен знать об этом задании.

* * *

После гостиницы я направился в «Зимнюю вишню». К счастью, ехать до этой кофейни недалеко. Вообще «Вишня» — приличное место, почти что ресторан, только вот из-за дорожного ремонта рядом к крыльцу не подъехать, и Никитосу пришлось остановиться в дальнем проулке, так что почти километр я шел от машины до кофейни темными подворотнями. А попахивает в этих местах неприятно, мягко говоря. Ну хоть ни во что не вляпался.

Прихожу в ресторан-кофейню я первым. Скотина Воронов решил опоздать, чтоб он сдох.

Хостес провожает меня к забронированному столику. Сажусь и заказываю кучу разных пирожных с кофе. Астрал Астралом, но мою любимую подпитку мозга никто не отменял. Сладости и кофе — ммм, обожаю!

Вернуться бы уже домой, очень соскучился по маминым ватрушкам с медом. Да и Лакомка меня заждалась поди. А также Лена. Может, и главная героиня моих эротических снова Антонина Павловна тоже ждет своего ученика-телепата, чем черт не шутит. Но на пару дней еще придется задержаться в Москве, и это притом, что неизвестно, что еще сегодня выкинет Воронов.

Я уминаю чизкейки и предаюсь ностальгии по дому. Бросаю взгляд в окно, как вдруг замечаю по ту сторону стекла маленькую девочку. Она чуть ли не прижалась носом к окну и смотрит, как я уминаю красивые пирожные с глазированными помадками.

— Господин, не изволите ли еще чего-нибудь? — к столу подходит улыбающийся официант, который уже наверняка приметил, что я ем в три горла дорогие торты, а значит, с меня можно получить большие чаевые. — Я бы порекомендовал наш фирменный десерт «Зимняя вишня».

— Несите, — киваю. — А еще сходите на улицу и приведите сюда ту девочку.

— Хм, сию минуту, — замявшись, всё же соглашается официант.

Вскоре лупоглазая малышка двенадцати лет оказывается за моим столом. Я пододвигаю ей тарелку с только что принесенным фирменным пирожным с вишневой начинкой. Но девочка не притрагивается к угощению, а посматривает на меня боязливо и в то же время с надеждой. Ее ожидания я оправдываю.

— Кушай на здоровье, — разрешаю.

И тогда она накидывается на тортик. Пока она уминает за щечки бисквит, заказываю ей зеленый чай, а также пакет пирожных с собой. Мне не жалко. Денег у меня нынче много, так почему бы не порадовать ребенка?

— Вот забирай, — протягиваю удивленной девочке огромный пакет. — Но на будущее — больше не принимай подарков от незнакомых дядей и тетей. В жизни ничто не дается просто так. И мир полон плохих людей, которые норовят воспользоваться твоими слабостями.

Девочка понятливо кивает и, забрав пакет, встает и открывает ротик, чтобы поблагодарить, как вдруг раздается со стороны входа:

— Так-так, неужели Даниил Степанович вы пришли на встречу с ребенком?

Конечно же, это нагрянул Воронов. Он просто не мог прийти на пять минут позже, теперь, блин, волнуйся за девочку, а то с этой скотины станется ей заинтересоваться.

Я неторопливо поднимаюсь и киваю аристократу. Пришел он вместе со своей помощницей — молодой девушкой модельной внешности с портфельчиком. Сам Эдуард одет во всё черное — плащ, костюм, галстук — как и положено «ворону». Лицо у него заостренное, с хищными чертами.

— Нет, Эдуард Аркадьевич, — натягиваю на лицо улыбку. — Я всего лишь участвую во внеплановой благотворительной акции — угощаю бродяжку пирожными. Для кармы полезно, — бросаю строгий взгляд на малыху, и она, втянув головку в плечи, торопится к двери.

Может, прозвучало и цинично, зато Воронов тут же теряет интерес к девочке, и теперь та спокойно доберется домой. С кучей вкусных пирожных.

— Неожиданно, — хмыкает Эдуард. — Ну что ж, Даниил, давайте пообщаемся.

Сначала он садится за стол, потом девушка, а потом уже я. К этому времени призываю сознание Васи-василискуса. Зачем? Просто на всякий случай. Вот нутром чувствую, что Воронов не обойдется без подставы.

Да еще к тому за соседний столик только что уселся подозрительный тип. И дело не во внешности. На вид-то он обычный клерк-очкарик. Только посетитель будто бы незаметно поглядывает в нашу сторону. А вообще со стороны Воронова глупо было бы приходить без скрытой охраны.

— Как вам Москва, Данила? — спрашивает Эдуард, заказав лишь один кофе. — Слышал, вы приехали из глубинки, что, надо заметить, нетипично для владельца огромной бизнес-империи.

Ну, конечно, прикидывается дурачком. Как будто он не знает где я живу. И где живет моя мама, на жизнь которой Вороновы покушались.

— Да, я живу в Будовске в Пермском княжестве, — улыбаюсь. — А «Валентино», если честно, я приобрел совсем недавно благодаря милости барона Горнорудова.

— Слышал, вы эту милость вполне заслужили, — кивает Эдуард.

Угу, как ты заслуживаешь получить эту вилку в глаз. Моя рука играет с прибором, искушение огромно, но я игнорирую эмоции. Месть — это не просто холодное блюдо. Его нужно уметь готовить виртуозно.

— Благодарю за оценку, — коротко отвечаю.

— Мы бы хотели заключить с «Валентино» договор на поставку тканей для нашей розницы, — переходит Воронов к делу. Он кивает помощнице, и та достает из портфеля несколько листов бумаги. — Вот объемы необходимых материалов.

Я бросаю быстрый взгляд на список.

— «Валентино» производит это всё, — киваю. — Резерв свободных мощностей у компании есть, но предмет сотрудничества лучше обсуждать с руководством моей фирмы, а не со мной. Я всё же не разбираюсь в производстве тканей, а просто владею предприятием. Его управлением занимается Совет директоров.

— Это понятно, — отмахивается Воронов. — Именно от вас не требуется конкретики в этом деле. Но я предпочитаю собственными глазами взглянуть на того, с кем собираюсь связать себя деловыми отношениями.

Стелет гладко. Даром, что «ворон», а не «соловей».

— Допустим, — отвечаю без интереса.

— Что ж, похоже, мы пришли к согласию, — довольный Воронов бросает взгляд на помощницу и та достает из портфеля маленькую коробочку в белой упаковке. — Наш презент в честь будущего сотрудничества.

Мне передают эту коробку, и я замираю. Потому что благодаря Васе почувствовал неладное.

Огромный змей, занимающий половину кафе, заворочался. Один из талантов василискуса — это чувствовать попытку чужого вмешательства в сознание. Вот сейчас именно она и происходит. Попытка залезть мне в голову.

Вздумали подсунуть артефакт? Наверняка, замаскировали его под гравированную ручку или кружку с рисунком. Нет, мои щиты этой дряни не сломать, она не предназначена для этого, в мысли артефакт не лезет. Просто пытается уловить общий эмоциональный фон носителя. К примеру, злюсь я или нет на Воронова.

Хитрая штукенция, в общем. Но талант Васи позволяет избегать не только сканов и ментальных щупов, но и любого эмоционального детектора. Так что мои чувства Эдуард не узнает до самого своего конца. А тогда уже будет поздно.

— Милый подарок, — фыркаю, небрежно бросив его обратно через стол — прямо девушке на колени. — Только сотрудничества у нас с вами не получится, уж извините.

— Что⁈ — удивленно смотрит на меня Воронов.

А я лишь продолжаю улыбаться в его лощеную морду лица. Ради мести я готов на многое пойти. Готов пару раз улыбнуться своему врагу, готов обмануть ментальный артефакт, готов сдержаться и не воткнуть вилку Воронову в глаз. Но я не готов обогащать мерзавца, который чуть не убил мою мать.

— Вы не расслышали? — приподнимаю бровь. — Тогда повторю: я не буду с вами иметь никаких дел.

Он подозрительно прищуривается.

— Потрудитесь изъясниться, Данила, — выцеживает «ворон» сквозь стиснутые зубы. Кажется, он уже готов атаковать. Но нет, паря, ты не поймаешь меня с поличным. Вы сами только что дали мне повод отвертеться от работы с тобой.

— А какого ответа вы ждали? — притворно удивляюсь, кивнув на коробку в руках девушки. — Подсунули мне следящий артефакт под видом делового подарка и ожидали, что я просто проглочу такой «жест доверия»?

Теперь Воронов удивляется, сильно удивляется.

— Как ты догадался? — резко переходит он на «ты».

— У меня есть сканирующий артефакт, — нагло вру, но пусть проверит. — Я не знаю, что ваша побрякушка отслеживает, но, надеюсь, вам хватило того, что она увидела. Всего доброго, Эдуард. Удачи в поиске контрагента.

На этом я с выражением вселенской обиды на лице встаю и ухожу. Что ж, зато мы увиделись с будущим смертником. Теперь есть представление, что он за человек. Ничего хорошего в нем я не увидел. И это на самом деле очень хорошо. Не люблю убивать хороших людей.

В гардеробе забираю свой плащ и выхожу в ночной мороз. Первые заморозки остужают мне голову. Обойдя ремонтные работы, иду в сторону машины. Хоть глаз выколи. Блин, надо в следующее посещение усадьбы Филиновых добавить в Коллекцию какого-нибудь зверька с Даром ночного видения.

Когда я уже вступаю в темный переулок, слышу за спиной детский крик:

— Дядечка, не ходи туда! Там бандиты!

* * *

За пятнадцать минут до этого. Улица у кофейни «Зимняя вишня»

Сразу после того, как Марина выходит из кафе, у крыльца девочка чуть не натыкается на группу мужчин. Они застыли у широкого окна, заглядывая внутрь. Ребенка никто низ них не замечет.

— Вот этот шкет! — ухмыляется один мужчина, тыча пальцем на сидящего за окном молодого дядечку, что подарил Марине кучу пирожных с тортиками. — Сидит, уминает в три щеки!

— Может тут и пристрелим? — другой достает из-под полы куртки пистолет.

— Совсем сдурел, — хлопает его по затылку третий мужчина, самый здоровый. — Он же телепат! А если промахнешься? Нам же хана. Отходим в переулок. Когда он двинется к своей тачки, там его по пути и перехватим.

Трое мужчин уходят в темную подворотню, а Марина в ужасе трясется у забора с пакетом в руках. От страха она не может сдвинуться с места, озноб сотрясает всё ее тельце. В ее сознании запечатлелся страшный бандит с пистолетом. Девочка не знает, сколько времени она так стоит, но кто-то вдруг громко хлопает наружной дверью. Мимо Марины стремительным шагом проносится тот самый дядечка, что купил ей тортики.

— Дя…дя, — губы девочки дрожат, ей не хватает смелости громко позвать его.

А дядя между тем уже ныряет в проулок, где его ждут страшные бандиты с пистолетом.

«Трусиха! — кричит про себя Марина. — Неужели ты позволишь ему умереть⁈ Он же подарил тебе тортики! Не стой! Кричи!»

Девочка дергает себя за волосы, от боли столбняк проходит, и вот уже она быстрым шагом бежит в проулок, тряся пакетом, и кричит:

— Дядечка, не ходи туда! Там бандиты!

* * *

Головорезов я и сам заметил. Не дурак уж заходить в темный переулок, где ни черта не видно, предварительно не включив телепатическое сканирование. Так вот заметил я трех сомнительных личностей у стены, ну и мозги им сразу «отключил». А то притаились и ждут с пистолетами наготове. Нехорошо.

— Дядечка! Дядечка! — пищит пискля позади. — Не ходи…

Оборачиваюсь и поднимаю вверх указательный палец. Малыха послушно замолкает.

— Всё под контролем, — улыбаюсь. — А ты чего сразу не ушла домой?

Но тут же жалею, что спросил. Девочка начинает второпях тараторить, глотая гласные:

— Я как их увидела, сразу испугалась и стою, а потом вы идете, я себя за волосы дернула и побежала следом…

— Ладно-ладно, понял. Пойдем: отвезу тебя домой, — я протягиваю руку этому лупоглазому чуду, и она смело берется маленькой ручкой за мои пальцы. — Бандитов не бойся, они сейчас спят и нас не заметят, — увидев, что девочка недоверчиво смотрит, добавляю шепотом: — Я волшебник.

— Ого, — а теперь сразу поверила.

Отвожу девочку к машине с Никитосом и поручаю ему присмотреть за малышкой. По дороге чуть не натыкаюсь на припаркованную «Чайку». Не сложно догадаться чья она, особенно учитывая, что шильдик чайки поменяли на фигурку вороны.

Потом возвращаюсь к застывшим бандитосам. Вглядываюсь в темноте в грубые физиономии. Мужчины даже не моргают, у них остались только бессознательные рефлексы: как, например, дыхание и биение сердца. Двое держат в руках черные пистолеты.

Первым делом я шерстю память самого здорового бандита.

— Серьезно? Буравчики? — чуть ли не ржу вслух. — Вы точно банда, а не группа комиков?

Но «отключенные» бандитосы, конечно, молчат. Блин, самое фиговое: они не знают заказчика. Я перешерстил всех троих — ни улик, ни следов. Воронов что ли послал их? Хрен знает.

Задумчиво чешу подбородок:

— Что же с вами делать, Буравчики? Сразу грохнуть скучно.

И тут я вспоминаю о припаркованной «Чайке». Почему бы не устроить Эдуарду ответный презент? Он ведь не пожалел денег на ментальный артефакт.

Глава 22

Последствия для Буравчиков

После того, как Вещий ушел, Эдуард раздраженно поворачивается к помощнице:

— Лара, что показал эмодетектор?

Пускай щенок держал в руках артефакт всего минуту, этого должно было хватить для сканирования эмоционального фона. Мог ли Вещий обойти сканер? Хе, телепату это не дано, а артефакты-глушители стоят огромных денег и очень редки. Пускай у щенка оказаться артефакт-сенсор, это сравнительно дешевая вещь, но глушилку он точно не в состоянии себе позволить. Да и редкие эти глушилки, даже у дворян их мало.

Девушка достает из портфеля массивный прибор с экраном. Наманикюренные пальцы быстро пробегаются по крупным квадратным кнопкам на боковой панели. Затем глаза ассистентки удивленно округляются.

— Невозможно! — вырывается из пухлых губ красотки.

— Что⁈ — рявкает Эдуард. Вещий своей выходкой уже испортил ему настроение, и сейчас Воронов совсем не в духе.

— У Вещего нет эмоционального фона, — растерянно произносит девушка. — Никаких чувств не зафиксировано.

— Как это никаких? — рычит Эдуард. — Может быть, артефакт сбойнул или приемник не подключился к нему?

— Нет, господин, — лепечет девушка, нажимая кнопки и изучая экран. — Артефакт в норме, он зафиксировал живое существо и отсканировал его. Связь с приемником идеальна. Вещий будто бы совсем ничего не чувствует. Холодный, равнодушный человек. Поразительно бесчувственный.

— Психопат что ли? — Эдуард рывком выплескивает в себя остатки кофе. И морщится — напиток успел остыть. — Еще не лучше. Ну хотя бы он меня не ненавидит. Даже психопаты умеют ненавидеть, ведь так?

— Насколько мне известно, да, — соглашается помощница.

— Ладно, к черту Вещего, — делает вывод наследник рода. — Всё вроде бы хорошо, несмотря на его дерзость. Видимо, щенок не подозревает меня, значит, можно подождать с его устранением. Когда все забудут о рейде, тогда и займемся. Позови официанта, пора уходить.

Девушка громко просит счет, вскоре официант приносит огромный чек на немаленькую сумму.

— Господин, здесь расход на две тысячи рублей, — смущенно говорит помощница, сжимая длинную ленту бумаги, похожую на перевязочный бинт. — Могли бы вы заплатить? У меня нет с собой такой суммы.

— Сколько⁈ — Воронов выхватывает счет из рук девушки и глазами пробегает длинный список тортов и пирожных. — Гребаный Вещий! Как он умудрился нажрать на месячную зарплату инженера? Куда в него столько влезло⁈

— Я без понятия, — подавленно отвечает помощница.

— Господин, вы оплатили? — официант подходит и удивленно смотрит на пустую счетницу.

— Нет, я не буду платить за этого щенка! — гремит Воронов, вставая. — Это всё он наел!

— Но молодой сударь же ушел, — хлопает глазами парень. — А вы остались…Ваше Благородие, — добавляет он, посмотрев на перстень Эдуарда с изображением ворона.

Воронов понимает, что засветился. Если он не заплатит, то завтра информация может просочиться в прессу, а это отрицательно скажется на его репутации и имидже.

— Ладно, — Эдуард достает бумажник и бросает деньги на стол. Ровно две тысячи. Без чаевых. Вещий обязательно расплатится кровью за это унижение. — Пошли, Лара.

Но добравшись до машины, наследник натыкается на новые неприятности.

— Божечки… — не сдерживается помощница.

Эдуард стискивает зубы до скрежета. Фары его премиальной «Чайки» разбиты, зеркала сорваны, на капоте нацарапаны три неразборчивые буквы. Подойдя к машине, Эдуард пытается разобрать надпись, может, это клеймо враждебного рода?

— Л…О…Х, — глаза его округляются. — Да они чертовы смертники! Если это Вещий, ему сегодня же хан…

— Господи-ин, — передняя дверь машины распахивается, на асфальт вываливает избитый водитель Эдуарда. Лицо в кровоподтеках и фингалах, скула рассечена, глаз заплыл. — Их было трое…Бандиты.

Значит, не Вещий? Надо всё обдумать. Видеорегистратор на лобовом стекле цел, и, скорее всего, выродков можно будет опознать и найти.

— Вызови гвардию, — бросает наследник помощнице.

Девушка хватается за телефон, Эдуард же направляется к задней двери лимузина. На улице холодно, лучше подождать гвардейцев в тепле.

— Госпо-дин, — стонет водитель, заметив куда он движется. — Вам не стоит…

Не слушая этого слабака, Эдуард распахивает дверь, садится и тут же застывает, во что-то вляпавшись. Омерзительный запах бьет ему в лицо, глаза наследника отказываются верить увиденному.

— Я предупреждал, — обреченно выдыхает водитель снаружи.

Весь кожаный салон обоссан и измазан в дерьме. Тут минимум трое постарались.

Эдуард хлопает глазами раз-другой, а затем из его горла вырывается истошный яростный крик:

— Я ИХ ВСЕХ УБЬЮ-Ю!

Он молнией выпрыгивает наружу и сотрясается в кашле. Чертовы смертники! Как они посмели⁈ Кто бы это ни сделал, завтра, нет, сегодня, им конец! Эдуард не уснет, пока не прикончит выродков! Он живьем сдерет с них кожу!

* * *

Отправив бандитов покуражиться в тачке Эдуарда, я решаю отвезти девочку домой. Поздно уже, и такой малышке опасно ходить одной. Марина указывает адрес, и Никита подъезжает к небольшой пятиэтажной панельке. В моем мире такие дома назывались хрущевками.

Я огладываю район. Мда, совсем не очень, хоть и не смертельно. Асфальт весь истресканный, лавки во дворе рассыпались от старости и превратились в труху, детская площадка утонула в слякоти. Один плюс — что чисто. В смысле нет свалки пивных банок и прочего мусора.

— Спасибо, дядечка, что подвезли, — лучезарно улыбается Марина. — Я сама дойду, вот мой подъезд.

— Постой, — я накланяюсь и кладу ей в кармашек куртки сто рублей. — Деньги отдашь родителям, на улице не доставай. Поняла?

— Поняла, — послушно кивает.

— А теперь пошли, — распахиваю дверь. — Хоть познакомлюсь с твоими родителями.

— Ой, спасибо, — Марина радостно выскакивает наружу, забыв пакет с тортами.

Я качаю головой — ну и горе ты мое, луковое! — и, взяв пакет, выхожу следом. Вскоре мы оказываемся в небольшой квартирке на первом этаже. Открывают нам чета дряхлых старичков. Бабушка уводит Марину спать, а я и дед еще десять минут общаемся на кухне, попивая чай.

В общем ситуация становится мне понятна еще в первые две минуты разговора. Родители Марины давно погибли, а старички получают довольно маленькую пенсию. Вот Марина и вышивает крестиком, да продает свои поделки на улице допоздна.

Попрощавшись со стариками и вернувшись в машину, звоню Тамаре Репкиной.

— Да, господин? — почти сразу берет трубку женщина, правда, при этом тяжело и хрипло дышит, и у меня не возникает сомнений, чем она только что занималась. Ну да и пускай. Что естественно, то не безобразно.

— Вы вроде бы беспокоились за благотворительные акции «Валентино»? — напоминаю. — Я даю вам возможность помочь одной семье. Два старика и девочка. Адрес скину «смской».

— Что нужно сделать, господин? — дыхание у нее чуть успокаивается.

— Старикам помогите средствами, девочку устройте в престижную школу с проживанием. — Так будет лучше. Ребенку нужен присмотр и пример успешных взрослых, а пообщаться с бабушкой и дедушкой она сможет и в выходные. — В целом действуйте по своему усмотрению. Главное, чтобы они ни в чем не нуждались.

— Поняла, я придумаю план. Отчет и смету пришлю по итогу исполнения, — выдыхает она протяжно.

— Хорошо, а чем вы занимались, что так устали? — коварно спрашиваю. Интересно же, как выкрутится.

— Я… я… штангу тягала… — робкий испуганный голос.

Вот такого оправдания я точно не ожидал. Чего только выдумать не способен мозг в критические моменты.

— Понятно, — с усмешкой отвечаю. — Хорошей вечерней зарядки.

И вешаю трубку.

* * *

В то же время

Частные апартаменты Московского делового центра

Посреди комнаты со спортивными снарядами стоит Тамара в лосинах и топике. Только что она общалась со свои шефом. Услышав гудки, женщина опускает телефон и задумчиво надувает губы.

— Неужели не поверил? — произносит вслух Репкина, откладывая мобильник на тумбочку. — Я же точно слышала улыбку в его голосе…. Хм, или нет? Ай, ладно, хватит отдыхать. Еще три подхода.

И женщина подступает к штанге на полу. Поправляет тяжелоатлетический ремень, наклоняется, выгнув поясницу, и берется за гриф.

— Раз…два…три…

Комнату наполняет прерывистый отсчет подъемов и опусканий шестидесятикилограммового снаряда.

* * *

Утром отправляюсь завтракать в гостиничный ресторан. За чашкой кофе и омлетом читаю газету. «Царская правда» радует новостью на первой полосе:

«Беспрецедентное побоище! Этой ночью дворянский род Вороновых уничтожил казино 'Максим» в Тропарёво. По некоторым данным, это заведение является базой преступной группировки «Бур», больше известной как Буравчики. Жертвами рейда стали шестьдесят мужчин, в том числе предполагаемый лидер группировки Михась.

Что же, Буравчики явно отбуравили свое.

Мы обратились в пресс-службу рода за пояснениями ситуации. К сожалению, род решил ограничиться типичной формулировкой: «Убиты за оскорбления дворянской чести». Банальная отговорка. За ней может стоять абсолютно что угодно. Но ходят неподтвержденные слухи, что члены группировки посмели нацарапать слово «ЛОХ» на лимузине наследника главы Вороновых. А еще говорят, что в эту же машину Буравчики испражнились. Если слухи правдивы, то это действительно вопиющее оскорбление дворянской чести'.

Ухмыльнувшись, я откладываю газету в сторону. Значит, Воронов купился и разнес всю банду. Это хорошо, с какой стороны ни посмотри. Во-первых, я провел Эдуарда, и на меня он не выйдет. Тем бандитам, что наложили кирпичей ему в салон, я приказал затем самоубиться. А больше нет улик вмешательства телепата.

Во-вторых, я убедился, что бандитов подослали не Вороновы. Иначе бы дворяне не уничтожили всю группировку, а ограничились показательной расправой двух-трех челнов. Ну максимум пяти, если Эдуард очень сильно обиделся.

Значит, Вороновы пока за мной не охотятся, а тех бандитов, наверняка, подослал кто-то другой. И этот кто-то либо не обладает значительной властью, чтобы напрячь сильных исполнителей, либо недооценил меня, либо не может позволить себе светиться. Ох-хо, слишком большая вариативность. Мало что ли у меня недоброжелателей. Придется ждать следующего хода этой сволочи, а тем временем попытаться выяснить, не крышует ли кто Буравчиков. Вот и поручу это Сергею.

Сегодня к часу мне надо заехать в «Валентино» и подписать кое-какие бумаги. В том числе о приобретении акций Стенкиной. А потом еще и встреча в ТРЦ с Машей Морозовой. Сегодня утром княжна позвонила и настояла, чтобы мы 'прогулялись и прояснили важные моменты. Ух, не хотелось бы разбивать девушке сердце, я всё надеялся, что она немного потомится и найдет себе новый интерес, но и вы тоже меня поймите: мне даром не сдались все эти переживания в викторианском стиле. Если признается, я ей откажу. Маша девушка не злобная, больших рисков я не вижу.

До обеда провожу время в медитации. Моя Коллекция растет. А чтобы сдерживать таких монстров, как Вася, необходима железная воля, отличное владение Даром и объемный накопитель. Накопитель у меня уже приличный. Воля присутствует, спасибо армейской закалке и выживанию в постъядерном мире. Дело за пси-контролем. Но здесь я рассчитываю на университет. Сам я задолбался изобретать велосипед. Интернета в этом мире нет, а лучшие печатные издания хранятся либо в частных коллекциях, либо в вузовских библиотеках. Ну и к тому же я рассчитываю на учителей. С наставником уровня Мастер у меня бы вышло в разы быстрее ваять те же пси-примочки.

Но пока я школота, то продолжаю саморазвитие. Потихоньку, помаленьку учусь всё лучше вязать пси-плетения. Так, сколько там времени? Уже двенадцать. Три часа пролетело незаметно. Как вернусь, надо заниматься медитацией целый день раз в две недели хотя бы. Сейчас же пора топать получать свои миллионы, будь они неладны.

* * *

Кабинет баронессы Горнорудовой. Утро того же дня

— Вороновы совсем охренели? — Жанна бросает свежий выпуск «Царской правды» на стол. — Кто вообще такие эти Вороновы? Двадцать лет назад я не слышала ни о каких Вороновых!

Напротив баронессы сидит ее муж, бледный как гипсовая статуя.

— Этот род недавно поднялся на околоимперский уровень, дорогая.

— Значит, молодняк. — презрительно гримасничает Жанна. — Почему они напали на наших «шестерок»?

— Я не знаю, дорогая, — бормочет барон, чувствуя, как взмок под рубашкой. — Пишут, что Буравчики наскребли на его машине бранное слово.

— Я читала газету, Паша, — недовольно фыркает его властная супруга. — Только я не понимаю одной вещи. Вороновы что, не в курсе, что это банда находится под крышей других дворян?

— Они, может, и в курсе, — медленно произносит Павел. — Но вряд ли знают, под кем конкретно.

— Тогда надо им рассказать, — хлопает ладонью по столу Жанна. — Пошли делегата в их поместье. Пускай «вороны» платят компенсацию за ущерб. Общая сумма десять миллионов — активами и деньгами. Срок — месяц. Если откажутся — мы их сметем.

— Эм, дорогая, — вставляет барон. — Времена нынче другие, чем двадцать лет назад. Сейчас мы не можем напасть на дворянина другого княжества просто так. А Вороновы — вассалы Долгорукого.

— Значит, отправляй делегата также и к Долгорукому, — отмахивается баронесса, не моргнув и глазом. — Пускай услышит о нашем требовании к его воронам. Про угрозу так и быть не говори. Вот если откажутся, то уже придумаем как их уничтожить.

— Хорошее решение, милая, — нервно улыбается Павел.

Барон сильно переживает. Его приказ по-тихому устранить Вещего грозит обернуться напряженными отношениями с князем Долгоруким. Когда это успело так далеко зайти? Вместо того, что получить голову мальчишки, Павел теперь вынужден разгребать это дерьмо. И здесь явно же замешан сам Вещий. Слишком удачное совпадение. Ведь Буравчики должны были прикончить пацана тем же вечером. Больше всего сейчас барона пугает риск того, что Жанна узнает о его приказе Буравчикам. Всё же хорошо, что все бандиты устранены. Меньше свидетелей. Надо также еще и безопасника Колчанова отправить на тот свет. На всякий случай.

* * *

— Я знаю, что ты любишь сладкое, Даня, — улыбается Маша, поправляя длинные черные волосы. — Поэтому привела тебя сюда. Здесь очень вкусный малиновый чизкейк.

— О, отлично, — улыбаюсь. — Я как раз проголодался.

Нисколько не преувеличиваю. Деловые переговоры слишком меня утомляют. Встреча с Стенкиной завершилась удачно. Я стал обладателем приличного пакета принадлежавших ей акций, а она продолжила работать в кресле директора.

Мы с княжной усаживаемся за столиком у окна, заказываем тортики и кофе. Кушаем, беседуем. Вкусно, уютно, но сейчас мы и до серьезных разговоров дойдем. А так не хочется.

— В обще, Даня, — начинает Маша, грустно взглянув на меняя. — Ты навсегда останешься моим мальчиком, но между нами, ты должен понимать, огромная пропасть.

— Сословная пропасть, — вторю я ей.

— Что? Ах, да, — кивает княжна. — Именно она. В каждую нашу встречу с тобой мне было безумно хорошо. Ты умный, добрый веселый, но…

— Не беспокойся, Маша, — улыбаюсь с облегчением. Это признание мне по душе. — Я и не питал надежду на что-то большее, чем дружба с княжной Морозовой. Мы же не в любовном романе.

— А так бы хотелось в нем быть, — грустно вздыхает девушка. — Но ты прав. Я не хочу портить тебе жизнь.

— Думай, в первую очередь, о себе и о роде, — пожимаю плечами. — Я отлично понимаю реалии нашего мира и полностью их одобряю.

— Понятно, — вздыхает княжна, шерудя ложкой в чае.

— Даниил? — вдруг слышу я над ухом и подняв взгляд на натыкаюсь на княжну Зину Паскевич в бежевом плаще. От нее еще веет прохладой, да и щеки у девушки по-свежему розовые, значит, только что с улицы. — Что ты здесь делаешь? — она бросает взгляд на Машу. — Княжна Морозова? Я не обозналась?

Маша пораженно смотрит на Зину, видимо, удивляясь факту нашего с ней знакомству.

— Нет. А вы… княжна Зинаида? Вы, кажется, были в Японии.

— Да, недавно прилетела, — кивает вторая девушка.

Обе девушки глазеют друг на друга, а потом дружно смотрят на меня. Ну а я что? Я ем малиновый чизкейк. Он ведь, правда, очень вкусный.

Глава 23

Циничное веселье

— Так вы знакомы с Данилой? — странным тоном произносит Маша.

Я продолжаю уминать кусочек чизкейка, предоставляя слово княжне Зинаиде. Не вижу ничего в этом зазорного. Ведь женщины любят разговаривать. А мужчины любят что? Правильно, мы любим покушать. Поэтому пусть каждый занимается своим любимым делом, и будет всем счастье.

— Верно, я имела это удовольствие, — отвечает Зина, притом с удивлением поглядывая на меня. Как и Маша.

Никак не пойму, что их ввело в ступор. Ну да, я простолюдин, и что теперь? Ну ладно, Зинаида Паскевич. Но Маша только что, считай, призналась мне в любви. Если я такой весь из себя замечательный, то почему не могу быть знакомым с другими великознатными особами? Тем более с сестрой Димы Паскевича, с которым я нахожусь в контрах. Но пускай этих нелогичных девчонок. На самом деле на это мне совершенно пофиг, а вот про вежливость не стоит забывать. Вежливость украшает человека.

Закончив пережевывать тортик, я встаю и улыбаюсь:

— Зинаида Степановна, добрый день. Вы одна гуляете? Не хотите ли присесть к нам?

А почему бы и нет? Надо держать в поле зрения семейку Паскевич. Неизвестно, что еще они учудят, а так хоть есть шанс подготовиться.

Маша заметно хмурится, но воздерживается от возражений. Зина же осматривает меня с ног до головы пристальным враждебным взглядом.

— Очень любезно с вашей стороны, Данила, — ее словами можно студить молоко для мороженого, но при этом она садится за наш стол. Я падаю обратно на свое место. — И да, я одна. Только в этом торговом центре есть японский магазин юкат. В Японии я привыкла носить эти удобные хлопковые халатики.

— Очень интересно, — суховатым тоном произносит Маша.

Подходит официант, и Зина делает ей заказ. Вскоре ей приносят кофе без десерта.

— Как поживает ваш брат, Зинаида Степановна? — интересуюсь я, про себя надеясь, что младшего Паскевича уже угробили китайские рейдеры на границе.

— Хорошо, спасибо, — новый неприязненный взгляд, затем Зина задает вопрос о том, что интересно уже ей: — А вы, значит, вместе гуляете?

— Верно. Мы с Даней друзья, — кивает Маша и зачем-то добавляет. — Лучшие.

К слову, для меня это такая же новость, как и для княжны Паскевич.

— Я слышала, что вы больше не пишите и не звоните Диме? — Зина поворачивается к Маше.

— Неужели? — фыркает княжна Морозова. — Да, я с ним не связывалась. И даже не понимаю, с какой стати он ждет моих сообщений и звонков. Вообще-то мы давно расстались.

— Теперь, я, кажется, понимаю почему? — задумчиво произносит Зима.

— И почему же? — с вызовом спрашивает Маша.

У княжны Паскевич словно был заготовлен ответ.

— У вас возникли другие увлечения и другие интересы, — многозначительный взгляд в мою сторону.

— Да мы с Дмитрием имеем совсем противоположные интересы, — спокойно соглашается княжна Морозова. — Он любит привозить из Африки бедных девушек и издеваться над ними, а мне это не по нутру.

— Крия была всего лишь служанкой брата, — возмущается Зина. — Он дал ей работу и медстраховку. Никаких издевательств не было!

— И всё-таки мы разные, — Маша не спорит, тем более что это бесполезно.

Мда, разговор двух княжон сразу не заладился, а я уже и принял достаточно глюкозы, и убедился, что младший Паскевич всё еще жив-здоров, а значит, можно закругляться.

— Похоже, мне пора, — я бросаю взгляд на непроглядный мрак в окне. — Прошу простить, знатные сударыни, но я прибыл в столицу по делам, и у меня каждая минута на счету.

— Что ж, я тоже пойду, Даня, — важно кивает Маша. — Только подожди, пожалуйста.

— Конечно, — соглашаюсь.

Маша уходит в уборную, и мы с княжной Паскевич остаемся наедине. Думал, оба помолчим, но куда там.

— Это неожиданно! — громко вздыхает Зина, явно напрашиваясь на уточняющий вопрос. — Даже я бы сказала — дико!

— Согласен, — тоже негодую, глядя на соседний столик. — Шоколадный кекс с авокадо — это настоящее варварство! Авокадо в сладкой выпечке! Руки бы оторвать поварам!

— Я вовсе не об этом, — рычит княжна.

Перевожу на нее удивленный взгляд.

— Думаете, что я слишком категоричен и стоит хотя бы попробовать блюдо, прежде чем судить? Хм, возможно, вы и правы. Конечно, авокадо может придать кексу невероятную мягкость и кремовость…

— Да забудьте вы ваше авокадо! — раздражается девушка, передернув точеными плечами. — Вы простолюдин, который не знает свое место! Я об этом!

— Оу, вот вы о чем, — пожимаю плечами. — Но это ваше мнение. Глупо с ним спорить…пока вы снова не назовете меня вруном и клеветником.

Зина испуганно сглатывает. Вспомнила мое ментальное касание, когда она беззащитная и обессиленная лежала предо мной на родовой арене, и я мог с ней сделать буквально что угодно. Эх, слишком добрый ты, Даня. Пожалел девчонку, а теперь она сидит, дуется и набирается храбрости сказать что-то неприятное тебе.

— Почему вас задела моя дружба с княжной Морозовой? — спрашиваю.

— Дима мог бы быть с ней, — заявляет Зина. — У них всё шло к долгим отношениям. А тут… тут вы с ней сидите! — возмущается она.

— Ну сижу и что? — я решаю докопаться до истины. — Ладно. Давайте допустим, Мария Юрьевна бросила вашего брата, потому что она, правда, ветреная. Это вовсе не так, но допустим. Разве ветреной девушке не грош цена?

— Верно, — кивает Зина, еще не понимая, куда я клоню.

— Тогда в этом случае я бы помог Дмитрию Паскевичу. Ибо показал ему, что девушка ненадежна. Ему бы следовало поблагодарить меня или хотя бы не ненавидеть. А он что делает вместо этого? Подсылает ко мне убийц? Пытается покалечить в гостях у Горнорудовых?

Зина краснеет.

— Вы говорите что-то совсем несусветное, — поджимает она губы. — Я не могу найти ошибочное звено в ваших рассуждениях, но звучат они абсурдно.

Оглядываю девушку и задаюсь вопросом: сколько ей лет? Девятнадцать-двадцать? Из знатной семьи, лучшее образование, лучшие учителя, лучшие гены, а голова пустая. Как так-то?

— Ну вы подумайте на досуге, — не развиваю тему. — Вдруг всё же отыщете своё звено.

Возвращается Маша, и тут Зина заявляет, что у нее пропало желание покупать юкату. Мол, нет настроение, а такие наряды нельзя покупать без воодушевления. Ну нельзя так нельзя, значит, идем втроем к лифту.

— Я выйду на первом, — сообщаю Маше уже внутри железной коробки. — Мой водитель не съезжал на подземную парковку.

— А, хорошо, — кивает княжна Морозова.

— Я тоже на первом, — с невозмутимым лицом сообщает Зина.

Лифт плавно останавливается, двери взвизгнув разлетаются в стороны. Я, пропустив вперед княжну Паскевич, выхожу следом. Она чуть замедляет шаг, мы равняемся и вместе идем к выходу. На ходу Зина надевает кожаные перчатки. Очень странно, что княжна не хочет расставаться со мной, но да ладно, может, мне просто это кажется, и ее тоже ждут на улице.

У меня самого Никита заранее отпросился за подарочными сувенирами для родных, потому моей машины нет на подземном этаже. Водитель куда-то быстро метнулся и сейчас должен подъехать. Быстрее будет забрать меня снаружи.

Улица встречает свежестью и прохладой. Я шагаю к свободному парковочному месту через три ряда от ТРЦ, княжна держится рядом. Вокруг ночь и тишина. Редкие фонари едва горят, и между ними царит кромешный мрак.

— Где ваша машина? — спрашиваю княжну. Мне незазорно проводить ее, всё же мы живем не в спокойное время, а я не злой человек в отличие от братца этой девушки.

— Там, — кивает она на вытянутый силуэт «Чайки», паркующейся у дальнего фонаря.

Значит, ее правда ждали на улице. А я уже себе навыдумывал, хе. Всё же не все знатные девицы крутятся вокруг меня, ну и славно!

— Тогда всего доброго, Зинаида Степановна, — с улыбкой низко киваю, типа поклон. Быстрее бы спровадить ее, эта барышня нехило напрягает меня, как и всё семейство Паскевичей.

— Эй, ребят, есть телефон позвонить? — раздается справа.

К нам приближается здоровый мужик с квадратной челюстью. Массивный подбородок немного опущен, создавая подобие улыбки. Обе руки лежат в карманах пуховика.

— Мой разрядился, — на ходу он пожимает здоровыми плечами. — Недоглядел. Мне на пять минут всего.

Вместо ответа я поворачиваюсь к княжне.

— Вы не хотите снять перчатку?

— Зачем? — непонимающе спрашивает девушка, явно и не собираясь этого делать.

— И правда, холодновато, — соглашаюсь. — Для нежных рук мороз вреден. Эй, уважаемый, — теперь я обращаюсь к уже приблизившемуся здоровяку. — Повернись направо и резко спринтуй прямо, не останавливаясь. Вперед!

Мужчина послушно выполняет. Через одну секунду он бежит вприпрыжку, по пути выронив из кармана что-то железное, судя по звону об асфальт. А через две — врезается лбом в стену фургона и падает, отрубившись. Очень скоро под его головой натекает красная лужа.

Зина застывает, бледня как мумия.

— Зачем вы это сделали? — вскрикивает она наконец.

— Он хотел пырнуть меня заточкой, — пожимаю плечами. — А вас оглушить, закинуть в старый «Запорожец» и увезти к себе домой для приятного времяпровождения впятером.

— Что? Впятером⁈ Откуда вы это знает… — она обрывает себя на полуслове. Не совсем же глупая кукла. Да и довольно свежи воспоминания о недавнем спарринге.

— Я телепат, — всё же решаю пояснить. — А теперь насчет вашего первого вопроса. Этот сударь — бандит, и его дом — одновременно и база банды. Группировка мелкая: всего пять человек. Промышляют мелким рэкетом и контрабандой автомобильных запчастей, иногда ночью охотятся на прохожих, но это больше хобби.

— Я поняла, Данила, — вздыхает Зина, резко осунувшись от потока информации. — А про перчатки вы зачем спрашивали?

— Если бы вы сняли правую перчатку и покрасовались родовым перстнем, то бандит бы поклонился нам, развернулся и ушел, — я коротко зеваю. — Но, думаю, такой исход тоже приемлем, хоть и немного энергозатратен для меня.

— Понятно, — девушка сморит на меня так, будто впервые видит.

— Пойдемте, провожу вас до машины, — указываю на лимузин.

— Да…спасибо, — мямлит она как школьница, хотя сама старше меня минимум на три года. Ну под собой я сейчас имею в виду только тело, понятно.

По лужам доходим до «Чайки», тут уже выбегает водитель и открывает своей госпоже дверь, а я отчаливаю к Никитосу. Он пипарковался неподалеку, под желтым светом фонаря видно огромную белую гору «Майбаха».

Скорее запрыгиваю в тачку и потираю замерзшие руки.

— В гостиницу, шеф? — раздается из динамика голос водителя.

— Неа, — подумав, отвечаю. — Давай в Солнцево. Точный адрес: Блинная три.

Недавно я прилично прибавил в силе. Буквально вчера поглотил сознания каменщика Ивана Дубного и василискуса Васи, а не так давно огневика и воздушника. И вот печаль: на деле я еще не испробовал это мощное комбо. Мой Легион простаивает, что нехорошо. К счастью, на меня с Зиной наехал бандит, он щедро поделился своими воспоминаниями, в том числи адресом базы небольшой банды. Сейчас я наведаюсь к его друзьям и сообщу грустную новость, что их приятель больше никогда к ним не вернется. Они, конечно, расстроятся, но я тут же их обрадую, отправив следом за своим другом. Я же не злодей какой, чтобы разлучать друзей, а дружба да братство дороже богатства.

* * *

— Зинаида Степановна, извините меня, конечно, — раздается из динамика в салоне лимузина голос водителя. — Но я настаиваю, чтобы в следующую вашу вечернюю прогулку по ТРЦ я ждал вас на подземной парковке. Она защищена: там камеры, там охрана. Ночью же на улице опасно, и мне не совсем ясно, почему вы велели мне выехать из подземной парковки. С вами могло случиться непоправимое.

— Да, Прохор, ты прав, — устало произносит Зина, проводя ладонью по лбу. — Твои рекомендации принят.

— Спасибо, — выдыхает с облегчением водитель и больше не тревожит княжну.

Машина стремительно едет по дорогам ночного города, а Зина предается размышлениям. Даниил Вещий оказался сущим дьяволом. Не зря княжна решила пойти с ним на улицу. Она хотела еще поизучать этого странного мальчишку. Поэтому тайком и написала водителю, чтобы выехал подземной парковки.

Какую можно дать характеристику Вещему? Циничный человек, который явно метит очень высоко. Он подольстился к Горнорудовым, сейчас подбивает клинья к Марии Морозовой, может даже, надеется стать ее любовником или парнем. Всё возможно, учитывая его нынешние впечатляющие успехи. Речь, конечно, о «Валентино». И судя по тому, как Мария ревновала Данилу к Зине, это только цветочки. Главный куш впереди.

Но брат подрубит парню крылья. Согласно плану отца Дима убьет молодого телепата во время спарринга. По-другому и быть не может. Дима — Мастер, он может формировать непроницаемую для пси-клинков защиту.

Зина вздыхает и откидывается на спинку.

Но в то же самое время ничего не ясно с этим Вещим. Он слишком силен для своего возраста. Тем более что простолюдин. Лучше бы этого спарринга вообще не было, ведь нет никакой выгоды в случае победы Димы, только лишь месть. Может, Зине удастся отговорить брата? Ох, хорошо бы, но надежды нет.

* * *

— Эдуард, в последнее время ты меня сильно разочаровываешь, — роняет Аркадий, когда сын входит в кабинет главы и тихонько садится на стул.

Наследник опускает голову. Его колотит от страха. Второй раз он уже испытывает благосклонность отца, который совсем не славится терпением.

— Отец, я не знал, что эти гребанные Буравчики принадлежат Горнорудовым, — делает Эдуард попытку оправдаться. — Наша разведка была не в курсе. Где бы я взял эту информацию? А Буравчики унизили меня. Я просто не мог поступить по-другому.

— Барон требует десять миллионов, — бросает Аркадий. — Стоит ли твоя обосранная тачка десять миллионов, сын?

— Нет, не стоит, — признает Эдуард. — Неужели Горнорудовы не могут снизить ценник? Официально «Бур» к ним не относился, мы были в своем праве.

— Я говорил с Долгоруким, — говорит глава. — Князь на нашей стороне. Так что барон может подтереться своим требованием. Другое дело, что нам не стоит портить отношения с Горнорудовыми. Тем более, когда вернулась к жизни баронесса. Иметь столь сильных врагов очень чревато.

— И что делать? — глава молчит, и Эдуард сам пытается ответить на свой вопрос. — Нужно лично общаться с бароном и вымаливать прощение.

— Этим ты и займешься, — кивает Аркадий. — Собирайся — завтра-послезавтра ты летишь в Тагил. И назад не возвращайся, пока не скинешь компенсацию хотя бы до миллиона.

— Да, отец, — встает со стула Эдуард.

Он понимает, что легко отделался. Пока что. Если же ему не удастся договориться с Горнорудовыми, то гнев отца будет страшен.

* * *

Никитос останавливает «Майбах» в пятистах метрах от бандитской базы. Пешком по слякоти добираться еще то удовольствие, но не светить же белой премиальной тачкой в окна бандитам. Вообще зря мы обратно сменили машину, но, блин, на «Майбахе» ездить — одно удовольствие. Раз прокатишься — и больше не слезешь. Вот такое чудо русского автопрома! Я словно попал в идеальный мир для телепата.

Еще до приближения к базе «включаю» сознание Васи, Ивана Дубного и физика-баро. Тройная нагрузка, тройной расход энергии, но надо экспериментировать. Здесь нет подпитки Астрального залива, и нужно быть осторожным, но в то же время по-другому нельзя. Противники — слабаки, и отработать материал нужно по максимуму.

Подхожу к базе, хотя смешно называть киоск-кафе «базой», но не будем принижать достоинство бандитов. Телепатическое сканирование показало внутри четыре разума. Без щитов, не одаренные, с огнестрелом. Ну то, что надо.

Резво поднимаюсь на крыльцо и усиленным пинком выбиваю дверь вместе с частью косяка. Быстрое сканирование. Ага, из-за шума бандиты спохватились и взялись за стволы. Да начнется веселье!

Глава 24

Помощь телепата

Бандитосы не испугались, не бросились в бега. Наверное, на крыльце притаилась скрытая камера, и головорезы углядели, что к ним ломится всего лишь один пацан. Да, маг-физик, но пацан, а значит, рангом не выше первого-второго Воина. Такого можно спокойно изрешетить из «калаша» в упор.

— Эй, ребят вы чего? — делаю я удивленное лицо, когда в коридор высыпает кучка бандитосов с пистолетами и одним автоматом. — Я же от Миши Воскреса. Пароль — «дохлый павлин». Свой я.

Бандиты в непонятках переглядываются. Пока специально тяну время, чтобы проанализировать свое самочувствие. Использование физика при нагрузке трех сознаний несильно утомило меня. Это хорошо. Можно двигаться дальше.

— В смысле свой⁈ — рявкает худой бандитос с желтыми зубами. — Ты кто такой, пацан⁈ Где Воксрес⁈

— Я — Даня Мозговик, — зеваю. — Миша меня в банду посвятил, сказал пароль и сюда отправил за подмогой, сам он нашел крупную рыбешку. Ему помощь нужна. Дело плевое, охраны нет, но один Мишка не загрузит товар в кузов.

— Шутишь что ли? — вертит мужик пистолетом, указывая на проем без двери. — Какой ты свой? Зачем тогда врывался?

— Так чтобы показать силу, — простодушно пожимаю плечами. — А то я ж молодой, еще захотите сделать шестеркой, а теперь вы знаете, что нагнуть меня не получится, сразу в зубы дам.

Причина неправдоподобная, мягко говоря, и я честно думал, бандиты меня на смех поднимут и сейчас накинутся. Но нет — «джентльмены удачи» всерьез задумались.

— Мозговик, говоришь… — роняет главный худой головорез Светофор, видимо, прозванный так за желтые зубы, зеленые глаза и красное лицо. Кличку я узнал, нырнув ему в голову. И не просто балуюсь, а опять же проверяю, насколько сильно устаю при разных магических приемах. Телепатия всё же достаточно энергозатратная вещь.

— Ну иначе, откуда мне знать, что ты Светофор, — киваю и вдруг предлагаю: — Ну-ка, попрыгай на месте.

К удивлению остальной шайки, их главарь начинает послушно скакать на полу. Я изучаю свои резервы. Нормально, хватило бы и на сотню таких ментальных приказов.

— Светофор, ты чего⁈ — вскидываются бандиты.

Я мысленно отменяю приказ, и главарь застывает на месте с офигевшим лицом.

— Не знаю, — бормочет главарь. — Вдруг сильно захотелось попрыгать.

— В общем, что вы решили? — лениво спрашиваю. — Поедете вслед за Мишей? Ему одному скучно поди.

— Куда ехать-то? — спрашивает Светофор, видимо, временно сняв вопрос о моей принадлежности к их шайке. Как оказывается, легко заделаться бандитом.

— В городской морг, скорее всего, — предполагаю.

— Как в морг? — опешил Светофор. — Почему в морг?

— Ну хотя бы потому что на кладбище еще рано, — объясняю непонятливому бандиту. — Сначала трупы доставляют в морг на судмедэкспертизу. А Миша умер, дай бог, всего час назад.

— Умер? — опять переспрашивает головорез. Блин, он, правда, главарь? Что-то слишком тупой.

— Я его убил, — устав от этого диалога, покрываюсь гранитным доспехом. — А теперь пришел убивать вас, Светофор. А про пароль я наврал, чтобы просто подурить вам мозги. Андерстенд?

До бандитов наконец доходит смысл сказанного. Они открывают огонь, и град пуль обрушивается на каменную защиту. Грохот свинца об гранит стучит в ушах барабанной дробью, но в остальном чувствую себя приемлемо.

Я прислушиваюсь к магическим каналам. Ощущение от доспеха неожиданное. Резко прибавились силы, самочувствие улучшилось. Очень здорово себя ощущаю. Кажется, в доспехе можно бороться на равных с физиком второго-третьего ранга. Притом налицо нешуточный расход энергии. Значит, это консолидация резервов. Долго так не побегаешь. А если заиграешься и потеряешь счет времени, то вообще свалишься замертво. Магия — это вам не игрушки.

Но что-то я забыл про пули. А понятно, потому что они закончились, а бандиты трясущимися руками перезаряжают дымящиеся пистолетики и автомат. Каменный маг рядышком здорово их нервирует.

— Долго будешь издеваться над этими ничтожествами? — бурчит Дубный, недовольно скрещивая массивные руки на широкой груди. — Весь в деда, блин. Миша тоже страдал любовью к психическому садизму, особенно когда в него вселился…

Он резко замолкает, передернув плечами.

— Вселился кто? — спрашиваю, заинтересовавшись.

— Не помню, — нервно дергает себя за рыжую бороду Иван. — Его имя я потерял вместе с памятью и частью силы…

И он не врет про вселившегося. Я уже нырнул ему в память. Серьезно! В деда главу Филиновых, сильнейшего телепата, правда, кто-то вселялся! Любопытство просто сжигает меня изнутри. Не обращая внимания на возобновившийся обстрел, я шерстю память Ивана. Кто же это за супермен? Но могучий незнакомец выглядит как расплывчатое черное пятно. От его дымящейся черной ауры по коже пробегают мурашки, но я лишь улыбаюсь шире под гранитным шлемом. Замечательно! Чем больше я познаю этот мир, тем больше он мне нравится! Столько загадок, столько возможностей, столько видов силы! И всё это доступно мне, потому что я — Легион! Правила моего Дара просты как дважды два. Всего лишь учись, сражайся, побеждай, и ты станешь непобедимым.

— Убей уже их, — ворчит Иван, указывая на бандитов. Очередной обстрел уже завершился, а мою каменную шкуру даже не поцарапали. — Не будь как Миша.

Ох, достал. Никакого веселья с этим рыжем. Но объясниться стоит. Всё же лучше иметь в голове хоть одно лояльное сознание, а то у меня и так пятеро злых невольников по соседству. Так и до шизофрении недалеко.

— Я не садист, — делаю громыхающий шаг к бандитам. — И не люблю издеваться над врагами. Могу подшутить, но издеваться и пытать — нет, не мое. Сейчас ж моя цель — исследовать свои силы. Принять это или нет — решай сам.

Иван хмурится, потом кивает:

— Ладно, только без пыток.

— Этого и не планировалось, — я бросаю вперед каменный шарик.

Круглый булыжник прилетает по широкой дуге прямо в голову дальнему бандиту, и тот валится замертво. Быстрая безболезненная смерть, как и обещал Ивану.

— Ах ты! — Светофор неожиданно бросает в ответку огненный шар. Ого, вот так новости! Он маг!

Фаербол попадает мне в плечо и, взорвавшись, опаляет каменный наплечник до черноты. Чувствую болезненную отдачу в плече. Пока еще не ожог, но доспех прилично нагрелся.

— Раньше меня таким бы не задело, — фыркает Иван. — Ослаб я, конечно.

Светофор же после своего единственного броска выдохся и едва переставляет ноги.

— Чего стоите? Нападайте, — приближаюсь я к бандитам. По пути скидываю доспех, а то эти отпетые головорезы выглядят как институтки в первую брачную ночь — бледные, испуганные и не знающие что делать.

Когда я открываюсь, у бандитов просыпается надежда в глазах. Двое достают ножи, третий откуда-то выуживает свежий магазин и запихивает его в пистолет. Ну а Светофор покрывает огнем руку. Чудно, что он нашел в себе резервы.

Тоже хочу огонь на руке!

Я призываю сознание огневика. Накопитель вроде бы терпит, да и мозг не кипит. Уже четыре сознания разбужено.

Первым делом занимаюсь бандитом с пистолетом. Бросок фаербола — и, тот визжа и полыхая, бегает по коридору, пока не бьется головой об стену и не затихает. Двух других сшибаю камнями. Остается Светофор с огненной рукой. Я тоже делаю горящую руку, и мы схватываемся с бандитом. Ну «схватываемся» звучит слишком эпично. На самом деле я просто даю Светофору раз под дых, и огненная струя из моего кулака пробивает главаря насквозь, словно лазерный луч.

Я оглядываю трупы, пара из которых дымится. Ну холлу точно не грозит пожар: бетонные стены голые, без обшивки, ковра или линолеума тоже нет.

Вои и полегла шайка Светофора, гроза Солнцево и прилегающих районов. Шучу, конечно. У этой банды даже названия не было, а это о многом говорит. Никаких амбиций, только банальная жажда наживы и легких денег.

Отключив сознания своей Коллекций, выхожу на улицу и решаю пойти к своей машине длинным крюком. Охота подольше подышать свежим воздухом после мощного мыслительного напряжения. Для телепата каждый бой — это прежде всего работа мысли. Даже когда я использую магию Дубного или кого-то другого из Коллекции, то произвожу манипуляции с их сознаниями, а через них уже обращаюсь к магическим Дарам. Очень сложно, непривычно и энергозатратно. А с Васей-василискусом дополнительная сложность состоит в том, что разум у змея другой, не как у человека, пока разберешься в нем, семь потов сойдет. Возможно, Филиновы знали обходные пути попроще, но родственников уже не спросишь. Надеюсь, в родовой усадьбе сохранились методички по Легиону, но до них еще не скоро доберусь. Пока работаем с тем, что имеем.

Вот в таких размышлениях иду себе мимо маленького скверика, как неожиданно раздается плач. На скамейке, свесив голову, плачет девушка. Я, недолго думая, направляюсь к ней. Видно, горе у нее действительно серьезное, раз напрочь отбило инстинкт самосохранения. Одной ночью на улице реветь — это же надо придумать!

* * *

Оксана не знала что делать!

Девушка не находила храбрости признаться хотя бы себе, что потеряла мамино лекарство. Очень дорогая импортная ампула, доставка из далекой Японии. На вторую такую же Оксане придется снова работать без выходных три месяца. Но черт с работой! У мамы просто нет столько времени! Ее болезнь прогрессирует, и принять инъекцию нужно как можно скорее. Доктора говорят — нельзя больше ждать!

Оксана искала вакцину везде. Вывернула наизнанку карманы всех своих сумок и одежды, обшарила каждый угол дома, обследовала пол под мебелью. Бесполезно. В памяти остался момент, как она убирала ампулу в карман плаща, а затем словно молотком отбило. Во всем виноваты бессонные ночи на работе.

— Добрый вечер, сударыня, — раздается сильный звонкий голос сверху.

Оксана поднимает взгляд и испуганно вжимается в спинку скамейки. Над ней высится широкоплечий парень с белозубой улыбкой.

— В такое время здесь опасно одной гулять, — произносит он, оглядываю пустую улицу. — Согласитесь?

— Да-да, вы правы. Не беспокойтесь, сейчас пойду, я рядом живу, — поспешно вскакивает она, но тут же спотыкается о бордюр и падает.

Но крепкая мужская рука подхватывает ее за талию и, секунду подержав на весу, ставит на каблучки. Оксана только и успевает поразиться силе юноши.

— Раз недалеко, я вас провожу, — улыбается парень, переложив руку ей на локоть. — А то вы даже на ногах не стоите.

И он уверенно ведет ее прямо по тротуару. Причем не тянет Оксану, нет, девушка сама переставляет ноги шаг в шаг с парнем. Что за колдовство? Почему она идет вместе с этим незнакомцем? Он, конечно, не выглядит как бандит, но не все же бандиты вылитые мордовороты. Среди них должны попадаться и такие красавчики.

— Мы пришли, — гулко произносит парень, остановившись у подъезда Оксаниного дома.

— Да, спасибо, — лепечет девушка испуганно.

Юноша же направляет внимательный взгляд на входную дверь.

— Можете спокойно подниматься по лестнице, — зачем-то произносит он, отпустив ее локоть. — Там никого нет.

— Спасибо, — девушка на ватных ногах взбирается на невысокое крыльцо и открывает дверь, как юноша неожиданно ее окликает:

— И Оксана…

— Да? — оборачивается девушка.

А его глаза смеются хитро и лукаво. Или это свет фонаря так необычно в них отражается?

— За раковину не забудьте заглянуть, — он отворачивается и шагает прочь. — В ванной.

Оксана хлопает глазами, а потом устало заходит в подъезд и тяжело взбирается по ступенькам. Она живет на втором этаже, поэтому лифтом обычно не пользуется. Иногда это довольно опасно, так как на лестнице любят тусоваться местные наркоманы, но сегодня тот юноша сказал, что здесь никого нет…

Позвоночник Оксаны словно прошивает током.

С чего вдруг парень заговорил про лестницу? И откуда он мог знать ее имя? А также где она живет?

А потом в голове девушки звучат последние слова незнакомцу, и вот уже она вприпрыжку несется домой, забыв про усталость. В квартире, не разуваясь, бежит сразу в ванную. Падает на колени и заглядывает под тумбой раковины, а там — о чудо! — лежит ампула с маминым лекарством!

Девушка не выдержала и разревелась.

Ее рука тянется в карман куртки за платком, но вместо него подносит к удивленным заплаканным глазам сторублевую банкноту.

* * *

Я шагаю по темной улице с редкими фонарями и вытираю запястье белоснежным носовым платком.

Дорогой, конечно, вышел платочек. Ну а что было делать, раз рядом с девушкой я заметил красное пятнышко на руке? Наверное, запачкался во время расправы над бандитами. Ненавижу ходить грязным, а меньшей купюры в кармане не нашлось. Пришлось отдать. Не воровать же платок, это как-то странно и жалко, тем более для меня. Ну да ладно, Оксане пригодятся деньги.

О, вот и «Майбах» сияет в лунном свете. Далеко же я от машины ушел, зато помог хорошему человеку. Это я сейчас про маму Оксаны. Женщина в молодости работала санитаркой в больнице и спасла не одну жизнь, если верить воспоминаниям ее дочери.

Расположившись в комфортном салоне, я велю Никите возвращаться в гостиницу. А по дороге мне звонит Борзов.

— Добрая ночь, Евгений Станиславович, — приветствую княжеского шурина.

— И тебе здравствуй, Данила, — позевывая, отвечает он по-свойски. — Наверное, разбудил тебя, но уверен, тебе интересно будет узнать кое-что о Вороновых.

— Я весь во внимании, Ваше Благородие, — тут же навостряю уши.

— В общем, наследник Эдуард сильно облажался. Он уничтожил одну столичную банду, а это оказались подставные люди Горнорудовых. Теперь барон требует от Вороновых огромную сумму в качестве компенсации. Как докладывает разведка, сегодня Эдуард полетел на переговоры в Тагил.

Ого! Так значит меня пытались грохнуть люди Горнорудовых! Это всем новостям новость.

— Очень интересно, — протягиваю я. — Спасибо, что сообщили.

— Буду держать тебя в курсе, — заканчивает разговор Борзов. — Возможно, что Горнорудовы тоже обозлятся на Вороновых и у тебя появится союзник.

Он вешает трубку, а я глубоко задумываюсь.

Буравчики, конечно, служат Горнорудовым, но далеко не факт, что меня хотела убрать именно баронесса. Жанна бы привлекла кого-нибудь посильнее, ей ресурсы еще как позволяют. Тогда кто? Ответ очевиден — некто из ее окружения, кого я сильно не устраиваю и кому нельзя было использовать значительные силы, чтобы не привлечь внимание Жанны. Блин, еще одна загадка. Неужели барон? Ну не Настя же! А может, я спешу с выводами? Буравчики — всё же обычные бандиты, их мог нанять кто угодно.

Ладно, этот вопрос подождет. Сейчас другое важно — как настроить Горнорудовых против Вороновых. Чем больше союзников, тем лучше.

— Шеф, приехали, — доносится из динамика голос Никиты.

И, правда, мы уже в подземном гараже под гостиницей.

— Я еще немного посижу, — отвечаю водителю.

В машине лучше думается. Впрочем, сейчас рано принимать какие-либо решения. Пока нужно лишь держать ситуацию под контролем, а для этого необходимо общаться с участниками событий.

Со вздохом я набираю номер, на который очень сильно не хочется звонить. Прямо очень сильно.

— Да, спаситель? — почти сразу раздается притягательный голос баронессы. — Ты наконец созрел для общения?

— Жанна Валерьевна, здравствуйте. Надеюсь, я вас не разбудил?

— Что такое сон? Какой-то десерт? — смеется мудрая женщина в теле юной девушки.

— Я внял вашему совету и посетил поместье Флиновых.

— О, хорошие вести, — мурлычет Грандмастер, и от ее ласковых обертонов мурашки пробегают по коже. — И как тебе твои угодья? Впечатляют?

— Да, но там я столкнулся с неприятностями.

— Слушаю внимательно, — без удивления произносит Жанна.

У меня закрадывается подозрение, что она в курсе об астральных карманах. Впрочем, наверняка, не только она, а весь высший свет. Резиденция могучих телепатов не могла не быть под наблюдением высшего сословия. А раз так, то это не та информация, которую стоит таить.

Глава 25

Любимый ученик

— Какие люди? Неужели приехали извиниться? — на следующий день ухмыляется Жанна Горнорудова.

Вошедший в кабинет Эдуард Воронов хмурится. За большим письменным столом сидит совсем юная красивая девушка. В этой студентке сложно узнать сорокалетнюю баронессу, разве что глаза у нее далеко не юные, а жесткие и стальные. Беспощадные глаза. Хорошо, что наследник заранее предупрежден об экстравагантном облике супруги Павла. А то растерялся бы и выглядел нелепо.

Больше Эдуарда напрягает то, что сам барон присел чуть ли не на табуретку в углу. Он явно предоставил своей жене право вести диалог.

«Да что же ты за подкаблучник!» — с презрением думает наследник Вороновых. Но сразу спохватившись Эдуард прячет свои мысли поглубже. Щиты щитами, но в присутствии сильнейшей телепатки лучше поберечься.

— Ваше Благородие Павел Тимофеевич, — кланяется Эдуард барону, словно князю. А затем повторяет столь же почтительный жест в сторону баронессы. Раз она здесь настоящая хозяйка, то лучше и перед ней согнуть спину лишний раз, авось не поломается. — Жанна Валерьевна, я к вашим услугам.

— Что-то я не вижу кейсов, — пренебрежительно говорит баронесса. — Или же вы отправили деньги переводом? А сами тогда зачем приехали?

Эдуард сдерживает порыв стиснуть кулаки. Да, эта старуха в теле нимфетки издевается над ним, но нужно быть умнее, нужно быть хитрым вороном, а не тупым голубем.

— Уважаемая Жанна Валерьевна, я не отрицаю свою вину перед родом Горнорудовых, но прошу принять к сведению, что я не знал, что группировка Бур является вашим протеже…

Еще минут двадцать минут он распинается в словах, объясняя и доказывая банальные вещи. Барон слушает со скукой, баронесса же — с благосклонным вниманием. И Эдуард уже думает, что дожал ее, когда неожиданно слышит из ее губ:

— Хватит, я достаточно позабавилась, — прерывает Жанна речь наследника. — Хотите поблажки? Я снижу ценник до двух миллионов, если убьете Синюю Горгону, что разоряет деревни в моем баронстве.

— Синяя Горгона? — опешил Эдуард.

— Зверь из Аномалии, — поясняет барон, чуть ли не впервые разомкнув рот. — Прорвалась сквозь заградительные заслоны и теперь беспредельничает в наших землях. Царские охотники не могут его поймать. Слишком верткий.

Эдуард слышал о Горгоне. Безумно опасный зверь оранжевого уровня.

— Конечно, я отряжу людей вам в помощь, — протягивает наследник.

— Нет, вы сами этим займетесь, — прерывает Жанна. — А то знаю я вас: оставите своих слабаков и уедете, забыв о задании. Мне нужны гарантии, что зверя не станет в ближайшее время.

Эдуард впадает в ступор. Ему, наследнику сильного рода, велят бегать по лесам, по полям? Да еще рисковать жизнью в схватке со зверем? Что за глупость? Но отказаться он не может. Из-за провала с Вещим отец и так его недолюбливает. Ссора с Горнорудовыми только усугубит гнев Аркадия.

— Хорошо, Жанна Валерьевна, — вздыхает Эдуард. — Но я прошу вас снизить денежную компенсацию хотя бы до миллиона. В битве со зверем могут пострадать мои люди.

— Не только они, но и вы сами, — с улыбкой соглашается баронесса. — Вы спокойно можете умереть. Поэтому, так и быть, я отменю всю компенсацию, если вы убьете Горгону.

— Спасибо, — бормочет Эдуард, в душе проклиная эту ведьму. Наследник уже допускал мысль, что кто-то мог специально напустить Буравчиков на его «Чайку», чтобы стравить Вороновых с Горнорудовыми. Сейчас это подозрение укрепилось. Только вот кто же этот хитрый сукин сын⁈

* * *

Дом, милый дом! Вернее школа, где я опять зубрю гранит науки, словно телепат мармелад. К слову, мармелад я тоже грызу, но только в столовой на большой перемене. После сытного обеда, конечно.

Тем временем ребята окружили меня и засыпают вопросами. Ну точнее, засыпают только Камила со Светой. Лена, поднырнув под мою руку, тихонько прижимается ко мне. Гришка сидит довольный, как слон, положив руку на коленке своей благоверной. Адия молчит, улыбаясь.

Видимо, Светка с Камилой такие гиперактивные, потому что у них до сих пор нет парней. Адия и Лена полные им противоположности.

— Наконец-то объявился, — ругается Светка. — Всё в разъездах. Сколько можно! И сдалась тебе эта Москва?

— Там штаб-квартира моей корпорации вообще-то, — замечаю, на что получаю лишь громкий фырк.

— Тоже мне причина. Переноси штаб-квартиру в Будовск, не вижу проблемы, — заявляет блондинка, выпрямившись и перекинув ногу на ногу.

И она действительно блондинка — такое сморозить. Разве что сойдет как шутка.

— А где в Будовске взять высокопрофильных специалистов? — отвечаю. — Экономисты, юристы, маркетологи… Или думаешь, они из комфортной столицы поедут в нашу дырень?

— Ну уж, Даня, зачем так плохо отзываться о нашем доме? — произносит Камила.

— Не плохо, Камил. Я говорю объективную правду, — осторожно поворачиваюсь к брюнетке, чтобы не кантовать прильнувшую ко мне Лену. — Нужно смотреть правде в глаза, иначе так и проживем жизнь с розовыми очками. Наш город — криминальная дыра, но в наших силах это поправить. Задумайтесь, как. Ну или забейте, — пожимаю плечами.

Ребятишки зависают и переглядываются с удивлением. А что такого? Ведь сказал чистую правду. Тут со мной сидят отпрыски сильнейших дворянских семей Будовска. Они могут исправить положение в городе, для этого им не надо даже вырастать, просто где-то нашептать родителями, что там-то больницы не хватает, где-то самим приложить усилия.

— Вот Даня уже немало сделал, — вдруг замечает Лена у меня под рукой. — Например, убрал из Будовска такие крупные банды как Загонщики.

— Этих отбросов я уничтожил в своих личных целях, — признаюсь. — Загонщики мешали мне самому. Но да, организованной преступности в городе больше нет. Есть малые банды, и с ними еще разбираться и разбираться. Но пока они сильно не наглеют. Этому способствуют уже царские охотники. А я вот еще подумаю, куда бы вложить деньги на благо города. Так что если у кого возникнет стоящее предложение, то велком, я готов профинансировать.

— Даня, а давай откроем кумысный завод? — сразу предлагает Гриша, и все разражаются дружным смехом. Казах же остается невозмутим: — Чем не предприятие на благо города?

— Если найдешь солидный рынок сбыта, то окей, — тоже хохочу я. — Не уверен, что у нас этот продукт будет пользоваться бешеным спросом. А для немногочисленных потребителей в твоем единственном лице, Гриш, хватит молока одной кобылы. Думаю, ты и сам можешь позволить себе покупку одной лошкадки.

— Уел-уел, — сдается казах. — Но вообще-то Адия тоже любит кумыс. Да, милая?

Его невеста медлит с ответом, но всё же с грустной улыбкой признается:

— Милый, прости, но не очень, — вздыхает казашка, чем вызывает еще одну порцию смеха. Тут и сам Гриша не выдерживает и смеется.

За пять минут до звонка покидаем столовую. Мы с Гришей отходим в уборную, затем я уже спрашиваю его по дороге в класс:

— Как у вас дела с Адией? Больше ее не тянет в казахские степи?

— Нет, она обвыклась, — улыбается казах. — А еще мы забрали к себе ее маму, теперь она с нами живет, и Адии стало совсем хорошо.

— Вот и славно, — одобряю.

А затем меня ждет незабываемое эротическое зрелище под названием алгебра с Антониной Павловной. Причем не только я рад нашей встрече. Бывшая королева пилона тоже нет-нет, да посматривает на меня со странным выражением лица. Ох, от ее взглядов у меня аж в штанах всё поднимается, даром что по приезду всю ночь провел в летнем домике в обнимку с Лакомкой. Почему в летнем? Потому что у нас в доме, как оказалось, тонкие стены, а маму со Степаном нужно беречь, они уже не молодые, им надо высыпаться.

Наши переглядывания замечает Света. Блондинка хмурится и половину урока держит лицо насупленным, пока неожиданно не тыкает меня локтем. Не больно. Только для того, чтобы я обратил внимание на соседку.

— Что у вас за гляделки? — пошипивает она.

— Тебе показалось, — отмахиваюсь.

— Не показалось. Раньше между вами не было таких взглядов, — расшумелась блондинка, тем самым обратив внимание нашей учительницы.

— Света, что случилось? — приподнимает бровь Антонина Павловна.

— Ничего, просто показала Даниле, как считать натуральные логарифмы, — сразу прикидывается она пай-девочкой. — А то он пропустил урок и не знал. Теперь знает.

— Правда? — обрадовалась Антонина Павловна и хлопает ресничками в мою сторону. — Даня, тогда можешь решить пример на доске?

Лицо Светы принимает испуганное выражение.

— Ну Соколова, — тихо бросаю я, поднимаясь с учебником в руках.

— Прости. Я не специально, Даня, — так же тихо молит блондинка, а я, махнув рукой, иду на экзекуцию.

Дальше мне приходится тяжко. Но, конечно, никак нельзя упасть лицом в грязь перед Антониной Павловной. Она ведь так обрадовалась словам Светки!

Какое решение? Я уже учился в школе, и где-то в моей голове зарыты эти гребаные натуральные логарифмы. Остается только отыскать поганцев. К счастью, для телепата это не так сложно. Но прячутся они очень хорошо. Такие трусливые, что прямо сомнение берет, правда, натуралы ли они.

Фух, с горем пополам справляюсь. Решить сам пример уже не составляет труда. Просто подставить формулу и получить десятку.

— Отлично, Даня! Ты готовился в поездке? — счастливо улыбается царица моих сновидений.

— О ваших уроках я часто думал, Антонина Павловна, — отвечаю неоднозначно, зато правдиво. Почти. Думал я больше об этих пышных бедрах, точнее они мне снились. Но к чему эти детали?

— Рада слышать, — ее улыбка освещает весь класс. — Можешь сесть, Даня.

Я бы еще постоял и потрещал о том и о сем, но да ладно, после уроков зайду и уж поговорим без свидетелей.

Уроки проходят неспеша, а я уже и успел подзабыть, насколько классно учиться. Именно учиться в школе с ребятами, а не когда один сидишь над сложной энциклопедией по телепатии или медитируешь, пытаясь разгадать очередную загадку своего Дара. И хоть времени с моего прошлого посещения школы прошло совсем ничего, но событий пронеслась кучу, от того и кажется, что я очень давно не сидел за партой.

Когда заканчивается биология, последний на сегодня урок, к нашей со Светой парте подходит Камила.

— Даня, ты пойдешь в манеж делать домашние задания? — без надежды спрашивает брюнетка.

— Час у меня есть, — киваю. — Так что немного позанимаюсь с вами.

— Серьезно? — сразу воспрял Камила. — Хорошая новость. Тогда пошли? Гриша с Адой сегодня не смогут. Значит, будут только Лена, — и хмурый взгляд в сторону блондинки. — И Света.

— Потерпишь, — язвит ей в ответ Соколова.

— Вы идите, я догоню, — не обращаю внимания на девчачьи войны. — Мне нужно зайти к Антонине Павловне кое-что спросить.

— Спросить, значит, — теперь Света сосредотачивает взгляд на мне. Но, к счастью, воздерживается от комментариев. Просто говорит странным тоном: — Ясно.

Никак не отреагировав, я ухожу в коридор. Пока огибаю шагающие навстречу группы учеников, спешащих домой, прикидываю план на сегодня. Поговорить с Антониной Павловной, затем часик позаниматься с ребятами, а там до конца дня на базу — обсуждать с Сергеем план нападения на Вороновых. Есть у меня пара наметок на этот счет. Особенно сейчас момент подходящий, пока Эдуард отъехал к Горнорудовым. Правда, надо дождаться, когда наследник вызовет следом отряд гвардейцев, чтобы начать охоту на Синюю Горгону. Стоит силам Вороновых рассредоточиться, и их главная усадьба станет менее защищенной. Тогда и нанесем удар.

Откуда я знаю про Синюю Горгону? Так я же недавно пообщался с Настей Горнорудовой. Позвонил ей на следующий день после того, как поговорил с баронессой. Настя как раз и поделилась обстановкой в роду в общих чертах. Вообще разговор у нас с оборотницей вышел довольно доверительный. Настю пугает собственная мама. И я ее отлично понимаю. Мне самому находиться рядом с баронессой… волнительно, назовем это так. Эта женщина очень сильная магиня, а еще она безжалостная и злопамятная. Я хожу по острию, общаясь с ней.

Так вот. Настя сказала, что у них в баронстве зверствует Горгона. Чтобы решить эту проблему, баронесса припрягла Эдуарда охотиться на зверя. Я гляну бестиарий. Горгона — очень опасный хищник, но слишком наивно надеяться, что Воронов погибнет от ее когтей. Нужно мне заняться этим самому.

У меня звонит мобильник. Хм, Егор Шняцкий. Он нынче приглядывает за Антониной Павловной после визита к ней в школу сомнительного мужика.

— Да, Егор?

— В школу направилась группа мужчин, не меньше дюжины, но дальше их не пустила охрана. В итоге они стоят у забора и щелкают семки. Что прикажете делать, шеф? Может, вызвать оперативную группу и повязать всех для допроса? Явно же за Антониной Павловной пришли.

Стоит заметить, что Егор — это пятидесятилетний седобородый мужик. А называет мою учительницу уважительно по имени и отчеству. И не только он — так делают все мои гвардейцы, что были задействованы в охране королевы математики и обольстительных танцев. От меня переняли.

— Хм, пусть дальше щелкают, — решаю. — Эту проблему нужно решать с корнем.

— Тогда жду дальнейших приказов.

Оу, чуть не прошел мимо класса алгебры. Заглядываю — внутри никого, кроме Антонины Павловны.

— Данила, — замечает она меня. — Всё хорошо?

— Вы мне скажите, — подхожу к ней и заглядываю в взволнованные глаза женщины. — Всё у вас хорошо? Старые клиенты не тревожат?

— Что? Нет, — мотает она головой. — Никто мне не звонил.

— Значит, решили взять вас неожиданно и нахрапом, — подытоживаю.

— Взять меня⁈ — женщина вскакивает и подходит близко ко мне. — Даня, о чем ты?

— Помните, к вам недавно в школу заглядывал гость? — напоминаю. — Он разведал обстановку, посмотрел на вас, убедился, что вы здесь работаете, и доложил своему боссу, а теперь пришла кавалерия. Видимо, им неизвестен ваш адрес жительства, но про школу они знают.

— Ох, неужели это опять Дюжев! — восклицает Антонина, прижав руки к пышной груди.

— Вы совсем беспечно отнеслись к своей безопасности, — строго говорю. — Никому не сообщили о проблеме. Хорошо, что рядом была Камила. Она меня и предупредила. Чем вы думали?

Женщина сначала теряется от моего поучительного тона, а потом понуро опускает голову.

— Прости, Данила, но я и так обязана тебе жизнью! А еще твоя мама платит мне большие деньги! — на ее глаза наворачиваются слезы. — Я по гроб жизни тебе обязана… Как я могла еще что-то просить у тебя?

— В следующий раз думайте о Марии Федоровне, пожалуйста, а не о таких мелочах, — утешающе опускаю руку на плечико Антонины. — Сейчас же прекратите переживать и просто пообещайте мне, что будете делать всё для безопасности — своей и Марии Федоровны.

— Да, — кивает Антонина. — Ради дочки я на всё согласна.

— Тогда пойдемте, — беру ее за руку и тяну в коридор. — Сегодня ваш рабочий день закончился. Вам и Марии Федоровне нужно готовиться к переезду.

— К переезду? — испуганно лепечет Антонина, послушно следуя за мной. — Но куда?

На ходу оборачиваюсь и обнадеживающе улыбаюсь.

— Домой к вашему любимому ученику, Антонина Павловна.

Женщина приходит в ужас.

Глава 26

За Горгоной и Тьмой

— Данила, ты ведь несерьезно⁈ — щебечет Антонина, пока я за руку увожу ее в сторону учительской. — Я не могу переехать к тебе домой!

— О, значит, это всё же я ваш любимый ученик, — улыбаюсь. — Приятно узнать, Антонина Павловна, очень приятно.

— Данила, боже мой, ты ведь, правда, мой ученик! — восклицает мастерица танца на шесте.

— И я безумно рад этому факту, — приходится отпустить ее руку — по пути попадается стайка учениц из параллельного класса. Старшеклассницы с удивлением глазеют на нас, забыв про свои девчачьи разговоры. Хм, что не так? Видимо, мы с учительницей все равно выглядим немного неестественно. Может, потому что Антонина Павловна держится ко мне слишком близко, словно ища защиты, да еще неотрывно смотрит мне в глаза снизу вверх? Не знаю. Кто ж этих девчонок поймет?

— Данила, почему ты шутишь? — расстраивается женщина, не обращая внимания ни на кого вокруг. — Я с тобой серьезно, а ты шутишь.

— Антонина Павловна, сейчас мы едем к вам домой, — произношу не терпящим возражения голосом. — Сходите за вашими вещами. Я буду ждать вас здесь.

Я останавливаюсь у учительской. Женщина послушно проходит в комнату для учителей и вскоре возвращается в сером плаще и дамской сумочкой на плече. Мы двигаемся к выходу. Больше Антонина Павловна не спорит, только понуро опускает голову и смотрит себе под ноги.

— Эй, Тоня! — у ворот нас окликает группа мужчин, которые, правда щелкают семечки. А я-то думал, что Егор использовал образное выражение. Блин, ну и свиньи — намусорили кожурками. — Пошли, девочка, с нами. Сегодня у тебя приват. Босс соскучился по твоим танцулькам.

Учительница вжимает голову в плечи, но ничего не отвечает бандюганам. Только бросает на меня вопрошающий взгляд. А я широко улыбаюсь приближающимся мордоворотам:

— Господа, видимо, произошло какое-то недоразумение. Антонина Павловна сегодня проводит со мной частный репетиторский урок. У нас договоренность.

Мордовороты берут нас в полукольцо, и не думая внять моим словам.

— Ты дворянин? — осторожно спрашивает худощавый мужчина, окинув взглядом мой форменный школьный пиджак. Я вышел без куртки, ибо машина близко.

А вообще этот индивид хоть немного, но соображает. В школе одаренных большой шанс напороться на знатного.

— Даже не близко, — продолжаю улыбаться.

— Тогда сдристни, шкет, — сразу набирается храбрости семечник. — Пока тебе кости не пересчитали.

В его тоне прибавляется агрессивности. Антонина, чувствительная натура, отступает на шаг и хватается за мой рукав. Я же спокойно поворачиваюсь к самому здоровому бандитосу.

— Ну-ка, выруби его.

И бугай топает к своему худому собрату. Два мощных, как удары молота, хука, и вырубленный семечник падает лицом на свой же мусор. Поделом. Ненавижу, когда свинячат, тем более рядом с местом, где я живу, учусь или работаю.

Остальные бандиты, конечно, тут же взволновались. Но я быстро их успокаиваю. Благо у телепата полно возможностей принести пользу ближнему своему. И вскоре мужчинам уже не до своего товарища. Выполняя псионические приказы, они накидываются друг на друга. Под крики, шлепки ударов и хруст костей я уверенно беру ошеломленную женщину под локоть и увожу к машине. Нечего тут смотреть. Летальных исходов не будет. Нет, я вовсе не пожалел этих отморозков. Просто рядом школа всё-таки. Зачем оставлять здесь трупы?

Когда подходим к моему новому бронированному «Майбаху», рядом возникает Егор Шняцкий.

— Будут приказы, шеф? — спрашивает мой гвардеец.

— Уберитесь там, — киваю на ворота, откуда доносятся затихающие звуки драки. — Здесь дети как бы учатся.

— Понял, — Егор направляется к бандитам, а мы с Антониной Павловной садимся в машину.

Трогаемся. По пути набираю Енереву и предупреждаю, чтобы ребята меня не ждали. Огорчение в голосе брюнетки не передать словами.

Сначала приезжаем домой к учительнице. К счастью, люди Дюжева, правда, не знают ее домашний адрес. Поэтому Мария Федоровна цела и невредима. Не считая ее бледности и слабости. Но болезнью девочки потом займемся.

— Дядя? — удивленно восклицает выбежавшая в коридор малышка с плюшевым слоником в обнимку. — Вы всё-таки нашли маму?

— Конечно, нашел, — улыбаюсь девочке. — А теперь, Мария Федоровна, идите, пожалуйста, собирайте вещи. На неопределенное время вы с мамой переезжаете жить ко мне.

Неожиданно, но малышка совсем не удивляется, а лишь переводит взгляд больших глазок на маму.

— Мама, а господина Слонотопса можно забрать с собой? — поднимает она слоника.

— Да, конечно, — кивает Антонина, которая в свою очередь смотрит на меня и словно бы не верит, тому, что с ней происходит. — Иди, собирайся, заечка.

Пока женщина с ребенком укладывают вещи в чемоданы, я вызваниваю Сергея. Приказываю прислать человека для перевозки поклажи двух сударынь ко мне домой, а сам отправляюсь к этому Дюжеву. Благо адрес подглядел в голове одного из бандюганов возле школы.

Черный бронированный «Майбах» на фоне ландшафтов Южного парка выглядит как премиальный танк. Обычные водилы держатся от нас на расстоянии, многие уступают дорогу от греха подальше. Никитос заворачивает к обшарпанному кирпичному зданию. Водителя оставляю в машине. Сам же поднимаюсь на крыльцо и вхожу внутрь. В холле меня встречают два охранника с физиологией типа «банковский сейф»: такие же массивные, широкие и квадратные. Подобных здоровяков часто берут вышибалами в клубы.

Нахмурившись, здоровяки громыхают ко мне.

Я мельком оглядываю шкафов, выбирая поздоровее.

— Так, ты свали и не отсвечивай, — велю правому, и тот разворачивается и уходит. — А ты бегом в кабинет своего босса и хорошенько вдарь ему в печень, но так чтоб не вырубился.

Громила срывается вверх по лестнице, причем бежит очень быстро, и выглядит это как гиппопотам в галопе. Я же, не торопясь, двигаюсь следом. По пути из разных дверей ко мне выскакивают то один, то другой сообщник Дюжева. Я всех собираю и веду за собой. Заодно практикуюсь в ментальном подчинении толпы. А то расслабился совсем. Десять человек — мой нынешний максимум, и это никуда не годится.

Всего вылезает около пятнадцати. С трудом, но справляюсь. Мужики, как зомби, идут следом за мной. Блин, как же тут прокурено! Вообще Дюжев вроде как контрабандист сигарет. Через теневые компании он поставляет дешевые пакистанские папиросы на отечественные прилавки. Видимо, контрабандисты и сами часто балуются своим товаром. Дешево ведь.

Добираемся до кабинета хозяина этого предприятия. Сам Дюжев лежит на ковре и жадно хватает ртом воздух, сжимая живот. Над главарем возвышается посланный «шкаф».

— Выстройтесь по кругу, — киваю своим «зомби», и они окружают опрокинутого Дюжева.

— Что за… — хрипит он, пытаясь восстановить дыхание. — Предатели…Вы все…

— Они не предатели, — решаю прояснить ситуацию. — Я — телепат Данила Вещий. Теперь сообразил в чем дело?

Он моргает раз, другой и хрипит:

— Что тебе надо? Зачем подчинил моих людей?

Ну хотя бы контрабандист оказался сообразительным. А, значит, можно попробовать поговорить без членовредительства. Следующие пару минут я объясняю «сигаретному барону Будовска», что разрешается и запрещается делать в моем городе. Разрешается, так и быть, барыжить папиросами. Запрещается приставать к красивым учительницам. Дюжев понятливо кивает, да и в его голове я не нахожу возражений, особенно когда он поглядывает в рыбьи глаза своих людей. Ну и славно. На этом я и оставляю контрабандистов. Ну а что? Не всех же убивать, а то так в Будовске совсем не останется людей. Треть жителей хоть как-то, да замешана в криминале. Нужно практиковать кнут и пряник, нужно перевоспитывать местных бандитов. Чай не тупые, демонстрации силы должно быть достаточно. А кто тупой и все равно не понимает — того можно и убить. Даже нужно.

А Антонине Павловне с Марией Федоровной все равно лучше пожить у меня. А то неизвестно, кто еще из ее прошлых клиентов королевы пилона нагрянет к ней, соскучившись.

* * *

На следующий день выпадает выходной, и уж так вышло, что я завтракаю вместе с семьей и нашими гостями. Антонина Павловна пьет чай, тихонько о чем-то общаясь с мамой. Степан за кружкой кофе читает газету. Мария Федоровна с Лакомкой на пару уплетают мамины ватрушки с медом и лимоном. Ради конспирации нашей альве пришлось надеть повойник, чтобы ушки не торчали.

Я, сытый и довольный, уже собираюсь встать и пойти по своим делам, как меня неожиданно окликает Антонина Павловна:

— Данила, а у нас с Леной через полчаса частный урок.

— Я очень рад за вас, — улыбаюсь, еще не чувствуя подвоха.

— А ты бы не хотел присоединиться к нам? — хлопает глазками женщина.

Но я не успеваю вставить слово, как вмешивается мама:

— Конечно, хотел бы, — утвердительно заявляет она. — Ведь ради ваших уроков он и заключил с вами репетиторский контракт. Вы его любимая учительница. Правда, Даня?

— Конечно, самая любимая и неповторимая, — бормочу, ибо другой ответ и невозможно дать.

— Я очень рада, — улыбается Антонина, переглянувшись с матерью.

И по их довольным взглядам я понимаю, что их партия удалась. Это заговор, сто процентов. Меня хотят заставить учиться, вот блин.

— Дядечка Данила, — сочувствует мне Мария Федоровна. — Ты уж не расстраивайся, пожалуйста, из-за того, что будешь учиться в выходной. А хочешь я тебя нарисую?

— Это было бы прекрасно, — вздыхаю, думая о том, что час проведу впустую. — Но только если это вас не затруднит, Мария Федоровна.

— Нисколечко, — важно кивает девочка.

Скоро приезжает Лена, и мы втроем с учительницей располагаемся в гостиной. Впрочем, я нисколько не жалею: частный урок проходит весело. Антонина Павловна искренне старается, так и вертится у переносной доски, расписывая, объясняя и крутясь своей…хм. Это как приват-танец в вип-кабинке, только еще и моя девушка рядом сидит. В середине занятий приходит Лакомка, заявив, что тоже хочет учить «вашу кулдагебру» и фривольно усаживается мне на колени на глазах обомлевшей Антонины Павловны. Весело, как я и сказал.

А потом в другой комнате раздается полный боли детский крик. И нам уже не до уроков. Марину Федоровну скручивают спазмы. Девочка плачет, беснуется, пытается рвать на себе волосы. Антонина Павловна обнимает дочку и пытается ее успокоить. Зрелище ужасное. На помощь девочке приходим мы с Лакомка. Я через телепатию помогаю малышке забыть о боли. Альва же поет мелодичную песню и нежными касаниями снимает спазмы с маленького трясущегося тела. Усталая Мария Федоровна засыпает в объятиях матери.

— Что с малышкой, Даня? — спрашивает меня Лакомка, когда я отвожу ее в другую комнату.

— Маготропия, — отвечаю, вспомнив слова Антонины.

— Понятно… — задумчиво протягивает альва.

— Знаешь, что это? — пристально смотрю на ее опечалившееся красивое лицо.

— Да, невосприятие магического фона, — вздыхает блондинка. — Девочка долго не проживет, если ей не помочь.

— У нас такое не лечится. Лекарства только глушат симптомы болезни.

— Ужасно! — восклицает альва, схватившись за голову. — Я бы могла изготовить лечебный элексир, он бы исцелил девочку, но для этого мне нужна выжимка зверя оранжевого уровня синей омеги.

— Хм, а напиши перечень конкретных зверей? — сразу хватаюсь за соломинку.

Лакомка быстро накидывает на листочке список зверей. Я вглядываюсь и удивленно присвистываю.

— Да, — грустно кивает альва. — Очень редкие виды. А учитывая, что у вас свои магические звери еще не водятся, я даже не знаю, где достать.

— Зато я знаю, — улыбаюсь и нежно обнимаю альву за точеную талию. — А теперь, солнышка, расскажи мне, что еще ты полезного можешь сделать из «выжимки» конкретного этого зверя?

И я указываю на седьмую строчку. Там ровным альвийским почерком начерчено «Синяя Горгона».

Блондинка сначала растерянно хлопает ресничками, а потом игриво улыбается.

— Много чего, — томно шепчет Лакомка, подаваясь мне навстречу. — Например…

* * *

— Мне нужна эта Горгона, — твердо сообщаю Сергею со Степаном. — Ее «выжимки» поднимут мой Дар на новый уровень. А зверь редкий. Другого такого лет двести ждать из Аномалии.

Через час у нас с отчимом и главой моей гвардии проходит закрытое совещание.

— Даже так? — задумывается Степан. — Тогда нужно менять план по Вороновым?

— Нечего здесь менять, — отмахиваюсь. — Я также лечу к Горнорудовым, но теперь у меня две цели. Воронов и зверь. Возражения есть?

— Нет, шеф, — сразу отвечает Сергей. А Степан, помешкав, пожимает плечами:

— Если ты решил, Даня, глупо спорить.

— Ага, — я достаю телефон. — Раз нет объективных причин против, тогда прямо сейчас сообщу радостную новость баронессе.

— Прямо сейчас? — одновременно восклицают два ветерана, а в другом ухе я уже слышу чарующий голос Жанны:

— Да, спаситель. В последнее время ты зачастил со звонками. Соскучился?

— Если я вас беспокою, Жанна Валерьевна, то глубоко извиняюсь, — тяжко вздыхаю. — Но на днях я общался с Настей и слышал, что ваше баронство терзает Синяя Горгона. В благодарность за вашу щедрость и милость я хочу вам помочь с этой напастью.

— Вот как? — удивленное восклицание.

— Да, я уничтожу зверя, — твердо заявляю. — Примите ли вы мою помощь, Жанна Валерьевна?

Недолгое молчание.

— Как я могу отказаться от твоего галантного жеста, — звонкий смех. — Хорошо, только за Горгоной охотятся еще и Вороновы, да и царские охотники вроде бы пытаются.

— Значит, больше шансов, что зверь падет, — не огорчаюсь. — В понедельник приступлю.

— Буду ждать, — воркующим тоном. — Не забудь заглянуть в гости.

Звонок сбрасывается, и я поворачиваюсь к мужчинам.

— Готовьте всё для операции. Послезавтра мы уничтожим Вороновых за их преступления.

А также я обзаведусь еще одним специфическим Даром. Речь про Тьму. Вороновы владеют именно этой редкой магией. Уже слюнки текут. Горгона и Тьма. У Горнорудовых меня ждет настоящий джек-пот. Печально только, что придется встретиться с Жанной, но да ладно, потерплю. Куш того стоит. Да и Марии Федоровне помогу, что тоже замечательно.

На следующий я прибываю в Пермский аэропорт и первым же рейсом лечу в Тагил. Со мной отправляется группа из двадцати человек. Больше не нужно. У Вороновых далеко не все гвардейцы имеют щиты, а незащищенные для меня на один зуб.

Останавливаемся в арендованном за городом доме. Прибыли мы налегке. Вооружение нам дают на месте царские охотники, что базируются неподалеку. Старые сослуживцы Степана с радостью согласились выполнить его просьбу, а потому моя группа становится счастливыми обладателями почти новых АК-69 с запасными магазинами и ящика дымовых шашек.

А дальше дожидаемся разведданных и ночью выезжаем на арендованных «Тиграх» в городок Тимрир под Тагилом. Здесь обнаружена Горгона, здесь же зализывает раны Воронов после неудачной стычки с ней. Но зверь подождет. Меня сейчас больше интересует Эдуард с его Даром. Уже не терпится стать темным магом.

— Шеф, цель в этом доме остановилась, — кивает старший группы Студень в окно на кирпичный коттеджик. — Сейчас группа Китня ворвется, следом пойдет и поддержка, и мы. Выполняем?

— Выполняйте, — киваю, глянув на часы на запястье. План был заранее согласован и расписан по часам. Сейчас мы будем убивать Эдуарда, и в это же время Степан и Сергей с гвардейцами Морозова начнут ликвидацию родового гнезда Вороновых.

Студень раздает приказы по рации. Между тем я призываю часть Коллекции: огневика, физика и Дубного. Пока хватит, а то переутомлюсь и потом буду оттекать неделю. А не хотелось бы. Еще ведь Горгона ждет.

Теперь облаченье. Выбираю огненный доспех. Он, конечно, послабее гранитного, но обстрелы выдержит, и зато сам полегче.

Штурм начинается через пару минут. Всё по правильной методике: дымовые шашки, проникновение, обстрел. Мы со Студнем и поддержкой движемся по пятам штурмовиков. Я нейтрализую пси-ударами всех впереди, до кого могу дотянуться.

Мы заходим в одну комнату, и вдруг со всех сторон накрывает черный занавес. Полная темнота, хоть глаз выколи.

Вот она какая Тьма. Забавно. Только вот мрак бесполезен против телепатического сканирования.

Я швыряю фаербол направо и тут же раздается яростный крик боли. Обожженный Эдуард отлетает в сторону, и вездесущий черный полог трескается, дневной свет разбивает окружающий кокон.

Воронов вскакивает, всё его тело запаковано в доспех из магической тьмы. Непроглядный мрак на поверхности его кожи дымится.

— Кто вы такие⁈ — орет он в истерике.

Я показываю мерзавцу свое лицо. Огненная маска оттекает в сторону и тут же надевается назад.

— ЩЕНОК⁈ — визжит он, узнав меня. — Ты стихийник⁈ Как это возможно⁈ Как⁈

— Кажется, это ты хотел убить мою мать? — оскаливаюсь я и швыряю еще один огнешар. А следом группа поддержки открывает огонь.

* * *

Читайте п родолжение: https://author.today/reader/313405

Content

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 4

Глава 1 Коллекция пополнилась

Глава 2 Старый знакомый

Глава 3 Я — ЛЕГИОН!

Глава 4 Приобретения и последствия

Глава 5 Сюрпризы

Глава 6 К нам едет ревизор

Глава 7 В своем праве

Глава 8 На поиски музы

Глава 9 Золотая девочка

Глава 10 Командировка

Глава 11 Мое царство

Глава 12 В гости

Глава 13 Зинка-резинка

Глава 14 В преддверии хозяйского гнева

Глава 15 Гнев хозяина «Валентино»

Глава 16 Козни директоров

Глава 17 Конец «Фейерверка»

Глава 18 Запас карман не тянет

Глава 19 Моя вотчина

Глава 20 Василискус Вася

Глава 21 Буравчики

Глава 22 Последствия для Буравчиков

Глава 23 Циничное веселье

Глава 24 Помощь телепата

Глава 25 Любимый ученик

Глава 26 За Горгоной и Тьмой