Андрей Аркадьевич Макаров

Букет из преисподней

Часть 1

Глава 1

Ручка быстро бежала по бумаге. Слово за словом она вырисовывала предложения, стройно и логически излагающие мысли, роившиеся в голове Андрея Аркадова. Сегодня он специально пришел пораньше на службу, чтобы подготовить документ, сроки исполнения которого истекали. Сказать по правде, он, как и многие его коллеги, не очень дружил с шариковой ручкой, поэтому подготовка любого текста представляла для него определенную психологическую сложность. Да, он с удовольствием был готов и, главное, мог без «воды» изложить результаты проведенной работы. Но, как гласит знаменитое, хотя и банальное выражение, «мнение автора не всегда совпадает с мнением редакции», а в данном случае руководства…

В управлении Аркадов слыл разносторонней личностью и был любителем разнообразных технических «штучек». Однако при этом имел некоторые необъяснимые для окружающих привычки. Так, в отличие от многих сотрудников он не пользовался техническими средствами при подготовке документов, поскольку считал, что это выхолащивает творческий процесс. А к нему Аркадов относился с особым трепетом, полагая, что без творчества добиться настоящих результатов в той деятельности, которой он занимался, было невозможно. Он искренне любил свою работу и, как пылкий влюбленный, втайне надеялся на взаимность, которую его коллеги уважительно называли «Его Величество везенье».

Однообразную вязь шариковой ручки неожиданно прервал требовательный звонок телефона. По сверлящей трели звонка он понял: вызывает «инфарктный», — так неофициально называли оперативный аппарат.

Будто в фантастическом фильме в его голове мгновенно вспыхнул воображаемый экран монитора, по которому обычно пробегали вопросы руководителей, требующие от него быстрого и грамотного ответа. Странно, но в данный момент их не было. «Значит, — подумал Аркадов, — случилось что-то неординарное».

Рука потянулась к служебному блокноту, который как всегда лежал рядом, словно верный пес, всегда готовый стартовать со своим хозяином в любую неизвестность. Однако поднять трубку Аркадов не успел. В дверях резко звякнула привычно оставленная связка ключей, и в кабинет заглянул его коллега Мерканов:

— Членам оперативно-следственной группы срочно собраться у дежурки!

Вот уже несколько лет Андрей Петрович Аркадов проходил службу в подразделении по борьбе с терроризмом, поэтому состоял в оперативно-следственной группе, которая первой собиралась в экстренных случаях и срочно выезжала на место происшествия. Правда, чаще это были тренировочные сборы для проверки мобильности и, главное, отработки взаимодействия с коллегами из других силовых структур. Но сегодня он почувствовал, что всем придется серьезно поработать. Об этом говорили быстрые доклады о готовности и напряженные лица сотрудников возле дежурки. Знакомый микроавтобус Аркадов определил быстро и занял свое привычное место у окна.

Вдогонку он услышал крик начальника подразделения: «Выдвигайтесь во втором эшелоне и работайте в группе переговорщиков!»

Темнело… Автобус не без риска маневрировал по узким улицам города. Водитель умело находил обходные пути и, как понял Аркадов, направлялся в один из жилых микрорайонов.

Краем глаза Аркадов наблюдал за спокойным профилем Крымова — главным переговорщиком. Он всегда с уважением относился к этому интеллигентному и психологически устойчивому человеку и порой немного завидовал его природному обаянию. Конечно, можно было просто сказать: медик, великолепный специалист. Но те задачи, которые ему приходилось решать в сложнейших ситуациях, нередко связанных с реальным риском для жизни, требовали нечто большего, чему научить было невозможно. У Аркадова мелькнула мысль, что на месте преступника он наверняка поверил бы пришедшему к нему на переговоры такому приятному и обаятельному человеку. Порой казалось, что Крымов был ниспослан свыше для снятия страшного нервного напряжения, в котором находились конфликтующие стороны.

Аркадов наклонился к Крымову и негромко сказал:

— Мне повезло. Впервые я с вами в настоящем деле.

Крымов обернулся и, усмехнувшись, ответил:

— Везет?.. Везет, молодой человек, в игре. Впрочем, иногда… А пока работаем по обычному плану. В случае осложнения, по моей команде, немедленно подключайте специалистов для экстренного анализа ситуации. Постарайтесь работать спокойно, без суеты.

Крымов подмигнул и погрузился в свои мысли, как в сон. Мелькание машин за окном автобуса прекратилось. Группа входила в зону оцепления и вскоре, минуя посты, подъехала к зданию, где располагался оперативный штаб. Вышедший навстречу офицер тихо проговорил пароль, действующий на первые два часа операции. Пройдя охрану, разошлись по заранее организованным группам.

Аркадов взлетел на второй этаж и оказался в «мозговом центре», куда поступала оперативная информация. Краем глаза он оценил помещение с весьма скромной мебелью. Незаметно подошел Крымов, и Андрей сразу отметил его удивительную способность внезапно исчезать и появляться в поле зрения.

Крымов тихо произнес:

— По предварительным данным, осуществлен рядовой захват заложника на бытовой основе. Думаю, на первом этапе переговоры будут вести ваши коллеги. Не исключаю, что нервный срыв у преступника может сойти на нет. Но главное — не форсировать события.

Аркадов понял многозначный намек Крымова. Как историку ему были хорошо известны события, которые порой развивались в искаженном и опасном русле из-за нездорового соперничества. Сравнительно молодой, он тем не менее еще помнил времена, когда «победителем» считался тот, кто раньше других открывал дверь кабинета Первого… Аркадов всегда был уверен, что враги ни о чем так сильно не мечтают, как о конфронтации в работе силовых структур.

Крымов подвел Аркадова к сотруднику технического подразделения, который на экране ноутбука отобразил общий план дома.

— Посмотрите, — сказал он. — Я думаю, что здесь все хорошо просматривается и появление медленно подходящего переговорщика не будет неожиданностью для преступника, что не толкнет его на непредсказуемые действия.

Аркадов спросил:

— Преступник выдвигал конкретные требования?

Пристально вглядываясь в экран, Крымов ответил:

— Пока нет. Но по известному стандарту попросил рацию. Думаю, он скоро проявит себя.

Вскоре на стол лег документ, привлекший пристальное внимание Аркадова. В нем была изложена последняя информация о личности преступника, включая копию медицинской карты.

Информация к облику преступника:

Медицинская карта: травма, полученная на детской спортивной площадке, повышенная возбудимость, заболевание опорно-двигательного аппарата.

Характеристика окружения: озлоблен, самолюбив, склонен к бытовому насилию в состоянии алкогольного опьянения.

Производственная характеристика: физически развит, обладает хорошей реакцией, неплохой специалист, трудолюбив, наличие попыток необоснованного лидерства в коллективе.

Агентурно-оперативные данные: по делам не проходит.

Через некоторое время начался обмен мнениями Крымова и его коллег из УВД. Аркадов прислушался к отрывистым фразам специалистов, осознавая, насколько важны их выводы для принятия последующих решений.

Вдруг в разноголосицу переговоров ворвался звук, который с нетерпением и опасением ждали все, — хриплый голос преступника, требовавшего полной гарантии личной безопасности. Но голос неожиданно оборвался на полуслове. Аркадов понял, что с этого момента переговоры будут вести только руководители операции и сугубо конфиденциально. Он догадывался, что дальнейшие события будут развиваться в зависимости от того, кого вызовут первыми: их группу или группу штурмовых подразделений.

Осталось только ждать. Аркадов подошел к темнеющему окну. Высоко в небе горел закат. Он увидел, как к подъезду дома подъехал милицейский уазик. Из машины выпрыгнули две овчарки, следом вышли хорошо знакомые ему кинологи. Их появление говорило о том, что, возможно, близится развязка.

Время стремительно летело. Аркадов давно заметил, что в критических ситуациях часы уплотняются в минуты, а минуты в часы. Когда всеобщее напряжение достигло своего пика, из соседней комнаты неожиданно вышли заметно уставшие руководители групп и кратко сообщили об успешном завершении операции.

Любопытство в ведомстве не приветствовалось, но Аркадов надеялся на следующий день узнать подробности при так называемом «разборе полетов». Впрочем, в автобусе Крымов раскрыл ему некоторые детали завершения столь скоротечной операции:

— Я предполагаю, что информация о личности преступника позволила сделать вывод о спонтанности его агрессивного поведения. В подобных случаях угроза жизни заложника не прослеживается. Преступник, по всей видимости, прошел пик агрессивности. Грубо говоря, «сварился». Это поняли в штабе в ходе переговоров. В общем, произошло то, что произошло. О чем говорил наш начальник преступнику по рации, а потом при личном контакте, мы, наверное, никогда не узнаем. Главное, все закончилось благополучно, а у меня, как гора с плеч. Уф-ф…

Медленно наблюдая в окно за пробегающим вечерним городом, Аркадов осмысливал сказанное Крымовым и мысленно был с ним согласен. Однако была и вторая сторона медали. Андрей Петрович подумал, что в любом случае, даже если риск был сведен к минимуму, изначально это был прокол силовых структур. Как учили в спецшколе, предпосылки преступления должны выявляться еще на стадии подготовки. Значит, кто-то недоглядел, не придал значения и пустил все на самотек, а то и просто продался…

Прошло несколько дней. Работа в управлении возвращалась в обычное русло. По опыту Аркадов знал, что неординарное событие, происшедшее в городе, будет еще долго обсуждаться сотрудниками. Однако для средств массовой информации оно перестанет представлять особый интерес. Он всегда удивлялся тому, что порой грубая, неграмотная работа оперов с погонями и стрельбой привлекала и смаковалась журналистами с особым упоением. Скандал и сенсация всегда были их главным козырем, а игра в невидимые шахматы с невидимым игроком вряд ли могла вызвать интерес у скучающего обывателя.

Глава 2

Остановившись в коридоре у доски объявлений, Аркадов лицом к лицу столкнулся с начальником подразделения Давлетовым. Выражение его лица было непривычно озабоченным. По папке, которую он держал в руках, Аркадов понял: был на докладе.

Хотя Давлетов недавно возглавил подразделение, многие коллеги положительно относились к стилю его руководства. Он уважал труд подчиненных и одновременно был весьма требовательным к результатам работы.

С легкой хрипотцой в голосе сказал:

— Через двадцать минут зайдите ко мне и пригласите Сафронова.

Аркадов быстро поднялся по знакомым ступенькам в свое крыло здания. Его коллега, который всегда отличался педантичностью, оказался на месте.

— Привет, я только что видел шефа. Он чем-то озабочен и немногословен. Просил к нему зайти.

Сафронов искоса взглянул на Аркадова и, не отрываясь от чтения документа, уточнил:

— Очередная анонимка с угрозой теракта. Мне уже дали команду связаться с УВД о взаимодействии. Так что заводи свою сыскную машинку.

Аркадов хорошо помнил то время, когда его, неоперившегося сотрудника, но уже накопившего жизненный опыт, назначили на линию розыска авторов и исполнителей анонимных материалов. Это был несколько необычный и как бы обособленный от других подразделений участок работы. Однако с самого начала службы поиск «невидимок» вызывал у Аркадова живой интерес, задевал непростой интригой.

Он знал, что во все времена были служивые люди, которые занимались таким неординарным сыском. Еще в мрачную эпоху Ивана Грозного распространялись подметные письма, которые сеяли смуту в народе. Бояре строчили доносы друг на друга. Свитки были не подписаны или подписаны вымышленными именами. Тогда и в последующие времена существовали свои технологии розыска и методы наказания. Позже, с развитием печатного дела, подпольно выпускались листовки, газеты с оппозиционными статьями, угрозами и призывами, имевшими огромное психологическое воздействие на умы людей. В связи с этим перед спецслужбами, как бы они ни назывались, стояли одни и те же задачи: найти автора, проверить реальность и в случае необходимости устранить угрозы, изложенные в документе.

К сожалению, опыт прошлого был во многом утрачен, да и вряд ли спустя столетия мог быть эффективным. Аркадову вновь пришлось учиться, осваивать новые технологии, порой граничащие с магией, которые позволяли более опытным сотрудникам вычислять анонимов, как говорится, «на кончике пера»…

В кабинете руководителя было тихо. Краем глаза Аркадов привычно заметил, что количество рыбок в аквариуме осталось неизменным. Этот большой сосуд подарили Давлетову на его юбилей. С тех пор все в отделе привыкли к плавающим созданиям, больше похожим на живые цветы. Паря в кристально чистой воде, они непостижимым образом вносили положительную энергию в напряженный ритм работы.

— Присаживайтесь. У нас объявился новый литературный гений, покруче Льва Толстого, — грустно пошутил Давлетов.

Он открыл папку и повернул голову к сидящему напротив Сафронову:

— В общих чертах вы уже в курсе. Конкретных заминированных объектов аноним не указывает, но требует освободить из всех исправительных колоний области осужденных по имени Дмитрий. Постарайтесь вплотную поработать с милицией в этом направлении. Нам нужна объективная выборка и копии установочных данных на окружение выявленных Дмитриев. Если будет нужна помощь, докладывайте в любое время.

Сафронов быстро отметил в тетради данные ему рекомендации, хотя общие направления были известны. Аркадов незаметно улыбнулся — начальники любят, когда их конспектируют. С другой стороны, в экстремальной ситуации можно было невольно что-то упустить, а в розыске даже малейшая деталь представляла собой большую ценность.

Дверь кабинета мягко закрылась за Сафроновым. Давлетов повернулся к Аркадову:

— Готовьте постановление о заведении дела. Подлинник самого документа пока находится в милиции. С ним решим позже. Постараюсь кратко обрисовать ситуацию. Два дня назад в редакцию популярной местной газеты поступило анонимное письмо. Думаю, не очень обрадую вас: адрес на конверте и текст письма выполнены вырезанными из печатных изданий буквами… Ну прямо как в крутом боевике!

— А конверт сохранился? Вы ведь знаете, что в организациях разговор с ними короткий.

Давлетов пропустил вопрос и продолжил:

— Как видно из письма, требования, выдвинутые анонимом, носят очень конкретный характер. Математически точно указан срок выполнения террористического акта. Запрашиваемая им сумма в пять миллионов долларов кажется не очень реальной. Но вот конкретизация времени освобождения осужденных просто удивляет — 10 июля в 10 часов утра. Ни раньше ни позже. Далее, дату взрыва жилого дома аноним указывает на 17 июля. А вот место закладки готов сообщить только после получения всей суммы. Кстати, как ни странно, автор документа выступает от имени женщины.

Аркадов спросил об одном из главных составляющих моментов розыска:

— Какую он или она предлагает информационную цепочку?

— А вот здесь совсем как в дешевом детективе, — вздохнул Давлетов. — О результатах подготовки суммы аноним просит сообщить в начале демонстрации фильма по конкретному каналу местного телевидения. Но схему передачи денег не указывает. Надеюсь, будет другая уточняющая информация, если, конечно, аноним все продумал до конца.

Давлетов сделал паузу, потом как бы сочувственно посмотрел на Аркадова и вручил лежащую на столе папку:

— Забирайте копии документа и конверта и приступайте к работе. Постановление о заведении дела розыска и список рабочей группы доложите завтра. Сейчас срочно решайте с информацией по телевидению и сделайте все возможное, чтобы оттянуть время. По этому вопросу вас уже ждут в Управлении внутренних дел.

Андрей Петрович быстрым шагом направился в свой кабинет. Как всегда его охватывала гамма противоречивых эмоций. С одной стороны, это была профессиональная потребность решить очередную сложную задачу и получить удовлетворение от ее выполнения. С другой, чисто личной стороны, завораживала интрига складывающейся ситуации с подсознательным страхом перед неизвестностью. Правда, страх внезапно исчезал с момента крутого, как в пике, входа в работу. Но начиналось жесткое по напряжению и времени противоборство с неизвестным. Господствовала неопределенность. Противник, как правило, оставлял очень запутанную головоломку в виде письменных знаков, отражающих информацию, которая зачастую не соответствовала действительности.

Как страстный болельщик, Аркадов мог сказать, что сейчас мяч находится на половине поля противника и начинать игру придется по его сценарию.

Глава 3

В отличие от шумных районных отделений милиции в здании УВД было спокойно. Веяло легкой прохладой хвойного леса. Аркадова уже ждали на посту. Вместе с сотрудником милиции он проследовал в кабинет полковника Хлыстова. Ему раньше не приходилось напрямую работать с этим авторитетным в милицейских кругах человеком. Но в сложившейся ситуации на установление взаимопонимания аноним просто не давал времени.

Подтянутый, но слегка сутуловатый, Хлыстов встретил Аркадова по-деловому, можно даже сказать, чересчур официально. Он сразу, без вступления, приступил к существу вопроса:

— На данном этапе наша первейшая задача в срочном порядке подготовить ответ анониму. Указанный им телевизионный канал хорошо известен и пользуется популярностью. Мы уже связались с телецентром и уточнили выход конкретных информационных программ в указанный автором промежуток времени. Совпадение полное, хотя нет гарантии, что все пройдет достаточно гладко.

Аркадов догадался, что сейчас вызывает беспокойство Хлыстова. Он осторожно спросил:

— Вы считаете, что наше сообщение может пройти незамеченным в информационном потоке?

— Я не исключаю такого варианта. К сожалению, для нас это недопустимая роскошь. Мы должны быть полностью уверенными, что нашу новость в кавычках не забьют другие новости. Расширенного, а тем более расшифрованного сообщения мы дать не можем. Не хватало панику в городе спровоцировать. — Хлыстов как-то болезненно поморщился. — У вас есть конкретные предложения?

Это был непростой вопрос, но у Аркадова уже были некоторые заготовки, которые он успел сформулировать по дороге. Сейчас их надо было изложить с предельной ясностью.

— Мне кажется, — начал он с осторожностью, — у нас в ближайшей перспективе остались два пути. Первый: мы даем знать, что требование по деньгам выполнено. Но тогда автор, безусловно, догадается, что мы блефуем. Совершенно очевидно, что собрать пять миллионов долларов за короткий срок ни теоретически, ни практически невозможно. Второй, более реалистический путь, — спровоцировать ситуацию таким образом, чтобы, столкнувшись с ней, аноним проявил себя в удобной для нас форме. Было бы идеально вытащить его на звонок. Прокол для него хотя бы в деталях при выходе на связь практически неизбежен.

Терпеливо выслушав Аркадова, Хлыстов открыл папку, достал подлинник анонимного письма и протянул Аркадову:

— Вот полюбуйтесь на это произведение прикладного искусства.

Едва Аркадов увидел документ, ему сразу бросились в глаза грубые шрамы на бумаге — остатки бытового канцелярского клея. В голове стали мелькать давно известные таблицы, отражающие время высыхания различных видов клея. Косвенно этот, казалось бы, малозначительный признак мог стать важным звеном в цепи розыска.

Хлыстов, как бы прочитав мысли Аркадова, развернул письмо и показал надорванные буквы, из которых был составлен текст. Было видно, что составитель документа по каким-то причинам не дождался полного высыхания клея. Он вложил письмо в конверт, в результате чего некоторые буквы частично склеились.

Аркадов и Хлыстов понимающе посмотрели друг на друга. Предлог возможного вывода анонима на связь был найден.

Хлыстов пригласил к себе двух сотрудников и вскоре был составлен ответ следующего содержания: «Гражданину, обратившемуся с письмом в газету, администрация города готова оказать содействие. Но в связи с тем, что часть письма была повреждена клеящим веществом и не все поднимаемые вопросы поняты, просьба позвонить по указанному телефону для выяснения обстоятельств».

Все вопросы о фиксации голоса анонима в случае его выхода на связь были решены, и, когда сотрудники удалились, Хлыстов преподнес Аркадову еще один сюрприз:

— Вы, наверное, обратили внимание, что на конверте стоит номер почтового отделения, расположенного в здании железнодорожного вокзала? Это существенно сужает зону поиска.

Аркадов еще не приступал к тщательному изучению подлинника документа. К тому же по некачественной ксерокопии конверта без применения технических средств различить обозначения на датоштемпеле было невозможно.

Аркадов тактично заметил:

— Абсолютно с вами согласен… Однако следует заметить, что у почтового отделения имеются несколько ящиков. Два из них находятся вне здания вокзала. Я думаю, данное обстоятельство надо учесть на случай круглосуточного контроля, если аноним рискнет повторно использовать почтовый канал.

Хлестов неожиданно улыбнулся и протянул руку.

— Вот это по делу… обязательно учтем… уже учли. — И, как бы завершая встречу, добавил: — В секретариате заберете подлинник документа. Разрешение получено. Надеюсь, вам удастся извлечь из него ценную информацию. Очень надеюсь… Желаю удачи!

Глава 4

Противостояние началось, и «точка отсчета» — оригинал документа лежал перед Аркадовым на столе.

По опыту он знал, что именно сейчас наступает его время, время системы мер, которая строится, а затем годами шлифуется каждым розыскником.

Он прислушался — в коридоре стояла тишина. Хотя в силу своего характера Аркадов не очень «уважал» ее, но сейчас она была до крайности ему нужна. Для уверенности он подошел к двери. Мягко щелкнул замок, дверь закрылась, отделив его от постороннего мира. С этого момента Аркадов мог дать волю своему воображению. Он любил эти мгновения, когда никто и ничто не мешает его фантазии. Это потом, на основе поступающей информации он будет пытаться войти в психологический образ разыскиваемого лица и «сплести сети», а сейчас он может позволить своему мозгу все…

Облокотившись на руки и прикрыв глаза, Аркадов стал прокручивать всевозможные версии случившегося или, как в шутку он их порой называл, «от глобальных до забавных». В данный момент все они на удивление проскальзывали без «зацепок», а это серьезно настораживало: слишком много вариантов — это не вариант.

Да, развязка могла наступить мгновенно, если коллеги выйдут на нужного осужденного. Но в такой исход дела верилось слабо. Неизвестный, выдвинувший серьезные требования, безусловно, предполагал, что его будут искать, причем в первую очередь. Вряд ли он планировал играть в поддавки…

Глядя на пустой лист, Аркадов чертыхнулся. День стремительно клонился к вечеру, а он, кажется, обещал жене привезти продукты. К сожалению, работа слишком часто не позволяла ему быть образцовым семьянином. В первые годы совместной жизни он надеялся, что его «вторая половина» учтет особенность его работы и будет готова идти на известный компромисс. Но в реальности все шло не совсем так, что-то не срасталось в их семейных отношениях…

Звонок внутреннего телефона отвлек его от грустных мыслей. Время идти на доклад. Аркадов знал, что Давлетов никогда не злоупотреблял формальностями. Значит, его «теребят» сверху. В принципе это обоснованно. Никто не знает, где может рвануть, рванет ли в указанные сроки и вообще рванет ли. Ситуация на данный момент критическая…

Весь состав подразделения уже находился в кабинете.

Совещание носило расширенный характер. Руководитель аналитического подразделения доложил о результатах поиска по предыдущим оперативным материалам. Угроз аналогичного характера не зафиксировано даже по совпадению отдельных деталей. Способ изготовления документа и стиль изложения отсутствовали и в его розыскном архиве.

Сам Аркадов прекрасно понимал, что сейчас прежде всего надо думать только о максимальной эффективности мероприятий при возможном рецидиве проявления анонима. Сегодня вечером может многое решиться: выйдет ли аноним на связь после подготовленного обращения или нет.

— Если нет вопросов, все могут быть свободны, — сказал Давлетов с не очень оптимистической интонацией и добавил: — Не забудьте о подготовке рабочих планов на следующий месяц и прочее, прочее, прочее…

Глава 5

Пока все спали, Аркадов бесшумно закрыл дверь квартиры и быстро направился на троллейбусную остановку. Восходящее солнце уже позолотило верхушки зданий и яркими брызгами отражалось в окнах соседних домов.

Его чуткий сон не тревожили звонки домашнего телефона, и он понял, что ночь прошла относительно спокойно. Аноним молчал. Кто знает, может быть, его молчание было вынужденным или заранее продуманным, а может… Впрочем, может быть все что угодно.

Сейчас его беспокоил один из главных вопросов — удастся ли быстро организовать работу специалистов по всестороннему исследованию неоднозначного текста.

С особой теплотой Аркадов предвкушал встречу с этими добровольными помощниками. Благодаря профессиональным знаниям и другим уникальным способностям они порой успешно осуществляли проникновение в глубь исследуемого материала. Это давало им возможность, выделяя характерные стилистические и психологические черты автора, как бы воссоздать его реальный облик.

Работа с этими людьми была самым интересным процессом в ходе розыска. Их выводы являлись одним из главных звеньев в системе мер, которую годами выстраивал Аркадов. Они помогали ему создавать самое главное — гипотетическую картину преступления, ту, которая во многом позволяла наметить правильный вектор дальнейшего поиска.

Как всегда его ожидали непростые дискуссии по поставленным перед специалистами вопросам. По опыту Аркадов знал, что многое зависит от их правильной формулировки и дозированной информации о происшествии. И, наконец, специалист должен знать ровно столько, сколько необходимо для решения поставленной перед ним задачи. Он быстро набросал план работы на день и вновь углубился в изучение конверта и документа.

Перед ним лежало письмо, которое было опущено в один из трех почтовых ящиков, расположенных в здании, а возможно, и на перроне железнодорожного вокзала. Многолетний опыт подсказывал, что вокзалы являются притягательным местом для совершения или подготовки преступлений, в том числе распространения экстремистских анонимных материалов.

Детальная схема вокзала и прилегающей территории с отмеченными маршрутами передвижения пассажиров, а также случайных прохожих, уже была готова к работе. Однако Аркадов понимал, что здесь пока сфера полной неопределенности. Весьма сложно представить, сколько людей и событий впитывало и выбрасывало через себя это небольшое вечно бодрствующее пространство.

Пожалуй, единственной маленькой удачей было то, что известна точная дата отправления письма. Внешне ничего не значащие цифры в перспективе могли стать недостающим звеном в общей картине преступления. Однако перед Аркадовым стояли не менее сложные задачи по сопоставлению графиков движения поездов пригородного и дальнего следования, а также другая кропотливая, порой изнуряющая рутинная работа.

Неожиданно в кабинет заглянул Сафронов:

— Звонил Давлетов и просил нас зайти. От тебя нужна консультация. Выявлены фамилии, которые могут входить в круг требований анонима.

Когда Аркадов зашел в кабинет начальника, тот неожиданно спросил:

— Вам нужна помощь технического подразделения? Или у вас уже есть предварительные результаты о приемах изготовления документа?

— Да, есть, — ответил Аркадов, — изучая особенности документа, можно говорить о применении анонимом обычного канцелярского клея. Вырезанные буквы, из которых составлен текст, имеют пеструю гарнитуру, то есть они взяты из различных печатных изданий.

— Можем определить из каких? — спросил Давлетов.

— Вряд ли, — ответил Аркадов. — Разумеется, материалы мы срочно направим в Центральный исследовательский институт. У них большие возможности. Я изучил исходные данные на конверте — он изготовлен на Пермской государственной фабрике. Визуально «давленки» на бумаге и конверте не выявлено. Набор цифр на внутреннем клапане сохранился и указывает, что конверт из партии, которая фабрикой была направлена именно в наш регион. Есть большая вероятность, что аноним непосредственно связан с местной исправительной системой. Достаточно заметить, что он не только правильно использовал аббревиатуру, но и верно указал номера колоний, расположенных в городе и пригороде.

— Значит, это вполне разносторонний и знающий человек… — подметил Давлетов.

— Абсолютно согласен, — кивнул Аркадов. — Но, с другой стороны, этот разносторонний человек запрашивает совершенно нереальную сумму. Это неслучайно. Отсюда можно предположить, что анониму важнее проблема с заключенным, чем с деньгами.

— Прошу прощения, — возразил Сафронов, — но автор в небольшом послании дважды упомянул о деньгах в начале и конце письма, — так что же для него важнее?

Давлетов улыбнулся:

— Резонно. Что ответите на это, Андрей Петрович?

— На этот признак и я обратил внимание. Тут возможны разные варианты. Надеюсь, специалисты помогут выделить главное. Сейчас остро стоит вопрос о разработке облика анонима. Уверен, что на такую кропотливую работу, как вырезание и наклеивание букв, способна только женщина. При увеличении мне показалось, что обрезные края отдельных букв неоправданно искривлены.

— Что это может значить? — не выдержал Сафронов.

— Возможно, анониму что-то периодически мешало вырезать буквы, — ответил Давлетов, — или я ошибаюсь?

— Нет, — возразил Аркадов, — я придерживаюсь такого же мнения. Скажу больше, постороннее воздействие было как бы цикличным. Что это могло быть — можно только предполагать. Думаю, что на настоящий момент мы вытянули из документа максимум доступной информации. Теперь слово за специалистами.

— Я полагаю, что вам, Аркадов, пора подключать своих сотрудников, — уже более деловым тоном сказал Давлетов и добавил: — Расширим зону поиска. Ориентируем коллег из других ведомств. И никакого соревнования — все работают по своим направлениям. Возникнет необходимость, скоординируем планы — это мои проблемы.

— Я уже провел несколько встреч со специалистами, — добавил Аркадов. — Скажу прямо, настрой боевой. Уж очень необычно подготовлен текст, а это дополняет интригу в работе. Кстати, такое письмо они, да и мы, могли видеть только в кино или прочитать у Холмса в «Пляшущих человечках». Очень надеюсь на филологов и их трактовку некоторых речевых и смысловых оборотов в тексте.

Завершая беседу, Давлетов дал указание срочно подготовить ориентировку:

— Не забудьте про райаппараты. Все. За работу.

Глава 6

Шли дни… Аноним больше не проявлял себя, и розыскная работа для Аркадова входила в обычное русло: исследования, анализы получаемых материалов и построение на основе их предполагаемого облика анонима. По-прежнему созданная совместно с УВД группа работала по выявлению связей «Дмитриев» и получения на них характеризующих данных. Изучая списки, Аркадов отмечал их многочисленность, но даже если бы их было меньше, связать их с анонимом пока не мог. Единственным устойчивым признаком автора являлись всего две орфографические ошибки. Но это могла быть чистая случайность на фоне психологического стресса.

В приоткрытую дверь заглянул Сергей Айвазов:

— Петрович, как насчет «чайковского»?

Аркадов запер сейф. Подошел к шкафу и выбрал «счастливый» бокал, которым всегда пользовался с самого начала розыска. Пройдя по коридору, он зашел в кабинет Сафронова, который тот по-братски делил с Айвазовым.

Сергей протянул коробочку с пакетиками чая:

— Выбирай для бодрости.

— Давай черный. — Аркадов с удовольствием наблюдал, как расходились коричневые облачка заварки и медленно окрашивали воду в бокале. В этот момент всегда приходили хорошие идеи, но на этот раз Аркадова отвлек вошедший Сафронов. Вид у него был взъерошенный.

— Что-то случилось? — спросил Аркадов.

— Только что получил задание от следаков опросить одного весьма скользкого свидетеля, проходящего у них по уголовному делу. Хочется получить объективную информацию, но, по секрету, боюсь подвести.

— Не волнуйся, — усмехнулся Аркадов, — поручения следователей — это всегда почетно и ответственно. Но могу помочь одним советом, точнее, одним секретным прибором, о котором мало кто знает.

Аркадов выждал эффектную паузу и продолжил:

— Еще ветераны рассказывали мне, как они с помощью оного устройства «кололи» чересчур упорных. Насколько я знаю, этот прибор хранится в запасниках ФИНО. Представьте ситуацию. Беседа заходит в тупик, и следователь предупреждает допрашиваемого, что сейчас он с помощью некоего секретного прибора узнает всю правду. Медленно из тумбочки достает его и ставит на стол. После того как на вопрос звучит сомнительный ответ, оперработник начинает с различной интенсивностью крутить расположенную сбоку ручку. Раздается необычный звук и странные щелчки — допрашиваемый в шоке, остальное, как говорится, дело техники.

— Так это же бухгалтерский арифмометр! — догадался Сафронов — и дружный хохот повис в воздухе.

Аркадов поблагодарил за чай и вернулся в свой кабинет, размышляя о том, что после этого у Сафронова должно все получиться…

Ранее запланированная встреча с главным редактором газеты, в которую поступило анонимное письмо, прошла в доверительном тоне. Естественно, реальных результатов для поиска она дать не могла, но встреча с интересным человеком всегда была желанным подарком для Аркадова. Содержание газеты было разнообразным, но популярность она приобрела благодаря правдивому отражению работы местной милиции. Тема не самая благодарная, но каждый выбирает свою нишу. Несомненно, что именно эта правоохранительная направленность побудила неизвестного направить письмо о готовящемся теракте в это издание.

Когда распрощались, день уже клонился к закату. Как обычно, это время было посвящено Аркадовым просмотру последних полученных материалов, а наиболее значимые следовало отразить в деле розыска. Особое внимание он уделял заполнению дневника повседневной работы. Его ведение не только дисциплинировало, но, фиксируя внешне незначительные детали, наглядно отражало все поле розыскной деятельности. Аркадов хорошо понимал, что при неблагоприятном стечении обстоятельств личность анонима может быть не установлена. Да, это был бы большой минус в его работе. Но благодаря детальному отражению в дневнике всех своих действий, он твердо знал: в бездействии его обвинить не смогут.

Вот и сейчас из головы не выходил словесный оборот анонима: «…о сборе запрашиваемой суммы…» Ряд специалистов на рабочих встречах обращали на него внимание, но расшифровке он не поддавался даже у тех, кто много лет сотрудничал с Аркадовым. Интуитивно он чувствовал, что в его основе лежит какая-то узкая специализация автора письма. В случае удачного истолкования скрытого смысла результат мог послужить мощным толчком по расшифровке еще какого-либо оборота речи. Их соединение, как правило, помогало Аркадову выстраивать логическую цепочку, выводящую на тот или иной индивидуальный признак анонима.

Особые надежды он возлагал на специалиста «Суслова», с которым сотрудничал непродолжительное время. Выход на контакт с ним был обусловлен необходимостью решения другого направления служебной деятельности. Речь шла о розыске лиц, использовавших телефонную связь для анонимного, зачастую ложного сообщения об угрозе совершения террористического акта. Но уже первые встречи и результаты его исследований по ряду письменных материалов показали широчайший кругозор «Суслова», глубокое логическое мышление и необычайную интуицию.

Предъявив удостоверение, Аркадов направился к выходу. Неожиданно уже за спиной он услышал настойчивый звонок телефона.

— Вас вызывают, — сказал прапорщик.

Звонил Давлетов. Извиняясь, он попросил срочно зайти к нему.

Войдя в кабинет, Аркадов сразу заметил какой-то интригующий взгляд начальника.

— Присаживайтесь, — сказал он, протягивая документ. — Только что из района пришла очень интересная информация, касающаяся ваших материалов. Проанализируйте и завтра доложите план проверки указанного лица на причастность к «Взрывнику». Я не тороплю, но время, как вы понимаете, работает не на нас.

Вернувшись к себе, Аркадов потушил общий свет и, включив настольную лампу, углубился в чтение документа.

В поле зрения сотрудников райаппарата попала некая Ольга Кучеренко, проживавшая в поселке недалеко от города. Она доводилась двоюродной сестрой одному из осужденных по имени «Дмитрий». По названию населенного пункта Аркадов сразу понял, что он связан с городом не только автотрассой, но и железнодорожным транспортом. Материально хорошо обеспеченная Кучеренко поддерживала отношения с состоятельными и влиятельными людьми. Она довольно часто выезжала в другие регионы, в том числе к своим знакомым на Северный Кавказ. Из оперативных материалов также следовало, что в свое время она была отчислена из института за жестокое избиение соперницы. По данным ее окружения, Ольга, хотя и была неуравновешенной, а порой и агрессивной, однако обладала развитым умом и достаточно широким кругозором. Увлекалась шитьем одежды по собственным выкройкам. Это косвенно могло свидетельствовать о ее способности к кропотливой и тонкой работе. Особенно с ножницами…

«Серьезная заявка», — подумал Аркадов.

Глава 7

Утро выдалось неспокойное. Аркадов направил запрос коллегам в город, где некогда обучалась Ольга. Первая задача — найти, возможно, сохранившиеся в институте образцы ее письменных материалов: заявлений, контрольных работ. Вторая — не менее важная, получить достоверные сведения о личности подозреваемой. А если уж очень повезет, информацию о каких-либо неоднозначных событиях, связанных с поведением Ольги в период обучения.

Вскоре работа сдвинулась с «мертвой точки».

Поступили данные о родственниках Кучеренко, проживающих в городе. Изучив список, Аркадов запросил санкцию на проведение с ними неофициальных встреч. Затем по внутренней связи пригласил Сафронова.

— Меня уже предупредили о подключении к проверочным мероприятиям, — тут же появившись в дверях, сказал тот.

— Всем известно, что у тебя самый крутой опыт по беседам с людьми, — улыбнулся Аркадов и жестом попросил его присесть.

— Да, арифмометром я еще не пользовался, — в тон ему ответил Сафронов.

— Верю. Но перейдем к делу. Вот список родственников Ольги и круг вопросов, которые необходимо выяснить. Установи с ними доверительные отношения и очень аккуратно поработай.

— А легенда? — настойчиво спросил Сафронов. — Без нее, сам понимаешь, провал обеспечен.

— Знаю, знаю… Подумай, поработай. Используй что-нибудь из удачного опыта. К сожалению, у меня сейчас нет времени для фантазий. Предстоит непростая встреча с ближайшей родственницей Кучеренко.

— Понятно, — вдохнул Сафронов. — Ну ни пуха тебе, ни… валидола.

Надежда Васильевна, красивая и, судя по кончикам губ, властная женщина, встретила Аркадова в своем рабочем кабинете.

— К сожалению, я очень ограничена во времени, — предупредила она. — Но чашечкой кофе могу вас угостить.

— Не откажусь, — улыбнулся Аркадов. — Однако надеюсь, что тема нашего разговора может вас заинтересовать. Речь пойдет о вашей дочери — Ольге.

Чашка задрожала в руке Надежды Васильевны. Ее глаза увлажнились. Она тяжело опустилась в кресло.

— Я так и знала… Непутевая, взбалмошная девчонка…

С этого момента, как и предполагал Аркадов, время ушло на второй план. Женщина будто ждала этой беседы, а он умел слушать.

— Мы все делали для своей дочери, — начала свой рассказ Надежда Васильевна. — Особое внимание уделяли ее воспитанию, учебе. Но что-то не клеилось. У Ольги с детства был тяжелый характер и не очень хорошие наклонности. Увы, ей всегда хотелось пойти на конфликт, создать какую-нибудь скандальную ситуацию… Мы поехали на курорт. Она была еще совсем ребенок. Отдыхали на пляже. Она потихоньку спряталась в лодке. Мы с мужем обыскали весь берег… Поднялась паника. Вызвали спасателей… В общем, позор!.. Или драка в институте… Мы так надеялись, что из нее вырастет хороший специалист. Но все напрасно… А сейчас, что она натворила?

Аркадов ожидал такой вопрос. Теперь наступал самый сложный момент. Учитывая подавленное состояние Нины Васильевны, он постарался в предельно мягкой форме изложить суть проблемы с анонимным письмом об угрозе теракта.

— Буду откровенным. Пока это только подозрение, — уточнил Ардов. — Но если оно подтвердится, то…

— Я понимаю, что вы имеете в виду. — Нина Васильевна словно очнулась. — К сожалению, вынуждена признать, что Ольга могла пойти на подобный необдуманный поступок. И ради чего? Ради какого-то родственника-уголовника! Что нам теперь делать с отцом? Как дальше жить?..

— Успокойтесь, — сказал Аркадов. — Есть только один вариант. Если ваша дочь действительно является автором письма и чистосердечно признается, я думаю, что все ограничится лишь предупреждением. Но чтобы реально помочь дочери, вам придется с ней серьезно и откровенно поговорить. Объяснить последствия. Главное, Нина Васильевна, ничего не надо выдумывать. Мы заинтересованы только в истинном положении вещей.

— Чего только не сделаешь ради дочери, — вздохнула Нина Васильевна. — Но у нее такой характер… Впрочем, постараюсь. Она очень любит ездить на природу, пикники, охоту и охотников… Надеюсь, под настроение мне удастся узнать что, как и зачем. Впрочем, ее реакция, к сожалению, непредсказуема.

Прощаясь, Аркадов еще раз повторил, что главное тут истина и добавил:

— А кофе у вас вкусный.

Глава 8

— Чем порадуете, коллеги? — начал совещание Давлетов.

Доложив о ходе розыска, Аркадов узнал, что и другие родственники не очень лестно отзывались об Ольге. Они особо подчеркивали, что из-за непомерной алчности молодая женщина могла легко пойти на конфликт с законом.

Что это — везение или стечение обстоятельств? На эти вопросы ему весьма скоро придется отвечать перед руководством. Опыт подсказывал, что окончательное слово в этом деле должны сказать его специалисты. Они с завидным упорством продолжали работать над неоднозначным текстом. Недаром психолог Васильев повторно запросил подробности происшествия и дополнительное время для работы.

— Все свободны, кроме Аркадова, — закончил совещание Давлетов.

— Ну что ты думаешь по этому поводу? — спросил он, когда они остались одни.

— Заманчиво, даже очень, — ответил Аркадов. — К сожалению, у нас пока нет ни одного криминалистического доказательства. Даже вероятных заключений.

— В принципе согласен, пока мы имеем только белое пятно. — Давлетов развел руками. — Надеюсь, вы разберетесь. А с мамой не было желания договориться? — хитровато улыбнулся Давлетов. — А тогда, как говорится, и гора с плеч.

Аркадов уклонился от каверзного вопроса. Он ответил:

— Честно говоря, по-человечески мне очень жаль эту женщину. Ведь обласканная дочь за много лет принесла ей столько неприятностей. Тем не менее, даже не вникнув до конца в суть проблемы, она была готова идти на все, чтобы оградить свое чадо от опасности. Вот она сила материнского инстинкта.

Последняя фраза, как «золотая монетка», упала в копилку памяти. Эта привычка выработалась у Аркадова за время сыскной работы. Он знал, что со временем сознательно или подсознательно вернется к этим отложенным «монеткам».

— Понимаю, — кивнул Давлетов. — Кстати, по автороведческому исследованию. Пришли письменные материалы с места учебы Кучеренко. Все упакуйте, а потом срочно отправляйтесь в аэропорт. Я договорился со столицей и с командиром корабля. По прибытии ребята из НИИ заберут у него материалы. Так будет значительно быстрее. В общем, на все про все у тебя два часа…

Глава 9

Новые события не заставили себя долго ждать.

Все психологи однозначно ставили на первое место в мотивации написания документа — освобождение заключенного по имени Дмитрий. Они также не исключали того, что степень родства может быть выше, чем «двоюродная сестра». Но Аркадов чувствовал: нужно копать глубже и не успокаиваться на временном успехе. К тому же из научно-исследовательского института пришел отрицательный результат автороведческого исследования, выводы которого были вполне ожидаемы с таким небольшим объемом анонимного материала.

Неожиданно Аркадова вызвали к Давлетову.

— Могу преподнести очередную «бомбу»? — начал тот без вступления. — Только что от коллег из города, где училась Ольга, пришла интересная информация. Год назад на имя главы городской администрации поступило анонимное письмо. В отличие от нашего текст был нарисован с помощью алфавитного трафарета. Но дальше (ты только послушай!) аноним сообщал о готовящихся террористических актах. Во избежание их проведения он предлагал выплатить ему двести тысяч долларов. В письме кроме прочего было выдвинуто требование опубликовать в газете объявление указанного им содержания. В случае положительного решения аноним обещал сообщить точное место и время передачи денег. Коллеги практически по нашей схеме опубликовали объявление в местной газете. Но, как и сейчас, автор внезапно «ушел на дно». Удивительное, но, на мой взгляд, обнадеживающее совпадение.

Давлетов вопрошающе посмотрел на Аркадова.

— Все внешне выглядит именно так, — согласился Аркадов. — И все-же я обратил внимание на то, что между двумя посланиями наблюдается принципиальная разница — это отправная точка мотивации. Полагаю, что на основе психологического сравнения специалисты смогут подтвердить мою догадку.

— Время и еще раз время… Знаю, у вас есть толковые помощники. — Давлетов незаметно для себя перешел на официальное «вы». — Но, насколько я в курсе исторических событий, даже гении нередко ошибаются. А мы с вами на это не имеем права — вот такая наша служба. Все прекрасно понимают, что жители города хотят спокойно жить и работать! — Давлетов несколько сбавил начальственный тон. — Да, я не меньше, чем вы, учитываю, что письма могут иметь разных авторов. Но докажите это! Докажите… в общем и в частности.

— Поскольку ситуация осложнилась, — не менее официальным тоном ответил Аркадов, — прошу разрешения на личную встречу с Кучеренко. Первичная проверка показала, что к террористической деятельности Ольга отношения не имеет. Тем не менее по моей просьбе филолог уже подготовил специальный текст. В нем использованы слова, которые аноним набрал с ошибками. Эти ошибки крайне устойчивы и могут спонтанно проявляться в письме. Хочу также подчеркнуть, что пока не все специалисты сказали свое слово. Это также надо учесть.

Аркадов имел в виду «Суслова», но из тактических соображений промолчал.

— Пожалуй, учту… в будущем. А пока действуй, Ша-ра-пов, — по слогам напутствовал Давлетов. — Действуй, как в той песне: «Мы с тобой не собьемся с пути, потому что дороги не знаем».

В ожидании запланированной встречи с Ольгой Кучеренко, Аркадов еще раз тщательно проанализировал всю полученную о ней информацию. От общей характеристики подозреваемой он постепенно углубился в мельчайшие детали биографии, отражающие индивидуальные особенности ее характера.

Все это было необходимо для формирования правдоподобной «легенды», с помощью которой он должен был получить от Ольги письменное объяснение. В запасе был тот самый искусственный текст, в который психологи хитро «вплели» слова с характерными для анонима ошибками.

Несмотря на природную способность располагать к себе собеседника, особенно представителей прекрасного пола, Аркадов серьезно волновался. Он прекрасно понимал, что от результатов этой встречи, по сути, зависит весь ход дальнейшего поиска.

С этими мыслями он подошел к стене, на которой висела масштабная схема связей всех выявленных «Дмитриев» с указанием их установочных данных. «Если не Кучеренко, то кто из них?» — вновь и вновь Аркадов задавал себе этот непростой вопрос, вчитываясь в список.

Это была настоящая интрига, уравнение с целым десятком неизвестных. Интрига будоражила его сознание, вызывала азарт поиска, стремление любыми путями разгадать сложную задачу…

Как и предполагал Аркадов, Ольга Кучеренко оказалась весьма колоритной фигурой. Сразу бросалось в глаза ее умение не только красиво и оригинально одеваться, но и непринужденно общаться с собеседником. С первых минут встречи Аркадов профессионально зафиксировал: в поведении отсутствуют открытые и внутренние признаки напряжения.

К тому же «легенда» действовала безотказно, и это позволило Аркадову незаметно перейти к главной теме разговора о родственных и иных связях Ольги.

— Действительно, у меня есть двоюродный брат по имени Дмитрий. Ведь он вас интересует? К сожалению, должна вас огорчить: связь с ним практически потеряна. Да и раньше она была весьма натянутой. Кстати, вы не знаете что-нибудь о нем?

— Знаю, но это не очень приятные сведения, — ответил Аркадов. — В настоящее время он отбывает срок в колонии общего режима.

— Доигрался… Я так и знала, что рано или поздно этим закончится. Он с молодости бы нечист на руку. Помню, еще с первой работы его уволили за хищение фотоматериалов… Но тогда все обошлось.

Аркадову стало ясно, что Ольга, хотя и помнила про двоюродного брата, но вместе с тем не проявляла особого интереса к его судьбе, так как в центре ее внимания всегда была личная жизнь. Кучеренко, умея считать деньги, и одаренная от природы умом и рациональностью, вряд ли пошла бы на «лихие заработки», требуя нереальную сумму в долларах с угрозами взрывов…

Он понял, что встречу надо завершать.

— Ваша информация об отношениях с братом чрезвычайно ценна для следствия, — сказал Аркадов, протягивая Ольге лист бумаги и ручку, — поэтому попрошу кратко изложить то, что вы сказали о Диме.

— Не люблю писать, — она поморщилась и положила ручку на стол, — пишите сами, а я прочту и подпишу.

— К сожалению, это невозможно, Ольга Ивановна, у меня могут быть большие неприятности, — Аркадов вновь протянул ей ручку. — Но я могу вам помочь. Продиктую текст, буквально несколько фраз, вы подпишете, и мы расстанемся друзьями.

— У меня писчая судорога, — вздохнула Ольга, — но если это поможет…

Аркадов медленно продиктовал заранее выученный наизусть текст со словами-метками.

— Это все? Так мало, — усмехнулась Ольга, протягивая ему бумагу. — Впрочем, мой непутевый родственничек большего не стоит.

Аркадов быстро пробежал глазами по тексту. Его предположения, возникшие в ходе беседы, подтвердились: все «опорные слова» были написаны без грамматических ошибок.

Глава 10

По-прежнему никаких вестей от анонима не было. С одной стороны, это вводило ситуацию в спокойное русло, но, с другой, — молчание не давало дополнительной информации для сужения круга подозреваемых. Все надо было начинать сначала. По своему опыту Аркадов знал, что в таких случаях не надо торопить события и в этом его поддерживали руководители. Он часто про себя повторял известную фразу: «Чтобы успешно искать, нужно знать, кого искать». Это придавало дополнительные силы. Сколько бы ни длился розыск, работа над предполагаемым обликом анонима упорно продолжалась.

Уже третий раз Аркадов встречался с «Сусловым» для обсуждения результатов исследования текста письма.

Внешне спокойный, «Суслов» не всегда акцентировал внимание розыскника на главном. Эта его особенность требовала от Аркадова максимальной концентрации при восприятии выводов. Порой ему нужно было время, чтобы полностью понять его умозаключения.

И на этот раз «Суслов» как бы мимоходом заметил:

— Я думаю, мне удалось вычленить ключевую связку для всего текста.

Аркадов насторожился. Еще недавно они обсуждали очень важные выводы о значении взаимосвязанных сегментов анонимного текста: «я сообщу…», «и укажу…». На этой основе «Суслов» выходил на предположение о некоторых профессиональных функциях автора. В отличие от других специалистов он близко подошел к объяснению лексической бинарной связки «запрашиваемая сумма». Это были серьезные предпосылки к созданию реального облика анонима.

«Суслов» продолжал:

— Вот, смотрите… В тексте связка «я сообщу адрес и номер здания» чрезвычайно сложна в плане интерпретации, поэтому она ранее не обращала на себя внимания. А теперь, будьте внимательны. — «Суслов» сделал многозначительную паузу. — Так, термин «номер» явно выпадает из нее, поскольку сам адрес изначально содержит в своем составе номер здания. Парадоксально, но это явно лишнее и в то же время… ключевое слово для всего текста. Я почти уверен, что данная связка «адрес и номер» — прочный и неразрушимый комплекс слов, который сформировался в результате профессиональной практики автора.

Он вновь многозначительно замолчал.

Сейчас Аркадов понимал одно — логика «Суслова» была столь необычна и так уходила вперед, что требовалось время на ее осмысление. Он осторожно спросил:

— Как вы связываете это словосочетание с профессией анонима?

— Это непростой вопрос… — ответил «Суслов». — Но постараюсь разъяснить данный феномен психики. Совершенно очевидно, что автор связан с каким-либо видом деятельности, где постоянно встречаются частные понятия, входящие в общие и, самое главное, имеющие различное значение. Буду точнее — сначала общее, а потом частное, входящее в это общее. Ну, например, — работник кассы, чья деятельность связана с суммами, адресами, номерами телефонов. Профессиональная терминология будет постоянно звучать у него, как говорится, «на слуху». Как ни странно, в большей степени это присуще людям, работающим на транспорте. Вы помните, как проводник поезда постоянно и в обязательном порядке оперирует такими понятиями, как «вагон и номер места», «состав и номер вагона»? Это доходит до автоматизма. Я думаю, что сюда входят и такие обороты, как «сборах запрашиваемых сумм», «сообщениями о наличии свободных мест» и т. п. Насколько я помню, письмо было отправлено на железнодорожном вокзале.

— Да, удивительные по своей логике выводы. Сколько людей пробегали глазами по этой строчке, а вы практически просчитали профессию анонима, — с нескрываемым удивлением взглянул на него Аркадов и добавил: — Просто поразительно!

— Надеюсь, чем-то помог? — скромно, но многозначительно улыбнулся «Суслов».

Информация к облику преступника:

Возрастная и половая принадлежность: женщина в возрасте 30–50 лет.

Мотивация: серьезное опасение за здоровье или судьбу близкого человека, возможно, осужденного, по имени «Дмитрий». Вопиющая несправедливость со стороны правоохранительных или административных органов. Вероятен психологический или жизненный кризис.

Психологические особенности: предрасположенность к спонтанным, необдуманным поступкам с возможным критическим осознанием происшедшего. Повышенная эмоциональность.

Реальность угроз: не просматривается.

Образование, общее развитие: среднее, средне-специальное. Способность к монотонной работе в сложной психологической ситуации.

Аркадов ждал на остановке троллейбус, которые почему-то именно сегодня решили дать себе «отдохнуть». Чувства переполняли его — как хорошая ищейка, он почувствовал, что взял верный след. Наконец троллейбус подошел. С каким-то музыкальным шелестом двери распахнулись перед Аркадовым. Салон был почти пустой, и он, прильнув лбом к прохладному стеклу, стал мысленно складывать факты, словно пазлы, в общую картину, воссоздавая личность своего анонимного противника. В памяти, как из копилки, стали выпрыгивать спрятанные туда ранее незначительные события, факты, которые ждали своего часа. Теперь он мог уверенно объяснить, как образовались неровные края вырезанных букв, почему автор письма требовал сообщить решение об освобождении «Дмитриев» в определенный день и час…

Ключ никак не хотел входить в отверстие замка. Аркадов дал себе команду успокоиться. Выдохнув, наконец открыл дверь и быстро подошел к до боли знакомой схеме. Выбрав графу «родители», стал тщательно просматривать колонку «места работы». Вот она! Круг практически замкнулся. В глазах Аркадова четко отразилась строчка: «Кузырина Клара Давыдовна — работник резерва проводников»…

В схеме имелась информация еще о пяти родственниках осужденных, работающих в различных подразделениях местного железнодорожного узла, но проводником была указана только Клара Давыдовна. Следующая строка говорила о том, что она является матерью Кузырина Дмитрия, осужденного за распространение наркотиков. Статья крайне скользкая и не всегда осуждение по ней может быть справедливым. Аркадов понимал, что, вероятнее всего, это и есть ответ на мотивацию такого серьезного поступка со стороны матери. Многое могут подсказать материалы уголовного дела. Он положил на стол стопку бумаги, взял уже остывшую чашку чая и стал писать отчет о проведенной работе.

Через полчаса он уже был в кабинете начальника. Давлетов пробегал глазами по страницам, быстро откладывая прочитанные листы в сторону. Аркадов искоса наблюдал за тем, как на его лице отражались чувства, и еще раз отметил, что Давлетов никогда не надевал искусственную маску руководителя.

— Очень, очень неплохо, я бы даже сказал, красиво сработано. Если все подтвердится, подготовьте предложения о поощрении «Суслова». Ну и резонный вопрос: что дальше? Да-да, я вижу в документе ваши выводы, но давайте без формальностей. Речь идет, как я понимаю, о реализации розыскных материалов. С меня могут потребовать серьезных результатов, отчеты не за горами. Вы понимаете, о чем идет речь?

— Все, что мы имеем, это косвенные признаки. Криминалистическим путем никто доказать ее причастность к исполнению документа не сможет.

— А что с автороведческой? — быстро спросил Давлетов.

— У нас есть только ряд профессиональных оборотов, которые уверенно выводят на подозреваемое лицо, но их может употреблять не только Кузырина. Да и объем исследуемого материала маловат. Эксперты любого уровня не рискнут дать категорическое заключение, а без этого, сами понимаете, какие-либо санкции применить к ней нельзя. Сейчас необходимо окончательно закрепить нашу версию — материалы уголовного дела на сына, график ее пребывания в разъездах и т. п.

— Это понятно, давайте самое главное, — с нетерпением, но тактично перебил Давлетов.

— Вы имеете в виду ее личное признание? Я планировал провести с ней беседу и поставить все точки над «i»…

— У меня такое ощущение, что тебе интересно посмотреть на человека, за которым шел столько времени по следу, — перебил его Давлетов. — Если бы я не знал своих подчиненных, то подумал бы, что тебе заняться нечем. По-моему, ты о ней знаешь больше, чем она о себе… Но, самое главное, внесена ясность о реальности угроз. Другие предложения есть? — закончил необычный для него монолог Давлетов.

И без вопроса руководителя Аркадов обязан был предусмотреть различные пути реализации материалов, в том числе без показа своих «ушей». Еще в начале розыска у него появился случай встретиться и пообщаться с начальником резерва проводников Владимиром Калюжным. Знакомство с ним состоялось несколько лет назад по весьма печальному поводу — смерти отца близкого друга Аркадова, который почти всю жизнь проработал на железной дороге. Среди своих коллег отец друга носил удивительно трогательное прозвище: «Дитя вокзала». Несмотря на своеобразный, порой взрывной характер, Калюжный пользовался непререкаемым авторитетом среди подчиненных. О нем Аркадов сразу же и доложил Давлетову как о лучшей кандидатуре для беседы с Кузыриной.

— Не надо вам объяснять, что нам нужен объективный результат! — жестко отреагировал Давлетов, но тут же добавил: — Речь не о вас, но не проявит ли ваш кандидат чрезмерной прыти или, наоборот, спустит все на тормозах? Как там у железнодорожников говорят: поставить башмак под колесо?

— Я ручаюсь за него. Это человек старой закалки и хорошо понимает, что к чему. Мной будет отработан тщательный план беседы, учитывающий все возможные варианты. Более того, даже организуем негласное дежурство врачей.

— С нашатырным спиртом? — улыбнулся Давлетов.

— Спирт в обязательном порядке, — парировал Аркадов. — По нашим данным, у Клары Давыдовны со здоровьем в общем нормально, но вдруг… ведь речь пойдет о будущем сына, его судьбе.

— Слуховой контроль планируете? — явно подводя беседу к концу, спросил Давлетов.

— Нет, — отрезал Андрей. — Здесь контроль и вмешательство не потребуются.

— Убедил, не будем играть в шпионов, но дату проведения их встречи мне заранее сообщите, — закрывая папку с розыскным делом, закончил начальник…

Лежащий на столе у Аркадова график движения поезда, на котором работала подозреваемая, просто ласкал взгляд. Он не вызывал сомнений о пребывании Клары Кузыриной в городе в момент, когда анонимное письмо оказалось в почтовом ящике железнодорожного вокзала.

Аркадов ждал звонка, но, как всегда бывает, он прозвучал неожиданно. От волнения его рука на секунду зависла над телефонной трубкой. На другом конце провода раздался до боли ожидаемый голос, который озорно потребовал:

— Андрей Петрович, бутылку шампанского — и ко мне!

Быстро заскочив в ближайший магазин, Аркадов поймал такси. От волнения он, называя водителю адрес, чуть не указал номер этажа, на котором находился желанный кабинет. «Сейчас это простительно», — хмыкнул Андрей и с удовольствием откинулся на удобную спинку сиденья.

Калюжный сидел за своим рабочим столом и приветливым жестом встретил ворвавшегося в кабинет Аркадова:

— Я думал, что сотрудники вашего ведомства более холодные и выдержанные люди. Хотя в вашей ситуации трудно быть таким. — И театральным жестом подвинул ему листок, исписанный неровным почерком. Но Аркадова в первую очередь интересовали детали происшедшего, и Калюжный подробно сообщил о разговоре с Кларой Кузыриной.

Поначалу беседа шла в спокойном и доверительном тоне. Однако стоило коснуться темы анонимного документа, как женщина резко изменилась в лице и заплакала. Успокоившись, Клара с неожиданной для него откровенностью призналась: она составила анонимку в своем купе проводников, использовала для этого буквы из газет и журналов, которые в большом количестве выбрасывают пассажиры. В объяснительной Кузырина изложила все обстоятельства и причины своего поступка, а также подтвердила, что не собиралась совершать какие-либо конкретные действия по реализации своих угроз. В связи с тяжелой болезнью мужа, а также сына, находящегося в заключении, просила не наказывать ее.

Пробка с торжественным шумом покинула горлышко бутылки и часть брызг попала на стол Калюжному.

— Не обращайте внимания, — махнул он рукой, — это будет память о моих заслугах во славу спокойствия города. Когда такое, не дай бог, случится…

Смеркалось. Все было доложено, получены последние указания, и шифровка ушла в Москву. В уютном кабинете Аркадова, где на полках отсвечивали корешки всевозможной художественной и специальной литературы, всегда любопытный Сафронов с большим вниманием ознакомился с итоговой справкой по делу и, задумавшись, спросил:

— Андрей Петрович, но ведь хорошо подготовленный противник может, используя своеобразную лексику, ввести в заблуждение того, кто его ищет?

— Это практически невозможно, все происходит на подсознательном уровне, — нужно менять мозги.

Сафронов не сдавался:

— Ну, может, очень и очень подготовленный?

— Тогда он стоит перед тобой, — улыбнулся Аркадов. — Ну что, по «чайковскому», за победу? — И достал из тумбочки красивый торт.

Часть 2

Глава 1

Аркадов в раздумье остановился на лестничной площадке…

Сегодня рабочий день пошел как-то не так. Спустившись на первый этаж, он усиленно пытался вспомнить, с какой ноги начал движение — с правой или с левой? Такие маленькие приметы вносили забавное разнообразие в повседневное течение работы, но Аркадов относился к ним с большим уважением. Вот и сейчас, наклонив голову, он стал вопросительно разглядывать видавшие виды ботинки. Ему показалось, что и они хитро взглянули на него, упорно храня тайну первого шага. Не получив от них психологической «поддержки», Аркадов мысленно собрался и более уверенным шагом направился в Совет ветеранов управления.

На повороте он неожиданно столкнулся с незнакомым молодым сотрудником, который, бегло взглянув на него, молча прошагал по коридору. Аркадов на секунду задумался, а затем, не повышая интонацию, спросил:

— Молодой человек, почему вы не здороваетесь?

Тот, не смутившись, сразу ответил:

— Простите, но я вас не знаю…

— А вы что, знакомитесь только на брудершафт? Насколько мне известно, в этом здании посторонних быть не может. Кстати, вы, как военный и, наверное, офицер, должны не только знать, но и соблюдать правила приличия, особенно по отношению к старшим по возрасту и званию?

Не дожидаясь ответа от смущенного сотрудника, Аркадов спустился на первый этаж.

Подходя к кабинету, он пожалел о происшедшем. «Да если бы я вспомнил, с какой ноги наступил на первую ступеньку, возможно, прошел мимо. — Но тут же мотнул головой, как бы отгоняя эту мысль. — Нет, все правильно. Справедливое замечание остается в памяти на долгие годы, хотя, к сожалению, не всегда…»

Дверь кабинета открылась с каким-то особым приветливым шелестом. Этот таинственный звук неизменно свидетельствовал о частых посетителях в этом уютном, светлом помещении. Аркадов догадывался о цели своего приглашения в Совет ветеранов, но, зная, как любят поговорить пожилые люди, приготовился выслушать все с величайшим терпением.

Председатель Совета с редкой для его возраста силой одарил Аркадова рукопожатием. Андрей взглянул в его не по возрасту живые глаза и представил, сколько всего они могли видеть за большую и особенно тяжелую фронтовую жизнь.

— А у нас, как всегда, крепкий чай, — предложил Владимир Николаевич, — присоединяйтесь.

Ветеран по-хозяйски разливал чай в потертые чашки. Андрею неожиданно вспомнилось прошлое… После зачисления в контрразведывательное подразделение, он, совсем молодой сотрудник, привлекался к разоблачению карателя, состоявшего на службе у фашистов. В свое время он перечислил в анкете свои «технические» увлечения. Одно из них руководство решило использовать в операции. На деле все оказалось значительно сложнее, поскольку Аркадову пришлось заменить кинооператора. Да, это была непростая задача — срочно освоить работу с пленочной камерой, что было намного сложнее, чем знакомая ему фотография. Однако все происходившее невероятно интриговало.

Да, порой возникало сомнение: «А смогу ли?!» Но рядом неизменно был старший наставник, который хорошо понимал его состояние. Только потом, с годами, Аркадов смог оценить и осознать многие воспитательные приемы опытного контрразведчика, который думал и заботился о достойной смене. Он очень тонко и незаметно вел его по тропинке к вершинам профессионализма.

Постоянно чувствуя за спиной дыхание старших товарищей, осуществлявших его прикрытие, Аркадов негласно в одном из отдаленных сел области снимал внешне невзрачного пожилого человека, который старческой походкой отмерял остатки уходящего времени.

Пристально вглядываясь в окуляр камеры и периодически смахивая с глаз солоноватые капельки пота, которые, как всегда, появлялись не вовремя, Аркадов не подозревал, что его напряженная работа была крайне нужна специалистам-экспертам. Значительно позже он узнал, что результаты его киносъемок были использованы для сравнительного анализа особенностей походки подозреваемого. Характерные особенности заболевания правой ноги и иные поведенческие реакции в совокупности с другими доказательствами могли объединить бывшего молодого главаря зондеркоманды и этого дряхлого старика в одно целое…

От воспоминаний его отвлек отозвавшийся трелью внутренний телефон. Владимир Николаевич неторопливо поднял трубку и, внимательно вслушиваясь, неожиданно пристально посмотрел на Андрея:

— К сожалению, детально поговорить не удастся. Звонил твой начальник и дал нам не более пяти минут. Но я, думаю, уложусь. — Он аккуратно положил трубку на место. — Ты знаешь, что приближается годовщина Дня Победы? Мы включили тебя в оргкомитет, для оказания помощи в подготовке к празднику. Но, как всегда, сам понимаешь, желательно все зафиксировать, так сказать, на пленку. К сожалению, ветераны уходят от нас быстрее, чем хотелось бы, а сохранить память о них — наша святая обязанность… Однако меня тревожит звонок Давлетова. Просто так он нас бы не побеспокоил… В общем, все для тебя знакомо, а детали обсудим позже.

Вложив в свой голос самую уверенную интонацию, Аркадов заверил ветерана, что все сделает. Прощаясь, Андрей почувствовал знакомое, только ему понятное азартное волнение. Он мягко затворил за собой дверь и поспешил в свой кабинет. За качество будущей съемки не беспокоился, тем более что до праздника оставалось больше месяца и можно тщательно подготовиться.

В ту минуту Аркадов не предполагал, что встреча с членами Совета ветеранов произойдет быстрее, чем он мог предположить…

Приготовившись постучать в знакомую дверь кабинета начальника, Аркадов замер с протянутой рукой. Его натренированный подмечать малейшие нюансы взгляд невольно замер на золотистой ручке. Солнечный зайчик, прорвавшийся через штору окна, с яркостью сварочного луча, ударил по ней и отразился необычной световой гаммой. Андрей знал, что это продлится несколько секунд и, несмотря на срочный вызов, разрешил себе полюбоваться и, главное, — получить позитивный заряд от этой красоты…

Давлетов легким взмахом руки пригласил Аркадова присесть и, перевернув листок, продолжил знакомство с какими-то материалами. Андрей сосредоточился. Он знал, что сейчас начальник закончит чтение, так как не позволял своим сотрудникам терять время даже у себя в кабинете.

— «Чихабельный документ», — с легким недовольством произнес он и отложил бумаги в сторону.

«Кто-то явно недоработал», — пронеслось в голове у Аркадова: начальник редко позволял себе подобные высказывания.

— Нам кто-то решил серьезно подпортить юбилей Победы, — начал разговор Давлетов, и пластик шариковой ручки резко согнулся в его руках, — все обсудим позже. Сейчас тебя ждет дежурка со следователем. Два сотрудника уже на месте происшествия по поиску свидетелей и охране территории. Возьмите все необходимое для подробной фиксации следов, думаю, после осмотра все придется уничтожить, если, конечно, не выпилите часть стены с надписями. — И он грустно улыбнулся.

— Проявление на улице? — быстро спросил Аркадов.

— Для тебя, думаю, намного хуже. — И, взглянув в глаза Андрея, добавил: — На территории студенческого городка с несколькими институтами и специальными учебными заведениями. Жду подробностей. И удачи тебе.

«Вот тебе и подарочек», — подумал Аркадов, выходя из кабинета. Возможно, как говорят в милиции, запахло «глухарем».

Машина тихо урчала у запасного выхода управления.

Строжевский с улыбкой встретил Аркадова и предупредил, что на заднем сиденье лежит следственный портфель.

— Поместимся, не только вам, спортсменам, фигуру держать, — в ответ улыбнулся Андрей, быстро устраиваясь за водительским креслом. Он краем глаза посмотрел на высокого, стройного коллегу. Иногда на соревнованиях по волейболу он обращал внимание на своеобразную манеру игры Строжевского, которая волнообразно переходила от мощной атаки до хитроумных комбинаций, порой ставивших в тупик не только противника, но и членов своей команды.

Слегка наклонившись вперед, Аркадов спросил:

— Откуда пришла информация и какая окраска?

— Точно не знаю, по-моему, позвонили из города дежурному.

— Не анонимно?

— Нет, звонивший представился, сейчас наши с ним уточняют детали. Угрозы теракта нет. Что-то профашистское. Я думаю, что ситуация для поиска будет достаточно спокойной…

Аркадов слегка постучал Строжевского по плечу и, перебивая его, напомнил:

— Ты забываешь о политическом резонансе в канун юбилея Победы… Каждый день будем по струнке стоять.

— Не лови на слове, ты же знаешь, о чем я говорю. Поехали?

Дорога была не близкой, но обсуждать было нечего, и в кабине воцарилась тишина, прерываемая шуршанием и легким свистом колес на поворотах. Водить машину Аркадов желания не испытывал. В свое время в обязательном порядке сдав экзамены на права, он на охоте загнал жигуленок друга в водогон, который на счастье оказался без воды, и понял, что «рулежка» — не его занятие. А вот ездить он любил и, как многие, старался сесть у окна, чтобы в полной мере насладиться ощущением поступательного движения и подумать о делах насущных.

Наконец машина, обогнув несколько зданий учебных корпусов и общежитий, подъехала к группе сотрудников и молодых людей. Аркадов обратил внимание на то, что предварительная работа была проведена своевременно. По привычке быстрым и цепким взглядом он «срисовал» общую картину и почти сразу обнаружил надписи на стене. Аркадов всегда старался в первые минуты пребывания на месте происшествия самостоятельно ориентироваться на местности, так как это помогало ему впоследствии понять преступника, возможную логику его действий именно в это время и в этом месте.

— Помочь зафиксировать надписи? — вглядываясь в рисунки на стене, быстро спросил Строжевский.

— Не отбирай мой хлеб, сам знаешь, что мне нужно запомнить каждую деталь. Я доверю потом тебе все это уничтожить, — улыбнулся в ответ Аркадов, открывая свой следственный чемодан.

— Действуй. Я займусь возможными свидетелями и осмотром местности, — продолжая с интересом изучать надписи, задумчиво почти «на автомате» произнес Строжевский.

Аркадов хорошо понимал причину повышенного внимания своего коллеги к надписи. Он и сам, уже вроде привыкший к «художествам» своих клиентов, был удивлен второй частью надписи на стене, которая утверждала: «Наша жизнь отдана комете». Но если это больше относилось к ведению врачей, то первая надпись настораживала. Внутри масштабной фашистской свастики аноним начертал: «Долой комунизм!» Перед началом обзорной и детальной фотосъемки, Аркадов попытался ответить на сразу же возникший вопрос о возможных причинах употребления одной буквы «м». Он хорошо знал, что даже грамотно сделанная съемка в определенной мере меняет перспективу и всегда старался «по живому» делать необходимые для последующей работы выводы. Имея хороший глазомер, он пытался определить величину сжатия слова в свастике, которое могло вызвать потребность анонима к сокращению буквы без изменения смысла слова. А может это невнимательность или банальная безграмотность? Вопросы, вопросы…

— Когда будем стирать надпись этого грамотея? — неожиданно сзади послышался голос Строжевского.

— Ты уже закончил? Мне еще соскоб нужно сделать, — доставая скальпель, ответил Аркадов и добавил: — Зря иронизируешь…

— Да здесь за километр все видно, — усмехнулся коллега.

Андрей прервал свою работу и повернулся к Строжевскому:

— Посмотри внимательно. Явно свастика была нарисована первой и только потом в ней аноним делает надпись. Не исключаю, что в первичный замысел она не входила. Но в любом случае размер первых двух букв задает общий рисунок всей надписи. Понял, куда клоню?

Наклонившись к надписи, Сторжевский тихо произнес:

— Ты хочешь сказать, что он не рассчитал размеры слова?

Аркадов загадочно улыбнулся и продолжил:

— Меня интересует другое — почему он не изменил размер последующих букв, видишь, первая и последняя один в один. Чуть измени — и вторая буква «м» вошла бы в нужное место! Хотя, возможно, я просто фантазирую…

— Слушай, классная логика. Нас такому не учили.

— Да ладно, простое самообразование и шальные мысли. Что у тебя?

Продолжая смотреть на надпись, Сторжевский быстро произнес:

— Ничего особенного. Это здание столовой технологического техникума. Надписи обнаружили работники рано утром. Подробности потом. Думаю, что их сделали вчера вечером, когда никого не было. Что он здесь забыл и на кого рассчитывал?.. Я закончил. Затираем — и по коням!

Глава 2

Настольная лампа широким пучком света высвечивала лист ватмана, на котором Аркадов заканчивал чертить схему места обнаружения надписей и прилегающей территории. Пока просвета он не видел. Поступающая информация говорила о значительном числе молодежи, которая могла посещать интересующий район. Студенты институтов, учащиеся техникумов, их родственники и друзья, просто случайные люди могли оказаться там. Как свободные молекулы под микроскопом — все двигалось в хаотичных направлениях. Аркадов пока не обнаруживал необходимой закономерности в этом движении и понимал, что подступать придется с дальних дистанций. Он не спеша подошел к окну и, прищурив глаза, посмотрел на вечерний город, который переливался сотнями огней. Где-то там, за крышами домов, живет, чем-то занимается, о чем-то думает и что-то планирует некто, кого Аркадов очень хотел бы найти, посмотреть в глаза и задать ему ряд непростых вопросов. Он как-то машинально постучал пальцем по оконному стеклу, повернулся и, выключив свет, вышел из кабинета.

Совещание близилось к завершению, но Аркадов продолжал ждать главного вопроса, который не мог не задать Давлетов. В данный момент розыска уже возникла версия о возможной причастности к изготовлению надписей так называемых «панков». Это непонятное на первый взгляд движение возникло как нарыв, выплеснувший массу заразных спор в неокрепшее сознание молодежи. Конечно, для многих не секрет формализованность многих воспитательных процессов, но увлечение фашистской атрибутикой некоторой частью советской молодежи было во многом неожиданно. Эта проблема нигде не афишировалась, но в ведомстве, где служил Аркадов, с ней были хорошо знакомы.

— Что у вас отрабатывается по молодежным «неформалам»? — повернувшись к Аркадову, быстро спросил Давлетов, затем добавил: — Остальные свободны и не забудьте об учебе в пятницу.

Андрей не успел ответить, как требовательный звонок дежурного прервал возникшую паузу. По ритмичному постукиванию своего руководителя ручкой по столу он понял, что новость, звучащая в трубке, ничего хорошего не предвещала и в первую очередь для него. Тем не менее, закончив выслушивать доклад, Давлетов вернулся к ранее заданному вопросу. Аркадов знал, что промежуточные результаты не особенно интересуют руководителя, и остановился на главных направлениях розыска.

— Пока в основу мы ставим версию причастности к надписи наших «панков» и возможных их приверженцев. Надеемся на оперативные возможности в этой среде.

— Почему пока? — перебил Давлетов.

Андрей сделал паузу и уверенно произнес:

— В сложившейся ситуации, когда у нас минимум информации, необходимо также включать в поисковые и проверочные мероприятия лиц из числа психически неуравновешенных молодых людей, подростков, состоящих на учете в инспекции по делам несовершеннолетних, отчисленных из учебных заведений…

— Начинаешь плести сеть?

— Как всегда, товарищ полковник. И вынужден по указанным причинам ячею ставить мелкую. Но вы правы, главное направление по неформалам будет выделено отдельным производством.

— Полностью согласен, однако, что будем делать с этим? — Давлетов мотнул головой в сторону висящего на стене календаря, на котором особенно ярко выделялась дата «9 мая». — Я прекрасно понимаю объемы предстоящей работы и поэтому дарю тебе два подарка. К нам прикомандирован курсант Высшей школы на практику, и он в полном твоем распоряжении. А вот второй подарок лично тебе как розыскнику… Только что сообщили об обнаружении аналогичных надписей на остановке общественного транспорта рядом со студенческим городком. Дополнительная информация для разработки облика анонима тебе сейчас будет очень кстати. Далее будем работать совместно с УВД, хотя бы на первом этапе. Поэтому постарайся использовать максимум их возможностей. Завтра в десять часов быть у них на совместном совещании. И облик, еще раз облик…

Аркадова, когда он направлялся к выходу, остановил вопрос Давлетова:

— Как обозвал дело розыска?

— «Чужой».

— Чужой, говоришь… Это верно — чужой. Неплохо, хоть этим порадовал…

В складывающейся ситуации «подарки» Давлетова были ко времени. При аналогичных проявлениях Аркадов всегда втайне надеялся на рецидив, в то же время понимая жесткую реакцию руководства на повторное преступление. Уже выйдя из кабинета, он пожалел, что не спросил ни имя курсанта, ни где он сейчас находится. Но времени было в обрез, и он быстро спустился к ожидавшей его дежурной машине.

При подъезде к месту обнаружения надписи Андрей обратил внимание на то, что ее на указанном месте не было. Легкий холодок пробежал по спине. «Этого еще не хватало!» — и Аркадов быстрым шагом подошел к остановке. К нему навстречу сделал несколько шагов молодой человек приятной внешности и четко, но негромко доложил:

— Здравствуйте, Андрей Петрович! Я Кравцов Игорь Владимирович, прикомандирован в ваше подразделение на практику. В настоящее время охраняю надпись. Сотрудники уголовного розыска находятся неподалеку.

«Молодец, — подумал Аркадов, — кратко и по существу». Он уже понял уловку молодого человека, но решил подыграть ему.

— А где надпись? — нарочито озабоченно спросил Андрей.

— Как положено, прикрыта. — И Кравцов с легким артистизмом, свойственным многим молодым людям, приподнял край прикрепленной поверх надписи афиши.

Аркадов быстро оценил ситуацию. Действительно, ему крупно повезло. Надпись была исполнена на фанерной стенке, что позволяло ее изъять. Чтобы не привлекать внимание немногочисленных прохожих, решили сделать это поздно вечером, согласовав вопросы с милицией.

Подходя к машине, Аркадов протянул руку:

— Давайте знакомиться, курсант Игорь Владимирович. Надолго к нам?

— На месяц. Потом диплом и, как говорят, — к постоянному месту службы.

— В курсе, что будем работать вместе?

— Да, мне уже сообщили, но скажу честно, розыск анонимных экстремистов для меня — дело темное…

— Что, двоечник, что ли? — улыбаясь, спросил Аркадов.

— Да нет. — Кравцов серьезно отреагировал на шутку. — Это направление преподносят в общих понятиях… Мне кажется, это очень интересная работа. У нас читал курс лекций известный розыскник, так он сказал, что сотрудники, проработавшие на этой линии, легко будут справляться с другими направлениями оперативки. Если я не ошибаюсь, то на Чикатило вышли ваши коллеги по его запискам у трупа.

— Верно, обучение этому ремеслу ведется отдельно, хотя некоторым вещам научить попросту невозможно, — задумчиво произнес Аркадов и, заканчивая разговор, спросил: — В каком кабинете расположились? — И добавил: — Оставьте свои и возьмите мои реквизиты. Приказывать не могу, но, если есть познавательный порыв, можете присутствовать вечером при изъятии надписи. В двадцать один час встречаемся у дежурки.

Уже поворачиваясь к выходу, Аркадов почувствовал заминку со стороны Кравцова и поинтересовался:

— Что-то еще?

Несколько смущаясь, курсант попросил:

— А можно ко мне обращаться на «ты»?

Взглянув ему в глаза и слегка улыбнувшись, Андрей тихо произнес:

— Я вас прекрасно понимаю, но у меня нет такой практики, и, самое главное, на «ты» переходят по истечении времени, обусловленного рядом служебных обстоятельств. Вы понимаете, о чем идет речь? — И он дружелюбно толкнул парня в плечо. — До вечера!

Глава 3

Раскаленные брызги масла быстро нашли свое место на газовой плите. Аркадов виновато выглянул из кухни, надеясь, что жена еще спит. Он разбил второе яйцо, и запах яичницы приятно защекотал у него в носу. Но любимое блюдо не смогло отвлечь от мыслей о прошедшем дне.

Согласно плану замена всей перегородки заняла немного времени, но работы затянулись до позднего вечера, так как по заданию Давлетова спецподразделение управления имитировало ремонтные работы не только на остановке, где была обнаружена надпись, но и на двух последующих. Аркадов был уверен, что со стороны все выглядело очень убедительно. Но вот ознакомиться с изображением он решил утром. То, что там был нанесен сложный рисунок, Андрей сразу определил даже в темноте при беглом осмотре. Там же была и надпись, исполненная латинскими буквами.

— Ты сегодня совсем рано, — в проеме двери показалось заспанное лицо жены.

— Извини, что разбудил, сегодня у меня очень насыщенный день, — перекладывая яичницу на тарелку, виновато сообщил Аркадов.

— Да ладно, а то у тебя есть ненасыщенные… — И, направляясь в ванную, через плечо бросила: — К чаю в пакете вкусное печенье.

«Думаю, до него дело не дойдет», — с благодарностью подумал Андрей, мысленно находясь уже у стоящей в кабинете фанерной доски с надписью.

Предъявив удостоверение и поприветствовав дежурного прапорщика, Аркадов на одном дыхании поднялся на свой этаж. Здание было наполнено ожидающей рабочего дня звенящей тишиной. Мягко щелкнул замок двери кабинета, и он сразу оказался в своем, особом пространстве, которое магическим образом настраивало его на рабочий ритм.

Привычным движением Аркадов взял фотоаппарат. Затем аккуратно приподнял с пола ранее вырезанный кусок фанеры. Для удобства он поставил его на стул и стал пристально всматриваться в загадочный рисунок. Неизвестный «художник» схематично, но как бы «с лета» прочертил контуры орла. Этот символ, безусловно, имел определенное сходство с теми, которые красовались на солдатских касках и других знаках отличия вермахта.

Однако в большей степени Андрея привлекла надпись под рисунком, исполненная латинскими буквами: «UNSER STUND WIRD KOMMEN»[1], обрамленная с двух сторон свастиками.

«Давлетов был прав… — мелькнула мысль. — Над таким ребусом специалистам придется круто поработать».

Оценив сложный контекст материала, Аркадов начал просчитывать пути срочного выхода на художника-мариниста, с которым сотрудничал уже несколько лет. Увы, поймать его по телефону всегда было сложно, но Андрей рассчитывал на отработанные запасные варианты.

Он тщательно подготовился к детальной съемке рисунка, но его работа неожиданно прервалась осторожным, как бы извиняющимся стуком в дверь.

«Наверное, уборщица», — подумал Андрей и, отложив фотоаппарат, направился к двери, чтобы попросить временно его не беспокоить. Совершенно неожиданно в проеме двери показалась голова стажера Кравцова.

— Я подумал, что вам, возможно, понадобится моя помощь. Вот и пришел пораньше. Не помешаю? — смущенно спросил он.

— Заходите. Что, юношеское любопытство не давало спать? — хитровато улыбнулся Аркадов. — Впрочем, помощник мне действительно нужен.

Поскольку освещения было более чем достаточно, фотографирование крупным планом проходило быстро. Повозиться пришлось с детальной съемкой. Аркадов попросил Кравцова покрутить фанеру под разными углами к набирающему утренней яркости свету, чтобы более четко выделить точки, связывающие элементы в начертаниях слов. Именно эти, казалось бы, незаметные на первый взгляд детали, могут в перспективе лечь в основу разработки почерка анонима, и особенно с искаженной графикой письма.

— Мы, наверное, имеем дело с немцем. Как вы думаете? — спросил Кравцов.

— Что, заметили разницу в обоих проявлениях? — Андрей быстро повернулся к коллеге. — Ну, с «немцем» вы немного переборщили, но некоторая информация к размышлению имеется. Кстати, как у вас с немецким языком?

— В пределах школьной программы, но точно могу сказать, что в слове «kommen» правильно написаны две буквы «м»…

Быстро взглянув на часы, висящие над дверью, Аркадов набрал номер оперативного телефона. В трубке прозвучал хорошо знакомый голос заместителя начальника оперативно-технического подразделения Серебрякова. Андрей в очередной раз отметил, как удивительным образом его фамилия совпадала с тембром голоса.

— Доброе утро, Сергей Иванович. Вы уже в курсе насчет анонимных проявлений? Да-да, будем, как всегда, плотно взаимодействовать. У меня большая просьба. Скоро совещание в УВД, а у меня, как всегда, «нетерпежка»… Да ладно смеяться. Мне нужен точный перевод фразы, выполненной латинскими буквами, и абсолютно точное определение правильности ее написания. Я знаю ваши возможности и поэтому очень прошу выяснить уровень владения иностранным языком человека, ее составившего. Понимаю, что объем текста мизерный. Но, возможно, смысл фразы можно изложить в других вариантах. Постарайтесь определить вид красителя. Вероятнее всего, и в первом и втором случаях использовался один и тот же пишущий предмет. Заранее благодарен. Задание на исследование выпишет наш практикант. Не волнуйся, все под контролем. Давлетов в курсе.

Аркадов повернулся к Кравцову:

— Надеюсь, вы все поняли из разговора? Бланк задания возьмете у любого нашего сотрудника. Вопросы для ОТО я озвучил. Повторить?

— Нет, я запомнил.

— Тогда действуйте.

Глава 4

Аркадов легкой походкой спускался по ковровой дорожке главной лестницы УВД.

Он был вполне удовлетворен итогами совещания. План совместных мероприятий был утвержден. Понимая большую загруженность сотрудников милиции, не без труда удалось договориться о создании закрытых наблюдательных постов и дополнительном патрулировании района обнаружения надписей. Все прекрасно понимали, что аноним мог не проявить себя не только в ближайшее время, но замолчать навсегда.

Не обошлось и без иронии по поводу конечного результата. Эта позиция была знакома Аркадову и по своему ведомству, особенно на начальном этапе его розыскной деятельности. Трудно было ждать результата в работе, похожей на знаменитое выражение: «Иди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что!» Со временем пришел опыт, значительно повысились знания в криминалистике, психологии, лингвистике. Но особенно он гордился своими специалистами, которых смог заинтересовать пусть и негласной, но очень интересной исследовательской работой. Шаг за шагом благодаря своим уникальным способностям они «вытаскивали» по крупицам вероятные признаки личности разыскиваемого лица, сужая круг подозреваемых.

Улица встретила его солнечным, весенним теплом. Глубоко вдохнув ароматного янтарного воздуха, Аркадов почувствовал прилив свежих сил и уверенно зашагал в управление, где его ожидала масса неотложных дел.

Как и ожидал Андрей, телефон Мариниста не отвечал, а время требовало скорейшей встречи. Оставались запасные варианты, связанные с известными местами пребывания специалиста. Для таких случаев Аркадов держал небольшой специальный гардероб, который с интересом подбирал и обновлял. Выбрав маленький складной мольберт и захватив легкий шарф, он направился в один из парков города, где постоянно «тусовались» как именитые, так и начинающие художники.

Только что прошел первый весенний дождик. Вдали еще громыхали раскаты грома, но из-за туч уже пробивались скромные лучи солнца, весело отражаясь в крохотных лужицах. Небольшая группа представителей местной мельпомены, подняв воротники, стала осторожно выходить из укрытий, чтобы продолжить во многом только им понятные споры.

Мариниста Аркадов увидел в группе трех человек, которые что-то эмоционально обсуждали. Наблюдая за ними, он слегка улыбнулся. Художники чем-то напомнили ему удивительных лесных птиц глухарей, которые во время токования ничего не видели и не слышали вокруг себя.

Андрей неторопливо занял позицию, с которой его хорошо мог видеть Маринист. Визуальный контакт состоялся. Продолжая играть роль начинающего пейзажиста, он подал только им обоим понятный знак, означавший заранее обусловленные место и время встречи. Маринист картинно раскланялся пред собеседниками и, подхватив мольберт, исчез в аллее парка…

Через два часа они расположились в комнате Мариниста.

Здесь было чему удивляться. Прекрасная, со вкусом подобранная мебель сочеталась с неким подобием склада художественной продукции, заполненного картинами, пустыми рамами, повсюду разбросанными листами набросков. Завораживающий аромат крепкого кофе, усиленный терпким запахом сохнущих картин, всегда располагал к началу творческой работы.

Андрей знал, что Маринисту требовалось время для вхождения в рабочий процесс, и стоически приготовился выслушать долгую тираду Сержа (так все называли художника) о проблемах мироздания. Но сегодня, вопреки традиции, хозяина почему-то крайне волновал вопрос о культуре работы правоохранительных служб.

Аркадов насторожился. Он знал, что Серж порой злоупотреблял спиртным, но при этом был абсолютно неконфликтным человеком. И хотя в «конторе» традиционно не приветствовали подобного рода связи, Андрей очень ценил профессионализм, широкий кругозор Сержа и в первую очередь его необычную логику.

— Что-то случилось? — напрямую спросил Аркадов.

— Да ничего особенного, но, как говорится, «за державу обидно!» Ехали недавно с охоты, а на посту ваши коллеги с погонами другого ведомства остановили и давай к машине придираться, причем явно не по делу. Я их районное начальство знаю. Как-то оформлял у них зал заседаний. Приличные и доброжелательные люди. А здесь откровенное бескультурье. Сколько ни копали, вижу, у них ничего не получается. Но уйти впустую из принципа не хотят. Спрашивают: «С охоты едете? Дайте хоть утку!»

— Оригинально!.. — Аркадов сделал удивленное лицо, хотя прекрасно понимал, о чем идет речь.

— Кстати, у меня и свидетели есть. Ты должен знать одного из них — Володя из типографии! Прямо картина Перова получалась «Три охотника», только в форме, а в центре наша уточка. Жаль, но кто-то невидимый их выгораживает.

— Сочувствую, но постарайся не обобщать. — Андрей выразительно развел руки. — Больных на голову и жадных везде хватает. Надеюсь, наши отношения от этого не пострадают?

— При чем здесь данное событие? К тебе претензий нет, поэтому и помогаю не «конторе», а лично тебе. Давай все же выпьем кофе, а потом займемся проблемами.

Кофе, как всегда, был изысканный. Грея пальцы фарфоровой чашечкой, Андрей подробно изложил события последних дней, стараясь избегать личных предположений.

— Поздравляю! Вам удалось завладеть подлинником второй надписи? — оживился Маринист.

Аркадов улыбнулся:

— Завладеть — это для дешевого боевика, мы ее просто культурно изъяли.

Не без волнения Андрей аккуратно выложил на стол ранее сделанные фотографии. Серж стал внимательно рассматривать надпись и особенно рисунок. Его длинные, тонкие пальцы, словно существующие сами по себе, быстро пробежали по рисунку и застыли в воздухе.

— Любопытно… имеются некоторые задатки рисовальщика, да и рука поставлена неплохо. Но, увы, ни малейших признаков школы, что выдает низкая культура штриха. Банальный рисунок любителя. Возможно, если бы неизвестный поступил в художественное училище, из него мог бы получиться неплохой оформитель, но не более. Подчеркиваю — не более… А вот и доказательство. Обрати внимание, некоторые элементы рисунка выполнены одним движением руки. Это не просто сделать, но и не настолько сложно, чтобы говорить о какой-либо специальной подготовке.

— Но почему только оформителем? Звучит как пожизненный приговор.

— Я не прокурор, но самое интересное начинается именно здесь. Позволю себе вспомнить немного теории живописи. Она гласит — умение держать движение в рисунке должно гармонично перекликаться с прочными навыками графики письма, особенно печатными буквами. Внешняя небрежность надписи латинскими буквами не должна нас обманывать. К сожалению, очень сложно дать исчерпывающее заключение по контурам фотографии первой надписи, но здесь прослеживается определенная закономерность: стабильный размер букв в пределах всего слова. Я могу предположить, что за этим стоит нечто значимое. Насколько мне известно, много молодых людей от природы могут отлично владеть печатным шрифтом. Кто-то из них занимался в детских кружках с техническим уклоном и тому подобное, — продолжал Серж. — Но опыт мне подсказывает, что твой клиент, вероятно, имел или имеет отношение к чертежам, механике или математике, а скорее ко всему сразу. Да, он не художник, а подмастерье. Если посмотреть старинные рукописные книги, тот там за каждой буквой кроется не пустота, а живой человек, и при большом желании его можно увидеть.

«Мне бы такое видение», — подумал Андрей и осторожно предложил:

— Я оставлю тебе фотографию. Может, вторичный анализ еще что-нибудь покажет.

— Без вопросов. Я, конечно, не психолог, но думаю, кое-что тебе может помочь. Следует иметь в виду, что ребята с аналогичными наклонностями могут оставлять личные «метки» в виде рисунков или особых знаков. Натуральную свастику «панки» или их подражатели вряд ли рискнут публично мазюкать. Но руки у этого парня чешутся, и что-то царапать он должен. Другое дело — как интерпретировать продукты его искусства… Но это уже ваши проблемы. Думайте, просчитывайте. Почерк у вас в руках, а это хоть и слабая, но надежда обнаружить за забором каракулей живого человека. А пока, еще по чашечке кофе?

— С удовольствием, — улыбнулся Андрей. — За таким ароматом можно встречаться бесконечно. Но, пожалуйста, будь поближе к телефону, это просто необходимо.

— Понимаю, — вздохнул Серж. — Но, к сожалению, с мольбертом его не возьмешь.

Глава 5

Итоговое совещание, назначенное на вечер, было перенесено Давлетовым на следующий день. Это позволяло Аркадову, после содержательной беседы с Маринистом, привести в порядок материалы дела и наметить новый вектор поиска. Особое внимание он уделил детализации схем студенческого городка и прилегающей к нему территории. Однако чисто логически — выверенной линии не просматривалось. Альтернативными были две точки проявления, в любой из них аноним мог оказаться чисто случайно. В настоящий момент просматривались лишь общие характеристики.

Информация к облику анонима:

Молодой человек в возрасте от 14 до 25 лет. Рост чуть выше среднего. Возможно, проживает в районе студенческого городка; обучался или обучается в одном из учебных заведений с техническим уклоном; наличие связей в районе негативных проявлений или находился в местах учинения надписей случайно.

Наклонности: наглядно-оформительская деятельность на уровне молодежных общественных организаций.

Мотивы поступка: месть за отчисление из учебного заведения, самоутверждение среди сверстников, неадекватная реакция на жизненные проблемы, в том числе личного характера.

Социально политическая направленность: негативное отношение к общественно-политическому строю.

Знаком с лицами, увлекающимися фашистской атрибутикой или т. н. «панками». Может состоять на учете в милиции. Не исключено психическое заболевание.

Таким образом Андрею предстояла объемная и до боли знакомая проверочная работа. Ситуация могла измениться в любую минуту и проработанный накануне материал резко сузить или расширить круг подозреваемых.

План дополнительных мероприятий был утвержден. Аркадов понимал, что вскоре основная тяжесть работы ляжет на его плечи, но он был благодарен коллегам, которые постарались в полном объеме собрать базовый материал. В наличии имелись готовые к обработке списки учащихся, отчисленных из учебных заведений, имевших конфликты с преподавателями, состоящих на учете в ИДН и психоневрологическом диспансере.

Завершая совещание, Давлетов протянул папку с документами Аркадову:

— Возьмите материалы опроса водителей троллейбусов. Это может стать источником дополнительной информации.

Неожиданно ожил телефон внутренней связи. После краткого разговора Давлетов жестом попросил Андрея задержаться.

— Есть неплохие новости, — сказал он более бодрым, чем обычно голосом. — Сейчас звонил руководитель оперативно-технического подразделения. Они подготовили материалы по результатам исследования красителя, который использовал аноним. Оказалось, что он содержит вещества, входящие в состав так называемого стеклографа, предназначенного для графических работ на стеклянных поверхностях. Далее выяснили, что наборы таких цветных стержней имеются в учебных заведениях, а также в свободной продаже. Для начала, думаю, совсем неплохо. Как думаешь, Андрей? Впрочем, поговорим об этом позже. Да… чуть не забыл, тебя ждут в Совете ветеранов.

Несмотря на занятость, Андрей всегда помнил о поручениях, связанных с подготовкой к празднованию Дня Победы. В данный момент он терялся в догадках о цели приглашения. Зайдя в кабинет, увидел, что идет заседание Совета, и его приглашение было отнюдь не случайным.

— Андрей Петрович, проходите и присаживайтесь, — председатель Совета приветливо взмахнул рукой. — Мы очень довольны вашей постоянной помощью, но у нас имеется другой вопрос, скорее просьба, которую озвучит наш старейший ветеран, участник Отечественной войны Виктор Николаевич.

Аркадов повернулся к этому уважаемому человеку, который, несмотря на преклонный возраст, отличался необычной энергией и ясностью ума.

— Андрей Петрович, — обратился он к Андрею. — Нам стало известно о крайне негативных проявлениях в городе. Я думаю, что эта идеологическая диверсия оскорбляет в первую очередь нас, участников войны. Поэтому, несмотря на ваши служебные обязанности по розыску, мы, ветераны, лично просим сделать все возможное для установления личности этого негодяя.

Аркадову, не очень готовому к такому обращению, стало неловко, и он смог только произнести:

— Мы делаем все возможное, поверьте…

Выходя из кабинета, Андрей не столько услышал, сколько почувствовал последние слова ветерана: «Найди его, сынок!..»

Близился вечер. Андрей заглянул в кабинет к Мерканову, где ребята заваривали «общественный» чай.

— Присоединиться можно?

— Что, тяжеловато? Думаете, поможет наша счастливая посуда? — с некоторой иронией спросил Сафронов, протягивая Андрею пакетик с чаем. — Но, с другой стороны, кто знает. Традиция нередко выручает.

Отхлебнув горячего чая и не дожидаясь лишних вопросов, Андрей подробно рассказал о недавней встрече с ветеранами управления. В кабинете неожиданно повисла непривычная тишина. Реакция коллег тронула Андрея до глубины души и, поблагодарив за сочувствие, он устало вернулся к себе.

Глава 6

Разработка почерка анонима подходила к завершению.

Аркадов всегда уделял этому процессу особое внимание. Уже на этом этапе он пытался разгадать особенности своего заочного противника. Графика любого письма таила для него особую магию, которая притягивала, волновала и затягивала в водоворот неизвестности, но при этом обладала скрытой информацией, понятной только специалисту.

Очередной день прошел насыщенно, однако реальные результаты пока не просматривались. Аркадов закрыл дверь кабинета и уже собирался провернуть ключ, но внезапно раздался требовательный звонок телефона.

Дежурный по управлению доложил, что позвонили из опорного пункта милиции и сообщили, что во время патрулирования один из дружинников в тамбуре при входе в женское общежитие технологического техникума обнаружил нарисованные свастики, имеющие сходство с теми, которые проходили по ориентировке. Руководству управления доложено, машина ждет внизу.

Аркадов быстро взглянул на схему студгородка и постарался определить местонахождение указанного здания. Следуя по коридору, он заглянул в кабинет, где Кравцов изучал приказы, и тихо отдал команду:

— Подъем! Главному хранителю вещдоков две минуты на сборы. Жду внизу. У нас новое проявление. Система, кажется, сработала!

Дорога была знакома. Уже темнело, многие окна общежития уютно светились в полумраке подступающей ночи.

«По-другому, наверное, и не должно быть у девчонок», — подумал Андрей.

Его радовало, что руководителей, желающих «приобщиться к процессу пресечения», в данный момент не было и это позволяло незаметно и спокойно зафиксировать рисунки.

Аркадов негромко дал команду Кравцову получить данные на дежурных у входа в общежитие и график их работы.

— Изучите сейчас все вопросы, которые смогут помочь хотя бы примерно определить время исполнения надписей, — добавил он, хорошо понимая сложность этой задачи.

Кравцов подозвал укрывшегося за углом здания дружинника. А Андрея не покидало чувство, что он что-то упускает. Это мешало сосредоточиться. Это «что-то» находилось рядом, совсем близко и должно было быть существенным для просчета складывающейся ситуации с проявлениями…

Поясняя подходы к общежитию, сотрудник милиции указал ряд направлений, и в этот момент Аркадов боковым зрением увидел то, что не давало ему покоя — стоящее недалеко и скрывающееся в сумерках уходящего дня здание столовой, на котором была обнаружена первая надпись. Итак, он имел уже три точки проявления неизвестного художника, две из которых были рядом… Совсем рядом…

Давлетов внимательно рассматривал схему района, потом, обведя пальцем участок, спросил:

— Андрей, вы считаете, что здесь необходимо усилить наблюдение? Сразу предупреждаю, что на наружку не рассчитывайте. Будет только дежурная группа, действующая по вашей команде… Составьте график дежурства наших сотрудников и подключите коллег из других подразделений. Как с осмотром территории?

— Пока никаких надписей известным нам стеклографом мы не обнаружили, — вздохнул Аркадов.

— А внутри помещений?

— Негласный осмотр зданий, прилегающих к общежитию, был проведен. Мы отработали все пути движения в этом районе, в том числе и за столовой. Увы… проходная зона. Из той информации, которой мы на данный момент владеем, можно предположить об устойчивом, если не о маниакальном интересе анонима к данному участку городка. Поэтому я планирую усилить проверочные мероприятия на всех объектах, имеющих отношение к технологическому техникуму.

— Согласен, — кивнул Давлетов, сворачивая схему. — Но не прозевайте момент. Все может произойти очень быстро. И на всякий случай еще раз проведите тщательный инструктаж. Как говорится, «повторение — мать учения».

Глава 7

Кравцов, делая отметки в списках проверяемых лиц, повернулся к Аркадову:

— Андрей Петрович, я думаю в своем отчетном реферате особо выделить роль системных мер в оперативных мероприятиях.

— Это вы об обнаруженных надписях внутри технологического техникума? Да, в последнее время нам немного везет. Жаль, что их успели уничтожить.

— Я проводил опрос и мне точно сообщили, что две свастики выполнены в полном объеме, а надпись латинскими буквами не закончена. Наверное, что-то ему помешало. Но это на четвертом этаже. На втором аноним изобразил только две свастики без надписей.

— С вашей справкой я ознакомился. Меня интересует вопрос: как он вообще рискнул это сделать при таком скоплении людей, да еще на двух этажах? Правда, есть занятия в вечернюю смену, но все равно очень небезопасно… У вас точно указано количество букв, которые он успел написать?

— Как инструктировали. Попросил даже нарисовать, как все это выглядело. Извините, а это тоже важно?

— Посмотрим… — подмигнул Аркадов, протягивая Кравцову листок ватмана, на котором были крупно нарисованы копии всех обнаруженных свастик с изображением в них множества красных стрелок в местах соединения штрихов и легких изгибов. — Запомните указанные особенности начертания знаков, чувствую, что это может скоро пригодиться.

— Но это же не почерк!

— Это покруче почерка. Чаще всего индивидуальность прослеживается именно в таких «произведениях», но это отдельный разговор, а сейчас пора идти на совещание к начальнику отделения.

Павел Скворцов недавно возглавлял одно из «боевых» подразделений отдела, но быстро вошел в курс руководящей работы, сделав ее менее заорганизованной и бумаготворческой. Вот и сейчас он, выслушав краткую информацию о подготовке к работе в техникуме, задал ряд уточняющих вопросов. Отвечая на них, Аркадов отметил, что списки учащихся подготовлены. Чтобы сократить объем работы, проанализированы учебные расписания и выбраны те группы, которые могли передвигаться по одной из трех лестниц, расположенной рядом с обнаруженными свастиками. Далее он уточнил:

— Вряд ли мы получим напрямую информацию о разыскиваемом. Действует он вызывающе, но, думаю, совсем не глуп, чтобы легко засветиться. Полагаю, в ходе опроса нужно выяснить, кто видел надписи и, главное, в какое время? Если определим хотя бы день или вечер, это будет большой шаг вперед.

— Чисто технически это будет несложно, — уверенно сказал Скворцов.

— Раньше мы тоже так думали. — Андрей развернул подробную схему лестничного пролета. — Но после того, как я неоднократно прошел по всему маршруту, отметил удивительную особенность. На двух этажах свастики изображены рядом с лестницей, но как бы спрятаны за углом. Кроме этого, произошло их некоторое «размытие» декоративной решеткой. В результате они сразу не бросаются в глаза, особенно при быстром спуске или подъеме, что характерно для энергичных молодых людей. Мы создали похожую ситуацию и провели консультации с офтальмологами и психологами, которые подсказали, при каком боковом зрении практически невозможно обнаружение надписей. Аноним удивительно тонко все продумал. Просто уникум… Естественно, он не мог не знать, что будет тщательное разбирательство. Поэтому, вопреки традиции, мы планируем работать открыто, от имени инспекции по делам несовершеннолетних.

— Неплохо… Слуховой контроль предусмотрен? — спросил Скворцов.

— Да, все вопросы с ОТО отработаны, в том числе запасные варианты.

— Ну, при таком объеме работы, могу пожелать только удачи. Как ваш стажер?

— Я им доволен, энтузиазма и любопытства хоть отбавляй, — ответил Аркадов и незаметно подмигнул Кравцову.

Заканчивая совещание, Скворцов предупредил:

— Не забывайте о текущей работе! И помните мой любимый лозунг: «Бумага стерпит все, дело — никогда!»

Глава 8

Алексей Горбачев, входивший в группу по опросу учащихся, вошел в класс, где закончил работу Аркадов.

— Докладываю, пока ничего существенного нет, — тяжело вздохнул Алексей.

— И у меня по линии ОТО нулевой результат… Проголодался на нервной почве. Пойдем в столовую. Надо подкрепиться, скоро опрашивать вахтеров. Кстати, ты не забыл включить в список дежуривших вечером студентов? — поспешно складывая документы, спросил Андрей.

— Без вопросов. Мне сообщили, что накануне и в день обнаружения свастик дежурили две девушки, которые помогали проверять кабинеты и закрывать их. Внешне очень небезопасные создания, — улыбнулся Горбачев.

— Увы, не только в тихом, но и в красивом омуте черти водятся… Я займусь ими сам, а пока скорее в пищеблок, — настойчиво произнес Андрей и решительно направился к двери.

Действительно, как и предупреждал Горбачев, дежурившие вечером девушки оказались очень симпатичными первокурсницами. Особенно выделялась обаятельная Елена Белкина, которая спокойно реагировала на беседу. Как и ее подруги, она ничего подозрительного не заметила ни во время учебы, ни в период дежурства.

Тогда Андрей поставил вопрос по-другому:

— Кто из сотрудников техникума мог посетить учебный корпус поздно вечером?

Это дало неожиданный результат. Более разговорчивая Марина, слегка поморщив носик и смахнув челку волос со лба, сообщила:

— Пока Лена ходила проверять кабинеты на втором и третьем этажах, около восьми вечера в техникум приходил Иван, работающий у нас лаборантом. Он поднялся по лестнице и вскоре вернулся с магнитофоном.

«Елена и могла спугнуть анонима, если им был лаборант», — быстро прикинул Аркадов.

— Вы не помните, по какой лестнице он поднимался? — спросил он.

— Ближайшей от центрального входа, — ответила Марина и с любопытством посмотрела на Андрея, который кивком головы показал Алексею, какие шаги необходимо срочно предпринять.

Аркадов поблагодарил девушек, но настоятельно попросил сохранить в тайне состоявшийся разговор. Он оставил им служебный телефон, на случай если еще что-нибудь вспомнят, и стал терпеливо ожидать Алексея, который незаметно вышел из класса.

Через несколько минут дверь распахнулась, и улыбающийся Горбачев вошел прямо-таки танцующей походкой. На одном дыхании он сообщил:

— Лаборантская комната расположена на втором этаже и выход из нее находится строго напротив места, где были обнаружены две свастики.

— Ты как Шлиман после открытия Трои. Но не забывай про знаменитого коня… — задумчиво произнес Аркадов. — Многое сейчас слишком гладко сходится, особенно после длительного отсутствия результатов. Проверка расставит все на свои места, и есть над чем крепко подумать. Знаешь, Алексей, у меня не выходит из головы та чрезмерная поспешность, с которой Марина сообщила о лаборанте. Боюсь, что до конечного результата нам еще далековато, хотя истина, возможно, бродит где-то рядом, бродит и беззвучно подсмеивается над нашими поисками во тьме.

Глава 9

На оперативное совещание была приглашена основная группа, работающая по розыску.

— Я надеюсь, что в техникуме действуем осторожно? — начал разговор Давлетов. — Не забывайте о специфике контингента и больше привлекайте педагогов. Я ознакомился с последними материалами дела. — Посмотрев на Аркадова, он, с легким чувством удовлетворения дал команду: — Возьмите в активную проверку установленного лаборанта. Даю вам два дня для сбора данных, необходимых для предварительного вывода о возможной причастности его к негативным проявлениям. Срочное задание на установку по месту жительства и наружку я уже подписал.

После небольшой паузы он добавил:

— В любом случае выход на него чрезвычайно важен. Насколько я понял, даже если лаборант не «Чужой», он реально может знать время появления на стене свастик напротив своего кабинета. Напоминаю: поиск по другим направлениям вести активно! А в понедельник приглашаю на совещание по итогам работы за месяц.

Андрей подошел к схеме и стал пристально рассматривать знакомые очертания зданий, разноцветные дорожки движения студентов в городке и другие, понятные только ему значки, говорящие о ходе розыска.

От размышлений его отвлек стук в дверь.

— Не помешаю? — как всегда вежливо спросил Кравцов.

— Заходите. Как поется в одной знаменитой песне: «Молодым везде у нас дорога…»

— «Старикам везде у нас почет…» — завершил Игорь. — Извините, но там такое продолжение… Я принес первые характеризующие материалы на лаборанта. У вас какие-то проблемы?

— Нет… Пытаюсь построить логические цепочки из имеющегося на сегодня материала. Пока все очень проблематично. Логика самих проявлений крайне непонятна. Если на остановке и на стене столовой прослеживается их демонстративный характер, то в общежитии техникума — скрытый. Для чего или для кого это предназначено? Да и вообще: что это — идеологическая диверсия, социальный протест, самоутверждение или одна из разновидностей заболевания? По времени прослеживаются вечерние варианты, но они не позволяют сузить круг подозреваемых…

— Проходные места прогулок? — спросил Игорь.

— Главное, что их может посещать молодежь, не имеющая прямого отношения к учебному процессу. Я думаю, что если удастся установить хотя бы достаточно точное время исполнения надписей в техникуме, мы сможем говорить об информационном прорыве в деле.

— Вы думаете, что лаборант не причастен к надписям? — спросил Кравцов.

— Я думаю, что мы успеем поймать анонима к концу вашей практики, — понимающе улыбнулся Андрей. — А теперь по «чайковскому»! Где мой счастливый бокал?

Глава 10

Материалы по лаборанту были готовы в установленные сроки, и их выводы позволяли сделать устойчивое заключение о его личности. Аркадов срочно доложил о них Давлетову, отметив, что данных, которые говорили бы о его связях с «панками» или другими негативными группами молодежи, не выявлено. По своим личным качествам, гражданской позиции, конфликтности, навыкам владения печатным шрифтом лаборант не подпадал под облик разыскиваемого лица. Подробно обсудив ситуацию с руководителем, Аркадов обосновал официальную встречу с подозреваемым у него в лаборатории.

Дверь открыл невысокого роста молодой человек с взъерошенными волосами, держащий в руках полотенце и небольшую колбу.

Аркадов уже хорошо знал внутреннюю обстановку лаборатории, но его цепкий взгляд скорее по привычке, чем с желанием обнаружить что-то новое, прошелся по стеллажам.

— Вы, наверное, новый педагог? — лаборант вопросительно посмотрел на вошедшего.

— Вы почти угадали, но в большей степени я — воспитатель, — усмехнулся Аркадов, доставая удостоверение.

Лаборант не скрывал, что ожидал этого разговора с представителем правоохранительных органов. Действительно, в тот день, который выдался очень напряженным, он, Иван, неоднократно бывал в своей лаборатории. Вечером его вызвали в общежитие, где проживали девушки, и попросили принести магнитофон для репетиции, который хранился у него в техникуме.

— Приходил в общежитие я дважды, — продолжил Иван, — но ничего подозрительного не заметил. Только уходя последний раз из лаборатории, боковым зрением, в полумраке, увидел напротив кабинета какие-то рисунки. Это были две свастики, нарисованные чем-то черным. Я очень удивился, так как раньше такого у нас никогда не бывало. Хотел затереть, но очень спешил и только недавно узнал, что милиция опрашивала студентов. Вот в принципе и все, что мне известно.

— Постарайтесь максимально точно вспомнить, когда могли появиться свастики. Это очень важно. В первое посещение вы их видели?

— Нет, их не было… Это точно.

— Но вы сказали, что был полумрак, — пытался уточнить Аркадов.

— В том-то и дело, что в то время везде еще горел свет, так как в некоторых классах шли занятия.

— Припомните, который был час? — Андрей приготовил записную книжку.

— Я не смотрел на часы…

— Ничего страшного, сейчас просчитаем, — он подвинул к Ивану листок бумаги. — Мы точно знаем, что во второй раз вы пришли около двадцати часов. Теперь в обратном порядке перечисляйте, куда ходили и сколько времени потратили. Не забудьте про дорогу, надеюсь, что не на самолете летали.

Через несколько минут Аркадов удовлетворенно обвел кружком заветные цифры. По всем раскладам, свастики были нарисованы в период между 18.55 и 20.00 часами.

Это была большая удача. «Как и беда, удача не приходит одна», — подумал Андрей и задал еще один, как он посчитал, дежурный вопрос:

— Я понимаю, что здание большое, но не встречался ли посторонний человек по пути вашего движения? Или кто-то вел себя необычно? Надеюсь, своих студентов вы знаете?

— Можно подумать? — Иван почесал свой взъерошенный затылок. — Нет, никого я не видел, кроме вахтера на входе и дежурившей девушки. Занятия почти закончились и было необычно тихо… Да-да, именно тихо, поэтому я услышал голос какой-то другой девушки, разговаривающей с кем-то. Он раздавался выше второго этажа на лестничной площадке. В принципе ничего особенного здесь нет, но вы просили рассказать все очень подробно.

— Вы поступили совершенно правильно, и мы благодарны вам. Надеюсь, разговор останется между нами… И последний на сегодня вопрос: смогли бы узнать голос той девушки?

— Думаю, что смогу, — уверенно ответил Иван.

У Аркадова уже созрел новый план, и он попросил лаборанта быть на работе последующие два-три дня.

Спустившись вниз, Андрей подошел к ожидавшему его Кравцову и попросил к концу дня получить подробное расписание групп, занимающихся в вечернюю смену, и отдельно занятий, которые в ближайшие два дня будут посещать дежурившие тем вечером девушки. Он лишь махнул рукой в ответ на вопросительный взгляд коллеги и быстро направился в кабинет директора техникума.

Иван добросовестно помогал преподавателю вести урок.

После постановки опыта педагогом проводился экспресс-опрос учащихся. Никто не обращал внимания на лаборанта, который, занимаясь своим делом, внимательно вслушивался в голоса отвечающих девушек. Звук упавшей колбы прозвучал неожиданно, но не нарушил ход учебного процесса. Иван извинился, собрал осколки прибора и попросил разрешения покинуть класс. Он старался не поднимать головы, чтобы никто не заметил блеск в его глазах.

Глава 11

И все-таки это был голос Лены Белкиной…

Аркадов подошел к окну и задумчиво посмотрел в даль. Пока он воздерживался от доклада во избежание упрека в форсировании событий. Ничего существенного в том, что девушка с кем-то разговаривала, не было. Но практика все больше подсказывала Андрею, что мелочей в розыске не бывает. Любая, внешне незначительная информация может иметь ключевое значение для розыска. В перспективе любое слово может оказаться тем самым звеном, из которых складывается цепь доказательств.

— Я думаю, нужно выходить на Белкину, — высказал свое мнение Кравцов после ознакомления с последними данными.

— Мы служим в организации, где ничего необдуманного делать нельзя. А что, если Белкина говорила с парнем из вечерней группы учащихся? Простая студенческая болтовня, — парировал Андрей. — Другое дело, если это был кто-то посторонний. В первом разговоре она отрицала присутствие чужих в техникуме. Зачем ей это скрывать? Пока одни вопросы!

— Но вы сами говорили, что истина где-то рядом? Или я что-то не понял? — спросил Кравцов.

— Я не отказываюсь от своих слов. У нас есть подход к Белкиной, и вполне надежный, — загадочно улыбнулся Андрей и пригласил Игоря присесть. — Это Марина, ее подруга. Она любопытна, хитра и более разговорчива. Она, конечно, подружка Белкиной, но по внешним данным уступает ей. А это всегда соперничество…

— Она может просто фантазировать, — парировал Кравцов.

— Не-ет… — загадочно и протяжно ответил Андрей и подошел к окну. — Она слишком быстро «сдала» Ивана, уводя нас от лишних вопросов. Возможно, она же и отвлекла вахтера. Марина точно знает, что могло произойти, если это произошло. Надеюсь, завтра многое может проясниться…

Намеченный Аркадовым план беседы полностью удался.

Недолго думая, Марина рассказала, что в интересующий сотрудника вечер помогла пройти в техникум молодому человеку, который является другом Лены Белкиной. Посещение учебного заведения в это время посторонними запрещено. Поэтому в первую беседу они промолчали об этом нарушении, так как ничего плохого в поведении молодого человека не заметили. О друге Белкиной Марина ничего не знала, только слышала, что его зовут Николай.

Итак, в деле появился очередной фигурант, в отношении которого не было ни одной улики.

«Не хватало нам еще втянуться в любовный треугольник, — грустно подумал Андрей и взглянул на календарь. — Тем не менее встреча с Белкиной должна состояться и проверка ее друга неизбежна».

Теплые лучи солнца легко пробивались через молодую листву деревьев, недавно высаженных в парке возле студенческого городка. Андрей уже знал маршрут движения Белкиной и, вращая «кубик Рубика», наблюдал за спешившими по своим делам людьми. Вот и Елена. На этом участке пути она всегда ходила одна, и Аркадов не спеша направился к ней навстречу…

Понимая, что отпираться бессмысленно, Белкина дословно повторила рассказ подруги и раскаялась в нарушении режима. С ее слов, она познакомилась с молодым человеком на танцах в клубе на улице Кулибина, и после этого они иногда встречались. Несколько раз он провожал ее в общежитие в дневное и вечернее время. Ей было известно, что его зовут Николай и обучается он в каком-то техникуме. Отвечая на вопросы Аркадова, она пояснила, что возле общежития постоянно находятся молодые ребята, ожидающие девушек. Многие из них приезжают из города.

Аркадову было немного жаль прощаться с такой симпатичной попутчицей. Но вопросов больше не возникло, и он направился в управление. Поскольку никаких данных о возможной причастности неизвестного молодого человека к анонимным проявлениям не было, Аркадов умело отвлек собеседницу от затронутой темы и предпринял необходимые меры, препятствующие разглашению состоявшегося разговора.

По пути в кабинет Андрей заглянул к Кравцову и попросил его оставаться на месте. На вопросительный взгляд коллеги махнул рукой:

— Все потом…

Вынув из стола фломастеры и бумагу, Аркадов включил диктофон и приступил к созданию схемы передвижения этой троицы по лестничному пролету с учетом полученных материалов.

Из них следовало, что вечером, когда Николай пришел в техникум, его встретила Марина и провела парня на третий этаж, оставив одного дожидаться Елену, которая заканчивала закрывать классы. Вскоре она вернулась и увидела Николая на прежнем месте, разговаривающим с Белкиной.

Андрей обхватил руками голову и глубоко задумался. Судьба как бы дразнила его, подбрасывая незначительные факты в те моменты, когда все заходило в тупик. Вот и сейчас в, казалось бы, обыденную ситуацию вклинивалось малообъяснимое для него возможное передвижение Николая с третьей на вторую, а затем четвертую лестничную площадку, а затем возвращение в исходную точку!

Он поднял трубку телефона и сказал Кравцову:

— Игорь Владимирович, прошу зайти в спортзал и попросить фирменный секундомер и кусочек мела. Скажите для меня, на два дня. Через три часа встречаемся в техникуме. Спасибо.

Глава 12

Члены оперативной группы, доложив Давлетову о результатах работы по розыску на своих направлениях, приготовились внимательно слушать Аркадова.

— Нами был установлен молодой человек, — начал свой доклад Андрей, — который в интересующее нас время заходил к своим знакомым в технологический техникум и мог находиться в местах обнаружения свастик. Никаких существенных улик в отношении него нет, кроме тех, которые можно предъявить широкому кругу лиц. Мы не уверены, что он вообще мог это сделать, практически постоянно находясь в обществе своих знакомых девушек. Но после проведенного эксперимента я считаю его главным подозреваемым на данном этапе розыска.

— А вот теперь поподробней… — Давлетов отвлекся от изучения документов и внимательно взглянул на Аркадова.

Перед тем как продолжить, Андрей выложил перед руководителем схему лестничного пролета.

— Как установлено, наш подозреваемый на очень короткий период оставался один. Мы реконструировали события этого отрезка времени. С этой целью досконально изучили маршрут движения девушек по этажам. Выяснилось, что от момента, когда Николая встретившая его Марина оставила одного на третьей площадке и до того, как к нему подошла Белкина, прошло от 85 до 100 секунд. Отдельно зафиксировано время, которое требовалось для изготовления четырех букв недописанного текста и нарисованных свастик. На каждое «произведение» могло уйти не более 12 секунд. Мы учитывали размер изображений, а также примерную длину шага подозреваемого для просчета времени его движения по лестнице.

— Последнее было необходимо? — спросил Давлетов.

— Абсолютно… Ведь речь шла о секундах. Сразу уточню, чтобы исключить субъективный подход к необычному эксперименту, мы проводили его неоднократно, с разным допуском скорости движения. Результат оставался устойчивым. Несомненно, за время отсутствия девушек подозреваемый успевал спуститься на второй этаж и нарисовать две свастики. Затем подняться на четвертый этаж, где нарисована одна свастика и четыре буквы незаконченного слова, и вернуться на то место, где его оставила Марина. Но повторяю, это только косвенные признаки… Экспериментально, все очень похоже на реальность. Но в силах остается и противоположное суждение, что друг Белкиной не причастен к данному проявлению.

— Если подтверждается первый вариант, то получается, что наш подозреваемый весьма шустрый малый, просто фокусник, — задумчиво произнес Давлетов.

— Вот только не «малый», — осторожно пошутил Аркадов. — Рост выше среднего, это мы просчитали сразу после обнаружения первой надписи.

Давлетов не спеша повернулся к аквариуму и, вглядываясь в золотистых рыбок, произнес:

— До получения дополнительных косвенных признаков, подтверждающих его причастность к проявлениям, активной разработки не будет. Для начала установите его личность, получите данные, максимально характеризующие его социальный облик, и только затем рассмотрите возможность установления оперативного контакта с Белкиной. Здесь будьте особенно осторожны. Легенду подхода к ней доложите мне лично. Надеюсь, все получится — у женского пола к сыщикам особенная предрасположенность, — улыбнулся он. — Но не увлекайтесь. Постоянно помните, что в проверке у нас еще семь подозреваемых.

Аркадов незаметно посмотрел на часы. Время бежало быстро, а круг обсуждаемых вопросов все еще оставался большим.

Он уже проинформировал начальника отделения о предстоящей работе, в которой необходимо было рассмотреть ряд деталей. Скворцов внимательно выслушал варианты двух этапов установления оперативного контакта с Белкиной и спросил:

— Почему два? Уточните.

— На первом этапе будем работать «в темную», пока не разберемся в отношениях пары и не получим дополнительный компромат на подопечного.

— Как планируешь установить контакт?

— Вопрос понятен. Отвечаю, — шумно вздохнул Андрей. — Пока у них в отношениях пауза. Когда начнутся встречи, неизвестно, но то, что они будут, я не сомневаюсь. В период их общения никаких наводящих вопросов со стороны Белкиной не планирую. Если ее дружок не сказал о себе больше, чем она знает, то меняться ничего не должно. Проведем информационный поиск по материалам личных дел учащихся техникумов, их у нас не так много. Начнем с тех, где преобладает технический уклон. Постараемся установить друга Белкиной, и тогда многое может проясниться.

— А если он вообще нигде не учится?

— Маловероятно. Тогда, как в детективах, вступает вариант «Б». Кто-то из великих людей сказал: «В сердце каждой трудности кроется возможность».

— Хорошо сказано… Я чувствую, у тебя и вариант «В» имеется. Неплохо поработал. Продолжай в том же духе, — удовлетворенно закончил разговор Скворцов.

Глава 13

Аркадову было не привыкать работать в архивах. Своеобразный запах лежалой бумаги таил в себе какую-то тайну, познать которую, как он считал, должен стремиться каждый любознательный человек. Вот и сейчас он с нетерпением поглядывал на каждую стопку приносимых Кравцовым личных дел.

Белкина быстро просматривала анкеты учащихся, периодически посматривая на Андрея и отрицательно покачивала головой. «Сегодня работа должна затянуться, — подумал Аркадов, — в автодорожном техникуме ребят предостаточно». Рука машинально потянулась за сигаретой и, попросив извинения, он вышел на улицу.

Заканчивалась проверка третьего учебного заведения, и надежда постепенно таяла. Андрею крайне не хотелось бы переходить к другим вариантам поиска пока еще неуловимого «художника».

Пора возвращаться. Он взялся за ручку входной двери, которая без его усилия неожиданно поддалась, и в ее проеме показалось улыбающееся лицо Кравцова.

— Кажется, рыбка клюнула, — сказал он, буквально затаскивая Андрея в здание.

Елена по-прежнему находилась за столом, и ее указательный пальчик с накрашенным ногтем, как стрелка компаса, уверенно показывал на маленькую фотографию. Андрей внимательно посмотрел на анкету, с которой на него смотрело приятное лицо молодого человека с располагающей улыбкой. «С такой внешностью ни один режиссер не дал бы ему роль злодея», — подумал Андрей и обратился к Белкиной:

— Вы не ошибаетесь?

— Я уверена, Андрей Петрович, это он.

Быстрое ознакомление с материалами личного дела Николая заставило Аркадова еще более задуматься. Он чувствовал, что на верном пути, но любой его шаг давал если не отрицательный результат, то весьма проблематичные признаки. Вот и сейчас в личном деле подозреваемого находились положительные характеристики, в которых указывалось, что Николай активно занимается общественной работой и является комсоргом группы. Все это было трудно связать с профашистскими проявлениями. Андрею не хватало решающего признака, который дал бы ему внутреннее убеждение в причастности этого подозреваемого к анонимным проявлениям, и этот признак, как подсказывал его опыт, должен быть где-то рядом.

Он еще раз вернулся к изучению личного дела, попросив Кравцова проводить Белкину и отнести в отдел кадров просмотренные дела.

Материалов в деле было немного, и, как часто бывает, их заполнение носило поспешный, порой неаккуратный характер. Так, перечисление благодарностей за участие в различных мероприятиях техникума было написано в спешке, малоразборчивым почерком. Пробежав очередную строчку, Аркадов остановился и, задумавшись, вновь прочитал о поощрении Николая в оформительской работе. Что-то очень знакомое. В голове у Андрея всплыла фраза негласного помощника: «…Из него получился бы неплохой оформитель…» Логическая цепочка сразу приобрела направленность: оформитель — шрифт и рисунки — стена со стендами наглядной агитации. Все было рядом.

— Теперь у нас имеется не просто загадочный «Николай», а конкретный Николай Мизинцев, — закрывая личное дело, сообщил Андрей вошедшему в класс Кравцову. — Вы договорились с завучем о получении его тетрадей?

— Да, через день будет проведена выборочная проверка конспектов курса по всем предметам.

— Работу по их просмотру мы, конечно, проведем, но со шрифтом будет все намного сложнее… Закрывайте класс, и, видимо, нам самое время прогуляться по коридорам техникума, да и в туалет заглянем, там часто остаются «наскальные надписи», — усмехнулся Аркадов.

Занятия закончились. Солнце клонилось к закату и его окрашенные легким золотом лучи мягко ложились на стенды с фотографиями отличников техникума. Андрей, внимательно вглядываясь в хорошо оборудованные стенды, ожидал встретить материалы наглядной агитации. То, что было необходимо, он обнаружил на втором этаже. Стенды, рассказывающие о дружбе народов страны, были хорошо освещены и протянулись вдоль всей стены, разделяемые входами в учебные классы.

— Вы хорошо запомнили графические особенности свастик «Чужого»? — Андрей взмахом руки попросил Игоря подойти к нему. — Найдите на планшете изображение флага Российской Федерации и внимательно посмотрите на него.

Кравцов, слегка прищурившись от солнечного луча, отразившегося от стекла, взглянул на живописный флаг.

— Да на нем нарисована свастика! — удивленно воскликнул он. — Два отвода слегка изогнуты, как у того анонима.

— Вы точно подметили. Здесь имеются и другие признаки «Чужого». Поздравляю, это большая удача. Но не более. — И, приподняв указательный палец, Андрей добавил: — Самое главное, что теперь мы получим санкцию на дальнейшую его разработку.

Глава 14

Обложившись схемами и недавно подготовленными документами, Скворцов и Аркадов активно обсуждали пути дальнейшей работы. В деле «Чужого» ситуация складывалась достаточно сложная. Не было разговоров, компрометирующих связей, наличия преступной группы, откровенной пропаганды фашистской идеологии. Наконец, не было даже окончательного убеждения, что Мизинцев — автор анонимных «художеств». На данном этапе возникала необходимость получения от него образца почерка — только он мог напрямую связать проверяемого с «Чужим». Здесь тоже у Аркадова были проблемы, так как эксперты выдвигали необходимые требования к образцам, причем ничего не гарантировали, кроме вероятного заключения. В общем: куда ни кинь — всюду клин.

— Что будем делать? — Скворцов внимательно посмотрел на Андрея.

— Если ты имеешь в виду Белкину, то на нее можно рассчитывать. Нам помогло то, что их знакомство носит поверхностный характер. Я установил с ней оперативный контакт, но пока ничего значительного не происходит, если не считать того, что она сообщила о подозрениях Николая по поводу наблюдения за ним. Елена молодец, свела все к шутке, но вы там разберитесь, не хватало еще им засыпаться на студенте.

— Что дальше?

— В любом случае получение образца почерка неизбежно и приурочим это событие к международной конференции студентов в нашем городе. Мизинцева и еще двух оформителей мы приглашаем в обком профсоюзов и даем поручение по оформлению плакатов, где часть текста должна исполниться латинскими буквами.

— А если он откажется?

— Я все продумал. Он действительно может догадаться о причине неожиданного приглашения. Как ни парадоксально, но в этом-то и вся фишка!

— Ты меня удивляешь…

— Я планирую решить триединую задачу. И не напоминай мне про один выстрел и двух зайцев. Итак, он может отказаться от работы или изменить графику букв до неузнаваемости. Пусть делает это, считая, что переиграл всех. Такая реакция с его стороны являлась бы очень весомым косвенным доказательством причастности к анонимным проявлениям. Однако я обязан просчитывать чуть дальше. Главный результат, который планирую получить, заключается в том, что этим вызовом Мизинцев будет выведен из психологического равновесия.

— Андрей, ты сильно рискуешь. Что это дает?

— Ничего страшного. Он находится под наблюдением, и все дальнейшие действия мы сможем контролировать через Елену. А теперь внимание — эти два обстоятельства позволят определенным образом воздействовать в ближайшей перспективе на Мизинцева в положительном для нас плане и, при благоприятных обстоятельствах, получить от него оперативное признание.

— Это сложная комбинация, и без санкции начальника управления здесь не обойдется. Если вообще возникнут эти «благоприятные обстоятельства»…

— Сейчас главное — использовать удачно складывающуюся ситуацию и не потерять инициативу.

Глава 15

Обе рации на столе у Аркадова изредка шипели, как бы выражая свое нетерпение по работе. Только что было получено сообщение о движении «объекта» к центру города в район нахождения здания обкома профсоюзов.

— Ну как? — вопросительно посмотрел на Андрея находящийся рядом Скворцов.

— Все подготовлено. Два оформителя уже приступили к работе. Рабочее место и подарок ждут Мизинцева. Угадай какой? — хитро улыбнулся Андрей.

— Думаю то, что может связывать его с проявлениями, — после недолгого раздумья ответил Скворцов.

— Почти в десятку. В числе карандашей, рейсфедеров и фломастеров он обнаружит и родные ему стеклографы. Очень хотел бы лично посмотреть на него со стороны в этот момент. Но для дела это лучше. Анализ сделает наш психолог под видом работника профсоюзов. Так что все под контролем… — и Андрей ласково погладил полированную поверхность рации.

Но главный звонок хозяин кабинета ждал с городского телефона, который дал о себе знать раньше расчетного времени. «Вот Николя и показал себя», — мелькнула мысль у Аркадова, и рука протянулась к трубке.

— Приветствую тебя, — раздался знакомый голос на другом конце провода. — Что ты с ним возишься? Это точно он! Подробности при встрече.

Через час в кабинете Давлетова призывно засвистел чайник, и неформальное совещание открыл психолог Крымов. Согласно плану он дожидался Мизинцева в кабинете, где находились материалы для оформительской работы. С его слов, все было организовано прекрасно и не могло вызвать каких-либо сомнений в происходящем. «Объект» приступил к работе не сразу. Он неоправданно долго рассматривал предложенный к написанию латинскими буквами текст, но затем уверенно приступил к работе. После того как он отобразил на бумаге несколько слов, взгляд Мизинцева упал на какие-то предметы, лежащие на столе, и лицо у него изменилось «не в лучшую сторону». Возникли смущение и напряженность.

— Вы сможете описать эти предметы? — обратился к Крымову Аркадов и пояснил: — Мы специально не сообщали вам о стеклографах и возможной реакции на них Мизинцева, чтобы избежать случайной предвзятости в оценки ситуации.

— Сделано все правильно. Он взял в руки, как вы и говорите, стеклограф и задумался. Затем продолжил работу, но очень вяло, и вскоре, сославшись на плохое самочувствие, быстро покинул помещение.

В кабинете повисла вопросительная тишина, и все посмотрели на Давлетова.

— Андрей Петрович, я принимаю ваш план. Завтра утром будьте готовы к докладу у начальника управления, — обратился он к Аркадову. — Подготовьте необходимые документы и задания для спецподразделений. Особое внимание обращаю на подбор «изделия» и легенду его прикрытия для вручения Белкиной, а также ее поведение в ходе разговора с Мизинцевым.

Глава 16

Инструктаж Лены Белкиной проходил легко. Девушка была не только красива, но и очень сообразительна, и быстро усвоила поставленную перед ней задачу. У нее были все основания поднять в ходе беседы тему о нарисованных свастиках в технологическом техникуме. Учитывалось и то, что накануне Мизинцев показывал ей немецкую монету 1939 года с изображением фашистского орла со свастикой. Внимательно выслушав Андрея, Елена с легким лукавством спросила:

— Вы знаете, что юношей к нам не пускают?

— Это знает и Николай. Но у вас, мы знаем, бывают в общежитии исключения из правил, на этот раз оно и произойдет, — улыбнулся Аркадов. — Не волнуйтесь, мы все предусмотрели.

Территория студенческого городка была ухожена и утопала в молодой зелени, которая переливалась изумрудным цветом на капоте штабной машины. Место было выбрано удачно и не вызывало каких-либо подозрений у случайных прохожих.

Аркадов посмотрел на Скворцова, который, пригнувшись на заднем сиденье «Волги», вслушивался в переговоры сотрудников наружного наблюдения, и перевел взгляд на знакомые очертания здания, в котором скоро должны произойти очень важные для всех события.

Пока все шло по плану. «Чужой» начал движение в предусмотренном направлении и вскоре ожидался его подход к общежитию.

Мерканов снял наушники и с улыбкой протянул их Андрею. Это была связь с «изделием», которое уже находилось в комнате Белкиной. Аркадов вопросительно и с тревогой взглянул на коллегу, но по выражению его лица понял, что все в порядке, и приложил наушник к уху. Через несколько минут улыбка озарила его лицо, и он вернул аппарат Мерканову. Сквозь шум комнаты и постоянный щебет подружек Елены порой прорывались нецензурные выражения. Андрей не особенно приветствовал эту особенность русской лексики, но про себя отметил, что девчонки вставляли крепкие словечки по существу. Его насторожили другие звуки. Радиоточка в комнате громко работала и могла помешать прослушивать предстоящую беседу. Накануне она была отключена специалистами ОТО, и, по всей видимости, кто-то нашел место отсоединения… С отошниками работал Кравцов, и Андрей подозвал его к себе.

— Ты сможешь быстро найти линию радиотрансляции к зданию общежития?

Улыбка озарила лицо стажера. Аркадов понял ее причину и добавил:

— Да-да, теперь можем переходить на «ты», Игорь Владимирович, — и подмигнул молодому сотруднику.

— Мы работали внутри здания, но всю линию я помню. Есть проблемы? — с волнением спросил Кравцов.

— Постарайся срочно найти ее и разомкнуть за пределами общежития. Надеюсь, там не 220 вольт…

Скворцов поднял руку, а затем приложил палец к губам. Андрей понял — Мизинцев уже в комнате, и взял один из наушников. Он никогда не слышал голоса «Чужого» и с интересом вслушивался в незнакомый тембр, пытаясь по нему и содержанию разговора определить некоторые черты характера говорившего.

Шло время, а Белкина пока не затрагивала главную тему. Скворцов вопросительно взглянул на Андрея, но тут же изменился в лице, которое говорило о полной сосредоточенности.

— Ты знаешь, — прозвучал голос Елены, — нас всех недавно опрашивали по поводу каких-то нарисованных знаков, кажется, немецких свастик. Это было в тот вечер, когда ты приходил к нам в техникум. Мы ничего не сказали, но мне кажется, что это сделал ты, когда оставался один.

— Почему ты так думаешь? — послышался настороженный голос Николая.

— Они появились в общежитии, когда ты ждал меня вечером. Недавно ты показывал монету с фашистским орлом, и у тебя непонятная привычка постоянно рисовать какие-то значки на стенах.

В наушниках звенела тишина, означающая затянувшуюся паузу.

— Да, это сделал я, — наконец тихо произнес Мизинцев.

В эмоциональном порыве Скворцов сорвал с головы наушники и победоносно вскинул сжатые кулаки. Аркадов знаком попросил его продолжить слуховой контроль.

Андрей ждал главного в этом разговоре. Он ждал то, что вынашивал и просчитывал все последнее время, и чему учили его старшие наставники, — работать не только правильно и профессионально, но и красиво. Вот и долгожданная, тщательно выверенная им, обволакивающая, как паутина, фраза в исполнении Белкиной:

— Мне кажется, тебе надо пойти и сознаться во всем. Со мной разговаривали молодые люди из органов. Оказывается, они все давно знают и относятся к твоим выходкам достаточно лояльно при условии, что ты придешь и во всем признаешься. Мне кажется, они правы.

— Я сам думал об этом, особенно после некоторых событий, связанных с моей оформительской работой. Но, если честно, боюсь. Эта монета и ряд других событий сыграли со мной отвратительную шутку.

— Я могу пойти с тобой! — искренне предложила Белкина.

— Нет, это я сделаю сам… завтра утром. Твердо обещаю тебе.

Аркадов не видел расширенные от удивления глаза Скворцова. Он откинулся на заднее сиденье машины и, от внезапно нахлынувшей усталости, напряжения последних дней, закрыл лицо руками…

Часть 3

Глава 1

«Встать — суд идет!» Эти знакомые до боли слова, которые не раз приходилось слышать в различных фильмах, пронзили все существо Андрея Аркадова, но он быстро заставил себя успокоиться. Однако сладковато-тошнотворный запах общей камеры, состоящий из букета ароматов потных тел, въедливого запаха табака, который, казалось бы, проникает в каждую клетку организма, и резкий звук откидывающейся в дверном проеме «кормушки» продолжали будоражить.

Андрей хорошо знал, что, несмотря на существующий у некоторых молодых людей «блатной романтизм», желающих созерцать небо «в крупную клетку» и хлебать баланду находится немного. Местная тюрьма, построенная еще во времена царицы Екатерины, (а позже — следственный изолятор, прозванный в народе «Белым лебедем») находилась в самом центре города, и он подумал, что это обстоятельство усложняло и без того тяжелое моральное положение подсудимого. Хотя привыкают ко всему…

Аркадов отвлекся от неприятных мыслей и внимательно посмотрел на человека, которому сейчас вынесут приговор. Он всегда пытался познать логику преступника, его мышление и мотивацию поступков. Но всегда это носило отпечаток индивидуальности — как папиллярные узоры пальцев. Хотя практически в основе лежали алчность, надежда на безнаказанность, а порой и просто уверенность в ней…

Людей в судебном зале было мало, липкая тишина висела в воздухе. Суета расследования осталась где-то позади и формальность предстоящего приговора несла отпечаток какой-то обыденности.

Ни служебные, ни тем более личные интересы Аркадова не пересекались с этим уважаемым ведомством. Все его «глубокие» познания о жизни в СИЗО были получены несколько лет назад, когда ему приходилось дежурить у камеры подследственного, разрабатываемого их ведомством. Тогда он впервые увидел экзотического по тем временам подпольного советского миллионера. В свое время многим сломал судьбу икорный бизнес, часто связанный с солидными людьми и очень большими деньгами. Сейчас Андрей с улыбкой вспоминал небольшой двор в особняке «своего» подопечного, где стоял фонтан с каменным осетром, который произвел большое впечатление на него и его коллег при производстве обыска. Как он потом понял, похищать советского нувориша из камеры вряд ли кто-то собирался, как и подсыпать яду в его постную баланду. А вот проболтаться о денежных потоках он не должен был ни при каких обстоятельствах, — не зря крутых «теневиков» ожидал, как правило, один приговор — расстрел…

Аркадов с детства любил старинные мраморные лестницы, по которым он когда-то быстро поднимался на занятия в один из творческих кружков Дома пионеров. Они вносили неповторимый внутренний колорит в не менее красивое старинное здание, отданное детям города. Ступеньки были округленной формы и ноги легко соскальзывали по ним, ускоряя движение. Вот и сейчас он инстинктивно, по детской привычке, легко спускался к выходу из здания суда и неожиданно поймал на себе удивленный взгляд дежурного. Улыбнувшись ему в ответ, Андрей перешел на обычный шаг, обдумывая только что услышанный приговор. Семь лет колонии, пусть и общего режима, — это слишком большой срок для преступления, которое совершил этот невзрачный молодой мужчина! Наверняка он сильно достал сотрудников милиции, да и некоторые руководители города, по понятным причинам, могли повлиять на такой суровый приговор. Аркадову было отчасти жалко этого очень смышленого человека, которого природа наградила неординарным мышлением, но не позволила правильно им распорядиться.

Тяжелая входная дверь, видевшая и как бы впитавшая в себя многие исторические события, происходившие в городе, нехотя, но с достоинством отворилась, и Аркадов с удовольствием вдохнул бодрящий морозный воздух. Управление находилось неподалеку, и он быстро зашагал к знакомому зданию.

Глава 2

— Как у тебя с конспектом на завтра? — в проеме двери показалась взъерошенная голова Горбачева — коллеги из соседнего кабинета. Он показал учебник по военной топографии.

— Только что закончил. Что, совсем плохо? — Андрей сочувственно взглянул на коллегу. — Я сам с трудом разобрался с этими градусами. — И, улыбаясь, похлопал себя по шее. — Извини, но меняю на пакетик…

Он не успел развить свою просьбу, как Горбачев так же быстро исчез, как и появился. Андрей попытался осознать это «мимолетное виденье», но неожиданно услышал знакомый голос:

— Андрей Петрович, срочно зайдите ко мне через пять минут! — И в коридоре стали слышны удаляющиеся шаги Давлетова.

Закрыв сейф, Аркадов протянул руку к блокноту, как обычно подмигнул ему, — соблюдая только известные для него приметы. В коридоре он натолкнулся на вопросительный взгляд Горбачева и протянул ему свой конспект:

— Я не забыл. — И добавил: — Своих не бросаем, пленных не берем! Я к начальнику.

— Понял. Удачи! Чувствую, на занятиях завтра не увидимся.

— Кому-то должно повезти. Но фирменная заварка все равно с тебя, — улыбнулся Андрей.

Уже темнело. Для большинства сотрудников рабочий день заканчивался, и в здании наступила тишина, которую нарушил стук Аркадова в кабинет руководителя.

Давлетов стоял у окна, глядя на последние всполохи заката. Повернувшись, он жестом предложил Андрею присесть, и в его руках, будто возникший из воздуха, оказался документ, который он тут же протянул Аркадову.

— Конспекты на завтра подготовили? — как бы мимолетом спросил Давлетов.

— Так точно, но материал сложный, — быстро ответил Аркадов, не совсем понимая, чем вызван повышенный интерес к этой теме занятий.

— Скворцов не говорил, что скоро грядет комплексная проверка по военной подготовке? Пришел документ, в котором показана неприятная статистика. Многовато потерь в «горячих» ситуациях… От недостаточной подготовки, в том числе и по оказанию экстренной медпомощи. Вы ответственный за это направление, и я жду предложений!.. Но вызвал по другому вопросу. В УВД и к нам поступили официальные заявления от депутата областного Представительного собрания Владимира Серегина.

— Извините, это не президент «К-банка»?

— Да. А вы что, храните у него свои сокровища? — прищурив глаз, улыбнулся Давлетов.

— Все, что нажито непосильным трудом, — прижав руку к груди, парировал Аркадов. И добавил: — Я его знал по общественной работе.

— Так вот, — продолжил Давлетов, — он получил анонимное письмо с угрозами физической расправы и требованием выплаты крупной суммы денег. Милиция завела уголовное дело. Насколько мне известно, письмо было опущено в специальный ящик для корреспонденции в холле банка. Видеокамера почему-то не захватывает этот участок помещения. Не наш ли бывший сотрудник там возглавляет службу безопасности?

— Да, уволенный в запас Бабаков. По всей видимости, такого проявления они не ожидали. Но почему аноним повел себя так дерзко? Ведь мог с головой засветиться!

— Вот и разбирайтесь. Дело резонансное, находится на контроле у начальника управления. Думаю, милиция очень захочет состричь на этом деле купоны… Я знаю вашу дипломатичность и уважение к коллегам, но излишнюю инициативу не проявляйте. На первом этапе в этом деле у них возможностей побольше… Занятный документ. Вот копия письма. И от занятий завтра я вас освобождаю. Работайте над материалом! Я думаю, здесь будет над чем поломать голову. — И он, подвинув листки к Андрею, дал понять, что разговор окончен.

Глава 3

Уже подходя к кабинету, Аркадов развернул документы и еще раз обратил внимание на то, что в руках у него не просто записка, а письмо, и весьма содержательное! Такие материалы всегда будоражили Андрея, но и настораживали, — любой аноним должен понимать, что объемные опусы играют против его безопасности, и все-таки в данном случае он пошел на это. Почему?

Аркадов позвонил домой, предупредил, что задержится, и, направив свет лампы под удобным углом к документу, углубился в изучение. Перед ним находился рукописный текст, без видимых следов искажения почерка. Линия строк — ровная, хотя и не подходила под размер «зебры». В целом — четкий графический рисунок документа свидетельствовал о том, что писавший находился в спокойном состоянии и располагал достаточным временем для его подготовки.

О документе:

Автор, некий человек, «доверительно» сообщает, что в Москве «один нехороший человек нанял меня тебя убрать за 15 тыс.». Предлагает вступить в честный разговор, поскольку он «прошел Афганистан и еще две “горячие” точки». Здесь же идут упоминания о товарищах, которые в Афганистане получили увечья: «Лекарства у них бесплатные, но такая пенсия, что на нее можно ноги протянуть вот и помогаю им как могу». Вероятно, пытаясь быть более убедительным, аноним сообщает, что его нанимают второй раз, и раскрывает свои «профессиональные секреты», заключающиеся в работе «обратного направления», то есть он «сдает заказчика». За исполнение данной «услуги» просит заплатить ему «18 тыс.». Далее неизвестный подробно излагает способ передачи денежного вознаграждения через личного шофера директора банка, через своего посредника, с элементами контрнаблюдения. Затем он дотошно перечисляет города и нуждающихся «товарищей по оружию», которым будет оказана жизненно необходимая помощь.

Грамматика и пунктуация анонимного письма сохранены.

Аркадов так углубился в изучение анонимки, что не сразу заметил вошедшего начальника отделения.

— Занятный документ! Как из бульварного детектива, — медленно произнес Скворцов, наклонившись над столом.

— Я не думаю, что сие послание напрямую связано с литературным произведением, но мысль интересная и требует проверки. С психологической точки зрения мне нравится концовка письма: «Тот человек, который нанял меня, если с твоей стороны будет промах, я уверен, он не остановится, наймет другого и дело свое сделает». Я думаю, этим выражением он создает для Серегина просто патовую ситуацию! — И Аркадов вопросительно посмотрел на Скворцова.

— Согласен, неплохо. У тебя есть его почерк, притом неискаженный и в хорошем объеме.

— Наличие почерка — это очень хорошо, но строить на его основе поисковые мероприятия — нереально.

— Почему? — Скворцов присел на стоящий у окна стул.

— Писать мог сам аноним, и это очень смело…

— Или очень самоуверенно? Только на чем это строилось? — подхватил Скворцов.

— Возможно, он посчитал, что был достаточно убедителен и Серегин не обратится в правоохранительные органы. Не исключено, что может работать группа, где автор и исполнитель — разные лица. Но это «цветочки», а вот «ягодка» может быть в том, что он просто перевязывает руку и просит написать письмо постороннего человека, не говоря о родственниках и знакомых. Ведь у него, судя по содержанию текста, почти благие цели! Вот и весь почерк!.. Возможно, все «устаканится» через два дня, если милиции удастся засечь автора или его связного на передаче денег. Но думаю, что не все так просто! Подождем результатов. Завтра буду устанавливать связь со специалистами — для проведения незапланированных встреч по разработке предполагаемого облика анонима. И думаю, что придется сейчас поработать вплотную с Буркиным из отдела экономической безопасности, — у него должны быть оперативные позиции в банковской среде.

— Как «обозвал» своего подопечного? — вставая со стула, спросил Скворцов.

— Думаю, что «Наемник» — будет в самый раз… Ну что, по домам? Как говорят солдаты: «Праздник, который всегда со мной, — это отбой!» — И, подмигнув коллеге, Аркадов по выработанной годами привычке бережно положил копию письма в рабочую папку.

В кабинете Буркина окна выходили на север, и в промозглый ноябрьский день здесь было слегка прохладнее, чем обычно. Михаил сидел за столом с накинутым на плечи пиджаком и подшивал какие-то документы.

— Я уже в курсе, — как всегда мягким тембром начал разговор Буркин. — Мне дали указание пока неофициально подключиться к изучению обстановки в банке. Ты думаешь, это, возможно, внутренние разборки? У меня сведений о каких-либо конфликтах пока не имеется…

— Возможно, это «ползучая» революция, — улыбнулся Андрей. И уже серьезно добавил: — До разработки облика анонима мне нужна только общая обстановка и возможное наличие скрытых группировок, а также списочный состав сотрудников банка.

— Родственные связи просматривать будем?

— До заведения дела розыска никаких лишних «телодвижений» делать не стоит, — закон есть закон! Сейчас работает милиция, и все может завершиться в ближайшее время. Но нам нужно быть готовыми на случай осложнения обстановки. Мне кажется, что мы встретимся быстрее, чем планируем… Не замерзаешь? — закончил свой монолог Аркадов.

— Нормально. Хуже, когда северный ветерок задувает… Я все понял. Будут вопросы, сразу выйду на тебя или на Скворцова.

— Ладно, не болей! — Андрей дружелюбно похлопал коллегу по плечу и вышел из его кабинета.

А дальнейшие события стали развиваться с головокружительной быстротой. И в значительной степени резко изменили рабочий ритм и планы Аркадова…

Глава 4

Прошло три дня после назначенной анонимом даты передачи денег. Никакой информации от сотрудников милиции о результатах проведенных мероприятий по фиксации анонима или его подельника в управление не поступало. Аркадов мог предполагать, что все эти события могли быть чей-то неудачной шуткой. Или у милиции что-то «не срослось»…

Трель телефонного звонка прервала кропотливую разработку почерка, в котором Аркадов внимательно выявлял характерные частные и общие признаки скорописи анонима и тщательно вырисовывал их в специальную тетрадь. Хорошо знакомый голос Скворцова попросил его срочно зайти к начальнику отдела.

— Только что из УВД поступила информация, — без вступления сразу начал Давлетов. — Сотрудниками милиции задержан человек, подозреваемый в изготовлении анонимного документа. Якобы от него уже получены признательные показания! Можете не задавать мне вопрос, — он взглянул на Аркадова, — это не в момент передачи денег, а при каких-то других, неизвестных мне, обстоятельствах. Вот это меня и настораживает! Тем не менее, Андрей Петрович, продолжайте работать над текстом с целью последующего сравнения разработанного облика с личностью задержанного милицией человека. Это нужно, хотя бы в учебных целях. А вам, — он обратился к Скворцову, — в УВД получить данные на задержанного и проверить его по всем базам. Слышал, что он якобы торговец пирожками… Как со специалистами? — продолжил Давлетов, уже обращаясь к Аркадову.

— На днях встречаюсь с «Васильевым» и «Зарубиной». Завтра вечером — с нашими ветеранами афганских событий.

— Я все понял. Остальное по рабочим планам.

Аркадов не форсировал события и с интересом ждал информации об установленном анониме. Он планировал получить разрешение у руководства на встречу в УВД с теми, кто вышел на разыскиваемого. И как профессионал — сгорал от любопытства, стараясь угадать, каким способом сотрудники милиции вычислили «Наемника» и что произошло при передаче денег? Если вообще что-то происходило… Эти вопросы не давали ему покоя. Без четкого ответа на них Андрей чувствовал какую-то незавершенность происходящих событий.

От мыслей его отвлек заглянувший в проем двери Скворцов, который скорее выдохнул, чем сказал:

— Срочно к Давлетову!

Войдя в кабинет, Аркадов увидел сидящего спиной к нему человека. Натренированным глазом, по знакомому силуэту он сразу понял — курсант Кравцов.

«Наверное, распределили к нам», — быстро подумал он и посмотрел на руководителя.

— Присаживайтесь, а то сейчас упадете, — с грустной улыбкой произнес Давлетов. — Только что пришла информация: в поступившей на ознакомление директору банка корреспонденции обнаружено анонимное письмо, по почерку и содержанию имеющее сходство с предыдущим! Ну, как ощущения? — И он по очереди посмотрел на Аркадова и Скворцова.

В глазах начальника Андрей прочитал глубокое неудовлетворение и попытался припомнить, где и в чем был допущен просчет?

Выдержав небольшую паузу, Давлетов продолжил:

— Пока для меня самое неприятное — это халатное отношение к готовности фиксации возможного рецидива. Письмо было опущено в банке, в тот же почтовый ящик, что и первое! Камера наблюдения зафиксировала только руки неизвестного. Я понимаю, что работали не мы, но контроль можно было провести? — И он посмотрел на Аркадова.

— Товарищ полковник, бытовые видеокамеры пока в новинку, поэтому их установка и эксплуатация не отработаны до конца. Мы дали необходимые рекомендации, и я работал в тесном контакте с отделом экономической безопасности. В банках даже нам не дают особо развернуться, — пошла мода на свои внутренние охранные структуры, — доложил Андрей.

— Дождемся, что и войска свои вводить будут… — недовольно, но уже примирительно добавил Давлетов. — Есть указание: в полном объеме подключиться к розыску анонима, с заведением соответствующих материалов, но в тесном контакте с милицией. Без соревнований! Нам еще одного продавца пирожков не хватало… Все вопросы решайте с одним из руководителей ОБОП УВД Олегом Свиркиным, и никаких вопросов по ранее задержанному! А вот как проходили мероприятия при попытке передачи денег, — выяснить необходимо подробнее.

— Разрешите вопрос? — слегка наклонившись вперед, обратился к Давлетову Скворцов.

— Пожалуйста.

— А как же с «признанием» того «анонима»?

— Причины могут быть разные…

— Но, если я не ошибаюсь, он все точно указал, — вновь поинтересовался Скворцов.

— Я думаю, такой опыт работы вам не понадобится, — грустно произнес Давлетов. И продолжил: — Заинтересованные лица, понятно кто, предварительно договариваются с подозреваемым. При официальном допросе все его «правильные» ответы уже заложены в вопросах, которые ему задают. Например, вопрос: «Вы использовали для нанесения телесных повреждений нож с желтой ручкой?» Ответ подозреваемого: «Да, для совершения преступления я пользовался ножом, ручка которого была желтого цвета». Продолжить?

— Спасибо, все предельно ясно, — заверил Скворцов и, повернувшись к Кравцову, спросил: — Я так понимаю, у нас в отделе новый сотрудник?

— Так точно, товарищ подполковник, — приподнявшись из-за стола, доложил Игорь.

Давлетов жестом предложил ему присесть и уточнил:

— После окончания высшего учебного заведения направлен в наше управление для продолжения службы. Говорят, очень просился в ваше подразделение. Наверняка понравилось, когда проходил здесь практику? Я правильно вас понял? — улыбаясь, он посмотрел на Игоря и, не дав ему ответить, обратился к присутствующим: — Линия работы Кравцову пока не определена, и он на время розыска анонима поступает в распоряжение Андрея Петровича. У них уже имеется положительный совместный опыт работы, и я надеюсь на его продолжение.

Глава 5

Несмотря на постоянную занятость, Свиркин встретил Аркадова как всегда приветливо. Их связывало не одно участие в совместных учебных мероприятиях по линии борьбы с различного рода экстремизмом. Но в первую очередь Андрею импонировала какая-то особая интеллигентность Олега, выделявшая его среди известных Аркадову сотрудников милиции. И он был рад, что взаимодействовать придется с этим приятным человеком и хорошим специалистом.

— Рад видеть! — Олег поднялся и радушно протянул руку. — Наше руководство в связи с последними событиями приняло решение воспользоваться вашими возможностями для розыска, так что работать будем вместе. Присаживайся. Я думаю, что у тебя сразу есть вопросы?

— Ты прав. Главный вопрос: что тогда произошло на месте возможной передачи денег? — И Аркадов внимательно посмотрел на собеседника.

— Ни-че-го, — по слогам произнес Олег. — Почти ничего. Машина директора банка, как было указано в письме, была поставлена возле гостиницы «Глобус». Пространство там открытое и наблюдение пришлось вести с дальних позиций. Мы не рискнули устраивать рядом «ремонтные работы», — с учетом возможной специальной подготовки автора. Пойми, мы имели только факты, а они настораживали. Естественно, была и видеофиксация событий. «Куклу» мы не использовали, так как, сам понимаешь, с ней дальнейшую «игру» не продолжишь. Да, был один подход. Проходивший, слегка прихрамывающий, мужчина попросил закурить у шофера и, не вступая в контакт, проследовал в город, точнее, на его окраину — поселок Морской. Мы довели его до дома и больше им не занимались, так как кто-то из наших проявил излишнюю «прыткость» и розыск был свернут, — смущенно закончил Свиркин.

— А как получилось, что второй бросок письма практически прозевали?

— Там все нормально было, но по невыясненным обстоятельствам оказалась сбита фокусировка, а дежурному все равно на что смотреть… Что, тоже влетело? — сочувственно спросил Олег.

— Обошлось, но в другой ситуации со мной бы не церемонились, — показав рукой на плечо, ответил Андрей. — Мог бы и звездочку потерять! Копия второго письма есть?

— Копию заберешь с собой, — открывая створку сейфа, ответил Свиркин. — Почувствуй, как ты раньше говорил, «дух» подлинника. Уверен, такого ты еще не читал. — И протянул Андрею конверт с анонимным письмом.

О документе:

Текст по-прежнему начинался с развернутой преамбулы, в которой автор пытался изобразить себя в положительном свете, и тем самым создать некий, почти героический, образ защитника справедливости. В частности, из текста следовало: «Все-таки хочу тебя от беды спасти. Видел твою машину с открытым капотом и видел твоих олухов всех до одного. Ты немного недооценил меня. Во-первых, я окончил высшее военное училище, прошел двухгодичную подготовку в ГРУ». Интерес вызывало другое откровение «Наемника»: «Так вот слушай, когда приехала твоя машина и я увидел расставленных людей, я одному мужику дал деньжат и говорю иди подойди к белой машине спроси закурить посмотри на заднем сидение если там никто не сидит и нет никакого пакета, то покружи и иди назад другой улицей. И пошел он пешком к Морскому заводу. И потянулись твои олухи за ним».

Однако необычный «сюрприз» находился в самом конце письма. Неизвестный давал подробное описание всех фаз передачи востребованной суммы, уточняя, кто, где и когда должен осуществить закладку денег. И этот «сценарий» на удивление во многом совпадал с действиями настоящего агента-нелегала!

Аноним снова выбирает район возле центральной гостиницы «Глобус», а в качестве места закладки обозначает коммутаторное отверстие находящегося поблизости осветительного столба. Ровные строчки говорили: «В столб № 3 положить 60 тыс. Завернешь деньги в целлофан обвяжешь и положишь как нарисовано на втором рисунке в столб № 3 в тот уголок где показано стрелкой, а на столбе № 4 сделаешь метку, я буду знать, что деньги лежать. Не бойся кроме меня эти деньги никто не возьмет. Ты их должен положить сам. Приезжай сначала днем пройди мимо столбов, а вечером 20 ч. или 21.00 можешь положить деньги. Нагнешься около столба № 3 как будто завязываешь шнурок и незаметно положишь сверток с деньгами. Не забудь только метку сделать на столбе № 4. Заранее предупреждаю в гостинице у меня тоже есть свой человек. Да деньги будет брать пенсионер или пенсионерка и не дай бог если ты же решил пакость сделать, если с этим человеком что-нибудь случиться в милиции имей в виду это будет на твоей совести». И вновь концовка была из разряда нестандартных: «Сохрани пожалуйста письма они могут пригодиться. По ихним разговорам они тебя сотрут, так что я главный свидетель».

Грамматика и пунктуация анонимного письма сохранены.

Чем пристальнее Аркадов вглядывался в этот непростой документ, тем больше создавалось впечатление какой-то искусственности изложенного, более похожего на сюжет расхожего кинобоевика. Но он понимал, что вполне реальный человек, значительное время находившийся в «горячих» точках и к тому же увлекающийся детективами, мог использовать полученный опыт для достижения психологического эффекта полной достоверности изложенных фактов. Его размышления прервал голос Олега:

— Ну, как впечатления?

— Ты прав, с такими материалами я не сталкивался… Очень много вопросов. Несмотря на большой объем информации, сузить круг подозреваемых будет сложновато! — И, подвинув свой стул ближе к столу, Андрей добавил: — Ну что, прикинем план работы и направления розыска, чтобы не дублировать друг друга. Несомненно, главным будет подготовка к мероприятиям по закладке денег. Если у него свой человек в «Глобусе», то все необходимо продумать до мельчайших деталей. Пока мы не можем просчитать его возможности в плане контрнаблюдения. А это дает ему или его пособникам возможность контролировать наши действия… Здесь нужно придумать что-то нестандартное. Параллельно мы возьмем на себя банк и работу среди воинов-афганцев.

— Наружное наблюдение будет наше, как и средства фиксации. Этот вопрос уже согласован, — уточнил Олег и добавил: — Завтра вечером встречаемся.

Глава 6

Аркадов всегда волновался перед встречей с «Васильевым». Будучи одним из ведущих специалистов в области познаний внутреннего мира человека и его психических заболеваний, тот как бы наперед не только знал, что скажет его собеседник, но и, Андрей почти был уверен, о чем он думает. В начале сотрудничества приходилось следить за каждым своим словом и контролировать поведение, вплоть до мимики. Работать с таким профессионалом было очень сложно, но интересно, и главное — продуктивно. Вот и сегодня он готовился получить порцию адреналина от общения с этим неординарным человеком.

Клиника находилась в старинном здании, которое было добросовестно переоборудовано с учетом требований, предъявляемых к лечебному заведению. А еще — в ней не было традиционного запаха лекарств. Здесь пытались лечить то, что составляло тайну любого человека: его мысли и поступки, которые всегда действовали в тандеме, но порой — в болезненном состоянии — входили в противоречие с законами окружающего мира.

Кабинет встретил Аркадова кристальной белизной, к которой он так не мог привыкнуть. Андрей записался к «Васильеву» на прием как посетитель, и они располагали достаточным временем для первичного обсуждения материалов и постановки задач по исследованию документа.

— Вы срочно назначили встречу. Ваши пациенты вновь заявили о себе? — «Васильев» жестом предложил Андрею присесть в знакомое ему глубокое кресло.

— Мы столкнулись с очень необычным по содержанию документом, — начал Аркадов, — точнее, двумя проявлениями одного и того же лица. — И он, в пределах необходимого, ознакомил своего помощника с деталями последних событий.

Не перебивая, «Васильев» внимательно выслушал куратора, периодически поглядывая на копию документов. И, откинувшись на спинку стула, спросил:

— Вы проверяли соответствие нарисованной анонимом в письме схемы передачи денег с действительной обстановкой возле гостиницы?

— Все полностью соответствует описанию. Место идеальное. Мы можем только догадываться, что тянет анонима к этой гостинице. Жилые дома частного сектора расположены в значительном отдалении, и контрнаблюдение удобно вести только из «Глобуса». Мы не исключаем, что работает группа. Может быть, в связке с кем-то из банка и гостиницы.

— Может быть… А может быть талантливый одиночка? Уж больно он хочет казаться убедительным в своих организаторских способностях, да и на группу намекает, — везде свои люди. И очень настойчиво! Зачем? У нас с вами уже была практика в похожих случаях, когда мы «плясали» от противоположного. Обратите внимание: создается впечатление, что аноним старается оправдаться в своих действиях не столько перед потенциальной жертвой, сколько сам перед собой. Я думаю, что он был совсем рядом с вами, но, как говорят опытные охотники, «сторожок сработал, да капкан не захлопнулся», — задумчиво произнес «Васильев» и внимательно посмотрел на Аркадова. — Мне кажется, у вас еще какая-то проблема, не связанная с розыском?

— Вы, как всегда, проницательны, — задумчиво ответил Андрей. — Мы занимаемся иногда проверкой кандидатов на службу, в том числе, на оперативных поручениях. Здесь все ясно, а вот личные качества просчитать сложно.

— Я думаю, что этим занимается и ваш кадровый аппарат? — понимающе уточнил «Васильев».

— Но мы несем не меньше ответственности. А потом, нам немаловажно, с кем, в случае чего, «из одной миски щи хлебать», — с легкой озабоченностью в голосе ответил Андрей.

— Пожалуй, в отличие от фундаментальных исследований, я смогу помочь прямо сейчас. И дам совет, как проверить некоторые важные качества у ваших кандидатов без тестирования и тому подобного. Только не подумайте, что я отрицаю науку. Ни в коем случае! — улыбнулся «Васильев» и загадочно добавил: — Это нужно сделать на пешеходном перекрестке, с обязательным наличием светофора…

Аркадов подумал, что многое бы дал для того, чтобы увидеть в это мгновение выражение своего лица. Но только тихо и вкрадчиво спросил:

— Вы это серьезно?

— Абсолютно! Я уверен, что вам очень важно знать, как может повести себя человек в часто встречающейся ситуации, когда совершать что-то абсолютно запрещено. Но, с другой стороны, вроде ничего не мешает сделать то, что делать нельзя. Ну, например, брать взятку нельзя, садиться за руль пьяным и тому подобное. Но ведь никого рядом нет, никто не видит, — и почему бы не нарушить? Можно сказать, что отсутствует или слаб устойчивый внутренний рефлекс на запрет (закон, инструкции и т. п.). Нельзя нарушать — и все! Только не говорите мне об исключительных случаях и чрезвычайных ситуациях, где невозможно просчитать каждый шаг. Понимаете, куда я клоню?

— Кажется, догадываюсь… Я думаю, нужно посмотреть, как человек переходит перекресток. Пойдет ли он на красный свет при условии отсутствия на дороге автомобилей? Как вы говорите: «Идти нельзя, но вроде бы можно»?

— Абсолютно верно, — потирая ладони, подтвердил «Васильев». — Но самый эффективный результат виден на тех перекрестках, где, по правилам дорожного движения, машины останавливаются перед «зеброй», а для пешехода продолжает гореть красный свет. Будет нарушение или нет? Вот и делайте выводы! А уж, как говорил герой известного фильма: «Хотите верьте, хотите нет»… — И неожиданно сказал: — Однако, мне кажется, что одна из главных проблем в нашей стране сегодня — это кумовство. Хотите универсальный анекдот? Представьте: вступительный экзамен по математике. Преподаватели приглашают первого абитуриента:

— Сколько будет два плюс два?

— Три! — Нет! — Пять! — Нет! — Шесть!

— Неправильно! Да… дурак, но ищущий… берем!

Заходит второй абитуриент:

— Сколько будет два плюс два?

— Три! — Нет! — Три! — Нет! — Три!

— Неправильно! Да… дурак, но настырный… берем!

Заходит третий абитуриент:

— Сколько будет два плюс два?

— Четыре, конечно!

— Да… умный. Но мест уже нет!

Вот так-то… Документами я займусь незамедлительно и через два дня выйду на связь. Этот срок вас устраивает?

— Абсолютно. Спасибо за встречу и интересную информацию! — И Аркадов крепко пожал руку «Васильеву».

Глава 7

Осветительный столб получался каким-то неестественным. Аркадов обладал хорошим глазомером, но с рисованием не дружил. Он машинально, слушая своего коллегу, пытался по памяти изобразить в блокноте место, куда планировалось заложить деньги.

— После изучения обстановки, — продолжал приглашенный на совещание Буркин, — по нашему направлению наиболее реальными выглядят следующие версии. Некая преступная группа целенаправленно шантажирует директора банка и под предлогом «услуга за услугу» стремится проникнуть в финансовую структуру учреждения для решения своих задач. Также мы не исключаем, что автор или авторы «сценария» находятся непосредственно в банке, может быть, даже в окружении самого председателя, и пытаются сместить его. — Сделав паузу, Михаил добавил: — В сложившейся ситуации действительно может произойти наем человека, проживающего в Москве, который, если и не готовит убийство, то может доставить «по указанному адресу» компрометирующие материалы. Думаю, что «Наемник» решил перехитрить заказчиков и затеял свою игру, чтобы получить двойную выгоду, оставаясь при этом в тени. Через имеющиеся у нас возможности мы отрабатываем эти основные направления.

— Очень хорошо, изложено все четко. Я думаю, и проверка будет такой, — отреагировал на информацию Давлетов и, повернувшись к Аркадову, спросил: — Что у нас по гостинице и подготовке закладки?

— По «Глобусу» занимается Кравцов, совместно с сотрудником из контрразведывательного подразделения. Самое неприятное то, что там кроме основного персонала работают по контракту сотрудники охранного агентства «Тайфун», что значительно расширяет и усложняет зону проверочных мероприятий… Своеобразный стиль изложения документов и грамотная детализация описанных оперативных действий, вплоть до перепроверки своего поведения, вызывает у меня достаточно убедительное представление о поведении молодых людей, возможно, действительно имевших опыт службы в спецподразделениях или МВД. Я не сомневаюсь, что среди «тайфунщиков» могут находиться лица, знакомые с основами оперативной работы. Разрешите? — Андрей положил перед начальником подробный план гостиницы и прилегающей территории.

— Что-то уже есть по ней? — спросил Давлетов.

— Да, мы уже проверили одного молодого человека, который в компаниях нередко выдавал себя за опытного спецназовца, работающего в связке с сотрудниками ГРУ. Выяснилось, что он не только никогда не служил в армии, но имеет целый «букет» преступлений.

— Откуда про ГРУ наслушался?

— Мы думали сначала, что через СМИ, — продолжил Аркадов, — но, «копнув», как всегда, поглубже, получили оперативные данные о том, что на поведение проверяемого мог активно повлиять некто «Я» по кличке «Араб», — бывший капитан спецназа ГРУ и участник боевых действий в Афганистане.

— Срочно обоих в активную проверку! Но действуйте крайне деликатно, — Давлетов дал распоряжение присутствовавшему на совещании Горбачеву и, аккуратно постучав указательным пальцем по схеме, спросил: — Что по закладке и контролю за ней? Я вижу, вся разрабатываемая территория просматривается из гостиницы. Положить деньги — не проблема. Сложно будет организовать наблюдение и фиксацию подхода объекта и изъятие пакета. Особенно в ночное время. Хороший обзор совершенно необходим, так как информация о внешних данных, как я понимаю, должна немедленно передаваться группам наружного наблюдения. Уверен, внутри гостиницы, с учетом предполагаемой личности преступника, контролеры милиции вряд ли расположатся.

— По этой проблеме у нас имеется идея. Я доложу отдельно, — загадочно улыбнулся Андрей и добавил: — После обсуждения в УВД мы решили использовать настоящие деньги. Но не класть всю требуемую анонимом сумму, так как позже может возникнуть проблема ее возврата. На данном этапе брать «гонца» с поличным мы не можем — до выхода на возможных подельников. Кроме этого, опасно затевать «кукольные игры» с неизвестным противником, который решительно заявлял о серьезности своих намерений.

— Если сумма частичная, реакция анонима может быть не до конца просчитываемой, а мы должны «вести» события, — с жесткими нотками в голосе произнес Давлетов.

— Совершенно верно! Для обоснования своих действий мы вложим записку, в которой «директор банка» подтверждал бы согласие выделить требуемую сумму, — в обмен на свою безопасность!

Неожиданно Скворцов поднял руку и спросил:

— Не кажется вам, что все это выглядит слишком покорно с его стороны? Ведь он — не последний человек в области… Серьезный противник, — а мы обязаны так считать, — вполне может уловить элементы поведения, указывающие на возможную «подставу».

— Действительно, для директора банка такое безоговорочное принятие всех условий «Наемника» выглядит чересчур унизительно. — Аркадов постарался быть убедительным. — Поэтому в записке выдвигаются требования обязательного предоставления информации о лицах, которые его наняли. Я думаю, этот момент достаточно эффективно нейтрализует общий «капитулянтский» тон записки, и, кроме этого, заставит анонима поволноваться. Хотя, мне кажется, по многим вопросам он вообще «непробиваемый»…

— С милицией эти вопросы согласованы? — как бы подводя итоги совещания, спросил Давлетов.

— Работаем в тесном контакте и сегодня вечером отработаем последние штрихи по основному мероприятию, — заверил Андрей.

Глава 8

Сегодня Свиркин выглядел как-то загадочно и, по всей видимости, был чем-то очень доволен. После формальных приветствий он не спеша подошел к окну и, отодвинув штору, предложил Аркадову посмотреть на улицу.

— Ну, как автобус, нравится? Подбирал, как для себя! — с оттенком гордости сообщил Олег. — Полностью оснащен всем необходимым для автономного пребывания в нем людей. Поставим, где надо, комар носа не подточит.

— Очень неплохо, — заглядывая в окно, констатировал Андрей. — А как с легендой для окружения? Стоять-то придется несколько дней!

— Мы оборудовали его номерами одного из южных регионов страны. Более того, — хитро улыбнулся Свиркин, — соответствующим образом подготовили и экипировали шофера автобуса. Имеются и документы, которые позволяют ему обоснованно устроиться на временное проживание. Щетина на лице будет двух-трехдневная. Это все — для возможного «контровика» в гостинице. Как, одобрям?

Аркадов показал большой палец и спросил:

— Из южных регионов, говоришь?.. Позвонить можно? У тебя прямой или через коммутатор? — И он быстро набрал номер Кравцова. Услышав знакомый голос, Андрей четко произнес: — Я нахожусь в УВД. Срочно выясни погодные условия в южных регионах, примыкающих к нашей области. Запиши телефон и сразу мне позвони!

— На рыбалку собрался? — с легкой иронией спросил Свиркин.

— Может быть, может быть… Чайком угостишь? — И Андрей мельком посмотрел на часы.

Звонок, как это всегда бывает, оказался неожиданным, и Аркадов слегка поперхнулся чаем. Свиркин поднял трубку и через секунду передал ее Андрею. Внимательно слушая коллегу, тот сделал несколько пометок в своем «всезнающем» блокноте и, закрыв его, обратился к Олегу:

— Направление, откуда вами спланировано «прибытие» автобуса, пересек циклон с плотным дождем. Я думаю, в такую погоду он до завтра не высохнет! Понял, куда клоню?

— Ну, дает контрразведка! — с уважением произнес Олег. — Автобус-то у нас — как зеркало… Думаю, одной пожарной машины хватит создать большую лужу? Прогоним на стадионе с нужной скоростью. К утру будем иметь боевой вид!

— Это все хорошо. Меня интересует организация срочной связи. Работать будут ваши люди, но мы должны быть в курсе всех происходящих событий. У себя в отделе мы организуем круглосуточное дежурство, чтобы в случае необходимости подключить наши силы и средства. — Андрей протянул чашку. — Подлей чайку, если нетрудно!

— Сейчас подогрею… — Олег включил кипятильник и, взяв карандаш, стал чертить схему. — Контролеры в автобусе по рации выходят на нашего дежурного по смене и сразу же — на группы наружного наблюдения, которые по описанию берут объект и ведут его до «берлоги». Не смотри на меня вопросительно! — Свиркин долил чая Андрею. — В случае возникновения «казус белли» мы будем держать постоянный резерв наружки. Кроме этого, в каждой группе наблюдения находится специалист по лицам. Как по-научному они называются?

— Физиономисты. Свою рацию вы нам даете?

Олег открыл ящик стола:

— Естественно. Забирай, все настроено. Работаем на шестом канале. — И он протянул Андрею небольшой пакет.

У Скворцова на столе лежал утвержденный график дежурства сотрудников отдела. В кабинете находился Кравцов, с которым Павел что-то оживленно обсуждал. Повернувшись к вошедшему Андрею, Скворцов быстро спросил:

— Как прошла встреча? Результаты есть?

— Вы знаете, филологи — народ многословный, общительный… — И, слегка поправив ворот рубашки, Аркадов продолжил: — По их данным, уровень грамотности анонима практически соответствует тому уровню человека, за которого «Наемник» выдает себя. Признаков, указывающих на то, что он подделывался под малограмотного, не выявлено. Этот фактор может отодвинуть на второй план участие сотрудников банка. «Зарубину» не проведешь, — улыбнулся Андрей и добавил: — Обороты письменной речи во многом соответствуют принципу «как слышится, так и пишется»…

— И? — поза Скворцова приняла как бы форму вопросительного знака.

Выдержав небольшую паузу, Аркадов сообщил:

— Выявлены два устойчивых лексических признака, которые указывают на то, что наш подопечный, вероятнее всего, из сельской местности или ранее проживал там длительное время.

Постучав ручкой по столу, Скворцов удовлетворенно произнес:

— Это существенный довесок к облику анонима… Срочно подготовьте дополнение к предыдущей ориентировке для райаппаратов. Ну что, операция началась? — спросил он о событиях возле гостиницы.

— Да, процесс пошел. Сегодня в ночь дежурит Долгов. Увидимся завтра. Вроде бы все предусмотрели! — И, махнув на прощание рукой, Аркадов вышел из кабинета.

Но дальнейшие события показали, что он ошибался…

Глава 9

Звонкая трель домашнего телефона застала Андрея в ванной. С зубной щеткой в руке он быстро подошел к стоящему на столике телефону и снял трубку. Дежурный по управлению сообщил, что машина прибудет за ним через десять минут и ему необходимо быть на совещании у Скворцова. Открыв холодильник, Аркадов заглянул на полку, где жена всегда держала и периодически меняла небольшой кусочек колбасы — на экстренные случаи. Он лежал на месте и терпеливо ждал своего часа. Машинально соорудив тройку бутербродов, Андрей выглянул на улицу и увидел в утреннем полумраке знакомый силуэт машины.

Скворцов был уже на месте и слушал доклад Долгова.

— Присаживайтесь. Юрий Владимирович только что получил обобщенную информацию о событиях за ночь у гостиницы.

— Я смотрю, вы чем-то озабочены? — Аркадов внимательно посмотрел на Долгова.

Юрий повернулся к Андрею и как-то задумчиво произнес:

— Боюсь, я что-то не понял, но докладываю все, как слышал от старшего группы УВД. По его словам, около четырех часов утра разведчиками из автобуса было отмечено движение двух людей в сторону контролируемого осветительного столба. Затем неизвестные мужчина и женщина подошли к месту закладки. Было отчетливо видно, что мужчина нагнулся и стал водить рукой внутри отверстия столба. Через несколько секунд он выпрямился, но в руках у него не было никакого предмета. Возможно, он что-то сказал женщине, и они стали удаляться от контролируемого места. Наружка взяла их под наблюдение и два часа «вела» парочку до поселка Морского. Затем мужчина проводил женщину в подъезд дома, а сам направился к другому многоэтажному зданию. По понятным причинам довести до квартиры их не смогли. Однако по длительности шума шагов удалось установить этажи, на которых они зашли в свои квартиры. Так как пакет не был изъят, нам сообщили, что наблюдение продолжается.

— Что скажешь? — Скворцов повернулся к Аркадову.

— Пакет с деньгами, несомненно, на месте. Если только ночной посетитель — не фокусник! И я это вполне серьезно. Наш народ талантлив, — улыбнулся Андрей. — Весь вопрос заключается сейчас в том, остался ли там пакет? После этой парочки разведчики ведь к столбу не подходили… Наберемся терпения и подождем, в том числе, что даст установка по домам, куда их «воткнули». Контроль надо продолжать. Тебе не кажется странным, что по сообщениям второй раз проходит поселок Морской? Я сейчас срочно выдвигаюсь к Свиркину для уточнения деталей и сразу вам доложу, — сообщил он Скворцову.

Не замечая пронизывающего, холодного ветра, который порывами бил в лицо, Аркадов быстро дошел до здания УВД и поднялся на второй этаж, где располагался Олег.

— Привет, я уже в общих чертах в курсе происшедшего, — сразу начал Андрей, когда вошел в кабинет. — Наблюдение продолжаете?

— Будем держать объект еще двое суток. Что произошло, я и сам не понимаю! Может, в темноте побоялись глубже просунуть руку? Ведь там, хоть и изолированные, но все же провода.

— Ну что, остается только их установить, и привезти им деньги на дом, чтобы не было обидно, — грустно пошутил Андрей.

— А как у вас по другим направлениям? — в ответ поинтересовался Свиркин.

Андрей не успел ответить на вопрос, как на столе у Олега требовательно зазвонил телефон. Он взял трубку и стал внимательно слушать. Через несколько секунд Аркадов мельком взглянул на него и увидел, что выражение лица у коллеги резко изменилось и стало крайне озабоченным. Андрей не стал торопить события и молча ждал окончания телефонного разговора.

Положив трубку, Олег посмотрел на Аркадова и, разведя руки, сообщил, что около десяти часов утра мимо столба с закладкой прошел мужчина средних лет с маленькой девочкой. Неожиданно для разведчиков он нагнулся, вынул из отверстия пакет и развернул его. По всей видимости, увидев содержимое, он быстро направился к одному из жилых домов, расположенных недалеко от гостиницы. По их словам, все произошло настолько быстро, что только хорошая реакция помогла четко сориентироваться в сложившейся ситуации.

— Что будем делать? — закончил он вопросом.

— Ты хочешь спросить, кому отдать предпочтение? Конечно, тому, у кого деньги! Сразу брать-то его нельзя… Подождем возможного связника или самого анонима. А если он сам — аноним, то может начать тратить «получку». Кто будет деньги возвращать? — улыбнулся Аркадов. — Если серьезно, то, несомненно, кто-то из этих двоих точно связан с анонимными проявлениями.

— А если оба? Один провел разведку, другой взял пакет!

— Все возможно, — задумчиво ответил Андрей, — но это слишком сложно… На начальной стадии подготовки преступления многие детализации допустимы. «Наемнику» нужно быть убедительным. Но сейчас — вот они — денежки, под ногами лежат, в прямом смысле слова! Не сравнивай с фильмами, где шпионов, как и в жизни, часто берут на тайниковых операциях. — И Аркадов помахал указательным пальцем. — Кто из них? Прямо-таки «гамлетовский» вопрос! Меня больше беспокоят ночные посетители с Морского поселка. Мы-то их вообще не знаем, хотя по логике они — как бы на втором плане.

— Да, версий многовато… В первую очередь будем работать по деньгам и осторожно устанавливать ночных посетителей, — сделав пометку в блокноте, отметил Олег. — Я понял, вы отрабатываете всю гостиницу и «афганцев»?

— Не только. Как обычно, будем «копать» глубже. Нужно предусмотреть любые варианты! За посетителями могут стоять серьезные лица. У вас направление повеселей, только не затягивайте проверку по «мокрым» делам. Какая нужна помощь, звони. Я на связи, — доброжелательно закончил Андрей.

Глава 10

Листки бумаги, словно осенние листья, покинувшие свое любимое место, уверенно легли на стол Аркадова. Ровный почерк Кравцова информировал о проделанной работе.

— Присаживайся. Сегодня суббота. Я немного тебя задержу для уточнения возможных деталей. — И Аркадов углубился в чтение представленных ему документов.

Из них следовало, что в период, когда велось круглосуточное наблюдение, в «Глобусе» дежурили девять сотрудников охранного агентства. В тот день, когда аноним в письме подтвердил, что имел возможность «наблюдать» за действиями людей директора банка и сотрудников милиции, в гостинице дежурили три «тайфуновца». Андрей взглянул на Игоря.

— Все они установлены и взяты в проверку, — быстро проинформировал Кравцов.

— Что-то существенное еще получили по гостинице? — складывая листы в папку, спросил Аркадов.

— В ходе восстановления хронологии событий выяснился такой факт, как неожиданный визит в гостиницу одного из ранее отдежуривших охранников со своим братом. — И Кравцов загадочно посмотрел на собеседника.

— Ладно, не тяни. Есть существенные детали?

— Мне трудно судить, — продолжил Игорь, — но пришли они вечером, и именно в то время, когда пакет с деньгами был заложен в столбе. Нам удалось даже выяснить, что они обошли здание, но никаких действий не предпринимали и вскоре покинули контролируемую территорию.

— Это очень даже интересно… Хорошо поработали! Круг проверяемых… — Андрей не успел продолжить, поскольку его мысль прервала трель телефона. Прикрыв трубку рукой, он шепнул Игорю: — Это из УВД! — И стал внимательно слушать собеседника.

Закончив разговор, обратился к Кравцову:

— Пометь себе, это необходимо учесть в дальнейшей работе. Сейчас сообщили, что мужчина, изъявший деньги, начал бурную деятельность по их расходованию. Как думаешь, где его начали отслеживать? — улыбаясь, спросил Аркадов.

— Уверен, что в винно-водочных. Другие варианты, судя по вашей реакции, предположить трудно. Только непонятны эти его действия, если он «Наемник»! Насколько я помню, разработанный облик автора документов не предусматривал наличия таких поведенческих черт. Но, с другой стороны, — он же изъял деньги…

— Вот в этом-то и вся «непонятка», — произнес Аркадов. И продолжил: — В целом он действительно не похож на того, кого мы разыскиваем. Делаем правильно, что пока не берем его…

— Опасаетесь «подставы» или проверочного контрнаблюдения?

— Да, и еще раз да! — задумчиво констатировал Андрей. — Смотри, он может быть использован в «темную» ночными посетителями, «тайфунщиками», работниками банка и, возможно, еще кем-то. Если он не подходит по облику и другим показателям, то значит есть кто-то другой? Кстати, ребенок, который был с ним, — его дочь от позднего брака. Семья неблагополучная.

— А что у милиции с поселком Морским? — поинтересовался Игорь, закрывая блокнот.

— Насколько я знаю, они увлеклись, и обоснованно, изъявшим деньги, и затягивают с установкой ночных посетителей. Хотя, по последним словам Свиркина, они начали ими заниматься, но у них по поселку возникли какие-то проблемы, и он просит зайти к нему.

— А мы не можем подключить свои возможности? — живо спросил Кравцов.

— У нас договоренность — работать по выделенным направлениям. Если их не соблюдать, это может привести к дублированию действий, но самое неприятное — к расшифровке и провалу работы. Так что вплотную занимайся гостиницей и в первую очередь «Тайфуном». Я должен как можно быстрее знать, кто эти братья, о которых ты говорил. Немедленно сообщай мне или Скворцову о любой полученной информации, — закончил разговор Аркадов.

Вода была повсюду — и сверху, и снизу. Андрей чертыхнулся. Зонтик он не взял, и тяжелый мокрый снег, как бы радуясь этому, слой за слоем ложился на его «пинкертоновскую» фуражку, которую он любил и не менял уже несколько лет.

Аркадов решил пройтись пешком до УВД, чтобы продышаться свежим воздухом и подготовиться к совместному решению возникших у коллег проблем. По всей видимости, произошла какая-то нестыковка с установкой по домам, куда наружку завела ночная парочка. Кто они, что делали у столба и почему не взяли пакет с деньгами? Эти вопросы мучили Андрея.

У Свиркина только что закончилось совещание, но в кабинете остались два сотрудника, которые, как догадывался Аркадов, имели отношение к розыску.

— Присаживайся ближе к батарее, — по погоде приветствовал его Олег, пододвигая свободный стул. — Нам удалось установить женщину по фамилии Жидкова, которая была у столба с попутчиком. Разведчики правильно определили по звуку шагов этаж, на который она поднялась в то утро. Но с ее попутчиком пока проблемы! Этаж, на который он поднялся, как ты знаешь, также был установлен. На нем расположены три квартиры, но ни в одной из них мужчины не значатся и не проживают!

— Эти данные получены по материалам ЖЭКа?

— В том-то и дело, что установщики отработали весь подъезд, и не получили чего-либо конкретного. Вроде бы зашел и испарился…

— Подожди, по вашим документам я вижу, что этот четырехэтажный дом — достаточно старый, и в нем проживает много пожилых людей. У них наверняка имеются взрослые дети, которые имеют или раньше имели свои семьи и которые мечтают жить отдельно, — задумчиво произнес Андрей.

Свиркин медленно подошел к окну, после небольшой паузы повернулся к сидящим за столом коллегам и быстро произнес:

— Срочно выясните возможные факты размена квартир в наших домах. И самое главное — была ли замужем Жидкова? Если была, установите ее девичью фамилию.

Андрей поднялся со стула:

— Я думаю, что больше не нужен сегодня? У меня большая просьба к тебе — сообщи нам сразу результаты дополнительной проверки этих лиц. По рукам? И спасибо за взаимодействие. Я заберу данные на Жидкову и других жильцов?

— Да, здесь все изложено. — Олег протянул Аркадову листок. — У меня сейчас большая загрузка по заказному убийству, но я все сделаю, как договорились. На Бутова, взявшего деньги, мы пока не выходим, но начальство меня теребит. Я убедил, что возьмем его после установления попутчика Жидковой. Хотя, если он является только связным, на него бы уже вышли. Круглосуточный контроль ничего не дает.

— Я все понимаю, но постарайся! Мне кажется, мы выходим на финишную прямую… — И, махнув на прощание рукой, Андрей направился к выходу.

Он хорошо помнил всех охранников «Тайфуна». И когда услышал у Олега фамилию установленной попутчицы, то сразу же отметил совпадение ее с фамилией одного из проверяемых, который дежурил в гостинице в тот день, когда аноним сообщил в письме, что вел «наблюдение»!

Все, что он сейчас узнал, требовало скорейшего внесения в рабочую таблицу. В ней Андрей отражал не только особенности анонимных проявлений, но главным образом изложенные в документах и выявившиеся в ходе розыска подробные детали, микрособытия, на которые впоследствии накладывались новые сведения, позволявшие ему постепенно вырисовывать общую картину…

Дверь массивного сейфа мягко захлопнулась, и ключ, как бы понимая, что рабочий день закончился, легко провернулся вокруг своей оси. Опечатав хранилище, Аркадов подошел к краю стола и, облокотившись на него, задумался. Может быть, он поспешил, сказав Олегу о проблесках света в конце этого тоннеля? Но логика и опыт подсказывали, что фигуранты событий находятся в очерченном круге. Оставалось выяснить только ряд вопросов, и самый главный — кто ночной попутчик Жидковой? Он, вероятнее всего, и сможет внести ясность в вопрос о «спецназовце». Андрей не мог позволить себе запутаться в «трех соснах» и был благодарен Олегу, который не форсировал события.

Выключив свет, он вышел из кабинета.

Глава 11

Шагая по коридору управления, Аркадов заглянул к Кравцову и попросил:

— Все отложи и подготовь запрос в Ахтынский район области по установлению военнослужащего в расположенной у них части и по всем другим базам учета. Оставь место для фамилии. Спасибо. Я буду на докладе у начальника отдела.

— Что-то случилось? — Давлетов закрыл папку и, посмотрев на вошедшего сотрудника, предложил ему присесть.

— Я по «Наемнику». Только что мне сообщили: милиции удалось установить последнего человека, имеющего отношение к изъятию денег.

— Это тот, кто был с женщиной ночью? — уточнил Давлетов. И попросил: — А теперь подробнее.

— Так точно! Выяснилось, что одна из квартир на интересующей нас площадке в свое время была в размене. В ней сейчас проживает пожилая женщина по фамилии Кошелева. Но самое неожиданное оказалось в том, что несколько лет назад в этой же квартире проживала и Жидкова, девичья фамилия которой такая же — Кошелева. После этого не остается сомнений, что «ночной визитер» зашел именно в эту квартиру!

— Ты хочешь сказать, что мы теперь знаем последнюю фамилию фигурантов дела?

— Не только, — удовлетворенно произнес Андрей. — Установщикам теперь было от чего «плясать», и через окружение они осторожно выяснили, что у Кошелевой якобы имеется сын, который проживает в Ахтынском районе и является там «военным начальником». Но соседи его не видели. Мы будем работать по его установке, — и с позиций района, и с позиций адреса матери. Хотя здесь его уже может и не быть.

— Не забывайте: мамаши часто завышают «статус» своих сыновей, особенно непутевых! Хотя он сам мог ввести мать в заблуждение… А может, он и действительно военный? Удивительно, — казалось бы, вот результат, а сколько вопросов!

— Если и военный, в чем я сильно сомневаюсь, то уж явно не «начальник», — откликнулся Андрей. И продолжил: — Завтра милиция берет мужчину, который изъял деньги, и я прошу решить вопрос присутствия на его допросе.

— Я думаю, проблем не будет, а запрос в район передадите Скворцову, — закончил Давлетов.

Следуя в свой кабинет, Аркадов заглянул к Горбачеву.

— Привет. Как наши дела по охраннику Жидкову? — быстро спросил Андрей.

— Сделали все, что могли, в том числе получили образец его почерка. По всем данным он — только однофамилец. Но совпадения, особенно по времени дежурства, до сих пор впечатляют.

— Спасибо! Справочку мне подробную для дела составьте, пожалуйста, — с удовлетворением в голосе попросил Андрей.

В кабинете у следователя находились Свиркин и незнакомый Аркадову сотрудник милиции. Олег поздоровался и показал на стул, который предназначался Андрею.

— Вопросы можно будет задавать? — присаживаясь на предложенное место, обратился Аркадов к следователю.

— Только в виде исключения, так как допрос будет вестись в рамках производства уголовного дела, — ответил тот и разложил на столе документы.

В комнату вошел невысокого роста человек с лицом желтоватого цвета. Андрей сочувственно подумал: «Кажется, не повезло девочке с таким папашей!»

После необходимых процессуальных вопросов Бутов изложил события того дня. По его словам, ничего не подозревая, утром он прогуливался с дочкой в районе гостиницы «Глобус» и обнаружил пакет в проеме осветительного столба.

— Можно вопрос? — обратился Андрей к следователю.

— Разрешаю.

— Гражданин Бутов, — продолжил Аркадов, — с высоты вашего роста вы не могли заметить в этом проеме пакет. Тем более, что он был темного цвета.

— Вы правы, пакет заметила дочь и сказала мне. Когда я его вскрыл, то содержимое вскружило мне голову. Столько денег я никогда не видел, а тут просто валялись!

Далее, отвечая на вопросы следователя, Бутов признался в том, что действительно обнаружил вложенную в пакет записку. Однако, находясь под гипнозом свеженьких купюр, весьма смутно понял ее содержание, а затем без сожаления выбросил. Получив такую сумму, он решил не заявлять о находке и стал в свое удовольствие тратить деньги, пока его не задержали.

Все сказанное Бутовым соответствовало полученным оперативным данным. Но оставался без ответа один из главных вопросов: почему пакет не изъяла ночная парочка?

Вероятная версия случившегося молнией вспыхнула в голове у Аркадова! В этот момент он поймал несколько смущенный взгляд Свиркина и понял, что тот, вероятно, подумал о том же, что и Андрей!

Оставалось ждать установления Кошелева, которое, по неизвестным пока причинам, задерживалось.

Глава 12

Окна в кабинете Скворцова выходили на южную сторону, и солнце, которое, несмотря на позднюю осень, еще хранило ласковое тепло, с интересом «заглядывало» в секретные документы, разложенные на столе. Такие яркие дни всегда поднимали настроение у Андрея и придавали ему вдохновения. Но сейчас приходилось только ждать.

— В чем может быть проблема у наших в Ахтынском районе? — продолжил начатый разговор Павел.

— Причина, я думаю, в том, что Кошелев может быть не из числа военных, а проверяют они в первую очередь именно их. Хуже будет, если он вообще не имеет регистрации. А мы не можем развязать себе руки и по Морскому поселку.

— Почему? — с интересом спросил Скворцов.

— А может, к ней заходил не сын, а квартирант, который бывает у нее наездами? Мы засекли в видеозаписи легкое прихрамывание, когда ночью неизвестный уходил от столба. Наружка также засекла эту особенность. Наши специалисты сделали вывод, что это — не маскировка! Обещали дать примерный диагноз заболевания. Рано или поздно кто-то должен же «засветиться» у интересующей нас квартиры. Тогда, как мы договорились, милиция проведет паспортную проверку.

— С отбором письменного объяснения? — И Павел повернулся к двери.

— Разрешите? — в проем заглянул Горбачев и сообщил, что у Аркадова в кабинете постоянно звонит телефон.

Андрей, забежав в кабинет, успел на последней трели звонка поднять трубку и услышал долгожданный голос Свиркина:

— Наш «друг» — на месте. Мы начинаем.

«Видно, не зря сегодня такая добрая погода!» — подумал Аркадов, возвращаясь в кабинет Скворцова с важной новостью. Знакомый путь показался ему длиннее, чем обычно. Сердце учащенно билось, и он чувствовал тот азарт, который постоянно испытывал, когда выходил на верный след после напряженного блуждания в неизвестности.

Начальник с кем-то оживленно беседовал по телефону закрытой связи и что-то быстро записывал в тетрадь. Он приложил указательный палец к губам и жестом предложил Аркадову присесть.

«Неужели звонят из райаппарата?» — с волнением подумал Андрей и с надеждой посмотрел на свой счастливый блокнот.

— Ребята немного затянули, но сработали очень хорошо. Записывай его данные. Кстати, — улыбнулся Павел, — твой подопечный в последнее время работал шофером местного лесхоза. В армии был обычным солдатом и находился очень далеко от «горячих» точек. С «афганцами» связей не поддерживал. Замкнут… Что смотришь так удивленно? Сейчас его в районе нет. По оперативным данным, он якобы уехал в областной центр к родственникам, еще четыре месяца назад. Завтра утром поездом, через бригадира, придет письмо с его фотографией и копией почерка. Доволен?

Андрею захотелось хотя бы взглядом поблагодарить тот любопытный солнечный лучик, который принес удачу! Но он уже исчез, оставив о себе добрую память. Аркадов грустно улыбнулся и пожал руку Скворцову.

Глава 13

Совещание в отделе подходило к концу, когда в кабинет заглянул дежурный по управлению и передал Давлетову пакет.

— Это для вас, Андрей Петрович, — Давлетов протянул документы Аркадову и добавил, обращаясь к сотрудникам: — Остальные все свободны.

Особенности почерка анонима Аркадов помнил отчетливо. Вскрыв пакет и развернув листок с заявлением об увольнении, написанным Кошелевым, Андрей скорее почувствовал, чем увидел, как графическая вязь двух документов слилась в единое целое. И он утвердительно кивнул головой.

— Я так понимаю, что положительный результат получили и наши коллеги? — спросил Давлетов без тени ревности.

— Да! Почерк Кошелева, полученный в ходе проверки паспортного режима, уже на почерковедческой экспертизе. Под каким-то предлогом они погоняли его по комнате и подтвердили хромоту, — улыбнулся Аркадов.

— Двое суток вам хватит для уточнения деталей проявления? — спросил Давлетов и добавил: — Готовьтесь лично доложить начальнику управления!

В приемной руководителя было тихо и только телефоны на столе у секретаря иногда вопросительными трелями нарушали спокойное течение времени. Аркадов уже несколько минут ожидал Давлетова, вошедшего в кабинет к Григорию Степановичу на доклад. Андрей провел за последнее время большую работу в тесном контакте с УВД и, как он считал, был готов к любым вопросам начальника управления. Наконец дверь тихо приоткрылась, и Давлетов жестом пригласил коллегу пройти в кабинет.

— Я не ограничиваю вас во времени, — обратился Григорий Степанович к вошедшим сотрудникам и пригласил их присесть за рабочий стол. — Внимательно вас слушаю.

Аркадов аккуратно разложил документы и подробно сообщил последние результаты работы по «Наемнику».

Было установлено, что уволившийся с работы житель Ахтынского района Кошелев приехал к матери, чтобы найти возможность быстро заработать. Выбрал он форму шантажа, так как другие способы считал более опасными. С госбанком связываться побоялся и остановился на крупном коммерческим банке. Несмотря на определенную наивность и простоту характера, Кошелев обладает неплохим природным умом и смекалкой. Это позволило ему сочинить сценарий, где он отводил себе роль «спецназовца», который не хотел «крови». Но как создать такой достоверный образ, он какое-то время не знал.

— Я думаю, «помощник» был рядом. — И Григорий Степанович кивнул головой в сторону телевизора.

— Совершенно верно, — подтвердил Андрей. И продолжил: — Действительно, на помощь Кошелеву пришли средства массовой информации, пестрящие подробными описаниями разнообразных преступлений, а также методов их раскрытия. После увольнения Кошелев располагал неограниченным запасом времени, и это позволяло ему конспектировать из газет и журналов воспоминания сотрудников различных спецподразделений. Такую же работу он успешно проделывал и с телепередачами аналогичной тематики. На все про все у него ушло три месяца. Далее «талант» Кошелева проявился в полном объеме. Не имея литературной подготовки, он посредством комбинирования сумел создать очень правдоподобный образ человека, которого, по признанию из первого письма, «грамоте… родина обучила плохо, зато стрелять превосходно»!

Не менее тщательно Кошелев продумал схему своей сложной игры. Так, чтобы не вызвать подозрения у милицейских патрулей, которые могли встретиться по дороге, он уговорил сестру пойти вместе с ним. О цели путешествия промолчал, но пообещал ей небольшое вознаграждение.

Однако его план неожиданно рухнул. Кошелев признался, что был сильно разочарован, не обнаружив денег.

— Какова была его версия? — поинтересовался генерал.

— Он подумал, что пакет с деньгами может лежать где-то в глубине отверстия. Однако более тщательно обследовать столб не решился, так как там могли находиться оголенные провода, — пояснил Аркадов.

Григорий Степанович, выдержав паузу и внимательно взглянув на Андрея, спросил:

— Ваш опыт и работа по розыску могут подсказать, что же на самом деле произошло с пакетом в осветительном столбе?

— Это уже милицейская «кухня», думаю, они в ней будут разбираться. У меня только одно объяснение: к приходу Кошелева денег в столбе не было, — уверенно сообщил Андрей. И добавил: — По всей видимости, на вторые сутки дежурства контролеры из автобуса временно, по непонятным причинам, изъяли пакет. А после неожиданного ночного визита в спешке, неаккуратно вернули его на место! Это и позволило девочке с отцом так легко его обнаружить.

— Очень правдоподобно… Как сказал кто-то из великих: «Не забывай, что ты всего лишь человек», — в раздумье произнес Григорий Степанович. И добавил: — Подготовьте в Москву статью в наш сборник — о положительном опыте взаимодействия с УВД по данному делу. Вопросы есть?

Аркадов слегка задумался и вдруг, неожиданно для самого себя спросил:

— Разрешите поприсутствовать на судебном заседании по Кошелеву?

Почему ему захотелось это, он и сам не знал…

Часть 4

Глава 1

Лестница, словно состарившийся организм, слегка кряхтела, качалась из стороны в сторону и будто старалась избавиться от непонятно откуда появившейся на ней непосильной ноши. Аркадов хорошо понимал лестницу, так как, судя по внешнему состоянию, она много лет не чувствовала рук человека и совершенно забыла о своем предназначении. Конечно, он сильно рисковал, но, бегло взглянув на часы, продолжил свой трудный путь к конечной цели, которая уже вожделенно маячила впереди…

В это весеннее утро как-то особенно чувствовалось приближение давно забытого тепла. Природа просыпалась и стремилась к своему, только ей понятному предназначению. Окружающие Андрея звуки подтверждали его хорошее настроение, особенно неугомонные воробьи, которые водили шумные хороводы и настойчиво искали себе подруг.

Неожиданно в эту стройную разноголосицу влилось жалобное мяуканье, раздающееся откуда-то сверху. Аркадов не успел поднять голову, как услышал недалеко тихий плач ребенка. Обернувшись, увидел стоящую во дворе старого жилого здания девочку, и вся «драматическая» ситуация стала видна как на ладони. Он быстро оценил обстановку и понял: выручать животное придется ему и только по дряхлой пожарной лестнице, которая вела к приоткрытой двери чердака старого дома.

Сопротивление недогадливого пушистого существа было недолгим, вскоре окончательно придя в себя, котенок крепко прижался к спасительному плечу. Обратный путь для Андрея не был столь опасным, как подъем. На этот раз лестница с «пониманием» отнеслась к незапланированному беспокойству, и спасательная операция прошла успешно…

В коридоре управления Андрей встретил Скворцова, который удивленно посмотрел на него:

— Привет. Ты сегодня что-то помятый с утра. Был на спецзадании? — улыбнулся он.

— Сильно испачкался? — ответил вопросом на вопрос Аркадов и добавил: — Убери «задание» и оставь «спец»…

— «Спец» чего? — попытался уточнить Павел.

— Специалист по спасению красивых кошечек с риском для жизни, — загадочно произнес Андрей и, не дав времени Скворцову обдумать сказанную фразу, кратко изложил свое утреннее приключение.

— Горжусь тобой! — полушутя подвел итог рассказу коллеги Скворцов. — Я уверен, за этот подвиг тебе полагается отдых на юге, — продолжил он серьезным тоном.

Аркадов почувствовал, что начальник отделения что-то не договаривает, но по привычке вопросов задавать не стал, подумав, что все прояснится в свое время…

Привычным движением пальцев Андрей расстегнул ремешок кобуры и, удобно обхватив рукоятку своего макарова, приготовился к учебным стрельбам. В отличие от других сотрудников он не надевал наушники, так как считал стрельбу в них слишком комфортной, не показывающей истинных возможностей стреляющего. Внимательно вглядываясь в знакомые силуэты мишени, Аркадов стал ожидать команды старшего офицера на стрельбах. Неожиданно, боковым зрением он увидел вошедшего в помещение сотрудника кадрового аппарата, который знаком руки предложил ему зайти к ним после занятий. «Кадровый аппарат — это серьезно», — подумал Андрей и, отключившись от окружающего мира, сосредоточился на выполнении боевого упражнения.

Глава 2

Запах пороховых газов в кабинете постепенно улетучивался. Андрей спрятал масленку и еще раз ласковым движением протер ветошью рукоятку пистолета. Для контроля он передернул затворную рамку и поставил оружие на предохранитель. Дверка внутреннего отделения сейфа «удовлетворенно» лязгнула, приняв оружие на хранение. Аркадов успел повернуть ключ только один раз, когда услышал звонок оперативного телефона. Окончательно закрыв сейф, он быстро снял трубку и подвинул к себе блокнот. В голосе начальника отдела Андрей почувствовал легкую озабоченность, которая вскоре стала ему понятной.

В кабинете Давлетов находился один. Форточка в окне была приветливо открыта, и врывавшийся в нее весенний ветерок шаловливо пытался «заигрывать» с лежащими на столе листками бумаги, стремясь приподнять их.

— Весь отдел говорит о вашем героическом поступке, — приветливо обратился он к вошедшему Андрею. — Хорошо, что все успешно завершилось, и, я думаю, что вам необходимо побывать на юге.

«Вот откуда “растут ноги” у высказывания Скворцова», — мгновенно подумал Аркадов и приготовился выслушать главное.

— Оформите в кадрах командировку в самый южный район области и зайдите ко мне. — Давлетов особенно подчеркнул слово «южный» и продолжил: — Да, я подписал приказ о назначении Кравцова вашим дублером. Командировочное удостоверение возьмите и на него.

Документы были уже подготовлены, и легким движением изящного пальчика секретарь показала Андрею место в журнале для росписи.

— Ждем вас с результатом, — улыбнулась она.

— Не знаю как с результатом, но первые весенние цветы с юга я вам гарантирую. — И, помахав рукой, Аркадов вышел из кабинета.

В коридоре его перехватил Скворцов:

— Зайди ко мне. Я направил Кравцова в ОТО. Сейчас он подойдет и вместе пойдем к Давлетову.

— Я только что от него. Что-то случилось? — Андрей посмотрел на коллегу. — Или отдыхать на море поедем втроем? — шутливо припомнил он его недавнее высказывание.

— Да ладно… Начальник Лукского района получил информацию через официальные источники об угрозе взрыва жилого дома в селе Ярыкино. Если квалифицируют, как угрозу подготовки теракта, «отдыхать» там будем коллективно… А вот и наш молодой коллега. Ну что, вперед, за орденами! — И он галантно пригласил всех на выход.

Только прикрыв дверь, Андрей обратил внимание на то, что в кабинете начальника отдела находился заместитель руководителя подразделения наружного наблюдения. После того как подчиненные разместились за рабочим столом, Давлетов открыл папку и, вынув из нее листок бумаги, молча подвинул его в сторону Аркадова. Это была листовка. Андрей хорошо знал, что в данной ситуации необходимо сначала выслушать своего руководителя, и раскрыл блокнот. Но Давлетов обратился к Скворцову:

— Подготовьте совместно с нашим райаппаратом и милицией мероприятия по предотвращению экстремистской акции. Пока остановились на этой квалификации. Если не получится выйти на вымогателя по «горячим» следам, подготовьте все для завязывания оперативной игры. Действуйте крайне осторожно — в селе все на виду, да и знакомые у преступника могут быть в «структурах». Не исключено, что они уже могли разболтать об обращении адресата в органы милиции. Если это произошло, то в принципе неплохо. Тогда преступник вряд ли пойдет в ближайшие дни на активные действия, а это даст нам время, возможность выйти чуть вперед и хотя бы частично завладеть инициативой.

— Я все понял, — завершив делать пометки в тетради, сказал Скворцов и продолжил: — Дополнительные средства наблюдения и тушения доставим и расположим конспиративно. Разрешите рассмотреть вопрос о приезде на временное проживание к объекту «дальнего родственника»?

— Думаю, что пока этого не надо делать. У нас есть письмо, и я очень надеюсь, что Андрею Петровичу удастся что-то вытянуть из него для создания приблизительного облика анонима. По всей видимости, это местный житель. Не смотрите на меня так сурово — улыбаясь, он обратился к Аркадову, — конечно, «примерного» облика. А если серьезно, то, на мой взгляд, проблемы с текстом будут приличные. И тем не менее уже сегодня подключите к разработке облика своих лучших специалистов. Завтра утром с Кравцовым выезжаете в район. Изучите обстановку и возможность работы у места закладки денег. Я пригласил Ивана Дмитриевича, с которым подробно обговорил способы зашифровки посещения вами села. Думаю, что нужно подобрать номера на машину из другого региона, чтобы были основания «заблудиться» и не спеша объехать указанные анонимом места. Детали отработаете отдельно. С начальником райаппарата Алексеем Кузьминым все согласовано. Прямых контактов, естественно, с ним у вас не будет, но его негласный аппарат будет контролировать ситуацию с передвижением. Схему села с местами, которые указаны анонимом, получите у делопроизводителя. Если что-то в ней непонятно, Кузьмин ждет звонка до девяти вечера.

Еще в кабинете у начальника Аркадов, бегло взглянув на листок, понял: ситуация складывается непростая. Согласовав с Игорем предстоящую командировку, он срочно связался с «Сусловым» и назначил ему встречу. В распоряжении оставалось два часа.

Это было его время — Аркадов втайне всегда ждал этого мгновения. Он с уважением относился к шахматам, но та тайна, головоломка, которую всегда готовил ему аноним, была в разы интересней. Человеческие страсти, преступные помыслы, желание достигнуть поставленной цели и остаться недосягаемым, а иногда и просто болезненное состояние души и тела сплетались в один клубок, оставляя на бумаге свой небольшой и запутанный след. Что скрывается за словами, за движением линий букв, расположением каждой строчки, знаков препинания, использованием именно этой бумаги и ее размера и многие другие вопросы, на которые ему необходимо было ответить, чтобы потом реально ощутить пока еще невидимого противника.

Андрей подошел к окну и развернул листовку.

Информация к облику анонима:

Неизвестный обращался к Н-В1 и требовал поделиться на «две тысячи баксов». В случае невыполнения своего требования «…то мы взорвем два ваших дома». Далее аноним уточнял место закладки: «баксы положиш бывшая колхозная мойка рядом будка в ней центробежка рядом с ней в полу дырка она будет помечена зеленой краской положиш в нее до…». Заканчивался документ популярной и для небольшого села правдивой фразой: «Мы пасем тебя». Стремясь, по всей видимости, усилить психологическое воздействие, автор добавляет: «смотри сам выбирай мы следов не оставляем».

Аркадов вернулся к столу и, положив листовку под свет настольной лампы, стал тщательно изучать штрихи букв. Было отчетливо видно, что не только письменные знаки, но и цифры даты, указывающей на срок закладки денег, выполнены с помощью линейки. Он понимал, что лишен даже овалов, которые часто присутствуют в печатном шрифте и могут нести определенную для него информацию. Неприятный холодок пессимистического настроения ледышкой обжег изнутри…

Андрей переборол себя, потянулся и с удовольствием подставил грудь под теплое вечернее солнце, которое прощальными лучами как бы хотело поддержать его. Улыбнувшись этому естественному порыву, он стал готовиться к встрече с «Сусловым», но все мысли были уже сосредоточены на Ярыкино.

Глава 3

Старенькая на вид «Нива» добросовестно урчала форсированным движком и на прямых участках дороги, подскакивая на ухабах, словно просила своего хозяина дать ей возможность показать, на что она способна. Трое приезжих «рыбаков», вырвавшихся из шумного города, наблюдали мелькающие за окном пейзажи просыпающейся от зимней спячки природы. Дорога была неблизкой, и Андрей под монотонный шелест колес позволил себе задремать. Вскоре он почувствовал на себе взгляд Кравцова и, приоткрыв один глаз, с наигранным акцентом спросил:

— У вас имеется ко мне вопрос?

— Я вспомнил про дело розыска анонима, которое используется как учебный материал в Высшей школе. Вы не участвовали в нем? — будто извиняясь, спросил Игорь. Аркадов повернулся к нему и увидел в его глазах неподдельный интерес.

— А ты что, прогулял занятия, когда о нем рассказывали? — улыбнулся Андрей и уже серьезно добавил: — Действительно, такое дело было в нашем управлении. К сожалению, это произошло значительно раньше моего зачисления в органы.

— А почему, к сожалению… — но, как бы спохватившись, Игорь прервал фразу и сконфуженно произнес: — Чуть не сморозил глупость.

Аркадов оставил без комментариев последнюю фразу молодого коллеги.

— Я понял, что тебе хотелось бы дополнительно услышать о деталях розыска по тому материалу? Попробую кое-что припомнить… Нужно любое время использовать с пользой для дела. Правильно? — улыбнулся Андрей и внимательно посмотрел на своего дублера.

Мелькающие за окном автомобиля деревья, как в фантастическом фильме, начали для Аркадова стремительный отсчет обратного времени.

— В свое время антисоветская агитация и пропаганда считались серьезным преступлением, так как в их основе стояли косвенные или прямые призывы к свержению существующего строя. Такие случаи, как правило, были единичны. В основном аппарат правящей партии и силовые структуры сталкивались и пресекали так называемые «идеологические диверсии». Поэтому, как гром среди ясного неба, в относительно спокойном регионе страны была получена информация о перехвате посланий за границу с ярко выраженными призывами, подпадающими под очень неприятную для всех статью уголовного кодекса.

— Почему «для всех»? — удивленно спросил Кравцов.

— Вопрос, конечно, интересный, но только для сегодняшнего времени, — продолжил Андрей. — Дело в том, что в тот период существовало несколько негласных принципов, один из которых — коллективная ответственность. Появилось такого рода событие — значит, его проглядели все. Ну, естественно, не Генеральный секретарь ЦК КПСС.

— По этой причине такие расследования брались под «высочайший» контроль?

— Не только, — продолжил свой рассказ Андрей. — Закручено было все и вся на полную катушку… Броски писем аноним осуществлял с различных почтовых ящиков. По времени и местам отправлений закономерности не прослеживались.

— Это как в книге «Каждый умирает в одиночку»? — осторожно вставил вопрос Игорь.

Андрей с интересом посмотрел на коллегу:

— Откуда тебе известно это довольно редкое произведение?

— Мне его порекомендовал начальник отдела, когда решался вопрос о назначении меня вашим дублером… Прошу прощения, что перебил.

Аркадов погладил кончик носа, улыбнулся и продолжил:

— Главная «непонятка» была в том, где аноним берет заграничные адреса, по которым отсылает свои письма. Это была почта только стран социалистического содружества. Как я понял, работать нашим старшим товарищам пришлось от обратного. Естественно, не обошлось и без помощи Центра.

— И что это было? — с интересом спросил Кравцов.

— Какой-то всесоюзный технический журнал. Распространялся он в пяти или семи киосках нашего города в ограниченном количестве. Это обстоятельство впоследствии помогло разработать интереснейшую комбинацию. Суть ее заключалась в том, что, используя соответствующие полиграфические возможности, в журналах были внесены незаметные изменения во все адреса, которыми мог воспользоваться преступник.

— Очень оригинально, — сделал свой вывод Игорь, — я думаю наружка здорово поработала!

— Да, им пришлось контролировать все ларьки, и каждый покупатель журнала негласно устанавливался. Как понимаешь, сотрудникам становилось известно, с какими «ошибками» у них адреса. Оставалось только дождаться очередного отправления анонимного письма, чтобы захлопнуть расставленный капкан.

— И он сработал? — смутившись, спросил Кравцов, понимая некорректность своего вопроса.

— Конечно. Без этого не было бы учебного материала. Вскоре был перехвачен анонимный документ, который лежал в конверте, на котором в адресе, уже известным покупателем журнала, была сделана наша «ошибка».

Неожиданно к Аркадову повернулся шофер и сообщил о скором подъезде к селу. В соответствии с намеченным планом изучение планировалось осуществить с трех кольцевых дистанций, и машина, словно чувствуя мысли своего хозяина, направилась на первое, максимальное удаленное от объекта место.

Раскладывая на капоте автомобиля заранее приготовленные бутерброды, Аркадов, улыбнувшись, вспомнил название известного фантастического романа: «Пикник на обочине». Когда-то увлечение этим литературным жанром помогло ему закрепить отношения на первоначальном этапе их формирования с одним из своих лучших и надежных помощников — «Сусловым». Чтение всегда было его всепоглощающей страстью. Это помогало ему в жизни, но особенно Андрей ощутил пользу своего увлечения на службе…

Он отвлекся от приятных мыслей и, поручив Кравцову разливать чай в походные кружки, стал внимательно изучать территорию возле объекта. Хороший армейский бинокль добросовестно выкладывал невеселую обстановку. Место закладки денег, которое обозначил аноним, было выбрано почти идеально. Андрей не мог зацепиться взглядом за какие-либо объекты, где бы могла укрыться группа не только для проведения захвата, но и постоянного наблюдения. Успокаивало то, что столь удачное место выбрано человеком, досконально знающим территорию села. А это могло означать одно: он был где-то рядом…

Аркадов опустил бинокль. Одна мысль не давала ему покоя и сейчас все больше закреплялась в его голове. За внешней простотой проявления просматривались неплохие организаторские способности их противника. И в первую очередь они касались деталей. Но эти детали были главными, и аноним это хорошо знал. Аркадов никогда не сталкивался с таким необычным способом изображения букв и прекрасно понимал, что ни один эксперт не даст по ним заключения. Знал об этом аноним или маскировался интуитивно? Это были две принципиальные разницы, которые впоследствии могли сыграть большую роль в разработке подозреваемых…

— Андрей Петрович, что-то случилось? — осторожный голос Игоря вернул Андрея к действительности.

— Все нормально. Я пытаюсь осмыслить увиденное. Думаю, у нас будут большие проблемы по работе на местности, если она вообще возможна. Вторую дистанцию пропускаем, — обратился Андрей к водителю, — и работаем с самой близкой. Не забудьте проехать по селу, мне нужно увидеть общий план.

«Нива», покачиваясь из стороны в сторону на разбитой сельской дороге, уверенно продолжала свой путь к намеченной цели. Вот и полуразвалившаяся колхозная мойка. Мотор, руководимый опытной рукой, стал «чихать» и вскоре послушно заглох. Крышка капота откинулась, и водитель приступил к его «ремонту». Поблизости никого не было. Это позволило Аркадову и его молодому помощнику уверенно приступить к детальному изучению обстановки.

— Да, вы правы, контроль и захват здесь практически невозможны, — высказал свое мнение Игорь.

— У нас практически ничего не возможного нет. А как же берут на тайниковых операциях разведчиков-шпионов? Весь вопрос, во что это обойдется…

— А если поставить меточные средства? — продолжил Кравцов.

— Можно, но лучше капкан. Сунул руку — и попался, — улыбнулся Андрей и продолжил: — Не обижайся, если ситуация возникнет, то и его поставим, и туннель из города пророем, но пока не надо. Ты уверен, что за нами сейчас не наблюдают? А если мы начнем в спешке «шуршать», то наверняка засветимся, что недопустимо… Ты прав, метка сработает, и мы будем знать только человека, вероятно, причастного к проявлению. Но так бывает «в кине», где нужно быстро раскручивать сюжет. Нам нужны более веские косвенные доказательства. Без почерка даже с метками у нас будут проблемы. Прикинь, а если туда залезет посторонний или, не дай бог, ребенок? За это погоны можно повесить на крючок.

— И что делать? — озабоченно спросил Игорь.

— Догадайся с первого раза. — И Андрей показал большой палец.

— Наверное, думать!

— Ну вот, уже подаешь надежды. Еще задолго до меня было сказано: «Первый шаг на пути к чему-то — это решение больше не стоять на месте». — Аркадов дружелюбно хлопнул коллегу по плечу. — Сделай осторожно несколько обзорных и детальных снимков и готовимся в обратный путь.

Глава 4

Темнело. «Нива» плавно подъехала и, как требовала инструкция, остановилась за квартал до управления. Андрей знал, что где-то рядом находится сотрудник наружного наблюдения, который и отгонит автомобиль на свое место.

Секретаря уже не было в кабинете. Аркадов аккуратно развернул бумажный пакет с маленьким букетиком весенних полевых цветов, которые он сорвал по дороге и поставил в стакан. Ему нравилось доставлять приятные сюрпризы, особенно тем, кого он уважал. Уже подходя к двери, Андрей повернулся и, прищурив один глаз, посмотрел на оставленные цветы. «Неплохой натюрморт», — удовлетворенно подумал он, оценивая композицию.

Закрыв дверь, он направился в свой кабинет. Аркадов хорошо понимал, что возникшие проблемы заставляют его глубже вникнуть в содержание анонимного текста и в первую очередь анализировать его топографию и необычную графику исполнения письменных знаков. И все-таки его «коньком» было лексико-стилистическое исследование. В данный момент текст воспринимался им как единое смысловое «поле», и оно пока не радовало. Конечно, Андрей сразу обратил внимание на отсутствие мягких знаков после шипящей буквы в одинаковых словах. Но сколько людей совершают подобные ошибки, даже с приличным образованием? Более существенным стало написание анонимом «го» после указания дня даты. Это был серьезный признак, но всю «картину» портил необычный способ начертания букв. В скорописном варианте этих особенностей могло и не быть…

Погруженный в свои мысли, он чуть не забыл про букетик, который собрал в поле для жены. Аккуратно упаковав его, Аркадов закрыл кабинет и направился домой. Необходимо было отдохнуть. Завтра его ожидала непростая встреча с одним из помощников.

Глава 5

Аналитические способности Марсовой Андрей заметил давно, когда пересекался с ней по общественной работе. Он сожалел, что эта умная и одаренная в работе с людьми женщина по каким-то причинам отказалась от заслуженной карьеры. Сотрудничать с ней было легко. Она прекрасно понимала поставленные перед ней задачи, к решению которых относилась с большим интересом. Это было связано главным образом с тем, что исследования текстов пересекались с ее профессиональной деятельностью. Ну и, конечно, играло роль знаменитое женское любопытство…

Здание учебного корпуса встретило Андрея знакомой со школьной скамьи сдержанной тишиной. Он поднялся на третий этаж и аккуратно постучал в приоткрытую дверь. Услышав знакомый голос, Аркадов вошел в кабинет, который сразу обрушил на него цветовую гамму корешков стоящих на полках книг. Марсова как всегда приветливо улыбнулась и пригласила куратора присесть за стоящий в стороне столик, на котором уже все было приготовлено для чаепития.

— Располагайтесь. Ваше место свободно, — и она показала рукой в сторону небольшого кресла у окна, стоящего таким образом, чтобы свет падал на сидящего в нем человека сбоку. Андрей не любил, когда лицо одного из беседующих было освещено, а другой находился в тени. Марсова это хорошо помнила.

— Ваш новый подопечный лаконичный малый, — разливая чай в изящные чашечки, начала беседу хозяйка кабинета и продолжила: — Как всегда я изучила содержательную сторону текста. Не сомневаюсь, что вы обратили внимание на детализированное описание места закладки.

— Вы правы. Мы были там. Эта территория может быть известна многим жителям села, в том числе и детям. Место для игры в «войнушку» для них там идеальное.

— Думаете, могут втемную использовать малолеток? — подняла глаза Марсова.

— Не уверен, но думать — это моя обязанность, — ответил Андрей и поставил чашечку на стол. — Классика розыска говорит о том, что человек излагает чаще всего то, что ему, если так можно выразиться, «роднее».

— Совершенно верно, — улыбнулась собеседница. — В письме перечислены объекты, расположенные, так сказать, «матрешкой». Автор описывает условное место, двигаясь от общего плана к частному, наполненному более мелкими деталями. Отсюда можно выдвинуть предположение, что именно мойка машин является центральным объектом, от которого преступник указывает путь к другим местам. Здесь целесообразно, на мой взгляд, рассмотреть различные варианты причинно-следственных связей, потенциально возникающих между автором письма и указанным объектом… Я понятно излагаю?

— Абсолютно. Долить чаю можно? — пододвинув чашечку, спросил Андрей.

— Возьмите что-нибудь сладенького для поднятия настроения. Думаю, проблем с розыском у вас предостаточно. Я продолжу?

— Внимательно слушаю…

— Как вы догадываетесь, таковых может быть неопределенное множество: от «памяти первого поцелуя» в данном месте до процедуры «дележа хорошего куша», взятого после хищения имущества на «бывшей колхозной мойке». Возрастной и социальный разброс значителен. Очевидно и то, что конечный выбор преступником места закладки во многом мог определяться не только его целесообразностью, но и безопасностью, — подчеркнула последнее слово Марсова.

— Мы это почувствовали, когда были в районе мойки. Итак, две мотивации выбора места не сужают пока для меня круг поиска, — завершил свою мысль Андрей.

— Выделить что-то из них главное вам будет сложно, да это и не следует делать. Если противник так все продумывает, то значение «мелочи» возрастает многократно. Мне кажется, что вы сможете ощутить это в любой момент, и пожелаю только удачи, — приветливо улыбнулась Марсова.

Глава 6

Створка окна никак не поддавалась. Влажный весенний воздух сделал свое дело и, впитав лишнюю влагу, она не хотела открываться.

«Без помощи не обойдусь», — подумал Андрей.

Следуя сложившимся принципам работы с анонимными документами, он уже несколько часов внимательно изучал детали написания письма. Аркадов подошел к столу и опять наклонился над бумагами. На него, как бы с сочувствием, смотрели выполненные им графики наклона букв, детали пересечения в них линий и другие, как он считал, признаки, свойственные исполнителю документа. На отдельном листе четко красовалась скопированная из текста дата. Она больше всего не давала ему покоя, и, что бы Аркадов ни делал, преследовала его. В суматохе первых дней организации розыска Андрей не сразу обратил внимание на расположение в ней знаков препинания, которых в самом тексте вообще не было.

Внимание Андрея в очередной раз сосредоточилось на знакомой комбинации цифр и букв. Неожиданно его взгляд привлекла потерявшая свой цвет незаметная точка, стоявшая не на «своем» месте, а именно — между цифрами, обозначающими год и следующей за ними буквой «г». И хотя она была представлена в единственном «экземпляре» и могла оказаться в ненадлежащем месте совершенно случайно, Аркадов интуитивно почувствовал, что эта ошибка может оказаться слабым звеном анонима.

Поверить или не поверить интуиции, — вот вопрос, который должен решаться им сознательно. Это всегда рискованный шаг, но порой нет иного выхода, чтобы разобраться в сложной ситуации. Но он был доволен, что смог вычленить и дать оценку этому, незаметному на первый взгляд факту.

Андрей откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, попытался определить направления дальнейшего розыска. Вереница догадок проходила перед его мысленным взором. Но эта информация, основанная на личном опыте, мелких и своеобразных деталях, сама по себе еще недостаточна для принятия им ключевого оперативного решения…

Аркадов хорошо понимал, что необходимо сделать все возможное, чтобы сузить круг подозреваемых лиц, и тогда все выявленные им детали скажут свое веское слово. Он уже знал, что нужно делать и, обернувшись, посмотрел на календарь. Послезавтра Кузьмин будет в управлении на совещании руководителей, и Андрей намеревался обсудить с ним использование в розыске оперативных возможностей его райаппарата.

Но встреча произошла значительно раньше…

Глава 7

Настроение с утра было прекрасное, но это и настораживало. Принцип «зебры» всегда оправдывал себя. Даже в семейной жизни Андрей отмечал связь с событиями на работе. Как только бытовые проблемы затихали, они возникали на службе, и повлиять на них в нужном русле он не мог. Ну не ругаться же с женой накануне ответственного мероприятия. Все это он воспринимал с должным чувством юмора, но и не отвергал, будучи уверенным в существовании закономерностей, на основе которых и строилась его работа.

Подходя к управлению, Аркадов краем глаза увидел забрызганный грязью УАЗ, который, как бы стесняясь своего вида, одиноко стоял вдалеке от главного входа.

«Кто-то приехал из района. Наверное, совещание перенесли или я что-то напутал», — быстро подумал Андрей и, предъявив удостоверение, поднялся на свой этаж.

Было еще рано, и в «конторе» стояла тишина. Круг вопросов на день был уже подготовлен, но увиденный уазик не выходил у него из головы.

Трель внутреннего телефона отвлекла от мыслей. Подняв трубку, он услышал голос Давлетова:

— Дежурный на входе сообщил, что вы уже в управлении. Зайдите ко мне.

В кабинете у начальника отдела Андрей сразу увидел Кузьмина, который что-то докладывал руководителю. Сердце неприятно екнуло — не связано ли это с прошедшей командировкой?

— Присаживайтесь. — Давлетов внимательно посмотрел на Аркадова. — Припомните, не было ли предпосылок к расшифровке во время вашего пребывания в Ярыкино?

— Товарищ полковник, я все подробно изложил в итоговой справке. Мы работали по плану и даже сократили время нахождения там по известным причинам. Контрнаблюдения мы не зафиксировали. Насколько мне известно, наши действия осуществлялись без привлечения сотрудников милиции, и утечки оттуда быть не могло… Извините, что-то случилось?

— У нас новое проявление в этом селе… Я тоже думаю, что смена субъекта обусловлена другими причинами. Человеку он угрожает другому, а вот место закладки, как я понял, выбрал рядом с предыдущим. Справку для доклада оставьте у меня, — обратился он Кузьмину, — а детали обсудите у Андрея Петровича. Дополнения к плану розыска жду через сутки. Все, за работу.

— Ну что, перекусим? Проголодался в пути? Тебе бутерброд с колбасой или сыром? — Аркадов открыл створки шкафа.

— Давай, что не жалко, — улыбнулся Кузьмин и, открыв портфель, не спеша вынул из него бумаги. — Думаю, разговор будет долгий.

— Рассказывай, что там натворил наш подрывник, — прогладив листы в рабочей тетради, попросил Андрей.

— Начать с неприятного или очень неприятного?

— Давай с последнего, чтобы потом аппетит не испортить, — грустно пошутил Аркадов и внимательно посмотрел на Кузьмина.

— Главная проблема в том, что новый адресат не сохранил анонимного письма, но текст запомнил дословно. Документ, как и в первом случае, был опущен в почтовый ящик, расположенный на входной двери забора, огораживающего частный дом.

— Собака была во дворе?

— Была. Но, возможно, бестолковая, или бросок сделан поздно ночью и аккуратно. В любом случае все было тихо. Требования в письме аналогичные первому.

— Я понимаю, что это сейчас не поможет, но каким способом был выполнен текст? Извини, что перебил, — Андрей подвинул печенье в сторону гостя.

— Получатель хорошо помнит, что буквы выполнены печатным шрифтом, но он показался ему каким-то необычным. В принципе все совпадает, кроме…

— Места закладки и, по тому, как ты загадочно выглядишь, красителя, которым помечено новое место, — попытался угадать Андрей.

— Да, новое место недалеко от предыдущего, можно сказать рядом, но вот краска указана в письме «черная». Прямо похоронная.

— Мысль интересная… Кладбище в селе имеется? — быстро отреагировал Аркадов.

— Ты знаешь, мы как-то эти объекты не обслуживаем, — засмеялся Кузьмин и уже серьезно добавил: — Я разберусь и доложу.

— Вот с этого и начинай, шутник, — улыбнулся в ответ Андрей. — Второй объект в состоянии выплатить требуемую сумму?

— По всем признакам, получатели писем неслучайные для анонима жители села. Я акцентировал внимание своих людей на выявление необычного обращения автора к своим жертвам. Но думаю, что на такую работу уйдет масса времени. Мне кажется, аноним указал две буквы из-за сложности подготовки всего текста — и так понятно, к кому обращается. Вряд ли он пользуется такой аббревиатурой постоянно.

— Согласен. Но в первом письме есть еще одна особенность. Она более существенная, я бы сказал, что она прямо уникальная и наверняка может проявиться у анонима в повседневной жизни. Скажу прямо, этот признак единичен и мог возникнуть в письме совершенно случайно, — Аркадов мягко постучал указательным пальцем по документам.

— Петрович, ты меня интригуешь!

— Посмотри внимательно на дату, тебе ничего не кажется странным? — Аркадов подвинул письмо к Алексею и включил настольную лампу.

— Ну, вот эти две буквы после даты, как-то не смотрятся, хотя иногда встречаются…

— А еще внимательней, — Андрей изменил угол падающего света.

— Черт!.. Что здесь делает эта точка? — Кузьмин резко наклонился над документом. — Действительно, редкий случай, я такого вообще не помню… Ты встречался с такой пунктуацией?

— Никогда. Это меня и смущает. Но интуиция подсказывает, что на этом направлении нужно настойчиво поработать. — И Андрей уверенно показал указательным пальцем на коллегу.

Алексей удивленно посмотрел на него.

— Ты хочешь, чтобы я «обшкурил» все село?

— Не нагнетай. Этого не потребуется, но объем будет приличный. Пока другого выхода нет. Я продолжу заниматься разработкой облика и очень надеюсь на «Суслова». Он должен сказать свое веское слово. Помнишь слова героя из «Берегись автомобиля»: «Кому-то из нас должно повезти»… Найди или организуй небольшое резонансное событие в селе. Только, ради бога, не районного масштаба. Не тебе объяснять.

— Я все понял. Контрольный текст мне самому разработать?

— Естественно, я ведь не знаю, что ты там «натворишь, — усмехнулся Аркадов.

— Сколько дат забить в объяснительных?

— Я думаю, трех будет достаточно. Тогда-то был там, видел, не видел и тому подобное. Все жестко просчитай. Получение документов должно быть абсолютно обоснованно. Расшифровка мероприятия недопустима. Если у анонима наш признак устойчив хотя бы частично, он проявится обязательно. Круг подозреваемых у тебя будет, конечно, приличный, но начни с наиболее реальных. Я на связи. Возникнет проблема, сразу звони мне или Кравцову. Он в курсе дела. Удачи.

Время встречи с источником было назначено, и Аркадов, захватив подробное описание текста второго документа, вышел из кабинета. Спустившись на этаж ниже, он слегка замедлил движение, услышав в одном из кабинетов громкую команду: «Товарищи офицеры!» Это вошел в кабинет руководитель одного из подразделений. Он требовал постоянно отдавать, прямо сказать, непривычную для этого уровня команду. Уставу это не противоречило, но в их ведомстве сие выглядело как-то противоестественно и вызывало не уважение, а обоснованные улыбки подчиненных.

Пожав плечами, Андрей ускорил движение и вышел на улицу. Приветливый ветерок встретил его шелестом молодой листвы, которая, как кусочки изумруда, переливалась на ярком солнышке. Настроение заметно поднималось. Аркадов, как и многие, любил эти моменты. Сейчас он был уверен в себе и в своем помощнике, на встречу с которым шел с чувством реального оптимизма.

Рабочий кабинет «Суслова» был до краев наполнен сигаретным дымом.

— Сейчас я приоткрою окно, а то боюсь, вы меня здесь не найдете, — прозвучал приветливый голос хозяина.

— Ничего страшного, я потом в этой одежде на природу выезжаю — комаров хорошо отпугивает, — пошутил Андрей, зная, что пагубная привычка его помощника была, к сожалению, неискоренима.

— Представляю, каких монстров может мое барахло отравить… Ладно, проехали. У вас рецидив, насколько я понял. Это хорошо, это может нам дать шанс, — разгоняя остатки дыма начал разговор «Суслов». — Как там говорят криминалисты: хочешь попасться, соверши преступление дважды. Чувствую, письмо не сохранилось, а поэтому давайте поподробней…

Глава 8

Материалы начали поступать из района без задержек. Все, что они наметили с Кузьминым, стало быстро воплощаться в реальные результаты, которые пока были отрицательными. Автор оставался неуловим…

Дверь кабинета слегка дернулась, и тут же раздалась знакомая комбинация стука, присущая Кравцову.

— Заходи. Почта пришла? — Аркадов отложил в сторону документы.

— Нет, Андрей Петрович, пакет передал шофер от Кузьмина.

— Учись отношению к делу… Если есть время, присаживайся. Посмотрим вместе — тебе, как дублеру, полезно будет. Не забыл, что ищем? Рука у тебя «счастливая»? Для сыскаря это очень не помешает, — улыбнулся Аркадов, аккуратно вскрывая пакет.

Старые, но надежные ножницы, которые достались Андрею от предшественника, остановили свое движение, «испугавшись» трели звонка оперативного телефона.

— Петрович! — в трубке послышался приглушенный голос Кузьмина. — Я точно просчитал вручение тебе пакета? Если да, то горжусь собой! Я послал тебе последние материалы в срочном порядке, так как они получены от группы лиц, весьма сомнительной репутации. Удачи, если что, звони! Я продолжаю работать по нашему плану.

Аркадов передал пакет Игорю:

— Я уже вскрывал, теперь ты попробуй…

Через несколько секунд из пакета не спеша, как бы стесняясь своего потрепанного вида, показались уголки листков, заполненные всевозможными почерками.

— Видно, в «боевых» условиях приходилось их отбирать. — Андрей взял в руки объяснительные и, взглянув на них, протянул листки Кравцову со словами: — Давай, начинай первым.

Неожиданно для него время обрело пластичную форму и зависло в пространстве. Аркадов резко наклонил корпус и прикрыл лицо руками. Он первым издали заметил то, что мечтал увидеть в последние несколько суток. Кравцов краем глаза заметил это движение своего наставника.

— Зачем же подсказывать? — с легкой обидой в голосе произнес он. — Я заметил «нашу» точку.

— Извини, не сдержался. Там должны быть три даты. Посмотри, сколько ошибочных знаков поставлено?

— В двух случаях из трех! — уверенно констатировал Игорь.

— Отлично, хватило бы и одного факта… Случай редчайший, но необходимы дополнительные признаки. Нужно соединить хотя бы два пазла! С отсутствием почерка мы должны быть уверенными в подозреваемом на сто процентов, — категорично закончил Андрей.

— Но ведь как в анекдоте: «Че думать, трясти нада!» — полушутя вставил Кравцов.

— А теперь слушай сюда внимательно, коллега. Тебе наверняка родители помогали учиться в школе? Вот у них могла быть какая-то характерная привычка в особенности письма, речевого оборота и тому подобное, которая по всем законам общения могла передаться тебе, брату, сестре.

— Вы хотите сказать, что этот признак может быть еще у кого-то?

— Да хоть у половины села. В школе могли научиться, в виде шутки. Если есть предположение, что эта штука может быть хотя бы у двух человек, розыск будет продолжаться. А этого друга — в проверку. Займись им с Кузьминым, и, как говорится, вперед, за орденами.

Глава 9

Дополнительный вариант поиска недостающей связки не выходил у Аркадова из головы. Если он не возник сразу, хотя бы в черновом варианте, значит, что-то не сработало. Поступающие «сигналы оттуда» он старался своевременно угадывать и прислушиваться к ним. Сейчас все было просчитано. Андрей ждал звонка.

«Суслов» позвонил поздно вечером и, как всегда, с легкой иронией, сделав любимую паузу, сообщил о том, что может назвать профессию анонима. Андрей зашел на кухню и, включив свет, налил чашку крепкого кофе. Он пытался понять пока непонятную логику своего помощника. Отхлебнув ароматного напитка, Аркадов подошел к окну и посмотрел на ночной город. Неужели он получит завтра недостающее звено? До назначенной встречи с источником оставалось десять часов…

Поворот, еще поворот, и вот знакомое здание. Андрей остановился. Глубоко вздохнув и прищурив глаза от яркого солнца, он уже не спеша продолжил свой путь.

Обычно спокойный «Суслов» был заметно взволнован и сразу приступил к изложению своих выводов:

— Присаживайтесь, Андрей Петрович. Мне, кажется, удалось зацепиться за текст и сформулировать одно важное предположение. Внешне все просто сейчас, но именно поэтому постараюсь изложить все детально. Итак, на основе полученной от вас информации о содержании второго письма, идентичного первому, я понял, что его особенностью является предложение автора положить деньги в дыру, помеченную черной, — «Суслов» сделал ударение на этом слове, — краской. В данном случае, по моему мнению, особое использование цветовой маркировки места закладки вносит дополнительную информацию о версии профессиональной направленности автора.

Если я не ошибаюсь, черная краска практически не используется в быту. Наиболее специальное ее применение — это покраски памятников. Уверен, что данное направление вы отрабатываете, — улыбнулся он и продолжил: — В продаже такой цвет не популярен. А теперь будьте внимательны, никто не будет покупать его специально для нанесения одного мазка! Использование черной краски может свидетельствовать о том, что автор имеет к данному красителю свободный доступ и использует его в своей профессиональной деятельности, скорее всего, для защиты или реставрации сельхозтехники, к которой он может иметь непосредственное отношение!

— Вы хотите сказать, что ведущим признаком двух писем является сочетание цветовой маркировки: зеленый — черный. Но ведь это обязательная покраска грузовых машин перед прохождением техосмотра, — одним дыханием дополнил своего специалиста Андрей.

— Совершенно верно! Именно сочетание этих красителей дает правильное решение. Будем считать, что вы назвали бывшую или настоящую работу вашего клиента. Могу уверенно сказать, это тот случай, когда контраргументов у вас не будет. А он, бедняжка, так старательно вырисовывал буквы, — «Суслов» улыбнулся и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

В помещении воцарилась тишина. Аркадов понимал, что это был не просто глубоко логичный анализ, это был красивый вывод, основанный всего на двух цветах красителей. Даже если аноним использовал краски не по своему «профилю», все равно можно говорить о системной работе специалиста по всестороннему исследованию крайне малых по объему и фактически обезличенных текстов. Но «Суслов» ошибался редко. Его вывод можно было считать краеугольным камнем дальнейшей поисковой работы.

Андрей с благодарностью посмотрел на своего помощника. «Суслов» перехватил его взгляд и слегка смутившись, сообщил:

— Обратите внимание, я сегодня даже не курил! Вижу, что порадовал вас. Думаю, нужно отметить нашу работу хорошим кофе и уж, извините, для меня и сигаретой.

Глава 10

Рабочий телефон Кузьмина отзывался прерывистыми гудками. Аркадова интересовал только один вопрос, который бы мог замкнуть очерченный им круг поиска. Выглянув в коридор, он попросил зайти Кравцова.

— Здравствуйте, Андрей Петрович. Нужна помощь? Вы как-то взволнованы, — сразу поинтересовался Игорь.

— Есть немножко. Я сейчас иду на доклад к Давлетову. Если есть время, постарайся дозвониться до Кузьмина и выяснить у него один вопрос: где и кем работал или работает автор объяснительной, в которой неправильно проставлены точки. Фамилия его, я надеюсь, у тебя имеется?

Аркадов завершал подробное изложение работы за месяц, в том числе проинформировал руководителя о ходе розыска анонима. Особо он подчеркнул последнюю информацию от своего ведущего специалиста в отношении предполагаемого облика автора письма. Было видно, что Давлетов с интересом воспринял выводы «Суслова».

— Весьма и весьма оригинально! — подвел он итог прослушанному. — Не всякому это дано. Обычно, как говорится: «Смотришь в книгу, а видишь фигу». — Давлетов улыбнулся и серьезно добавил: — Если все подтвердится, подготовьте предложения о его поощрении.

Приглушенная трель оперативного телефона прервала беседу. Андрей выдержал паузу и попросил жестом разрешения покинуть кабинет. Однако, продолжая слушать абонента, Давлетов решительно показал рукой: оставаться на месте.

— Андрей Петрович, — положив трубку, обратился он к Аркадову, — я знаю, что одним из ваших увлечений является научно-фантастическая литература, а она, как понимаю, во многом связана с астрономией…

Не ожидавший таких слов Аркадов пришел в легкое замешательство.

— Так вот, мы тоже кое-что знаем, — неожиданно широко улыбнулся Давлетов. — У астрономов есть такое понятие, как открыть планету «на кончике пера». Это вроде того, как наблюдать ее невозможно, а по всем математическим признакам-параметрам ее реально вычисляют. Я хочу сказать, что вам удалось сделать нечто подобное. А теперь держитесь… Только что Кузьмин сообщил, что ваш подозреваемый до последнего времени работал слесарем по обслуживанию грузового автотранспорта. Поздравляю! Таких совпадений не бывает. Думаю, сложность будет в том, что ранее он «тянул срок» и наверняка хорошо подготовлен. «Расколоть» его будет проблематично.

— Да, у меня было предположение о возможной «спецшколе» автора. По всей видимости, он хорошо знал о том, что никакой эксперт не даст положительного заключения по его рисованным буквам, — продолжил мысль Андрей.

— Подготовьте мне подробную справку по результатам розыска и предложения по реализации. Но, я думаю, что ему будет достаточно пожизненной… — Давлетов повернулся в сторону окна, как бы пытаясь проникнуть сквозь расстояние, — встряски. Когда мы увидимся с ним и поговорим о его записках. Представляю его лицо! Уверен, что в этом районе подобных проблем у нас долго не будет.

Часть 5

Глава 1

Вагон «фирменного» поезда, плавно покачиваясь, набирал привычную для него скорость. Андрей Аркадов вышел в коридор и, поправив занавеску на окне, задумчивым взглядом стал провожать пробегающие очертания пригородных зданий. Уже темнело, и отдельные огни вечернего города приветливо подмигивали ему, как бы желая счастливого пути. Впереди ждала неизвестность нового события в жизни, к которой он подсознательно был готов.

Несколько дней назад Андрея пригласил к себе начальник отдела и ознакомил с телеграммой из Центра. Она была не столько неожиданной, сколько необычной, и от этого особенно приятной оценкой его работы. В телеграмме была высказана просьба провести ряд теоретических и практических занятий по методике розыска в ведущем учебном заведении их ведомства.

— Насколько я помню, у вас базовое высшее педагогическое образование? — с заметным удовлетворением в голосе спросил Давлетов. — Основы планирования учебного процесса еще не забыли? — И он, забрав телеграмму, поставил в углу свою резолюцию.

— Классика, товарищ полковник, уже немного у меня подвыветрилась, но в данной ситуации она не особо востребована.

— Что так? — прищурившись, спросил Давлетов.

— Я исхожу из опыта переподготовки, которую сам прошел два года назад. Слушателей крайне интересует теория, основанная на конкретном материале, — уверенно доложил Аркадов и внимательно посмотрел на своего начальника.

— Хорошо. Я уверен, что вы сможете грамотно связать эти два направления. Какое дело возьмете за основу?

— Думаю, точнее, уверен, — «Геркон». В нем есть все!

Давлетов протянул Андрею телеграмму.

— Это в кадры. Скворцову подготовьте бегунок по основным позициям за месяц и, если имеется что-то срочное, поставьте в известность своего дублера. Желаю удачи! Уверен, что это будет не единственное приглашение в Высшую школу!

Всю теплоту сказанного Аркадов ощутил в крепком рукопожатии своего руководителя.

Глава 2

Верхушки мелькающих за окном вагона деревьев окрасились в оранжевый свет, который им щедро подарило вечернее солнце. Чередование цветов вскоре прекратилось, и яркий закат неожиданно вспыхнул на небе. Многослойность облаков создавала причудливые формы, среди которых отчетливо просматривался нежный образ «Аленького цветочка». Аркадов не успел насладиться палитрой красок, как услышал голос своего соседа по купе:

— Уважаемый, не желаете присоединиться к вечернему чаю? Нарушать дорожные традиции нежелательно, да и познакомиться не мешало бы…

Андрей всегда подбирал в дорогу популярную литературу — в надежде отвлечься от повседневной суеты и скоротать время в пути. Вместе с тем он никогда не упускал возможности живого общения с новым человеком, получая удовлетворение как с профессиональной стороны, так и в личном плане. Вот и сейчас, мельком взглянув на попутчика, Аркадов понял, что о литературном сопровождении этого вечера придется забыть. Оставалось надеяться, что время будет проведено не зря.

— С удовольствием! — Андрей улыбнулся, вспомнив известную сцену из фильма «Семнадцать мгновений весны», и вошел в купе.

— Вы знаете, мне приходится достаточно много ездить, — раскладывая коробочку конфет на белоснежной скатерти столика и сразу взяв инициативу в свои руки, начал попутчик, — и я всегда задаюсь вопросом, почему все путешествующие с особым удовольствием принимают в дороге пищу? Семен Артурович, — и он протянул Аркадову руку с удивительно изящными пальцами.

— Очень приятно, с вашего позволения, — Андрей Петрович, — представился Аркадов, с интересом пожав необычную, прохладную ладонь. — Я думаю, что причин несколько…

— Присаживайтесь удобней. Я уже заказал чай. — И с легкой улыбкой попутчик продолжил: — Я понимаю, что подготовка к поездке, волнение и тому подобное способствуют аппетиту. Но что может быть еще? Вы сказали «несколько»…

В открытой двери купе появился изящный профиль проводницы. Аркадов отметил, что раньше такими данными обладали в основном стюардессы воздушных лайнеров, а теперь вот — дожили…

— Чай заказывали? — по давней традиции спросила проводница и приветливо улыбнулась.

— Конечно, конечно… — Семен Артурович привстал и попытался помочь девушке, но она мягким жестом остановила его, ловко поставив стаканы на столик. Пожелав приятного аппетита, хозяйка вагона элегантно растворилась в проеме купе.

Кусочек нарезанного лимона попутчик ложечкой прижал к краю стакана и с удовольствием, не спеша сделал глоток чая.

— Продолжим, Андрей Петрович? И какие еще у вас имеются предположения?

Аркадов про себя улыбнулся: «Хорошо, что не “версии”».

— Вы только что сами указали одну из причин, — хитро взглянув на соседа, уверенно ответил Андрей. Ему было крайне интересно, сможет ли попутчик догадаться о том, что он имел в виду. От этого зависел круг вопросов, которые он мог бы с интересом развить в дальнейшем. Особенности его профессии брали свое!

Семен Артурович медленно опустил подстаканник на столик. Ложечка тихо постукивала в такт колесам вагона о край граненого стакана, как бы подсказывая ответ своему хозяину. Пауза затянулась. Вскоре сосед вновь медленно поднял чайный прибор и, улыбнувшись, спросил:

— Можно вопросом на вопрос?

— Конечно, жду с интересом. — Этот ход для Аркадова был несколько неожиданным. «Возможно, он знаком с книгой Таранова», — подумал Андрей. Ее автор в числе других указывал закон «встречного ошарашивания». Интерпретацией этого закона могла быть формула: «Ты хочешь удивить меня вопросом? Тогда я тебя удивлю ответом!»

— Как вы думаете, графины с водой на совещаниях стоят только для утоления жажды? Можете не отвечать! Я думаю, что правильно вас понял, когда с удовольствием и не спеша делал глоток. Чаепитие помогает одним в адаптации к новой обстановке, другим в разговоре держать паузу, если возникает проблема с его продолжением, и далее что-то подобное, — попутчик явно выглядел довольным.

— Прекрасно! — Андрей показал большой палец руки и подумал, что из соседа по купе получился бы хороший помощник по его линии работы. — Вы случайно не психолог?

Семен Артурович многозначительно покачал головой и добавил:

— Имейте в виду, я не болгарин.

— Да, я знаю их особенность выражать движением головы согласие или отрицание!

Как и предполагал Андрей, интересная беседа закончилась довольно поздно. К своему удивлению, он не смог определить примерное направление деятельности своего попутчика. Его лексика и другие хорошо известные признаки распознавания личности удивительным образом разбивались, как волны о скалы. Андрей чувствовал, что симфония их брызг не складывалась для него в осмысленную партитуру. Возможно, и он не «включался» на полные обороты. Что-то, а скорее кто-то подсознательно говорил: «Успокойся. Получи наслаждение от общения. Жизнь очень коротка…»

Пожелав спокойной ночи и притушив свет, загадочный попутчик отошел ко сну. Аркадов выключил свет, и мелькающие за окном фонари стали создавать в купе причудливые, быстро меняющиеся тени, как иллюстрации к прошедшему разговору.

Приближалась какая-то небольшая станция. Наконец состав плавно остановился, и наступила тишина. Глаза Андрея непроизвольно закрылись…

Глава 3

Прищурив глаз от ярких лучей солнца, Аркадов внимательно всматривался в знакомые очертания на небе. Прозрачность воздуха была превосходной, и парящие белые парашюты, словно одуванчики, просматривались довольно четко на фоне удивительно голубого неба. «А купола-то у них не спортивные», — быстро подумал Андрей и почему-то еще раз внимательно посмотрел на парашютистов.

— Здравствуйте! Андрей Петрович, если не ошибаюсь?

Аркадов обернулся и увидел улыбающегося молодого человека, который, протянув руку, представился:

— Шмагин Сергей Васильевич. Приветствую вас на нашей земле. Пока у нас холоднее, чем у вас, но думаю, что скоро потеплеет. Машина нас ожидает у правого крыла вокзала. Давайте помогу с чемоданчиком! — И, не дожидаясь реакции на свое предложение, он поднял небольшую поклажу Андрея, показав направление к выходу.

Внутри машины было тепло и как-то необычно для «служебки» уютно. Водитель поздоровался и обратился к Шмагину:

— Сергей Васильевич, поедем как обычно или покажем гостю город?

— Вы не устали с дороги? — Шмагин повернулся к Андрею. — Город у нас небольшой, и много времени поездка не займет. Я покажу вам основные объекты, которые могут пригодиться в поисковой работе. Но, возможно, все не так, как мы сейчас предполагаем, — задумчиво произнес он и продолжил: — Тем не менее, как говорится, совместим приятное с полезным!

Автомобиль не спеша двигался по улицам городка, в котором спокойная и размеренная жизнь была нарушена чрезвычайными событиями, едва не повлекшими за собой большие человеческие жертвы. Аркадов в общих чертах был уже знаком с произошедшим. Ориентировка, направленная во все регионы страны, скупо отражала его детали. Сказывались военные события на юге страны, которые доминировали в оперативной работе…

Всматриваясь в очертания зданий и в одиноких прохожих за окном автомобиля, Андрей неожиданно ощутил напряжение, которое, казалось, витало в воздухе. Несомненно, «мозговой штурм» уже состоялся, и розыск шел полным ходом. Но обстановка, по всей видимости, имела тенденцию к усложнению. Об этом говорила возникшая необходимость создания мощной группировки не только из сотрудников областного центра, но и привлеченных розыскников из центрального аппарата и других регионов страны.

— Вот ваша гостиница, — Шмагин показал на неприметное здание, у которого плавно остановилась машина. — Устраивайтесь! Завтра в восемь тридцать ждем в райаппарате. Пропуск будет на вахте. Спокойной ночи. — И он приветливо помахал рукой.

Глава 4

Как и предупреждал Сергей, районное отделение находилось рядом со зданием милиции, найти которое не составляло особого труда. Показав удостоверение и получив постоянный пропуск, Андрей поднялся на указанный ему второй этаж. По привычке он пришел значительно раньше назначенного времени и с удивлением отметил уже начавшийся рабочий ритм подразделения. Вот и 215-й кабинет. Постучав, он приоткрыл дверь. В помещении было немного сумрачно, но, как понял Аркадов, даже в солнечный день света в небольшое окно должно проникать немного. Создавалось впечатление, что в этот кабинет ничего лишнего попасть не должно, а тем более из него пропасть. Из-за стола поднялся Шмагин и, приветливо махнув рукой, бодро произнес:

— С началом работы, Андрей Петрович!

Обратившись к находящимся в кабинете сотрудникам, добавил:

— Знакомьтесь, это наш коллега, прибывший из очень теплого города.

— А я бы сразу и не подумал. По внешнему виду, подготовились вы основательно, — протянул руку один из находившихся в кабинете сотрудников и представился: — Каринин Александр Дмитриевич, из областного управления, отдел по борьбе с терроризмом, но не ваш конкурент! Почерка для меня всегда были головоломкой. Колдовать над ними будете с вашим коллегой, — и он показал рукой в сторону сотрудника, которого почти закрывали стопы бумаги, аккуратно разложенные на столе.

— Привет, Петрович! — Андрей сразу узнал своего куратора Владимира Владимировича Дронова из центрального аппарата. Протянув руку, тот добавил: — Нас здесь пока двое. Второй товарищ сейчас на важном докладе, — и сделал небольшое ударение на предпоследнем слове.

Неожиданно, боковым зрением, Андрей увидел легкую улыбку на лице Сергея. Без сомнения, она была связана с последней фразой Владимира.

— Присаживайтесь, Андрей Петрович. Завтра нам выделят отдельный кабинет, подальше от шумливых оперов. — Дронов повернулся и за край спинки подвинул для Аркадова стоявший неподалеку стул. Посмотрев на собеседника, он продолжил: — В режим рабочего дня вас введет Сергей Васильевич. Наша основная работа в группе, как вы понимаете, — оказывать содействие в разработке предполагаемого облика преступника и работа по почеркам. В связи с этим мы должны быть в курсе оперативной разработки, без которой нам будет крайне сложно выполнять наши прямые обязанности, особенно по созданию личности разыскиваемого и всей модели преступления. Алгоритм работы уже сложился, и вам необходимо быстро в него войти, изучив все детали происшествий.

— Вы не оговорились о множественном числе?

— Да, вы же еще не в курсе! Обстановка очень серьезная. Мы имеем уже два реальных события…

— Закладки СВУ[2] в жилых домах?

— Я скорее назвал бы их электронными зажигательными устройствами — накладками на газовые трубы в жилых домах. К счастью, ни одно из них не сработало до конца.

— Каким образом? По принципу — «чуть-чуть беременная»?

— Может быть, и так… Все сработало, а взрыва, к счастью, не произошло. Устройства состояли из части часового механизма стрелочных электронных часов. От одной из клемм элементов внешнего питания и клемм часового механизма были отведены провода, свободные концы которых соединялись с вольфрамовой нитью накаливания. К ним были тщательно прикреплены бытовые серные спички…

— А может, и не должны были сработать? — неожиданно для себя спросил Андрей.

— Баллистическая экспертиза дала категорическое заключение об их реальном рабочем состоянии. Никаких «не» — это наука! Не против, если перейдем на «ты»?

— Абсолютно. Но я, говоря о СВУ, имел в виду другое…

— Кстати, — перебил его Дронов, — одно устройство было снабжено замыкающими устройствами электрической цепи. По его наименованию и назвали дело оперативной разработки — «Геркон[3]». Как, выразительно? — И он нахмурил брови. — Кто не знает, что это такое, просто страх охватывает!

Дронов взглянул на часы и добавил:

— Сейчас идет совещание у руководства отделения. Тебя и еще одного товарища, подъехавшего сегодня утром, представят после обеда… В этой папке копии материалов о динамике проявлений. Изучай. Пока можешь пользоваться моим сейфом. Да, кроме этого, к устройствам прилагались записки, исполненные с помощью пишущей машинки, почерком под печатный шрифт, от имени некоего «Национального фронта». Это уже по нашу душу. Разработку общих и частных признаков машинки и печатного почерка мы сделали, но, сам понимаешь, это не скоропись. Попробуй свой вариант, — у тебя неплохо получается! Если сможешь выделить пару устойчивых скорописных элементов в печатных буквах, будет очень круто. Мы тебе этого не простим!

Он улыбнулся и завершил:

— Война — войной, но обедаем мы в столовой, расположенной в соседнем доме. Можно рядом — в милиции, но решили своим кругом. Там, бывает, и мысль интересная проскочит… Впрочем, ты в командировке не первый раз. Помнишь, как по шпионажу работали? Дерзай!

Глава 5

Аркадов всегда трепетно относился к столице. Это осталось еще с детства, когда отец, работавший бригадиром поезда, часто брал его с собой. Посещение Детского мира на «Дзержинке» было верхом мальчишеского счастья! «Крутые», как сейчас говорят, игрушки, красивые книжки, познавательные игры, привезенные из Москвы, производили фурор среди друзей во дворе. Бывая в командировках, Андрей всегда посещал этот волшебный мир, вдыхая воздух своего детства…

Поезд замедлял ход и медленно подкатывал к многолюдному перрону. Нахлынувшие воспоминания отошли в сторону, и предстоящая работа заняла все мысли. Лекции, по плану, начинались через сутки, и у него было время для обустройства и посещения своих кураторов в центральном аппарате. Гостиница находилась недалеко от станции метро, и дорога заняла немного времени.

Пропуск еще хранил тепло рук выписавшего его сотрудника. Показав удостоверение, Андрей проследовал к лифту, который очень плавно поднял его на двенадцатый этаж управления. Сделав несколько шагов к знакомой двери, он неожиданно услышал за спиной:

— Здравствуйте, Андрей Петрович! Проходите, располагайтесь. Я через минуту подойду!

По голосу и манере разговора Аркадов сразу узнал начальника курирующего подразделения по розыску Станислава Сергеевича Аронова и, повернувшись к нему, увидел протянутую ладонь…

Чайный прибор с достоинством занял свое место на столе, располагая к дружескому разговору.

— Андрей, рад тебя видеть. Доехал нормально?

— Прекрасно! У меня был очень интересный попутчик.

— Тем не менее мы запланировали время на подготовку, посчитав, что на этот раз командировка для тебя необычная. Руководство приняло решение привлечь к учебному процессу опытных специалистов. Кроме тебя будет еще один розыскник — из восточного региона страны. Народ жаждет живого материала из уст разработчиков. Нужны тонкости сыска, которые может сообщить только он. Теория — это святое, но критерием истины является практика. Так говорят? — И Аронов внимательно посмотрел на Андрея.

Тот улыбнулся:

— Я настроен по-боевому и сделаю все возможное, чтобы коллеги были довольны как по содержанию, так и по изложению. Извини за пафосность, но проведение занятий в Высшей школе действительно для меня событийно!

— Не сомневаемся. На материалах какого дела планируешь строить изложение? Я его знаю?

— Да. «Геркон».

Аронов медленно поднес чашечку к губам и внимательно посмотрел на Андрея.

— Ты уверен? Эти материалы чрезвычайно информативны по объему и неоднозначны. Времени хватит?

— Я думал об этом и готов донести до слушателей то, что необходимо для понимания алгоритма поиска в паутине поступающих данных. Возьму только то, что поможет им сориентироваться в сложной, неоднозначной обстановке.

— Ну что же, удачи! Увидимся через неделю.

Глава 6

Изучение материалов неожиданно прервал стук в дверь.

— Извините, вы Аркадов? Вас просят спуститься на первый этаж. У нас срочный выезд на место происшествия. Владимир Владимирович все объяснит по дороге.

Милицейский уазик был заполнен до предела. Перехватив взгляд Андрея, Владимир усмехнулся:

— Пока нас особо не жалуют. Так что в тесноте, но не в обиде. Совещание вот прервали, просто безобразие!

По словам Дронова, около одиннадцати часов дня в дежурку УВД позвонил неизвестный молодой мужчина и сказал буквально следующее: «Добрый день, товарищ командир! Беспокоят с Кавказского национального фронта. Подъезжайте к заправке на Горького. Вам будет весело!» Два экипажа сотрудников милиции ничего подозрительного не обнаружили. Но через несколько минут по номеру «02» позвонила женщина и сообщила, что у них в подъезде сильно пахнет газом.

— Предупреждение в СМИ сработало? Я читал в материалах дела об обращении начальника УВД к жителям города. Думаешь, это рецидив по предыдущим проявлениям?

— Я не думаю, я уверен! — И, нагнувшись к Андрею, Дронов продолжил: — Как ты понимаешь, по СМИ «ломались копья». Нагнетать обстановку — последнее дело. Но, если честно, мы не представляем, кто стоит за всей этой заразой. Такое впечатление, что обстановка будет усложняться, и поэтому главное сейчас — не допустить жертв! Этого нам не простят…

Большое скопление людей сразу указывало место события. По всей видимости, эвакуация жильцов прошла быстро, так как некоторые из них были одеты не по сезону. Аркадов понимал, что его роль здесь чисто наблюдательная, но Дронов, по всей видимости, рассчитывал использовать систему работы Андрея, с которой был знаком по прошлым делам, и старался ввести его во все детали расследования. Он любил перефразировать знаменитую фразу Ломоносова и говорил: «Москва прирастает регионами», — имея в виду специалистов.

Запах газа почти выветрился, и Аркадов со следователями вошел в подъезд. Он с удовольствием отметил, что отсутствовала суматоха, присущая в работе одновременно нескольких силовых ведомств. «До “шкуры медведя”, видно, еще далеко», — подумал Андрей и встал недалеко от следователя, описывающего место происшествия. Причиной утечки газа послужила механическая разгерметизация запорных вентилей на первом этаже. Здесь же было обнаружено устройство, прикрепленное липкой лентой к газовой трубе. Взрывотехники уже отработали и сообщили о безопасности дальнейших следственных действий.

Хорошо было видно, что «адская машинка» состояла из механизма электронных стрелочных часов. В устройствах применялись квадратные и цилиндрические батарейки. От одной из клемм элементов внешнего питания и клемм часового механизма были отведены провода, свободные концы которых соединялись с кусочком тонкого металла, который мог быть нитью накаливания, так как к нему была прикреплена бытовая серная спичка. По описанию в материалах все совпадало с предыдущими устройствами…

Дронов, стоящий ближе к изъятым предметам, повернулся к Андрею. Он сделал руками характерное движение, похожее на чирканье спички, и показал на устройство. Аркадов напряг зрение, и легкий холодок пробежал у него по спине. Головка спички была обуглена! Несомненно, эти устройства, как и предыдущие, были действующие. Специалисты оказались правы. «Провидение или стечение обстоятельств спасло от трагедии? — машинально подумал Андрей. — Пока нам крупно везет…»

К ним подошел Каринин и сообщил, что в областном управлении ждут подробный доклад через час. Аркадов вопросительно посмотрел на Дронова, понимая, что все материалы проходят через представителя центрального аппарата.

— Постепенно ты войдешь в местные «заморочки». Поверь, никто не оказывается «в обиде», — грустно улыбнулся Владимир. — Все хотят быть первыми в получении информации — а может там значимый результат. Так можно и в наградной список попасть! Пока это не очень мешает в работе. Но думаю, что только пока…

— Товарищ подполковник! — К Дронову быстро направлялся один из следователей. — Под газовыми трубами нами обнаружена записка. Мы все оформили, и я решил показать ее вам сейчас. Думаю, это очередной «довесок» к зажигалкам!

Дронов аккуратно взял целлофановый пакет и стал всматриваться в небольшой по объему текст. Через секунду он изменил угол его наклона, чтобы и Андрею было удобно читать.

Еще не вникнув в содержание, Аркадов понял, что для розыскника это практически «висяк», — текст выполнен с помощью трафарета! Неизвестный от имени Национального фронта сообщал о поддержке «братьев-чеченов» в их военных действиях и объявлял тотальную войну в глубине России! Пощады он не обещал…

Глава 7

Совещание у начальника райаппарата длилось уже около часа. Разгонов не было, но напряженность происшедшего буквально сгущала воздух в кабинете. Аркадов видел, что все направления работы сосредотачивались в руках руководителя группы Виктора Ивановича Емельяненко, представляющего областное управление, и двух представителей розыскного управления из Москвы. Вскоре Андрей заметил, что эта ситуация не совсем удовлетворяла местное руководство. Он хорошо понимал, что такие события в городе, мягко говоря, не могут не отразиться на показателях работы местного подразделения. Выровнять ситуацию, а если она зайдет слишком далеко, и спасти ее, могло только установление преступника. Но кто первым это сделает и доложит, если это произойдет? Ставка была слишком высока!

— Сегодня вечером подготовьте дополнительные наряды на патрулирование города, — приказал Емельяненко. — Все жилые многоэтажные дома взять под круглосуточное наблюдение. Никакой конспирации, работать открыто, я бы сказал, — нагло! Мы должны отпугнуть преступников от жилых домов любыми способами! Люди должны быть уверены, что власть в состоянии их защитить! Если хотите, это даже в ущерб розыску преступников! Вместе с тем определиться с домами, где возможно провести засады. Мне не нужно разъяснять, что выглядеть это должно как «провал» в работе групп патрулирования. — И недовольно добавил: — Бардака везде хватает, могут запросто поверить. Разработку мероприятия, Александр Дмитриевич, доложите лично. Работать плотно с милицией, но строго с проверенными людьми! Группе розыскников подключиться в полном объеме… Классического почерка преступников у нас нет. От вас нужен облик и организация получения печатных образцов почерка на предполагаемых направлениях розыска. Что нам скажет «техническое подразделение»? Что-то удалось «вытащить», Вячеслав Павлович? — обратился Емельяненко к руководителю группы ОТО.

— Устройства чистые, — открыв журнал, доложил Страхов, — отсутствуют даже фрагментальные отпечатки пальцев. Сейчас осматриваем и описываем каждую использованную в устройстве деталь. Дадим скоро отчет, где они могут использоваться и продаваться.

Виктор Иванович внимательно посмотрел на Страхова и добавил:

— Не «скоро», а очень скоро! Изучать досконально! Постарайтесь выяснить, в какой сфере деятельности может применяться аналогичное устройство, или его конструкция была специально разработана для конкретного случая? Меня интересует все, вплоть до манеры пайки и соединения проводов. В конечном счете, постарайтесь определить уровень квалификации сборщика. Второй прибор направьте в НИИ УНТО ФСБ. Они уже звонили. От вас нужны, а лучше нужна, версия, — каким образом нам всем так повезло и взрыва не произошло… При необходимости прикомандированным товарищам создать условия устойчивой межгородской телефонной связи — для возможного контакта со своими специалистами. Правильно я говорю, Андрей Петрович? — И он повернулся к Аркадову. — Завтра прибудет подкрепление из других районов области, и мы проведем расширенное совещание.

Емельяненко сделал паузу и завершил:

— Последние события дают основание предполагать, что противник может постоянно находиться в городе, а не проездом, как втайне надеялись некоторые из нас. Поверьте мне, др-раться будем здесь, — сделав ударение на букву «р», он выразительно постучал указательным пальцем по столу.

«Круто», — подумал Аркадов и повернулся в сторону Дронова. Тот перехватил его взгляд и показал большой палец.

Глава 8

Занятия в Высшей школе перешагнули свой «экватор». Аркадов хорошо чувствовал настроение людей. Этот опыт пришел к нему еще с комсомольской работы, откуда его рекомендовали для службы в органах. Уметь завладеть аудиторией, — это всегда было для Андрея «высшим пилотажем»! Ему как-то по секрету рассказали, что некоторые сотрудники райкома комсомола спорили о том, через сколько минут в зале наступит тишина во время его выступления на конференциях. Вот и сейчас он с удовлетворением чувствовал, что проведенное в этом престижном заведении время прошло не зря и в первую очередь — для слушателей.

— Андрей Петрович, можно вопрос?

— Я весь во внимании.

— Насколько был целесообразен вызов розыскника, при отсутствии на тот момент классических анонимных материалов?

— Да, рынок есть рынок, — улыбнувшись, Аркадов почесал кончик носа. — Вы правы, государственные деньги нужно беречь. Я вас прекрасно понимаю, так как основное ваше обучение вращалось вокруг разработки почерка, шрифта пишущей машинки и тому подобного. Вместе с тем последняя практика работы показывает, что преступники резко сокращают письменное информационное поле, особенно в случаях, связанных с подготовкой реальной террористической атаки. Время диссидентов, распространявших анонимные опусы, быстро уходит в прошлое. У ворот стоит реальный, хорошо подготовленный враг, в том числе и по нашему направлению! К сожалению, даже у «бытового» преступника для подготовки проявления под рукой находятся «обучающие» СМИ. Я в общих чертах приводил вам пример по делу «Наемник»… Поэтому, по моему твердому убеждению, сейчас в нашей работе на первое место выходит глубокая разработка примерного облика преступника по содержанию, лексике и подробный анализ обстоятельств совершения преступлений. Вы являетесь криминалистами, лингвистами, почерковедами, психологами, и прочее, прочее… Поэтому розыскник входит в оперативно-следственную группу и при любых раскладах выезжает на место происшествия. В свое время нам читал лекции известный сыщик Константин Иванович Заверин, который четко обозначил следующую мысль: «Тот сотрудник, который имеет практику розыска анонимов-экстремистов, может успешно работать на любой другой линии оперативной деятельности». Я в полной мере ответил на ваш вопрос?

Андрей внимательно посмотрел на слушателей и завершил лекцию:

— На сегодня достаточно. Завтра продолжим разбор ключевых моментов по этому делу. Спасибо и до свидания. Константин Сергеевич, вы сегодня дежурный? Определите, пожалуйста, мою папочку в «секретку».

Глава 9

Восход над городом набирал силу и, несмотря на наступающую весну, делал это как-то неохотно. «Отыграется солнышко летом, когда его на ночь не загонишь. Север есть север», — подумал Андрей, выходя из гостиницы. Оставшийся местами снег слегка поскрипывал под ногами. Аркадов с удовольствием прислушивался к необычному для его широт проживания звуку, настраиваясь на рабочий день.

На входе прапорщик доложил Андрею о его новом рабочем месте.

— Оперативно, — улыбнулся Аркадов.

Выделенный кабинет был обставлен на двух человек и выходил на светлую сторону улицы. Это было сделано намеренно, так как дневной свет лучше всего помогал снимать объективную информацию с любого объекта. Цветовая гамма — неплохой «информатор». По всей видимости, к этому приложил руку, а скорее голову, Дронов.

— Здравия желаю! — сзади раздался голос Шмагина. — Я думаю, гости будут не в обиде, мы организовали все, что могли. — И он приветливо протянул руку. — Виктор Иванович распорядился «соединить» вас в кабинете с Владимиром Владимировичем, так что располагайтесь. Через десять минут совещание.

Аркадов разделся и, подойдя к свободному столу, обратил внимание на новенький телефон. «По всей видимости, межгород поставили», — удовлетворенно подумал он и невольно прислушался к голосу, раздающемуся из другого кабинета. Кто-то быстро, но четко, явно по телефону, докладывал о проделанной работе за прошедшие сутки. В общем-то, рядовое явление, но оно обращало на себя внимание избытком личных местоимений. Андрей уже входил в информационный ритм работы и понимал, что говорящий явно многовато подчеркивает свою роль в общем объеме проводимой работы…

— Привет! — В кабинет вошел Дронов. — Что, заслушался? Это мой коллега из Москвы — Зимин Виктор Сергеевич. Он когда уезжал сюда в командировку, обещал руководству снять с себя погоны, если не найдет преступников. Но подозреваю, что при таких докладах ему ничего не грозит при любом раскладе.

И, доставая рабочий блокнот из сейфа, Владимир добавил:

— Основную информацию мы готовим вечером и отправляем в центр шифровкой. Я думаю, со временем Емельяненко подключит к подготовке и тебя. Вперед, на совещание!

Глава 10

Аркадов сразу приметил стул, на который, по его расчетам, вскоре должны упасть лучи солнца. «Наверняка еще не застолбили постоянные места, как это обычно происходит. Ничего страшного, теплолюбивым простят», — улыбнулся про себя Андрей и направился к просчитанному стулу.

Совещание проходило в расширенном составе с участием руководства УВД. И хотя Андрей еще не в полной мере был знаком со всеми членами прикомандированной группы, среди присутствующих явно выделялись руководитель города и, вероятно, представитель области. По всей видимости, планировалось обобщение проведенной работы с учетом последних проявлений. Аркадов надеялся сейчас получить некоторые детали происшедшего — не только для себя, но и для своего ведущего специалиста, которого он планировал подключить к разработке примерного облика преступника. Со слов сотрудника областного управления и материалов дела, для Андрея вырисовывалась следующая картина.

Проявления начались в начале февраля. Первая закладка в жилом доме была обнаружена рано утром в воскресенье, после экстренного сообщения жильцами о сильном запахе газа в подъезде. Проверка обнаружила механическую разгерметизацию запорного вентиля на первом этаже. В тот период обнаруженное устройство напрямую не было связано с подготовкой террористического акта, так как оно было скорее похоже на игрушку или часть какой-то электрической конструкции. Вместе с тем было обращено внимание на закрепленную на устройстве резинку, предназначение которой было в то время неясно.

Как понял Андрей, события стали стремительно разворачиваться через два часа. Один из руководителей газовой службы города позвонил в милицию и сообщил, что дежурная бригада, прибыв по заявлению граждан в жилой многоэтажный дом, обнаружила в подъезде следы разгерметизации газовой трубы. Наличие запаха и послужило причиной обеспокоенности жильцов. Прибывшую на место происшествия совместную оперативную группу ждал крайне неприятный сюрприз. На фотографиях, находящихся в материалах дела, Аркадов во всех подробностях наблюдал изображение, как потом было установлено, самодельного зажигательного устройства. В общих конструктивных особенностях оно напоминало предыдущее. Но это уже была не игрушка. Как и на предыдущем, в нем имелась резинка, предназначение которой на этот раз стало сразу понятно, — она держала спичку, которая была прислонена к проволоке серебристого цвета. На ней имелись следы возгорания! В данном случае вся классика «адской машинки» была соблюдена. Вместе с тем Андрея поразило усложнение «конструктором» надежной и простой схемы. Он применил так называемый «геркон». По всей видимости, неизвестный понимал необходимость значительной энергии для разогрева зажигающей нити…

— Что у нас с письменными вещдоками? — обратился Виктор Иванович к Дронову.

— Как вы знаете, материалы обнаружены во всех проявлениях. В первом случае был листок, изъятый, по всей видимости, из общей тетради.

— Можно попроще, Владимир Владимирович, и почему не из ученической?

— Можно. Листок вырван, но аккуратно. Имеются частички клея, характерные для общих тетрадей. Судя по всему, линия отрыва должна находиться глубоко, и обычным просмотром ее не выявить. Как известно, текст на листовке выполнен с помощью пишущей машинки. Совместно с ОТО определена марка шрифта и другие индивидуальные характеристики для ее поиска. Что мы сейчас и делаем совместно с УВД. При втором проявлении была записка, исполненная от руки. Аноним от имени «бойцов Национального Кавказского фронта» ставит задачу: «Начать войну в глубине России и загнать всех в леса». Как считают специалисты, ее исполнил человек, владеющий основами печатного шрифта. Однозначно, — это не классический технарь, но рука твердая, и он жестко придерживается классических элементов печатного шрифта. Разработка его проведена, и мы включились в активный поиск по выявленным в нем признакам. Но, сами понимаете, получать такие образцы текста очень сложно. В городе много организаций и учебных заведений с техническим уклоном… Ну и в последнее время, — продолжил Дронов, — мы заполучили голос неизвестного после звонка в милицию о бензоколонке и еще один документ с использованием трафарета на месте закладки зажигательного устройства. По предварительным данным, голос звонившего мог принадлежать молодому человеку славянской национальности. Дополнительные исследования срочно проводятся в областном центре и в Москве.

Дронова неожиданно прервал начальник УВД:

— Скажите, может быть, имеются какие-то особенности в голосе? Мы дали бы прослушать его участковым и нашим помощникам в различных структурах города — на опознание!

— Абсолютно правильно. — Владимир Владимирович повернулся к Сазонову. — Но мы вас не успели проинформировать о весьма неприятной вещи. Наши эксперты дали категорическое заключение о наличии во рту у говорившего постороннего предмета. Наверняка, он оказался там неслучайно.

— Это вроде «Кукушка кукушонку купила капюшон…» в фильме «Карнавал»? — попытался уточнить Сазонов.

— Я думаю, что с такими шарами во рту, как у героини этого фильма, наш «герой» свое сообщение просто бы прошамкал, — уточнил Владимир. — По всей видимости, предмет у него был небольшой и нетвердый. Стука его о зубы специалисты не прослушали. Тем не менее он хорошо знал, что делал. На данном этапе мы не сможем его идентифицировать не только на слух, но и криминалистическим путем.

— А может, у него и зубов нет… Вы такую версию не рассматривали? — грустно улыбнувшись, спросил Емельяненко, давая понять о завершении деловой части совещания, и, повернувшись к сидящему рядом мужчине, предоставил ему слово.

— Я думаю, что со многими из вас, кроме прикомандированных, хорошо знаком. Мне не хотелось бы нагнетать обстановку по ситуации, — вы знаете ее лучше меня. Но нам приходится напрямую «держать удар» перед общественностью и жителями города. Во многих вопросах мы следуем вашим рекомендациям. Люди понимают, что правоохранительными органами делается все, чтобы предотвратить трагические события, но ситуация на юге страны усложняет обстановку. В рабочем порядке мы обсудили, какую дополнительную помощь руководство области и города может вам предоставить. Через три дня мы проводим расширенное совещание в администрации и просим вас определить круг проблем, которые мы могли бы помочь решить.

«Да, такая обстановка в городе невольно заставляет руководителя любого ранга быть предельно лаконичным и конкретным. Вряд ли сейчас услышишь до боли знакомые слова “усилить”, “мобилизовать” и тому подобное», — подумал Андрей, прислушиваясь к словам говорящего.

Совещание носило общий характер, и вполне логично, что оперативная составляющая будет рассматриваться отдельно, как и детали проявлений. Одна деталь как-то особенно затронула Аркадова. В материалах дела имелась фотография листовки, изъятой во время второго проявления. На ней кроме текста имелась нарисованная от руки схема электрической цепи, которая была применена в находящемся здесь же зажигательном устройстве. Все соединения и обозначения в ней были выполнены правильно. Это была простая и оттого очень распространенная, надежная и работоспособная схема замыкания, с которой могли быть знакомы и ученики старших классов. Об этом красноречиво говорило заключение экспертов. Но каких-либо выводов по мотивации ее изображения он в материалах пока не обнаружил.

Неожиданно Андрей обратил внимание, как тепло растекается по телу. Он удовлетворительно улыбнулся про себя. «Расчет оказался верным. Хорошая примета», — подумал он, чувствуя на себе пока еще прохладные, но уже ласковые лучи северного солнца.

Глава 11

Время практического занятия подходило к концу. Сегодня для слушателей планировалась экскурсия в Третьяковку. Аркадов, как фотохудожник, отчасти завидовал мастерам кисти. Они легко могли что-то прибавить интересное или «опустить», скажем, назойливый столб в городском этюде. На пленке этого не сделаешь. Но, с другой стороны, приходилось тщательно работать над ракурсом, чтобы минимизировать значение попадающих в объектив ненужных объектов. Это развивало много положительных качеств, ну а удача воспринималась как маленькая победа.

— Андрей Петрович, разрешите вопрос? — прозвучал голос с последних рядов.

«В школах обычно на “камчатке” отмалчивались», — с улыбкой подумал Андрей и посмотрел в сторону коллеги.

— Я слушаю вас.

— Моя небольшая практика работы на розыске, учеба здесь, да, думаю, и мировой опыт расследования преступлений говорят о наличии мотивов или выдвижении каких-либо требований при их совершении…

— Вы совершенно правы. Но истинные мотивы преступника иногда становятся известны значительно позднее совершенного им преступления. Происходит так называемый «подготовительный период».

— Но таким способом они отрезают себе путь к возможному отступлению…

— Важно, что происходит в указанный период. Я думаю, подготовленный противник понимает, что на требованиях он значительно раскрывает себя. На чем часто «заваливаются» разведчики или шпионы?

— На каналах связи.

— Верно. Это путь к информации о себе! Во многом это схоже и с требованиями. В рассматриваемом нами деле после трех серьезнейших проявлений мы имели кроме изделий только информацию о якобы существующей «боевой организации», членом которой аноним является, и желании вести «борьбу до конца». Естественно, пропустить в небольшом городе создание и, главное, существование устойчивой преступной группы было маловероятно, поэтому некоторые, с понятной надеждой, пытались перевести «стрелки» в другой регион. Вместе с тем ситуация в стране была далеко не спокойной, как в политическом, так и в экономическом плане. Вы прекрасно понимаете, что слабая или неустойчивая власть часто провоцирует желающих «пободаться» с ней и кое-что откусить. Возможно, какая-то группа и существовала. Ну а мотив пока мог быть любой, даже по принципу: «Сделал гадость — на сердце радость». Я уже не говорю про психически больных, установление которых началось с первого проявления. И еще, самое главное: сама форма любого преступного деяния может нести информацию о требованиях преступника! Если научитесь распознавать их по косвенным признакам, вот тогда вы станете настоящими «сыскарями». Но об этом — позже…

Глава 12

Аркадов откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он знал, что после напряженной работы с текстами необходимо посмотреть на отдаленные предметы. Однако его мысли вращались вокруг состоявшегося по телефону разговора со своим основным специалистом. Андрей проинформировал его по вопросам, требующим логического осмысления. Копии текстов уже были направлены спецпочтой Кравцову, который и передаст их «Суслову» для лексико-стилистического исследования.

Аркадов поднялся и подошел к окну. Уже становящийся знакомым за неделю его пребывания здесь город погружался в вечернюю дрему, которая настораживала своей неизвестностью. Пока преступник или преступники не проявляли себя. Держат паузу или готовятся к чему-то более серьезному? Умный противник может просчитать свои ходы, наблюдая за действиями правоохранительных структур. Во всяком случае, у всех сейчас тайм-аут…

Андрей подошел к столу, на котором возвышались стопки листов бумаги с образцами шрифтов пишущих машинок, которые оперативным путем получали в организациях города для сравнительного просмотра. Это была основная его задача на данном этапе работы, но он чувствовал, что от него и его специалистов ждут большего. Розыскная машина уже набрала свои обороты и первые результаты не заставили себя долго ждать…

Размышления к предполагаемому облику анонима:

«К проявлениям, вероятно, причастно лицо славянской национальности, в возрасте от 16 до 20 лет, со средним, средне-специальным образованием технической направленности. Знаком с элементарными правилами конспирации. Хорошо знает географию города. Располагает свободным временем в воскресный день или временно находится в городе в выходные дни. Уверенно владеет работой на пишущей машинке и трафаретом промышленного изготовления. Дерзок, склонен к рискованным, но продуманным поступкам. Выступает от имени бойца некоего “Кавказского национального фронта”. Указанная организация якобы готова вести борьбу с существующим строем до победного конца. Поднимаются серьезные национальные вопросы. В письменной лексике присутствуют элементы делового стиля».

Аркадов положил на стол листок с оперативной разработкой предполагаемого облика и задумался. Кажется, его коллеги немного поосторожничали с «деловым стилем». По его мнению, в текстах имелись некоторые слова из лексики «человека в погонах». Необходимы дополнительные данные, чтобы попытаться просчитать «погоны» в процентном соотношении употребления этого сленга. Хотя, выступая от имени «фронта», аноним нарочито мог использовать эти специфические слова… Пока вопросов — «вагон и маленькая тележка»!

Глава 13

Дверь слабо скрипнула. Аркадов отвлекся от своих мыслей и повернулся. В проеме двери стоял Дронов со стопкой листов образцов почерка.

— Привет! Сколько у тебя осталось? — обратился он к Андрею. — Свою норму я уже закончил. Посмотри, глаза у меня на месте?

— Осталась вот эта стопочка, и все, — Аркадов показал на сиротливо лежащие листки и шутливо свел свои зрачки на переносицу.

— Красавец! — сделав ударение на букву «е», отреагировал Владимир. — Давай помогу и пойдем — поужинаем в кафе.

Аркадов удивленно посмотрел на коллегу.

— Не комплексуй, область выделила немного талонов на питание. Там и поболтаем. Все путем, контроля нет, это наша территория. Давай половину, как там поется про краюху хлеба: «Тебе половина и мне половина, а-а-а…»

Уже почти стемнело. Дронов пообещал, что кафе рядом, и уверенно повел Андрея через городскую площадь. Неожиданно Аркадов увидел несколько маленьких букетов, лежащих на асфальте. Некоторые уже завяли, но были и совсем свежие. Он почувствовал, что путь был выбран неслучайно. Не успев задать вопрос, Андрей услышал взволнованный голос своего товарища:

— Сбавляй скорость! Давай минуту постоим здесь…

И, посмотрев в глаза коллеги, Владимир тихо сказал:

— У нас с момента розыска есть негласная традиция. Все, кто прибывает в город, бывают на этом месте… Здесь умерла мать погибшего на Кавказе солдата. После сообщения о смерти сына у нее возникли проблемы со здоровьем. Якобы ее видели несколько раз лежащей на площади с раскинутыми руками. По всей видимости, через месяц с ней случился припадок, и она стала биться головой об асфальт на этом месте. Спасти ее не удалось. Возможно, она этого и не хотела, — и ушла к своему сыну. А, может, он ее позвал?..

Дронов резко повернулся и молча пошел дальше.

Андрей немного задержался. Он наклонился и машинально поправил один из лежавших букетиков, почувствовав тупую боль в ладони от сильно сжатой кепки. И, уже следуя за товарищем, поймал себя на мысли о том, что цветы были поводом, чтобы поклониться этой неизвестной женщине-матери…

Кафе было обставлено со вкусом и выглядело довольно уютно, но посетителей в это вечернее время практически не было. Аркадов обратил внимание, что за двумя столиками ужинали некоторые сотрудники областного аппарата.

— Располагайся, где тебе удобно, но только в этой части «таверны»!

Владимир пытался шутить, однако тень пережитого еще оставалась на его задумчивом лице. Он подвинул массивный стул и добавил:

— Набор стандартный, но блюда вкусные. Нет-нет, это не для нас стараются: здесь толковый повар, который пытается держать марку… Думаю, можно по пивку, но это уже за свой счет. Я возьму!

Дронов оказался прав. Блюда были не только вкусные, но и свежие. Разливая пиво, Владимир, не отрывая глаз от стаканов, спросил Андрея:

— Ты уже здесь неделю. Как твое мнение о событиях?

Аркадов понимал, что его московский коллега в силу своего положения располагает более подробной информацией, чем та, что изложена в материалах дела. Несомненно, это касалось внутриполитической обстановки в городе — в широком ее понимании.

— Думаешь, что проявления — это отголоски местных разборок? — попытался угадать суть вопроса Андрей.

— Пока трудно сказать… Кланы и борьба за власть были всегда, особенно в нестабильное время. Но пока нет требований, мы обязаны учитывать все варианты и пытаться выделить главное. Мне не верится, что из политических амбиций кто-то мог пойти на массовое убийство. Хотя… Один взрыв, — и местная власть зависает на волоске! Тогда зачем столько оставлять следов?

— Да, это просто поражает… Ты знаешь, я никогда не сталкивался с таким разнообразием проявлений по одному делу! Эксперты точно уверены, что это «сварено в одном котле»?

И, сделав глоток янтарного напитка, Аркадов добавил:

— Когда смотришь на все это со стороны, создается впечатление, что происходящее похоже на организованные учения, приближенные к «боевой» обстановке. Просто букет проявлений!

— Метко подмечено. Очень похоже. Но сейчас я бы сказал: «Букет из преисподней».

— Круто! — Андрей с уважением посмотрел на своего коллегу. — Если бы я был журналистом, то обязательно назвал бы так очерк о нашем деле.

— Придет время, — напишут. Но реалии есть реалии… Вначале проявлений было не так много, и мы не задавались вопросом о сведении их в одно целое. Все было вроде ясно в суматохе первых дней. Ты прав, с учетом последних событий, это необходимо иметь в виду. Особенно с телефонным звонком!

Дронов выразительно покрутил указательным пальцем, как бы вращая диск воображаемого телефона.

— Я сразу обратил на него внимание, — с некоторым волнением продолжил Андрей. — На данном этапе он пока выпадает из общей картины. Отвлечение на ложный объект? Не похоже! Сейчас у нас набирают популярность анонимные телефонные сообщения подростков о «бомбах» в учебных заведениях.

— Да… Целая волна катится по стране! Сорвать занятия любым способом…

— Естественно! Но ты знаешь, часто происходит, как по Достоевскому…

— Это что-то незнакомое… В отчетах эта версия отсутствует. Ну-ка, поподробней! — улыбнулся Владимир.

— Мы проводили исследования и установили, что подростки часто хотят посмотреть на результаты своего «преступления», когда к школе съезжается масса красивых машин и настоящих военных. Возможно, на волне наших событий кто-то поступил подобным образом.

— Но зачем тогда профессионально искажать голос?

— В этом вся и «петрушка»… Тогда будем считать, что это — наш подопечный.

Дронов достал из внутреннего кармана несколько талонов и, неожиданно что-то вспомнив, обратился к коллеге:

— Слушай, ты на последнем месте происшествия произнес непонятную фразу по поводу вероятной невозможности взрыва. Все считают, что нам здорово повезло. А у тебя что, особое мнение? Против науки, извини, не попрешь, — все было в рабочем состоянии! Возможно, концентрация газа была недостаточной. Мы проводили эксперимент, но объем вышедшего газа из разобранного вентиля по запаху определить сложно.

— Я имел в виду нечто иное… У меня из головы не выходят эти дурацкие спички на устройствах и в первую очередь — сгоревшие.

Дронов вопросительно посмотрел на Андрея.

— Не напрягайся, ну, не нравятся они мне, и все тут! Хотелось бы посмотреть не на обобщенные, а на рабочие материалы ОТО по исследованию устройств и переговорить со своим помощником «Сусловым». Не люблю заранее «кукарекать», и не волнуйся: я немного уже понимаю суету вокруг розыска.

— Вот это правильно… И хотеть не вредно! Я пока тебя не понимаю, но организую, что просишь, и даже больше… Сейчас уже поздно. Послезавтра, в понедельник, прибывает еще один розыскник. Просмотровые работы с почерками и шрифтом машинки, я думаю, будут набирать обороты, как и давление из центра. Поможешь Шмагину встретить его и обустроиться. Ты же уже почти «годок», так в армии называют старослужащих. — И Владимир приятельски подтолкнул Андрея к выходу.

— А что завтра? — остановился в дверях Аркадов.

— Завтра день нашего «бойца»! Вроде основные направления для него перекрыты, если он не предпримет что-то новое… Если вообще что-то предпримет. Может, он действительно приезжает в город по выходным?.. Мы с тобой работаем по своим планам. Насколько я знаю, наши опера с милицией расставили основные силы по многоэтажкам. Не дай бог, если там еще раз обнаружат СВУ! Это будет полный «жопьень», как говорят французы.

— А перевод?

— Переводчики найдутся, дай только повод! Ладно, закрывай дверь, — улыбнулся Дронов.

Глава 14

Андрей не баловал вниманием выходные и праздники — они ушли вместе с детством. Последние годы службы усилили это ощущение возрастающей напряженностью в работе. Однако само существование этих дней позволяло внутренне расслабляться и получать удовлетворение от успешных охранных или профилактических мероприятий. Сейчас ситуация была кардинально иной, и повлиять на нее в нужном направлении он и его коллеги пока не могли…

Время было еще раннее, и Аркадов рассчитывал немного подремать. Требовательный стук прервал его намерения. Дронов, спавший на соседней кровати, быстро откинул одеяло и удивительно бодрым голосом произнес:

— Входите!

— Где? — Владимир повернулся к Зимину, который уже владел последней информацией. Машину слегка качнуло в сторону на повороте. Ухватившись за край сиденья, Виктор Сергеевич мотнул головой как бы в сторону объекта и выдохнул:

— Снаружи здания регионального телевидения! Если не ошибаюсь, на цокольном карнизе. Совместная группа следаков уже на месте…

Утренний туман создавал картинку нереальности происходящего. Ночью он был явно плотнее. «По всей видимости, это было учтено преступниками, — подумал Андрей. — Все-таки туман или вновь воскресный день повлияли на выбор времени проявления? Но если последнее, то каким образом он или они просачиваются через созданные кордоны на вокзалах, если действительно, как утверждают некоторые, преступники приезжают в город? Может, сейчас что-то прояснится?»

Оцепление уже было выставлено и находилось на таком расстоянии от здания, что не вызывало сомнения в наличии возле него «адской машинки». Андрей помнил, что телецентр не входил в разряд «ловушек», и там в отличие от жилых домов работала своя проинструктированная охрана.

— Послушай, — выходя из машины, Дронов обратился к Андрею, — тебе не кажется, что наш подопечный чудит? Какие спички в такую влажность?

— Здесь и газом не «пахнет», — поддержал коллегу Аркадов, — я думаю, что мы не одни здесь умники. Видишь, саперы все еще стоят на исходных позициях. По всей видимости, руководители опасаются новой конструкции изделия. Дистанционка или часовой механизм — слишком сложно, до этого он пользовался надежной, но упрощенной схемой. Может, растяжка? Но думаю, ни то ни другое… — задумчиво произнес Андрей.

— Я помню о твоей просьбе подробного исследования предыдущих устройств. — И Дронов выразительно посмотрел на товарища. — И ради бога не напоминай, я устрою тебе «личную встречу» с одной из накладок… Если честно, у меня из головы не выходит твоя странная фраза по поводу «вероятной невозможности срабатывания» зажигательных устройств в жилых домах. Когда прояснишь ситуацию?

— Я обговорил свое предположение по телефону со своим ведущим аналитиком и готов доложить. Сегодняшнее событие может внести дополнительную ясность… Смотри, — кажется, начинается!

Туман, как бы помогая спецгруппам, рассеивался. Перед глазами Аркадова стала проявляться вся панорама происходящих событий, которые, в зависимости от сложности, растягивались во времени. Неожиданно Дронов поднял руку, в которой он уверенно держал добротный армейский бинокль, и плотно приложил его к глазам. Через несколько минут молча протянул его Андрею и кивнул в сторону телецентра.

Оптика была прекрасной и, слегка подправив резкость, Аркадов отчетливо увидел работу саперов. Обнаруженное изделие уже лежало на земле, и специалисты накрывали его взрывозащитным кожухом. Краем глаза он увидел, как Владимир удовлетворенно потер ладони, давая понять, что важная вещественная улика может быть сохранена.

— Ты думаешь, это все? — продолжая смотреть в бинокль, спросил Андрей.

Глава 15

Первая половина дня занятий подходила к концу. Однако по заинтригованным лицам слушателей Аркадов понял, что закончить начатую тему придется сейчас.

— Андрей Петрович, — последовал ожидаемый вопрос, — что же за устройство было обнаружено на окне телестудии? Непонятна логика преступника, она как бы выпадает из предыдущих его действий, где были газовые трубы. Это работа дилетанта или профессиональное лавирование? Вы имели на тот период какие-то мысли по этому поводу?

Аркадов внимательно посмотрел на задавшего вопрос молодого сотрудника и, показав на него указательным пальцем, как бы подчеркивая значимость заданного вопроса, медленно произнес:

— Мыслей было слишком много, а это, как знаете, очень часто ни к чему хорошему не ведет. Отвечаю: обнаруженное изделие было точной копией тех, которые обнаружили ранее в подъездах. Мы так же открыли от удивления рты, как сейчас некоторые из вас…

Андрей улыбнулся и уже серьезно продолжил:

— Я думаю, что вы можете сами догадаться о многом. Ответивший получит большой плюс в зачете по практическому занятию. Думаю, мы не зря здесь работаем, и поэтому я даже не буду присаживаться в ожидании ответа… Итак, время пошло. Вы — следаки, и руководство ждет от вас выводов, которые повлияют на дальнейшую поисковую работу. У меня есть подсказка. Сказать?

— Разрешите, Андрей Петрович. — Над головами слушателей появились три поднятые руки.

— Я успел увидеть, что Максим Леонидович был первым. Внимательно слушаю.

— Если бы не обмолвились о подсказке, то я долго бы думал. Вероятнее всего, больше таких устройств вы не обнаруживали.

Максим сделал паузу и продолжил:

— Оно у него было последним и, по всей видимости, он не мог или не рискнул использовать его по ранее наработанной схеме. Насколько я понимаю, внутрь телецентра проникнуть он не мог. Это понятно каждому. В данном случае это была просто «страшилка».

— Мы были такого же мнения. Охрана жилых домов дала о себе знать. Преступник не стал рисковать. А вот просто расстаться со своей адской машинкой ему было жалко. Эти обстоятельства давали нам основание предположить, что готовились устройства под каждое конкретное проявление. Возможно, одно в запасе, но не более… Но перед нами стоял более важный вопрос: почему преступник не пошел в дома-«ловушки», где наблюдение велось только с закрытых постов. Мнения есть?

— Андрей Петрович, мы тут посоветовались, и я выдвигаю два предположения. Он или они решили полностью сменить тактику, исключив жилой сектор. Ну а как работники идеологического фронта, думаем, что «удар» по официальным средствам массовой информации был весьма болезненным для властных структур. Они знали, что делают!

— Спасибо, присаживайтесь. Все было очень похоже на то, как вы сказали. Но дальнейшее повергло нас в шок…

Глава 16

С виду неприметную для окружающих штабную машину выделяло наличие старших офицеров и, насколько было видно, в этой группе находились представители местных органов власти. Аркадов находился недалеко от них и ждал команды к дальнейшим действиям, которые зависели от результатов осмотра здания телецентра. Было видно, что все близится к концу.

Неожиданно от работавших следователей отделился сотрудник, который направился в сторону руководителей. Андрею сразу бросилась в глаза какая-то неуверенность в его движениях. Создавалось впечатление, что он не знал, к кому первому подойти. Такое бывает, но выражение его лица сразу выдавало неординарность сложившейся ситуации. По всей видимости, это понял Емельяненко и сделал несколько шагов навстречу подходившему следователю. Он что-то сказал ему, и они не спеша отошли в сторону. Хорошо зная все детали проявлений, Аркадов не мог понять, что могло так взволновать следаков, уже изымавших зажигательные устройства из жилых домов?

Через несколько минут Емельяненко движением руки пригласил подойти к нему Дронова и кивком головы дал знак Андрею. Аркадов понял: речь могла идти о каком-то анонимном документе, точнее, о его содержании. Если это так, то роль разыскников значительно возрастала…

Действительно, Виктор Иванович держал в руках листовку и, на что-то указав пальцем в ней, передал ее Владимиру. Еще на подходе к ним Аркадов увидел в ней два подчеркнутых слова: «Зарин, зоман». Андрей почувствовал, как неприятный холодок пробежал по его спине и, достигнув головы, вышел легкой испариной на лице. Это уже была игра не по правилам, и он с трудом представил себя на месте руководителя любого ранга. Было видно, что указанные боевые отравляющие вещества явно ввели его коллег в легкое замешательство.

— Ты должен неплохо разбираться в фотоделе, — Дронов повернулся к Андрею и протянул ему несколько фотографий.

На молчаливый вопрос пояснил:

— Они были в конверте с листовкой и, судя по тексту, на них отображены объекты последующих терактов. Вот уроды!

— Давайте без эмоций! До моего распоряжения об отравляющих веществах никому ни слова. Даю четыре часа на предварительный анализ полученных материалов. — Емельяненко направился в сторону штабной машины и, повернувшись, добавил: — Мне нужны любые предположения о блефе или реальности изложенного в письме.

— Виктор Иванович, — Дронов приподнял конверт с письмом, как бы демонстрируя его собеседнику, — но аноним указал только их названия, без угрозы применения.

— Я обратил на это внимание. Но это неубедительно и недостаточно. Думайте и ищите! Подключайте любые силы и средства. Время пошло. За работу!

Глава 17

Как и предполагалось, обратный адрес на конверте оказался вымышленным. Но Зимин был прав, нужно было думать об ассоциативных вариантах названия обозначенной на конверте улицы. Не исключено, что автора подсознательно могло что-то связывать с этим. Многие понимали, что преступники от безнаказанности начинают наглеть, и в безобидной на первый взгляд информации могло быть рациональное зерно для направлений поиска. Пока непонятна была основа такой самоуверенности противника.

— Что у нас с пишущей машинкой по тексту? — Дронов обратился к Андрею.

— Спецы из ОТО категорически делают предварительный вывод об идентичности шрифта последнего текста с предыдущими. Пока думаем, что применялась полуавтоматическая пишущая машинка «Уфа».

— Признаки неустойчивые? Есть перепайка шрифта?

— Шрифт, похоже, ее, но использовали старушку на полную катушку. — Андрей выразительно провел ладонью по горлу.

— Думаешь, списанная?

— Не сомневаюсь. Но до выхода на подозреваемых это направление малоэффективно. Я думаю, что и документы на ее списание мы не найдем. Сам понимаешь, в какое время живем… А вот с фотками интереснее. Фотобумага стандартного размера, но края слегка поведенные. Имеется мнение, что обрезано на бытовом уровне.

— С рулона?

— Это слишком хорошо для нас. Вряд ли нам такой подарок подложат. Вероятнее, могли обмельчить большой размер стандартной бумаги. А что эксперты?

— Мы уже отправили все в НИИ. Быстрый какой! Я вот терпеливо жду твоего личного мнения по поводу устройств. Через час Страхов приглашает нас к себе для просчета высоты расположения фотокамеры над «уровнем мирового океана». — И Владимир грустно улыбнулся.

— Да, на это трудно не обратить внимание. Точка съемки объектов явно ниже не только пояса, но и ширинки, — на этот раз пошутил Андрей и, выдержав паузу, спросил: — У нас есть время?

— Что, созрел? Все, что ты просил, у нас в кабинете.

— Созрел не я, созрели обстоятельства. Пошли.

Ключ мягко щелкнул, и входная дверь кабинета отгородила двух сыскарей от внешнего мира.

— Микроскоп далеко? Давай ближе к окну, — без вступления начал Андрей и продолжил: — Помнишь, на зажигательных устройствах находились воспламененные спички?

— Не говори ерунду. Естественно, помню…

— Извини, я имел в виду их количество на нити накаливания. По одной! На это обстоятельство обратил внимание мой источник, которому я переправил необходимые копии для анализа.

— И…

— Две или три спички надежней одной? Я думаю, у него ограничений в этом «дефиците» не было. Идешь на такое преступление с одной «шведской» спичкой? — Аркадов многозначительно развел руками. — Не поверю, и согласен со своим специалистом, что здесь какой-то сознательный или подсознательный умысел, или…

— Твой источник считает, что преступник допустил небрежную халатность? Но это маловероятно по тому, что мы знаем о нем. Все спички сработали!

— Но взрыва нигде не произошло, хотя, как вы просчитывали, выпущенного газа в подъездах должно было для этого хватить. Ты в «войнушку» играл в детстве? Знаешь, что такое «поджиг»?

— Да. Сам я их не делал, но три раза бабахнул.

— Напомню. Ствол — это металлическая трубка, наглухо закрытая с одного конца. Там, где «патронник», делается небольшой пропил размером со спичечную головку. С другого конца засыпается спичечная сера. Дальше, как в старинных мушкетах. Выстрел происходит после того, как стрелок чиркает спичечной коробкой или чем-то подобным по головке в пропиле ствола.

— Я все понял… — резюмировал Дронов, отодвигая микроскоп, и пояснил: — В него устройство не войдет, у меня есть мощная лупа с подсветкой.

Они осторожно открыли контейнер с зажигательным устройством. Надев перчатки и маску, Владимир медленно склонился над ним, аккуратно приблизив лупу к заветному месту.

Когда Дронов поднял голову, Аркадов отметил, что его зрачки были минимум в два раза больше обычного. Он закрыл контейнер и, сняв перчатки, подошел к окну. В кабинете повисла тишина.

— Твоему помощнику — литр коньяка… — неожиданно произнес Владимир.

— С каждого, — улыбнулся Андрей. — Ну что, скол заметен?

— Без сомнения, аноним сам поджег спичку на устройстве, до того, как им был пущен газ. Это была имитация срабатывания!

— Но это дает нам только какую-то уверенность, что жертвы в его планы не входили. Надеюсь, обойдемся без чрезмерного напряга и с «зарином».

— Я думаю, да… Эта спичка дает нам еще один козырь — время. Давай срочно к Емельяненко! — И Дронов протянул руку за ключами от входной двери.

Глава 18

До начала совещания оставалось еще время.

— Насколько это реально? — выслушав информацию, подвел итог Емельяненко. — По другим спичкам можно подтвердить?

— Невозможно. Они были сняты с устройств для комплексного исследования.

— Ладно… Все это нужно учесть в работе, но без лишних разговоров.

Обратившись к Аркадову, он добавил:

— Я отстраняю вас от проверки почерков и шрифтов пишущих машинок. Займитесь самым глубоким лексико-стилистическим исследованием, обликом анонима! Мне нужны устойчивые личностные характеристики разыскиваемого — по его словам, выражениям и еще по тому, что вы знаете лучше меня. Вы можете на данном этапе сделать вывод о действиях одного или группы лиц? — и Емельяненко повернулся в сторону Владимира.

— До конца мы не уверены. Ранее склонялись к одиночке.

— Я это хорошо помню…

— Аноним постоянно и настойчиво выступал от имени «группы». Местоимение «мы» фигурирует у него чуть ли не в каждой строчке. Как показывает практика, так стараются делать «одиночки» — для усиления эффекта и конспирации.

— Но в нашем случае усиливать уже больше некуда… — Емельяненко выразительно постучал пальцем по столу.

— И тем не менее любое действие по времени и характеру проявления может совершить как один человек, так и группа лиц. Вот только что от криминалистов поступили сообщения о том, что снимки объектов для терактов могли быть сделаны с уровня сиденья автомобиля при открытой дверце. Три здания из шести расположены справа по направлению автодвижения.

— Это сложно для съемки с места водителя? — попытался уточнить Емельяненко.

— Да. Но возможно. Горизонт «плывет» в сторону. Явно фотограф не смотрел в окуляр объектива, когда нажимал на «гашетку».

— Каково качество снимков? Я думаю, что он не в ателье их заказывал.

— Это к Аркадову, — улыбнулся Владимир.

— Виктор Иванович, с позиции моего достаточно большого опыта могу сказать, что качество самих фотографий весьма хорошее. Проявитель и закрепитель явно нестарые. Промывка качественная. Делалось не в спешке и, возможно, задолго до их распространения. Так сработать могут многие любители, но имеющие практику работы с проявкой пленки и фотоувеличителем. Меня и моего специалиста, с которым я поддерживаю связь, поражает какая-то универсальность и усредненность нашего или наших анонимов. Он делает все так, как могут сделать очень многие.

— Чем объясните? — Емельяненко внимательно посмотрел на Аркадова.

— Чем угодно, хоть мистикой, интуицией и тому подобное.

— Знанием основ криминалистики, — добавил Дронов.

— И это без сомнения. Но посмотрите телевидение, и учебник обывателю в руки брать не надо! Он нас чуть-чуть опережает.

— Ты имеешь в виду дома-«ловушки» и слабо охраняемый телецентр? — спросил Владимир.

— Сложнее другое. Даже на подсознательном уровне он ставит перед нами проблему. В своих письменных обращения аноним часто употребляет словосочетание «товарищ командир». Это наверняка присуще ему в повседневной речи. В предыдущих разработках облика совершенно верно выдвигается предположение, что кто-то из разыскиваемых носил и, возможно, сейчас носит погоны. Это очень принципиальный вопрос о путях розыска.

— Все логично. — И Дронов рукой показал на папку.

— Не спорю. Но постойте с гаишником на посту, и от каждого второго остановленного водителя вы услышите подобное обращение к сотруднику милиции! Чаще без «товарищ», просто «командир», но тем не менее это устойчиво прослеживается. А теперь машина с фотками просматривается. Но, как уже известно, никаких следов протектора во всех местах вероятной съемки не обнаружено.

— Ладно, за работу. Меня удивляет отсутствие значимой информации от наших и милицейских оперативных источников. Сейчас мы это обсудим на совещании… Не там приобретаем, или «галочная» система подводит? Вам двоим сейчас отдельное поручение. Поступила информация, что на одном из объектов города возникла проблема с получением необходимых для нас образцов почерка. Поезжайте и разберитесь!

Руководитель предприятия был на месте, о чем им сообщили перед выездом.

Машина плавно подъехала к проходной. Снега было еще много. В нескольких местах он просел под лучами набиравшего силу весеннего солнышка, и от этого потерял свою зимнюю привлекательность. По ряду признаков, дорожка к зданию была расчищена еще до прихода сотрудников учреждения. Даже в таких ситуациях Аркадов почти автоматически подмечал окружающие его детали. Это позволяло поддерживать себя в тонусе при решении повседневных задач.

На проходной не только проверили удостоверения, но и сверили со списком посетителей. «Это положительно», — отметил Аркадов, следуя к административному зданию. Тем более была непонятна суть возникшей проблемы.

Как договорились заранее, разговор начинал Андрей, и в нужный момент подключался Дронов.

За весьма презентабельным столом их встретил достаточно молодой человек, представившийся руководителем частной строительной фирмы. Выглядел он весьма самоуверенно, демонстрируя свою чрезмерную занятость, пододвигая к себе чашечку с чаем. Андрей понимал, что их служба, да и вся правоохранительная система переживает сейчас не лучшие времена, как в материальном, так, что самое неприятное, в моральном плане. Законность незаметно ушла на второй план. Многие просто ошалели от доступности нетрудовых доходов. Как-то, разговаривая с одним из «новых русских», Андрей услышал от него очень примечательное рассуждение об их «несокрушимом благополучии». Нувориш сказал: «Мы знаем, что вы о нас все знаете. Мы даже знаем, что вы можете с нами покончить за одну ночь. Но мы знаем самое главное — вы не получите такой команды!»

— Я надеюсь, вы осведомлены о непростой обстановке в городе, — после взаимного знакомства заговорил Аркадов. — У правоохранительных органов возникла необходимость ознакомиться с некоторыми документами по линии отдела кадров, заполненных вашими сотрудниками. Нам известно, что приходившему ранее сотруднику в этом было отказано…

— Да, это действительно было, — с легкой улыбкой сообщил молодой человек и, резко изменившись в лице, в жестком тоне продолжил: — Мне, наверное, не надо говорить о нарушении прав человека. Хватит возврата в тридцатые годы! Сейчас время другое…

— Намекаете на «лихое»? — с нескрываемым раздражением спросил Андрей.

— Называйте, как хотите, но это наше время.

— И как же мы можем решить вопрос? У нас нет времени для дискуссий, — подавшись вперед, уточнил Андрей.

— Готовьте письма в наш адрес. Мы их рассмотрим. Я стою на защите наших инструкций…

Аркадов почувствовал движение воздуха. Рука подошедшего сзади Дронова слегка отстранила Андрея. Наклонившись над столом, он почти шепотом произнес:

— Слушай, защитник инструкций… Может ты и прав. Но я — защитник людей, которым сейчас грозит большая опасность. Мы все равно сделаем свое дело. И запомни: если, не дай бог, взорвется жилое здание, я лично приволоку тебя к этому месту и покажу разорванные тела женщин, стариков и детей. Вот им ты и уточнишь насчет своих инструкций. Поверь, я сделаю это, даже если меня за это уволят!

Он резко повернулся и пошел к выходу. Андрей с удивлением посмотрел на коллегу, который всегда отличался выдержкой. Следуя за ним, он скорее почувствовал спиной, чем услышал:

— Остановитесь, товарищи! Я все сделаю…

Уже на выходе из здания администрации Дронов, повернувшись к Андрею, произнес:

— Убеждение без принуждения не работает!

Глава 19

«Добрый день. Мы бойцы Кавказского национального фронта, выдвигаем ультиматум. Если в течении пятницы и субботы Никитин не выступит по телевидению с обращением… чтобы люди поддержали его выступление… федеральный центр о приостановлении военных действий на юге или по городу будет проведена химическая атака».

В кабинете повисла тишина, и все происходящее казалось абсолютно нереальным.

— Когда в дежурку поступило это сообщение? — прервал затянувшуюся паузу Емельяненко.

— Звонок прошел к нам на «02» в одиннадцать часов двадцать девять минут. Запись не обрабатывалась, и мы надеемся, что неразборчивые места ваши специалисты восстановят, — доложил Сазонов. — По нашей линии мы пока не докладывали. Давайте согласуем информацию руководству. И самое главное, каковы наши последующие действия?

— Сейчас здесь находится основная розыскная группа кроме Зимина. — Виктор Иванович обвел взглядом сидящих. — Любая информация о «химической атаке» на данный момент может быть озвучена только по согласованию со мной. Причины этого понятны. Нам достаточно «опыта» Чернобыля! Каждый из вас несет за это персональную ответственность. После прибытия областного руководства будут решаться вопросы организационного характера… Олег Васильевич, — он обратился к начальнику отдела, — продумайте с руководством милиции легенду сосредоточения необходимого транспорта для возможной эвакуации людей. Это сейчас самое главное, даже в ущерб розыскным мероприятиям. Всем мобилизоваться! Я думаю, что пока оргвыводов делать не будут, так что за работу! Через час я жду на столе всю реальную информацию по городу о любых веществах, которые можно использовать для нанесения вреда здоровью людей. Немедленно усилить охрану водозаборов, водопроводных линий и других коммуникаций. Подключить все имеющиеся силы! Совещание с администрацией я проведу отдельно. Еще раз напоминаю: работу проводить под соответствующей легендой.

Аркадов понимал (как понимали и другие), что Емельяненко блефует. В Центре должны четко отслеживать происходящие здесь события по всем направлениям и давать оценку действиям как силовиков, так и властных структур, с соответствующими выводами «о профпригодности» всех и каждого. Неумение контролировать ситуацию, своевременно и успешно решать на местах серьезную проблему часто заканчивались отставками. Это было модно сейчас на всех уровнях и, в определенной степени, как считал Андрей, вполне справедливо. Не здесь ли кроется скрытая мотивация всей череды проявлений преступников, которые следуют по возрастающей степени нагнетания обстановки? В этой связи логически объясняется упоминание в сегодняшнем сообщении анонима фамилии одного из руководителей города. Если принять эту версию, то их противник, при всей своей дальновидности, что-то не рассчитал до конца…

Надо было выходить на связь с «Сусловым» и обсудить вечером некоторые соображения с Емельяненко.

Глава 20

Послеобеденные часы занятий всегда были сложными как для слушателей, так порой и преподавателей. Аркадов улыбнулся про себя и вспомнил знаменитое выражение: «До обеда — борьба с голодом, после обеда — борьба со сном». Но поднятые сегодня на лекции вопросы явно перебарывали вторую часть поговорки.

— Андрей Петрович, мне лично не до конца понятна ситуация по облику анонима, — последовал очередной и ключевой вопрос рассматриваемого сейчас проявления. — Письменных материалов по делу было относительно предостаточно. Что-то можно было просчитать к тому времени по характерным словам и выражениям?

Аркадов встал из-за стола и подошел к висевшей на стене доске.

— Я вас хорошо понимаю. А вот в то время мы не могли себя понять. Еще до моего приезда криминалисты и негласные помощники сотрудников областного управления неоднократно возвращались к вычленению характерных лексических и грамматических признаков, в том числе голосовых записей телефонных сообщений. В ходе занятий я отмечал, что мы столкнулись с удивительно обезличенными выражениями. «Мы», «организация», «национальный фронт», «прекратить военные действия на Кавказе» и тому подобное. Действительно, в текстах листовок и писем встречались, на наш взгляд, характерные для определенного круга лиц слова. Несколько раз употреблялись такие слова, как «задача». В том числе в устойчивом и широко распространенном сочетании «цели и задачи». Неоднократно использовалось слово «штаб». А теперь и «химическая атака», с указанием конкретных боевых отравляющих веществ.

— Разрешите, Андрей Петрович, но их названия известны и старшекласснику по предмету ОБЖ!

— Верно, но тем не менее все должно рассматриваться в совокупности выявляемых признаков, чтобы сложить предполагаемый обобщенный портрет преступника для сужения круга его поиска. Помните книгу и фильм «В августе 44-го»? В конце шло нешуточное противостояние на самом высоком уровне о методах поиска немецких диверсантов, которые могли сорвать наступление наших войск. Кто ответит?

— Разрешите? Там речь шла о проведении зачистки большой лесной территории…

— Это крупномасштабная войсковая операция. Продолжайте.

— Второе направление, которое позволило бы получить «момент истины», отстаивали контрразведчики, путем вычисления преступников по косвенным признакам. Кажется, там что-то было связано с особенностями грунта на лопате.

— Совершенно верно. Но это было последним звеном в их многоходовой поисковой работе. И даже в этой ситуации не было полной уверенности в конечном результате…

Глава 21

Город накрыло бархатное крыло ночного неба, и только фонари, как верные стражники, показывали дорогу одиноким прохожим. Аркадов поежился и, вспоминая детали маршрута, направился в сторону продуктового магазина. Сегодня ужин в кафе был отменен. Необходимо было запастись бутербродами на предстоящий рабочий вечер, который мог плавно перерасти в рабочую ночь. Ритмичное движение и окружающая тишина настраивала его на размышления и попытки осмысления последних событий, которые просто не укладывались в голове нормального человека.

Неожиданно, на большой скорости, словно привидения, мимо него проехали три автобуса и быстро скрылись в вечерней мгле. Уже знакомый с географией города, Андрей понял, что они проследовали в места возможной эвакуации людей. Это было сейчас главное.

Мысль об угрозе совершения химической атаки не выходила у него из головы. Но Андрей старательно гнал ее, понимая, что это мешает сконцентрироваться на выявлении и анализе деталей, которые могли значительно сузить круг подозреваемых. В ближайшие часы необходимо было сосредоточиться и принять участие в подготовке материалов и предложений по дальнейшему розыску на своем направлении. Он, как и его коллеги, понимал, что Центр ждал результатов. Ждал, давая время и проявляя терпение, которое в любой момент могло закончиться…

Поднявшись в кабинет, Аркадов отметил, что в углу комнаты уже был приготовлен небольшой столик, покрытый ватманом. Андрей поднял сумку с продуктами, напоминая присутствующим знаменитое выражение «война войной, а ужин по расписанию», и быстро приступил к приготовлению бутербродов.

В кабинет время от времени заходили сотрудники. Некоторых из них Андрей знал и, встретившись взглядом, приветствовал кивком головы. Работа по реализации мероприятий на случай введения чрезвычайной ситуации в городе шла к своему завершению. Это означало, что скоро начнется очередной «мозговой штурм» розыскников и оперов.

— Весьма и весьма неплохо. На пенсии свое дело можешь открыть, — Емельяненко взял бутерброд и, повернувшись к Аркадову, с легкой улыбкой подмигнул ему.

«Сейчас нам будет и на бутерброды, и на… все остальное!» — подумал Андрей, мысленно продумывая предстоящий непростой разговор.

Ключ плавно щелкнул в замочной скважине входной двери, сообщая о начале самого сложного совещания за время розыска.

Аркадов внимательно слушал информацию своих коллег, делая пометки в рабочей тетради. Объемы проводимой работы впечатляли. Тщательной проверке подвергались места продажи и использования герконов, батареек и других компонентов, входящих в зажигательные устройства. Большинство таксофонов в городе были взяты под наружное наблюдение. Пока не давал значимой информации поиск по манере компоновки и соединения проводов в зажигательных устройствах. По мнению специалистов, техническая сборка была доступна для широкого круга любителей радиоэлектроники, а при желании, и для знакомых с основами физики.

Особая тишина в кабинете повисла после обсуждения вопроса о наличии каких-либо отравляющих веществ в регионе. Конечно, указанные в сообщении химические соединения были блефом, но под их видом можно было использовать другие вещества, которые могли вызвать панику с вытекающими из этого последствиями. И хотя об этой угрозе знал узкий круг лиц, утечка информации не ислючалась…

Слушая своих товарищей, Андрей по сложившейся привычке старался вникнуть в психологические аспекты дела. По-прежнему демонстрация на одной из листовок схемы разгрузочной электроцепи, которая использовалась в устройствах, была трудно объяснима. Скорее всего, эта выходка являлась стремлением неизвестного автора показать иронию и свою неуязвимость. Надо отдать должное, — у него это пока получалось! Все делалось им как-то правильно и аккуратно.

Аркадову почему-то пришла в голову крылатая фраза из известного фильма: «Кто нам мешает, тот нам и поможет!» — только он заменил бы слово «кто» на «что». Эта мысль слегка обожгла его и сразу осела где-то в глубине подсознания.

— Ну что скажете, аналитики? — вопрос Емельяненко отвлек Аркадова от размышлений. — Следующее послание ждать с атомной бомбой?

Никто из присутствующих не улыбнулся. «Значит, прокачка прошла успешно…» — подумал Андрей и сосредоточился на своих предстоящих ответах. По тону заданного вопроса он понял, что пик «разноса» прошел, и это несколько удивило его. Не было «разборов полетов» по направлению агентурной работы, где по непонятным причинам до настоящего момента практически отсутствовали конкретные результаты. Конечно, по складывающимся событиям никто не ждал, что кто-то из оперативных источников «принесет в клювике» адрес преступника, но не было и того, что ожидали. По понятным причинам, разбираться здесь будут индивидуально…

— Всем отдыхать. Остаются прикомандированные розыскники.

И через минуту Емельяненко добавил:

— Прошу ко мне за стол, поближе.

Вскоре шум двигающихся стульев затих, и в кабинете воцарилась выжидающая тишина. Предугадывая вопрос, Виктор Иванович сообщил, что Зимина он попросил согласовать ряд вопросов в УВД. Андрей переглянулся с Дроновым, и оба улыбнулись, вспомнив персональные доклады Виктора по «вертушке».

— Подробный отчет в Москву подготовлен и согласован с УВД, — начал издалека Емельяненко и внимательно посмотрел на присутствующих. — Мы постарались минимизировать эффект от последнего сообщения о «химической атаке». Думаю, что имели на это право — после подтверждения экспертами версии о спичках на зажигательных устройствах. — И, посмотрев на Аркадова, продолжил: — Все объекты, на которых могут хотя бы гипотетически находиться какие-либо вещества, могущие нанести массовый вред жителям, взяты под жесткий контроль. В предыдущих докладах вы об этом слышали. Уточняю это для того, что нам наверняка дадут время без нервозности продолжить розыск. В областном управлении обстановка серьезней, и они берут основной удар на себя. Меня интересует, что за последние время мы смогли добавить к предполагаемому облику разыскиваемых? Короче, где и кого нам искать? — И он повернулся к Дронову. — И прошу не повторять без контекста ранее полученные данные!

— Я понял, Виктор Иванович.

Емельяненко перебил его:

— Можете сидя, мы слушаем вас.

Владимир подвинул папку с документами к себе и продолжил:

— К сожалению, какого-либо существенного прорыва на этом направлении мы не получили. В соответствии с последними проявлениями мы более уверенно можем утверждать о причастности к нашему делу «человека в погонах»…

— Или в его близком окружении? — задал вопрос Емельяненко.

— Не думаю. По стилю, оборотам, как устной, так и письменной речи, словарному запасу и, самое главное, правильному употреблению профессиональных терминов, мы реальней держим в руках «погоны».

— Какого окраса эти погоны могут быть? — Емельяненко внимательно посмотрел на Дронова. — Вы поняли, что я имею в виду?

— Да. Это мы связываем с характером проявления. Теперь можно быть уверенным, что реальных жертв не планировалось. Но об этом знает очень узкий круг лиц из числа наших сотрудников. Преступники, я думаю, об этом и не догадываются.

— Вы хотите сказать, — Емельяненко взял ручку и, задумавшись, медленно нарисовал в блокноте два кружка…

Аркадов вопросительно посмотрел на Владимира, который успокоительным жестом приподнял ладонь. Андрей работал в тесном контакте с Дроновым и не только был в курсе его выступления, но и был знаком с манерой его изложения. Он считал, что в ключевых моментах, на основе предварительных умозаключений, необходимо дать возможность оппоненту самостоятельно подойти к основному выводу. Это имело закрепляющую силу.

— Вы хотите сказать, — медленно повторил Емельяненко, — что это мы способствовали очередным проявлениям преступников?

В кабинете воцарилась вопросительная тишина, и все посмотрели на Дронова. Андрей почувствовал, что его товарищ был доволен достигнутым эффектом.

— Я бы так прямо не сказал. Но, по сути, вы правы, если придерживаться одной из основных версий происходящего: дестабилизация обстановки в городе! Тогда многое становится понятно. Все происходящее должно говорить о том, что руководство города не справляется с ситуаций. В любой момент в результате резонансных, я подчеркиваю, именно резонансных терактов должны быть многочисленные жертвы. По мнению преступников, все должны быть уверены, что только случайность позволила избежать этого…

— Итак, у всех складывается мнение, что под носом у «федералов» действует террористическая организация, которая может диктовать свои условия, не оставляя никаких реальных следов, и даже способная где-то работать на опережение! Я правильно продолжил вашу мысль? — Емельяненко поднялся и подошел к окну. — Извините, что перебил вас.

— Да. И по всем раскладам, после этого должны последовать отставки. В первую очередь, в силовых структурах. Но, по непонятным для преступников причинам, этого не происходило, и это подталкивало их к дальнейшему нагнетанию обстановки, — уверенно закончил Дронов.

— Хорошо… Эта версия может стать лидирующей. — И, обратившись к Загребину, Емельяненко продолжил: — Олег Васильевич, подготовьте поименный список всех, кто знал в райаппарате о ситуации со спичками на устройствах. И еще — ускорьте подготовку материалов об известных конфликтах во властных и правоохранительных структурах. Особенно тех, которые не получили развития или находятся в состоянии реанимации. Вы поняли, что я имею в виду? И самое главное — кому экономически выгодно продвинуть своих людей? Прошу соблюдать предельную осторожность… Владимир Владимирович, — Емельяненко повернулся к Дронову, — вы сказали, что в планах преступников на первом месте по смещению могут стоять силовики? Думаю, с учетом облика анонимов и других обстоятельств вырисовывается весьма неприглядная картина!

— Вы имеете в виду окрас погон, Виктор Иванович?

— Да, это очень важно, даже больше, чем мы думаем! Если кто-то из преступников или их окружения находится рядом, это создаст нам весьма и весьма серьезные проблемы в работе… «А что нам скажет товарищ Жюков?..» — со знакомой всем интонацией обратился Емельяненко к Аркадову.

Андрей за время пребывания в городе успел проникнуться уважением к этому своеобразному руководителю и интересному человеку. Ему нравился стиль его работы, который был очень гибким, иногда жестким, но всегда уважительным в отношении подчиненных. Вот и сейчас он явно «сбрасывал пар», давая ему сосредоточиться на главном.

— Можно сидя…

— Спасибо. Мы уже неоднократно обсуждали с Дроновым и розыскниками из областного управления эту ключевую ситуацию. Вопрос о «погонном», извините за такое слово, направлении ни у кого не вызывает сомнения. Другой вопрос — какого они цвета? Предварительно я докладывал некоторые соображения и сейчас могу еще более уверенно сказать, что в большей степени мы имеем дело по изготовлению основных документов с лицами в погонах не красного цвета! Этого же мнения придерживаются и мои оперативные источники.

— А поподробней?

— Да, определенный стиль, словарный запас и, главное, мотивация и объекты их устремления во многом указывают на возможных перерожденцев, а проще говоря, предателей среди сотрудников милиции или кого-то из их окружения. Вместе с тем имеются некоторые закономерности в частоте повторяемости специфических слов и постановке их в определенном контексте. Просчет показывает, что эти факты устойчивы и могут говорить о профессиональной деятельности автора анонимных документов.

— И…

— Вероятнее всего или в равной степени мы также можем иметь дело с кем-то из военнослужащих или связанным с организацией, основу которой составляет воинская дисциплина. Подчеркиваю, именно воинская дисциплина. — Андрей слегка развел руками и, взглянув на Емельяненко, почему-то вспомнил паривших в небе парашютистов, которых он увидел в первый день своей командировки.

Глава 22

Аркадов посмотрел на часы. До конца пары оставалось немного. Вопросов пока не было, и он стал готовиться к завершению занятий.

— Андрей Петрович, разрешите? Мы тут посовещались, и я решил задать вопрос. Можно?

— Если посовещались, то внимательно слушаю вас, — Андрей отошел от доски.

— На предыдущем занятии вы рассматривали вопросы по признакам разделения субъектов розыска, близких по роду деятельности…

— Ой, не так академично, — улыбнулся Аркадов, — неужели я вас такому научил? Но вопрос понял. И сразу вам и всем: информация к размышлению! Один из последних анонимных документов был озаглавлен следующим образом: «Стратегия комплекса мер по исполнению директив Центрального штаба Народного фронта по данному участку». Именно этот документ, исполненный на пишущей машинке, явился для моих источников ключевым материалом, отражающим особенности личности и характера деятельности его автора.

— Извините, Андрей Петрович, но этот стиль похож на штабной, и он может присутствовать, как вы выражались, в различных «погонных» структурах…

— Согласен. Но я вам неоднократно говорил о так называемом «внутреннем убеждении», где имеются неоднозначные факты. Подчеркиваю, именно факты, а не домыслы. Здесь специалисты отметили особое построение не только заглавия, но и самого текста, имеющего полное сходство с четко разработанным планом, в котором нашли отражение постановка и решение конкретных боевых задач с использованием, извините за тавтологию, боевых отравляющих веществ.

— Так в какой момент срабатывает «внутреннее убеждение»? Материалов же было достаточно…

— Вопрос вами поставлен очень четко. Постараюсь так же ответить. Чем больше нами изучался текст, тем явственнее мы чувствовали, что в нем само понятие «задача» несет жесткий, дисциплинирующий смысл… Прошу продолжить, — улыбнулся Аркадов.

— То есть задача «что-то сделать», как я понял, исключает сомнения исполняющего и должна быть выполнена точно в срок. Так?

— И что подсказывает ваше «внутреннее чутье»?

— Состояние весьма и весьма неоднозначное… Можно сказать, этот человек скорее «чистый» военный или штабист в милиции! И еще вопрос. Мы тут даже в общежитии спорим по поводу выражения «товарищ командир».

Аркадов задумался и посмотрел на часы.

— Я тоже неоднократно обсуждал по телефону это выражение со своим ведущим специалистом. По его мнению, подобный речевой штамп контролируется значительно слабее, чем любое письменное сообщение. Отсюда он предполагает, что такая, весьма стандартная формула обращения младшего по званию к старшему доведена у звонившего до автоматизма. В противном случае прозвучало бы упрощенно-панибратское, типа «командир». В принципе я с ним согласен.

— Выходит, вам удалось сузить зону поиска?

— Зону, говорите? С таким результатом сузить поиск можно в небольшом поселке, где два участковых и десяток военных, охраняющих склад ГСМ. Я, конечно, утрирую, но поднимите ладонь и приготовьте пальцы. В регионе поиска находились: учебный полк военного института, химический завод, политехнический институт, военный авиационный институт, бронетехнический завод, подразделения гражданской обороны, батальон связи… Дальше продолжать? Да, просматривалось знание основ штабной работы, но мы не исключали, что автор и исполнитель — разные лица. А это значительно увеличивало число проверяемых…

Глава 23

Прошла всего неделя, а солнышко уже заметно радовало своей яркостью и северным теплом. Но не радовали результаты работы. Работая над поступающими из организаций образцами почерка, Аркадов еще и еще раз возвращался к содержанию анонимных документов и прослушивал голос звонившего.

Ряд материалов спецпочтой он направил на исследование своему ведущему специалисту. По телефону «Суслов» настойчиво рекомендовал обратить внимание куратора на средства доставки информации! Андрей уже располагал результатами экспертизы по клапану конверта. Биологических материалов на нем не было обнаружено. Аноним использовал воду и явно не желал, как делают многие, проводить по нему языком. Но источник имел в виду совсем другое…

Клавиша магнитофона мягко щелкнула. Неожиданно кабинет заполнил голос молодого человека. Качественные динамики хорошо передавали особенности измененного голоса. Аркадов, неожиданно приглашенный на совещание, вопросительно посмотрел на Дронова. Тот развел руками и знаком предложил послушать. Через минуту стало ясно: это было новое проявление анонима! Через несколько минут его содержание шокировало не только Андрея, но и всех присутствовавших.

Несколько часов назад по почте в УВД поступил конверт, в котором находилась аудиокассета. Некоторое время ушло на проверку возможного наличия в конверте взрывного устройства или какого-либо порошка. Но все оказалось прозаически просто и — по-прежнему сложно! Проверка на «пальчики» ничего не дала, но другого и не ждали. Теперь Аркадов внимательно вслушивался в спокойный голос неизвестного, который утверждал, что является активным участником Кавказского национального фронта. Андрей быстро раскрыл свой блокнот и стал записывать.

За крупную сумму денег аноним предлагал дать достоверную информацию о структуре и активных членах «Фронта». Подробная распечатка текста будет впереди, но Аркадов спешил зафиксировать каждое слово: «Мне нужны деньги, много денег. И поэтому я готов передать информацию за определенное вознаграждение».

Далее аноним называл некоторые фамилии предполагаемых активистов, перечислил задачи организации, во многом совпадающие с теми, которые были сформулированы в ранее обнаруженных документах. И, вероятно, в целях психологического давления он заявил: «Если я получу деньги, то я раскрою конкретные детали, даты, цифры, а главное — фамилии и адреса участников и местных руководителей».

В кабинете стояла непроницаемая тишина.

Затем, плавно переходя от «теории к практике», неизвестный указал конкретное место закладки: «Часть суммы, ну я не знаю, вы, наверное, заинтересуетесь этим посланием, любую часть, которая вас устраивает, было бы неплохо, если бы вы положили тридцатого сентября, тридцатого сентября по дороге… (Аркадов быстро взглянул на Дронова, и оба перевели глаза на календарь, висевший на стене. До прозвучавшей даты было ни много ни мало — семь месяцев!) …перед городом, с левой стороны, имеется базарчик. Перед ним под землей под асфальтом проходят две большие бетонные трубы. В одну из труб, которая ближе к нашему городу, положите бутылку из-под “Кока-колы”, в которой будет лежать любая сумма и записка. Записку, где можно будет встретиться с любым из ваших людей. Я готов на встречу, мне действительно очень нужны деньги», — уверенно закончил аноним.

— Ну что, товарищи сыскари, с чем будем это кушать? — мрачно обратился Емельяненко к сидящим в кабинете сотрудникам. — Я думаю, это хорошая нам пощечина!

Глава 24

Дронов попросил машину, чтобы отвезти свою группу на ужин. Уже давно стемнело. Редкие автомобили на встречных курсах изредка подсвечивали салон. В эти моменты Аркадов краем глаза наблюдал за дремавшими товарищами, которые иногда «кивали» головами, как бы отмечая проблемные участки дороги.

Он и сам чувствовал, как болят глаза от перенапряжения. Материалы для просмотра поступали сейчас большими объемами. Но в голове роились другие мысли.

Исследования аудиозаписи показали отсутствие каких-либо посторонних шумов на фоне сообщения. Аноним или знал об этом, или поступал интуитивно. Единственное, за что удалось уцепиться экспертам, так это определить примерный объем помещения по фоновым показателям. Сигналы имели хорошее отражение. Это могло говорить о том, что аноним использовал какое-то пустое помещение. Но для Андрея все это имело пока второстепенное значение. Перед ним, как и перед другими розыскниками, стояла задача по исследованию всех обстоятельств, изложенных в аудиозаписи. Он был наверняка уверен, что сообщение хоть и готовилось заранее, но не считывалось с бумаги, а это уже эмоции. Соответственно проколов и информации можно «выудить» побольше…

— Слушай, — неожиданно раздался голос Дронова, — я тут обратил внимание на твою реакцию по встречным машинам. Вроде ты не автомобилист…

— Смотрю, не попадутся ли счастливые номера на них…

— Как это?

— Номер состоит из трех цифр. Смотри их расположение. Самое крутое — увидеть арифметический порядок: один-два-три. Чуть ниже по везению — эти же цифры в любом порядке.

— Ну и третья ступень, как я понял, — улыбнулся Владимир, — когда другие цифры, но в тех же вариантах. Ну что, помогает?

— Посмотрим… — задумчиво ответил Андрей.

Машина подкатила к центральному входу в кафе. Было видно, что все уже приступили к ужину.

Выйдя из раздевалки, Аркадов увидел, как сидящий за «командирским» столом Емельяненко показал два пальца. Друзья поняли его.

— Присаживайтесь. Разрешаю по бутылочке пивка и даже за мой счет. Ужин я уже заказал, так что приятного аппетита. Надеюсь, мое присутствие не испортит его? У меня потом будет пара вопросов. Здесь иногда лучше думается, — добавил Виктор Иванович, допивая свой чай.

Несмотря на одинокий фонарь за окном, темнота ночи казалась более насыщенной, чем обычно, и неприятно ощущалась в зале. Несомненно, напряжение последних дней накладывало свой отпечаток.

— Можно первому спросить, — отодвигая в сторону пустые тарелки, произнес Дронов.

— Ты хочешь спросить, что Москва думает? Это я тебя — представителя центрального аппарата — должен спрашивать. Уже анекдоты ходят о продлении командировки на семь месяцев. За такую работу заставят все командировочные, да и зарплату в эту бутылку заложить, — грустно пошутил Емельяненко, — и, кстати, будут правы!

У Аркадова непроизвольно что-то щелкнуло внутри от этой шутки и упало в «ячейку».

— И еще хочу спросить, что это? — продолжил Емельяненко и пояснил: — Вся эта шумиха ради денег «сколько сможете». Как все это связать? Центр ждет ответа, и что дальше?.. Ладно, извините, а то еще несварение у вас будет. Потеряем ценных сотрудников. Что по «трубам»? Так назвали это направление.

— Были мы там несколько раз, — взял инициативу на себя Аркадов. — По нашим наблюдениям, обстановка местности изложена анонимом верно. Но там все на виду, и любому обрисовать это несложно. План проверочных мероприятий нами разработан и доложен Загребину. Работа уже ведется. Объемы приличные.

— Действовали осторожно?

— Конечно, косили под ремонтников. Владимир у нас за «прораба» был. Автодор многое без него потерял… Просматривается там все капитально. Трубы под трассой короткие, но диаметр приличный.

— С человеческий рост будет?

— Чуть поменьше.

— Просчитывали причину выбора этого места?

— Сам выбор этой трассы пока непонятен. Но это место «засветится» при выходе на подозреваемых лиц.

— А если случайно выбрали это направление, чтобы вывести на ложный след? — парировал Емельяненко.

— Не верю! При возникшей проблеме у анонима, вероятнее всего, продумано алиби движения по этой трассе. Другого варианта не вижу. Был умный, а стал дурак? Так не бывает.

— А нахождение возле трубы чем можно объяснить? При изъятии денег им полная «крышка»! Или у вас есть версия? Смотрю, хитро переглянулись…

— Вы знаете, Виктор Иванович, мы тут все просчитывали на месте и, задержавшись, вероятно, нашли ответ. Гениально до невозможности!

— Не тяни! «Задержавшись», говоришь…

— Да-да! Короче, приспичило нас, а туалетов и даже кустиков нет, — улыбнулся Андрей. — Вот тут мысль и пришла…

— Понял! Остановились, спустились в трубы, приготовились к «облегчению», а тут бутылочка с деньгами валяется. Ничья. Почему не взять? Полнейшее алиби! Классный противник, но и вы молодцы!

— Я думаю, поэтому он и прозрачную бутылку запросил, а не пакет. Увидеть ее содержимое можно издалека.

— Очень логично… Давайте по пивку, — заслужили! Справки, надеюсь, подготовили?

После эмоционального и продуктивного диалога воцарилась тишина, прерываемая бульканьем разливаемого пива. Аркадов видел, что его руководитель был доволен, но вот дальше этого реальных версий было совсем мало. Он рассчитывал на своего основного источника, но многое надо было анализировать и находить ответы здесь. И как можно быстрее…

— Ну а с «тридцатым сентября», я думаю, у вас полный штиль? Это сегодня мой второй вопрос, — произнес Емельяненко.

На этот раз ответил Дронов:

— Вы правильно думаете, но только не штиль это, а затишье. Эта вообще из ряда вон выходящая информация, которая постоянно сидит в голове. Понятно пока одно, что в это время преступник планирует проехать мимо наших труб.

— А как это вяжется с версией дестабилизации обстановки в городе, о которой мы так красиво докладывали? — перебил его Емельяненко. — Нас быстрее поймут там, — он показал пальцем вверх, — при очередной угрозе, чем с семимесячным вымогательством пацана у нас под носом. Что главное: деньги или дестабилизация? Я вчера дал распоряжение нашим сотрудникам организовать оперативную работу по сбору любой информации в городе и районах, связанной с этой датой.

— Ничего не могу ответить, нужно время. Но согласен, что ключик к разгадке лежит в этой необычной дате. Если аноним не блефует, то это его приговор.

— Вот и разбирайтесь! Никто не даст ждать нам полгода, чтобы взять преступника на закладке. Все! Я каждый день жду информации… Да, на конверте с кассетой была указана фамилия отправителя…

— Печатными буквами: «Иванов».

— Это типа: «Иванов, Сидоров, Петров…»? Ладно, по машинам и отдыхать!

Глава 25

После дающей себя знать прохлады на улице, тепло кабинета сразу расслабило. Скинув куртку, Андрей направился к карте города, висевшей на стене.

— Ты где был с утра? — Дронов оторвался от бумаг и посмотрел на товарища.

— Извини, не успел предупредить. Зашиваешься в бумагах?

— А то ты не знаешь?

— Слушай, ты не можешь организовать уменьшенную схему города? Есть некоторые соображения.

— Поделишься?

— Небольшая, но проверенная жизнью психология. За что-то цепляться надо. Когда собираешься нашкодить… Помнишь такое слово?

— Не раз доставалось за это! — улыбнулся Владимир.

— Так вот, не всегда, но, как правило, когда что-то затеваешь нехорошее, стараешься сделать первое действие из череды задуманного подальше от своего постоянного места проживания. Создается иллюзия полной безопасности.

— Почему иллюзия, так оно и есть.

— Не всегда, и ты это хорошо знаешь… Ну а вдруг здесь именно этот случай? У нас все проявления отмечены. Я долго думал и еще раз прошелся по всем маршрутам. Мы прекрасно знаем, что все события разворачивались на трех улицах.

— Я бы уточнил — на трех автомагистралях…

— Принимается. По ним движется общественный транспорт, и это вписывается в схему. — Андрей потер ладони, как бы согревая их, хотя необходимости в этом уже не было.

— Что взял за основу?

— Естественно — время проявления, и от него — пространственные лучи в разные направления…

— Интересно… Как говорят, «голь на выдумку хитра». — Дронов отодвинул документы и подошел к карте. — Направление просчитывал с двух сторон?

— Здесь повезло. Увеличивалась точность просчета.

— Ну и результат?

— Последнее проявление по «минированию» здания было рядом с пересечением улиц Советской Армии и Пролетарской.

— Это известно. Но никто не связал это с психологией преступника. Выходит, что безнаказанность постоянно расслабляла его, и он непроизвольно приближался к своему месту жительства или работы?

— Не только это. Думаю, что и Достоевского здесь вспомнить можно.

— Думаешь, он наблюдал за действиями «федералов» из форточки? Очень спорно. Это можно было сделать и в других местах. А потом, с его профессионализмом и хитростью это не уровень. Если он и ставил такую задачу, то решение должно быть весьма оригинальное. Ставлю на это пакет кефира! — Дронов удовлетворенно похлопал Андрея по плечу и повернулся к карте. — Я все больше доверяю твоей версии. Насколько мне известно, близко к этим направлениям были обнаружены и письменные послания.

— Там закономерность не обнаружена. Все очень компактно, но опять недалеко от одной из трасс.

— Хочешь найти слабое звено? Место отправления последней кассеты не вписывается.

— Да. Но это не тонкое письмо, и для отправки таких писем имеется только три места в городе.

— Как узнал?

— Ты еще справку местных сотрудников не успел прочитать. Эти детали имеют уже объяснение, кроме одного письма, брошенного в почтовый ящик частного дома под железнодорожным мостом. Вот это выпадает из моего рассчета. Что его туда понесло от основных мест проявлений? Но, как говорится, «что нам мешает, то нам и поможет», — улыбнулся Андрей и вдруг подумал о том, что, возможно, зря он все это затеял. Не ложное ли это направление? Потеря времени сейчас нежелательна… Но требовалось что-то новое…

Последнее проявление внесло некоторую сумятицу в уже сложившуюся систему розыска. Непонятны были требования преступника, точнее, форма их изложения. С одной стороны — ему «очень нужны деньги», с другой — «часть суммы, которая вас устраивает». Но, несомненно, двойное озвучивание сентябрьской даты не входило ни в какие реальные версии. От размышлений его отвлек голос Владимира:

— Все откладываем и готовим сейчас дополнительный план розыскных мероприятий по твоей информации. Завтра согласовываем и докладываем. И еще… Ты первое письмо хорошо помнишь?

— Не то слово! Его бросили в почтовый ящик частного дома. Он сдавался в наем пожилой женщиной. Мы проверяли. Естественно, все делалось неофициально. Кто снимал жилье, хозяйка, понятно, не помнит. Данные паспорта она не записала…

— Сказала, что красть у нее нечего, а деньги вперед брала… — спокойно резюмировал Владимир. — Не смотри на меня так. Установлено, что в момент броска там жил мужчина, и мы получили его словесный портрет. Художники подработали. На закрытую ориентировку хватило.

— Милицейская агентура подключена?

— В «темную». Разыскивается «мальчик-хулиганчик».

— Итак, имеем адрес и фамилию «Иванов».

— Но в документах указаны и другие фамилии, относящиеся к бизнесу и криминальному миру.

— Да, но они идут в контексте и практически все известны. Эти же данные стоят особняком и связаны с объектами самих проявлений.

— Думаешь, пересекутся?

— Вероятность весьма высока. Хитрый он, но увлекся. Ой, увлекся… — задумчиво произнес Андрей.

Глава 26

Этого звонка Аркадов ждал с большим нетерпением. Он знал, что «Суслов» постарается максимально быстро провести исследования, но не в ущерб качеству. Но торопить специалиста не следовало. Это было «табу», нарушать которое Андрей не мог ни при каких обстоятельствах, и готов был ждать столько, сколько необходимо, хотя нередко получал нагоняй от нетерпеливых начальников. Он быстро взял трубку и услышал знакомый голос:

— Приветствую, Петрович! У вас там еще холодновато?.. Буду краток. Материалы очень интересные. Вроде много, но по личности очень неоднозначные. С направлениями вы уже определились, и я еще раз это поддерживаю. Меня хорошо слышно?

— Без проблем. Что у нас с последним материалом?

— Продолжаю. Я думаю, текст был написан предварительно, и он его читал. Заметно, что скрывает волнение, которое можно заметить только в стилистических ошибках, смене дыхания, нечетких окончаниях слов, отдельных повторах.

— Но не дважды про тридцатое сентября, — перебил его Аркадов.

— Да, он повторился уже сам и не от волнения. Наверняка для него это очень важно. Мне кажется, это важнее, чем сумма денег. Что-то здесь не так.

— Считаете, что эта дата — его последняя точка пребывания в городе? Но почему не запросить деньги тридцатого августа или июля?

— Я думал об этом и подбрасываю идею. А если все наоборот: его не будет в городе до сентября и только после этой даты он окончательно уедет? А возможно, останется. Вы этот вариант не рассматривали? Когда прекратились проявления?

— Вы думаете, его уже нет в городе?

— Не волнуйтесь, Андрей Петрович, я не графолог, но у вас в руках его почерк, хоть и искаженный. Это доказательная база, как вы говорите. Вычисляйте, а взять можно и на Луне. Хотя, я думаю, его уже нет, а вот «они» рядом. Я продолжу работу и постараюсь еще что-то «вытянуть». Ставьте вопросы. Удачи и до связи!

Аркадов попросил включить дополнительный свет и разложил на столе свое детище. Схема получилась, на его взгляд, весьма внушительной и убедительной. Два дня они с Дроновым подробно обследовали интересующий их район и теперь зрительно представляли его детальное обустройство. В соответствии с планом, через соответствующие службы, там уже велась работа по выявлению всех проживающих, которые когда-либо имели отношение к правоохранительной системе или воинской службе.

Проявления любого характера резко прекратились. Это и радовало, и настораживало одновременно. Чем вызвано — непонятно. Ожидание неизвестного выматывало. Надо было сосредоточиться на имеющихся материалах. Их накопилось непривычно много, и это усложняло работу, не позволяя выстроить логическую цепочку.

Аркадова не покидала мысль какой-то нереальности происходящего. Одна спичка на зажигательном устройстве с указанием «мощной» организации. На две-три спички средств не нашлось? Он улыбнулся, вспомнив фрагмент из старого фильма «Максим Перепелица», где старым воякой была произнесена фраза о погонах: «А шо, на генеральские грошей не хватило?..» А эта пластиковая бутылка? Он живо увидел со стороны, как старательно засовывают в нее купюры солидные «дяди» в погонах, — столько, сколько им не жалко! «Суслов» обратил на это особое внимание и обещал в ближайшее время высказаться…

— Быстро начинаем оперативку по вновь полученным данным. — Емельяненко оглядел собравшихся в кабинете. — Итак, начнем от периферии к центру. Товарищ Зимин, я прошу взять под контроль направление «трубы». Кто там бывает, какие маршруты транспорта пролегают, все прошедшие работы на этом участке, и главное — поселок рядом с этим местом. Насколько я знаю, там имеют родственников два сотрудника милиции.

— Да, Виктор Евгеньевич, мы работаем по этому вопросу.

— Этот материал очень интересен. Действовать крайне аккуратно. Сазонова о проверке его сотрудников я проинформирую лично. По ключевым вопросам сразу ко мне!

Аркадов понял, что Зимина чуть-чуть ссылают, но на крайне важный участок. Необходимо уточнить с ним ряд вопросов и передать предварительные наработки… По всей видимости, его персональные доклады в Москву начинают раздражать. Дронов как-то обмолвился, что его коллега чуть ли не обещал снять погоны, если лично не найдет преступников! Неплохое рвение, еще тогда подумал Андрей, но не за счет других…

— Дронову, помимо всего, совместно с милицией подключиться к детальной проверке нового района. Аркадову продолжать работу с нашими криминалистами по дополнению облика и анализу получаемых материалов. Я дал команду, чтобы любые результаты исследований оперативно-технического подразделения сразу доводили до вас. Вячеслав Павлович, пожалуйста, проконтролируйте. У кого есть вопросы?

— Разрешите? — по школьной привычке Андрей поднял руку.

— Слушаю.

— Я хотел бы взять дополнительную проверку летного училища, которое расположено на схеме пересечения линий проявлений.

— Мы его проверяли в числе других, — слегка удивился Емельяненко. — Хотя ситуация сейчас совершенно другая… Вы правы. Глаз положили? Красиво стоит?

— Не столько красиво, сколько правильно, — парировал Андрей.

— Насколько я помню, мы получили там от всех образцы почерка печатными буквами. Правда, мне докладывали, что по различным причинам поголовно, извините за это слово, охватить не смогли. Мобильность военных, — сам понимаешь. А по оперативным данным приверженцев нашего «Фронта» там не выявлено. Зачем приезжим смена власти в городе? Как думаешь? — обратился он к Дронову.

— Там служат и работают также местные жители. Их немало. Как и на любом военном объекте. Но логически они в облик не вписываются. Здесь я с вами согласен. Кроме, конечно, последнего проявления…

— Деньги?

— Не знаю. С одной стороны — «мне надо много денег», с другой — «дайте, сколько можете». Мы об этом не раз уже говорили.

— Да ладно, вы прекрасно понимаете, что за информацию о возможной химической атаке на город мы не положим ему в бутылку на две банки пива, — грустно пошутил Емельяненко. И, повернувшись к Аркадову, добавил: — Согласен, отрабатывайте это направление. Помощь не ждите, сами понимаете объемы работы.

— Мне бы не мешали.

— Вот это я упустил. Наверняка некоторым может не понравиться «глубокое бурение» на подведомственном объекте. А если еще и с положительным результатом от другого ведомства… — И Емельяненко сделал пометки в блокноте.

«Негласное соревнование еще никто не отменял», — хотелось закончить фразу руководителя, но Андрей уже мысленно продумывал план работы, которая потребует много времени. Волновало, что «копать» придется глубоко. Не проскочить бы нужный «пласт»!

Глава 27

Аркадов проснулся от легкого скрипа. Входная дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова Каринина. Увидев, что Андрей открыл глаза, он приложил палец ко рту и жестом попросил разрешения зайти. По пути дотронувшись до спящего Дронова, подошел к Андрею и присел на стул.

«Приехали…» — екнуло в груди у Аркадова. Сегодня воскресенье. Неужели очередное проявление? Такую ситуацию не «разрулит» и «Суслов»… Но по выражению лица Александра, причиной побудки наверняка было что-то другое. Это расслабило.

— Доброе утро. Предупреждаю, что это не апрельская шутка. Короче, областное руководство дало добро на выходной. Ищут пути проветрить кое-кому мозги, — загадочно улыбнулся Каринин, поочередно посматривая на быстро просыпающихся товарищей. — Сбор внизу у автобуса. Перекусить возьмем по дороге. Просили оповестить в индивидуальном порядке, — хихикнул он и быстро исчез за дверью.

— Приятная новость, — прокомментировал услышанное Владимир и, сделав несколько резких движений руками, чтобы окончательно проснуться, стал быстро одеваться.

Уже на выходе из гостиницы Аркадов вспомнил о запланированном разговоре с «Сусловым». «Воздух свободы вскружил ему голову», — вспомнил он знакомое изречение и чертыхнулся.

— Я очень хочу поехать, но у меня сейчас связь с помощником! — крикнул Андрей Дронову. — Подождете?

— Никаких проблем! А потом, пока сами соберемся… Сам понимаешь!

Ветерок изменился, и все дружно перенесли накрытый стол подальше от дыма, который поднимался над тлеющими дровами. Несмотря на прохладу, уже чувствовалось приближение весны по набухающим почкам берез и большим проталинам посеревшего снега. Никто не захотел располагаться в уютных домиках на базе. Все предпочли специально отведенное здесь же место под открытом небом.

Неожиданно, как будто из-под земли, появился симпатичный мужчина с гитарой, которую он помпезно нес над головой. Каринин махнул рукой, давая всем понять, что посторонних здесь нет. Аркадов давно отметил, что здесь у ребят «все схвачено» (в хорошем смысле). Еще от Владимира он слышал о том, что, когда в начале расследования сюда приехали командированные сотрудники, почти все, не одобряющие порядка в городе, быстро покинули его, понимая, что с «этими» лучше не связываться. Это не облегчило работу, но такое уважение было не только приятно, но в какой-то степени даже мобилизовывало.

— Ну что, успел поговорить со своим вундеркиндом? — Дронов подсел к Аркадову. — Что-то интересное есть?

— Вроде да… Но пойдем-ка в домик, чтобы не отвлекать ребят. Душевно поют, чертяки.

Через несколько минут они удобно расположились в креслах, и Владимир поставил на плиту небольшой чайник.

— Ты знаешь, по телефону много не обговоришь. Такие сложные вопросы… Тем более, что «Суслова» порой сложно понять. Поэтому буду краток, по мере возможности. Помнишь, в самой крутой листовке есть фраза «Зарин — людям».

— Да, звучит как-то немного странно.

— Вот и он ее вычленил. По его мнению, это двусмысленный лозунг неопределенного содержания, поскольку кавказцы — тоже люди и, следовательно, данная угроза направлена по контексту и на них. Здесь, как он считает, автор невольно использует штампы политических лозунгов, вольно или невольно пародируя их.

— Я понял. Если он подразумевает под словом «люди» только русских, то тогда получается, что кавказские народы к таковой категории как бы не относятся…

— Именно! А четвертый лозунг: «Химический меч джихада». Обычные варианты должны иметь другое значение: «священный», «карающий» и подобное. «Суслов» делает вывод, что стоит за внешней броскостью лозунгов: по сути дела, автор доводит их смысл до гротеска и абсурда.

— И…

— Подожди. При этом используется простейший прием доведения лозунга до его прямой противоположности, как например: «Мойте руки вместо еды», «Не ходите на газоны». У него получаются неплохие смысловые цепочки типа шарады. Так вот, по мнению «Суслова», подобные приемы часто используют сатирики, пародисты…

— Вот нам еще и клоунов не хватает! Извини, старик, голова совсем кругом идет…

— Не перебивай. Это свойственно и для молодежных команд КВН.

— У тебя уже что-то «срослось»? — удивленно посмотрел Давлетов.

— Пристегнись! В училище имеется такая команда. Она претендовала на поездку в Москву, но из-за финансовых проблем выехать не смогла. Я это выяснил в ходе предварительного сбора данных об этом заведении. И вот сегодня эти две точки пересеклись в нужном месте. Как в детской игре: «Теплее, еще теплее…»

— Классно! А я смотрю, ты какой-то не такой, — улыбнулся Дронов. — Стоит это добавлять в облик разыскиваемых?

— Думаю, нет. Это только рассуждения. Да и команд в области предостаточно. В милиции тоже вроде имеется. И потом, «Суслов» предупредил, что наш подопечный, вероятно, не является членом какой-то команды. Скорее даже не является. Знаешь, это может быть похоже на ситуацию, которая произошла со мной несколько лет назад на охоте в низовьях Волги.

— На птицу?

— Естественно. Решил я на бударке в одиночку подождать на раскатах ночью гусей. Даже кричать по-ихнему научился. Ненавижу электронные манки. Из патологической жадности с ними охоту в убийство превращают… Так вот, сижу в лодке и прислушиваюсь. Конечно, луна великолепно подсвечивает. Можно силуэт на фоне звездного неба увидеть, но круче с луной и облаками, — птица, как на ладони. Тишина. И вдруг раздаются звуки, похожие на шаги по воде…

— На базе хорошо принял или уже для сугрева в лодке? — нарочито серьезно спросил Дронов и, не выдержав, от души рассмеялся.

— Да ладно… Не поверишь, но мне было не до смеха. Кругом одна вода и камыши. И это хлюпанье воды. На всякий случай взял ружьишко наперевес и пару раз прокричал якобы своим напарникам.

— Показать, что не один?

— А что оставалось? Не орать же в камыши: «Руки вверх»! — И они дружно рассмеялись.

— Ну что, потом в рукопашную сошлись? — вытирая слезы от смеха, спросил Давлетов.

— Часа два эти звуки меня донимали с небольшими перерывами… Как потом мне объяснили на базе, это толстолобик питался молодыми побегами камыша, которые росли над водой. Это такая рыба. Полная иллюзия шагов по воде!

— Классно. Не слышал… Это, как я понял, ты к нашему разговору о восприятии последней информации? Да, как вообще в училище обстановка?

— Весьма натянутая. Работаю с дальних позиций. Стараюсь реже сталкиваться с особистами. Намекают, что зря мы здесь копаем. На днях получу списки всего личного состава и выборочные конспекты с разных курсов.

— А педагоги?

— Мне нужна нейтральная информация. Никаких лишних разговоров.

— Это затягивает время.

— Можешь предложить лучше? У нас много направлений, но перспективные: «погоны», «трубы», «30 сентября». И вот это заведение с прилегающим районом. А как дела у Зимина?

— Весь парадокс заключается в том, что какую ниточку не потяни, обязательно наши «узелки» просматриваются. Пока прокачиваем связи сотрудников милиции и проживающих там их родственников.

— Чуть не забыл, «Суслов» отметил часто повторяющееся у анонима слово-сорняк «ну». Это можно внести в облик, но не в общую ориентировку.

Неожиданно стук в дверь прервал разговор, и через секунду послышался голос Каринина:

— Мужики, всем на выход! Автобус ждет.

Глава 28

Лист бумаги был свернут таким образом, что позволяло проводить сравнение отдельных выражений различных авторов. Чем дальше Аркадов вникал в смысловое содержание написанных в конспектах слов, тем все значимей становилась для него основная версия. Практика показывала, что личная тетрадь учащегося была его «душой». Стиль написания, сокращения, ошибки, оглавления, подчеркивания, рефлекторные дорисовки и тому подобное открывали перед Андреем широкую гамму информации о хозяине. Это было настолько занимательно, что порой отвлекало от решаемой задачи. Правда, ненадолго.

Сложность заключалась не в том, чтобы обнаружить похожие слова, нужно было сопоставить их в контексте подсознательного их отображения в написании анонимного документа. Могло быть заимствование или подражание кому-то. Но этот момент Андрей рассматривал чисто теоретически. Все изложенные анонимом профессионализмы были для него свежи и актуальны.

«Явно не литератор, — понимал Аркадов. — С лексико-стилистическим исследованиями явно не знаком. Но сотрудник милиции, если он причастен к подготовке листовок, должен был знать о таком исследовании.

А почему? Далеко не все правоохранители с этим связаны. А если он среди нас, то знает, что облик разыскиваемого создается не на пустом месте. — Андрей пытался оспаривать свои доводы. — Да, но детальная разработка и ее результаты известны только нашим сотрудникам…

Возможно, перестраховка была верна, когда позднее возникло направление “погоны”. Но скорее преступники были уверены в том, что заставили нас работать над поиском “Фронта” и осуществлять проверочные мероприятия среди представителей Северного Кавказа. Карта событий, происходящих на юге страны, разыграна ими наверняка и весьма убедительно.

Дальнейший поиск продолжался на всех направлениях, и это не позволяло противнику определить наши приоритетные направления. Он оставался спокойным и порой самоуверенным в своих проявлениях, но не по их результатам. Запускаемый им катализатор по дестабилизации обстановки в области не срабатывал до конца. А где для него этот “конец”? Клубок проблем здесь огромен в это нестабильное время. Войны за “лакомые” куски, кресла и влияния на любом уровне никто не отменял. Пока криминал “правил бал”. Все против всех…»

Ну вот и конспекты последнего курса. Через несколько минут после ознакомления с ними стало ясно, что в стилистическом сравнении нет никакой необходимости. И ежу было понятно, откуда ветер дует! Повезло с тетрадями, где находились конспекты по «тактике». В них оказались изучаемые темы, близкие по стилю изложения и словарному запасу с контрольными материалами. С высокой частотой повторялись такие термины, как «задача», «штаб», «этапы».

Аркадов с замиранием сердца стал готовить набросок справки по результатам обнаруженных совпадений.

— Разрешите? — в комнату заглянул один из курсантов. — Вас просят пройти в особый отдел.

Прохлада в отношениях, которая образовалась с самого начала, продолжала оставаться. Внешне она не проявлялась, но Андрей чувствовал ее по ряду поведенческих признаков своих коллег, работавших в этом здании.

— Здравствуйте. Как у нас сегодня работа? — стараясь быть предельно вежливым, спросил Валерий Петрович, который уже много лет занимался воспитательной работой в училище и напрямую был связан с особистами.

Однако Аркадов прекрасно понимал, что вопрос звучит как «удалось что-то накопать?» По-своему ему было неловко перед людьми, которые не один год занимались этой благородной, но не всегда благодарной работой.

— Вас срочно позвали к телефону, — и Валерий Петрович протянул трубку Андрею, который сразу узнал голос Емельяненко.

— Давай срочно к нам! Надо посмотреть только что поступившие материалы. Машину я уже выслал.

Уазик неторопливо урчал у проходной. «С чего бы такая спешка?» — подумал Аркадов и быстро захлопнул за собой дверь служебного автомобиля. По всей видимости, сегодня он сюда уже не вернется.

В кабинете у Виктора Ивановича уже находились Зимин и Дронов. «Значит, что-то накопали по “трубам”», — мелькнуло в голове у Андрея перед тем, как он направился к столу.

— Присаживайтесь, Андрей Петрович, — Емельяненко указал на стул. — Сейчас по направлению, отрабатываемому товарищем Зиминым, поступили материалы. Короче, всплыли конспекты обучения руководителей милиции, в которых в числе других вопросов рассматривались их действия на случай чрезвычайных ситуаций. «Планирование», «постановка задач» и тому подобное. Я понимаю, что таких конспектов предостаточно, но один хозяин такого весьма солидного фолианта связан с направлением «трубы».

— Живет там? — поинтересовался Андрей, но тут же пожалел о глупом вопросе.

Емельяненко укоризненно посмотрел на него и продолжил:

— Дальние родственники и друзья. Хотя он грамотный и, если имеет к этому отношение, то наверняка может «подвербовать» в поселке какого-то лоха для захода в трубы, не подключая прямые связи.

Аркадов мельком взглянул на Зимина. Держится молодцом. Реально оценивает свой результат.

— Вы прямо сейчас можете провести предварительное исследование? — обратился Емельяненко к Владимиру и Андрею, показав им на стол, стоящий в дальнем углу кабинета.

Двоякое чувство ощущал Аркадов, уже располагая свежей информацией по училищу. Могла пострадать объективность сравнения, и он был рад, что придется работать с Дроновым, который пока не знал о новых данных.

Материалов было немного, но они действительно заслуживали внимание. Так как тексты были изъяты негласно, в наличии были только ксерокопии. В принципе это не имело значения, но Андрей любил ощутить «дух» документа, его связь с автором.

Да, в текстах обнаруживались знакомые ключевые слова. Их было достаточно много. Шум поднят обоснованно. Вот и Дронов, оторвавшись от стопки бумаг, показал ему большой палец. Ответив ему улыбкой, Аркадов постарался сосредоточиться. Чем больше он вникал в суть решаемой задачи, тем больше начинал понимать, что что-то не «срастается». В анонимных листовках выделенные слова отдавали больше «запахом гуталина», какой-то солдатской выправкой, — и это было ближе к его направлению.

Андрею понравилось это пришедшее на ум сравнение, и он пожалел, что его нельзя использовать в служебных документах. Одним выражением можно заменить гору писанины, — улыбнулся он про себя и посмотрел на Владимира.

Взгляды встретились, и они выжидающе посмотрели друг на друга. Что дальше? Перед Андреем стояла дилемма. Он уже понимал, что это не совсем то, что им надо, но настаивать на этом не рискнул бы ни при каких обстоятельствах.

— Ну что? — спросил Дронов.

— Сам понимаешь, однозначный ответ получить сложно…

— Ладно, не крути, я тебя знаю. У тебя уже есть что-то в загашнике?

— Ты знаешь, у моих подопечных сходства больше. Вроде и слова одинаковые, но по-другому ложатся. Я понимаю, что это только на уровне внутреннего убеждения. Его не подошьешь…

— Согласен. Какой курс «засветился»?

— Четвертый. Там и практика письма печатными буквами больше.

— Последний?

— Предпоследний с практикой.

— Ну что, говорим о необходимости продолжения углубленной разработки обеих направлений? Я помогу составить Зимину план дополнительных разыскных мероприятий. Главное, чтобы он не спешил с докладами в Москву… Пошли.

Емельяненко внимательно выслушал своих коллег и обговорил детали «весеннего» наступления.

— Списки всех и вся когда обещали предоставить? — обратился он к Андрею.

— Через три дня.

— Получите завтра без ущерба качества.

— И уволенных в запас?

— Всех, до технических служащих. А теперь — за работу!

Глава 29

Приближалось время связи с «Сусловым». Андрей чувствовал, что азарт работы захватил его помощника. Но вместе с тем он не помнил такой осторожности в выводах с его стороны. Да и кто сейчас возьмет на себя смелость сделать категорические выводы по тому или иному направлению?

Указательный палец быстро набирал хорошо знакомый номер. Протяжные гудки, казалось, сокращали расстояние и вселяли какую-то дополнительную надежду. В принципе, как он считал, из анонимных материалов «вытащили» практически всю доступную информацию о предполагаемом облике. Но что еще скажет «Суслов»?

Маховик розыска был раскручен. Андрей мог только представить, какой объем работы проводится в регионе только по поиску событий, связанных с «30 сентября». Эта дата постоянно крутилась в голове, не давая покоя от своей «непонятки». Версия Зимина. Но если так, то при чем здесь эта дата? Там сейчас прокручивают все варианты…

— Привет, Петрович! — знакомый голос в трубке отвлек его от мыслей. — Смотрю по телевизору — у вас там еще прохладно! Это хорошо, голова свежей будет. Слушай, я внимательно несколько раз прослушивал последнюю запись и, несмотря на помехи, вроде уловил одну вещь. Я говорил, что по общей речевой интонации к южным регионам страны фигурант отношения не имеет. На особенности местного говора не похоже, хотя отдельные элементы иногда проскакивают. Но это, вероятно, заимствование.

— Знакомо. Я срочку служил на Украине. Никогда не забуду, как на судостроительном заводе в городе Николаеве местные женщины в буфетах старались бесплатно нас чем-то угостить. Так вот, когда приехал домой, все удивлялись моему «шоканью», а я его не замечал!

— Здесь наоборот — с трудом, но прослушивается, возможно, элемент родного языка. Например, слова «заморочка» он произносит как «заморочина». И самое главное — слово «записка» фигурант произносит ближе к слову «зашивка». Теперь вспомни некоторые советские фильмы про наших друзей по социалистическому лагерю! — в трубке послышался легкий смешок, и повисла вопросительная пауза.

— Прямо на слуху польское «шипение». Но откуда?

— Это по фильмам. Но ты не был в Белоруссии и не общался с нашими братьями. Там эта особенность прослеживается у части населения. Да и на Украине это можно найти. Так что думайте. У меня все. Сто процентов не гарантирую, но задуматься стоит. Отрабатываете тот объект, о котором говорили?

— Да. Считаю его наиболее перспективным, хотя появилась интересная информация по «трубам».

— По тридцатому числу тишина?

— Полная. По городу набираются события, но пока далекие от нашей ситуации.

— Ладно. Сейчас только удача поможет «слепить» то, что имеете. Я на связи.

Как и обещал Емельяненко, необходимые списки поступили вовремя. Теперь многое зависело от добросовестности тех, кто проводил эту работу. Аркадов хорошо знал, как малейшая невнимательность позволяла упустить из поля зрения человека. По иронии судьбы, именно он и мог являться главной нотой в партитуре всего произведения.

Времени катастрофически не хватало. Поэтому главный акцент он сделал на старшие курсы. Было уже достаточно поздно, но Андрей решил выполнить сегодня техническую работу, а анализ провести завтра.

Листки с фамилиями курсантов, преподавателей и других причастных в настоящее время и в прошлом к этому заведению людей ложились отдельными стопками по своему назначению. На фамилии он не смотрел, опасаясь от усталости пропустить нужное звено.

Папка с данными на уволенных была практически пуста. Закрывая ее, Андрей автоматически остановил взгляд на хорошо пропечатанных фамилиях с установочными данными. Их было немного, и поэтому они легко воспринимались.

Сначала «замкнуло» на знакомые цифры. Номер дома и название улицы как-то красиво сочетались и мгновенно совместились у него в голове с адресом, куда аноним опустил свое первое письмо. В документах было отмечено, что прапорщик Миронов временно проживал по указанному адресу до увольнения в запас. Последние два года он являлся старшиной четвертого курса.

На такой успех Андрей не рассчитывал, хотя в душе надеялся найти следы прошедших событий. Он понимал, что удачу нельзя упускать. Ухватил за «хвост» — держи! Откладывать просмотр разложенных стопками листов Аркадов уже не мог и, сосредоточившись, приступил к монотонной работе. Материалы были разложены не в алфавитном порядке, и поэтому их просмотр занял много времени.

«Ивановых» было двое. Не больше и не меньше. Один из них был командиром четвертого курса, другой — курсантом. Андрей всматривался в эти фамилии и не мог поверить своим глазам. Но вместе с тем он понимал, что этот успех был менее значимым, чем уже обнаруженный адрес.

Емельяненко, возможно, прав. Пакет с аудиозаписью подписан по принципу: «Иванов, Сидоров, Петров». И тем не менее фамилии всплыли в ожидаемом месте. Но как все это объяснить? Не мог же он подписать пакет своей настоящей фамилией? А почему нет? Безнаказанность, кураж! Ищите «Ивановых» и никогда не подумаете, что это я и есть «Иванов»!

На сегодня уже хватит. Остальное будет доработано позже…

Глава 30

Аркадов взглянул на часы. Господи, да он проспал! У себя в конторе это можно себе простить, но в гостях, где ты должен быть примером, подобное недопустимо! Собираясь, он почему-то вспомнил свое участие в учениях по «защите» стратегического объекта от проникновения на него условных «диверсантов», роль которых выполняли сотрудники центрального подразделения «Вымпел». События проходили в одном из районов области, и работать приходилось совместно с милицией. Те не скрывали, что принимают «конторских» за «белых воротничков», прибывших давать ценные указания. А работать необходимо было сутками, так как проникновение на объект могло состояться в любое время дня и ночи. И было приятно, когда после трех бессонных ночей Андрей с товарищами взяли на своем направлении одну из трех «диверсионных» групп, и сотрудники местного аппарата милиции радикально изменили о них свое мнение…

На столе лежала записка, написанная размашистым почерком Дронова (воспоминания отвлекли Аркадова, и он не сразу обратил на нее внимание). Его товарищ заботливо предлагал не спешить на работу и в удобное время зайти к Емельяненко. Восклицательного знака не было, значит, ничего особенного не случилось.

Быстро взбежав по лестнице, Андрей направился в сторону кабинета Виктора Ивановича.

— Доброе утро, Петрович! Владимир сказал, что ты за полночь пришел. Несмотря на холодный климат, девчонки у нас здесь горячие! — пошутил Емельяненко и спросил: — Что-то серьезное нашел?

— Серьезней не бывает, — удовлетворенно и загадочно произнес Андрей и, показав сразу два больших пальца, подробно изложил результаты вчерашнего дня.

Емельяненко, не меняя позы, внимательно слушал его. Аркадов хорошо знал, что такое поведение — устойчивый признак повышенного внимания. И, надо быть откровенным, это льстило ему.

— И как все это ты можешь объяснить? — задумчиво произнес Виктор Иванович.

— Пока не знаю. Когда поймаем, спросим! — отшутился Андрей и продолжил: — Картина вырисовывается следующая. Однозначно «ноги растут» из этого учебного заведения. Все вращается вокруг четвертого курса. Подбросить письмо в дом, где когда-то жил прапорщик, можно по двум причинам. Первое — подставить его из-за какого-либо конфликта.

— Но это глупо.

— Да, но по любому его фамилия будет фигурировать в деле. Потом скажется, например, перед пенсией, даже если он будет фигурировать в качестве свидетеля. Но думаю, наш фигурант действовал более прозаично, хотя и тонко.

— Интересно…

— Он знал адрес прапорщика. Это не проблема. Он не был с ним в конфликте. Но был уверен, что, когда будут разбираться, ему могут стать известны некоторые детали поиска. Но это не сработало, потому что…

— Продолжаю твою мысль, — Емельяненко улыбнулся, — он не знал, что жилье съемное, без оформления, и на момент броска прапорщик с него уже съехал.

— Письмо брошено в никуда. Но продумано неплохо, и уверен, что эту идею ему подсказал кто-то из его кураторов. Тот, кто знаком с основами оперативной работы.

— Я понял… Фото прапорщика есть?

— Снял копию с личного дела. На опознание хозяйки дома?

— Естественно. Но пока не официально… И еще. Я вчера получил информацию от своего источника из окружения твоего заведения. Он говорит, что у курсантов бывают командировки. Кроме этого, они выезжают на практические занятия в другие районы. Да ты, конечно, уже знаешь, что увольнительные у них по выходным.

— Мне это известно. Но и многие живут в городе на съемных квартирах. Прямой связи нет.

Неожиданно разговор прервала требовательная трель телефона. Емельяненко поднял указательный палец, показывая Андрею остаться на месте, и поднял трубку. Разговора как такого не было. Виктор Иванович кого-то внимательно выслушал и медленно положил трубку.

— Это в продолжение предыдущей информации. Четвертый курс выезжает на практику в трех направлениях. Вот названия городов, — и он быстро написал их на листке бумаги. — Я прошу тебя с Дроновым разобраться с этой информацией. Чувствую, что любые детали по этому заведению могут принести ощутимые результаты. Остальные направления я беру на себя. Вам, гостям, с нашими внутренними проблемами разобраться сложно. Посмотрим, какую ниточку вытянем первую. Удачи!

Дронов отложил в сторону бумаги и приветливо махнул рукой. Он был в хорошем настроении и ждал подробностей.

— Я вижу, ты не завтракал. Сейчас организую. Покрепче? — И, доставая заварочный чайник, продолжил: — Твоя столь поздняя задержка вчера говорит, что события наверняка набирают обороты. Так я прав или не прав? — он слегка скартавил букву «р», пародируя известное выражение из фильма.

Аркадов слегка отодвинул бокал с заваривающимся чаем и подробно изложил Владимиру события последних суток.

— Предельно ясно… С адресом круто. Этот вопрос, думаю, закрыли. Тот, кто туда шел, знал, к кому идти. Была бы тетушка дисциплинированнее, мы бы раньше это заведение в оборот взяли! И вот теперь командировки… Я сейчас приглашу Каринина и Шмагина. С их помощью быстрее разберемся.

— Мне кажется, лучше спуститься к ним. Я видел, что они на месте. Наверняка у них имеется то, что нам необходимо. — И он показал ладонью руки волнообразные движения, намекая на дорогу.

Подробная карта региона плавно легла на подготовленное для нее место. Его, конечно, не хватило, и Шмагин аккуратно загнул края, не имевшие отношения к делу. Они оба наклонились над ней и внимательно стали всматриваться в хорошо знакомые для них места.

Андрей заметил, что его коллеги как-то удивленно переглянулись, и Каринин быстро подошел к своему сейфу. Достав листок бумаги, он что-то показал Шмагину, и они повернулись к Дронову. Аркадов поднялся со стула и проследовал за Владимиром, который быстро подошел к карте.

— Владимир Владимирович, — первым заговорил Сергей, — к городу Н-ску, где будет проходить практику одна из групп четвертого курса, ведет автотрасса «Р-6», которая проходит через поселок, где аноним просил положить в трубах деньги!

— Не ошибаешься?

— Здесь все видно. Я отметил это место. Посмотрите!

Андрей осознавал — ошибки здесь не должно быть. Что предпримет сейчас Дронов? Одна мысль билась в голове. Аркадов повернулся к другу и понял, что они думают об одном и том же.

Через минуту Владимир набрал номер телефона и с кем-то переговорил.

— Петрович, — обратился он к Аркадову, — дежурка ждет нас внизу. Надеюсь, догадываешься, куда едем? — И хитро улыбнулся.

Дежурный проверил документы, и они вошли в знакомое здание.

— В кадры?

— Я думаю, в учебную часть. Там более достоверная информация, — ответил Аркадов.

— А вот и ошибаешься! Вообще-то нет ничего важнее и точнее финансов. Все связано с денежным обеспечением.

— Ладно, двигаемся в двух направлениях. Встречаемся здесь. По времени должно быть одинаково. Если что, по дороге винно-водочный видел?

— Сплюнь, — засмеялся Дронов и направился в отдел кадров.

Аркадов вернулся первым. Он еще раз посмотрел на копию полученного документа. Сколько времени он мечтал получить информацию, которая бы кардинально показала «свет в конце туннеля»!

В коридоре послышались шаги Дронова. Его улыбающееся лицо появилось в проеме двери.

— Кто первый?

— Не будем делить, сам знаешь, что результат одинаковый!

— Давай на счет три, — не унимался Владимир, и Андрей хорошо понимал его мальчишеский задор. Спорить было бесполезно, и друзья одновременно начали считать.

— …три! Тридцатого сентября окончание практики в Н-ске! — одновременно выдохнули они, и ладони скрестились в крепком рукопожатии.

Вот они, выпавшие полгода! Но Аркадов тут же вспомнил о детали, которая могла перечеркнуть полученный результат. Он развернул еще раз документ и сопоставил даты. Сомнения отпали. Все курсанты были ознакомлены с расписанием проведения практики за неделю до того, как была получена аудиокассета с требованием выплаты денег.

— Я думаю, что командировки нам не избежать. Вычленить фигуранта можно только по почерку, даже если все сложится. А с ним, как понимаешь, проблема, — уже спокойно произнес Андрей.

— Попыхтим. Не впервой. Окончательный результат будет, если группа Емельяненко выйдет на других членов сообщества… Кстати, я запомнил, где расположен по дороге магазин, о котором мы говорили.

И они дружно рассмеялись.

Глава 31

Учебный процесс подходил к завершению. Аркадов был доволен, что ему удалось донести до слушателей все вопросы, которые он планировал. Последний академический час… Ему очень хотелось, чтобы у его слушателей все удачно сложилось и по службе, и по жизни.

— Разрешите, Андрей Петрович? — три руки взметнулись над головами.

Конечно, он ждал этих вопросов и готов был на них ответить.

— Мы выехали с моим коллегой и товарищем в Н-ск. Точнее, вылетели транспортным военным самолетом. Нет, конечно, не на «Антее», на более скромном. Цель была одна — взять «свободные» образцы почерка в подражании печатному шрифту.

— Но ранее они уже писали анкеты печатными буквами…

— Вы правы. Я говорил об этом. Но когда весь город гудел о происходящих событиях, и ценность этого мероприятия свелась к нулю. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, для чего это делается. Я уже не говорю о наличии «консультантов». Чуть измени почерк и…

— Скоропись невозможно изменить до неузнаваемости.

— Верно, но речь идет о печатном шрифте, который имеет технические нормы. Вы хорошо усвоили криминалистику, — улыбнулся Андрей и продолжил: — Первым схожий почерк обнаружил Дронов. Это был курсант четвертого курса. Буду краток. Его почерк был многовариантен, но содержал все особенности графики письма анонима. Естественно, в круг подозреваемых были включены еще несколько человек, имевших в письме определенное сходство. Все было доложено, и в работу вступили разработчики.

— Что совпало с подозреваемым по разработке «Суслова»?

— Вопрос по существу! Это главное для розыскника, так как выводы специалистов позволяют существенно сузить круг подозреваемых, вплоть до вычленения единственного субъекта. Так вот, родной брат этого курсанта учился в другом городе на юриста и был активным членом студенческой команды КВН. Наш подопечный не входил в состав своей веселой «дружины», но привлекался к разработке программ. В общем, смышленый оказался.

Это раскусили те, кто готовил эту масштабную провокацию. Парня «подцепили» на правонарушении, могущем повлечь исключение из учебного заведения. Привлекли не только на «компре», но и по его идейным соображениям, а также некоторым негативным чертам характера. Скажу больше, его кураторы планировали «слить» парня в случае провала провокации по дискредитации и смене руководства города и силовых структур.

— Андрей Петрович, но сразу встал бы вопрос о мотивах совершенного им…

— Абсолютно верно. Но с парнем работали неглупые люди, и они хорошо знали его националистические взгляды. В некоторых анонимных документах, вы помните, это просматривалось очень наглядно. Чем не мотив, помноженный на болезненное тщеславие? Естественно, задумавшие все сотрудники милиции контактировали с этим молодым человеком через подставных лиц, а сами находились в курсе основных направлений розыска, что давало им возможность маневра… А вот самое интересное. Парень догадывался, что рано или поздно у него могут возникнуть серьезные проблемы, и решил подстраховаться.

— Весьма интересно… И каким образом?

— Вы помните, что неопределенность с суммой денег сразу нас насторожила, но объяснения этому не было. Мы могли только предполагать, что деньги — не основное, но дальше рассуждений дело не шло. Скажу сразу, все оказалось довольно просто… Как мы и предполагали, прозрачная упаковка позволяла ему уже издали контролировать ситуацию. Деньги на месте. Но вот главный его шаг мы не просчитали. Купюры в бутылке должен был увидеть не только он, но и попутчики, которые спустятся с ним в трубы по «нужде». Брать деньги он не собирался! Это суждено было сделать одному из его товарищей. Вероятнее всего, «счастливчика» ждала судьба «Ивановых».

— Но это круто, Андрей Петрович!

— Согласен. Но слушайте дальше… Пришедшее по почте аудиообращение было адресовано не нам, а тем, кто его курировал! Это был вербальный сигнал о недопустимости в отношении него каких-либо негативных замыслов. То, что эта запись дойдет до кураторов и они ее поймут, он не сомневался. Создал неплохой запас в семь месяцев, а за это время, как говорится, «или ишак сдохнет, или эмир помрет». А вот то, что мы вычислим виновника раньше этого срока, в его планы не входило.

Как вы понимаете, в ходе разработки задержанного удалось выйти на основную группу. Но это отдельный разговор. Скажу одно: они попались на пишущей машинке.

Я бы не хотел по понятным причинам касаться национальных вопросов. Задержанный действительно родом из тех мест, которые обозначил «Суслов». Я очень рад, что специалист смог выделить и «прокачать» два произнесенных анонимом слова. Это был хороший подарок к описанию личности разыскиваемого.

Аркадов улыбнулся и, оглядев аудиторию, добавил:

— Благодарю всех за внимание, и примите мои наилучшие пожелания в вашей не простой, но чертовски интересной работе. Ну что, фото на память?

Примечания

1

Наш час придет (нем.).

2

Самодельное взрывное устройство.

3

Геркон (от «герметизированный контакт») — электромеханическое коммутационное устройство, изменяющее состояние подключенной электрической цепи при воздействии магнитного поля от постоянного магнита или внешнего электромагнита.

Content

Андрей Аркадьевич Макаров
Букет из преисподней

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Примечания