«Совок». Жизнь в преддверии коммунизма

Том III. СССР после 1988 года

Эдуард Камоцкий

© Эдуард Камоцкий, 2016

ISBN 978-5-4483-0577-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть VII.

88—93 годы

Митинговая демократия.

Распад СССР.

Разрушение экономики.

Конец Великого Эксперимента.

На пенсию.

Егор обзавелся семьёй

Еще не наступило время научного исследования практической реализации в Российской империи учения Маркса о коммунизме, причин краха и следствия Великого эксперимента, поэтому повествование об этом полны удивлений, размышлений и недоумения.

Волжское очарование

Кончился еще один этап в моей жизни, а с ним и моя деятельность, как инженера. Наступил этап созерцания и философствования. Жизнь продолжают мои дети.

Еще в прошлом – 1987 году, задумав уйти на пенсию, я в поисках места на Волге объездил на Запорожце турбазы вдоль берега. Я готов был работать на любой, но особенно мне приглянулось место напротив верхнего по течению края острова Голодный, откуда открывался вид на широкое раздолье Волги у села Ширяево.

И, о, радость – турбаза, куда я устроился работать, была на этом, самом лучшем месте Волжского берега.

Расположена она у Царевского кургана, на береговой гряде между протокой Волги, отделяющей остров Голодный от нашего берега, и длинными озерами в старом русле Курумки, потерявшими всякую связь с ней. Домики для отдыхающих поставлены на этой гряде в один ряд между вековыми дубами. На берегу Волги растут осокори в два обхвата, а на берегу озера осины. Берег в этом месте песчаный – наше место исключительное. Выше по течению глинистый обрыв, ниже по течению – илистый, заросший кустами.

Село у кургана издревле звалось Большая Царевщина, потом каким-то интеллектуальным кретинам ударило в голову, что этим славится царский режим и село переименовали в поселок Волжский. Сейчас это звучит издевательски, потому что состоятельные люди скупили Волжские берега, построили там для себя «базы отдыха», и своими заборами отгородили жителей села от Волги. Мне очень интересно, ударит ли в какую-либо новую голову мысль вернуть поселку старое название, или это название останется, как духовный памятник идиотизму. Могу только с определенностью сказать, что жителям всякие переименования доставляют одни неудобства.

Жили мы на улице Производственной, никакого отношения к производству не имеющей, ну назвал ее так какой-то администратор, ну и черт с ним. Производственная, так производственная, но потом появилась благая и очень правильная идея увековечить память, можно сказать, строителя поселка – Николая Дмитриевича Кузнецова. Переименовали бы кинотеатр «Космос», или Дворец культуры «Чайка», построенные заботами Кузнецова, или парк «Юность», и все были бы довольны, так нет, переименовали улицу и доставили людям массу неудобств.

Между прочим, на открытии кинотеатра «Космос» глаза Николая Дмитриевича увлажнились слезами счастья. Многими его хлопотами досталось ему это счастье, и было бы оправдано присвоение кинотеатру его имени.

Или в городе был «Переулок Специалистов». Эти специалисты превратили купеческое поселение с двумя или тремя городскими улицами, не имеющего ни одного высшего учебного заведения, в гигант индустрии и региональный центр образования. А именем Высоцкого назвали бы клуб бардовской песни.

Недавно (в начале третьего тысячелетия) на радио выступал какой-то ученый геральдик с размышлениями о том, какие улицы следует переименовать, чтобы воспроизвести историю.

Дорогой уважаемый ученый, мне совершенно все равно на какой улице я живу: на Мамаевой, или на Дмитриевской;

– на Мокрой, или на Сухой;

– на Кирова, или на Мясницкой.

Лишь бы она осталась той, которая записана у меня:

– в паспорте;

– в водительских правах;

– в праве собственности на гараж;

– в праве собственности на квартиру;

– в праве собственности на 6 дачных соток;

– в 5-ти акциях РАО ЕС;

– в договоре со Сбербанком;

– в договоре с электросетью;

– в договоре с газовой сетью;

– в медицинском полисе,

– в доверенностях

– и т.д., и. т. д. и т. п.

Потому что для замены адреса в этих документах надо писать заявления, получать справки о переименовании и ходить с этими справками по всем перечисленным конторам. А некоторые учреждения еще требуют и копию постановления о переименовании, и все ради чего? Ради того, чтобы «Любитель старины» с картины Маковского был доволен восстановлением исторической справедливости?

Пожалейте нас – ЖИТЕЛЕЙ!

Как и все жители, поселок у Царевского кургана я буду именовать по-старому – Царевщина.

До Царевщины с Управы я за полчаса доезжал на автобусе, а из Царевщины на работу шел, пересекая по насыпной дамбе еще одно старое русло Курумки у подножья кургана, саму Курумку, протекающую под дорогой в полутораметровой бетонной трубе, и чистый заливной луг. Дорога на турбазу идет по лугу в обход леса с расположенными в нем базами летнего отдыха. От автобусной остановки в Царевщине, до вагончика для сторожей на турбазе, минут тридцать – сорок хода (в зависимости от погоды).

В любую погоду – и солнечным утром, и в жестокий мороз, и в дождь, и в снежную пургу и в половодье – мне эта дорога доставляла огромное удовольствие. В непогоду шел, получая удовольствие от преодоления этой непогоды. В хорошую погоду – наслаждаясь красотой природы.

Преодолевая грязь, снежные заносы чуть ли не по пояс, свирепый ветер при тридцати градусном морозе.

Наслаждаясь тишиной и любуясь опушками леса по краям луга, панорамой Сокольих гор за лесом, зеленью лета и красками осени, широким разливом весной и чистой белизной солнечным зимним утром.

«Когда жестоко ветер веет, когда бросает дождь в лицо, когда нещадно солнце греет, тогда и сердцу горячо» (нет, нет, это я не сейчас, это еще в студенчестве на первом курсе, как говорит Евтушенко, «Стихи читает чуть не вся Россия, и чуть не пол России пишет их»). А дальше в тех стихах девятнадцатилетнего юноши, разумеется, были строчки об ожидаемом счастье, и сейчас я шел с предвкушением счастья – я шел писать.

С собой несешь еду для себя на два дня и килограмм крупы и 200 грамм самого дешевого жира для собак. Я еще нес для себя литературу, перо и бумагу.

Режим работы: два дня дежурство, и затем шесть дней дома. Всего четыре сторожа, один из них был еще и директором этой турбазы. Отапливалась сторожка электрическим камином и печкой. Для приготовления пищи была газовая плита на две конфорки. Что-нибудь лучшее придумать было б невозможно.

Первое дежурство, еще до оформления, попало на праздничный день. В этот день на базу приехало начальство во главе с генеральным директором – поболтать, выпить под шулёмку (картошка с мясом) и погонять бильярд. Обслуживал их в большом клубном зале сторож – директор Левин Андрей Яковлевич, который на этот случай приехал специально. В его обязанность входило натопить печку – огромную буржуйку, выдать посуду и потом ее помыть. Варили они сами.

Ко мне в сторожку перед застольем зашел один из приехавших. Еще было светло, избегая душеизлияния, я ушел на берег и присел на поваленный ствол, любуясь Волгой, закатом и Жигулями. Турбаза находится непосредственно перед Жигулевскими воротами, на самом изгибе Волги, где она обтекает Жигули, так что вид открывается в одну сторону чуть ли не до Тольятти, а в другую до окраин Самары. Когда стемнело, и я вернулся в сторожку, гостя не было – он после застолья или гонял шары, или ушел поболтать в вагончик директора, в котором тот летом жил с семьей, и где был телевизор.

В обязанности сторожей входило вечером включить уличное освещение, а утром его выключить. Зимой – почистить от снега дорожки у клуба, у сторожки и у туалета и накормить собак. Летом – открывать и закрывать ворота для проезда машин и выдавать для катания и для рыбалки лодки. Левин все лето на базе, так что, предупредив его, можно было самому без ограничения купаться. В качестве нагрузки для тела, осенью и в половодье я с удовольствием заготавливал на зиму дрова.

Турбаза принадлежала конторе «Стекломонтаж». Бригады этой конторы по Среднему Поволжью, включая Пензу и Южный Урал, занимаются монтажом стеклянных трубопроводов для пищевой, химической и металлургической промышленности.

На турбазе, кроме утепленных строительных вагончиков, в одном из которых сторожка, а другой закреплен за директором, 13 летних домиков и большой двухэтажный клуб. Домики в основном закреплены неофициально за начальством; большую часть лета в них живут бабушки с внуками, которые приезжают после половодья в середине июня и к началу сентября отдыхающие исчезают. В большом двухэтажном здании на первом этаже большой зал с большим бильярдом и несколько комнат. На втором этаже в комнатках останавливаются бригады, приезжающие за зарплатой и новыми нарядами на работу.

Ни шума, ни музыки, ни радио, ни телевидения. Только во второе воскресение августа, во Всесоюзный День Строителя на базе устраивается праздник. Шумит музыка, устраиваются соревнования мастеров – умельцев, которые тут же делают замысловатые стеклянные устройства. Потом небольшая торжественная часть с награждением грамотами за производственные успехи и общее застолье с песнями и танцами.

После праздника большинство отдыхающих разъезжаются. С отъездом отдыхающих и летом, и зимой тишина и полное одиночество. Знакомые сокрушаются: скучно, да и страшно одному. Я бы не стал здесь работать, если бы дежурили по двое. Я пошел сюда читать и писать, а это возможно только в одиночестве. Я был (и есть) графоман. Незадолго до пенсии я начал предлагать вариант памятника Победы, потом развил эти фантазии и описал виртуальные памятники Первой Всемирной Пролетарской революции. Дядя Вячик попросил описать, как мы пережили блокаду, и я постепенно перешел к родословной. Давал советы Горбачеву и даже Первосвященникам Азербайджана и Армении. Рассуждал об архитектуре Москвы, объясняя столичному градоначальнику, что старые европейские столицы не нарушают стиль центра, строя небоскребы в новых микрорайонах на окраинах. Что было бы прекрасно оставить центр Москвы таким, каким он исторически сложился, а советские высотки, доминирующие в своих секторах города, превратить в Храмы Культуры. Чтобы, глянув на высотку, каждый знал, что там есть библиотека, кинозал, театр, гимнастический зал и все прочее, что относится к культуре в широком понимании этого слова от политеизма, до атеизма. Они и по архитектуре напоминают храмы, и построены в то время, когда пытались осуществить утопическую мечту сделать достояния культуры доступными народу.

Я давал советы и философствовал под аккомпанемент завывания ветра и лая собак.

Мой рабочий день начинается с обновления на Волге проруби. Затем приношу два ведра холодной речной воды и начинаю на два дня готовить для себя щи с мясом, а для собак и кошек кашу. Под вечер протапливаю печку. Все остальное время сижу в одиночестве и или читаю, или пишу.

Когда надоедает сидеть, прерываюсь для прогулки. Днем недалеко на лыжах, а перед сном по дороге, пробитой бульдозером для генерального, чтобы он мог приехать погонять шары.

Собаки и кошки отправляются со мной. У нас две собаки: Черныш и Глаша, две кошки и кот. Глаша похожа на спаниеля, она любит, когда ее чешешь за ухом, но сама на ласку не напрашивается. Глаша постоянно шныряет по кустам, а зимой, когда снег еще неглубок, пытается мышковать, бросаясь двумя лапами на то место, где ей послышался мышиный шум. Вместе с ней охотится и Черныш. Это тоже небольшая собака: больше Глаши, но немного меньше лайки, немного удлиненная, но в целом пропорционального сложения с угрюмым взглядом исподлобья и свирепым от этого видом. С чужими собаками дерется он отчаянно, но человека, ни разу не укусил, а Глаша, когда нет отдыхающих, постороннего может слегка и куснуть. Если вне сторожки присядешь на скамейку или на бревнышко, Черныш непременно подойдет и ткнется в колени мордой, выражая этим просьбу приласкать его. Очень приятная собака. И собак, и кошек мы держали на улице. Собак в конуре на два отделения, а кошки зимой залезают под сторожку. В кирпичном фундаменте дыра, а в снежном сугробе, заносившем сторожку по окна, к этой дыре мы прорывали лаз.

Разминаясь вечером прогулкой, я иду в сторону Царевского кургана. Луна освещает снежные наносы на его изломанной людьми вершине, и кажется он настоящей высокой горой. Неподвижный морозный воздух то ли отдыхает после метели, то ли замер перед новой. Собаки и кошки носятся вокруг меня, играют в догонялки, играют в прятки, только что, в снежки не играют.

Если во время прогулки послышался лай собак с соседней базы, то наши собаки с лаем уносятся на встречу, а кошки сначала бросаются ко мне, потому что чужие собаки это враги, а потом осторожно выглядывают из-за снежного бруствера и с любопытством смотрят, что там, в снежном поле делается. Вволю налаявшись, собаки возвращаются, и мы гурьбой идем домой. Я опять сажусь писать и философствовать.

На ужин готовлю рыбу с жареной картошкой, или сосиску с тушеной капустой. Утром на завтрак яичница с колбасой и остатками вечернего гарнира.

Перед сном на подушку надеваю свою наволочку и стелю свои простыни. Сплю одетым, чтобы можно было, если залают собаки, быстро накинуть верхнюю одежду и выйти посмотреть. Это бывает крайне редко.

Собаки лают очень часто, весной и осенью они разговаривают через озеро с собаками соседней базы, зимой они с ними встречаются на льду и устраивают дружеские побоища. Но у Глаши есть бесценный дар – по ее лаю можно определить, лает ли она на человека, или это перелаивание со знакомыми собаками. На человека она лает, подвывая, и только тогда надо выйти из сторожки и посмотреть, что это за человек. Обычно это рыбак. Сторожа мы материально не ответственные, мы только присутствуем, чтобы на базе был живой человек. Для озорников и тех, кто замечает то, что плохо лежит, этого достаточно, а для грабителей здесь нет стоящей поживы. Да вообще никакой.

Тишь да гладь, да божья благодать.

В половодье не залитой остается только гряда, на которой расположены домики. Для сторожей это горячее время путины. Очень колоритной фигурой был сторож с близкой к нам базы. Во время половодья он шнырял вдоль всего берега, а так как я в первые годы не рыбачил, то он и наш берег не оставлял без внимания и иногда, перекинуться парой слов, подплывал к сторожке. Плавал он на своей плоскодонке, сидя на корме и управляясь одним веслом. Одет был в полушубок, чуть ли не на голое тело – ну настоящий куперовский герой. Был он балагур и острослов: однажды видит, что его сеть зацепила рыбоохрана,

– Эй, вы что делаете?

– Твоя, что ли?

– А если не ваша, так зачем трогаете?

Года через два он погиб. Морозным зимним днем пошел он в Царевщину, хорошо там поддал и пошел обратно. Разыгралась метель, пробиваться через сугробы было тяжело. Видно, устал он и, не доходя метров двадцать до своей теплой избушки, прилег, да так и замерз с недопитой бутылкой в кармане.

Во время разлива база оказывается на острове, и в день смены вахты сторож утром на лодке отправляется к Царевскому кургану. Собаки страшно недовольны тем, что их покидают и бросаются за лодкой вплавь. При сравнительно небольшом разливе, они доплывают до островка на полпути, а при большом разливе с полпути вынуждены поворачивать за новым сторожем назад. Это повторяется изо дня в день, из года в год. Казалось бы, должны знать, чем дело кончается, так нет, когда сторож отчаливает, воют и затем бросаются за лодкой вплавь. Страшно, что ли им оставаться одним?

Однажды было такое большое половодье, что залило всю гряду, всю землю на базе, и мы перешли на второй этаж клуба. Лестница на второй этаж наружная, и на лестничной площадке второго этаже из листа шифера и фанерки я устроил для собак и кошки укрытие от дождя и частично от ветра. Но собаки прятались там только от сильного дождя, а остальное время или сидели в лодке, или лежали на ступеньках лестницы. При таком половодье собак и кошек надо было на лодке вывозить на ближайший островок для выгула. Кот эти вылазки пропускал и вообще появлялся только во время кормежки, в отношении туалета сам как-то управлялся. Кошки к приглашению покататься на лодке относились очень самостоятельно – иногда с удовольствием садились в лодку, а иногда, если какую-либо из них посадишь насильно, выпрыгивает и вплавь возвращается к лестнице.

В том году у нас еще был кем-то подкинутый щенок. Он с нетерпением ждал выгула, по мере приближения лодки к берегу его нетерпение возрастало, и при первом толчке о берег он начинал мочиться в лодке. Только после того, как его несколько раз за это огрели веслом, у него стало терпения хватать.

Во время одного из таких выгулов всего состава, кроме кота, Щенок на островке разыгрался, и ему стала подыгрывать молодая кошка. Они по очереди выпрыгивали из лодки, и собрать всех вместе никак не удавалось. Даже старые собаки, видя, что отправление задерживается, опять выскочили из лодки и продолжили обшаривать кусты в надежде чем-либо поживиться. Молодая кошка, играя, спряталась от меня за пенек – и выглядывает, а когда я стал к ней подходить, бросилась от меня и гигантским прыжком перемахнула на соседний островок. Я чертыхнулся, собрал остальных и погреб на базу, однако, высадив всю компанию, я еще раз чертыхнулся и погреб за оставшейся.

За время, пока кошка была одна, ее поведение совершенно изменилось. Она не только не убегала от меня, а наоборот, призывно мяукала стоя на пеньке у самой воды. Как только лодка коснулась берега, кошка вскочила в лодку, вскочила мне на плечо и, вцепившись в меня когтями, так, что через рубашку когти меня достали, прижалась к моей щеке, продолжая мяукать. По лестнице кошка поднималась вместе со мной, не отставая и не опережая меня. Я зашел в помещение, закрыв за собою дверь, а кошка встала перед дверью и стала звать меня из-за двери. Не обратив внимания на вынесенную еду, она терлась о мою ногу, а когда я стал ее поглаживать, улеглась на подстилку, каждый раз поднимаясь за мной, как только я переставал ее ласкать.

Через несколько минут все прояснилось. Именно в это время для кошки наступил срок рожать, и она принесла четырех котят.

Как жалко, что я поехал на остров за этой кошкой, теперь на наши головы свалилось проблема избавления от этих лишних котят.

Впрочем, проблемы никакой и не было, был опыт предков, недаром есть фраза: «топят, как слепых котят».

Оставлять в живых можно только тех котят, которых кто-то возьмет на содержание, обеспечивая им сытую жизнь. Грешно обрекать живое существо на мучения голодом. Все мы знали фразу о слепых котятах, но только один среди нас был порядочный человек, который не только знал, но и делал то, что надо делать, не перекладывая неприятную работу на других.

Однако необычность ситуации, вызванная большим половодьем, помешала и ему поступить рационально. Озабоченные ситуацией, кивая друг на друга, мы отдали проблему на волю случая: «К зиме видно будет».

Проблема перенаселения земного шара перед человечеством стоит острее, чем проблема избытка кошек, или собак, и решать эту проблему человек должен сам, а он и эту проблему отдал на волю случая, хотя зима демографического взрыва, и его первая ударная волна в виде терроризма, уже наступает. Есть биологический закон, согласно которому для каждого биологического вида наблюдаются два порога численности этого вида. Порог минимальной численности, ниже которого субъекты чувствуют угнетенное состояние, и у них снижается активность. И порог максимальной численности, выше которого у субъектов формируется чувство дискомфорта и агрессивность. У человека дискомфорт реализуется массовым появлением однополых браков, как биологическим проявлением борьбы с перенаселением, а агрессивность – терроризмом. Но правители, чтобы подданных было побольше, призывают: «Рожайте, рожайте», оправдывая это безнравственным доводом о необходимости кормить стариков.

В до индустриальный период дети не отрывались от родителей, и питались из общего котла. В ХIХ веке десятки людей должны были трудиться, чтобы прокормить одного пенсионера, поэтому пенсию получали только чиновники. В ХХ веке производительность труда так выросла, что достаточно было уже только несколько тружеников, чтобы прокормить пенсионера, и пенсию стали получать все. В ХХI веке производительность труда позволяет одному труженику прокормить несколько пенсионеров, и численность людей на земле может быть стабилизирована, но развитые страны с завязанными глазами скатываются в общество потребления вещей и, чтобы увеличить производство этих вещей (услуг), даже увеличивают пенсионный возраст. А если бы они прозрели, то стремились бы к обществу потребления свободного времени. Сейчас эта фантазия из идеалов коммунизма, провозглашенных Марксом, но, может быть, человечество осознает себя, и «Человек разумный» станет «Человеком сознательным», который встанет на этот путь через 100 или 1000, или 1000000 лет. Жизнь продолжается… (А пока еще и вид «человек разумный» не сформировался?)

Через несколько дней старая кошка принесла мертвого котенка и заботу о четырех котятах взяли на себя две кошки, не деля их на своих и чужих.

Заметила котят и ворона с соседнего дерева. Первые дни, когда котята требовали непрерывного присутствия матери, все было спокойно, но когда котят можно было изредка оставлять, ворона сумела дважды полакомиться.

У оставшихся двух котят кошки дежурили не оставляя их одних ни на минуту. Котята, между тем, подрастали и стали ползать по подстилке, а иногда и за подстилку. Кошка котятам призывно мяукала; ворона ждала удобного случая.

В конце концов, кошки посовещались, и пришли к выводу, что ворона такой момент найдет – котят надо было спрятать.

Сторожа были бы благодарны вороне, но кошки одновременно взяли по котенку за загривки, спустились по лестнице со второго этажа и затем вплавь, с котятами в зубах, отправились к домику, в котором летом стоят холодильники для хранения продуктов отдыхающими. Чердак этого домика кошки считали своим т.к. в домике никто не жил, и кошек никто не гонял. Кроме того, этот домик стоял рядом со сторожкой, и кошки могли следить за сторожем, чтобы не прозевать кормежку.

Плыть им пришлось метров тридцать. На крыльце домика, которое уже частично освободилось от воды, кошки передохнули, и затем по вертикальной дощатой стене занесли котят на чердак этого домика. Котята были спасены, это был подарок детям живущим летом на базе. Да и нам пока что.

Отдыхающие на базе дети, когда появляется возможность и в их среде возникает такая идея, выстраиваются в очередь, чтобы подержать котеночка в руках, чтобы его погладить. Пушистые комочки очаровывают всех.

– Да… Нина, ты уже долго его держишь.

– Сейчас отдам.

– Давайте считать.

– Ну, это неинтересно.

Внезапно интерес пропадает, котенок опускается на место, а дети срываются и убегают, заразившись новой идеей. Котята играют и с детьми, и без детей. Бесконечное разнообразие игр, поз, движений.

Вот они прижались к земле в позе готовности к атаке, затем срываются с места, мчатся навстречу друг другу, одновременно прыгают, сталкиваются грудью и, отталкиваясь друг от друга лапками, шлепаются на землю. Только что вслух не хохочут. Любоваться ими можно бесконечно. Кто-то из великих – то ли Гёте, то ли Гейне, то ли Гегель сказал, что человека от животных отличает то, что человек способен играть. Не видел он наших котят.

Если у сторожки лежит собака, то котята пытаются поиграть с ее хвостом. Но Черныш, вильнув два, три раза хвостом, уходит, а Глаша может и рыкнуть.

Приближалась осень, разъехались отдыхающие со своими детьми, котята, развлекая нас, играли сами с собой. Кошка, перестав их кормить, потеряла к ним интерес, и если какой-либо котенок приближался к ней, то шипела на него, отгоняя. Появлялась она редко. С котятами надо было что-то делать, они уже никому не были нужны. А ситуация еще более усложнилась.

Теплым осенним днем в открытой двери сторожки показалась кошка с новым маленьким котенком в зубах, который уже не был слепым, который широко открытыми глазами с любопытством смотрел на открывшийся для него большой мир. Кошка, глядя на сторожа, положила перед ним котенка и побежала к двери. Котенок растерянно заплакал, кошка вернулась, лизнула его, успокаивая, и шмыгнула за дверь. Начал накрапывать все сильней и сильней дождь. В это время в двери показалась кошка еще с одним котенком на руках. Сторож растерялся, – что делать, не выгонишь же в дождь мать с ребенком на улицу. Я вспомнил картину «Сикстинская мадонна». А котята еще не знали, что жизнь жестока и с доверием смотрели на мир.

Семь кошек!!!

Каким-то летом, несколько мальчиков и девочек в возрасте от пяти до двенадцати лет сбились в кружок и о чем-то тихо и сдержанно говорили. Потом старшие подошли ко мне и поделились своей озабоченностью. Они нашли прикопанного мертвого котенка, и, в осуждение тех, кто его лишил жизни, вырыли могилку, сделали из веточек крестик и перезахоронили котенка. Для них это была игра. Рассказывая о похоронах, они, между прочим, сказали и такое:

– Конечно, мы понимаем, что нельзя оставлять всех котят, кто их потом возьмет, а все равно жалко.

– Конечно, жалко, но что делать?

– Да, мы понимаем…

Через некоторое время, тем же летом, эти же ребята, гуляя по лесу, наткнулись на рыжего котенка, который, увидев их, отчаянно замяукал и пошел к ним. Естественный порыв души – помочь бедняжке, и дети повели его на базу.

Хозяева базы – взрослые кошки и собаки отнеслись к чужаку с враждебностью, сдерживаемой присутствием людей, а два щенка, до поры обитающие в тот год на базе, стали лаять и прыгать вокруг котенка, одновременно дружески виляя хвостом, – для них это был новый друг и повод для игры. Котенок на всю эту кутерьму отвечал бесстрашным шипением и по отношению к взрослым, и по отношению к щенкам и бросился к поданной еде, каждый раз выгибая спину, если кто-либо приближался.

Из того, что котенок пошел к людям, было понятно, что он рос и воспитывался среди людей, а потом эти люди отнесли его в лес и бросили: «Может, к какой базе прибьется, не убивать же».

Ну а на базе что с ним делать? Сторож сказал детям, чтобы кто-либо из них взял котенка себе. Дети пошли к родителям, и родители уговорили их отнести котенка обратно в лес, потому что «вероятно, хозяева котенка приезжали на машине отдохнуть в лесу, и потеряли котенка. Они, мол, обязательно вернутся и заберут его». Дети с облегчением поверили этой лжи и отнесли котенка за ручей, чтобы он не мог вернуться на базу. Убить жалко, да и просто невозможно, а вот в лес отнести, может быть, на мучительную голодную смерть можно: «С глаз долой – из сердца вон». А котенок истошно кричал за ручьем: «Помогите, помогите…» и наиболее жалостливые молили: «Хоть бы его кто-нибудь сожрал быстрей». Не скажешь же детям: «Надо его убить». Котенок-то смотрит на тебя с доверием.

Можно ли разделить безгрешное и безнравственное лицемерие.

Качества, развившиеся у человека в процессе эволюции, рациональны. Одним из таких полезных качеств является жалость, жалостливость. Но во всем нужны такт и мера.

Без меры должна быть только забота о жизни и здоровье уже родившихся людей.

Чтобы не было жалко, щенят и котят топят новорожденными. Люди берегут себя от переживаний, и топят их, пока они не смотрят в глаза людей и еще не вызвали к себе теплые чувства со стороны людей.

И вот у кошки утопили котят. Кошка не может понять, куда девались ее дети. Она непрерывно входит и выходит из помещения, где были ее котята, раз за разом обнюхивает подстилку, где были ее котята, и непрерывно мурлычет. Зовет, – может, откликнутся, может, вернутся. Где? Где мои котята? Хоть бы одного, хоть бы на время оставили.

После того, как котята перестают сосать кошку, кошка теряет к ним интерес, и котята становятся ничьи. У больших котят нет ни родителей, ни родственников. Их исчезновение заметит только человек. Казалось бы, оставь кошке одного новорожденного котенка, чтобы не мучиться, слушая две-три недели постоянное ММУУРР страдающей кошки, а когда он подрастет и станет ненужным ни кошке, ни человеку, тогда и уничтожай. Боже мой, да как убить котенка, который смотрит на тебя открытыми глазами? Вот и топят слепыми всех.

Американский гуманист, кажись, Стейнбек, был во время войны во Вьетнаме поражен тем, что хорошие, добрые американские парни бросают бомбы на вьетнамских женщин и детей. Объяснение для себя он нашел в том, что летчики не видят глаз своих жертв. Они уничтожают не людей, а объекты.

Я могу отдать приказ о казни, но не могу свершить эту казнь. Так, кто палач? Тот, кто отдает приказ, или тот, кто, находясь на службе, исполняет приказ? Кто убийцы?

Никто не хочет быть убийцей, и мы, оберегая свою совесть, переходим границу.

Безнравственно строить приюты для бездомных собак и кошек, когда бездомному человеку переночевать негде, безнравственно в этих приютах кормить собак и кошек, когда нищие роются в помойках. Подла мораль: «Лучше собакам, чем людям». Но все ли люди – люди?

Красива, гуманна – мысль заботы о голодном бездомном человеке, ставшем жертвой болезни или мошенничества, но как отделить эту жертву от паразита не желающего работать. Как отделить жертв от паразитов.

Милосердие не отделяет, если оно милосердно. Для отделения есть другие службы, а для милосердия есть только один критерий: живому существу плохо.

Между прочим, безнравственно строить приюты – тюрьмы и по отношению к животным, лишая их свободы. А, что (?) – может мыть, лучше усыпить, чтобы они не мучились от голода или потери свободы?

В не закрывающемся подвале нашего дома, где дворники хранили песок для посыпки зимой дорожек, весной ощенилась приблудная дворняжка. У слесарей сантехников, бывающих в этом подвале, не поднялась рука на щенят. Да и с какой это стати брать грех на душу; наплевать им на это; не их это забота. А в начале лета мать вывела своих щеночков на двор. У детворы нашего двора появились живые игрушки. Взаимная любовь установилась мгновенно. И дети, и щенята играли друг с другом самозабвенно. Глядя на них, радовалась беспородная сучка, и позволяла детям делать с собой что угодно: и водить ее на задних лапах, держа руками передние, и садиться на нее, когда она лежала.

Через год в подвале могло оказаться уже пять или десять симпатичных собачек, но как лишить детей радости – возможности ласкать и быть обласканными этими живыми игрушками. Не надо лишать, надо регулировать. Бесхозные собаки уже стали частью городской фауны, как воробьи – без них уже будет ощущаться некоторая пустота, но среди людей не должно быть диких бесхозных собак. Стая собак опасней для человека, чем стая волков, потому что человек для волков это опасность, а для собак источник корма. Какое-то начальство должно задуматься, как лучше распределить имеющиеся деньги, но диких собак быть не должно. Мы сейчас живем несравненно лучше, чем жили люди сто лет назад – стиральных машин не было, да что век, еще несколько десятилетий назад не было мобильных телефонов. Так давайте самую что ни на есть малую часть средств, из затрачиваемых на разработку новых благ, направим на такое благо, как регулирование численности бесхозных собак, чтобы все собаки, в том числе и дворовые, стояли на учете, в том числе и на ветеринарном, чтобы не было тюрем для собак и кошек, чтобы они были индивидуальны.

Благополучную судьбу имеют собаки и кошки, которых завел себе человек – они индивидуальны.

Человек оказался одинок, и, может быть, домашнее ЖИВОТНОЕ оказывается единственным живым существом в доме, которое позволяет одинокому человеку ИМИТИРОВАТЬ через беседу, заботу и ласку человеческие отношения.

И без таких обстоятельств у человека может оказаться потребность иметь в доме животное. Бывает, что человек, не имея возможности, или избегая чрезмерных для него хлопот, заводит хотя бы улитку, но чтобы было какое-то живое существо. Хорошо, что человек и в далеко не детском возрасте сохраняет в душе некоторые детские черты. Взрослый человек, ну хочется ему иметь живую игрушку, а если он одинок, то это уже не игрушка, а живая душа, которая в пустой квартире может быть рада его приходу с работы. Ну, кто вправе его за это осуждать? Никто. Человек имеет право на любое поведение, если его поведение не наносит ущерба духовному или материальному состоянию других живых существ, в том числе и соседей.

Собака не оценивает отношение хозяина к людям – его человечности, его человеколюбия, она оценивает его отношение только к себе – его собаколюбие, хотя домашней собаке уготована судьба раба. Хозяева это называют дружбой. За эту «дружбу», хозяин ее кормит. Собака имеет клыки для того, чтобы защищать источник своей сытости, любое поведение любого другого человека она может воспринять, как угрозу своему хозяину – источнику пищи, и бросится его защищать.

Имеющая хозяина собака без намордника, находящаяся с хозяином вне дома, может и должна рассматриваться как вынутое из кобуры оружие. Если эта собака покусала человека, то не она это сделала, а её хозяин, и судить надо хозяина за нанесение пострадавшему телесного вреда. А вред бывает очень тяжкий, вплоть до ампутации конечности, и нанесен он преднамеренно потому, что хозяин, не надев намордник, сознательно нарушил требование закона об обязательности намордника.

Человек – хозяин животного, и безоговорочно отвечает за все, что происходит с животным, а судьба животного, живущего у человека, – быть полезным.

Когда сибирскому «дяде Пете» для починки дохи нужна была шкурка, он сдирал её со своей старой собачки и заводил новую.

В зимнем походе выходного дня, когда к выходным пристыковался день конституции, наша коллега Лида Леушина – инженер из отдела прочности, предложила в деревне, через которую мы проходили, заночевать у ее матери. Этот день в доме её мамы оказался не рядовым – предстояло важное дело, попросили и нас помочь. Её мама растила кабанчика. Он радостно повизгивал, когда она подходила к нему. Пытался пососать ее пальцы. Аппетитно чмокал варево, когда подрос, и приход хозяйки встречал уже не повизгиванием, а радостным похрюкиванием. Хозяйка была для него духовным и материальным источником существования. Весь мир для него воплощался в хозяйке, которая его почесывала и приговаривала: «Борька, Борька», и не было для него слаще этого звука.

Кабанчик подрос. Пришло его время. Одно дело, когда фермер выращивает сотню кабанчиков, и потом стадо отправляет на скотобойню, где убийство – это операция в технологическом цикле, и другое дело, когда с животным установились личные отношения.

Хозяйка позвала мужиков – специалистов, а сама плакала, искренне жалея своего Борьку. И Борька отчаянно визжал, призывая ее на помощь, когда какие-то, невиданные ранее существа навалились на него и повалили на землю.

А потом хозяйка нажарила свинины, и, хряпнув по стакану самогона, прославляли мужики Борьку: «Хороший был кабанчик». И радовались люди, что так прекрасно создан божий мир. Что так вкусна свежатина, крепок первач и привольны поля, дающие всю эту радость. Досталось и нам по шкварке и чарке.

Демографический взрыв

Вопрос индивидуализации и численности, касается людей в большей мере, чем животных.

Мы живем в эпоху, когда планету сотрясает демографический взрыв. В тесноте, во множестве человек теряет индивидуальность. Их много, этих человечков.

Когда людей на земле было мало, когда большие по тем временам города, были маленькими по нашим меркам селениями, смерть в сообществе людей была редким явлением. Смертность тогда была очень большая, но большинство умирало в младенчестве. Смерть ребенка была семейным делом: «Бог дал, Бог взял». Происходил естественный отбор и редкие младенцы, которые становились взрослыми, становились членами сообщества людей, и их смерть была событием. Придумывались сложные обряды захоронения, чтобы продлить время расставания. Рождались фантазии о загробном продолжении жизни.

В современном большом городе одновременно хоронят десятки людей, и рядом роют десятки новых могил. Похороны превратились в технологическую операцию городского хозяйства. Когда смертей много, смерть перестала быть событием. Она стала обычной, как смерть стада на скотобойне. Теснота разобщила людей.

Ученые экономисты, освящая помыслы властелинов иметь побольше подданных, рассуждают о необходимости прироста населения для того, чтобы прокормить стариков. Однако новые молодые со временем станут новыми старыми и, чтобы их, в свою очередь, прокормить, надо опять обеспечить прирост – и так, до бесконечности?

Трудящиеся своим трудом обеспечивают себе безбедное существование в старости. Посчитайте, как возросло национальное богатство страны за время, когда мы работали. Сколько построено заводов, школ, больниц, жилых домов, спортивных сооружений, гидростанций, электростанций. Все, что мы сделали, осталось вам – рассчитайтесь с нами. И так каждое новое поколение работает на свое будущее, и должно жить не на подачки, а на свое наследство от созданного капитала, независимо от того, кому этот капитал принадлежит.

После прихода к власти Хрущева такая схема и была реализована, и, прямо скажем, не плохие пенсии получали – достаточные для пропитания и поездок по Союзу. Но пришедшие к власти в 1991 году всё, нами построенное,

(дальше идут эмоции из разряда ОБС – «Одна Баба Сказала»)

поделили между собой, и пенсии нам стало платить не из чего. Депутатов и чиновников хозяева купили с потрохами, дав им пенсии, отличающиеся от наших, как расстояние до ближайшего магазина отличается от расстояния до звезд. А нам советуют для обеспечения старости рожать больше рабочей силы.

Однако, иметь детей, это право человека, но не его обязанность.

Призыв рожать, чтобы увеличивать поголовье подданных, вызывает ассоциации с биологическими субъектами далекими от людей, а стоил для них, всегда не хватало.

Первый этап перенаселения земли, когда людей на земле было в тысячи раз меньше, чем сейчас, характеризовался тем, что при увеличении численности одного народа (племени), для обеспечения его сытости, достаточно было захватить земли другого народа. Еще совсем недавно орды цивилизованных европейцев (голландцев, англичан, русских, испанцев, бельгийцев, португальцев и прочих) захватывали земли и даже уничтожали аборигенов Африки, Азии, Америки и Австралии.

Сейчас наступил второй этап перенаселения земли. Только за время моей жизни число людей на планете увеличилось в три раза. За это время на каждого живущего на планете человека стало приходиться в три раза меньше лесов, полей, морей, воздуха. Мы уже пьем воду, которая побывала у кого-то в желудке.

Новый этап рождает уже не мощные реки гуннов, хлынувших в Европу, или европейцев хлынувших в Америку, Сибирь, Индию. Теперь волны миграции – расселений и переселений покрыли всю планету, и кипение началось во всем объеме. Не поток на поток, не государство на государство, а человек на человека. Демографическая война вылилась на человечество в виде терроризма. Всегда можно найти рядом врага другой национальности, другой религии. Терроризм становиться поводом для локальных войн усмирения (США, Ирак, Россия, Афганистан, Израиль, Палестина).

От первых обнаруженных письменных рассказов предков потомкам о своей жизни прошло 7000 лет. И все записи за 7000 лет рассказывают, как люди убивали друг друга. Направят друг на друга пушки и палят, и хвалятся, кто больше убил.

Мой внук наслаждается игрой в компьютерные игры. Смысл большинства игр заключается в том, чтобы захватить, уничтожить, подчинить!

А взрослые продолжают убивать друг друга. Какая дикость.

Не скоро еще человечество станет «разумным» и только затем «сознательным».

Известно, что любой вид живых существ, от растения до человека, развивается в борьбе за существование. Для человека высшей формой борьбы является война. Угроза уничтожения заставляет общество совершенствовать производственные отношения и производительные силы, соревнуясь в этом с другими обществами – государствами. Стремление к победе в войне, особенно в захватнической, интенсифицирует развитие отдельных государств и человечества в целом. Если бы в истории человечества не было войн, то, возможно, мы бы жили в условиях Древних царств Египетской цивилизации, жители которых не могли себе представить, что через много тысячелетий люди будут ездить не на лошадях, а на автомобилях. Тут нет прямой связи, в результате какой войны появилась общая теория относительности или полупроводниковые электронные приборы, но если бы не было войн, возможно, этих высот человечество достигло бы на несколько тысячелетий позже. Ну и что? Как и древние египтяне, не представляя содержания этих, достигнутых нами высот, так и мы бы, не горевали от их отсутствия.

А теперь спросим себя: готовы ли мы отдать жизнь своего сына, или внука, чтобы жители будущих тысячелетий достигли своих высот на несколько тысячелетий раньше.

Доразовьется ли человечество до уровня понимания недопустимости войн и замены их другой борьбой – борьбой, соревнованием за рыночным прилавком? Да, развитие будет менее интенсивным, но кто от этого пострадает? Ни мы, ни те, кто будет жить на несколько тысячелетий позже.

Вот в такой Кошко – Собачей, Солнечно – Зеленой, Водно-Раздольной, Белоснежно – Чистой идиллии я живу, философствуя о политиках и палачах, о демографическом взрыве среди кошек и людей.

И хотя никто меня не публиковал, писал я много и с удовольствием на самые разные темы, т.е. философствовал.

О фильме «Без солнца»

«Еще раз экранизирована пьеса М. Горького «На дне» («Без солнца»). Режиссер Карасик изменил не только название…. Горький раздвинул стены и показал, что на «дне» тоже люди…. А где сейчас это «дно»? …. Весь сеанс я с жадным вниманием вслушивался в каждую фразу знакомого текста…. Создатели нового фильма отделили «Дно» от времени и распотрошили людей, в основном из-за своих личных пороков, опустившихся каждый на свое «дно»….

«Кто не работает – тот не ест», а они ели. На весь экран рты – говорящие и жующие, говорящие и жующие и ничего не производящие. Они, видите ли, будут работать, если им сделают работу приятной. «Может быть» будут, сомневается Горький.

Не будут – они тунеядцы…. Постулаты (школьные) превратились в предмет раздумий…. Раз есть почва для раздумий, значит фильм современный, а в семисот местном зале было всего 20 человек, и ни одного учителя».

А тема эта животрепещущая, дети из благополучных семей, не будучи ни наркоманами, ни алкоголиками бросают ВУЗы и «балдея» у экрана ничего не делают, а у родителей хоть одно успокоение – что дома. А что делать?

Из Учительской газеты ответили, что раз не было на фильме учителей, значит, им будет непонятно, о чем статья.

Не мог я остаться равнодушным к Карабахской трагедии, порожденной корыстью, и обратился к печати.

«… В этой страшной сумятице, в этом страшном безумии, которые охватили страну, мне до глубины души жалко «простых людей». Златолюбивые подстрекатели сидят, рассуждают и пишут в уютных кабинетах, а вырезают тех, кто чисто случайно оказался за пределами несуществующих границ.

Ни азербайджанцев, ни армян не завлекали в Ереван или Баку, чтобы превратить в заложников, а потом убивать. Ни армяне, ни азербайджанцы не проникали в Баку и в Ереван, чтобы их оккупировать, чтобы быть врагами местного населения. Люди жили там, где им было хорошо. Им было просто ХОРОШО.

В уютных кабинетах появились радетели, которые стали радеть об их судьбе и превратили их в беженцев, превратили их во вдов, в матерей, потерявших сыновей, превратили их в груды трупов. Но, ни один волос не упал с головы этих радетелей – человеконенавистников, и они призывают к борьбе «до конца».

Мне до глубины души жалко тех родителей, чьи сыновья взяли в руки оружие, думая, что они защищают интересы своего народа, чтобы защищать «интересы» тех, кто сидит в уютных кабинетах, и кому наплевать на народ

Пылкие юноши уверены в своей правоте, ослепленные своей верой они сами идут на смерть и сеют смерть вокруг себя, а несчастные родители надевают траурные одежды…»

Не могли газеты опубликовать поношения властей.

В печати появились сведения, что при некоторых условиях для прекращения резни могли бы встретиться Первосвященники Азербайджана и Армении. Обратился я и к ним:

«Отбросьте всякие условия, каждый день промедления это для десятков тысяч людей день жизни в страхе, смятении и изгнании….

Мне хочется сказать: «Возьмитесь за руки, пойдите по снегам, покрывающим землю, заселенную Вашей страждущей паствой, босиком и успокойте их души Вашим пастырским словом». Я понимаю, что это невозможно – сил телесных не хватит, но велика ваша духовная сила!

Оградите свою паству от скверны насилия, которую посеяли в их душах силы, народу враждебные…

Помножьте и сложите Ваши силы, чтобы привить им иммунитет к словам и речам богопротивным, подстрекающим к национальной вражде и насилию.

Ваша сила в Вере, Ваше оружие Слово, Вашей помощи, вашего Слова ждут и мусульмане, и христиане и атеисты.

Помогите им».

Не помогли.

Видел я на какой-то выставке в Риге изваяние, изображающее пса, четырьмя лапами вцепившегося в человека и устремившего в его чрево свою пасть. Называлась эта скульптура «Сумгаит». Кто разбудил в человеке бешеного пса? Кто? Кто? Я бы назвал эту скульптуру «Карабах». Или, как компромисс «Карабах – Сумгаит».

В хороших, симпатичных парнях, армянах и азербайджанцах те, кто сидит в уютных кабинетах, убили души человеческие, и эти хорошие, симпатичные парни армяне и азербайджанцы – превратились в зверей и вцепились друг в друга, а ведь до этого они жили вместе, и им было хорошо. Никто не заставлял их жить вместе.

Открытая рана не зарастает, даже швы не наложили, только придавили, чтобы кровь не хлестала, но в любое время может развиться гангрена, которая вызовет ампутации многих жизней человеческих.

Таня и Егор

по-холостяцки безбедно живут

Летом 89-го Рита тоже ушла на пенсию.

Пенсии у нас были максимальные – по 132р. еще зарплата на турбазе, Егор и Таня работали, так что, несмотря на продолжающуюся разруху и то, что мясо стало стоить на базаре 12р. и конина по стоимости сравнялась с говядиной (видать не одни мы такие хитрые), жили – «не тужили». На рынке покупали только мясо. Овощи и картошка из погреба, остальное в магазине, то ли в очередь по талонам (колбаса, сливочное масло, жиры, сахар, карамель, водка, спички), то ли в очереди еще без талонов (яйца, рыба, сметана, постное масло). Хлеб, макаронные изделия и крупы продавали без талонов и без очередей.

Частное производство, при полном крахе государственного, спасало народ от голода. Прилавки базаров ломились от любого мяса и всего, что выращивалось на просторах всего Союза: мандарины, апельсины, яблоки, груши, виноград, гранаты….

При уходе на пенсию перед нами открылась не ограниченная по времени свобода физических передвижений. Мы могли в любой день сесть в самолет и отправиться в Саратов. Сесть на поезд и отправиться хоть на край Союза.

Могли в любой день, в любую минуту сесть на автомобиль и отправиться хоть в лес, хоть на Волгу, хоть на дачу. В 70-тые годы бензин стоил как газированная вода, потом цены выросли, но все равно были совершенно доступны не только работающим, но и пенсионерам.

Шесть дней между дежурствами позволяли без ограничения ездить к Тане.

Первое время Таня работала в областном управлении и жила в общежитии, а потом работала на нефтебазе в Энгельсе и жила в комнате квартиры, которая считалась общежитием, фактически занимая ее одна. Я там у нее в сарайчике соорудил полки, где можно было хранить овощи, картошку и соления. Овощи и картошку контора для сотрудников закупала на селе централизованно.

В то время областные власти Саратова сумели организовать рынок продовольствия лучше, чем в Самаре.

Какое-то время при визитах к Тане, мясо в Саратове покупали в коммерческом магазине на Ленинском (Московской). Даже намека нет на очередь. На крючьях висят куски туш, передки, окорока, грудинка. Покупатель говорит и показывает, что ему надо, продавец снимает кусок туши с крюка и отрубает то, что покупатель просил. Но Союзному руководству не хватило умения и таланта и государственную торговлю привести в соответствие с рынком.

Государственный магазин дразнил. Народ и в Самаре, и в Саратове зло роптал – очереди в госторговле были противны и противоестественны. Окорок в магазине стоил в 4 раза дешевле базарного мяса с костями, а вареная колбаса без сои в 6 раз дешевле мяса в коммерческом магазине. Мороженая рыба почти в 20 раз дешевле мяса. Магазин порождал очереди и провоцировал недовольство.

И до сих пор меня мучает вопрос: было ли это только дуростью высших руководителей, или это было сочетание дурости высших руководителей и злого умысла некоторых их подчиненных.

Отсутствовал однозначный рынок не только в торговле продовольствием. Не знаю механизма в точности, но те, кто имел моторные лодки, которые «жрут» много бензина, покупали бензин у шоферов по цене в полтора – два раза меньшей, чем та, которую только что на бензозаправке заплатили сами шоферы талонами, выданными им предприятием, где они работали. Государство изощрялось, пытаясь уничтожить этот теневой рынок. Одной из попыток было окрашивание бензина в разный цвет для заправки частных машин и государственных. Естественный рынок руководство страны во главе с Горбачевым отвергало, они всё еще пытались усовершенствовать всеобъемлющую плановую экономику.

Когда Таня работала в областном управлении нефтеснаба, выполняя функции контролера, то обратила внимание на интересную деталь, характеризующую общую экономическую практику таких снабженческих пунктов. Заведующая бензозаправкой постоянно получала только часть зарплаты, а иногда и вообще ничего, оставаясь должной за растрату, потому что у нее контролеры постоянно обнаруживали недостачу, которую она должна была компенсировать из своей зарплаты. И все же, не увольнялась. Было очевидно, что отпуск топлива производился с недоливом, т.е. шофера предприятий переплачивали (талонами) и немалые деньги от автолюбителей поступали ей. Место ее работы считалось очень доходным, этим местом дорожили, и каким-то образом улаживали свои отношения с руководством.

В 91-м Раиса Ивановна – сестра Ритиной мамы написала заявление в дирекцию фабрики, где она долгие годы работала бухгалтером, с просьбой разрешить ей прописать у себя внучку, т.к. она больна и ей требуется уход. К заявлению приложили справки, что Таня действительно является её родственницей.

Мы с Ритой пошли на фабрику.

Заместителя директора по бытовым вопросам на месте не было. В заводоуправлении начался обед. Мы сидели, ожидая, что, может быть, он появится после обеда. Из приемной директора вышел мужчина и обратил внимание на незнакомых посетителей. Поинтересовался целью нашего прихода и посоветовал зайти к директору, который был на месте (как хорошо, что не было его заместителя). Я спросил разрешения и зашел. В двух словах сказал о цели посещения и подал заявление.

Директор высказал ряд сомнений, я тоже что-то говорил, и директор сказал, что закон, как бы, на нашей стороне. Предложил оставить заявление у него. «Посмотрим» и сказал, что передаст ответ через секретаря.

На второй день я зашел к секретарю, заявление было подписано с разрешением на постоянную прописку. ООО!!!

Таня получила жилье, а Раиса Ивановна новые хлопоты и обиды. Когда Таня поздно приходила домой, Раиса Ивановна беспокоилась, волновалась, а Танька не делилась с ней, не говорила ей о том, где она задержалась.

Егор продолжал работать на заводе.

В городе сложилась компания туристов, которые задумали в 89-м году пересечь на надувном плоту Каспийское море. Егор попал в эту компанию.

Ребята планировали собрать плот в Махачкале и достичь г. Шевченко на противоположном берегу. Негласно среди них витала мысль в случае удачи сходить туда – обратно.

Плавучесть плота обеспечивали полиэтиленовые рукава, которые помещались в длинные матерчатые мешки. Рама делалась из дюралевых труб и дощечек с использованием подручного материала. На плоту устанавливалась мачта с парусом площадью 60 квадратных метров и два подвесных лодочных моторчика мощностью по 2 л. с. Навигацию должны были обеспечивать компас, крузерфикс и СВ радиоприемник.

Место нахождения определялось как пересечение линий направленных на пеленгуемые радиостанции.

Мне показался ненадежным такой способ навигации, и я предлагал идти от Шевченко в Махачкалу, потому что при навигационной ошибке они подходили к сплошь населенному берегу, вдоль которого шла дорога. Правда, берег мог быть скалистым, и в случае восточного ветра высадка на берег могла оказаться трудной, а может быть, и опасной.

А при навигационной ошибке по пути из Махачкалы в Шевченко они попадали на безлюдный, безводный и безжизненный берег. Возможно, не зная, куда они попали: севернее или южнее города.

Примерно в это время было сообщение в печати, что какие-то любители автомобильных путешествий на восточном берегу Каспия заблудились, у них кончился бензин, и они погибли.

Ребята все же решили идти с запада на восток.

На второй день у них вышла из строя радиостанция, и они после этого место определяли по одному приемнику, не имея возможности дублировать определение по другим.

На третий день во время штиля мореходы решили использовать моторчики. Моторчик не заводился, вывернули свечу и уронили уплотнительное кольцо. Сквозь прозрачную морскую воду путешественники видели, как кольцо волнистой линией быстро уходило в глубину, и ничего не могли поделать. Такова особенность путешествия по воде. Видишь, и ничего не можешь изменить.

Полиэтиленовые рукава не были абсолютно герметичными, и пришлось их постоянно поддувать и перевязывать плотнее.

На волнах их хилая рама начала постепенно разбалтываться, приходили мысли о том, что же будет во время шторма, и негласное желание о маршруте туда – обратно улетучивались. Осталось только одно желание: дойти. К берегу вышли на расстоянии видимости города – и навигация не подвела, и бури не было.

А осенью Егор отправился еще в одно путешествие

В 89-м вместе с тренером по спортивному ориентированию детской спортивной школы Каратасковым Егор водил группу детей по Крыму. В этом походе с ними была будущая жена Егора – Света Елхимова.

Страна к этому времени изменилась, Украина через месяц после Ельцина тоже стала тренироваться быть независимой. Теперь при въезде на Украину надо было регистрироваться. Относились к этому спустя рукава, но милиция не пропускала случая на этой безалаберности поживиться.

На обратном пути милиция группу ограбила.

Ребята из-за спешки и из-за безалаберности, приехав из Куйбышева в Симферополь, не стали регистрироваться, а сразу сели на автобус и поехали к месту начала маршрута. Вернулись в Симферополь после похода за несколько часов до отправления поезда. Пошли бродить по вокзалу, выбирая сувениры и вино на память о Крыме. Милиция обратила на них внимание и выяснила, что они нарушили правила пребывания в Крыму. Незадолго до отправления поезда милиционеры заявили, что задержанные подозреваются в провозе запрещенных предметов, и вывернула у них карманы. В одном из карманов оказалось много денег. Напрасно руководители объясняли милиционерам, что это казенные деньги, что детей в дороге надо кормить – стражи порядка были неумолимы и все деньги забрали себе, а ребята побежали на посадку. Связи между отсутствием регистрации и провозом запрещенных предметов я не обнаружил.

В стране уже начали действовать неписаные законы, по которым сильный свободно мог грабить слабого, и в каждой республике хотели грабить самостоятельно, не оглядываясь на центр.

Страна катилась к распаду.

Положение в стране

В стране бушевали политические бури. Дорога к «светлому будущему» покрылась грязными лужами. Мне, случайно вклинившись, довелось услышать телефонный разговор служащей отделения общества финской культуры в Москве с функционером Украинского движения Рух в Киеве.

Служащая отделения общества финской культуры заговорила на правильном русском языке, и в ответ мы услышали:

– Нэ розумию.

И они перешли, с трудом подбирая слова, и, стараясь правильно выбрать грамматическое время, на посредственный английский. Окончив разговор, финка не выдержала:

– Националистка, ведь врет, что не разумеет, ну о чем можно говорить с человеком, если он врет.

Я рассмеялся:

– Это она демонстрирует «самостийность» бескультурьем.

Воспитанный человек создает для собеседника атмосферу, благоприятствующую беседе. Эта украинка прекрасно знала русский язык. Разве дело в том, на каком языке говоришь?

Пытаясь очистить дорогу от грязи, в рамках конституции о свободе собраний при руководящей роли партии, с благословления Горбачева образовался «Съезд Народных депутатов». На этом съезде раздавались речи свободного обсуждения будущего страны. Марионеточный Верховный Совет ждал команды, какие законы ему надлежит принимать. Поступила команда избрать Президента. Подняли руки, и Генеральный Секретарь стал Президентом. Горбачев сказал, что и на местах Первые секретари обкомов пусть работают Председателями советов. Уверенный в непререкаемости своих указаний, он пропустил их через выборы, а на первых свободных выборах, многих из этих секретарей прокатили. Властные структуры явно теряли авторитет.

На страницы газет прорвались тексты выступлений на Съезде Народных депутатов. «Правда» отказалась их публиковать, и я отказался выписывать «Правду». Выписал «Известия».

На Съезде делегаты от Средней Азии заговорили о колониальной сущности экономики Среднеазиатских республик, где процветает подневольный труд детей, где монокультурная экономика сельского хозяйства привела к истощению водных ресурсов и фактической гибели Аральского моря. Сравнивали могучих негров на хлопковых полях Америки, с истощенными от недоедания допризывниками с хлопковых плантаций Туркмении.

В газете, иллюстрируя ужасающее положение в Туркмении, поместили фото совершенно истощенного ребенка из Туркменского детского дома, в другой газете 15.07.91-го – фото дистрофика из Узбекистана.

Как это расходилось с нашими кухонными мнениями о том, что наши колонии живут лучше метрополии! А ведь так думало большинство жителей России. Большинство жителей России не считало среднеазиатские республики колониями: «Какие же это колонии, если там лучше живут, чем мы»?

Причиной таких мнений среди нас служила видимые нами полки магазинов республиканских Столиц, наполненная молодостью и деятельностью жизнь республиканских Столиц и жизнь местных руководителей, которые полагали, что они, как в стародавние времена, являются абсолютными властителями, и, появляясь среди нас, демонстрировали холеность. По результатам расследования Иванова и Гдляна они и вели себя, как баи, не ограничивая себя в расходах и во властных полномочиях, вплоть до содержания собственных тюрем. По крайней мере, свои детские дома не метрополия, а местные руководители грабили. Нормы содержания детских домов для всего Союза были одинаковы.

Религия стала средством принуждения. Журнал «Наука и религия» рассказывал о самосожжении девушек, которых принуждали выйти замуж за нелюбимых.

Я думаю, наши надсмотрщики, в лице вторых секретарей, не хотели ссориться с хозяевами, ссылаясь на местную специфику. На местном уровне местные властелины вели себя в своей стране, как колонизаторы в колонии, и они позволяли и вторым секретарям вести барскую жизнь. Их устраивало положение безраздельных хозяев, и они преследовали местных «демократов», выступающих под лозунгами национализма в борьбе за «свободу». А наши горе демократы в стремлении любыми средствами свергнуть компартию, с осуждением писали о преследовании националистов в Таджикистане.

Эти «демократы» стали пользоваться открытым огнем среди взрывчатки. Для меня «национализм» и «нацизм» слова синонимы, которые не могут ассоциироваться с «демократией», у меня глаза на лоб полезли, когда я прочитал то ли в Правде, то ли в Известиях заметку с сочувствием националистам и с осуждением местных властей, преследующих националистов. Автор явно не понимал, чем грозит национализм.

Но хлопок, выращенный на орошаемых полях, мы действительно из Средней Азии, сжав ее в кулаке, выдавливали, намереваясь, правда, водой сибирских рек возместить потерю воды из среднеазиатских рек. Депутаты, вероятно, не врали. И детский труд действительно был, и хилые допризывники действительно были.

Прибалтика не считала себя колонией. Прибалты считали себя европейцами, попавшими в состав большой полуазиатской полудикой империи. И, надо сказать, к Прибалтам мы относились с почтением, ставя их хотя бы на полступеньки выше нас самих, за то, что их товары были лучшие, и порядка в их республиках было больше. Однако их националистически настроенные активисты, опьяненные свободой, сами действительно скатились к животной дикости, договорившись до того, что т.к. в объятиях империи цивилизованный народ деградирует, то надо заняться такой проблемой, как «воссоздание генетического кода народа». Изувер Г. Падегимас, пропагандируя расизм, предлагает рассмотреть: «…даже медицинские меры, чтобы деградировавшая, неполноценная, для нас уже, увы, умершая часть народа, скажем это с болью и грустью, не репродуцировала бы еще более страшных людей, стопоря возрождение нашего народа…».

На Съезде звучали не только речи, наполненные ненавистью экстремистских националистических речей или болью униженных и оскорбленных. Звучали прекрасные речи о бедах нашей экономики, звучали дискуссии о том, как наполнить рынки и поднять производство нужных народу товаров, прекратив выпуск товаров ненужных. Почти на художественном уровне выступал Собчак. Я и мои друзья восхищались безупречной логикой его выступлений. Говорили как о долговременных, так и о краткосрочных задачах реформирования экономики и государственного устройства.

Предложения звучали как академические, так и наивные. Гавриил Попов предлагал, как срочный временный вариант для наполнения рынков, разрешить старушкам на улицах торговать своим барахлом. Звучали речи о свободе печати, о свободе в искусстве. Бойкие экономисты агитировали за немедленный переход к «шоковой терапии», обещая за 500 дней из нищего социализма перейти к роскошному капитализму.

Руководство страны и оппозиция приходят к выводу о необходимости реформирования отношений между центром и республиками, путем заключения нового союзного договора

Многотысячные манифестации на всю ширину мостовой несли плакаты: «500 дней»! И все говорили и говорили. Как сетовал на Первом съезде «народных» депутатов один из выступающих, бросая камень в сторону партии, и, следовательно, в сторону Горбачева, «У нас что ни съезд, то «переломный», что ни пленум, то «переломный», и все при этом «нерушимо».

Как я понял, его искренне удручало, что на наших съездах и пленумах не было анализа реального состояния нашего общества. Выдавая болтовню и славословие за вклад в теорию Марксизма, они, в то же время, боясь болтнуть глупость, творили глупость, заявляя о нерушимости идей Марксизма, когда было уже очевидным, что некоторые его положения вредны для строительства социализма. После Хрущева, который хоть как-то, иногда по-дурацки с разделением обкомов, но пытался что-то делать, в партии не нашлось творческого потенциала, способного обновить партию, и найти новые формы управления страной. Вот выступающий, автор приведенной мною цитаты, и призывал Горбачева перейти от слов к делу.

А экономика продолжала разрушаться, останавливалось производство, перестали платить зарплату. Я сообщаю только видимые нам факты, а причины этого разрушения нам – обывателям не видны. Нам не понятно, почему при нехватке в продаже текстильной продукции закрываются текстильные предприятия, когда еще никакой конкуренции с зарубежьем не было. Иначе, чем дуростью одних в сочетании со злым умыслом других, это не объяснить.

В 89-м начали образовываться стачкомы.

Начались забастовки. И это уже не было катастрофой для нашего государства. Пока была Большая империя и зона влияния, мы не могли допустить появления у трудящихся стран «Народной демократии» мысли о том, что в государстве Рабочих и Крестьян рабочие недовольны собственной властью. Теперь наоборот, забастовки демонстрировали, что у нас есть зачатки демократии.

В октябре 89-го от Зеленограда до Манежной площади выстроилась живая цепочка, требующая немедленных реформ. Манежная площадь становилась центром массовых выступлений. На митингах ораторствовали, так называемые, неформалы.

Дело шло не к реформированию, а к разрушению.

Если в 87 году Пьяшева выступала под псевдонимом, то уже через два года в открытую заявила о необходимости перехода к капитализму.

Разгул в прессе

Еще в год созыва Съезда Народных депутатов, обрадовавшись разверзшейся перед ними бездонности свободы слова, в ряды озабоченных экономистов и политиков втерлись и дураки, которым впоследствии стало стыдно за содеянное, и откровенные мерзавцы, которые четко знали, чего они хотели.

Наряду со взвешенной умной критикой существующей экономической системы, на страницы и радиоволны из под рук и из глоток злобствующих ненавистников России выплеснулась грязь, замешенная на подлости.

Оплевывалось все, что было при Советской власти. «Революцию в России на беду русскому народу сотворили евреи Троцкий, Каменев, Зиновьев и прочие. Колчак вешал «бунтовщиков». Власов из предателя перекрашивался в борца против Сталина. «Подумаешь, герой Покрышкин, да простые немецкие летчики сбивали наших десятками». «Какой же герой Зоя Космодемьянская, если в тыл ее послало КГБ. И Краснодонцы тоже непонятно кто». Забыта Хатынь. Забыты душегубки. И эту мерзость слушали юноши и школьники. Так под ударами молота разрушения разрушалась историческая память народа. Сейчас этим юношам по 35 лет, и они период советской власти, когда мы трудились, чтобы сделать жизнь счастливой, и своим трудом вывели страну в первую шеренгу мировых держав, воспринимают, как мрачный провал в истории России.

Сохранить историческую память народа могут свидетельства очевидцев, которые являются Золотым фондом истории. Как свидетель, описал Анатолий Кузнецов «Бабий яр» – все его остальное можно отложить для любителей, а свидетельство очевидца не отложишь. Если бы Людмила Гурченко ничего больше не сделала, кроме описания, как она чуть не попала в душегубку, как из душегубки бросали прощальные взгляды, попавшие в неё, то и то её имя уже вошло бы в анналы истории, потому что она оставила свидетельство истории – свою «наскальную живопись». Но эта память сохранится в фондах библиотек, а умами властвует текущее телевидение и пресса, воздействующие на народ в направлении, заданном действующей властью.

Соревнуясь в глумлении над прошлым, пропагандировались цели противоположные, взаимоисключающие друг друга:

«Национализм это не грех звериной стадности, а естественное стремление к взаимопомощи, источник патриотизма». Очень тонкая и очень зыбкая граница между патриотизмом и национализмом. Зыбкая, потому что легко разрушается, превращая пропаганду национализма в пропаганду фашизма и тонкая в требуемой точности рассуждений, чтобы не скатиться, отвергая патриотизм, как ветвь национализма, в пропаганду индивидуализма. Но ненавистников народной солидарности и взаимопомощи среди рядовых советских граждан всех национальностей тонкости не волнуют. Они с ненавистью набрасываются на эту солидарность: «С кого пример брать? С Павки Корчагина, что ли? Да человек должен в первую очередь думать о себе, а не о «родине». В первую очередь человек должен возлюбить себя, а не губить здоровье, как этот Пашка.

А ведь Николай Островский был Человеком, бросившим себя на жертвенный костер революции, ради нашего, как он был уверен, светлого будущего.

Из светлого заблуждения нас возвращали к мрачной действительности, напоминая, что человек по натуре своей собственник – уже малое дитя, хватая игрушку, кричит: «Моя», а нам с детства старались привить: «Наша». Теперь коллективизм объявлялся вредным наследием советского прошлого, его носители объявлялись «совками». Теперь пропагандировалась «личность», а подразумевался индивидуализм. Статья в газете наставляет нас, что самыми вредными для прогресса являются «непритязательные». Нам в нашей простой непритязательной жизни некому было завидовать. Притязательность будила стремление к превосходству и к зависти превосходящему. Чужое всегда лучше.

К сожалению, приходиться признать, что такое отвратительное качество, как зависть, является движущей силой борьбы за существование в эволюционном развитии царства животных. Но она тогда является движущей силой, когда обществом (пропагандой) осуждается, чтобы обуздать ее сдерживающим фактором. И зависть становится разрушительной, оправдывая неблаговидность, если исчезает ее осуждение.

Мне довелось наблюдать поведение двух примерно одинаковых по силе собак. Хозяин поставил перед ними совершенно одинаковые миски с едой. Псы стали жадно есть, поглядывая друг на друга. Наконец по инициативе чуть-чуть более решительной, они поменялись мисками, а через некоторое время опять поменялись. И так, пока всё не съели, всё полагали, что у соседа еда в миске вкуснее (тут уж я не знаю, вкуснее, ли, больше ли её, или еще какой-либо собачий критерий играл в этом обмене роль).

Противоестественное всеобщее равенство, к которому призывали великие философы на основе разума, не стимулировало ожесточенность соревнования, награждение почетной грамотой за успехи в труде не подвигало на сатанинскую борьбу.

Философы, считавшие себя материалистами, пренебрегая в рассуждениях законом борьбы за существование, были идеалистами.

Теперь предлагалось это искусственное общество, сконструированное на основе разума человека, заменить естественным обществом на основе звериной борьбы за материальное существование.

Началось искоренение идеологии товарищества, идеологии солидарности.

У Павлика Морозова, детская душа была потрясена тем, что, когда голодают дети в Петрограде и Москве, его родной отец зарывает зерно в землю. Не думаю, что он помнил стих Евангелия, где Спаситель призывает отказаться от отца и матери ради благого. Нет, он по-человечески, детским своим чувством воспротивился действиям папки, которому не жалко голодающих, ведь Павлик не о себе думал. Журналистами – злопыхателями Павлик превращен в символ «стукача» (доносителя), и ни слова осуждения в адрес тех, кто в дичайшей злобе содеял кровавую МЕСТЬ, убив мальчонку и его четырехлетнего братишку. Так, под ударами молота разрушения выковывался слой наглых эгоистов.

Если и можно представить себе Святого России Советского периода, так это Павлик, ради благого дела отвергший отца, и его братишка. Безгрешные по своему возрасту, и принявшие мученическую смерть, ради спасения голодающих, они достойны бессмертия в памяти потомков.

Каша в умах и в газетах была потрясающая. И среди нас, безусловных приверженцев демократии, статьи о Павлике Морозове вызвали разную оценку. Я был возмущен, Юра в его прославлении видел насаждение «стукачества»:

– Чтобы сын доносил на отца, отец на сына.

– Тогда скажи, что благородный поступок ребенка пропаганда использовала для насаждения этого самого стукачества.

– Да в чем же благородство? В том, что донес на отца?

– В том, что ему было жалко голодающих.

– А из-за чего был голод?

– Ребенок не мог этого знать, да и для голодающих это не имело значения, их вины в этом не было. Павлик знал только, что люди голодают, он не мог не верить своей учительнице, а отец зерно зарывает.

– За рубежом, если гражданин видит, что прохожий бросил мусор на газон, гражданин считает своим долгом сказать об этом полисмену, – заметил Володя Сударушкин.

– А должен был подойти к нарушителю и объяснить ему, что на газон мусор бросать нельзя, чтобы тот в ответ дал тебе по морде, – рассмеялся Юра, – я ведь говорю о тех временах, когда Сталину было необходимо, чтобы каждый в каждом подозревал врага и об этом доносил.

– Правильно. А теперь надо, чтобы ты, если видишь, что сосед или твой отец мошенники, – не звонил об этом, потому что это их способ разбогатеть, а стоящим у власти богачам нужны богатые сообщники, и неважно, каким способом они разбогатеют. В то же время в Америке обитатель коттеджа обратил внимание, что его сосед – обитатель соседнего коттеджа, живет не по средствам, и сообщил об этом власти. – Так был изобличен наш шпион. Доноситель – «стукач», гражданин своей республики – Америки, как представитель «гражданского общества», внес лепту в безопасность своей родины.

– Наталья Ильина в произведении, которым я восхищаюсь, рассказывает, что при посещении Ахматовой, она соседке Ахматовой показалась подозрительной, и соседка о посетительнице сообщила в милицию. Пришел милиционер и проверил у Ильиной документы. Соседка представитель гражданского общества?

– Здесь могла сыграть роль личность Ахматовой – её гордыня.

– А, может быть, и надежда заполучить комнату Ахматовой

– Ну, с Павликом другое дело – он был потрясен, что хлеб зарывают в землю. В нем пионерские заповеди воспитали благородство.

– Сейчас те, кто пытался охаять мальчишку, почувствовали некоторое неудобство, и ставится под сомнение сам факт: было ли это на самом деле, – заметил Сударушкин, – была попытка ликвидировать небольшой очень искренний музей при школе, но местные жители этого не допустили, я сам с большим осуждением отношусь к попыткам его поношения.

Бедный Павлик, каждая сволочь пытается делать политику из его трагической гибели. И раньше, и теперь.

Пролетарский писатель Горький – тут не знали, с какого боку ущипнуть. С одного боку его окрестили прислужником Сталина, а с другого боку он был окрещен узником Сталина, который причастен к его смерти. Но, все равно – ПРОЛЕТАРСКИЙ – это уже плохо, и с удовольствием переименовали улицу Горького в давно забытую купеческую Тверскую, а это дало повод рассуждению об уместности в конце Тверской памятника Горькому. Но подошли и остановились – не по зубам оказался писатель с мировым именем.

Даже улицу Герцена переименовали в Никитскую – за то, что демократ Герцен призывал народ к топору. Не вернули старое название, а дали новое.

Ревизии подвергались все грани общества, если за них можно было уцепиться.

Опасаясь, что армия встанет на защиту строя, стали писать о том, что военный не должен выполнять приказ, который противоречит его совести.

Это имело тяжелые последствия для ребят, получивших ущерб здоровью во время Афганской авантюры. Перелицованные законодатели осудили ввод наших войск в Афганистан, следовательно, солдаты в Афганистане воевали по воле преступных политиков не в интересах России и не заслуживают социальной поддержки, оказываемой военнослужащим, принимавшим участие в боевых действиях. Да, Афганская авантюра была не только преступной, но и глупой, но причем здесь ребята, которых ввергли в эту бойню. Не при чем, между прочим, даже не смотря на то, что, по сути, принудительно, изображалось добровольное с их стороны желание помочь «афганскому пролетариату».

И вот, по прошествии четверти века раздается призыв к населению жертвовать какие-то мизерные средства на лечение афганских ветеранов, и это на фоне фантастических расходов на проведение будущей Сочинской Олимпиады.

А когда сами пришли к власти, завопили, что армия должна быть дисциплинирована, что военный должен думать только о том, как лучше выполнить приказ командира, и послали армию утюжить Чечню. Сейчас, из-за милитаризации России, и афганцев, слава богу, признали ветеранами.

Стремясь посеять среди людей беспокойство, недоверие к существующему образу жизни, на щит подняли экологию, разжигая всеобщий психоз, на который клевала малообразованная часть населения. Не зная, что это такое, все стали за многие тысячи километров от Чернобыля паниковать по поводу «радиации». Домохозяйки поднимали тревогу по поводу того, что в научно исследовательских институтах, расположенных на соседней улице, есть приборы, шкала которых покрыта светящейся люминесцентной краской. Не исследователи, работающие с этими приборами, тревожились, а домохозяйки и восторженные журналисты, нашедшие, что еще можно оплевать.

По требованию искусно управляемой толпы закрывается химический завод, и необходимую продукцию появившиеся купцы везут из зарубежья.

В карьере Яблоневого оврага под Жигулевском молодые энтузиасты всеобщего изменения абы чего-нибудь на абы что-нибудь залезают на стрелы экскаваторов, мешая карьеру работать. Рабочие вынуждены брать их в охапку и относить в сторону. Я уж не помню, против чего они протестовали, то ли против землетрясения, которое разрушит плотину, то ли против еще чего-то.

Да, одно дело бороться со злом любыми способами, в том числе и недозволенными, потому что на дозволенные чиновники не обратят внимания, и другое дело, как это делают оголтелые ненавистники России, воспользоваться злом, как предлогом для осуществления еще большего зла.

Вполне серьезно предлагается срыть гидростанции, закрыть тепловые электростанции, а энергию вырабатывать на ветряных мельницах.

Спору нет, к экологии мы относились не просто пренебрежительно, а совсем никак. Я помню в разговоре Кузнецов по поводу образования вредных окислов и шума наших двигателей обронил, что у нас это не имеет значения. Нашим жителям и в голову не придет протестовать – раз шумит, значит должен шуметь. Как текла по Коптевскому оврагу с появлением в городке канализации «Вонючка», так и течет. Мы и Чернобыль пытались скрыть, да радиоактивную пыль донесло до соседних стран. А вот вдали от границ, судя по сообщениям газет, на Урале спокойно льем радиоактивные воды из «Маяка» в водоемы, а как проверяется слив, мы видели в Сердобске, когда по Хопру ходили.

Конечно, наша экологическая грамотность повышается. В детстве добыть для игры ртуть было для нас удачей. Разбитый градусник был находкой. Я помню, кто-то из взрослых принес с работы во флакончике кубик, другой ртути для игры детям, и мы играли в неё, пока она не растерялась, мелкими капельками забившись в щели между досками пола. А сейчас, разобьют в школе градусник, и поднимается паника на всю Россию. Паника при потере капли ртути в таких небольших количествах от случая к случаю, это уже следствие искусственно нагоняемого страха. Хотя страх не беспочвенен, недавно прозвучало, что где-то в Европе собираются перейти от ртутных медицинских термометров к чему-то другому – так, на всякий случай.

Другое дело на заводе в лаборатории, где ртутью мы пропитали все стены, пол и потолок. В привезенном немцами из Германии лабораторном оборудовании, точный замер малых значений давления (разрежения) производился ртутными пьезометрами. В процессе работы, во время настройки мы неоднократно путали давления, и ртуть из стеклянных трубок, диаметром с карандаш, выдували иногда таким напором, что она летела до потолка. У начальника лаборатории была емкость с ртутью (литра два, как помнится), из которой он ее выдавал для заполнения опустошенного пьезометра, при этом выговаривая не за загрязнение помещения, а за потерю дорогого металла. Продолжалось это не один год, пока не появились у некоторых из тех работников лаборатории, которые большую часть рабочего дня находились в лаборатории у стендов, симптомы ртутного отравления. Я и другие инженеры ОКБ, связанные с испытаниями, почти каждый день бывали в лаборатории у стендов, иногда по 4 – 5 часов подряд, но никаких симптомов отравления у нас не было. После заболевания некоторых работников лаборатории, в лаборатории сделали ремонт. Сбили пропитанную ртутью штукатурку со стен и промыли марганцовкой бетонные полы и потолок.

Интересно мне стало сейчас: а немцы у себя в Германии тоже на разлившуюся ртуть не обращали внимания, или так аккуратно работали, что пьезометры не выдували?

Прошли годы, и те, кто, инициируя недовольство существовавшим строем, использовали борьбу за экологию, как оружие против режима, пришли к власти. Теперь они сами стали злейшими врагами экологов. Газеты полны статей о вредных производствах, о том, что хозяева в нарушение всех норм, не оснащают производство положенными очистными сооружениями, которые были обязательны в советское время. Теперь экологи уже мешают обогащению, теперь Гринпис объявлен врагом России, иностранным агентом.

Как всегда в годы смуты, пышным цветом расцвело мракобесие: всплыли колдуны, экстрасенсы, мессии, прорицатели, святые, астрологи, нумерологи, поклонники сатаны и прочие.

24.07.91 в печати рассказали о страшном эпизоде, произошедшем в клубе, где проповедник указал на женщину: «Ведьма». После этого жизнь этой женщины и ее семьи превратилась в кошмар. Много позже, уже после победы контрреволюции, я на эту тему виртуально беседовал с Гайдаром.

– Егор Тимурович, в свое время Вы были работником идеологического фронта партии, и, я полагаю, искренне пропагандировали свободное от мракобесия духовное совершенство советских людей.

– Эдуард Телесфорович, не скрою, я в ужасе был от возникшего разгула мракобесия, но я полагал, что это наваждение будет преодолено, как оно преодолено в развитых в духовном отношении странах, а в тот период мракобесие способствовало свержению советской власти, а для этого все способы были хороши.

В Самару приехал лекарь, за плату в зале кинотеатра «Художественный» рекламирующий свой метод лечения болезней опорно-двигательной системы. Подписчикам местной газеты (не помню какой) вход был бесплатный, и мы с Ритой ради любопытства пошли. Перед нами, наискосок, сидели, весело переговариваясь, два подростка. Лектор демонстрировал чертеж ступни с указанными на ней особыми точками, воздействуя на которые, можно было избавиться от болезни, а затем стал продавать полоски фанеры с прибитой к ним торцом палочкой, чтобы люди, которые не могут дотянуться рукой до подошвы, могли этой палочкой почесать на подошвах особые точки. Люди покупали (!), ВЕРИЛИ. В конце было объявлено, где будут вестись платные приемы, и лекция окончилась. Один, из тех двоих подростков, оказался инвалидом на костылях, буквально с болтающимися между костылями ногами. Он готов был во все поверить, лишь бы его ноги обрели работоспособность. Мы с Ритой были придавлены этим горем.

Параллельно стал пропагандироваться американский взгляд на жизненные ценности.

По телевидению стали показывать прямую трансляцию из громадного зала, наполненного американскими рабами, которые с наслаждением смотрят, как одна груда мускулов разрывает пасть, выворачивает суставы и душит другую груду мускулов.

Лина удивилась моей реакции, её неприятно поразило словосочетание «американские рабы», которым я охарактеризовал современных американских зрителей этого спектакля:

– Почему рабы?

– Только раб может наслаждаться насилием, потому что сам он не может проявить насилие по отношению к своему хозяину, он его раб. Не может свободный человек получать удовольствие от демонстрируемого насилия.

На беду человечества, в обществе, где всеобщим критерием полезности являются деньги, работники искусства встали на путь разрушения культуры.

Заезжий ПОЭТ (!!!), харкая, плюет в лицо народу, к которому он приехал, матом, а зрители, хихикая, утираются и аплодируют. И после этого встречаешь на улице молодую симпатичную пару, которая разговор пересыпает матом, и жалко их становится, потому что беден их язык и нет у них простых русских слов, чтобы выразить свою мысль. Все богатство мысли заменяют они одним условным сочетанием звуков, лишая эти звуки – слова сакрального значения.

Современные творцы не могут описать достоверно некоторые стороны нашей жизни без употребления мата, а Шолохов, Ильф и Петров могли. И теперешние могут!!! Но они – не знаю, сознательно, ради денег, или по недомыслию своим творчеством стараются на лестнице культуры опустить наш народ на ступеньку ниже. А может, и на целый пролет. Идет вульгаризация культуры. Я, все-таки, думаю, что ради денег – не по глупости же, глупыми их не назовешь.

Молодежные газеты просвещали, что соитие так же буднично, как утоление жажды, и нечего тут строить из себя скромников. Интимное таинство соития превращалось в будничный секс.

«Ребята, реформы открывают вам дорогу к наслаждениям, занимайтесь сексом, требуйте реформ». На экраны вышли бессюжетные агитационные эротические фильмы, в эфире на всю аудиторию транслируется обсуждение орального секса.

Объективно, снятие ритуальных и биологических ограничений на секс, безусловно, для человека, как личности, является развитием в направлении его освобождения от биологической зависимости, но, заполняя страницы молодежных газет объявлениями, приглашающими девушек на работу в «массажные салоны», реформаторы превращали перестройку, как заметил американский журнал доктора Добсона «Focus on the Family» в «порностройку».

Газеты продолжали измываться над нашей действительностью: «в троллейбусах, вы подумайте, какой ужас, – там такая теснота, что твоих голых рук касается голая рука мужчины». Теснота в транспорте, теснота жилищ – надо заменить «хрущевки» на дворцы.

Очереди, очереди, очереди. В очередях стояли все три класса Советского общества: Рабочие, Крестьяне, Служащие (служащих условно можно назвать особым классом), другие классы на поверхность еще не всплыли. Очереди на получение квартиры. Очереди на покупку автомобиля, на покупку холодильника. Очереди за пайком колбасы, который государство выделило гражданину по государственной цене умирающего государства.

Газеты с умилением писали, что какая-то дамочка, попав за границу и побывав в супермаркете, упала в обморок, пораженная обилием этикеток.

А большинство не только не имело возможности бывать за границей но уже и положенную зарплату не получало — кто-то рылся в помойных ящиках.

Еще о Марксизме

При этом базары ломились от обилия мяса, сала, картошки, капусты свежей и квашеной, клюквы, мандаринов, апельсинов, гранатов, винограда и всего что выращено и откормлено в приусадебном хозяйстве благодаря УПОРНОМУ ТРУДУ на своей даче или приусадебном участке, к которому хозяева относились, как к своей собственности, и не жалели сил и удобрений.

А Горбачев называл доходы от работы на своем участке НЕТРУДОВЫМИ, еще и на Президиуме Верховного Совета 26.11.88 говорил о недопустимости частной собственности, как основы для эксплуатации. Это не просто глупость – это примитивизм догматического мышления.

Что частная собственность является основой эксплуатации, никто с этим не спорит, но беда в том, что, без частной собственности производство теряет естественный смысл. Искусственная же, плановая экономика, основанная на воле личности без элементов саморегулирования, неустойчива, и имеет низкую производительность из-за отсутствия конкуренции.

В развитых странах с экономикой на базе частной собственности достигнут высокий уровень жизни, а обуздание эксплуатации осуществляется на основе Классовой борьбы путем забастовок, организуемых профсоюзами.

Нас тоже в институте учили Марксизму – Ленинизму, но к 80-ым годам мы поняли, что многое в этом христианско-коммунистическом учении неосуществимо. Прекрасно и правильно! Но неосуществимо.

А теперь я понял, что не только неосуществимо, но и ошибочно (Горбачеву, в соответствии с его положением, надо бы понять это раньше меня). На мой взгляд, Маркс допустил две ошибки, которые на пути страны к величайшей вершине, достигнутой на основе принятой народом идеи социализма, коверкали этот путь противоестественными трудностями и политическими преступлениями и, в конечном счете, погубили эксперимент.

Я уж не говорю об утопичности самой коммунистической идеи, основанной на представлении о божественной способности человеке жить по законам разума, минуя закон борьбы за существование.

Положение же о социализме не противоречило закону борьбы за существование, неудача при его строительстве была порождена тактической и стратегической ошибками.

Первая ошибка заключалась в утверждении, возникшем из опыта Парижской коммуны, что революция должна завершиться диктатурой пролетариата. Положение о диктатуре пролетариата уничтожило оппозицию и политический вид борьбы за совершенство руководства, и открыло дорогу тоталитаризму и политическим преступлениям при кровавой диктатуре.

Вторая ошибка заключалась в утверждении, что поскольку при коммунизме отомрут товарно-денежные отношения, то уже при строительстве социализма надо от них постепенно избавляться. Это утверждение, с одной стороны, заставило, а с другой стороны, позволило руководству страной встать на противоестественный путь искусственного управления экономикой.

Руководство страной вместо того, чтобы развивать рыночные отношения с конкурентной борьбой между социалистическими предприятиями, признав их средства производства и продукты их труда их коллективной собственностью, предпочло плановое изготовления товаров на государственных предприятиях и назначение за эти товары цен на основе умозаключений, ориентируясь на себестоимость и на политическую целенаправленность, а не на спрос, что, в конечном счете, привело экономику к краху.

Ко времени прихода Горбачева к власти, положение в экономике сложилось в рамках прежних экономических отношений не разрешимое.

Когда в конце правления Брежнева рост потребления превысил прирост производства, стали постепенно расти цены на базаре (до этого четверть века бывшие практически неизменными). Для поддержания благосостояния пришлось ускоренно повышать зарплаты. Но при этом Политбюро во главе с Горбачевым, продолжая демонстрировать дееспособность социалистической экономики, держало цены в госторговле неизменными, не смотря на рост зарплаты, т.е. на рост затрат на производство, и производство стало нерентабельным, платить зарплату стало не из чего, и пришлось включить печатный станок, началась инфляция. Смена экономической формации стала неизбежной.

Это очень упрощенное объяснение, ибо рост потребления при Брежневе можно объяснить необоснованным ростом зарплат, демонстрирующем «успехи социализма».

При относительной политической свободе, дискуссия между экономиками и политиками в таком упрощенном виде стала доступна нам.

Стали появляться исследования причин разрушения промышленности – было ли это только причиной низкой квалификации руководителей государства, или это была, осуществленная не бескорыстно, целенаправленная деиндустриализация страны. Слышал, вроде от Хазина, по проводному радио в первых числах февраля 2012 года, что многие склоняются к последнему.

Рассматриваемое экономистами, как ВЕЛИКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ, созданное в 17 году государство, отвергающее частную собственность на средства производства, пока экономика была мобилизационной на основе жесткого принуждения, демонстрировало жизнеспособность.

В этом государстве выросли свои инженеры, создающие какие-никакие самолеты, какие-никакие автомобили, ракеты и космические станции, атомные ледоколы и домостроительные конвейеры. Но эта жизнеспособность была искусственной – за невыполнение плана руководителя могли расстрелять, к руководству ставили таких людей, которые были способны для выполнения плана сделать невозможное, когда сверхплановые и сверхурочные работы были нормой.

После хрущевской перестройки и оттепели, когда принуждение отпало, когда при разборе персональных дел руководителей предприятий, не выполнивших план, стали учитываться «сложившиеся обстоятельства» и «реальная обстановка», первый же пятилетний план был провален – по монолиту пробежали трещины.

70 лет мозолило это государство глаза остальному капиталистическому миру, и этим миром искалась возможность нас с политической карты мира стереть, и вот теперь на это появилась надежда.

Резинкой для стирания стало правительство в самом нашем государстве. Сформированное из самих себя, на основе диктатуры «пролетариата», оно оказалось не достаточно гибким, чтобы понять иллюзорность «Мировой пролетарской революции», и, демонстрируя «победную поступь социализма по планете», втянулось в губительную гонку вооружений при одновременном росте жизненного уровня населения. Это превращало трудовые усилия большей части своего населения в застилающую глаза пыль военной мощи, вместо того, чтобы эти усилия направить на стимулирование внутреннего рынка.

Страна, лишенная механизмов саморегулирования в виде оппозиции и товарно-денежных отношений, была в своей основе экономически не устойчива, и не найдя в процессе эволюции пути к налаживанию рыночных отношений между социалистическими предприятиями, скатилась на путь к краху.

Нашлись силы этот гибельный путь подогревающие – по заказу от внешних сил, или по собственной дурости, или по причине корысти?

Вот этого я не знаю, и ни на одну из причин указывать не буду, только буду рассказывать о том, что видел.

Вдали от Политбюро, которое еще боролось против частной собственности, там наверху, формировался слой жаждущих приобрести эту собственность, а здесь, внизу, когда перестали платить зарплату, нам стало наплевать, кто будет владеть этой собственностью – лишь бы деньги платили – последствий мы не предвидели. На Олимпе этого не видели, или считали нормальным?

Ельцин определяется

Компартия действительно вела себя как слепая, 22.04.90.Политбюро одобрило прославление Ленина к его 120-тилетию. А «Комсомольская правда» 20.07.91 рассказывала, как в Ленинграде немцы на улице организовали раздачу голодным, не получающим зарплату жителям города Ленина, горячего супа, и сетовала, что неимущих оттесняет хиппующая молодежь.

Правительство с явным опозданием все же решило попытаться на тонущем корабле увязать зарплату руководства с результатами труда (что я предлагал еще в начале правления Горбачева). Пока речь шла о «социализме с человеческим лицом», это имело смысл, но сейчас это было совершенно бессмысленной попыткой. Удар, нанесенный ликвидацией Госплана без всякой подготовки рынка, в стране, где до этого планировался выпуск каждого болта, пробил в нашем корабле такую брешь, что он, казалось, неудержимо пошел ко дну. Ни о каком социализме уже не могло быть и речи. Заинтересованности у руководителей в социализме не было, а контроль был ликвидирован.

Крупные руководители уже увидели другие горизонты, другие возможности, которые им мог обещать рынок.

Что они имели при Советской власти?

Хорошую зарплату – в два – три, ну в четыре раза превосходящую зарплату квалифицированного рабочего.

Прекрасную квартиру, некоторые в доме со швейцаром, или персональный дом с числом комнат в два раза большим, чем у многодетного рабочего.

Возможность поехать на прекрасный курорт, дать образование детям и устроить их на хорошую работу.

И все.

А в старости пенсия, как у того же рабочего (как у нас с Ритой); собственности, приносящей доход, у них быть не могло, некоторых благодетельствовали персональной пенсией – не заоблачной, но заместителю Кузнецова по ЖРД её не дали, и пенсия у него была как у меня. Мы со своей стороны считали это абсурдом. За всем этим следили несколько членов Политбюро, которые себя считали пожизненными. Им пенсия была не нужна, а вообще все должны жить на трудовые доходы, и в среднем не выпадать за рамки «равенства» – равенства потребления – они все еще строили коммунизм. Никто из руководителей не мог стать «абрамовичем», «потаниным» или другим каким-либо «прохоровым». Никто из них не мог купить морскую яхту, или многокомнатный дом в Лондоне, или оставить в наследство детям акции «заводов, газет, пароходов».

Корыстно топили наш корабль или по глупости?

Кто как. Но дружно.

Ельцин, которого Горбачев вознес на политический Олимп, а затем сбросил, полагая, что он его зарыл в политической могиле, еще не осознал своего беспроигрышного положения. И летом 88 года на XIX партконференции, продолжая настаивать на правильности своих высказываний в 87 году, просит его реабилитировать, поскольку теперь то, что он говорил в 87 году, признается всеми.

Совершенно не понимающий того, что происходит со страной, Горбачев, вместо того чтобы погладить Ельцина по головке, прижать его к груди и задушить в своих объятиях, ответил отказом и вознес его еще выше. Ельцин, как святой, пострадавший за «правду», теперь уже парил над Олимпом.

Те, кто топил страну с корыстью, и с ножами и вилками, багровые от нетерпения, столпились над умирающей страной, надеясь отхватить заводы, пароходы, скважины и трубопроводы, и бледнолицые демократы, искренне устремившиеся к демократии и топившие страну по глупости, толкали его в спину: «Ну, давай, давай!».

Красавица телеведущая, когда Ельцин был за рубежом, на весь мир взывала: «Борис Николаевич, возвращайтесь скорее». Тем, если такие были, кто осуществлял реальные целеустремленные действия по приватизации национальных богатств, нужна была какая-то харизматическая личность. Себя, чтобы не внести в движение раскол, чтобы не передраться друг с другом, они не афишировали.

Депутаты – и те, у которых тоже чесались руки, и те, что искренне надеялись спасти страну, избрали его Председателем Верховного Совета несуществующего государства. Хасбулатов, чтобы приобрести страну, провозгласил громогласно, на всю страну следующей целью взятие Кремля.

Ельцину надо было определиться. Советчики и Антисоветчики из тех, кто понял, что это в данный момент символическая фигура, вертелись вокруг него. Два года он вертелся между ними, и на прямой вопрос во время зарубежной пресс-конференции, как он относится к коммунизму, смущенно пояснял, что это утопическая идеология, которая имеет право на существование. Я не помню дословно его полувнятного лепетания, помню только, что он был крайне смущен этим вопросом. И все же надо было определяться.

Летом 1990 года он почесал у себя в затылке, подстелил соломку и заявил, что он выходит из компартии. Но не потому, что он решил стать ее противником, нет, а только в связи с избранием его Председателем Верховного Совета РСФСР, работать которым он хочет не по указаниям руководства партии, которое не энергично в проведении реформ, а только по воле народа. Т.е. из партии он вышел как бы временно. Ведь на съезд он пришел, и во время съезда он покинул съезд только в знак несогласия с позицией съезда в отношении его предложений.

Сейчас разные источники по-разному освещают этот драматический период в истории страны, но что «в связи с избранием» и «по воле народа» это я сам слышал.

А что касается всяких там реформ и реформаторов, демократов и партократов, то он (его голос был внятен, громок, слова произносились с убеждением, напористо) – то он голову положит на рельсы, но не допустит снижения уровня жизни народа.

В первую очередь надо лишить привилегий всех этих членов и кандидатов. Персональные машины. Отдельные лечебные учреждения. Закрытые магазины. Правительственные дачи и санатории, где лечилось множество чиновников.

Сократить число нахлебников – неимоверное количество чиновников во всех ведомствах.

Года не пройдет, как прекратится рост цен и наступит стабильность.

Таковы были обещания Ельцина. Никакого плана действий – только обещания.

Хотя бы немного думающие люди должны были видеть, что это популизм, рассчитанный на самое примитивное мышление.

Не увидели.

А может быть, увидели, но решили, что думающих примитивно – большинство.

И Ельцин опубликовал свои амбиции в виде проекта конституции Российской Федерации.

Моя «рука потянулась к перу, перо потянулось к бумаге»:

«… «Проект Конституции РФ» подчинен одной цели: дать тем, кто сейчас формально стоит у власти в России, реальную власть в стране, отняв ее у тех, кто сейчас номинально стоит у власти в Союзе, но не в состоянии осуществить реальную власть по всей территории.

Продиктованный личными амбициями, он оставил в стороне экономические, культурные, семейные и все прочие бытовые и духовные интересы народа….

Какими экономическими или добрососедскими и семейными интересами соседних деревень продиктована необходимость на десятках тысяч проселочных дорог установить таможни, или перегородить их колючей проволокой? Почему соседние деревни должны быть втянуты в междоусобицу далеких СТОЛИЦ?

Чем крепче забор «суверенной» территории, тем ограниченнее свобода выбора места жительства и хозяйственной деятельности гражданина и тем больше свободы для правителя.

Суверенитет правителя обратно пропорционален свободе подданных

Все дело в том, что каждый правитель хочет стать «суверенным», но готов поднять штык на того, кто хочет выйти из-под его власти; тогда сразу вспоминает о «целостности территории», а вот разрушить другую целостность ради власти он всей душой готов».

Ну, кто ж это опубликует? Не опубликовали.

Рыбалка

Писал я большей частью по вечерам, а днем, кроме хозяйственных забот, появилось у меня занятие, о приобщении к которому, я мечтал, устраиваясь работать на Волге.

Поскольку база отдыха стоит на реке, то многие отдыхающие, и довольно успешно, ловили рыбу. Я не рыбак, но соблазн был велик, и я соорудил нечто вроде удочки с несколькими крючками.

Стоял теплый весенний день. Я поднял валявшийся на земле у старой лодки кусок рубероида, и под ним оказалось несколько прекрасных дождевых червей. Черви грелись под рубероидом и наслаждались жизнью. Они радовались, что так прекрасен мир, что так тепло и сыро. Исчезновение рубероида привело их в ужас, и они моментально стали уходить в свои норки, а я, как хищник, стал безжалостно хватать их за туловища и тянуть из земли. Силы были неравные, не смотря на весь ужас, они не могли вырваться их моих цепких лап, и часть этих рубиновых красавцев я бросил в банку, в которой была горсть земли, чтобы они не сразу скончались. О том, что они будут в этот смертный час чувствовать, я не думал. Они были мною приговорены к мучительной смерти.

Они извивались, испытывая нестерпимую боль, когда в их здоровое тело медленно вонзалось кривое стальное острие рыболовного крючка с бородкой, разрывающей здоровую ткань. Была надежда, что какая-нибудь рыбешка соблазнится такой вкуснятиной.

Забросив удочку и привязав ее к корню дерева, которое подмывалось водой, я пошел дочитывать статью в «Московских новостях» о том, что и по отношению к убийцам, т.е. тем, кто злонамеренно лишает права на жизнь других, надо соблюдать права человека.

Утром я вытащил свою рыболовную снасть. На крючке был ерш, заглотнувший его полностью, и стоило больших трудов вытащить этот крючок из его маленького рта. От боли у ерша глаза стали сиреневыми и, казалось, вылезут из глазниц, он весь покрылся потом, а рядом стояла кошка, надеясь, что такую добычу я уступлю ей.

Первое время, кроме этого ерша, ничего у меня не получалось, а потом нашлись учителя. Мне показали, как устроены снасти для ловли «на кольцо», как ставить лодку на быстром течении, какая должна быть приманка и наживка. Моя жизнь украсилась увлекательнейшим занятием.

Собравшись на рыбалку и всё с вечера приготовив, я вставал с началом рассвета около четырёх утра. Река, гладкая, как стекло, на вид неподвижная, на самом деле мчит могучим потоком, который замечаешь, когда ставишь лодку на два якоря поперек течения. Якорные веревки натягиваются, и немного жутко становится, когда понимаешь, что, вывалившись из лодки, будешь от нее унесен и никакими силами вплавь течения не преодолеешь. Вот опустил снасти и ждешь. Иногда долго ждешь, но захватывающе волнение и удовольствие, когда «кивок» удочки задрожал, и ты начинаешь вытягивать леску из воды, и чувствуешь сопротивление, и понимаешь, что крючок не пуст. А иногда бывает, что и не один лещ, или подлещик, или сорожка попались, а больше. Осторожно подводишь к лодке несчастную рыбку, поддеваешь ее совком и, сняв с крючка, обрекаешь на смерть от удушья.

А вскоре я освоил и зимнюю рыбалку.

Наш капитан вельбота, на котором под парусами мы ходили по Волге до Ростова-на-Дону, Михаил Оборин, научивший меня управлять парусным судном, второй раз в жизни стал моим учителем. Он работал на соседней базе, куда я его пригласил, когда там освободилось место.

Солнечным зимним днем, мы встретились с ним на льду. Он ловил ершей для приманки при ловле налимов.

– Эдуард, ты почему не рыбачишь?

– У меня ничего нет, да и не знаю что нужно.

– На бур, пробури вон там лунку, – я пробурил.

– На удочку, вот мотыли, насаживай мотыля, лови ершей.

Извивалось от боли тоненькое тело мотылей, когда я всаживал в это тело острый крючок. Извивались они в воде, и ерши не могли отказаться от такого пиршества, но как только они начинали пробовать вкус этого угощения, я, зацепив ерша крючком за губу, выдергивал его из лунки и бросал в ведро.

Попав в ведро с водой, они не знали, что впереди их ждет ужасная участь.

Я наловил пять ершей. Михаил дал мне пять жерлиц с большими тройниками. Со стальным тройником, всаженным в спину, бедный ерш опускался на дно – на съедение налимом. На следующее дежурство одного из ершей налим проглотил. Остальных ершей я оставил или на съедение, или на мучительную смерть.

Когда я на леске почувствовал то ослабевающее, то нарастающее сопротивление, восторгу моему не было предела – впервые в жизни я поймал настоящую рыбу! Первую в моей жизни настоящую большую рыбину я поймал в пенсионном возрасте, и я вытащил красавца налима на кило двести. Вытащенный из воды налим раскрывал и смыкал пасть, надеясь заставить живительную воду омыть жаждущие влаги жабры, но только морозный воздух сушил их, и медленно уходила жизнь из только что еще здорового тела. Это было под Новый год, и для меня это был хороший подарок на день рождения Риты.

Зачем я пишу о мучениях червей и рыб? В фильме Ларисы Шепитько я увидел сцену казни отца в присутствии сына. Лариса долго показывала эту сцену, как будто смакуя жестокость лишения жизни вот еще живого, еще здорового, не готового к смерти человека. Я возмутился этим смакованием, и сказал, что только женщины способны на такое смакование, на такую жестокость по отношению к зрителям. Самого фильма я не видел, я видел только эту сцену в каком-то обзоре, но сказал, что на фильмы этого режиссера не пойду. Я был потрясен необъятностью объема чаши жестокости в холодной голове и холодном сердце этой женщины.

А сам?

Мы шли на байдарках против слабого течения. Шли не спеша, т.к. в речушке было полно мелких топляков. Недалеко от нас взлетела утка, я схватил ружье и выстрелил, у утки повисла одна лапка. Ружье у меня курковка, и я не выстрелил из второго ствола. Утка осталась жива.

Так и стоит у меня перед глазами летящая утка и болтающейся одной ножкой. Сядет она на воду, а сумеет ли с одной лапкой взлететь, не уготовлена ли ей с наступлением зимы судьба голодной и холодной смерти.

А сам я думаю, что не смакую эти мучения, а пытаюсь сказать, сколь жесток этот мир, где живое поедает живое. Мы поделили мир, и внизу поставили бездвижных, выше подвижных, но беззвучных, еще выше звучных, но еще бессловесных, и на вершине этой пирамиды поставили себя – человека. Он подвижный, звонкоголосый, многословный – он враг всему живому. Все живое обрадовалось бы исчезновению с планеты человека: трава, которую он косит, деревья, которые он рубит, животные, которых он убивает.

Человек и сам себя поделил на своих и чужих, на наших и не наших (другого племени, другой веры). И всем живым правит закон борьбы за существование. Жизнь невозможна без этой борьбы, но человеку присуще и милосердие, так что, может быть, человек остановится, и хотя бы себя не будет уничтожать. Уж если червяка жалко, так неужели же другого человека не жалко. Наверное, я не прав в отношении Ларисы Шепитько. Наверное, и она к этому же призывает.

В среднем за 8 дней от дежурства до дежурства в наших лунках рядом с базой попадался один налим на 10 жерлиц.

Рыбалка бесконечно украсила мою жизнь. Иногда было очень трудно, когда в морозную зиму приходилось пробуривать два десятка лунок в метровом льду. Иногда было очень холодно, несмотря на тяжелую работу, бурить лунки в морозную вьюгу, и особенно разбирать голыми руками запутавшуюся леску. Но иногда рыбалка была блаженством. Выходя ловить ершей на Волгу рядом с базой, я брал с собой кресло. Солнечным февральским днем я удобно устраивался над лункой в кресле под пленочным мешком. За мешком мела морозная февральская поземка, а под мешком от февральского жаркого солнца таяли снежинки на резиновых галошах. Было мне тепло и уютно среди белоснежной солнечной красоты.

Было страшновато в последних числах марта и первых числах апреля возиться у лунок, которые уже не замерзали, а упрямо размывались пробуждающейся Волгой. Уже взломалась середина протоки, и несутся по ней, сталкиваясь друг с другом, льдины, а в большой, как прорубь, лунке зияет глубина черной воды, да все еще хочется поймать последнюю удачу. Однажды в такое время я поймал судака, а однажды щуку.

Родители жены Егора

Весной 1990 года Егор объявил, что они со Светой женятся.

Папа Светы – Владимир Александрович Елхимов работал на заводе старшим мастером.

Её мама – Нина Константиновна на должности инженера – технолога в НИИАТе (Научно исследовательский институт авиационной техники), филиал которого располагался на территории нашего завода.

«Будут внуки потом, все опять повторится сначала».

Как повторение, чтобы не забывали истории нашей родины, чтобы помнили о Великом эксперименте, вот еще одна линия людских судеб России ХХ века. Как мы жили в советское время.

Владимир Александрович рассказал о себе.

Отец Владимира – Александр Иванович был сыном Красного Партизана, инвалида Гражданской войны Ивана Евлеевича Елхимова, который в боях потерял руку. После войны Иван Евлеевич успешно занялся хозяйством. Он организовал товарищество по переработке томатов. Дела шли успешно, жил зажиточно, в его реквизированном после ареста доме в деревне Черебава Иловатского района АССР Немцев Поволжья намеревались поместить школу. Сейчас над деревней Черебавой плещется Сталинградское водохранилище. Как факт истории интересно Свидетельство о рождении Александра – оно на двух языках, т.е. даже автономные АССР имели два государственных языка, в данном случае русский и немецкий.

Как к состоятельным серьезным хозяевам, милиция при регулярных облавах на самогоноварение, сносила реквизированные емкости с самогонкой к ним в дом. Жена Ивана Евлеевича – Анна Егоровна (в девичестве Карева) из каждой емкости понемногу отливала себе. Окончив облаву, милиция забирала у них реквизированный самогон и сливала его в овраг. После отъезда милиции, Анна Егоровна, которая противозаконным самогоноварением не занималась, могла вкусить реквизированное милицией противозаконное зельё.

Александр работал у отца мотористом. Был он первый парень на селе – у него одного была гармонь.

Когда началась ликвидация НЭПа, начались притеснения успешных хозяев, и Ивана Евлеевича вызвали повесткой в милицию к следователю. После допроса отпустили. Через некоторое время пришла новая повестка. Александр предложил отцу уехать – никто его не будет искать. Но отец решил, что тогда оставшуюся семью заберут, и поехал по вызову. Больше его не видели. Жену с сыном все равно выслали и поселили в бараке, где уже были другие репрессированные.

Среди этих репрессированных была Анна Спиридоновна Власова, которая не устояла против чар гармониста.

Её отец – Спиридон Власов имел в Иловатке Царицынской губернии двухэтажный дом, был он, вроде бы, казачьим офицером; была, вроде бы, фотография его с погонами, но в период репрессий всё это уничтожили, чтобы следов не было. Его дочь Татьяна вспоминает, что мама рассказывала, как она ездила к нему, когда он служил под Варшавой.

Когда начались репрессии, его с женой Натальей и детьми: Татьяной, Анной, Клавой, Василием и Матвеем выслали и вначале поселили в бараке за 100 км от Иловатки.

А вскоре в комнату через стенку от них поселили семью Ивана Евлеевича Елхимова.

Так сын Красного партизана Александр Иванович и дочь Царского офицера Анна Спиридоновна оказались в одном пересыльном бараке и полюбили друг друга.

Из барака всю партию отправили в Среднюю Азию в Курган-Тюбе.

Елхимовы после высылки в Среднюю Азию не смирились. Анна Егоровна, ссылаясь на то, что муж – Красный партизан, инвалид гражданской войны, стала хлопотать о возвращении в Россию. Написала письмо Калинину и получила нужную бумагу. Тогда это было признание за гражданином права голосовать. Раз имеешь право голосовать, значит свой.

«Комендатуре Т/П №9 Таджикской АССР.

Постановлением Президиума ВЦИК РСФСР от 20.Х.36 года

Прот. 43/49 Елхимов Иван Евлеевич село Черебаво

Иловатского района АССРНП в избирательных правах

восстановлен».

Эта справка означала полную реабилитацию.

Справку получила жена, а где искать самого красного партизана Ивана Евлеевича, они не знали, и двинулись в Россию сами.

Анна Егоровна добилась разрешения для себя и сына вернуться, но оставалась Анна Спиридоновна, с которой Саша не был зарегистрирован. И тогда они покинули ссылку полулегально. Из рассказов родителей об этом путешествии в памяти Владимира Александровича осталось, что его бабушка (Анна Егоровна) более сотни километров ехала на ишаке.

Родители Анны Спиридоновны остались в Средней Азии.

Там грамотный Спиридон, бывший казачий офицер пошел работать полеводом, его сын пошел по стопам отца и стал командиром Красной армии.

Уже во время войны приехавший на только что прополотое поле Спиридона председатель колхоза заметил, что одна полоса прополота плохо.

– Чья полоса?

– Гюльнары.

– Пиши рапорт, это вредительство.

– Ты что? У нее пятеро детей.

– Укрываешь? Тогда сам сядешь, как вредитель.

– Сам ты вредитель. У меня двое сыновей на фронте, а ты из колхозной шерсти себе валенки скатал.

Председатель нашел подлеца, или, вернее всего, кого-то запугал так, что тот на Спиридона написал донос, и Спиридону дали 10 лет. Его дочь Татьяна Спиридоновна стала писать письма Калинину, Сталину. Сын – офицер написал письмо с фронта Сталину, и отца освободили. В полеводы он уже не пошел, стал работать пастухом, не желая «работать на коммунистов». В 74 году родители Светы – Владимир Александрович с Ниной Константиновной ездили навестить дедушку Спиридона. Было деду в это время 91год. Жила с ним дочь Клавдия и её муж – Михаил Заруба. Был у них дом, сад с виноградом и огородом. Клава работала медсестрой. Дед в этом возрасте уже болел склерозом, часто заговаривался и вел себя непредсказуемо. Иногда уходил из дома, и его приходилось искать по несколько дней. Через год он на 92-м году жизни умер.

Анна Егоровна, Александр Иванович и Анна Спиридоновна сначала подались на Кавказ – поближе к привычному Царицыну, а потом перебрались в Казань, где родственник Анны Спиридоновны – дядя Лёша, был каким-то начальником в пароходстве. Стал Александр работать матросом на пароходе, а потом трактористом в совхозе. За хорошую работу в «общенародном деле» в нашей стране награждали почетом среди своих товарищей. Как передовика среди работников сельского хозяйства, его катали на самолете. Но потом случилась незадача. По какой-то причине в каком-то качестве он отвечал за какого-то подростка. Во время какого-то передвижения подросток обратился к Александру Ивановичу с просьбой разрешить ему заскочить домой, мимо которого они ехали, и сбежал. Это было во времена Ежова. Пришлось и самому Александру Ивановичу бежать.

Обосновался в Куйбышеве.

Пошел на Куйбышев-гидрострой. Дали ему комнату в деревянной двухэтажке домов ЭМО (электромонтажного оборудования) – это поселок между Красной Глинкой и Управленческим. Потом он там же построил свой дом. После рождения дочери, супруги зарегистрировали свой брак. Александр Иванович во время войны был шофером на брони. Строил бункер Сталина, возил детали на Урал.

В 1943 году у Елхимовых родился Володя.

В то время дорога на Красную Глинку, шла через овраг, пересекая его по большому мосту (там, где сейчас пешеходный мостик). Дом Елхимовых стоит по отношению к дороге со стороны Волги. Дороги к Южному, прорезавшей гору, тогда еще не было, так что все склоны гор от дороги до Волги были большой детской площадкой, по которой свободно разгуливал маленький Елхимов.

В этом его возрасте пригнали к Южному, там, где к воде подходила дорога с Глинки, плоты. Разделывали плоты и грузили бревна на машины заключенные. Может быть, среди них были и двое, уворовавшие зерно из бункера комбайна в дагестанском совхозе Аксай. Вокруг стояли часовые. Иногда во время обеда заключенные звали к себе детвору, которая крутилась вокруг. Часовые пропускали ребят, а для заключенных это было как свидание с волей, и подкладывали они детям лучшие кусочки мяса. Что вспоминали и о чем мечтали эти заключенные, слушая, как чирикают эти воробышки?

Приехавшие после войны на Управленческий «вольнонаемные» немцы любили спорт, а лыжня проходила мимо дома Елхимовых. Мальчишки всегда дразнятся, дразнился и Вовка. Завидев на лыжах немца, он кричал: «Гутен морген, гутен таг, хлоп по морде, будет так», если какой-либо юноша делал вид, что бросается за озорником, Вовка бросался к собачей будке и прятался в ней, а из будки вырывалась лающая собака. Через год он уже не помещался в собачей будке, и это озорство прекратилось. А потом и обычная пляжная дружба наладилась. Никогда не обижали мальчика и девочку из Германии, у которых на Управе умерли родители. Сиротки были не на много старше Володи.

Характер у Вовки был взрывной и решительный. Еще раньше, когда ему было лет пять, родители с детьми поехали в гости в Казань. Там во время катания на лодке, девчонки, которым было лет по десять – двенадцать, стали раскачивать лодку, да так, что маленький Володя очень сильно испугался. Как только пристали к берегу, он забежал в дом и потребовал топор, чтобы зарубить противных девчонок.

Уже в этом возрасте в его характере было: судить, говорить и поступать так, как он в данный момент считал справедливым.

Однажды зимой, после закрытия катка, они с другом не пошли домой, а заглянули в ДК, надеясь попасть в кино, где киномехаником работал дядя друга. Время было позднее, когда каток закрывался, детям уже полагалось быть дома, в те годы за этим строго следила милиция. В ДК их встретили два милиционера:

– Ребята, идите домой.

– Можно мы кино посмотрим?

– Вам что сказали? Поздно. Да и кино «нету», киномеханик не пришел.

Мальчишки развернулись и пошли, да на беду решили сходить по малому и зашли за клуб. А милиционеры, как обычно, всегда подозревая, и, кстати сказать, вполне справедливо, мальчишек во всяких каверзах, решили проверить: пошли ли они по домам.

В общем, вызвали наряд и отвезли ребят в милицию. Володя и по дороге, и в милиции возмущался и ругался, что их забрали не справедливо, что они, в самом деле, собирались идти домой. Дежурному не понравилось, что «сопляк» шумит, ругается и «права качает». Составили протокол и сообщили в школу. Так у Володи появился ПРИВОД. С тех пор, что бы, где бы ни происходило, на него первого падало подозрение.

Занесло мальчишек в заброшенный цех, где им на глаза попалась куча электродов, которыми так удобно кидаться. Целью оказались звонкие оконные стекла. Володя случайно не участвовал в этой увлекательной игре, но он был в числе главных обвиняемых.

До глубины была возмущена несправедливостью его детская душа. Ничего не мог он доказать, не верили ему – ведь у него уже был «привод». То, что он «не сознается», да еще шумит и возмущается, закрепило за ним репутацию пацана непослушного.

А среди детей то, что он огрызается в милиции, то, как он лихо съезжает с гор на лыжах, как он смело дерется, как он на коньках рискованно цепляется зимой проволочным крючком за машины на шоссе между домами ЭМО и Красной Глинкой, создало ему репутацию «сорви голову».

С неодобрением вспоминает сейчас Владимир Александрович забаву мальчишек, когда те затевали преследование и избиение старших учеников. Стая малышей окружала жертву и била палками, прутьями. Травм не было, но синяки были. Понятие «малыши» было условным, потому что в те времена разница в возрасте одноклассников достигала 5-ти лет, были среди них не единожды второгодники.

Однажды на школьном дворе «хозяева улицы» зажали в углу большого мальчишку. Видно было, что азарт и страх боролись в их душах. Страх не совершить бы в азарте чего-нибудь непотребного, а то ведь и в милицию можно попасть. К счастью юноша улучил момент, выскочил из окружения и побежал. Сразу озверела стая и бросилась за жертвой, но парень занимался бегом в спортивной секции легкой атлетики.

Сквозь все детство Владимира Александровича прошли козы. Козы, козы, козы. Семья держала три – четыре козы, пасли их дети.

Другие дети из соседних домов тоже пасли своих коз. Мальчишки собирались в одну ватагу, а козы в одно стадо. Пасли в лесу – (других мест не было), а пасти в лесу строго настрого запрещалось лесничеством. Сейчас мне смешно, что я как раз тогда сам участвовал в кампании преследования коз. Писал в заводскую многотиражку. Я был фанатом дикой природы, я полагал, что все должно зарасти диким лесом, а эти козы в парке и вокруг Управленческого городка объедают и уничтожают подлесок. В кустах, среди подлеска гнездятся соловьи, которые весной оглашали парк и окрестности городка своими трелями. Кстати сказать, кусты и подлесок в парке позже вырубили, потому, что из тех мальчишек, которые находили забаву в избиении старшеклассников, не все с возрастом образумливались: некоторые становились хулиганами и поджидали свои жертвы именно в кустах нашего прекрасного дикого парка.

Дети, пасшие коз, чтобы не нарваться на штраф, при появлении лесника бросались бежать, а козы, как собаки, бежали за ними. Что? Козы тоже понимали, что в данном случае надо убегать не от пастухов, а бежать за пастухами, убегая от лесника? Выходит так.

Когда я пас коров в Сибири, я понял, что животные очень даже неплохо порой соображают, даже на игру иногда вызывают. Конечно, и среди них, как и среди людей, есть особо умные, и есть не особо умные.

Иногда коз перегоняли на остров Песчаный напротив алебастрового завода. Там без охраны паслись козы жителей поселка при алебастровом заводе. Когда появлялось желание поесть, ловили чужую козу, и один держал ее за рога, а другой ложился под нее и напивался козьего молочка. Иногда ловили рыбу. Могли пойти на плоты и отнять улов у других мальчишек. Рыбу, нанизав на прутик, обжаривали на костре.

Вольная жизнь понравилась, и в 5-м классе вместо школы повадился он уходить на бугор над Волгой, а ко времени окончания уроков, как ни в чем не бывало, приходить домой. Дело кончилось плохо – остался на второй год. Решили тогда 4 друга уехать на Юг. Залезли в поезд, который ходил из Красной Глинки в город. Было такое сообщение, и пассажирский вокзал был на Красной Глинке. По дороге на Юг, не доезжая до города, один из них заскучал, и отказался дальше ехать. Все они уже струсили, но надо было кому-то отважиться на решительное действие. Вернулись на Глинку поздно. Трое жили на Глинке, и пошли домой, а Володя не пошел ночью в дома ЭМО, залез на какой-то чердак, переспал там, и утром пришел домой. Родители уже с вечера начали волноваться, и за эти ночные волнения влетело Вовке «по первое число».

После 6-го класса пошли четыре друга работать грузчиками на гипсовый (алебастровый) завод. Пригласил и уговорил их мастер, живущий в их поселке. Они в бункере должны были лопатами направлять гипс в люк на транспортер, который проходил под люком бункера. Женщины внизу подгребали и бросали на транспортер гипс, просыпавшийся мимо транспортера. Если гипс надо было грузить в машины мешками, то женщины загружали с транспортера мешки, а потом подростки спускались вниз и грузили мешки на машины. Работали в трусах весь восьмичасовой рабочий день. В конце дня мастер с ними «расплачивался», они шли к реке, купались, а потом шли в магазин и покупали конфеты.

Кидать целый день лопатами было так утомительно, что они, ради облегчения работы, делали подкоп под кучей, а потом эту кучу обрушивали, и гипс, как лавина устремлялся к люку. Женщины визжали, отскакивая от обрушившейся кучи.

С началом занятий в школе трое работу прекратили, а четвертый, который был на год старше, остался работать в бункере один. При одном из обрушений его гипсом засыпало. В плотном гипсе он задохнулся мгновенно.

Ранней осенью, вскоре после начала занятий, маленький дружок из второго класса говорит Вовке:

– Вовка, я бутылку самогонки дома стащил и спрятал в лесу, но я боюсь, что забуду место. Пойдем, покажу.

– Пойдем.

По дороге домой, когда он расстался с пацаненком, Володя встретил друга, который был старше его самого, и похвалился:

– А у меня бутылка самогонки есть.

– О! А у меня как раз сегодня именины, давай отметим.

– Давай.

– Сейчас я закусить возьму.

И приносит кусок сала. Пошли они за бугор, там, на полянке с видом на Волгу, выпили эту бутылку, и пошли домой, но до дома не дошли. Заснули они в овражке. Проснулись только под вечер. Еще были силы крепиться. Они даже у друга помогли поливать огород. И домой Володя пришел так, что мать ничего не заметила, да и не смотрела она на него занятая домашними хлопотами. Отца дома не было. Но когда сын, снимая штаны, упал, она все увидела и выгнала его спать в сени. Отравление было такое сильное, что он даже яблоки не мог есть, и до техникума не мог поднести к себе спиртное.

Усидчивости для методичных занятий у него не хватало, и он после 7-го класса перешел в вечернюю школу. Работать начал учеником авто слесаря. Работа нравилась, часто в конце смены просил у наставника, который обучал его мастерству, разрешения еще поработать и самостоятельно собирал коробку передач. Работу делал чисто – чтобы не пришлось переделывать.

Во дворе гаража стояла «списанная» полуторка. Владимир и два друга, один из которых учился на электрика, а другой на карбюраторщика, оставаясь после работы, потихоньку довели грузовичок до возможности на нем покататься, и катались, и на Волгу купаться ездили. Об этом узнал мастер, и на полуторке стали возить на зарядку аккумуляторы, а кататься, да на Волгу ездить не велел, но через подсобные ворота ездили.

То есть мастером Владимир был по призванию.

Узнав, что на заводе зарплата больше, чем в гараже, пошел на завод слесарем сначала в 16-м цехе, а потом в 1А.

Поставили его на слесарную доработку коллектора. На коллекторе 320 отверстий, у этих отверстий надо скруглить фаску и убрать заусенцы. По технологии надо было работать шабером, и надфилем. Норма выработки один коллектор за смену. Володя поковырялся, как все, присмотрелся, и стал работать ручной электродрелью. За смену он делал три коллектора, и зарплата у него стала больше, чем у мастера. Норму времени на обработку коллектора уменьшили на 3 часа.

Такие изменения нормы выработки при достижении одним из работников высокой производительности вводились повсеместно и все время. Это тем более было неприятно, что достижение находчивого и работящего работника преподносилось не как стремление больше заработать, а как проявление при Сталине социалистической, а после Сталина – коммунистической сознательности. Заработок умельца ограничивали, а вместо этого присваивали ему звание то стахановца, то ударника социалистического, или уж коммунистического труда. Фактически сдерживалось стремление работника стараться. Это было одной из причин низкой производительности труда в Советском Союзе, и, в конечном счете, одной из причин его гибели.

В данном случае, руководство цеха, придерживаясь буквы административного требования, увеличило норму выработки, но в таких пределах, чтобы и остальные работники тоже могли эту норму освоить. Но, вероятно, встречались и такие руководители (завода, треста, министерства), которые из карьерных побуждений, или, повинуясь требованию, демонстрировали партийному руководству такой рост производительности, полученный каким-нибудь смышленым Володей Елхимовым, или каким-нибудь Стахановым, работа которого была специально организована, как достижение всего коллектива. Такая производительность на самом деле была недосягаема для остальной массы, так что руководителям производства в цехах приходилось заниматься «приписками», чтобы и рядовой рабочий получал достаточную зарплату и не уволился. Таким образом, рост производительности труда, озвучиваемый на партийных съездах и сессиях Верховного Совета, был «липовым».

Из 1А молодой Елхимов пошел в армию.

В армии попал в ПВО Ленинградского военного округа.

При сортировке новобранцев объявили, что тех, кто имеет полное среднее образование и стаж вождения автомобиля не менее года, могут послать на учебу для получения звания сержанта.

Аттестат зрелости у него был, а вот права он только что, перед самой армией, получил. Исправил, как надо в правах, Владимир Александрович год их получения и попал в учебку (после демобилизации опять права исправил, чтобы год их получения совпадал с регистрацией в ГАИ, а права намочил в грязноватой луже, чтобы исправления не было видно).

Один год в учебке и два года в ракетной части. В учебке входил в сборную по лыжам. Тренировались в Кавголово. Пообещали тех, кто вступит в комсомол, свозить в Ленинград на крейсер Аврора. Город посмотреть хотелось, и поехал. Комсомольские билеты вручал сам бывший комиссар крейсера – живой свидетель и участник революции – Белышев.

Во время службы, по какой-то мелочи сержант сделал ему замечание и вспыльчивый новобранец ему нагрубил. В качестве наказания ему определили наряд вне очереди на кухню 10 выходных подряд. Это, считай половина зимы, так что лыжи отпали.

Тогда в армии могли расстрелять за неподчинение, но мордобоя не было. Теоретически за мордобой офицер мог попасть под трибунал.

Летом выстроили их взвод и спросили, есть ли среди них специалисты по кровельным работам. Володя смотрит – один вышел, «ну а я у него научусь», и тоже вышел. Крышу покрыли хорошо, и в благодарность им дали отпуск. В отпуск он поехал уже из дивизиона, после присвоения звания сержанта.

В 65-м году, Елхимову за отличную службу вручили медаль 20 лет победы над Германией.

Думал на гражданке пойти работать шофером на машину, а подался опять в цех 1А слесарем.

Друг предложил пойти в вечерний Авиационный техникум. В том, что он сдаст экзамен по математике, он не сомневался, а вот в отношении русского были большие сомнения. Ох уж этот русский. Вот передо мной орфографический словарь на 104000 слов, и надо помнить, как все эти 104000слов пишутся? Сколько талантливых инженеров, врачей, физиков, химиков, юристов, писателей не досчитался мир из-за того, что они на экзаменах КОРОВУ написали через А.

Но в это время домой вернулся брат Василий, который ездил поступать в институт, но не поступил. Володя уговорил его подать заявление в техникум, чтобы сдавать экзамены вместе. Вася исправил ошибки в Володином листке, и Владимир Александрович стал студентом.

После армии Владимир перестал платить комсомольские членские взносы.

Его вызвали в партбюро:

– Елхимов, ну, ты что?

– С какой это стати я буду кормить этих бездельников, – ему была понятна работа мастера, начальника цеха, а эти-то что делают?

– Ну, уж и бездельников. Ты что же особый? Друзья-то в комсомоле, а ты?

– Да по молодости, да по дурости попались, а теперь боятся наплевать.

– Ты выбирай-то выражения.

– А что, не так? Что мне выбирать-то?

– Ну ладно, оставим это. Ты, я смотрю, парень активный, вот и давай бороться против бездельников. Давай, вступай в партию.

В партии был большой процент служащих, а надо было обеспечивать ведущую роль рабочего класса. Вот для обеспечения этой роли его и приглашали.

– Да у вас там одни алкаши.

– В семье не без урода.

– Больно много уродов.

– Карьеру себе губишь.

– Перебьюсь.

Секретарь партбюро направил письмо в техникум, что Елхимов политически неустойчив. Учить его нецелесообразно.

Директриса его выслушала и сказала: «Будем тебя считать беспартийным коммунистом».

К партийным работникам у Владимира Александровича была стойкая неприязнь. Когда его дочь вступала в комсомол, он отнесся к этому с презрением и насмешками: «Пионеры, комсомольцы, делать вам нечего, а эти жрут». Не терпел он бездельников, которые только языком «работают».

– Ну, пап, ну все же ребята комсомольцы.

– Бараны вы все, а не комсомольцы.

Совсем другое отношение у Владимира Александровича было к работе, и работу его оценило руководство завода достойно.

После получения диплома, стал сменным мастером, потом старшим, и в 1981 году его наградили орденом «Славы» Ш степени.

И другие дети Александра Ивановича выросли и обустроились.

Сестра Владимира Александровича – Валентина Каренских 1940 года живет в поселке Прибрежном. После десятилетки работала на заводе. Ее муж Василий учился в летном училище, потом служил во Владивостоке, теперь работал на этом же заводе в Прибрежном прибористом. 6 декабря 2004 года он трагически погиб на рыбалке. На глазах у других рыбаков при переходе по тонкому льду волжской протоки Мокрец он провалился и удержался за лед, но ни как не мог на него вылезти. Стоящие на берегу не решились пойти за ним. Минут 20 он старался выбраться из полыньи, потом прокричал:

– Я Каренских Василий Никитич, сообщите в милицию и жене.

Снял с себя шапку, кинул ее почти до берега и ушел под воду. Всё на глазах у людей.

Брат Владимира Александровича – Иван 1946 года работает в Аэропорту, Жена – Наташа – инженер расчетчик в отделе термодинамики ОКБ нашего завода. Их сын Алексей окончил институт Культуры в Самаре и работает актером в театре «Камерной Сцены», подрабатывает на радио и телевидении.

Василий Александрович 1948 года, брат Владимира, окончил Плановый институт и работает главным бухгалтером на экспериментальном предприятии при заводе «Прогресс». Его жена Ольга после техникума работала на этом же заводе, сейчас на пенсии.

Во время учебы в техникуме Владимир Александрович женился на Зиновьевой Нине Константиновне.

Мама Светланы – Нина Константиновна рассказала о себе.

Отец Нины – Константин Лазаревич Зиновьев 1915-го года рождения рано лишился отца, его отец был рыбак, арендовавший пруды и озера вблизи Мордовских Липягов. Умер Лазарь Зиновьев от воспаления легких в 23-м году, когда ему было 50 лет. Оставшаяся с детьми его жена Арина (Ирина) Акимовна сама вела хозяйство, приторговывала на рынке в городе.

Константин Лазаревич уже после 5-го класса поступил на завод Масленикова, на заводе вступил в партию, а в 21 год, т.е. в 36-м году, женился на Анне Никоновне Егоровой, родом из Мордовских Липягов. Ее отец, крестьянин Никон Корнилович после революции стал крепким хозяином, было у него две лошади, но и семья была не маленькая – семеро детей. С ними жил его вдовый отец. Как вспоминает его внучка – Анна Никоновна, Корнил Григорьевич Егоров был строг и за столом многочисленного семейства болтать и шалить не разрешал. Есть надо было сосредоточенно, это было священнодействие. И вот Никона, такого вот «кулака», отца семерых детей раскулачили и отправили с женой Анастасией Егоровной (в девичестве – Ереминой) и четырьмя детьми в Казахстан. Всю страну просеяли через сталинское сито. По пути их разместили во временном лагере в степи недалеко от Оренбурга. Дочь Анна с сестрой сбежали в деревню к сестре Евдокии, которая была замужем за Юрасовым Александром. Дети стали хлопотать и добились для родителей разрешения вернуться из Казахстана. Анна сама повезла справку о реабилитации. На шлагбауме у зоны какой-то начальник сказал, что ей не следует заходить в зону, а то ее могут и саму там оставить. Лучше он сам передаст документ ее родителям, а ей, пока суд да дело, лучше самой ехать домой. Перепугал он девушку, и отдала она драгоценную справку. Не вернулись родители из Казахстана.

Константин Лазаревич во время войны был на брони оборонного завода. После войны, в 48-м году работал председателем завкома, а потом в каком-то тресте занимался в области мобилизацией кадров для промышленности. Нина с 44-го по 48-й была в круглосуточном садике. В садике было сытно, на праздники печенье давали. Спать не любили, лежа в постели рисовали пальчиком на потном окне у изголовья, но старались притворятся спящими, когда в спальню входила нянечка. Если заставали кого-либо не спящим, то ставили к стенке. Очень этого боялись, и все же рисовали.

На выходные родители забирали детей домой. У Зиновьевых дома кроме затирухи (сваренное в воде затертое в комочки тесто) бывала еще и яичница из яичного порошка, у других детей было хуже, а все равно, если по какой-либо причине чьи-либо родители не забирали сына или дочь домой, то оставшимся было очень грустно. И ребенок весь день стоял у окна, в надежде увидеть подходящих к садику своих родителей. Дирекция садика тоже переживала за детей и жалела их. Один раз, когда Нину не забрали на какой-то праздник, для оставшихся в садике в утешение напекли таких вкусных булочек, что на всю жизнь запомнила.

Отец часто ездил в командировки и однажды привез маленького поросеночка. Мама пришла в ужас: четвертый этаж, коммунальная квартира с соседями, животину-то кормить надо, когда самим есть нечего, а ему, «небось», молоко нужно.

А поросеночек малюсенький – малюсенький. Вымыла его мама, он чистенький – чистенький, беленький – беленький. Ну, куда его девать? Пока оставили. Следя за чистотой, каждый день купали. Поросеночек, подрастая, становился игривым, забавным. Стал, как кошка, запрыгивать на кровать и спать там, засунув голову под подушку, но вел себя чисто, на кровати ни разу не оправился. Все равно кровать загородили доской, чтобы не запрыгивал – не кошка же. Через 4 месяца отвезли его на откорм в деревню к маминой сестре.

От треста отец кончил школу мастеров и его направили в Кошки, на станцию «Погрузная», там был какой-то завод, где он работал мастером. Затем опять вернули в трест, но жилья не было – приходилось снимать дом в своих Мордовских Липягах. Ездить в город было неудобно, и его направили в Клявлино директором ремонтного завода. Через два года вернули в Куйбышев и дали квартиру. Работал на каком-то заводе у Ботанического сада.

Квартира была сырая, и из-за болезни младшей дочери переехал на Красную Глинку, на завод Электрощит старшим мастером, где и проработал до пенсии.

Во всех поездках его сопровождала жена с детьми. Образование она имела всего 3 класса, но была грамотна, любила читать и много читала, по своему мировосприятию была интеллигентна. Предлагали ей учительствовать в деревне, но она не решилась. Да и с хозяйством трудно было управляться при таком вечно переезжающем муже, каждый раз «обустраиваясь» на новом месте.

Переезжали обычно зимой. Мать с младшей дочерью в кабине, отец с Ниной в кузове. Мебель: кровать, кухонный стол, стулья. Дороги зимой не чистили, машины застревали, буксовали. Когда машина застревает, отец идет в ближайшую деревню за трактором.

Однажды, когда их поздно притащили в деревню; на ночь, глядя, не стали рисковать и остались у гостеприимных хозяев. На Нину произвела впечатление богатая кровать, на которую их уложили. Вечером и утром накормили. Утром подали курник с картошкой и мясом (это пирог такой), но предупредили, что курник с кониной, и маленькая Нина не ела, а когда повзрослела, во время перестройки и сама ела, и семью кормила кониной, которую муж покупал на крытом рынке.

В Кошках на Пасху ходили «славить», в надежде угоститься. На Рождество не ходили, потому что на Рождество надо какой-то текст знать, а на Пасху: «Христос воскрес» и все.

Из-за частых переездов 5 школ сменилось за время учебы в семи классах. Ученицей была упорной. Без всякого понуждения по несколько раз читала заданные уроки и сама себе пересказывала. Была «хорошисткой»; когда в 5-том классе у доски получила тройку, расплакалась. Очень хотела быть пионеркой, но из-за частых переездов не получалось. После 7-го класса хотела в техникум со специализацией, связанной с финансами: учетно-кредитной, бухгалтерской, финансовой, но не получилось, и пришлось поступить в вечерний гидротехнический техникум. Там сразу и вступила в комсомол. Ученики вечернего техникума, которым было больше 17-ти лет, должны были работать. Пошла в тракторный цех учеником токаря, но поранила палец и попросилась на должность контролера, где начальником БТК (бюро технического контроля) был друг отца. Была она в отца, как видно, расчетливой и деловой.

После техникума перевели в ПДБ (планово диспетчерское бюро) того же цеха. Была секретарем комсомольского бюро цеха. В период ее секретарства комсомольская организация цеха взяла обязательство собрать во внеурочное время сверхплановый трактор. Потом их сфотографировали у этого трактора.

В то время все были обязаны брать «социалистические» обязательства, и если в данном случае они имели какой-то смысл и конкретное содержание, то у нас в ОКБ, где смысл работы заключался в творчестве, эти обязательства порой имели анекдотичный, а порой и издевательский характер. Я однажды взял обязательство: «хоть через труп Слауты (коллега) уйти в отпуск» (чтобы сходить в поход). Начальство эти обязательства не читало.

В 63-м году Нина с Электрощита ушла и устроилась в НИИАТ техником технологом широкого профиля, потом ее назначили старшим техником, а потом инженером технологом Ш категории.

До замужества Нина каждый год ездила с подругой дикарями на Черное море, то на Кавказ, то в Крым. Один раз отдыхала по турпутевке Хадыжинск – Аше и один раз в доме отдыха на берегу. Днем купаться, вечером танцы. Плавать она не умела, но в воду иногда заходила глубже, чем видно на фотографии. А вот танцевать умела и любила хоть на курортах, хоть на Красной Глинке, где ее в вальсе и закружил молодой Елхимов.

Свадьбу с Володей гуляли два дня. Первый день в доме родителей Володи, а второй день на Южном в квартире родителей Нины. Первые 3 года жили на Южном, там и появилась на свет Света, а потом дали Владимиру на Управленческом полуторку с кухней на две семьи. В полуторке у Светы появился брат, а у родителей сын – Андрей. Чтобы получить полуторку, надо было отработать какое-то время на строительстве дома хозспособом – был такой вид строительства, когда будущие жители сами участвовали в строительстве, временно увольняясь с завода. При капитальном ремонте дома, где жили Владимир с Ниной, квартиру перепланировали и кухни стали отдельными для каждой семьи. После награждения Владимира Александровича орденом дали Елхимовым прекрасную трехкомнатную квартиру улучшенной планировки.

Деньги Елхимовы не транжирили, обзавелись хорошей мебелью, купили «Запорожец», а затем и «Москвич». Обзавелись дачей и работали на ней так, что она приносила им через базар весомый доход.

Стиль жизни наших семей был разным.

Младшие сыновья Константина Лазаревича к этому времени тоже обзавелись семьями.

Брат Нины Константиновны, Юрий Константинович, 1937года, с женой Валентиной живут в Тольятти. Работали на заводе, сейчас на пенсии.

Брат Нины Константиновны, Виктор Константинович 1952 года с женой Татьяной живут на Красной Глинке. Виктор Константинович окончил электротехнический техникум, и работает на холодильнике. Жена работает медсестрой.

Все они были на свадьбе Светы и Егора.

Свадьбу сыграли в кафе – 25. 05.90. Веселились по этому поводу 90 человек.

Стол был обилен: вина, шампанское, салаты, холодные и горячие закуски – ограничений в меню не было, цены в кафе были еще советские. Водку по требованию дирекции кафе частично брали у них с ресторанной наценкой, а частично принесли свою.

Кроме местных родственников, приехали из Саратова Таня и тетя Лида с детьми Катей и Димой.

Из Уфы приехал Юра Дорошев.

Остальные места заполнили многочисленные друзья Светы и Егора из музыкальных ансамблей и туристских групп.

Жить молодожены решили с нами, и в 1992 году подарили нам внука – Захара.

Ветки двух древ срослись и образовали новое древо. На плечи Егора легла приятная обязанность зарабатывать деньги, чтобы новое семейное дерево росло на плодородной почве.

Жизнеописание таких средних, обычных семей живописует Россию времен Великого эксперимента. Все остальное накипь, пузыри в кипящем бульоне Жизни.

Покупка ушастого

Летом 90-го собрался я на имеющиеся деньги купить новую машину. «Новую» в наших условиях, когда все распределялось по заслугам, означало покупку с рук старой машины, поэтому правильно было сказать: «другую» машину взамен имеющейся у нас. Правила к этому времени изменились: машину можно было покупать по договорной цене с небольшими комиссионными за «услуги» магазина. Побывав на рынке с Юрой, который присматривал для меня «Жигули», я решил покупать «Запорожец» с «жабрами», который мог быть почти новым по сравнению с Жигулями за ту же цену. Я стал ездить на рынок регулярно, стараясь купить подешевле и поновее, пока Юра не сказал: «Эдуард, если хочешь покупать, то покупай немедленно», цены росли непрерывно. Пока я «выгадывал», они возросли вдвое. Покупатель я был совершенно никудышный, глуп я был беспредельно, что и подтвердила совершённая мною покупка.

Поехали со сватом. Он заехал за мной, одетый в кожаную куртку, на настоящей машине. Я не мог не обратить на это внимания – по сравнению со мной он выглядел очень вальяжно и представительно. Вроде нашли мы подходящую машину, но тут я увидел белый ушастый Запорожец, он так сверкал белизной и хромом, что я соблазнился, не смотря на «уши», и, даже не узнав года выпуска, попросил прокатить меня. Позже я узнал, что машину мне продал начальник автобазы, так что он знал состояние машины и постарался от нее отделаться, придав ей наилучший внешний вид. Сват был очень опечален моей глупостью, ведь он отдал свою дочь в нашу семью. Ничего плохого я не заметил, и домой ехал на «новой» машине. Соседи по гаражу, увидев машину с шикарными «кожаными» сидениями, смеясь, сказали, что за одни сидения можно отдать все 8000, за которые я купил машину. (Новая машина в магазине стоила 5300р.)

На третий день, на подъезде к гаражу машина заглохла. Я раз включил стартер, потом второй, а при включении стартера третий раз раздался хлопок. Из под капота моторного отсека выбилось пламя, которое перекинулось в салон – за заднее сидение, где расположен бензобак. К машине кинулись люди с ведрами, а смельчак – друг Егора – Герасимов Андрей бросился в салон, в пламени отвинтил гайки, которыми крепилось заднее сидение, и открыл доступ к бензобаку. Я о том, как крепится это сидение, еще не знал. Если бы это случилось не на территории гаражей, и если бы не по-настоящему самоотверженный, героический поступок Андрея, машина бы сгорела дотла.

Машину затолкали в гараж. Оказалось, что выскочил штуцер подвода топлива к карбюратору. «Сверкающая белизной» машина покрылась копотью, прогорело «шикарное» заднее сидение и сгорела часть проводов в моторном отсеке.

Кататься опять стали на родном «горбатом» Запорожце, радуясь, что не продали еще его. А на «новой» машине стали сантиметр, за сантиметром отмывать специальным шампунем копоть, менять проводку и капитально ремонтировать сидение.

После ремонта, услаждаясь белизной и сверканием ушастого Запорожца, привыкнув к его «красоте» я стал замечать, что не все благополучно в его поведении. Его все больше и больше трясло. На следующий год я вскрыл крышку распределительных шестерен и обнаружил, что на алюминиевой шестеренке привода балансирного вала нет ни одного зуба. Мой сосед по гаражу – токарь высшего класса. Мы сговорились о цене, и он выточил необходимые детали, а шестерни я еще купил в магазине.

Сложилось парадоксальное положение, при котором росли цены на базаре, а в магазинах, при всеобщем дефиците, можно было найти дефицитный товар по бросовой, на общем фоне, цене. Егор после того, как я купил шестерни в магазине, был на базаре и увидел такие шестерни по цене раз в семь выше, чем в магазине и сказал продавцу, что они есть в магазине на Заводском. Через день в магазине их не было.

После этого ремонта, машину я решил продать.

Из чего я исходил?

Ходили упорные слухи, что с нового года отпустят цены до уровня баланса между спросом и предложением. За новый Запорожец просили 16000, значит, полагал я, он и потом будет примерно на таком уровне, иначе его не купят, раз сейчас больше не дают. За такой, как у меня, давали 12000. Я надеялся, что 4000 для меня не будут проблемой. Ну, а пока мы катались на дачу, за грибами, на картошку отложив продажу до осени.

Болезнь страны уже неизлечима

Жили мы – два пенсионера и рядовой молодой инженер с не работающей женой в тепле и сытости, но страна напоминала созревший для прорыва чирей.

Непредсказуемые цены, пустые полки, ощущение расстройства хозяйства вызывали всеобщее недовольство. Во всех республиках – как союзных, так и автономных – сложилось мнение, что во всех бедах виновата Россия.

Россия объедает, Россия не умеет руководить хозяйством, а всем навязывает свою волю, Россия навязывает свой язык в ущерб международному английскому, Россия себя навязывает в качестве старшего брата. И, в общем-то, все это так, может быть, и есть.

Не было войны, не было страшной засухи, на страну не обрушивались одно за другим разрушительные стихийные бедствия, а докатились до карточной системы. Не внезапно, не вдруг, а постепенно с ускорением деградируя, экономика тотального планирования с непомерными военными расходами пришла к своему краху.

Внешних причин для этого не было. Значит, виновато само руководство страны. Государство и его руководители. А Политбюро делает вид, что ничего не случилось, что у нас нет карточной системы, что талоны введены в отдельных областях для облегчения быта трудящихся.

Когда Горбачев протягивал руку к Западу за очередной подачкой, рабочий протягивал руку, чтобы на ней чернилами написали номер очереди в магазине, где колбаса стоила дешевле мяса.

Когда постепенно начали останавливаться заводы, когда переставали платить зарплату, народ понял, что ждать от этого правительства и от этого государства больше нечего.

Готовился XXVIII съезд партии (1990г.). Приглашали высказаться в порядке подготовки съезда. Я послал письмо.

«К XXVIII Съезду КПСС.

Вся политика Сталина была теоретически своевременно обоснована. Так, исходя из постулата об отсутствии антагонистических противоречий между различными слоями населения Союза, была обоснована принципиальная бессмысленность наличия в Союзе других партий, кроме существующей – правящей.…

Космонавт во время длительного пребывания в невесомости постепенно утрачивает способность к земной жизнедеятельности. Первых космонавтов после длительного полета тащили на простынях. Затем были разработаны и сконструированы приспособления для тренировок, имитирующих земные нагрузки во время полета. Потери земной жизнедеятельности уменьшились, но не устранились полностью. Любая имитация – это, все же, только имитация нагрузки, а не сама нагрузка.

Наша партия, отказавшись от фракционной борьбы внутри партии и уничтожив в стране все другие партии, как бы оказалась в невесомости. Политических противников, конкурентов в борьбе за власть не стало. Это имело ряд последствий.

Во-первых, это привело к политической деградации руководства. (Ленин написал 40 томов, Сталин 20, Хрущев еще был способен на импровизацию и на разработку судьбоносных решений).

Все творческие силы партии оказались направленными на внутрипартийную борьбу за власть, за лидерство, за элементарное выживание. Это была уже не политическая борьба, а имитациятакой борьбы интригами внутри партии, т.е. борьбой самой с собой.…

Страшно подумать, но, судя, к примеру, по вузовским программам Марксизма-Ленинизма, за 70 лет не было во главе партии человека, достойного упоминания как мыслителя. При Сталине в списке рекомендованной литературы были Ленин, Плеханов, Сталин. При Хрущеве только Ленин и Хрущев. При Брежневе только Ленин и Брежнев. Сейчас и Брежнева не упоминают. Все они были умными. Ни одному из них не досталась власть по наследству или за деньги. Все они начинали с райкома и шли все выше и выше.

Каждый из руководителей государства, конечно, хотел, чтобы «в горшке у каждого крестьянина варилась курица», но еще больше он был озабочен необходимостью сохранения своей власти, потому что с потерей власти он терял всё.…

Так забота о партии превратилась в заботу о себе на всех уровнях. В результате все ступени руководства партии оказались непригодными для политической борьбы. На многотысячных митингах безраздельно господствуют так называемые неформалы. Противопоставить неформалам мы можем или только вооруженную силу, или административную силу, или кабинетную беседу с лидером неформалов, или безответное выступление по телевидению.

Во-вторых, в условиях безраздельной власти, власть стала и беспредельной. Так партия из политической силы превратилась в административно – хозяйственную силу. На партию легла ответственность за все текущие дела, за всю послереволюционную жизнь государства. Функции правительства перешли к руководству партии.

Ну, а псевдо политическое руководство конкретными вопросами, требующими специальных знаний, порождает волюнтаризм в управлении экономикой.…

В-третьих, в условиях безраздельной власти после окончания гражданской войны и восстановления экономики партия перестала быть союзом единомышленников.…

Активная часть народа поняла, что члену партии легче стать начальником. Это условие не достаточное и не обязательное, но желательное. Естественно, что партия не могла расти безгранично, чтобы не девальвировалось звание партийца. Количество желающих стать «коммунистами» превысило количество вакантных мест. Еще до принятия в партию надо было заслужить это право примерным поведением, а отнюдь не спорами с начальством. Конечно, в партию попадали увлеченные идеей, но это было исключение, а не правило. Так партия из союза единомышленников превратилась в союз согласных попутчиков.…

Как административная организация, партия сейчас достигла совершенства, однако, радикальное крыло партии (из увлеченных идеей) видит, что кризис доверия народа к партии может наступить внезапно и разрастись как снежный ком. Разговоры, которые велись в курилках, уже выплеснулись на улицы. Руководство партии пришло к выводу, что следует дать возможность этим разговорам выплеснуться на страницы печати. Это создаст арену для политической борьбы с восстановлением партии как политической организации.…

Однопартийный плюрализм, как тренажер в гимнастическом зале, безусловно, полезен и необходим, но полноценный навык можно получить только в борьбе с реальным равносильным противником. Этим реальным и равносильным противником может быть только параллельная партия.…

Народный парламент в очередях и на митингах показывает, что, сколько людей – столько мнений. Согласование мнений возможно до выборов только в организации партийного типа.…

Все приверженцы социалистических идей и члены партии и беспартийные надеются, что у нашей партии хватит смелости из огражденного от критики тепличного организма, который борется с внутренними болезнями, перестроится в организм, способный жить в открытом грунте и противостоять любым сорнякам и бурям».

Я был наивен, я, как и Горбачев, полагал, что демократия все исправит. Это письмо я послал в журнал Коммунист, более других публикующий обоснованную критику сложившейся в стране ситуации.

Мне ответили подробно и доброжелательно, но с оттенком досады.

«Уважаемый товарищ Камоцкий!

В своем письме Вы поднимаете большое количество важных вопросов. Но, выдвигая их сегодня, нельзя забывать о том, что все эти вопросы были поставлены партией еще в апреле 1985 года. (Выделено мною – в апреле пришел к власти Горбачев, т.е. опять: только Генеральный признавался способным делать то, что нужно).…

Возврат может быть оправдан только при одном непременном условии – если одновременно будут предложены пути и средства их эффективного решения.…

Вы, товарищ Камоцкий, что рекомендуете? В письме дается один – единственный ответ: панацея от всех перечисленных бед – многопартийная система. Что можно сказать по этому поводу? … В ходе (идущей) дискуссии отмечается, что КПСС далеко не реализовала своих возможностей для интеграции и консолидации многообразных интересов и устремлений советских граждан. … В этой связи высказывается мнение, что в настоящее время в нашей стране только КПСС может выполнять предназначение идейного и политического авангарда общества на путях обновления.

Относительно имеющих место настойчивых и тенденциозных попыток навязать народу мысль о необходимости безотлагательного трансформирования политической системы из однопартийной в многопартийную, о немедленной отмене шестой статьи Конституции многие участники дискуссии высказывают мнение, что подобные устремления не только не состоятельны, но и опасны.…

Большинство участников дискуссии сходится на том, что проблема многопартийности может быть правильно решена только с учетом конкретно – исторической обстановки.…

Соревновательность таких политических партий и их альтернативных программ будет способствовать формированию оптимальной модели развития социализма.

Спасибо Вам, Эдуард Телесфорович, за внимание к журналу.

В. П. Чернов,

Внештатный консультант журнала «Коммунист»

И это они писали мне 10. 02. 90.

Разумеется, ответ был согласован с руководством. А главным редактором или начальником отдела журнала в это время вроде бы был Е. Гайдар (!!!), а главным идеологом партии был вроде бы А. Яковлев (!!!).

Говоря о том что: «КПСС далеко не реализовала», или о том что: «Только КПСС», они совершенно не понимали настроений в самой партии? Были глухими и слепыми? Или не правдивыми?

«Известия» 23.02.90 (т.е. в том же месяце) опубликовали фотографию, где коммунисты публично жгут партийные билеты.

Руководство партии явно отставало от жизни.

Когда я это писал по горячим следам, я полагал, что Гайдар и Яковлев искренни, и действительно не понимают, каково положение в стране. Прошло с тех пор 15 лет, в стране произошли невероятные изменения, и я заподозрил, что искренними они не были.

Их стремительная метаморфоза из защитников единства партии в ее гонителей и разрушителей, приводит к подозрению, что они боялись реформирования, которое могло привести к реальной двух партийности. Двух партийность могла сохранить социализм, реформировав его в социал-демократизм. К чему, между прочим, лавируя между консерваторами и реформаторами, стремился Горбачев. А они не допускали мысли о допустимости демократии, позволяющей рассуждать, сравнивая капитализм и социализм. Они стали главными идеологами контрреволюции безоговорочной и бесповоротной с демократией, ограниченной идеологическими рамками капитализма.

В единстве партии они видели залог того, что партия будет одномоментно ликвидирована целиком. Так оно и получилось.

Большинство членов партии никакой идеи не придерживалось, для них партия была только структурой, членство в которой позволяло активно участвовать в работе. В то же время в партии, безусловно, были умные трезвые люди, понявшие абсурдность надежды, что можно создать экономику божьего рая на земле, где всем по потребности, но при этом бывшие уверенными, что: «социализм не утопическая мечта». Среди них, я полагаю, был и Горбачев. Это были главные потенциальные враги контрреволюции, однако в монолитной структуре, не имея жесткого и деятельного руководителя, они оказались вовлеченными в водоворот тонущего «Титана».

На поверхности остались те, кто из принципов порядочности не отказывался от партбилета, не желая быть ренегатом, но самой партии «действий» не осталось, и партбилеты стали просто сувенирами.

Но замысел потопить партию целиком, предполагает наличие какого-то осмысленного плана, заговора. Кто бы мог быть автором такого осмысленного плана? А тогда что это было?

Все эти мысли по прошествии 15 лет после события, могут быть ошибочными. Это мои домыслы, и, если я не прав, прошу простить меня Егора Тимуровича (Яковлев уже умер). Сейчас 2014 год, умер уже и Гайдар.

У Политбюро не хватило смелости, ума и сообразительности, чтобы понять реальность угрозы и причины движения к распаду СССР. Руководители большинства республик полагали, что они без вмешательства России сумеют остановить падение и организовать у себя нормальные экономические отношения. Партийный функционер из Прибалтики предлагает реализовать хотя бы хозяйственную самостоятельность своей республики, и, надо сказать, не без основания – прибалтийские товары в Союзе считались лучшими. Прибалтийский делегат говорит, что он фермер, говорит о превосходстве своего хозяйства на принципах фермерства. Горбачев изумлен до крайности от самого слова, заученного им в университете на уроках политэкономии при разборе американского и прусского пути развития сельского хозяйства и произнесенного здесь, на каком-то съезде. Я сам это слышал. Сам видел и слышал реакцию Горбачева.

– Как это, фермер?

И Горбачев талдычит о едином хозяйственном пространстве, громогласно заявляя, что он не допустит, того, чтобы войти в историю автором развала СССР. И проводит во всем Советском Союзе референдум, чтобы узнать, как относится народ к развалу – народ, естественно, против. А при голосовании в отдельных республиках – тот же народ «за». Составляющие значительную часть населения Прибалтики и Украины русские тоже проголосовали за отделение от этой России. В Луганской и Донецкой областях Украины, где русские составляют большинство, был самый высокий процент голосовавших за независимость Украины.

Я, будучи чистым теоретическим демократом, исповедующим коммунистический идеал самоуправления, полагал, что в приграничных между республиками областях должны быть проведены референдумы особо, чтобы жители этих областей могли выбрать в состав какого государства они хотели бы входить.

Уже проведенные референдумы показали, что дополнительных референдумов не надо было в то время проводить. Независимо от национального состава, все, в том числе и русские, стремились тогда отделиться от этой бестолковой России, но (НО!) не хотели развала Союза! Впрочем, кто и когда в России принимал во внимание мнение народа, если оно не подкреплено дубиной? Кроме народа, есть в каждой стране и правители.

Горбачев, надеется предотвратить полномасштабный развал, заключением нового Союзного договора, дающего Республикам требуемые их руководством широкие полномочия.

А жизнь уже идет своим путем.

Армянские партократы нападают на Азербайджан с целью изменения границ, льется кровь, а Горбачев изумляется:

– Какие могут быть границы в СССР? Это же так, формальность.

В Закавказье, в Прибалтике народ вышел на улицы. Народ поддержал своих экстремистских руководителей: ни народ, ни руководители больше не хотели ждать.

Такого разворота событий испугались даже западные страны. Они не могли предположить, что Россия мирно откажется от выхода к морю. Какая-то французская газета с издевкой писала о том, что представить невозможно, чтобы какая-то приморская провинция Франции (Бретань) решила отделиться от Франции. Правительства Франции и Германии обратились к Прибалтийским руководителям с призывом взвесить последствия их действий. Правительства Франции и Германии опасались этих действий, потому что не видели, не понимали, не могли даже в воображении представить себе, что в Союзе уже нет дееспособного правительства.

Время, когда можно было осуществить доброжелательный мирный развод, с коррекцией границ, со статусом разных языков, определением гражданства, упускалось.

На намерение мирного развода в нашей политике не было даже намека. Руководство решило дубиной продемонстрировать силу: в 1989-м году армия напала на Тбилиси, в 90-м на Баку, в январе 91-го на Вильнюс и Ригу. Но, стесняясь быть недемократичными, именно только продемонстрировать силу дикой, бестолковой дубиной. Не «огнем и мечом», а кулаками в белых грязных перчатках. Более бестолковой политики, чем игра в демократию с применением дубины против народа, придумать невозможно. Не экстремистов, не сепаратистов, не борцов за свободу арестовали, чтобы изолировать их от народа, а силу применили против толпы. И везде потерпели полное моральное поражение, еще более усилив и активизировав движение к отделению от такого «старшего брата». Увидев дубину, не только аборигены Прибалтики захотели перенести забор со своих западных границ на восточные и оказаться, таким образом, в другом сообществе.

Дубину для защиты демократии можно и должно применять по отношению к руководителям, стремящимся собой заменить народ, но нельзя ее применять по отношению к народу.

Допустив такие акции, Горбачев показал, что или он настолько глуп, что дал приказ, за который в демократических странах отдают бывших президентов под суд, или он в правящей хунте не обладал никаким авторитетом и влиянием.

Ничего не добившись, руководство только показало, что с Россией, как выразился латвийский дипломат (какой-то зам), можно общаться, ориентируясь только на два принципа: «Или в морду дать, или сапоги лизать».

И после совершения таких позорных акций Горбачев, все же, еще пытался, не желая стать автором распада, реформировать империю, чтобы ее сохранить (в интересах народа, между прочим), на основе нового «договора». Предсовмина Рыжков выступает с докладом о «Регулируемой рыночной экономике», но экономика не может быть рыночной при отсутствии частной собственности, да и поздно уже.

Ельцин и Хасбулатов шли напролом и организовали выборы уже Президента России. Хасбулатов заявил, что резиденция Ельцина будет в Кремле. После избрания Президентом России в начале июля 1991 года Ельцин влез в Кремль и занял там какое-то помещение. Горбачев решил проглотить эту пилюлю и вскоре ею подавился.

Два президента в одном Кремле не должны были мирно ужиться.

Я пишу фрагментарно о том, что мне в данный момент показалось интересным. В действительности событий и решений было больше. На съезде было даже принято решение о наделении республиканских партий широкой автономностью, но все это, в том числе и мой совет, были мышиной возней при пустых полках – наступила….

Агония

Еще более гранитные, чем Горбачев, столпы империи причину нарастающего движения захлестывающей страну волны катастрофы видели только в слабости Горбачева и даже в его предательстве интересов страны, когда он допустил свой «плюрализм» ради, как они считали, похвальных слов и поощрительных улыбок со стороны западных империалистов. Все ему ставилось в вину – и «демократия» и «социализм с человеческим лицом». Все до него было так спокойно, так хорошо (для них). Как будто они не видели, что страна еще до Горбачева стала колбасу получать по карточкам.

Они решили, что страну надо спасать, и что они способны это сделать. Они не хотели и боялись возврата к Сталину, который на кол сажал соратников. Они не хотели к Брежневу, полагая, что снижение темпов развития было из-за всеобщего разгильдяйства. Они хотели вести партию и страну к дисциплине и порядку Андропова, чтобы чиновники не парились в бане в рабочее время, хозяйственники не воровали, и чтобы все жили на трудовые доходы. Они не понимали, что народ не хочет ни к Сталину, ни к Брежневу, ни к Андропову. Народ не хочет назад ни к чему. Поздно!

Я был на дежурстве, когда ко мне пришел сторож соседней базы, в клубе которой был телевизор и сообщил, что сейчас будет важное сообщение. Это было в августе 1991 года.

Последовало официальное сообщение о том, что в связи с болезнью Горбачева его место занял Янаев и что создан ГКЧП (государственный комитет чрезвычайного положения).

Через некоторое время выступил Ельцин с осуждением содеянного.

Я был буквально потрясен глупостью организаторов ГКЧП, которые допустили Ельцина к микрофону. Для осуществления такого мероприятия, как смена власти, в первую очередь должен быть разработан подробный план, а здесь в город вошли танки, но без указания цели похода – просто идти, чтобы попугать? Кого? При намерении захватить власть в первую очередь нейтрализуют возможных противников и соперников, а здесь боеспособного Ельцина отпустили с дачи, а сомневающегося, руками разводящего Горбачева заблокировали на даче. При любом подобном мероприятии в первую очередь берут в свои руки средства информации и коммуникации: почту, радио, вокзалы, а здесь к микрофону допустили Ельцина, не узнав, о чем он будет говорить, не записав и не проанализировав его выступление предварительно.

Три первоочередные задачи не только ими не были решены, но они это еще и продемонстрировали на телеэкранах, продемонстрировав этим свою глупость.

Лина в ужасе звонит ко мне:

– Ты слышал? Страшно. Неужели все? – Она испугалась возврата к Сталину.

– Лина, успокойся, это агония. Вот теперь действительно для них все. Понимаешь, это их агония!

Ну, кто такой Янаев? На что надеялись организаторы? Они надеялись на поддержку народа или они надеялись на силу? Неужели им было не достаточно Тбилиси, Баку, Вильнюса, Риги? Вот теперь получили Москву. Организаторов арестовали. Кто арестовал? Кто арестовал начальника армии? Кто арестовал начальника КГБ, который сам предназначен для проведения арестов? Какая существовала сила, способная арестовать высших руководителей силовых структур государства? Кто разрешил создание параллельных силовых структур?

Или силовые структуры быстренько переподчинились, наплевав на присягу?

Мятеж был подавлен, не оказав сопротивления.

То ли на радио, то ли в газете было высказано предположение, что мятежники предполагали в Ельцине своего союзника. Они с Ельциным действительно оказались на одной стороне, только не Ельцин им помог, а они помогли Ельцину свергнуть и Горбачева и их самих. Они дернули за цепь беззакония, и Ельцин с радостью ухватился за эту цепь, и утвердил её в качестве основополагающей в последующей политике российского руководства.

Толпа в центре Москвы ликовала, уверенная, что двери Европейского дворца распахнулись, и мы вошли в сверкающий зал демократии и благосостояния.

На улицы рванула воодушевленная возможностью победы молодежь – это так интересно и увлекательно без сопротивления громить власть, а ведь громили ее комсомольцы. И не потому, что вся страна выстроилась в очередь, а колбасу и сигареты стали отпускать по талонам, бунт произошел в Москве, в Москве талонов не было, на Москву таких товаров хватало. Бунт показал, что «не хлебом единым жив человек». В Москве тоже какие-то ограничения были со снабжением, но это был только повод, взрывная сила накопилась за многие годы советской власти, когда народ был лишен какой-либо возможности проявлять политическую активность – «одобрямс» это не активность, это «одобрямс». Активисты и ими зараженная буйством толпа стали стихийными бунтовщиками, свергли Дзержинского и начали громить Центральный Комитет КПСС.

Где те сотни тысяч московских коммунистов, почему они не встали на защиту своего «родного» Центрального Комитета?

Было две причины разгрома ЦК КПСС.

Первая заключалась в том, что Партия перестала быть союзом единомышленников не при Горбачеве. Еще при принятии на XXII съезде Программы Строительства Коммунизма эту программу абсолютное большинство членов партии восприняло как формальную болтовню, не имеющую никакого отношения к действительности. Но они оставались членами этой партии, чтобы активно участвовать в грандиозном жилищном строительстве дешевых квартир для трудящихся, в строительстве школ, заводских корпусов, дворцов культуры, больничных корпусов, и все это строилось.

Оглянитесь вокруг, Все, что вы видите, в основном тогда построено. Строители были членами партии, но не коммунистической, которая провозгласила бредовую цель, а просто партии активных членов общества.

Ельцин был членом этой партии строителей, он не мог сразу переступить через себя и распорядился, чтобы кабинет самого Горбачева в ЦК не громили.

Комсомол и партия собрали в свои ряды передовую часть советского общества. Именно эта часть стремилась к свободе. Именно она стала бы альтернативной частью старой партии, которую надо было разделить. Может быть, именно она сумела бы преобразовать Россию, не отдавая ее в воровские руки. Но руководство партии не пошло на разделение, и здравомыслящая часть партии вышла из нее. У Центрального Комитета не было партии, его некому было защищать. Оставшаяся консервативная часть руководства не спасла партию, а только спровоцировала ее полный разгром.

Всего за несколько дней до разгрома, Горбачев выступил с докладом о новой Программе. Я сейчас еще раз прочитал этот доклад. Были в этом докладе интересные мысли, но его заключительные слова: «…у нас есть реальная возможность консолидировать партию на базе новой программы…» были только треском из-за закрытых дверей туалета – история уже переварила эту партию.

Вторая причина заключалась в том, что отшлифованная до идеального совершенства вертикаль централизма не допускала даже малейшего шага, даже слабого писка во всей вертикали без команды сверху. Ни в ЦК, ни в горкоме, ни, хотя бы, в одном из райкомов не нашлось члена партии, способного взять на себя инициативу спасения своего Центрального Комитета.

А вот громить его было кому.

Руководители партии полагали, что они осуществляют власть рабочего класса, диктатура которого реализуется через их управление. «Народ и партия едины» – коммунист и беспартийный жили в соседних комнатах одной коммуналки, токарные станки коммуниста и беспартийного стояли в одном цехе рядом. Должность руководителя зарабатывалась трудом и талантом. Назначая начальника цеха, анализировали кандидатов из мастеров, назначая директора завода, анализировали работу начальников цехов – кандидатов на должность директора. Все были из одного «котла». Конечно, каждый здравомыслящий человек понимал, что руководитель должен быть освобожден от бытовых хлопот, и это воспринималось как должное.

Естественно, Политбюро полагало, что если вдруг неустойчивые, не имеющие классового сознания интеллигенты и служащие, начнут шевелиться и, чего доброго, бузить, то рабочий класс будет естественным и безусловным защитником СВОЕЙ ВЛАСТИ. Исходя из этого, Политбюро старалось сохранить пролетарский характер столицы и насыщало Москву промышленными предприятиями.

Однако, когда к концу правления Брежнева экономика забуксовала, даже то, которое было, минимальное неравенство, которое руководители имели при Советской власти:

– зарплату – в два – три, ну в четыре раза превосходящую зарплату квалифицированного рабочего,

– прекрасную квартиру с числом комнат в два раза большим, чем у многодетного рабочего,

– наличие правительственных курортов и дач,

– наличие у директора персональной машины с шофером стало раздражать толпу, а с развалом экономики при Горбачеве стало ненавистным.

Горбачев первый из своих предшественников понял, что нужна гласность политической полемики, чтобы народ мог сравнивать уровень неравенства у нас и в капиталистическом обществе. Но политикой при пустых полках заниматься уже было бесполезно – поздно.

Ельцин это, ставшее ненавистным неравенство, поднял на щит, как цель, на уничтожение которой призывалась толпа. На этом акцентировалось внимание толпы, и именно на этот призыв откликнулась толпа.

И рабочий вместе с интеллигентом и служащим вышел на улицу, полагая, что они вышли бороться за равенство. (Это громко сказано: «рабочий вместе с интеллигентом и служащим» – ни кто уже не скажет, сколько там было рабочих, но за пределами Содового кольца, по отзывам знакомых, москвичи отнеслись к этим событиям, можно сказать, равнодушно – «бузят там в центре»). Ни кто не предполагал, во что это вылиться. Ельцин, который клеймил привилегии, был ширмой для полководцев, ведущих эту толпу к еще большему, принципиально другому неравенству.

Народ даже предположить не мог, что это приведет к развалу страны.

Привезли с Крыма Горбачева, и он под диктовку Ельцина что-то пролепетал (просто повторил то, что перед ним сказал Ельцин).

Развал Союза

Ельцин понял, что наступил благоприятный момент для захвата власти – власти фактически не было. Готовя антигосударственный заговор, он в первую очередь указал Горбачеву, кого вместо арестованных поставить во главе армии, милиции и жандармерии, и назвал своих людей.

Успокаивая союзных чиновников и союзных депутатов, он месяца за два до декабрьского (охотничьего) переворота уверял их (судя по сообщениям печати), что полностью поддерживает усилия Горбачева заключить новый Союзный Договор.

Действовать ему надо было быстро, чтобы не допустить заключения этого договора, который оставлял, хотя бы формально, Горбачева над ним.

В декабре 1991 года собравшиеся в Беловежской Пуще «на охоту» российский Ельцин, украинский Кравчук и белорусский Шушкевич, заявили о том, что они выходят из СССР, т.е. не конституционно, без проведения хотя бы демонстративно каких-либо конституционных процедур, разрушают, вопреки воле народа, выраженной на референдуме, Союз Советских Социалистических республик. В конечном счете, разрушение силовой формы единства в этом Союзе было неизбежно, но решаться должно было, по общему согласию путем заключения нового Союзного договора.

Прошло 22 года, я спросил москвичей о прошлом. Громили в августе власть тысячи, а миллионы не обратили внимания на «возню» в центре, а вот когда СССР уничтожили, то была всеобщая досада, что сделать что-то для спасения страны неорганизованной толпе уже невозможно.

Этот антиконституционный переворот продолжил эпоху беззакония, начатую августовским путчем.

Но на этот раз предателей – заговорщиков арестовать уже было некому, Ельцин хорошо подготовился к своему путчу. Вокруг Горбачева была пустота – окружения не было, а народ был далеко.

На этой охоте стрелки убили СССР, избавились от Горбачева, и каждый из них добыл себе по государству.

Я, прочитав об образовании СНГ, отнесся к распаду снисходительно, полагая, что можно будет, как и раньше, передвигаться по всей стране без ограничения, что новые суверены не лишают меня свободы. Лишь бы не было границ. Я, по недомыслию недооценивая амбициозность властелинов, понадеялся, что цель их преступной деятельности ограничена желанием стать настоящими, а не игрушечными президентами, и нас они трогать не будут. Не будут разлучать семьи. Не будут возводить «черту оседлости» для украинцев, грузин, узбеков, казахов, молдаван, киргизов, белорусов, армян, азербайджанцев, туркмен, эстонцев, латышей и литовцев, в том числе и для русских, живущих за пределами РСФСР.

Забегая вперед, скажу, что мои надежды не оправдались.

Формально образование СНГ соответствовало реализации ленинского плана Союза Свободных Независимых государств объединенных общей идеей. Ленин имел ввиду – коммунистической. Революционная борьба Ленина предполагала неминуемый крах империализма, характеризуемого наличием метрополий и колоний, и он полагал, что на смену ему придет коммунизм, характеризуемый общностью самоуправляемых территорий, объединенных экономикой. Этой идее должен был соответствовать СССР, но при единой правящей партии это была фикция. Сталин и последующие руководители фактически через СССР стали реализовывать прежнюю имперскую модель «союза» под патронажем и руководством России.

Надо признать, что формально это было реализовано очень умно: демонстрируя демократичность – даже самые малочисленные народы, были наделены декларируемой государственной автономией. Вся страна была поделена на союзные республики, декларируемые как союзные государства, на автономные республики со значительным национальным населением, для малочисленных народов образовали Автономные области, национальные области, национальные округа, и во всех автономных образованиях национальный язык признавался вторым государственным, и паспорта печатались на двух языках.

Но все это разнообразие было скреплено в монолит одной для всех национальных образований единственной партией, что заставляло всех проводить единую национальную политику, балансирующую между национализмом и русификацией при тотальном руководстве всей жизнью Москвой.

Образование СНГ, без партийного диктата, наилучшим образом реализовало экономический Союз выгодный всем независимым государствам, позже реализованный в Европейском Союзе.

Ельцин, говоря о Союзе независимых государств, так же как и его предшественники, в числе которых был и он сам, являясь предшественником самого себя, лицемерил и на практике стал пытаться реанимировать имперские отношения между бывшими союзными республиками, изображая из себя верховного руководителя. Мне было стыдно, что у меня такой руководитель – в Европе Германия и Люксембург одинаково стоят в очереди, дожидаясь права занять на время пост руководителя Европейского Союза. Меня, как Гражданина России, глубоко оскорбляло постоянное пребывание Ельцина в кресле (троне) «руководителя» СНГ, и СНГ постепенно разваливается. Мало того, сейчас в думе раздаются голоса: ликвидировать в РФ национальные образования, превратив их в субъекты равнозначные со всеми областями, что может инициировать и в РФ всплеск национализма.

На деле ленинская модель Союза реализована в Европейском Союзе, где формально и фактически независимые государства образовали государственное устройство с общим парламентом, объединенное идеей глобализации в свободной рыночной экономике, ограниченной в своих проявлениях социал-демократическими рамками разумных отношений между трудом и капиталом.

25 декабря Горбачев, произнеся прощальное слово, глотая обиду, стал готовить свой кабинет в Кремле к сдаче. Ему разрешили побыть в кабинете до 30 декабря, чтобы разобраться с бумажками, но нетерпение Ельцина было так велико, а совесть так мала, что он, не дождавшись срока, залез в кабинет уже 27-го.

Пораженный этой наглостью и бестактностью, Горбачев, найдя свое рабочее место занятым, сказал по телеку, что его должность ликвидировали, и пошел прочь. Он не мог арестовать заговорщика, силовые структуры были в руках преступника.

Задача, поставленная Хасбулатовым, была выполнена. Кремль был взят. На трон шмыгнул Ельцин.

Но Ельцину этого было мало. Он, как холоп, получивший власть над господином, старался еще и еще унизить своего господина, бежал за ним и кусал за пятки и икры даже не отмахивающегося Горбачева. Что-то отнял из обслуги, отобрал какое-то помещение, так что каких-то сотрудников Президента и его самого в это помещение не пустили.

Что Горбачева, с его неприятием частной собственности, надо было лишить власти, было очевидным – шесть лет его правления показали его полную бездарность, как руководителя государства, заявляющего, что он де допустит, чтобы его считали автором развала страны. Что историческое время империй истекло, и последняя империя распалась, было фактом – дееспособной центральной власти уже не было. Экономическое положение в стране было тем рычагом, которым Ельцин скинул Горбачева с обрыва.

Милый Михаил Сергеевич, не политикой надо было заниматься с 85 года, а экономикой, ведь главным лозунгом миллионных шествий был «500 дней». А Вы, Михаил Сергеевич, занимаясь политикой, сами расчистили Ельцину политическое поле страны.

Путин сказал, что Ельцин принес России свободу. Это неправда. Свободу России принесли Хрущев и Горбачев.

Хрущев пробурил лунки в монолитном льду, сковывающем Россию. Сквозь лунки можно было дышать свободой политической болтовни на кухнях и среди товарищей на работе. На смену диктатуре личности пришло правление хунты, отвергнувшей из-за страха за свою собственную шкуру практику необоснованных превентивных казней и репрессий. Суды и тюремные заключения по политическим мотивам за конкретные дела остались, но практика внезаконных арестов и пыток была прекращена.

Хрущев освободил страну от страха, но не дал ей политических и экономических свобод.

Горбачев, искренне желая дать дозируемые политические свободы (при однопартийной-то системе), как ледоколом взломал перемычки между лунками, и лед тронулся, но корабль оказался слаб, он не смог дать экономических свобод, и его выбросило на берег. На поверхность всплыли грязь и мусор.

Ельцин, воспользовавшись свободой, совершил государственный переворот и захватил власть.

Сразу отменить или ограничить свободы он не мог, но пользоваться цепью беззакония стал без стеснения, снимая неугодных кандидатов с голосования, нарушая правила ведения избирательной компании и порядка голосования.

А когда народ, ошалевший от астрономических цен, вышел на улицу, то Ельцин разогнал колонну, вроде бы на Ленинском проспекте, жестокой силой. Не знаю, были ли при этом кровь и жертвы, но сила была применена, и шествие было разогнано, а 1 Мая 93 года и кровь была пролита.

И этот же народ – другая его часть (мой товарищ – Юра Тарасенко в споре со мной) не протестовали против нарушения конституции, провозглашающей свободу собраний и шествий, а оправдала применение силы, боясь возврата к старому. В оправдание было сообщено, что в толпе были субъекты с заточками (Кремль, что ли, с помощью заточек брать?). А после 2000 года, в связи с Северокавказской войной возобновилась и Сталинская практика пыток и политических убийств политических противников (сепаратистов).

Начатый Ельциным процесс ограничения демократических завоеваний продолжается, может быть, на благо нам – неорганизованным (это я без смеха). Но, если националистические и шовинистические шествия, безусловно, должны действительно запрещаться, то запрещение классовой (политической) борьбы и экономических протестов, безусловно, является преступлением, а на Ленинском проспекте народ выражал экономический протест.

Реформы Гайдара

После захвата власти надо было начинать реформы и выполнять обещания.

Среди домогателей на право проведения реформ особенно выделялся Явлинский, который обещал за 500 дней экономику реформировать. Наверное, и Гайдар предлагал свои услуги по реформированию, но не публично, или так скромно, что я этого не запомнил. Я думаю, Ельцин был не в состоянии уловить принципиальной разницы между планами Явлинского и Гайдара и сути этих программ, кроме понятного для всех слова «приватизация», которое звучало у обоих, как первооснова реформирования. Ельцин выбрал Гайдара.

Почему Гайдара? Потому что Явлинский к этому времени был публичным политиком. Он предлагал конкретный план. Народ этот план, ничего в нем не понимая, принял с энтузиазмом, потому что он был конкретным. Если бы Ельцин выбрал Явлинского, то автором реформ был бы Явлинский. И не только реформ. С его именем связали бы защиту Белого дома, потому что народ пришел к Белому дому защищать не Ельцина и не Хасбулатова, а обещанные Явлинским реформы, которые за 500 дней обещали открыть двери в Европейское изобилие. И тот, кто бы проводил эти реформы, и был бы отцом новой России, а Ельцин был бы всего лишь его тыловым обеспечением. Таким образом, Явлинский становился реальным, дееспособным, «раскрученным» публичным соперником. Его надо было убрать в тень.

Гайдар не высовывался: он не сам домогался перестраивать Россию, его назначил Ельцин. Таким образом, Ельцин себе оставил роль архитектора, а для того, чтобы удовлетворить жажду народа отомстить кому-либо за перенесенный шок, исполнить роль мальчика для битья Гайдар мог отлично.

Импонировал Гайдар и тем персонам, которые Ельцина под локотки вели к трону. Гайдар заявил, что не следует в процессе реформирования интересоваться, откуда у потенциальных собственников деньги.

Гайдар получил право на неограниченное исполнение своих фантазий, и, провозгласив начало шоковой терапии в варианте монетаризма, бросил клич: «Богатейте!» «Любыми путями».

Но в первую очередь надо было избавиться от очередей, и Гайдар решается цены в магазине поднять до уровня цен на рынке – очереди исчезли – откуда появились крупы, колбаса, где были припрятаны, или есть перестали? Когда успели закоптить окорока? На прилавки магазинов из-за океана за один день прибежали «ножки Буша» так прекрасно обработанные, что их можно было сразу кидать в суп. Наши громадные птицефабрики, выдающие полуощипанных синюшных кур, стали разоряться и закрываться, крупный рогатый скот стал забиваться, поля стали зарастать бурьяном. Так Гайдар стимулировал развитие «рентабельного товарного сельского хозяйства». Облегчение от исчезновения очередей было так сильно, что массово народ не взбунтовался, когда обнаружил, что цены и в магазине, и на базаре при этом выросли многократно. Тех, кто возмутился и вышел на Ленинский проспект, разогнали, а организаторы митингов испарились.

У меня в памяти осталась сцена на базаре. Старая женщина просит продавца продать ей маленький, очень маленький кусочек мяса:

– Очень захотелось супчика с мясом.

Безжалостный продавец этот «маленький, очень маленький» кусочек (с кулачек первоклассника) отвесил наполовину с костью.

Мог ли на это решиться Горбачев? Если бы он на это решился, то Ельцин бы повышение цен поставил ему в вину. Пробираясь к власти он пообещал, что голову положит на рельсы если своими действиями допустит повышение цен и снижение уровня жизни народа. После 88-го года Горбачев был обречен.

Брежнев, Андропов, Черненко и Горбачев, когда страна катилась к краху, для коррекции экономики не решились отказаться от доктрины «общенародной собственности» и стабильных цен, а после 88 года уже не было времени повышать объем производства. Ликвидировать очереди могло только сокращение потребления, но сделать это мог только человек посторонний – личный враг правящего Генерального секретаря.

Еще до путча, покупая машину, я понял, что экономика пошла в разнос. Я стал за копейки постепенно скупать в спортивных магазинах рыболовные принадлежности. Грузила, крючки, блесны и, главное, якоря, надеясь со временем выгодно продать, – теперь это уже не считалось спекуляцией. В ХХI веке из купленного я реализовал только якоря, и вырученных денег хватило нам с Захаром на дальние путешествия.

Еще до путча стали заготавливать продукты. Горбачев взмолился: «не заготавливайте впрок, все будет, не создавайте панику». Велика его глупость, если он думал, что очереди вызваны паникой. После многовековой (не многолетней, а многовековой) лжи наших правителей, кто им поверит? Паники мы не создавали, покупая понемногу. К концу года запаслись килограмм по десять перловки, ячневой крупы, пшена, пшеничной крупы. Купили мешок муки, литров тридцать постного масла. Запаслись салом (на базаре накупил дешевой свинины и засолил), солью, сухим молоком. Не помню, как насчет сахара, но варенья наварили много и вина из крыжовника и рябины заготовили не один десяток литров. Из скороварки и двух трехлитровых банок соорудил самогонный аппарат «Заводка», об устройстве которого я прочитал в брошюре – теперь самогоноварение не считалось преступлением. Подготовились.

После уборки урожая, заготовки грибов, закупки продуктов и окончания работ на даче, мы решили, что настало время для продажи машины.

Поехали, но у нас ее не взяли, т.к. она была не достаточно чистая. А когда собрались во второй раз, то нам несказанно повезло – ударил мороз и машина не завелась. Конечно, мог бы постараться и завести машину, но был я безалаберен – не завелась, ну и черт с ней. Ах, как хорошо, что я не стал стараться. Я не помню, чтобы меня грыз червь сомнения: стараться или не стараться, я просто не проявил усилия. А после нового года понял, как мне повезло, что мы ее не продали, т.к. цены стали такими, что даже мысль о покупке новой машины не могла прийти.

Недавно мне попалась этикетка с пакетика тех запасов: «1кг пшена 16 коп».

Потомки, это не учебник по экономике, дальше все цифры выдуманные, ни какого отношения к точности не имеющие, умозрительно-эмоциональные, а потому точно отражающие суть пережитого.

Раньше государство, продав пшено, забирало эти 16 коп и на них строило квартиры для трудящихся, заводы, трактора и оставшиеся копейки делило на всех. Ведь деньги «делаются» только от продажи пшена, трусов, леса, брильянтов, бензина, рыбы и т. п. и цены на все, включая и бензин, были под стать этим 16-ти копейкам. И все, в том числе и банкиры Швейцарии, получают зарплату только из этих денег, из этих 16 копеек.

Государство делило эти 16 копеек от продажи пшена, трусов, леса, рыбы и бензина так, что пшено стоило 16 коп, а билет на самолет до Саратова 10р. при средней зарплате 200 и пенсии 130р, еще и на дикое количество вооружения хватало. Но и всевозможные чиновники не на много больше меня получали, ну, может быть, в четыре – пять раз больше (Кузнецов – 500, в сумме с доплатой за службу в академии 1000 р., а директор завода около пятисот), и всё тратили на жизнь, а народ возмущался, что они «жируют». Даже высшее руководство – и страны и народного хозяйства – детям наследства в виде «фабрик, заводов, газет, пароходов», кроме, очевидно, сберкнижки и положения в обществе, не могло оставить.

После переворота место государственных служащих заняли купцы: скупщик у крестьянина, хозяин крупорушки, хозяин элеватора, крупнооптовый купец, мелкооптовый купец, хозяин магазина – семеро с ложкой. Появилось неимоверное количество торговых точек и продавцов. Это насколько же все товары надо продавать дороже, чтобы прокормить эту торгующую армию? А, ведь, очереди были не из-за того, что продавцов не хватало, а из-за того, что в магазинах «выбрасывали» и «давали». И конкуренция между продавцами снижает цены на копейки, а увеличение количества продавцов поднимает цены на рубли, чтобы продавцам и, главное, хозяевам – купцам прокормиться, элитное жилье покупать и на мерседесах ездить. Ну не разумно это, не рационально.

До переворота в центре Управленческого была одна аптека; хорошо, что теперь и вдали от центра появилась аптека, но не следствием заботы о больных стало её появление. В центре городка, в непосредственной близи от старой аптеки, в пределах ста метров от неё открылось еще 8 аптек. Это насколько же стали дороже лекарства, и, следовательно, короче продолжительность жизни, чтобы прокормить работников этих 8 аптек, и чтобы Брынцалов (из газет) смог купить для своей семьи целый санаторий, в котором раньше на берегу Черного моря лечились сотни больных. Ну не разумно это не рационально. Как пиявки облепили эти купцы тело народное.

Скребком революции 17 года очистилась от них страна.

Вот передо мной лежит ложка, на которой заводом выбита цена «нерж ц.-45 к».. В торговую сеть завод, естественно, поставлял эти ложки по цене ниже продажной, чтобы торговая сеть могла покрыть свои расходы и продавать эти ложки по 45 коп и ни копейки дороже. Спекуляция исключалась, не было и паразитирующего слоя купцов.

А девчата, когда я ехал в командировку в Москву, просили меня купить им в Москве туфли – лодочки, босоножки, зонтик, фетровую шляпку. В провинции было все дефицитным. Это разумно? Это рационально?

Москва старалась оградить свою торговую сеть от опустошения и ввела запрет даже на вывоз мебели. Я весовщице на Казанском вокзале купил шоколадку, за то, что она разрешила мне вывезти из Москвы в Куйбышев детский раскладной диванчик – кроватку. Это разумно? Это рационально?

Так что не очень разумно «планово» регулировать цены.

Не все так просто. Может, разумней купца допустить?

После 92 года производитель пшена не наклеивал на него этикетки, указывающей его цену. Купцы сами назначали цену, и стали продавать пшено по 16 рублей, а государству отдали те же 16 коп. На остальные построили себе, только для своих семей, дворцы и купили дорогие зарубежные автомобили. А бедный Гайдар думал, что они начнут развивать производство. Получается, что денег у государства на строительство, на зарплаты и на пенсии стало в 100 раз меньше (ну, конечно, не 16, иначе с чего бы оклады чиновников стали миллионными, я же эмоционально, я же только о сути говорю).

Производство купцы развивать не стали – дело это рискованное и малодоходное. Самый быстрый доход дают деньги, вложенные в торговлю. А причина в том, что раньше торговая наценка была от 12 до 27%, а теперь за 100% зашкаливает.

Я этих купцов не осуждаю, они действовали по законам, которые им дал Гайдар ради реставрации капитализма и скорейшего формирования класса собственников. Если бы я имел способности этих купцов, я бы так же поступил без зазрения совести.

В начавшейся разрухе мы на Волге уже не могли собак кормить крупой и жиром, и носили из дома тяжелые рюкзаки или сумки с картофельными очистками, капустными кочерыжками. Перед дежурством я обходил пять семей наших друзей и собирал у хозяек приготовленные для моих собак не только кости, но и свиные шкуры и прочие, весьма вкусные для корма собак остатки и отходы производства, которые образовывались у хозяек при приготовлении корма для членов своих семей.

Все это варили и затем тщательно толкли, превращая в кашу. Толченые очистки собаки ели лучше, чем не толченые, хотелось хоть чем-нибудь скрасить их травяную диету. Но так кормили только мы с Сергеем Копытовым, два других сторожа собак не кормили. Кошкам в собачью еду я добавлял одну – две ложки своих щей.

Для себя я готовил то же самое, что и раньше. Синдром Блокадника – «Запас», сыграл благую роль. А многие из тех, кто не сделал запаса и не имел погреба, просто голодали. Они стали неизбежными жертвами выбранной схемы реформирования. Реформаторы решили, что кем-то можно и пожертвовать ради восстановления капитализма. В газетах публиковались случаи отказа одиноких матерей от малолетних и грудных детей из-за того, что их нечем было кормить.

Нам, при том запасе, который мы с Ритой сделали, денег на хлеб, мясо, сметану и яйца хватало. Конечно, из-за недоступной цены даже желания не возникало купить конфет, колбасы или сыра — эти совершенно ненужные изыски стали продуктами другого слоя общества. Очень тонкого, но иностранцы поражались наглости хапуг, которые среди мгновенно обнищавшего народа строили себе роскошные особняки и покупали дорогие иностранные автомобили, которых в Москве стало больше, чем в других европейских столицах.

В России появились господа.

Какой-то иностранец в какой-то нашей газете рассказывает, как он, заинтересовавшись каким-то нашим производством, обратился, как он полагал, к бизнесмену, завладевшему этим предприятием, с предложением по совместному развитию производства. И этот иностранец изумился, обнаружив, что владелец не предприниматель, право владеть предприятием он получил не в результате своего труда, т.е. он не человек дела, а поглотитель, который при обсуждении сделки не интересовался делом, а интересовался только тем, как скоро он в результате сделки получит автомобиль.

Гайдар, стремясь любыми путями сформировать слой богатых людей, которые, как он полагал, начнут развивать экономику в рамках цивилизованного рынка, разрешил не раскрывать источник капитала. Источник честно приобретенных капиталов скрывать не надо, да и откуда у советских людей, при примерно одинаковой зарплате, могут образоваться миллионные капиталы? Своим решением не интересоваться происхождением денег, государство открыло двери в свой дом ворам, взяточникам, тем, кто прятал четвертные в песок, мошенникам, мафии и, возможно, тем, кто получил капиталы от зарубежных заимодателей, не желающих, чтобы об этом знала мировая общественность. Подозреваю, что при этом реформаторы открыли «сейфы» и себе, т.е. тем чиновникам, у которых от «сейфов» хранились ключи.

Я не помню или я не знаю, или я не понял в чем разница методов приватизации Явлинского и Гайдара. Возможно, Явлинский не допускал мысли о том, что богатеть можно ЛЮБЫМИ путями, возможно, он хотел, чтобы, на основе деятельности мелкого бизнеса, шло первоначальное накопление для приобретения крупных производств. Возможно, он считал, что для преобразования экономики надо начинать с приватизации легкой промышленности. Возможно, он считал, что приватизировать надо неэффективные производства, чтобы хозяин сделал их эффективными. Возможно, это был китайский путь. Возможно, это был другой путь для России, но теперь уже развилка оказалась далеко позади, и разбираться в тонкостях программы 500 дней уже не интересно – поезд пошел по другой колее.

Плотники перестройки нашего дома были или низкой квалификации, или были жуликоваты. Они не укрепили фундамент и не заменили прогнившие венцы, не перепланировали наш дом, не перестроили, а просто обрушили нашу избу, и народ оказался под её развалинами. А некоторые из плотников, сидя на этой куче с цигарками в зубах, приметили, что много в ней хороших бревнышек, из которых можно и избушку, и баньку у себя на деляночке соорудить. Те, кто стоял наготове с ножами и вилками, бросились на добычу.

Ошибкой или преступлением со стороны Гайдара было решение государства при продаже своей собственности не интересоваться, откуда у покупателя столько денег? Более того, как мне помнится, из уголовного кодекса была изъята статья об экономических преступлениях. Сейчас мне этот маразм кажется невероятным, и, возможно, я ошибаюсь, но мне даже помнится, что и в печати появились объяснения, что, не преступая закон, не разбогатеешь. Было, вроде бы, принято решение, чтобы не уменьшать количество уже состоявшихся богачей, в наказание за преступление имущество не конфисковать.

В открытую дверь ворвалась банда и стала растаскивать плоды, выращенные трудом всего народа. Развивать производство они не стали.

За рубеж распродавался речной и морской флот. По свидетельству вице-президента Руцкого волна воровства накрыла даже армию. В газетах сообщалось, что на базе военного флота под Владивостоком матрос от голода умер!

Новые станки с ЧПУ самарского подшипникового завода, качественную продукцию которого покупали в 70-ти странах мира, стали распродавать, как металлом. Рабочие остались без зарплаты, и начинается, на первый взгляд безумная, но, похоже, очень даже умная, хитрая, подлая приватизация.

Успешно работающее предприятие доводится до неплатежеспособности и под благовидным предлогом, чтобы выдать рабочим зарплату, обращаются к «богатому» человеку, не спрашивая, откуда у него деньги, с просьбой: дать взаймы (взаймы!) «трешницу до получки»:

– Глубокоуважаемый, дай взаймы миллиончик.

– Вам дашь, а вы не отдадите, где гарантия?

– А мы в залог заводик положим стоимостью миллиардик.

– Ладно, вот вам миллион, но чтобы через год отдали, да с процентами – миллион и один рубль.

Не появилось у завода ни миллиона, ни рубля, и неизвестно откуда взявшийся миллионер стал добропорядочным миллиардером.

Это, конечно, сказка. Не так это было – были организованы залоговые аукционы, всё чин по чину – сказка ложь. Это не учебник экономики, это сказка – быль, и в ней намёк.

К счастью, этот заводик как работал, так и продолжал работать – он производил нужный промышленно развитым странам металл, и другие предприятия производящие и добывающие сырье, продолжали работать, а вот машиностроение резалось на металлом.

Шла целенаправленная деиндустриализация России. И это не было ошибкой Гайдара, он откровенно пишет, что ошибочными были планы Горбачева:

– Антиалкогольная политика.

– Программа ускорения и увеличения капиталовложений.

– Сокращение импорта ширпотреба.

А надо было не станки производить, а металл продавать и станки покупать, и не только станки, а в целом готовую продукцию априори конкурентно превосходящую нашу.

Придя к власти, Гайдар стал реализовывать свою программу деиндустриализации. Мы не продаем подшипники, а покупаем, мы не продаем самолеты, а покупаем, мы не продаем станки, а покупаем. Ладно, станки, но мы все покупаем – от компьютеров до унитазов.

В угоду мировым производителям и своим корыстолюбивым космополитическим хищникам мы уходили с мирового рынка, освобождая место для конкурентов. В пятидесятые годы мои товарищи ездили в Китай учить китайцев машиностроению, сейчас мы покупаем китайские автомобили, но начинали они с игрушек и легкой промышленности.

Труд и капитал

Я не экономист, я только как бы от себя пересказываю то, о чем, после начала реформ, стали писать газеты, и что стало горячо обсуждаться в Верховном Совете: «Кто виноват, и что делать».

То есть это вольное, но без предвзятости, изложение истории

Управляющие и работающими, и затухающими предприятиями назначили сами себе выплачиваемые регулярно гигантские оклады, в сотни (а не в два или пять) раз превосходящие зарплаты рабочих и инженеров, у которых зарплаты не достигали прожиточного минимума и не выплачивались месяцами.

И, если свергая советскую власть, СМИ боролись за равенство, то теперь, свергнув эту власть, газеты, пропагандируя это новое неравенство, заполнились статьями о том, что не может быть равенства между талантливым и бесталанным, между работящим и лодырем, между предприимчивым и безынициативным. При реальном капитализме это работает – хозяин управляющему платит за доход, получаемый хозяином, т.е. за эффективность работы предприятий в целом.

А у нас, что, они (управляющие) раньше плохо работали, а теперь, в сотни раз увеличив себе свои получки, стали стараться, и у их предприятия повысилась эффективность?

Прежде мы полагали, что для повышения эффективности управления зарплата руководителя должна зависеть от успеха предприятия. Увы, их зарплата зависит только от возможности ее получения – они у власти, а у рабочих нет своей организации для самозащиты. В результате новых реформ получаемые заводом деньги верхушка руководства может делить между собой. О размере их «зарплаты», выплачиваемой без задержки, те, кому это не положено знать, узнали случайно из-за остановки компьютера.

Вызвали мастера, и он разобрался, в чем дело. Оказалось, что программа компьютера не предусматривала прохождения через расчет чисел больших миллиона, а директору начислено более 1000000, при считающейся хорошей зарплате инженера 14 000, а платили и по 4000 с задержкой до 5 месяцев, ссылаясь на отсутствие на заводе денег. Завод в глубочайшем застое – нет, не проявился у директора талант после повышения его зарплаты.

Все, кто имел возможность, стали подыскивать себе новые сферы приложения своих сил. Егора пригласил друг, с которым они пересекали Каспий, на фирму, делающую маленькие самолетики. Таких фирмочек много в Самаре. Покупателей самодельных самолетиков немного, и эти фирмы зачастую себя не окупают, а находятся на содержании (похоже, что эти фирмочки служили инструментом обналичивания). Фирмочки постоянно ищут спонсоров, спонсоры их друг другу перепродают, положение очень неустойчивое, но, главное, была работа, и работа была увлекательной.

Сват, Владимир Александрович, еще в 86-м году ушел из нервной работы мастера в полировщики, потому что работать мастером в хиреющем производстве, постоянно изыскивая материалы и работу для рабочих, чтобы они могли что-то заработать, было очень трудно. А полировщик получал повременно, независимо от наличия работы, практически столько же, сколько мастер. После прихода к власти Гайдара, когда цены стремительно пошли вверх, а повременный заработок полировщика остался неизменным, сват ушел с завода рабочим в ДОК (наш управленческий деревообрабатывающий комбинат).

Сваха, Нина Константиновна, в 93-м ушла с завода и устроилась горничной на работу к буровикам, которые вахтовым методом бурили на севере. Так и она с ними летала. Добывающая промышленность продолжала работать, а значимая для народного хозяйства обрабатывающая промышленность умирала.

Я рассказываю о своих сродственниках, полагая, что перипетии их жизни в то время были типичны.

Уже мало кому, нужны были стеклянные трубопроводы нашей конторы «Стекломонтаж», стало накладно покупать стеклянные трубы в Белоруссии, где они производились. Зарплата сторожей не увеличивалась, и работящие сторожа разбегались.

Новых сторожей Левин мог нанять только из пьяни, которая нанималась, чтобы рыбачить, да и те путину порыбачат и уходят. Собак они не кормили. Когда нас осталось двое – из тех, кто кормил – собаки изловили кота – теперь уже было не до дружбы, как и у людей моральная заповедь «человек, человеку – друг и брат», вытиснилась звериным законом «человек, человеку – волк и враг».

Я кувалдой на куске рельса крошил для собак кости, превращая их в костную крупу, когда услышал необычный, азартный лай собак и громкий, как рев, крик кота. Бросился на шум и вижу из под перевернутой лодки выбегает возбужденная Глаша и лижет окровавленную лапу, а Черныш стоит рядом и лает под лодку. Под лодкой лежал мертвый кот, который с боем отдал свою жизнь. Я его вытащил, и после того, как он замерз, порубил на куски прямо в шкуре и сварил. Куда делись кошки – то ли их по дружбе сожрали наши собаки, то ли они убежали и их сожрали вражеские собаки – я не знаю.

Я не уходил, потому что мне не хотелось уходить с Волги. Увлекся я и рыбалкой. Раз приехал ко мне на базу Юра, чтобы почувствовать вкус зимней рыбалки. Посидел, посидел он над лункой, надеясь поймать ерша для наживки, но на этот раз, как назло, ни одного ерша не поймали мы. Стали проверять донки на налимов. Зима была морозная, и лед намерз на всю длину бура – больше метра, так, что последние дециметры приходилось добуривать, стоя на коленях. Семнадцать лунок пробурили и ни одного налима. Что ж, и так бывает. Выпили по сто грамм и обсудили «международное и внутреннее положение»…, а что еще обсуждать.

Увы, мы поняли, что великий эксперимент руководством страны провален. Страна созрела для реформ, но реформы, проведенные по рецептам Гайдара, бросили страну на растерзание воровской стае хищников. Трезво мыслящие экономисты – прагматики всполошились: воры по своей сути не могли направить свои усилия на развитие производства, весь их помысел сводился к присвоению и потреблению присвоенным. Присвоенный капитал не пошел на развитие своего производства, а пошел на развитие зарубежной экономики, в частности морских и речных перевозок, рыбной промышленности, строительства, туризма. Кто при этом у нас нажился?

Члены правительства и губернаторы, крупные министерские чиновники оставались «рядовыми слугами народа».

Наживали состояния их жены, сыновья, дочери и прочие братья и сестры. Сами они лично жили на скромную (первое время) зарплату служащих

В первом демократически избранном Верховном Совете разгорелись страстные дискуссии. Среди депутатов еще были искренние приверженцы социализма, они полагали, что путем демократизации можно его совершенствовать. Экономисты прагматики из приверженцев капитализма, будучи противниками социализма, доказывали, между тем, что путь без контрольного обогащения, который избрало правительство, ведет к разорению страны, к разорению народа. Часть депутатов была озабочена будущим не только страны, но и своим собственным.

После 17-го года мы заводы Путилова, фабрики Морозова не разрушали, а усиленно развивали. Именно бурным развитием промышленности пораженная мировая общественность назвала путь, на который мы стали, Великим экспериментом. Немцы, с которыми я работал, были поражены той Россией, которую они увидели, полагая, что она должна была быть «лапотной».

Многое сделали коммунисты, многое хотели сделать. Хотели, чтобы все могли купить всё, но за 70 лет Советской власти так и не была решена проблема продовольственного обеспечения, поэтому реформы начались с реформы продовольственного рынка.

Я помню то ощущение удара, полученного от правительства «под дыхало» народу, которое нанес Гайдар, в январе 92-го года, отменив государственный контроль над ценами. Цены подскочили до такого уровня, что стал выгоден свободный, не регулируемый импорт, заполнивший полки магазинов. Переворот, поддержанный массами ради развития сельского хозяйства и легкой промышленности, привел к полной деградации и сельского хозяйства, и легкой промышленности.

Уже несколько лет (после 88 года) шла быстрая деградация производства, и шел такой рост цен на базарах, что правительство было вынуждено увеличивать пенсию. Этот рост, разумеется, не успевал за ростом базарных цен. К 91-му году пенсия у меня выросла примерно в три раза, а цена на мясо больше, чем в четыре раза. И вот, на этом фоне, Гайдар поверг население еще и в шок сумасшедшим увеличением цен на самое необходимое.

Хлеб! Воду! У Твардовского есть такие слова в отношении жажды: «Из колодца, из пруда, из копытного следа – лишь вода была б вода». Мы с Захаром были на какой-то выставке в музее, и Захару захотелось пить. Так вот стакан воды стал стоить как баснословно подорожавший бутерброд. Стали платными туалеты, даже на вокзалах, где уж деваться некуда. Для семейного бюджета стало значимым даже посещение общей бани. Детские садики из-за возросшей платы стали для многих родителей недоступны. В Танином садике разместилось районное ГАИ, садик, в котором получал воспитание Егор, закрылся. Многие дети были выброшены на улицу и стали беспризорными. Нет, у них были родители, но родители были на работе, а дети получали уличное воспитание – они были без призора. В помещении, где для детской кухни готовили в питание грудничкам, абсолютно свежий творог и безупречно чистый кефир, разместился магазин с винно-водочным отделом. Население России стало неуклонно сокращаться. Непомерно возросла стоимость похорон – смерть стала не только горем, но и разорением. Многократно повысилась стоимость проезда, как городским, так и междугородным транспортом.

Проявилась принципиальная разница принципа ценообразования при правлении идеалистов и реалистов.

Идеалисты стремились обеспечить для всех без исключения доступность хотя бы минимальных потребностей – хлеб, вода и прочие потребности первой необходимости. Идеалист Хрущев для тех, кто не мог купить тарелку щей, попытался сделать в столовых бесплатным хлеб к стакану чая за три копейки, чтобы стоимость хлеба оплачивали за безденежных те, кто ест котлетки.

Реалисты в основу образования цен положили принцип получения максимальной прибыли. Максимальное повышение цен коснулось товаров самого максимального потребления. Хлеб и воду потребляют все.

Идеалисты – стремились к обеспечению сытости.

Реалисты – к обеспечению прибыли

Прошло много лет, и я достал разрозненные газетные вырезки с информацией о ценах и пенсионное удостоверение, куда какое-то время записывали сведения об уровне пенсии. По сохранившимся сведениям удалось сделать сравнение августа 91-го года (до реформы) с ноябрем 92-го (после реформы). А по некоторым продуктам еще и января и мая 92-го.

Я делил пенсию на цену продукта. Так вот, народ был повергнут в отчаяние оттого, что в январе 92-го мяса на всю пенсию он мог купить в 2, в 3 раза меньше, чем на рынке в августе 91-го. Масла сливочного в два раза меньше. Сахара в 100 раз меньше. Однако, уже в мае 92-го покупная способность пенсии на мясо, молоко и масло, по сравнению с 91-м годом, даже возросла, но боль от удара не прошла, тем более что она поддерживается ставшей недоступной ценой «ненужных изысков». Да и сравнение с 91-м годом похоже на притчу о бедолаге, который пожаловался мудрецу, что избенка у него тесная, а мудрец посоветовал ему ввести в избу барана, а затем еще и корову; так, что когда бедолага, через некоторое время, вывел из избы скотину, то изба ему показалась просторной. Попробую дать сравнение августа 91 с ноябрем 92-го. В таблице приведены цены и количество продукта, которое можно купить на всю пенсию (цена на мясо базарная, на молоко, масло растительное и яйца – не помню какая – базарная или магазинная).

Август 1991-го года

Ноябрь 1992-го года

«Изыски» (сыр, колбасы) стали в пять, десять раз недоступнее для рядовых граждан.

В августе 91 года рынки были завалены мясом по 17р. т.е. его производство для крестьянина было выгодно. Почему же в ноябре 92 года мясо стало стоить почти в 10 раз дороже? Потому, что хлеб стал в 100 раз дороже, и на 17 рублей не проживешь; потому что между крестьянином и покупателем встал купец, который хочет ездить на Мерседесе и иметь загородный дом.

Но при этом талоны отпечатанные на 92 год оказались не нужными, и народ охнув от новых цен, реформу поддержал.

Магазинные цены 91 года были абсурдны. По государственным ценам 91-го года, получается, что для изготовления килограмма сыра достаточно, не считая труда, который у нас никогда и не считался, всего 2 литра молока. Для изготовления целого килограмма полукопченой колбасы, не считая труда, достаточно всего полкилограмма мяса с костями (колбаса тогда была из чистого мяса – без растительного белка и перемолотой шкуры). Государство «Великого Эксперимента», исходя из коммунистического посыла, что перед богом все равны, старалось, путем регулирования цен, сделать все товары доступными для всех – и для директора завода, и для рабочего. В результате экономика перевернулась вверх ногами – цены в магазинах оказались ниже цен на базарах. Неудивительно, что колбаса с прилавков магазина сметалась в одно мгновение, и раздавался вопль, что цены на базаре недоступны. При нормальном – стихийном! ценообразовании, цены на базаре, благодаря самому короткому пути товара от производителя до покупателя, ниже, чем в магазине, и базаром пользуются менее обеспеченные слои населения, а при Советской власти наоборот – рынком, где не было очередей, а цены были выше магазинных, могли пользоваться люди более состоятельные.

При полных рынках магазинные цены были тем провокатором, который привел к свержению Советской власти. Не диссиденты её свергли. Это была государственная глупость Сталина, Хрущева, Брежнева, Горбачева.

За 70 лет Советской власти так и не была решена проблема равновесия между спросом и предложением, поэтому народ поддержал всё обещавшего Ельцина.

В 92-м году, когда цены в магазине сравнялись с базарными, которые при этом увеличились более чем в 10 раз, но изматывающие всех очереди исчезли, появилось поле для спекулятивных заявлений тех, кто доказывал, что все стало невыносимо плохо, и не менее спекулятивных заявлений тех, кто доказывал, что стало хорошо.

Любопытный разговор двух лоточниц я услышал на базаре:

– Пенсию опять поднимают, не успеваешь ценники менять.

– Все с ног на голову поставлено.

– Хозяин не упустит.

Вспоминая прошлое, не могу не обратить внимания на настоящее. Сейчас от продажи нефти у государства скопилось много нерастраченных денег (2012г). Глазьев предлагает увеличить зарплату учителям, врачам и прочим бюджетникам, уверяя, что это не увеличит темп инфляции. Но цены у нас на рынке формируются не конкуренцией, а корпоративной солидарностью монопольных владельцев рынка. Грубо это выглядит так:

– сколько надо учителю съесть мяса, чтобы не сдохнуть? Столько-то. Делится его зарплата на вес мяса и вычисляется цена. В результате вся прибавка зарплаты пойдет купцу. Поэтому ценники меняют одновременно с изменением пенсии.

Если нет роста производительности труда и производства, прибавку зарплаты за счет распродажи сырья немедленно съест инфляция, а ожидаемого роста производительности в сфере производства материальных ценностей нет. Поэтому нельзя тратить нефтедоллары на еду, а можно только на создание рабочих мест в производстве, надо прекратить деиндустриализацию России. Появятся заработки – появится спрос. Пойдут налоги – вот их, и отдать врачам и учителям. У нас колоссальный резерв рабочей силы. 5% населения Америки кормит всю Америку, а мы пытаемся сохранить сельское население, вместо того, чтобы насытить хозяйства техникой и удобрениями.

По берегам Волги особняки для богатых строят приезжие из Средней Азии и с Кавказа. Я спрашиваю у царевского жителя:

– Почему вы не работаете на стройке? Вы здесь живете, здесь у вас семьи, вам же это выгодней.

– Понимаешь, на машину все равно не заработаешь, а на бутылку мне и так хватает. А две не надо – сопьюсь.

Я восхитился гениально простым объяснением нашим царевским мужиком особенности политической экономики народившегося строя. У нас колоссальный разрыв между зарплатой бедняков и доходами богатых. При таком соотношении у хозяина нет потребности в росте производительности труда, в энергосбережении, в снижении материалоемкости, он и так благоденствует, и у рабочего нет заинтересованности – все равно на машину не заработаешь.

Стимулирует экономику реальный рынок, а не декларативный, а самым главным, первым в списке товаром на рынке является труд, и рыночной экономикой является только та экономика, где на рынок выставлены труд и капитал, покупающий труд по рыночной стоимости.

Наше общество разделилось, а неравенство порождает жажду борьбы. Страшно, если эта жажда реализуется религиозной или националистической борьбой. Громоотводом против этого может служить только классовая борьба против безработицы, за зарплату, условия труда и за прочие социальные требования.

Только если рабочие организации добьются возможности вести постоянную борьбу за снижение разности доходов хозяев и их работников у хозяина появится необходимость совершенствовать дело, а у работника заинтересованность в успехе дела – они объединятся в стремлении к общей цели – успеху своего предприятия.

Только экономическая борьба между трудом и капиталом, в которой оружием борьбы будут не кулаки, а аргументы, поднимет на ноги Россию.

Нынешняя разновидность правящего класса, поддерживает религиозный и националистический (под видом патриотического) пульс умонастроений толпы, стремясь отвлечь массу низкооплачиваемых работников от политической и экономической борьбы. Я уверен, что это иррациональный курс. Алчность затмила разум господ. Противодействовать надо не экономической или политической борьбе, а религиозной и националистической смуте, и противовесом этой смуте рациональна борьба экономическая в виде забастовок, манифестаций и политической парламентской борьбы. Россия в 92м упала на дно капитализма, где господствовал не рынок, а «бандитский капитализм» грабежа государственной собственности.

Анализируя реформы Гайдара в парламенте, депутаты с пылом обсуждали разбазаривание эффективно работающих производств. Депутаты, как и рабочие, были озабочены тем, что новым хозяевам отдавались не хиреющие предприятия, чтобы они их модернизировали и вывели в успешные, а предприятия и без них работавшие успешно.

Именно здесь кроется принципиальный смысл проводимых реформ. Приватизация это средство оздоровления экономики, или это средство обогащения? Если цель приватизации обогащение, и если, тем более, в приватизации надеялись поучаствовать большие чиновники через взятки или через родственников, то на черта им хиреющие предприятия, если можно сразу получить возможность извлекать в свою пользу прибыль из успешно работающих предприятий.

Гайдар не сумел организовать приватизацию, произошла дозволенная законом, не имеющим ограничительных рамок, повальная экспроприация.

В ходе Первой мировой и слившейся с ней Гражданской войн – потребительский рынок тоже развалился, но революционеры его моментально восстановили введением НЭПа. Новая экономическая политика (новая по сравнению с попыткой ввести экономику коммунизма) дала свободу предпринимательства в легкой промышленности, в продовольственном секторе, в сфере обслуживания, и рынок восстановился благодаря увеличению собственного производства, а не зарубежного.

Мы же с помощью импорта старательно душим свою легкую промышленность и сельское хозяйство. Я не сомневаюсь в личной честности Гайдара, и часть депутатов полагала, что это его глупость.

Жаркий спор разгорелся по поводу чековой приватизации. Я, может быть, по наивности, считал, что это самое справедливое распределение собственности. Правда, мы многого не знали.

В «Известиях» появилась статья Гонзальеса, в которой он заявлял, что те, кто критикует чековую приватизацию, занимаются «демагогией и обманом». Это было настолько нагло лживо, что я не удержался, потому что критика чековой приватизации была справедлива. На чеке написали его стоимость, которую оценили в 10000 р. (При пенсии в 5000 р.). А Чубайс заявил, что реальная стоимость чека эквивалентна двум «Волгам».

Я писал в «Известия»: «Если названная цифра условна, то почему бы не написать не 10, а 500000? Потому что это будет не выгодно скупщикам чеков, не сверхприбыльно?

Вы пишите, что владение акцией, эквивалентной чеку, дает надежду «…своего будущего благополучия и обеспеченной жизни своих детей…». Даже при 100% годовых, 10000 дадут меньше 1000 в месяц – о каком благополучии идет речь? Вот уж действительно, где ложь и демагогия».

Один из ваучеров я вложил в РАО ЕС Чубайса. Только это АО регулярно выплачивает дивиденды – каждый год на один ваучер по одной буханке хлеба, в соответствии с инфляцией раньше было около трех рублей, потом около десяти, а последний раз прислал почти на четыре буханки – 39р. 60коп. (Один раз в году на весь ваучер, которым была оценена доля собственности, принадлежащая одному трудящемуся, из всей общенародной собственности России).

Между прочим, я считал правильным управление завода оставить в прежних руках, наделив их правами собственника «справедливого» количества акций, и участие рабочих в контроле и управлении осуществить в виде акций родного предприятия.

Как-то во время застолья (обратите внимание, потомки, мы – рядовые обыватели, имели возможность собраться за столом) обсуждали недавний эпизод из заводской жизни, в котором очень заслуженный рабочий (постоянно на досках почета был) из-за того, что он на какое-то время по какой-то причине оставлял завод, не получил акций завода. Это его так обидело, что у него случился инфаркт со смертельным исходом. Особенно этим была потрясена известная на заводе активистка Давидова, а знакомая ей заводской юрист Токарева говорит: «Ну что Вы распыляетесь, о какой справедливости может идти речь, Вы знаете, сколько акций получил директор завода?» и называет цифру. Я уж забыл, то ли несколько сотен, то ли несколько тысяч. Давидова от возмущения чуть не порвала свои девять штук. Хотя в то время мы еще надеялись на дивиденды.

Увы, наш завод продолжал катиться в пропасть. Построенные перед крахом громадный корпус прочностных испытаний, громадная термичка с совершенным новейшим оборудованием, корпус компьютерного проектирования, стенды для испытания двигателей – целый научный комплекс, все оказалось брошенным. Зарплату не платят, квалифицированные кадры разбегаются.

Прекращение Великого Эксперимента

Я пишу о 90тых годах, которые стали уже историей. Сейчас 90-тые годы упоминают в одной связке с годами революционной смуты и Отечественной войны, а ведь нас в 90-тые никто не громил – сами себя громили, и это вызывало естественный протест у части депутатов, предлагались меры исправления выбранного курса.

Шло нормальное (горячее) парламентское обсуждение. Дискуссия шла уже больше года. По мере ухудшения положения в стране число сторонников исправления курса увеличивалось. Рядом был Китай, где в ходе реформ жизненный уровень рядовых китайцев постоянно и планомерно повышался. Где не поджигали дома бедняков, чтобы на их месте построить дворцы для богачей, где не отнимали землю у крестьян, а заводы у рабочих. Китай, раньше покупавший у нас автомобили и станки, в результате реформ стал нам продавать автомобили и станки. Гайдару пришлось исполнить роль мальчика для битья. Его сменил Черномырдин, ставший по сообщению какого-то то ли журнала (Форбс что ли), то ли какой-то газеты, первым миллиардером России. На что Черномырдин сказал:

– Да ну, что за чепуха.

Смена премьера не изменила курса и не успокоила депутатов. Дискуссия продолжалась.

Новые «собственники» и азартные идеалисты – реформаторы почувствовали угрозу экспроприации экспроприированного. Ельцин не был способен подправить курс, он не был реформатором, он был дубиной в руках новых хозяев и пошел на пролом, издав указ о роспуске парламента. Конституционный суд оценил этот указ, как противоречащий конституции, а по конституции, если президент нарушает конституцию, он отстраняется от должности, и его обязанности до новых выборов исполняет вице-президент.

Ах, как обрадовался Руцкой – он теперь президент, он даже какие-то указы начал издавать. Рано радовался, для этого надо быть другим «Руцким».

Ельцин разогнал конституционный суд и отключил подачу электроэнергии в здание парламента, где депутаты уж больно разговорились. А правительство и силовые структуры были в руках Ельцина.

Вице-президент Руцкой, который на законных основаниях должен был стать президентом, не сумел привести к согласию с собой военных, дезорганизованы были профсоюзы, растерялся сам Верховный Совет. Среди большинства депутатов ещё высок был, по сравнению с Руцким, авторитет Ельцина. Ельцин был политиком. К власти он пришел не случайно – он шел к ней целенаправленно. Райком, горком, обком, Политбюро. Партия вручала власть не случайным людям, а тем кто на деле доказал свою деловитость и преданность руководству. Каждая из этих ступенек требовала незаурядного ума. Да, в оппозиции Горбачеву он оказался случайно, по глупости самого Горбачева, но, когда он, в конце концов, осознал свое положение лидера оппозиции, то стал действовать решительно, жестко и целеустремленно.

А Руцкой? До этого Руцкой выступил несколько раз с мелкотемьем по поводу преступности среди военных чиновников, чем настроил их против себя. Руцкой не был политиком, он был всего лишь летчиком, хоть и генералом. Верховный Совет не привел Руцкого к присяге – мелок, он не добивался власти, она случайно оказалась рядом, на расстоянии протянутой руки. В руки ее не вложили. На стороне Руцкого – не личности, а символа, как ступеньки к своей власти, была такая сильная личность, как Хасбулатов, и часть коммунистов, недовольных тем, что не смогли отстранить Ельцина парламентским импичментом, но и Хасбулатова, и коммунистов побаивались. Ну, а раз на сторону «законного» президента не встали военные, то не признали Руцкого и члены правительства, и губернаторы. Руцкой и те члены парламента, которые возмутились произволом Ельцина, оказались изолированными в здании парламента, освещенном парафиновыми свечами. Остались на стороне Ельцина и большие СМИ – они уже свое получили и не хотели, и боялись перемен.

Ельцин основательно подготовился к путчу.

А те, кто в ходе обсуждения путей движения страны оказались в оппозиции, были застигнуты врасплох. Кто их мог организовать? Партий не было.

Еще до развала Союза, я пытался воззвать к «партиям», чтобы они сняли маски и показали свое лицо:

«Помогите разобраться!

Надо надеяться, что в нашей стране все же будут выборы на многопартийной основе…. Но вот парадокс нашей действительности: к многопартийным выборам не готовы ни партии, ни избиратели. Партий объявилось много, но различия между их декларациями о свободе, безопасности и экономическом благоденствии так тонки, что без специального образования их не приметишь, а к урнам пойдут все. Некоторые же партии заявляют: «Вы дайте нам власть, а мы будем править в ваших интересах» – это уж полный абсурд.

Партии, если вы хотите, чтобы избиратель подошел к урне для голосования сознательно, то помогите разобраться в ваших отличиях. Пусть партии выйдут из тени и покажут свое лицо, ответив на ряд вопросов…. Кто должен стоять во главе государства: президент, парламент, монарх?

Каким языком, и в каких случаях пользоваться?

Какой должна быть армия?

Форма взаимоотношений между центром и республиками?

Надо ли – и как – приватизировать промышленность и землю?… и т. д. и т.п.».

Я был наивен, газеты лучше меня знали, что собой представляют наши партии, газеты знали, что вопросы новым партиям задавать бесполезно; им не с чем было выходить из тени.

Не дееспособна была и компартия. Само ее название вызывало у большинства народа отторжение: «у… коммуняки». На ней были отпечатки всех неудач и всех преступлений прошлого. Лозунги, которые она провозглашала, были до анекдотичности бессмысленны. Например: «Восстановить СССР». Партия отказалась от идеологических основ интернационализма, и к ней стали прилипать откровенные расисты.

Бывший кандидат в члены Политбюро, коммунист Ельцин кривил губы: «С коммунистами вернется КаГеБе».

Может быть, это было бы хорошо, потому, что после смерти Сталина и расстрела Берии, за КГБ осталась только функция быть неподкупными стражами законности, в том числе и в рядах МВД. Неподкупной, потому что еще по закваске ЧК за всякий внеслужебный контакт с предполагаемым возможным противником, сотрудника КГБ могли назвать «врагом народа» со всеми вытекающими последствиями, вплоть до высшей меры. Так что коррупция в этих органах в то время еще исключалась. Так думал и так думаю я. Может быть, какой-либо бывший сотрудник КГБ, знающий об этом не понаслышке, уже рассказал об этом иное, но я не читал.

Были у сомнительных собственников, у генералитета МВД и у коррумпированной администрации побудительные причины это КГБ, как единственную в стране неподкупную структуру, уничтожить. Ельцин, объединяя коммунистов и КГБ в своих обращениях к аудитории, создает образ, символизирующий Сталинский репрессивный аппарат, который был ненавистен всем слушателям. Этим приемом он эту неприязнь распространял и на коммунистов, и на КГБ вне их связи друг с другом. Ельцин, таким образом, бил сразу по двум зайцам: по опасному для преступников КГБ и по недееспособной, но опасной, как конкурент при голосовании, Компартии.

Верхушка компартии, когда она еще была у власти, ничего не сделала, для плавного перехода от плановой экономики к рыночной, как это сделал в Китае Дэн-Сяопин, и еще в 88-м устами Горбачева талдычила, что частная собственность – основа для эксплуатации. Они так и не выработали программы своей переориентации на нормальные социал-демократические позиции. Не нашлось среди коммунистов своего российского Дэн-Сяопина

И всё-таки я голосовал за компартию. При этом проявилась еще и протестная черта моего характера. Но в данном случае, не это повлияло на мое голосование, я голосовал за то, чтобы в думе была оппозиция. В качестве оппозиции я выбрал компартию. И это внесло разлад в нашу компанию. Юра Тарасенко – бывший коммунист, стоял, как и все в нашей компании, задолго до «перестройки» на позициях демократов. Он вышел из партии сразу, как только наметился ее развал, и был до глубины души потрясен моим поступком. Не потрясен, а возмущен! Возмущен был мною, как личностью! Ольга резюмировала:

– Как можно сидеть за одним столом, коль вы оказались политическими противниками?

– Какие же мы политические противники, если цель у нас одна – демократизация.

– Цель провозглашается одна, а выбранные дороги ведут в разные стороны.

– Не в разные стороны, а в одну, но только разными путями.

– Когда разошлись, то где уверенность, что сойдетесь?

– Ну, тут уж действительно, надо просто доверять друг другу. И, вообще, в личных отношениях надо исходить из личности, а не из политических пристрастий. Богослов и атеист могут быть друзьями.

И мы остались друзьями и сидели за одним столом. Только пили мы не коньяк и портвейн, а самогоночку, настоянную на душице, и вино из садовых наших полусеверных ягод. Закусывали солеными огурчиками и картошечкой с селедочкой, или килечкой. Главное ведь порядочность людей в компании. И спорили.

Почему я голосовал за компартию? На первых выборах я с полной убежденностью голосовал за демократическую партию Травкина. А когда увидел, что все эти партии ничего в глазах народа не стоят и никакого влияния на политику не оказывают, я стал голосовать за компартию, чтобы в Думе была хоть какая-либо оппозиция. Государство без значимой оппозиции деградирует. И оппозиция в той демократической Думе была. Была она разношерстна, неорганизованна, но шли нормальные парламентские обсуждения. Я не знаю, нашли бы они лучший путь, чем путь Гайдара, или нет, но Гайдар и Ельцин решили прекратить всякие обсуждения в Думе, где за обсуждениями могли последовать решения!!!

Новоявленные собственники, которые «стеснялись» сказать, откуда у них капиталы, и те, кто стремился присвоить еще не присвоенное, бросились на защиту «фабрик, заводов, газет, пароходов». В попытке блокировать возможные решения парламента был проведен бессмысленный «референдум», на котором спрашивалось: кто за проведение реформ. Ну, кто же будет против реформ – весь народ жаждал реформ, дискуссия в Верховном Совете велась о содержании реформ, но такой вопрос на наше голосование не мог быть поставлен.

Гайдар, допуская к приватизации преступников, стремился, как можно быстрей, сформировать слой собственников, которые уже никогда не допустят возврата к власти идейных коммунистов.

Он добился своей цели. Еще только почуяв угрозу, эти собственники не остановились перед новым откровенным преступлением, и Гайдар встал на их сторону.

Ельцин понимал, что не может народ остаться безучастным к наглому нарушению конституции, но народ был в разброде – если уж в нашей маленькой, можно сказать, интимной компании, был полный разброд мнений, хотя все понимали, что совершено беззаконие. Многие политически небезразличные к судьбам России граждане предполагали, что, может быть, правы ельцинские телевидение и радио в том, что могут из праха возродиться те пылкие революционеры, которые ради идеи могли миллионы пассивных воспитывать трудом в лагерях по всей стране. Не могут! Вы испугались огородного чучела, которым прикрывался Ельцин. Современные «коммунисты» обросли жирком сами и детям хотят благополучия.

Что коммунисты не несли угрозы демократии, «демократы» знали, но коммунисты требовали контроля над деятельностью частного капитала – вот только из-за этого и уничтожили новые собственники зачатки парламентаризма в стране. Все без исключения понимали, что Ельцин совершил преступление, но часть людей под воздействием пропаганды СМИ это преступление оправдывала. Единства мнений в народе не было.

Ельцин своим указом поднял уже выпавшую в осадок муть в виде маркашовцев и баркашовцев, своим радикальным указом он дал повод для их радикальных (в том числе, возможно, и кровавых) действий, и, таким образом, развёрз пропасть для кровавого подавления зарождающегося в России парламентаризма.

Через несколько дней какие-то партии ни партии, в общем, какие-то организации сумели повести народ к осажденному парламенту. В колонны влились и откровенные дебоширы, и шовинисты, и, как сообщали СМИ, самые настоящие сторонники воссоздания прежнего тоталитарного строя с однопартийной системой власти. Для Ельцина их наличие в толпе было подарком – именно на них он указывал, как на своих врагов, потому что они были врагами и всего народа. В парламенте были фантазеры, считающие возможным с помощью этой толпы немедленное восстановление конституционного строя. Ворвалась толпа в Мэрию, помчались в Останкино, аппаратную которой власти при подходе «бунтовщиков», на всякий случай, подожгли. Для себя Ельцин подготовил запасную площадку ТВ в Мытищах и на Шаболовке. Произошло смещение понятий. Поднявшего против парламента и конституции бунт Ельцина и его сторонников назвали защитниками, а защитников парламента и конституции назвали Бунтовщиками (в их ряды действительно влились и одиозные личности). Руцкой заметался: то он отдает приказ военным громить бандитов, на что кто-то из них отвечает: «Сам ты бандит», то взмаливается через милицейскую рацию к командирам с той и с другой стороны (других средств подать свой голос у него не было):

– Только не стреляйте, не надо крови. Только не стреляйте.

Но только кровь могла обратить вспять неорганизованную толпу. Раздались выстрелы, и толпа отхлынула сначала от Белого дома, а когда свинец полился и в Останкино, то и там толпа, прижавшись к земле, рассеялась. Кровь была пролита, послушные новым собственникам СМИ эту кровь разделили пополам, будто затворники парламента отгоняли от парламента своих защитников. Ельцин приказал Министру обороны расстрелять парламент. Министр, понимая преступность приказа, потребовал письменного распоряжения и получил его. На следующий день к Белому дому подошли танки и спокойно, прицельным огнем стали посылать в окна первого, на демократических началах избранного, Российского Парламента, шестидюймовые снаряды.

Здание тушить не стали. Никто никогда не узнает, сколько сотен людей сгорело в этом пламени. Белый дом стал черным.

Можно ли было избежать крови в 1993 году? У меня создалось такое впечатление, что крови избежать было невозможно. Разгон парламента был «рейхстагом», открывшим дорогу кровавому перевороту. Как и в 91 году, на защиту парламента к Белому дому пошла толпа. Как и в 91 году, спец. подразделения (альфа, что ли) растерялись. Они были призваны защищать закон, а закон нарушил сам президент. Милиция, не зная, кто возьмет верх, побоялась на кого-либо напасть. Но на этот раз переворот был организован профессионально. Какие-то, как бы стихийные вооруженные группы Ельцина, для блокирования осажденных парламентариев, открыли разрозненный огонь из стрелкового оружия и толпу от Белого дома отогнали, но часть толпы с целью «защищать свободу» до Белого дома добралась, оружие в Белом доме, после августа 91го, было и, возможно, наиболее решительные вооружились.

Штурмовать этих защитников, как призывал у Моссовета Гайдар, который задолго до этого в приватных беседах говорил, что контрреволюцию без насилия не осуществишь, было рискованно – кого послать? И Ельцин решил сопротивление подавить регулярной армией, предназначенной для защиты страны от внешних врагов, и Белый дом расстрелять. При этом подразделение «альфа» всех депутатов из здания по подземелью вывела. И вообще, никто из милиционеров, или служащих мэрии, или охранников Останкино, или из сторонников Гайдара и Ельцина не пострадал: расстреляно было только «гражданское общество» и его безымянные защитники. Народное движение, начавшееся в восьмидесятые годы, как дальнейшее развитие революции по пути демократии и социализма, превратилось в контрреволюцию, в стране вновь установилась монархия в виде вождизма.

Такими мне эти события показались из газет, радио и телевидения того времени. Кстати, о достоверности воспоминаний и публикаций о тех событиях в современных СМ: недавно, то ли в конце 2007, то ли в начале 2008 года, на радио вроде бы журналист, или ведущий телевидения, выражая скорбь по погибшему у Останкино товарищу, не сказал, что погибший был на стороне восставших против беззакония, и косвенно, таким образом, обвинил в убийстве самих восставших.

Какими бы ни были мотивы разгона парламента и конституционного суда, это преступление, повлекшее тяжкие последствия, срока давности не имеет.

Историки, придерживающиеся разных политических установок, диктуемых властью, будут по-разному оценивать состав толпы, пытающейся выразить протест разгону конституционного суда и думы, будут по-разному описывать действия Ельцина и Руцкого. И если в отношении действий есть кое-какие документальные свидетельства в виде звуковых и графических записей, которые историки с той и с другой стороны будут фальсифицировать путем умалчивания, то в отношении состава толпы в количественном отношении перед ними открывается простор допустимости полного произвола, как и в отношении переворота 25 октября 1917 года.

В октябре 1993-го года, через 76 лет после начала Великого Эксперимента, опять в октябре, гром танковых орудий возвестил мир о том, что

ВЕЛИКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ ЗАВЕРШЕН.

Был свергнут политический строй «Диктатуры пролетариата», который фактически был властью жестокого волевого диктатора.

Был свергнут политический строй, вознесший, мобилизовав все ресурсы, безграмотную Россию в могучую индустриальную державу со сплошной грамотностью, где достижения культуры были доступны всем слоям общества, но при его полном политическом бесправии.

Прекратил существование политический строй, где не было бездомных и безработных, где религиозный и коммунистический интернационализм на деле не давал повода для религиозной или национальной неприязни, или вражды.

Российская империя, управляемая партией, получившей власть ценой громадных жертв гражданской войны, как Икар, залетела так высоко, став второй державой мира, что искусственные крылья, сотворенные разумом, не выдержали жара нерегулируемых желаний, и империя прекратила свое существование.

Отчаянные романтики конца XIX века, начала XX, хотели осчастливить человечество; Великий эксперимент показал, что на Земле построение Рая невозможно – мы не святые!

Свершилась контрреволюция – к власти вернулись владельцы «заводов, газет, пароходов».

Борясь за власть, они стерли с политической карты Земли Союз Советских Социалистических Республик – СССР.

PS. Исторический опыт свидетельствует, что революции свершаются не по воле личностей, а по причине объективных социальных противоречий, и не заканчиваются пока не будет найдено разрешение этих противоречий. Поэтому, можно полагать, что революция 1917 года продолжит развитие с учетом опыта прошедшего периода, и на смену разложившейся контрреволюции, придет страна с порядками нормальной республики с независимым судом и блоками социалистических и буржуазных партий, формирующих власть по воле народа.

Для движения вперед, надо понять какие действия или бездействия привели к социальному и политическому краху вторую попытку (первая это Парижская коммуна) построить общество «свободы, равенства и братства».

Революционеры были искренни. Ни Марат, ни Дантон, ни Робеспьер, ни Ленин, ни Сталин, ни Хрущев, ни Брежнев, ни Горбачев не стали миллионерами, не стали собственниками дворцов и земельных угодий – они трудились не ради своего обогащения, а ради воплощения идеи. Они, кроме своего имени, ни чего не оставили в наследство своим детям.

Они воодушевили народ на построение Великой индустриальной державы.

И встает вопрос: в результате чего эта Великая индустриальная держава превратилась в сырьевой придаток и рынок сбыта для стран, нуждающихся в сырье и рынках сбыта?

Я уверен, что первопричиной являются две принципиальные ошибки, заложенные Марксом при развитии утопического коммунизма в научный.

I – Что общество справедливости можно построить только на основе диктатуры пролетариата.

II – Что общество справедливости можно реализовать, только отказавшись от товарно-денежных отношений.

Первая привела к тому, что в обществе установился тоталитарный строй, допускающий диктатуру, вплоть до кровавой, и исключающий поиск наилучших форм управления, что в принципе отличало этот строй от социализма, предполагающего широкое самоуправление.

И среди сменяющих друг друга руководителей, приходящих к власти не в результате открытой борьбы мнений и оценки этих мнений народом через выборы, а в результате закулисного «подбора кадров», под вывеской «диктатуры пролетариата», не нашлось человека, способного трезво оценить обстановку и внести коррекцию в политическую и экономическую стратегию руководства.

Вторая привела к тому, что поиск наилучших форм хозяйствования ограничивался рамками, исключающими развитие форм, основанных на саморегулировании.

Зацикленный на экономической догме Горбачев, всего за три года до краха, после трех лет своего правления, и наблюдения развала экономики, с трибуны партконференции пересказывал народу заученную в университете догму о пагубности частной собственности.

Я бы назвал еще одной причиной краха Великой державы, одурманенность ее руководителей идеей «победной поступи социализма», порожденной Победой в войне, полетом Гагарина и полными полками в Столичных магазинах.

Отвергая рынок, регулирующий спрос и предложение, продолжался курс всеобщего планирования, изымающий более половины трудовых ресурсов на эту победную поступь.

Курс, основанный на умозрительной социальной, политической и международной целесообразности для утопической «победной поступи на пути к победе социализма во всем мире». В результате наступил всеобщий дефицит, вызвавший всеобщее народное недовольство. Этим воспользовались идейные противники социализма, и, заменив плановую экономику рыночной, добились поддержки нового строя большинством населения.

По третьей гипотезе, которая, в какой-то мере, оправдывает «одурманенность», показывая, что это не только одурманенность, но и озабоченность будущим идеи социализма. Похоже, что Маркс был прав, заявляя, что победа пролетарской революции возможна только во всемирном масштабе. Он предвидел, что капиталисты из-за боязни потерять собственность, примут все меры, чтобы, зарождающуюся попытку построить общество самоуправления на основе общенародной собственности, уничтожить. Я не исключаю, что превращение индустриального гиганта в гигантский источник сырья, было результатом целенаправленных действий группы корыстно заинтересованных зарубежьем лиц, инициирующих и усугубляющих проблемы, порожденные догматическим руководством, т.е. крах наступил в результате заговора.

25 декабря 1991 года, заговорщики (возможно исполнители заговора) сразу после своего акта, развалившего Союз ССР, телефонным звонком из Беловежской Пущи, доложили об этом американскому президенту, и Джордж Буш заявил:

«Восточная Европа свободна, Советского Союза больше нет.

Каждый американец может гордиться этой победой…»

Мои соображения, это размышления дилетанта.

Еще не наступило время научного исследования опыта Великого Эксперимента, его причин и следствия, и что было первичным в глобальном противостоянии СССР и остального мира. Наше стремление расшириться или их стремление задушить уже народившийся росток коммунизма, но такое время придет, потому что общество не стоит на месте, непрерывно будут поиски путей совершенствования, и здравомыслящие прагматики будут вести этот поиск с учетом уже опробованного.

Полстраницы размышлений о Горбачеве

Эти воспоминания, размышления, включая и «Размышления» в последней 9-ой части, я кончил писать примерно в 1997 году, но жизнь продолжается и все последующие годы я и в эту часть, и в предыдущие части, но главным образом, конечно, в эту часть, вношу все новые и новые подробности и дополнения. Особенно это касается событий после 2000-го года, но и до 2000 года каскад событий, обрушившийся на нас, непрерывно будоражит мысли.

В 1917 году Ленин заложил основы нового типа государственного механизма. Сталин и Хрущев в соответствии со своими взглядами модернизировали этот механизм, творческой личностью оказался и пришедший к власти Горбачев.

Если Сталин укрепил созданный Лениным механизм, доведя диктатуру пролетариата до личной неограниченной диктатуры, а Хрущев слегка ослабил диктатуру, преобразовав её в диктатуру группы лиц (Политбюро), то Горбачев, в соответствии с чаяниями значительной части народа направил свой усилия на то, чтобы придать нашему государственному механизму демократический характер.

Пишут, что он сверг коммунизм. Это не правда.

Приход Горбачева к власти совпал с тяжелейшим кризисом плановой экономики, лишенной регулирующего механизма в виде рынка. Он всеми силами боролся за сохранение социализма, придав ему «человеческое лицо», но не мог остановить падение, потому что совершенно не понимал его причин.

Отвергая частную собственность, он, как и мы, был против возвращения буржуев и помещиков. Это был наш президент, он, как и мы, осуждал подавление народного движения, как мы думали, – за социализм с человеческим лицом в Чехословакии. Он, как и мы, считал позорной Берлинскую стену, и с интересом и сочувственно наблюдал за событиями в Польше, однако, когда подобные события наметились и у нас, он растерялся и допустил применение армии против народа в Тбилиси, Вильнюсе. Он не понимал даже положения в партии, и когда на улицах, коммунисты публично жгли свои партийные билеты, он заявлял, что партия не исчерпала своих возможностей. У него не хватило силы осуществлять свои намерения, и социализм, вместе с Берлинской стеной рухнул.

Модернизируя, попавший в его руки государственный механизм, он не сумел его ни отремонтировать, ни наладить его работу, и, не имея должного умения, сломал его.

Так, кто же такой Горбачев?

Если бы он был сильной личностью, и сохранил СССР, то в истории он бы остался, как выдающийся глава своей страны, а благодаря слабости, он в истории остался, как выдающийся деятель мирового масштаба. О нем пишут, и писать о нем будут и по прошествии тысячелетий.

Часть VIII.

После 93 года

Реставрация капитализма

При любых революциях и контрреволюциях жизнь продолжается, и в этой жизни происходят все обусловленные биологией процессы.

В 1992-м на 77-м году жизни скончалась бабушка Рая – Раиса Ивановна Пивоварова.

Когда мы собрались ехать в Саратов, я зашел в кассы Аэрофлота. Кассир улыбнулась и покачала головой:

– Очень теперь дорого, – и назвала цифру в несколько раз превосходящую пенсию.

Железнодорожные билеты тоже так подорожали, что в поездку куда-либо отправлялись только в случае необходимости. Билеты я купил не в купейный, а в плацкартный вагон. Постель, которая тоже стала дорогой, не брали – взяли с собой простыни из дома. Когда проводница раздала постельные принадлежности тем редким пассажирам, кто их взял, я постелил матрас и на него свои простыни. Проводница не разрешала брать матрасы тем, кто не брал постель, но помнить, кому она постель давала, она тоже была не в состоянии, так что мы спали на «мягком» матрасе «бесплатно».

Таня квартиру приватизировала.

Мы в квартире сделали капитальный ремонт. В этом доме электропроводка в комнатах еще была на роликах. Я процарапал по стенам и по потолку канавки, и проводку спрятал. Все покрасили и побелили, постелили новый линолеум и наклеили новые обои. В ванной обустроил душ. Перетянул пружинный матрас. Сделал полки в кладовке (доски с Управы вез). Купили тумбочки, и сделали полки для книг. В прихожей соорудил вешалку. И кладовку в подвале обустроил, чтобы можно было хранить картошку, которую нефтебаза закупала для своих работников в сельских районах.

На следующий год, после очередной встречи на Грушинском фестивале, Таня сказала, что выходит за Юру Дорошева замуж.

Свадьба была зимой, после того, как отгремели пушки, расстреливающие парламент. Фактически стреляли по народу, по его будущему, но народ это воспринимал, как разборки внутри властей. Оценивали мы это по-разному. Среди наших соседей, моих знакомых и наших друзей одни поддерживали расстрел, другие возмущались беззаконием, но всем вместе было наплевать на эту свору, в среде которой в своих корыстных интересах и интересах таких же, как они сами, действуют ни по закону, ни по совести, а полагаются только на силу. Не смотря на это, свадьба состоялась, и на свадьбе танцевали.

Вот еще одно живописное полотно, еще одна линия человеческих судеб в России от начала и до конца ХХ века.

Родители Юрия Леонидовича Дорошева

Я не оговорился, сказав «Живописное», в этом живописном полотне нет ни слова сочинительства, только рисунок с натуры.

Юра из семьи военного, его отец, Леонид Васильевич – инженер-полковник авиации. Мама – жена военного.

Юра учился в институте вместе с Егором и знал Таню, можно сказать, еще со школьного возраста.

Юрины предки избежали участи быть репрессированными.

Далекий предок Юры – Владимир Дорошев был зажиточным мордовским крестьянином, имел мельницу, поместье, но в 1908 году разорился.

Его сын – Илларион Владимирович (Юрин прадед 1873 – 1946) был уже бедняком и вместе со своими двумя братьями активно участвовал в Октябрьской революции. Для своего времени неплохо знал грамоту. Впоследствии в числе первых вступил в колхоз и стал активным и принципиальным колхозником. Он искренне уверовал, что коллективный труд обустроит жизнь деревни справедливо, и когда его сын Василий привез домой воз зерна, который, по мнению отца, был неправедным, то отец заставил сына отвезти зерно в колхозные закрома. В назидание другим, демонстрируя честность, отец, пока сын через всю деревню шел с этим возом, шел рядом с ним и на виду всей деревни стегал сына веревкой.

У Юриного деда – Василия Илларионовича (1909 – 1970) рано умерла мама, и он воспитывался у чужих людей. Грамоту освоил самостоятельно, хорошо знал арифметику. С малых лет и до коллективизации батрачил, а затем работал в колхозе Подбельского (теперь Похвистневского) района, Куйбышевской (теперь Самарской) области. В начале 30-х годов служил в Красной армии в войсках НКВД. После армии женился и привел жену в дом отца в небольшом сельце с поэтическим названием «Поляна». В этих местах когда-то были владения Владимира Дорошева; держал он там лошадей. С первых дней воины Василий Илларионович был призван в армию и воевал на Карельском фронте. В первую же зиму получил сквозное ранение в легкое и стал инвалидом ВОВ II группы. До самой кончины его мучил кашель. Его младшая сестра Галина Илларионовна, которая служила медработником на корабле Черноморского флота, пропала без вести в 1942 году.

После лечения в госпитале, Василий был признан негодным к службе в армии и демобилизован, но вскоре его мобилизовали на трудовой фронт и отправили в город Чапаевск, где проработал он на военном заводе до лета 1946 года, а затем опять колхоз. За успехи в сельском хозяйстве в 47 году награжден орденом Трудового Красного Знамени. Имеет медаль «За Оборону Карелии».

Жена Василия Илларионовича, Матрена Михайловна Батраева, – из крестьян, и её родители, Михаил и Дарья, и её дед Леонтий Батраев, были крестьянами.

Михаил Леонтьевич Батраев (один из четырех прадедов Юры) житель села Большой Толкай Подбельского района, участник Русско-японской войны 1904 года. После коллективизации работал в колхозе, был он пимокат, и основным его занятием было изготовление валенок. Он валял валенки для всей округи. Умер весной 71-го в преклонном возрасте. У него рано умерла жена, таким образом, его дочь Матрена, как и ее будущий муж, рано лишилась матери и в отрочестве и юности (до замужества в 34 году) была прислугой или нянечкой у зажиточных односельчан.

Сын Василия и Матрены – отец Юры – рассказывает о себе. Запомнился ему 46-й год. Это был год, когда неурожай прокатился по всем хлебным полям средней полосы России и Украины. Много в жизни видевшие родители заготовили на зиму жёлудей, которых в том году уродилось в окрестных лесах великое множество. Зимой эти жёлуди мололи и подмешивали в муку или в отруби. Мать из этой смеси пекла «хлеб». Это были черные горьковатые кирпичи, но это была пища.

(Мы в Харькове в эту зиму «пороли» несчастного за то, что он украл хлебные карточки).

«На исходе зимы, когда прилетели грачи, отец принес мне одноствольную берданку 20 калибра, несколько металлических гильз, немного пороха и пистоны. Жили мы в лесу, от крыльца до леса метров 10 – 15, а хозяйственные постройки – амбар, баня и погреб – были среди деревьев, на которых была масса грачиных гнезд. Спускались грачи и на землю, на оттаявший навоз. Я выставлял окно в бане и ждал, когда грачи соберутся поближе друг к другу, так чтобы уж не одного одним выстрелом взять – долго приходилось ждать. Когда порох кончился, соскребывал со спичек «серу», заряжал ружье гвоздями, так что дальнобойность у него была метров 15. Из тех гнезд, к которым можно было добраться, я вынимал яйца и ставил небольшой капкан. Все шло в тот голодный год в пищу. «Бытие определяет сознание». Мясо грачиное очень вкусным нам тогда казалось. Может оно и в самом деле вкусное, однако сейчас уж в голову не придет дикая мысль убить грача, но с тех пор осталась у меня страсть к охоте, которую я пронес через всю свою жизнь.

В конце мая того года пала колхозная лошадь. Сняли с нее шкуру, а труп закопали в скотомогильнике. Лошадь пала не от болезни, а ее загнали. Об этом знал старик сосед, и предложил отцу откопать ее. Ночью мы вчетвером: сосед с внуком и отец со мной труп откопали, погрузили на тележку и отвезли к пруду. Там тушу отмыли от грязи и разделили пополам. Отец мясо засолил и загрузил в погреб, так что мы все лето ели котлеты, солонину, в общем, избавились от голода».

«В деревне «трудовая деятельность» начинается сызмальства – по мере того, как появляется способность выполнить ту или иную работу, – рассказывает Леонид Васильевич, – а во время лихолетий это проявляется особенно. С первых дней войны отец ушел на фронт, а потом на трудовой фронт, так что на плечи моей старшей сестры Любы и на мои плечи легли все заботы в помощь маме. Уж прополка-то огорода, без сомнения, была нашей работой, и еще уход за скотиной, заготовка дров и прочие домашние и сельские дела.

С весны 47 года пошел работать в колхоз, чтобы зарабатывать трудодни, но главное было то, что всем работникам в поле привозили бесплатный обед.

И потом, до поступления в военное училище, все летние каникулы я работал в колхозе, что было неплохой поддержкой скудного семейного бюджета. Начинал с ручной прополки полей, а затем работа и на быках, и на лошадях, и на тракторе, и на комбайне.

Еще, будучи пацаненком, возил на быках (волах) снопы к овину. В упряжке быка нет вожжей. Управляют палочкой и командами: цоп – влево, цаба – вправо. В жаркий летний день, подъезжаю к овину с полным возом снопов, а недалеко от овина пруд, где отдыхает стадо коров, прячась по уши в воде от оводов и слепней. Вдруг мой бык поднимает хвост «трубой» и, не смотря на мои команды, бежит во весь опор к пруду. Залез бык по уши в воду, и воз плывет по воде, а я наверху реву во все горло. Это всё увидели женщины с овина и вызволили меня из плена».

В 44 году пошел в школу. Четырехгодичную начальную окончил в своей деревне «Поляна». Школа располагалась в избе, где все четыре класса занимались одновременно у одной учительницы и сидели в одной комнате. Деревушка была небольшая, и ребятишек было мало, но начальные школы, чтобы обучить, хотя бы, грамоте, были в любой деревушке. В Куйбышевской области большинство населения русские, область была русскоязычной, но в маленькой деревушке с мордовским населением школа была мордовская, чтобы не создавать детишкам дополнительных трудностей, и в школе, как и в семье, говорили по-мордовски.

Семилетка была в шести километрах от дома в «Большом Толкае». Там же училась и старшая сестра Люба. Домой ходили каждый день. Дома надо и воды принести, и дров наколоть, и скотину накормить. Только во время лютых морозов и во время половодья домой не ходили: родители поселяли детей у местных. Расплачивались возом сухих дров. Родители жили рядом с лесом, а школа была в степной части, так что воз дров – это была хорошая плата.

После семилетки большинство товарищей направились приобретать специальность в ремесленное училище. Когда и Леня высказал отцу такое же намерение, отец показал на широкий ремень, которым он правил бритву, со словами: «Я тебе покажу ремесленное». Сам Василий Илларионович, поучившись в деревенской школе, с 12 лет пошел батрачить, и ему после войны страстно хотелось выпихнуть своих детей из той жизни, которую пришлось прожить ему, тем более что дети показывали успехи в учебе.

Русский язык Леня начал понемногу осваивать в семилетке, а основные трудности начались, когда он пошел в восьмой класс. Средняя школа была в Подбельске в 18-ти километрах от дома. Там говорили кто по-русски, кто по-мордовски, а в школе все преподавание шло на русском языке. Чтобы хорошо учиться, надо было привыкнуть думать на русском языке о школьных предметах. Было трудно, но преподаватели понимали, что мордовским ребятам тяжело, и по мере возможностей помогали им; занимались дополнительно, используя и русский, и мордовский языки.

Из Подбельска домой ходили или пешком, или на лыжах только на выходные. Общественного транспорта тогда не было. Жили на квартире у знакомых, хозяйка и готовила им. Продукты на неделю или приносили, или по случаю завозили из дома. Для посещения школы купили ему туфли на несколько номеров больше, чтобы на дольше хватило. До этого и в семилетку ходил только в лаптях. У Лени хорошо шла математика и физика, так что картина «Трудная задача» Богданова-Бельского с мальчиком в лаптях, как с него написана. Только преподаватель был не мужчина с тонким интеллигентным лицом, а такая же, как они, полукрестьянка, которая, чтобы прожить, вынуждена была и картошку, и капусту, и свеклу выращивать, а может быть, еще и корову иметь, или другую какую живность.

В 53 году по случаю смерти Сталина был объявлен траур, и школьников отпустили по домам. Леня с товарищем домой пошли на лыжах. Когда до дома оставалось совсем ничего, и из-за небольшого холмика виден был дым из печных труб, они, подходя к небольшому овражку перед деревней, подняли глаза и остолбенели. Рядом с родной деревней они встретились со стаей волков. Леня, как лесной житель, волков и раньше встречал, но так, чтобы нос к носу. От волков-то и на беговых лыжах не спасешься, а на ребятах были валенки, привязанные к лыжам кожаным ремешком и веревочкой. Нелепой была бы сама мысль, если бы она возникла, о специальных лыжных ботинках. Летом лапти, зимой валенки, весной и осенью кирзовые или резиновые сапоги, и только для школы туфли. Что делать? Куда деваться? Полная обреченность перед судьбой. Был гон, и намерение волков предугадать было невозможно. Никогда в жизни не пришлось ему испытывать такого страха, как при этой встрече. Волки тоже остановились в нерешительности: перед ними были два человека. Хоть и маленьких, да два, но тут на счастье, откуда ни возьмись, выскочила лиса, которая мышковала в недалеком омете соломы, и волки бросились за ней.

«Не чуя ног и усталости, бросились мы домой. Отец побежал в правление, рассказал молодым ребятам, которые взяли ружья и верхом поехали по следу. Через некоторое время принесли нам показать лисий хвост – все, что осталось от лисы».

После школы Леонид Дорошев поступил в Вольское военно-авиационное техническое училище. Люба уже училась в медицинском. Учился сын хорошо, в увольнения ходить не любил, когда приезжал домой, родители не могли нарадоваться на подтянутого стройного сына, как далеко он был теперь от мальчика в лапоточках. Дома, гордый сознанием своей силы, званием курсанта, Леня с удовольствием помогал по хозяйству.

После блестящего окончания училища получил диплом техника и офицерское звание.

Началось офицерское скитание – куда пошлют, и в 1958 году в Батайске на свадьбе друга он встретил Валентину Михайловну Толкачёву.

Её отец – Михаил Павлович прожил почти 90 лет (1905 – 1993). Родился он в селе Чиканзино Нижегородской губернии, но потом в поисках заработка перебрался на «сытный» Дон. Там иногородний (не казак) Михаил нашел только место грузчика, но жизнь на Дону была более достойная, чем в Нижегородчине – сильные молодые руки торговому люду были нужны. Платили неплохо, жених он был видный и покорил своей виртуозной игрой на балалайке Машу – такую же иногороднюю красавицу – черноокую, чернобровую, с громадной косой полуцыганку, полуукраинку Юрину бабушку по матери, – Марию Андреевну Масько.

Её отец – прадед Юры по женской линии, из цыган. Из Украины – перенаселенной «житнице России» он с женой – украинкой Наталией, перебрался на Дон, где жизнь была и посытней, и повольготней, чем на щирой Украине. На Дону он подрядился в ямщики.

Он и погиб, как в песне поется: «Там в степи глухой, замерзал ямщик…». Конь по знакомой дороге привез замерзшего хозяина мертвым. Никто там вскрытия не делал, замерз и замерз. Осталось после него пятеро детей.

Один из сыновей – брат Марьи, цыган Петр Андреевич Масько в Махачкале был начальником железнодорожного узла и устроил мужа сестры – Михаила Павловича Толкачева кочегаром на паровозе, а дальше кочегар подучился и стал помощником машиниста, а затем бывший грузчик стал машинистом.

Обосновались они в Батайске.

Жизнь наладилась, не только в семье, но и в стране. Машинисты, наряду с металлургами и шахтерами были в стране самыми уважаемыми профессиями – на деньгах был изображен – шахтер, и зарплата у них самих была высокая. Прилавки магазинов в городах были заполнены и были доступны для рабочей аристократии.

Михаилу Павловичу захотелось показать жене свою родину в Горьковской области. Эта поездка чуть не стала роковой для Юриной мамы. Валя была еще совсем маленькая. Приехали они в Чиканзино летом. Наступило время сенокоса и все, в том числе и гости, отправились на луга, а меленькую Валю оставили под присмотр младшей сестры Михаила. Мишиной сестре надоел рев племянницы, и она вместо соски воткнула ей в рот, как это делали в деревнях, ком жеваного хлеба, но он почему-то через некоторое время провалился и попал в горло. По счастью, в это время взрослые вернулись с поля, и входили в избу. Девочка уже посинела, отец схватил ее за ноги, и стал трясти. Слава богу, ком выпал.

Во время войны отец водил эшелоны, а когда немцы докатились до Ростова, было организовано ополчение. Немцы ополченцев окружили и пленили.

При подходе немцев к Ростову, семьи железнодорожников пытались эвакуировать, но, отъехав на 50 км, эшелон попал под бомбежку, в которой разбили паровоз. Дальше, по воспоминаниям семилетней Вали, эвакуируемые разбрелись кто куда. Долго шли по степи пешком. Младшего, трехлетнего Виктора мать посадила в корыто и тащила волоком, а старшую – Валентину вела за руку. Остановились на ночь у придорожного колодца. Утром проснулись от шума – по дороге шли немецкие танки. Так Мария Андреевна с детьми оказалась в оккупации. «Когда танки прошли, пошли немцы, а по обочине мы, – вспоминает Валентина Михайловна, – и мама тащит это корыто». Немецкий солдат взял из корыта Витю и понес его на руках. Достал из портмоне фотографию, а там жена и двое детей, таких же, как у Марии Андреевны: «Матка, матка, киндер, киндер». «Век не забуду этого немца», вспоминала годы спустя Мария Андреевна.

Господи, ну за какие грехи послали этого немца на войну. За какие грехи мерзавцы в высоких кабинетах посылают простых людей соревноваться в убийствах – или ты убьешь, или тебя убьют. Ужас берет, как вспомнишь, сколько людей погубили Александр Македонский, и не только греков, и Цезарь не только Римлян, а Чингисхан, и не только монголов? Сколько погубил Петр I и не только русских, а Карл XII, и не только шведов? Сколько погубил Наполеон, и не только французов, а Елизавета I, и не только англичан? Сколько погубил Гитлер, и не только немцев, а Сталин? Да и в наше время – вот сейчас, сколько погубил Буш, и не только американцев? На интеллектуальном фронте умнейшие слуги власть предержащих тратят свой талант на оправдание этого маразма «жизненным пространством», «национальными интересами» и, что самое мерзкое, «престижем государства», а человеку-то нужно: дом, семья и работа, вот и весь престиж. И задача умнейших людей не оправдывать правителей, посылающих своих граждан убивать и умирать, а силы свои духовные направить на предотвращение убийств.

«Пристроили немцы нас в крайнюю избу, – вспоминает Валентина Михайловна, – прожили там зиму, а потом мать решила: «Ну, сколько можно побираться, хоть там немцы, хоть тут, но там свой дом», и мы поехали домой. Помню, ехали в повозке, и с нами в повозке был маленький теленочек, подаренный нам хозяйкой дома Соней, у которой отелилась корова. Одинокая женщина решила, что она и так проживет, а беженцам ой как тяжело придется. По дороге в жаркой степи подошла какая-то коза, и мама ее водичкой напоила. После этого и коза пошла за ними «как собачка». Кормилась «Тамарка» травкой, а молочко детишкам отдавала. Дома тоже ничего хорошего: все разграбили, даже документы утащили. Было трудно, да еще и страшно. В деревне хоть не бомбили, а тут рядом железная дорога – почти каждый день бомбежки. Убегали за 7 километров в село Косевское. Бомбежка утихнет – домой бежим. Кормились лебедой, в траве находили куриные яйца бесхозных кур. Сами, что могли, выращивали на огороде. Вот как было голодно, но не помню, чтобы из огорода друг у друга что-либо крали. Ныли мы, что мама еще подкармливает «толстого дядю». Это был наш сосед Сошенко Алексей Иванович, семья у него была большая, но всех раскидала война, остался он один – совсем голодал, мама, как могла, его поддерживала. Нам было обидно – самим есть нечего, а дед такой толстый. Мама пыталась нам растолковать, что он больной и немощный, от голода опух.

Дом наш стоит у дороги и однажды, когда немцы по дороге гнали стадо, мы, ребятишки, открыли калитку и во двор зашел теленок. Калитку мы опять закрыли. Когда об этом узнала мама и увидела теленка, она страшно испугалась и отчехвостила меня веником из прутьев. «Ведь заметь это немцы – могли всех пострелять». Собрались женщины, теленка зарезали, и мясо быстро разделили. Поведение военных, жизнь которых все время под угрозой, непредсказуемо.

Наш дом небольшой, поэтому немцы у нас редко останавливались, но однажды немец финкой открывал консервы, а я тут же вертелась – уж очень вкусно пахли эти консервы, и головой задела его локоть. Нож соскользнул и солдат порезал руку. Немец заорал, я испугалась и бросилась бежать, а немец за мной с финкой – страшно он разозлился, и маме грозит финкой, еле успокоили его, а меня сосед спрятал. Бегали мы, разумеется, летом босиком, ноги резали, как вся босоногая детвора, но однажды я наступила на ржавую колючую проволоку так, что началось гноение, нога распухла. Деваться некуда, пошла мама в школу, где немцы развернули госпиталь, немецкий врач рану прочистил, обработал, перевязал и укол сделал.

Воинские части постоянно менялись, и бывало, что среди них находились оголтелые нацисты, так что несколько раз маму, которая унаследовала от цыган черные, как смоль вьющиеся волосы, забирали, как еврейку. Но староста Батайска свидетельствовал, что она украинка. Он, как мог, помогал своим – батайским. Когда пришли наши, его забрали за такое «сотрудничество» с немцами.

Во время оккупации неожиданно появился отец.

Немцы лагерь для пленных организовали рядом в Донбассе. Михаил Павлович попал в группу, которая работала на железной дороге. Каким-то образом немцы узнали, что Михаил Павлович машинист, но и Михаил Павлович об этом узнал и окунул руки в обнаруженную на работе каустическую соду. Руки покрылись коркой, и немцам он сказал, что у него экзема. Немцы заразы боялись и на время отстали от него, а он, чтобы не искушать судьбу, не дожидаясь повторной «беседы», из плена по дороге на работу бежал. Конвой выстрелил, и Толкачев упал, немцы не стали выяснять жив ли, мертв ли, а ранение было серьезное, но не смертельное. Домой пришел со сквозным ранением в боку и больными руками. Мама его спрятала в сарае и лечила, смазывая рану и руки рыбьим жиром, которого у нее с довоенного времени оказалось почти целый флакон.

Сбежавшего немцы не искали, в доме иногда только на ночевку останавливались, а в сарай они не заглядывали. Зверствовать начали только при втором отступлении в 43 году. Тогда немецкое командование сформировало специальные группы, которые много хороших построек пожгли – обливали бензином и поджигали, но до сараев руки у них не доходили.

Отец после освобождения стал опять водить эшелоны. И после войны продолжал работать машинистом. Конец войны и первые послевоенные годы были тяжелыми. И лебеда шла в пищу, и огород помогал. Легче стало, когда теленочек, которого дала Соня, подрос и стал коровой. Теленка тоже назвали Тамаркой, так, что одно время в хозяйстве были две Тамарки. Уже после войны, когда нужды не было, а с заготовкой корма были большие трудности, корову продали. Заходил разговор о том, что корову надо зарезать, но вся семья отказалась съесть свою Тамарку, которая кормила их все тяжелые годы.

После ухода немцев, и в первые годы после войны мама подрабатывала шитьем. Портниха она была плохая и работала от артели надомницей. Шила рукавицы и прочую мелочь. Я была основным добытчиком, т.е. выстаивала очереди, чтобы отоварить карточки – пайку хлеба, в основном. И однажды я карточки потеряла, да еще в начале месяца, только что их получили. Пришла домой вся в слезах. Мама, конечно, и ругает, и жалеет, и плачем вместе, а вечером с работы приходит отец и говорит, что он нашел карточки: «Жалко, кто-то голодать будет». Это оказались наши карточки, так вот нам удивительным образом повезло».

Когда зрение у отца стало таким слабым, что водить составы было нельзя, – он стал работать на паровозе, который использовался как источник пара для нужд депо. При уходе на пенсию, Михаил Павлович через газету «Труд» добился, чтобы ему работу на этом парогенераторе засчитали, как работу машинистом. Несвободная тогда печать могла влиять на администрацию.

Валя после школы хотела продолжить образование в институте, но не получилось, и устроилась не работу в ателье, где обнаружился у нее талант конструктора одежды, так что в 59 году Валентина Михайловна поехала учиться в Ставропольскую школу модельеров – художников.

«Приглянувшийся на свадьбе в Батайске офицер, с первой встречи в Батайске, – рассказывает Валентина Михайловна, – стал писать мне письма, а в феврале 60-го приехал в Ставрополь. У меня в это время были каникулы, и мы поехали в Ростов, где сыграли свадьбу. Свадьба была скромная – и он младший лейтенант, и мои родители не были подготовлены, но выпивка была только коньяк – тогда он стоил 5,5 рублей бутылка».

«После свадьбы Лёня уехал на место службы, а я продолжать учебу. В ноябре родился Юра, у меня в это время была полугодовая производственная практика, которую я проходила в Батайске. Через неделю после рождения сына прикатил Леонид и вновь уехал. Я в мае получила документ об окончании школы модельеров, в мае же Леонид увез нас в Орск, где он теперь служил, и началась наша семейная жизнь».

Сначала дали им одну комнатку в коммуналке, а после рождения Лены в коммуналке дали две комнаты, но жить было трудно и родители отправили Юру к бабушке с дедушкой, у которых он почти постоянно прожил до школы. В деревне мальчишка освоил разговорный мордовский язык, но потом его почти забыл – сейчас может ухватить только смысл разговора. Там же у бабушки с дедушкой жила и его двоюродная сестра Иришка, примерно его возраста, с которой у Юры остались на всю жизнь теплые отношения. Бабушка была бесконечно доброй и разумно требовательной.

Юра вспоминает эпизод, когда во время катания на большом велосипеде дяди Вити, что-то у велосипеда сломалось, и колесо перестало вращаться. Велосипед был большой, Юра маленький, Юра потащил велосипед на себе, но это было тяжело, и он его за три километра от деревни бросил. Пришел домой и все рассказал бабушке. Бабушка его накормила, а затем велела идти и принести велосипед. Три километра тащил Юра этот велосипед на себе.

В 1970 году умер отец Леонида Васильевича – Василий Илларионович. Похоронили его на кладбище деревни Поляна. Деревенька небольшая и на кладбище для каждой фамилии есть своя «улица». Есть и «улица» Дорошевых. На троицу съезжаются в деревню на кладбище с разных сел и городов все, кто может, и на широком гулянии общаются приехавшие, как бы, не только между собой, но и с почившими. Принято поухаживать за могилками, но свалившийся дубовый крест трогать не принято – значит пришло его время забвения, да и стоящие уж многие безымянны. Одно только известно, что это Дорошевы.

«Матрена Михайловна осталась в деревне одна, и мы ее забрали к себе, – рассказывает Леонид Васильевич – она никак не могла прижиться в городской квартире, у нее не было своего угла, где она могла бы уединиться, не было своего, ни с кем не связанного дела – она всю жизнь была хозяйкой своего дома».

Дети сложились и купили в Орске домишко, где мать обрела спокойствие и клочок земли для привычного занятия, и занималась им в непрестанных трудах весьма успешно. Кроме кур и гусей, разводила индеек, выращивала кабанчиков, и все это шло в помощь детям. В Орске жила и старшая дочь – Люба, которая, как врач, сразу получила квартиру после окончания медицинского института. Позже и остальные дети съехались в Орск.

Юра бабушку считает второй матерью. Когда пришло известие от тети Любы, что бабушка при смерти, Юре посчастливилось приехать и застать ее еще живой. Он говорил с ней, держа ее за руку. Она не могла говорить, но движением руки давала понять, что она его слышит. Умерла она 12 апреля 2000 года, похоронена на городском кладбище Орска.

Служба у Леонида Васильевича шла успешно, и в 65-м году, в должности старшего лейтенанта он подал рапорт на продолжение учебы в Военно-инженерной Академии. Экзамены по математике и по физике он сдал на пятерки, так что когда куратору группы абитуриентов он высказал опасение, что провалит русский, куратор его успокоил. При пятерках по математике и по физике на русский внимания не обратят: «Команду поймешь? Команду подашь? Ну и порядок». По английскому в аттестате был прочерк, а при поступлении в академию экзамена по английскому в то время не было. Семья была уже русскоговорящая, но мордовский Леонид Васильевич знает. Как-то на охоте группы офицеров егерь выделяет им делянку, а делянки по добычливости очень разнятся. Ясно, что егерь добычливые делянки бережет для знакомых и начальства. Леонид Васильевич услышал разговор егеря с женой на родном языке и заговорил с егерем по-мордовски. Егерю это было очень приятно, и делянку он выделил отличную. Знание финно-угорского открывало ему двери не только среди мордвы.

Я (это я о себе) в молодости хотел знать какой-либо тюркский (мусульманский) язык. Мне даже жену хотелось встретить из тюркских народностей. На черта мне английский? А добрый человек, знающий один из тюркских языков, путешествуя почти на всей Волге, на Урале и за Уралом, в Казахстане, в Средней Азии и на Северном Кавказе среди местных жителей встретит доброжелательное отношение.

Леонид Васильевич по окончании заочного курса Военно-инженерной академии им. Жуковского, получил диплом авиационного инженера, и в звании капитана продолжил службу на аэродромах. Росли звания и должности. После Орска в чине майора служил в Оренбурге. Через 2 года предложили полк в Сенной (рядом с Саратовом), где он служил на должности зам. главного инженера, а затем Главным инженером по самолетам и двигателям.

Практически все время Леонид Васильевич имел транспорт. В 62-м купил мотоцикл, в 76-м Москвич и в 81-м Жигули. На своем транспорте ездил не только на охоту и на дачу, которую приобрел в 84-м. Объездил он всю Россию: Ростов, Орск, Уфа, Набережные Челны, Москва, Минск. Из Орска возил маму на родину, на могилу отца.

Валентина Михайловна в Орске работала закройщицей, а потом в военных городках и кассиром, и бухгалтером, и, главное, была офицерской женой и матерью. Вела домашнее хозяйство и воспитывала детей.

«Юра был мальчишка, как мальчишка, – рассказывает Валентина Михайловна. Лет в пять они с другом Сашей Лашеным пошли в рощицу недалеко от нашего дома – они там часто гуляли. Пошли на Елшанку. Это была речушка, протекающая через эту рощицу. Речушка протекала по городку и служила сточной канавой. Вдоль неё густо разрослись лопухи репейника, и они в эти репейники забрались. Репейник уже отцвел, и его репьи цеплялись за все, что их трогало. На Юре были широко распространенные тогда штаны с начесом. Постепенно на штаны нацепилось столько репья, что двигаться стало невозможно, и он, как в бронированной кольчуге еле добрался домой.

Другой случай был посерьезней. Юра уже учился в школе. 8-го марта он, как обычно пошел гулять на ту же Елшанку, а мы встречали гостей, – продолжает рассказ Валентина Михайловна, – примерно через час Юра является домой весь насквозь мокрый и рассказывает, что они с Сашей и Васей пробовали лед на Елшанке, и он провалился. Друзья, как ни старались, вытащить его не могли – Юра был еще в пальто. На счастье через мосток проходил военный, вытащил мальчишку, отжал пальто и велел быстро бежать домой: «Пусть отец даст тебе водочки». Юра сказал, что его спас «папаха», видно военный был в папахе, т.е. чином не ниже полковника».

Дети подрастали, пора было думать о том, как выбраться из деревни в город для продолжения их образования. Леониду Васильевичу предложили место преподавателя на военной кафедре Уфимского авиационного института, где он стал работать начальником цикла по самолетам и двигателям в звании подполковника.

Валентина Михайловна до пенсии работала у мужа на кафедре «учебным мастером» – на самом деле научилась печатать на машинке методички, вела документацию.

Леонид Васильевич ушел на пенсию в 1990 году в звании полковника.

Юра после окончания Куйбышевского авиационного института решил пойти по стопам отца и пошел в армию. Работал в воинской части на базе стратегических бомбардировщиков, но служба в армии не пришлась ему по душе, и он вышел в отставку. В Уфе устроился мастером на Уфимском моторостроительном заводе.

Свадьбу Юры с Таней сыграли 11 декабря 1993 года у Дорошевых дома. Сват Леонид Васильевич встречал нас на Жигулях. Стол был обильный, ни что не напоминало шоковый развал экономики.

На свадьбе были все сестры Леонида Васильевича: старшая Люба, средняя Лена, младшая Нина и брат Виктор, которые приехали с Орска.

От нас были мы с Ритой, Егор со Светой, Лида с Димкой из Саратова и Таня Васильева из Москвы.

Молодежь была представлена друзьями Юры.

Еще срослись две веточки двух древ, и на плечи Юры легла приятная забота зарабатывать деньги, чтобы новое семейное древо жизни росло на плодородной почве.

23 января 1996 года Юра с Таней наградили своих родителей внучкой, а Матрену Михайловну правнучкой Валентиной Юрьевной Дорошевой.

В 97 году все многочисленное семейство Леонида Васильевича – Юра, Таня, Валя и сам Леонид Васильевич с Валентиной Михайловной приезжали в Орск показаться матери и навестить братьев и сестер.

Потомки мордовского колхозника обустроились.

Люба работала хирургом. У нее дочь Инна и внучка Катенька.

Виктор летчик, служивший на севере Дальнего Востока: Хатанга, Магадан. От Магадана их самолет арендовала Англия, и он летал в Африке. Ко времени Юриной свадьбы вышел на пенсию и поселился в Орске. У него сын и дочь от первого брака на Украине, и от второго брака сын Антон – журналист в Москве.

Лена – рабочая. У Лены дочь Ирина – медик – и два внука – Иван и Михаил.

Нина – рабочая.

У Валентины Михайловны средний брат Виктор, которого мать тащила в корыте, пока немец не взял его на руки, стал инженером-электриком. У него есть внук Сашенька.

Младший брат Николай пошел по стопам отца: окончил ФЗУ и стал машинистом. У него внук Антон.

Мертвая Волга

После Таниной свадьбы я вернулся на работу.

За пределами свадебного стола развал экономики продолжался.

Раньше над Волгой стоял непрерывный, не раздражающий слух, приглушенный далекий гул двигателей. В пределах слышимости где-то шел или пассажирский теплоход, или самоходка, или буксир толкал баржи. Теперь над Волгой стояла мертвая тишина. Такая тишина приличествует небольшой речушке, а неработающая Волга стала и впрямь казаться мертвой.

Контора «Стекломонтаж» приходила в упадок. В 93-м отключили свет – платить за электричество было нечем. Писал и читал я теперь при свете керосиновой лампы, которой нас снабдила контора, и свечек, которые я приносил для себя, чтобы было светлее читать и писать. Мне нравилось писать при свече – электричество меня связывало с городской суетой, а при свече приходило полное ощущение отшельника. Еще бы гусиное перо.

Без электрического «козла» пришлось печку протапливать два раза в день. Вдвое увеличился расход дров. Заготовленных на зиму не хватило, и пришлось добывать их по мере надобности. Сушняк в основном был в оврагах, где снег был по пояс. Закрылся детский садик, откуда сторож Копытов приносил для собак кости. Собакам стало еще голодней. Нам зарплату не увеличивали; весной 94-года и этот сторож уволился, так что приходилось нанимать случайных сторожей – браконьеров. Научили они и меня пользоваться сетью, т.е. я стал браконьером.

Егор, работая в самолетной фирмочке, и летая на обкатываемых самолетиках, а взлетной полосой и летом и зимой им служила протока у Южного, иногда возил в качестве пассажира инспектора рыбнадзора, который браконьеров должен ловить. С воздуха отлично видны все поставленные в реке сети, инспектор знал, кому они принадлежат, но для преследования надо было поймать браконьера с поличным. Браконьер знал, что это трудно сделать, но, однако, угроза такая была. И браконьеры, ловящие рыбу на продажу, и инспектор приходили к обоюдному согласию. Я в этом не участвовал. Сеточка у меня была маленькая (10 метров), для меня удачей было поймать хотя бы несколько рыбешек.

Однажды Егор на машине возил инспектора в рыболовецкую артель. Наши инструкции позволяют сделать так, что артельщики ничего не поймают, а рыбу-то начальству поставлять надо. Инспекторы и с артельщиками приходят к обоюдному согласию. После разговора с артельщиками, инспектор сказал:

– Дай-ка хорошего жерешка, – и отдал жереха Егору.

Рыбина была большая, мы её засолили.

Летом бригада, занимающаяся обкаткой самолетиков, по какому-то поводу на острове устроила пикник. Подъехал знакомый инспектор. Узнав, что у ребят на Волге (!!) нет рыбы на уху, он вышел на берег, и стал смотреть на проплывающие мимо моторки. Наконец появилась та, что могла пригодиться. Он поманил ее пальцем – не рукой, а пальцем – однако хозяин моторки видел, кто стоит на берегу, и подъехал.

– Привези-ка ребятам стерлядочек на уху.

Все были доброжелательны друг к другу и приспосабливались к сложившемуся образу жизни в стране. Ни себя, ни их браконьерами я не считал. Злостным браконьерством я считал работу рыбацкой артели, которая ловила рыбу только для начальства, поэтому народ должен был для себя добывать рыбу сам.

Конечно, народ мы разный. Житель Царевщины, сторож соседней базы Владимир Николаевич считал Волгу своей – на всех протоках, на всех перекатах стояли его «морды». Рыбнадзор знал об этом и попытался с ним договориться: мы, мол, тебя трогать не будем, ну, а ты уж, при случае, рыбкой нас не обидь, но у сторожа моторки не было, он промышлял вдоль берега, и добыча было не особенно велика.

Раз пришли за рыбкой, другой раз, и видит он, что у него ничего не остается, и послал он их куда подальше: «Обнаглели, ловите». Не рыбу, конечно, а его с поличным.

Когда из разливов Курумки в Волгу сходила молодь, он трубу – мост перекрывал мелким полутораметровым сачком, а потом этой молодью, от пяти до десяти сантиметров длиной, торговал россыпью в миске. Это уже было злостным, конечно, браконьерством. Обнаружив на этой трубе сеть знакомого ему парня, он пригрозил: «Поймаю – убью». Это была, конечно, риторическая угроза, но был на их базе и такой случай, что риторика приобретала реальные черты.

Сторож, пришедший на дежурство, обнаружил предыдущего мертвым, сидящим за столом с ножом в боку. Орудие убийства есть, а убийцы нет. Владимира и другого сторожа забрали, подержали три дня в милиции и отпустили. Владимир рассказывал:

– Не к кому им было прицепиться, вот они нас и забрали, а доказательств никаких нет, вот и отпустили.

Демонстрация раскрываемости с помощью пыток или фальсификации улик на уровне сельской милиции еще не стали той практикой, которая впоследствии стала темой для газетных публикаций.

Летом на нашей базе были люди, от которых собакам кое-что попадало. Зимой собак, кроме меня, никто не кормил, даже директор базы Левин.

Еще когда главный инженер – страстный рыболов – увез с базы на дачу, которая у него была на Кинеле, свой рыбацкий ящик, я понял, что просвета в тучах, накрывших базу, уже не будет, и стал подыскивать другое место на Волге.

Познакомился со сторожем – директором базы Мясокомбината. Зарплата там была достойная, и, кроме того, выделяли по оптовой цене мясо, но база была далеко от автобусной остановки, да и в работе мне один нюанс не понравился. Этот директор рассматривал сторожей как своих работников (вплоть до ухода за козой). Я не решался – здесь я был абсолютно независим, ни за что не отвечал, я здесь просто приятно проводил время.

А осенью место освободилось на соседней базе – уволился Изот Дубовенко, который когда-то меня устраивал на работу сторожем. Зарплата на соседней базе была в три раза выше, чем на базе Стекломонтажа, а обязанность была та же – приятно проводить время, и я перенес через границу, на которой даже забора не было, свои вещички и рыболовные принадлежности. В трудовой книжке появились еще две записи: уволился и принят в один день, ровно через шесть лет после ухода с завода на пенсию (разница в несколько дней).

Теперь уж на базе Стекломонтажа собак никто не кормил. Первой скончалась Глаша, после того, как её мороженое тело Черныш сгрыз, он попробовал добывать еду в Царевщине, но там все злачные места уже были заняты местными собаками. На базе, куда я перешел, был свой громадный пес Тарзан. Вернулся Черныш к себе домой, рассказывал мне Левин, зашел в свою будку, лег, высунув голову из будки, положил её на порожек будки, ожидая человека, да так и не дождался.

Нанялся на ту базу сторожем бывший зэк (заключенный), которому самому есть было нечего. Молодой человек, не старше тридцати – за что он сидел, я не знаю. Сейчас он мечтал. В мечтах он ждал весны, когда сможет пойти на стройку прорабом. Мечтательно говорил, что из строителей, и, как я понял, образование по профессии имеет, раз в прорабы метит. «Пустяшный ты человек, – подумал я, – если хочешь работать, так чего ждать, да мечтать, что здесь отсиживаться?» А что ему было делать? Где жить? Не прав я был, его осуждая. Из имущества была у него только толстая книга из классики, уж не помню названия. Левин потешался: «Читает…». В сторожке Стекломонтажа была одна кровать, и, когда Левин пришел на дежурство, он попросил меня пустить на ночевку этого бездомного сторожа. Пришел тот ко мне, переночевал, утром я с ним поделился завтраком и больше его не видел. Потом Левин говорил, что зарезали его – горло перерезали.

Создалось у меня такое впечатление, что бывшие зэки как-то между собой связаны. Года за два – три до этого базу Стекломонтажа посещал еще один бывший зэк, тоже не старый, было ему лет за тридцать. Этот зэк подружился с начальником участка нашей конторы и приходил к нему на базу в домик, который начальник занимал постоянно. Начальник участка был почти всегда под хмелем, но, как говорил Левин, он приносил основной доход конторе и его за это ценили. Ко мне этот начальник относился со скрытой внешним дружелюбием и почтением некоторой неприязнью. И неприязнь, и почтение вызывались тем, что я читал. Чтение считалось недостатком, демонстрирующим в этой среде как бы чужеродную независимость. Когда я вынес из сторожки кресло и сел читать газету, чтобы иметь перед глазами всю базу, Левин подошел ко мне:

– Ты сторож, должен сторожить, а не читать. Лучше спи в сторожке, и никому до этого дела не будет, а так бросается в глаза.

– Да вроде наоборот.

– Наоборот – не наоборот, а до тебя был тут такой, тот даже и стол вытащил на улицу, а увидел это Шурыгин (начальник конторы – генеральный директор) и велел уволить.

Хмельным зэка, о котором сейчас говорю, я никогда не видел, был он ладным, сильным, красивым. Относился ко мне он с искренним дружелюбием. Иногда что-то помогал, где нужна была большая сила или ловкость. Однажды в конце половодья из лощинки между берегом и домиками стала быстро уходить вода, и по последнему ручью из лощинки в Волгу бросилась спасаться рыба. Я зашел в ручей и пытался поймать прошмыгивающую у меня между ног рыбу, но получалось это у меня неуклюже. Мимо шел этот зэк. Он встал рядом и быстро выбросил для меня на берег три хороших рыбины. Рассмеялся, подмигнул и весело пошел своей дорогой. Позже Левин рассказывал, что его кто-то повесил. О гибели обоих зэков Левин узнал, поскольку его вызывали в милицию, чтобы расспросить о поведении погибших и о возможных их знакомых, но на базе погибшие ничем себя не проявили.

За 6 лет до этого, когда я только стал сторожем, было еще два трупа. Один нашли затопленным в Курумке у трубы, а от другого обнаружили фрагменты расчлененного на куски тела в Волге – на перекате выше нашей базы. И все. После этого до конца работы сторожем убитых в районе нашей базы не было. Замерзшие были. Про одного я уже рассказывал, а еще бывший главный инженер фирмы «Двигатель монтаж», изрядно выпивший, рыбачил на озере с резиновой лодки, да и вывалился в воду. До берега он добрался, а вот на берег выбраться не смог – так и вмерз в лед наполовину в воде.

Через два года после моего увольнения базу Стекломонтажа продали. Новый хозяин нанял новых сторожей. Я слышал про её нового хозяина, что он заявил: «Мне не сторож нужен, мне слуга нужен. Сторож должен быть слугой». «Крутая» молодежь, развлекающаяся на этой базе, избила при жене сторожа – майора запаса, за то, что он позволил себе сделать им замечание. В суд велели не подавать – «расплатимся, все равно не выиграешь». Майор не мог стерпеть такого унижения и уволился. Совсем разные положения сторожа у организации и у частного лица – хозяина.

Старые однокомнатные домики на базе Стекломонтажа новые хозяева пустили на дрова. Столетние дубы, громадные осины в охранной зоне Волги пустили «под топор», заплатив в контору лесничества смешной для них штраф, сравнимый с зарплатой нескольких сторожей. Купили ли они «лесное» начальство я не знаю. На «расчищенной» площади построили пять трехэтажных коттеджей, а, чтобы площадь у коттеджей не заливало в половодье, сгребли бульдозером почти весь песок с пляжа. Одно им определение: хищники.

Новая база имела название «Бережок» и принадлежала конторе «Двигательмонтаж», ремонтирующей и настраивающей дизельные установки, компрессорные и холодильные установки, как и Стекломонтаж, по всему Среднему Поволжью. Положение её в части экономики, было не намного лучше положения Стекломонтажа. Буквально через пару месяцев после моего прихода зашла речь о том, что контора Двигательмонтажа будет вынуждена базу продать. Не сходились в цене, но в это время прошло собрание трудового коллектива, работники которого считались акционерами, и руководство сменилось. Новое руководство заметалось в поисках выхода из кризиса. Контору разделили на мелкие конторки, эти конторки выстраивали между собой какие-то отношения, чтобы сохранить потенциал производства. При отсутствии заказов от хиреющей экономики занимались всем, чем придется. Одно время, получая зарплату, мы подписывали одновременно по две накладные. В одной накладной я расписывался, что получил сто ведер, в другой накладной я расписывался, что эти ведра я продал и получил деньги.

Руководство, как рыбешки на горячей сковородке, прыгало и вертелось, чтобы не изжариться – спать было нельзя. «Стекломонтаж» изжарился, а нашему руководству удалось выпрыгнуть из сковородки и сохранить контору. Уже через год мы получали нормальную зарплату с распечаткой в квиточке всех отчислений.

Что касается природы и обстановки, то базы были как близнецы – братья. Тот же пляж, такие же дубы и 14 домиков в один ряд на той же незатопляемой гряде. В домиках летом живут такие же бабушки с внуками. Музыка, танцы и банкет устраиваются, как и на базе Стекломонтажа только один раз в год на День строителя. Все так же и в тот же день.

Разница была в том, что здесь у каждого сторожа был небольшой огородик (меньше сотки), я на этом огородике иногда успешно выращивал капусту на всю зиму, понемногу болгарского перца, моркови, свёклы, фасоли, ну и для еды – лук, укроп, помидоры. И это приумножило очарование Волгой, рыбалкой и одиночеством.

Рацион собак, благодаря огороду, здесь был обогащен свекольной ботвой и капустными листьями. Мы их на зиму кучей складывали где-нибудь под навесом. Потом Оборин, с которым мы теперь оказались на одной базе, узнал, где можно закупить подсолнечный жмых из неочищенных семечек. Закупили на каждого сторожа по два больших круга и добавляли по кусочку в картофельные очистки. Все это долго варили, потом толкли, но недаром говорят: «голодный, как собака», тем более после картофельных очисток. Одна из наших собак «Бара» проникла на конноспортивную базу, где можно было найти лошадиную кость, там ее сильно потрепали местные собаки. Израненная, она добралась до сторожки, это было в дежурство Оборина. Михаил её покормил, как-то обработал раны. Бара лизнула ему руку, отошла к деревьям, легла и через некоторое время скончалась. Дело было зимой, и тело собаки замерзло.

Я разжег костер, положив туда замерзшее тело, осмолил его и положил в железный ящик, откуда доставал и каждое дежурство по куску отрубал, сдабривая для собак варево мясом.

Положение в стране, между тем, постепенно улучшалось.

К 98 году летом, отдыхающие уже не могли съесть то количество корма, которое они сами себе готовили, и все, что оставалось, они приносили для еды собакам: и супы, и лапшу с тушенкой, и молочные блюда, не скормленные внукам. Хлеб, принесенный отдыхающими, летом собаки уже не ели, и мы его на солнце сушили к зиме. Так что у собак наступила относительно сытая жизнь, а скоро контора стала каждую зиму закупать для собак мешок по какой-то причине забракованной крупы, и мы перестали носить картофельные очистки из дома. Тарзан, который дрался с собаками всего берега, где-то в этих битвах нашел свой конец. Теперь у нас были две молодые собачки. Сын Бары, мы его назвали «Барсик», и некрупный песик, которому, в память о Тарзане, дали имя Тарзанчик. Сторожами этих собак назвать было невозможно. Это были «звонки», которые лаяли, не только когда им вздумается, но и тогда, когда на базе в межсезонье появлялся чужой человек. При малейшей опасности эти сторожа, спасаясь, бросались в ноги сторожу, так, что однажды меня с ног сшибли. Если сторож выходил из сторожки, то за сторожем они следовали неотступно, даже в туалет его сопровождали, ожидая около двери. Только когда сторож был в сторожке, собаки бегали по базе. Как только сторож присаживался на скамейку или на чурбачок, собачки тут же подбегали, клали головы на колени и требовали ласки. Если сторож переставал почесывать за ухом, Тарзанчик, поднимал лапу и, трогая лапой колено, просил продолжения общения (интересно, что Черныш – на той базе, ласки просил, толкая носом мое колено, а вот Тарзанчик ласку просил, трогая мое колено лапой). Ласку надо было делить поровну, иначе «обиженный» мог броситься на «счастливчика». Нам это занятие быстро надоедало, и собаки, после того как на них цыкнешь, укладывались у ног сторожа.

Первый внук Захар

Но был у нас с Ритой для ласки объект, который никогда не надоедал. Наша жизнь с Ритой осветилась новым ярким лучом, когда мы стали дедушкой с бабушкой.

Имя Захар ему дали Егор со Светой. Был он не капризен и по ночам не «орал». Смеялся, прыгая по дивану, на котором отдыхала Рита, и она как-то сказала: «господи, какой подарок на старости лет». Но мы никогда его не тискали, не сюсюкали, ни разу после года не поцеловали – между прочим, как и своих детей – ни каких конфеток, чтобы за конфетку купить любовь. Только доброта.

Пошел Захар сразу, не ползая. Стоит за что-нибудь держится, пока ноги не подкосятся, тогда играет сидя.

В два года знал все буквы. Специально не учили – сам спрашивал. Думали, что в три года читать начнет, а он не начал. Не стал читать и все. Только в пять лет стал читать, зато теперь мать отнимает книги, чтобы уроки делал.

В 3 – 4 года каждый день перед сном просил: «Дедушка, сказку», и я каждый день сочинял новую сказку – 300 сказок в год. Своим детям я тоже сказки сочинял, но не так много. Пытался, даже, записать, но ерунда в записи получалась, а дети просили рассказывать и слушали. Иногда сказки были удачные – он хохотал, слушая серию про гуся: «Жили-были гуси – один серый, другой белый, а третий непонятно какой» и всех героев сказки это приводило в затруднение. Про подземный мир, где все вверх ногами: и люди, и деревья, и всё – всё.

С друзьями Захару трудно, потому что он навязывает свои правила игры, а это никому не нравится. Вот играем с ним в шахматы (пишу по записям тех лет), он говорит, что у него конь или любая другая фигура «ходит так».

– Но, Захар, правила-то общие, иначе играть невозможно.

– А у меня такие правила.

И уж совсем опешиваешь, когда он, чтобы не проиграть, меняет правила во время игры. Сейчас он, кажется, понял, что по его правилам никто с ним играть не будет, и перестал играть совсем т.к. не терпит проигрыша.

Захар смотрит передачу, а я говорю, что хочу «Новости» смотреть (вообще-то он давно перед экраном, и я хотел его отвлечь). Он не соглашается. Я предлагаю жребий. Захар напрочь отказывается, т.к. при жеребьёвке он может проиграть, и требует только его передачу. Я не соглашаюсь. Он взрывается, хватает маленькую табуреточку, замахивается ею на меня, бросает её на пол, и уходит, хлопнув дверью. Может быть, я не прав, но замахиваться табуреткой нельзя, и через некоторое время он приходит просить прощения. Уже вот сейчас, сделал я на даче наземный бильярд с одной лункой посредине. Захар требует, чтобы число шаров было четным, в этом случае игру можно свести к ничейному результату. В противном случае кто-то должен проиграть, а вдруг он проиграет.

Бываем с ним в филармонии на симфонических концертах. Слушает, не отрываясь, не отвлекаясь (6 лет). Недавно по радиосети транслировали увертюру Дунаевского к кинофильму «Дети капитана Гранта». Захар прислушался и говорит: «Какая тревожная музыка».

Как-то Рита была в Саратове, дети были в походе, и Захар перебрался ночевать ко мне на диван. Уже лег, но еще не спит. Наконец, и я собрался спать и хочу выключить радио, а транслируют какую-то классику. Захар говорит: «Дедушка, подожди», а мне и самому хочется послушать. Я лег, и мы дослушали до конца.

Недавно (запись февраля 2000) после симфонического говорит:

– Поплакал немного.

– Что так?

– Да грустно так стало.

– Захар, по поводу чего грустно?

– Дед, оставим эту тему.

Разговор был по дороге домой.

Слуха, исполнительских способностей у него нет никаких, но сильное эмоциональное восприятие.

То же в художественном музее. Не спеша, от картины к картине подробно рассматривает. Часто спрашивает. Сам рисовать очень любит, но, ни аксонометрии, ни перспективы. Бурная фантазия и иллюстрации к этой фантазии в виде развертки по ходу событий.

Фантазирует: «Вот дорога», – и рисует с низа листа наискосок вверх извилистую линию. Рядом дом, дерево, по дороге скачет заяц и падает в яму. Рисует тут же разрез ямы. Из ямы идет подземный ход, а в нем сидит чудовище – все мелко, мелко рисует. Но у зайца лазерный пистолет и т. д. без конца… из подземного хода попадает в высокую башню и дальше т. п.

Когда Захар подрос, я на дежурство стал ездить на машине с Ритой и Захаром. Спать в сторожке Захара укладывали на раскладушке. Захару на базе предоставлялась полная свобода. С севера и с юга базу ограничивала крапива, с востока непролазные заросли на берегу озера, оставшегося от Курумки, и спортивная база через забор, а на западе Волга с чудесным пляжем. Захар выбегал из сторожки, и был полностью волен, поскольку мы знали, что он никуда не денется, и никто его не украдет (в печати часты сообщения о краже детей. Народ болтает «на органы», и «Новая» №1618 пишет о странных гробах из забайкальской воинской части, которые не велено вскрывать, может, не зря народ болтает). На базе полно внуков и внучек примерно возраста Захара, и эта компания играла в песок, бегала, строила шалаши, и все это на громадной зеленой лужайке в тени громадных осокорей или на пляже под присмотром бабушек. Рита как-то сказала, что за такую прелесть можно и заплатить, а тут мне еще платят.

Как-то вожусь на огороде, когда зачем-то понадобился заместителю генерального директора фирмы, и он говорит Захару: «Позови дедушку». Захар на всю базу кричит: «Дед, тебя толстый дядя зовет». Зам был непомерно толст. Сторожами начальство дорожило, потому что найти работящих непьющих, да еще и не вороватых сторожей за зарплату, которую в состоянии была платить контора, было почти невозможно. У нас сторожа были, в какой-то мере, эстетами, очарованными Волгой.

На базе Рита старалась ублажить Захара или пирожками, или оладушками. Захар забегает, схватит пирожок и опять на волю. Рита спрашивает:

– Захар, тебе творог с молоком или со сметаной?

– Бабушка, вот когда я буду взрослым, я не буду спрашивать, а сразу сделаю со сметаной. Ведь со сметаной вкусней.

Перед школой Захар годик позанимался музыкой. Преподаватель, которая занималась с ним в лицее, отметила интересную особенность его психики. Она задает ему вопрос, а он молчит, она недоумевает, а он через некоторое время отвечает. Позже это ее забавляло, т.к. на тех уроках, которые она вела, это было вполне безобидно. Однако иногда эта задержка была столь значительна и в такой ситуации, когда ответ не требовал ни какого обдумывания, что я, к стыду, терял терпение.

Около 2000 года Захар был на базе какое-то время с Максимом Гребенниковым. Этот такой же фантазер. Заглядываю в дровяной сарайчик, зная, что они там. Стоят, и каждый смотрит в свою точку отсутствующим взором. Один говорит: «Давай так» и излагает свою завязку фантазии. То ли космическую, то ли про роботов или терминаторов и с участием в игре в той или другой роли их самих. Другой говорит: «Давай», и далее, молча стоят, и каждый в своей голове развивает эту фантазию. Потом другой говорит: «А давай вот так», – и предлагает свой вариант. И опять, молча, фантазируют. Такой «молчаливой» игры я еще не встречал

Между дежурствами мы втроем ездили на дачу. Теперь в баке купался Захар, большей частью со мной для веселья. Играл он один, детей не было. Под крышей веранды я сделал небольшую песочницу, и он строил города, дороги, мосты. Как-то приехали из Москвы на дачу к дедушке с бабушкой внуки Козловых. Мальчик и девочка, немного постарше Захара. Когда-то их мама – дочь Козловых еще голяком с визгом купалась с Егором и Таней у нас в баке.

Внуки Козловых играют у себя на даче, а Захару очень хочется обратить на себя их внимание – он громко поет, с подвыванием залезает на дерево, а брат с сестрой играют себе и играют. Потом Захар залез на крышу нашей душевой, и мальчик его заметил. Мальчишке тоже захотелось на крышу. Для этого надо завязать общую игру, и он зовет:

– Захар, иди к нам.

Захар обрадовался несказанно.

– Я сейчас, – и стал торопливо слезать с крыши, – я бегу.

Бежит, споткнулся, упал.

– Я сейчас.

Прямо до слез, стало жалко его. Через некоторое время уже все были на нашей крыше.

Построенная мною кухня – душевая была одним из двух моих достижений, которые за последнее время восхитили Риту.

Когда я начал делать кухню – душ, Рита удивилась моему замыслу:

«Эдик, тут ведро на костер поставишь, и ждешь, не дождешься, пока оно закипит, а ты бочку на крышу хочешь поставить и надеешься ее нагреть».

Егор в том году, кроме того, что мне помогал, еще и с друзьями, живущими в частном доме, строил баню. В этой бане, построенной как обычно, топили заранее. Кто-то должен был это сделать, и т.к. все были заняты, было это хлопотно. После того, как душ я построил и опробовал, слышу, Рита говорит:

– Отец за 15 минут 8 ведер нагревает, а вы полдня возитесь.

Душ у меня действительно получился очень хороший. Как друзья говорят с КПД больше 100%. Дело в том, что мне, благодаря ударному подводу тепла в центр дна бака, удалось организовать «противоток». Чтобы нагреть 8 ведер, достаточно сжечь в плите меньше охапки дров – килограмма четыре. Вода была столь горяча, что для душа надо было еще столько же холодной воды, так, что помыться всем хватало. Вода нагревалась, пока на этой плите обед готовили, и оставалась, как в термосе, горячей до вечера, когда душ принимали перед отъездом.

Вторым достижением был ремонт кузова ушастого Запорожца.

При выезде с дачи на основную дорогу, через 30 метров после слияния дорог, в заднее мое крыло врезалась своим передним крылом восьмерка. Молодой человек на большой скорости выскочил из-за толпы ожидающих на автобусной остановке, а я только что выехал на дорогу. Восьмерка пошла на обгон, но навстречу шла цепочка легковушек. Парень прижался ко мне и врезался в крыло. Мое крыло от колеса до двери превратилось в гармошку, а восьмерка об меня прорезала свое колесо и смяла свое крыло. Вид у нее был удручающий: стоит, накренившись с покореженным носом. Из машины вылезла девчонка (жена), глянула и расплакалась: «Только что купили». Кстати Риту тоже больше всего огорчил безнадежно испорченный внешний вид моего ушастого красавца. В восьмерке был и отец парня. Этот тип – между прочим, главный металлург на Мехзаводе – сразу спросил, какая у меня квартира. Спорить о виновности было бесполезно – подъехавший Гаишник поклонился главному металлургу и пожал руку парню. Заплатил я по максимуму – 2000 потребовали (в то время так стоил ремонт с горячей покраской всего кузова, а с подбором краски только крыла – 700 р.).

Свою поставил в гараж. Договариваюсь о ремонте. Иду из гаража и вижу: на свалке валяется точно такой кузов, как у меня. Взял в гараже нож и вырезал из брошенной машины крыло, так, чтобы передний разъем был под дверью, верхний под молдингом, а задний был над крылом колеса, где от молдинга до края крыла всего сантиметров пять. Вырезанное крыло поставил прямо на смятое, привинтив его саморезами. Краска так подошла, а маленький разъем был так малозаметен, что Маргарита, выйдя из дома и увидев стоявшую перед подъездом машину, как будто и не было с ней аварии, пришла в изумление:

– Ну, Захар, дед у тебя фокусник.

О том, в какой квартире я живу, отец парня неспроста спрашивал.

После начала реформ Гайдара, носителем материального благополучия и норм нравственности стала частная собственность.

В условиях установившегося беззакония в любых взаимоотношениях между людьми владелец большей собственности автоматически получал преимущество. А так как «первоначальное накопление капитала» успешно осуществлялось людьми, обладающими с одной стороны природной сообразительностью, решительностью и смелостью, а с другой стороны свободными от старых нравственных устоев в такой их разновидности, как стеснительность, жалостливость и сострадание, то конфликт с ними мог кончиться тяжелой трагедией на всю последующую жизнь.

Мой знакомый по работе – Анатолий Шарапов – жил в трехкомнатной квартире. Его сын на мотоцикле врезался в дорогую машину. Чтобы расплатиться пришлось всей семье переехать в однокомнатную.

Газеты полны публикаций о специально подстроенных авариях, с целью овладения средствами от продажи квартиры, о раскаленных утюгах, приставленных к груди, чтобы заставить несчастного написать дарственную на квартиру.

К счастью, в данном случае, было простое дорожное происшествие и хозяин машины, который в меня врезался, был нормальным парнем. Это его отца, запугивающего меня, несколько зашкаливало, так что парень проявил некоторую жесткость скорее под его влиянием.

Я очень обрадовался, когда ввели обязательное страхование на случай ДТП. Я готов каждый год, не совершая аварий, платить по 2000, лишь бы в случае аварии не иметь дела с бульдогами, берущими за горло мертвой хваткой. Но недавно прочитал в газете, что наше страхование меня от контакта с бульдогом не спасает. Он может подать в суд с требованием возмещения ему морального ущерба, потерянной выгоды за время ремонта и потерю новизны машины. А так как я всегда виноват, то разденут меня донага.

Что такое российский суд, я знаю из повествования Пушкина о суде Дубровского с Троекуровым.

Я акционер

Сообразуясь с новыми реалиями, и я тоже не сидел, сложа руки, и начал накопление первоначального капитала.

Как я был до безумия наивен.

Не смотря на критику с моей стороны Гайдара, я поверил в искренность перестройки, я захотел влиться в перестройку. Я покупал акции и даже, прикупая ваучеры (три штуки), вкладывал их в акции.

Я верил, а газеты кричали: «не верьте, бизнес построен на находчивости, все проверяйте, не будьте дураками». Так честность и доверчивость стали считаться «дуростью».

Когда мы строили гаражи, мы были уверены, что со стройки ничего не пропадет. Когда свой гараж строил Егор, уже пропадало. Володя Сударушкин на свалке строительного мусора, рядом со своей дачей, в числе многих других собирал кирпичи и, как и все, складывал их в свою кучку, а потом, когда шел с тележкой, отвозил их на дачу. Когда было провозглашено, что честность это дурость, кирпичи стали друг у друга воровать. В кучки их уже не складывали.

Рита не на все 100 была согласна со мной относительно обеспечения нашего будущего и как-то сказала Лине, что ей бы хотелось туфли купить, но, кто знает, может быть, я прав, и стоит подождать с покупкой туфель. Ничего не сказала она мне относительно туфель. Как-то в шестидесятые годы я, как и многие, на общем собрании коллектива ОКБ сидел в большом зале на столе, отгороженный от президиума чертежной доской. Зал постепенно заполнялся, и я вижу, как за доской появились такие красивые ноги, что я выглянул, чтобы посмотреть на их обладательницу, – это была моя жена. Рита большей частью носила лодочки.

Поехали мы с Ритой в город и купили за 5000 первые в нашей жизни акции – акции московского акционерного банка «Гермес – центр». Председатель правления банка В. Я. Теплицкий заявлял, что его интересы лежат в нефтяном бизнесе – нефть – это надежно.

Рекой хлынули дивиденды. За первое полугодие 10 000. Спросили, будем ли мы деньгами брать, или возьмем акциями транснациональной нефтяной компании «Гермес – Союз».

– Конечно акциями!

За второе полугодие 93-го года дивиденды возросли до 30000, и опять мы взяли акциями, мы же заботились о будущем.

Получать дивиденды за первое полугодие 94-го года я поехал поздно. В конторе была очередь за деньгами. Неприятны мне были эти засуетившиеся, не верил я в возможность обмана.

Узнав, что я хочу получить дивиденды акциями, меня тут же впустили в контору, сказали, что акции ТНК «Гермес – Союз» кончились и спросили, согласен ли я взять акции концерна «Гермес». Какая разница, какие акции, и мне выдали акций на 50000р.

Разница действительно была маленькая. «Гермес – Союз» – тюменская компания, где Председатель совета директоров В. И. Неверов, и Президент Г. А. Данилов, а концерн «Гермес» московская компания, где Председатель совета директоров Г. А. Данилов, а Президент В. И. Неверов. Почему они поменялись ролями? Куда исчезли? Ведь не мошенники же. Но уж 10 лет прошло и «ни слуху, ни духу».

Ободренные успехом после первых дивидендов Гермеса, в октябре 93-го купили на 10000 р. акций Средневолжского коммерческого акционерного банка. Банковское дело прибыльно, а надежность подразумевалась благодаря тому, что банк располагался в помещении прежнего государственного банка и функции у него были те же – он выдавал заводу деньги на зарплату. Так как банк занимал то же помещение, что и государственный, я и считал его правопреемником государственного, не мог я заподозрить мошенничества, не было раньше такого.

Для начисления дивидендов в этом же банке завели на меня счет. На следующий год я зашел, чтобы сделать дополнительный вклад, а у входа была толпа – писались списки очередности на изымание вкладов. Я же принес дополнительный вклад, и у меня его приняли без очереди. А сообразительный Юра деньги изъял.

Вскоре СВКБ объявил себя банкротом, что ли, и объявил, что снять вклады временно нельзя, а процент по вкладам будет на уровне вкладов до востребования, т.е. 2%, наверное, годовых. Это в то время, когда процент по банковским вкладам был, пожалуй, 100% годовых. После того, как деньги повертелись годик или больше, уж не помню сколько, с нами полностью рассчитались, исходя из 2%, а СВКБ трансформировался в «Солидарность» в том же помещении на Управе. В роли каких-то руководителей Солидарности оказались Вагапова, которая на Управе руководила нашим филиалом СВКБ, и сын Губернатора. Талантливые управленцы спасли банк и, как писали газеты, сын губернатора стал миллионером. Погорели только самые бестолковые вкладчики.

За 4500 купил тысячерублевую акцию «Токур – Золото». Золото в цене не падает. Лежит бумажка, а золота нет. Кому оно досталось, не знаю.

В феврале 1994-го года за 19558р. 50коп. купили мы акцию ОАО «Автомобильный Всероссийский Альянс» номинальной стоимости 10000р, где Председатель Совета Директоров Каданников В. В. – Президент АвтоВАЗа. Такой фундамент обеспечивал устойчивость. От альянса «ни слуха, ни духа».

Чтобы не класть яйца в одну корзину, решили вложить «капитал» в авиационную промышленность, а что тут смешного? Для нас это капитал. Мы внесли 25075р. в ИФК «БАКС» для приобретения на имя Егора 10-ти акций АО «АВИАСТАР» номинальной стоимостью по 2500р. «АВИАСТАР» – это колоссальный авиационный завод в Ульяновске, брокерские отношения которого были им установлены с ИФК «БАКС». Акций мы не получили, ИФК «БАКС» испарился.

Только один раз я поддался массовому обману через СМИ, и один ваучер мы сдали в «МММ – ИНВЕСТ» за 10 акций по 1000р. В первом квартале 94-го года получили дивиденды в виде 5 акций. Сообразительный Юра взял дивиденды деньгами.

Гайдар, вероятно, радовался успешной концентрации капитала в руках умных людей. Сейчас глава «МММ» Мавроди арестован, и находится под следствием по подозрению в мошенничестве, а в печати промелькнуло высказывание, что если бы ему не помешали, то он мог бы инвестировать собранные средства в экономику. (???)

Один ваучер мы вложили в местный самарский фонд приватизации ОАО «Скиф», который заявлял о причастности к сельскому хозяйству. Сельское хозяйство извечно и не прекращаемо. За 93-ий год я получил дивиденды в виде двух акций. Потом Скиф нырнул в деловой поток и вынырнул в Москве в виде «Инвестиционной компании «РЕСПУБЛИКА». В газете было сообщение, что организатора Скифа – главного казака Самары (Гусева?) – казаки собирались публично высечь розгами за то, что он средства от деятельности фонда использовал для оплаты зарубежного образования своего потомства, т.е. его обвиняли в том, что он деньги присвоил, – не знаю, привели ли казаки приговор в исполнение. «Республика» молчит и не сообщает, кто ею руководит, и кто зарплату за плодотворную инвестиционную деятельность получает.

Деловые самарские люди, которые создали негосударственный пенсионный фонд «Российский капитал», как только подошли сроки выплаты дополнительной пенсии, объявили себя банкротами и создали ликвидационную комиссию. Интересно, сколько я получу после ликвидации фонда? Никаких фамилий нет. Кто создал? Кто уже более 10 лет получает хорошую зарплату из этого фонда за работу по изысканию капитала фонда и за его ликвидацию? Впрочем, несколько фамилий я нашел: Исполнительный директор НПФ «Российский капитал» А. В. Чернышев.

Какую-то деятельность по ликвидации фонда проявлял И. А. Надский.

И бурную деятельность, пока его не избрали депутатом какой-то думы, развивал на посту руководителя городского филиала Областного фонда защиты прав вкладчиков и акционеров А. Н. Белоусов. От «Российского капитала» благодаря деятельности этого депутата я не получил ни копейки. Как он меня защищает, понятия не имею. Или обещания нас защитить ему нужно было только для победы на выборах?

Стремясь влиться в московский бизнес, мы на почте сдали чек в московский «Первый инвестиционный ваучерный фонд» (ПИВФ) – управляющий фондом М. Ю. Чеботарев и гл. бухгалтер – Проскуринова. На следующий год фонд прислал письмо, что неразумно было бы растратить первый же доход на мизерные дивиденды. Разумнее аккумулировать средства для получения впоследствии весомых дивидендов. Что ж, соображения более чем разумные. Уже 12 лет всё «аккумулирует». Молча. Но зарплату, наверное, получают. Тоже молча.

Деловые люди из ПИВФ (М. Ю. Чеботарев, М. Н. Белкин, В. Я. Толстой) не только ваучеры пустили в дело, они развернули параллельную деятельность и создали «некоммерческий» Первый Пенсионный Фонд (ППФ). К агитации привлекли и бедную Эллочку Памфилову (председателя чего-то при президенте) и поверившего им академика Аганбегяна.

Я тоже поверил; завел пенсионную книжку на сына, и стал посылать взносы. Но затем меня насторожило, что стали меняться условия участия в ППФ. Я прекратил свои отношения с московским ППФ, и они вернули вложенные мною в фонд деньги. В том, что я прекратил отношения с ППФ, сыграло роль и то, что организатор пенсионного фонда – Первый инвестиционный ваучерный фонд в другой своей инициативе проявил себя, на мой взгляд, как причастный к деятельности крупных мошенников.

ПИВФ предложил своим акционерам купить акции строящегося Международного Бизнес Центра (МБЦ). Генеральный директор Герасимов В. А..

Когда строительство было закончено, мне об этом сообщили, и предложили продать свои акции за цену в 5 раз выше номинала (с учетом деноминации), но срок выкупа был невыполнимо мал, к тому же, мне было интересно поиграть в акционера. Дальше следовало ждать дивидендов от успешной эксплуатации МБЦ, а мне предложили проголосовать: не согласен ли я ликвидировать АО? Те, у кого был контрольный пакет, мое мнение не учли, и прислали, чтобы я успокоился, 20р.

Я об этом написал Памфиловой, Степашину и Путину.

«Уважаемый Владимир Владимирович!

По рекомендации ПИВФ я решился купить 4 акции МБЦ….

Через 8 лет сообщили, что строительство закончено, баланс сведен, и задолженности по кредитам нет.… После этого сообщили, что ОАО ликвидируется и создана ликвидационная комиссия.

В результате работы этой комиссии, мне прислали 20р. за вложенные 120 000р. (120р.). Из этого соотношения следует, что комплекс МБЦ продан в 6 раз дешевле вложенного капитала, без учета обвала рубля в 1998г. и без учета возможной прибыли, а в некоторые периоды за время стройки деньги, пущенные в дело, приносили доход более 100%.

Трудно поверить, что учредители ОАО строили себе в убыток, но тогда кому они продали МБЦ за бесценок? Может быть, себе через подставных лиц?… Я думаю, что Ваша администрация не будет покровительствовать мошенникам, потому что частники не строят себе в убыток».

Путин был строг и велел разобраться Генеральному Прокурору.

Генеральный Прокурор был строг и направил приказ Прокурору г. Москвы.

Московский прокурор направил указание Головинскому прокурору.

Головинская прокуратура направила мой сигнал Начальнику ОВД «Левобережный» УВД САО г. Москвы.

В результате я получил ответ, что я имею право обратиться в Суд!!!

Покажут они на суде документы, за какую сумму продали, и всё. Только государство может выяснить, что это за люди, которым продали МБЦ за бесценок. В прокурорской лестнице нашлась ступенька, решившая, что это не следует выяснять.

Обращение мое к Путину показало, что у мошенников есть покровители и они могут действовать без помех.

Милашка Памфилова и красавец Степашин ответили, что это их не касается.

Как должны вести себя акционерные общества, нам продемонстрировал Чубайс, из государственного РАО ЕС. Хоть и измеряются его дивиденды на ваучер, стоимость которого по Чубайсу две «Волги», одной, двумя буханками хлеба, но присылает оно их каждый год, и, хотя бы формально, каждый год присылает бюллетени для голосования по вопросам управления компанией.

Между прочим, те, кто вложил ваучеры в государственный Газпром, при продаже акций Газпрома не плохие деньги получили. Наши знакомые старую шестерку купили.

В силу каких обстоятельств, то ли по причине специфического характера частного предпринимательства, то ли по причине специфического характера Российского Государственного устройства, то ли по причине специфического характера Российских чиновников или служащих надзорных и правоохранительных структур, а может быть, по причине моего специфичного характера и мировосприятия или в силу моих деловых качеств, вернее, полного их отсутствия, но все – все – все до одной, без какого-либо исключения, акции, полученные мною в 10 частных, негосударственных организациях оказались пустыми бумажками мошенников.

Ходорковский, Гайдар, Яковлев. Бездумье

Российских капиталистов, завершивших свое первоначальное накопление (присвоение) капитала, теперь уже не устраивает подобная характеристика Российских деловых людей. Она мешает их деловой активности.

Судя по газетам, управляющий гигантской промышленной собственностью Ходорковский решил предпринять действия, которые бы препятствовали появлению в Российской экономике организаций и предприятий, основанных на мошенничестве. Необходимо было пресечь их воспроизводство, и он Путину показал графики, опубликованные газетой, по которым можно предположить, что, по мнению Ходорковского, для этого необходимо в первую очередь пресечь преступность в самих правоохранительных органах, к деятельности которых до премьерства, Путин имел непосредственное отношение.

Так уж получилось, что «за уклонение от уплаты налогов» Ходорковского самого посадили. Сложили остальные акулы капитализма свои плавники, поджали свои акульи хвосты, забились в тину и дрожат от страха. Тоже мне акулы. Великое дело – селекция, вот и вывелся новый вид – «Акулы смышленые» – понимают, как против ветра плевать.

Предполагается, что всё первоначальное накопление совершалось с отступлением от закона, так что все «прихватизаторы» сидят на «крючке», и при малейшем шевелении поплавок запляшет, а рыбка будет выдернута из комфортной среды.

При необходимости, наш суд найдет, в чем они виноваты.

Прошло десять лет после расстрела парламента, и в печати вновь разгорелась дискуссия о разумном соотношении в народном хозяйстве частной и государственной собственности. Теперь этот спор вышел за стены парламента, потому что современный парламент «обсуждает» и принимает то, что ему прикажет президент. В том, расстрелянном парламенте большинство состояло из ученых, экономистов, самостоятельных видных политиков. Расстрелянный парламент был по сути учредительным. В ходе дискуссий выбиралась дорога, по которой следовало идти к одной общей для всех спорщиков цели. Декларируемым для нас идеалом у всех их была Шведская модель экономики, обеспечивающая успешную хозяйственную деятельность при разумном распределении.

Нынешний парламент готов голосовать так, как ему укажут. Из самостоятельных инициатив ему за послушность разрешили поднять свою зарплату до уровня зарплаты министров, которые руководят целыми блоками экономики, и пообещать себе астрономические пенсии. Несколько самостоятельно мыслящих политиков и экономистов политики в думе не делают.

Приписка 2012 года. Перед новым годом Путин давал пресс-конференцию. 4 часа он отвечал на вопросы журналистов. Все обратили внимание, что на этот раз много вопросов было спонтанных. Не безразличные к судьбам страны граждане все 4 часа слушали, что, судя по вопросам, интересует прессу, как отражение интереса населения, и что на это отвечает Президент страны, который во многом эту судьбу предопределяет. Казалось бы, депутаты и более всего оппозиция, внимательно анализируя тональность вопросов и ответов, саму атмосферу пресс-коференции, должны были вслушиваться в прямую трансляцию, а они в это время, если не врут СМИ, устроили в здании думы корпоративные проводы старого года: жрали, пели и плясали в то время, когда страна пыталась понять ход мыслей Президента. Думцам это было не нужно, в думе не думают, депутаты знают, что, как надо голосовать, им скажут. Создается впечатление, что фактически парламента в России сейчас нет, есть «Одобрямс».

Наступило бездумье.

Представляю, как сейчас мечется Гайдар, как он, обхватив голову руками, не спит ночами. Допуская к народной собственности мошенников, он думал, что это временно, что, став собственниками, они станут этакими кристалликами, вокруг которых будет формироваться соль Российского предпринимательства, что эта «соль» будет жить под контролем парламента, а превратилась страна в криминальный вертеп.

Пытается разобраться, пытается оправдаться, пишет книги одну за другой, но ворочается по ночам и кусает ногти. Как же так? Думал, что в новом обществе появится независимый суд, а сотворенная им криминальная среда выпестовала суд, который проявляет строгость по отношению к бедным, милосердие по отношению к богатым и принципиальность в беспрекословном выполнении указаний сверху.

Думал, что, допуская беззаконие насилия один раз, он оградит страну от насилия в будущем, а пришли к политическим расстрелам.

Никогда не поверю, что Гайдар одобряет действия наших судий и прокуратуры, что ему по душе коррупция среди чиновников и отсутствие в стране парламента, что ему не претят пытки, насилие и издевательства в силовых структурах, что он оправдывает войну в Чечне, что он не содрогается от политических расстрелов.

Не по белому дому стреляли танки в 93-м, а по голубой мечте Егора Тимуровича о созидании демократической республики. Он сам указал цель. Жалко мечты.

Как же можно спокойно спать….

Бегают вокруг забора, окружающего громадный «общаг», выкинутые за забор Гайдар с Явлинским. Полаивают, поскуливают, повизгивают, царапаются в закрытые ворота, но надежно их охраняют стоящие на стенах три богатыря в медвежьих шкурах.

С жалкой попыткой как-то оправдаться выступил в «Новой газете» главный идеолог коммунизма, а затем капитализма А. Яковлев. Его выступление было настолько антиисторично, что я не удержался.

«Уважаемый Александр Николаевич.

Отдавая должное Вашей решительности перестроиться из главного идеолога Коммунистической партии в ненавистника того периода истории России, который падает на годы «Великого Эксперимента», я с огорчением заметил, что Вы в злобе потеряли объективность.

Можно ли назвать «уголовниками» революционеров, жертвующих своей свободой ради свободы народа? Да, они сидели в тюрьмах, но не за присвоение чужой собственности, и царское правительство считало их не уголовниками, а политическими противниками.

Их вешали, их расстреливали, они сидели в застенках, работали на каторге. Без их жертвенности не было бы Великой Русской революции.

Вы назвали «серостью» правительство, пришедшее к власти в 17-м году. Эта серость не разрушала заводы Путилова и Обухова, фабрики Морозова, она перестроила экономику. Она знала, что делала, и вывела страну из разряда отсталых, со сплошь безграмотным населением и покупающей за границей все высокотехнические изделия, во вторую державу мира со сплошной грамотностью, способную производить свои самолеты со своими двигателями. В державу, экспортирующую атомные технологии и первой пославшую человека в космос.

Злоба и ненависть – плохие советчики. Они не достойны Вас, потому что не без Вашего ведома, я полагаю, с конца 70-х по стране разъезжали лекторы, которые местным пропагандистам разъясняли, что Россия к тому времени, когда у власти стояли не революционеры, а функционеры, потерпела идеологический, политический и экономический крах. Что так жить дальше нельзя. Мы это из очередей видели, но Вы это озвучили с другого берега, где не было очередей. То, что Вы встали в ряды перестройщиков, было закономерно. Оно было следствием эволюции сознания всех Советских людей, идеалом которых была свобода и демократия. В Вашем лице и в лице Горбачева правительство тоже, в конце концов, пришло к этому выводу. От Вас жертвенности не требовалось – Вы были в числе Верховных Властелинов, и могли вершить перестройку по своему разумению, чтобы добиться тех результатов, которых требовал народ. Вас радуют результаты Вашей работы???

Приписка 2012.

Если бы Александр Николаевич был жив, я бы ему сейчас еще вот что написал.

Ныне апологеты новых реалий, бросая тень на прошлое, пишут, что общенародную собственность советского периода, после 91 года, расхитили – присвоили стоящие в то время у власти руководители страны, т.е. и Вы в том числе. Мне кажется это клеветой, и она мне неприятна. На сколько, я знаю, из освещения положения в стране в СМИ, никто из членов Политбюро и секретариата, используя свои возможности, олигархом не стал. Мне хочется думать, что на этот путь Вас и их не пустила совесть, что Вы и они не смогли предать, отвергающий частную собственность идеал, которому Вы и они служили всю жизнь. Этот идеал оказался ошибочным, но они не смогли стать перевертышами.

(А в письме далее идет).

К сожалению, новая власть, взявшаяся за перестройку в полном соответствии с чаяниями народа, надежды народа не оправдала, перестройку осуществить не сумела. Она не перестроила экономику, а разрушила её. Мы вновь, как до 17-го года вынуждены покупать все высокотехнические изделия за рубежом и за это, как и до революции, мы расплачиваемся сырьем.

Деятели перестройки, объявившие, что их не будет интересовать источник средств, используемых для присвоения народной собственности, привели к власти в стране криминал, пронизавший все ветви власти, и поэтому утвердившийся, надо полагать, на долгий исторический период.

Великий эксперимент продемонстрировал, что общество не развивается без борьбы за существование, которая в обществе реализуется, как борьба между трудом и капиталом. Такая борьба в демократических странах балансирует интересы классов и обеспечивает процветание. В период Великого эксперимента был уничтожен способный к борьбе капитал. Сейчас уничтожен способный к борьбе труд (нет ни профсоюзов, ни рабочей партии).

Демократия, свобода и прочие политические атрибуты имеют смысл только в том случае, если через них обеспечивается благосостояние всего народа, всех его слоев, если через них обеспечивается безопасность гражданина и свобода его перемещений. Сами по себе, без влияния на экономику, они вырождаются в театрализованные спектакли, что и отразилось в нашей действительности, где неравенство возросло до средневекового феодального уровня, а действующими лицами в спектакле выступают депутаты и многие работники идеологического фронта: артисты, обозреватели и журналисты (не все).

Такой спектакль противоестественен, так что все еще возможно. Как показывает октябрь 1993-го года, когда в Думе только заговорили о проблемах хищничества, власть имущие добровольно от неравенства не откажутся, а демократической политической силы, СПОСОБНОЙ УВЛЕЧЬ за собой МАССЫ на политическую борьбу, в России нет. И это плохо, потому что стихийный неорганизованный бунт разрушителен.

Александр Николаевич, вы (лидеры) говорите о возрождении России. Нет, Александр Николаевич, ни в коем случае не надо возрождать ни отсталую дореволюционную Россию, ни могучую тоталитарную Россию. Надо на демократических основах строить новую Россию с развитыми отношениями между трудом и капиталом.

Хаять прошедшее непорядочно, потому что оно безответно, а оплевываются при этом миллионы людей, живших в то время. Хаять надо настоящее, чтобы оно искало пути совершенствования».

Александру Николаевичу не довелось это прочитать, но это и не важно. Не думаю, что прочитав мое послание, он стал бы демократом, исповедующим классовую борьбу между трудом и капиталом. От того, прочитал бы он это или не прочитал, ничего бы не изменилось. Важно то, что его антиисторические толкования питают антидемократические, криминальные силы уверенностью, что у них есть мощный идеологический защитник, который бескорыстие называет уголовщиной, а уголовщину считает предпринимательской деятельностью.

За то, что Яковлев и Гайдар поддержали стремление народа к демократическим преобразованиям, честь им и хвала. Я не могу их осудить за то, что они верой и правдой служили тоталитарному режиму, потому что хоть что-то делать можно было, только находясь в центре властных структур. Я не могу их осудить за то, что они переметнулись от Горбачева к Ельцину, потому что туда уже ушел за обещанным Ельциным благополучием народ. А, между прочим, кто туда столкнул народ?

Я их осуждаю только за то, что отрицательные явления, сопровождающие реформы, а при любых реформах такие явления возможны, они не объясняют несовершенством реформ, а пытаются их оправдать черным в прошлой истории, оправдать несовершенство нынешних реформ тем, что Лихачев при Сталине был на Соловках, а мой папа был лишен собственной земли.

Но за то, что в знак протеста против несовершенства реформ Яковлев и Гайдар не отказались от материального благополучия, полученного благодаря таким реформам, я их не осуждаю. Реформы и проводились для того, чтобы все, кто может, были богатыми.

Не знаю, как Яковлев, а Ельцин окружил себя роскошью в глаза бросающейся. Настроил по России себе резиденций и в Кремль вбухал миллионы. Клинтон, побывав у него в Кремле, заметил, что Президент Соединенных Штатов не может себе позволить такую роскошь. А Ельцин, видно, решил, что его труд достоин хорошей оплаты.

Быть главой государства во время его перелома, это, я вам скажу, не семечки щелкать на скамеечке у подъезда – сердце у самодержца должно быть особой прочности. Я думаю, Ельцин, шел к власти, чистосердечно полагая, что, благодаря его умению руководить, «не пройдет и года…», а деградация экономики, её развал, когда он пришел к власти, еще больше ускорились. Это назвали «Шоковой терапией», но прошло уже 2 раза по 500 дней, шок затянулся и превратился в тяжелую болезнь. Страшно не хотелось терять власть, когда в результате его правления даже намека на развитие не наметилось, страшно не хотелось оставлять свою голову на рельсах, и он в 93м пошел на беззаконие. Все властные ограничения были сняты, власть его стала безграничной, делай что хочешь, и наша жизнь стала улучшаться, но в результате к 98 году страна объявила себя банкротом. Нагрузка для сердца оказалась запредельной.

Сердце капитану подремонтировали, но компас вышел из строя, надо было покидать капитанский мостик. И, когда срок пребывания в Кремле и из-за здоровья, и из-за падающего рейтинга, неуклонно стал подходить к концу, Ельцин задумался о своем будущем.

Явление Путина

Ельцин помнил, как он по-хамски обошелся с Президентом Горбачевым и, естественно, все его помыслы в конце правления сводились к тому, чтобы сохранить ставшие ему привычными комфорт и безопасность. Перебрав несколько вариантов, мне кажется, он должен был прийти к выводу, что надо бы найти такой вариант, при котором преемник и во время своего правления будет полностью в его власти, может быть, взаимообусловленной.

Не знаю, что на самом деле думал Ельцин, но какой-то удачный для него вариант он нашел в виде молодого энергичного, вызывающего симпатию у большинства народа, Владимира Владимировича.

Ельцина не остановило то, что этот бывший, как и он сам, коммунист – офицер «ненавистного» Ельцину «КаГеБе», а, может быть, наоборот, благодаря этому, он увидел в нем свою гарантию. Вот, говорят, что Ельцин назначил преемника, да чушь это. Конечно, выборы в 96 году показали, что навязывание может быть очень сильным, и подтасовка может быть, но, все же, за Путина в 2000 году проголосовал народ, народу нравится, когда других мочат в сортире. И сейчас, доводись случиться голосованию, народ проголосует за него. Ельцин угадал на кого поставить карту.

То, что мне кажется, может быть абсолютной чепухой, особенно в описании экономики, политики и помыслов начальства, но это не учебник истории. Это история.

Досталась Путину страна, для восстановления экономики которой требовались очень серьезные меры.

Воруют теперь не ведро картошки на совхозном поле.

В национальное бедствие вылилась продажа металлического лома за рубеж.

Из-за такой предпринимательской деятельности в железнодорожном туннеле украли кабель, а у меня на даче стащили алюминиевую миску. Теперь надо прятать алюминиевые кастрюли, ложки, а уж из нержавейки тем более. Чем шулемку на даче хлебать? Меня это так огорчило, что я написал письмо Путину.

Владимир Владимирович,

Вы должны знать, что проблема хищения изделий из цветных металлов, под видом лома, возникла из-за высокой цены металла на мировом рынке при спекулятивном соотношении цены доллара и рубля при валютном обмене, не соответствующем покупательной способности доллара в США и рубля в России. Последнее дает такую прибыль, что российские продавцы металла могут оплатить не только сбор лома, но и хищение, связанное с риском….

Чтобы получить деньги на водку, на наркотики, на дискотеки, а для некоторых и на хлеб, старики и молодежь идут на риск. Каким наказанием можно напугать добытчика, если он жизнью рискует, разбирая находящуюся под напряжением электролинию…

Лишение лицензии частных заготовителей и запрет приема металла из неизвестных источников – ничего не дает. Имея сверхдоходы, дельцы покупают контролеров по всей вертикали….

Спекулятивный курс доллара не может быть устранен, пока уровень дохода основной массы трудящихся в сфере производства не приблизится к уровню дохода в США; этого в ближайшее время ожидать не приходится. Единственный способ борьбы с таким национальным бедствием – это запрет частного предпринимательства в этой сфере деятельности и передача отрасли в монопольное владение государству с установлением такой низкой цены при покупке, что заготовка металла путем воровства стала бы глупостью даже для алкоголика. Разница в ценах при покупке и при продаже за рубеж пойдет в казну.

К письму я приложил фотографию высоковольтного столба с обрывками сорванных проводов.

Ответ на трех листах пришел из департамента металлургии Минпромнауки России за подписью Зам. руководителя департамента.

В ответе перечисляются очень правильные, очень разумные меры, предпринимаемые с целью «предотвращения хищения изделий, содержащих металлы», и далее следует:

«Таким образом, нормативная правовая база для предотвращения хищения цветных металлов и изделий из них в настоящее время, в основном, создана, и работа по ее совершенствованию продолжается. Наведение порядка в сфере обращения металлолома зависит, прежде всего, от надлежащего исполнения государственными надзорными и контрольными органами, а так же лицензирующими органами своих надзорных и контрольных функций. (Выделено авторами, а я в письме, как раз, писал, что это нерезультативно. А на мое конкретное предложение, письмо содержит исчерпывающий ответ):

«Введение государственной монополии в какой-либо сфере деятельности, по мнению Минюста России, влечет за собой нарушение гражданских прав других участников этой деятельности (нарушается статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации) и не устраняет причин ее криминализации».

(Это уже выделено мною).

Выделенный абзац говорит о том, что доходы от такой деятельности так велики, что кабелем в железнодорожном туннеле и миской на даче можно пожертвовать.

А сфера деятельности утилизаторов расширяется и теперь уже захватывает и черный металл, в газете приведен снимок разобранной стрелочной развязки на железной дороге. На железную дорогу мне, условно говоря, наплевать, но и на дачах стали воровать черный металл, и я очень боюсь лишиться бака.

Мы сдираем с опор только что подвешенные провода, переплавляем их, делаем новые провода и вешаем на опоры – это называется «бизнес по-российски». Оплачиваем доход в этом «бизнесе» мы в тарифах на электроэнергию.

Мы сдираем со шпал только что поставленные рельсы, режем их, переплавляем, катаем новые рельсы и ставим их на шпалы – и это называется «бизнес по-российски». Оплачиваем доход в этом «бизнесе» мы в цене на билеты.

В такой бизнес не прочь вклинится и зарубежные ловкачи.

Становление капитализма

Художники слова, историки на основании письменных и материальных свидетельств и фактов восстанавливают в соответствии со своим представлением картину прошедшей эпохи – о чем думали и что говорили люди прошлого.

Историки первого века третьего тысячелетия, ведя раскопки, в слоях последнего века второго тысячелетия нашли динозавра, и стали рассуждать, о чем думал этот динозавр. Художники слова стали фантазировать, облекая свои догадки в живописные картины размышлений и диалогов ископаемых предков.

Покопавшись, историки рядом с одним из динозавров нашли записки. Этим динозавром оказался «совок» – рядовой обыватель страны Советов. Перед вами записки этого совка.

Из записок следовало, что этот совок насквозь пропитан утопической коммунистической идеей всеобщего равенства. Хотя разумом он понимал, что всеобщее равенство губительно для общества, поскольку лишает человека стимула проявлять трудовые усилия,… душа его требовала равенства.

Поэтому, с точки зрения современных историков и художников слова, многое в этих записках наивно и даже смешно, а что-то и вредоносно, т.к. в силу категоричности попахивает экстремизмом.

Динозавр изливает душу – вот его записки.

О том, что делается там вверху, мы можем только по публикациям в газетах строить, как какие-либо политологи, свои личные догадки, а вот то, что делается у нас внизу, мы видим.

Жильцы в своих квартирах укрылись за стальными дверями, в подъездах стальные двери с кодовыми замками или домофонами. Уже не скажешь и не услышишь нашего милого беспечного: «Если что, ключ под ковриком». Страна покрылась решетками. Библиотеки, магазины, квартирные окна первых этажей, школы – все зарешечено. СМИ сообщили о страшной трагедии, случившейся во время пожара в школе. Сообщали, как родители видели сгорающих заживо детей за решетками горящей школы.

По сообщениям в СМИ, правоохранительные группы выходят на операции против народа в Башкирии и Чечне в масках. Это так дико, что начинаешь задумываться об особом типе демократии в нашем государстве – раньше в масках прятались только бандиты. Демократия подразумевает, что государство управляется народом, но не стремился же народ сидеть за решетками и управляться субъектами в масках. Значит, управляет страной не народ, а кто-то другой? В свободной стране народу не надо прятаться, не надо бояться ходить ночью по улицам.

Такое впечатление, что законопослушные люди оказались за решетками, а на свободе разгуливают бандиты.

И решетки не спасают, если место, занимаемое домом с законопослушными людьми, захотелось присвоить богатым бандитам. Дом подожгли и, как писали в «Комсомолке» 14.08.04, люди не могли выскочить из дома через свои зарешеченные окна и прыгали со второго этажа, потому что входная дверь в дом была снаружи завалена, чтобы все сгорели, и шум затем не поднимали, потому, что для шумоглушения потребуются дополнительные расходы. Ну, это редкий по жестокости поджог, обычно выбежать жителям не мешали, они же все равно ничего не докажут.

Потомки, я (динозавр) пишу о том, что было.

И жилищный вопрос, и продажность судей и подконтрольность судей, и вопросы коррупции, и свобода СМИ, и соотношение авторитаризма и демократии, и многое другое, все обсуждалось в расстрелянном парламенте, а сейчас обсуждается в СМИ. Что будет в результате такого, внепарламентского обсуждения, вы узнаете сами. Я пишу только о том, что было.

Перед государственным переворотом 91 года Ельцин возмущался, что в Советском Союзе колоссальное количество чиновников, и, естественно, подразумевалось, что он их сократит. После свержения Советской власти только в одной России чиновников стало больше чем во всем Союзе.

Перед государственным переворотом 91 года, Ельцин провозгласил борьбу с привилегиями, и в газетах шум подняли, подозревая, что бывший Председатель Совета Министров хочет присвоить одноэтажный дачный домишко. А принадлежали эти дачи до переворота руководителям временно, пока они занимали должность, т. е домишки были казенными. Премьер вынужден был оправдываться, что посягательства с его стороны не было.

В построенной заводом на острове Зелененький базе отдыха Генеральному Конструктору выделили домик, куда он мог приехать отдохнуть в любое вдруг оказавшееся у него свободным время. После его смерти кто-то, то ли из внуков, то ли из детей попросил новых руководителей разрешения отдохнуть в этом домике. Отказали. Мы были удивлены и огорчены этим отказом.

А дачи-то эти, членов Политбюро и прежнего правительства, как писала какая-то газета, были сараи по сравнению с виллами, которые теперь строят те, кто выступал под лозунгами борьбы с привилегиями.

Нынешним руководителям не нужны привилегии, которые дают, они сами себе, в отсутствии контроля парламентом и местными советами, присвоили неограниченное право давать себе привилегии и блага.

Жизнь в кредит

Перед государственным переворотом Ельцин по поводу жилья, насколько я помню, ничего не говорил. До него жилье обещали все, и последним был Горбачев, обещавший решить проблему к 2000 году. После этого, что бы ни сказал Ельцин, все было бы хуже.

При Советской власти работающий человек худо-бедно какое-то жилье получал, хоть в бараке. Улучшения жилищных условий многие ждали десятилетиями, но никто не мог отнять у него полученное казенное жилье, даже прекрасное.

Можно было и в укороченной очереди построить себе собственную кооперативную квартиру в рассрочку, но в очереди, т.е. спрос превышал предложение.

Тарасенко за двухкомнатную квартиру заплатил первоначальный взнос в размере близком шестимесячной зарплате рядового инженера или рабочего. А затем 15 лет, примерно в размере платы, как за обычное жилье, выплачивал остальное – 15 рублей в месяц, т.е. около 10% месячной зарплаты одного человека. Такова стоимость квартиры, если начальник строительного треста получает зарплату в два, ну, в пять раз выше рабочих строителей, и не может, как Батурина, или Полонский стать миллиардером.

Работа Юре была гарантирована, при Советской власти все должны были в едином строю трудящихся работать на трудовом фронте. «Кто не работает, – тот не ест». Тот, кто не работал, считался тунеядцем. Тунеядцев к труду привлекали насильно – осуществлялось внеэкономическое принуждение. Оно, как рабу, или солдату трудовой армии, обеспечивало какую-то крышу над головой – хотя бы в общежитии, и работу – хотя бы за кусок хлеба.

Главный специалист завода получал квартиру вне очереди, а она была примерно такая же, как и та, которую получал рабочий. Рабочий и директор завода жили в одном подъезде (были и исключения, в виде квартир в высотках или двухэтажных кирпичных особняков, правда, до нынешних особняков какого-нибудь судьи или купца средней руки они не дотягивали). Все было в среднем одинаково. Вот говорят: «бесплатное жилье». Оно не было бесплатным. Оно было оплачено усредненным трудом, за который платили усредненной зарплатой. Из этой зарплаты был вычтен труд на «бесплатное» жилье, на «бесплатное» образование и на «бесплатное» лечение.

Но за 70 лет Советская власть так и не смогла решить жилищную проблему, и это было одной из причин поддержки народом Ельцина, обещавшего всё вообще.

Сейчас вопрос решен.

– Тебе нужна квартира? Ну, так покупай.

– А где деньги взять?

– Бери кредит.

Жилищный вопрос теперь предполагается решать с помощью кредитов, но под очень большие проценты и по стоимости обеспечивающей высокую доходность строительства. В этом отличие от советского кооперативного строительства, где был беспроцентный кредит, и само жильё продавалось практически по себестоимости.

То, что я пишу – это прописные истины, но душа просит. Для меня – Советского человека – шоком стали не эти прописные истины, а осознание, что социальное обеспечение при Советской власти реально существовало, что это не фантазия утопистов, а действительность, в которой я жил.

Уж очень не хочется новым хозяевам страны разоблачаться, признаваясь, что жилье, образование и медицина перестают быть общедоступными.

У меня разболелось колено. Я узнал, когда работает рентген кабинет, пошел в этот день к хирургу, и он написал направление на снимок. Пошел я в рентген кабинет, полагая, что сейчас же мне и сделают снимок. Оказалось, что теперь надо записаться в очередь. В отметке на направлении об очереди увидел цифру 23, а дело было двадцатого, и пошел спокойно домой. Дома Светлана заметила, что 23-го, но следующего месяца. Это что ж, я месяц должен ждать диагноза?

Пошел в поликлинику, заплатил 250 рублей, и снимок мне сделали в тот же день. Такие же фокусы проделывают с анализами крови, со снятием кардиограммы и прочим. Никто меня делать это не заставлял, я мог спокойно ждать бесплатного обслуживания, надеясь, что за месяц калено само выздоровеет.

Сейчас медицина разделилась на две части. Одна часть обслуживает на высшем уровне, (часто за рубежом), продлевая жизнь богатых, которые платят за это сотни тысяч. Вторая часть обслуживает рядовых граждан бесплатно, иногда вымогая за простые процедуры сотни.

Но не надо так уж все с головы до ног оплевывать. Ради справедливости надо сказать, что если врач считает необходимым немедленный анализ, то на направлении пишется «срочно» и процедура осуществляется без очереди. Недавно мне поставили Электрокардиостимулятор, а на соседней койке семидесяти трех летнему мужчине на сердце поставили аж 4 шунта – совершенно бесплатно. Так что при нынешнем правительстве бесплатная медицина пока еще есть.

А вот бесплатного жилья уже нет (ветеранам войны, которые все еще (70лет) ждут, дают).

После свержения Советской власти строительный конвейер сборки однотипных жилых домов из заводских элементов был разрушен. Стали строить из импортного кирпича дорогие дома по разовым проектам. Рабочий на порог такого дома может войти только в качестве водопроводчика или канализатора.

«Советский раб» был беден – он не мог кому-либо завещать, или кому-либо продать квартиру, в которой жил, т.к. она ему не принадлежала, – это было место, где он жил, но, ни кто в мире не мог отнять у него это место. Квартира переходила к детям и всем прописанным в ней, автоматически. Продажу можно было осуществить, но только под видом обмена, с кем-либо обменявшись квартирами с соответствующей доплатой.

Теперь человек под большой процент, чтобы принести прибыль ростовщику, берет кредит на приобретение жилья и въезжает в квартиру, которая не принадлежит ему, пока он не расплатится за кредит. Человек попал в сеть, он вынужден, расплачиваясь за кредит, так работать, чтобы его не выгнал с работы хозяин. Хозяин дает ему работу только в том случае, если человек своим трудом приносит ему прибыль – и это естественно. Осуществляется экономическое принуждение. Человек, по сути, стал рабом. Как сказано в Библии: «Богатый господствует над бедным, и должник делается рабом заимодавца» (Притчи 22:7) и Спаситель, следуя священному писанию, как утопический коммунист, плеткой выгнал из храма ростовщиков, но как только покинул он раскинувшийся под небесным сводом храм, который зовется Земля, вернулись в храм ростовщики.

Приобретение жилья через кредит доступно лишь небольшому числу граждан. Для этого надо быть человеком с обеспеченным будущим, чтобы кредит дали. Квартиру теперь можно приобрести любую: с любым числом комнат, туалетов и уровней. Квартиры «распределяются» не по числу членов семьи, а по количеству денег в кармане. Нет теперь ничего среднего – все зависит от уровня дохода. Как уровень дохода хозяина отличается от уровня дохода его работника, так отличаются и их квартиры.

Острый жилищный кризис, с угрозой социального кризиса, на страну не обрушился только благодаря уменьшению численности населения. Если бы сохранился прирост населения таким, каким он был до 91 года, то к 2010 году население могло увеличиться на 18 миллионов, и появилось бы 18 млн. нуждающихся в жилье, а население не только не увеличилось, но еще и сократилось за 20 лет «независимости» на 4 млн.

После 91 года изменился смысл жизни, раньше все было биологически просто, и обеспечивалось государством почти автоматически: учеба, работа, семья, квартира, внуки, пенсия.

Теперь надо самому искать такого хозяина, который сочтет, что ты при твоей квалификации и трудолюбии принесешь ему прибыль, и он тебе за работу будет столько платить, чтобы зарплата позволяла тебе иметь крышу над головой и, что уж совсем фантастически – обзавестись семьей и иметь детей.

Найти такого хозяина не просто и приобретение всех составляющих прежнего смысла жизни стало проблемным.

Стали массовыми нерегистрируемые бездетные браки.

Нет теперь обезличенного раба в среднем, теперь раб персонифицирован в соответствии с его доходом – в этом отличие советского раба от капиталистического раба. В этом и основа высокой производительности труда при капитализме – каждый, раб ни раб, а должен из кожи лезть, чтобы не затоптали.

Одно дело знать, что старайся – не старайся, зарплата у всех одинаковая и с работы тебя не выгонят, и из квартиры не выгонят. Когда ты раб в среднем, как и все остальные, то и рабами мы себя не ощущали.

И другое дело, когда над тобой висит Дамоклов меч долга: не будешь стараться – с работы прогонят, не стало чем платить за квартиру – квартиру отнимут. Ты стал рабом обязательств, так что будешь стараться!

Мне не приходила в голову мысль покупать что-либо в долг – я помнил, как в детстве мама занимала трешницы до получки. Весь мир сейчас живет в кредит, а я иду своим путем, чтобы жить без страха за свое будущее, моя непритязательность позволяет мне быть свободным от обременения.

Опасные игры буржуа

Знакомый секретарь обкома комсомола рассказывал, как их в 70-тые годы готовили защищать Советскую власть на случай бунта (а бунта побаивались), как учили его в случае надобности управлять бронетранспортером. Всему руководству присваивались высокие воинские звания. Рядом с ним во время учебного марш – броска сидит сержант наставник: «Быстрей, быстрей». Теперь эти «защитники» сами и свергли эту самую советскую власть с помощью двух или трех танков.

Наконец-таки руководители избавились от проклятия ленинского партмаксимума, по которому коммунисты, а руководители были в основном коммунистами, не должны были получать зарплату выше какого-то уровня, ненамного превышающего зарплату рабочих.

На собрании акционеров нашего завода выискался какой-то дошлый правдоискатель:

– Я, как акционер, прошу сообщить собранию, какую зарплату получает Генеральный директор, его заместители и начальники подразделений.

– Я думаю, не стоит тратить на это время, – высказал сомнение председательствующий.

– Ну, почему же, давайте проголосуем, – предложил из президиума московский начальник.

– Кто «За»?

В зале поднимается примерно две трети табличек. Набирается в сумме полторы сотни голосов.

– Кто «Против»?

Несколько табличек в зале на сумму в половину сотни, и в президиуме на сумму более 100 000 голосов (государство и руководство завода). Праведной зарплаты не стесняются – ею гордятся.

Зарплату они получают не то, что прежний директор получал, а в десятки раз выше по сравнению и с прежней зарплатой директора, и с современной зарплатой основной массы.

В 2003-м году «Новая газета» сообщила, что градоначальнику Ижевска назначили месячную зарплату, которая оказалась больше, чем годовой бюджет городской детской больницы. Он, что, раньше, при социализме, плохо работал, а теперь стал хорошо работать?

24.01.11 в «Новую» попали строчки о том, что учителя Омской губернии получают в среднем зарплату 5000 р., а начальница Облоно (теперь она министром называется) имеет официальный годовой доход около 3 000 000 р. Она, что, раньше, при социализме, плохо работала, а теперь стала хорошо работать?

Жена Московского градоначальника (Батурина), занимающаяся строительством в Москве, где каждый метр земельной площади на вес золота, как пишут, богатейший человек. Жена, а не он. Сам он с утра до ночи занят городскими заботами, жене он может только советом помочь – какое платье в театр надеть.

Дворец Батуриной в Лондоне оплатили или дольщики, или администрация. Я, правда, не знаю, занималась ли она гражданским строительством, так что заранее прошу прощения.

В газете опубликована фотография дворца Саратовского губернатора, тоже его жене принадлежащего, писалось, что у него конюшня, зверинец. Маразм.

Что, раньше Первые секретари обкомов на работе халтурили, а только став Губернаторами, стали добросовестно трудиться?

В газете был опубликован снимок санаторного дворца на Черном море, который, если не врут газеты, для жены приобрел фармацевт Брынцалов. Стоимость дворца, естественно, вошла в стоимость лекарств.

Если, их зарубежные коллеги получают не меньше, то это, может быть, мировой уровень? Но за рубежом высокий уровень дохода хозяев обусловлен высокой производительностью труда, позволяющей и наемным рабочим получать достойный доход, т.е. уровень дохода хозяев и рабочих благодаря непрерывной борьбе между трудом и капиталом, посредством забастовок, растет приблизительно синхронно.

У нас производительность труда из-за отсталых технологий в несколько раз ниже зарубежной, и высокий уровень дохода хозяева получают за счет низкого дохода рабочих, т.е. за счет нещадной их эксплуатации, стремящейся к дореволюционному уровню, который привел страну к революции.

Я удивлен тем, что триумфаторы 93 года решили, что их победа окончательна.

Колоссальная разница доходов порождает презрение к бедным у богатых и ненависть к богатым у бедных, а это мина под нашим будущим.

Не так удивлен, как озабочен, потому что отсутствие условий для цивилизованной борьбы между трудом и капиталом поощряет и ту и другую сторону к радикальным необдуманным устремлениям.

Хозяева допускают мысль о повышении эффективности предприятия не благодаря усовершенствованию технологии, а за счет увеличения продолжительности рабочего дня, а новые «революционеры» предполагают допустимость силового развития конфликтных ситуаций.

В связи с этим, я позволю себе напомнить, как изменялась продолжительность рабочего времени в прошлом.

До революции рабочий день был от 10 до 12 часов, и основным требованием революции было введение 8-ми часового рабочего дня при сохранении зарплаты, обеспечивающей воспроизведение рабочей силы на современном уровне. И Дума после свержения царизма приняла закон о 8-ми часовом рабочем дне, который соответствовал международному уровню того времени, достигнутому благодаря упорной профсоюзной борьбе.

В 27-м году большевики объявили, что работать, как у капиталистов, 6 дней без перерыва, слишком утомительно, и ввели 5-ти дневку с одновременным сокращением рабочего дня до 7-ми часов при сохранении месячной заработной платы. При этом заодно, а может, это было главным, изживалось само понятие «воскресенье».

В 1936 году началась очередная империалистическая война – Германия, стремясь к реваншу за поражение в Первой мировой, ввела войска в Рейнскую область. В этой обстановке было принято решение о возвращении к семидневке и 8-ми часовому рабочему дню, как было в то время в большинстве стран мира.

После войны и восстановления народного хозяйства Хрущев вводит сокращенный на 2 часа рабочий день в субботу, а затем доводит продолжительность рабочей недели до уровня, принятого после войны в большинстве стран с развитыми взаимоотношениями между трудом и капиталом. Это наш современный уровень: 8-ми часовой рабочий день при двух выходных в неделю (суббота и воскресенье).

Из-за изменения самого понятия недели сравнивать целесообразно по месячному количеству рабочих часов.

При царизме (если 10 часов), то в месяц 240 часов

После февраля 1917 года, 192 часа в месяц.

После 27-го года, 175 часов в месяц.

Перед войной, 192 часа в месяц.

После войны, 184 часа в месяц.

Современный наш и Европейский уровень, 160 часов в месяц – этот международный уровень стал результатом классовой борьбы между трудом и капиталом.

Российский союз промышленников поддержал предложение своих членов «разрешить» 10-ти часовой рабочий день, и, фактически, предлагает вернуться к дореволюционным нормам эксплуатации.

Промышленникам (капиталистам) следовало бы помнить, что все смены власти происходили силами масс, вступающих в борьбу с целью добиться равенства (и в 17-м и в 91-м). Следовало бы учесть, что в развитых странах мудрые капиталисты эту борьбу мудро локализуют забастовочной борьбой, вполне заменяющей тягу к революции.

Мудрые капиталисты мудро разыгрывают спектакль, в котором показывают серым массам, что доходы и министра, и учителя, и управляющего фирмой, и рабочих этой фирмы назначаются не по прихоти какого-то лица, а в результате споров, обсуждений, анализа ситуации правящей и оппозиционными партиями, которые проходят в парламент по решению самих учителей и рабочих во время выборов.

Вместо презрения и ненависти, которые могут служить почвой для революции, там у них работают выборы, споры и забастовки, которые служат почвой для произрастания духа боевого мира и боевой демократии.

А наши демократы, пришедшие к власти, не озаботились тем, чтобы на политическом поле страны обеспечить равные условия для экономической борьбы между трудом и капиталом, спасающей страну от угрозы революции. Они были озабочены другим. Вот этим я удивлен.

Особенно меня огорчил наш кумир Собчак. О нем я знаю только по публикациям в СМИ. Было противно смотреть, как он – тот, кого мы считали демократом, – старается притереться к плечу приглашенных по какому-то поводу в Питер титулованных персон, как он «слизывает пыль» после монарших особ.

Скандалы с соседями по дому, постройка дома себе на месте предполагаемой стройки дома каких-то творческих работников. Ещё что-то, в конце концов, пришлось ему бежать от правосудия в Париж и прятаться там, пока его бывший заместитель не стал президентом. Вернувшись, он заявил, что опять хочет быть градоначальником, но питерцы его провалили. Меня поразила его самоуверенная наглость, когда он после провала на выборах Питерского градоначальника заявил: «Ну что ж, пойду в Гос. Думу». И опять провалили его Питерцы. Сердце его взбесилось и разорвалось, но нажитое состояние осталось, а жене, в память о муже, дали высокооплачиваемое место в Совете федерации.

Катастрофой для России может обернуться то, что пионеры Российской демократии своим последующим поведением в глазах народа слово «демократ» превратили в ругательное слово, место которого в умах может занять «фашизм».

Начиная атаку на Советскую власть, те, кто называл себя демократами, с ненавистью обрушились на понятие «Советский человек». Обезумев от ненависти, визжали: «Советский человек, это выдумка коммунистов, нет такого, есть Русский, Чеченец, Украинец». Эти преступные вопли мизантропов сливаются с действиями церкви, разделяющей людей еще и по религиозному принципу. Назвавшие себя «демократами» призывали нас вернуться к родоплеменному мировосприятию, которое грозит дальнейшим развалом страны.

Национальный вопрос, национальные интересы стали предметами спекуляций.

Политики каждого из новых государств трактуют рассмотренный исторический период по-своему. Трактовать в дипломатических коридорах Министерств Иностранных дел, конечно, можно по-разному, но толкователям при этом необходимо помнить, что эти толкования могут просочиться в школьные учебники, и в зависимости от содержания посеять плоды или нормальных в будущем взаимоотношений между народами, или будущей вражды.

Голодомор

Я буквально потрясен подлой клеветой на наше прошлое теперешних украинских руководителей, которые страшный голод 32-го года называют геноцидом украинского народа.

Эти руководители – люди образованные, они знают, что революционеры были искренними интернационалистами. В это время в стране шло гигантское строительство, и это строительство велось в основном мускульной силой строителей. Вспомните, как «трудяги» разных национальностей, взявшись за руки, уплотняли бетон ногами, как носили его по строительным лесам носилками и возили тачками.

Эти руководители знают, что стране очень были нужны рабочие руки, и никто эти руки по национальности не делил, и Днепрогэс на Украине и Магнитку на Урале строила вся страна. Украинский пролетариат, наряду с Питерским и Московским, считался передовым отрядом строителей нового общества. Для новостроек мы за рубежом закупали оборудование, за которое расплачивались лесом, зерном, пушниной, церковной утварью, картинами, и это оборудование надо было немедленно монтировать в новых цехах, и включать в работу.

Сталин, как аксиому, утвердил обязательность того, что строить, и расплачиваться надо вовремя, невзирая на обстоятельства – вот где исток трагедии.

Нынешние руководители люди образованные, и знают они, почему самый страшный голод охватил именно хлебородные области. Экономика страны была плановая, поставки зерна государству планировались исходя из ожидаемого урожая, соответственно по Черноземью они были самые высокие. Поставки не учитывали угрозы от погодных условий, они рассчитывались по максимуму, который руководители должны были, преодолевая трудности, обеспечить, и когда случилась засуха, это привело к катастрофе, потому что план надо было выполнять любой ценой.

Они знают, что голод прокатился по всему хлебородному Черноземью, вплоть до Урала, захватив и украинцев, и русских, и мордву, и марийцев, и чувашей, и башкир, и казахов. Там, где ожидался наибольший урожай, дошло дело до людоедства – это был голодомор, но был он без национального мотива.

Выполнение плана любой ценой каждой отдельной областью, невзирая на жертвы, не полагаясь на урожай соседних областей, это было преступлением руководства. Мало того, умирающих от голода крестьян не выпускали из деревень, чтобы те из них, кто доживет до весенней лебеды и крапивы, выполнили планы весенней посевной. Это был холодный бесчеловечный расчет. В те районы, где вымершее население не могло обеспечить посевную, завозили хлеборобов из северных картофельных районов. Если это было преступлением, то в этом преступлении виновны и русские и украинские руководители. Да не было тогда среди и трудящихся, и руководителей разделения на русских и украинцев, одним народом, состоящим из белорусов, марийцев, украинцев, узбеков, русских, якутов и всех остальных, мы были.

Любую цену готовы были заплатить Сталин и его соратники для обеспечения максимального темпа индустриализации, но оправдывает ли эта цель любую цену. Может быть, и при меньшей скорости мы бы успели развить в стране машиностроение до уровня способного производить свои самолеты, свои танки, уникальные катюши к началу Отечественной войны, а может быть, и не успели бы.

Надо было искать другие возможные способы обеспечения максимальных темпов индустриализации, и, если они были, то любая цена не имеет оправдания – она преступна. Кто сейчас скажет, были ли другие способы мгновенной индустриализации.

(Я скажу… Мне, может быть, по наивности, кажется, что зарубежные поставщики оборудования для наших строящихся заводов, чтобы не терять заказов, на один год дали бы нам кредит, поскольку поставки уже начались. Я не экономист, это надежда простоватого обывателя).

Но Сталин не был человеком, в нашем обывательском понимании. Он был стальным механизмом, шестеренки которого вращались не запинаясь, и когда между ними попались умирающие от голода, он их перемолол. Если это было преступлением, то оно было против всего советского народа, т.е. было оно без национального мотива!

Не только украинские националисты торгуют погибшими в 32 году. Находятся и другие служащие идеологического фронта, которые выискивают, что бы еще такое этакое придумать. Недавно, кажется, в августе 13 года, на ЭХО Москвы выступал какой-то знатный то ли писатель, то ли политик, который соглашается, что национального мотива во время голода 32 года действительно не могло быть, но, в поисках темы осенился догадкой, что и засухи не было, а была целенаправленная политическая акция Сталина, искусственно вызвавшая голод, с целью уничтожения части крестьянства.

Эта «гипотеза» антиисторична по определению – крестьяне были лишены паспортов, чтобы они не убежали из деревни. Чтобы не уменьшилось число работников на колхозных землях, крестьяне фактически были превращены в крепостных – ну какой хозяин не дорожит своими работниками, практически бесплатно обрабатывающие его землю.

Я уже приводил в главе о жизни в Сибири свидетельство 90 летнего очевидца засухи, с которым я в 13 году лежал в одной палате больницы. Засуха было такая, что трава не выросла, земля голая была. Именно из-за этого был голод – погиб урожай на своих огородах, с которых крестьяне в основном и кормились.

Аморальным является инициирование политикой нынешних украинских националистов национального противостояния путем искажения истории. Но это преступление украинских руководителей я делю пополам с нашими руководителями, которые, спекулируя газом, вином, мясом, молоком, репатриацией по национальному признаку, пытаются дать понять соседним государствам, что их руководство должно зависеть от нашего руководства, и этим провоцируют противостояние.

Чечня

В результате неприятной мне национальной и экономической политики и внутри страны, за прилавками теперь стоят не такие же, как я, Граждане России, а нас заставили увидеть, что это «Лица Кавказской национальности» и вообще «Черные».

Начатая Николаем Первым колониальная война на Северном Кавказе, вызывает у русского народа, подверженного тотальной обработке через радио и телевидение, умонастроение ксенофобии. Во всех бедах мы виним чеченцев, сёла и города которых, наша армия дважды сравняла с землей.

Рассказывает депутат Самарской губернской думы Светлана Кузьмина. Её в Чечне, между двумя войнами, как корреспондентку, взяли в заложники, надеясь от редакции получить выкуп. Но тут началась вторая Чеченская война. Шатой, где ее держали в заложниках, наши самолеты сравняли с землей. Чеченцы вместе с ней побежали в горы, но, поняв, что никакая редакция, уже ни какого выкупа не пришлет, отпустили ее. Проходя через аулы, увидела она картину, которая врезалось ей в память: убитая корова, лежащая на развалинах, а рядом стоит и жалобно мычит теленок. Я бы отлил в бронзе эту композицию с надписью: «Наведение конституционного порядка».

Маленькая Чечня не сдается, а «Наведение» подожгло уже весь Северный Кавказ, и это вызывает приступ шовинизма у Великого народа. Формируется слой, в котором ненависть распространяется на всех не наших, даже на иностранных студентов, которые, казалось бы, к нашим бедам не имеют никакого отношения. Даже, наоборот, валюту платят за обучение.

Звереют люди с обеих сторон.

Чеченские сепаратисты, против которых мы послали стотысячную армию, могли противопоставить этой силе только партизанскую войну, не знающую никаких правил. События в Беслане говорят о том, что не только правил, но и человечности. Сепаратисты решили, что если они захватят школьников, захватят больше тысячи ребятишек, в том числе первоклашек, то наши правители не рискнут применить силу для их освобождения и пойдут хоть на какие-либо переговоры.

Во время чеченских воин было много жестокостей, было даже отрезание голов, но самое большое падение совести произошло, когда решили, что можно торговать жизнью первоклашек. Таким падением совести свобода не достигается. Даже ради независимости, нельзя рисковать жизнью детишек целой школы. Это уже бандитизм!

К сожалению, при установившейся в стране морали после 91-го и, особенно, 93 года, мы не смогли продемонстрировать миру и чеченскому народу наше нравственное превосходство над бандитами, а стали на одну доску с ними и открыли по школе с детьми стрельбу из огнеметов, гранатометов и танков. По идее, из тех же, что в 93-м сделали белый дом черным, установив на долгие годы государственный цвет нашей нравственности. (Сейчас даже осуждают Черномырдина, у которого хватило мудрости и человеколюбия не допустить в Буденновске гибели новорожденных и рожениц, и отпустить бандитов, хотя захват в заложники роддома – это тоже бандитизм).

Война против партизан, когда в каждом местном жителе приходится подозревать противника, разлагает армию народа. В такой войне могут участвовать только контрактники, нанявшиеся убивать врагов за деньги.

Своими врагами мы сделали не только чеченцев, мы ковыряем болячки наших соседей, надеясь этим удержать их на коротком поводке, а они, испугавшись сепсиса, рвут эти поводки.

В Советском Союзе население перемешалось – это явилось естественным историческим процессом, но проявляя заботу о не являющихся нашими гражданами соплеменниках, живущих в других государствах после распада Союза, мы в этих государствах, в их представлении, пытаемся сформировать пятую колону. Мы не проявляем заботу о наших соплеменниках, эмигрировавших в Германию или Англию, а вот Прибалтика и Украина нас волнует, и наша политика бросает Прибалтику и Украину (а заодно и Грузию) под крыло НАТО. Наши потуги на великодержавность сделали нас для бывших союзных республик единственным врагом, из-за наших претензий на роль старшего брата.

При нашем квазимонархическом уровне демократии нет никакой гарантии, что в России не появится Выдающаяся личность, Талантливый полководец, Гениальный мыслитель, Любимый вождь русского народа, который решит восстановить территориальную целостность Российской империи.

Не лучшую роль в этом играло наше стремление в начале века аннексировать Белоруссию, демонстрируя угрозу остальным.

Америка при этом с помощью НАТО ловит сразу двух зайцев. С одной стороны демонстрирует заботу о независимости новых государств, а с другой стороны окружает нас установленным в этих странах ракетным частоколом, и втягивает нас в губительную гонку вооружений.

В моем представлении в Белой Руси, в Червонной Руси и в Московской Руси живет один народ, состоящий из людей разной национальности. В IX веке история их объединила в единый народ Киевской Руси, в XII веке его разорвала, и языки обособила, но друг друга они понимают, хотя и говорят на разных языках. Мировосприятие у них стало национальным и не надо их объединять. В Австрии и Германии говорят на одном языке, т.е. формально это один народ и Гитлер тоже их объединял, но Гитлера нет, а Австрия и Германия остались. Вена это не Берлин, и Штраус это не Вагнер, а благодаря тому, что они не претендуют на главенствующую роль, двери между ними открыты, и граждане не ограничены в свободе перемещения.

Не стали бы бывшие наши республики закрывать перед нами – рядовыми товарищами двери, если бы они не боялись амбиций наших правителей.

Имперские судороги

Меня печалит, что нашим правителям, похоже, нравится, что они на соседей наводят страх. История человечества, вернее, уровень развития Гомо Сапиенс еще таков, что подобное мировосприятие присуще не только руководителям.

В нашем парке встречаются белочки, они относятся к нам с умеренным доверием, и иногда берут семечки или лесные орешки с рук, поэтому я (как и многие) стараюсь в кармане иметь горсточку орешков. Нынешней весной, в пору устойчивой оттепели, грянул мороз и оттаявшие веточки и почки покрылись твердой ледяной корочкой – для белочек это настоящий голодомор. Гуляя по парку, я присел на скамеечку, и вижу как в мою сторону, по снегу через аллею бежит белочка. Аллею она пересекла метрах в двух от меня, и затем подбежала к дереву стоящему в метре от скамеечки, на которой я сидел, и спряталась за ним. Я достал из кармана два орешка лещины (фундук) уже без скорлупы, и протянул руку к дереву. Через некоторое время из-за дерева выглянула белочка, увидела орешки, подбежала, взяла в рот сразу два орешка и скрылась за деревом. Меня удивило, что она взяла за раз сразу два орешка, как же она будет их есть….

Я достал еще один орешек. Через некоторое время белочка вышла из-за дерева, взяла его, и тут же на месте, уже не прячась за дерево, стала его грызть, она почувствовала ко мне доверие. Так она сгрызла все 7 орешков лещины, которые были у меня в кармане. Было еще два кедровых орешка – их она очистила от скорлупы сама.

Когда рассказал об этом знакомой женщине, она заметила:

– Да, белочки совсем обнаглели, нисколько не боятся.

Доверие моя знакомая оценила, как неприятную наглость, а приятно, когда тебя боятся – уважают, уважают за силу. К сожалению, мировоззрение большинства именно так относиться к силе и доверию.

В нашем XXI веке, исходя из такого мировосприятия, сильным надо быть, хотя при нашем ядерном вооружении никто на нас не нападет – даже сумасшедший. А противоракетным частоколом нас окружают, потому что не доверяют нам, опасаясь нашей не предсказуемости. Это уважением не назовешь, Это как раз демонстрирует не уважение к нам, как к партнерам, которым нельзя доверять. От того и ставят частокол.

Частокол надо разрушать политическим, дипломатическим путем, конструируя доверие.

В моем представлении именно доверие является той силой, которая вызывает уважение.

Демонстрацией глупости прозвучало заявление министра о намерении построить авианосец. Зачем? Противостоять Америке? Противостоять Америке мы сможем, только бросая испепеляющие взгляды с борта этого авианосца. Когда Американцы бомбили Белград, рядом с их авианосцем стоял наш корабль и бросал испепеляющие взгляды, а они бросали бомбы. Мы Америке ничего не можем запретить. Потому что Америка экономически не зависит от нас, а мы от Америки, большей частью косвенно, зависим.

Во втором десятилетии XXI века мы настолько потеряли уважение со стороны Европы и Америки, что они не постеснялись наложить на нас санкции за наше поведение, и эти санкции больно ударили по экономике. Оппозиция говорит: с катастрофическими последствиями.

Только чего мы своим поведением добились?

Жители каких стран завидуют уровню жизни и политическому комфорту в нашей стране? Вот среди этих стран мы можем надувать щеки, гордясь своим величием.

Может быть, наши руководители полагают, что, владея авианосцем, или смелым поведением, мы станем в ряды «Великих»? И чего стоит такое величие?

Какие государства дружбу с нашей страной считают для себя более важной, чем необходимость «дружить» с Америкой? Оглянитесь вокруг, что это за страны? Вам есть, чем гордиться?

Говорят «престиж» важен. Нам, не связанным с заграницей ни деловыми отношениями, ни туризмом, «престиж» понятие отвлеченное. Мы не оцениваем Родину по «их» мнению о ней. Родина у нас одна – другой у нас нет. Как сами живем, так сами и оцениваем.

Но Мне было бы приятней, если бы нас уважали за то, что нам можно доверять, что мы чего-либо не «отчубучим». Чтобы все отношения между нами укладывались в рамки деловых, торговых и культурных отношений.

СССР был Великой Державой не по числу авианосцев (у нас их не было, в этом мы не могли соперничать, так зачем неэффективно тратиться). И союзники у нас были не ахти какие, а был он Великой державой по мощности промышленного производства, где мы после революции стали второй державой мира, и могли жить без подачек.

Но доверять нам, при откровенном развитии нами «победной поступи социализма по планете» капиталистический мир тогда не мог, и мы должны были быть сильными.

А сейчас что? С «победной поступью социализма» покончено, так, может быть, начать завоевывать доверие, потому что при стремлении добиться уважения за силу, мы не только не приобретаем союзников, но теряем и друзей.

Какого-то чудачка (главу какого-то комитета в Думе) на радио осенило, что военное производство стимулирует развитие науки и техники. Это действительно так, но отпустите те же деньги на разработку эффективных унитазов или на разработку гражданских самолетов, так унитазы и самолеты потом продать можно, а авианосцы и после постройки будут выкачивать из казны деньги.

Науку надо развивать и в гражданке, и в ОПК; и на частные деньги, и на государственные, чтобы они, дополняя друг друга, совершенствовали и унитазы и вооружение.

Стоимость авианосца равна стоимости БАМа. Авианосец для нас это как при дырявых штанах шляпа с перьями. Можно на эти деньги соединиться железной дорогой с Японией – это при избытке возможностей. А есть нужда, от которой надо избавляться немедленно – это развитие сельского хозяйства.

Ничего не страшно Америке не потому, что у нее много авианосцев, а потому, что она производит продуктов питания больше, чем съедает. Мы никогда не слезем с нефтяной иглы, если продукты питания будем вынуждены покупать за рубежом. Америка (и прочие) заставят нас отдавать им наш газ, а нас заставят сжигать дорогой уголь, потому что они «кормят» нас. И не только ножками Буша, но и автомобилями, и кирпичом, и кастрюлями. Ну, допустим, автомобили мы не умеем делать, но неужели и кирпичи нам не под силу.

150 миллионов голодных ртов сметут любое правительство, и никакие авианосцы его не спасут. В свое время мы так усиленно надували щеки от гордости своим военным могуществом, что пузо лопнуло, и из него выскочили все 14 козлят. Не диссиденты свергли Советскую власть, а очереди. Питание должно быть свое, и после этого можно торговаться: что купить и что продать. Сытое государство торгует, а голодное и бездомное стоит с протянутой рукой.

Со всех сторон, как щупальца осьминогов впились в Россию сосущие трубопроводы.

Будучи сытыми, леса, нефти, газа, алюминия и никеля мы сможем продавать столько, сколько нам надо, а не столько, сколько им надо.

Мысль о том, что, открывая или прикрывая трубу, мы сможем покупателям диктовать свою волю – несостоятельна. К нарушающим обязательства в мире есть меры принуждения.

К сожалению, мы еще не оправились от гайдаровской деиндустриализации страны, мы все еще сырьевой придаток промышленно развитых стран. Именно это наше состояние определяет уровень нашего величия.

Нам надо найти тропу Дэн-Сяопина, который Ленинские принципы НЭПа не считал временным отступлением, а наметил как генеральную линию. Может быть, знамя Великого эксперимента, выпавшее из наших рук, подхватил Китай, и Великий эксперимент Мировой истории в Китае продолжается?

А вот у нас закончился. Перед свержением Советской власти мы, ухватившись за локоть впереди стоящего, чтобы никто не мог между нами втиснуться, стояли в очереди за двухсотграммовой пайкой масла по 3р 40коп, а со стапелей одна за другой сходили атомные подводные лодки. Мы строили хорошие военные самолеты и не самые хорошие гражданские, самые лучшие в мире танки и не самые лучшие легковые автомобили. Создали самый лучший в мире автомат Калашникова, а для отжима белья в стиральной машине крутили вручную два резиновых валка.

Так кто виноват? Система, создавшая мощнейшую индустрию, или руководители, у которых на всех не хватило двух извилин в мозгах, чтобы понять, что для сохранения первого в мире «Государства рабочих и крестьян», надо в первую очередь заняться благополучием этих рабочих и крестьян, а не отколупывать по кусочку от остального мира то Анголу, то Никарагуа, то Афганистан?

И, похоже, теперешние руководители поняли, что главная задача государства для обеспечения его устойчивости – это при любом кризисе накормить толпу (нас, стало быть).

Многое изменилось с тех пор, как я это писал – увы, предложение устойчиво превышает спрос. Мы не покупаем зерно, а сами продаем. Нет, многого я не понимаю – зерно продаем, а картошку в Египте покупаем, т.е. мои рассуждения это рассуждения дилетанта из толпы.

Из-за войны с Украиной западные страны наложили на нас какие-то санкции, а мы в ответ отказались от закупок их продовольствия, и голод у нас не наступил, а я-то вопил, что они могут нас шантажировать сокращением поставок нам продуктов питания – как я был не прав. А газеты пишут, что у нас какой-то кризис, что средний класс обеднел (Новая за август 2015г.), и ему не по карману даже рыба с рисом (суши), которая дешевле 50 000р. (100евро) за одну порцию. Газеты, наверное, не врут, такой средний класс и такой кризис, наверное, и в самом деле есть. От нас он так заоблачно далек, что мы его и не видим…

Говорят, что сыр какой-то исчез с прилавков – даже названия не знаю. Хлеб, мясо, молоко, масло, соль, мыло, сахар, капуста, картошка и крупы есть? Ну и порядок, не страшны пока еще нам их санкции, отношение народа к правительству пока не изменилось. К тому же мы надеемся, что в нашей республике, хоть и криминальной, но есть выборы, и есть надежда на улучшение качества управления, на повышение квалификации и интеллекта руководителей.

(Я прошу читателя задуматься, и если я не прав, написать в фейсбуке свои соображения).

Демократия суверена

Заковыристая эта наука – терминология.

Коммунизм, как экономическая идея (каждому по потребностям), так же абсурден и неосуществим, как воплощение божьего рая на земле. Коммунизм же в отношении политического устройства общества эквивалентен термину «демократия». Он предполагает широкое самоуправление всех ступенек, объединяющих людей во всей иерархии устройства общества, а люди, которые называли себя коммунистами, установили диктатуру и превратили слово «коммунист» в термин ругательный.

Демократия, за установление которой яростно боролся народ, предполагает свободу и безопасность, а действия людей, которые называли себя демократами и возглавляли эту борьбу, открыли свободу экономическому и физическому бандитизму и превратили слово «демократ» в термин ругательный.

Регулярно собираемся за столом и говорим о политике правителей страны: куда они хотят вести нас, и что из этого на самом деле получится? Что за поворотом?

В одном Егор Тимурович может быть спокоен: сотворенные им собственники собственности не отдадут. Я представляю, как костьми ляжет на своих ста с лишним гектарах Никита Михалков. Как обхватит их руками, и будет верещать: «Не отдам, не пущу, моё». Я представляю, как могучей грудью искусства встанет Алла Пугачева на защиту собственности тех, кто ее и Никиту кормит, покупая дорогие билеты.

Я уж не говорю о защите своей собственности капиталистами.

Между прочим, я тоже, защищая свои шесть дачных соток, обхвачу их руками. Не важно, какая у тебя собственность, важно, что ты собственник. Частная собственность превращает человека в зверя, дети судятся с родителями, братья и сестры, деля наследство, становятся врагами. Появились бригады киллеров, специализирующихся на заказных убийствах. Заказчики нанимают их ради приобретения чужой, или для защиты своей частной собственности. Сформировался слой собственников, о появлении которого на просторах России мечтали реформаторы. Эти собственники стреляют друг в друга не ради того, чтобы поднять культуру и благосостояние граждан.

И, может быть, было бы хорошо, если бы такие собственники перестреляли себя сами или с помощью киллеров, и свалились бы с шеи народной? И обрел бы народ вновь свободу работать на своем заводе, на своей земле, жить в своей квартире, не боясь, что тебя выселят, свободу выписывать журналы и газеты, и ходить в театр.

«Не дождетесь» – народ забыл изобилие, мы помнит талоны». Поезд истории уже ушел. Заднего хода история не имеет, потому что новое всегда несет элементы прогресса.

Я не хочу возврата к прошлому, со свободой в быту и в культуре, потому что я хочу еще и демократии, но с сохранением свободы в быту и культуре. О культуре особо: культура должна быть доступна всем слоям населения, а вот производство культуры при политическом свободомыслии должно быть ограничено, в соответствии со смысловым предназначением культуры, очень строгими рамками нравственности, чтобы культура несла в народ культуру, а не бескультурье.

За 70 лет Советской власти мы так и не смогли прийти к настоящей демократии, поэтому народ поддержал всё обещавшего Ельцина.

Но в отличие от Егора Тимуровича, я сплю хорошо. Сотворенный капиталистами и их слугами политический строй принял такие формы, что в жизни страны от меня ничего не зависит. Какая разница, кто с меня шкуру будет драть – шкура одна, а претендентов на шкуру много. Белый хлеб с маслом у меня есть, к пенсии я еще «блокадные» добавки получаю. Я успокоился; мы устойчиво встали на рельсы развития «страны рабов, страны господ, где правят всем мундиры голубые» и где, задумавшись, молчит народ. Тот, который, как и я, живет в тепле и сытости? И действительно, если человек живет в тепле и сытости, так чего ему еще не хватает? Зрелищ, что ли..

Древний циник сказал, что народу надо дать хлеба и зрелищ, чтобы он был доволен, и народ не будет устраивать волнения. Но в первую очередь хлеба – зрелища нужны только сытому человеку.

Исходя из этого гениального определения, подданных правительства я делю на две части: на производителей «хлеба», которые базируются на естественных науках, и на производителей «зрелищ», которые занимаются искусством сочинения и исполнения, в том числе и политического климата.

До 91-го года интеллигенция сферы материального производства (хлеба), включая врачей и педагогов, и интеллигенция сферы духовного производства (зрелищ), включая поэтов и спортсменов, находились практически на одинаковом уровне по благосостоянию, и были едины в своем стремлении к свободе.

После 91-го года творцы и исполнители в сфере производства «хлеба» в своем большинстве по материальному достатку опустились и оказались ниже прежнего уровня, вплоть до нищеты. Они оказались в растерянности: как же так, «хотели, как лучше»…

Творцы и исполнители производства «зрелищ», т.е. идеологические работники (слуги) нового строя, творящие духовную пищу развлечений и размышлений, судя по публикациям, оплачиваются лучше, чем оплачивались идеологические работники коммунистической партии, и по материальному достатку поднялись значительно выше прежнего уровня. Они стали «богатыми», вошли в те 10% народа, которые могут позволить себе зарубежную поездку, новый автомобиль и квартиру.

До 91 года журналисты ругали тогдашний «социализм», надеясь в результате модернизации получать больше. После 91 года эти журналисты защищают теперешний капитализм, боясь, потеряв то, что заимели, получать меньше.

Нынешние демократы, а это в основном производители зрелищ, больше всего боятся демократии, потому что темный народ в режиме охлократии может проголосовать за всё что угодно. У журналистов, добившихся успеха в пропаганде идеологии капитализма, голос дрожит от возмущения и страха оттого, что к власти может прийти толпа и журналистам станут платить как хорошему токарю.

В целом, же по интеллигенции прошла трещина между конформистами, которые славили прежний режим, потом с остервенением его хаяли, а теперь с не меньшим усердием поддерживают новый режим, и радикалами, которые все еще, позволю себе напомнить слова Витте: «стихийно стремятся (как) все культурные страны света, … к представительному образу правления».

Но и радикалы не едины. Некоторые из радикалов считают ущербным для страны всеобщее голосование – они уверены, что нельзя рабочего или пенсионера, живущего в коммуналке без всякой надежды на получение квартиры, уравнивать в праве, решать судьбу страны, с состоятельным гражданином, живущим в 100 метровой квартире элитного дома и имеющим доход в 100 раз превышающий доход рабочего.

Эти радикалы «за представительный образ правления», но в их представлении, представители должны представлять людей состоятельных, т.е. ту часть общества, которая по интеллекту и работоспособности превосходит толпу в целом. Они представляют меньшинство. А это меньшинство, опять-таки, благодаря своему высокому интеллекту и работоспособности, обеспечит, в свою очередь, и большинству хлеб с толстым слоем масла, и выпустит для этого большинства на экраны столько зрелищ сладострастия и ужаса и в таком объеме, что это большинство уже не будет интересоваться, кто их в представительном органе представляет.

Ну, так что, кто кого должен лелеять (см. Книгу первую), корпус надстройку, или надстройка корпус?

Пронесшаяся над Российским полем в конце тысячелетия буря вырвала с корнями идеологическое древо и цветы единства народа, когда БАМ это был БАМ и для жителя Брянска, и для жителя Находки, и для жителя Тбилиси, когда директор завода и рабочий жили в одном подъезде одной девятиэтажки. Когда всем одинаково хотелось что-то сделать в стране, чтобы она стала лучше – очень хотелось, потому что цветы равенства красивы, но это было равенство бедности, а хотелось лучшего.

Теперь, среди вывороченных бурей корней идеологии равенства, появились ростки, и бурно пошли в рост новые растения, среди которых ростки не только новой полнокровной жизни, но и сорняки.

(Приписка 15 года: я пишу о том, что было – это история).

Для начала Путин само поле начал приспосабливать к новым формам управления обществом, чтобы дать простор тем растениям, которые он считал плодовым, и выкорчевать те растения, которые он считал сорняками. Путин отказался от стихийной демократии, и начал строить демократию суверенную, и в борьбе с сорняками отменил выборы губернаторов и сенаторов Совета Федерации.

Конституционный суд в этом не увидел нарушения конституции, ведь в конституции не сказано в какой форме реализуется «всеобщность». Путин решил, что всеобщность вполне демократично можно реализовать через многоступенчатость, при которой он только посоветует местным властям кого следует выбрать, а за собой он оставил право разгона местной думы, если она его совету не последует. Разумеется, депутатам и конституционным судьям очень не хочется покидать теплые кресла и выходить в прохладные коридоры повседневной действительности. (В 93-м попробовали, больше не хотят).

К выборам в Думу Путин решил допускать только партии, потому что вне партии в думу может пробраться очень крупный сорняк – мошенник или уголовник. И такое действительно случалось. Но партии, к сожалению, представляются «списком», т.е.: «Голосуйте, товарищи, за Белова и его товарищей в его списке». А список «товарищей» составили или Белов, или Путин, или Политбюро. Приехали. «Списком» мы много десятилетий голосовали:

– Как будем голосовать, товарищи?

Голос из зала:

– Списком.

– Кто «за»?

– Единогласно.

Так все и пропищали.

При Советской власти была в совершенстве осуществлена суверенная демократия. Полной свободой обладал Верховный Суверен, и по своему разумению определял качественный состав законодательных собраний. По его воле Верховные Советы (парламенты) и Союза, и всех республик, а так же местные советы всего Союза идеально воплощали представительство в каждом Совете всех слоев населения: рабочих, крестьян, ученых, руководителей, служащих (чиновников). В определенном Сувереном соотношении выбирались партийные и беспартийные (беспартийных, как и в жизни, больше), мужчины и женщины, старые, юные и средние.

Его вассалы были свободны в отведенных им рамках, и определяли персональный состав депутатов. Все они были лучшими работниками в своем деле, добились лучших результатов в производительности труда у станка или на поле, в науке, в руководстве заводом или районом. Т.е. это были лучшие представители всех слоев населения – они были безгранично преданы партии, по формуле: народ и партия едины, и голосовали единогласно.

В Харьковский Горком партии пришла разнарядка, по которой следовало в числе прочих включить в состав кандидатов в депутаты Верховного Совета Украины от Харьковской области представителя науки, члена партии. В областной партийной организации жребий пал на моего однокашника по институту, профессора Сергея Ивановича Богомолова.

При всенародном прямом тайном голосовании (безальтернативном, разумеется) он был, с заданным для всех избирательных округов процентом голосов «за» (99 с хвостиком), избран депутатом Верховного Совета Украины.

На одной из сессий ему поручили выступить на тему по науке. (Выступления планировались так, чтобы осветить все поднимаемые на данной сессии жизненно важные для республики вопросы).

Сергей рассказал, как это было. Он написал текст своего предполагаемого выступления, и этот текст с секретарем Парткома и ректором института тщательно обсудили. В Райкоме партии посоветовали, на что надо особо обратить внимание, а на что не следует акцентировать внимание. Горком партии внес свои коррективы, и окончательно текст был утвержден перед самым выступлением главой группы всех харьковских депутатов. Руководству республики его выступление понравилось. «Оно говорило об успехах Советской науки, содержало критику и самокритику (обязательно и то и другое) и поднимало важные проблемы, требующие решения» – в общем, было правильным.

И все решения всех Верховных Советов были правильными, «тщательно разработанными и научно обоснованными», поэтому депутаты их утверждали единогласно. 91 год подвел итоги этого правления суверенной демократии.

При той (советской) вертикальной демократии Суверенов, мы хоть знали, за какого «Серегу» в нашем избирательном округе мы голосуем. И не только.

«Серега» должен был демонстрировать, что власть служит народу, к нему можно было обратиться по любому вопросу, и он обязан был на обращение отреагировать, и иногда, в решении бытовых или местных, на уровне сельсовета или района, вопросов он действительно помогал. Рядовые граждане грозили чиновнику, если он не решал вопроса: «Депутату пожалуюсь». Так как любой депутат выступал от единого блока партийных и беспартийных, то местные партийные организации следили, чтобы депутат был отзывчивым на обращения избирателей, и не бросал тень на власть «рабочих и крестьян».

Теперь голосование обезличенное, мы голосуем за партию, а все партии отражают интересы одной и той же (для всех партий) группы населения. В нее входят те, кто хочет построить коттедж в заповедной зоне, виллу на берегу, закрыв населению доступ к воде; те, кто строит торговый комплекс на месте снесенного исторического памятника и чиновники, дающие на это разрешение. В эту группу входят и добившиеся успеха производители зрелищ.

Лозунги у всех современных партий одинаковые – все обещают хлеба и зрелищ. Правительство депутатов не выдвигало и (между прочим, как и положено) к депутату никакого отношения не имеет, ответственности за него не несет, а т.к., как и прежде, законодательная власть является по сути лишь фрагментом исполнительной, то исполнительная власть спокойно плюет на эту законодательную. Никто уже не обращается с жалобой к депутату, да мы и не знаем, кто у нас депутат – голосовали-то списком.

А вот выборы президента у нас обязательно альтернативные, т.е. должно быть не менее двух кандидатов. Но Путину на выборах противопоставляются одни нули.

Один ноль зовет назад влево, где «выбрасывали» и «давали», а другой назад вправо, где раскаленным утюгом заставляли писать дарственную на квартиру. А мы не хотим катиться в зад, и пока нет ведущего вперед, народ голосует за стабильность, чтобы не было хуже.

К сожалению пока «моей» – Социал-демократической по сути, а не по названию, партии нет, то и голосовать мне не за кого, но на голосование я хожу и голосую за какой-либо ноль, только для того, чтобы Путин не спал. В оппозиции самый широкий диапазон личностей: – от отвратительного умного мерзавца, до уважаемой благородной дурры (в смысле «Горе от ума»), так что не имеет значения, за кого я отдаю свой голос. Между крайностями есть и нормальные люди, но они затеряны в партийном списке.

Новую Соц. Партию, которая не будет безответственно обещать поднять жизненный уровень в 10 раз, а организует борьбу между трудом и капиталом за поднятие этого жизненного уровня, за строительство жилья для молодежи, за пенсионное обеспечение, независимое от произвола хозяев (зарплата в конвертах), за доступную медицину и образование должна создать молодежь. Должен среди них появиться юный Плеханов или Ульянов. Но которые, прочитав эти записи, не будут через диктатуру стремиться к несбыточной мечте – к коммунизму. Социал-демократическая партия должна в условиях демократии бороться за социальный рынок, где будут торговаться, и договариваться между собой ТРУД и КАПИТАЛ, регулируя процесс сдирания шкуры и делая этот процесс безболезненным.

Неразумная часть либералов, ратуя за формирование «Гражданского общества» скрежещет зубами при словах «классовая борьба», не понимая, что консолидация общества может проявиться только в борьбе. Гражданское общество за рубежом было выпестовано, в том числе, и из дней солидарности – 8 Марта и 1 Мая.

В СССР, до тех пор, пока народ не был ввергнут в «колбасно-спичечный» кризис, гражданское общество на основе тоски по эфемерной свободе не могло созреть, а когда созрело, то, не добившись разрешения кризиса, в порыве неистовства, разрушило Великую державу. Вспомните произведение Горького «Мать». Народ, консолидируясь, начал борьбу за копейку, а когда «копейку» не отдали, свергнул самодержавие.

Задача Социал-демократии на почве классовой борьбы взрастить в России Гражданское общество, и следить, во избежание бунта, чтобы копейку отдавали вовремя.

В Америке обе конкурирующие партии буржуазные, но их действия продиктованы участием в борьбе между трудом и капиталом. Они соревнуются в том, чтобы сбором и распределением налогов и другими инициативами стимулировать рост экономики и при этом, косвенно регулируя соотношение доходов представителей капитала и труда, минимизировать экономические и политические потери, которые может вызвать обострение борьбы между трудом и капиталом. Но такой вид борьбы между трудом и капиталом возможен только в условиях демократии, не «суверенной», а простой, без каких-либо эпитетов, демократии, которая обеспечивает политические свободы.

Дело за молодежью. Смешно смотреть на митингующих шамкающих сморчков.

О Господи, только не подумайте, что я кого-либо учу или наставляю. Я только свидетельствую, что такие мысли были у рядового обывателя, а были ли такие мысли и какие мысли были у политиков, свидетельствует само время.

В Советском Союзе нам дали хлеба. И мы были довольны? Да нет, конечно, человеку всегда хочется еще и свободы выбора действия и свободы от страха, или некой идеологической ауры, которая создает у человека впечатление, что он свободен. И опять встает этот животрепещущий вопрос: так что же это такое свобода – гражданская свобода?

Религия свободы

С древнейших времен, со времен Сократа пытаются философы понять, что же понимают под этим «сладким», для всех таким желанным и заманчивым словом, сами люди, а сами философы, в свою очередь, пытаются сформулировать и навязать им – людям, свое представление о свободе, жонглируя детерминизмом и индетерминизмом.

Философское определение: «Свобода, это осознанная необходимость» формулируя свободу действий человека в рамках осознанных социальных, биологических и физических законов, не достаточно для определения простой гражданской свободы.

В рабовладельческом обществе рабовладелец, зная законы и подчиняясь им, свободен в своих действиях, а раб? Осознал раб необходимость подчиняться господину, приспособился к этому и он свободен? Может ли чувствовать себя свободным в «демократичном обществе» гражданин, осознавший, что богач, имеющий право на оружие, может в тебя выстрелить за то, что ты не уступил ему дорогу, хозяин выгнать с работы, а ростовщик на законных основаниях лишить квартиры?

То есть требования к свободе «хозяина» и «раба» противоречивы: один требует свободы действий, а другой свободы от страха.

Эти две «свободы» совместимы только в условиях классовой борьбы между трудом и капиталом, которая их объединит в сообщество производства товара, в успехе производства которого заинтересованы обе стороны, чтобы обеспечить хозяину достаточный уровень жизни хозяина, а рабочему терпимый уровень жизни рабочего. Можно сказать, что при этом реализуется общество «физиологической» свободы, где волки сыты и овцы целы. Но есть еще и третья составляющая свободы: это духовная свобода, реализуемая участием в жизни общества, и можно даже сформулировать исчерпывающее понятие о стране, где люди свободны.

Люди свободны в той стране, где государство, давая свободу сильным проявлять и реализовывать инициативу, защищает от сильных слабых, давая им свободу жить без страха и участвовать в экономической и политической борьбе.

В СССР ни одна из составляющих, за исключением, может быть, в какой-то мере защиты слабых от сильных частных лиц, не реализовывалась.

Для государства, где гражданин не имеет возможности реализовать свое стремление к свободе, свободой участия в политической и экономической борьбе, идеология и те, кто её материализует, ключевое значение имеют в государственном управлении. Искусство руководителя заключается в том, чтобы создать у народа впечатление, что он един и свободен.

Нам выставляли образцы для подражания: тимуровцы, шахтер Стаханов, трактористка Паша Ангелина, ткачихи Мария и Евдокия Виноградовы, машинист паровоза Максим Кривонос, летчица Полина Осипенко, Чкалов, челюскинцы, Гагарин – герои были из нашего круга. Призывом стремиться к достижению этих вершин руководители старались возместить, и не безуспешно, отсутствие реального права на политическую борьбу, а сейчас?

Сейчас в нашей стране государство выполняет роль противоположную – оно стоит на службе у сильных, само присвоив себе положение самого сильного. Государство может своевольно разорить миллиардера, а миллиардер миллионера. И так до самого низа, где хозяин может своевольно выгнать с работы своего рабочего. В любом конфликте, в том числе и автодорожном, наш суд в большинстве случаев стоит на стороне сильного.

Перед идеологами государства с новой политико-экономической формацией встала задача взамен идеологии, обосновывающей равенство, сформировать идеологию, обосновывающую неравенство.

Пришедшие к власти в 1993 году правители за основу взяли религию, как сестру утопического коммунизма, но коммунизм направлен на построение рая на земле и поэтому может быть проверен. Утопию осуществить не удалось, и вера в коммунизм пала. Осталось только существующее с древнейших времен стремление к равенству.

Религия провозглашает, что все равны перед Богом, и провозглашает, что любая власть, и политическая, и духовная от Бога и обещает за примерное поведение, т.е. за подчинение священнослужителю и правительству, блаженную жизнь в раю на том свете, т.е. проверке по определению не подлежит, и благодаря этому несокрушима.

Правители полагают, что церковь способна и освятить не только власть, но и неравенство.

Путин возделыванием поля, заросшего и плодовыми деревьями, и сорняками, занялся с помощью Церкви, чтобы она навязала народу мировосприятие того, что, в понимании правящего класса, есть зерно, а что плевела. Это позволяет правительству часть своих полномочий передать Церкви, чтобы она внушила толпе психологию повиновения.

Позволю себе высказать по этому поводу глубокое сожаление.

Повиновение губительно для страны, оно отбрасывает страну в прошлое. Повиновение лишает страну конкурентной борьбы за власть, а только в этой борьбе могут быть избраны наиболее дееспособные руководители. Без этой борьбы страна погружается в застой и отставание от непрерывно развивающегося мира.

Кроме того, я думаю, упование правителей на религию может принести государству, а, следовательно, и народу, жестокие потрясения. Дело в том, что церковь, если она превращается в ветвь власти, сглаживая разделение народа на бедных и богатых, вносит в жизнь более страшное разделение по вере и национальности, поскольку вера теперь связана и с национальностью.

Раньше выходит человек на работу, глянет на небо, а там туча собирается. Безразличный к церкви скажет: «господи, хоть бы дождя не было», и все. Православный при этом еще и перекреститься, а правоверный проведет по лицу рукой и все. И никто на это не обращал внимания, и никому до этого дела не было. А теперь уже в школе учат детей обращать внимание и замечать – кто есть кто, кто свой и кто чужой.

В Европе это считается угрозой, и для борьбы с этой угрозой принимаются меры по не допущению появления любой религиозной символики или действий в любых светских заведениях. Любая религиозная символика и действия, в том числе и одежда священнослужителей, допустимы только в культовых помещениях. Создаются специальные институты противодействующие влиянию религии на общественную жизнь и посягательству на мировоззрение конкретного человека. Религия допускается только как элемент частной жизни конкретного человека.

В нашей стране, в прямое нарушение конституции, гласящей об отделении церкви от государства, правительство пронизывает религией всю ткань общества.

У меня на Фейсбуке особенно распалялась Тамара. В связи с её ксенофобскими воплями о том, что Москва оккупирована «черными», – имеются в виду наши граждане с Северного Кавказа и граждане бывших наших республик Средней Азии, я неоднократно пытался ей объяснить, что приезжают к нам они работать, и мы сами им за это отдаем деньги, за которыми они и приезжают. Они дело доброе для нас делают – они строят, в том числе и храмы, и детские сады.

А 12 ноября 2012 года я на Фейсбуке поместил такой текст:

«Тамара, на нашей улице строят церковь приезжие. Так кому морду бить – попам, которые нехристей наняли, или правоверным, которые неверным строят храм „Всем Святым Святую Русь Просиявшим“», и нажал кнопку «отправить». На экране засветилось: «Ваше письмо успешно отправлено», а буквально через минуту на экране появилось сообщение: «Ваше письмо не может быть отправлено».

Я, полагая, что фильтровка почты производится автоматически по каким-то ключевым словам, в тексте заменил «морду бить» на «протестовать» и «попам» на «заказчикам». Все опять повторилось, т.е. оказалось, что фильтровка идет не только по словам, но и по смыслу.

Об этом я написал редактору отдела культуры «Новой Газеты», заканчивая письмо словами:

«В связи с этим возникают два вопроса.

Первый: – Кто в режиме текущего времени читает и анализирует текст, т.е. кто задействовал для компьютера эту операцию?

Второй: – Там в многочисленных текстах встречаются и скабрезности, и поношения Путина и прокурора, и даже мат – все допускается и пропускается. Все можно, но стоило мне только упомянуть, ни в чем не осуждая, а лишь без коленопреклонения, церковь, как я был мгновенно заблокирован. Так что, на Россию опускается и сгущается мрак?

О какой культуре может идти речь?»

Редактор ответила, что письмо получено, видно было, что ее это обеспокоило, но мое любопытство, которое я высказал через некоторое время: что же, выяснила Новая Газета, удовлетворено не было. Выходит и Новая Газета боится оступиться.

А мрак сгущается, церковь опускает нас в глубину раннего средневековья, когда боролись с ведьмами. В 2013 году церковь осудила военно-морской флот за использование в праздник дня Военно-морского флота образа «языческого» Нептуна. Уму такое решение непостижимо – даже до революции такого не было, и Нептун всегда был любимым образом моряков.

Ситуация с Нептуном многогранна. Морская служба тяжела, в основном монотонна, но, в то же время опасна. Праздник с участием Нептуна разнообразит службу, розыгрыши, в которых участвует и командный состав, вносят веселые нотки, способствуют привлекательности и романтизируют флотские будни.

Во флоте служат люди образованные по части точных наук (механики, физики, астрономии) и для них религия это только отражение солидарности команды в части упования на счастливый исход службы, навязывание же им представления о реальности религиозной мифологии убивает свободу вероисповедания, и вызывает отторжение казенной религиозности.

Аналогичное введение казенной религиозности церковной администрацией в обыденной жизни, убивает институт церковной службы, который необходим многим людям. Храмы, как островки, необходимо сохранить для части людей, которым в них нуждаются, как месте свободного, личного упования – личной Веры на исполнение желания, выраженное в молитве.

Казенная религиозность убивает Веру!

В Европе государство принимает меры к защите общества от влияния церкви, оставляя Веру человеку, а у нас наоборот – государство применяет силу для защиты церкви от общества, тем самым лишая человека права на свою Веру.

Может быть, я ошибаюсь, но Религией свободы является политеизм, включающий и атеизм, оставляющий всем людям одинаковое право на свою Веру.

Господи, неужели власть не понимает, что при замене личной Веры в своего, личного Бога верой в исключительность своей религии, у заповедей «не убей» и «не укради» появляется вопрос: кого «не убей»? и у кого «не укради»?

А может, власти это и нужно, у власти есть враги?

И убивают, и крадут.

Торжество криминала

Я чувствую некоторое неудобство, что при редактировании пишу не только о прошлом, но и о настоящем, которое без меня проанализировано в печати. Нет, я не собираюсь просвещать своего сына, он об этом сам прочитал. Я оставляю это далеким потомкам. Это иллюстрации, характеризующие время жизни их предков. Это архив (история XX и начала XXI веков).

«Комсомолка» 8.11.05 сообщает о коррупции в верхних эшелонах нашей демократической власти:

«Информацию, которой поделился с журналистами председатель Национального антикоррупционного комитета Кабанов, абсолютно достоверной считать, конечно, нельзя: в конце концов, он не присутствовал ни при заключении „сделок“, ни при передаче взяток». Кабанов привел такие цифры:

«Расценки на должности во властных структурах России:

Министр……………………………..10 млн. долларов

Член совета федерации………………до 6 млн. дол.

Начальник в таможенной службе……более млн. дол.

Начальник в ГУВД Москвы…… более 500 тыс. дол.

РАЙОННЫЙ СУДЬЯ ….………………до 300 тыс. дол.

Высокий чин в УВД…………………от 50 до 100 тыс. дол».

В Комсомолке за 13 – 20. 09. 05. приводятся сведения о средней зарплате в разных городах. В Москве это 13000 рублей в месяц, а в Самаре 9000 рублей (300 дол.) Если газета не врет, это сколько же районный судья невинных людей должен осудить, и сколько преступников должен оправдать, чтобы было выгодно покупать свою должность за 300 000. долларов!

У кого сейчас повернется язык, чтобы сказать, что, если имярек судья, то он в округе, безусловно, самый честный человек, а ведь в цивилизованном мире это предполагается.

Менее 100 лет прошло со времени свержения монархии, республика наша еще только обустраивается. Четвертый период (1991 – 1993), как и первый (февраль – октябрь 1917), закончился в эмбриональном состоянии.

– Пятый период начался в октябре 1993 года с государственного переворота. Преступление Верховной власти узаконило преступность, как форму взаимоотношения капитала и бюрократии в рамках криминально-олигархического строя.

Образование в стране антикоррупционного комитета должно демонстрировать, что власть понимает, каким шатким является ее положение, и стремится бороться с коррупцией, но как же власть может бороться сама с собой?

О степени коррумпированности самой Думы, или о ее причастности к мошенничеству, а так же и о ее марионеточном составе, говорит обсуждение в Думе вопроса о конфискации имущества осужденного за коррупцию или мошенничество.

Во-первых, коррупция поставлена в связь с борьбой против терроризма и экстремизма.

Во-вторых, в Думе озвучиваются предложения конфисковать только то имущество, которое получено при взятке или при мошенничестве, по факту, находящемуся в судебном разбирательстве.

В результате, чиновник, построивший на взятки дворцы себе, жене, сестрам, попадается на взятке в 100 $, по суду лишается этих денег и отбывает, в виду незначительности проступка, условное наказание. В то же время по озвученному проекту можно лишить всей собственности конкурента, или боевого политического противника, или говорливого оппозиционера, объявив эту собственность причастной к разгулу терроризма или экстремизма.

В демократических странах с развитым гражданским обществом соседи обращают внимание властей на чиновника, уровень жизни которого не соответствует занимаемой им должности. Любое большое богатство вожделенно, если им можно гордиться – хвалиться: дорогими автомобилями, виллами, яхтами, квартирами, зарубежной собственностью. Если демонстрировать богатство опасно, если его надо прятать, то и стимул к преступному приобретению богатств пропадает, тем более, что это опасно. Вот действенная мера борьбы с коррупцией – предотвращение преступления.

В печати промелькнуло, что в думе прозвучало предложение заинтересоваться особняками миллионной стоимости, построенным, к примеру, судьей с окладом во время строительства в 3000р. (говорят сейчас оклады у них громадные). Дума отклонила это обсуждение, утвердив, тем самым, коррупцию в качестве легального способа обогащения. И не удивительно. В палатах Российского парламента сидят богатые люди и естественно они разрабатывают законы, умножающие их состояния. У нас виллы не прячут, известно, кому они принадлежат, и какие у хозяев зарплаты. Но среди этих вилл и виллы тех, кто должен бороться с коррупцией, т.е. система замкнута сама на себя и самодостаточна в экономике криминально олигархического строя.

Зато думцы уже приняли закон, позволяющий то, что я пищу, квалифицировать, как экстремизм, призывающий к свержению существующего строя. К экстремизму отнесено все, что может лишить их собственности.

Как звучало в песенке времен послереволюционного НЭПа:

«Нынче жулики у власти,

Честные, с дороги слазьте,

И кричи за три квартала «Здрасьте» ха, ха».

В Самаре бывшую казарму военных строителей, потеснив стадион, достроили громадными учебными корпусами и разместили в ней филиал Саратовской академии МВД.

Несколько лет тому назад я увидел громадное скопление легковых автомобилей у этой школы. Спросил что это такое, ответили, что идут вступительные экзамены. Я подумал: «Какие же родители у этих деток, если такое количество машин, кого же они будут защищать?»

А недавно из разговора в очереди на почте услышал рассказ мужика о том, что у него квартирует курсант этой школы, к которому по поводу занятий зашла девушка – курсантка этой же школы. Юноша и девушка, помимо обсуждения какого-то вопроса учебной программы, между прочим, откровенно так, не стесняясь хозяина, делились друг с другом размером взяток, которые приходится выкладывать при поступлении. А затем стали сравнивать, по сколько приходится собирать, чтобы группке сдать очередной экзамен. «Поскольку разговаривали они не таясь, – делится рассказчик, – я спросил:

– И что, все так поступают?

– Да разве узнаешь, наверное, есть и ботаники, медалисты.

– А экзамены все так сдаете?

– Ну, зачем? Есть, которые упираются.

– А как преподаватель узнает, кто платил?

– Узнает. Все отлажено.

– А вам не противно платить?

– Кончим, свое возьмем, – улыбнулась девушка».

Курсанты часто перекусывают на скамеечке у нашего дома. Милые, симпатичные юноши и девушки, неужели жизнь заставит их быть мерзавцами?

Почему я об этом написал, почему я это услышал? Потому, что это интересно своей необычностью. Почему «Комсомолка» написала о размере коррупционных взяток? Потому, что она, хотя бы так пытается бороться с коррупцией, а для читателей это чудовищно, невообразимо, интересно!

Так создается общее представление о нашей жизни, а вот конкретные эпизоды в моей жизни, полностью опровергающие это представление.

В связи с организацией Грушинского фестиваля, Егору приходится иметь дело с милицейским начальством: искать их, ловить, встречаться. Под впечатлением этой «ловли» Егор отмел наши обывательские брюзжания: «Пап, работают они с утра до ночи, еще и выходные прихватывают».

Из-за грязных номеров меня остановили у поста ГАИ на Царевском мосту. Рядовой гаишник взял документы, прочитал, чтобы знать, как ко мне вежливо обратиться, и, возвращая документы, говорит:

– Эдуард Телесфорович, ну что же Вы машину не помыли. Зачем Вам платить штраф, лучше на эти деньги мороженого внуку купите.

В машине сидел Захар, мы с ним вдвоем ехали.

За превышение скорости меня останавливают у лыжной базы «Динамо».

– Разве Вы не видели знака ограничения скорости.

– Видел, но помех нет, ну на подъеме и разогнался.

– Не надо спешить, успеете, – и вернул документы.

За превышение скорости меня останавливали и у Южного, и у «дачи Титова», и каждый раз очень вежливо совестили и просили не спешить. Я это не выдумал.

– А если верить слухам, так милиция взятки берет.

– И фразу: «Кончим, свое возьмем», я сам от хозяина квартиры услышал

– Да гаишник, наверное, расплакался, когда увидел, склеенную скотчем и лейкопластырем, твою колымагу.

– И вообще, сколько мне приходилось иметь дело с милицией, работники милиции всегда по отношению ко мне были вежливы и доброжелательны.

Я на дачной улочке тихонько въехал в чужую машину, помяв ей бампер и сломав решетку. Это было еще до ОСАГО. Мужик попался нормальный, даже пошутил: «Машина дело такое – не ты, так тебя». Отдал я ему свой паспорт, и поехали мы по магазинам и в мастерскую. Машину восстановили. А после этого он требует с меня еще 300 рублей. Я от него такого не ожидал, если бы он сразу об этом заявил, я бы не мог отказаться, он и говорил-то смущенно, что не 500 с меня требует, а только 300. Я подумал, что кто-то его на это подбил, и мне это показалось обидным. Он не уступал, и я пожаловался на изъятие паспорта в милицию. Милиция приступила к нему, и отступила. Он все отрицал. Участковый мне сказал, что дело бесполезное, но моим паспортом он не воспользуется, т.к. уже в милиции засветился, и мне его не отдаст, а уничтожит, чтобы кто-либо другой не воспользовался. «Пишите заявление, что потеряли, и мы Вам новый дадим». Вот и всё.

В то же время я слышал реплику рядового после дежурства: «Даже на сигареты не взял».

Мне до сих пор неприятно, что расстались мы с тем мужиком не по-доброму. Я виноват, и за это с готовностью, не делая попытки удешевить ремонт, отдал 1200 р., но брать штрафы за так называемый «моральный ущерб» я не приемлю – ведь мы же товарищи, надо и меня пожалеть, я уже потерял 1200р, а еще свою машину чинить.

Когда я рассказал о подслушанном мною разговоре про школу милиции, то услышал, что в обычном вузе профессура на «консультациях», «руководстве курсовыми работами», «репетиторстве» зарабатывает на много больше, чем назначенная ей чистая зарплата. Так что при зарплате, всего в полтора раза превышающей прожиточный минимум одного человека, знакомый преподаватель содержит семью и покупает дорогую машину.

– Проводя консультации, он же работает, и за работу должен получать вознаграждение.

– Получается, как скрытая взятка – студент, получивший у преподавателя «консультацию», сдаст экзамен этому же преподавателю.

– По идее, должна торжествовать корпоративная этика – консультирует один, а экзаменует другой.

– Какие же знания получит студент, если этой этики нет.

– А многим знаний не требуется, требуется диплом.

– Что же это будет за страна с такими специалистами, и какой же выход из положения?

Как звучало в песенке времен послереволюционного НЭПа:

«Всюду деньги, деньги, деньги,

А без денег никуда,

А без денег жизнь плохая,

Не годится никуда».

Коррупция бывает такая, что при самом тщательном разбирательстве её коррупцией не назовешь.

Я сейчас, разумеется, не могу восстановить по памяти, кто, что говорил на наших дружеских вечерках. Мы болтали, мы делились мнениями, нам было интересно узнать мнение друзей. Истины мы не искали, каждый оставался при своей, но иногда они совпадали.

– Эксперты говорят, что надо взяточникам дать большую зарплату и они, боясь ее потерять, перестанут брать взятки.

– Судьям повысили, ну и что? Просто размер взяток возрос, чтобы было ради чего рисковать, притом, зависимость от начальства из-за боязни потерять такое теплое место – возросла.

– Одно время мне показалось, что порядок может навести казачество, как новая независимая структура, но теперь я смотрю, это далеко не народная дружина.

– У нас Министра юстиции разоблачили как взяточника, а осудили условно, т.е. своего только пожурили, а надо судить – чем выше, тем строже. Они же умные и совершили преступление не по глупости. Президента пожизненно, министров, Главного прокурора сажать на 25 лет, и так по нисходящей, а вот рядовых «Жан Вальжанов» можно и условно.

– А самое строгое наказание, с безусловной конфискацией всего имущества, должны нести судьи, попавшиеся на взятке, не важно, вымогалась она или была предложена хотя бы провокатором. Раз взял, значит, взяточник.

– Правильно, сделать их нищими, и не надо сажать, тюрьмы у нас и так заполнены.

– Да нечего у него конфисковать – прописан он в однокомнатной квартире, из мебели в ней только кровать; это у бабушки есть миллионный дворец, который она после смерти подарит бедной дочери – судье – бюджетнику. Ничего у него не найдешь.

– На востоке – то ли у шаха, то ли у хана, то ли у султана со стола кто-то со стола стащил огурец. Так этот, то ли шах, то ли хан, то ли султан велел вспороть у своих приближенных животы, чтобы обнаружить, кто из них оказался способен совершить преступное деяние, так что если хочешь – найдешь.

– Объяснялы из СМИ распинаются, что мы, после долгой стадной зависимости от пастуха, постепенно идем к демократии.

– В степи говорят, что ни одна лошадь не убежит от волка, он ее догонит и задерет. Но, ни один волк не убежит от лошади, если на лошади умелый всадник.

– То есть пастух нужен, иначе кто же нас поведет к этой самой демократии.

– Что, глупый у нас народ?

– И на заклание лошадь ведет человек.

– Мы полностью во власти пастуха? Ну, не интересно так говорить, ты же так не думаешь.

– Почему же. Философствую. Может с детства надо прививать уважение к старшим, к родителям и, как вершина, к правителю – к всаднику, и тогда всадник будет чувствовать, что он не временщик, а хозяин, от которого все зависит?

– Похоже, к этому и стремятся.

– Надо, прежнее воспитание возродить. Вспомним, как нас, октябрят, воспитывали, как нас, пионеров, воспитывали, с каким багажом нравственности мы пришли в комсомол. Нам привили презрение к ловкачам, к хапугам, к льстецам, к ябедам. Уподобиться им было стыдно. Наше поведение регулировалось нравственностью. Нам внутренне было стыдно предложить взятку, а учителю, милиционеру или врачу в голову не приходило потребовать особой оплаты за труд – совесть не позволяла.

– Такое воспитание было возможно только в нашем оригинальном обществе, где отвергалась частная собственность и связанное с ней стремление к накопительству. И то – идеализируешь. Насколько я помню, была присказка, что мятая трешница, положенная в карман халата, врачу приятней, чем свежий букетик – «врач не баран, травы не ест».

– А с конца семидесятых колючая проволока стыда стала совсем рассыпаться, и если у основания пирамиды нам еще было стыдно, то по мере продвижения к вершине дети руководителей, сами ставшие руководителями, уже были просвещены, кому можно дать и от кого следует взять. Вспомните директора Елисеевского магазина в Москве.

– А сейчас всем следует дать и со всех можно взять.

– А как бороться с коррупцией, указывает Библия, где нет такого понятия, как «стыдно перед Богом», а есть только страх ада. Конечно, Бог милостив, и можно (из страха) покаяться, стать на колени и просить прощения, в противном случае наказание будет беспощадным и ад по жестокости несопоставимым с содеянным грехом. Только так можно победить грех мздоимства.

– Как, так?

– Страхом, конфискацией, тюрьмой, запретом на профессии.

– А я на колени стану. Тот, кто стал на колени, руководством особенно ценится.

– О! Надо возродить долговые ямы в виде долговых тюрем с одиночными камерами для мошенников, которые деньги, собранные на постройку дома, украли, или неудачников, не сумевших построить дом. И сидеть они должны до тех пор, пока через соучастников со всеми не расплатятся квартирой или деньгами по рыночной стоимости на момент расплаты.

– Окнул. Да сейчас наоборот, в СМИ идеологические слуги теперешней власти возмущаются, что за экономические преступления сажают. Бизнес это игра – кто кого, и в игре обязательно есть проигравшие.

– Они между собой играют, а других обдирают.

Живем помаленьку

Мы болтали, мы молчали, мы были активными, мы были пассивными. Сидели за одной бутылкой и голосовали за разных кандидатов. Жили помаленьку.

Нужды не испытывали и весной 98-го года я оказался в состоянии купить старые Жигули. Это был ВАЗ – 21061 шестнадцатилетнего возраста, т.е. 1982-го года выпуска. Своего ушастого, у которого работали только два цилиндра, а два других заливало маслом, продали за полторы тысячи. Рита посмеялась:

– Да ты одного инструмента наложил на полторы тысячи.

Жигули купили за 10000, и опять, уже в который раз я проявил свой финансовый «талант». У меня было 1000 долларов, и я спросил продавца, не возьмет ли он из причитающейся суммы 6000р. долларами. Он согласился, а через несколько месяцев грянул дефолт и, полученные от меня 1000 долларов, превратились (я уж не помню точно) в 30000р примерно. В то время умные люди старались поменять рубли на доллары, а я доллары отдал за рубли. Умные люди, чиновники от мала до велика, знающие больше других, и их знакомые, в том числе журналисты, нажились на дефолте баснословно. Журналистка об этом в газете поделилась, даже не подозревая, что она участвовала в уголовном преступлении.

Насколько я был в свое время обрадован покупкой первого автомобиля и восхищен теми возможностями, которые открылись перед нами с покупкой Горбатого Запорожца, настолько я был рад, что я избавился от Запорожца и пересел на Жигули.

Рите понравилось, что у «Шестерки» большой багажник и работает отопление. Мне, конечно, управление. Машина слушается шофера: нажимаешь на газ, и мотор сразу увеличивает мощность, нажимаешь на педаль тормоза, и, благодаря пневмоусилителю, машина останавливается. Появилось ощущение, что вот теперь у меня в руках машина настоящая.

Прошло уже много лет, как я катаюсь на этих Жигулях, но ни на шестерке, ни на красавце ушастом я столько не наездил и так лихо не ездил, как на Горбатом Жучке. Через какую только грязь, и через какие только ухабы и колдобины он нас с Ритой не провозил, и по городу сновал уверенно, и находил себе местечко, где можно приткнуться.

Вот я говорю: «Я купил, у меня было 1000 долларов», да не я и не у меня – Егор у нас только работал. Пенсии у нас с Ритой были неплохие, у меня еще была доплата как жителю блокадного Ленинграда, и к тому времени неплохая зарплата на базе отдыха. Но Егор крутился с утра до ночи и получал раза в два больше, чем мы с Ритой, так что это «мы» купили, и у «нас» было 1000 долларов. Машинами мы пользовались вместе, но большей частью мы с Ритой для поездок на дачу. Шестерка, на которой можно было ездить и зимой, с прекращением дачного сезона переходила к Егору и возила его на работу, пока ему не дали казенную четверку. Коррозирующий от зимних поездок кузов шестерки подваривали, подкрашивали, подклеивали эпоксидкой – так и катаюсь.

Дефолт нас не коснулся – нам нечего было терять. Цены хоть с ним, хоть без него непрерывно ползли вверх, но и пенсии, и зарплата у Егора как-то росли.

Дети продолжают семейные традиции и катаются на байдарках и на лыжах.

Первомайские дни проводят на самарских речушках: Сок, Кондурча, Боровка, Самарка, а отпуск Егор со Светой, а иногда и с Захаром стали проводить и в многодневных походах.

Зимой на Южном Урале хребет «Таганай», гора «Иремель» (1995). На среднем Урале гора «Денежкин камень» (1996).

Летом в Карелии рр. «Охта» (1998), «Вольга» (1999), «Тангута» (2000). На Алтае по реке «Катунь» сплавились.

Егор не только ходит в походы, но и активное участие принимает в организации Грушинского фестиваля туристской песни, будучи более 10 лет комендантом лагеря, где на поляне фестиваля собирались десятки тысяч участников слета со всего Союза и из зарубежья.

Грушинский фестиваль – интересное явление самодеятельности советского времени. В 67 году группа Куйбышевских туристов в Восточных Саянах увидела тонущих в реке местных мальчишек. Валерий Грушин бросился их спасать, и спас, но сам при этом погиб. В годовщину гибели его друзья решили собраться на природе и попеть песни, которые они под гитару пели с Валерой в походах. Про это узнали друзья друзей, узнали про это туристы из других городов и вечера памяти на поляне у Волги превратились в грандиозные фестивали туристской и вообще бардовской песни. Потребовалось какое-то финансирование (обустройство туалетов, вывоз мусора и т.п.) и организация сообщения города с Грушинской поляной. Для решения этих вопросов ребята подключили комсомол, который записал это в план своих мероприятий. Все знаменитые барды не оставили без внимания этот фестиваль, на котором собирались десятки тысяч туристов. Помню, в 72 году мы приехали в Уфу, чтобы сплавляться по Инзеру, а на вокзале отдельные туристы и группки туристов ждут посадки на поезд, чтобы ехать на Грушинский фестиваль.

Когда появились явные признаки начинающейся агонии режима, в начале восьмидесятых, режим возмутился: «что это за Валерий, настоящие подвиги надо славить», и фестиваль в 79-м прихлопнули, но, к счастью, этот идиотизм уже сам захлопнулся и в 86-м фестиваль под напором комсомола вновь начал проводиться и проводится до сих пор. Правда, последние годы знаменитостью места воспользовались коммерсанты, и фестиваль все больше теряет прежнюю задушевность.

До 1991года мы жили на своей земле – в Советском Союзе. В любом месте нашей страны можно было поставить палатку и петь песни.

Помянуть Валерия друзья впервые собрались в Жигулях, потом собрались на Федоровских лугах, А затем облюбовали Мастрюковские Озера, это место утвердилось на многие лета. Это место получило всесоюзную известность. Тысячи палаток размещались на берегах этих озер, и всем хватало места, и все это место считали своим.

Но грянул Большой Взрыв взорвавший Россию и из её недр на поверхность выползли зоркие глаза, которые увидели, что люди не только поют, но и едят, что на памяти Валерия можно делать деньги, и зоркий глаз заплатил и Грушинскую поляну взял в аренду.

Зарабатывать деньги на памяти стали и на Федоровских лугах и на Грушинской поляне, пока не вмешался губернатор, и не объединил коммерсантов.

В 1998-м году Егор побывал на Аляске.

В связи со 120-тилетием со дня рождения Джека Лондона и со 100летием с начала «Золотой Лихорадки», группа туристов загорелась желанием побывать на Аляске и пройти её «тропой Джека Лондона». Для осуществления мечты группа самоорганизовалась в клуб «Экспедиция». От мэра Самары написали письмо мэру Доусона. Мэр Доусона ответил и сообщил, что эти даты на Аляске будут отмечаться. Ребята в хлопотах по кабинетам администрации использовали это письмо, как косвенное приглашение от мэра Доусона и рисовали перед собеседниками перспективу деловых сношений между Самарой и Доусоном. Первоначально в группе было примерно 20 энтузиастов. Стали изыскивать способы добыть деньги для путешествия. Зарабатывали на Грушинском фестивале, надували шарики на праздниках, убирали мусор на стройке кафе и прочее, и прочее. Все складывали в общую копилку. Этих денег хватило для приобретения четырех гондольного плота и некоторого другого снаряжения. Однако решающий вклад сделал один из товарищей – Александр Борисович Еремкин, который в результате удачного бизнеса добыл денег на дорогу для группы из 8-ми человек. Сам он ехал с сыном первокурсником. В Москве в ожидании визы остановились у друзей на даче. Канадское посольство, опасаясь нелегальной эмиграции, не дало визы сыну собственно полного «хозяина» экспедиции, но он поступил благородно.

– Ну, что ж, ребята, я остаюсь с сыном, а вы летите вшестером.

Четырех гондольный плот переделали в тримаран и полетели. Сплавлялись по Юкону от Вайтхоусна до Доусона. Там, кстати, во время путешествия встретили такого же по возрасту, как юноша, которому не дали визы, юного искателя приключений. Он, будучи с родителями на Американском континенте, отбился от родителей и с удовольствием шатается по Америке и Канаде, перебиваясь случайными заработками. Законом предусмотрено, что за любую работу меньше 5 долларов платить не полагается, так что ему на бродячую жизнь хватало. Пристал он и к ребятам «за интерес». По прилете в Монреаль переводчиком был Егор, у которого по английскому была тройка, так что этот парнишка в качестве переводчика оказался им полезен.

От своей буханки хлеба мы не отрезаем ломоть на завтра, а намазываем масло и сразу его съедаем. Ещё Дюма в позапрошлом веке поражался тому, как русские любят ходить друг к другу в гости на именины и всякие другие праздники. Мы празднуем с гостями или в гостях:

– Новый год 31 декабря;

– День рождения Риты 1 января;

– Рождество 7 января (изредка);

– Старый новый год 13 января, (часто пропускаем);

– День рождения свахи Нины 26 января;

– Масленицу;

– 8 марта (не всегда);

– Пасху (только крашенные яички);

– 1 мая;

– День рождения Захара 5 мая;

– 9 мая (не всегда);

– День рождения свата Владимира 15 июня;

– Мой день рождения 26 июля;

– День рождения Егора 11 августа;

– День рождения Светланы 27 октября;

– 7 ноября;

– Дни рождения друзей от 4-х до 8-ми раз в году (уже все меньше и меньше).

И еще 52 воскресенья, которые мы часто, но, разумеется, не все подряд, отмечаем или у нас или в гостях, или дети зовут гостей к нам, или сами идут к друзьям. На этом не экономим – чтобы на новую машину сэкономить, надо 10 лет ничего не праздновать, так что…..! Но с возрастом озорство уменьшается, и количество отмечаемых праздников уменьшается – религиозные, и не только, пропускаем, кроме блинов и крашеных яичек.

Егор со Светой большинство праздников и летом, и зимой проводят с друзьями в лесу. И в этом году (2006) для проведения Нового года уже с ноября их компания выбирает место то ли в лесу, то ли на турбазе. Склонились к трехдневному пребыванию на турбазе вблизи Тольятти. Уже начали готовить сценарий собственного веселья, и собирать деньги по 2000 с носа, при заработке Егора тысяч 14. Темой сценария приняли «сбор пионерского отряда»; и веселятся, и хохочут, сочиняя этот сценарий, уже сейчас в ноябре.

Как только я покинул дом, еще даже война не кончилась, еще было голодно и порой очень голодно, все эти праздники мы в студенчестве отмечали. Закусывали «чем бог пошлет», но основным блюдом на этих застольях в молодости были песня и болтовня, сейчас просто болтовня. Пьяных среди нас не было, изрядно выпившие, особенно в молодости, были.

Интересно. В любой компании, и в походах, и в общежитии и, позже, дома, мы всегда пели, и ни разу у нас никто не пел соло, а сейчас в компаниях Егора со Светой никогда не поют хором, но всегда, и в походах и в домашней компании кто-нибудь поет только соло.

15 лет длится шок. Мне показалось интересным составить такую же таблицу покупной способности пенсии, как для 91-го и 92 годов.

И так декабрь 2005 года

Пенсию я в расчете беру не мою с блокадной добавкой, а максимальную без добавок. У меня пенсия с добавками 5000 (2006г).

Сахара и растительного масла теперь можно купить значительно больше, чем в 92 году, а, в общем, принципиальных изменений нет. Но для меня есть, т.к. моя пенсия с доплатами в это время была 4400 (Ленинградец Путин ленинградским блокадникам подбрасывает).

Цену мяса я брал самую низкую – в коммерческом ларьке. Светлана покупает мясо без костей в полтора, в два раза дороже. Сообразительный Юра проверил, и дорогое мясо, если из дешевого выбросить кости, оказалось выгоднее. Но мясо без костей это не мясо – навар у щей не тот. За рубежом, говорят, вместо щей едят салаты, и Светлана салаты предпочитает. Мы с Егором любим щи, а Захар капусту только в пирожках любит. Каждый ест то, что ему нравится.

Вроде бы ничего не изменилось, однако, уже примерно с 98 года картошку, капусту, свеклу и прочее (благодаря работе Егора) сами мы и мои не совсем юные друзья (благодаря своей работе) уже не выращиваем, а осенью закупаем оптом и храним в погребах. Достаток позволяет, а сил на все виды отдыха не хватает. (Огороды для меня и моих друзей были разновидностью отдыха). Не испытывают нужды мои сваты. Пенсии у них хорошие – Леонид Васильевич военный, а Владимир Александрович орденоносец, но и в Уфе, и на Управе картошку они выращивают, и на даче у них ни одной лишней травинки не увидишь, но не из-за нужды они трудятся. Просто они трудяги. Настоящие. (2015 год – и Леонид Васильевич и Владимир Александрович картошку уже не выращивают – возраст не позволяет, но живут в достатке)

Нам (мне и моим друзьям) повезло – мы живем в тепле и сытости, и кое-что остается. Сыр, конфеты, колбасу и прочие «изыски» теперь покупаем. На дачу езжу на своей машине, в город на «газельках» (15-ти местные маршрутные такси). Путешествуем по России, Юра с Линой в Париж ездили. Ольга с племянницей на пароходе по Волге прокатились. Ходим в театры и филармонию.

Да и фотографии наши, если за этот период посмотреть, не о нищете и бедности они говорят.

У Павла в Минске 2006 год.

Доску для сноуборда Егор в Канаде купил. Так чем же мы недовольны?

Пружина, которую неразумно сжимает правительство, не нас давит. «Нас» – это меня и моих друзей товарищей, все мы в среднем живем одинаково хорошо, но, конечно, от возможности купить новую квартиру так же далеки, как разоренная Россия далека от полетов на Луну, которая, после полетов американцев, нам нужна, как собаке пятая нога.

Будущее страны, будущее наших детей нас беспокоит?

Ольга рассказывает (2005) про свою знакомую, которая, несмотря на возраст, работает, потому что надо тянуть семью дочери. И дочь и ее муж, простые конторские служащие, получающие по 3000 с небольшим, (очень они были бы рады дополнительной зарплате в конверте). А сейчас у матери завод зарплаты пятый месяц не дает, и остается только её пенсия около 4000, так что на 10000 надо прожить четверым. Это не безбедно, а бедно, а дочери с мужем еще и пенсия достойной не будет.

Но мне-то что? А мне неймется.

В январе 2005-го я испросил аудиенции у нового Генерального конструктора нашего завода Дмитрия Геннадиевича Федорченко и рассказал ему о том, что, по очень приблизительным моим оценкам, первую сопловую лопатку турбины можно охладить керосином. Пары керосина при этом нагреются до температуры, далеко превосходящей температуру самовоспламенения. В этом случае, я полагал, что камера сгорания может быть выполнена без зоны смешения, с прохождением всего воздуха через зону горения. Это позволит получить хорошую полноту сгорания при хороших характеристиках по экологии. Задача эта может оказаться трудной из-за возможного возникновения детонационных явлений и пульсаций, да и конструктивное исполнение лопатки с фазовым превращением охладителя не очевидно. Сейчас появились исследования, показывающие, что детонационное горение повышает эффективность двигателя, так что мое предложение может оказаться патентоспособным.

Положение на заводе чрезвычайно сложное. Руководство завода барахтается изо всех сил, чтобы остаться на плаву, и Дмитрию Геннадиевичу сейчас явно не до дополнительных пульсаций. Сейчас нужны предложения, дающие очевидный немедленный эффект.

А мы рассуждаем

Позволю себе порассуждать о том, в чем не разбираюсь и чему не нахожу объяснения.

Это я рассуждал 10 лет тому назад. Жизнь за эти 10 лет благодаря высоким ценам на нефть стал несравненно лучше, и знакомая Ольги довольна жизнью, но вот структурные основы экономики, на мой взгляд, по-прежнему вызывают серьезные опасения, поэтому продолжу рассуждения, начатые 10 лет тому назад.

Наш завод – это, по сути, не завод, а проектно исследовательский институт. При нашем отношении к интеллектуальной собственности он не может себя окупить, он работает только на средства государства. Разработанные нами авиационные двигатели работают на газопроводах и в Средней Азии и за Полярным кругом, разработанные нами двигатели поднимают в небо все три разновидности стратегических ракетоносцев, но за это нам никто не платит. А с началом перехода к капитализму заказов от государства на разработку новой техники не стало, и финансирование практически прекратилось, клянчим кредиты. В борьбе за самосохранение завод ищет заказчиков на свои интеллектуальные разработки и находит. Полученные за это средства, по сути, являются инвестициями в научно технический потенциал, а кредитные и налоговые органы моментально эти средства отнимают. Казалось бы, государство должно радоваться, что завод, хотя бы частично себя окупает и сохраняет до лучших времен эту проектную организацию, а госорганы душат этот еще не совсем засохший росток. (Сейчас нас объединили с серийным заводом)

Две черты нашей жизни нас в трёпе поражают. (Наши беседы – всего лишь трёп).

Первая – это налог на инвестиции, который делает невыгодным вкладывание средства в затратные работы по обеспечению научно-технического прогресса.

Вторая – это плоская шкала налогов, по которой хозяин платит такой же налог, как и его секретарша. Плоская шкала не заставляет хозяина совершенствовать свое дело – он и так сыт. Плоская шкала тормозит научно-технический прогресс.

Создается впечатление, что кто-то, продолжая экономическую политику Гайдара, целеустремленно душит в стране науку и наукоемкое производство, превращая страну в сырьевой придаток тех стран, где наука и наукоемкое производство поощряется, и куда уезжают работать наши таланты.

Но, может быть, причина такого «развития» совсем прозаическая, может быть, она лежит в самой сущности нарождающегося капитализма?

После 1991 года, реставрировав капитализм, мы с вершины второй державы мира скатились в дореволюционный статус рядовой европейской страны. Как и до революции у нас ездят на иностранных автомобилях, как и до революции у нас летают на иностранных самолетах, как и до революции у нас появились бездомные, как и до революции у нас появились баснословно богатые. В экономику пришел частный капитал, для которого, как и до революции, главным и единственным стимулом деятельности является получение прибыли, а не гармоничное развитие народного хозяйства страны.

Тут мы расходились во мнениях: я считал виноватой систему, мои товарищи считали виноватыми личности, но не было среди нас ни одного оптимиста.

Наверное, параллельно и в одном направлении действуют обе причины дисгармонии.

Похоже, Путина беспокоит оценка его деятельности историками, а дисгармония народного хозяйства, в этом отношении, играет не лучшую роль. Пытаясь гармонизировать экономику, по опыту послереволюционных преобразований, позволивших нам самим своими руками производить станки ДИП (Догнать И Перегнать), строить самолеты ИЛ—2 со своими моторами, покрыть превосходной броней танки Т—34, он создает госкорпорации. Но госкорпорациями после революции руководили люди, единственной целью которых была успешная деятельность этих комбинатов или отраслей промышленности, т.к. они сами в принципе не могли стать собственниками капитала. Единственной наградой для них было право быть созидателем. В нынешних же условиях, когда руководитель госкорпорации, или его жена, или тётя могут быть собственниками капитала, его деятельность и будет сводиться к бесконтрольному приобретению капитала.

Сейчас руководителю госкорпорации, чтобы он не воровал, официально платят в 3000 (3тысячи) раз больше, чем в среднем рабочим – а это не воровство? (В Швеции в 6 раз, в Америке в 10 раз – если газеты не врут).

Как-то грустно – грустно нам становилось на вечерних посиделках за рюмкой самогонки. Мы не продаем теперь свои самолеты, свои трактора, свои автомобили. Продаем ли мы кому-нибудь свои речные и морские суда, свои станки, подшипники? Мы делали хорошие паровые турбины, электрогенераторы, трансформаторы, гидротурбины. Чем мы торгуем сейчас у себя дома? Чьи холодильники, телевизоры, стиральные машины, кастрюли, ботинки, компьютеры и мобильники у нас дома?

Мельком слышал по радиосети, что 90% нашего экспорта это энергоносители, а еще лес (!), пушнина (!), алмазы (!), металл (!!!). Это все сырье – сырье это тело страны.

Россия торгует своим телом.

Конечно, деградация экономики, пожираемой военно-промышленным комплексом (ВПК), началась задолго до победы контрреволюции. Если в 70тые годы в нашем товарообороте сырье (энергоносители) составляло 10%, а продукция обработки (переработки) 90%, то в 83 году энергоносители составляли половину экспорта, а сейчас структура экспорта говорит уже о качественном изменении страны. Мы из разряда промышленно развитых, и даже развивающихся, перешли в разряд стран с сырьевой основой экономики, которые тело продают за кусок хлеба.

Что ж, чтобы найти временный выход из положения, чтобы спастись, можно какое-то время выходить на панель и тело свое продавать. Но полученные деньги вложить не в «бриллианты – авианосцы», а в свое хозяйство, чтобы в первую очередь обеспечить себя необходимым, и тогда уже не продавать свое тело, а наслаждаться этим богатством природы на взаимной основе, если сутенеры и клиенты позволят.

(Клиентами я называю страны, покупающие наше сырье, у них есть экономические способы воздействия на продавца, а сутенерами я называю наших торговцев и чиновников, которые торгуют нашим телом).

В свое время Путин, образно говоря, сказал: «Со своей дачи огурцы я себе не буду по рыночной цене продавать, я их уже оплатил СВОЕЙ землей и своим трудом. А наши новые друзья нашу самую северную страну мира заставляют продавать самим себе наше топливо по рыночным ценам. Вот, кукиш вам»! (Еще повторю – это не дословные слова Путина, но смысл его высказывания они отражают).

Но прижали – и клиенты, и сутенеры (через ВТО), и обещаем сами задушить остатки нашего машиностроения. Потому что наши заводские корпуса и квартиры для рабочих надо большую часть года обогревать. Как выжить?

Может, выживем без внешней торговли?

Америка к началу ХХ века практически без внешней торговли развилась. Такая территория и такое население самодостаточны, но конкуренция внутренняя была у них жесточайшая. Ни по населению, ни по территории мы той Америке не уступаем – уступаем только по управлению.

Не пустят наши товары на внешний рынок, ну и не надо.

Сейчас я рассказываю о том, какая чушь была в наше время у нас в головах.

Ни одного доллара в «Стабилизационный фонд» мы не имеем права пускать. Все, что получаем, должны пустить на создание рабочих мест и на строительство муниципального жилья для мигрантов из нашей деревни на новые заводы. А мигрантов на селе заменить машинами. В Америке 5% населения при помощи государства кормит всю страну и нас еще подкармливает.

Надо немедленно развивать внутренний рынок. Его емкость по жилью, дорогам, автомобилям, продуктам питания необъятна. На внутреннем рынке надо осторожно конкурировать с заезжими купцами. Вот когда мы их потесним на своем рынке, тогда можно и на внешний заглянуть – и это будет естественный путь.

Приписка 2011 года – в мировой кризис 2008 года стабилизационный фонд нам очень помог.

Приписка 2015 года – т.е. все, что я пишу, спорно и является предметом для рассуждений.

Дэн-Сяопин начал перестройку с более низкого уровня, чем мы. Впрочем, я предупредил, что в экономике не разбираюсь. Мы уже жили 70 лет в добровольной самоизоляции, и пришли к добровольной самоликвидации.

Из-за того, что без внутренней конкуренции жили? Или другие причины были?

Но если я позволил себе порассуждать о том, в чем не разбираюсь, так позволю себе и пошутить, Мы завидуем высокому уровню жизни в Эстонии, Белоруссии, Латвии, Израиле и многих других государствах и говорим при этом, что они маленькие и им легко организовать у себя на малой территории рациональное управление. А попробуй у нас, на такой громадной территории. Так, может, и нам, чтобы лучше жить и свободней, и безопасней себя чувствовать, стоит разбиться на сотню маленьких эстоний или израилей? Может и стоит, да нельзя нам этого делать. Мы тотчас начнем друг друга к себе присоединять, и друг другу палки в колеса вставлять. Если уж одной территорией, не можем толково управлять, так, где целую сотню управленцев взять?

Горячие споры вызывала у нас личность Гайдара, хотя с момента его реформ, по масштабу свершений прошло уже «сто лет».

– Да, мешали ему.

– Попытались мешать, когда увидели, что приватизация превращается в криминализацию, да не помешали.

– Ты считаешь, что если бы помешали, то не было бы криминализации, а было бы более успешное развитие экономики?

– Я так не считаю, потому что не знаю, что бы было, может быть, было бы еще хуже, а может быть, и лучше.

– Конечно, беззаконие налицо, да не в Гайдаре дело.

– Во мне, что ли?

– И в тебе тоже, и во всех нас, – подвел итог Юра.

– Ничего, приспособимся, вчера очередную порцию самогонки поставил на брожение.

– Так всю жизнь и приспосабливаешься?

– Да нет, пожалуй. У Барбюса где-то приведен разговор между героем повествования и строителями. Любопытный спрашивает у месивших глину рабочих, что, мол, делаете? «Да вот глину месим», – говорит один, второй добавляет: «Стену кладем», а третий с гордостью говорит, что они Собор строят. Так вот я, а, насколько я знаю, и вы – Собор строили. И работали с увлечением, и на сельхозработы ездили весело и отдыхали с песнями.

– А нынче глину месим…

– Лишь бы деньги платили.

– Слова одни и те же: «работа», «зарплата», а музыка к этим словам другая. Раньше работник мастером оценивался по тому, какую работу он может выполнить, вне связи с его зарплатой потому, что зарплата шла не из кармана мастера, а из министерства. Теперь работник для хозяина источник прибыли, и в первую очередь хозяин тебя оценивает по тому, какую прибыль ты можешь принести, потому что зарплату он платит из своего кармана, из денег, за которые он продал то, что ты сделал.

– Две мелодии, два источника: «Нам песня строить и жить помогает».

– Я теперь с ненавистью вспоминаю это строительство, – вступилась Ольга, – когда для того, чтобы накормить ребенка, мне надо было бежать за порцией манки и молока в детскую домовую кухню. Я не могла это купить в любое время там, где мне удобнее. Мне врали, что я счастлива, и я этому верила. Сплошная ложь во всем.

– Т.е. была счастлива, а сейчас тебе говорят, что ты была несчастлива, и ты этому веришь? А может, важно, что ты сам чувствуешь в тот момент, когда живешь?

– Теперь все что угодно можно купить когда угодно, да у многих денег на покупку нет, – не у бездельников, не у безработных, а у работающих с зарплатой ниже прожиточного минимума, которую месяцами не выплачивают, – буркнул кто-то за столом, обильно уставленным закусками.

– Не надо мне никаких сравнений. Не хочу я сравнивать. Это унижение – доставать и получать, а не покупать.

– А тогда это было в порядке вещей, и ты радовалась, когда доставала или получала, и была счастлива. Так не наплевать ли тебе на то, что тебе говорят о том времени, когда ты была счастлива? Ты же радовалась, когда получила право на покупку машины, и считала себя счастливчиком и мы за тебя радовались.

– У Некрасова к его вопросу: «Кому на Руси жить хорошо?» возник бы вопрос: «Когда на Руси жить было хорошо?», а, действительно, когда?…И кому?

Ленька у Ольги (сыночек) получился худенький, щупленький, маленький и, как живчик, шустрый, смышленый, по задаткам отличник, и, по мнению матери, будущий «профессор». Бывают же дети «ну, прелестный, как розовый поросеночек», а бываю «Господи, ну настоящий цыпленок». Он, кстати, защитил кандидатскую и эмигрировал в Австралию. Тряслась и кудахтала Ольга над своим цыпленочком, как квочка, и заслонила у неё память о манной каше её счастливую молодость во время реального то ли «реального», то ли «развитого» как бы социализма. Забыла она о том, что Ленька мог три месяца подряд укреплять перед школой свое здоровье на Черноморском побережье Крыма.

Между прочим, Ольга одно время была секретарем Комсомольской организации. Статья о ней была с её фотографией. В строительстве Собора она принимала самое активное участие, готовая браться за любую работу, и за каким-то прошлым застольем мне говорила, что она после окончания института и замужества никаких затруднений с питанием не испытывали – мясо на столе было всегда. Но недавно она перенесла тяжелую операцию, да еще случайно получила травму ноги, и всё прошлое и настоящее у неё задернулось черной кисеёй.

Еще недавно мы с ней рассуждали о том, что некоторые люди помнят светлое, а некоторые только темное, и она нас (меня и себя) относила к оптимистам, а теперь сама, перенеся душевное потрясение, в связи с внезапным изменением, постигшим её тело, всему этому прошлому поставила в вину свою болезнь.

Прав был то ли Юм, то ли Кант, потому что «свобода», «равенство», «братство», «социализм», «демократия», «патриотизм», «национальные интересы» и «престиж государства» существуют для конкретного человека, и оцениваются им только в той мере, в какой он их ощущает.

Наша семья в те годы, да и вообще никогда, никаких затруднений в том, чтобы накормить детей не испытывала. В отношении молочных продуктов, за которыми в магазинах «давились», меня вполне устраивала прекрасная детская молочная кухня – вот это я помню.

Мне показалось интересным узнать, а как другие мои друзья, дети которых были сверстниками наших детей, вспоминают те годы в отношении детского питания.

В тот злосчастный год Тарасенко, Сударушкин, Арш, Гребенников и Кутумов были молодыми специалистами, я и Николаев имели категории. У Кутумовых, как и у нас, было уже двое детей, у всех остальных по одному.

Я стал звонить по телефону. Только Юра Тарасенко оказался солидарен с Ольгой. Сударушкины, Арши, Николаевы, как и мы никаких затруднений в отношении сытости детей никогда не испытывали.

Наталья Кутумова горячо откликнулась на мой вопрос: «О, кошмар, как вспомню тот год (я не помню – один такой год был или два), когда еще в темноте в мороз, в пургу бежим к Красноглинскому шоссе, чтобы перехватить молочницу с третьего участка и купить у нее настоящего коровьего молока для ребенка, потому что магазинное порошковое молоко даже наша собака не ела». (Избаловали собаку).

Да и причины-то недовольства у недовольных были разные. Ольгу не интересовали деньги, ей нужна была свобода выбора – она не покупала ни машины, ни квартиры. Юре нужно было только дешевое государственное молоко – он планировал кооперативное строительство квартиры и покупку машины, как необходимые атрибуты нормальной счастливой жизни. Наталью волновало только качество питания детей, собаки и себя с Володей.

О Господи, воистину, прав был то ли Юм, то ли Кант.

Каждому своё!

Смерть Риты. Крест на могиле

1 января 1999 года мы, как обычно, с друзьями отметили день рождения Риты, и она после этого поехала в Саратов с намерением навестить своих школьных и университетских товарищей. Однако сделать этого не смогла из-за навалившейся слабости. В Саратове пребывала дома и встретилась только с родственниками. От намерения встретиться с друзьями, будучи больной, она отказалась и вернулась в Куйбышев.

Дома ее стали лечить, полагая, что слабость вызвана сердечной недостаточностью. Уколы за уколами, таблетки за таблетками – второй месяц лечения, а слабость только нарастает. Уже и в поликлинику сходить не может. Из поликлиники прислали лаборанта, чтобы взять на анализ кровь. Я пришел в поликлинику за результатами анализа, а меня встретила лечащая врач со словами: «У Маргариты Михайловны вода, а не кровь. Немедленно готовьте её к госпитализации, а я сейчас подготовлю документы». Документы она завезла к нам только к вечеру. Отвез Риту в больницу Сережа Кутумов, который в это время оказался дома, и машина оказалась с ним. Если бы не он… страшно подумать.

В приемном покое всполошились – рабочий день кончился, врачи только дежурные. Взяли еще раз кровь на анализ и дежурные врачи сами немедленно влили в Риту имеющиеся в больнице две порции крови.

Наталья Терентьевна – заведующая терапевтическим отделением, которая еще школьницей, почти сорок лет тому назад, была со мной в походе по Жигулям, взялась за лечение.

– Если у Маргариты Михайловны дефицит железа, то добьемся полного выздоровления.

Однако уколы за уколами, таблетки за таблетками, уже 8 порций крови влили, а добились только некоторого улучшения. Возникли самые удручающие подозрения и Риту отвезли в Клиническую больницу на анализ, взятый из грудной клетки. К великому несчастью подозрение подтвердилось, у Риты оказался рак крови (лейкоз).

Положили ее в отделение гематологии клинической больницы. Все отделение отделано мрамором, в палатах по 6 больных. В каждой палате уголок с умывальником и туалет. Я в лифте сказал о своем восхищении обстановкой в этом отделении, на что лифтерша сказала, что такая обстановка только в этом отделении, но «не дай бог туда попасть».

Лечение очень тяжелое, от «химиотерапии» все волосы вылезли, но на ноги Риту поставили. Съездили с ней на машине в город, и Рита купила парик. Летом ездили на базу с Захаром, ездили на дачу, на бахчу, собирались с друзьями за столом. Периодически ее по плану забирали в больницу на лечение. Больные в Клинической больнице прикреплялись к лечащему врачу на постоянной основе. Кроме того, каждую неделю Рита в нашей поликлинике сдавала кровь на анализ, который проводился без очереди, чтобы следить за ее состоянием между курсами лечения. Егора попросили собрать группу друзей и сдать кровь, т.к. крови на лечение идет много. Среди больных была женщина, которая так лечится уже седьмой год. В какой-то из циклов в Ритиной палате была веселая нестарая женщина, которую муж привез из Армении – наше гематологическое отделение славилось, но скончалась эта женщина быстро. Во время болезни Риты от этой же болезни скончалась Раиса Горбачева.

На следующий год, при очередном анализе крови между курсами стационарного лечения, показатели оказались неудовлетворительные и Риту немедленно забрали в больницу. Я к ней ездил через день – два. Пришел в палату, а ее нет – она гуляет. Пошел за корпус – Рита увидела меня издалека и радостно в приветствии подняла руку. Так она и осталась в моей памяти. Недели через две приехал я с дежурства, а Егор говорит, что мама в реанимации. Позвонил в отделение, сказали, еще подержат в реанимации до следующего утра, потому что очень хорошая бригада там дежурит. Вроде выходили, поехал, посидел, сказала что привезти, а под вечер звонит, чтобы вернулся обслуживать – самой ей тяжело. Сижу около неё, читаю книгу. Спросил, может быть, что-либо приготовить, попросила куриный бульон. Дети привезли и спрашивают, как меня подменить, может быть, свахе приехать на ночь, мне сейчас домой поехать, а утром приехать. А я смотрю, у Риты глаза как белизной покрываются – становятся мутными – и отпустил всех. Сам остался. Попоил ее куриным бульоном. Дежурная врач бегает, то уколы, то таблетку, то кровь. Позвала еще врача, и скомандовали немедленно в реанимацию. Каталку повезли с сестрой, сестра командует «быстрей», «быстрей». В саму реанимацию никого не пускают. В дверях приняли каталку, и выпихнули пустую. Была уже полночь. За мной приехал Егор.

Ближе к полудню сказали, что скончалась Маргарита Михайловна.

6 сентября 2000 года кончился период моей жизни, когда я был счастлив, составляя с Ритой целое, когда мы, дополняя друг друга, были полностью заполненным живым организмом.

Рита искусно вела по жизни наш корабль, за 40 лет не было ни одной ссоры, только доброжелательные обсуждения. Доброе отношение ко мне друзей достигнуто благодаря её мудрому управлению моим поведением.

Святая Маргарита, она в каждом человеке находила присущее ему что-то хорошее.

Всю ее одежду и белые лодочки я отвез в пункт соцобеспечения, где все, что к ним приносят, раздают нуждающимся бесплатно.

Наш жизненный организм наполовину опустел, началось затухание.

Егор заплатил за место на уже закрытом кладбище и сделал оградку с местом для меня.

Когда покупали металлический памятник, Егор удивился, что я заказал памятник с крестиком. Ведь для Риты, как и для нас, существование загробного мира было, конечно, полным абсурдом.

– Егор, для русского человека символом места захоронения является крест. Кладбище не место для демонстрации своих взглядов; на кладбище должно соблюдаться спокойствие. Спокойствие обеспечивается соблюдением нерушимых традиционных обычаев. Я не хочу выскакивать из своей колеи, и уверен, что и Рита так же думала.

– Да, наверное.

Дилетант мучительно ищет истину

Однако, похоже, что новые власти наметили путь к нарушению спокойствия. Наметили путь к агрессивной перестройке мировоззрения всего народа.

Правительство стало в стране насаждать религиозность, стремясь завлечь народ в храмы, надеясь, что это поможет управлять страной, навязывая психологию повиновения. Ренегаты из бывших коммунистов демонстративно стали осенять себя крестом, и это порождает недоверие ко всему процессу – в их искренность я не верю. Я верю в искренность веры моей племянницы – Ольги Федоровны Белановской. Я, безусловно, верю в искренность религиозности почившего лауреата Сталинской премии, монаха Валентина Феликсовича Войно—Ясенецкого, почившего Флоренского. Я, безусловно, верю в искренность веры моего троюродного брата – Вячеслава Васильева (1945 – 2006).

В среде ученых немало искренне верующих в некую нематериальную силу, воздействующую на судьбы людей и народов, именно к ним я отношу Войно—Ясенецкого, Флоренского, моего брата Славу.

Жизнь продолжается, дискуссии между материалистами и идеалистами не утихают, наука развивается, и в продолжение всей истории около науки юркали шарлатаны…

Знатоки оккультизма, знатоки способов взглядом гнуть ложки, передвигать мебель и воскрешать мертвых и знатоки других противоестественных наук создали свою академию противоестественных наук РАЕН. Впрочем, напрасно я иронизирую. То, что официальная наука, организованная в РАН, не признает «открытия» академиков РАЕН, не означает, что в среде РАЕН не может родиться открытие без кавычек. В свое время, когда в передовой Парижской академии продемонстрировали фонограф, один из академиков, который знал, что воспроизвести человеческий голос в принципе невозможно, был возмущен шарлатанством чревовещателя. Противоестественна практика йогов управлять своим телом, противоестественно хождение босиком по раскаленным углям, но это есть.

В главе о войне я рассказывал о нашем соседе Кузьме Степановиче, который пришел с войны со скрюченными пальцами. И вот, во времена, когда на страну по ТВ вечерами вещал экстрасенс Кашпировский, ночью просыпается как-то жена Кузьмы Степановича из-за того, что свет в комнате зажегся, и видит: сидит муж на диване, на котором спит, и на руку смотрит. Она: «Кузьма, ты что?», «Мать, смотри – пальцы зашевелились». Более сорока лет к тому времени прошло после войны. На медкомиссиях врачи пытались их силой разогнуть: не симулянт ли. Телевизор вскоре у них вышел из строя, и они на сеанс Кашпировского пришли к нам. После окончания сеанса, когда Кашпировский замолчал, но был еще на экране, подвинулся Кузьма Степанович вплотную к экрану, а зрение у него после ранения никудышное, и говорит: «Анатолий Михайлович, что я тебе скажу за твое лечение, – я, не в силах сдержаться, вышел, а из-за двери доносилось, – великое тебе спасибо…» И сейчас, когда пишу, слезы набегают.

Так что приходится раздвигать границы естественного.

Психика человека жаждет противоестественного, он с интересом читает и смотрит фантастические сюжеты, и сам впадает в фантазии.

Валик (двоюродный брат) привез из Астрахани несколько Астраханских лещей, а в это время в больнице лежал после инфаркта Резник (сослуживец) и я одного леща принес ему в палату.

– Нет, этого, к сожалению, мне нельзя.

– Ну, так я сохраню его до той поры, когда это тебе под пиво будет можно.

Этим жестом, я как бы вступал в сговор с судьбой, я как бы отдавал леща судьбе в залог, обещая его реализовать, как только, и если, судьба проявит свою чудесную силу, и Виктор выздоровеет. Леща я положил в пленочный мешок (что делать было нельзя) и подвесил его в гараже так, чтобы мыши не добрались.

Резник давно выписался из больницы, но такого выздоровления, чтобы пить пиво под леща, он не достигал. Уже через год лещ в мешке без вентиляции раскис, но я его не выбрасывал, для меня он стал символом. Его уничтожение означало бы для меня, что я потерял надежду на выздоровление Виктора, и хотя я видел, что восстановление прежнего Резника уже не возможно, останки леща я сохранил до конца.

Я – не знающий суеверий и безусловный атеист, был во власти символа.

Отгороженный от всего мира широкой Волгой, километровым безлюдьем, защищенный от трескучего мороза натопленной печкой, я философствовал, благо любые философские взгляды (!), концепции (!) неопровержимы – их или принимаешь, или не принимаешь.

Непогрешимой истиной высшие католические чиновники решили считать высказывания Римского Папы.

Истиной в последней инстанции велел считать свои высказывания Сталин.

И нынешние руководители были бы не прочь примерить на себе эту мантию.

А по мне Абсолютной истиной являются суждения каждого из нас; любого человека, если они относятся к тому, что ни доказать, ни опровергнуть невозможно и о чем спорить бесполезно, как например, о реальности бестелесных мыслящих субстанциях, или, шире, об истинности материализма и идеализма.

В 2004 году мы со Славой Васильевым беседовали о религии. Слава рассказал, что когда началась разруха, он вынужден был зарабатывать на хлеб извозом. Однажды в разговоре пассажиров он услышал рассуждения по теме близкой его научным интересам и подал реплику, из которой седоки поняли, что их везет специалист, в знаниях которого они заинтересованы, и они предложили ему работу.

То, что они сели к нему, то, что они заговорили на эту тему, то, что они услышали его реплику и то, что его пригласили на работу, в его понимании не могло быть цепью случайных совпадений, неважно, длинная цепь или нет. Единственным естественным объяснением этого, для него было понимание, что это Промысел Божий.

Работа пошла успешно, в голове была ясность, пальцы легко бегали по клавиатуре. Но, как только, опьяненный успехом, в гордыне он начинал радоваться СВОИМ способностям решать сложную научную проблему, мысли из головы улетучивались. Пропадала ясность, и пальцы замирали в нерешительности. И вновь приходило понимание, что его ведет Господь, и не гордиться он должен, а благодарить Господа за руководство и попечительство.

Бессмысленно ставить вопрос о существовании Бога. Свойство человеческой психики надеяться постоянно порождает религиозность на протяжении всей истории человечества в каждом без исключения человеке. Человек выходит из дома с мыслью «хоть бы дождя не было» – вот он уже и помолился. К кому он обратился? А может быть причина для «молитвы» и посерьезнее – например, если близкий человек заболел: «хоть бы не было какого-либо осложнения». Ну, а дальше зависит от самого человека. Одному и такой «молитвы» достаточно, а другому требуется как-то олицетворить, персонифицировать субъект, к которому он обращается, у третьего есть потребность обратиться с колдовским заклинанием, т.е. молитвой со строго определенными словами, четвертому надо при этом еще и совершить определенные движения, например, перекрестится, или даже пасть ниц.

То, что мы понимаем как «Бог», это олицетворенный источник надежды на исполнение желания, высказанного в молитве (пожелании, просьбе).

Какие-то народы назвали этот источник надежды Буддой, другие Христом, третьи Аллахом, Шивой, называли его Зевсом, Перуном, и еще многими другими именами – каждый народ, или племя, как ему его Бог на душу положит, и для каждого народа это источник надежды. Для человека верующего это объективная реальность, данная ему в ощущение. Атеист надежду не олицетворяет, поэтому атеист не нуждается в посредниках между ним и творцом. С надеждой он общается непосредственно через свои действия для реализации её исполнения.

Будучи в Риге, я увидел Храм без каких-либо религиозных атрибутов, но это был Храм. Я зашел. И внутри не было ничего, что бы говорило о его принадлежности к какой-либо конфессии. Тихо звучала органная музыка, и я присел. Присел и задумался. Я не помню о чем я думал, но знаю, что не о плохом, не о злом. В Храме о плохом, о злом мысли не рождаются. Может быть, мною овладели угрызения совести за какой-либо не благовидный поступок, может быть, мне самому показалось, что меня ждут неприятности, и я искал выход, и, будучи атеистом, «молил»: «Господи, пронеси», поэтому правильнее говорить не атеист, а агностик, ведь я озвучил надежду.

Давайте верить, что когда человек думает, он беседует с Творцом. И пусть человек знает, что если произошло в его бытие что-то хорошее, то значит он до этого сделал что-то хорошее, а если произошло в его бытие что-то плохое, то значит он сам совершил до этого что-то плохое.

И если бы настроили много таких храмов, увенчанных шпилем с символами труда – серпом и молотом без любой конфессиональной атрибутики, чтобы туда мог зайти любой человек для беседы с Надеждой, то на стенах его на всех языках следовало бы начертать только две фразы: «Трудись, пусть будет хлеб твой праведным» и «Не сделай другому того, чего не хочешь, чтобы тебе сделали». А для того, чтобы человек, жаждущий отвести душу и услышать слова поддержки и успокоения, хорошо бы, чтобы в храме этом служил психолог, для которого творец един во всех религиях, и воплощен в каждом из его тварей. Каждый из нас частица творца, и относиться ко всем остальным частицам творца, человек должен, как к самому себе. Что и выражается заповедью: «Не сделай другому того, чего не хочешь, чтобы тебе сделали» – вот единственная «нагорная» заповедь не только верующего, но и атеиста.

Однако, для очень многих людей для общения с Творцом, необходим поводырь – священнослужитель. С доисторических времен находились умные люди, которые, откликаясь на чаяния людей, создавали по всему миру места поклонения божеству, где человек мог удовлетворить свою потребность в молитве. Эту потребность невозможно уничтожить декретом, это потребность души конкретного человека. Не общества, а человека.

Атеист – агностик не нуждается в такой разновидности материи, ну и Бог с ним. Это его вера, ему, с мольбой «Хоть бы осложнения не было», достаточно обратиться ни к кому, но все равно обращается. Пусть каждый молится своему представлению о Творце, о Боге. Надо только помнить, что непростительным грехом перед Создателем и человечеством является стремление навязать свое мировоззрение и для других, как обязательное. Если есть на свете Кришнаиты, значит такова воля Творца, и никто не вправе перечить этой воле.

Грех монотеизма

Откровение атеиста

По мере того, как люди обнаружили, что мир (планета) един и неделим, их мысль естественно должна была прийти к выводу, что единый мир мог создать только единый и единственный творец. Так пришел монотеизм, но лидеры групп людей, принявших это естественное достижение человеческой мысли, стали полагать, что только их представление о творце истинно, а все другие представления враждебны, не только им, но и творцу. Только из-за людей, из-за его смертных тварей, присвоивших себе право толковать о сущности абсолютной самосущности, монотеизм стал для человечества величайшим бедствием, принесшим религиозные войны, распри, неприязнь. Уничтожались целые цивилизации и народы, разрушались храмы, осквернялись могилы, уничтожаются библиотеки. (Христиане в Центральной Америке 5 столетий тому назад, Исламисты в Междуречье в 2015 году).

Рисуется мне картина Небесного суда, на котором Царь Небесный поставил перед собой иерархов всех церквей и с возмущением спрашивает, кто дал им право от его имени ожесточать одни народы на другие, от его имени внушать одним земным его тварям право и обязанность идти убивать других земных его тварей.

Людям нужен Поводырь – посредник, но не погонщик – надсмотрщик.

Поводыри – Священнослужители тогда обретут святость, когда они станут проповедовать равенство перед создателем всех форм религиозности, в том числе и атеизма, чтобы каждый человек сам решал, нужно ли ему сегодня молиться, и как сегодня ему хочется помолиться. Может быть, сегодня достаточно сказать: «Господи, хоть бы пронесло», а завтра следует при молитве становиться на колени и падать ниц. Создатель не нуждается в нашей молитве и восхвалении, это мы нуждаемся в нем, и взываем к нему.

Как?

Как Бог на душу положит.

Простые миряне: иудеи, католики, атеисты, православные, старообрядцы, англикане, баптисты, иеговисты, пятидесятники, лютеране, сунниты, шииты, буддисты, индуисты, ламаисты, синтоисты, конфуцианцы, и верующие еще многих, многих других религий, просят друг друга только об одном: «Оставьте нас в покое, молитесь, как вам Бог на душу положит, но не мешайте молиться нам так, как наша душа просит». Но, к величайшей беде человечества, находятся среди проповедников экстремисты, которые не только проповедью славят свою веру, но и силой навязывают ее другим (у нас под предлогом защиты чувств верующих).

Христос призывал во имя Всевышнего (отца) любить ближнего, и не делил своих последователей на католиков, протестантов и православных – их разделили заблудшие люди, которые подпали под злую волю сатаны.

Мухаммед призывал жить во имя Всевышнего – Милостивого и Милосердного, и не делил своих последователей на суннитов и шиитов, ваххабитов, салафитов – их разделили заблудшие люди, подпавшие под злую волю сатаны.

Все пророки и апостолы отождествляют Бога с добром, с любовью, с милосердием, а зло, отделяя от творца и людей, нарекают сатаной. Так что в моем представлении проповедники ненависти и нетерпимости – погонщики, надсмотрщики это сатанинские проповедники.

Безнравственен аНТИтеизм, стремившийся лишить людей возможности в молитве обратиться к заступнику, безнравственно лишать людей надежды, так же, как безнравственно морально преследовать атеизм, политеизм и все другие проявления религиозности, или ее отсутствия, и насаждать религиозность в единственной «государственной» форме.

Диалог с верующим

Беседовали мы со Славой за столом:

– Вера, это интимная сторона жизни человека – она касается только двоих – человека и творца, а посягательство на интимность, это посягательство на свободу. И вовлекать церковь в государственную политику аморально.

– Во время войны, когда «Все для фронта, все для победы», было бы неразумно отказываться от помощи со стороны религии.

– В то время у нас священнослужители были только в тылу, где несли они великую службу моральной и психологической помощи женщинам и старикам. Солдата убили, и все для него кончилось, а на всю последующую жизнь остаются несчастными родители и жены с малыми детьми. На всю жизнь оставались они не только без любви, но и без достатка.

– А в Америке священнослужители прямо в воинских частях служат.

– На мой взгляд, это дьявольщина. Посредник между Создателем и человеком не может благословлять человека на убийство, или, что то же самое, прощать убийцу. Служитель религии должен встать перед военными с распростертыми руками и возопить к ним: «Не стреляйте, уберите оружие, отойдите от пушек, только не стреляйте, ведь вы можете кого-либо убить». А капеллан стоит за военными и внушает: убей, еще убей, и врет про Творца, что «Бог простит», Христос сказал: «Не убей», а капеллан проповедует каннибализм. Неважно съел ли ты убитого.

– А когда речь идет о защите религии?

– Религию не надо защищать, она естественна. Иерархи защищают не религию, а свое место в религии, подвигая паству на жестокость и самопожертвование. Без всякой причины и следствия, кто первый пролил кровь – преступник. Только словами: «В начале было Слово» и в конце должно быть Слово.

– Божий ты проповедник, – усмехнулся Слава.

– Спасибо. На Руси божьих проповедников называли блаженными, или юродивыми, – поддержал я шутку

После посещения мной с Захаром Кремля, зашел разговор об уничтожении царской семьи. По мне всех жалко, но для семьи трагедия – это потеря близкого человека, а не смерть какого-то царя. К тому же, он сам себя расстрелял 9-го января. С его стороны, расстрел толпы 9-го января был актом самоубийства.

– В глазах церкви он олицетворял Русь Православную, и она его причислила к святым.

– Это издевательство над невинно убиенными 9-го января. В тот день икону Николая Угодника – Небесного Покровителя царя, нес пожилой отец семейства, прислонив ее к своей груди. Пуля прошла сквозь икону, человек инстинктивно прижал ее к себе и на нее упал. Небесный лик залило земной кровью. Как можно было назвать святым полновластного правителя, допустившего это?

– Да откуда ты это взял? Где прочитал?

– Может, такого и не было, но могло быть. Стреляли по толпе залпом, а толпа шла к нему с хоругвями, иконами и портретами самого царя. Допустить такое мог только богоотступник, убоявшийся молящихся.

– Да. Сложный вопрос, они шли с верой, вера их была искренна.

– Да, что ж тут сложного – убийство оно и есть убийство, а церковная администрация, стеная об одном, забвению предает других. Меня давно волнует пропасть отделяющая паству от пастырей

– Мой духовный пастырь интеллигентный высокообразованный человек.

– Безусловно, высокообразованные и интеллигентные среди иерархов есть. Я по телеку слышал православного богослова, который, отвечая на вопросы, говорил, что объяснение богословами физических сущностей было ошибкой. Человек еще многого достигнет в познании материи и отвергнет спорное. Бесспорно только то, что Вечная сущность одухотворила часть земной сущности. Это звучит прямо, как откровение. Между прочим, своей трактовкой взаимоотношения науки и религии он косвенно опровергает утверждение, что первые стихи «Бытия» ниспосланы Моисею свыше.

– Это был Отец Кирилл. Он и сказал, что священные книги написаны не под диктовку, а по вдохновению и могут содержать личные, человеческие воззрения автора в то время.

– И авторы наделили создателя таким презренным среди людей качеством, как любовь лести. В те времена, когда писалась Библия, каждый, кто обращался к ближневосточному правителю, должен был ему льстить – восхвалять и порой, демонстрируя свое ничтожество перед правителем, приближаясь к нему, ползти на коленях. И авторы Библии наделили Бога качествами ближневосточного властелина.

– Но молящиеся принимают это как должное, и искренне его славят.

– И привыкают восхвалять и земного своего правителя – президента.

– Ну, зачем так, среди верующих есть и оппозиционеры, и отнимать у верующего человека право восхищаться Создателем и благодарить его за попечительство, было бы жестоко.

– Конечно, пусть каждый молится, как ему заблагорассудится. Но создатель самосущ и самодостаточен. Он не нуждается в оценке своей сущности и восхвалении своего творчества своими тварями. Если Он есть, то противна Ему лесть.

– Афоризмы выдаешь, – улыбнулся Слава.

– Да, в общем, мелочи это. Дело в другом, я к руководству церквами, хоть христианскими, хоть исламскими, хоть иудейскими, которые желание конкретного человека прибегнуть к молитве превращают в необходимость для общества, я отношусь критически, потому, что тогда церковь из общины единоверцев по духу превращается в администрацию на службе власти. Они знают обряд, но не знают Бога.

– Не тебе об этом судить, – заметил Слава, но я продолжал.

– Слияние нашей церкви и государства произошло еще в самом начале XVI века, когда Иосиф Волоцкий победил в споре Нила Сорского и бросил церковь в объятия государства. Ну, а сейчас в ХХI веке единственное, что допустимо со стороны общества или государства и, более того, что необходимо, так это ввести в средних и высших учебных заведениях курс «История мировоззрений» с тремя разделами: политеизм, монотеизм, атеизм. На основе абсолютной веротерпимости стремиться к тому, чтобы люди жили осмысленно, а нравственность в высшем своем проявлении основывалась не на страхе перед Господом, а на стыдливости за свои неблаговидные поступки перед людьми, как перед высшим судьей.

– Твои рассуждения построены на холодном логическом расчете, они не могут быть убедительными там, где присутствует душа, ты сам себя убеждаешь, а я только сочувствую в тебе тому, что тебе непостижимы откровения духовного мира.

Беседовали мы за чашкой послеобеденного чая. Для Славы я был любопытный экземпляр параллельной вселенной.

Автохтонный характер

Философствуя в уединении, я подводил итоги своих размышлений за прошедшую жизнь, и вижу себя последовательным преданным критиком – ворчуном. А за пределами моей хижины отшельника такие идеологи как Секретарь ЦК по пропаганде А. Яковлев и Главный редактор журнала «Коммунист» Е. Гайдар, которые прокладывали курс на коммунистическое воспитание и, судя по высотам, которых они достигли в партийной иерархии, преданно и успешно, круто изменили направление и от пропаганды идеи: «Человек человеку друг и брат», перешли к пропаганде идеи конкуренции, которую можно сформулировать, как: «Человек человеку волк и враг». Профессор Новодворская, прости меня, господи, вещала на лекции, что наша классическая литература никуда не годится, потому, что она в основном размазывает слезы и сопли, вызывая сострадание к «униженным и оскорбленным». То ли дело, вещала Новодворская, американская литература, прославляющая самодостаточного бойца индивидуалиста, готового на все, ради победы над другим. И работники идеологического фронта новой власти заполнили экраны суперменами, залили их кровью и возвели в кумиры Деньги.

Господи, из нас хотят сделать нерусских, нам хотят навязать индивидуализм, сатанинское остервенение в борьбе за первенство, а нам комфортней жить общиной соседей, просто соседей, к которым можно пойти и занять «трешницу» до получки. По-христиански, без процентов. Как рассказывала Лена Иванова, в студенчестве (51 – 55 г.) мама прислала ей на пальто деньги. Извещение лежало на столе у вахтерши, и все узнали, что у нее появились деньги. Дело было перед стипендией, и все потянулись к ней за трешницей до стипендии. Через день Лена вдруг обнаружила, что от присланных денег ни копейки не осталось – все раздала, ни чего не записывая. Но когда выдали стипендию, все до одной трешницы вернулись.

И жить нам комфортней не спеша, как шутили над нами немцы, с которыми мне довелось работать: «завтра, завтра, только не сегодня». Конечно, чтобы мы спешили, нужно хозяевам, которым мы приносим прибыль. Но, заставляя нас спешить, не лишним будет оглядываться на нашу национальную особенность.

Вот у нас в квартире в одной из комнат внезапно стала холодной батарея. Я позвонил? Нет. Холодным стал весь стояк, т.е. в 9-ти квартирах батареи стали холодными. «Да ладно, кто-нибудь позвонит». Зима, в комнате холодно, прошел уже месяц, как батарея остыла. Не было сомнения, что кто-то позвонил, но видно авария трудная. Позвонил. Оказывается, никто до меня не звонил, все надеялись, что кто-либо позвонит. Разве трудно снять трубку (телефоны есть у всех) и позвонить? Да нет, просто противно за себя просить. Поймите, это я не сочинил.

Конечно, есть люди, готовые за себя постоять, готовые в глотку вцепиться. На нашем стояке таких не оказалось. На дом, да и то не на каждый, таких, может, один два человека найдется, а остальным четыремстам противно за себя хлопотать – унизительно. Мы привыкли быть господами – не я должен, а мне должны. Мое дело работа, а комфортные условия жизни мне должны обеспечивать дворники, врачи и прочие. Так же как дворнику я должен обеспечить комфортный самолет, а врач хорошее лечение, а врачу комфорт должны обеспечивать мы с дворником и со всеми остальными. Единственное, что человек должен, – так это работать: «Кто не работает – тот не ест».

А современные идеологи новой власти наше пассивное поведение в отношении себя самих называют иждивенчеством.

Думаю, они ошибаются, думаю – это наш национальный характер, в покорном бездействии которого не единожды вызревал протест в виде дикого бунта. Не забывать бы этого.

Я, себя не оправдываю, я бы назвал свое поведение барской непритязательностью: просить для себя противно. (В нашем государстве слова «просить» и «требовать» – синонимы бесполезности и унижения)

Откуда же взялся этот национальный характер….

Может быть, это отражение природных условий нашей жизни? Из чего состояла наша жизнь, жизнь народа землепашца? Климатические условия позволяли вырастить очень не богатый урожай, но достаточный, чтобы пережить зиму. Вот жизнь наших предков и состояла из двух периодов: зимы и лета. Как только сойдет снег, начинается подготовка к следующей зиме. Вспахивается и засевается поле, заготавливается сено, заготавливаются грибы и ягоды (тогда были только дикие). Производится засолка и квашение. Собирается и закладывается в амбары хлеб, а к этому времени и снег выпадает. По санному пути заготавливаются дрова, и наступает русская зима – снежная и морозная.

Начинается второй период, период долготерпения холодов, темноты, курные избы (до XIX века), бережливого питания. Не у всех было достаточно земли, достаточно сил, и не каждый год был урожайным в нашем нечерноземьи. Даже сейчас в пору машин и удобрений, на нашей земле земледелие считается рискованным. Так что зиму надо перетерпеть, так и привык народ к терпению.

Жизнь продолжается

Заявку после моего звонка приняли, но батарея осталась холодной. Я еще раз позвонил, потом еще раз и бросил – противно. А тут и отопительный сезон кончился – перетерпели.

Хотел озаглавить последнюю часть: «Эпилог», но тут же передумал.

Это только для меня эпилог. Да, когда я прихожу на кладбище к Рите, мне хочется лечь рядом с ней среди берез и успокоиться. Я прожил интересную жизнь, я был счастлив. Мне повезло – я работал не у хозяина, а на своем заводе, мне не пришлось быть слугой, я был ничей, я был свободным человеком, у меня, как у дворняжки, не было хозяина. Мне некого было бояться, мы жили без страха за свое будущее. Даже в случае болезни врачи решили, что мне надо удалить аппендикс и удалили. Я же не мог знать, что мне надо удалить этот аппендикс, я же не специалист. Нам не надо было врачей просить, и унижаясь платить, чтобы просьбу выполнили. Даже в голову не могло прийти, что на это у нас не хватит денег, мы ничего не платили – мы это оплатили через государство своим трудом. Никто не мог отнять у меня жилплощадь, если она кому-то понравилась – мне взамен могли предложить только лучшею.

Я говорю о своей жизни и о жизни моих родственников и знакомых, может быть, кто-то жил по-другому

Бывает ли мне досадно за свою прожитую жизнь? Бывает и часто.

Да, я не сделал много добрых дел, которые мне хотелось сделать, и я имел возможность их сделать, но не сделал.

Да, мне сейчас досадны некоторые эпизоды в своем поведении, совершенные необдуманно, когда я не успевал подумать: «Может, это кому-то плохо, и не постигнет ли меня за это божественное возмездие» – и таких эпизодов было много. Живу я сейчас воспоминаниями, и не могу вспомнить ни каких особо хороших каких-либо своих поступков – на память приходят только промахи и, будучи безусловным атеистом, для которого все библейские истории с ангелами и воскрешениями не более чем народные сказки, вспоминая промахи, я постоянно мысленно молюсь: «господи, прости меня грешного».

Жизнь продолжается, и ошибки и промахи продолжаются, но реже – успеваю подумать, а когда не успеваю, то остается молиться: «господи, прости меня грешного».

В январе 2001 года я со своими двоюродными братьями: Валентином, Анатолием и Геннадием приехали в Минск к их родному брату – Павлу Макаровичу Бичу на его шестидесятилетие. Остановились у него на даче. Этот страшно непрактичный, как он себя считает, младшенький стал кандидатом наук и построил у себя на даче кирпичный двухэтажный, мне хочется сказать: «Дворец!» Я привез несколько литров самодельного вина и самогонки, и это оживляло наши беседы. Беседовали и о политике – о прошлом и настоящем, и о литературе, и о науке. В детстве и юности мы часто и подолгу жили вместе, а сейчас встретились после долгой разлуки – было о чем поговорить.

На Анатолия Макаровича, который всю жизнь дистанцировался от физического, притуляясь к духовному, нашло озарение в понимании физической сущности времени. В 1998 году в Киеве он опубликовал свои воззрения. Востребованным оказался и его литературный талант – книжка написана блестящим языком. При чтении приходит ощущение беседы, от которой трудно оторваться. Я в письме спросил его: «Толик, это талантливая мистификация или это серьезно?». Он ответил: «Эдик, это серьезно, это не мистификация», и выпустил вторую книгу с углублением своих воззрений: «Природа времени». Прочитав эти книги, я был поражен объемом информации, которую переработал Анатолий. Теперь ему интересно было узнать нашу коллективную реакцию на его озарение.

– Толян, наплюй ты на все эти мнения, – вмешался Генка.

Его поэтическая душа протестовала против жевания фраз там, где появился луч прозрения. В нем самом проснулся поэт, и он уже выпустил сборник своих стихов.

Павел продолжал увлекаться философией, причем в самых экстравагантных ее вариантах, замешанных на мистике. Он даже Белорусскому народному фронту (БНФ) рекомендовал в разработке политической стратегии руководствоваться идеей о глобальном влиянии тонких материй на жизнь в целом.

Мы с Валентином на все их юношеские увлечения смотрели, как умудренные опытом аксакалы, с юмором и большим добродушием.

Я пытался урезонить Павла в его увлечении философией. Ни Юм, ни Кант, ни Фейербах, никакого влияния на развитие человечества не оказали. Когда мы творили революцию, нас учили, что философия, познавая мир, развивается от идеализма к материализму. Сейчас, когда мы творим контрреволюцию, в моду опять вошел идеализм. А материализм и идеализм в виде бесплодной болтовни все время существовали параллельно. Потому что ни одно из утверждений идеалистов и материалистов доказано быть не может. Они служат только предметом обсуждений среди «обсуждателей» (философов). А мир развивался по «квадриаде»:

Явление – гипотеза – проверка – теория.

Все в мире гностики и агностики не смогли остановить Ньютона, и вокруг земли полетел Гагарин. Все в мире гностики и агностики не могли остановить Фарадея, и по улицам побежали трамваи.

Я еще понимал, как работает ЭВМ на пальчиковых лампах, или на кремневых транзисторах «да – нет», но я не могу себе представить, как на крошечном чипе, который у меня под столом, можно разместить столько транзисторов, что он мне сообщает: «нет таких слов, как «обсуждатели» и «квадриада». Хотя я и знаю о микрофотографии и о травлении, но емкость чипа не укладывается у меня в мозгах. А мои потомки когда-нибудь тоже не будут понимать тонкостей того, что будут делать их потомки. И никакие философы это движение ни остановят, ни ускорят. Все будет по квадриаде, и ничто не будет мешать болтовне обсуждателей.

Мы собрались говорить (болтать и шутить).

Как все «гнилые» интеллигенты, мы были в оппозиции. Житель Белоруссии был в оппозиции к Лукашенко и восхищался Путиным. Жители России были в оппозиции к Путину и восхищались Лукашенко, жители Украины были в оппозиции к Кучме – такова положительная роль «гнилья», которое по определению Ленина служит производным пищеварения (я полагаю – духовного). Но, с другой стороны, как бы ни была положительна наша роль, участие в оппозиции «старых перечниц», какими бы они не были демократами, воспринимается, как стремление повернуть историю вспять. Вот и остается им (нам) «шутить и болтать». По всем вопросам у нас были разные, но свои, точки зрения о причинах и сущности событий, и убеждение в своей безусловной правоте.

Шла вторая чеченская война. Эта тема была не для болтовни и шуток. Еще свежи были в памяти взрывы домов в Москве и пойманные с поличным организаторы пресеченного МВД взрыва в Рязани. Нам объяснили, что это было учение. Чечня, о которой мы знали не понаслышке, не могла быть для нас безразличной.

Нашу компанию – людей образованных, и по духу демократов, которые по определению должны быть интернационалистами, и то задел национальный вопрос.

Павел рассказывает, что когда дети в среднем школьном возрасте, как элемент игры, щеголяли белорусскими фразами, они с Таней неодобрительно к этому относились, считая белорусский язык деревенским. Когда же Ельцин с Шушкевичем развалили Союз, Павел с энтузиазмом воспринял отделение от этой сумасбродной России, стал активным «патриотом» и примкнул к БНФ.

В деятельности БНФ Павел принимал посильное участие и старался в нас пробудить зов крови:

– Вы же белорусы, и моя родина не Чечня, а Беларусь, хоть и родился я в Чечне

– Я русский, – убежденно заявил Генка.

– И я русский – добавил Валентин.

– А белорус – это и есть самый, что ни на есть, русский. Белоруссия это Чистая Белая не замутненная Русь. А ее Сыны двинулись на север, юг и восток, смешались и произвели новые народы. Если назвать белорусский язык деревенским, то с таким же основанием англичане могут называть деревенским германский. Правда, немцы древнегерманский развили, а смесь англов, саксов, кельтов и нормандцев древнегерманский опустили до уровня невнятной каши так, что даже Премьера не называют четко Блэр, а как овцы блеют «Блэээ».

– Эдька, ну ты все сводишь к своим дурацким шуткам.

– Ну почему уж дурацким? Америка обогнала Европу, потому что из Европы в Америку устремились самые предприимчивые. Московско-Владимирская Русь обогнала Белую и Червоную Русь, потому что из них на освоение малонаселенных северных мест устремились самые предприимчивые. И задача нынешнего правительства добиться, чтобы самые предприимчивые не устремлялись в Израиль и Америку, становясь евреями и американцами, а чтобы из Израиля, Америки и прочих германий самые предприимчивые устремлялись в Россию, в Белоруссию и Украину и становились русскими, белорусами и украинцами.

– Вот сколько противоречий в твоем выступлении. Да, из Беларуси в Россию устремились самые предприимчивые, чтобы поднять Русь до своего уровня, как же можно считать Беларусь по развитию ниже России. Не патриоты вы.

– Я патриот, – возразил Анатолий, – когда в институте ко мне прицепились из-за русской речи, я говорю: «А я белорус», «А, а…» и отцепились. Белорусу можно говорить на русском, только «москалям» нельзя.

– Белоруссия не навязывает себя им в качестве старшего брата.

– Эдька, ты здесь родился, у тебя здесь остались корни. Переезжай, нам надо развивать авиационную промышленность.

– Корни мои выкорчевали и отправили на «Соловки».

На следующий день мы впятером поехали в Логойск, чтобы навестить могилу нашего общего прадеда – Иосифа Фастовича. Кто-то за могилками в ограде ухаживает. Павел по дороге заскочил на пилораму и раздал листовки БНФ. По пути приклеил их и к столбам. Как я понял, этот БНФ нужен логойским мужикам, как собаке пятая нога.

Пошли посмотреть на дом Камоцкого. Встретившихся взрослых девушек спросили, знают ли они где здесь «Камотчина».

– Нет.

Прошло 12 лет после того, как мы здесь с Павлом и Ритой были, тогда пожилые люди помнили где «Камотчина». Освобождает место для новой жизни трава забвения.

По-разному мы уходим из жизни.

22. 08. 04 вечером, после похорон Юры Федорова, я читал и беседовал с Захаром. В это время раздался совершенно нежданный звонок: звонил старший нашего Красноглинского общества «Жителей блокадного Ленинграда» и просил на следующий день поучаствовать в мероприятиях по случаю очередной годовщины битвы Отечественной войны «на Курской дуге». Я никогда в таких мероприятиях еще не участвовал, и мне неудобно было отказаться. Старший сказал, что делегацию района туда и обратно повезут на автобусе, от Блокадников поедут трое: он, я и Корнаухов Володя.

К назначенному времени – полдевятого утра, к Дому культуры стал подходить народ. Подошел Корнаухов, со всеми поздоровался крепким рукопожатием и вдруг хватаясь за старшего, который стоял рядом с ним, упал на асфальт. Нам бы подложить ему что-либо под голову и не трогать его до приезда «Скорой помощи», но женщины заверещали: «Надо его на скамейку посадить», а он тяжелый, мы его стараемся подтащить к скамейке, и он старается нам помочь, ногами в асфальт упирается. Все таки прекратили непосильные попытки и оставили его на асфальте, а «Скорая» все не едет. Уж и автобус за нами пришел. Приехала «Скорая», женщины тут же начали говорить врачу, что надо делать, на что врач приказала: «Ну-ка, все знающие, отойдите», поставила кардиограф и определила, что умер уже Владимир Яковлевич, которому было 78 лет. Прибежала и заголосила жена, а «Скорая», вызвав милицию и труповозку, уехала. Уехали и мы. С покойным остались жена и наш старший, позвонили и дочери.

На площади «Славы» поставили нас на солнце, а жара в эти дни тридцатиградусная, при полном безветрии. Ушел я в тень рядом с каким-то параллелепипедом и наблюдаю. Народ стоит, платочками головы прикрыв. На крыльце «Белого дома» под козырьком, выходя из подъезда, тоже своего рода народ собирается – ждут. Почти час ждем.

Но вот от «Белого дома» пошли. Мимо «Вечного огня» проходят, возлагая цветы, губернатор со «взводом» всяких секретарш, за ними «взвод» чиновников – все без пиджаков в белых рубашках и при галстуках, как в униформе, и тоже возлагают цветы. Следом идет «взвод» военных чиновников, очевидно из военкоматов, естественно без оружия, но с цветами. Потом пошли порайонно мы, руководители делегации впереди. Когда проходили мимо губернатора, я вышел из колонны и подошел к нему. Титов тут же подал руку, я, отвечая на рукопожатие, сказал, без обращения по имени отчеству, которые на тот момент у меня вылетели из головы:

– Подойдите к Красноглинскому району и выразите соболезнование. Один из наших товарищей при посадке в автобус умер.

– Спасибо, обязательно подойду.

Мое обращение имело неожиданно полезный эффект. Константин Алексеевич не только выразил соболезнование, но и сказал: «Мы поможем в похоронах» – это очень существенно! Тут же подбежали чиновники в пиджаках и стали у наших руководителей выяснять и записывать необходимые сведения. Похороны были оплачены полностью.

Вот как тут судить. Горе для семьи, а повезло, что в таких обстоятельствах, и нашелся, кто губернатору об этом сказал.

Так уйти, это, конечно, везение, вообще хотелось бы внезапно. «Бэм-с, и все».

Это для меня последняя часть – эпилог, а для моих внуков жизнь только начинается. Они эту не «последнюю», а новую часть могут озаглавить как «Детство». Жизнь семьи продолжалась. Живет наша семья в тепле (физическом и духовном) и в сытости (физиологической и духовной).

Отпуска Егор со Светой проводят в путешествиях.

В 2001-м году Егор со Светой и Захаром были в Карелии на реке Поньгома,

в 2002 году на реке Чирка-Кемь.

В 2003 году опять с Захаром на Беломорской Шуе, а в августе 2004-го на Писте. А до Писты, Света еще успела в июле того же года на Алтае сплавиться на плотах по Чуе. В двух походах за лето побывала, один на Алтае, а другой в Карелии. Их походы отличались от наших. Для нас плавание на байдарках было способом передвижения по новым интересным местам, а река была тропой, по которой мы без рюкзаков за спиной перемещались, чтобы увидеть берега. У детей походы были во многом спортивные, благодаря порожистости покоряемых ими Карельских рек. Не раз они переворачивались.

Я непрерывно редактирую это мое повествование. После смерти Риты дача первое время потеряла для меня привлекательность. Мне очень досадно, что умывальник, который просила сделать Рита, я сделал только после ее смерти, причем нашел возможность умывальник сделать с горячей водой.

Соседка по даче – Рита Козлова после смерти мужа перебралась к дочери в Москву, а продавая квартиру на Управе, оговорила, что квартиру она продает вместе с дачей. Новые хозяева перепродали дачу мне. Теперь у меня двойной участок, на котором я практически ничего не делаю. Несколько кустиков томатов, несколько плетей огурцов, немножко ранней капустки и немного картошечки для раннего употребления, пока она «молодая». Лук на зелень и чеснок на хранение. По всей остальной площади траву я выкашиваю. Мне нравится простор, нравится косить, приятно широко водить косою, разворачивая плечами на весь разворот, на который способен. При хорошем настроении один участок я выкашиваю за день. Но в основном я на даче отдыхаю. Между прочим, цены на дачи в последнее время выросли буквально скачкообразно, и теперь купленный мною участок стоит в 15 раз дороже. Даже дети довольны. После того, как дача станет мне ненужной, они собираются ее продать. Кто знает, куда у них к тому времени мозги повернутся.

Это я писал 10 лет тому назад. Сейчас на дачу не езжу – обессилел, а дети увлеклись дачей, и летом на ней живут.

Теперь моя жизнь с трех сторон окружена внуками.

20 ноября 2002 года родился мальчик Евгений Юрьевич Дорошев. Юра в период разрушения производства с авиационного завода ушел в организацию, поставляющую в Россию строительную технику, а затем устроился в Газпром на работу по ремонту газоперекачивающих станций вахтовым методом в Надыме. Работа тяжелая, месяц на севере, месяц дома с семьей. Зарабатывает хорошо, и решили они, чтобы «обеспечить свое будущее» вложить деньги в постройку квартиры. Выбрали Саратов. Танину квартиру в Саратове они продали, и это позволило им сделать первоначальный взнос без помощи кредита. Затем полностью оплатили строительство, а строители оказались мошенниками и деньги, и Танина квартира пропали.

Они оказались в состоянии построить себе новую двухкомнатную квартиру уже в Уфе, где и живут.

Леонид Васильевич и Валентина Михайловна большую часть лета проводят на даче. Дача у Дорошевых большая, ухоженная, со своим колодцем, баней и хорошим домом. Дети бывают редко – далеко, 40 км. Но в последние годы на даче понравилось Вале, и стали ездить чаще. Перекапывать Юра помогает, и убирать картошку помогает. (Сейчас уже продали ту дачу, а Юра с Таней купили дачу рядом с Уфой).

Валя в дошкольном возрасте любила «выступать» как артистка. Какие-то сценки разыгрывала и танцевала. Требовала, чтобы все внимательно смотрели и аплодировали.

Женя, будучи у нас, разрисовал нам стены и проявил явный трехгодовалый интерес к технике, а вот к буквам такого интереса в том возрасте (2005) не проявил. Хочется еще его увидеть, да все побаливаю.

Таня после рождения Вали бросила работу. В отпуск они с Юрой то по путевке где-либо отдыхают, то к нам приедут не несколько деньков. А два раза отдыхали на нашей заводской базе на Зелененьком – очень это было хорошо. Иногда в зимние каникулы мы с Захаром к ним ездим.

Наша Света, для поддержания фигуры занималась на специальных курсах, а затем стала сама вести такие занятия, где нашла полное удовлетворение, чувствуя себя полноправным руководителем. Клиентам нравятся ее занятия.

Егор с прежней «шарашки» уволился и перешел в другую малопонятную организацию с неясной перспективой.

Волнует меня их будущее. Зарплату платят в конвертах, и возразить нельзя. Как они будут без пенсии. Как наши высокомудрые реформаторы не понимают, что работники у хозяина бесправны. Они не могут потребовать у хозяина явной зарплаты. «Не хочешь, не надо, держать не будем, увольняйся». Государству настоятельно необходимо для процветания России содействовать созданию настоящих независимых профсоюзов, как организации самозащиты наемных трудящихся в продаже труда капиталу. Без института профсоюзов экономика не может быть рыночной.

Елхимов Владимир Александрович в 94-м году, после того, как платить в ДОКе стали меньше, чем на заводе, перешел опять на завод мастером, а затем, чтобы раньше заработать пенсию, перешел на вредную работу полировщиком – у него уже был стаж полировщика, но для начисления пенсии не хватало несколько месяцев. В 2002 году, когда неработающим орденоносцам стали к пенсии доплачивать 900р, доработал до пенсии полировщиком, уволился и пришел работать сторожем к нам на базу, где не было формального оформления с записью в трудовой книжке.

Я в мае 2006 года после половодья перестал сторожить. Работа перестала доставлять мне радость, мне стало неприятно демонстрировать отдыхающим потерю моей бывалой жизненности.

А на следующий год Двигательмонтаж свою базу «Бережок» продал частному лицу. Хозяин к свату относится хорошо и платит хорошо. Я с ним познакомился, когда он на базе был отдыхающим. Уважительный молодой человек.

Перед увольнением с базы Двигательмонтажа последний раз ко мне на «Бережок» приехали друзья, чтобы отметить первомайский праздник. Уж много лет, за исключением начала девяностых годов, ко мне на базу, еще тогда, когда я работал на базе Стекломонтажа, приезжают друзья на Первое Мая. Если мое дежурство не попадало на праздник, я менялся дежурствами с кем-либо другим. Первого числа к условленному времени я подплывал к Цареву кургану, а далее гребли уже гости, сделав два три рейса, чтобы перевести 15 – 20 человек. На базе оставалась не залитой только узкая полоска, где мы устраивали длинный стол. Отваривали картошку и приготавливали шашлыки, все остальное привозили с собой. Волжская вода плескалась рядом со столом – очень нравились нам эти праздники.

Захару они тоже нравились. Ему нравилось кататься на лодке. Первые годы он плавал на лодке с кем-либо из взрослых, а потом ему доверяли катать на лодке Наташу – внучку Ольги Гребенниковой (Быстровой). Катались они, разумеется, только среди деревьев между берегом и домиками. На Волгу выезжать было нельзя, там было очень быстрое течение.

Беспрекословно Захар слушается только Светлану, со мной позволяет себе срываться, а с отцом старается все перевести в шутку. Я заметил, что Захар чувствует, где можно вести себя неподобающим образом, и где нельзя. Я, пока безрезультатно, пытаюсь ему объяснить, что в жизни это, может быть, полезное качество, но это очень непорядочно. Когда я захожу к нему в комнату, он может, не дожидаясь моего обращения к нему, спросить: «Дед, ты что пришел?»

Для меня не ясно, чем закончится его учеба. Я вижу, что ему интересно познавать, глотает заинтересовавшие его книги, причем, вполне серьезные, но совершенно не хочется проявлять при этом усердие, чтобы знания были систематизированы, а без этого хорошего результата не добьешься – он этим еще не проникся. Последнее время непомерно много тратит времени на прогулки и компьютерные игры.

Я, стараясь его убедить в необходимости регулярных занятий, читаю ему свою версию басни Крылова:

Попрыгунья стрекоза школу среднюю пропела,

Оглянуться не успела, браться надобно за дело.

Широка страна родная, и работу выбирая,

Можно в дворники пойти,

Иль наняться в шоферюги, и баранку знай, крути.

Но хотелось бы мозгами набивать карман деньгами,

И сомненья сбросив груз, Стрекоза стучится в ВУЗ.

Чтоб студентом вуза стать, надо знанья показать.

Стрекоза и так, и сяк, что не скажет, все не так.

«Ты все знанья позабыла», – Муравей сказал уныло.

«Я играла и гуляла от души.

Я с компьютером дуэтом пела».

«Ах, ты пела? Это дело.…Так, поди же попляши».

Захар рассердился, и слушать не стал.

К началу третьего тысячелетия оказалось, что величайшее изобретение человечества конца второго тысячелетия – микроэлектроника, позволившая создать компьютер и интернет, имеет обратную зловещую сторону.

Во второй половине ХХ века какой-то зверюшке (крысе) в ту область мозга, воздействуя на которую можно вызвать чувство наслаждения, был введен электрод, на который нажатием кнопки посылался сигнал удовольствия. Крыса, узнав про эту кнопку, стала раз за разом нажимать на неё. Она потеряла интерес ко всему окружающему, даже, к еде, и, в конце концов, погибла.

В конце ХХ века домашний (персональный) компьютер стал обычен, и к компьютеру получили доступ дети. Открылись широчайшие возможности для приобретения знаний и наслаждений от чтения, кинематографа и компьютерных игр.

Мать дошкольника довольна: ребенок не требует внимания, не отвлекает её от своих дел, а ребенок сидит и нажимает на кнопки. Ему не интересно слушать, когда ему читают сказки, у него не появляется желания научиться чтению, чтобы самому читать эти сказки. Он без умственных усилий в сотый раз потребляет одни и те же сказки. Он наслаждается, как та крыса.

Мать подростка довольна: сын не шляется по улице, не вовлекается в подозрительные компании, а подросток сидит и нажимает на кнопки, он увлеченно побеждает противника, завоевывает страны, он наслаждается игрой. Учеба ограничивается школьной программой «от и до», нет времени для поиска дополнительных знаний – он, как та крыса, наслаждается.

Для хозяев многих стран предпочтительно, чтобы их подданные могли, как рОботы выполнять задания и ничем, как та крыса, кроме кнопок, не интересоваться. Только умные и любознательные юноши не подвержены этой эпидемии.

В 2002-м году, воспользовавшись правом на льготный проезд, я с Захаром по Волге съездил к Валентину в Астрахань. На Волге осталась только одна пассажирская линия дальнего следования Москва – Астрахань. Билеты на прежде самый дешевый транспорт теперь стали очень дорогие. По совету кассира я взял себе льготный билет (бесплатно) в двухместную каюту первого класса с расположением спальных мест одно над другим, т.к. по ее словам за такие деньги никто на вторую полку не полезет. Захару взял билет в третий класс, и он жил у меня.

В столовую с заоблачными ценами мы не ходили, и не только из-за цен, я предлагал Захару хотя бы раз пообедать в столовой, но он ко всяким новшествам в еде относится недоверчиво – даже пробовать не хочет, и отказался.

Я взял с собой кипятильник, в обед мы заливали кипятком лапшу быстрого приготовления с копченым куриным окорочком. На завтрак и ужин бутерброды с чаем.

Погода прекрасная, на палубе общедоступный душ, комфортабельная каюта. Пассажиры про Захара за его загар говорили: «Шоколадный мальчик».

С Астраханью Захар познакомился в первый и последний день, а три дня прожили у Валентина на даче, где я мог покупаться – в Самаре для меня вода теперь уже холодновата.

И Валик, и я были довольны встречей.

Плавать Захар, в отличие от Егора, начал поздно, и в Астрахани наметился прогресс. Во время обратного пути на одной из зеленых остановок Захар прыгнул солдатиком с первой площадки вышки, полагая, что достигнет дна, а оказалось так глубоко, что он дна не достиг, вынырнул и поплыл к берегу, переступив, таким образом, важный психологический порог.

В 2003-м году, перед путешествием Захара с родителями в Карелию, мы с Захаром побывали у Толика в Киеве – городе музее. Вывески, и названия улиц на украинском и английском. Речь и в соборах, и в музеях, и на улицах, и в магазинах только русская, но среди детей, приехавших из деревни на экскурсию в Киев, слышится и украинская. Сейчас, в связи с обретением «свободы!!!», власти взяли направление на принуждение жителей говорить на одном языке. А я по глупости полагал, что в свободном государстве можно говорить на разных языках.

В Киев мы ехали вагоном прямого сообщения, а обратно с пересадкой в Харькове, где между поездами было 7 часов. Для меня это был настоящий подарок. Поводил я Захара по городу, и, главное, по территории института. Зашел во внутренний двор Главного корпуса и посмотрел на карниз, с которого 56 лет тому назад сорвался, и повис на подоконнике. Если бы я сейчас увидел юношу идущего на такой высоте по узкому карнизу, то подумал бы: «Ну и дурак… Идиот»!

Привлекло мое внимание взаимоуважительное поведение пешеходов и шоферов на улицах Киева и Харькова. Такое мы с Ритой впервые увидели в Эстонии в Тарту.

А в 2004-м году мы с Захаром побывали в Москве и Ленинграде.

В Москве остановились у Васильевых (разговор со Славой о религии был в эту встречу). Я собирался показать Захару Кремль и Музей Изобразительных искусств им. Пушкина, но Захар увлекся созерцанием костей в Зоологическом музее МГУ на Моховой, и в Пушкинский музей мы не попали.

По дороге в Кремль Захар захотел посмотреть, как нечто для него новое, подземный универмаг, вырытый на бывшей Манежной площади, чтобы уж никаких митингов там не было. Я к торговым заведениям отношусь, как к необходимой структуре вроде водопровода, канализации, общественного транспорта, и их посещение, без конкретной цели использования, мне не интересно.

Захар опустился под землю, и я дрогнул. В этом подземном лабиринте найти тот вход, где мы с ним расстались, может оказаться для новичка непостижимо трудным. Как мы теперь друг друга найдем? Но Захар оказался на высоте – я им восхитился. Опустившись вниз, он тоже понял нашу глупость, и быстро вернулся.

Вход в Кремль теперь платный, только мне, как блокаднику, по всей России и в Москве, и в Киеве вход и проезд везде бесплатный.

Очень симпатичным сделали проход между подземным чудищем Манежной площади и Александровским садом, но в расположенные там многочисленные кафе мы не заходили. В обеденное время перекусывали куском колбасы и взятой с собой водой с вареньем, расположившись на газоне Александровского сада. После еды, расстелив газету, я отдохнул.

В Питере мы остановились на квартире Анастасии Сусликовой. Это та самая маленькая Настя (Настёна) которая, зажмурив глаза, прыгала солдатиком с моста в реку, когда мы с Сусликовыми и Сударушкиными путешествовали по Игналинскому Кольцу в Литве. Теперь Настя освоила английский и работала экскурсоводом на круизном судне Балтийского флота. Зарабатывала хорошо и купила трехкомнатную квартиру на Измайловском проспекте. Сейчас она была в Шанхае, где обучалась организации гостиничного дела. В квартире жил ее отец, который перебрался на работу в Питер, из-за начавшегося развала нашего завода. В Питер он нас пригласил во время участия в праздновании Первого Мая у меня на базе.

Утром Виктор уходил на работу во время нашего сна, и приходил с работы и ужинал еще до нашего прихода, так, что мы только приезд и отъезд отметили совместным завтраком и ужином. Сами мы на завтрак и ужин у Виктора варили лапшу, яйца и сосиски, а обедали, как и в Москве, колбасой с домашним компотом (вода с вареньем). Иногда Захар предпочитал пирожки – ограничений в средствах не было.

Наибольшее впечатление на нас произвело посещение Лахты. Захар там предпринял попытку найти дедушкину могилку, но не преуспел в этом деле – могилы на месте, где был похоронен дедушка, все послевоенные.

От Березовой аллеи что-то осталось, её даже пытались асфальтировать, но не идут по ней толпы на пляж, дренажные канавы заросли и частично осыпались. Я хотел сфотографировать место, где был наш дом, с той точки, с которой дядя Вячик сфотографировал его, но бывшие совхозные поля из-за отсутствия дренажа заболотились, заросли кустами и осиновым мелколесьем, которое у березовой аллеи в этом месте стояло стеной.

Храм у березовой аллеи, где при мне демонстрировали кино, вновь стал действующим

На пляже есть еще песок, но большей частью он заросший. Залив у Лахты еще больше обмелел, и несколько человек купающихся очень далеко ушли от берега, а глубина была им по колено, похоже, выше добывали песок, и взморье замыло.

Мне показалось, что Захару было особенно интересно посмотреть Лахту, как места моего детства, он даже попытался искупаться на нашем Лахтинском взморье и долго шел по мелкой, мелкой воде, пока не окунулся.

С пляжа я пошел мимо подстанции через то поле, на котором мы играли в день первой бомбежки Ленинграда. Это поле тоже заболотилось и поросло кустами, какое-то подобие тропинки в кустах было, и мы вышли к глухому забору с открытой калиткой, где раньше стоял дом, заселенный эстонцами и евреями. Рядом с кирпичным домом что-то строили. Во дворе стояла иномарка. У человека во дворе попросили разрешения пройти. На выходе из двора через ворота, он нам показал на соседний деревянный, дачного типа дом, и уважительно сказал, что в том доме «живет батюшка». Этот человек поинтересовался тем, что из калитки можно выйти на пляж, из чего я заключил, что это нанятый рабочий. В это время из дома вышел упитанный средних лет мужчина с большим сияющим позолотой крестом, видным под расстегнутой рубашкой:

– Кто такие? Кто пустил?

– Да я вот жил на Старой улице.

– Старая улица это там, – махнул неопределенно рукой и стал закрывать ворота.

Наверное, Захара испугался толстопузый. На месте, где был наш дом, в большом, огороженном металлическим забором дворе развертывалась стройка. Качелей уже не было, да и двора нашего не было. Было место. Место, связанное с историей моей жизни.

Мне везет на присутствие при исторических действиях. Когда в Москве 30 июля 2004 года в полдень мы вышли из подземного перехода у Исторического музея, при нас был взорван фасад гостиницы Москва. Я был потрясен, и не догадался быстро достать фотоаппарат, чтобы оставить для иллюстрации истории снимок пыли, покрывающей саму историю. Я написал в адрес администрации Президента:

«Кому бы могло прийти в голову снести гостиницу в центре Нью-Йорка или Метрополь в центре Москвы?

Эти гостиницы были построены по представлениям «что такое хорошо», которые были современны для того времени, когда их строили.

В Советское время заметными архитектурными сооружениями были высотки, гостиницы «Москва», «Россия», Дворец Съездов, весь реконструированный в годы Советской власти центр. Естественно все это строилось в лучших вариантах того времени. То время ушло. И уже поэтому они являются архитектурными памятниками.

Гостиница «Москва» своим расположением и, вне меньшей степени, своим историзмом сама по себе повышает свой «звездный» уровень, а дополнить его следовало необходимой внутренней реконструкцией, какой бы сложной она ни оказалась.

Так поступили с построенным до революции «Метрополем».

Репутация историчности стоит дороже реконструкции.

Как образец гражданского градостроительного искусства ХХ века гостиница Москва была символом столицы.

Только животная ненависть к истории России ХХ века могла породить жажду сноса исторического памятника».

Так же «тихой сапой» убрали с площади перед ВДНХ скульптуру Мухиной «Рабочий и крестьянка», которая была символом Мосфильма, Москвы и Советского Союза, а интернациональное, не политизированное художественное мнение отнесло ее к мировым скульптурным шедеврам ХХ века.

Забегали пожиратели трупов вокруг Мавзолея, требуя отдать им тело, которое сейчас ни чем иным, кроме как историческим памятником о взглядах людей ХХ века на способ увековечения памяти, не является. Отдать им тело якобы только для того, чтобы предать его по христианскому обычаю земле, а на самом деле, в попытке стереть из памяти историческую личность ХХ века.

Кстати, в Киево-Печерской лавре мощи выставлены на обозрение и поклонение и это не считается кощунством, никто не требует предания их земле. Мало того, их извлекают из мест успокоения и возят по городам и весям на поклонение.

В дни прощания с почившим, мысль соорудить мавзолей и сохранить тело родилась у руководства спонтанно из-за нескончаемого людского потока скорбящих граждан. В наше время, я думаю, посещают его люди (и я в свое время) не для поклонения, а ради любопытства. Посещение Мавзолея не вышибло из меня слезу, как та, которую вышибло из меня посещение Святогорской церкви, где в хрустальном гробу выставлена посмертная маска Пушкина в траурном обрамлении.

Как угодно разрешено изменять все, что было создано в России ХХ века. Этот век, когда плоды культуры были доступны народу, деятели «культуры» иначе как проклятым веком, когда им платили, как токарю высокой квалификации, не считают.

Сгоревший «Манеж» восстановили, а «Москву» взорвали. Ну, почему политики и с той и с другой стороны считают народ баранами? Мавзолей и Некрополь у стен Кремля являются, как и стены самого Кремля, как и Лобное место, где рубили головы, не более чем памятниками истории, частью Исторического музея, и уже, поэтому должны в неизменном виде охраняться государством от посягательства вандалов.

Исторический памятник разрушить можно – восстановить будет потом невозможно.

Мы уподобились талибам, взорвавшим Будду, и уподобляемся игиловцам[1], взорвавшим Львов Месопотамии.

Развернувшийся у нас вандализм был столь откровенным, что не только патриоты России, но и мировая общественность выступили за сохранение исторического облика Москвы ХХ столетия, так что пришлось вновь построить гостиницу Москва и вернуть на ВДНХ скульптуру Мухиной, и появилась надежда, что современные российские хуйвенбины не дотянутся до Красной площади.

Но современное время породило вандалов помогущественнее хуйвенбинов, талибов, взорвавших Будду, или Игиловцев[2], уничтоживших Львов Месопотамии – это бизнесмены, которые, после того, как для депутатов построят новое место для размещения их кресел, собираются выкупить у нас здание на Охотном ряду, снести его и построить дом для извлечения прибыли. Пусть выкупают, но не разрушают, а как угодно переделывают его внутри, не меняя облик Охотного ряда. В названии «Гостиница «Охотный ряд» его необходимо упомянуть, и на здании поместить мемориальную доску с текстом: когда здание было построено и что в нем было.

А меняются не только кирпичи, но и календарь. Чтобы засыпать мусором день памяти начала Великого Эксперимента – 7 ноября, день памяти героев и жертв этого эксперимента, придумали непонятный праздник 4 ноября по случаю изгнания из Кремля поляков, которых сами пригласили, да затем одумались. Минин и Пожарский собрали ополчение и вместе с другими военными отрядами и казаками блокировали поляков в Кремле. Среди них начался голод, дошло до людоедства, так что поляки 26 октября сдались и их отпустили.

Чтобы приблизить дату к седьмому, 26-е перевели на новый стиль. Если уж отмечать День Единения, так его следовало бы отмечать в Январе в честь созыва Земского Собора, положившего в 1614 году конец Смуте. Этот Собор с представительством всех сословий, явился, по сути, учредительным собранием – единственным пока в истории России результативным. Учредительное собрание 17-го года разогнали большевики, испугавшись изменения намеченного ими курса на экспроприацию собственности, а думу 92-го года, являвшуюся, по сути, учредительным собранием, в 1993 году расстреляли реформаторы, боясь повторной национализации. Так, в 91м – 93м годах, или по злому умыслу, или по глупости руководителей, или закономерно, страна, достигшая Вершины в своей истории, была стерта с политической и экономической карты мира.

Среди обломков СССР лежит одинокая Россия.

Оставить бы день 7-го ноября, как день памяти о Великом эксперименте, который одни будут вспоминать, как эпоху Великих достижений, а другие, как эпоху Катастрофического провала в истории России. И пусть. Пусть каждый по-своему, в соответствии со своим бытиём (СВОИМ бытием).

Лишенные духовности дикари вооружились дубиной и стали крушить достояние истории, но историю не снесешь. В памяти человечества останется Великий Эксперимент, или Великая Российская революция. Как остались в памяти человечества восстание Спартака, Парижская коммуна.

Пройдут тысячелетия, но люди будут помнить, что в ХХ веке в России была попытка создать общество без господ и лакеев, без хозяев и батраков, интернациональное общество, где все были равны, общество, где попытались стихию заменить разумом.

Миллионы людей были вовлечены в эту борьбу за осуществление мечты человечества, были колоссальные жертвы и торжество победителей. Были миллионы угнетенных и десятки миллионов энтузиастов. Великий эксперимент показал, что Россия может встать на пьедестал в числе других призеров среди мировых держав по уровню науки, техники, образования, культуры, искусства.

70 лет бурлил котел этого эксперимента в попытке вырваться из звериных отношений конкуренции в борьбе за существование и войти в отношения разумного созидания по планам, выбранным для себя самим человеческим обществом.

Не получилось. Не получилось, потому что доктриной о диктатуре пролетариата был нарушен социальный закон, требующий непрерывного поиска лучших руководителей, а доктриной об отмене товарно-денежных отношений было нарушено саморегулирование экономики. Страна погрузилась в отношения стихии рынка, диктуемые биологическими законами.

Но в мировой истории от Великого эксперимента остался след в виде доказательства, что необходимо разрабатывать способы регулирования отношений между трудом и капиталом. Человечество их и разрабатывает, придя в ужас от жестокости, сопровождающей Восстание Спартака, Бунт Пугачева, Великую Французскую революцию и Великую Российскую революцию.

Французы гордятся и празднуют Взятие Бастилии, которое привело к обезглавливанию короля и королевы. Сохраняют стену коммунаров, не в честь тех, кто расстрелял коммунаров, а в память тех, кто был расстрелян у этой стены.

Великая Французская революция, Парижская коммуна, чикагские забастовки и Великая Российская революция показали, как целесообразна и необходима экономическая классовая борьба между трудом и капиталом и в парламенте, и на улице, и на предприятиях – она на рынке труда и капитала уравновешивает спрос и предложение труда, обеспечивая труду достойную оплату, и предотвращая революции, гильотины и эксперименты с применением корабельных и танковых пушек.

Великий эксперимент послереволюционной мобилизацией трудовых и материальных ресурсов показал так же, что отдельным государствам – нашим иллюзорным республикам, было целесообразно объединяться в экономический союз с единой валютой и свободным перемещением людей и капитала, политики современной Европы оценили наш опыт, и объединили Европу в Европейский Союз.

Так что же нам замарывать нашу историю – гордиться надо, что в нашем народе нашлась сила духа, способная на труд по вдохновению, на терпеливый труд, ради осуществления древней мечты человечества о справедливом обществе, где все равны. Мечты заложенной во всех религиях!

Пройдут тысячелетия, а детям в школах на уроках истории будут рассказывать про Великий эксперимент, который в XX веке нашего летоисчисления был осуществлен в России, строившей государство, где не было частной собственности, и это государство просуществовало почти целый век.

Граждане, жившие в СССР, могут гордиться тем, что это они были действующими лицами во время Великого Эксперимента, и как мы в детстве завидовали современникам Революции, так будущие поколения романтиков будут завидовать нам – современникам Великого Эксперимента. Мы жили в уникальный, неповторимый период истории России, когда в России не было господ, мы сами себе были господа.

Это про нас пел Пастернак:

«В них не было следов холопства,

Которое кладет нужда,

И новости и неудобства

Они несли, как господа».

Начался очередной этап Русской истории.

Круто изменявшие Россию: Иван Грозный, Петр Первый, Александр Второй, Ленин со Сталиным, Хрущев, Горбачев с Ельциным в истории России БЫЛИ, а Россия ЕСТЬ, и никуда нас не деть.

Конечно, все они: «Хотели как лучше…», ну что ж. Пережили тех, что были, переживем тех, что есть, переживем и тех, что будут. Никуда от этой напасти не деться. К тому же и всадник нужен – вокруг ведь не овечки. Только не надо нам величия силы, надо нам так жить, чтобы нам завидовали. Чтобы завидовали не силе Главнокомандующего всадника, а уровню жизни рабочих и крестьян.

У нас утвердился капитализм. Хочешь быть свободным, осознай его неотвратимость, и приспосабливайся: «С волками жить – по-волчьи выть» Больше юмора, товарищи, (кому повезло быть не раздавленным катком истории).

Часть IX.

С начала ХХ века и до Конца Света

О том, что было

Как странно, мы считаем себя «человеком разумным», а далекие потомки будут считать нас дикарями, которые в борьбе за справедливость рубили друг друга шашками, и каждый понимал эту справедливость по-своему.

Так что же было в 91 году (вернее в 88) – продолжение Великой Русской революции, или контрреволюция?

Мечтатели надеялись, что это революция, которая приведет к смене государственного строя вождизма под лозунгом социализма, республиканским строем на основе демократического социализма «с человеческим лицом». Но в народе не оказалось даже намека на самодеятельные социально-политические движения, а партии, организованные сверху претендентами на роль государственных политиков, оказались недееспособными, и победила контрреволюция, вновь установив режим вождизма, но с экономическими и социальными отношениями дикого капитализма.

Однако, история свидетельствует – контрреволюции временны (Бонапарт, Франко, Салазар, Пиночет), так что есть надежда, что и у нас революция 17 года завершится без диктатуры пролетариата демократической республикой с реальным разделением периодически сменяемых властей, в которой народ сам решит какая партия в наибольшей мере соответствует его устремлениям.

Политическая борьба продолжается. Слава богу, сейчас она ведется в основном на пропагандистском поле, и в этой борьбе одной из козырных карт является личность Сталина.

Политики, публицисты, журналисты увеличивают число погибших при Сталине в мирное время более, чем в десять раз (за 17 млн.), хотя и того, что в действительности было (примерно 800 тыс.) – более чем достаточно для того, чтобы понять ужас любой революции? В политике нет определения преступности, как в обыденной жизни – «не убей», «не укради». В политике градация идет по понятиям: «за» и «против», «свой» и «вражеский».

Вот передо мной листок календаря с картинкой, на которой молодой человек с обезумевшими глазами скачет «заре на встречу», чтобы убивать тех, кто «против». Это революция. Он скачет убивать.

И репрессии после гражданской войны, уже в мирное время примерно с 27 года начались, как стихия, снизу. Еще до 27 года ощущалось недовольство тем, что жизнь не стала лучше дореволюционной, а в 27 году ввели еще карточную систему. Кто виноват? Ведь не мы же сами, совершившие революцию. Это они – недобитые буржуйские специалисты и кулаки – они против революции, а наше правительство нам рабочий день уменьшило до 7 часов, и выходные стали чаще – ввели шестидневку. Против буржуев началась борьба. И началось «шахтинское дело», «дело промпартии» и раскулачивание. Сталин, встав во главе борьбы с недобитыми, отвел недовольство от себя и партии, и направил его с неимоверной, не имеющей никакого оправдания, жестокостью к 37 году, когда было расстреляно 750 тысяч, только для гипертрофии его власти. (Прошло более 80 лет, и я осмыслил свои детские воспоминания, как я, сидя у мамы на руках, показывал кулачек и говорил, что мой папа кулак, а дворовые работяги шутили, как они навредили спецу, т.е. из недобитых). И после Сталина, как продолжение смертельной политической схватки за право по-своему идти к коммунизму, в период 1954 – 1958 гг. (т.е. при Хрущеве и во время XX съезда) были осуждены за «контрреволюционные преступления» 9406 коммунистов, в том числе 283 из них были расстреляны только за то, что они могли оказаться «против», потому что при Сталине были безгранично «за». Революция продолжается.

Публицисты, журналисты, политики представляют заключенных чохом, как невинно претерпевших ужасы заключения и рабского труда в жестоких Сталинских лагерях. Были, конечно, и невинно пострадавшие.

Так вот, до Большого террора политических среди заключенных было меньше 13%, а остальные были уголовниками, действительно заслуживающие наказания.

В 1939 году, в результате судов Большого террора, в числе заключенных было 34% политических, т.е. одна треть.

В годы войны число политических, за счет военных преступников, возросло почти до 60% от числа всех заключенных, – примерно до 1,7 млн., это около процента от всего населения, и кто знает, сколько среди них было действительно преступников, и сколько невинно осужденных, но все равно не «миллионы и миллионы»

Публицисты, журналисты, политики образно выражаются, что при советской власти половина населения сидела, а половина их сторожила.

Образность в литературе и в выступлении ораторов для достижения большего эффекта и убедительности, конечно, допустима, но недопустимо для достижения эффекта злонамеренное искажение фактов.

Оглянитесь вокруг – среди ваших друзей и знакомых много потомков репрессированных?

Ваши предки сидели или сторожили?

В интернете давно уже опубликованы фактические данные.

Так вот, при Сталине до войны было 583 заключенных на 100 000 населения,

а в США 626 заключенных на 100 000 населения,

а в России сейчас 647 заключенных на 100 000 населения.

А «пипл хавает», и в интернет не лазит, он хавает, то, что ему политики сварили и в тарелку телевизора положили.

Говоря о грандиозных успехах индустриализации страны советов, ненавистники истории России и конъюнктурные. пропагандисты этой ненависти сквозь зубы говорят, что достигнута она рабским трудом заключенных, и в тоже время говорят о низкой эффективности рабского труда.

При числе заключенных 583 человека на 100 000 населения, заключенных было 0,583% от общего числа населения, но среди заключенных (а это в основном уголовники) не было дошкольников и немощных стариков, поэтому при оценке трудового вклада заключенных надо определить их количество в массе трудоспособного населения.

В 1940 году население было 194 млн.. По моей без основательной оценке из низ 70%, или 135 млн. были трудоспособными, а заключенных в это время было примерно 2млн., т.е. примерно 1,5%,

И эти 1,5% процента, в большинстве уголовников, при низкой эффективности рабского труда. вознесли страну до уровня Второй державы мира? Побойтесь бога.

Так что же было? А было вот что:

«Господа, если к правде святой

Мир дорогу найти не сумеет,

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой»

Да, Карл Маркс навеял нам сон золотой. Мы поверили в сладкую мечту о коммунизме – когда «всем по потребности», и взялись за работу. Мы жили хуже, чем рабочие на Западе, но мы стремились к мечте, наши руководители жили несравненно хуже, чем руководители на Западе, но они стремились к мечте. И мы все вместе, загипнотизированные мечтой, построили Великую страну, но не «по потребности».

Кто это МЫ? Я пишу о себе и о своем круге. МЫ это в основном интеллигенция.

Увы, мечта оказалась иллюзорной, мы проснулись. Теперь только за деньги – ты мне рубль, я тебе заклепку, ты мне десятку – я тебе болт. Вы (принципиальные противники социализма) добивались этого, и вы добились.

Так чего же вы хотите, фальсифицируя историю?

Хотите остановить движение общества к совершенствованию? Напрасно, никакое оплевыванье прошлого не остановит движения к будущему. Великая Русская революция 1917 года еще не кончилась, мы еще не встали на рельсы, по которым движутся развитые в социальном отношении страны, регулируя трудовые отношения парламентской и забастовочной классовой борьбой.

Так что не надо ни Сталинистам, ни Антисталинистам метать козырную карту. Не надо ни приписывать Сталину заслугу за взлет России до уровня второй державы мира, ни сваливать на него вину за крах попытки построить светлое здание коммунистического самоуправления. Он был порождением революции, где черты его личности дали свои плоды.

О коммунизме

Мне захотелось разобраться в причине краха попытки построить общество самоуправления – коммунизм, что это было.

Была попытка построить общество равенства, а равенство реализовывалось тем, что максимальная зарплата была больше минимальной в 10 раз, при всем различии ума, способностей, таланта, сноровки и силы, а для максимальной доступности социально значимых товаров и услуг, многие товары и услуги продавались ниже себестоимости.

Благодаря этому, билеты от Самары до Москвы на самолет стоили 18 р., в купейном вагоне 15 р., в плацкартном 11 р., в сидячем (без указания места) 5 р.?

Билеты на автобус 6 коп. на троллейбус 5 коп. на трамвай 3 к.

Почтовое письмо 6 коп. и доходило оно до адресата за три дня.

Квартплата с коммунальными услугами составляла 5 – 10% от зарплаты.

Буханка белого хлеба 26 коп. Мясо на рынке 4р.50коп. (в магазинах, если было – 1,80), сыр, окорок, корейка, буженина в магазинах примерно три с полтиной (3,50).

Всё это при средней зарплате 140 р., зарплате молодого специалиста и рабочего не высокой квалификации 100 р., и самой низкой квалификации и стипендии студента 40 р. При зарплате директора нашего завода, с численностью работников 20 000, – 500 рублей.

Было тотальное датирование.

За счет же чего бюджет этого общества, при небольших поступлениях от торговли сырьем, где доля от торговли нефтепродуктами составляла примерно 10% от всего экспорта, даже с колоссальными затратами на строительство атомных подводных лодок, стратегической авиации и бронетанкового вооружения, при тотальном дотировании был сбалансирован?

Откуда брали деньги на дотирование?

В этом обществе все трудящиеся от министра, до рабочего были наемными работниками – хозяев, как таковых не было. Роль хозяина исполняло правительство, члены которого были, по сути, тоже наемными работниками, т.к. были ограничены в своих действиях партийной дисциплиной. За соблюдением партийной дисциплины следили парткомы (партийные комитеты).

Правительство строило бюджет путем формирования денежных потоков, исходя из социальной политики.

Из всей суммы дохода полученного в результате деятельности всех наемных работников, в качестве зарплаты им выдавали небольшую часть, а оставшаяся часть делилась на три части. Одна часть инвестировалась в развитие производства, вторая часть тратилась на вооружение и внешнюю политику, а оставшаяся часть возвращалась работникам в виде дотаций социально значимых товаров и услуг.

Миру (не только нам) нужен новый Маркс, который когда-нибудь нашим потомкам все это честно разложит по полочкам.

Умным, талантливым, сильным и смелым такой порядок не нравился, и они не встали на защиту этого общества, когда оно было низвергнуто в небытиё. Причина этого лежит в нежизненности самой идеи божественного равенства.

Источник этой идеи явился миру, когда научные и технические достижения породили представление о могуществе и самодостаточности человека. Философия с небес, где она строила гипотезы о сущности творца, потеряв творца и обратившись к эволюции, спустилась на землю и стала строить гипотезы о сущности человека. Одна из гипотез привела к материалистическому учению, о коммунистическом обществе, в котором взаимоотношения человека и общества должны быть основаны на религиозном представлении о том, что наличие большого ума, силы и таланта это не заслуга человека – это божий дар природы, и он принадлежит всем, а не только их обладателям. Поэтому умные, сильные и талантливые должны делиться доставшимися им дарами природы, с теми, кто этими дарами обделен. Только одно качество является безусловным в оценке человека – это его отношение к труду – «кто не работает, тот не ест», и в коммунистическом обществе это должно вызвать небывалый подъем трудолюбия и производительности труда.

К концу ХХ столетия в России и во многих других странах Европы, Азии, Африки и даже Америки кровавым путем к власти пришли те, кто называл себя коммунистами. В некоторых из этих стран идеалисты создали государства всеобщего равенства; однако, предсказываемого теорией превосходства социалистической формации над капиталистической, достигнуто не было. Производительность труда в странах, где у власти стояли коммунисты, была ниже, чем в капиталистических странах. Уровень жизни в США, Англии, Франции, Германии и многих других Европейских странах был выше, чем в России. Слепая власть, лишенная глаз в виде оппозиции, причин этого не видела и, пытаясь планово повышать жизненный уровень, заставляла хозяйственников планово повышать производительность труда и зарплату.

Зарплата повышалась в кассе, а производительность труда на бумаге – в результате полки в магазинах опустели. Все могли купить всё, если бы это всё было в магазинах. При пустых полках возможностью купить автомобиль, мебель, путевку на курорт и прочий дефицит награждали передовиков производства, и, в конце концов, колбасы, масло, сахар по искусственно низким ценам, демонстрирующим стабильность, стали продавать по талонам, в то время как прилавки на базарах ломились от обилия мяса, овощей и фруктов. Народ возненавидел эти порядки.

К этому времени партийные и хозяйственные руководители тоже позволили себе считать себя страшно униженными. За рубежом руководители их уровня ездили по всему миру туда, куда считали нужным. Имели виллы на берегах океанов, отдыхали на лучших курортах мира, а наши руководители должны были удовлетворяться хорошей квартирой в многоквартирном доме, и зарплатой всего в два, три раза выше нашей – средней по стране. Очень большие руководители могли отдохнуть на хорошем курорте или дожидаться пока их в виде милости пошлют в зарубежную командировку, но никто из них не имел права владеть собственностью, которая приносит доход и обеспечивает безбедную жизнь в старости, а затем переходит по наследству потомкам. Разница в доходах и возможностях обывателей и руководителей была минимальная и была ограничена бытовым уровнем.

Таким образом, к восьмидесятым годам ненависть к сложившемуся порядку была всеобщей – и сверху и снизу.

Идеалисты демократы мечтали о совершенствовании дальнейшего развития революции по пути движения сквозь тернии тоталитаризма к идеальной демократии и изобилию.

Прагматически мыслящая часть руководства в открытую заявила о крахе попытки построить коммунизм, и совершила не бескровный контрреволюционный переворот. Началось возрождение капитализма и экспроприация государственной собственности.

Если можно с уверенностью говорить о преднамеренной лжи про наши успехи идеологов и руководителей «коммунистических» партий второй половины двадцатого столетия ради сохранения политического строя, то у революционеров дореволюционной России не было личных побудительных мотивов обманывать массы. Они знали, что за пропаганду коммунизма их ждут тюрьмы и каторги, и все же шли на борьбу, потому что они свято и, безусловно, верили в то, что построение общества полного самоуправления общин товарищей по труду, удовлетворяющее все потребности всех людей в равной степени, возможно.

Почему же борцы за претворение этого лозунга в действительность, подняв массы на одной шестой части земного шара, а затем, присоединив к этой борьбе еще более десятка государств, так и не смогли сделать даже ни одного шага в направлении самоуправления? Почему пришлось для обеспечения функционирования экономики ввести тотальную централизацию и регламентацию?

Ответ на эти вопросы лежит в мировоззренческой плоскости.

Во-первых, нарушено единство взгляда на живую природу с позиций Диалектического Материализма Гегеля, Фейербаха, Маркса.

Всё живое, начиная от первых, появившихся на земле одноклеточных, для обеспечения самовоспроизводства регулирует свои отношения с окружающим миром, т.е. уже в них были заложены элементы нервной системы, которая позволяет реализовать альтернативное поведение.

Именно этим всё живое без каких-либо исключений отличается от мира неживого.

Мир живого отличается от мира неживого также тем, что все субъекты мира живого постоянно изменяются от «рождения до смерти», т.е. совершают хотя бы внутреннее движение, а для движения необходимы внешние ресурсы.

Поскольку ресурсы, как локально, так и планетарно ограничены, а всё живое обладает способностью к альтернативному поведению, то идет постоянная конкурентная борьба за эти ресурсы. В результате соотношение количества представителей всех видов живой природы определяется одним из основных законов развития живой природы, который сформулирован как естественный отбор в борьбе за существование. Выживает сильнейший, применяя в борьбе отработанные в процессе эволюции способности.

Об универсальности законов Дарвинизма, и об их справедливости в социальных отношениях говорили Социал-Дарвинисты, но Марксисты отвергли эти представления.

Марксисты, последовательно осмысливая мир, как материю в её диалектическом изменении, уточняя и развивая материализм и диалектику предшественников, подойдя к одному из видов царства животных – к человеку разумному, совершили прыжок из материализма в идеализм, наделив человека божественной способностью поведения по воле разума вне законов биологии.

Жизнь человека, как всего живого, подчиняется общебиологическим законам, по которым каждый индивидуум стремится обеспечить себе, своей семье, своему потомству условия жизни по возможности лучшие, чем у окружающих, т.е. каждый отдельный человек стремится к неравенству.

Насильственно навязанное «равенство» противоречит индивидуальным устремлениям и неустойчиво.

Вторым аспектом в мировоззренческой плоскости, объясняющим причину, по которой лозунг построения коммунизма, «призрак» которого еще до Маркса «бродил по Европе», оказался не состоятельным, является ошибочность вывода, полученного Марксом, исходя из трактовки товарно-денежных отношений.

Разрабатывая философию Исторического Материализма, Марксисты показали, что изменения во взаимоотношениях общностей людей, объединенных родом, племенем, артелью, государством, регулируются товарно-денежными отношениями и определяются, в конечном счете, производительностью труда в конкретной общности, т.е. производственные отношения постоянно определяются производительными силами.

Анализируя конкретный исторический период, Марксисты показали, что экономические кризисы перепроизводства, вызванные алчности хозяев, плативших рабочим так мало, что они не могли выкупить те товары, которые они производили, отражают нарушение соответствия производительных сил производственным отношениям (зарплате), т.е. является общим кризисом капитализма, в основе которого лежат товарно-денежные отношения.

А далее, на этом основании, они пришли к ошибочному выводу, что в дальнейшем обществу необходимо отказаться от таких категорий, как товар и деньги, заменив их функцию распределением, и естественным путем прийти к коммунизму. При этом они лишали экономику автоматического регулятора, обеспечивающего баланс спроса и предложения.

Таким образом, их теоретические построения в части рассмотрения человека, как субъекта живой природы, противоречили Диалектическому Материализму Гегеля, Фейербаха, а в части рассмотрения эволюции человеческого общества, исходили из ошибочной трактовки Исторического Материализма и были в основе своей антинаучны.

Задача построения коммунизма была чистейшей воды красивая фантазия, порожденная тем, что ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин, ни Сталин не были последовательными материалистами.

Конкретная практика реализации утопической, ошибочной цели, основанная на диктатуре пролетариата, выразилась в диктатуре личности, в том числе кровавой, исключающей конкурентный приход к власти руководителей, способных найти рациональную форму экономики и политического устройства.

Российские революционеры, взявшиеся за построение коммунизма, 70 лет пытались рыночные взаимоотношения товара и денег заменить всеобщей плановостью, но, в конечном счете, их потуги окончились провалом, в результате которого строительство оказалось всего лишь Великим Экспериментом, показавшим неосуществимость построения руками человека Царства Божия на земле.

Жизнь показала, что, как бы не были святы революционеры, в каком-то поколении талантливых и умных потомков этих святых революционеров проснется что-то животное, они не смогут отказаться от соблазна использовать свой талант для реализации преимущества своего положения и вгрызутся в звериную схватку борьбы за превосходство над людьми, т.е. над себе подобными животными.

Так что крах попытки построить коммунизм в нашей стране был обусловлен естественным ходом истории.

Шутка ли о перспективе коммунизма.

Если бы человек еще дальше отошел от обезьяны и перестал бы подражать; от греха зависти избавившись, и перестал бы стремиться к превосходству над себе подобными, то наступило бы коммунистическое равенство. Тогда человек перестанет из кожи вон лезть, чтобы купить машину лучше, чем у соседа. Уже не надо будет совершенствовать машины, чтобы завлечь покупателей, не надо будет выдумывать новые фасоны одежды. Готовить пищу станут на кострах, а затем и вовсе станут колоски рвать руками и молоть зубами. И когда забросят люди серп и молот, Творец в Страшном Суде лишит человека души, и перестанет человек быть человеком. Пройдут миллиарды лет, Солнце поглотит Землю, а затем само лопнет, как мыльный пузырь, в творческих экспериментах Создателя. Однако….

Да, очередная попытка создать справедливое общество всеобщего равенства не удалась, но эта неудача не убила и не убьет стремление людей к «равенству» и «справедливости». Это стремление зародилось на заре человеческих цивилизаций, оно нашло отражение во всех религиях, хотя бы в форме фантазий. И в продолжение всей истории человечества в его среде появлялись, и будут появляться мыслители, которые будут учить людей жить по справедливости, и герои, которые будут вовлекать людей в борьбу за справедливость.

В Петрограде на Марсовом поле я бы изваял их в виде группы, устремившейся за юношей, вырвавшем из груди сердце Данко и освещающий, и освящающий огнем своего сердца путь к счастливому будущему. Но никто не пойдет за Данко, за Робеспьером, за Гапоном, за Лениным, если у толпы на это не будет причины. Нет, нет, да появляются в печати суждения, что коммунизм надо предать международному суду. Судить надо не утопию коммунистической мечты, а правительства, которые доводят народ до бунта.

Повод для революции готовят не революционеры, а правящий класс. И, пока правящий класс надеется обезопасить от революции себя и свою собственность силой, принимая политически преступный всеохватывающий закон о социалистах (при Бисмарке) или об экстремизме (теперь у нас), будет почва для произрастания болезнетворных революционных бактерий. Очистить почву способны только демократические свободы, создающие условия для функционирования рынка труда и капитала.

Прокатившиеся по истории человечества Мировые кризисы и Революции дали свои результаты, которыми воспользовался весь мир – это разумные взаимоотношения между трудом и капиталом. Эти взаимоотношения постоянно совершенствуются, идет классовая борьба, общественная жизнь в поисках совершенства на каждом историческом этапе находится в постоянном движении, но это движение возможно только в условиях свободы. Усовершенствованная до безграничности вертикаль власти, как осиновый кол, может пригвоздить страну к фиксированной точке на движущейся ленте истории, и движение замрет. Без борьбы невозможно движение. Без движения невозможна жизнь.

Экономическая классовая борьба характерна тем, что в ней нет победителя и побежденного, в этой борьбе в выигрыше оба противника, которые являются партнерами в реализации производства товаров и услуг. Это «партнерство» между группами людей имеющих противоположные интересы, и партнерство между ними возможно, только в торговой сделке. Эта сделка реализуется рыночными отношениями, которые требуют на труд свободных цен, регулируемых спросом и предложением.

Любой производительный труд должен быть организован, организуют его предприимчивые люди – предприниматели, которые для реализации своего замысла по выпуску товаров или услуг нанимают рабочих, и являются, таким образом, работодателями, но работодатель не благотворитель – у предпринимателя одна цель – получить максимальную прибыль при минимальном числе нанятых носителей труда. Это стремление, как одно из составляющих, обеспечивает высокую производительность труда при капитализме, и одновременно постоянно рождает между спросом и предложением труда и капитала дисбаланс, который инициирует борьбу между носителями труда и владельцами капитала. Изначально общество расколото, но оно, изначально же, заинтересовано в единении, потому что предприниматель не может существовать без рабочей силы, а рабочий не может существовать без предприятия. Объединить общество может только организуемый государством рыночный прилавок, по одну сторону которого встанут хозяева, стремящиеся за работу платить как можно меньше, а по другую сторону встанут работники, желающие получать как можно больше. Сторговавшись, они станут единым обществом, заинтересованным в успехе общего дела, от которого зависит благополучие и тех, и других. Таким образом, только борьба между трудом и капиталом, реализуемая с одной стороны угрозой локаута, а с другой забастовочным инструментом в рамках демократических свобод, может вдохнуть в общественную и экономическую жизнь России новый импульс поступательного развития. В такой борьбе (торге) заинтересованы и организаторы производства и исполнители.

Развитые страны стали такими не в результате прозрения гения, а в результате борьбы и драк, выливающихся в революции, и в результате в «развитых» странах восторжествовал разум. Там поняли, что для борьбы нужна арена, эта арена выстлана и ограничена рамками политических свобод.

Если нет политических свобод, то нет арены для классической борьбы, а вне арены борьба превращается в драку, которая называется революцией (или бунтом).

Борьба на этой арене демократии в развитых в социальном отношении странах не допускает сжатия пружины эксплуатации с такой силой, что пружина лопается народным бунтом.

Классовая борьба и демократия в современной цивилизации неразделимы!

И всё?

Рабовладельцы естественно считали, что их господство вечно.

Потом феодалы естественно считали, что их господство вечно.

Теперь капиталисты естественно считают, что их господство вечно?

Естественно, возникает вопрос: а дальше что будет?

В середине XX века, чтобы погасить так называемые кризисы перепроизводства (т.е. кризисы безрассудной эксплуатации), в экономику в результате классовой борьбы вмешалось построенное на демократических основах государство, приняв законы о труде, способствующие балансу между деньгами, получаемыми рабочими, и количеством товаров ими производимыми. Рабочие стали ездить на автомобилях и жить в хороших квартирах. Были так же созданы (сначала государственные) аналитические институты, прогнозирующие и рекомендующие деловым людям сферы приложения их активности, и кризисы перепроизводства материальных благ потеряли прежнюю остроту.

В 2008 году капиталистическое производство потряс новый вид кризиса – кризиса перепроизводства желаний и обещаний их исполнения (кризис ростовщичества). Спасти кредитную систему смогло только вмешательство государства. Это было вмешательство прямого действия – в виде физического вливания денег в банковскую систему, чтобы компенсировать невозврат кредита от не состоявшихся заемщиков.;

На основании прошедшего можно сделать вывод о постепенном усилении в функционировании экономики роли заинтересованного в социальном мире государства. Как назовут этот новый (?) вид экономики, ограничивающий ростовщичество и стяжательство, которое, кстати, осуждается и Христом, и Мухаммедом, и что будет в будущем, увидят современники будущих событий.

О терроризме

Как странно, Человечеству всегда было тесно на своей планете, даже тогда, когда его численность исчислялась каким-нибудь миллионом, т.е. была в 7 тысяч раз меньше, теперешней.

Человеческие стада устремлялись на территорию других человеческих стад, чтобы захватить лучшие, как им казалось, угодья. Чужое всегда лучше. Такое отвратительное качество, как зависть, является движущей силой борьбы за существование.

В борьбе за существование Человека Разумного орудия труда и войны совершенствовались. Производительность труда позволила стаду разделиться на тех, кто трудился мускулами, и тех, кто занимался исключительно умственным трудом. Стало бурно развиваться искусство и, в частности, атрибутика религии. Религия стала элементом государственного управления. Деятели культуры изобретали оправдания захватническим аппетитам толпы и освящали действия ее правителей.

Появлялись вожди, жаждущие славы и богатства, и кипящие лавины персов, греков, римлян, готов, норманнов, гуннов, монголов снимались с места и устремлялись друг на друга, на завоевания, дробления, и сами дробились, пока не утряслись в новых государственных образованьях.

Затем уже европейские лавины новых романских, славянских (русских), новых германских (англосаксонских) народов, понуждаемые своими алчными правителями, устремились на поиски жизненного пространства и полностью захватили Америку, Австралию, Африку, почти всю Азию, порабощая и уничтожая порабощенные народы и местную культуру.

Когда вся планета европейскими хищниками была «сожрана», они бросились друг на друга и разразились подряд две войны, которые назвали Мировыми, потому что европейские дикари вовлекли в эти войны и свои жертвы.

Между тем население растет все быстрей, и демографический взрыв вызвал взрыв нищеты и голода. Но теперь не может вся Африка или Азия сняться с места и двинуться в Европу. Кипящие лавины армий и народов стали в настоящее время достоянием истории. Разразилась демографическая война. Это война не между государствами, а война – кипение внутри всего человечества в поисках виновных за вызванные демографическим взрывом глобальные беды, обрушившиеся на все человечество. Виновных легче всего найти среди «не таких». А «не такие», это те, кто не так, как надо, молится, одевается, танцует, поет, говорит.

Поскольку разговор идет о будущем, а будущее многообразно, то и рецепты лечения от терроризма должны быть многообразны. Особо это касается религии, хотя источник всех религий один

Эволюция мира животных выработала общие для всех правила:

– отсутствие внутри видовой охоты,

– коллективная защита стаи,

– бережное отношение к потомству,

– конкурентный выбор партнера,

– милосердие – не убивается сдавшийся соперник,

– подчинение в коллективных действиях вожаку стаи.

Все эти ценности родились еще в звериный период становления человека и стали общечеловеческими.

Религия является отражением мыслительной деятельности и сопутствует человеку с появления членораздельной речи. Её основой является надежда – надежда спастись от гибели, надежда добыть пищу, надежда найти сексуального партнера, надежда добиться превосходства. Тогда же появились и жрецы, которые сформулировали эти правила в устной или письменной форме, присвоив, таким образом, себе авторство этих правил.

«Надежда» неотъемлемый аспект мышления – собственно Бог, это олицетворенная надежда.

На заре человечества атеистов не было, но были фантазеры, которые эту неведомую всемогущую силу олицетворяли, то ли деревом, то ли животным, то ли небесным светилом. Фантазии развивались, и появились Перун, Зевс, Будда, Шива, которых фантазеры наделили таким человеческим качеством как любовь к власти, лести и подношениям, выражаемым жертвоприношением. Фантазеры делились своими фантазиями с соплеменниками, и у племени появились могущественные защитники – племенные божества, а духовные вожди племени от имени божеств стали проповедовать правила поведения соплеменников, которые способствовали жизнестойкости племени в борьбе за существование среди других племен. Племенные божества были собственность племени и являлись его «Духовной скрепой».

Для выполнения этой роли любой религии присуще насилие, но пока божества были племенные, насилие замыкалось в самом племени, иногда очень жестоко, с нашей современной точки зрения, например, в виде человеческих жертвоприношений.

Обстановка изменилась с появлением монотеизма – раз бог один для всех, то все должны ему одинаково молиться, но в каждом племени, народе, местности, стало рождаться свое представление о едином боге. Эти представления множились, видоизменялись, и продолжают появляться новые: католики, православные, сунниты, шииты. Монотеизм не объединил человечество, потому что проповедники монотеизма каждого народа, имея свое представление о едином боге, считали необходимым и другим навязать это представление силой.

Любые войны стали освящаться религией, и развилось страшное бедствие Третьего тысячелетия – индивидуальный и международный террор.

Вот и убивают протестанты католиков, католики протестантов (инквизиция, Гуситские войны, Варфоломеевская ночь). Шииты убивают суннитов, сунниты шиитов (Ирано-иракская война). Христиане убивают мусульман, мусульмане христиан (Крестовые походы), монотеисты уничтожали язычников (колониальные войны).

Ну, а затем миграция перемешала народы, и виновник бед оказывается соседом в доме, соседом на транспорте, соседом в толпе, что обострило обстановку – мнимый враг появился рядом.

Состояние экономики колониальных территорий, их «отсталость» определилась прежней политикой метрополий, и было бы недостойно ограничить возможность граждан бывших единых государств получать работу в бывших метрополиях. Выход из этого положения может обеспечить создание рабочих мест и развитие внутреннего рынка в странах источниках мигрантов, странами, куда устремляются мигранты. Не навязывать политической зависимости, а устанавливать хозяйственное сотрудничество. Не еду, а станки и учителей посылать. Учить не в Европе, а на месте. До свободного перемещения людей человечество еще не доросло.

Что-то делается в этом направлении, но положение усугубилось представлением руководителей развитых стран, что отставание в развитии бывших колоний вызвано отсутствием у них демократии по западному образцу.

Разработка в конце Второй Мировой войны абсолютного оружия, сделала невозможными войны между его обладателями, но позволила им принять на себя роль устроителей мирового порядка и навязывать свои, приносимые извне, «демократические», «цивилизованные» порядки в том виде, который, по их представлению, целесообразен в тех странах, которые до этого были их колониями, что вызывает в этих странах естественный протест.

Исторически так сложилось, что страны, где преобладало христианство, стали учить демократиям страны, где господствовал ислам. У мусульман нашлись предводители, которые, чтобы развязать себе руки для достижения главенства в исламском мире, представили это, как войну против ислама.

Обрушив небоскребы в Америке, свои действия фанатики терроризма оправдывали тем, что против Америки они не могли послать войска. У рядовых мусульман появилось впечатление, что единственным доступным видом борьбы за свою идентичность стала война партизанская. Формой такой войны является терроризм.

Америка, ослепленная своим могуществом, двинула войска против государств, которые, по её мнению, могли создавать для нее угрозу, представ, тем самым, в глазах многих в обличии страны, стремящейся к мировому господству. Втянувшись в открытую войну в Афганистане и Ираке, США, объявив это как войну против международного терроризма, задним числом в глазах правоверных, уязвленных безнаказанностью агрессора, оправдали обрушение башен и фактически сами встали на путь международного терроризма.

«Сила есть, ума не надо».

Силой демографическую войну прекратить невозможно. Временные победы не принесут окончательного мира.

Перед человечеством стоит выбор, а пока взрываются небоскребы, закупориваются метро и горят автомобили.

Организаторы террора найдут признаки «Других», «Чужих».

Европа и Америка всеми силами пытается доказать, убедить, показать, что нет войны с религиозным оттенком, что мы с уважением относимся к Исламу, но, к сожалению, теоретические декларативные положения не всегда соответствуют нашему внутреннему духовному настрою. Эти представления, эти настроения прорываются наружу в публикациях СМИ и вызывают этот самый, осуждаемый европейцами, взрыв фанатизма на какую-либо «пустяшную шутку», обычную для примитивной европейской повседневности, где талант «выдумщика» продается на рынке. Все это преподносится, как свобода творчества, а деятели культуры, не задумываясь о содержании, ратуют за такую свободу.

Естественно, что мусульмане немедленно и массово стремятся показать свою культурную самостоятельность, свою интеллектуальную силу, свою решительность. Напомнить нам, что для человечества именно исламский мир сохранил и развил достижения античности и дал дикой, тысячелетие находящейся в спячке, средневековой Европе толчок развитию математики, астрономии, медицины. Объяснил нам, что такое алгебра, и научил нас удобному написанию чисел.

Надо двигаться к тому, чтобы свести до минимума, а затем вовсе лишить фронты противостояния религиозной окраски. Я уверен, что во всех религиозных течениях есть люди, которые чувствуют, что не Творец посеял среди людей религиозные распри и вражду. Распри посеяли люди, полагающие, что им одним известна воля Творца. Своей фанатичной верой они увлекли миллионы доверившейся им паствы.

Величайшая задача ученых, религиозных авторитетов, преподавателей, деятелей культуры бороться против фанатизма. Против любого фанатизма: революционного, религиозного, националистического и любого другого, как среди мусульман, так и среди христиан.

Любой фанатизм порождается верой, верой в справедливость, истинность, превосходство и прочие простые догмы. Силой фанатизм победить нельзя, о каком наказании может идти речь, если фанатик сам себя приговорил к смерти ради идеи, в которую уверовал. Смертник не преступник – он жертва веры.

Так вот величайшей задачей ученых, преподавателей, деятелей культуры является замена веры знаниями. К сожалению, у меня создается впечатление, что сейчас эти деятели не ограничивают веру рамками знаний, а насаждают фанатизм в ущерб знаниям.

Позволю себе повториться: надо ввести в обучение курс «История мировоззрений» с разделами: Политеизм (самый объемный), Монотеизм, Атеизм, чтобы люди поняли (знали), что святы все верования, если они соблюдают главную заповедь. Не сделай другому того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе.

Нет! Я не могу назвать преступником человека, который отдает свою жизнь ради внушенной ему цели. Он такая же жертва террора, как те, кто погиб вместе с ним. Помолимся за них вместе, и пошлем проклятия в адрес тех, кто сделал его смертником, и тех, кто послал своих солдат навязывать другим народам свои порядки.

Христос не призывал христиан воевать ни друг с другом, ни с недругом. Мухаммед не призывал своих последователей делиться на шиитов и суннитов и воевать друг с другом. Это враги рода человеческого посеяли рознь – это они преступники.

Это они посеяли одну из главных угроз социального и гражданского мира, которой являются существующие и назревающие религиозные и националистические кровавые террористические потрясения.

Терроризм, как устрашение, является одним из видов борьбы между животными, но если в мире диких животных он носит бескровный устрашающий вид, что щадило популяции от исчезновения, то между людьми терроризм, по мере развития религиозной и национальной самоидентификации, стал беспощадным и кровавым.

Вспыхнув с особой силой с появлением монотеизма, огонь терроризма в христианском мире, пройдя пик крестовых походов, костров инквизиции и религиозных войн, в экономическом соперничестве пришел, в какой-то мере, к заключению о пагубности для человечества такого вида борьбы. В исламском же мире на этой почве к этому времени были сформулированы идеологические основы терроризма. Вероятно, потому, что в век христианского колониализма все исламские народы, кроме Турции, христианами были колонизированы, и у исламских народов остался доступным только партизанский террористический вид борьбы. Под него была положена религиозная основа.

Поскольку насилие имеет религиозные корни, то и бороться с насилием надо через религию.

Для успешной борьбы с этой напастью, мне кажется, надо преодолеть представление об эффективности силового противодействия терроризму.

Чем можно напугать фанатичного мусульманина, если он убежден в том, что скончавшись в своей постели, или в любом другом месте своей смертью, то неизвестно куда он попадет: в рай или ад – ведь каждый не безгрешен. А вот если он будет убит неверным или вероотступником, вне зависимости от обстоятельств – раз от врага, значит в бою за веру, то он прямым ходом попадет в рай. И уверовавший бросается ради рая в бой, стараясь перед смертью, которую он для себя выбрал, погубить как можно больше противников, мстя им за свою смерть, которая в любом случае все-таки несет элемент неприятности.

Перед человечеством стоит задача устранить религиозную разобщенность.

Ради гражданского мира, надо строить космополитический религиозный институт, основанный на понимании, что это Творец растения создал разными, животных разными, и людей самыми разными и Он через Пророков разным людям подал разное представление о Своей Сущности и разные представления о правилах поведения в отношении Своей Сущности.

Этот институт интернационален и космополитичен, он должен вобрать в себя на равноправной основе и индуизм, и ислам, и буддизм, и бесписьменное, основанное на колдовстве язычество, и христианство, и агностицизм, и атеизм, и синтоизм, и все они должны быть равноправны перед творцом, поскольку разными творец их и сотворил. И все мы, без какого бы то ни было исключения, в каких-то обстоятельствах произносим одну и ту же молитву. Например, хоть бы заболевший близкий человек поскорей выздоровел, или хоть бы дождя не было, или наоборот – хоть бы дождь прошел. И такие молитвы возникают у любого человека независимо от того, как он представляет себе ту силу, которая выполнит его пожелание, такие молитвы возникают и в том случае если какой-то человек не может даже представить себе, что такая сила может существовать, но пожелание у него возникает независимо от его воли. В этом секрет и сила религии.

Истинно верующих в религиозные чудеса, не много. Большинство, особенно среди тех, кто знает историю возникновения земли и человека, можно отнести к агностикам – они свое поведение основывают на том, что они не знают, существует ли какой-то нематериальный носитель мысли и есть ли источник этой божественной мысли. Но даже истинные атеисты (если они люди воспитанные) не богохульствуют, чтобы не огорчить людей, для которых реальность создателя вне сомнений.

Я несколько раз в разную погоду, сидя на скамеечке в парке, недалеко от храма, подсчитывал, сколько же человек, проходя мимо храма, оборачиваясь к храму, крестится.

В среднем один из двадцати, т.е. строго верят примерно 5% населения, это соответствует и среднему европейскому уровню, и нашему дореволюционному. А вот крестики на всякий случай носит гораздо больше людей, это порождается свойством мышления – надеяться на благосклонность и помощь силы, существование которой для большинства непонятно, но, а вдруг эта сила есть.

Когда после февральской революции в армии отменили обязательность причащения, то только 5% военнослужащих причастились добровольно, а надеялись на божью милость большинство.

В основе проповеди интернационального религиозного института должна лежать мысль, что молитва, обращенная к Всевышнему, направлена на исполнение только доброй надежды – чтобы человек выздоровел, чтобы не простудился, чтобы был урожай. Иногда молящийся человек обращается к Всевышнему через священнослужителя – посредника между молящимся и Всевышним, и тогда они все трое составляют доброе звено милосердия.

Но иногда посредник внушает верящему ему мирянину, что только они с ним и другими единоверцами правильно молятся, а остальные враги Всевышнего, и с врагами надо бороться.

И возносится молитва: «хоть бы Сдох отступник от истинной веры», «хоть бы постигла врагов засуха», «хоть бы накрыло их наводнение».

По-моему, не подозревает такой «священнослужитель», что он с позиции религии уже не священнослужитель, а слуга дьявола, и что толкает он свою паству в объятия сатаны, потому что Милостивый и Милосердный Бог это добро, а зло это Дьявол. Они постоянно борются друг с другом за наши души, и в каждом из нас, в том числе и в душах атеистов, идет эта борьба между трудным добром и легким злом. Священнослужитель (у атеистов это деятели культуры) призваны, если они не попали в лапы сатаны, сеять добро и ограждать свою паству от зла, от ненависти, от насилия.

Пусть каждый верует и молится, как ему Бог на душу положит, и помнит, что Всевышний вкладывает в его душу только добро, а если появляются у него мысли ненависти, то это Дьявол стремится завладеть его душой.

Но как сделать понимание этого достоянием всех людей.

Во время Великого эксперимента религия по закону была отделена от государства и должна была являться сугубо частным делом. На деле государство осуждало религиозность, и среди мужчин, для которых были не безразличны общественное мнение и положение на службе, а так же в силу достаточно высокого уровня образованности, религиозность отпадала сама собой. Немногочисленные христианские храмы посещали женщины преимущественно пожилого возраста, немногочисленные мечети посещали преимущественного пожилого возраста мужчины, хотя во многих крестьянских домах в красном углу висели иконы, но мужчины и молодежь смотрели на них просто, как на некоторый обязательный атрибут старинного обычая. Воцерковленными оставались те 5%, кто верил безоглядно. Вера действительно была персональным делом – ни атеист, ни верующий обществом, т.е. людьми, не осуждались. В то время все верующие находились в одном положении. Государственный атеизм устранял различия, не было и повода для вражды.

Но атеизм у нас был возможен и естественен, потому что религиозность была замещена великой мечтой о построении коммунизма – рая на земле для ныне живущих людей. Идея коммунизма в ходе Великого эксперимента потерпела крах, и идея принудительного насаждения атеизма отпала. Более того, правящие круги, потеряв идеологию коммунизма, стали насаждать религию на государственном уровне, используя её, как приводной ремень для принуждения людей к повиновению.

Поощрение нашим государством религиозных проявлений освободило клириков от равенства положения на дне общественной жизни, и открыла путь конкурентной борьбы за превосходство положения в верхних слоях общества. Клирики вовлекли массы в соревнование демонстрации истинности своей веры, и в моем представлении с точки зрения церкви, должны были стать слугами Сатаны, поскольку стали сеять среди верующих мысли о превосходстве одних над другими. Сатана, как носитель зла, воспользовался греховными помыслами клириков, и, вовлекая стадо верующих в свои сети, подвигает их на грех насилия – терроризм стал общемировым злом.

Есть ли теологи, которые понимают это и борются с этим? Я считаю, что это иранский теолог Бахаи, который проповедует единство всех вер.

Я полагаю, что интеллектуалы запада и востока, севера и юга питают надежду, что осознание человеком себя личностью – персоной, что его образованность – знания, особенно в части естественных наук, став господствующими в мировосприятии человечества, естественным путем погасят пожар межрелигиозных противостояний. И я питаю такую надежду, но помню, что религиозных фанатиков в почти светском Иране привели к власти студенты блестящих учебных заведений Франции. Жизнь показала, что образованности для преодоления дикости недостаточно. Правда, я легонько себя успокаиваю тем, что они свергали монархию в пользу республики, и теперь, возможно сожалеют по поводу результата, но урок Ирана должен предупреждать поборников прогресса всего мира, что для продвижения прогресса не все способы хороши, что демонстрируют Североафриканские «революции» начала XXI века. Там освободив страну от авторитаризма под лозунгом демократизации, выпустили из клетки дикость, клыками которого стал терроризм..

И остается, таким образом, что главная надежда на искоренение терроризма лежит в религиозном перевоспитании людей. Одного светского образования, и осознания себя личностью – мало. Надо культивировать интернациональный, космополитический институт религии, проповедующий равно истинными все религии.

Интернациональный религиозный институт проповедует равенства всех учений, лишь бы они не призывали к насилию, и потому исключает вражду между исповедниками разных учений. Как говорил Псковский священник Павел Адельгейм – только господь знает истину, поэтому никто не имеет права затыкать рот другому, потому что ни кто не знает через кого Дух Святой глаголет эту истину.

Человеческая психика требует, чтобы «учений» было много – очень много.

Хорошо, конечно, если все люди на земле твои друзья, но будешь ты одинок среди всех равных тебе, и ты для них, лишь один из всех. И хочется притулиться к тем, для которых ты чем-то отличен от всех остальных, и что-то в них и в тебе есть такое, что делает вас ближе друг к другу, чем ко всем остальным, и ты уже не одинок.

Иногда этих в чем-то «одинаковых» миллионы, а в этих миллионах еще более «одинаковых» тысячи, а иногда и сотни, и хотя инициаторы выделения группы из массы в большинстве случаев действовали из корыстных побуждений, они оказались востребованы теми, кто бежал от одиночества, и поэтому оправданы. Пусть будет религий и сект тысячи и тысячи, лишь бы они не требовали от других подчинения и соучастие. Вот и нужен религиозный институт, который это проповедует, чтобы все, в соответствии с волей Творца желали друг другу: Мир Вашему дому! Может быть, на это потребуется не одно столетие.

Это необходимо сделать, но этого не достаточно. Найдутся другие признаки «Чужих», «Не наших» и другие причины террора.

Толпа легко поддается психозу и в отношении племенного умопомрачения – еще легче, чем в отношении религиозного.

Мне в госпитале довелось лежать в одной палате с человеком, который в разговоре поделился со мной детскими воспоминаниями. Разговор зашел о страшной своей несуразностью нынешней войне на Украине (2015 год), и сосед поделился воспоминаниями. Сосед по палате из семьи военного, и после Отечественной войны часть, в которой служил отец, стояла в Западной Украине.

Были обычные соседские отношения и обычное детское общение и игры – никаких национальных оттенков жизни он не помнит. Он не помнит, на каком языке общались жители и они – ребятня.

И вдруг наступил день, который на всю жизнь остался в памяти – ему в то время было 6 лет. На улицу из домов выскочили взрослые и стали колотить, чтобы они звенели, чем попало по кастрюлям, крышками кастрюль, крышка по крышке, а по улице шла цепочкой толпа. Кто с колясками, кто с поклажей на себе, за руки вели детей, а малышей несли на руках, Многие плакали, а вдоль улицы стояли их бывшие соседи и провожали их звоном кастрюль, в том числе и его русская мать.

Это вывозили в Польшу поляков – христиан, и их соседи, такие же христиане, превратились в зверей, радующихся их горю. Прошло с тех пор более полувека, и вот, и теперь на Украине гибнут женщины, старики и дети только по прихоти военных преступников, потому что, нет национальных интересов, которые оправдывали бы гибель хотя бы одного человека. Если есть проблемы, то решаться они должны только дипломатией между правителями, и проповедью среди народа, даже если на это потребуются века.

Сила порождает силу, так что силой терроризм не остановишь.

Таким образом, в XXI веке, и в последующие века III тысячелетия достижение религиозной и национальной гармонии во взаимоотношениях людей возможно только с изменением их культуры, с изменением их мировоззрения.

В этой связи в современном и будущем обществе играют, и будут играть главную определяющую роль не только религиозные деятели, но и деятели культуры, проповедующие идеологии интернационализма и веропонимания, или, еще точней, веропроникновения. Термины «альтернатива» и «веротерпимость» в данном случае не подходят, потому что предполагают иерархию, а должно быть абсолютное равенство. Это предполагает, а может быть, и обязывает человека с почтением относиться не только к проповедникам идеологии своей общины, или группы, но и к идеологам и проповедникам других общин, или групп.

Более того, деятели культуры, проповедники призваны в «чужих» священных текстах «сомнительные» места трактовать как ими – иноверцами непонятые, и пытаться понять их божественный дух, не несущий зла, который по определению не может нести зло, надо только понять это. Надо помнить, что Священные тексты написаны по памяти, и тот, кто их переносил на бумагу или другой носитель текста, мог неясно выразить мысль автора высказывания.

Доброе надо искать в каждом Священном тексте.

А проповедник насилия на основе сатанинской трактовки любого Священного Писания автоматически оказывается вне закона.

Опыт жизни Советского Союза показал, что эффективно противостоит религиозной и межнациональной вражде государственный атеизм и интернационализм, но насильственно культивируемые они ущемляли свободу личности.

Проблема сочетания государственного атеизма и интернационализма со свободой личности может быть решена только силами деятелей культуры, силами гуманитариев.

В школе преподаванием биологии с научными вариантами происхождения жизни, преподаванием истории с освещением происхождения человека и истории его мировоззрений, включая историю представлений человека о земле и небесных телах, в физике с основами астрономии в пределах описания движения планет законами Ньютона.

В искусстве с осуждением религиозного и националистического фанатизма, с осуждением религиозных и националистических войн. Атеизм и интернационализм надо не насаждать, а популяризировать.

Это будет трудная и опасная работа, потому что правительства всех стран будут противодействовать такой деятельности писателей и преподавателей, ибо в руках правительства религия и национализм являются приводными ремнями для принуждения подданных к повиновению, а призвание деятелей культуры превратить подданных в граждан.

В моем представлении, для эффективного противостояния терроризму необходимо соблюдение следующих непременных положений.

Религиозность не может быть государственной. Государственное управление должно соблюдать безусловный атеизм, в государственных учреждениях не должно быть никакой религиозной символики, в школах не допустима религиозная пропаганда (воспитание), допустим и желателен только курс «История мировоззрений».

Религиозность признается частным делом гражданина и не подлежит никаким ограничениям ни по количеству единоверцев, ни по обрядовой практике (но недопустимы, разумеется, мракобесие и изуверства, несущие угрозу здоровью).

Совершать коллективные религиозные действия можно только или в культовых сооружениях (возможно их поочередное, или совместное использование по взаимной договоренности разными общинами), или в специально оговоренных местах – рощах.

Недопустимы: в любой форме (устной, письменной, графической) критика, насмешка, юмор в отношении каких бы то ни было религиозных проявлений и почитаемых любой религией религиозных персон прошлого. Нарушение этого принципиального положения является антигуманным и преступным, как издевательство над психическим состоянием приверженца обсмеиваемого вида религии, и подлежит не только моральному осуждению, но и уголовному преследованию. Государственный строй, главу государства, действующего главу церкви, как объект политики, высмеивать можно, а религию, как объект психики, трогать нельзя. О религии возможен только добровольный диспут в виде диалога на основе взаимоуважения.

Национальность и религия человека не является признаком его гражданства. Человек на основании своей национальности не может требовать от государства привилегированного положения. В свою очередь государство не имеет права вмешиваться в дела другого государства исходя из национальности или религии группы граждан другого государства, и не может выступать их защитниками, и требовать особого к ним отношения.

Государственный язык в государстве является языком административных отношений, и не является обязательным в бытовых и хозяйственных взаимоотношениях. Признаком гуманности в государствах, содержащих этнические автономии, не обязательно административные, а хотя бы только бытовые, является наличие автономного административного языка на территории автономии. (Мой сват, живя в русскоязычной Самарской области в селе с мордовским населением, в начальной школе обучался на мордовском языке).

Гражданин, меняющий гражданство, теряет все права и обязанности по отношению к прежнему государству, и приобретает все права и обязанности по отношению к новому государству, гражданином которого он стал. Условия получения нового гражданства полностью определяются принимающим государством.

Если гражданин в государстве нового пребывания не получает гражданства этого государства, то между гражданином и государством пребывания заключается договор, определяющий права и обязанности гражданина в новом государстве, и сохранившиеся права и обязанности по отношению к государству, гражданином которого он является.

Культурные связи и отношения между народами осуществляются вне связи с государственными границами.

Межрелигиозный и межнациональный мир, это утопия – как и утопия коммунизма – каждому по потребности.

Утопия по определению неосуществима, несбыточна, но к целям утопии человечество стремиться, потому что это светлые гуманистические утопии. Человечество стремиться к тому, чтобы люди жили мирно и благополучно, приближаясь к идеалу.

Думаю, только новый уровень всех четырех составляющих мировоззрения: секуляризации, персонализма, веротерпимости и интернационализма, достижению которых должен быть посвящен труд деятелей культуры, умиротворит общество, в котором осуждение терроризма и признание его преступным станет всеобщим, не знающим границ.

Нет у меня сомнения в том, что среди людей всех религий, всех национальностей, есть люди, которые противятся этой всеобщей вражде, которые душой чувствуют, что путь к Творцу это умиротворение, а не вражда. Очень надеюсь, что с проповедью умиротворения выступит человек авторитетный.

Религия из орудия патриотизма должна перейти в проповедника религиозного космополитизма. И целей патриотизма, т.е. сохранения народа, добиваться через космополитизм, ведущий через взаимоуважение к умиротворению.

Может, стоит этим людям раз в месяц собираться и рассказывать другим о том, как и что они в своей среде, среди своих соплеменников или братьев и сестер по вере могут, или хотят сделать, чтобы затух огонь вражды.

Не советовать другим (советовать все мы горазды), а говорить о себе, о своих усилиях в своей среде. Может быть, другим это покажется хорошим примером. Только не учить, только не требовать, только не осуждать, только не обижаться, а только рассказывать о своей деятельности. Не выяснять, кто первый начал, кто виноват, забыть про старые обиды, всё простить и примириться.

Такие форумы может собирать ООН: то в Дамаске, то в Бомбее, то в Тегеране, то в Гааге. Пусть ООН не пожалеет часть своих средств направить на это совершенно безрезультатное дело, где не будет никаких постановлений, никаких призывов. Может, от этого будет какая-нибудь польза.

Пусть испанцы живут по-испански, арабы по-арабски, чеченцы по-чеченски, русские по-русски, курды по-курдски. И пусть каждый из них молится по-своему, Создатель-то у всех один на всех и любую молитву отец услышит, лишь бы она не была направлена против других его детей.

Это не значит, что надо прекращать борьбу, и ждать утопии. Нет, все, что может человечество с его недостатками и пороками, собрав все собираемое, надо обратить на борьбу с тем пороком, который выступает против всех нас. И, как они не дают пощады нам, так и им объявить беспощадную борьбу

О том, что будет

Как странно – наступил XXI век, казалось бы, все уже было. Была Римская катастрофа, когда казалось – цивилизация рухнула, но она возродилась, были костры инквизиции, когда казалось – человечество сошло сума, но человечество опять поправилось. Затем мир опять погрузился во тьму – во тьму дикого капитализма – 16ти часовой рабочий день, детский труд, бунты, революции и стачки сотрясали мир дикого капитализма, и нашелся Безумец. Он осветил мир мечтой построения Рая на Земле, когда «от каждого по способностям и каждому по потребностям».

Его апологеты, расстреливая по пути тех, кто «против», повели народ к светлому будущему, и вдохновленный мечтой народ пошел за ними, но за горизонтом Рая на Земле не оказалось – Мы не святые.

Наступили сумерки. Чековая приватизация, залоговые аукционы, алчные сребролюбцы и властолюбцы разорвали народ на куски по религиям и национальностям, но народ, как биологическая и духовная масса проявил способность к самовосстановлению, и жизнь в новых условиях налаживается – кажется, светлеет.

Глянул в окошко, а до горизонта зеленый лес, и меня поразило, что только что, всего год тому назад, тоже все было зелено, и в короткий промежуток, называемый год, уместилась поздняя осень и зима – год пролетел! Так быстро «земля вокруг солнца носилась, к плоскости ось наклоняя».

Сменяя друг друга революции, войны и мирная жизнь ткут ткань истории.

Я вспомнил прошлую осень. Деревья уже были голые, их кроны смыкаясь, не закрывали друг друга, и видно было величие Дубов, вокруг которых суетилось человечество. Садовод убирал сухие ветки и не нужную, в представлении садовода, поросль, люди шли на работу, в магазины и по прочим своим делам; а когда-то, как помнит Дуб, совсем недавно, шли на работу, в магазины и убирали не нужную в их представлении поросль предки тех, кто сейчас идет на работу, в магазины и убирает ненужную, в их представлении, поросль – их деды и прадеды и прапрадеды. Под парк среди строящегося городка оставили участок леса, в котором растут громадные деревья. В стороне от центральной аллеи, сквозь стоящие не далеко друг от друга могучие стволы, проложили неширокую асфальтовую дорожку. Впечатление чего-то волшебного навевает наш парк, очищенный от кустов и поросли. Когда идешь с заходом солнца по этой дорожке мимо черных толстых стволов, кажется, что идешь сквозь толпу великанов, которые стоят прямо на земле и сморят на тебя – черные, молчаливые. Смотрят свысока на снующих человечков, которые будут убирать сухие ветки и не нужную в их представлении поросль, через много лет, продолжая жизнь человечества. Великаны и их переживут, (если бездушные твари не пустят их на уголь для мангалов).

Минули лихие девяностые, когда все было разрушено и растащено. Дорожки выбились, в детском уголке парка качели и карусели пошли на металлом, скамеечки поломались, по парку бродили дикие собаки.

Но пришло в себя общество, детский уголок парка приватизировали, и хозяин за счет торговли мороженным и другими детскими сладостями, превратил его в райский уголок для первоклашек и дошколят.

Главную аллею в парке выложили брусчаткой и на ней появились люди. Те, кто, когда мы приехали на Управу, были молодыми (это мы), и сплошным потоком дефилировали по этой аллее, строя пары, стали бабушками и дедушками и сидят на скамеечках, а по дорожке их дети и внуки везут в колясках их внуков и правнуков. Очаровательная картина – лежащий в коляске грудничок, сладко спящий на свежем воздухе. Маленькие ручки с пухлыми пальчиками – прямо съесть их хочется (видно мои предки, с миллион лет назад, были людоедами), но мне не голод утолить хочется, а подержать эти пухляшки идеальной гармонии в своих руках.

По голым веткам скачут белочки, иногда они берут угощение с руки. Стоит трехлетний ангелочек, приложив свою ручонку с орешком к стволу, и чуть ли не плача умоляет: «Белочка, я же тебе орешек принес, ну возьми у меня, пожалуйста», а взрослые сами, как дети, поднимают руку выше, чтобы у него взяла орешек белочка, но устыдившись, отходит в сторону, уступая место малышу.

Двух, трех летние малыши, как разноцветные игрушечные человечки, на аллее парка радуют глаз.

Детвора непрерывно возобновляется «чужие дети быстро растут» и не только на Управленческом городке – сытые, ухоженные и обласканные, но и в лачугах, где коляской годовалому малышу служит земляной пол, по которому он голодный ползает. Ужасны сведения, публикуемые ООН о миллионах голодных.

Вспомнил я про график, строить который начал еще в прошлом веке, когда по поводу демографического взрыва выступил академик Сергей Петрович Капица, и я увидел: вот он – конец Света, дальше которого летоисчисление будет вести некому.

Пунктирная линия от времени, когда о демографическом взрыве предупреждал академик Капица, почти вертикально взметнулась вверх. Если так пойдет, то раньше, чем истечет первый век третьего тысячелетия, масса голодных, злых двуногих божиих тварей переполнит землю и по прогнозу Мальтуса задохнется в неистовстве. Летоисчисление вести будет некому. Вспомнил я и свои впечатления подростка, от прочитанного то ли в Правде, то ли в Пионерской правде, то ли в журнале, прогноза, что через какое-то недалёкое время, т.е. возможно, еще при моей жизни, людей на земле будет в три раза больше. Я помню только возникшую у меня картину нашего двора, где будет в три раза больше жителей, Лахтинский пляж, где и так уже почти весь песок занят, толчею на Ленинградских улицах, на которых людей будет в три раза больше. Удивительным мне это тогда было – как это мы будем жить, когда нас станет в три раза больше. И ничего живем, правда в городке стало больше не знакомых, чем знакомых, все берега Волги заняты или палатками, или коттеджами. Из пригородного леса ушли лоси, и мало стало заячьих следов.

Однако, демографы высказывали прогноз, что рост численности жителей должен остановиться примерно на уровне 9 миллиардов. Не знаю, на чем основывался их прогноз, но помню, что правительство Индии при попытке снизить рождаемость, потерпело на выборах поражение. Помню, что на каком-то конгрессе в Африке, на призыв Европейских политиков снизить рождаемость, какая-то из африканских делегаток с трибуны говорила примерно такое: «ешьте сами ваши таблетки, а мы будем столько иметь детей, сколько хотим», т.е. государственное регулирование, вроде, не имело перспектив. На чем же основывался прогноз демографов? На примере Китая, где правительству не грозила потеря «большинства», и регулирование успешно осуществляется? Вряд ли, тогда еще китайского примера не было.

Прошло 50 лет, и на старом графике я нанес данные о численности населения в только что прошедшем времени (сплошная линия), и увидел, что сплошная линия действительно немножко отходит от пунктирной – очень немного, а у демографов прочитал, что после 1963 года темпы роста населения снизились почти вдвое (кружочки и треугольники – прогнозы разных демографов).

Мальтус в обоих своих прогнозах ошибся. Рост производства продуктов питания оказался выше, чем утверждал Мальтус, а рост населения оказался ниже. Но человечество должно быть благодарно Мальтусу – он предупредил нас о надвигающейся катастрофе конца лет, когда земля будет продолжать «вокруг Солнца носиться», а считать эти обороты будет некому.

Попробовал провести графоаналитический анализ, который показал плодотворность, с помощью такого параметра, как среднегодовой удельный прирост. Свел данные в таблицу

Построил кривую изменения среднегодового удельного прироста населения (сплошная линия), и увидел, что с человечеством во второй половине XX века что-то произошло – кривая сломалась. Если бы темп роста населения после 1963 года рос по тому же гиперболическому закону, что и до 63 года, то к нашему времени среднегодовой прирост населения был бы 3,6%, и число жителей на планете было бы почти 10 миллиардов, а нас 7,2. Такой резкий излом в чем бы то ни было называется революцией.

Кружочки и треугольники на графике, это прогнозные точки, рассчитанных мною значений среднегодового процента прироста по данным разными демографами прогнозам об ожидаемой численности населения планеты.

Так, что же произошло во второй половине XX века? Что послужило причиной резкого излома на графике среднегодового прироста населения?

Произошла, на мой взгляд, третья антропогенная революция, т.е. революция, сотворенная всем человечеством в геологический период антропогена.

Первой антропогенной революцией была неолитическая, в её результате животное, которое, хотя и владело речью, огнем и орудиями добывания пищи, питалось чем бог пошлет; т.е. целый день охотилось, как гиена, рыла корешки, как кабан, и рвало съедобные растения, как олень, теперь взяло в руки серп и молот и стало само производить пищу, выращивая животных и растения, и стало, таким образом, человеком, имеющим время философствовать.

Второй антропогенной революцией, свершившейся в XIX веке, была научно-техническая, в результате наука, бывшая философией, стала научным руководством действия. Природная энергия мускул, энергия воды и ветра стали массово заменяться искусственной тепловой энергией в транспорте, на рудниках, заводах и фабриках. Развитие медицины снижало детскую смертность и увеличивало продолжительность жизни. Развитие биологии увеличивало урожайность. Число жителей на земле стало гиперболически расти.

Третья антропогенная революция является социальной. Социальные государства с рыночными отношениями между трудом и капиталом явились результатом бунтов, стачек и революций в конце XIX и начале XX веков. В середине XX века пала колониальная система. Во многих странах развилась пенсионная система, позволившая родителям избавиться от необходимости рожать достаточное количество детей для содержания родителей в старости. Большое число жителей планеты почувствовали себя личностью, ради благополучия которой и следует строить свои отношения с государством. Большое число людей почувствовало, что им ради удовольствия достаточно и экономически посильно иметь одного – двух детей.

Среднегодовой прирост населения стал стремительно снижаться, и есть надежда, что он в исторически приемлемое время, т.е. до социально биологического взрыва, снизиться до природой обозначенного уровня, т.е. до нуля, потому что размеры планеты неизменны, и соответственно количество живых существ на ней должно быть неизменно.

Регулировать число живых организмов на земле можно только двумя способами: или, как среди животных, умерщвлять излишне родившихся голодом или войной, или, как среди людей, планировать семью.

Преступно моральное принуждение рожать, – иметь детей это не обязанность, а право человека.

Но, как это ни парадоксально, призыв планировать семью встречает сопротивление в среде политических и духовных руководителей той, или иной страны.

Противников планирования семьи, я бы назвал «Гуманистическими мракобесами». Они, видите ли, заботятся о жизни еще не родившихся, и даже не зачатых, полагая при этом, что они сохраняют «души», но не заботясь о том, что при этом обрекают эти души родившихся не желаемыми, на скорбное существование.

Призывают усиленно плодиться националисты – ксенофобы, чтобы сохранить в своей стране большинство за титульной нацией.

Третья часть – это просто мракобесы, считающие, что вокруг враги, противостоять которым, можно числом потенциальных жертв.

К счастью для человечества в развитых в духовном и экономическом отношении странах, планирование семьи стало распространенным стилем жизни, и, надо полагать, что и в развивающихся странах по мере духовного и экономического развития люди придут к такому же стилю жизни.

Хочется надеяться, что человечество благодаря духовному и экономическому развитию предотвратит демографический взрыв и продолжит считать обороты Земли вокруг Солнца и после 2100 года. И развитие человечества продолжится.

Человек для еды уже стал сам выращивать животных и растения, потом естественные источники энергии уже заменил (дополнил) искусственными, а теперь в отличие от животных переходит уже и к планированию семьи. Что еще осталось в человеке от животного образа жизни?

Человек еще живет стадами (а в худшем варианте агрессивными стаями), и резонно ожидать, что произойдет еще хотя бы одна антропогенная революция, в ходе которой человечество перейдет от стадного образа мироустройства, от родоплеменного мировосприятия к какому-то новому мироустройству.

Возможно, это новое мироустройство будет производственно коллективным.

Непрерывные и все более интенсивные миграционные процессы, вызываемые не только социальными причинами, но и в большей степени производственной целесообразностью, превратят мононациональные государства (стада) в набор производственных коллективов, обусловленных коллективным характером производства, и целесообразная кооперация производств, как предвидел Маркс, сотрет межгосударственные границы.

Эту тенденцию уловил Ленин, и предложил начать ее осуществление в виде Союза республик со стертыми, но не отмененными в конкретной международной обстановке, государственными границами, через которые свободно перемещались люди, товары и кооперативные производственные связи.

Эта межгосударственная кооперация на практике показала свою эффективность, обеспечив всем союзным республикам быстрый рост экономики и обеспечение коллективной международной безопасности. Однако, этот ленинский Союз был изначально неустойчив, поскольку стоял на одной ноге единой идеологии, что сразу лишало объединенные союзом республики какой бы то ни было самостоятельности, и в экономике, и в политике и в международных отношениях – в результате Союз распался.

Но история человечества это не обрывки газет с не связанными между собой историческими сюжетами, это непрерывный процесс, где каждый последующий сюжет берет из предыдущего рациональное зерно, очищая его от шелухи. Таким зерном оказалось предвидимое Марксом отмирание экономических границ, которое неудачно пытались осуществить в Советском Союзе посредством грубой силы.

Во второй половине XX века эту тенденцию уловили и начали реализовывать капиталистические страны Западной Европы в виде образования Европейского Союза с открытыми границами для свободного перемещения людей, товаров и экономических коопераций. Шелуха, в виде насильственного объединения на основе единой идеологии отпала, осталось рациональное зерно объединения. В этом Европейском Союзе учли негативный опыт нашего Союза и в таких чувствительных вопросах, как регламентация государственного долга, единая валюта, общий парламент, т.е. солидарная экономика и политика, они не торопятся, продвигаясь очень медленно и осторожно, сохраняя государственные границы, как границы ответственности местных администраций.

Так что Советский Союз, по идее, был предвестником Европейского Союза.

Экономическая целесообразность такого пути развития общества налицо, но в Европе свободное перемещение через национальные границы людей вызвало к жизни элементы враждебности на религиозной и национальной основе между коренным населением и мигрантами. Дело в том, что в настоящее время, при существенной разнице в развитии экономики европейских государств, идет не хаотично сбалансированный обмен людьми между всеми европейскими странами, а однонаправленная миграция из стран с относительно слабой экономикой в страны с относительно сильной экономикой, что вызывает неудовольствие «коренного» населения и агрессивное притязание на равенство мигрантов.

В Советском союзе экономические условия во всех республиках были примерно одинаковыми, и миграция между республиками была стихийно уравновешена (кроме собственно Москвы), и элементы враждебности исключались – мы все были одинаково Советскими гражданами. Из провинциальных Российских городов, в том числе и из областных центров люди с готовностью, если находилась работа и, главное, жилье, переезжали в Союзные республики и, особенно, в столицы Союзных республик, где снабжение было на уровне Москвы.

Элементы враждебности, выродившиеся в национальное и религиозное противостояние, стали проявляться только после развала Союза, после развала производственной кооперации и общего, но неравномерного, провала экономики и, как следствие, хлынувшего в Россию одностороннего потока мигрантов.

Таким образом, первейшей задачей на пути глобализации является выравнивание экономик всех стран входящих в программу глобализации. Собственно, для этого и развернута деятельность на пути глобализации в виде Европейского Союза.

По замыслу Европейского Союза предполагалось, что в страны Европейского Союза будет мигрировать рабочая сила и из соседних с Европой стран. Однако, уровень экономической и политической не равномерности среди стран столь велик, что на пути рациональной глобализации в начале XXI века это стало реальной преградой.

В освободившихся от колониализма странах уровень жизни еще не спасает народ от голода, в то же время образованная часть населения в бывших колониях знает, что на Земле есть Рай, где нет голодных.

Поток миграции катастрофичного уровня хлынул на Европу, и как отзвук демографического взрыва прокатился по ней волной терроризма.

Этот поток поставил под угрозу само существование Европейского Союза. И, если просвещенные правители стран, входящих в Союз, пытаются как-то отрегулировать этот поток, то население, из-за боязни потерять рабочие места, которые займут мигранты, и, главное, из-за опасения террора, который принесли втесавшиеся в поток добропорядочных мигрантов террористы, может вовлечься в такую волну протеста, которая сметет и просвещенных руководителей.

Образованные жители бывших колоний, покидая свою страну, еще больше усугубляют положение, лишая ее нужных для развития специалистов. Руководители Европейских стран в поисках выхода из положения, решили на данном этапе развития конфликта пускать в Европу только тех, кому угрожает гибель из-за ведущихся в их странах военных действий, а тех, кто стремится в Европу в поисках лучшей жизни, отсылать обратно. Может быть, это чуть-чуть уменьшит поток, но не остановит его, так что интернационализация Европы неизбежна, и встает новая проблема..

При интернационализации должны будут как-то возмещены и духовные потребности человека, которые понесут потери из-за исчезновения религиозного и национального единства в государственном (стадном) единстве. Вероятно, (это, разумеется, только предположение), они возместятся религиозными и национальными «клубами» с личностными, дружескими общениями, и они в большей мере, чем государственное общенациональное и религиозное единство будут удовлетворять потребность человека в дружеском плече, на которое можно опереться. Даже, может быть, появится новое религиозное течение, объединяющее вокруг Творца, людей всех вероисповеданий. В Хайфе (Израиль) уже есть Храм всех религий иранского просветителя Бахаи, строится подобный храм в Берлине. Еще при советской власти в Казани построили мечеть с витражами, прославляющими признанных исламом Библейских пророков, и, в частности, Ису сына Мариам и саму Мариам. Приверженцы ислама витражи разбили, потому что ислам не допускает изображения людей. Приемлемыми для всех верующих могут быть храмы баптистской церкви, где витраж украшен словами: «Бог есть любовь», и эту фразу можно повторить разными письменами.

Конструкция духовной жизни с клубами отличается от Марксовой наличием в человеке будущего религиозных и национальных интересов. Маркс полагал, что эти интересы заменятся знанием о том, что есть только общечеловеческие интересы.

Первые три антропогенные революции в своей основе имели, происходящие в обществе экономические изменения, которые влекли за собой мировоззренческие изменения общества («бытие определяло сознание»). Предполагаемая «четвертая» «коллективизационная» революция, или революция Глобализации имея в основе тоже экономическую целесообразность, может быть осуществлена только одновременно с мировоззренческой революцией, которая оставит в прошлом межрелигиозную и межнациональную вражду, и может считаться «культурной революцией».

Главную роль в преобразовании и совершенствовании человечества играют деятели искусства. Я, как потребитель искусства, ощущаю эту роль на себе, и, как один из толпы, ощущаю, что в первую очередь для деятелей искусства, есть необходимость преобразования их собственной психологии в направлении осознания той меры ответственности перед человечеством, которую они должны нести. Они не просто люди – они проводники духовной составляющей народа – его духовности, или бездуховности.

К сожалению, погоня за золотом дьявола понуждает духовно неустойчивых служителей культуры встать на путь духовной спекуляции, выхватывая из быта дрянное, и, придавая ему вид товара, продавать свое духовное предназначение за кассовые сборы. Оправдываясь, такой продавец (режиссер, или глава театра) недавно (лето 2014 года) говорил на ЭХО Москвы, что они (или он) показывают реальную жизнь, а бороться с аморальностью должно государство

Это потрясающая глупость – государство может воспитывать массы только через деятелей культуры, само соответствующим образом воздействуя на них самих, другого инструмента у государства нет, другим инструментом может быть только насилие, а вот против этого инструмента те же деятели культуры должны бороться, как и за повышение культуры народа..

Более ста лет длится спор об искусстве для искусства. Высшим достижением искусства художника является так воспитательно повествовать, чтобы это было интересно и давало кассовые сборы. Без сборов это будет холостым выстрелом.

Но, что бы художник ни изображал, даже самую развлекательную историю, она оставляет след в мыслях зрителя (потребителя). Отображая действительность, надо помнить о том, какой след в душе оставит твое отображение. Отображение же мордобоя, битья ногами, аморальности ради посещаемости, ради кассовых сборов, сводится к пропаганде пороков, и является, таким образом, позорным проявлением духовной спекуляции.

Само появление деятелей культуры еще в древнем мире было вызвано необходимостью в общине (а люди жили и живут общинами), соблюдать среди членов общины какой-то порядок, какие-то правила взаимоотношений; именно на них ложилась обязанность воспитания членов общины и борьбы, и с помощью религии и с помощью искусства за культуру своей общины.

И призванием всех деятелей культуры должен быть поиск таких форм, сюжетов, исполнения, с помощью которых они с наибольшей эффективностью будут АГИТИРОВАТЬ правительства, церковных деятелей, народ стремиться к уничтожению бедности, войн и терроризма.

Талант с кончика пера должен сливаться на бумагу или экран только в одном направлении – в направлении воспитания: что такое хорошо и что такое плохо; это звучит банально, т.е. как само собой разумеющееся, ну, так раз это само собой разумеющееся, так и давайте этому следовать.

Так что очередная антропогенная революция будет, очевидно, культурной революцией.

И мнится мне такое мироустройство.

Это, разумеется, не пророчество – это фантазия, имеет же человек право пофантазировать.

Человек входит в производственный коллектив, естественно он может переходить из одного коллектива в другой по своей воле, по своему желанию. В производственном коллективе люди из самых разных религиозных и национальных клубов.

В религиозном клубе соответственно люди из самых разных производственных коллективов и национальных клубов.

В национальном клубе, тоже люди не только из самых разных производственных коллективов, но и религиозных клубов – как кому бог на душу положит.

Коллективы и клубы это не стада – это группы по интересам, а интересы со временем могут изменяться.

И наступит благодать.

Священнослужители отвергнут от своих душ дьявольский помысел сеять среди людей вражду, и обратятся к верующим с учением, что злые помыслы исходят только от дьявола, от творца исходит только доброта, и помирятся католики и православные, шииты и сунниты, христиане и мусульмане, буддисты и индуисты, верующие и атеисты, гностики и агностики. Храмы всех религий будут стоять рядом и все миряне, и все учители и проповедники будут добрыми друзьями.

Через сколько столетий, или тысячелетий это будет – не знаю, Эти антропогенные революции не происходят одномоментно – еще до сих пор есть на земле племена живущие охотой и собирательством. Как будут с ними уживаться на одной планете страны, в которых будет реализовываться производственная кооперация? Боюсь, этим племенам, за многие тысячелетия доказавшим свою жизнестойкость, очень плохо придется (и приходиться) от соседства с нами – рационально использующими природные ресурсы планеты, уничтожая среду обитания её хозяев.

Из всего сказанного ясно только одно – человечество не остановится в своем развитии. Бомарше прав:

Господа, если завтра б земли нашей путь

Осветить наше Солнце б забыло,

Завтра целый бы мир осветила

Мысль безумца какого-нибудь.

Примечания

1

Данная террористическая организация запрещена на территории Российской Федерации.

2

Данная террористическая организация запрещена на территории Российской Федерации.

Content

«Совок». Жизнь в преддверии коммунизма
Том III. СССР после 1988 года
Эдуард Камоцкий

Часть VII. 88—93 годы Митинговая демократия. Распад СССР. Разрушение экономики. Конец Великого Эксперимента. На пенсию. Егор обзавелся семьёй

Волжское очарование

Демографический взрыв

Таня и Егор по-холостяцки безбедно живут

Положение в стране

Разгул в прессе

Еще о Марксизме

Ельцин определяется

Рыбалка

Родители жены Егора

Покупка ушастого

Болезнь страны уже неизлечима

Агония

Развал Союза

Реформы Гайдара

Труд и капитал

Прекращение Великого Эксперимента

Часть VIII. После 93 года Реставрация капитализма

Родители Юрия Леонидовича Дорошева

Мертвая Волга

Первый внук Захар

Я акционер

Ходорковский, Гайдар, Яковлев. Бездумье

Явление Путина

Становление капитализма

Жизнь в кредит

Опасные игры буржуа

Голодомор

Чечня

Имперские судороги

Демократия суверена

Религия свободы

Торжество криминала

Живем помаленьку

А мы рассуждаем

Смерть Риты. Крест на могиле

Дилетант мучительно ищет истину

Грех монотеизма Откровение атеиста

Автохтонный характер

Жизнь продолжается

Часть IX. С начала ХХ века и до Конца Света

О том, что было

О коммунизме

О терроризме

О том, что будет

Примечания