Александр Григорьевич Звягинцев

Именем человечества

Вступление

Восьмого августа 1945 года представители правительств СССР, США, Великобритании и Франции заключили соглашение об организации суда над главными военными преступниками фашистской Германии.

Это решение вызвало одобрительный отклик во всём мире: человечество требовало, чтобы авторы и исполнители человеконенавистнических планов мирового господства, массового террора и убийств, зловещих идей расового превосходства, геноцида, чудовищных разрушений, ограбления огромных территорий, понесли заслуженное наказание.

В дальнейшем к этому соглашению присоединились представители ещё 19 государств, и трибунал стал с полным правом называться Судом народов.

В ходе Нюрнбергского судебного процесса был рассмотрен вопрос о признании преступными ряда политических и государственных институтов — руководящего состава нацисткой партии Германии (НСДАП) и её военизированных формирований (штурмовых отрядов (CA)), службы безопасности (СД), а также тайной государственной полиции (гестапо), правительственного кабинета, верховного командования и Генерального штаба.

Судебный процесс над главными нацистскими преступниками явился ответом мирового сообщества на невиданные ранее в истории злодеяния, он стал важной вехой в развитии международного права и национальных правовых систем.

Несмотря на все сложности и трудности, создав международный трибунал и доведя его до конца, народы мира доказали, что они могут успешно противостоять вселенскому злу, вершить справедливое правосудие.

Международный военный трибунал в Нюрнберге был первым в мировой истории опытом осуждения преступлений государственного масштаба — правящего режима, его карательных институтов, высших политических и военных деятелей, финансистов и промышленников.

Это было эпохальное событие, заложившее фундамент послевоенного мироустройства, предотвратившее многие беды, грозившие обрушиться на человечество.

В качестве автора сценария и руководителя проекта я принимал участие в создании нескольких фильмов о Нюрнбергском процессе. Один из них мне очень хотелось начать так.

Хроника

Мир после величайшей из войн в истории человечества. Разрушенные города, бесчисленные могилы, несчастные потерянные люди, победители и побеждённые, слёзы и радость выживших, горе и надежды — такое не может и не должно повториться…

Закадровый текст

Девятнадцатого октября 1945 года Международный военный трибунал в Нюрнберге предъявил Обвинение главным нацистским преступникам…

«Союз Советских Социалистических Республик, Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Соединённые Штаты Америки, Французская республика обвиняют всех сидящих на скамье подсудимых в преступлениях против мира и военных преступлениях, в преступлениях против человечности и создании общего плана, или заговора для совершения этих преступлений…

Обвинители убеждены: преступления эти столь преднамеренны, злостны и имеют столь разрушительные последствия, что люди Земли не могут не дать этим злодеяниям должной оценки. И обязаны свершить суд гласный и праведный. И вынести приговор, который бы воздал каждому по заслугам его — ибо, если этого не сделать, эта абсолютная машина зла заработает снова, пожирая человечество и разрушая цивилизацию».

Из мглы выплывают лица подсудимых. Звучат их ответы на предъявленное обвинение…

Герман Геринг: «Победитель — всегда будет судьёй, а побеждённый — обвиняемым!»

Из приложения «А» к Обвинению главным военным преступникам. Формулировка индивидуальной ответственности за преступления

(Формулировки содержат материалы, на которых будет основываться судебное обвинение, поскольку они устанавливают наряду с другими материалами индивидуальную ответственность каждого обвиняемого.)

«Обвиняемый Геринг в период с 1922 по 1945 год был членом нацистской партии, верховным руководителем войск CA, генералом войск СС, членом и президентом рейхстага, министром внутренних дел Пруссии, начальником прусской полиции и прусской государственной тайной полиции, председателем Прусского государственного совета, уполномоченным по четырёхлетнему плану, имперским министром авиации, главнокомандующим военно-воздушными силами, председателем Совета министров по обороне государства, членом Тайного совета, главой промышленного комбината „Герман Геринг“ и назначенным преемником Гитлера.

Обвиняемый Геринг использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, как это было изложено в Разделе первом Обвинительного акта; он способствовал военной и экономической подготовке к войне, указанной в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; и он санкционировал, направлял и принимал участие в военных преступлениях, изложенных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, изложенных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности».

Рудольф Гесс: «Я ни о чём не сожалею».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Гесс в период с 1921 по 1941 год был членом нацистской партии, заместителем фюрера, имперским министром без портфеля, членом рейхстага, членом Совета министров по обороне государства, членом Тайного совета, назначенным преемником фюрера после обвиняемого Геринга, генералом войск СС и генералом войск CA.

Обвиняемый Гесс использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, что излагается в Разделе первом Обвинительного акта; он содействовал военной, экономической и психологической подготовке к войне, указанной в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке к агрессивным войнам и войнам, нарушающим международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он участвовал в подготовке и составлении планов нацистских заговорщиков по вопросам внешней политики, указанных в Разделе первом Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности».

Иоахим фон Риббентроп: «Обвинение предъявлено не тем людям. Все мы были тенью Гитлера».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Риббентроп в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, членом нацистского рейхстага, советником фюрера по вопросам внешней политики, представителем нацистской партии по вопросам внешней политики, специальным германским делегатом по вопросам разоружения, чрезвычайным послом, послом в Лондоне, организатором и директором „бюро Риббентропа“, имперским министром иностранных дел, членом Тайного совета, членом политического штаба фюрера при главной ставке и генералом войск СС.

Обвиняемый Риббентроп использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков, как это указано в Разделе первом Обвинительного акта; он способствовал военным приготовлениям, указанным в Разделе первом Обвинительного акта, он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, как это указано в Разделах первом и втором Обвинительного акта.

В соответствии с принципом „фюрерства“ он осуществлял и брал на себя ответственность за выполнение планов по внешней политике нацистских заговорщиков, указанных в Разделе первом Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, изложенных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, изложенных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности преступления против отдельных лиц и собственности на оккупированных территориях».

Вильгельм Кейтель: «Приказ для солдата — всегда приказ!»

Из приложения «А»

«Обвиняемый Кейтель в период с 1938 по 1945 год был начальником верховного командования германскими вооружёнными силами, членом Тайного совета, членом Совета министров по обороне Германии и фельдмаршалом.

Обвиняемый Кейтель использовал вышеуказанные посты, своё влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал военным приготовлениям, указанным в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он осуществлял и принял на себя ответственность за выполнение планов нацистских заговорщиков по ведению агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта.

Он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности военные преступления и преступления против человечности, выразившиеся в жестоком обращении с военнопленными и гражданским населением на оккупированных территориях».

Эрнст Кальтенбруннер: «Я не несу ответственности за военные преступления, я лишь выполнял свой долг как руководитель разведывательных органов и отказываюсь служить неким эрзацем Гиммлера».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Кальтенбруннер в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, генералом войск СС, членом рейхстага, генералом полиции, государственным секретарём по безопасности в Австрии, руководителем австрийской полиции, начальником полиции Вены, Нижней и Верхней Австрии, начальником имперского Главного управления безопасности и начальником полиции безопасности и службы безопасности.

Обвиняемый Кальтенбруннер использовал вышеуказанные посты и своё личное влияние следующим образом: он способствовал укреплению власти над Австрией, захваченной нацистскими заговорщиками, как указано в Разделе первом Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности преступления против человечности, выразившиеся в создании системы концентрационных лагерей».

Альфред Розенберг: «Я отвергаю обвинение в „заговоре“. Антисемитизм являлся лишь необходимой оборонительной мерой».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Розенберг в период с 1920 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага от нацистов, имперским руководителем нацистской партии по вопросам идеологии и внешней политики, редактором нацистской газеты „Фёлькишер беобахтер“ и „НС монатс-хефте“, главой внешнеполитического отдела нацистской партии, особым уполномоченным по вопросам духовного и идеологического воспитания нацистской партии, имперским министром восточных оккупированных территорий, организатором так называемого „штаба Розенберга“, генералом войск СС и генералом войск CA.

Обвиняемый Розенберг использовал вышеупомянутые посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он развивал, распространял и применял методы нацистских заговорщиков, указанные в Разделе первом Обвинительного акта; он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и консолидации их контроля над Германией, указанным в Разделе первом Обвинительного акта; он способствовал психологической подготовке к войне, указанной в Разделе первом Обвинительного акта.

Он участвовал в политическом планировании и подготовке к агрессивным войнам и войнам, нарушающим международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвертом Обвинительного акта, включая многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности».

Ганс Франк: «Я рассматриваю данный процесс как угодный Богу высший суд, призванный разобраться в ужасном периоде правления Гитлера и завершить его».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Франк в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, генералом войск СС, членом рейхстага, имперским министром без портфеля, имперским комиссаром по координации юстиции, президентом Международной палаты права и Академии германского права, начальником гражданской администрации в Лодзи, высшим административным начальником военного округа Западной Пруссии, Познани, Лодзи и Кракова и генерал-губернатором оккупированных польских территорий.

Обвиняемый Франк использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанных в Разделе первом Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности военные преступления против человечности, совершённые при управлении оккупированными территориями».

Вильгельм Фрик: «Всё обвинение основано на предположении об участии в заговоре».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Фрик в период с 1922 по 1945 год был членом нацистской партии, рейхсляйтером, генералом войск СС, членом рейхстага, имперским министром внутренних дел, прусским министром внутренних дел, имперским уполномоченным по выборам, главным уполномоченным по администрации империи, главой Центрального управления по воссоединению Австрии с германским государством, директором Центрального управления по присоединению Судетской области, Мемеля, Данцига, восточных присоединённых территорий, Эйпен, Мальмеди и Морнэ, директором Центрального управления протектората Богемии и Моравии, генерал-губернатором Нижней Штирии, Верхней Каринтии, Норвегии, Эльзаса, Лотарингии и всех других оккупированных территорий и имперским протектором Богемии и Моравии.

Обвиняемый Фрик использовал вышеупомянутые посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в Разделе первом Обвинительного акта, он участвовал в. планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая особенно преступления против отдельных лиц и собственности на оккупированных территориях».

Юлиус Штрейхер: «Данный процесс — триумф мирового еврейства».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Штрейхер в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, генералом войск CA, гауляйтером Франконии, главным редактором антисемитской газеты „Дер Штюрмер“.

Обвиняемый Штрейхер использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он содействовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в Разделе первом Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности подстрекательства к преследованию евреев, как указано в Разделах первом и четвёртом Обвинительного акта».

Ялмар Шахт: «Я вообще не понимаю, почему мне предъявлено обвинение».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Шахт в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, имперским министром экономики, имперским министром без портфеля и президентом Германского имперского банка.

Обвиняемый Шахт использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в Разделе первом Обвинительного акта; он способствовал подготовке войны, указанной в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в выработке военных и экономических планов и в подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта».

Вальтер Функ: «Если я по неведению или вследствие заблуждений и совершил деяния, перечисленные в Обвинительном заключении, то следует рассматривать мою вину в ракурсе моей личной трагедии, но не как преступление».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Функ в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, экономическим советником Гитлера, национал-социалистским представителем в рейхстаге, начальником прессы имперского правительства, государственным секретарём имперского министерства общественного просвещения и пропаганды, имперским министром экономики, министром экономики Пруссии, председателем Германского имперского банка, уполномоченным по экономическим вопросам и членом Совета министров по обороне империи.

Обвиняемый Функ использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их контроля над Германией, указанным в Разделе первом Обвинительного акта; он содействовал приготовлениям к войне, указанным в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в военном и экономическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности преступления против отдельных лиц и собственности, связанные с экономической эксплуатацией оккупированных территорий».

Карл Дёниц: «Ни один из пунктов обвинения не имеет ко мне ни малейшего отношения. Выдумки американцев!»

Из приложения «А»

«Обвиняемый Дёниц в период с 1932 по 1945 год был командующим подводной флотилией имени Беддингена, главнокомандующим подводным флотом, вице-адмиралом, адмиралом, гросс-адмиралом и главнокомандующим германским военно-морским флотом, советником Гитлера, преемником Гитлера как главы германского правительства. Обвиняемый Дёниц использовал вышеуказанные посты, своё влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал подготовке войны, указанной в Разделе первом Обвинительного акта.

Он участвовал в военном планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, включая в особенности преступления против лиц и собственности в открытом море».

Бальдур фон Ширах: «Все беды — от расовой политики».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Ширах в период с 1924 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, имперским руководителем молодёжи от штаба верховного командования CA, имперским уполномоченным нацистской партии по образованию молодёжи, главой гитлеровской молодёжи, имперским уполномоченным по обороне, наместником и гауляйтером Вены.

Обвиняемый Ширах использовал вышеуказанные посты, личное влияние и свою тесную связь с фюрером таким образом, что он содействовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их контроля над Германией, указанным в Разделе первом Обвинительного акта; он способствовал психологической и воспитательной подготовке войны и милитаризации руководимых нацистами организаций, указанных в Разделе первом Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности антисемитские мероприятия».

Фриц Заукель: «Пропасть между идеалом общества, вынашиваемым и защищаемым мною, и этими ужасными событиями — концентрационными лагерями — глубоко потрясла меня».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Заукель в период с 1921 по 1945 год был членом нацистской партии, гауляйтером и наместником Тюрингии, членом рейхстага, генеральным уполномоченным по использованию рабочей силы, организатором совместно с обвиняемым Леем Центральной инспекции по наблюдению за иностранными рабочими, генералом войск СС и CA.

Обвиняемый Заукель использовал вышеупомянутые посты и своё личное влияние следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков, как указано в Разделе первом Обвинительного акта; участвовал в экономической подготовке агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая особенно военные преступления и преступления против человечности, выразившиеся в принуждении жителей оккупированных стран к работе в качестве рабов в оккупированных странах и в Германии».

Альфред Йодль: «Вызывает сожаление смесь справедливых обвинений и политической пропаганды».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Йодль в период с 1932 по 1945 год был подполковником, начальником отдела армейских операций германских вооружённых сил, полковником, начальником оперативного отдела Главного командования германских вооружённых сил, генерал-майором и начальником штаба верховного командования германских вооружённых сил и генерал-полковником.

Обвиняемый Йодль использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в Разделе первом Обвинительного акта; он способствовал подготовке к войне, указанной в Разделе первом Обвинительного акта.

Он участвовал в военном планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая различные многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности».

Франц фон Папен: «Обвинение ужаснуло меня теми преступлениями, которые были совершены некоторыми из моих соотечественников. Последние необъяснимы с психологической точки зрения».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Папен в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, имперским канцлером, вице-канцлером при Гитлере, специальным уполномоченным в Сааре; вёл переговоры о конкордате с Ватиканом, был послом в Вене и послом в Турции.

Обвиняемый Папен использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков, участвовал в укреплении их власти над Германией, как указано в Разделе первом Обвинительного акта; он содействовал подготовке войны, указанной в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта».

Артур Зейсс-Инкварт: «Хочется надеяться, что это — последний акт трагедии Второй мировой войны».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Зейсс-Инкварт в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, генералом войск СС, государственным советником Австрии, министром внутренних дел и безопасности Австрии, канцлером Австрии, членом рейхстага, членом имперского кабинета, имперским министром без портфеля, начальником Гражданской администрации южной Польши, заместителем генерал-губернатора оккупированных польских территорий и имперским комиссаром оккупированных Нидерландов.

Обвиняемый Зейсс-Инкварт использовал вышеуказанные посты и своё личное влияние таким образом, что он содействовал захвату и укреплению власти над Австрией нацистскими заговорщиками, указанным в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая различные многочисленные преступления против лиц и собственности».

Альберт Шпеер: «Процесс необходим. Даже авторитарное государство не снимает ответственности с каждого в отдельности за содеянные ужасные преступления».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Шпеер в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, рейхсляйтером, членом рейхстага, имперским министром вооружения и снаряжения, главой организации Тодта, генеральным уполномоченным по вооружению в управлении четырёхлетнего плана и председателем Совета вооружения.

Обвиняемый Шпеер использовал вышеуказанные посты и своё личное влияние таким образом, что он участвовал в военном и экономическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и участвовал в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая особенно преступное использование и эксплуатацию человеческого труда на принудительных работах для ведения агрессивной войны».

Ганс Фриче: «Это самое ужасное обвинение всех времён. Ужаснее может быть лишь одно: грядущее обвинение, которое предъявит нам немецкий народ за злоупотребление его идеализмом…»

Из приложения «А»

«Обвиняемый Фриче в период с 1933 по 1945 год был членом нацистской партии, главным редактором германского официального телеграфного агентства „Deutsches Nachrichtenbüro“, главой радиослужбы и отдела внутренней прессы имперского министерства пропаганды, директором в министерстве пропаганды, главой радиоотдела департамента пропаганды нацистской партии и уполномоченным по политической организации пангерманского радио.

Обвиняемый Фриче использовал вышеупомянутые посты и своё личное влияние в целях распространения и разработки основных доктрин нацистских заговорщиков, указанных в Разделе первом Обвинительного акта, и для пропагандирования, поощрения и подстрекательства к совершению военных преступлений, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и преступлений против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности антиеврейские меры и безжалостную эксплуатацию оккупированных территорий».

Эрих Редер от письменных и устных заявлений отказался.

Из приложения «А»

«Обвиняемый Редер в период с 1928 по 1945 год был главнокомандующим германского военно-морского флота, генерал-адмиралом, гросс-адмиралом, адмирал-инспектором германского военно-морского флота и членом Тайного совета.

Обвиняемый Редер использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние таким образом, что он способствовал подготовке войны, указанной в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он осуществлял и принял на себя ответственность за выполнение планов нацистских заговорщиков по ведению агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, включая в особенности военные преступления, связанные с морской войной».

Константин фон Нейрат: «Я всегда был против обвинений без возможной защиты».

Из приложения «А»

«Обвиняемый Нейрат в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, генералом войск СС, членом рейхстага, имперским министром, имперским министром иностранных дел, президентом Тайного совета, имперским протектором Богемии и Моравии.

Обвиняемый Нейрат использовал вышеуказанные посты, своё личное влияние и близкую связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков, как указано в Разделе первом Обвинительного акта; он содействовал подготовке войны, указанной в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в Разделах первом и втором Обвинительного акта; в соответствии с принципом фюрерства он выполнял и принимал ответственность за выполнение внешнеполитических планов нацистских заговорщиков, указанных в Разделе первом Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвёртом Обвинительного акта, включая в особенности преступления против лиц и собственности на оккупированных территориях».

Так они отвечали на предъявленные им Международным военным трибуналом обвинения.

Мне казалось очень важным, чтобы люди услышали эти слова. Их мало кто знает. Но они передают всю неимоверную сложность и необычность Нюрнбергского процесса. Перед его судьями была поставлена задача, которая доселе не ставилась ни перед кем — осудить не только конкретных виновников этих злодеяний, но и преступные организации, преступную государственную машину, преступную политику, преступные меры ведения войны…

За ними — тяжёлое осознание того факта, что осудить преступников удалось, но вот заставить их, тех, кто замышлял и воплощал преступные замыслы, раскаяться, ужаснуться всему содеянному — нет! Они не раскаялись и не покаялись, а лишь искали способ избежать ответственности, переложить вину на кого-то другого…

Американский писатель Тим Таунсенд, автор книги «Миссия в Нюрнберге» при съёмках фильма о Нюрнбергском процессе в 2016 году с прискорбием констатировал: «Вопрос о том, раскаялись ли нацисты, обсуждается со времён Нюрнбергского процесса. Кейтель, Франк и Шпеер подошли очень близко к признанию содеянного, но до конца никогда в этом не признались».

А вот к какому выводу пришёл американский психолог Густав Гилберт, который каждый день во время процесса разговаривал с подсудимыми один на один. «Чаще всего в беседах с нацистскими главарями звучали всякого рода отговорки, общие фразы, целью которых было самооправдание и взаимные обвинения. Именно их яростные протесты, именно их куда более критичный настрой по отношению к другим своим подельникам, нежели к себе самому, как нельзя лучше раскрывают их характеры и мотивации».

И тут один из главных и горьких уроков процесса, о котором надо думать и думать: до конца раскрыть тайну фашистского дурмана, овладевшего десятками миллионов людей, подчинившего их своей воле, так и не удалось. Хотя сделано на Нюрнбергском процессе для этого было очень много. Нам досталось продолжить его дело, если мы не хотим нового ада на нашей планете.

Конечно, осуществить всё задуманное в кино мне не представилось возможным — ведь там свои законы. И в мои фильмы о Нюрнбергском процессе какие-то сюжеты, темы, очень важные для меня мысли не вошли, просто не вместились в окончательный вариант.

Не всё вошло и в книги о процессе, которых тоже несколько. Но без этих мыслей, тем и сюжетов представление о таком грандиозном событии, как Нюрнбергский международный военный трибунал, как мне представляется, будет неполным. Хотелось добиться этого в данной работе. Это тем более важно, что современность всё жёстче и жёстче убеждает нас: жуткая машина зла заработала снова, пожирая человечество и разрушая цивилизацию…

Недавно власти Баварии впервые со времён окончания Второй мировой войны опубликовали книгу Адольфа Гитлера «Моя борьба». Как раз тогда, когда мир должен был вспоминать, как и зачем 70 лет назад проходил Нюрнбергский процесс. Согласитесь, странное и недоброе совпадение.

Быть или не быть?

1. Суд народов или суд Линча?

Нельзя не отметить, что безнаказанность главных виновников Первой мировой войны во многом обусловила то, что руководители нацистской Германии решились развязывать новую мировую войну и совершили чудовищные военные преступления. А ведь в статьях 227 и 228 Версальского мирного договора, подписанного в 1919 году и юридически оформившего окончание Первой мировой войны, содержалось обязательство привлечения к уголовной ответственности кайзера Германии Вильгельма II и его приспешников.

Судить виновных в развязывании Первой мировой войны должен был специальный трибунал в составе пяти судей, назначенных Великобританией, Францией, Италией, США и Японией. Однако этого не произошло, хотя, как свидетельствует английский исследователь, член Верхней палаты парламента Великобритании лорд Алан Уотсон, «общественное мнение было выражено тогда предельно резко: они хотели повесить кайзера. Они считали, что кайзер нёс личную ответственность за тот ужас, которым обернулась эта война».

На этот вопрос в ходе съёмок документального сериала о Нюрнбергском процессе в 2016 году ответил не только он, но и другие спикеры.

Профессор уголовного права университета Эрангена в Нюрнберге Кристоф Зафферлинг: «Судить кайзера не получилось. Мир ещё не был готов к этому. Невозможно было представить себе, что глава государства будет привлечён к ответу в каком-то суде. Кайзера так и не привлекали к суду, он получил убежище в Нидерландах. В отношении других военных преступников было достигнуто соглашение, что немецкие суды возьмут на себя решение этих вопросов. Этот феномен назывался у нас „Лейпцигские процессы“».

Ещё один западный исследователь, французский историк и социолог Гийом Муралис, изучавший данный вопрос, пришёл к такому выводу: «Поскольку немцы судили самих себя, процессы закончились полным провалом. Большинство обвиняемых, немецких военных, были оправданы. Это походило на настоящий юридический фарс, и именно этот прецедент не хотели повторять союзники по окончании Второй мировой войны».

Учитывая и этот исторический опыт, руководство СССР ещё в 1941 году поставило перед союзниками вопрос об ответственности германского правительства и командования за совершаемые ими преступления на территориях, временно оккупированных вермахтом. Оно последовательно и настойчиво отстаивало идею проведения именно международного суда над руководителями нацистской Германии. Благодаря предпринятым усилиям во время конференции министров иностранных дел СССР, Великобритании и США, проходившей в Москве с 19 по 30 октября 1943 года, была подготовлена и опубликована Декларация об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства.

«Великобритания, Соединённые Штаты и Советский Союз получили из различных источников свидетельства о зверствах, убийствах и хладнокровных массовых казнях, которые совершаются гитлеровскими вооружёнными силами во многих странах, захваченных ими, из которых они теперь неуклонно изгоняются. Жестокости гитлеровского господства не являются новым фактом, и все народы или территории, находящиеся в их власти, страдали от худшей формы управления при помощи террора. Новое заключается в том, что многие из этих территорий сейчас освобождаются продвигающимися вперед армиями держав-освободительниц и что в своём отчаянии отступающие гитлеровцы-гунны удваивают свои безжалостные жестокости. Об этом теперь с особой наглядностью свидетельствуют факты чудовищных преступлений на освобождаемой от гитлеровцев территории Советского Союза, а также на территории Франции и Италии.

В соответствии с вышеизложенным три союзные державы, выступая в интересах тридцати двух объединённых наций, торжественно заявляют и предупреждают своей нижеследующей Декларацией:

В момент предоставления любого перемирия любому правительству, которое может быть создано в Германии, те германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии, которые были ответственны за вышеупомянутые зверства, убийства и казни или добровольно принимали в них участие, будут отосланы в страны, в которых были совершены их отвратительные действия, для того чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобождённых стран и свободных правительств, которые будут там созданы. Списки будут составлены со всеми возможными подробностями, полученными от всех этих стран, в особенности в отношении оккупированных частей Советского Союза, Польши и Чехословакии, Югославии и Греции, включая Крит и другие острова, Норвегии, Дании, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Франции и Италии.

Таким образом, немцы, которые принимали участие в массовых расстрелах итальянских офицеров, или в казнях французских, нидерландских, бельгийских и норвежских заложников, или критских крестьян, или же те, которые принимали участие в истреблении, которому был подвергнут народ Польши, или в истреблении населения на территориях Советского Союза, которые сейчас очищаются от врага, должны знать, что они будут отправлены обратно в места их преступлений и будут судимы на месте народами, над которыми они совершали насилия. Пусть те, кто ещё не обагрил своих рук невинной кровью, учтут это, чтобы не оказаться в числе виновных, ибо три союзных державы наверняка найдут их даже на краю света и передадут их в руки их обвинителей с тем, чтобы смогло совершиться правосудие».

Эта Декларация не затрагивает вопроса о главных преступниках, преступления которых не связаны с определённым географическим местом и которые будут наказаны совместным решением правительств-союзников.

Рузвельт, Сталин, Черчилль

Однако идея международного судебного процесса над главными немецкими военными преступниками утвердилась не сразу.

Некоторые государственные деятели Запада думали расправиться с военными преступниками, не заботясь о юридической процедуре и формальностях. Например, ещё в 1942 году премьер-министр Великобритании У. Черчилль говорил, что нацистская верхушка должна быть казнена без суда. Это мнение он не раз высказывал и в дальнейшем.

Похожие идеи существовали и по другую сторону Атлантического океана. В марте 1943 года госсекретарь США К. Халл в присутствии посла Великобритании в США лорда Галифакса заявил, что предпочёл бы «расстрелять и уничтожить физически всё нацистское руководство».

Ещё проще смотрели на эту проблему некоторые военные. К примеру, в июле 1944 года американский генерал Д. Эйзенхауэр предложил расстреливать представителей вражеского руководства «при попытке к бегству».

Высказывались также идеи полного уничтожения всех членов германского Генерального штаба и руководства НСДАП (вплоть до низовых партийных руководителей), всего личного состава СС и т. д.

Президент США Ф. Рузвельт не только не возражал соратникам, но фактически их поддерживал. Девятнадцатого августа 1944 года он заметил: «Мы должны быть по-настоящему жёсткими с Германией, и я имею в виду весь германский народ, а не только нацистов. Немцев нужно либо кастрировать, либо обращаться с ними таким образом, чтобы они забыли и думать о возможности появления среди них людей, которые хотели бы вернуть старые времена и снова продолжить то, что они вытворяли в прошлом».

Такие суждения были характерны для многих американцев. По данным социологического опроса 1945 года, 67 процентов граждан США выступали за скорую внесудебную расправу над нацистскими преступниками, фактически за суд Линча. Англичане также горели жаждой мести и, по замечанию одного из британских политиков, были в состоянии обсуждать лишь место, где поставить виселицы, и длину верёвок.

Некоторые горячие головы на Западе предлагали попросту уничтожить Германию как промышленное государство. Так, министр финансов США Г. Моргентау выдвинул «Программу по предотвращению развязывания Германией третьей мировой войны». В соответствии с ней предполагалось расчленение и децентрализация Германии, полное уничтожение её тяжёлой промышленности и авиации, превращение этой страны в аграрную территорию («картофельное поле») под жёстким контролем США и Великобритании. И если бы не твёрдая позиция Советского Союза, кто знает…

Естественно, что злодеяния фашистов вызывали ярость и всеобщее возмущение во многих странах, в первую очередь в тех, которые оказались непосредственными жертвами агрессии со стороны Германии и её союзников. Многие люди жаждали мести и не были готовы проявить терпение, столь необходимое для организации и ведения судебных процессов по всем правилам юриспруденции. Советские люди, понёсшие самые большие потери, принёсшие самые большие жертвы, тоже требовали отмщения и возмездия.

Однако руководство СССР оказалось гораздо дальновиднее многих западных политиков, выступив за наказание военных преступников исключительно посредством строгой юридической процедуры.

Когда У. Черчилль пытался навязать И. Сталину своё мнение, советский руководитель твёрдо возразил: «Что бы ни произошло, на это должно быть соответствующее судебное решение. Иначе люди скажут, что Черчилль, Рузвельт и Сталин просто отомстили своим политическим врагам!»

«Мы должны сделать так, — настаивал британский премьер на встрече со Сталиным в Кремле 9 октября 1944 года, — чтобы даже нашим внукам не довелось увидеть, как поверженная Германия поднимается с колен!» Сталин был в принципе не согласен с этим мнением. «Слишком жёсткие меры возбудят жажду мести», — ответил он Черчиллю.

Следует отметить, что ещё в ходе Великой Отечественной войны в СССР состоялись первые публичные процессы над нацистскими преступниками. Например, на заседании военного трибунала 4-го Украинского фронта, состоявшимся в Харькове в декабре 1943 года, было рассмотрено дело трёх немецких офицеров, обвинённых в варварских казнях мирных граждан с применением передвижных газовых камер («газенвагенов»), или, как их называли в народе, «душегубок». Данный судебный процесс был снят на киноплёнку и в качестве документального фильма демонстрировался по всему Советскому Союзу.

В конечном счёте, советское руководство добилось от своих союзников по антигитлеровской коалиции согласия на проведение судебного процесса над нацистскими преступниками. Однако споры по данному вопросу продолжались. По мнению премьер-министра Великобритании, суд над главными немецкими преступниками должен был быть не столько юридическим, сколько политическим актом. Президент США Ф. Рузвельт заявлял, что процедура не должна быть слишком юридически скрупулёзной, и предлагал не допускать на судебный процесс корреспондентов и фотографов.

Справедливости ради необходимо отметить, что, наряду с предложениями о трибунале как о формальном прикрытии предрешённой смертной казни нацистских преступников, на Западе звучали мнения и о необходимости организации серьёзного судебного разбирательства и справедливых вердиктов. «Если мы просто хотим расстреливать немцев и избираем это своей политикой, — говорил американский судья Р. Джексон (в будущем — Главный обвинитель на Нюрнбергском процессе от США), — то пусть уж так и будет. Но тогда не прячьте это злодеяние под видом вершения правосудия. Если вы заранее решили в любом случае казнить человека, то тогда и в суде над ним нет никакой необходимости…»

Тем не менее, внесудебные расправы всё-таки вершились. Например, бойцы итальянского движения Сопротивления расстреляли диктатора Б. Муссолини. Бойцы французского движения Сопротивления казнили без суда более восьми тысяч нацистов и их пособников.

Соглашение об организации Международного военного трибунала было заключено между СССР, США, Великобританией и Францией 8 августа 1945 года. Оно было призвано вершить суд над главными военными преступниками и не имело аналогов в истории. Такое решение стало важным не только для стран-участниц Второй мировой войны, но и для судеб всего человечества.

Конечно, Францию страной-победительницей можно было назвать с натяжкой. Французов нацисты разгромили за несколько недель. Но волею прежде всего советской стороны они были признаны как нация-победитель. Дело в том, что участие Франции в процессе уравновешивало мнения. В отличие от США и Великобритании, на территории которых война не шла, Франция хотя бы знала, что такое немецкий «орднунг». И позиция Франции в ходе Нюрнбергского трибунала очень часто была ближе к позиции советской стороны.

Характеризуя судебный процесс над нацистскими преступниками, Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко подчёркивал, что это был первый случай, когда перед судом предстали преступники, завладевшие целым государством и сделавшие само государство орудием своих чудовищных преступлений. На скамье подсудимых оказались люди, чья преступная деятельность не ограничилась пределами одного государства и привела к неслыханным по своей тяжести последствиям.

Взгляд из XXI века

ЭВАЛЬД БЕРШМИДТ,

заместитель председателя Верховного суда города Нюрнберг:

— После Первой мировой войны не удалось осудить как военного преступника германского кайзера Вильгельма. Голландия, куда бежал кайзер Вильгельм, не была готова его выдать. А Германия, в свою очередь, отказалась выдать международному суду своих граждан. И хотя до процесса в Нюрнберге также были судебные процессы подобного рода, но они имели жалкие результаты. Нюрнберг положил конец этой практике. Он постановил, что и отдельный человек, даже если он глава государства, совершивший преступление, может быть привлечён к ответственности.

Из беседы в 2015 году.

2. Подготовка к процессу

С 17 июля по 2 августа 1945 года проходила Потсдамская (Берлинская) конференция глав правительств СССР, Великобритании и США. На ней решались проблемы послевоенного устройства Европы. На конференции были приняты важные решения о демилитаризации и денацификации Германии и, среди прочего, о наказании военных преступников. Очень важно, что тогда союзники приняли официальное обязательство судить виновных скорым и справедливым судом.

В документе, заключённым по итогам конференции, отмечалось, что на переговорах в Лондоне[1] будет выработано согласованное мнение по проблеме организации трибунала и установлен конкретный срок его начала. О судьбе Германии в нём был особый раздел.

«III. О Германии

Союзные армии осуществляют оккупацию всей Германии, и германский народ начал искупать ужасные преступления, совершённые под руководством тех, которым во время их успехов он открыто выражал своё одобрение и слепо повиновался.

На Конференции было достигнуто Соглашение о политических и экономических принципах координированной политики Союзников в отношении побеждённой Германии в период союзного контроля.

Целью этого Соглашения является выполнение Крымской Декларации о Германии. Германский милитаризм и нацизм будут искоренены, и Союзники в согласии друг с другом, сейчас и в будущем, примут и другие меры, необходимые для того, чтобы Германия никогда больше не угрожала своим соседям или сохранению мира во всём мире.

Союзники не намерены уничтожать или ввергнуть в рабство немецкий народ. Союзники намереваются дать немецкому народу возможность подготовиться к тому, чтобы в дальнейшем осуществить реконструкцию своей жизни на демократической и мирной основе. Если собственные усилия германского народа будут беспрестанно направлены к достижению этой цели, то для него будет возможно с течением времени занять место среди свободных и мирных народов мира».

Весьма жёсткие формулировки, однако в то время они и не могли быть иными.

Несмотря на наличие существенных трудностей, юристы СССР, США, Великобритании и Франции нашли в Лондоне приемлемые для всех решения и сформировали уникальный процессуальный инструментарий, который оказался действенным.

Неотъемлемой частью лондонского Соглашения об организации суда над главными военными преступниками являлся Устав Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников. В Уставе была юридически установлена ответственность тех, кто формировал, направлял и реализовывал политику войны как источника ненависти и массовых злодеяний. При этом криминализация агрессии как тягчайшего международного преступления обрела прочную международно-правовую базу.

Членами трибунала были назначены: от СССР — заместитель председателя Верховного Суда СССР И. Т. Никитченко, от США — бывший генеральный прокурор Ф. Биддл, от Великобритании — главный судья лорд Дж. Лоренс, от Франции — профессор уголовного права А. Доннедьё де Вабр.

На первое совместное заседание Главные обвинители от СССР, США, Великобритании и Франции собрались для составления согласованного списка подсудимых. Вначале предполагали, что обвиняемых будет, скорее всего, 10–12 человек из разных властных структур нацисткой Германии. Член трибунала от СССР И. Т. Никитченко настаивал на том, что в списке обязательно должны находиться также и немецкие промышленники. В результате число увеличилось до 24-х.

Каждая из четырёх стран-участниц Лондонского соглашения об учреждении Международного военного трибунала направила на процесс своих Главных обвинителей, их заместителей и помощников. Советскую делегацию возглавил Роман Андреевич Руденко, с 1944 года занимавший пост прокурора Украинской ССР.

Советская делегация проделала огромную работу по подготовке к судебному процессу. Необходимо было привести в нужный порядок огромное количество материалов и документов Чрезвычайной государственной комиссии[2]. Требовалось также подготовить для использования на процессе трофейные документы, захваченные советскими войсками. С этой целью из СССР в Нюрнберг, где было решено провести судебный процесс, отправилась небольшая группа работников прокуратуры. В их задачу входил отбор материалов, которые могли быть использованы советскими обвинителями, а также предварительный допрос обвиняемых и свидетелей.

Для предварительного допроса обвиняемых и свидетелей, а также для надлежащего оформления доказательств, представляемых трибуналу, в советской миссии были организованы документальная и следственная части. Надо отметить, что советские обвинители представляли доказательства не только по преступлениям, совершённым против СССР, но и против Чехословакии, Польши, Югославии, Греции, а также о преднамеренном убийстве 50 пленных офицеров британского воздушного флота, бежавших в марте 1944 года из концлагеря в Сагане, которых после поимки расстреляли по прямому приказу Гитлера.

Взгляд из XXI века

ПАТРИК ЛОУРЕНС,

адвокат, внук Джеффри Лоуренса, главного судьи от Великобритании на Нюрнбергском процессе:

— Повсеместно присутствовало стойкое убеждение, что проще было бы расстрелять всё германское руководство по окончании войны. Но мой дед был уверен, что лучшее решение этой сложнейшей проблемы — проведение процесса, на котором перед миром и перед судьями предстанут страшные свидетельства преступлений, пусть это и займёт много времени. Безусловно, перед адвокатами-немцами стояла невыполнимая задача, ведь их подопечные, за исключением пары человек, были виновны в страшных преступлениях.

Из семейных бесед мне известно, что мой дед хорошо ладил с русскими судьями. Особенно с Никитченко. И хоть русские не говорили по-английски, а мой дед не знал ни слова по-русски, и приходилось пользоваться услугами переводчиков, мой дед видел в них коллег, готовых к конструктивному сотрудничеству.

Из беседы в 2016 году.

З. Нюрнберг-столица нацизма

Нюрнберг — старинный немецкий город, ему без малого тысяча лет. В этом городе появились первые карманные часы и первый глобус, на котором не было ещё не открытой в то время Америки. Именно в Нюрнберге открылись одни из первых в Европе астрономическая обсерватория и гимназия. В этом городе родился и работал художник А. Дюрер, творили скульпторы А. Крафт, П. Фишер, Ф. Штос, создал свои знаменитые стихи и музыкальные произведения народный композитор Ганс Сакс.

В 1356 году император Карл IV издал «Золотую буллу», среди прочего провозгласившую, что каждый новый император Священной Римской империи должен собирать свой первый имперский рейхстаг в Нюрнберге. Этот город очень любил германский император Фридрих I Барбаросса, одержимый идеей о мировом господстве и бесславно погибший на подступах к Палестине во время Третьего крестового похода. Закономерно, что в 1930-е годы Нюрнберг стал партийной столицей нацистов. Они считали Германию, находившуюся под их управлением, Третьим рейхом.

В Нюрнберге нацисты устраивали партийные съезды и манифестации. Гитлер словно следовал предписанию «Золотой буллы» Карла IV: свой первый партийный съезд после прихода к власти НСДАП провела именно в Нюрнберге.

Вот как описывает одно из мест массовых нацистских акций, проводившихся в Нюрнберге, советский писатель и журналист А. Полторак, работавший в секретариате Нюрнбергского процесса: «Огромный стадион с трибунами из серого камня. Господствуя над всем, высилась махина центральной трибуны с множеством ступеней и скамей, с чёрными чашами на крыльях, где в дни фашистских сборищ горел огонь. Словно рассекая эту махину пополам, снизу вверх проходит широкая тёмно-синяя стрела, указывающая своим остриём, где следует искать Гитлера. Отсюда он взирал на марширующие войска и штурмовые отряды. Отсюда под рёв осатанелой толпы призывал их к разрушениям чужих очагов, к захватам чужих земель, к уничтожению „низших рас“. В такие дни город содрогался от топота тысяч кованых сапог. А вечерами вспыхивал, как гигантский костер. Дым от факелов застилал небо. Колонны факельщиков с дикими возгласами и визгом проходили по улицам. В дни процесса огромный стадион был пуст. Лишь на центральной трибуне стояло несколько дам в тёмных очках, очевидно американских туристок. Они по очереди влезали на место Гитлера и, щёлкая фотоаппаратами, снимали друг друга».

Поначалу никто не думал о том, что место заседаний Международного военного трибунала должно быть символичным. Советская сторона настаивала на проведении суда в Берлине, американцы называли Мюнхен. Выбор Нюрнберга определился не только тем, что находящийся там Дворец юстиции во время боевых действий почти не пострадал. Большим преимуществом его оказалось то, что в одном из крыльев здания была тюрьма, и, следовательно, отпадала нужда в перевозке обвиняемых в зал суда и обратно.

В дальнейшем, с подачи Главного обвинителя от США Р. Джексона, все начали говорить о персте судьбы при выборе места для суда над главарями нацистов. Проведение процесса в Нюрнберге даже считали определённого рода возмездием — ведь гитлеровским преступникам пришлось познать крах надежд на мировое господство и предстать перед судом в городе, который был для них своеобразной столицей фашистской империи, в котором нацисты утверждали, что нет иных законов, кроме тех, что установили они сами.

А в дни процесса по улицам «имперского града» бесцельно бродили одинокие люди, не знавшие, что теперь с ними будет. Некоторые из них везли дрова и хворост на маленьких тележках, в багажниках велосипедов и в небольших прицепах. Велосипеды стали самым распространённым и доступным средством транспорта. На них немцы перевозили довольно тяжёлые грузы, мешки и рюкзаки с картошкой, привезённой из соседних деревень.

Центр старинного города представлял собой почти сплошь разрушенные здания — сплошные руины, нагромождение камней, из которых то тут, то там тянулись, как костлявые руки скелетов, обломки железных конструкций. Многие жаловались на тяжёлый трупный запах из подвалов и из-под обломков, которые никто не спешил разбирать.

Бывший фельдмаршал германской армии Фридрих Паулюс, доставленный в Нюрнберг для дачи свидетельских показаний, проезжая по разрушенным улицам Нюрнберга, обронит: «Вот наглядная иллюстрация к словам Геринга: „Ни одна вражеская бомба не упадёт на Германию“». Нюрнберг был разрушен в результате массированных налётов американской авиации. Сохранились лишь пригороды.

Многие члены нашей делегации жили в сохранившейся гостинице «Гранд-отель», которую американцы спешно восстанавливали. В номерах ещё можно было обнаружить фирменные бланки гостиницы, на которых Нюрнберг именовался городом «партайтагов».

Во Дворце юстиции тоже кипела работа — убирали мусор, шла побелка, мыли полы, штукатурили, заделывали, чинили. Под охраной американских солдат туда и сюда сновали с деревянными носилками, метлами и другим инвентарём люди, одетые в зеленовато-коричневые пятнистые маскировочные костюмы. На спинах у них жёлтой краской выведены буквы «PW», что по-английски значит «призонер оф вор» — военнопленный. Американцы широко использовали на работах по восстановлению Дворца юстиции пленных эсэсовцев.

А вот у премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, как выяснилось со временем, насчёт пленных эсэсовцев были особые планы.

Считая Советский Союз угрозой для всего Западного мира, Черчилль ещё во время войны отдал приказ начальникам штабов английских вооружённых сил о разработке плана операции «Немыслимое». Этот план на 29 страницах оказался на его столе 22 мая 1945 года.

Операция «Немыслимое» должна была начаться 1 июля 1945 года. В этот день 47 английских и американских дивизий без объявления войны должны были нанести внезапный, сокрушительный удар по не ожидающим такой подлости от вчерашних союзников советским войскам. Эту атаку поддержали бы 12 немецких дивизий, которые англосаксы держали не расформированными в Шлезвиг-Гольштейне и южной Дании. Их личный состав тренировали британские инструкторы, готовя к грядущей войне с русскими.

План сухопутной кампании предполагал нанесение двух главных ударов в Северо-Восточной Европе: северный — по оси Штеттин — Шнейдемюль — Быдгощ, южный — по оси Лейпциг — Коттбус — Познань и Бреслау.

Считалось, что исход операции должны были решить танковые сражения, развернувшиеся восточнее линии Одер — Нейсе. В случае разгрома советских войск в результате этого молниеносного, внезапного удара они были бы отброшены с территории Германии и Польши к государственной границе СССР. А при неудаче союзников война неизбежно приняла бы затяжной, тотальный характер.

Были ли у англосаксов шансы на успех? На суше Красная армия имела ощутимый перевес. В наступательных операциях союзники могли задействовать лишь 47 англо-американских дивизий, включая 14 бронетанковых. Им противостояли бы силы, эквивалентные 170 дивизиям союзников, из них 30 — бронетанковые.

Но при этом англосаксы могли рассчитывать на внезапность удара, безусловное превосходство на море и почти двойной перевес в стратегической авиации. Силу и мощь последней они наглядно продемонстрировали массированными бомбардировками, сровняв с землёй Дрезден. С военной точки зрения это не имело никакого смысла, поскольку в городе не было сколько-нибудь значимых военных и промышленных объектов. Как и в том же Нюрнберге. Это было прежде всего недвусмысленное предупреждение Советскому Союзу, что такая же участь может постигнуть Москву Ленинград и другие крупные города.

В крестовом походе против России, по замыслу англосаксов, должны были участвовать Польша, Венгрия и другие европейские страны. Союзники надеялись закончить эту третью мировую войну там же, где и Гитлер по плану «Барбаросса» — на линии Архангельск — Сталинград.

План остался неосуществлённым. По мнению многих, своё веское слово сказали американские и английские генералы, которые лучше Черчилля представляли мощь нашей армии. Не поддержал его и президент США. Да и народы мира вряд ли поняли бы эту действительно немыслимую подлость.

Взгляд из XXI века

ФРАНК ЭДЕЛЬМАНН,

главный инспектор Нюрнбергской тюрьмы:

— Первоначально, начиная с мая 1945 года, большая часть главных нацистских преступников размещалась на территории Великого герцогства Люксембург в роскошной гостинице. Там главные военные преступники имели большую свободу передвижения, получали хорошую пищу, могли давать интервью. В августе-сентябре того же года подсудимые были перевезены в Нюрнберг. Их разместили в местной тюрьме, в её крыле для уголовников. Обстановка в камерах была спартанская.

После самоубийства Роберта Лея за каждым заключённым через глазок постоянно наблюдал отдельный охранник. Мало кто знает сейчас, что Геринг был наркоманом. Когда его поймали, у него были с собой десятки тысяч капсул паракодина, наркотика, похожего по действию на морфин. По сути, в его чемоданах содержался почти весь мировой запас этого наркотика. Геринг в день принимал около 100 капсул.

Перед казнью главные нацистские преступники не высказывали последнего желания — по той простой причине, что они не знали, когда состоится казнь. Приговорённые успели только сказать какие-то слова или просто молча приняли смерть. Например, Юлиус Штрейхер уже с верёвкой на шее кричал: «Да здравствует Гитлер!»

Из беседы в 2016 году.

4. Честно, объективно и добросовестно

В те далёкие дни 1945 года в Нюрнберге не действовали водопровод, канализация, не было электричества, не работали транспорт и связь. Прямая телефонная связь между Москвой и Нюрнбергом была установлена лишь на заключительной стадии процесса. Связь по прямому проводу поддерживалась через Берлин.

Судебное действие такого масштаба происходило впервые в мире, нужно было решить множество как стратегических, так и организационных проблем. Для этого, ещё до начала судебного процесса, прошло несколько организационных заседаний Международного военного трибунала. Эти заседания проходили не в Нюрнберге, а в Берлине, в здании четырёхстороннего Контрольного совета по Германии. На них был обсуждён и принят Регламент трибунала, рассмотрены текущие вопросы, в том числе о форме одежды судей, порядке их размещения в зале суда, об организации переводов, о приглашении защитников, создании секретариата трибунала, присяге для членов трибунала и работников секретариата.

В разбомблённом городе нелегко было разместить делегации союзников. Если из Великобритании, Франции и СССР ожидались делегации в составе 20–25 человек каждая, то США заявили о приезде 600 представителей, которые хотели жить с комфортом. Пожелания в основном были выполнены. Главный обвинитель от США Р. Джексон поселился в огромном особняке с теннисным кортом и музыкальной гостиной, в которой стоял концертный рояль. Ездил он в бронированном лимузине Гитлера и шикарном мерседесе Риббентропа.

Между странами-организаторами трибунала оставались разногласия, например, по списку обвиняемых. Советская сторона настаивала на публикации его к 1 сентября 1945 года, однако споры продолжались вплоть до начала суда. Англичане, например, были против включения в список преступных организаций Генерального штаба нацистской Германии. Всё решило голосование: англичан никто не поддержал. Шли дискуссии также по статьям обвинения.

Председательствующим для ведения самого процесса в Нюрнберге был избран член трибунала от Великобритании лорд-судья Дж. Лоренс. Решением от 17 октября 1945 года Международный военный трибунал уполномочил лорда Лоренса подписывать все официальные распоряжения и приказы.

Все члены трибунала поочерёдно приняли присягу, торжественно заявив о том, что будут выполнять свои обязанности честно, объективно и добросовестно.

Важной чертой Нюрнбергского трибунала явилось обеспечение необходимых процессуальных гарантий для подсудимых. Они имели право защищаться лично или при помощи адвокатов предоставлять доказательства в свою защиту, давать объяснения, допрашивать свидетелей и т. д.

В частности, подсудимым предоставили защитников из немцев, которым платили неплохие деньги. Оказавшись на скамье подсудимых, они располагали услугами 27 адвокатов (причём многие из них были в прошлом членами нацистской партии), им помогали 54 ассистента-юриста и 67 секретарей. Подсудимые имели возможность знакомиться со всеми документами, которые представлялись на процессе, причём в переводе на немецкий язык. Все они понимали, что говорится на процессе: был организован синхронный перевод на четыре языка — английский, французский, русский и немецкий. Подсудимые могли представлять свидетелей. Причём количество свидетелей со стороны защиты подсудимых было в два раза больше, чем со стороны обвинения. В целом, на защиту было потрачено в три раза больше времени, чем на обвинение. Достаточно сказать, например, что один только Геринг, которого называли «наци № 2», выступал на процессе почти два дня.

В зале суда и на местах были допрошены сотни свидетелей, рассмотрены тысячи документов, фотографий, просмотрены документальные фильмы, кинохроника. Достоверность и убедительность доказательной базы не вызывали сомнений. Стенограммы Нюрнбергского процесса составили почти 40 томов, содержащих 16 тысяч страниц. Заседания записывались на магнитную плёнку и диски.

Нюрнбергский процесс был гласным в самом широком смысле этого слова. Все 403 заседания трибунала были открытыми. В зал суда было выдано 60 тысяч пропусков, часть из них получили немцы. Печать, радио, кино дали возможность миллионам людей во всём мире следить за ходом процесса. Именно для этой цели представителям средств массовой информации была отведена бóльшая часть мест в зале заседаний — 250 из 350.

Словом, Нюрнбергский процесс был действительно судом, а не политическим судилищем победителей над побеждёнными.

Взгляд из XXI века

КОНСУЭЛО МАДРИГАЛЬ,

Генеральный прокурор Испании:

— Я считаю, что полезно напоминать о тех деяниях, за которые судили на Нюрнбергском процессе. Это были деяния, изменившие наш мир и наше восприятие нас самих. Их нужно помнить и изучать, поскольку эти деяния были совершены совсем недавно. Однако многие о них уже забыли.

В то же время многие не знают о том, какую оценку получили эти деяния с юридической точки зрения и какова была за них ответственность, какие уроки мы можем извлечь из того, что было сделано в Нюрнберге. Нужно усовершенствовать судебную процедуру, законы, сформулировать такие процедуры международного уголовного права, которые позволяют предусмотреть ответственность за эти тяжелейшие деяния, дать им определения, классифицировать их с тем, чтобы все страны смогли прийти наконец к единому мнению в применении международного уголовного права в отношении войн, военных преступлений, преступлений против человечности и геноцида.

Из беседы в 2016 году.

5. Коллеги и союзники

При работе над Уставом Международного военного трибунала возникали споры, ведь главные партнёры по антигитлеровской коалиции имели различные правовые системы (англосаксонская, континентальная и социалистическая). В каждой стране существовали свои правовые традиции, действовали национальные системы законодательства (они существенно различались, особенно в процессуальном плане).

Главный обвинитель от США на Нюрнбергском процессе Р. Джексон вспоминал, что испытал нечто наподобие шока, «услышав, как российская делегация отзывается о нашей англо-американской практике [обвинения]. ‹…› Они [советская сторона. — Прим. авт.] полагают, что англо-американская система права кажется им несправедливой, так как она не даёт подсудимому представления о полном объёме доказательств, собранных против него. ‹…› В этой критике определённо есть рациональное зерно».

Союзники с интересом присматривались друг к другу. По воспоминаниям наших сотрудников они повсюду встречали тёплое и дружеское отношение, особенно со стороны рядовых сотрудников американской делегации, искренне стремившихся помочь нам в работе. Но многое в работе удивляло обе стороны.

До начала судебного процесса аппарат американской делегации состоял из двух основных отделов — документального и следственного. В дальнейшем его организационная структура в зависимости от выдвигавшихся задач видоизменялась. Например, после начала процесса был создан отдел, который специально следил за выступлениями адвокатов и готовил материалы для возражений защите.

Начальник документального отдела полковник американской службы Стори, юрист по образованию и профессии, распоряжался обширной библиотекой, занимавшей два больших зала. В ней размещалось несколько тысяч томов различных документов: официальные издания гитлеровского правительства, министерств, ведомств, начиная с момента прихода нацистов к власти, то есть примерно за полтора десятка лет; печатные издания фашистских главарей, такие как «Миф XX века» Розенберга или «Гитлерюгенд» Шираха, комплекты фашистских газет, журналов и т. д.

Была и святая святых документального отдела — хранилище подлинных трофейных немецких документов, захваченных американскими войсками. Тут были архивы штаба оперативного руководства верховного главнокомандования германских вооружённых сил, захваченные во Фленсбурге, архивы, министерства иностранных дел, обнаруженные в Марбурге, личные архивы Розенберга, Франка и многие другие. Как позже выяснилось, американцы, высадившись на континенте, выделили специальных офицеров, задачей которых являлось обнаружение гитлеровских архивов и обеспечение их сохранности. В результате этих мер, к моменту начала процесса архивы, находившиеся в распоряжении американской делегации, составляли несколько тысяч экземпляров подлинных трофейных документов.

Необходимо учитывать и другое обстоятельство. Откатывавшиеся всё дальше на запад под ударами советских войск гитлеровцы заблаговременно эвакуировали свои наиболее ценные архивы на территорию, впоследствии занятую американскими и английскими войсками.

Для удобства пользования этими обширными архивами были разработаны специальная нумерация, тематическая картотека, каталоги. На многие документы составлены краткие аннотации на английском языке. Благодаря этому нужный документ мог быть найден буквально через несколько минут.

«Впервые работая вместе с американцами, мы убедились в их деловитости, организованности и, как у нас говорят, оперативности, — рассказывал Георгий Николаевич Александров, начальник нашей следственной части на Нюрнбергском процессе. — Для осуществления порученной нам работы времени оставалось не так уж много, и эти качества американцев импонировали нам. Откровенно говоря, мы немного побаивались, что соблюдение различного рода этикетов займёт немало времени, оторвёт от выполнения поставленных задач. Но этого не произошло».

В то же время какие-то детали работы американских следователей на первых порах вызывали у наших по меньшей мере недоумение. Например, они начали получать протоколы допросов обвиняемых, проводившихся американскими следователями. Происходило это по рассказам советских следователей так: «В кабинет входил американский солдат и с небрежным видом выкладывал на стол объёмистый пакет, на котором стояло „Тор secret“, то есть „Совершенно секретно“. Не говоря ни слова и не получив расписки, солдат молча, с независимым видом уходил».

Нашу небольшую следственную группу разделили на две взаимосвязанные части — документальную и следственную. Основная трудность заключалась в том, что приходилось оперировать документами исключительно на немецком или на английском языке и пользоваться повседневно только этими двумя языками. В составе американской делегации были сотрудники, владевшие немецким языком, и это в значительной мере облегчало связи с американцами, позволяя довольно быстро отыскивать необходимые документы в американских архивах. Кроме того, очень помогал приданный нашей группе небольшой штат переводчиков.

Отдельные документы представляли собой объёмистые тетради, записки, дневники и т. п., иногда в сотни страниц немецкого текста. Всё это нужно было перевести на русский язык или аннотировать, отобрать действительно необходимое, классифицировать по отдельным темам, вопросам и подсудимым. Не обо всех документах, хранившихся в американских архивах, наши сотрудники даже просто по техническим причинам не могли быть осведомлены. За короткое время до начала процесса они просмотрели свыше пяти тысяч подлинных немецких документов.

Отобрано же было всего лишь несколько сот, причём важнейшие из них полностью переведены на русский язык, а на менее важные составлены подробные аннотации.

Одновременно один из следователей с группой переводчиков внимательно изучал поступавшие от американцев многочисленные объёмистые протоколы допросов и сигнализировал следователям из документальной части о том, что в его поле зрения появился тот или иной интересный документ. «Документалисты» проверяли свои картотеки, и, если он у них ещё не побывал, они немедленно извлекали его из архивов и обрабатывали для последующего использования. В этой работе участвовали и другие наши следователи. Присутствуя на допросах у американцев, они записывали номера отдельных документов, которые фигурировали на допросах, и передавали их в документальную часть.

Нужно сказать, что многие американцы вообще проявляли большой интерес ко всему русскому. Иногда в кабинет нашей делегации заходил кто-нибудь из американцев и на вопрос, что ему угодно, отвечал, что никогда в жизни не видел русских и просит извинения, что пришёл просто посмотреть на настоящего русского.

Отдельно следует рассказать о том, как американцы работали на допросах.

Для допросов в здании Дворца юстиции, на втором этаже, была выделена обособленная секция со специальной охраной и особым коридором, через который проводили арестованных непосредственно из здания тюрьмы. В этой секции были расположены кабинеты следователей. Вход в секцию разрешался только по особым пропускам. Миновав пост американской охраны, посетители попадали в длинный коридор и приобретали в дальнейшем полную свободу действий — беспрепятственно могли переходить из одного кабинета в другой в зависимости от того, кто из допрашиваемых больше всего интересовал. Несмотря на все внешние строгости, обстановка в кабинетах американских следователей, по мнению наших, нередко напоминала театральное зрелище. В них постоянно проникали просто из любопытства многие сотрудники американской и других делегаций, не имевшие никакого отношения к следственной работе.

Внешне допросы по-американски представляли примерно такую картину.

В конце кабинета, у окна, за большим столом, сидел следователь. Справа от него располагался стенографист. Обычно это был молодой человек в форме американского солдата с абсолютно бесстрастным и безразличным лицом, записывавший ход следствия на маленькой, почти бесшумной стенографической машинке, напоминающей обычную портативную пишущую машинку. С другой стороны стола, наискосок от следователя, сидел переводчик и, наконец, напротив следователя — допрашиваемый.

Вдоль стен почти до самой входной двери были расставлены стулья, на которых сидели любопытствующие. Иногда количество зрителей достигало 10–12 человек. При этом каждый из них мог в любое время встать, выйти из кабинета и также свободно возвратиться, занять свободный стул или просто встать у стены. Всем присутствовавшим не возбранялось курить. У дверей стоял или сидел на стуле солдат американской охраны в белом шлеме, с белым поясом и в белых перчатках, в брюках защитного цвета, в белых гетрах, обтягивавших щиколотки ног. Кобура для пистолета также была белого цвета.

Американские следователи не обращали никакого внимания на вечное движение в кабинете и невозмутимо выполняли свою работу. Допрос обычно начинался с произнесения присяги. Следователь вставал, приглашал встать допрашиваемого и переводчика. Оба они поднимали вверх правую руку, следователь произносил слова присяги, а допрашиваемый и переводчик повторяли за ним. Все остальные, присутствовавшие при этой церемонии, оставались на своих местах. До вручения обвинительного акта главные военные преступники допрашивались в качестве свидетелей. Допросы продолжались и после предъявления обвинения, но к присяге приводились только переводчики. Присяга была трафаретной. Она гласила следующее:

«Клянусь Всевышним Богом, что буду показывать правду, только правду и ничего, кроме правды. Да поможет мне Бог».

Нужно сразу сказать, что после этих торжественных слов присяги, как вспоминали наши прокуроры и исследователи, обвиняемые и свидетели лгали с такой наглостью и цинизмом, что даже у спокойных и выдержанных американских следователей порой сдавали нервы.

Американские следователи в большинстве своём были представлены офицерами военного времени в чине от майора до полковника. В прошлом это были люди различных юридических профессий, знаний и способностей. Следователи работали чётко, по графику, были снабжены всеми необходимыми документами, справками и т. п. Частенько им ассистировали наиболее осведомленные сотрудники документального отдела.

Однако в работе американских следователей, по наблюдениям наших, зачастую не чувствовалось не только целеустремленности, но и особой заинтересованности в результатах. Обычно у них не было и единого общего плана допроса, подсудимые были распределены между следователями без какой-либо определённой системы. Например, Кейтель и Йодль, представлявшие гитлеровскую военную клику, Шахт и Функ, представлявшие гитлеровскую экономику и финансы, допрашивались почему-то разными следователями. Допросы свидетелей проводились также без какой-либо системы. Кроме того, в процессе работы следователи нередко менялись. В результате было исписано огромное количество бумаги, однако использовать в ходе процесса практически оказалось возможным лишь немногое.

Эти особенности работы американского следственного аппарата на Нюрнбергском процессе привели к тому, что допросы, проводившиеся американскими следователями, в известной мере нередко носили формальный характер. Порой у советских следователей создавалось впечатление, что американские следователи стремятся прежде всего во что бы то ни стало выполнить установленный им график, даже в ущерб существу дела.

Все допросы они вели в исключительно быстром темпе, вопрос следовал за вопросом, причём с такой поспешностью, что допрашиваемый не всегда успевал дать полный ответ. Крайне редко задавались дополнительные или уточняющие вопросы. Александров вспоминал: «Не помню случая, чтобы ко времени обеденного перерыва или окончания рабочего дня кто-нибудь из американских следователей не закончил допрос, хотя то или иное обстоятельство оставалось ещё не выясненным или допрашиваемый не успевал толком ответить. Обычно следователь смотрел на часы, поднимался со своего кресла и объявлял, что наступило время обеденного перерыва или конца работы, и поэтому допрос прекращается. Казалось, следователи во что бы то ни стало стремятся задать как можно больше намеченных вопросов и выполнить график, а содержание ответов — это, так сказать, дело второстепенное».

Именно поэтому появлялись на свет такие «уникальные» документы, как, например, протокол допроса бывшего австрийского канцлера Шушнига. Этот протокол занимал не меньше сотни страниц печатного текста. Он содержал массу самых разнообразных вопросов и крайне поверхностных и маловразумительных ответов обо всём. Такого рода допросы скорее напоминали своеобразный автомат по выдаче вопросов и ответов. Да, перед американскими следователями не ставилась задача добиться признания подсудимых. Это было бы просто смешно, ведь речь шла о нацистских главарях, о главных военных преступниках. Такой задачи не ставили перед собой и советские следователи. Но хотя бы элементарно выяснить до конца каждый поставленный вопрос они всё же считали необходимым.

«Техника» американских допросов в значительной степени определяла и их тактику. Допросы, проводившиеся американскими следователями, носили прежде всего, если так можно сказать, информационный, зондирующий характер. К чему порой приводили эти методы, спешка и стремление американских следователей объять необъятное, можно судить хотя бы по такому эпизоду.

Однажды к нашим попал протокол допроса Шахта. В нём был записан длинный разговор американского следователя с Шахтом о так называемом методе «МЕФО». Понять толком из протокола, о чём идет речь и что такое метод «МЕФО», было нельзя. Предполагая, что такого рода запись протокола могла быть результатом плохой работы переводчика, наши решили обратиться к первоисточнику — к американскому следователю, который допрашивал Шахта. Но и он не смог вразумительно объяснить, в чём дело, и отослал к консультанту американской делегации по финансовым вопросам. В конечном счёте, чтобы разобраться с методом «МЕФО» — а он имел первостепенное значение для обвинения Шахта, — пришлось обратиться во время допроса непосредственно к автору этого метода — самому Шахту.

Советских следователей очень интересовало поведение подсудимых на допросах у американских следователей. Это было нужно для того, чтобы обвинители могли выработать наиболее тактически правильную линию поведения и быть подготовленными к возможным неожиданностям при встречах с главными военными преступниками. С этой точки зрения, по мнению Александрова, они не дали нам ничего особенно ценного. На допросах у американцев подсудимые вели себя достаточно чинно. Они раскланивались, расшаркивались, ожидали приглашения сесть, встать, более или менее охотно давали показания. Лишь однажды Ганс Франк после несколько более чем обычно энергичного допроса бросил оскорбительное слово в адрес американского следователя, но тотчас же был удален из кабинета.

Многое объясняется тут отсутствием у американцев опыта ведения следствия, действующими принципами англосаксонского процессуального права, не предусматривающего предварительного следствия строго в нашем понимании. Ведь у них главные баталии разворачиваются в суде.

Устав же Международного военного трибунала и определённая им процедура восприняли некоторые особенности и англосаксонского, и континентального, и советского уголовно-процессуального права. В Нюрнберге, по сути дела, все участники процесса впервые отступили от своего собственного уголовно-процессуального закона. Это диктовалось особенностями самого главного процесса человечества, его масштабами и историческим значением.

Взгляд из XXI века

СЕРГЕЙ НАРЫШКИН,

председатель Российского исторического общества:

— Значение Нюрнберга для международного права и глобальной безопасности огромно. Выработанные тогда принципы и нормы легли в основу современного мирового правопорядка. Прежде всего, в сфере защиты прав человека и международного гуманитарного права.

Судебные решения в отношении нацистских преступников навечно разоблачили эти преступления. Мир об этом должен помнить, чтобы ужасы нацизма не повторились.

Из беседы в 2016 году.

6. Гитлер, Гиммлер, Борман и другие

Один за другим в руки союзников попадали бывшие правители Германии. Нациста № 2 — Германа Геринга искать не пришлось. Рейхсмаршал сам сдался в плен 36-й американской дивизии, вместе с женой, дочерью, поваром и камердинером.

Первым делом он потребовал организовать встречу с генералом Эйзенхауэром. Собирался поговорить «как маршал с маршалом, как солдат с солдатом». Потом выступил на пресс-конференции.

На вопрос: «Знает ли рейхсмаршал, что его имя находится в списке военных преступников?» — ответил: «Нет. Это меня очень удивляет. Я не знаю, каковы на то причины».

Поначалу Геринг решил делать всё, чтобы сорвать процесс. Он сказал, что даже не собирается что-либо говорить в зале суда, что всё его показание он сведёт к трём словам: «Поцелуйте мой зад». Он подчинялся всем формальностям процесса, но высмеивал его и по большому счёту не признавал за ним никакого права судить его. Он не приносил извинений, он был заключённым, но в его воображении он всё ещё оставался великим нацистским лидером. В какой-то момент Геринг начал образовывать из заключённых группировки, давал им тезисы их дальнейших показаний, кого надо — стравливал, с кем надо — дружил. И активно проповедовал идею грядущего Четвёртого рейха.

По рангу он был самым старшим офицером нацистского режима из оставшихся в живых. И он постоянно пытался воспользоваться своим влиянием — как в отношениях с другими заключёнными, так и в отношениях с американцами.

Чтобы сократить его влияние, Геринга даже стали кормить отдельно. Во время приёма пищи сажали с ним именно недругов — всеми способами старались разрушить систему коллективной защиты, которую создавал Геринг.

На контрольном пункте на севере Германии с фальшивыми документами англичане задержали рейхсминистра внутренних дел, главу СС Генриха Гиммлера. При обыске у него была обнаружена ампула с ядом. Но вторую, в полости рта, врач не заметил. Улучив момент, Гиммлер сжал челюсти и через несколько секунд умер.

Весь следующий день труп лежал на полу комнаты — командование англичан дало возможность всем желающим убедиться в смерти самого кровавого соратника Гитлера.

Конечно, миллионы людей по всему миру тогда хотели бы видеть на скамье подсудимых в Нюрнберге главного виновника трагедии XX века — фюрера Германии А. Гитлера. Однако он избежал Суда народов, сведя счёты с жизнью во время штурма Берлина советской армией. Смерть от яда выбрали и некоторые его высокопоставленные приспешники. О других, например, о Мартине Бормане, в то время достоверных сведений не было…

После войны циркулировало немало легенд о том, что обожжённый труп принадлежал вовсе не Гитлеру, а его двойнику. Самому же фюреру якобы удалось скрыться. Время от времени появлялись «очевидцы», «встречавшиеся» с Гитлером в разных уголках планеты.

На самом деле останки Гитлера были идентифицированы с абсолютной точностью, их тайно захоронили и перезахоронили на территории советских военных городков в Восточной Германии. Вместе с ними дважды предавались земле останки Евы Браун, Йозефа и Магды Геббельс и их шестерых детей. В апреле 1970 года захоронение ещё раз вскрыли и уже окончательно уничтожили все останки. Секретная операция получила название «Архив». Председатель КГБ Юрий Андропов взял операцию под личный контроль.

В ночь на 4-е апреля оперативники вскрыли тайное захоронение в городе Магдебурге и обнаружили пять истлевших ящиков, «поставленных друг на друга накрест». Останки были сожжены в печке, а пепел развеян. Данные об этом были открыты в начале 1990-х годов, они стали достоянием гласности.

В итоге, суду были преданы 24 главных нациста. Решение о количестве и составе обвиняемых было принято не сразу. Поначалу решили: будет пять-шесть обвиняемых, из каждой сферы по одному. В качестве таких сфер рассматривались: администрация, министерства, вермахт, партия и тому подобное. Но потом каждая из стран-участниц захотела привлечь ещё и других преступников. Так в итоге получилась цифра 24 главных обвиняемых. При этом только 21 предстал перед судом.

Что стало ещё с тремя? Представителя немецкой промышленности Густава Круппа экспертиза признала не способным предстать перед судом — ему было уже 75 лет, и у него была серьёзная степень старческого слабоумия. Роберт Лей, окончательно спившийся к концу войны, покончил жизнь самоубийством за три недели до начала процесса. А личного секретаря фюрера Мартина Бормана не нашли и решили судить заочно. Потому что была большая вероятность, что Борман ещё жив.

Дело в том, что 1 мая 1945-го около 11 часов вечера Борман покинул бункер фюрера и вместе с группой нацистов пытался пробиться из советского окружения. Тело Бормана так и не было найдено, долгие годы его судьба оставалась под вопросом.

Какие только не возникали версии! И что Борман сделал пластическую операцию и сбежал в Латинскую Америку. И что он на самом деле был советским агентом, сбежал в Москву, там умер и похоронен на немецком кладбище в Лефортово. Любопытно, что там действительно есть могила человека с такой фамилий… Правда, годы жизни совсем другие.

Но в 1972 году в Берлине при строительных работах были совершенно случайно найдены останки двух мужчин. И оказалось, что один, по всей вероятности, был Борман. В те годы экспертиза ДНК ещё была невозможна. И только в 1997 году по поручению прокуратуры и по желанию семьи Бормана в Мюнхене был проведен анализ останков Институтом судебной медицины. Наконец, было стопроцентно установлено, что ДНК Бормана и его сына совпадают. Останки Бормана были сожжены и развеяны над Балтийским морем.

Но и арестованных заправил Германии было достаточно. Кто-то из арестованных некоторое время пребывал в плену представлений о собственном величии и рассчитывал если не на полную безнаказанность, то на особое к себе отношение.

Сначала нацистские вожди содержались в американской тюрьме в селении Мондорф, на границе с Люксембургом, затем, 12 августа 1945 года, на двух транспортных самолётах их доставили в Нюрнберг.

Арестантский быт в Мондорфе всё же не был тяжким. Тогда как в Нюрнберге задержанные оказались в классической тюрьме, узнавая на собственном опыте, что значит лишиться прав и свобод и испытывать презрение окружающих в ожидании суда и приговора.

Никто не собирался создавать для высокопоставленных нацистов комфортные условия.

В одиночной камере тюремного блока Дворца правосудия, площадь которой составляла около 11 квадратных метров, на высоте среднего человеческого роста имелось окно, выходящее в тюремный двор. Окошечко в дверях было постоянно открытым — через него арестанту передавалась еда и осуществлялось наблюдение со стороны охраны. В углу камеры был туалет, из мебели — кровать, жёсткое кресло и стол. Заключённым разрешалось класть на стол семейные фотографии, бумагу, карандаши, табак и туалетные принадлежности. Остальное изымалось.

Ложиться на койку арестованный обязан был так, чтобы его голова и руки всегда оставались на виду. Нарушителя сразу будили. Ежедневный туалет (бритьё безопасной бритвой) совершал проверенный парикмахер из военнопленных под наблюдением охраны.

Тюремные камеры освещались снаружи для исключения возможности самоубийства электрическим током. Орудием смерти могли стать осколки стекла, поэтому в окнах были одни решетки без стёкол, и по помещениям гуляли сквозняки. Очки арестованным выдавались только на определённое время, на ночь их изымали.

Тщательные обыски происходили один-два раза в неделю.

Начальник тюрьмы полковник армии США Б. Эндрюс специально объявил, что жалобы на эти строгие и унизительные меры приниматься не будут: «Все протесты против условий вашего здесь содержания являются не только необоснованными, но и неправомерными. Ваше представление о собственном статусе ошибочно — вы не являетесь ни пленными офицерами, ни военнопленными. ‹…› Вы представляете немногочисленную группу людей, которые ‹…› относились к международным договорам, как к никчёмной „макулатуре“ и полагали, что их можно использовать лишь для собственной выгоды и безнаказанно нарушать, когда дело касалось народов „неарийской расы“…»

Более того, тюремные условия становились всё более жёсткими. Во избежание попыток суицида со стороны заключённых были приняты дополнительные меры: вместо столов использовались картонные коробки, к окну разрешалось подходить не ближе чем на метр. Стулья в камеры ставили только днём, на ночь их уносили из камеры. Если арестованный пользовался расчёской, карандашом или очками, то при этом обязательно присутствовал надзиратель.

19 октября 1945 года каждому арестованному вручили под расписку обвинительный акт. Это был этапный момент, после которого все находившиеся под стражей перешли из категории интернированных (принудительно задержанных) в категорию обвиняемых.

Взгляд из XXI века

ЮРИЙ ФЕДОТОВ,

заместитель Генерального секретаря ООН, генеральный директор Венского отделения ООН, исполнительный директор Управления ООН по наркотикам и преступности:

— Нюрнбергский процесс стал отправной точкой создания нового послевоенного мирового политического и юридического порядка. За Нюрнбергским процессом, который сам по себе стал беспрецедентным в истории человечества, последовал целый ряд решений, принятых ООН, документов, которые были одобрены ООН Это Конвенция 1948 года о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, Всеобщая декларация прав человека.

Это Нюрнбергские принципы, которые были разработаны в 1950 году международной комиссией ООН по международному праву, Женевская конвенция 1949 года о защите гражданского населения во время войны и Конвенция 1968 года о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества.

Самое главное наследие Нюрнберга состоит в том, что сейчас в международной практике зафиксирован принцип персональной ответственности лиц, в том числе руководителей, за преступления, которые совершаются против человечности. И это тоже очень важный принцип, который останется с нами навечно.

Из беседы в 2016 году.

Процесс, которого не знала история

1. Зал правосудия

Все, кто присутствовали на процессе, отмечали, что зал на третьем этаже нюрнбергского Дворца юстиции, где предстояло вершиться правосудию, выглядел строго и даже мрачно.

И это было сделано специально. Помпезные люстры, которые раньше украшали помещение, были заменены на обыкновенные светильники. В отделанном тёмно-зелёным мрамором помещении все окна были плотно зашторены, дневной свет в зал не проникал.

На возвышении был расположен стол, за которым сидели судьи, за ним стояли государственные флаги СССР, США, Великобритании и Франции. Уровнем ниже располагался секретариат, ещё ниже разместились стенографисты, столы сотрудников прокуратуры — справа, за ними размещалась пресса.

Скамья подсудимых находилась слева от входа. Герман Геринг занимал самое видное место — в первом ряду справа, рядом с ним расположился Рудольф Гесс…

За их спинами и по бокам стояли американские военные в белых касках, вооружённые пистолетами, находившимися в белых лакированных кобурах, в руках у них — белые дубинки. Броскую экипировку военной полиции дополняли белые пояса и гетры.

Перед скамьёй подсудимых располагались защитники в адвокатских мантиях.

Всё в зале суда говорило о хорошо продуманном порядке. Каждое место (в том числе и подсудимых) было радиофицировано, так что любое выступление можно было слушать по желанию на русском, английском, французском и немецком языках. Стенографисты менялись каждые 25 минут. Это давало возможность к концу дня подготовить полную стенограмму заседания на четырёх языках. Съёмки судебного процесса велись через специальные застеклённые проёмы в стенах — чтобы не нарушать тишину.

Снаружи Дворец юстиции был окружён надёжной охраной. Движение на близлежащих улицах было перекрыто, и по ним разъезжали только патрульные американские танки.

В кратком вступительном слове председательствующий на процессе лорд Лоренс подчеркнул: «‹…› Процесс, который должен теперь начаться, является единственным в своём роде в истории мировой юриспруденции, и он имеет величайшее общественное значение для миллионов людей на всём земном шаре. По этой причине на тех, кто принимает в нём какое-либо участие, лежит огромная ответственность, и они должны честно и добросовестно выполнять свои обязанности без какого-либо попустительства, сообразно со священными принципами закона и справедливости. Четыре подписавшие соглашение стороны возбудили судебное преследование, и теперь на всех, кто участвует в процессе, лежит обязанность позаботиться о том, чтобы он ни в каком отношении не уклонялся от тех принципов и традиций, которые придают правосудию авторитет и поднимают его на то место, которое оно должно занимать в делах всех цивилизованных государств.

Этот процесс является публичным процессом в самом широком смысле этого слова, и я должен поэтому напомнить всем присутствующим в зале суда, что трибунал будет настаивать на полном соблюдении установленного порядка и будет принимать строжайшие меры для обеспечения этого».

Взгляд из XXI века

УИНФРИД БАУСБАХ,

министр юстиции Баварии:

— Зал № 600 — это и сегодня сердце нашего Дворца правосудия. Само по себе это место очень важно, потому что оно имеет особую ауру и представляет собой нечто совершенно особенное для всех, кто занимается этой темой.

Он и по сей день используется как зал суда. Многие посетители, туристы, а также юристы со всего света приезжают сюда, чтобы посетить этот зал. Это свидетельствует о важном значении Нюрнбергского процесса и сегодня.

Думаю, что каждый судья, работающий здесь, отдает себе отчёт в завете, который несёт этот зал судебных заседаний. События, которые происходили здесь 70 лет назад, судебные процессы против военных преступников, прочно вошли в культуру нашей памяти.

Из беседы в 2015 году.

2. От имени Советского Союза

Советские представители ещё до начала работы Международного трибунала в тяжёлых условиях войны собирали доказательства обвинения, а во время самого процесса боролись за торжество правосудия и справедливый приговор.

Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко был выходцем из многодетной крестьянской семьи. За год до начала Великой Отечественной войны Руденко освободили от должности прокурора Сталинской области[3] и едва не репрессировали. В первые же дни Великой Отечественной войны Руденко просится на фронт. Во время войны начинается стремительный рост его карьеры: в 1942 году он назначается заместителем прокурора, а в 1943 году — прокурором Украинской ССР.

В отличие от своих коллег по трибуналу — Главных обвинителей от Великобритании, США и Франции — Руденко не понаслышке знал, что такое война и зверства нацистов. До начала процесса в Нюрнберге он фактически возглавлял следственную группу, которая собирала доказательства фашистских преступлений. Потом в качестве обвинителя Р. А. Руденко участвовал в Москве в громком процессе над так называемой Армией Крайовой, действовавшей против советских войск.

Выступления Руденко на Нюрнбергском процессе были убедительными, громкими, юридически выверенными, доказательными и резонансными. В своих выступлениях Главный обвинитель от СССР не просто обвинял, он сумел подняться до философских высот осмысления мировой трагедии. Руденко разоблачал глубинную сущность фашизма, человеконенавистнические планы нацистов по уничтожению целых государств и народов, непреходящую опасность идей национального превосходства. Доводы советского Главного обвинителя легли в основу признания агрессивной войны тягчайшим преступлением.

Надо отметить, что Руденко умел ладить с людьми. Так, поначалу его отношения с Главным обвинителем на процессе от США Р. Джексоном были довольно напряжёнными — тот всё время пытался демонстрировать, что он главный среди обвинителей, ведь Нюрнберг находился в американской оккупационной зоне. Руденко вёл себя сдержанно, но твёрдо. Со временем отношения Руденко и Джексона потеплели.

Характерную деталь описал участник Нюрнбергского процесса А. Полторак: «Геринг и его коллеги по скамье с самого начала прибегали к весьма примитивному приёму для того, чтобы посеять рознь между обвинителями четырёх держав. Держась в рамках судебного приличия в отношениях с западными обвинителями, они сразу же пытались подвергнуть обструкции советского прокурора. Как только Руденко начал вступительную речь, Геринг и Гесс демонстративно сняли наушники. Но продолжалось это недолго. Стоило только Руденко назвать имя Геринга, как у рейхсмаршала сдали нервы, он быстренько опять надел наушники и через минуту-две уже стал что-то записывать».

По его же словам, когда Руденко закончил допрос Риббентропа, Геринг с жалостью посмотрел на бывшего министра иностранных дел и лаконично подвёл итог: «С Риббентропом покончено. Он теперь морально сломлен».

«С не меньшим основанием, — писал А. Полторак, — Риббентроп мог сказать это и в отношении Германа Геринга, когда он возвращался на своё место после допроса советским обвинителем. В Нюрнберге в то время распространился нелепый слух, будто Руденко, возмущённый в ходе допроса наглостью Геринга, выхватил пистолет и застрелил нациста № 2. Десятого апреля 1946 года об этом даже сообщила газета „Старз энд страйпс“. Такая дичайшая газетная „утка“ многих из нас буквально ошеломила. Но меня тотчас же успокоил один американский журналист: „Собственно, чего вы так возмущаетесь, майор? Какая разница, как было покончено с Герингом? Как будто ему легче пришлось от пулемётной очереди убийственных вопросов вашего обвинителя“…»

Молодого советского прокурора (Р. А. Руденко было тогда 38 лет) узнал и услышал весь мир. Его выступления вошли в учебники для юридических вузов как образцы доказательности, логики и ораторского искусства.

В Нюрнберге Главному обвинителю от СССР приходилось скрупулёзно вникать не только в процессуальную составляющую рассматриваемого трибуналом дела, детально изучать документы, готовиться к выступлениям, но и организовывать всю работу нашей миссии, улаживать возникающие вызовы и угрозы, решать задачи и проблемы, которые могли иметь большой международный резонанс. И такие проблемы возникали постоянно. И не только внутри нашей делегации…

Помню, как в ноябре 2006 года на Международной научной конференции, посвященной 60-летию Нюрнбергского процесса, проходившей в Российской академии наук, профессор Дж. Баретт вспоминал: «Однажды зимним вечером американские солдаты вытащили из советского грузовика, который доставлял к зданию суда захваченные документы нацистов, и сожгли их, чтобы согреться…»

Случай, конечно, из ряда вон. Ведь речь шла о документах, которые играли весьма важную роль в системе выстраивания доказательств обвинения против нацистских преступников и их обличения в совершённых злодеяниях.

Назревал большой скандал. Джексон нервничал. Руденко, напротив, спокойно разбирался с ситуацией. И когда он понял, что сожжённые документы не представляют особой ценности, ему достало мудрости, чтобы не раздувать пламя ссоры, и благородства, чтобы не портить нервы своему коллеге. Хорошо понимая, что Джексон переживает по поводу случившегося, Руденко по-мужски и весьма дипломатично успокоил его, доброжелательно сказав: «Мы можем забыть об этом инциденте». После этого случая отношения между двумя прокурорами стали более доверительными. И как ответственно сказал мне Дж. Баретт: «Джексон тепло и искренне относился к Руденко и симпатизировал представителям СССР…»

А личный охранник Джексона Мориц Фукс в 2010 году в Нюрнберге в зале № 600, в котором проходил процесс, рассказал мне, как Главный обвинитель от США с удовольствием приходил в гости к своему советскому коллеге, и они подолгу что-то обсуждали.

Взгляд из XXI века

СЕРГЕЙ РУДЕНКО,

сын бывшего Главного обвинителя от СССР Романа Андреевича Руденко:

— Вышинский ревностно относился к тому, что Главным обвинителем от Советского Союза на Нюрнбергском процессе назначен был Руденко, а не он, хотя ему поручили общее руководство из Москвы. Но получилось, что в центре мирового внимания стал отец. И Вышинский какие-то претензии по работе делегации высказывал. Иногда мелкие, иногда покрупнее. Но это не повлияло на общий ход работы нашей делегации в Нюрнберге.

Отличительной чертой Руденко был наступательный стиль ведения допроса. Наступательный — это когда в ходе допроса подсудимого просто ставят перед фактами.

Из беседы в 2016 году.

3. Глупцы? Чудовища? Сумасшедшие?

Надо отметить сразу: никто из подсудимых не спешил с покаяниями. На вопрос председательствующего признают ли они себя виновными, все нацистские деятели ответили: «Нет». Ни тени раскаяния.

А ведь среди них были весьма неглупые люди, с твёрдым характером, умелые демагоги. Словесные поединки с ними требовали большого напряжения. При всём том, что трибунал отстаивал правое дело, и опыта судьям и обвинителям было не занимать, нацистские вожди, в особенности Геринг, в некоторых случаях переигрывали их, ловили на ошибках, неточностях.

Тюремный доктор Гилберт (врач-психиатр по профессии) составил в помощь трибуналу документ, в котором отразил свои наблюдения над подсудимыми. Гилберт определил их коэффициенты умственного развития, важные черты характера и отношения друг к другу.

По мнению Гилберта, самый высокий коэффициент умственного развития имел Я. Шахт, самый низкий — Ю. Штрейхер. Гилберт считал, что Шпеер, Шахт, Фриче и, возможно, Франк будут свидетельствовать против Геринга. Поддержат Геринга Риббентроп и Розенберг. Кейтель и Ширах колеблются.

Гилберт характеризовал Штрейхера как человека косного, одержимого навязчивыми идеями. Гилберт предположил, что он будет строить свою защиту, ссылаясь на духовное очищение, мировой сионизм, учение Талмуда.

Риббентроп — амбициозный эгоист и оппортунист. Можно было рассчитывать, что Нейрат, Папен, Шахт и Шпеер, если задать им правильные вопросы, будут «топить» Риббентропа.

Папен — учтивый, благоразумный, дальновидный. Враждебно относится к Герингу, Риббентропу, Розенбергу. Для получения показаний против них лучше не «давить» на Папена, а использовать перекрёстные допросы.

Гесс — пассивен, апатичен. Истерик с параноидальными отклонениями. От него можно ожидать чего угодно, в том числе рецидива амнезии. Лучше не подвергать его интенсивным допросам.

Кейтель, по мнению Гилберта, имел коэффициент умственного развития почти такой же, как и Риббентроп. За внешней решительностью скрывается слабый характер. Наиболее серьёзные показания против Кейтеля мог дать Шпеер.

Йодль, по характеристике Гилберта, — один из немногих, кто занимает собственную позицию в вопросах морали и военного дела. При правильных вопросах он может дать показания против Геринга, которого не любит за высокомерие и нажитое в военное время богатство. Из офицерской солидарности не даст показаний против Кейтеля.

Розенберг — философ-дилетант, слепой приверженец Гитлера. С ним нужно обращаться построже. Можно обвинить его в том, что он активно проповедовал идеологию, с помощью которой совершено множество злодеяний.

Ганс Франк, по мнению психиатра, страдает раздвоением личности, отдаёт себе отчёт в том, что виновен и будет казнён. Неясно, как он будет вести себя при допросе.

Вильгельм Фрик — крайне эгоистичный субъект, для которого мораль и нравственность не существуют. Поведение спрогнозировать трудно.

Шахт — человек честолюбивый и высокомерный. Кипит негодованием оттого, что оказался на скамье подсудимых вместе с приспешниками фюрера. Шахт сделал заявление о том, что готовил покушение на Гитлера и в конце войны сам оказался в нацистском концентрационном лагере.

Коэффициент умственного развития Дёница доктор определил чуть ниже, чем у Шахта. Он спокоен и уверен в себе, тюрьма его не сломила.

Редер — болезненно чувствителен, раздражителен, склонен к фантазиям…

А вот как по художественному образно описывал подсудимых работавший на процессе большой русский писатель Леонид Леонов:

«Есть странная, всякому известная, почти гипнотическая увлекательность в созерцании гада, когда хочешь и не можешь оторвать от него глаз. И вот мы часами смотрим на этих земноводных, стараясь прочесть их нынешние мысли. Но гадина живёт в земле и стремится увернуться от человеческого взора, как бы стыдясь наготы и безобразия, а эти господа ведут себя с показной и непринуждённой изысканностью, как на дипломатическом рауте, будто они здесь сами по себе, а янки с дубинками и полуметровыми пистолями вокруг них — всего лишь дворецкие, расставленные там и сям с чисто декоративной целью.

Изредка, впрочем, вспомнив о том, что каждая такая вечеринка когда-нибудь кончается, они начинают заниматься душеспасительным дивертисментом на тот случай, если кто-нибудь поблизости понимает немецкий язык. „Кто же это придумал такие зверства с евреями?“ — осведомляется Бальдур фон Ширах у Геринга, и тот отвечает оному Бальдуру с сокрушённым пожатием плеч, что, дескать, этот бродяга Гиммлер напаскудил столько на их неповинные головушки…

Зал залит жёстким американским светом; многие из этих фашистских полубогов надели тёмные очки для сохранения глаз, хотя они, глаза, уже не очень потребуются в их дальнейшей деятельности. Кое-кого из этих поганцев можно и теперь ещё узнать по фото, раскиданным по газетам и журналам в пору их блистательного величия.

Окинем их последним взглядом, прежде чем до завтра покинем зал суда. Вот Герман Геринг, с перстеньком на руке и лицом матёрой притоносодержательницы. Всласть попила человечьей крови эта мужеобразная баба. Разумеется, сие не надо понимать буквально. Кто же сможет выпить сырьём целые озёра липкой и тёмной жидкости, выцеженной из обитателей пол-Европы? Но её перегоняли в государственной германской реторте, путём длительных операций, в концентраты пищи, роскоши, боеприпасов, которые точно так же являлись деликатесами для этих тщеславных душ. Сидя в просторном, с запасом на пузо, мундире, который висит на нём, как пижама, он всё записывает что-то: видимо, готовит нечто вроде самоучителя по международному разбою.

С ним рядом Гесс с адамовой головой, как на аптекарской склянке с ядом. Уже теперь это карикатура на самого себя. Правда, он осунулся, будто у него туберкулёз, но имеются все надежды, что ему не удастся умереть от туберкулёза…

Дальше следует душка Риббентроп, утративший вконец свою прежнюю мужскую прелесть: мешки под глазами, и брови взведены как у балаганного Пьеро. Скоро он будет выглядеть ещё хуже. С ним сейчас беседует, наклонясь из второго ряда, Папен, старый вредитель и основатель шпионских баз в разных странах мира. Эта лиса с неандертальским лицом много в своё время проточила дырок в обороне США. У него и теперь приятели везде остались.

Посмотрите также и на Фрика, стриженое и тощее животное, вроде меделянского пса, с злыми чёрными глазами. Он всё жуёт, а в антрактах откровенно шепчет проклятия… Вот поднялся с места Шахт, старый пифон с ликом совы. За ним — Штрейхер, который судился двенадцать раз за все виды распутства…»

Взгляд из ХХI века

АРНО ДЕНИ,

французский режиссёр, автор пьесы «Конец Геринга»:

— Столкновение Геринга с американским обвинителем Робертом Джексоном выглядело впечатляюще, потому что Джексон попытался его атаковать, и у него не получалось. Американцы терялись перед Герингом. У него на всё был ответ. Когда говорили о преступлениях против человечества, он отвечал: а Хиросима и Нагасаки — это что, не преступление против человечества? Когда ему указывали на его антисемитизм, он парировал: я вижу негров в зале, что же они не сидят рядом с белыми? А в автобусах у вас почему чёрные рядом с белыми не сидят?

И когда Герингу говорили про концлагеря, он отвечал, что у Сталина были свои.

Потом был поворотный момент — когда вмешался Руденко, который его уложил на лопатки и поставил перед фактами. В противоположность Джексону, поднимавшему вопросы политического характера, Руденко явился на процесс с подписанными Герингом документами, с неоспоримыми доказательствами и сунул под нос Герингу все эти документы один за другим. И тогда Геринг потерял присутствие духа. Говорят, что во время столкновения с Руденко у него начала дрожать рука. Он не нашёлся, как ответить, потому что Руденко продемонстрировал документы, отправлявшие тысячи людей на смерть, и стало ясно, что Геринг не только был в курсе, но и лично участвовал в развязывании этой бойни.

Из беседы в 2016 году.

4. «Вирус нацизма»

Первого января 1958 года в Северном Беркли (Калифорния, США) в доме доктора Дугласа Келли собралась вся семья — жена, трое детей и отец, Дуглас-старший…

Доктор с женой готовили вместе праздничный обед, о чём-то повздорили, он выбежал из кухни, поднялся в кабинет. Через какое-то время вышел из кабинета и произнёс: «Я больше не могу. Мне это больше не по силам», проглотил что-то, схватился за горло, упал и скатился вниз по лестнице…

В руке он сжимал флакон с остатками белого порошка. Это был цианистый калий. Такой же принял пациент Келли в Нюрнберге рейхсмаршал Герман Геринг, накануне казни.

Была ли связь между двумя этими самоубийствами? Ведь после Нюрнбергского процесса прошло 12 лет…

Ещё в ходе Второй мировой войны людям пришлось задуматься: кто во всём этом повинен? Может, с немцами что-то не так? Не могут же нормальные люди творить такое?

Вот почему до начала процесса в Нюрнберге нужно было выяснить: являются ли обвиняемые психически здоровыми лицами? Могут ли они понимать предъявляемые им обвинения и представлять свою защиту? Могли ли они осознавать характер и социальное значение тех действий, которые они совершали?

К оценке их состояния были привлечены известные психиатры, и главным среди них был доктор Дуглас Келли. Он был высококвалифицированным врачом-психиатром. Его работа на процессе заключалась в поддержании здоровья обвиняемых, чтобы их психическое здоровье было в норме и никто бы затем не мог выступить с заявлением, что это был нечестный судебный процесс.

Келли был допущен к заключённым в любое время дня и ночи, следил за их состоянием, измерял пульс и сердцебиение. Для специалиста его уровня это было довольно простой задачей, но Келли задумался о том, чтобы её усложнить и найти ответы на самые трудные вопросы.

Он решил самостоятельно провести более масштабное исследование этих людей, включающее различные тестирования и опросы, с целью узнать, обладали ли они какими-либо общими психическими особенностями, отклонениями или заболеваниями, по причине которых они и совершили все эти ужасные преступления. Дуглас Келли искал поразивший их всех «вирус нацизма». Он пытался понять для себя, кто были эти люди, эти 20 с лишним нацистов, обвинённых в военных преступлениях, — кто они?

Сразу после войны СМИ по обе стороны океана рисовали нацистов омерзительными чудовищами, посланцами преисподней.

Если посмотреть на то, как процесс освещался в СМИ, можно увидеть, что нацистов представляли в виде демонов или монстров. Все твердили — они являют собой воплощение зла.

Келли подозревал, что это упрощение. Но в то же время был убеждён, что эти люди не могут быть нормальны. Здоровый человек на такое не способен…

Его коллега по работе в Нюрнберге психолог Густав Гилберт полагал обратное — у всех нацистов имеются некоторые психологические особенности личности. Правда, не более того.

Каждый день Келли и Гилберт проводили в разговорах с обвиняемыми.

Зачем было нацистам сотрудничать с двумя американскими специалистами, которые предлагали им психологические тесты и постоянно задавали вопросы? Им это нравилось. Им было скучно, они находились в изоляции, им хотелось выговориться. Они хотели, чтобы их поняли!

Келли заключённые доверяли больше — он относился к ним нейтрально, как к пациентам. Гилберт же позволял себе едкие замечания и оценочные суждения. Многие обвиняемые знали или подозревали, что Гилберт еврей и ненавидит их, поэтому вели себя с ним более сдержанно, но он говорил по-немецки…

Оба психиатра соберут уникальный материал, сразу после процесса напишут книги. Гилберт — «Нюрнбергский дневник», Келли — «22 камеры». Они разойдутся миллионными тиражами. Но останется много чего ещё неизданного, что не вошло в книги, о чём никто никогда не говорил… Дело в том, что они увезли все свои записи с собой, так как они были сделаны в частном порядке. Это сегодня все записи психолога, наблюдающего убийцу или какого-либо другого преступника, подшиваются к делу. А тогда Дуглас Келли и Гилберт хранили их у себя.

Американский писатель-исследователь Джек Эль-Хаи потратил много времени на изучение отношений психиатров и нацистов. И не зря… В 2016 году в ходе работы над фильмом о Нюрнбергском процессе съёмочной группе удалось встретиться с ним и подробно побеседовать. Он в деталях частично поведал и о вышесказанном, и о своих поисках. Например, о том, как были найдены редчайшие документы, о существовании которых многие исследователи и не подозревали.

Так, у старшего сына доктора, его полного тёзки — Дугласа Келли-младшего нашли 12 коробок — дневники, медицинские записи, фотографии… В одной из коробок на самом верху лежала обтянутая бархатом коробочка для драгоценностей… Там лежал пузырёк с надписью «Паракодеин Германа Геринга» — в нём были капсулы наркотика 65-летней давности.

Но благодаря стараниям администрации и врачей к моменту вынесения приговора Геринг был абсолютно «чист». Он превратился вдруг в очень сосредоточенного человека, в очень циничного человека, с хорошим чувством юмора, который вдруг начал оказывать серьёзное сопротивление обвинению.

В коробках нашлись снимки мозга Роберта Лея, он был сильно разрушен. В то время как у других нацистов Келли подозревал сугубо психические расстройства, он был уверен, что у Лея болезнь была физической. По результатам тестов доктор заподозрил, что тот страдал каким-то заболеванием лобной доли мозга.

Он путал названия цветов, его речь была путаной и часто просто не имела никакого смысла. Похоже, это было следствием того, что глава немецкого Трудового фронта тяжко пил.

Среди бумаг доктора Келли обнаружился большой конверт, надписанный «Рентгеновские снимки черепа А. Гитлера».

В нём лежали восемь различных снимков, восемь различных ракурсов — они были сделаны при жизни Гитлера, ближе к концу войны, когда у Гитлера был синусит, и врачи решили сделать рентген, чтобы увидеть степень распространения инфекции.

Неизвестно, как именно Келли удалось их заполучить, но вероятнее всего ему помог личный врач фюрера Карл Брандт, который тоже содержался в Нюрнбергской тюрьме. Его судили позже, на одном из последующих процессов по делу медиков.

Во время разговоров с Брандтом у Келли, как считает Эль-Хаи, возникла гипотеза, объясняющая поведение и некоторые поступки Гитлера. Он, в частности, полагал, что у того не было психических отклонений, но он был ипохондриком и вследствие ипохондрии действовал иррационально. Например, Гитлер совершенно необоснованно полагал, что у него рак желудка. И что рак его быстро убьёт, и потому он и принял это поспешное решение напасть на Россию — потому что он думал, что умирает, хотя это было не так.

Одной из главных задач экспертов в Нюрнберге было установить, вменяемы ли три обвиняемых — заместитель фюрера по партии Рудольф Гесс, финансовый магнат Густав Крупп и главный редактор «Штурмовика» Юлиус Штрейхер. Поведение последнего вызывало особенно много вопросов. Все разговоры он сводил к громкой антисемитской риторике. Нюрнбергский трибунал называл «триумфом мирового еврейства».

Во время освидетельствования Штрейхер был признан вменяемым и способным отвечать за свои действия, хотя и одержимым навязчивой идеей.

Крупп к моменту назначения экспертизы был уже давно недееспособен, нетранспортабелен. И экспертам пришлось ехать в его усадьбу в Тирольских Альпах, где он был прикован к постели. Уже в 1941 году после первого инсульта он был вынужден передать все дела и управление своими делами сыну. Эксперты констатировали синильную деменцию после 3-х инсультов, перенесённой автокатастрофы. И он был в результате выведен из судебного процесса.

Наиболее спорной, вызвавшей дискуссии, была экспертиза второго человека нацисткой партии Рудольфа Гесса. Позже Келли напишет: «Меня поразила его абсолютная наивность».

В Нюрнберг Гесс был доставлен из Шотландии, где находился под стражей четыре года — с момента своего непонятного перелета к британцам в мае 1941-го.

Уже там он жаловался на потерю памяти, а ещё на то, что его методично травили. Гесс и в Нюрнберге продолжал утверждать, что англичане давали ему «мозговой яд» для того, чтобы разрушить его память.

Порой он утверждал, что не помнит самых простых вещей: где он родился, как прошло его детство. И также, что почти ничего не помнит о тех временах, когда он был государственным и политическим деятелем…

Специалисты склонялись к тому, что Гесс симулирует, и постановили, что он в состоянии давать показания в Нюрнберге. А потом и он сам выступил с заявлением, что эта была уловка «тактического», как он выразился, характера.

То есть все подсудимые, кроме Круппа, были вменяемы и готовы предстать перед судом. Однако что-то с ними всё-таки должно быть не так, считал Келли и продолжал искать «личность нациста».

Заключённым он предложен IQ-тест оценки коэффициента интеллекта.

Менее 65 баллов по тесту говорило о больших проблемах с интеллектом, нормальным считался показатель между 80 и 119 баллами. Сто двадцать восемь и выше баллов говорили о гениальности пациента.

К большому удивлению Келли и Гилберта результаты всех пройденных тестов IQ были выше среднего значения. Самый низкий — но всё равно в пределах среднего значения — результат был у Штрейхера.

Самый высокий — 143 балла — у главного финансиста нацистской партии Ялмара Шахта, именно он фактически создал экономику Третьего рейха. Средний показатель для 21 проверенного нациста равнялся 128 (Лей к этому времени был уже мёртв). Геринг был третьим. Он попросил его протестировать ещё раз — хотел быть первым.

Результаты тестов не были включены в отчёты, и их долгое время не публиковали. Общественность не была готова к тому что нацисты — одарённые люди. Людям было трудно понять, что интеллект никак не связан с нравственностью! У многих известных американских преступников были высокие показатели. Можно утверждать, что преступления людей с более высоким показателем будут более изощрёнными, из ряда вон!

Но Келли всё ещё надеялся выявить «возбудитель нацистской болезни». Заключённым был предложен тест Роршаха. Тест был разработан швейцарским психиатром Германом Роршахом, и он заключается в том, что человеку показывают чернильную кляксу и просят рассказать, что он в ней видит. Предполагается, что в интерпретацию кляксы человек вложит что-то такое, что мы о нём не знали — это называется проекцией.

Одним из качеств, о которых Келли мог судить на основании ответов на тест Роршаха, являлось живое активное воображение. И Келли сделал заключение, что у подсудимых оно было не такое уж живое.

Выводы оказались удивительными: все нацисты не имели и намёка на наличие творческого потенциала. Рудольф Гесс отказался проходить тест вовсе. Ответы остальных не блистали содержательностью. Но тест не выявил у нацистских главарей никаких психических отклонений. Психиатры ожидали неких каких-то открытий. Они думали, что они выявят каких-то врождённых преступников, каких-то чудовищ, которые, скажем так, существуют в человеческих телах. Но… Никаких суперзлодейских качеств тесты не продемонстрировали.

Келли был потрясён — все нацисты нормальны! Никто из них не выказал склонность к насилию! Даже комендант Освенцима Рудольф Хёсс, проходивший в этом процессе только свидетелем по делу своего начальника, главного тюремщика Третьего рейха Эрнста Кальтенбруннера. А ведь это действительно один из самых жутких персонажей в истории человечества. При этом он был очень исполнительным работником, отличным семьянином.

В своей обыденной жизни нацисты оставались внешне добропорядочными отцами семейства, в частности заботящимися о своих детях. Их преступная деятельность для них — совершенно другая реальность. Сознание человека способно отделять друг от друга определённые сферы жизни достаточно радикальным образом.

В этом убедился и доктор Келли, согласившись на время стать посредником между Герингом и его семьёй — передавая их письма друг другу.

Он относил письма Геринга его жене, она читала их и писала ответы. Иногда и дочка Эда тоже писала отцу. Келли был поражён тем, насколько нежным может быть Геринг со своей семьёй — и в то же время совершенно бессердечным в отношении других людей. Ведь он не выражал никаких сожалений относительно отданных им во время войны приказов, в результате исполнения которых погибли миллионы людей.

Можно сказать, что были две группы нацистов. Первая — элита, осуждённая в Нюрнберге — амбициозные и одарённые люди. Вторая — рядовые сотрудники, миллионы людей, которые просто хотели подчиняться приказам и не думать. Им нравились приказы, нравилось, когда им говорят, что делать.

Вот этот вывод, что «личность нациста» не существует и все фашисты были обычными людьми, стал для Дугласа Келли страшным ударом.

Позже историк и философ Ханна Арендт придумала термин «банальность зла». Она пыталась объяснить, что зачастую зло рождается не от ненависти, не от ярости, не от восторга смерти. Оно рождается от скучной бездумной нормальности, из простого желания делать то, что говорит хозяин.

Сейчас нам известно, что относительно нормальные люди способны совершать не вполне нормальные поступки. И когда люди объединяются в группы, они могут быть очень и очень опасны.

А потрясённый Дуглас Келли, вернувшись из Нюрнберга, ушёл из психиатрии и полностью сменил сферу деятельности… Он думал о том, что, если поведение людей вроде Геринга или Гесса невозможно объяснить средствами психиатрии, необходимо заняться той наукой, которая сможет это сделать. И в конце 1940-х годов он стал криминологом, профессором криминологии в Калифорнийском университете.

Его по-прежнему интересовала природа человеческой бездушности, особенно в таких массовых проявлениях, как во время Второй мировой. Эта же тема занимала умы и многих других ученых.

И Густав Гилберт после Нюрнберга думал о том же. Он писал: «Я думаю, что зло — это отсутствие эмпатии. То есть неспособность чувствовать боль другого».

Люди, лишённые чувства сострадания, были способны стрелять в людей без всякого сострадания. Почему немецкие солдаты беспрекословно выполняли бесчеловечные приказы? Какова грань, через которую может перейти нормальный, психически здоровый человек в причинении физического вреда другому человеку?

А Дуглас Келли продолжал мучиться. Вопрос: «Чем он сам отличается от людей, которых судили в Нюрнберге?» — не давал ему покоя долгие годы.

За те месяцы, что Келли провёл с Герингом, он, вероятно, понял одну вещь: что они с Герингом очень похожи. Оба они были сильными, волевыми, нарциссическими личностями; и Келли начал думать о том, что он, как и Геринг, был способен на большое зло. И эта мысль всегда оставалась при нём.

Похоже, работая со страшными преступниками, продолжал рассказывать нам Эль-Хаи, доктор обнаружил «тёмную сторону своей души», и не смог с этим справиться… Эта ноша была ему не по силам.

Характерна реакция Келли на самоубийство Геринга.

Келли тогда уже был в Америке. Узнал о происшествии от репортёров. Они спросили у него: «Что вы об этом думаете?» И Келли ответил, что считает это мастерским ходом. «Геринг открыто показал своё презрение к союзникам, заявив что-то вроде: „Вам не удастся меня казнить, и тем более вам не удастся казнить меня как обыкновенного преступника — повесить. Я уйду из жизни так, как сам захочу“».

Он говорил об этом с восхищением. Келли попытался выразить мысль, что самоубийство — это не просто способ уйти от боли, трудностей и бед, но также и заявление, способ поведать что-то о самом себе, таким образом показать самого себя. И это, конечно, довольно необычная мысль, но, похоже, что Келли и Геринг её разделяли.

Может, поэтому Келли и выбрал цианид? В подражание Герингу? Может, чрезмерное сближение с Герингом сломало его психику?

А вот доктор Гилберт дожил до конца 1970-х годов, написал несколько книг по истории Нюрнбергского процесса, о психологии нацистов. И, в общем, ушёл из жизни достаточно уверенным в себе человеком, увенчанным лаврами. Гилберт не переступил какую-то недопустимую грань во время процесса.

И Мориц Фукс, который тоже работал в Нюрнберге, не повторил пути Келли. Он привёз оттуда совсем другие мысли и совсем другой опыт.

В Нюрнберге он служил, как уже говорилось, личным охранником Главного обвинителя от США Роберта Джексона. Ему было тогда 20. Но он уже воевал. Войну закончил в Чехословакии. Был ранен, едва не погиб.

«Мы видели так много людей, погибших просто так, без всякой причины. Случайно. И тогда я стал думать, если я выживу, чем я займусь? — рассказывал Фукс во время съёмок фильма в 2016 году. — Во время процесса я узнал ужасные вещи. И были свидетели злодеяний, было множество документов, подписанных конкретными лицами. Они знали обо всём происходящем. На процессе их самих порой приводили в ужас эти страшные вещи, о которых они якобы ничего не знали. Но они знали…

Человек может нести добро или, как в случае с Герингом или Гитлером, зло, абсолютное зло. Надо лишь определиться, на чьей ты стороне. Надо лишь понять, что зло не подлежит никакому оправданию…»

Вернувшись из Нюрнберга, Мориц Фукс сразу поступил в духовную семинарию.

«Опыт войны и опыт процесса помогли мне, и сколько бы мне ни оставалось жить — один день, месяц, год, неважно, — сейчас, в настоящем, я наполню это время добром и служением Богу. У человека может быть единственная достойная цель — отстаивать только то, что истинно, быть честным и справедливым», — сказал он при расставании.

Люди, способные творить зло и подчиняться злу, есть всегда и везде. Нужно не дать им объединиться, как это произошло в гитлеровской Германии, не дать злу вырваться на свободу.

Взгляд из XXI века

ФЕЛИППЕ ГОНСАЛЕС МАРКЕС,

председатель Группы реагирования Евросоюза, в 1982–1996 годах премьер-министр Королевства Испания:

— Я думаю, что Нюрнбергский процесс был неизбежной исторической необходимостью. Не разделяю точку зрения негативистов, которые отрицают значимость всего произошедшего. Исторические факты настолько очевидны, что отрицать их — значит совершать преступление. Ведь никакой лучшей процедуры не существовало! Хуже была бы просто чистая месть — казнь тех, кто нёс ответственность за совершённые ужасы. Напротив, творцам этих ужасов было позволено иметь набор гарантий с целью защиты, чего они сами, кстати, никогда не предоставляли своим жертвам.

Таким образом, я вижу ясно: Нюрнбергский процесс — это историческая необходимость, чрезвычайный прецедент для раздумий о том, что произошло и что было потом. И, наконец, печаль по поводу того, что история мало чему нас учит, потому что историю мало изучают.

Из беседы в 2016 году.

5. Адвокаты и «особая форма права»

Устав Международного военного трибунала предоставил все возможности для ведения соревновательного процесса и, в частности, для квалифицированной защиты подсудимых. Им полагались адвокаты из числа немецких юристов, причём обвиняемые сами могли выбрать себе защитников.

Понятно, что антифашистски настроенные правоведы нацистским главарям не требовались. Нужны были те, кто им сочувствовал и, конечно, хорошо знал юриспруденцию. Так или иначе, у большинства обвиняемых оказались весьма сильные защитники. Это были и звёзды германской адвокатуры, такие как О. Штамер, защищавший Геринга, и молодые, но весьма активные и изощрённые коллеги, например, А. Зейдль, действовавший в пользу Гесса и Франка. Трибунал предоставлял адвокатам подсудимых все необходимые документы. Для них даже был создан информационный центр.

Все расходы на адвокатов — гонорары, оплата жилья, питания и транспорта — относились к бюджету трибунала.

На процессе трудились 27 защитников, 54 их ассистента и 67 секретарей. Среди этого персонала были даже родственники подсудимых, например, сын Папена и зять Риббентропа.

К чести судей и обвинителей надо отметить, что они не реагировали на политические события (похолодание отношений между СССР и его западными союзниками по антигитлеровской коалиции). Определённые разногласия среди них, конечно, существовали, но в принципиальных вопросах члены трибунала были едины и демонстрировали это единство до конца процесса.

Представители США и Великобритании предложили каждой стороне составить списки вопросов, не подлежащих обсуждению на процессе. Первыми, в декабре 1945 года, представили свой меморандум британцы. Спустя три месяца, в марте 1946 года, выдвинула соответствующий перечень советская сторона.

Защитники вовсе не пытались подыгрывать суду. За своих подзащитных они бились всерьёз, и у них для этого были немалые возможности.

Представители защиты, являясь мастерами словесных дуэлей, старательно выискивали пробелы в праве. Адвокаты нацистских главарей напирали на то, что в мире нет прецедентов уголовной ответственности руководителей государств за развязывание войн, нет законов, определяющих такие преступления. Чтобы развенчать эти утверждения, Р. Руденко, например, поднял историю международных соглашений, трактующих агрессивную войну как преступление, и в своих выступлениях озвучил их. Таковы были дух и буква Женевского протокола 1924 года, пакта Бриана-Келлога 1928 года и других документов.

Другим дежурным «козырем» адвокатов были слова о том, что обвиняемые действовали по приказу, а это якобы снимало ответственность с подсудимых. Мол, перед ними была дилемма: или выполнить установку свыше, или лишиться жизни в случае неповиновения.

Этот аргумент изобрели и применили не одни нюрнбергские защитники. С помощью него и в других процессах пытались оправдаться сотни тысяч немецких военных преступников, но для обвиняемых из высшего эшелона нацистской власти он был особенно удобен. Ведь источником приказов и всего нацистского зла для подсудимых в Нюрнберге являлся, понятное дело — Гитлер, которого уже не было в живых.

Государственные обвинители твёрдо стояли на том, что преступные действия по приказам и распоряжениям свыше являются наказуемыми и приводили убедительные обоснования.

Стоит особо отметить, что организаторы трибунала прекрасно понимали, что есть опасность превращения суда над преступниками в арену политических обвинений. Поэтому они договорились заранее о том, что не будут допускать никаких выпадов со стороны обвиняемых и их защитников. Трибунал — это особая форма права, он не должен превратиться в парламентские дебаты.

Взгляд из XXI века

ТУРБЬЁРН ЯГЛАНД,

Генеральный секретарь Совета Европы:

— Все понимают, что войну невозможно было выиграть без колоссальных усилий и потерь со стороны советского народа. Я родом из Норвегии и прекрасно об этом знаю, потому что северную часть Норвегии освобождали не норвежские солдаты, а советские, Красная армия. Если бы не Красная армия, победы бы не было.

Нюрнбергский процесс стал началом новой эры. Он установил новые стандарты, и благодаря ему возникла организация, которую я возглавляю, и новый миропорядок, поскольку на процессе те люди, которые были виновны в совершении военных преступлений и геноциде, предстали перед лицом международного суда.

И важность Нюрнбергского процесса заключается в том, что ответственность была возложена не только на высокопоставленных лиц, устроивших, скажем, геноцид, но также и на тех, кто был в курсе происходящего, был частью процесса. Так что поcле этого никто уже не мог сказать: «Я ничего не знал» и снять с себя ответственность, чтобы переложить её на кого-то вышестоящего. Каждый, кто участвовал в этих преступлениях, был привлечён к ответственности. Думаю, это самое важное из того, что было на Нюрнбергском процессе.

Из беседы в 2016 году.

6. «Ничего не прибавлять и не утаивать»

Первое судебное заседание Международного военного трибунала по делу главных немецких военных преступников под председательством лорда-судьи Лоренса было открыто 20 ноября 1945 года в 10 часов утра.

Поскольку процесс был международным, возник вопрос о разных видах присяги. Двадцать первого ноября 1945 года трибунал вынес дополнительное постановление о присяге, в котором указывалось: «Каждый свидетель должен быть приведён к своей национальной присяге по той форме, которая существует в его стране. В случае возражения, базирующегося на религиозных принципах, он может дать клятву в форме, приемлемой для трибунала».

Для свидетелей, признающих религиозную присягу, был выработан такой текст: «Клянусь Богом всемогущим и всеведущим, что я буду говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Да поможет мне Бог!» Граждане СССР давали торжественное обещание: «Я, гражданин Советского Союза, вызванный в качестве свидетеля по настоящему делу, торжественно обещаю и клянусь перед лицом Высокого Суда говорить всё, что мне известно по данному делу, и ничего не прибавлять и не утаивать».

Со вступительной речью на процессе выступил Главный обвинитель от США Р. Джексон. Затем выступили Главный обвинитель от Великобритании X. Шоукросс, Главный обвинитель от Франции Ф. де Ментон. По договоренности с союзниками Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко с первой большой речью выступал 8 февраля 1946 года, как бы резюмируя и давая правовые оценки событиям и фактам.

Целью судей было предъявление веских доказательств по всем пунктам обвинения и установления истины. И такой судебный марафон длиною почти в год состоялся. В ходе него даже у людей безразличных либо прежде сочувствовавших нацизму не осталось сомнений в преступном характере как всей фашистской власти в целом, так и её руководства в частности. Документов, показаний свидетелей, улик имелось огромное множество. Важно было правильно ими распорядиться, согласовав подходы представителей разных юридических систем.

Уставом и Регламентом трибунала были установлены следующие виды доказательств:

а) показания свидетелей (устные и письменные);

б) показания и объяснения подсудимых (устные и письменные);

в) документы;

г) вещественные доказательства.

Таким образом, Устав и Регламент трибунала почти целиком воспроизводили систему доказательств, принятую в советском праве. Однако на Нюрнбергском процессе применялась и экспертиза — в частности, судебно-психиатрическая и судебно-медицинская.

Основную доказательную базу составили трофейные документы. Преступная деятельность лидеров гитлеровской Германии отражалась на бумаге с педантичностью, присущей немцам. Свидетельские же показания представляли ценность живого слова, когда речь шла о событиях большого политического масштаба или о конкретных фактах преступлений — военных и против человечности. Непосредственно в суде было допрошено 116 свидетелей и принято 143 письменных показания свидетелей, документальных доказательств было принято около 2500…

Защита чаще, нежели обвинение прибегала к свидетельским показаниям. Во многих странах в обычном судопроизводстве свидетели именуются либо свидетелями обвинения, либо свидетелями защиты. На процессе порой бывало, что свидетель защиты в результате перекрёстного допроса становился свидетелем обвинения…

В качестве доказательств трибуналу были представлены:

— официальные правительственные документы (ноты, сообщения, доклады, отчёты, письма, донесения, телеграммы, тексты законов и постановлений, инструкции, приказы, директивы, протоколы, договоры, соглашения, декларации);

— личные письма и заявления;

— дневники и мемуары;

— записи публичных выступлений в рейхстаге, на съездах, собраниях, заседаниях;

— записи бесед;

— газетные и журнальные статьи, книги;

— географические карты, схемы, планы;

— кинокартины и фотографии;

— приговоры судебных органов.

Особую ценность, несомненно, представляли официальные немецкие документы. Их число было огромно. Только американцами было просмотрено более 100 000 материалов, отобрано до 4000 и 1400 представлено трибуналу в качестве доказательств.

Исходя из требования Устава о том, что суд не должен быть связан формальностями при приёме доказательств, трибунал допускал представление фотографий не только для идентификации, как было принято, например, в британском законодательстве, но в качестве самих доказательств. Советские обвинители предъявили суду многочисленные снимки, на которых были запечатлены зверства гитлеровцев на территориях СССР, Польши, Чехословакии и Югославии.

Многочисленные фотодокументы представила советская Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. Трибунал беспрепятственно принимал в качестве доказательств карты, диаграммы и схемы, изготовленные обвинением, а также документальные кинофильмы.

На судебном заседании демонстрировались кинофильмы, выпущенные в своё время гитлеровцами, и кинофильмы союзников. При демонстрации этих фильмов обвинители предоставляли доказательства достоверности кинолент: свидетельства об источнике фильмов, справки, при каких обстоятельствах киноленты были смонтированы, удостоверения кинооператоров и лиц, монтировавших документальное кино.

Именно поэтому Нюрнбергский международный военный трибунал вошёл в историю как процесс документов. Документальные доказательства здесь были решающими. Союзники захватили важнейшие архивы гитлеровской Германии, например, архив германского Генерального штаба со всей оперативной документацией, раскрывающей подготовку и развязывание войн.

Действующая с ноября 1942 года в СССР Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников также внесла огромный вклад в доказательную документальную базу трибунала.

В распоряжении суда оказались огромные собрания немецких документов. Были захвачены правительственные и личные архивы некоторых главарей фашистской Германии, например, архив штаба оперативного руководства гитлеровского верховного главнокомандования во Фленсбурге, архив Риббентропа, архив Розенберга (документы были замурованы в потайном хранилище в его замке в Баварии), архив Франка. Огромное количество документов нацистского министерства иностранных дел, общим весом более 400 тонн, было захвачено 1-й американской армией.

Перед советским обвинением стояла задача максимального использования всех документальных материалов из найденных фашистских архивов. Для этого была создана следственная часть, в обязанность которой входила подготовка документальных доказательств, в том числе материалов из архивов, захваченных англо-американскими войсками, допрос обвиняемых и некоторых гитлеровских генералов и руководителей ведомств, которые на процессе фигурировали как свидетели.

Советские следователи обнаружили особо ценные документы, в частности оригинал «плана Барбаросса»[4]. Существование этого плана предполагало наличие различного рода дополнительных документальных данных, которые гитлеровский Генеральный штаб должен был разрабатывать для реализации плана военного нападения на СССР. На поиски этих документов, их перевод на русский язык и систематизацию были направлены большие усилия. Собирались материалы, подтверждающие виновность главных военных преступников по всем пунктам предъявленного им обвинения. Документы систематизировались по отдельным видам преступлений и по каждому из обвиняемых. Одновременно изучались протоколы допросов обвиняемых и свидетелей, которые производились американскими следователями. Кроме того, советскими следователями были допрошены почти все обвиняемые и значительное число свидетелей.

Взгляд из ХХI века

БЕНДЖАМИН ФЕРЕНЦ,

бывший обвинитель от США на так называемых малых нюрнбергских процессах:

— Нюрнберг стал началом нового правосудия. Он впервые объединил державы-победительницы, заинтересованные в предотвращении войны. Ими был создан Устав ООН и Международный военный трибунал для привлечения к суду некоторых страшных преступников. Державы надеялись, что Нюрнберг послужит всем уроком, и в будущем подобные ужасы не повторятся. Меня поразило отсутствие у подсудимых и намёка на раскаяние, на сострадание к миллионам убитых и замученных людей… Это я никогда не забуду.

Я обвинил 22 высокопоставленных офицеров СС ( шестеро из них были генералами, многие имели докторскую степень) в хладнокровном убийстве одного миллиона людей в СССР и на других оккупированных территориях. Я закончил изложение дела за два дня, 13 человек были приговорены к смертной казни. Мне было тогда 27 лет.

Считал и считаю, что уроки истории, преподанные нам в Нюрнберге, могут иметь смысл только в том случае, если они будут использованы для предотвращения подобных преступлений в будущем.

Из беседы в 2016 году.

7. Сложности перевода

Особо хотелось бы остановиться на работе переводчиков. Перевод на процессе — сложный и ответственный труд. Ведь именно от умения квалифицированно, быстро и абсолютно адекватно перевести услышанное во многом зависел успех обвинения. Следует отметить, что синхронный перевод сразу на несколько иностранных языков начал применяться лишь в 1940-х годах. Но, пожалуй, только после Нюрнбергского процесса синхронный перевод вышел на широкую дорогу. Затем он был применён на Токийском процессе[5], а потом уже и в Организации Объединённых Наций.

Из воспоминаний советских переводчиков, участвовавших в Нюрнбергском процессе, видно, насколько непросто делались ими первые шаги. Сын одного из руководителей наших переводчиков на трибунале — Илья Евгеньевич Гофман — любезно предоставил автору этого издания как документы того времени, так и рукописные мемуары своего отца — Евгения Абрамовича Гофмана, который с февраля 1946 года возглавлял группу советских переводчиков в Нюрнберге. Вот что писал Е. А. Гофман, вспоминая работу в Нюрнберге:

«Впервые мне пришлось выступать в роли синхронного переводчика в 1946 году в Нюрнберге. Когда я направлялся в этот старинный город, приковавший в то время внимание миллионов людей всего мира, следивших за работой Международного военного трибунала, я не имел ни малейшего представления о задачах, которые мне предстояло выполнять. ‹…›

Почти год сидел в метре от подсудимых. Если бы не высокая стеклянная перегородка, я мог бы рукой дотянуться до этих извергов».

Как же был организован синхронный перевод на Нюрнбергском процессе? Обратимся ещё раз к воспоминаниям Е. А. Гофмана.

«Каждая делегация обеспечивала перевод на свой родной язык. Перевод на немецкий язык делали американские переводчики. В каждой из четырёх открытых сверху кабин одновременно сидели переводчики с английского, немецкого и французского языков. На столе кабины, перед стеклом, за которым сразу же начинались скамьи подсудимых, был установлен переносной микрофон, которым завладевал один из переводчиков, в зависимости от того, выступал ли оратор на английском, немецком или французском языках. Случалось и так, что за шесть часов работы французскому переводчику ни разу не пришлось произнести ни слова. Зато, когда выступали подсудимые и их защитники, немецким переводчикам приходилось „жарко“. Часто они работали без отдыха всю смену (1,5 часа), а когда один из коллег выбывал из строя по болезни, то и две, и даже три смены. ‹…› Непосвящённого человека, входившего в зал, поражал многоголосый гул, доносившейся из кабин…»

Среди иностранных переводчиков преобладали американцы. Гофман писал, что в основном это были «люди солидного возраста и с большим переводческим стажем. Значительная часть из них были эмигранты, проживающие много лет в Англии или США». При знакомстве они представлялись: «князь Серебрянников», «князь Васильчиков», «граф Толстой».

В иностранных делегациях между синхронными и письменными переводчиками было проведено строгое размежевание. Синхронные переводчики не занимались письменными переводами и наоборот. У нас же таких разграничений не было. Но это на работе и отношениях никак не сказывалось. Жили дружно. «По вечерам после работы и в перерывах между сменами, — пишет Гофман, — мы сверяли свои стенограммы с оригиналами, правили их и считывали после перепечатки на машинке, переводили документы и речи, выступали в роли устных переводчиков при переговорах с представителями других делегаций. Так незаметно прошёл почти год. Процесс закончился, но мы продолжали трудиться сначала в Нюрнберге, а затем в Лейпциге над обработкой стенограмм. Эта работа была завершена лишь в 1947 году».

Об атмосфере, царившей в советский делегации, рассказывают воспоминания советского фотокорреспондента Е. Халдея. Он, например, запомнил такие плоды коллективного творчества переводчиков, которые исполнялись на мотив знаменитой песни «Шаланды полные кефали…»:

«Над столом склонившись низко,

Заблудившись в лабиринте слов,

Пишет летопись стенографистка,

Может быть, для грядущих веков…

Шаланды скучных документов

В зал обвинитель привозил,

Он с парой дюжих ассистентов

На стол судейский их грузил.

Я вас не спрошу о всём процессе,

Всё в процессе мне не разобрать,

Только знать хочу: чтоб их повесить,

Сколько лет тут надо нам страдать?..

Мы переводчики, мы правим стенограммы

В новогодний вечер, здесь пред вами — только дамы.

И милостиво просим, Вашу Честь,

Запомнить это и учесть».

Взгляд из XXI века

ГЕОРГ ЗАКХАЙМ,

переводчик на Нюрнбергском процессе:

— Большинство нацистских главарей на допросах в суде молчали. Геринг всё время прикрикивал на них, чтобы они держали язык за зубами. Но некоторые шли на контакт. Они рассчитывали, что благодаря этому их приговор будет смягчён. Одним из них был Шпеер. У Франка было, как говорится, семь пятниц на неделе: то он говорил одно, то другое.

Как-то допрашивающий спросил Риббентропа: «Объясните, почему никто из национал-социалистских министров или высокопоставленных лиц не решился подвергнуть сомнению приказы Гитлера?» Риббентроп сказал следующее: «Личность Гитлера распространяла вокруг себя невероятную власть. Я был загипнотизирован магнетизмом личности фюрера. Знаете, если бы Гитлер сейчас вошёл ко мне в мою камеру и сказал мне сделать что-то, я бы встал и сделал, даже после всего, что я знаю о нём теперь».

Из беседы в 2016 году.

Новый порядок для человечества

1. Расчленение нашей страны

Задачей суда было разоблачение и тех преступлений, которые совершались за письменным столом. Книга А. Розенберга, главного идеолога нацизма, заместителя Гитлера по вопросам «духовной и идеологической подготовки» членов НСДАП, рейхсминистра по делам оккупированных восточных территорий «Миф XX века» представляла собой философское и теоретическое обоснование расизма.

Занятия А. Розенберга не были простой игрой ума. Его идеи были основой для строительства репрессивной машины национал-социализма на огромных территориях. Ещё 9 мая 1941 года Розенберг изложил Гитлеру план расчленения земель, которые планировалось захватить на Востоке, на пять губернаторств.

В первое из них — «Остланд» предполагалось включить Латвию, Эстонию, Литву и Белоруссию и онемечить в течение двух поколений. Вторым губернаторством мыслилась Украина с некоторыми прилегающими территориями, третьим — Кавказ, но без нефтеносных районов, которыми должны были владеть непосредственно немцы, четвёртым — собственно Россия, пятым — Туркестан. Второе губернаторство должно было служить особой опорой Германии в контроле над четвёртым.

Благодатный Крым предполагалось включить в состав рейха. Розенберг придумывал для городов полуострова немецкие названия. Симферополь он хотел превратить в Готенбург, Севастополь — в Теодорихсхафен…

Обвиняемые на Нюрнбергском процессе и некоторые немецкие историки в более позднее время твердили о «превентивном», «вынужденном» ударе по Советскому Союзу, якобы полностью подготовленному к вторжению в Германию. Представляется, что эти авторы руководствовались не фактами и документами, а больше антисоветскими, русофобскими политическими воззрениями.

Весь ход процесса в Нюрнберге неопровержимо подтвердил, что именно фашистская Германия совершила агрессию против СССР, вероломно нарушив межгосударственный договор о ненападении.

Об агрессивных намерениях нацистов свидетельствовали документы. В начале декабря 1940 года в немецком Генеральном штабе была выпущена Директива № 21, обозначенная сначала кодовым названием «Фриц», а затем — «Барбаросса». Это был стратегический план нападения на СССР с выходом на линию Архангельск — Астрахань.

При этом Директива вовсе не была отправной точкой подготовки войны. Ещё в июле 1940 года из Франции, где совсем недавно завершились боевые действия, началась переброска войск в Польшу, на границу с СССР. Туда же перебазировались части, ранее предназначавшиеся для штурма Британских островов. В Польше была сосредоточена полумиллионная группировка вермахта. Но их число было недостаточно для масштабных операций. В сентябре 1940 года в районе Лейпцига началось формирование примерно 40 новых пехотных и танковых дивизий, предназначенных для войны против СССР.

Также задолго до выхода Директивы № 21 нацистское руководство начало вербовку потенциальных союзников — Румынии, Финляндии, Венгрии. В качестве платы за соучастие в агрессии сателлитам предлагались земли Советского Союза.

Следов подготовки войны в Германии обнаружено много, а если говорить о намерениях большого похода на Восток, то Гитлер со всей определённостью высказал их ещё в своей книге «Майн кампф», опубликованной до прихода нацистов к власти. О получении «жизненного пространства» за счёт СССР он заявлял неоднократно, например на совещании гауляйтеров[6] в 1938 году.

В российских архивах (они сегодня доступны для исследователей и общественности) документов, свидетельствующих об агрессивных планах СССР по отношении Германии, не найдено. Отрицают существование плана нападения СССР на Германию и военачальники. Сторонникам готовившейся «агрессии» СССР остаётся предполагать какой-то необыкновенный режим секретности, якобы действующий даже в постперестроечные времена. Однако скрыть можно результаты труда одного человека или группы людей. Подготовка войны, доведённая до стадии сосредоточения войск, — столь большое и многоплановое мероприятие, что удержать его в тайне невозможно.

Конкретная работа по подготовке нападения на СССР в немецком Генштабе началась в день капитуляции Франции, 22 июня 1940 года. Среди нескольких вариантов плана, представленных разными группами, Гитлер выделил «Этюд Лоссберга», который принадлежал генералам Йодлю и Варлимонту. Они предложили нанести главный удар на Москву через Белоруссию, по кратчайшему расстоянию.

Директива № 21, вариант «Барбаросса», была принята верховным командованием вермахта (ОКБ) 18 декабря 1940 года, а 31 января 1941 года Верховное командование сухопутных сил (ОКХ) издало «Директиву по стратегическому сосредоточению и развёртыванию войск».

Эти два документа и составили общий план предстоящей «молниеносной» войны. Предполагалось, что эффект от мощных ударов подвижными соединениями станет таким, что войска Красной армии будут разбиты недалеко от границы и не смогут отойти восточнее Днепра и Западной Двины.

Нападение, первоначально намеченное на май 1941 года, из-за незавершённых операций на Балканах было перенесено на июнь.

Во вторжении в СССР приняли участие огромные силы — 190 дивизий Германии и союзников, четыре немецких воздушных флота, авиация Румынии и Финляндии (всего пять тысяч самолетов). В танковых клиньях действовало 4300 бронированных машин. Общая численность наступающих войск составила 5,5 миллионов человек.

Однако Директива № 21 оказалась для Германии и её союзников невыполнимой. Выход на линию Архангельск — Астрахань не состоялся ни в 1941 году, ни позже, когда «молниеносная» война превратилась в затяжную.

Нацистские стратеги недооценили мужество нашего народа и силы СССР, которого Гитлер опрометчиво назвал «колоссом на глиняных ногах» в предположении, что он развалится от первых же ударов. В реальности успехи первого периода войны сменились поражениями, а затем и полным разгромом немецких войск.

Взгляд из XXI века

АРИНА ЖУКОВА-ПОЛЯНСКАЯ,

дочь народного художника СССР, известного советского графика Николая Жукова:

— В январе 1946 года моего отца послали на Нюрнбергский процесс. За два месяца им были сделаны около 400 рисунков и эскизов. Отец говорил мне: «Если бы мне кто-то сказал, что я буду сидеть рядом с преступниками, которые заварили всю эту страшную историю, я бы никогда в жизни в это не поверил».

Как-то его отвели в столовую, где Геринг сидел и ел свою похлёбку. И отец тут же сел и начал его рисовать. Тот увидел, что его рисуют, и прикрылся газетой. Отец расстроился. А сзади Геринга стоял американский охранник в каске. Он увидел, что художник рисует, а Геринг закрылся. Достал дубинку свою — и раз Герингу по голове. Тот и выронил газету…

Из беседы в 2016 году.

2. «Райские сады» для «высшей расы»

Лето 1941 года в Германии прошло под звуки фанфар, извещавших о победах вермахта на Востоке. Уже через месяц после начала войны с СССР немцы смогли оккупировать большие по площади территории. Нацистские вожди потирали руки в предвкушении сказочных богатств, которые принесёт им реализация плана «Барбаросса».

Совещание у Гитлера в июле 1941 года, которое протоколировал М. Борман, показывает безмерную алчность завоевателей.

Французская «Газета из Виши», видимо, желая выслужиться перед немцами, назвала нападение Германии на СССР «войной всей Европы». Нацистские бонзы сразу обвинили «бесстыдную» газету в том, что она осмелилась говорить о пользе от немецкой войны для других государств Европы.

Даже весьма активным союзникам, таким как Румыния и Финляндия, Гитлер раздавал в основном посулы или то, что не представляло интереса для Германии. Например, фюрер обещал отдать финнам Ленинград, который до передачи союзникам собирался сровнять с землей. Финляндия претендовала на Восточную Карелию. Однако у Гитлера были свои планы на эту территорию: «‹…› Ввиду большой добычи никеля, Кольский полуостров должен отойти к Германии». Фюрер подчеркнул, что «мадьярам, туркам и словакам не было дано никаких определённых обещаний».

Обуреваемые жадностью нацистские вожди договорились до того, что вооружённая помощь им не нужна вообще. В этом случае, ясно, делить трофеи не пришлось бы вовсе. Всё лучшее должно достаться рейху! Заботой Гитлера и его приспешников было «освоить огромный пирог». Чтобы они, как свидетельствовал Борман, «во-первых, овладели им, во-вторых, управляли, в-третьих, эксплуатировали».

Аппетиты нацистов росли час от часа, день ото дня. Гитлер увидел в составе Германии Прибалтику, затем Крым с «прилегающими районами», которых должно быть «как можно больше», волжские колонии, Бакинскую область…

«Новоприобретённые восточные районы мы должны превратить в райский сад», фиксировал нацистские мечтания Борман. В райском саду, естественно, должны были разгуливать представители «высшей расы», а другим были уготованы депортации, расстрелы, принудительный труд.

Нацистский режим Германии, фашистский — в Италии, милитаристская власть Японии сблизились друг с другом ещё в 1930-х годах. Каждая из этих стран вынашивала и осуществляла свои агрессивные планы. Так, Япония в 1931 году вторглась в Маньчжурию, а Италия в 1935 году — в Абиссинию (Эфиопию).

Вступление Германии, Италии и Японии в союз было делом недолгого времени. В октябре 1936 года была создана «ось Берлин — Рим». За этим, в ноябре 1936 года, последовал антикоминтерновский пакт Германии и Японии, к которому через год присоединилась Италия.

В сентябре 1940 года эти государства заключили тройственный пакт — военно-экономический союз на 10 лет. Агрессивная «ось» превратилась в «треугольник», занявшийся подготовкой мировой войны.

Целью закулисного сотрудничества было установление японского контроля над необъятным «восточно-азиатским пространством». Германия и Италия собрались доминировать — ни много ни мало — в «европейско-африканском полушарии». На всех захваченных территориях предполагалось установить «новый порядок». Его японский вариант был не менее жестоким и бесчеловечным, чем немецкий.

Главной силой в этом союзе была Германия. Нацистское руководство сделало всё, чтобы толкнуть сателлитов в выгодном для него направлении. Япония предпочитала расправляться со слабыми противниками в регионе тёплых морей. Германия же настаивала на действиях против Великобритании, вынуждая японцев к нападению на Сингапур и угрозе Индии. Далее Берлин настойчиво предлагал Токио ударить с востока по СССР, чтобы два союзника-агрессора пожали руки на Транссибирской магистрали.

В переговорах с японским послом в Германии X. Осимой и министром иностранных Японии дел Ё. Мацуокой усердствовал не один Риббентроп, но и сам Гитлер.

Но добиться того, чтобы Япония полностью плясала под немецкую дудку, нацистские вожди так и не смогли. Гегемон «Великой Восточной Азии» воздержался от нападения на СССР. Однако 7 декабря 1941 года японские авиация и флот развернули боевые действия против США, уничтожив основные силы американского Тихоокеанского флота на базе Пёрл-Харбор, и против Великобритании на юго-западе Тихого океана. Военные преступления Японии были столь велики, что после её капитуляции был создан Международный военный трибунал для Дальнего Востока, рассмотревший дела 29 главных военных преступников.

Война была единственной естественной формой существования нацизма. Уже в августе 1941 года, считая, что победа над СССР — дело решённое, Гитлер дал высшим начальникам очередные военные ориентиры. Мрачный дух германского милитаризма получил богатую пищу: никогда ещё штабной немецкий циркуль столь размашисто не ходил по карте мира.

Бомбардировки Мальты, захват Тобрука в Северной Африке — фюреру не откажешь в глобальном мышлении. Гитлер вспомнил и о назначенной в 1940 году и почти сразу отменённой операции «Феликс» по захвату Гибралтара, Канарских островов и островов Зелёного Мыса. Целью был удар по морским военным базам англичан. На этот раз Гитлер решил, что ещё в 1941 году операция «Феликс» должна быть завершена с привлечением сил Испании.

В союзе с Турцией Гитлер планировал напасть сначала на Сирию и Палестину, а далее — на Египет. С оккупированной территории СССР — через Закавказье — должен был двинуться экспедиционный корпус к Персидскому заливу в направлении Ирак — Сирия — Египет.

Сроком выступления со стороны Закавказья фюрер «по условиям погоды» считал начало 1942 года. Этой «погоды» нацистов лишили действия Красной армии, не пожелавшей сложить оружие после драматических для неё событий первого периода войны. Иначе, кто знает, флаги со свастикой могли взвиться над Дамаском, Каиром, Багдадом…

Взгляд из XXI века

ТИХОН,

епископ Егорьевский, викарий Патриарха Московского и Всея Руси:

— В год нападения фашистов на Советский Союз в Русской православной церкви на свободе оста вались только три епископа. Все остальные были репрессированы.

Гитлер рассчитывал, что привлечёт и Церковь, и православное население на свою сторону. Это было, казалось бы, естественным после репрессий. Но этого не случилось. И вскоре фашисты поняли, что никаких дивидендов от открытия храмов им ждать не приходится. И начались зверства…

В алтарях храмов устраивали отхожие места. Многие храмы были взорваны. Расхищались остатки церковной утвари. Обо всём этом свидетельствовалось на Нюрнбергском процессе.

Русская церковь никогда не держала зла на свой народ. Русская православная церковь всегда знала и знает: что бы ни происходило в нашей истории, какие бы страшные порой страницы не перелистывались, русский народ всегда вернётся к своим истокам и к своей вере, пусть с потерями, пусть многое осмыслив и совершив немало ошибок, за которые принесёт покаяние.

Из беседы в 2016 году.

3. Плен — значит смерть

Нацистская Германия продемонстрировала полное отрицание цивилизованных методов решения конфликтов в виде международных соглашений, законов и обычаев войны, отвергающих её крайности.

Ещё более века назад правительства многих стран, движимые доброй волей, договорились о едином, достаточно гуманном подходе к военнопленным. В 1899 и 1907 годах были приняты Гаагские конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, а в 1929 году — Женевская конвенция об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях и о военнопленных. Согласно этим документам, плен всего лишь средство исключить военных из дальнейшего участия в боевых действиях. Правительства пришли к разумным и человечным правилам. Договорились, что нельзя убивать и ранить военнослужащих противника, безусловно сдавшихся, нельзя наказывать их за попытку бегства из плена, нельзя использовать на тяжёлых и вредных работах, а также на работах, имеющих отношение к войне против их страны. Было установлено, что военнопленные должны иметь такую же пищу, помещения и одежду, как и войска, их пленившие.

Не подлежит сомнению, что нацисты переступили через конвенции и правила гуманизма преднамеренно, а не вынужденно (в качестве ответных мер). В марте 1941 года, до нападения на СССР, верховное командование вермахта обсуждало вопрос о создании лагерей для пленных и жёстком обращении с ними, а также применении в отношении них расстрелов. В мае 1941 года был издан так называемый декрет о комиссарах, предусматривающий немедленный расстрел всех политработников и коммунистов, попавших в плен. В приказе немецкого верховного командования, отправленном войскам в сентябре 1941 года, уже прямо говорилось о том, что положения Женевской конвенции на советских военнослужащих не распространяются и что человеческая жизнь на Востоке ничего не значит.

Именно директивы нацистского руководства привели к тому, что жизнь советских военнопленных потеряла какую-либо ценность. Им намеренно создавали невыносимо тяжёлые, нечеловеческие условия, дополнявшиеся суровыми наказаниями и расправами. В концлагере Ламсдорф (шталаг № 344) у советских пленных отбирали обувь, и они даже зимой были вынуждены ходить босиком. Содержались они в чудовищной скученности, в антисанитарной обстановке. Например, в помещении, рассчитанном на 150 кроватей, разместили на нарах 840 пленённых советских воинов. В шахтах, где они трудились, как каторжники, по пути на работу и в самом лагере погибло около 100 тысяч узников. Охрана, как предписывалось свыше, относилась к ним «с беспощадной строгостью».

Огромное число пленных было убито за попытку к бегству. На этот счёт также были специальные предписания, вступавшие в прямой конфликт с конвенциями. Приказ «Кугель» («Пуля»), изданный в марте 1944 года, уже своим угрожающим названием говорил о том, что ждёт пойманных беглецов.

Плен означал смерть для миллионов человек. Общее число советских военнопленных составляло 5,7 миллионов человек, 4,4 миллионов узников погибло или пропало без вести. При этом лживая нацистская пропаганда, призывавшая советских солдат сдаваться, всю войну расхваливала «хорошие условия» в немецких лагерях.

Нацистские зверства в полной мере распространялись не только на советских военнопленных, но и на представителей других армий, например, польской, югославской народно-освободительной, чехословацкой.

Человеконенавистническая идея клеймить людей, словно скот или рабов древности, выдаёт всю низость и бездушие нацистских руководителей, озабоченных тем, что пленные из СССР не хотели мириться со своей горькой участью и пытались вырваться на свободу.

Изобретение верховным командованием Германии способов клеймения людей говорит о том, как быстро просвещённая и культурная европейская страна (по крайней мере, значительная часть её народа), может растерять весь свой гуманизм и погрузиться во мрак злобного, человеконенавистнического отношения к внешнему миру и внутренней оппозиции.

Взгляд из XXI века

МОРИЦ ФУКС,

бывший телохранитель Роберта Джексона, Главного обвинителя от США:

— Что могу сказать об обвиняемых… Геринг был несомненным лидером среди них. Он был преисполнен важности, любил красоваться, мол, «я самый великий». Штрейхер был низким человеком, свиньёй, кичился своим антисемитизмом и сексуальностью. Кальтенбруннер выглядел как тиран, жестокий человек, он был высоким и страшным со своим шрамом на лице.

Нацисты обращались с людьми как с животными: проверяли их способность к выживанию пытками, «оживляли» их после экспериментов ледяной водой и кипятком. Мои знакомые-баптисты рассказали про своего друга из Бельгии, которому нацисты в концлагере сшили вместе обе ладони — он не мог их разъединить…

Из беседы в 2016 году.

4. «Эффективный грабёж» с исключительной жестокостью

Трудно даже сказать, что было важнее для Гитлера и его приспешников — завоевание «жизненного пространства» или грабёж. Скорее всего, в глазах нацистских вождей эти понятия были неразделимы.

Планы разграбления стран и территорий составлялись параллельно планам агрессивных войн. Так было и с походом на СССР. Ещё 29 апреля 1941 года по указанию Гитлера все разработки были централизованы и создан Экономический штаб особого назначения «Ольденбург». Далее появилась так называемая «Зелёная папка» рейхсмаршала Геринга, «уполномоченного по четырехлетнему плану», — «Директивы по руководству экономикой во вновь оккупированных восточных областях».

В директивах были увязаны интересы всех участников грабежа — министерств, ведомств и крупных монопольных объединений, определены приоритеты: «Обеспечение возможности получения максимального количества продовольствия и сырой нефти для Германии является главной экономической целью для Германии».

Для реализации намеченного заранее грабежа были назначены различные уполномоченные, экономические разведчики, сельскохозяйственные фюреры и даже военные агрономы, сформированы специальные отряды, созданы акционерные общества и хозяйственные инспекции. В помощь им, для «эффективного грабежа», были изданы справочники, инструкции, методические указания.

Ступив на советскую землю, эта орда грабителей начала действовать с исключительной жестокостью. Прежде всего отбиралось продовольствие, при этом аппетиты захватчиков всё время росли. На Украине — «стране белого хлеба и сметаны» — неоднократно увеличивались объёмы изъятия главных продуктов — зерна и мяса.

Нацисты возвели грабёж в абсолют. Например, в захваченной Керчи они поставили на учёт даже цыплят, а крестьян расстреливали и за килограмм утаиваемой фасоли. Немецкая прилежность в обшаривании сундуков и кладовок местного населения не знала границ. В оккупированной Истре немцы реквизировали у граждан ёлочные игрушки. На станции Шаховская заставили сдавать детское бельё, стенные часы, самовары. Мародерство не наказывалось.

Бандитские реквизиции имели ужасающие последствия: разорено 98 тысяч колхозов, 1876 совхозов, 2790 машино-тракторных станций, отобрано семь миллионов лошадей, 17 миллионов голов крупного рогатого скота, 20 миллионов свиней, 27 миллионов овец и коз, 110 миллионов голов домашней птицы.

На предприятиях демонтировалось и отправлялось в Германию оборудование, запасы сырья и материалов. Выполнялись специальные заказы. Например, одной из первых была издана директива изымать платину, магний, каучук. В Германию потянулись длинные эшелоны с награбленным добром. Правда, до советской нефти нацисты не добрались — помешало военное поражение на подступах к нефтеносным районам…

Грабить «эффективно» — значит грабить не только жестоко, но и изобретательно. На Чехословакию, кроме прочего, нацисты наложили «контрибуцию» — два миллиарда чехословацких крон, так как «немцы воюют за чехов». По всей стране на железных дорогах сняли новые рельсы, а взамен из рейха привезли старые. Обокрав Чехословакию, немецкие «специалисты» догадались забрать в Праге даже трамваи. Общий ущерб, причинённый Чехословакии нацистами, составил 700 миллиардов чехословацких крон.

Население оккупированной Греции и так жило впроголодь. Но неистощимые на выдумку «экономисты» фюрера ввели новую дань, заставив греков оплачивать «издержки по оккупации». При этом размер платы намного превышал размер общего дохода страны за соответствующий период, и греки были вынуждены расставаться с национальными сбережениями.

В Польше, задавленной прямыми реквизициями, широко применялся секвестр (передача) собственности. По его условиям имущество неизменно переходило в руки немецких хозяев.

В оккупированных странах Западной и Северной Европы нацисты «хозяйствовали» более осторожно, чем на других захваченных территориях, однако и в этих государствах захватывались предприятия, реквизировалось продовольствие, сырьё и материалы, вводилось питание по скудным нормам.

Штрафы и конфискации были распространёнными «экономическими» методами, а скупка товаров за бесценок была «милостью» победителей.

Взгляд из XXI века

АНАТОЛИЙ КАРПОВ,

шестнадцатикратный чемпион мира по шахматам:

— Многие сейчас говорят, что Нюрнбергский процесс был судом победителей. Но на самом деле в Нюрнберге были представлены неопровержимые доказательства злодеяний нацистов. И они получили суровый, но справедливый и юридически обоснованный приговор.

Что меня поразило в итоговых документах: ни один из нацистских преступников не признал себя действительно виновным. При том, что в течение многих месяцев, которые шёл процесс, они каждый день видели доказательства своих преступлений, документальные съёмки. Они предпочитали увиливать и лгать.

Из беседы в 2016 году.

5. Истребление культуры

Захват художественных ценностей тоже был предметом «государственной заботы» нацистов. По приказу Гитлера был создан «штаб Розенберга», целенаправленно занимавшийся изъятием и отправкой в Германию произведений искусства, антиквариата, редких книг и других раритетов. Тем же целям служил «особый батальон» Риббентропа — специальные имперские комиссары.

Оккупанты весьма квалифицированно разоряли картинные галереи, музеи, библиотеки, частные коллекции. Бесценную добычу они захватили в галереях и музеях Нидерландов, Италии, по «праву» реквизиций у евреев забрали личные коллекции Ротшильда, Кана, Зейлигмана. С 1940 по 1944 год только из стран Западной Европы было вывезено более 20 тысяч произведений искусства и антиквариата.

Колоссальные ценности находились в оккупированных областях СССР, где нацистские «специалисты» разграбили 427 музеев, множество храмов, библиотек. Исчезли ценнейшие картины, иконы, книги, рукописи, произведения прикладного искусства. Судьба многих украденных шедевров, в том числе Янтарной комнаты, неизвестна до сих пор.

Награбленное было предметом обогащения Германии и высокопоставленных нацистских коллекционеров. В больших любителях искусства ходили Гитлер, Геринг, Гиммлер и другие нацистские вожди. Платить деньги за произведения искусства они не любили. Геринг, когда ему однажды в Париже не отдали за бесценок понравившийся гобелен, не поленился нажать на продавца через французский суд. Но чаще всего сокровища доставались им как трофеи.

Однако была и другая причина этой активности нацистов. Изымая художественные ценности, разрушая музеи и памятники, арестовывая и убивая носителей культуры, они пытались умертвить душу народа, уничтожить историческую память. Именно поэтому с немецкой педантичностью были разрушены и осквернены музей А. С. Пушкина в Михайловском, усадьба Л. Н. Толстого в Ясной Поляне, музей П. И. Чайковского в Клину, музей А. П. Чехова в Таганроге и т. д. Та же участь постигла 1670 храмов, среди которых были народные святыни — древние соборы Киева, Новгорода, Пскова, Смоленска.

О преднамеренных ударах немецкой артиллерии и авиации по музеям и дворцам Ленинграда рассказал на Нюрнбергском процессе советских учёный, директор Государственного Эрмитажа, академик И. А. Орбели, до марта 1942 года находившийся в блокированном нацистами и их союзниками городе. С достоинством и уверенностью он отмёл уловки адвокатов подсудимых и, не будучи артиллеристом, доказал, что огонь по Эрмитажу не был случайностью.

Приказ Гитлера превратить в развалины Москву и Ленинград «артиллерийским огнём и воздушными налётами», отданный в октябре 1941 года, выдаёт самые варварские намерения фюрера. Однако эта задача оказалась не под силу немецкой военной машине.

Противовоздушная оборона (ПВО) Москвы была столь сильна, что прорыв бомбардировщиков сквозь плотный зенитный огонь был редкостью. На дальность артиллерийского выстрела нацисты приблизиться к столице не смогли.

Ленинград был в худшем положении. Но и здесь мужественные действия ПВО, истребительной авиации не давали врагу развернуться. Гражданское население дежурило на крышах, обезвреживая зажигательные бомбы. Губительным был огонь артиллерии, позиции которой находились сравнительно близко от города. Боеприпасов нацисты не пожалели. Один свидетель из числа немецких артиллеристов на процессе сообщил, что на батареях создавался большой запас снарядов специально для разрушения гражданских объектов.

Противник уничтожил 20 тысяч жилых домов и около девяти тысяч зданий хозяйственного назначения. Пострадали здания Адмиралтейства, Эрмитажа и др. Удар для Ленинграда был тяжёлый, но не смертельный.

Взгляд из ХХI века

ИРИНА БОКОВА,

Генеральный директор ЮНЕСКО:

— Великий Джавахарлал Неру назвал ЮНЕСКО «совестью человечества». Те, кто создавали Организацию Объединённых Наций и ЮНЕСКО, отдавали себе отчёт в мощной роли культуры, идентичности и, конечно, учитывали трагедию Второй мировой войны, где убивали людей и убивали культуру. Это мы с вами хорошо видим по материалам Нюрнбергского процесса. Мы думали, что это больше не повторится, но уже в наше время талибы уничтожили прекрасные изображения Будды в афганском Бамиане, а игиловцы взрывали древнюю Пальмиру в Сирии.

И сейчас мы вдруг как будто очнулись и увидели, что воинствующий терроризм опять преследует людей и культуру. Экстремисты хотят навязать нам свой фашистский образ мышления, именно фашистский. И на ЮНЕСКО лежит огромная моральная ответственность за воспитание культурной грамотности. Уроки Нюрнберга человечество забыть не имеет права!

Из беседы в 2016 году.

6. Нацистское рабство

Мужество и стойкость Красной армии превратили «молниеносную» войну в затяжную. Уже в 1942 году в Германии стала ощущаться нехватка кадров в военной промышленности, которая была вынуждена набирать обороты, а также в других отраслях и в частном секторе экономики.

Нацистские вожди увидели выход в доставке рабочей силы из оккупированных стран и областей. В марте 1942 года Ф. Заукель был назначен комиссаром по рабочей силе в управлении четырёхлетнего плана. Именно он стал одним из главных ответственных за организацию использования принудительного труда в нацистской Германии.

На оккупированных территориях СССР людей хватали в ходе облав, силой загоняли в товарные вагоны и отправляли в Германию, где их ждала непосильная работа на самых трудных участках, голод, антисанитарные условия и скученность в быту, физические наказания за малейшую провинность.

Масштабы акций Заукеля были огромными. На каторге в Германии оказались без малого пять миллионов советских граждан. Почти два миллиона гражданских лиц, пленных и заключённых концлагерей доставили из Франции. Из Нидерландов, Бельгии и Дании депортировали в общей сложности 1370 тысяч новоявленных рабов…

Со временем условия труда и быта иностранных рабочих всё дальше отходили от человеческих стандартов. Рабы с Востока оказались в наихудшей, запредельно тяжёлой ситуации. Ещё в ноябре 1941 года Геринг определил подход к советским людям, попавшим в нацистское рабство, так: «Должны применяться лишь следующие разновидности наказания, без промежуточных ступеней: лишение питания и смертная казнь…»

Когда коменданта Освенцима Рудольфа Хёсса спросили, не мучают ли его кошмары о миллионах, которых он отправил на смерть, он ответил: «Нет, я очень хорошо сплю… Я возвращался вечером с работы, занимался любовью с женой, ужинал в семье и на следующее утро шёл работать — уничтожать заключённых…»

Хёсс вел дневники, где подробно описывал свои «трудовые будни». Там были предложения о том, как усовершенствовать печи крематориев, чтобы повысить «производительность труда». И о том, как улучшить «условия работы» для сотрудников.

Его очень сильно беспокоило, что солдаты подразделения «Мёртвая голова», которые осуществляли акции по уничтожению людей, устают, выбиваются из сил. Он заботился о них, каким-то образом старался формировать их рабочий день так, чтобы они не переутомлялись, организовывал им отдых.

Он даже задавался некоторыми вопросами. Когда он смотрел, например, на евреев, которых гнали в газовую камеру, и думал: «А почему это они вот так вот покорно себя ведут? А почему они не сопротивляются? А что это вообще такое?»

Сегодня специалисты знают ответ на этот вопрос. Впрочем, скорее всего он был известен и нацистам — они прекрасно понимали, что делают.

Самое главное выработать у человека то, что сейчас называется «выученная беспомощность»: неважно, что я делаю, всё равно ничего не получится, всё! И поэтому, например, человека наказывают не за что-то, а просто наказывают, жестоко наказывают. И человек понимает, что это неважно, ты можешь себя хорошо вести, ты можешь себя плохо вести, тебя всё равно накажут. И тогда четыре человека спокойно ведут 100 человек на расстрел. Ведь 100 человек знают, что их расстреляют, но они даже не пробуют убежать, они идут, выстраиваются по одному на краю рва, их расстреливают. Следующие выходят, выстраиваются.

Показания в Нюрнберге Хёсс давал с нечеловеческой бесстрастностью. И откровенностью. Он и не сомневался, что уничтожал иных — нелюдей. Евреев, советских военнопленных, всех, кого ему приходилось отправлять в газовые камеры, он не воспринимал как людей и относился к ним, ну, точно так же, как если бы, например, работал на скотобойне… Хёсс, говорил: уничтожая крыс у себя в подвале, разве вы испытываете угрызения совести? Он просто подчинялся приказу. А поскольку приказ был дан в совершенно чёткой форме, его деятельность сводилась к тому, чтобы этот приказ максимально эффективно выполнить.

С бездушием и точностью робота сообщил в ходе допроса о фактах своей «работы», узнав которые не могли спокойно заснуть миллионы людей на Земле.

Например, он заявил, что маленькие дети непременно уничтожались, «так как слабость, присущая детскому возрасту, не позволяла им работать». Хёсс подтвердил и тот жуткий факт, что эсэсовцы бросали в печи крематория живых детей.

За время, что он был комендантом Освенцима (с мая 1940 г по декабрь 1943 года) здесь было уничтожено 2,5 миллиона человек. Ещё 500 тысяч узников умерло от голода и болезней.

Взгляд из XXI века

ТОМИСЛАВ НИКОЛИЧ,

Президент Сербии:

— В годы Первой мировой войны Сербия нанесла большой урон войскам Австро-Венгрии и Германии. Поэтому Германия поставила себе цель наказать Сербию во Вторую мировую, что немцы и сделали с особой жестокостью.

Из всей оккупированной немцами Европы лишь на территории Сербии действовало правило: за 1 раненного немца расстреливать 50 мирных граждан, за убитого — 100. Немцы убили в Сербии от 26 до 30 тысяч человек.

Сегодня мы верим, что этот кошмар больше не повторится. Хотя в 1999 году НАТО жестоко бомбило Сербию, и в этих бомбардировках принимала участие и Германия…

Из беседы в 2016 году.

7. «Германизация земель», геноцид народов

Однажды Гитлер сказал своим приближённым: «У нас нет никаких обязательств по отношению к русским. Слово „свобода“ для них означает право мыться по праздникам. Наша задача одна: германизировать эту страну путём ввоза туда немцев, на коренное же население надо смотреть, как на краснокожих…

Никаких прививок для русских и никакого мыла, чтобы смывать с них грязь! Зато пусть у них будет сколько угодно водки и табака…

Мы должны стремиться к тому, чтобы выжимать из занятых нами областей всё, что только можно… В наших интересах, чтобы в каждой деревне была своя секта. Даже если таким образом в тех или иных местах возникнет культ колдовства, как у негров или индейцев, мы будем это только приветствовать: это усилит разъединение в русском пространстве…»

Идеи мирового господства и превосходства «высшей расы» над остальными народами имели далеко идущие последствия. Общепринятые принципы права, равноправия отношений были отброшены, нормы морали — попраны.

«Новый нацистский порядок» означал бесконечные зверства и жестокость, безжалостное ограбление и геноцид «неполноценных» народов, насильственную «германизацию» захваченных земель, разрушения, насилие, смерть.

«Высшая раса» заявила о своём праве на «жизненное пространство», которое предстояло отнять у соседей, и с началом агрессивных войн нацисты начали перекраивать карту Европы. Они присоединили к Третьему рейху Эльзас, Лотарингию, Южный Тироль, Люксембург, другие земли. Коренные жители этих районов подлежали депортации с конфискаций имущества, а на их место приезжали переселенцы из Германии.

Должны были уйти в небытие целые народы с их культурой, языком, традициями. Например, полностью онемеченной Норвегии отводилась роль крупнейшего производителя электроэнергии.

Но это был, по нацистским меркам, ещё сравнительно мягкий вариант. Не отнесённые гитлеровцами к «нордической расе» подвергались «биологическому ослаблению», которое осуществлялось голодом, депортациями, террором.

К востоку от рейха полагалось действовать ещё жёстче. По плану «Ост» с территории Польши и оккупированных областей СССР предполагалось выселить за Уральские горы 85 % населения. Гиммлер говорил в 1941 году, что задачей похода на Восток является уничтожение 30 миллионов человек. Ещё в 1939 году Гитлер, рассуждая о будущей победе над СССР, заявлял, что истребление евреев — это только эксперимент по сравнению с масштабами грядущего уничтожения славян.

«Что касается смехотворной сотни миллионов славян, то лучших из них мы переделаем на свой лад, а остальных изолируем в их свинарниках. Те из немцев, кто станет говорить о необходимости заботы о местном населении и распространении на него цивилизации, отправятся прямо в концлагерь!» — вещал фюрер.

«Мы добьёмся того, чтобы стёрлось навеки само понятие „Польша“», — заявлял её главный палач, генерал-губернатор Франк. Нацистский разбой и грабёж остановила Советская армия, освободив эту страну. Итоги «нового порядка» в Польше потрясли мир: шесть миллионов погибших!

Населению СССР по плану «Ост» отводилась не менее горькая участь: «Речь идёт не только о разгроме государства с центром в Москве. Дело заключается скорее всего в том, чтобы уничтожить русских как народ».

Перед нападением на СССР по приказу Гиммлера были созданы специальные части — эйнзатцгруппы из служащих полиции безопасности и СД. Только эти преступные формирования уничтожили за время оккупации два миллиона мирных жителей. Кейтель в своём приказе от 23 июля 1941 года прямо предписывал применение «драконовских мер». В Белоруссии, например, в ходе карательных акций было уничтожено более пяти тысяч деревень вместе со всеми или с частью их жителей. Всего на территории СССР Германией и её союзниками было разрушено и сожжено 9200 населённых пунктов.

Чудовищный террор распространялся на все оккупированные территории Советского Союза. Его трагическим итогом стала гибель более 15 миллионов мирных граждан.

Взгляд из ХХI века

МИЛОШ ЗЕМАН,

Президент Чехии:

— Нюрнбергский процесс — это предупреждение, что в будущем инициаторы любых войн предстанут перед международным трибуналом.

Конечно, мы можем и сегодня спорить о том, почему некоторые из руководителей нацистов не были приговорены к смертной казни. Я бы поступил с ними радикально. При освобождении Чехословакии погибли 150 тысяч советских солдат. Нам надо поклониться жертвам нацизма. В случае победы Гитлера мы говорили бы сегодня по-немецки. Это в лучшем, почти невероятном случае. Или были бы, скорее всего, в концентрационных лагерях, а то и просто убиты. И не будь Советского Союза — даже американские генералы это признавали, — союзники проиграли бы войну с Гитлером. Надо признать решающую роль Советского Союза в победе.

Из интервью в 2016 году.

8. Территория смерти

Не нацисты изобрели концентрационные лагеря, но они превратили их в настоящие гигантские «фабрики смерти».

Места массового заключения потребовались сразу после прихода Гитлера к власти в 1933 году для изоляции политических противников. Нацистов тревожило, что на победных для НСДАП выборах в рейхстаг в марте 1933 года около восьми миллионов немцев проголосовали за кандидатов от социалистической партии и около шести миллионов — от коммунистической.

Строительство концлагерей стало первым и весьма символичным созидательным актом нацистов. Начав с Ораниенбурга (впоследствии Заксенхаузен) под Берлином, они создали целую сеть лагерей.

По всей стране начались превентивные аресты потенциальных антифашистов. Обвинения им не предъявлялись. Достаточно было принадлежности к левым партиям или каких-либо подозрений. Лагеря наполнялись также профсоюзными активистами и участниками пацифистского движения. Отдельной и большой категорией «врагов» и, соответственно, контингентом арестованных были евреи — объект грядущего геноцида.

Для подавления воли узников к сопротивлению едва ли не с первых дней нацисты установили предельно строгий режим. Так, 1 октября 1933 года комендант концлагеря Дахау издал приказ, по которому смертью через повешение карались даже те, кто «собирает правильную или неправильную информацию о концлагерях», «ведёт разговоры на политические темы в любом месте — на кухне, в мастерских, уборных», «слоняется с другими без дела».

В 1938–1939 годах система концентрационных лагерей была распространена на оккупированные Германией страны. В Австрии «заработал» Маутхаузен, в Польше — Освенцим, во Франции — Нацвейлер-Штрутгоф, в Нидерландах — Герцогенбуш… Огромная система, державшая в заключении 18 миллионов человек, состояла из 14 033 концлагерей, их филиалов, тюрем, гетто.

Это были опорные пункты репрессий против народов всей Европы и геноцида по плану «окончательного решения» еврейского вопроса.

Как и прежде, оснований для ареста не требовалось. Единственный принцип был такой: хватать всех подозрительных. Решения одного немецкого офицера-эсэсовца, проводившего аресты в оккупированной стране, было достаточно, чтобы отправить в газовую камеру целый эшелон узников. Если в сопроводительных документах стояли буквы «О» или «М», то это автоматически означало отравление газом в Освенциме или Майданеке.

И без газовых камер смертность от голода, болезней, побоев, пыток, издевательств, непосильного труда была ужасающей. Никакой ответственности за жизнь заключённых администрация концлагерей не несла. Наоборот, невиданные зверства поощрялись и почти не скрывались. В документах трибунала есть длинные списки узников будто бы умерших от «болезни сердца». При этом уходили на тот свет они строго в алфавитном порядке.

Такая нацистская «свобода» пробуждала в персонале концлагерей самые тёмные — звериные и садистские наклонности. Отправляя людей на смерть тысячами, они теряли человеческий облик. В числе вещественных доказательств на процессе фигурировали такие повергающие в дрожь «сувениры» эсэсовцев, как засушенная голова узника со следами веревки на шее, настольная лампа с абажуром из человеческой кожи.

Нацисты рассматривали заключённых как рабов, дармовую рабочую силу и использовали на самых тяжёлых работах — в каменоломнях, на военных заводах и т. д. При этом им начислялась зарплата, которая никогда не выплачивалась. Деньги шли на счёт СС в Рейхсбанке. Например, в 1943 году на него поступило 100 миллионов рейхсмарок.

А когда работы для всех узников не хватало, их выгоняли на бесконечные издевательские упражнения: перетаскивать с места на место тяжёлые камни, копать и засыпать ямы…

Нацисты доводили людей до такого состояния, что смерть казалась избавлением от мучений. И она была массовой — в газовой камере, каменоломне, бараке, от пули конвоира, болезней и голода… В концентрационных лагерях были хладнокровно погублены миллионы ни в чём не повинных граждан СССР, Польши, Франции, Бельгии, Нидерландов, Чехословакии, Югославии, Румынии, Венгрии и других стран.

Самое ужасное творение нацизма — Освенцим (по-немецки Аушвиц) находился в 60 километрах от польского города Кракова, в месте впадения реки Солы в Вислу.

Освенцим — собирательное название. Там было три больших концлагеря (самый крупный назывался Аушвиц-Биркенау), производственная зона и лагеря массового уничтожения людей. Первые заключённые появились здесь весной 1940 года.

Так по воле нацистского руководства на польской земле возникла огромная фабрика смерти — ключевое звено в «окончательном решении» еврейского вопроса.

Сюда свозили людей со всей Европы. Нацисты цинично обманывали их. Несчастные и не подозревали, что они обречены и под видом долгожданного душа им уготована газовая камера.

Были случаи, когда люди по неведению приезжали в Освенцим добровольно. Однажды евреям из Салоник выдали почтовые открытки и готовый текст, который они должны были переписать собственноручно: «Мы хорошо устроились, у нас есть работа, с нами хорошо обращаются и хорошо кормят. Ждём вашего приезда». Каждый должен был послать такую открытку своим родным. Свидетельница сообщила, что в Греции и Словакии целые семьи приходили в бюро по вербовке, чтобы присоединиться к своим родным.

Над воротами концлагеря висел лозунг, тоже вводящий в заблуждение: «Работа делает свободным». Обратной дороги отсюда не было. Душегубы в минуты «доброго» расположения духа показывали узникам на дымящие трубы крематориев: выход только через трубу…

В многочисленных документах, свидетельствах бывших узников, протоколах допросов палачей содержится подробная и полная картина нацистских преступлений в Освенциме.

Темпы истребления людей возросли после того, как в июне 1941 года лагерь проинспектировал Гиммлер. По его приказу убийства поставили на индустриальную основу — лагерь был расширен, пополнен специально обученными эсэсовцами, построены газовые камеры, подвалы для хранения трупов. В газовую камеру Освенцима одновременно заходило две тысячи человек, тогда как в Треблинке только 200. Над составлением секретных отчётов о казнях в Освенциме ежедневно трудился секретариат.

Всего в Освенциме были загублены жизни около четырех миллионов человек, свозимых сюда со всей Европы. Хёсс после выступления свидетелем в Нюрнберге был выдан польскому правосудию, по месту нахождения лагеря. Двадцать девятого марта 1947 года суд в Варшаве приговорил Хёсса к смертной казни. Поляки провели её в исполнение в Освенциме — лагере, созданном им самим.

Свидетельские показания депутата Национального собрания Французской Республики, кавалера Ордена Почетного Легиона Мари-Клод Вайян-Кутюрье.

Дворец правосудия, зал № 600, 28 января 1946 года.

Председатель (обращаясь к свидетелю): Встаньте, пожалуйста. Вы будете давать французскую присягу. Скажите ваше имя?

Свидетель: Клод Вайян-Кутюрье.

Председатель: Повторяйте за мной присягу: «Я клянусь говорить без ненависти и без страха…»

Свидетель: Я клянусь говорить без ненависти и без страха.

Председатель: «Клянусь говорить правду всю правду только правду…»

Свидетель: Клянусь говорить правду всю правду только правду…

Председатель: Поднимите правую руку и скажите: «Я клянусь в этом».

Свидетель: Я клянусь в этом.

Обвинитель: Вы родились в Париже 3 ноября 1912 года?

Свидетель: Да, я родилась в Париже 3 ноября 1912 года.

Обвинитель: Вы француженка?

Свидетель: Да.

Обвинитель: Вы были арестованы и депортированы? Вы можете дать свидетельские показания?

Свидетель: Я была арестована 9 февраля 1942 года французской полицией Петена, которая шесть недель спустя передала меня в руки германских властей.

Я была привезена 20 марта в тюрьму Сантэ, находящуюся в немецком квартале. Девятого июня 1942 года я была подвергнута допросу. В конце допроса меня хотели заставить подписать заявление, которое не соответствовало тому, что я показала. Я отказалась подписать это заявление потому, что оно не соответствовало тому, что я говорила. Когда я отказалась подписать, офицер, который меня допрашивал, начал угрожать мне, и после того, как я сказала, что не боюсь смерти, не боюсь расстрела, он ответил: «Но в нашем распоряжении есть ещё значительно худшие средства, чем расстрел, средства, с помощью которых можно убить человека». Переводчик же добавил: «Вы не знаете, что с вами произойдет. Вас отправят в германский концентрационный лагерь, оттуда же никогда не возвращаются».

Обвинитель: После этого вас отправили в тюрьму?

Свидетель: Да, я была возвращена в тюрьму Сантэ, и моё пребывание в ней держали в секрете. После того, как я была увезена из Сантэ, 20 августа 1942 года, меня перевели в форт Ромэнвилль, который был местом заключения для заложников. Дважды за время своего пребывания там, 21 августа и 22 сентября, я присутствовала при взятии заложников. Среди заложников, которые были увезены, находились мужья женщин, которые были направлены со мной в Освенцим, там погибла большая часть из них. Эти женщины в большинстве случаев были арестованы лишь за деятельность их мужей, сами же они ничего не совершали.

Обвинитель: Когда вы были увезены в Освенцим?

Свидетель: В Освенцим меня отправили 23 января 1943 года, а прибыла я туда 27 января.

Обвинитель: Вы были отправлены туда с партией заключённых?

Свидетель: Я входила в партию из 230 француженок. Среди нас находилась Даниэль Казанова, которая погибла в Освенциме, Майя Политцер, умершая в Освенциме, и Элен Соломон. Среди нас были женщины преклонного возраста…

Обвинитель: Сколько из вас — из 230 человек возвратилось?

Свидетель: 49. Среди заключённых, входивших в эту партию, были пожилые женщины: я вспоминаю одну из них 67-и лет, арестованную за то, что она хранила на кухне охотничье ружьё в память о муже; она не сообщила о ружье, так как его у неё отобрали бы. Спустя две недели после прибытия в Освенцим она умерла.

Председатель: Когда вы сказали, что возвратилось только 49 человек, вы имели в виду, что только 49 человек прибыло в Освенцим?

Свидетель: Только 49 человек вернулось обратно во Францию.

Среди нас были калеки. Например, у одной певицы по профессии, не было ноги. В Освенциме её отделили от других женщин и отравили газом. Среди нас была шестнадцатилетняя девушка-лицеистка Клодин Герен, которая также умерла в Освенциме. В нашу партию входили две женщины, которых впоследствии оправдал германский военный трибунал. Их звали Мари Алонзо и Мари-Терез Флёри. Они умерли в Освенциме.

Переезд происходил в исключительно тяжёлых условиях. В каждом вагоне находилось по 60 человек. В пути нам не выдавали ни еды, ни питья. Солдаты-лотарингцы, которые были мобилизованы в германскую армию и охраняли нас, когда мы начинали разговаривать с ними во время остановок, говорили: «Если бы вы знали, куда вас везут, вы бы не торопились приехать туда».

Мы прибыли в Освенцим рано утром. Наши вагоны были распломбированы, и нас выгоняли наружу ударами приклада для того, чтобы направить в лагерь Биркенау, который входил в систему лагеря Освенцима. Лагерь Биркенау находился на большой равнине, в которой в январе месяце свирепствовал мороз. Мы совершили этот переход в лагерь, неся свой багаж. После того, как мы миновали ворота лагеря, мы остро почувствовали, что мало надежды выйти отсюда живыми. Мы это поняли, так как на пути нам встретилась колонна живых скелетов, колонна людей, направляющихся на работу. Мы ощутили это столь остро, что, пройдя ворота, мы запели «Марсельезу», чтобы придать себе мужество.

Нас направили в большой барак, затем — дезинфекционную камеру. Там нам вытатуировали на левой руке порядковый номер. Затем нас перевели в большое помещение, где держали под паром, после чего окатили ледяной водой. Всё это происходило в присутствии эсэсовцев — мужчин и женщин, хотя мы, женщины, были раздеты. После этого нам выдали разорванную, грязную одежду: платья из хлопчатобумажной ткани и такие же кофты. Поскольку это заняло много времени, мы успели увидеть лагерь для мужчин через окно помещения, в котором мы находились. Под вечер мы увидели, что снаружи расположился оркестр. В это время шёл снег, и мы спрашивали себя, почему оркестр играет. В это время появились «команде» — партии заключённых, которые возвращались с работы. Следом за каждой рабочей партией шли люди, несшие трупы. Так как они и без того еле передвигались, их поднимали ударом сапога или приклада каждый раз, когда они падали от изнеможения.

Затем нас перевели в помещение, где мы должны были жить. Там не было кроватей. Нары были размером 2 × 2 метра, и мы без подстилок спали по девяти человек на каждых нарах: первую ночь мы провели без одеял. В таком помещении мы оставались в течение многих месяцев. Всю ночь нельзя было спать, так как каждый раз, когда один из девяти человек на нарах начинал двигаться, он беспокоил остальных, и так было постоянно, потому что все были больны и один человек беспокоил всех других, спавших на тех же нарах.

В половине четвёртого раздавался грубый окрик охраны, которая нас будила и поднимала с жалкого ложа ударами дубинок на перекличку. Ничто на свете не могло освободить от переклички, даже умиравшие должны были ползком выходить на неё. По пять человек в ряду мы должны были оставаться на перекличке до того, как светало, т. е. до 7 или 8 часов утра, а когда стоял туман, то мы оставались там до полудня. После этого команды приходили в движение и направлялись на работу.

Обвинитель: Простите, вы могли бы описать, как производилась перекличка?

Свидетель: Для переклички нас ставили по пять человек в ряд, и так мы стояли до тех пор, пока совершенно не рассветало и надсмотрщицы, т. е. наша военная немецкая охрана, начинали нас считать. У них были дубинки, и направо и налево щедро наносились удары.

В числе наших подруг находилась Жермен Рено — преподавательница из Азей-ле-Ридо во Франции. На моих глазах ей во время переклички проломили череп ударом дубинки.

Работа в лагере Освенциме состояла в разборке разрушенных зданий, строительстве дорог и прежде всего в осушении болот. Осушение болот было наиболее тяжёлой работой, потому что в течение всего дня приходилось работать, стоя в воде и под постоянной угрозой того, что увязнешь в болоте. Постоянно приходилось вытаскивать товарищей, которые иногда по пояс погружались в болото. Во время работы нас охраняли эсэсовцы, мужчины и женщины, которые наносили удары дубинкой и натравливали на нас собак. У многих моих товарищей на ногах были следы от укусов собак. Мне пришлось видеть, как одна женщина была разорвана собаками. Она умерла на моих глазах, в то время как эсэсовец Таубер продолжал натравливать на неё свою собаку и глумился при виде этого зрелища.

Причины смертности были весьма различны. Прежде всего она была вызвана полным отсутствием элементарных гигиенических условий. Когда мы приехали в Освенцим, на 12 тысяч заключённых был лишь один кран с водой, непригодной для питья, и эта вода не всегда бывала. Так как этот кран находился в немецкой умывальной, немцы разрешали подходить к нему лишь мимо охраны из немецких заключённых-уголовников, которые при этом нас жестоко избивали. Таким образом, было почти невозможно вымыться или выстирать своё белье. В течение более трех месяцев мы не меняли белья. Когда шёл снег, мы растапливали его для того, чтобы умыться. Позже, весной, идя на работу, мы поочередно мыли руки в лужах, которые образовались по обочинам дороги от растаявшего снега. Мы умирали от жажды, потому что только два раза в день нам выдавали четверть литра похлёбки.

Обвинитель: Уточните, пожалуйста, в чём состояла перекличка в начале февраля?

Свидетель: 5 февраля было то, что называли общей перекличкой.

Обвинитель: 5 февраля какого года?

Свидетель: В 1943 году. В половине четвёртого весь лагерь…

Обвинитель: Утром?

Свидетель: В половине четвёртого утра весь лагерь был разбужен и выведен на перекличку на равнину, тогда как обычно перекличка производилась в половине четвёртого внутри лагеря. Мы оставались на этой равнине перед лагерем до пяти вечера, не получая пищи, стоя на снегу. После того, как была отдана команда, мы должны были пройти через дверь, поочередно один за другим, и каждому заключённому наносили удар в спину дубинкой для того, чтобы заставить его бежать. Те, которые не могли бежать, потому что были слишком стары или больны, были схвачены и помещены в 25-й блок, в котором ожидали отравления газом. Десять француженок из нашей партии, прибывших в лагерь, были схвачены и помещены в тот же день в 25-й блок. После того все заключённые были приведены обратно в лагерь, была сформирована колонна заключённых, в которую входила и я. Эта колонна направилась на равнину, которая напоминала поле сражения, так как её покрывали горы трупов. Мы перенесли во двор 25-го блока как мёртвых, так и умирающих, которые находились там в обстановке большой скученности.

Блок № 25, если можно так выразиться, был преддверием смерти, он был мне хорошо известен, так как мы к тому времени были переведены в блок № 26 и наши окна выходили во двор 25-го блока. Во дворе можно было видеть горы трупов, и время от времени голова или рука одного из сваленных в кучу тел приходила в движение — это была умирающая, которая стремилась выбраться из горы трупов, чтобы спастись. Смертность в этом блоке была ещё более высокой, чем в других, так как обречённым на смерть давали пить и есть лишь в тех случаях, когда оставались остатки пищи в кухонных котлах, т. е. часто в течение многих дней они оставались без капли воды.

Однажды одна из моих подруг — Аннетт Эпо, красивая, молодая женщина, 32-х лет, проходила мимо блока. Ей стало жаль этих женщин, которые кричали с утра до вечера на всех языках: «Пить, пить, пить, воды». Она возвратилась в наш блок, чтобы принести им немного похлёбки, но в тот момент, когда она протягивала её через решетку окна, надсмотрщица заметила это и, схватив Аннетт Эпо за ворот, швырнула её в 25-й блок.

Никогда в жизни я не забуду Аннетт Эпо. Два дня спустя её посадили в грузовик, чтобы отправить в газовую камеру. Она поддерживала старуху-француженку Лин Поршэ и, когда грузовик тронулся, закричала нам: «Если вы возвратитесь во Францию, не забудьте о моём маленьком мальчике». Потом они начали петь «Марсельезу».

Можно было видеть, как по двору 25-го блока бегали громадные крысы, которые объедали трупы и даже набрасывались на умиравших, у которых не было сил с ними справиться.

Другой причиной смертности или эпидемий было то, что нам давали есть в больших красных котелках, которые каждый раз прополаскивали только холодной водой. Так как все женщины были больны и они не могли выйти ночью к месту, которое не поддаётся описанию, — к канаве, где они могли оправить свои естественные потребности, — они использовали эти котелки не по назначению. На следующий день котелки собирали, выливали их содержимое в помойную яму, и днём их пускала в употребление следующая группа людей.

Другая причина смертности — положение с обувью. Кожаная обувь приходила в негодность через две недели, так как её носили здесь по грязи и снегу. В связи с этим ноги отмораживались, на них образовывались раны. Из страха, что обувь украдут, приходилось спать в грязных башмаках. Почти каждую ночь, в тот момент, когда нужно было выходить на перекличку, раздавался жалобный крик: «У меня украли туфли». Тогда приходилось ждать, пока все выйдут из помещения, чтобы найти что-нибудь под нарами. Иногда это были два ботинка на одну ногу или же башмак и сабо. Это могло позволить выйти на перекличку, но для работы это была дополнительная пытка, так как от этой обуви на ногах образовывались раны, которые быстро растравлялись из-за отсутствия ухода. Многие из моих подруг, у которых были раны на ногах, ложились в лазарет и более оттуда не возвращались.

Обвинитель: Что делали с заключёнными, которые выходили на перекличку без обуви?

Свидетель: Евреек, выходивших на перекличку без обуви, немедленно отправляли в 25-й блок.

Обвинитель: Следовательно, их уничтожали с помощью газа?

Свидетель: Их уничтожали с помощью газа за что бы то ни было. Вообще, их положение было совершенно ужасно. Нас собирали по 800 человек в блоке, и скученность была такой, что мы с трудом могли двигаться по помещению. Их же было в блоке такого же размера 1500 человек, т. е. значительная часть из них не могла ни спать, ни даже улечься на ночь.

Обвинитель: Не могли бы вы дать показания относительно лазарета?

Свидетель: Чтобы попасть в лазарет, нужно было сперва просить об этом, каково бы ни было состояние…

Обвинитель: Могли бы вы уточнить, что за лазарет был в лагере?

Свидетель: «Лазаретом» был блок, в который помещали больных. В действительности это место не может быть названо лечебным заведением потому, что оно не соответствует тому, что принято подразумевать под этим словом. Чтобы туда попасть, надо было получить разрешение начальника блока, а это было чрезвычайно трудно. Наконец, надо было выстоять в очереди перед лазаретом, какая бы погода ни была, шёл ли снег или дождь. Для того чтобы быть допущенным, приходилось выстаивать в очереди в течение многих часов даже с температурой 40°. Часто больные умирали у входа в лазарет ещё до того, как они могли туда попасть. К тому же даже собираться перед лазаретом было опасно: когда там было слишком много народу, эсэсовцы хватали всех женщин, стоявших в очереди, и направляли их прямо в 25-й блок.

Обвинитель: То есть они попадали в газовую камеру?

Свидетель: Да, в газовую камеру. Вот почему зачастую многие женщины предпочитали не ходить в лазарет и умирали на работе или во время переклички. После вечерней переклички зимой ежедневно поднимали трупы упавших в канавы. Единственное преимущество, которое получали те, кто попадал в «лазарет», заключалось в том, что пребывание в нём освобождало от выхода на перекличку, но там приходилось лежать в ужасных условиях, не менее четырех человек на одной кровати в метр шириной, людям, страдавшим различными заболеваниями, и это приводило к тому, что тот, кто попадал в лазарет из-за ран на ногах, заражался от соседа тифом или дизентерией. Подстилки были страшно грязные, и их меняли лишь тогда, когда они окончательно сгнивали. На одеялах было множество вшей, которые кишели, как муравьи.

Одна из моих подруг, Маргерит Корренже, рассказывала мне, что в то время, когда она была больна тифом, она не могла спать всю ночь из-за вшей, которых она, отвернув одеяло, сбрасывала на бумагу и затем в стоявший около кровати ночной сосуд, и так ей приходилось делать целыми часами.

В «лазарете» не было медикаментов, больных оставляли лежать без присмотра, не создавали им гигиенических условий, не давали мыться. В продолжение многих часов живые лежали вместе с мёртвыми. Когда же трупы обнаруживали, их просто вытаскивали из кроватей и сваливали перед помещением. Те, кто переносил трупы, приходили туда и перетаскивали их на небольших носилках, с которых свешивались голова и ноги трупа. С утра до вечера заключённые, перетаскивавшие трупы, курсировали между «лазаретом» и мертвецкой. Во время сильных эпидемий зимой 1943 года и 1944 года, когда мертвецов было слишком много, носилки заменили повозками. Во время этих эпидемий ежедневно умирало от 200 до 350 человек.

Обвинитель: Сколько людей умирало в это время?

Свидетель: Во время больших эпидемий тифа зимой 1943–1944 года от 200 до 350 человек в день.

Обвинитель: В «лазарет» допускали всех заключённых?

Свидетель: Нет. Когда мы были привезены в лагерь, евреям не разрешалось ложиться в «лазарет», их прямо направляли в газовую камеру. В Освенциме был блок, в котором производили медицинские эксперименты…

Обвинитель: Не расскажете ли вы сначала, как производилась в блоках дезинфекция?

Свидетель: Время от времени, в связи с тем, что в помещении было невероятно грязно, а это приводило к распространению вшей, которые вызывали частые эпидемии, блоки дезинфицировали с помощью газа.

Но и дезинфекция была причиной значительного числа смертных случаев, потому что в то время, как блоки окуривали газом, заключённых отправляли в душевую, затем у них отбирали одежду, которую помещали в паровую дезинфекционную камеру. Заключённых заставляли дожидаться под открытым небом, совершенно раздетыми, пока одежду дезинфицировали, после чего её возвращали насквозь промокшей. Даже больных, которые могли держаться на ногах, подвергали этой процедуре, и, конечно, очень многие из их числа при этом умирали. Во время дезинфекции больных, которые не могли передвигаться, мыли в тех же ваннах, что и остальных заключённых.

Обвинитель: Как вас кормили?

Свидетель: Мы получали ежедневно 200 граммов хлеба, ¾ или ½ литра, в зависимости от случая, жидкой похлёбки, а вечером несколько граммов маргарина или кусочек колбасы. Это было питанием на день.

Обвинитель: И оно было таким вне зависимости от того, какую работу приказывали заключённому выполнять?

Свидетель: Вне зависимости от того, какую работу было приказано выполнять заключённому. Некоторые из них работали на заводах, на которых производили снаряды и гранаты. Эти заключённые получали так называемый «цулаге» — дополнительный паёк в том случае, если они выполняли норму. Как и нас, этих заключённых вызывали утром и вечером на перекличку, и, кроме того, они работали по 12 часов на заводе. После работы они возвращались в лагерь и путь от лагеря на завод и обратно проделывали пешком.

Обвинитель: Не могли бы вы дать показания о медицинских экспериментах, если вы были свидетелем их?

Свидетель: Говоря об опытах, я могу сказать, что видела в лазарете, в котором я работала, молодых евреек из Салоник, которые находились перед рентгеновским кабинетом, где их ожидала стерилизация. Кроме того, мне было известно, что в лагере для мужчин производили операции по кастрации. Я была в курсе медицинских экспериментов над женщинами, потому что моя подруга, доктор Адэ Оваль из Монбельяра, которая возвратилась во Францию, работала в течение многих месяцев в этом блоке, ухаживала за больными, хотя всегда и отказывалась участвовать в проведении экспериментов.

Женщин подвергали стерилизации, делая впрыскивания, а также путём облучения. Я видела и знала многих женщин, которые были стерилизованы. Среди подвергавшихся операции по стерилизации была высокая смертность. Четырнадцать евреек из Франции, отказавшиеся подвергнуться стерилизации, были направлены в штрафную рабочую команду «штрафарбейт», т. е. на них наложили наказание, назначив на работу.

Обвинитель: Возвратились ли на родину те, кто работал в этих командах?

Свидетель: Редко, в совершенно исключительных случаях.

Обвинитель: Какую цель преследовали эсэсовцы при совершении стерилизации?

Свидетель: Они не скрывали цели, которую преследовали, производя стерилизацию. Они говорили, что стремятся найти лучший метод стерилизации, чтобы заменить коренное население оккупированных стран немцами после того, как используют одно поколение местных жителей в качестве рабов, работающих на немцев.

Обвинитель: Видели ли вы в «лазарете» беременных женщин?

Свидетель: Да. Если еврейские женщины, попадавшие в лагерь, находились на первых месяцах беременности, им делали аборт. Когда же они находились на одном из последних месяцев, то после того, как они производили на свет ребёнка, его топили в ведре с водой. Мне известно это, так как я работала в «лазарете» и знала, что этим руководила немка-акушерка, сидевшая по обвинению в уголовном преступлении — совершении абортов. Спустя некоторое время приехал новый врач, и в продолжение двух месяцев новорожденных еврейских детей перестали убивать. Но однажды из Берлина пришёл приказ, в котором говорилось, что их снова следует уничтожать. Тогда матерей с детьми вызвали в лазарет, посадили на грузовики и увезли в газовую камеру.

Обвинитель: Откуда вы знаете о приказе, пришедшем из Берлина?

Свидетель: Потому, что я была знакома с заключёнными, работавшими в секретариате СС. В частности, я знаю словацкую женщину, которую звали Херта Рот и которая в настоящее время работает в отделении ЮНРРА в Братиславе.

Обвинитель: Это она сообщила вам о приказе?

Свидетель: Да. И, кроме того, я знала людей, которые входили в команды, работавшие в газовых камерах.

Обвинитель: Вы только что говорили о еврейских матерях. Были ли в лагере матери других национальностей?

Свидетель: Обычно, когда женщины нееврейской национальности производили на свет детей, их не отбирали у матерей, но в связи с тем, что условия в лагере были ужасны, новорожденные редко выживали более 4–5 недель. В лагере был блок, в котором находились польские и русские матери. Однажды русских обвинили в том, что они производят слишком большой шум. Их вызвали на перекличку и заставили целый день стоять перед своим блоком с детьми, совершенно раздетыми, в продолжение всего дня.

Обвинитель: Какой дисциплинарный режим был установлен в лагере? Кто обеспечивал надзор и дисциплину? Каковы были меры наказания?

Свидетель: В целях ограничения своего персонала эсэсовцы использовали обычно заключённых для надзора в лагере. Сами же эсэсовцы осуществляли лишь верховный надзор. Эти заключённые были взяты из числа уголовных преступников или проституток-немок, или иногда иной национальности. В большинстве случаев это были немки. С помощью коррупции и терроризирования их превратили в животные существа. Заключённые страдали от их действий не в меньшей степени, чем от действий самих эсэсовцев. Они били так же, как били эсэсовцы, подобно эсэсовцам, мужчины вели себя так же, как женщины, а женщины были столь же жестоки, как и мужчины. Между ними не было разницы. Используя целую систему для того, чтобы максимально принизить человеческие существа, эсэсовцы терроризировали их и с помощью террора принуждали совершать поступки, которые должны были заставить их краснеть за самих себя; эта система привела к тому, что они не являлись более человеческими существами. Вот к чему стремились эсэсовцы. И требовалось невероятное мужество, чтобы противостоять этой атмосфере коррупции и террора.

Обвинитель: Кто налагал наказания?

Свидетель: Командиры СС — мужчины и женщины.

Обвинитель: В чём состояло наказание?

Свидетель: В зверских телесных наказаниях. В частности, одним из наиболее употребительных наказаний было 50 ударов палкой по пояснице, которые производились специальной машиной. Эту машину я видела. Она состояла из системы балансов, приводимых в движение эсэсовцами. Кроме этого, были бесконечные вызовы днём и ночью на перекличку или гимнастические упражнения: ложиться плашмя — вставать, ложиться плашмя — вставать, и так в течение нескольких часов. Тех, кто падал, осыпали ударами и направляли в 25-й блок.

Обвинитель: Как обращались эсэсовцы с женщинами? Я имею в виду также и женщин СС.

Свидетель: В лагере Освенцим был дом терпимости для эсэсовцев и также для заключённых, занимавших определенные должности. Таких заключённых называли «капо». Кроме того, когда эсэсовцам была нужна прислуга, они приходили в сопровождении «оберауфзеерин», т. е. начальницы лагеря, и в то время, когда производилась дезинфекция, указывали на молоденькую девушку, которую начальница вызывала из рядов. Они осматривали её, и если она была красивой и нравилась им, хвалили её физические достоинства и с согласия «оберауфзеерин», которая говорила, что отобранная должна выражать полное послушание и делать всё, что от неё потребуют, брали её в качестве служанки.

Обвинитель: Почему они приходили в то время, когда производилась дезинфекция?

Свидетель: Потому что во время дезинфекции женщины были раздеты.

Обвинитель: Эта система коррупции и морального разложения была исключением?

Свидетель: Нет, эта система была во всех лагерях, где я находилась. Та же система существовала и в тех лагерях, в которые меня не помещали. Об этом я узнала из разговоров с прибывшими из этих лагерей. Система была совершенно одинакова во всех лагерях. Я думала, что Освенцим был одним из лагерей с наиболее суровым режимом, но затем меня направили в Равенсбрюк, и там также был дом терпимости, в который также набирали женщин из числа заключённых.

Обвинитель: Из того, что вы сказали, следует, что были использованы все возможные средства для того, чтобы принизить заключённых в их собственных глазах?

Свидетель: Да.

Обвинитель: Вы знаете, что было с партией евреев, которая почти одновременно с вами прибыла из форта Ромэнвилль?

Свидетель: Когда мы выехали из форта Ромэнвилль, находившиеся там еврейки продолжали там оставаться. Затем их отправили в направлении Дранси, и мы вновь встретились с ними в Освенциме спустя три недели после нашего приезда туда. Из общего их числа 1200 человек в лагерь попало 125 человек, остальных немедленно по прибытии отравили газом. Месяц спустя из этих 125 евреек в живых осталась только одна.

Приём прибывающих в лагерь производился следующим образом. Вначале, когда мы только попали в лагерь, когда прибывала партия евреев, прежде всего производился отбор стариков и старух, матерей и детей, а также больных и слабых на вид. Их погружали на грузовики. Оставляли только молодых женщин, девушек и молодых людей. Последних отправляли в лагерь для мужчин.

Обычно из прибывавших партий от 1000 до 1500 человек в лагерь попадало не более 250 человек, самое большее 250. Остальных тут же отправляли в газовую камеру.

Также производился отбор здоровых женщин 20–30 лет, которых отправляли в блок, где производились медицинские эксперименты, и женщин более старшего возраста, а также тех девушек, которых не использовали в указанных целях, всё же направляли в лагерь, предварительно обрив и вытатуировав клеймо. Весной 1944 года был организован блок для близнецов. Это было в то время, когда прибыла колоссальная партия венгерских евреев; их было приблизительно 700 000. Доктор Менгеле, который производил эксперименты, отбирал во всех прибывших партиях близнецов. Он руководствовался желанием получить обоих близнецов, вне зависимости оттого, какого они были возраста. Поэтому в этом блоке находились и маленькие дети и подростки. Я не знаю, что с ними делали, помимо того, что у них брали кровь и производили их измерение.

Обвинитель: Были ли вы очевидцем отбора, который производился по прибытии партии заключённых?

Свидетель: Да, так как в то время, когда мы работали в блоке, который был пошивочной мастерской, в блоке № 44, а блок, в котором мы тогда жили, был перед тем местом, куда прибывали составы, в систему приёма прибывающих партий было внесено усовершенствование: вместо того, чтобы производить отбор на платформе, состав подводили по запасному пути почти к самой газовой камере. Он останавливался в 100 метрах от газовой камеры, как раз перед нашим блоком, который, конечно, отделяло два ряда колючей проволоки. Таким образом, мы видели, как распломбировывали вагоны, как солдаты выводили из них женщин, детей и мужчин. Мы присутствовали при душераздирающих сценах, видя, как разъединяли пожилые супружеские пары, как матерей понуждали оставлять своих юных дочерей, так как те попадали в лагерь, в то время как матерей и маленьких детей направляли в газовую камеру. Все эти люди не знали, какая участь им была уготована. Они находились в состоянии растерянности, потому что их отделяли друг от друга, но они не знали, что их ведут на смерть. Чтобы разрядить атмосферу приёма, в ту пору т. е. в июне — июле 1944 года, во время отбора после прибытия состава, оркестр из молодых, красивых заключённых, одетых в белые блузки и синие матросские юбки, играл весёлые арии из оперетты «Весёлая вдова», баркаролу из «Сказок Гофмана» и т. д. Прибывшим говорили, поскольку они не попадали внутрь лагеря и видели лишь небольшую, окружённую зеленью платформу, на которой играл оркестр, что это трудовой лагерь. Конечно, они не могли представить себе, что их ожидает. Тех, кто был отобран для отравления газом, т. е. стариков, детей и матерей, направляли в здание из красного кирпича.

Обвинитель: Производили ли перепись этих людей?

Свидетель: Нет.

Обвинитель: На них не ставили клейма?

Свидетель: Нет, их даже не считали.

Обвинитель: На вас было сделано клеймо?

Свидетель: Да. (Свидетель показывает Суду клеймо на руке.) Отобранных направляли в здание из красного кирпича, на котором имелась надпись «бад», т. е. «баня». Там их вначале заставляли раздеться и прежде, чем направить в так называемую душевую, им выдавали полотенца. Но в дальнейшем, когда стали прибывать большие партии из Венгрии, более не было времени для того, чтобы разыгрывать представление и мистифицировать заключённых. С них безжалостно срывали одежду. Мне известны эти подробности потому, что я была знакома с молоденькой французской еврейкой, которая жила со своей семьёй во Французской республике…

Маленькая Мари была единственным членом семьи в девять человек, который выжил. По прибытии в лагерь её мать и семь братьев и сестёр были отравлены газом. Когда я с ней познакомилась, ей было приказано раздевать детей перед тем, как они попадали в газовую камеру. После того как люди раздевались, их заставляли пройти в помещение, которое внешне напоминало душевую. Через пробой в потолке в это помещение кидали капсюли с газом. Один из эсэсовцев наблюдал через глазок за тем действием, которое оказывал газ. Спустя пять-шесть минут после того, как газ сделал своё дело, этот эсэсовец подавал знак для того, чтобы открыли двери, и люди в газовых масках (это были заключённые) проникали в помещение и вытаскивали тела. Они нам рассказывали, что заключённые испытывали перед смертью сильные мучения, о чём свидетельствует то, что несколько тел было сцеплено друг с другом и стоило большого труда их разъединить.

После этого приходила команда, которая занималась тем, что вырывала золотые коронки и снимала искусственные челюсти, и уже после того, как тела были превращены в пепел, его просеивали снова в поисках золота. В Освенциме было восемь крематорных печей. Но с 1944 года этого количества стало недостаточно. Эсэсовцы заставили заключённых вырыть колоссальные рвы, в которых устанавливали перекрёстные перекрытия. Их обливали бензином и поджигали. Трупы сбрасывали в эти рвы. Мы видели из нашего блока, как спустя примерно ¾ часа или час после прибытия партии заключённых, из печей крематория начинали вырываться большие языки пламени и на небе возникало зарево от огня, поднимавшегося над рвами. Однажды ночью мы были разбужены страшным криком, и на следующее утро мы узнали от людей, которые работали в «зондеркомандо» (команде, работавшей при газовой камере), что накануне не было достаточно газа и ещё живых детей бросали в топки крематорных печей.

Обвинитель: Не могли бы вы сообщить об отборе, который производился перед наступлением зимы?

Свидетель: Ежегодно, в конце осени, в «лазарете» производили большой отбор. Видимо, это протекало в соответствии с определённой системой. Я говорю это потому, что могу делать выводы за тот период, который я находилась в Освенциме, и такие же выводы были сделаны теми, кто находился в лагере более длительный срок, чем я. Весной во всей Европе производили облавы на мужчин и женщин, которых отправляли в Освенцим. В живых оставляли лишь тех, у которых было достаточно сил для того, чтобы работать в течение лета. Конечно, в течение этого периода люди умирали ежедневно, но наиболее сильные, которым удавалось продержаться шесть месяцев, как, например, я, настолько ослабевали, что в конце концов попадали в «лазарет». Тогда-то осенью и производили большой отбор, чтобы не кормить зимой лишние рты. Всех женщин, которые были наиболее истощены, отправляли в газовую камеру, как и тех, кто болел довольно продолжительный срок. Евреек травили газом почти без всякого повода. Так, например, отравили евреек, находившихся в блоке для чесоточных, хотя каждому известно, что от чесотки можно вылечить при достаточном уходе за три дня. Я вспоминаю, что из 500 больных тифом, находившихся в блоке для выздоравливающих, 450 было отправлено в газовую камеру. В Рождество 1944, нет — 1943 года, в Рождество 1943 года, когда мы находились в карантине, помещавшемся перед блоком № 25, мы видели, как совершенно раздетых женщин привозили в этот блок. Затем прибывали грузовики, которые не были покрыты брезентом, и на них погружали этих совершенно раздетых женщин в таком количестве, в каком грузовики могли их вместить. Затем каждый раз, когда грузовик трогался с места, заслуживший себе известность Гесслер, осужденный впоследствии на Люнебургском процессе, бежал за грузовиком и наносил этим раздетым, идущим на смерть женщинам двойной удар своей дубинкой. Женщины знали, что их везут в газовую камеру, и пытались вырваться. Их избивали жесточайшим образом. Они пытались выпрыгнуть из грузовика, и из нашего блока мы видели, как проезжали грузовики, и слышали страшные крики этих раздетых женщин, которые ехали, зная, что они будут отравлены газом. Многие из них могли бы свободно выжить, так как у них была лишь чесотка или небольшое истощение…

Когда мы оставляли лагерь Освенцима, мы не верили самим себе, и у нас сжимались сердца при виде того, что из всех нас, т. е. из общего числа — 230, когда мы прибыли туда 18 месяцами ранее, осталась маленькая группа в 49 человек. Мы испытывали такое чувство, как будто мы оставляем ад, и впервые у нас зародилась надежда на то, что мы выживем и вновь увидим мир.

Обвинитель: Госпожа Вайян-Кутюрье, куда вас затем отправили?

Свидетель: Из Освенцима нас отправили в лагерь в Равенсбрюке. Там нас поместили в блок «НН», т. е. «Нахт унд небель», что означает «секретный блок». В этом блоке вместе с нами находились польские женщины; некоторых называли «кроликами», потому что их использовали в качестве подопытных существ. Из партий польских женщин отбирали здоровых девушек со стройными ногами и производили над ними операции, у одних удаляли из ноги часть кости, другим делали впрыскивания, для чего именно, я не знаю. Среди подвергавшихся операциям была большая смертность. Тех, кто отказывался идти в «лазарет», где над ними должны были произвести операцию, силой отправляли в карцер, где их оперировал приехавший из Берлина профессор. Он производил операции в военной форме, не принимая никаких антисептических предосторожностей, не надевая халата, и не вымыв рук. Среди этих «кроликов» были такие, которым удалось выжить, и они испытывают страшные страдания…

Обвинитель: Сможете ли вы сообщить суду, в каком состоянии находился в момент освобождения лагерь, в котором содержались мужчины, и сколько осталось в живых?

Свидетель: Когда немцы покинули лагерь, они оставили в нем две тысячи больных и некоторое число добровольцев, в том числе и меня, для того чтобы ухаживать за больными. Нас оставили без воды и без света. К счастью, на другой день прибыли русские. Таким образом, мы смогли отправиться в лагерь, где помещались мужчины, и там мы увидели неописуемое зрелище. В течение пяти дней у заключённых не было воды. В лагере находилось 800 человек тяжело больных, три врача и семь медсестер, которые не успевали выносить мёртвых из помещений, в которых лежали больные. Благодаря содействию Красной армии мы смогли перевезти этих больных в чистые блоки, оказать им необходимую помощь и покормить их. К сожалению, я могу назвать лишь число французов. Когда мы прибыли в лагерь, в нем находилось 400 французов, но только 150 вернулось во Францию. Что касается остальных, то было слишком поздно, несмотря на оказанную им помощь…

Обвинитель: Присутствовали ли вы при казнях, и при каких обстоятельствах они совершались в лагере?

Свидетель: Я не присутствовала при казнях. Я знаю лишь, что последняя казнь имела место 22 апреля, за неделю до прихода Красной армии…

Взгляд из XXI века

ФЛОРИАН ДИРЛЬ,

руководитель Центра документации в Нюрнберге:

— Мы пытаемся сегодня объяснить исторические причины, по которым начиная с 1933 года национал-социалистский режим получил такую поддержку среди немецкого населения. Признаться, порой теряешься — ну как такое могло произойти?..

Из артефактов того времени мы располагаем лишь двумя подлинными скамьями из тех, на которых сидели подсудимые. Американский инженер, который в своё время проектировал эти скамьи, постарался сделать их как можно менее удобными: чтобы время, проведённое в зале суда, не было для подсудимых приятным. Он сказал: «Это страшные преступники, не заслуживающие никакого снисхождения». Мелочь, но она передает настроение людей того времени.

Из беседы в 2015 году.

9. «Еврей не может быть гражданином…»

Антисемитизм стал официальной политикой, направленной на экспроприацию собственности евреев, лишение их гражданских прав и, наконец, депортацию и физическое уничтожение. Параграф 4 Законодательного акта о гражданстве, принятого рейхстагом единогласно в 1935 году, фактически поставил евреев Германии вне закона. В нём говорилось: «Еврей не может быть гражданином империи. Он не имеет права голоса в политических делах; он не может занимать публичную должность…»

Двадцатого января 1942 года начальник РСХА[7] Гейдрих провёл в пригороде Берлина Гросс-Ванзее секретное совещание, затронувшее судьбы миллионов евреев из всех стран Европы.

До этого нацистское руководство планировало переселить евреев в Палестину или на Мадагаскар — за счёт средств, изъятых у самих переселяемых. Последнему варианту отдавалось предпочтение, однако и в реализации этого варианта были проблемы. Предстояло отобрать или купить остров у Франции, колонией которой он являлся. К тому же коммуникации мог в любой момент перерезать британский флот. От этих намерений нацисты отказались.

В июле 1941 года Геринг дал указание Гейдриху подготовить проект организационных и материально-технических мероприятий по «окончательному решению» еврейского вопроса.

На совещании Гейдрих объявил, что в связи с началом войны против СССР переселение евреев на Мадагаскар отменяется и в действие вступает другой план, санкционированный Гитлером. Вся Европа должна быть прочёсана с запада на восток с депортацией еврейского населения в восточном направлении. При этом предполагалось «естественное уменьшение числа депортируемых лиц».

O том, что такое быть «счастливчиком» во времена фашизма во время съёмок фильма о Нюрнбергском процессе в 2016 году рассказал юрист Томас Бургенталь:

— В 1939 году мы жили в Катовице, в Польше. Получили британские визы и собирались ехать в Англию. Но из Польши семью не выпустили. А когда пришли немцы, всех евреев стали сгонять в гетто. Мне было всего шесть лет. Мы жили в одной-единственной маленькой комнате, часто голодали. Там было много других детей. В гетто жило 20–25 тысяч евреев. И был вечный страх перед полицейскими или эсэсовцами, которые неожиданно врывались в гетто, арестовывали всех подряд или просто расстреливали людей. Мы, дети, знали, что в таком случае нужно очень быстро убегать.

В 1944-м большинство гетто были ликвидированы, а их обитателей отправили в лагеря. Бургенталей отправили в Освенцим. Там их разделили. 10-летний мальчик остался совсем один…

— Мы не подверглись селекции, которую обычно проводили в Освенциме, так как мы прибыли в Освенцим из трудового лагеря, куда мы были отправлены ранее из гетто. Селекции не было, иначе я бы даже и не вошёл на территорию лагеря. Я всегда говорю: «Вообще это было счастье, что я смог попасть на территорию Освенцима». И это правда. Если бы была селекция, меня бы сразу отправили в газовую камеру, как других детей. Большинство детей погибло сразу по прибытии, их уничтожили тут же…

В нашем блоке было полсотни детей. Там был старший по блоку. Он был немец. Он говорил: «Дети могут работать, я вам это докажу». И доказывал, загоняя детей до смерти.

В январе 1945-го наступление Советской армии вынудило немцев эвакуировать концлагерь. Заключённых погнали в другой — Заксенхаузен. Это был «марш смерти». В течение этих трёх дней расстреливали каждого, кто просто хотя бы присел от усталости на обочине этой проселочной дороги. Разумеется, еды не было.

Дети шли первыми. Быстро начали уставать и отставать. А отставать нельзя… Мальчишки придумали способ отдыхать: сначала бежали в начало колонны, затем медленно шли или стояли, пока не оказывались в её хвосте. Потом снова возвращались в начало. Мне удалось дойти… Лишь трое детей пережили тот трёхдневный марш смерти, я один из них. Мой отец погиб в те же дни, в январе 1945-го.

Потом нас загнали в вагоны. Поезд шел в направлении Берлина через Чехословакию. По дороге чехи часто бросали нам хлеб. Иначе мы бы не выжили. Но сотни людей погибли. Сначала в нашем вагоне невозможно было двигаться от тесноты. Когда мы прибыли в Заксенхаузен, по вагону можно было свободно ходить. Мёртвых просто выбрасывали из вагона.

Я потерял несколько пальцев на ногах. Всё было отморожено — руки, ноги. Но уже близился конец войны. Я попал в Заксенхаузен в конце февраля 1945 года, в апреле нас освободили. Это было самое большое счастье — освобождение русскими войсками. Русские вошли, просто открыли ворота и сказали: «Вы свободны!»

Мама искала меня два года. Когда все говорили ей: «Это невозможно, его уже нет в живых. Всех детей убили», она говорила: «Я знаю, он жив». И нашла. Так что я действительно я счастливчик…

Взгляд из ХХI века

OBELIX, блогер, Германия

— Нюрнбергский процесс был важным и правильным, и не только потому, что были осуждены и казнены лидеры рейха, но и потому, что была показана широкой общественности изнанка системы нацизма. Все узнали, что такое Холокост, за исключением нескольких идиотов, которые до сих пор не хотят его осудить. На суде была показана политика систематического одурачивания большой части населения в Германии и в других странах. Для юридической науки процесс в Нюрнберге является чрезвычайно важным.

Однако «там, где есть свет, есть и тень»! В Нюрнберге не был, к примеру, осуждён Вернер фон Браун — создатель первых баллистических ракет, член НСДАП с 1937 года, штурмбанфюрер СС… Потому что он был необходим для ракетных исследований в США. Ушли от ответственности также другие военные преступники. Возможно, поэтому трибунал не остановил военные преступления впоследствии. Вспомним доклад Голдстоуна, который был отвергнут в ООН. Геноцид в Руанде не выяснен до конца, слишком уж в него вовлечены французы. О зверствах американских войск в Афганистане и Ираке мы знали только частично и то благодаря Wikileaks. Пытки в тюрьмах Абу-Грейб ещё не полностью изучены…

Поле битвы — правосудие

1. «Во всём виноват Гитлер…»

Процесс вовсе не был лёгкой прогулкой для обвинителей и судей. Это была самая настоящая битва, только сражение проходило на правовом поле.

Чинные с виду адвокаты порой не очень стеснялись в средствах: диктовали подсудимым ответы на вопросы суда, обрабатывали свидетелей защиты и находили средства давления на свидетелей обвинения.

Самым распространённым приёмом защиты было делегирование вины «наверх», в конечном счёте, на Гитлера, а подчинённые, в том числе и остальные нацистские вожди, дескать, лишь выполняли приказы. Второе типичное возражение состояло в том, что «закон не имеет обратной силы». Якобы до Нюрнбергского процесса не было ясного международного правового определения преступлений против мира и человечности. Третий приём адвокатов заключался в проведении параллелей между действиями Германии и стран антигитлеровской коалиции. Например, защитники сравнивали методы ведения воздушной и морской войны той и другой стороны и находили их «похожими». Они пытались переключить внимание суда с анализа вины обвиняемых на разбор политики и мер государств антигитлеровской коалиции.

Ожидая разногласий и ссор среди союзников, адвокаты использовали любую возможность затянуть процесс. Вот какой пример приводит работавший на процессе А. Полторак: «В здании Дворца юстиции имелся газетный киоск, где можно было приобрести любые иностранные газеты… Наиболее активными покупателями были здесь немецкие защитники. Они зорко всматривались в политический горизонт, радовались появлению любой тучки в отношениях между Востоком и Западом и без труда уверовали в то, что время будет работать на подсудимых. Именно потому одной из главных линий своей стратегии защита избрала максимальную затяжку процесса».

Адвокаты настаивали на вызове в суд десятков и сотен свидетелей либо вообще не имевших отношения к делу, либо имевших к нему весьма и весьма сомнительное касательство.

Как Геринг среди подсудимых, так и его адвокат доктор Штамер был неформальным лидером среди коллег-защитников. Многоопытного дельца от юриспруденции не нужно было учить, как отбирать и готовить свидетелей.

При всей очевидности преступлений нацистских главарей и обилии улик против них, собранных во время предварительного следствия, обвинение порой наталкивалось на серьёзное сопротивление, центром которого, без сомнения, был всё тот же рейхсмаршал Геринг. Официальный «наци № 2» в Германии, вплоть до агонии Третьего рейха (когда Гитлер обвинил его в «предательстве», снял со всех постов и приказал арестовать и расстрелять), во время процесса взял на себя роль «фюрера» подсудимых.

Надо сказать, что в ряде случаев ему удавалось делать эффективные ходы против обвинения и даже навязывать обвинителям свою волю. Больше других «натерпелся» от Геринга Главный обвинитель от США Р. Джексон.

«С судом всё шло вполне нормально до тех пор, пока к барьеру для свидетелей не подошёл Геринг. Это, мы знали, будет для нас непростой схваткой. Газетчики представляют его общественному мнению как несерьёзного фигляра, но на самом деле это, несомненно, исключительно жёсткий, упрямый и изощрённый ловкач», — сетовал Джексон в своих записках о Нюрнбергском процессе.

Такой же вывод сделал и заместитель члена трибунала от Великобритании сэр Норман Биркетт: «Геринг доминировал и приковывал внимание всех окружающих. Когда было нужно, он внимательно наблюдал за ходом событий, а когда этого не требовалось — безмятежно дремал, как ребёнок. Создавалось впечатление, что подготовленность Геринга и его недюжинная способность защищаться вкупе с удивительной осведомленностью по поводу содержания захваченных документов оказалась для всех полной неожиданностью».

В глазах огромного числа людей всего мира Геринг был деградировавшей личностью, опустившимся наркоманом, едва ли не слабоумным и немощным инвалидом.

На процессе ничего подобного за Герингом не замечалось. К тому же всех поражало его необыкновенное самообладание. Врач-психиатр Гильберт, наблюдавший подсудимых в нюрнбергской тюрьме, знал о былом недуге рейхсмаршала и пытался задавать ему соответствующие вопросы. Однажды Геринг демонстративно вытянул руку перед носом врача, чтобы показать, что она не дрожит.

Были и такие периоды в работе трибунала, когда допросы Геринга на какое-то время превращали процесс в шоу. Зал трибунала переполнялся желающими увидеть выступление рейхсмаршала. Так, например было 13 и 18 марта 1946 года. Геринг демонстрировал в эти дни незаурядное красноречие. Председатель суда лорд Лоренс, большой противник вольностей, не мог остановить взрывы смеха, которыми сопровождалось в зале выступление «фюрера обвиняемых».

Правда, неизвестно почему, Лоренс, несмотря на протесты всех обвинителей, однажды дал возможность Герингу говорить, сколько тот захочет, и не перебивал его. Через некоторое время председатель трибунала, скорее всего, пожалел о своём решении, поскольку заметил о поведении Геринга: «Мне кажется, этот человек, находясь как на скамье подсудимых, так и на трибуне, усвоил высокомерное и презрительное отношение к суду, который в то же время обращается с ним так, как он не стал бы обращаться ни с кем».

При этом Геринг как «великий человек», каждый шаг которого должен был войти в историю, не забывал о театральных эффектах и всячески подчёркивал своё «превосходство» над теми, кто его судил. Однажды он обронил Гессу, соседу по скамье подсудимых: «Я историческая личность. А этого очкарика [имеется в виду Главный обвинитель от США Джексон. — Прим. авт.] завтра все забудут». От скамьи подсудимых к барьеру свидетелей Геринг шёл широким и уверенным шагом. За стойкой рейхсмаршал всем своим видом выражал надменность и спесь большого «государственного деятеля». Съедаемый манией величия, Геринг однажды заметил, что ему кажется, что не конвоир ведёт его, а он — конвоира…

Как и другие моменты процесса, допросы Геринга шли в радиоэфир и транслировались во многих странах. Солдаты вермахта, толпившиеся у громкоговорителей в лагерях военнопленных, гордились боевитостью Геринга и даже аплодировали ему.

Но доказательств вины «наци № 2» было столько, что хватило бы на несколько смертных приговоров.

Последнюю точку в допросе Геринга, точнее, восклицательный знак, поставил Главный обвинитель от СССР. Его вопросы повергли Геринга в горькое уныние. После них бывший рейхсмаршал прекратил активное сопротивление, поник, резко изменил своё поведение. Это отметили все присутствующие в зале, после чего авторитет Романа Андреевича Руденко заметно возрос.

Взгляд из ХХI века

МАРИЯ ДОЛЕЖАЛОВА-ШУПИКОВА,

последняя из выживших детей чешского села Лидице, в 1942 году стёртого с лица Земли карателями СС. Давала показания на «малых» нюрнбергских процессах:

— Мне 84 года. В 1947 году в Чехии собрали нас, оставшихся в живых детей из Лидице, и привезли их в Нюрнберг на заседание, которое касалось организаторов проекта «Лебенсборн».

Нас было 13 детей, кого немцы включили в программу по созданию арийской расы — проще говоря, для онемечивания. Они отбирали особых детей — блондинов с голубыми глазами. Меня почему-то отобрали тоже, хотя я была брюнеткой. И только благодаря этому я осталась жива.

Всех остальных детей из нашего села — а их было 82 мальчика и девочки — эсэсовцы убили. Отца моего казнили. 15-летнего брата тоже. Маму и бабушку отправили в концлагерь Равенсбрюк. Бабушка погибла в газовой камере. Мне дали новое имя — Ингеборга Шиллер и запретили говорить по-чешски. Затем меня отправили в детский дом, а потом определили в семью немецкого офицера.

Только через четыре года после окончания войны мои документы попали в руки правозащитников. С их помощью в Германии я нашла свою мать. В годы войны она находилась в концлагере и на момент встречи со мной была больна тяжёлой формой туберкулёза. В том же году она умерла.

Из беседы в 2016 году.

2. Фельдмаршал из «Сталинградского котла»

Как уже отмечалось, на протяжении всего процесса подсудимые и их адвокаты пытались отрицать агрессивный характер войны с СССР. Дескать, удар 22 июня 1941 года был превентивным. Якобы Советский Союз сосредоточил огромные силы на так называемой «демаркационной линии» и готовился напасть на Германию. Они доказывали, что германские войска вступили в бой вынужденно, упреждая советскую агрессию.

В этой ситуации нужны были точные данные о том, кто сделал первые шаги к войне, а кто всего лишь ответил на них, где были причины, а где — следствия.

Фридрих Паулюс лично участвовал в разработке плана нападения на СССР, когда ещё не было ни демаркационной линии, ни войск на ней. Огромные потери в Сталинградской битве заставили Паулюса пересмотреть свои взгляды и отказаться от прежней верности фюреру.

В 1944 году пленный Паулюс вступил в антифашистский Союз немецких офицеров, а в дальнейшем в национальный комитет «Свободная Германия».

Комитет вёл антифашистскую агитацию среди военнопленных и на фронте, выпускал листовки и другие материалы, обращался к воюющим немецким солдатам через громкоговорящие установки, выступал по радио с призывами свергнуть власть Гитлера.

Голос Паулюса звучал в эфире много раз, обращаясь к народу Германии, войскам, командованию с идеями прекращения войны и избавления страны от нацизма. В ответ власти арестовали семью фельдмаршала.

На Нюрнбергском процессе Паулюс выступил свидетелем обвинения. Его допрос в суде и заявление советскому правительству, стали шоком для подсудимых, убедительно подтвердив существование плана агрессивной войны против СССР.

Но сначала советское обвинение представило Международному суду заявление Паулюса правительству СССР. В нем Паулюс писал: «Восьмого августа 1944 года я обратился к немецкому народу с призывом свергнуть Гитлера и прекратить ставшую бессмысленной войну. ‹…› Сегодня, когда преступления Гитлера и его пособников поставлены на суд народов, я считаю своим долгом предоставить Советскому правительству всё известное мне из моей деятельности, что может послужить в Нюрнбергском процессе материалом, доказывающим виновность преступников войны…»

В этом заявлении Паулюс рассказал всё, что он знал о подготовке агрессивного нападения на Советский Союз.

Адвокат Нельте, защитник подсудимого Кейтеля, пытался опорочить представленный документ и заявил, что было бы предпочтительнее, если бы была предоставлена возможность непосредственно выслушать показания свидетеля Паулюса. Когда же советский представитель сообщил суду, что Паулюс может быть доставлен в судебное заседание в тот же день, адвокат Нельте пошёл на попятную и, по сути дела, уже не настаивал на его вызове.

В то время, когда происходила эта дискуссия в зале судебного заседания на третьем этаже, Паулюс находился в служебном кабинете советской делегации на первом этаже.

Этому предшествовали неординарные события. Из подмосковного лагеря для военнопленных Паулюс был доставлен в Берлин, а оттуда в небольшой город Плауэн, расположенный в советской зоне оккупации близ американской межзональной границы. Учитывая обстановку в американской зоне, где нашли пристанище многие нацисты, военные преступники, было решено осуществить доставку Паулюса в Нюрнберг конспиративно, с соблюдением всех необходимых мер предосторожности. Сначала получили пропуск, выданный американской администрацией на имя Г. Н. Александрова и на десять сопровождающих его лиц без указания фамилий. Из Плауэна на трёх автомашинах выехали ночью с таким расчётом, чтобы на рассвете прибыть в Нюрнберг.

Как рассказывали сопровождающие, Паулюс, высокий, худощавый пожилой человек со сдержанными манерами, выглядел спокойным. Однако как он поведёт себя, когда предстанет перед Международным судом в присутствии сидящих на скамье подсудимых, которые были его коллегами? Как будет отвечать на вопросы адвокатов, которые наверняка будут обвинять его в гибели немецких солдат под Сталинградом?

В 1943 году по приказу Гитлера в Германии был объявлен трёхдневный траур в связи с гибелью 6-й армии, окружённой и разгромленной советскими войсками под Сталинградом, а командующий генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс объявлен национальным героем. На самом деле всё обстояло иначе. Убедившись в несостоятельности заверений Геринга об обеспечении армии всем необходимым с воздуха и в бессмысленности дальнейшего сопротивления, Паулюс со своим штабом и остатками армии сдался в плен. Для Паулюса, кадрового военного, воспитанного на прусских традициях, это не было простым решением…

Появление Паулюса в зале заседания трибунала произвело эффект разорвавшейся бомбы. Его ответы не оставили камня на камне от мифических построений превентивного советского удара, что, однако, не помешало им возродиться в наши дни в трудах некоторых недобросовестных историков и публицистов. Геринг вопил, что он предатель и его место на скамье подсудимых. Адвокаты кричали: «Где солдаты, которых доверила тебе Германия, фельдмаршал?» Однако Паулюс держался твёрдо и не поддался на провокации.

Из допроса фельдмаршала Фридриха Паулюса

[Стенограмма заседаний Международного военного трибунала от 11 и 12 февраля 1946 года.]

Руденко: Скажите, господин свидетель, вы обратились 9 января 1946 года с заявлением к Правительству Союза Советских Социалистических Республик?

Паулюс: Да. Это заявление было мною сделано.

Руденко: Вы подтверждаете это заявление?

Паулюс: Да, я подтверждаю это заявление.

Руденко: Скажите, господин свидетель, что вам известно о подготовке гитлеровским правительством и немецким верховным главнокомандованием вооружённого нападения на Советский Союз?

Паулюс: По моим личным сведениям, я могу сообщить по этому поводу следующее: 3 сентября 1940 года я начал работать в главном штабе командования сухопутных войск в качестве оберквартирмейстера. В качестве такового я должен был замещать начальника главного штаба, а в остальном должен был выполнять отдельные оперативные задания, которые мне поручались. Во время моего назначения я нашёл в той области, в которой я должен был работать, ещё не готовый оперативный план, который касался нападения на Советский Союз. Этот оперативный план был выработан тогда генерал-майором Марксом, начальником штаба 18-й армии, который для этой цели временно находился в распоряжении главного командования сухопутных сил. Начальник штаба сухопутных сил генерал-полковник Гальдер поручил мне дальнейшую разработку этого плана, начатого на основании директивы ОКБ, и, в частности, я должен был это производить на следующей основе: нужно было произвести анализ возможностей наступления против Советской России. Эту проверку нужно было произвести в отношении анализа рельефа местности, в отношении использования сил, возможностей и потребностей в силах и т. д.; при этом указывалось, что я должен исходить из 130–140 дивизий, которые будут находиться в распоряжении для выполнения данной операции.

Далее, с самого начала нужно было уже учитывать использование румынской территории в качестве плацдарма для южной группировки германских войск, на северном фланге предусматривалось участие Финляндии в войне, но во время разработки этих оперативных планов этот момент не учитывался.

В качестве основы для предпринимаемых мероприятий учитывались цели операции как намерение ОКБ, в частности, во-первых, уничтожение находящихся в Западной России русских войск и пресечение возможности отступления войсковых частей в глубь России; во-вторых, достижение линии, которая сделала бы невозможными эффективные налёты русских военно-воздушных сил на территорию германской империи. Конечной целью являлось достижение линии Волга — Архангельск.

Разработка, которую я сейчас обрисовал, была закончена в начале ноября и завершилась двумя военными играми, которыми я руководил по поручению главного штаба сухопутных войск. При этом принимали участие старшие офицеры Генерального штаба. В качестве основы для этих военных игр предусматривалось использование сил таким образом: в южном районе армейская группировка из области юга Польши и Румынии должна была достигнуть Днепра и Киева. С северного направления — армейская группировка в районе Припяти, самая сильная, должна была наступать из района Варшавы и севернее в направлении главного удара на Минск и Смоленск с окончательным намерением впоследствии ударить по Москве. Группа из восточно-прусского пространства шла через Балтику на Ленинград. Результаты, полученные от этих игр, сводились к тому, чтобы достигнуть линии Днепр — Минск — Ленинград. Дальнейшие операции должны были развиваться в связи с положением, которое установится в результате этих действий. По окончании военных игр состоялось совещание у начальника главного штаба сухопутных войск, которое рассмотрело теоретические результаты этих игр с привлечением руководителей отдельных штабов армейских группировок, ответственных за операции на Востоке.

В конце совещания состоялся доклад начальника отдела армий Востока, который сделал сообщение об экономике и географической характеристике Советского Союза, а также в отношении характеристики войск Советского Союза. Примечательным является то, что тогда ничего не было известно о каких-либо приготовлениях со стороны России. Эти военные игры и совещания, о которых я сейчас говорил, представляли собой завершение теоретической подготовки и планирования будущей агрессивной войны.

Непосредственно после этого, 18 декабря 1940 года, верховное главнокомандование вооружённых сил издало указание № 21 (эта директива являлась основной для всех военных и экономических приготовлений к войне). На основании этой директивы необходимо было осуществлять все действия, связанные с подготовкой войны. В отношении главного командования сухопутных сил это выражалось в том, что необходимо было позаботиться о разработке стратегического развертывания вооружённых сил. Эти первые директивы, касающиеся развертывания сил, 3 февраля 1941 года после доклада их в Оберзальцберге Гитлеру были одобрены им. Они впоследствии были спущены войскам. Позже к ним давались различные дополнения.

Начало войны было приурочено к тому времени, которое являлось бы наиболее подходящим для продвижения больших войсковых частей на территории России. Возможности подобного продвижения ожидались в середине мая месяца. И соответственно этому были предприняты все приготовления. Этот план, однако, был изменён, так как Гитлер в конце марта решился в связи с изменившимся положением в Югославии напасть на Югославию.

Взгляд из XXI века

АННА ХАЛДЕЙ,

дочь военного фотокорреспондента ТАСС Евгения Халдея:

— Во время Нюрнбергского процесса бегать по залу и делать фотографии было запрещено. А отец хотел снять Геринга так, чтобы показать всю его сущность. Снять лицо и глаза. Снять в упор.

С того места, которое было закреплено за моим отцом, этого сделать было нельзя. И тогда он договорился с одним человеком из нашей делегации. «Ты, — говорит, — после обеда пойди где-нибудь погуляй, а я сяду на твоё место». Тот говорит: «А что я буду иметь?» Отец побежал в пресс-бар и купил две бутылки виски.

И вот после обеда Геринг даёт показания. Отец вытаскивает фотоаппарат и делает лишь один снимок. Но в упор. Такого кадра ни у кого нет!

Из беседы в 2016 году.

3. Банкир Шахт — преступник-«страдалец»

В июле 1944 года обвиняемый Яльмар Шахт был арестован в числе участников неудачного заговора против Гитлера. Конец войны провёл в концлагерях Равенсбрюк, Флоссенбург и Дахау. Это дало возможность «финансовому гению» нацистов на Нюрнбергском процессе утверждать, что он антифашист, борец с гитлеровским режимом и попал на скамью подсудимых по недоразумению.

Эту карту постоянно обыгрывал его защитник Дикс: «Господин председатель, господа судьи! Исключительный характер дела Шахта становится очевидным уже при одном взгляде на скамью подсудимых. Здесь сидят рядом Кальтенбруннер и Шахт… На редкость гротескная картина: на одной скамье — главный тюремщик и его узник. Его присутствие здесь выглядит чудовищной несправедливостью!»

Шахт действительно был не только самым пожилым подсудимым, к началу войны он покинул все ответственные посты в нацистском правительстве. Планов агрессии не составлял, приказы не отдавал, лично не убивал…

Трибуналу фактически предлагалось снять с этого «страдальца» все «несправедливые обвинения».

Первоначально Ялмара Шахта в списке обвиняемых и не было. Имелось в виду, что на скамью сядут десять-двенадцать человек из разных властных структур Третьего рейха. Однако советский представитель Иона Никитченко настоял на том, чтобы, как уже отмечалось ранее, в список вошли также немецкие финансисты и промышленники. В итоге список увеличился вдвое. Перед судом предстали два нацистских министра экономики — Ялмар Шахт и его преемник Вальтер Функ. Шахт напрочь отказывался чувствовать себя виновным и вёл себя на протяжении всего процесса как настоящий высокопрофессиональный делец. Он будто бы всё ждал, когда же наконец можно будет покинуть этот зал…

Трибунал оправдал Шахта. Однако судебное следствие выявило столько фактов, компрометирующих банкира, что в глазах огромного числа людей, следивших за процессом, он остался одним из самых крупных преступников гитлеровской Германии.

В 1944 году он немного переиграл роль антифашиста и не избежал ареста. Обличий у Шахта было много. Верно служил он лишь своему карману а в политике всё время маневрировал, ориентируясь исключительно на выгоду от тех или иных альянсов.

Тонкая интуиция и немалые знания подсказывали ему, что нужно делать в данный момент. Во время Первой мировой войны Шахт трудился в экономическом управлении немецких оккупационных властей в Бельгии, выкачивая ресурсы из захваченной страны. В 1919 году, когда пришла мода на демократию, участвовал в создании Германской демократической партии. В 1930 году, прочитав «Майн кампф», Шахт решил, что именно диктатор спасёт страну от экономического хаоса и построит крепкое государство с сильным хозяйством. Он первым понял, что на Гитлера можно сделать ставку. Вот, в кого стоит вкладывать деньги.

Они познакомились в октябре 1920 года, на семейном ужине в поместье родителей Шахта. Гитлера туда привел брат Ялмара — Грегор.

И Шахт, директор крупнейшего банка Германии «Дрезднер Банк», принялся расчищать вчерашнему ефрейтору путь на пост рейхсканцлера.

За 17 лет службы в «Дрезднер банк» Шахт заработал колоссальный авторитет в международных финансовых кругах, но самое главное — приобрёл нужные связи. Настолько большие, что он пользовался доверием именно как Ялмар Шахт, а не как руководитель банка. К нему прислушивались и сталелитейные магнаты Рура, и биржевики нью-йоркской Уолл-стрит, и финансисты лондонского Сити.

Он был фигурой международного масштаба, международной экономики. Именно такой был нужен Гитлеру. Кто ещё сможет ввести его в приличное общество, как не Шахт? У того — везде свои люди. Если не партнёры, так родственники.

Шахт сделал всё, чтобы нацисты пришли к власти. Многие исследователи считают, что без него Гитлер не стал бы рейхсканцлером. Шахт продвигал фюрера: собирал деньги на избирательные кампании НСДАП и убеждал «пушечных королей», руководителей монополий, крупных финансистов поддержать Гитлера.

Получив посты руководителя Рейхсбанка и министра экономики и став «экономическим диктатором», как называла его западная пресса, Шахт мобилизовал огромные средства на вооружение Германии, участвовал в ограблении оккупированных стран.

Но Шахт в самых благоприятных для себя обстоятельствах уже готовил запасные позиции. В беседах с иностранными дипломатами, например с послом США в Германии Доддом, он ещё в 1934–1935 годах говорил о своём несогласии с политикой Гитлера. Посол, приняв эти речи за чистую монету, даже предложил банкиру переехать в США, но Шахт за океан не поспешил, ведь впереди была война — самый лучший бизнес.

Далее он начал заигрывать с германскими оппозиционерами и был бы на коне в случае успеха покушения на фюрера, но… Месяцы, проведённые в концлагерях, конечно, были несладкими, но оказались как нельзя кстати — палочкой-выручалочкой на Нюрнбергском процессе.

Как ни изворачивался умный и ловкий Шахт, документы и свидетельства людей убедительно говорили, кем на самом деле был для нацистского режима его «противник».

Гитлер пришёл к власти, когда финансы были полностью расстроены. К тому же Германия была обременена огромным внешним долгом. Создавать вермахт было не на что.

Выход нашёл Шахт. Уже в мае и июне 1933 года он добился крупнейших займов в США и Великобритании. Далее этот «финансовый гений» сначала уменьшил, а потом и прекратил выплаты по старым долгам. Он был неистощим в идеях по изысканию средств на рост германской мощи. Например, Шахт пустил на вооружение вермахта даже вклады иностранцев.

Вообще, в предвоенные годы расчётливый Шахт так смело тратил огромные деньги только потому, что был уверен: агрессивные войны вернут всё с лихвой.

Даже мирный «аншлюс» Австрии стал поводом к тому, чтобы 400 миллионов шиллингов австрийского золотого запаса под видом слияния перекочевали в Рейхсбанк. Далее таким же образом была ограблена казна Чехословакии. О странах и территориях, взятых вооружённой силой, и говорить не приходится.

Ведя двойную игру, он рассыпался в преданности фюреру и национал-социализму. «Аполитичный» финансист мог бы поспорить в нацистской риторике с самим Геббельсом. В тот день, когда был «присоединён» австрийский банк, Шахт заявлял в своей речи в Вене перед банковским служащими: «Рейхсбанк не будет не чем иным, как национал-социалистским учреждением, или я перестану быть его руководителем».

Франк так охарактеризовал «антифашиста» Шахта: «Если бы Гитлер выиграл войну, то он бегал бы вокруг него и кричал громче всех „Хайль Гитлер!“».

По свидетельству очевидцев, на Нюрнбергском процессе некоторые из подсудимых при допросе Шахта явно сочувствовали обвинителям. Геринг однажды воскликнул: «Только послушайте, как он лжёт!».

Шахт не без оснований рассчитывал, что западные контрагенты постараются смягчить его участь. По распределению обязанностей допрос Шахта был поручен Главному обвинителю от США Р. Джексону. Случайность это или нет, но американцы были меньше всех заинтересованы «копать под Шахта». Сам банкир заметил: «Если американцы хотят предъявить обвинение промышленникам, то они должны предъявить обвинение самим себе. „Дженерал моторе“ — это „Опель“, а „Опель“ кроме военной продукции ничего не выпускал». Примеров такого рода «глобализации», до мая 1945 года обеспечивавшей ход немецкой военной машины, Шахт знал множество. За него было кому похлопотать… И вот 1 октября 1946 года Нюрнбергский трибунал оглашает приговор. «Трибунал признает Шахта невиновным в преступлениях, перечисленных в Обвинительном заключении, и предлагает коменданту суда освободить его из-под стражи во время перерыва в заседании трибунала».

Свою роль сыграло то, что трибунал принял решение рассматривать деятельность подсудимых только за период военных действий, с 1939 по 1945 год. Советская сторона настаивала на более суровом приговоре, вплоть до смертной казни, однако перевес голосов оказался значительным. За Шахта было кому похлопотать…

Будь иначе, пришлось бы разбираться в позорных фактах сотрудничества промышленников с гитлеровским режимом.

Почему, например, американская компания «Дженерал Моторс» владела в Германии заводом «Опель», который, как уже было отмечено ранее, ничего кроме военной техники не производил? Или как американский концерн «Стандарт ойл оф Нью-Джерси» снабжал вермахт авиационным бензином?

Правда, пировал Шахт не долго. Не успел выйти из Дворца правосудия, как оказался в другой тюрьме. Его арестовала немецкая полиция, затем — в рамках денацификации — судил немецкий суд. Его всё же приговорили к восьми годам заключения, но из восьми лет Шахт отсидел только два. Приговор был пересмотрен и смягчён. Вышел из тюрьмы уже в 1948-м, по его выражению «с двумя марками в кармане и руинами авторитета».

Две марки быстро превратились в миллионы. Авторитет тоже, как выяснилось, не пострадал. В новой Германии Шахт оказался востребован. Создал банк и руководил им до 86 лет. Умер Шахт в 93 года. Прожив такую бурную жизнь, он сумел сохранить здоровье… В отличие от жертв фашизма.

Взгляд из XXI века

АЛЕКСАНДР БОРИСОВ,

доктор исторических наук, профессор МГИМО МИДа России:

— Американцы в кулуарах объяснили, почему Шахта освободили. На английского судью Лоренса активное давление оказал Монтегю Норман, управляющий Английским банком, который двадцать с лишним лет был на этом посту и специально приехал в Нюрнберг, чтобы спасти Шахта.

Западные промышленники считали его скорее благородным джентльменом. Многие из них, особенно англичане, не поддерживали смертную казнь в качестве наказания для него, даже не хотели признавать своего старого партнёра виновным. Сам Шахт прямо говорил: «Если вам придётся судить немецких промышленников, имейте в виду, что они потянут за собой американских промышленников, которые их поддерживали».

Из беседы в 2016 году.

4. Мёртвые головы, чёрные души

В августе 1921 года в Германии под невинным названием «Гимнастический и спортивный дивизион» возникли формирования из крепких мужчин, которые сразу же активно включились в политику — били на улицах противников НСДАП. Четвёртого ноября того же года эти любители гимнастики получили более точное название — «штурмовые отряды» (CA).

Штурмовые отряды обычно называют полувоенной структурой, однако правильнее считать их настоящей нацистской армией, которой не хватало только винтовок. У них была коричневая униформа (за которую их назвали «коричневорубашечники»), Генеральный штаб, военное училище, готовившее командиров, учебные лагеря. В середине 1931 года в этих формированиях состояло 400 тысяч человек, что превышало численность рейхсвера — тогдашних вооружённых сил Германии.

Штурмовики называли себя «хозяевами улиц». Их профилем было прямое подавление политических противников нацистов, прежде всего коммунистов и социалистов, путём разгона митингов и демонстраций, террористических акций. Занимались CA и охраной нацистских лидеров. В решающем 1932 году штурмовики особенно усердствовали под лозунгом: «Не снимайте поясов!», борясь с коммунистами и их организацией «Рот фронт».

В ноябре 1932 года на парламентских выборах НСДАП набрала 33 % голосов избирателей (больше всех остальных партий). Тридцатого января 1933 года президент Гинденбург законно назначил А. Гитлера канцлером Германии.

Перевес голосов, поданных за нацистов, всё-таки был не таким уж большим. На момент назначения Гитлера канцлером нацисты занимали в рейхстаге 196 кресел, коммунисты — 100.

Долгое время чаши весов качались, и в борьбе Гитлер применял все средства, в том числе физическое насилие. С конкуренцией идей, программ и другими атрибутами демократии это не имело ничего общего. В 1933 году, когда нацисты уже получили власть, в Германии насчитывалось 2,5 миллионов членов. Их вождь Эрнст Рём претендовал на то, чтобы CA стали официальной армией Германии. Размер и претензии этого «инструмента демократии» встревожили нацистское руководство и прежде всего Гитлера.

Тридцатого июня 1934 года, в «ночь длинных ножей», свыше тысячи штурмовиков и в том числе около 200 руководителей CA были уничтожены. Арестованного Рёма застрелил комендант концлагеря Дахау Т. Эйке.

Разгром верхушки штурмовых отрядов был тем более мотивированным, что в их недрах сформировалось новое и более совершенное орудие насилия — «охранные отряды» (СС).

Первые подразделения СС были созданы в 1925 году. Толчок их развитию придал Гиммлер, назначенный рейхсфюрером СС в 1929 году. В мае 1933 года в рядах этой организации, названной по цвету формы «чёрным корпусом», насчитывалось 52 тысячи человек. После «ночи длинных ножей», в которой эсэсовцы были главной карающей силой, Гитлер придал СС «статус самостоятельной организации в системе НСДАП».

Это была уже армия без всяких оговорок. С первой вооружённой части, охранявшей фюрера, — «лейб-штандарт Адольф Гитлер» — началось формирование отборных, до зубов вооружённых частей и соединений. К концу войны действовало 40 дивизий СС со списочным составом в 580 тысяч человек.

«Чёрный корпус», возглавляемый рейхсфюрером Г. Гиммлером, разросся до огромной структуры из 12 главных управлений, начиная от Главного управления имперской безопасности и заканчивая Институтом по вопросам наследственности (Аненербе).

Именно на СС держался террористический режим внутри Германии. На оккупированных землях эти формирования вели карательные операции против партизан, уничтожали мирное население и населённые пункты, проводили депортации и массовые казни. Их задачей было истребление целых народов как представителей «неполноценных рас», и они решали её с помощью расстрелов, газовых камер и т. д. Дивизия «Мёртвая голова» осуществляла жесточайший режим в концлагерях и зонах оккупации.

«Чёрный корпус» фактически был частной армией Гитлера. Вступающие в СС присягали даже не партии, а лично фюреру: «Клянусь тебе, Адольф Гитлер, фюрер и канцлер германского рейха, быть верным и мужественным. Клянусь тебе и назначенным тобой начальникам беспрекословно повиноваться вплоть до моей смерти. Да поможет мне Бог!»

Жестокость и слепое подчинение воспитывались с детства. Было 33 школы-интерната для мальчиков и четыре для девочек, в которых национал-социализм был главным предметом.

«Чёрный корпус» был закрытой организацией со своими ритуалами, почерпнутыми в мрачной истории средневековых орденов. В замке Вевельсбург проходил обряд «крещения кровью» новобранцев. В числе наград за заслуги были «почётные мечи» и перстни с черепами.

В зверствах и всевозможных карательных акциях эсэсовцы намного превзошли своих средневековых предшественников.

Были установлены строгие критерии отбора в ряды СС. Годными признавались только высокие, в расовом отношении безупречные добровольцы. Они подвергались всестороннему медицинскому обследованию, а их «расовая чистота» определялась по пятибалльной системе. Для них требовалось документальное подтверждение «арийского происхождения», начиная с 1800 года. Кандидат в эсэсовцы должен был быть голубоглазым блондином с ростом не менее 172 сантиметров и желательно сельским жителем. Образовательный уровень при приёме в СС не был важен, так как особое внимание уделялось многочисленным спортивным тестам. На умственное развитие проводился всего один двадцатиминутный тест, который состоял из диктанта в три строчки, упражнения на сообразительность и трёх скромных арифметических задач.

Солдаты и офицеры СС в свободное время общались на равных, в обиходе называя друг друга «товарищами». Три раза в неделю эсэсовцы посещали политические занятия, где слушали лекции по основам нацистской философии, недостаточное усвоение которой каралось отчислением.

Для войск СС была характерна высокая дисциплина. Обязательным элементом их боевой подготовки был рукопашный бой, а занятия в классах и на стрельбищах постоянно дополнялись спортом. Особое внимание уделялось формированию выносливости, выдержки, спокойствия.

«Организация СС есть союз специально отобранных нордических немцев. ‹…› СС осознаёт, что данным приказом закрепляется сделанный ею значительный шаг вперед. Нас не трогают насмешки, ирония, недоговорённости: нам принадлежит будущее». (Из приказа Г. Гиммлера от 31 декабря 1931 года.)

Заслуга Нюрнбергского суда не только в том, что он воздал по заслугам руководителю СС Гиммлеру и начальнику РСХА Кальтенбруннеру, но и в том, что была объявлена преступной вся эта организация.

Взгляд из ХХI века

ИГОРЬ МОРОЗОВ,

член Совета Федерации РФ:

— Нюрнбергский трибунал имеет огромное историческое значение, но создаётся впечатление, что что-то сломалось в историческом будильнике времени у наших европейских партнёров. Вроде бы помнят, что был трибунал над фашизмом, но о его уроках говорят мало. В 1930-е годы, когда зарождалась и крепла фашистская идеология, страны Европы не смогли объединиться для борьбы с ней и затем получили мировую войну, за которую расплачивались миллионами жизней своих граждан.

Невнимание к этому историческому опыту даёт сегодня шанс на развитие человеконенавистнических идеологий в разных точках мира.

Стремительное пополнение рядов террористов на Ближнем Востоке нельзя объяснить никакими деньгами, которые выплачивают боевикам. Есть другие причины, которые необходимо изучить, понять.

История фашизма и борьбы с ним должна заставить задуматься тех, кто не понимает необходимость борьбы с такой идеологией сегодня.

Из выступления в Совете Федерации РФ в 2015 году.

5. От ариогерманцев к головорезам СС

В разделе «Расчленение нашей страны» уже тезисно рассказывалось, как 9 мая 1941 года главный нацистский идеолог Альфред Розенберг изложил Гитлеру план расчленения Советского Союза. Смысл его был в том, что Россия не должна быть больше никогда единой. Её нужно не просто захватить, её нужно практически уничтожить, создав на её месте множество слабых национальных автономий, которые будут враждовать между собой под присмотром рейха. Ставка делалась на сепаратистские движения и разжигание межнациональной розни.

Тогда предполагалось образовать пять губернаторств. Напомню их.

В первое — Остланд — Розенберг намеревался включить Латвию, Эстонию, Литву и Белоруссию, их надо было радикально «онемечить» на протяжении жизни всего лишь двух поколений.

Вторым губернаторством мыслилась Украина с некоторыми прилегающими территориями. Из украинцев планировалось сделать противовес русскому народу. И не просто противовес, а сугубо враждебный, настроенный крайне агрессивно. Украина должна была стать опорой Германии в контроле над Россией — ещё одно губернаторство, жителей которой планировалось превратить в бессловесных, необразованных рабов, вымирающих от болезней и пьянства. Никакой близости между русскими и украинцами, русскими и белорусами. Это должны быть противоборствующие нации, враждебные друг другу нации.

Отдельным губернаторством должен был стать Кавказ. И — Туркестан.

Теперь есть смысл более подробно остановиться как на личности главного идеолога нацизма Альфреда Розенберга, так и на идеологии, которую Гитлер лишь довел до логического конца.

Это тем более важно, что труды Альфреда Розенберга не прошли даром. Они оказались востребованы спустя многие годы и уже совсем в других политических условиях.

Альфред Розенберг ещё в 1934 году взялся вести дневник — намеревался запечатлеть свою проницательность и широту мышления для потомков.

Эти записи сыграли с ним злую шутку — на Нюрнбергском трибунале они полностью разоблачили своего хозяина. Однако после суда дневник Розенберга таинственно исчез. Лишь в конце 2013 года сотрудники министерства внутренней безопасности США обнаружили дневник в частной коллекции. Выяснилось, что после трибунала его незаконно присвоил американский обвинитель Кемпнер.

И оказалось, что дневник Розенберга — не просто исторический документ, а весьма актуальное чтение с весьма современными для некоторых идеями и призывами.

Альфред Розенберг родился в 1893 году в Ревеле — так назывался тогда Таллин — в семье балтийских немцев. Его отец был мастеровой, портной. И это вот была та самая среда, где довольно сильно процветал немецкий национализм. В конце XIX века там появилось очень мощное движение, так называемый «Уход к корням». Его смысл: «Надо вспомнить, что мы не подданные Российской империи, а что мы — немцы».

Мать умерла вскоре после рождения Альфреда. Он никогда о ней не вспоминал и не говорил. И причиной тому — вовсе не детская травма. Дело в том, что она была родом из Франции. А во времена Третьего рейха французы были причислены к нациям, которая стояла на довольно низкой ступени по расовой ценности по сравнению с немцами. Французы стояли, например, ниже, чем эстонцы. Эстонцы считались более германской нацией.

Еще ребёнком Розенберг усвоил, что немцы — лучшие. Спустя годы он подробно пропишет это в своей расовой теории.

В 1910 году Альфред Розенберг поступил на архитектурный факультет Рижского политехнического института. Он хотел получить образование, возможно, уехать в Германию. Но его планы нарушила Первая мировая война.

Он оказался в очень неприятной для себя ситуации. То есть, с одной стороны, в России он был немцем, а, с другой стороны, для немцев он был подданным России. Получалось — ни тот и ни этот.

Летом 1915 года Рижский политехнический институт был переведён в Москву, и Розенберг продолжил учиться уже там. В начале 1918 года защитил дипломную работу. Это был проект… крематория. Выбор им в качестве дипломного проекта крематория не случаен и очень символичен. Дело всё в том, что всю последующую жизнь и деятельность Розенберга пронизывала воинствующая антихристианская позиция.

Крематорий — это как раз такая вот квинтэссенция антихристианского захоронения.

Вместо христианской религии Розенберг собирался основать и ввести свою. Хотел стать апостолом нового язычества.

В своем главном труде — книге «Миф XX века» — Розенберг напишет: «Сегодня мир пробуждается к новой вере — к мифу крови. Нордическая кровь составляет ту тайну, которая выше и больше всех старых святынь».

Из Москвы Розенберг возвращается в оккупированный немцами Ревель. Но на родине ему уже не было места.

К власти в Прибалтике сразу же после революции пришли местные националисты и взяли курс на депортацию немцев.

В ноябре 1918-го Розенберг примыкает к немецким войсками, которые уходят в Германию. Война проиграна. Германия разгромлена, придавлена репарациями, оскорблена и обижена. В немцах зарождается протест, желание понять, почему это с ними произошло.

Оказавшись на исторической родине, Розенберг быстро втягивается в политическую круговерть, которая началась в стране сразу после Первой мировой войны. В Германии тогда существовало бесконечное количество маленьких обществ, группировок, движений, кружков самой разной направленности. Они выпускали множество журналов и книг. Розенберг тесно сходится с местными националистами. Вскоре становится членом общества «Туле». Это был полуоккультный, полуязыческий, полудревнегерманский кружок, состоявший в общем из довольно состоятельных людей, имевших определённые финансовые средства. Кружок ставил своей целью возрождение всех германских начал. Собрания общества «Туле» посещал Адольф Гитлер, хоть и не состоял в нем официально. Он был совсем молод, придавлен бедностью, даже нищетой, но его интересовала история, вернее, мир древних германцев, их верований, законов. Там он и познакомился с Розенбергом.

Об этом движении в германском обществе стоит поговорить подробнее, потому что именно это теоретическое «возрождение» обернулось практикой нацизма и чудовищными преступлениями против человечества.

Увлечение древними германцами, как объясняли потом их поклонники, началось с неприятия того пошлого и грязного мира, который окружал их. Зато их страстно интересовало средневековое прошлое Европы и религиозные рыцарские ордена. Они верили, что это был прекрасный мир сказочных героев, совершенных и неотразимых в своем величии. Доброе и светлое начало в мире воплощены в арийской расе, а различные тёмные отклонения, злые начала воплощены в негроидах, монголоидах, семитских жителях Средиземноморья…

Современный же мир был ужасен и убог, несмотря на технические достижения. Миллионы погибли в убийственной войне, когда люди убивали друг друга, рвали на части, травили ядовитыми газами, и никто не знал, зачем и ради чего. Дикость звероподобных людей означала конец культуры и конец того человека, который был прекрасен. Отсюда следовал переход к рыцарским орденам, которые сражались против варваров и неверных. Этот мир по их представлениям мог выстоять, только сохраняя свою арийскую чистоту, воинственный аристократизм. Это был завораживающий мир. Мир отважных рыцарей, благочестивых монахов, великолепных замков, богатых монастырей, прекрасных, чистых и верных женщин. Мир, который никогда не существовал в реальности…

Однако его адептам казалось, что старые княжеские династии Германии культивировали в своих замках и дворцах исключительно искусство и таланты. Они были для них единственным историческим инструментом прогресса. И, напротив, всегда существовал мёртвый груз низших каст, подвергавший развитие нации опасности своими вульгарными требованиями раздела власти. Эти касты, по их мнению, низших человекоподобных тварей совершенно не понимали свою расовую, природную неспособность к делу управления. Они были способны только разлагать и опошлять. Они были лишь человекоподобными существами, способными только разрушать. Так что ариогерманцы, считали они, обладали абсолютной правотой, когда распространяли свою власть по всему миру. Из этого следовал вывод: Германия уже не могла себе позволить лишиться «Золотого руна мира», поскольку вся планета была её естественной колонией…

Пройдёт время, и эти видения обернутся провозглашённым Гитлером и Розенбергом правом для каждого смелого германского солдата на поместье в Крыму, где рабы из низших рас должны будут работать на ариогерманцев.

Уже тогда было ясно, что химеры о прекрасных ариогерманцах противоречат христианским заповедям, но это не останавливало. «Мечтатели» утверждали, религия того времени не была столь безвкусно человечной и вялой. Это был крайне аристократичный культ истинных арийцев, осознающий свою силу и свой долг. Строгая, военизированная экономическая и политическая организация, рассчитанная только на героических людей — истинных арийцев… Эта религия должна была безжалостно искоренить «человеческие подвиды, несущие страшные звериные начала…» Или же гуманно содержать их в еврейских гетто, чтобы они не заражали прекрасный мир!

Христианство, проповедовали они, из суровой самоотверженной веры превратилось в сентиментальную альтруистическую басню, утверждавшую, что все люди равны, что нужно любить своего соседа, независимо от того, какой он расы и какие начала в нём заложены… Европа стала жертвой длительного процесса разложения, закончившегося торжеством тёмных народных масс и демагогов, которые ублажали их слух болтовней о равенстве и братстве. Но отважный воин, поражающий зверя, не может быть ему равен! Тем более, он не может быть ему братом.

То есть мир разделили на светлую сторону голубоглазых и светловолосых арийцев и тёмные владения неарийских демонов. За одними добро, спасение, порядок, а другие способны только на зло, хаос и разрушение. Отсюда следовала мысль о необходимости современного крестового похода против политической эмансипации народных масс, против парламентской демократии и социалистических революций, построенных на идее всеобщего равенства. Отсюда следовала необходимость установления ариогерманской империи, не имеющей никаких моральных обязательств перед остальным миром…

Для членов кружков, исповедовавших эти воззрения, и того же «Туле» тогда это были, скорее, мечтания, если хотите, сны об утраченном прошлом… У них не было идей и конкретных планов по претворению их в жизнь.

Претворял эту мечту в жизнь Адольф Гитлер. Из этой мечты выросли законы о запрещении межрасовых браков, «Дома материнства», Lebensborn, где незамужние германские женщины хороших кровей смогут зачинать детей от чистокровных героев СС… И Бухенвальд, и Освенцим, и Равенсбрюк…

Потом, уже во времена Нюрнбергского процесса, оставшиеся в живых идеологи и поклонники древних арийцев будут говорить, что не имели никакого понятия об СС, гестапо, концлагерях… Что когда Гитлер пришёл к власти, издание их трудов было запрещено. Научные кружки были распущены по приказу гестапо, журналы закрыты. Гитлер уже почувствовавший себя сверхчеловеком, не хотел, чтобы кто-то знал, что за его взглядами не воля богов, а мечтания кабинетных ученых, над которыми многие поначалу смеялись. И те, кто мечтал услышать прекрасный хор героев и совершенных людей, услышал чудовищный рёв взбесившихся мясников…

Гиммлер, Геббельс, Кальтенбруннер и другие бонзы Третьего рейха оказались реально воплощёнными в жизнь идеалами поклонников древнегерманского мифа.

В начале 1919 года Розенберг вступил в национал-социалистскую партию. Гитлер же стал её членом лишь в сентябре того же года. То есть он был одним из фактически первых членов нацистской партии. А уже тогда, с самого начала Розенберг стал позиционировать себя как главного философа и идеолога национал-социалистов. Почти все труды Розенберга тех лет о евреях и масонах. Однако он не намеревался довольствоваться ролью эксперта по еврейскому вопросу.

Случайно Розенберг оказался в роли своеобразного репетитора при Гитлере, который, как известно, особого образования не имел. Весь его багаж был — обрывочные знания из разных областей.

Розенберг и сформулировал для Гитлера основные постулаты своего учения. Главных было два. Прежде всего совершенно ярый антисемитизм. Убеждение, что евреи — это враги немецкого народа. Что всё, что идет от евреев — должно быть побеждено и ликвидировано. Второе — это яростная антихристианская позиция.

Цементировала столпы базисная расовая теория. Именно развитие расы и интересы расы — тот самый фактор, который формирует мировую историю, всю мировую историю, провозгласил Розенберг.

Свою теорию он изложил в объёмном фолианте «Миф XX века», вышедшем в 1930 году. В нём Розенберг пытается всесторонне обосновать превосходство арийской расы над всеми остальными народами — то есть излагает суть идеологии нацизма. Народы делятся на «здоровые» и «нездоровые», отрицательные общественно-исторические процессы объясняются смешением рас и засильем евреев, «упадническое искусство» противопоставляется «арийской культуре».

Эта книга стала вторым по значимости после «Майн кампф» трудом в национал-социалистской идеологии. Её тираж составил более миллиона экземпляров.

Розенберг как никто другой понимал: важно оставить правильное слово в истории. И это правильное слово — «миф».

Розенберг сразу понял, что Гитлер — тот человек, за которым стоит идти.

Своего характера, чтобы стать харизматичным лидером, у Розенберга не хватало. Поэтому он стал ярым приверженцем Гитлера. И Гитлер это чувствовал. Особенно в первые годы нацистского движения, когда в общем и целом в партии были определённые трения, и лидерство Гитлера было не совсем неоспоримым. Но он знал, что на Розенберга он может положиться, что Розенберг ему будет верен.

И он был верен — всегда и во всём. Когда Гитлер в 1923 году приказал Розенбергу развестись с женой, он сделал это беспрекословно.

Розенберг женился ещё весной 1915-го на Хильде Леесман, танцовщице, ученице знаменитой босоножки Айседоры Дункан. Её прозвали Джильда. Джильда дружила со многими евреями. А это было негоже для теоретика нацисткой партии.

Розенберг всегда действовал так, как хочет фюрер. И Гитлер всегда его поддерживал и продвигал, фактически передал под его руководство газету «Völkischer Beobachter», главную нацистскую газету.

В 1933 году, после прихода нацистов к власти, Розенберг стал рейхсляйтером — получил под своё руководство Внешнеполитическое управление, целью которого была пропаганда нацизма во всём мире.

Он проявлял всё больший интерес к внешней политике — одобрительно отзывался о сепаратистских движениях, особенно — о возможном отделении Украины от России.

Двенадцатого ноября 1941 года было объявлено о назначении Розенберга рейхсминистром по делам восточных оккупированных территорий. Гитлер сказал: «Розенберг, теперь настал ваш час!» В дневниках он писал об этом восторженно: «Фюрер дал мне ещё одно задание! Фюрер дал мне управлять Россией!»

Фактически в его ведение были переданы все оккупированные территории Советского Союза, где осуществлялась гражданская администрация. И на этих территориях по его фактическим приказам совершались военные преступления, совершались массовые расстрелы, совершались массовые убийства, преследование мирного населения.

Вот выдержка из протокола совещания Экономического штаба «Ост»: «Многие десятки миллионов жителей этих территорий станут избыточными — умрут или должны будут переселиться в Сибирь».

Розенберг записал в своём дневнике: «Окажется необходимой огромная эвакуация. Русский народ ожидают тяжёлые времена».

Он ненавидел Россию, причём ненавидел её на каком-то клиническом уровне — скорей всего, это всё шло из его детского воспитания.

Пришло время реализовать идею, которую он вынашивал ещё с 1920-х годов — расчленить СССР и противопоставить один славянский народ другому. «Мы стоим перед выбором: посредством жёсткого и одинакового для всех обращения сделать врагами 120 миллионов человек или посредством разделения сделать впоследствии половину своими помощниками».

Крым как благодатную территорию он полагал включить в состав рейха. И увлеченно придумывал для городов полуострова немецкие названия. Вот еще одна запись в дневнике: «Фюрер одобрил моё предложение переименовать Симферополь в Готенбург, а Севастополь — в Теодорихсхафен».

Россия должна была быть расколота на множество мелких государств или зависимых образований. Нужно было русскую нацию превратить в конгломерат маленьких наций. То есть, чтобы, условно говоря, жители Брянска, не считали бы себя такими же, как жители Тулы. Ему виделись разные субнациональности — мелкие, неопасные, поглощённые враждой.

Показательно, что Розенберг активно выступал против сотрудничества с русскими эмигрантами. Он был убеждён, что белое движение, которое существовало тогда в Европе, — это бомба замедленного действия. «Потому что они выступают за великую и неделимую Россию. А термин „великая и неделимая Россия“ — это антигерманский термин. Так же как христианство».

Главный пункт программы Розенберга по разделу СССР — создание местных национальных правительств. Сформировать украинское правительство — всё с тем же Бандерой, — сформировать белорусское правительство, сформировать ряд правительств на территории России.

Жёсткий оккупационный режим, проводимый Розенбергом, помогали поддерживать коллаборационисты и предатели. И зачастую зверства, которые они творили со своими согражданами, по жестокости превосходили захватчиков.

Особенно ярко это поведение проявилось в западных областях Украины, где орудовали дивизия «Галичина» и другие военные и полувоенные формирования, входившие в состав СС. Сегодня кое-где в Европе делаются попытки оправдать действия представителей этих организаций, особенно усердствуют в странах Балтии и на Украине. Но смысл Нюрнбергского трибунала и его решений состоял в том, что пособничество с нацизмом было осуждено. Нюрнбергский трибунал назвал вещи своими именами. Дал исчерпывающую юридическую формулировку, кто победитель, кто побежденный, кто агрессор и кто преступник.

Причём это было консолидированное решение Суда. Решение Суда народов. Решение на все времена!

Идея Розенберга по поводу создания Украинской автономии, которая должна была выступить своеобразным противовесом всему русскому, не сработала. В конце концов, он, оставаясь министром восточных оккупированных территорий, фактически утратил контроль над ними.

К давнему оппоненту Розенберга Геббельсу, который отнял у него весь сектор пропаганды, добавились секретарь фюрера Мартин Борман и рейхскомиссар Украины Эрих Кох. Они окончательно лишили Розенберга власти. Это были более агрессивные люди. Которые всегда, как потом выяснилось на Нюрнбергском процессе, относились к Розенбергу с презрением. Считали его большим путаником, который держался на плаву только благодаря покровительству Гитлера. Они постепенно оттесняли его от фюрера.

В дневниках Розенберг всё время жалуется на однопартийцев — и этот предатель, пишет он, и тот. Всё уходит из-под его контроля.

Розенберг воевал со всеми. Каждый год он всё больше и больше утрачивал позиции. И одна из последних записей: «У меня всё рухнуло, там у меня больше нет ничего. ‹…› Я прохожу по улицам моего родного города, и идут советские танки» — запись в дневнике.

В Нюрнберге Розенберг был самым бесцветным подсудимым. Ни красноречия, ни харизмы. Что странно для главного идеолога страны, а он себя так называл вплоть до ареста. Цену Розенбергу знал даже его защитник. Что наглядно продемонстрировал один случай.

Адвокат Тома стоял на трибуне и предъявлял суду один за другим документы в защиту своего подсудимого. Перед ним микрофон. Рядом с микрофоном специальное устройство, которое позволяло оратору на время отключаться от зала. Так делают адвокаты, когда обращаются к ассистенту. Ассистент продолжал услужливо подавать Тома документы. В какой-то момент в руках у адвоката оказалась книга Розенберга «Миф XX века». Он автоматически протянул её судьям, но в последний момент оплошность исправил.

Побагровев, адвокат что-то гневно сказал ассистенту. И тут все услышали в наушниках: «Болван! Зачем вы суёте мне это дерьмо?» Оказывается, Тома забыл выключить микрофон.

Хохотали все — и подсудимые, и судьи. Не смеялся только Розенберг.

Вот как вспоминал о Розенберге начальник нашей следственной части Г. Н. Александров, который допрашивал Розенберга накануне процесса.

«Альфреда Розенберга гитлеровцы называли своим „теоретиком“. Мы вначале думали, что допрос Розенберга может приобрести именно в силу этого острый политический характер. Разумеется, мы не имели в виду теоретических дискуссий с Розенбергом. Но на всякий случай вооружились против него его же собственным оружием, а именно тщательно проштудировали почти все его „произведения“. И это очень пригодилось во время допроса. Нам хотелось посмотреть, как этот гитлеровский теоретик будет отстаивать основные положения нацизма уже после разгрома и капитуляции гитлеровской Германии.

Розенберг привычно раскланивается, занимает предложенное ему место и выжидательно смотрит. Он высокого роста, с сильно поседевшими висками, держится прямо, руки по швам. У него кругловатое бритое лицо с круглыми холодными и жесткими глазами. Розенберг знает, что находится перед советским следователем. В глазах у него проскальзывает беспокойство, он насторожен и, видимо, готовится к неожиданностям. На нём такая же, как у Риббентропа, полинявшая гимнастерка цвета хаки и поверх неё коричневый пиджак.

Начинаем с выяснения вопроса об агрессивном характере войны гитлеровской Германии против Советского Союза. Для этого обращаемся к истокам немецкого фашизма — к „Майн кампф“, к этой библии нацистов. Розенберг длинно и заумно рассуждает о том, что „Майн кампф“, так сказать, полемическое произведение, многое в положениях гитлеризма изменилось, многое было данью времени, было вызвано периодом острой политической борьбы, и, видите ли, не совсем было удобно вносить изменения в эту книгу, поскольку она была написана самим Гитлером.

— Но основные положения нацизма ведь не только сохранились, но и яростно пропагандировались среди немцев и воспитывали в них милитаристские, захватнические и человеконенавистнические идеи? — спрашиваем Розенберга.

Он это отрицает. По его словам, он сам не был согласен с рядом положений Гитлера, не разделял даже расовой теории, а что касается так называемой проблемы расширения „жизненного пространства“, то на самом деле эту проблему имелось в виду разрешить мирным путём.

Спрашиваем Розенберга: вы сами в собственной книге „Миф XX века“ писали о том, что „германское влияние должно прозвучать до Урала“. Как это понимать? Разве это не пропаганда агрессивных планов?

— Видите ли, „Миф XX века“ был написан очень давно. И, кроме того, меня неправильно понимают. Когда я писал о германском влиянии до Урала, я имел в виду, что германское влияние должно быть оказано на Россию в том смысле, чтобы экономическое и политическое развитие России распространялось в сторону Урала, на восток. Мы же, немцы, будем распространять своё влияние на запад. Это как раз обеспечивало возможность мирного сосуществования двух государств с противоположными политическими системами, — вывёртывается Розенберг.

Мы не намерены углублять с ним „теоретические“ вопросы, позиция его ясна. Это позиция человека, который готов поступиться любыми своими идеалами, честью и совестью во имя спасения собственной шкуры. Розенберг — карьерист, и он любит позёрство, а тем более позу „идейного борца“. Переходим дальше к более конкретным интересующим нас вопросам. Какова роль Розенберга в подготовке нападения на Советский Союз? По словам Розенберга, он к этому не был причастен, так как назначение его министром восточных оккупированных территорий состоялось уже после нападения Германии на СССР.

Мы настолько привыкли ко лжи нацистских преступников, что не удивляемся ничему. И если Тесс утверждал, что он не знает, кто такой Гитлер, стоит ли удивляться „скромной“ лжи Розенберга. Недаром Гитлер учил своих сообщников, что при умелой пропаганде народу можно представить как рай самую убогую жизнь и, наоборот, рай представить адом. Вот в чём ещё, оказывается, „идейная“ сущность нацизма! И этой „идее“ — идее лжи преданы и верны до самого конца гитлеровские преступники.

Мы знаем по подлинным немецким документам, что ещё до нападения гитлеровской Германии на Советский Союз Розенберга прочили на пост министра оккупированных восточных территорий. Естественно, что до нападения на Советский Союз Гитлер не мог во всеуслышание объявить о создании им такого министерства. Но фактически такое министерство было создано, и Розенберг подбирал кадры для него, разрабатывал планы и готовил всё для управления намеченными к оккупации восточными территориями.

Двадцатого июня 1941 года на совещании со своими ближайшими сотрудниками по министерству Розенберг в пространном докладе нарисовал обширные планы раздела и порабощения Советского Союза. Допрашиваем Розенберга о целях войны гитлеровской Германии с Советским Союзом. Под тяжестью предъявленных ему обвинений он вынужден кое-что признать. Но и в этих случаях у него свои формулировки. Агрессивную, захватническую войну против Советского Союза Розенберг „деликатно“ характеризует как „далеко идущие планы“ Гитлера. А когда мы предъявляем ему известную стенограмму совещания от 16 июля 1941 года, на котором присутствовал и Розенберг, он пытается представить захватнические планы Гитлера как результат проявления „необузданности“ его характера.

— Разве можно было 16 июля 1941 года говорить о каких-либо реальных и конкретных решениях в случае победоносного завершения Германией войны против СССР? — объясняет Розенберг.

— Но, тем не менее, захватнические планы существовали, всё было подготовлено для их осуществления. Каковы в таком случае были функции вашего министерства?

Розенберг отвечает:

— Наша задача была обеспечить на оккупированных территориях временный порядок и административное управление.

Предъявляем Розенбергу запись его собственной беседы с Гитлером, где речь шла о переименовании Симферополя и Севастополя.

— Вам известен этот документ?

— Да.

— Здесь всё правильно записано? В конце стоит ваша подпись, не так ли?

— Да.

— Прочтите вот это место, — показываем мы Розенбергу, — здесь говорится, что вы долго ломали голову над переименованием Симферополя и Севастополя, и Гитлер одобрил предложенный вами вариант переименовать Симферополь в Готенбург, а Севастополь в Теодорихсгафен. Припоминаете это место вашей записи?

— Да, — слышим ответ Розенберга.

— Для какой цели вы занимались этим вопросом, если вам ещё не было ясно, что произойдет в случае победы гитлеровской Германии?

— Это носило отвлечённый характер, ведь практически никто не переименовывал эти города, — пытается вывернуться Розенберг.

— Вы правы, Симферополь и Севастополь не были переименованы, но этого не произошло по причинам, от вас никак не зависящим. Вы ломали голову над переименованием советских городов, обсуждали этот вопрос с главой государства, он одобрил ваши предложения. И всё это вы называете отвлечённым занятием. Любопытное занятие для двух государственных деятелей!

Розенберг молчит. Он понимает, насколько беспомощны его показания. Но сказать правду он не может, не хочет. Это значило бы самому себе вынести смертный приговор. И Розенберг выбирает ложь.

Розенберг открещивается от всего, что творили гитлеровцы на оккупированных территориях.

— И вы ничего не знали о массовых убийствах, беззакониях и произволе, совершаемых на оккупированных территориях?

Розенберг отвечает отрицательно. К нему поступали будто бы только отдельные сведения и жалобы. Ведь экономикой занимался Геринг, рабочей силой — Заукель, безопасностью — Гиммлер. Розенберг хочет изобразить себя чуть ли не поборником культуры и гуманности и длинно рассказывает о своих „достижениях“ в роли гитлеровского министра восточных оккупированных территорий».

И всё же не стоит думать, что Розенберг обыкновенный лжец и жалкий трус. Его вклад в нацистскую идеологию велик. Вот что он писал в 1939 году. «Мы достигли прогресса во внедрении национал-социалистской идеологии в умы германской молодёжи, от католической молодёжи остались только небольшие группки, которые со временем также будут включены в состав гитлеровской молодёжи. ‹…› Более того, наша программа относительно воспитания в наших школах всех категорий уже составлена с таким антихристианским и антиеврейским направлением, что подрастающее поколение будет избавлено от жуликов в чёрных рясах».

В развязывании войны его вклад тоже огромен. В организации оккупационного режима на наших территориях, в организации Холокоста он был тоже на ведущих ролях.

Несмотря на то что Альфред Розенберг вошёл в историю как неудачливый идеолог и преступник, импульсы центробежной силы, запущенной им, продолжают действовать. И недооценивать этого нельзя.

Взгляд из ХХ I века

ЛЕОНИДАС АФИСИДИС,

историк, публицист, Греция:

— После прихода Гитлера к власти миллионы людей стали отождествлять правительство Гитлера с Германией.

Германию, где нацизм стал идеологией, сложно назвать государством. Это было высокотехнологичное племя варваров с примитивным пониманием государства, его роли в жизни личности и роли личности в жизни государства. Это была догосударственная структура. Гитлер занимался натуральным грабежом. Награбленное у евреев, у Чехословацкого госбанка, у поляков, греков, скандинавов, французов он последовательно распределяя среди своих сограждан. Гитлер не обманывал немцев, он их честно купил.

Таким образом, идеология и практика нацизма удовлетворяют запросы, происходящие из особенностей психологии одной части населения, и задают ориентацию другой части: тем, кому не нужны ни власть, ни подчинение, но кто утратил веру в жизнь, собственные решения и вообще во всё на свете.

Сегодняшняя молодёжь, пополняющая ряды неонацистов должна знать, что идеология нацизма ни в каком виде не приемлет свободу личности и требует самоотречения индивида, сведении его к пылинке. Нацист должен принести личное в жертву общему, отказаться от всякого права на личное мнение, личные интересы, личное счастье. Воспитать нациста — это значить научить индивида не утверждать свое «я», научить молча переносить любую несправедливость и жестокость.

Информационный портал «Объектив», 16. 09. 2015 года.

6. «Гитлерюгенд» вчера и сегодня

В наши дни, когда националистический угар уже во многих странах отравляет сознание прежде всего молодых людей, когда молодые люди составляют ударную силу террористических организаций, особо следует остановиться на практике воспитания преданной фюреру молодёжи, показать, что эта дорога ведет в ад.

Бальдур фон Ширах, возглавлявший нацистскую молодёжную организацию «Гитлерюгенд», был самым молодым из гитлеровских главарей, судимых в Нюрнберге. Он и выглядел моложаво. Он единственный, кто в какой-то мере встал на «путь раскаяния». Однако было ли это искреннее раскаяние или Ширах играл в него, рассчитывая разжалобить суд?

Ширах достаточно правдоподобно и охотно рассказывал, что он слепо верил в Гитлера, каждое его слово воспринимал как откровение и только теперь понял, как он в нём ошибался. Ширах говорил, что в жизни Гитлера было три периода. Первый — это человеческий период, когда Гитлер ещё не пришёл к власти и был человеком. Второй — «сверхчеловеческий», после прихода Гитлера к власти, когда он стал осуществлять свои идеи о превосходстве немецкой расы. И, наконец, третий период — нечеловеческий, когда Гитлер встал на путь развязывания кровопролитных войн и уничтожения целых народов.

«На первый взгляд „откровенные“ показания Шираха могли вызвать к нему даже расположение, — вспоминал Г. Н. Александров. — Но это ощущение мгновенно исчезало, когда Шираху задавали вопросы, непосредственно касающиеся его преступной деятельности как ближайшего сподвижника Гитлера и фюрера германской молодёжи. От впечатления „откровенности“ не осталось и следа. Ширах уже ничем не отличался от своих партнёров по скамье подсудимых. Он всё отрицал: ничего не знал, ни в каких преступлениях не участвовал…»

Да, Ширах сам, возможно, никого не убил лично. Но именно он насаждал среди немецкой молодёжи расоненавистнические идеи нацизма, готовил молодёжь для совершения массовых злодеяний на оккупированных территориях. Именно Ширах с дьявольской методичностью, последовательно и неустанно проводил нацистскую политику воспитания молодёжи, осуществлял на деле чудовищные наставления Гитлера.

Например, такие: «Мы вырастим молодёжь, перед которой содрогнется мир, молодёжь резкую, требовательную, жестокую. Я этого хочу. Молодёжь должна обладать всеми этими качествами, она должна быть безучастной к страданию. В ней не должно быть ни слабости, ни нежности. Я хочу видеть в её взоре блеск хищного зверя».

Вот эти идеи и проводил в жизнь Ширах. Именно в этом страшная вина Шираха перед человечеством и немецким народом. Ширах был одним из идеологов, организаторов и вдохновителей массовых изощрённых убийств миллионов ни в чём не повинных людей.

Приведу некоторые документы, ставшие известными на процессе.

В декабре 1936 года в гитлеровской Германии был издан декрет о передаче дела воспитания молодёжи в руки государства.

«Вся имперская молодёжь, — говорилось в этом декрете, — входит в организацию „Гитлеровская молодёжь“. Германская молодёжь будет воспитываться физически, интеллектуально и морально в духе национал-социализма». Ширах с 1931 года был имперским руководителем молодёжи национал-социалистской партии, а с 1933 года — фюрером молодёжи Германской империи, рейхсляйтером.

Таким образом, осуществление задач, поставленных декретом 1936 года, было возложено непосредственно на Шираха и руководимые им организации «Гитлерюгенд».

Американский обвинитель капитан Шпрехер, характеризуя преступления Бальдура фон Шираха, говорил, что задача Шираха заключалась в том, чтобы увековечить существование нацистского режима путем отравления умов молодёжи фашистской идеологией и путём подготовки молодёжи к агрессивной войне. Этот яд, внесённый в сознание молодёжи, надолго переживёт подсудимого. Поэтому, безусловно, одна из основных целей обвинения заключалась в том, чтобы показать тем германским юношам и девушкам, которые пережили порождённую нацистами катастрофу, что в действительности представляет собой этот человек, которого нацистская пропаганда выставляла как великого героя молодёжи…

Давая показания по вопросу об отношении к войне против Советского Союза, Ширах рассказывал, что до встречи в Вене с бывшим германским послом в Советском Союзе фон Шуленбургом он недостаточно разбирался в действительных мотивах этой войны. Граф фон Шуленбург, многолетний посол в России и большой знаток русских дел, во время свидания с ним сказал, что за много лет пребывания в Советском Союзе не наблюдал ничего такого, что говорило бы о военных намерениях Советского Союза против Германии. Шуленбург был сторонником мира с СССР и считал, что война против Советского Союза чревата губительными последствиями для Германии. Для Шираха, как он говорил на процессе, слова Шуленбурга были решающими. И если до разговора с Шуленбургом у него были какие-то сомнения, то после этого они рассеялись.

Но если выяснять роль «Гитлерюгенда» и самого Шираха в подготовке немецкой молодёжи к агрессивным войнам, то вырисовывается совсем иная картина. «Гитлерюгенд» по его словам был культурно-просветительной и спортивной организацией, которая не имела отношения к воспитанию немецкой молодёжи в духе расоненавистничества и милитаризма. Но это была откровенная и трусливая ложь.

«Гитлерюгенд» являлась основным резервом специальных карательных органов гитлеровской Германии, гитлеровского вермахта. С этой целью между Ширахом и Гиммлером в 1936 году было даже заключено особое соглашение. В 1939 году такое же соглашение было заключено между Ширахом и Кейтелем.

В соглашении между Ширахом и Гиммлером предусматривалось создание «Штрайфендинст» — патрульной службы, своего рода внутренней полицейской организации «Гитлерюгенда». В соглашении указывалось, что «Штрайфендинст» в организации «Гитлерюгенд» должна выполнять задачи, аналогичные задачам СС для всего движения; она организуется как особая часть для того, чтобы обеспечить вербовку новых членов для общих СС. Она должна также, насколько это возможно, поставлять новых членов для специальных войск СС, для воинских частей СС «Мёртвая голова» и для офицерских школ.

Из воспитанников «Гитлерюгенда», людей с «блеском хищного зверя во взоре», формировались «эйнзатцгруппы» и «зондеркоманды» СС, чинившие изуверские преступления на оккупированных территориях.

И среди подсудимых на судебных процессах после Нюрнберга было множество людей, прошедших школу «Гитлерюгенда», воспитанных там и изобличённых в жестоких, бесчеловечных преступлениях, которые они совершали, не задумываясь.

Под давлением документальных доказательств Ширах во время допроса на суде американским обвинителем Доддом был вынужден признать, что с 1940 года он постоянно стремился к тому чтобы перевести молодёжь в соединения СС. Войска СС вели среди молодёжи постоянную вербовку которая продолжалась до последнего дня войны. СС и «Гитлерюгенд» буквально срослись.

Представляя на судебном процессе в Нюрнберге доказательства индивидуальной ответственности подсудимого Шираха, американский обвинитель следующим образом резюмировал свое выступление: «Ширах заключил соглашение с руководителем СС в отношении поставки новых рьяных членов СС для организованного бандитизма и для совершения зверств; он заключил соглашение с руководителями германских вооружённых сил о поставке молодёжи в качестве пушечного мяса для агрессивной войны. Военное обучение молодёжи было одним из наиболее важных моментов в нацистском заговоре. Это было одним из тех действий нацистов, которые потрясли весь цивилизованный мир».

Молодые люди, уже растленные нацистской идеологией, воспитанные в духе расовой ненависти, без всяких угрызений совести, с восторгом вставали на путь совершения злодейских преступлений против человечества. Ширах и его подручные подготовили и воспитали десятки и сотни тысяч эсэсовцев, гестаповцев и им подобных изуверов, жестоких, бессердечных. На оккупированных советских землях были уничтожены миллионы людей, и совершали эти злодеяния и те, кто был воспитан в рядах «Гитлерюгенда».

В городе Львов гитлеровская молодёжь упражнялась в стрельбе по живым мишеням. Хватали маленьких детей, расставляли в шеренгу по росту и поочередно расстреливали. В расстрелах принимали участие специально подготовленные «блицмедхен» — молодые девушки, обученные стрельбе из скорострельного оружия. В городе Ровно, на Украине, был организован массовый расстрел мирного населения. Женщины, дети, старики были согнаны к месту расстрела. На это страшное зрелище были приглашены офицеры из местного гарнизона с жёнами. В их присутствии «блицмедхен» стреляли по живым мишеням как по дичи. Детей подбрасывали в воздух, а «блицмедхен» стреляли в них в этот момент. Наиболее удачные выстрелы сопровождались аплодисментами. Это были воспитанные Ширахом чудовища с «блеском хищного зверя во взоре».

Сегодня подобных чудовищ, жаждущих убивать, мы всё чаще видим на своих телеэкранах и в интернете.

Взгляд из XXI века

ВАЛЬТЕР ШВИММЕР,

бывший генсек Совета Европы:

— Европе необходима антифашистская ликвидация безграмотности. Мы следуем лозунгу «Никогда больше». Долгое время казалось, что угроза возрождения нацизма сведена на нет, однако никогда не поздно вернуться к активным антифашистским действиям. В противодействии нацизму надо уделять должное внимание причинам этого явления, которые нередко имеют общественно-экономическую природу: люди, пострадавшие от экономических и социальных кризисов, могут попасть под влияние нацистской идеологии.

Для борьбы с распространением экстремистских идеологий нужно очень чёткое информирование населения, особенно молодёжи, о том, что происходило в прошлом, почему это происходило, и что нужно сделать, чтобы это никогда не повторилось. Надеемся, что большинство населения Украины преодолеет экстремизм, поднявший голову в этой стране. Нацизм — уродливое наследие прошлого. Этим тенденциям нет места в будущем.

Из выступления в Санкт-Петербурге на конференции «Неофашизм в Европе: 70 лет спустя», 2014 год.

7. Последний допрос

Двадцать шестого августа 1946 года на Нюрнбергском процессе представителем советской делегации был проведён последний допрос. Представитель советского обвинения Георгий Николаевич Александров допрашивал свидетеля Вальтера Шрайбера, профессора Германской военно-медицинской академии, бывшего генерал-майора медицинской службы, специалиста по гигиене и бактериологии.

Казалось бы, к этому времени уже никого нельзя было поразить какими-либо фактами и свидетельствами. После всего, что уже узнал и увидел мир о злодеяниях фашистов!..

Но вот что рассказал почтенный генерал и специалист по гигиене и бактериологии, небольшого роста, хрупкий на вид мужчина, с коротко подстриженными седоватыми волосами.

Вопрос: Что вы можете сказать о подготовке германским главнокомандованием бактериологической войны?

Шрайбер: Во время Второй мировой войны в Германии совершались действия, которые являлись серьёзным нарушением вечных законов медицинской этики. В интересах германского народа и медицинской науки Германии и в интересах воспитания медицинского поколения в будущем я считаю необходимым окончательно разъяснить эти действия.

Вопрос: Что это за действия?

Шрайбер: Действия, о которых идет речь, являлись подготовкой бактериологической войны с помощью возбуждения чумы и опытов над живыми людьми. В июле 1943 года верховное главнокомандование (ОКБ) созвало тайное совещание, на которое я был вызван в качестве представителя военно-санитарной инспекции. Это совещание происходило в здании общего управления вооружённых сил в Берлине, на Бендлерштрассе, и проводилось начальником штаба общего управления вооружённых сил — каким-то полковником. Фамилию этого полковника я не могу сейчас вспомнить. Полковник заявил в начале совещания, что, так как в результате создавшейся военной обстановки необходимо приступить к разработке вопроса о применении бактерий в качестве военного средства во время войны, высшие штабы должны в настоящее время придерживаться несколько другой точки зрения, чем та, на которой до сих пор стояла военно-санитарная инспекция. Фюрер Адольф Гитлер поручил рейхсмаршалу Герману Герингу руководить проведением всей подготовки, необходимой для ведения бактериологической войны, и предоставил ему для этого необходимые полномочия.

Затем, во время этого совещания, был создан комитет по вопросам бактериологической войны. Членами этого комитета в основном были те же господа, которые принимали участие в этом совещании.

Во время этого тайного совещания было сказано, что должен быть создан институт, в котором будут разводить культуры различных бактерий в большом масштабе, в котором также будут проводиться научные опыты и эксперименты с целью проверки возможности применения этих бактерий. Кроме того, должна была также исследоваться возможность применения вредителей против полезных растений и животных. В случае положительных результатов было решено, что они также будут разводиться в этом институте.

Вопрос: Что происходило после этого, что вам об этом известно?

Шрайбер: Через несколько дней я узнал от начальника штаба военно-санитарной инспекции, что рейхсмаршал Геринг уполномочил заместителя начальника имперской медицинской службы Бломе руководить всеми необходимыми работами и дал ему поручение по возможности скорее развернуть работу института в Познани или в районе Познани.

Вопрос: Что вам известно об опытах, которые проводились в связи с решением о подготовке проведения бактериологической войны?

Шрайбер: Опыты проводились в институте в Познани. Деталей относительно этих опытов я не знаю. Я знаю только, что с самолетов производились попытки разбрызгивания эмульсий бактерий, так называемое опытное разбрызгивание. Я слышал также о том, что производились опыты применения вредителей растений, жуков и т. д. Однако в деталях я об этом рассказывать не могу, поскольку я сам не принимал участия в этих опытах и не знаю деталей.

Вопрос: Вы показали, что первое тайное совещание, посвященное этим вопросам, провел полковник из общего управления ОКБ. От чьего имени он проводил это совещание?

Шрайбер: Он проводил это совещание от имени генерал-фельдмаршала Кейтеля и начальника общего управления вооружённых сил генерала Рейнеке.

Вопрос: Кто поручил вам участвовать в этом совещании?

Шрайбер: Мне поручил участвовать в этом совещании начальник штаба.

Вопрос: Был ли осведомлен Генеральный штаб сухопутных войск о проводившихся мероприятиях по подготовке бактериологической войны?

Шрайбер: Я предполагаю, что да.

Вопрос: Уточните, чем мотивировало германское верховное командование решение о подготовке к бактериологической войне?

Шрайбер: Поражение под Сталинградом было самым серьёзным ударом для Германии. Поэтому необходимо было по-новому оценивать обстановку и, следовательно, принять новые решения. Возник вопрос, нельзя ли применить другие средства войны, с помощью которых можно было бы ещё решить исход войны в пользу Германии…

Здесь следует сделать необходимое отступление. Весьма возможно, что Шрайбер не был осведомлен о том, что в недрах гитлеровского Генерального штаба этот вопрос готовился значительно раньше и не в связи с теми соображениями, о которых рассказал свидетель. В дневнике начальника гитлеровского Генерального штаба Гальдера имеется следующая запись от 21 июня 1942 года (365-й день войны): «Генерал Окснер: Бактериологическая война и текущие вопросы химической войны».

Таким образом, в гитлеровском Генштабе на достаточно высоком уровне (Окснер был инспектором химических войск) уже в первой половине 1942 года, а не в 1943 году обсуждались вопросы бактериологической войны против Советского Союза. Но в Нюрнберге в распоряжении наших следователей ещё не было дневников Гальдера.

Вопрос: Чем вы объясняете, что германское командование не осуществило своих планов ведения бактериологической войны?

Шрайбер: В марте 1945 года меня в моём служебном кабинете военно-медицинской академии посетил профессор Бломе. Он прибыл из Познани, был очень возбужден и просил меня, чтобы я разместил его и его сотрудников в лабораториях в Саксенбурге, для того чтобы они могли там продолжать работу, так как из-за наступления Красной армии он должен был оставить свой институт в Познани. Это происходило в такой спешке, что он даже не смог его взорвать. Он был сильно обеспокоен тем, что имевшееся в этом институте оборудование для опытов над людьми, которое позволяет определить, для чего оно предназначено, будет обнаружено русскими. Бломе пытался также организовать взрыв института при помощи сбрасывания бомб с пикирующего бомбардировщика. Однако это оказалось невозможным. Далее он попросил позаботиться о том, чтобы он со своими культурами чумы, которые он спас, мог продолжать работу в Саксенбурге…

Одним из страшных злодеяний, задуманных гитлеровским вермахтом, была подготовка химической войны. Соответствующие записи, касающиеся разработки вопросов применения химических средств, появились в дневнике начальника гитлеровского Генерального штаба Гальдера уже в конце 1939 — начале 1941 года. Но наиболее зловещий и активный характер эти мероприятия по подготовке химической войны приобрели после нападения гитлеровцев на Советский Союз.

3.10.1941 года (104-й день войны) в дневнике Гальдера содержится такая запись: «Полковник Окснер доложил о боевом опыте химических войск и о подготовке их к боевому использованию в операции „Тайфун“» (речь идёт о плане наступления гитлеровских 2-й и 4-й армий на Москву).

7.1.1942 года (200-й день войны): «Полковник Окснер хочет мне навязать химическую войну против русских».

Эта война не состоялась по не зависящим от гитлеровцев причинам, но они предпринимали всё для того, чтобы осуществить и это преступление. Об этом свидетельствуют опыты, которые проводились по применению химического оружия.

10.4.1942 года (293-й день войны): «Генерал Окснер. Доклад о поездке в Крым…»

12.5.1942 года (325-й день войны): «Генерал Окснер доложил о положении химических войск на юге и по вопросу применения газов против партизан».

Почему же генерал Окснер так зачастил именно на этот участок фронта? Оказывается, именно в мае 1942 года после занятия гитлеровцами города Керчи и Керченского полуострова часть советских воинов оказалась в окружении и находилась в каменоломнях возле села Аджимушкай. В них же укрылась большая часть гражданского населения, преимущественно женщины, дети, старики. Здесь под землей был создан госпиталь для раненых бойцов.

Гитлеровцы всеми средствами пытались принудить к сдаче скрывшихся в каменоломнях. Но, несмотря на тяжкие испытания, советские люди были несгибаемы. И вот тогда гитлеровцы закрыли все выходы из каменоломен и применили отравляющие газы. Погибли тысячи беззащитных людей, не желавших сдаться на милость врага.

Но вернемся к допросу свидетеля Шрайбера.

Вопрос: Что вам известно о незаконных опытах над людьми, проводившихся немецкими врачами?

Шрайбер: Мне по служебной линии стали известны некоторые события. В 1943 году, мне кажется, что это было в октябре, мы в военно-медицинской академии проводили научную сессию с участием квалифицированных сил медицины, так называемых врачей-консультантов из секции бактериологии, в состав которой входило 30 человек. Оберштурмбанфюрер СС доктор Динг сделал доклад об испытании вакцин для прививки сыпного тифа. Доктор Динг заявил, что он делал заключённым в концентрационном лагере Бухенвальд различные прививки против сыпного тифа. Спустя некоторое время — я не помню, сколько прошло времени, — он искусственно заразил этих людей сыпнотифозными вшами, а затем, в зависимости от того, заболевали эти люди или нет, он делал заключения о качестве вакцины. Имели место и смертные случаи, так как испытывали вакцины различного качества… Кроме того, я здесь, в Нюрнберге, участвовал в научной сессии, которая была организована командованием военно-воздушных сил.

На этой сессии, которая проводилась здесь, в гостинице около вокзала, два врача — доктор Крамер и профессор Гольцленер, директор физиологического института Кильского университета — делали доклады об опытах, которые они проводили по поручению командования вооружённых сил в Дахау над заключёнными концентрационного лагеря. Эти опыты имели целью получение данных для изготовления нового защитного костюма для лётчиков, совершавших полёты над Ла-Маншем.

Вопрос: Скажите, какое отношение к проведению этих опытов в Дахау имел подсудимый Геринг?

Шрайбер: Штабсарцт Крамер в начале своего доклада заявил, что рейхсмаршал Геринг отдал распоряжение о проведении этих опытов, а рейхсфюрер СС Гиммлер любезно предоставил людей для этих опытов.

Вопрос: Вы сами допускаете такую возможность, чтобы подобные опыты могли проводиться без ведома подсудимого Геринга?

Шрайбер: Нет, этого я не могу себе представить.

Согласитесь, трудно представить более наглядную картину того, что делает фашизм с людьми. Доктора, приносившие клятву Гиппократа, учёные-медики проводят «научную сессию» на которой обсуждают опыты над людьми, делятся знаниями, как уничтожать ни в чём неповинных. И вот чем оборачиваются их изыскания.

Из документов Нюрнбергского процесса, свидетельствующих об опытах над живыми людьми

Рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру, от 17 февраля 1945 года.

‹…›Проще было бы, если бы я был переведён в части СС и смог бы поехать с племянником в Аушвиц, где бы я мог более быстро на ряде опытов разрешить вопрос отогревания обмораживаний, происшедших на суше. Для таких опытов Аушвиц во всех отношениях более приспособлен, чем Дахау, поскольку там более холодно и территория больше. Потом, это будет меньше привлекать к себе внимания (испытуемые кричат, когда замерзают).

Если, уважаемый рейхсфюрер, в наших интересах ускорить важные для армии опыты в Аушвице (Люблине или в каком-либо другом лагере на Востоке), то я вас покорнейше прошу дать мне в ближайшее время приказание, чтобы я ещё смог использовать последние зимние холода.

С приветом и благодарностью. Хайль Гитлер!

Доктор медицины Рашер

Сообщение Чрезвычайной государственной комиссии о чудовищных преступлениях Германского правительства в Освенциме

‹…›В лагере были организованы специальные больницы, хирургические блоки, гистологические лаборатории и другие учреждения, но существовали они не для лечения, а для истребления людей. Немецкие профессора и врачи производили в них массовые эксперименты над совершенно здоровыми мужчинами, женщинами и детьми. Они производили опыты по стерилизации женщин, кастрации мужчин, над детьми, по искусственному заражению массы людей раком, тифом, малярией и вели над ними наблюдение; производили на живых людях испытания действия отравляющих веществ…

В больничных отделениях лагеря Аушвица проводились эксперименты над женщинами.

В 10-м блоке лагеря содержалось одновременно до 400 заключённых женщин, над которыми производились опыты по стерилизации путём облучения рентгеном и последующего удаления яичников, опыты по привитию рака шейки матки, опыты по насильственному родоразрешению и по испытанию контрастных веществ для рентгенографии матки. ‹…›

В блоке № 21 производились массовые опыты по кастрации мужчин с целью изучения возможности стерилизации рентгеновскими лучами. Кастрация производилась через известное время после облучения. Такими опытами облучения и кастрации занимались профессор Шуман и врач Деринг. Нередко операции заключались в том, что после облучения рентгеном у подопытных удалялись одно или оба яичка для исследования…

Из показаний врача де Винда, Голландия

‹…›Опытам были подвергнуты 15 девушек от 17 до 18 лет, между прочим: Шимми Белла из Салоник (Греция), Буэна Дора из Салоник (Греция). Из 15 девушек осталось в живых лишь несколько. Они находятся, к сожалению, во власти немцев, вследствие чего об этих зверских опытах у нас нет объективных данных. Несомненно следующее. Девушек ставили между двумя плитами с ультракоротковолновым полем; один электрод ставили на живот, а другой помещали на ягодицах, фокус лучей направлялся на яичники, вследствие чего яичники сгорали. Вследствие неправильной дозировки на животе и ягодицах появлялись серьёзные ожоги. Одна из девушек от таких страшных поражений умерла; других девушек отправили в Биркенау в санчасть или в рабочие группы. ‹… ›

Через месяц они вернулись в Освенцим. В Освенциме им сделали две контрольные операции: один разрез в длину, другой поперек, причём удалили половые органы для исследования их состояния. Девушки совершенно изменились внешне вследствие выпадения гормональных проявлений и походили на старух.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы, произведённой в лагере Освенцим

‹…› Судебно-медицинская экспертная комиссия установила, что немецкие врачи в Освенцимском лагере производили следующие эксперименты над живыми людьми.

1. Массовое иссечение тканей шейки матки или даже полную ампутацию последней.

2. Испытание ряда неизвестных веществ для целей рентгенографии матки и труб. Указанные вещества с помощью специальных приборов под давлением вводились в полость матки, что зачастую было сопряжено с мучительными болями для экспериментируемых жертв.

3. Стерилизация женщин путём облучения рентгеновскими лучами тазовой области, с последующим чревосечением и изъятием яичников. Эти опыты производились преимущественно над молодыми женщинами.

4. Изучение действия разных химических препаратов по заказам немецких фирм. По показанию немецкого врача, доктора медицины Валентина Эрвина, был случай, когда для подобных опытов представители химической промышленности Германии врач-гинеколог Глаубер из Кенигсхютте и химик Гебель специально купили у администрации лагеря 150 женщин.

5. Стерилизация мужчин путём рентгеновского облучения.

6. Опыты над мужчинами с применением раздражающих химических веществ на коже голени для искусственного вызывания язв, флегмон.

7. Ряд других опытов — искусственное заражение малярией, искусственное оплодотворение и т. д.

Очень многие опыты кончались быстрой и мучительной смертью подопытных заключённых. После окончательного использования заключённых для экспериментов их убивали и сжигали. Этим путём немцы стремились уничтожить свидетелей своих бесчеловечных опытов.

Из показаний бывшего заключённого Штерна Самуила Абрамовича, жителя Бухареста

‹…› В лагере Аушвиц я работал в качестве исполняющего обязанности фельдшера. По приказанию обер-фельдфебеля Кошуба я делал уколы и другие манипуляции заключённым. Хорошо знаю, что многим заключённым впрыскивался керосин под кожу в голень. ‹…› Второй метод экспериментов: химическое раздражение кожи. Для этой цели применялся 80 %-ный раствор уксусно-кислого алюминия (алюминь-ацетикум). После этого снимали весь слой кожи и отправляли на исследование. У тех же, у которых было глубокое раздражение кожи, вырезали кусок мяса с кожей и также отправляли на исследование… Кошуб прививал также искусственную желтуху и вливал кровь маляриков…

И здесь уместно снова предоставить слово писателю Леониду Леонову.

«Но хватит, пожалуй! Эта человеческая дрянь ответит за всё на Нюрнбергском трибунале. ‹…› Но этого будет недостаточно, если Германия до последней былинки не проникнется сознанием содеянного злодейства. Было бы справедливо набить все витрины её городов фотографиями Дахау и Бухенвальда, чтоб стояли и глядели на них годами, пока мозоли не вырастут на глазах. Надо отобрать у них возможность когда-нибудь, хоть через десяток поколений, возвеличить фашизм, как всенациональный подвиг.

Мне кажется, что утомление всякой цивилизации начинается с помрачения национальной морали. За тысячу лет много ли раз пытался Запад промыть и почистить старые, запущенные водоёмы своей культуры? Благодеяния цивилизации становятся людским проклятьем, когда они не освящены мечтой о всечеловеческом счастье. Тогда она выходит на столбовую дорогу истории, убогий и облезлый зверь, и грызёт всё, что попадается ей на пути, пока не проучит её кто-нибудь Гневный палкой в подворотне.

‹…› Нет, культура не умрёт на Земле. Залог этому, будем надеяться, — новый послевоенный мир и прежде всего вы — граждане Советской страны. Мы чтим святыни и помним прошлое, как грозный и нужный урок. Наши утраты в войне — больше, чем у всех других на свете, но нас не веселят развалины Европы. Миллиарды умных трудодней погребены навечно под этим багровым, как свежее мясо, щебнем. Мы сопоставляем это с другими возможными вариантами человеческого поведения и хотим знать, когда же повзрослеет мир. Мы — люди».

Взгляд из XXI века

Из Воззвания международной конференции «Неофашизм в Европе: 70 лет спустя»:

— В середине XX века Европа и весь мир боролись и победили смертельно опасную социальную раковую опухоль — нацизм и фашизм. Велики были жертвы, нелегка победа. Мир пытался понять причины столь глубокого нравственного падения людей, выросших в общем для всех пространстве культуры, гуманизма, морали. Произошедшее было столь ужасно, настолько недопустимо, что все народы в едином порыве выдохнули слова: «Никогда больше!» — и начертали их на месте газовых камер Треблинки на шести европейских языках.

Прошли десятилетия. Человечество, заглянув в собственную бездну, стало мудрее и печальнее. Лучшие умы и самые трепетные сердца создали сотни произведений литературы, музыки, живописи, кино, призванные навсегда закрепить в сознании человечества ужас произошедшего, сформировать устойчивые защитные системы совести и сострадания, которые не позволят не только повторить, но даже приблизиться к краю, за которым окончательная гибель. Исследованы причины, выявлены корни нацизма и фашизма, выстроена система просвещения и воспитания, выросло третье послевоенное поколение. Казалось бы, угроза возрождения фашизма и нацизма должна перейти в разряд теоретических, в нравоучительную часть мировой истории.

Но что мы видим в действительности? Стремление к расовому, национальному, религиозному и всякому иному социальному превосходству — живы и действуют! По всему миру появляются движения и даже политические партии, видящие справедливость не в «свободе, равенстве и братстве», а в установлении жестокой власти одних над другими, в практическом воплощении превосходства «сильных» над «слабыми», «избранных» над «отверженными». Преступления фашистов и нацистов не только оправдываются, но и прославляются.

Сегодня Европа вновь подошла к черте, за которой — бездна. Пройдя путь от политического и идейного оформления «новых правых» и «радикальных левых» в странах Старой Европы, через марши под знаменами «СС» в странах Балтии, Европа пришла к формированию и прямому политическому влиянию неофашистских вооружённых формирований на земле Украины.

Санкт-Петербург, 30 марта 2014 года.

«Обвинение доказано»

1. От лица СССР, от имени человечества

Исход Второй мировой войны решился на Восточном фронте. Именно СССР был главным противником Германии, бросившей на него основные силы. И Красная армия, и мирное население понесли огромные потери, которые оказались во много раз больше общих утрат союзников по антигитлеровской коалиции.

Советский Союз предъявил агрессору обоснованный счёт. Не удивительно, что советская формула обвинения на Нюрнбергском процессе была самой широкой и жёсткой. Выступления Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко всегда вызывали нервозность, а то и панику на скамье подсудимых.

В заключительной речи против нацистских главарей, с которой Руденко выступил 29–30 июля 1946 года, он прежде всего суммировал все обвинения. Это был общий итог огромной работы советской делегации, представившей суду сотни неопровержимых доказательств вины всех без исключения подсудимых. Улик, собранных и предъявленных одной советской стороной, с лихвой хватило бы, чтобы вынести вождям нацизма самые суровые приговоры и навек покрыть позором их имена.

Главный обвинитель от СССР в своём выступлении уделил внимание и критикам Нюрнбергского процесса. Адвокаты обвиняемых и тайные сторонники нацистов вне зала суда не раз выдвигали вопросы о неправомерности тех или иных действий трибунала. Руденко дал на них развёрнутые ответы с точки зрения теории и практики права, показал несостоятельность аргументов и лицемерие защитников деяний нацистов.

Речь Руденко отличали широта обобщений и глобальность выводов. Сделать это по горячим следам войны, находясь в плену эмоций, было очевидно непросто. Его доводы легли в основу признания агрессивной войны тягчайшим преступлением.

Конечно, знаменитое выступление было плодом коллективного творчества. При этом в работе участвовали не только советские юристы, находившиеся в Нюрнберге, но и другие видные правоведы страны и, несомненно, сам И. В. Сталин. Западные коллеги Руденко по процессу не могли похвастаться тем, что им уделяют столько внимания первые лица государств.

Именно поэтому выступление получилось таким громким. Международный резонанс был необычайно бурным. Люди во всех уголках Земли восприняли тогда речь Руденко так, как будто он говорил не только от лица СССР, а от их имени, от всего человечества.

Упомянув о серьёзном вкладе со стороны, было бы несправедливо умалять заслуги самого Руденко. Это была прежде всего его речь, и больше, чем он сам, никто над ней не работал. К тому же, будучи прекрасным оратором, произнёс он её мастерски, на подъёме, что отметили все участники процесса. Он не только добросовестно выполнил свой профессиональный долг, но и пропустил весь массив информации через себя, вкладывая душу в каждую фразу. Безусловно, это было одно из лучших его выступлений и, бесспорно, лучшая его речь на процессе.

Тридцатого августа 1946 года Руденко ещё раз выступил с трибуны суда. Он сосредоточился на обвинениях против правительства нацистской Германии, Генерального штаба и верховного командования вооружённых сил, руководящего состава НСДАП, гестапо, СС, СД и CA.

Это был непростой вопрос. Как признать преступным правительство или политическую партию? Прецедентов этого не существовало. Не могло помочь и внутреннее право. В советском и французском уголовном процессе, например, не фигурировала ответственность организаций и вообще юридических лиц.

Положение усугублялось ещё и тем, что уполномоченные трибунала собрали более 300 тысяч устных показаний, в которых даже бывшие эсэсовцы полностью отрицали преступность своих деяний в составе «чёрного корпуса».

Этой ситуацией воспользовались адвокаты обвиняемых, которые начали пугать немцев тем, что, например, объявление преступной организацией НСДАП приведёт к массовым репрессиям против многих рядовых членов партии, не имевших отношения к преступлениям.

Колебались и некоторые члены трибунала. Дескать, есть ли смысл объявлять преступной организацией правительственный кабинет, небольшой по численности, если можно отдать под суд всех членов его по отдельности.

Руденко оказался в числе первых, кто поднимал юридическую «целину» и, по сути дела, заложил основы нового раздела международного права. Нюрнбергский процесс оставил миру чёткие критерии отнесения организаций к преступным сообществам, хотя требования советского Главного обвинителя трибунал учёл не в полной мере. Суд не признал преступными германское правительство, верховное командование, Генштаб и штурмовые отряды (СА).

Закончил Руденко свою речь на процессе такими словами: «Обвинение выполнило свой долг перед Великим Судом, перед светлой памятью невинных жертв, перед совестью народов, перед собственной совестью. Да свершится же над фашистскими палачами Суд Народов — Суд справедливый и суровый!»

Взгляд из ХХI века

ТОМ БЛЭКМОР,

внук Дэвида Максвелла-Файфа, заместителя Главного обвинителя от Великобритании:

— Мой дед был уполномочен на ведение всех дел в Нюрнберге. Вот что я нашёл в письмах деда о его отношениях с русскими на Нюрнбергском процессе: «Русскими руководит генерал Руденко, великодушный, жизнерадостный украинец. Мы скоро подружились, и эту дружбу не испортили ни споры о содержании правоустанавливающих документов, ни сложные вопросы, касающиеся обвиняемых и самого судебного разбирательства.

Руденко ( или Покровский, уже не помню) часто просил моей помощи в решении сложных юридических вопросов от лица Советского Союза». У моих дедушки и бабушки были прекрасные отношения с Романом Руденко, и эту дружбу они пронесли до конца своих дней.

Из беседы в 2016 году.

2. Последнее слово и приговор

Когда разрабатывался Устав трибунала, было немало дискуссий о том, стоит ли полностью воспроизводить все демократические процедуры судопроизводства. В частности, американцы и англичане выступали против того, чтобы дать подсудимым последнее слово. Представители Франции и СССР настаивали, чтобы такая возможность была, и их точка зрения победила.

Надо сказать, что большинство нацистских главарей были не робкого десятка. В случаях, когда их припирали к стенке, вступали в роль хитрость и лицемерие, которых им тоже было не занимать. Чем меньше было у них аргументов, тем безапелляционней звучали голоса со скамьи подсудимых.

Быть может, поэтому последнее слово больше походило на формализованный ритуал. Подсудимые оказались на редкость последовательными. Они не признали своей вины после предъявления обвинений, отрицали её в ходе процесса и то же самое сделали, выступая с последним словом.

В лучшем случае они, как Функ, признали преступления, совершённые другими «товарищами» по НСДАП, но никак не собственные. Все, как один, заявили, что их совесть чиста.

И всё-таки процедура была соблюдена не зря. Выступления подсудимых наводят на мысли о том, насколько трудно искоренить зло фашизма и насколько глубоко проникают в сознание некогда нормальных людей нацистские постулаты.

До 29 сентября 1946 года трибунал работал в закрытом режиме, готовя исторический приговор нацизму и его главным носителям. Подготовить вердикт Суда народов было очень непросто, даже имея в запасе месячный срок. Со временем часть тайн совещательной комнаты раскрыли сами же судьи, например, член трибунала от США Ф. Биддл.

Благодаря его запискам мир узнал, что форму и структуру приговора разработал представитель британского правосудия в руководстве трибунала Н. Биркетт и что существовали дискуссии об отношении судей к общему плану или заговору руководителей Германии. Представитель Франции Д. де Вабр и его заместитель Р. Фалько не находили признаков ни того, ни другого. К такой же оценке склонялся американский судья Ф. Биддл, поскольку до Нюрнбергского процесса понятия «заговор» в международном праве не было.

Член суда от СССР И. Т. Никитченко, его заместитель А. Ф. Волчков приводили довод за доводом в пользу того, что общий план или заговор реально существовал, вызвал тяжелейшие последствия и ему нужно дать соответствующую оценку. Британец Н. Биркетт занимал такую же позицию и доказывал, что признание наличия общего плана, или заговора является принципиальным для трибунала, иначе процесс над нацизмом, его партией и государством превратится в суд над горсткой конкретных персон.

В результате появился компромисс. Трибунал признал наличие общего плана, или заговора в подготовке и развязывании агрессивных войн, но не в совершении военных преступлений и преступлений против человечности.

В столкновении мнений рождались приговоры подсудимым. Главный обвинитель от СССР требовал смертной казни для всех. Французская сторона выступала за пожизненное заключение для Йодля, Розенберга, Франка, Фрика, американская — для Розенберга и Фрика.

Судьи от СССР и Франции не собирались никого оправдывать. При этом французы не соглашались с повешением, а предлагали расстрел.

Долгим спорам способствовала то, что при малом и чётном числе членов трибунала их голоса нередко делились на две равные части, тогда как для принятия окончательного решения требовалось минимум три голоса из четырёх. В предварительном голосовании участвовали и помощники судей, но и тут нередко возникала «ничья».

Взгляд из XXI века

ПАВЕЛ ЗЕМАН,

Генеральный прокурор Чехии:

— Нюрнбергский процесс — это уникальное явление, потому что это первый процесс в мире, который прошёл на базе естественного права. Чешский юрист Богуслав Эчер, который отправился в эмиграцию в Лондон, ещё в 1940 году начал готовить аргументацию для процесса. Он ещё не знал, что этот процесс будет в Нюрнберге и будет ли он вообще. Но он начал работать, встречаться с другими юристами из числа наших союзников и убеждать их, что надо организовать процесс, что надо судить гитлеровцев. И потом он приехал в Нюрнберг и выступал на процессе. И именно Богуслав Эчер подготовил все документы для процесса над нацистским преступником Карлом Франком здесь, в Праге.

Из беседы в 2016 году.

3. Бездуховное бездушие

В 2008 году в городе Сент-Луис, штат Миссури, журналист отдела религии местной газеты Тим Таунсенд готовил материал для статьи о капелланах, которые помогали обрести себя в мирной жизни солдатам, вернувшимся из горячих точек домой. На небольшой выставке в лютеранской семинарии, посвященной истории военных капелланов США, он обратил внимание на странное письмо. Его подписали все руководители Третьего рейха! Геринг, Франк, Кальтенбруннер, Шпеер, Кейтель, Риббентроп…

Письмо было адресовано обычной американской домохозяйке Алме Тереке, жене пастора Генри Тереке, который был отправлен в Нюрнберг для участия в работе Международного военного трибунал, чтобы попытаться вернуть обвиняемых в лоно Церкви…

Когда за несколько лет до этого капеллан Тереке отправился добровольцем на войну, ему было за пятьдесят. Его сыновья Хэнк и Корки уже были на фронте. Вплоть до победы он работал в госпитале в Великобритании, помогая врачам и медсестрам больницы, а также раненым, прибывающим с европейского фронта на лечение. К концу войны его больничное отделение было переведено из Великобритании во Францию, а затем — в Германию, в Мюнхен — в разбитую снарядами больницу.

О Тереке услышал полковник, занимавшийся кадровыми вопросами для Международного военного трибунала. Он тут же пригласил его в Нюрнберг. Герике — лютеранин, как и почти все заключённые. Имеет опыт служения в тюрьмах — работал с заключёнными в Сент-Луисе. К тому же хорошо знает немецкий — его родители оба родом из Германии, свободно изъяснялись по-немецки и разговаривали на этом языке дома.

Тереке предложили стать духовником нацистских преступников. Он имел право отказаться — к тому моменту он уже два года не видел семью. Он долго и усердно молился, прежде чем принять окончательное решение.

С одной стороны, он понимал, что это невероятная возможность служения, с другой — был сильно напуган перспективой встречи с этими людьми.

Да и люди ли они? Разве можно говорить о вере и Боге с чудовищами?

Разве могут рассчитывать на Спасение те, кто погубил миллионы душ?

Тереке хорошо помнил о том, как летом 1945-го посетил концентрационный лагерь Дахау… Он ездил в Дахау — просто чтобы побывать там, увидеть своими глазами, что произошло. Иногда говорил, что, когда дотронулся до стены в Дахау, на его руках появились пятна крови… Наверное, это скорее иносказательный образ, но он характерен для понимания настроения Тереке.

Но он всё-таки принял своё назначение. Перед отъездом в Нюрнберг Тереке написал сыну: «Боюсь, меня будет тошнить от одного вида их лиц и их дыхания».

Ему предстояло встретиться с теми, кто был повинен в величайшей трагедии всего мира.

Как он может отпустить им столь чудовищные грехи? И тогда в чём всё-таки заключается его миссия? Можно ли смотреть на этих чудовищ с божественной снисходительностью? Можно ли пытаться вернуть их в лоно церкви?..

Таунсенд начал собственное расследование о миссии Тереке. Потом по его материалам написал интересную книгу, в которой под совершенно новым углом постарался показать внутренний мир оказавшихся под судом нацистских бонз. Он попытался заглянуть в их души. В 2016 году как уже отмечалось ранее, во время съёмок фильма о процессе удалось с ним пообщаться. И под камеру он тогда рассказал много любопытного. В частности, оказалось, что в июне 1946 года среди обвиняемых прошёл слух, что жена вызывает Генри домой, ведь она не видела его почти три года… И они написали ей письмо, в котором просили Алму Тереке позволить ему остаться в Нюрнберге до вынесения приговора.

Пастор Генри Тереке, вернувшись домой, никогда публично не рассказывал о своей миссии в Нюрнберге. После казни преступников он и его ассистент, католический священник Сикстус О'Коннер, дали слово хранить молчание о событиях тех дней. И всё же кое-что стало известно.

Тереке приехал в Нюрнберг за три недели до начала трибунала. Заключённые могли вести лишь индивидуальные беседы со священником, т. е. встречались со священником по одному.

Первый шаг дался Герике не просто.

Довольно долго он стоял перед камерой Рудольфа Гесса, ближайшего соратника Гитлера, его заместителя по партии и фактического соавтора «Майн Кампф».

Он очень нервничал, переступая порог камеры. Гесс был его первой попыткой, его первым нацистом. Он пытался склонить Гесса к посещению церкви, но тот сказал, что не хочет этого и вообще не нуждается в искуплении.

Вторым был «наци № 2», рейхсмаршал Герман Геринг. Он был неожиданно вежлив и даже услужлив, например, предложил Тереке свою помощь уговорить Гесса прийти в церковь.

Фриц Заукель, бывший министр труда и уполномоченный по мобилизации подневольной рабочей силы, обливался слезами и обещал посещать все церковные службы…

Фельдмаршал Вильгельм Кейтель и вовсе оказался очень религиозным. Зато другие, в их числе Юлиус Штрейхер, открыто презирали всё, что было связано с религией.

Все мысли о религии Штрейхера сводились к одному «каверзному», с его точки зрения, вопросу: «Если Бог создал мир, то кто тогда создал Бога?»

Испытывали заключённые чувство вины? Раскаивались ли они в чём-нибудь? Пастору только предстояло это понять.

Больше других религиозное рвение проявлял в тюрьме бывший личный адвокат Гитлера, генерал-губернатор Польши Ганс Франк. Он даже обратился в веру заново — утверждал, что ему в камере было якобы видение Христа…

Правда, вера «польского мясника» — таково было прозвище Франка — оказалась весьма неустойчивой. Франк то высказывал раскаяние, то брал свои слова обратно. Иногда казалось, что он всё-таки испытывает чувство вины за то, что натворил в Польше. Но на следующий день он уже не хотел быть «предателем» по отношению к своим подельникам. Как-то он заявил, что Германии понадобится около тысячи лет, чтобы снять с себя бремя вины. Но в своём заключительном заявлении Франк сделал шаг назад, сказал: «Это не я, это режим, это Гитлер».

Американский психолог Густав Гилберг, наблюдавший за заключёнными, полагал, что у Франка была разновидность шизофрении. С одной стороны — эрудит, тонкий ценитель музыки и литературы… Знал наизусть «Фауста». С другой стороны Франк — полновластный хозяин территории, где находились самые страшные концлагеря Второй мировой войны, где совершались ужаснейшие преступления.

Сын Ганса Франка Никлас во время нашей встречи высказал мнение, что его отец не был болен, всё гораздо прозаичнее. «Я не верю ни одному его слову. Я бы даже сказал, что всю свою жизнь, каждый раз, когда он открывал рот, он лгал. Он всегда лгал, чтобы выставить себя в более выгодном свете…»

Истинные намерения и чувства другого узника — бывшего архитектора Третьего рейха, а потом министра по вооружениям и военному производству Альберта Шпеера — тоже были понятны пастору Тереке не до конца.

Он был одним из тех заключённых-лютеран, которые, как казалось Тереке, вернулись в лоно Церкви. Мы, опять же, не знаем, раскаивался ли Шпеер в христианском смысле слова. В двух своих книгах, написанных уже на свободе, Шпеер вообще не упоминает Тереке и его призывы покаяться. Что позволяет думать, что вопросы вины, веры, покаяния не слишком волновали Шпеера. Его больше заботили мысли о том, как сохранить жизнь. И его «раскаяние» имело тактический характер. В начале процесса Шпеер утверждал, что не знал, в каких условиях находятся заключённые концлагерей, которые работали на военные заводы. Однако хроника показала, что сам Шпеер не раз посещал концлагеря, а значит, был прекрасно осведомлён обо всём, что там творилось. Признавая частично свою вину, Шпеер рассчитывал произвести эффект на обвинение и судей. И ему это удалось.

Конечно, показания в суде и беседы со священником — это разные вещи. Речи и мысли заключённых могли сильно отличаться. Что говорилось без камер, без судей, без публики? Увы, оба священника унесли в могилу тайны исповеди преступников.

Сын Тереке Хэнк уже в 2016 году рассказывал, как однажды, много лет спустя, они с отцом сидели на крыльце своего дома в Иллинойсе. И Хэнк спросил: «Что эти парни тебе сказали? Они поняли, что сделали нечто ужасное? Готовы ли были принять искупление?» Вокруг не было ни души. Никто их не слышал. Однако Генри Тереке ответил сыну: «Хэнк, ты знаешь, я не могу говорить об этом. Этого я никому никогда не скажу».

Для заключённых проводились католические и лютеранские службы. Каждый из нацистов так или иначе их посещал. Священники до последнего не оставляли надежды. Они считали, что зло — лишь временное состояние души. Что душу можно вернуть к свету. И именно в этом состоит их задача.

Проводя время за беседами, Тереке и Геринг часто обсуждали проблемы теологии. Геринг задавал много вопросов о христианстве. И всё же к христианству он всегда относился крайне скептически, порой даже высмеивал его доктрины. Этот интерес Геринга к религии давал капеллану надежду на успех, но, безусловно, его смущало такое отношение.

Геринг говорил: «Я не верю, что отправлюсь в ад или рай после смерти. Я не верю в Библию и во всё то, о чём думают религиозные люди».

Однажды Геринг заявил Тереке: «Я не могу попросить прощения у Господа. Я не могу сказать — Иисус, спаси меня! Для меня он просто ещё один умный еврей».

Тем страннее прозвучала для пастора просьба Геринга причастить его накануне казни.

Тереке и О'Коннор знали, что эта ночь — последняя перед исполнением приговора, о чём не было известно нацистам, осуждённым на смерть. Капелланы обходили заключённых, беседовали с ними. И когда Геринг попросил Тереке причастить его, тот отказался, ибо не считал, что Геринг уверовал.

В своей заключительной речи Главный обвинитель от США Роберт Джексон сказал:

«Если верить подсудимым, ни один из них не видел зла, ничего не говорил, и ничего не было сказано в их присутствии. Если мы объединим повествования подсудимых первой скамьи, то получится такая нелепая картина правительства Гитлера.

Оно состояло из Человека номер два в стране, который никогда не подозревал о программе уничтожения евреев, хотя он лично подписал десятки декретов, касающихся преследования этого народа.

Из Человека номер три, который был просто посредником — передавал приказы Гитлера, не читая их, подобно почтальону или посыльному.

Из министра иностранных дел, который мало что знал о международных делах и ничего не знал о внешней политике.

Из фельдмаршала, который издавал приказы для вооружённых сил, но не имел представления о результатах их воплощения в жизнь.

Из главы управления безопасности, который считал, что полицейские функции возглавляемых им гестапо и СД были одного порядка с чем-то вроде регулировки дорожного движения.

Из партийного философа, не имеющего представления о насилии, которое порождала его философия в XX веке.

Из генерал-губернатора Польши, который царствовал, но не управлял.

Из гауляйтера Франконии, чьим занятием было клепать грязные статейки о евреях, но который не имел представления, что их кто-нибудь будет читать.

Признать этих людей невиновными, значит с тем же основанием сказать, что не было войны, не было убийств, не было преступлений».

А вот что сказал Главный обвинитель от СССР Роман Руденко:

«Мы спрашиваем, подтвердилось ли на суде предъявленное подсудимым обвинение? Доказана ли их вина? На этот вопрос можно дать только один ответ. Эти преступления доказаны. Их опровергнуть не могли ни показания подсудимых, ни доводы защиты. Их опровергнуть и нельзя, потому что нельзя опровергнуть истину, а именно истина является прочным результатом настоящего процесса, надёжным итогом наших длительных и упорных усилий».

Капелланы организовали прощальные встречи осуждённых с семьями. Это была одна из последних услуг, которую священники могли оказать приговорённым к смерти.

В течение всего процесса священники присматривали за родственниками нацистов, следили, чтобы у них была крыша над головой, и еда, чтобы не впадали в отчаяние и не опускали руки.

Пожалуй, по ходу процесса оба капеллана — Тереке и О'Коннор — стали испытывать на себе действие стокгольмского синдрома. Ведь с этими людьми они проводили очень много времени. Особенно с семьями.

Капелланы считали, что никто из родных не должен быть наказан за это — особенно дети. Тереке пытался думать о том, что даже они когда-то были невинными младенцами — это помогало относиться к ним по-христиански.

Пастор Герике одним из первых оказался на месте смерти Геринга. Одна из предсмертных записок предназначалась ему.

Она гласила: «Пожалуйста, скажите моей жене, что это не было обычное самоубийство».

Капелланы проводили каждого приговорённого из камеры в спортзал, в котором состоялись казни, и вверх по 13 ступеням на эшафот, а также присутствовали при повешении.

После казни капелланы пришли помолиться над телами повешенных. Увиденное там настолько потрясло их, что они дали друг другу слово никогда и никому об этом не рассказывать.

Вернувшись в Соединённые Штаты, пастор Тереке покинул армию и поступил на службу в маленькую церквушку при огромной тюрьме в Иллинойсе. Там он работал капелланом до конца жизни, пытаясь пролить свет в души заключённых, приговорённых к смертной казни…

В конце Нюрнбергского процесса британский обвинитель Максвел Файф произнес речь, которую закончил цитатой из своего любимого поэта Руперта Брука. Он обращался к судьям и прокурорам — ко всем, кто помог разоблачить и наказать нацистское зло.

«Есть вещи действительно всеобщего масштаба: терпимость, приличие, доброта. И им предоставлена возможность произрасти в земле, расчищенной вами, а это уже большой шаг. Это будет шаг к всеобщему осознанию того, что неотъемлемым достоянием всего человечества являются „образы и звуки, и мечты о счастье, и смех друзей, и доброта в сердцах“».

Взгляд из XXI века

ВЛАДИМИР ПУТИН,

Президент Российской Федерации:

— К сожалению, «вакцина» от нацистского вируса, выработанная на Нюрнбергском трибунале, в некоторых государствах Европы теряет силу. Наглядное свидетельство — открытые проявления неонацизма, которые стали уже обыденной вещью в Латвии и других странах Прибалтики. Особое беспокойство в этом плане вызывает ситуация на Украине, где произошёл антиконституционный государственный переворот, движущей силой которого стали националисты и другие радикальные группировки.

Сегодня наш общий долг — противодействовать героизации нацизма. Твёрдо противостоять попыткам ревизии итогов Второй мировой войны. Последовательно бороться с любыми формами и проявлениями расизма, ксенофобии, агрессивного национализма и шовинизма.

Сегодня важно, чтобы люди в разных странах, на разных континентах помнили, к каким страшным последствиям могут привести уверенность в собственной исключительности, попытки любыми средствами достичь сомнительных геополитических целей, пренебрежение элементарными нормами права и морали. Необходимо сделать всё, чтобы не допустить подобных трагедий в будущем, войны.

Из интервью сербской газете «Политика», 2014 год.

4. Судный день

Наконец, настал Судный день — 30 сентября 1946 года, — намеченный для объявления приговора.

К началу судебного заседания в зале было яблоку негде упасть. Казалось, весь мир, все знаменитости, вся пресса устремились в Нюрнберг. Чтобы разместить больше гостей, накануне из помещения вынесли все лишние столы и заменили их стульями. Были отпечатаны пригласительные билеты двух цветов, чтобы один человек мог посетить только одно из двух самых важных заседаний. В последний день, когда выносились индивидуальные приговоры, билеты на галёрку для посетителей были действительны по полдня.

Желающих запечатлеть этот момент было великое множество. Кинооператоры, фотографы мировых информационных агентств, газет, журналов планировали сделать сенсационные кадры, однако трибунал запретил съёмки в зале. Охрана не пропускала людей с фото— и кинотехникой. Посты на входе тщательно проверяли пропуска и пригласительные билеты. Меры безопасности были усилены, о чём говорило, например, большое число постов и машин военной полиции у подъезда Дворца юстиции. Немцев в зал суда в заключительные дни вообще не пускали, кроме аккредитованных журналистов. Ещё 29 сентября было приказано покинуть Нюрнберг жёнам обвиняемых.

В 9 часов 30 минут утра заняли свои места адвокаты, переводчики, стенографы. Как обычно, с интервалом в полминуты-минуту по специальному подземному переходу из тюрьмы и далее из дверей лифта в зал суда вводят поодиночке подсудимых. Их лица выдают колоссальное напряжение Судного дня.

В 10 часов утра раздалось объявление маршала суда: «Встать! Суд идёт!» Из дверей совещательной комнаты появляются судьи. Толстая папка в руках председателя суда Джеффри Лоренса и есть исторический, долгожданный, а для многих подсудимых роковой вердикт.

Монотонным и бесстрастным голосом в полной тишине лорд-судья начал чтение. Документ очень велик. Весь день 30 сентября судьи по очереди оглашали его, но до формулировок индивидуальной ответственности подсудимых было ещё далеко. Эта часть вердикта осталась на 1 октября.

Сначала были оправданы Шахт, Папен и Фриче. Зал встретил эти решения нарастающим гулом, в котором смешались эмоции и тех, кто отвергал, и тех, кто приветствовал их. Публика, как, впрочем, и судьи, не была едина в своих оценках. Было ясно, что таким же противоречивым будет и международный резонанс.

Коменданту суда приказывают освободить оправданных. В перерыве заседания они уже давали пресс-конференцию для многочисленных корреспондентов, в печать ушла масса фотографий, запечатлевших довольные лица оправданных.

После перерыва, в 14 часов 50 минут, началось последнее заседание трибунала. Скамья подсудимых была пуста. Их предполагалось вводить в зал поодиночке, зачитывая каждому соответствующую формулу. Эту часть приговора зачитывал председатель суда Джеффри Лоренс.

Как и ожидалось, первым узнал свою участь Геринг. Ровно в 15 часов он предстал перед судьями в сопровождении двух конвоиров. Лоренс зачитал ему приговор: «Обвиняемый Герман Вильгельм Геринг, Международный военный трибунал приговаривает вас к смерти через повешение».

Судья подчеркнул: «Вина этого человека беспрецедентна, а преступления настолько чудовищны, что им не может быть никакого оправдания».

Вторым конвоиры привели Риббентропа, в руках которого была папка с уже ненужными бумагами, за ним — Кейтеля, Розенберга, Франка… Так перед судом прошли одиннадцать осуждённых, получивших весть о повешении (Борман был осуждён на смерть заочно). Семерых — Гесса, Функа, Дёница, Редера, Шираха, Шпеера, Нейрата — приговорили к различным срокам лишения свободы.

Нюрнбергский трибунал осудил не только лидеров нацисткой Германии, но и её политическую систему, преступные организации СС и гестапо, дал жёсткую оценку пособникам нацистов, отменил срок давности за преступления против человечности, определил ответственность не только для тех, кто отдавал преступные приказы, но и для тех, кто их исполнял.

В 15 часов 40 минут 1 октября 1946 года трибунал завершил свою работу. Страшный шум в коридорах Дворца юстиции ознаменовал это событие. Многочисленные представители прессы бросились передавать в свои редакции сенсационные новости…

Вердикт Международного военного трибунала считается справедливым и заслуженным. Однако с первого дня его оглашения и по день сегодняшний подвергается критике его оправдательная часть, а также мягкий приговор Р. Гессу[8]. Квинтэссенция возражений содержится в Особом мнении, с которым выступил судья от СССР, генерал-майор юстиции И. Т. Никитченко. В письменном виде оно было приобщено к приговору.

«Русские оговорки в связи с решением трибунала встретят много симпатий и понимания», — писала шведская газета «Афтонтиднинген». «Точка зрения, высказанная русским представителем в трибунале, вызывает в странах, подвергшихся немецкой оккупации, самую горячую симпатию», — вторила ей норвежская газета «Арбейтер бладет».

Секретарь Национальной гильдии юристов США взялся объяснить подоплёку оправдательных усилий. Он считал, что оправдание Шахта может быть истолковано лишь в том смысле, что «нацистские промышленники и финансисты, субсидировавшие нацистскую партию и создавшие экономическую базу, без которой Гитлер был бы бессилен, не разделяют вины за агрессию и преступления против человечества. ‹…› Подлинный смысл оправдания Шахта становится понятным, если рассматривать его только как часть всей политики США и Англии в отношении Германии».

Оправдание вызвало протест не только у советского судьи, официально выступившего с Особым мнением, но и у других участников процесса. По свидетельству очевидцев, Геринг, услышав о снятии обвинений с Шахта, вскипел, сорвал с себя наушники и с силой швырнул их на пол.

По поводу снятия обвинений с Шахта, Папена и Фриче даже в Германии прошли митинги протеста. На демонстрацию в Лейпциге вышло 100 тысяч человек. Они несли лозунги: «Смерть военным преступникам!», «Мы хотим длительного мира!», «Народный суд над Папеном, Шахтом и Фриче!», «Мы хотим спокойствия и мира!» Такие же шествия состоялись в Дрездене, Галле и Хемнице.

Оправдание правительства нацисткой Германии, Генштаба и верховного командования тоже вызвало много нареканий, хотя и было встречено менее болезненно. Суд объяснил его формальными причинами. Дескать, эти структуры трудно определить как группы или организации и проще подвергнуть суду их конкретных представителей. При этом на словах трибунал заклеймил Генштаб и верховное главнокомандование как «касту безжалостных милитаристов», «опозоривших почётную профессию воина».

Троица оправданных трибуналом — Шахт, Папен и Фриче — в глубине души, видимо, хорошо понимала, что вина их существует. Они вовсе не спешили воспользоваться свободой, а наоборот, письменно просили оставить их в тюрьме и потом переправить в нужные им места под американской охраной.

В ответ на письмо администрация тюрьмы сообщила, что будет держать их в камерах до вечера 4 октября, а именно до 21 часа 15 минут, а затем доставит в любую точку в американской зоне оккупации.

По какой-то причине Шахт передумал добровольно продлевать заключение и вышел из тюрьмы. Опасения были правильными. У ворот тюрьмы его арестовала немецкая полиция по списку лиц, подлежащих денацификации. Шахт же снова попал под суд, на этот раз немецкий.

Взгляд из XXI века

ОЛИВЕР СТОУН,

американский режиссёр, сценарист и продюсер:

— Многие в Америке были рады атомным бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки. И хотели большего. Просто тогда у нас не оказалось больше бомб. Я знаю, что Рузвельт хотел превратить Германию в «сельскую местность», чтобы она никогда больше не развязывала войн. И если бы не его смерть в апреле 1945-го, то не знаю, чем бы всё кончилось. ‹… ›

Для меня Нюрнберг — это наша кровь и наша память о том, что преступления против человечности, под каким бы предлогом и в каких бы страшных условиях войны они ни совершались, не должны оставаться безнаказанными. Слава богу, Россия и США создали этот памятник правосудия.

Из беседы в 2016 году.

5. Привести в исполнение

Вынесением приговора деятельность первого Международного военного трибунала завершилась. Второго октября 1946 года большинство судей и обвинителей уже собирались в дорогу и с чувством выполненного долга разъезжались по домам.

Но для приговорённых к смертной казни главное событие было впереди. Они не знали, что исполнение приговора была назначено через 15 дней после оглашения вердикта, не считая воскресений, но были уверены, что союзники тянуть с этим делом не будут.

Со 2 по 5 октября, т. е. в течение предписанных четырёх суток, почти все осуждённые или их защитники подали свои апелляции. Согласно статье 29 Лондонского соглашения от 8 августа 1945 года четырёхсторонний Контрольный совет по Германии был наделён правом изменять некоторые приговоры и уменьшать сроки заключения.

Будучи реалистами, осуждённые на казнь через повешение на помилование не надеялись, а просили применить другую экзекуцию — расстрел. Геринг не меньше, а, может быть, больше других желал смерти от пули, считая виселицу позором. Однако он не захотел просить снисхождения. За него, не уведомив подзащитного, это сделал адвокат Штамер, который ходатайствовал о смягчении приговора или, в случае невозможности этого, о замене повешения расстрелом.

Готовясь рассмотреть ходатайства, члены Контрольного совета обговаривали возможность «смягчить» участь до расстрела. Но 7 октября лейбористское правительство Великобритании на внеочередном заседании рассмотрело вопрос о ситуации в Нюрнберге. Член Контрольного совета от этой страны главный маршал авиации Дуглас получил секретную телеграмму не удовлетворять прошений и не допускать никаких изменений в приговорах.

Правда, и без подобного мнения никто не был настроен на милости. Приговор был оставлен без изменений.

Контрольный совет утвердил дату казни — 16 октября 1946 года.

В любой тюрьме действует строгий регламент последнего отрезка жизни приговорённых к смерти. Так было и в Нюрнберге. Контрольный совет по Германии постановил, что осуждённым предоставляется право прощальной встречи с родственниками. Продолжительность последнего свидания — час в один из дней с 6 по 12 октября. До 12 часов дня 5 октября им разрешалось увидеться с адвокатами, чтобы оформить завещания, распорядиться личными вещами, передать письма и т. д. Предполагалось, что изъятые у нацистских вождей финансовые активы должны пойти на уплату издержек на ведение Нюрнбергского процесса, которые достигли 4,4 миллионов долларов.

Как ни старался начальник тюрьмы полковник Эндрюс, пытаясь сохранить преступников до исполнения приговоров целыми и невредимыми, избежать чрезвычайных происшествий не удалось. Самый опекаемый арестант, «наци № 2» Герман Геринг за полтора часа до казни на виселице покончил с жизнью, приняв яд.

Состоявшаяся в ночь на 16 октября казнь была простой и суровой. Никакого шоу из акта повешения союзники делать не собирались. Фото— и киносъёмка во время исполнения приговора были запрещены, а число представителей прессы строго ограничено — по два человека от каждой из четырёх стран-победительниц.

Каждому из осуждённых предстояло подняться на помост и стать под виселицей на люк. Палач набрасывал на его голову капюшон чёрного цвета и надевал на шею петлю. Люк тут же срабатывал, уходя из-под ног…

Долгое время никто не знал, что стало с прахом казнённых. Скрывали намеренно — опасались, что захоронение станет местом паломничества неонацистов. Пепел казнённых тайно развеяли над рекой Изар. Через 68 лет после приведения приговора в исполнение автор книги нашёл место, где был развеян прах и приехал туда. По перекинутому через реку мосту беззаботно прогуливались молодые люди. На берегах отдыхали и купались в Изаре дети и взрослые. Ярко светило осеннее солнце и пели птицы, и ничто не напоминало о тех далёких и тревожных днях.

Взгляд из XXI века

НИКЛАС ФРАНК,

сын нацистского преступника Ганса Франка:

— Мой отец был совершенным трусом. И эта трусость довела его до эшафота. Он был абсолютный трус. На казни присутствовали избранные журналисты. И один из журналистов написал: «Ганс Франк был единственным, кто вошёл в помещение для казни с улыбкой». И там, до самого конца, он повиновался. Внизу, перед этой лестницей из 13 ступеней, он выражает благодарность начальнику тюрьмы за хорошее обращение во время заключения и надежду, что Господь милостиво примет его. До самого конца — это чёртово повиновение, эта чёртова трусость, это чёртово подчинение…

Из беседы в 2015 году.

6. Пресса, слухи, тайны

Как всякое историческое событие, Нюрнбергский процесс был окружён массой тайн, слухов, живых свидетельств. Даже самые невероятные и потом не подтвердившиеся способны рассказать многое о времени и людях, которые тогда жили. Порой это может быть просто бытовая деталь, но именно она придаёт картине глубину и достоверность, передаёт атмосферу времени и действия. Например, читатель не может не заметить, как по-разному писали о процессе советские издания и зарубежные.

Лишь небольшую часть этих свидетельств времени автор предлагает вниманию читателей.

Газета «Правда», 7 мая 1945 года

«Чудовищные преступления, совершённые немцами в концлагерях Освенцима, проводились по директивам гитлеровского правительства и под руководством палача рейхсфюрера СС и полиции Гиммлера.

Все они так же, как и все те немцы, которые принимали личное участие в убийстве и истязаниях узников Освенцима, должны предстать перед судом народов и понести заслуженную суровую кару».

Газета «Нью-Йорк пост», 11 мая 1945 года

«Мы хотим, чтобы позиция американцев в отношении военных преступников была известна всем — мы ждём расстрела Германа Геринга и передачи немецких генералов в руки судей-союзников. Не пытается ли посол Роберт Мёрфи спасти немецкую промышленность, немецких генералов и немецких клерикалов, как он уже спас однажды своих имеющих дурную репутацию французских друзей. ‹…›

Под внешней видимостью смирения и покорности, в особенности, когда их не было необходимости проявлять, встречавшиеся нам на улицах немцы вели себя не просто оскорбительно высокомерно, но даже зачастую дерзко по отношению к своим победителям.

Когда американцы спрашивают у них, как пройти по такому-то адресу, чаще всего в ответ они слышат что-нибудь вроде: „Это где-то там, за развалинами…“»

Агентство Рейтер

«Брачное свидетельство Евы Браун, составленное в бомбоубежище находившейся под обстрелом имперской канцелярии 29 апреля 1945 года может быть поддельным. Его подделали для того, чтобы сбить с толку союзную разведку, занимающуюся поиском нацистских преступников».

Из документов ГУКР «Смерш»

«В районе рейхсканцелярии Гитлера, юго-восточнее здания 100 п /метров, на месте ранее найденных трупов Геббельса и его жены обнаружены и изъяты две умерщвлённые собаки. ‹…› Трупы собак и обнаруженные рядом предметы сфотографированы и хранятся при ОКР „Смерш“ корпуса, на что составлен настоящий акт».

Из «Нюрнбергских дневников» Бориса Полевого

«Среди обнаруженных документов приказ Гитлера об уничтожении всего боеспособного мужского населения во время отступления немецких войск с территории Украины. Приказ был изъят у одного из пленных немецких офицеров».

Газета «Известия», 16 декабря 1945 года

«‹…› Если Геринг старается быть развязным, Гесс ёрзает и готов ринуться в любые разглагольствования, лишь бы пустили его, если Кейтель изображает несправедливо обиженного служаку-солдата, то один из ревностных создателей и осуществителей „плана Барбаросса“ — Альфред Розенберг хочет казаться незамеченным. И костюмчик на нём под цвет дубовой скамьи, на которой он сидит, и по всей фигуре его видно, что он рад бы погрузиться в эту дубовую скамью, слиться с нею. Он прижимается к этой скамье изо всех сил, он глядит такими глазами, будто на него непрестанно надвигается остриё штыка. Лицо у него сжатое, очки вспотели, и, кажется, слышишь, что зубы его щёлкают от страха.

Подсудимые в зале много пишут. Больше всех, почти всё время пишет Геринг. Много пишет Риббентроп. Я не думаю, чтоб они писали мемуары, в которых бы рассказали о своих преступлениях. Несомненно, они пишут другое, то, что проскальзывает в речах их защитников. Они хотят оболгать суд, оболгать документы, оболгать и обмануть человечество ещё раз. Не удастся им это, никак не удастся…»

Из аргентинских газет

«Буэнос-Айрес выясняет обстоятельства, связанные с сообщением о том, что Гитлер и Ева Браун высадились с подводной лодки № 530 на острове Куин Мауд в Антарктиде, близ Южного полюса. Вскоре после этого подводная лодка № 530 сдалась аргентинцам.

Газеты сообщают, что на острове были создано немецкое поселение „Берхстесгаден“ ещё во время германской экспедиции в 1938–1939 годах. Возможно, подводная лодка № 530 является одной из группы подводных лодок, которые вышли в самом конце войны из немецких портов, направляясь в Антарктиду.

Аргентинское правительство приняло решение передать правительствам США и Англии немецкую подводную лодку № 530 и её экипаж, а также представить отчёт морского министерства о результатах проведённого расследования обстоятельств, связанных с прибытием подводной лодки.

Министр иностранных дел Аргентины заявил, что правительство уведомлено о возможности высадки Гитлера в Аргентине, хотя пока нет никаких конкретных доказательств, подкрепляющих данные сообщения».

Из датских газет

«Молодой датчанин нашёл близ Роскильде запечатанную бутылку с немецкой этикеткой, в которой находилось письмо немецкого моряка. Письмо написано готическим шрифтом. Сама бутылка сделана по заказу на одном из гольштейнских пивоваренных заводов.

В письме говорится:

„Это последние строки одного из оставшихся в живых на подводной лодке 'Хауцилус', на которой скрывался фюрер немецкого народа Адольф Гитлер. Лодка находилась на пути из Финляндии в Испанию, натолкнулась на потонувший корабль и дала течь. Мы могли выдержать ещё приблизительно 15 часов под водой, и за это время я написал это сообщение…

Фюрер в момент катастрофы находился в (неразборчивое слово, оканчивающееся на '.каммер'), которая была задраена, поэтому оказался отделён от нас, остальных.

Я огласил это, чтобы опровергнуть слухи, будто фюрер сгорел в имперской канцелярии…

С троекратным 'Хайль' за нашего любимого фюрера покидаю судно. Скоро мы опять будем свободны! Мы вернём Германии её прежнюю силу и величие!“

Подпись: Ганс Рутенбюргер».

Из обращения Комитета американских психиатров и неврологов

«Немецкий народ периодически производит на свет агрессивных лидеров, а затем слепо следует за ними. Детальное изучение личностей этих лидеров позволит получить больше информации о характерных и привычных устремлениях народа Германии, которая может оказаться полезной для тех, кто будет заниматься реорганизацией и преобразованием Германии.

Рекомендуем расстреливать осуждённых не в голову, а в грудь, поскольку для изучения желательно получить минимально повреждённые тела, а в особенности — совершенно неповрежденный мозг».

Газета «Известия», 28 ноября 1945 года

«После двух дней перерыва заседания Международного трибунала возобновились. Задолго до десяти часов начинают занимать свои места переводчики, радиокомментаторы, передающие прямо в эфир ход суда.

Бесшумно открывается раздвижная дверь метровой толщины, вводят подсудимых. Строжайшей тайной окружено всё, что касается местоположения камер, бетонированных подземных ходов и лифтов, которыми доставляются подсудимые из тюрьмы в зал суда. Солдаты из американской охраны плотной стеной окружают скамью подсудимых, молчаливо жуя резинку.

Посетители суда, сгрудившись возле барьера, отделяющего места гостей и прессы, разглядывают рассаживающихся подсудимых. Когда смотришь на скамью подсудимых, невольно возникает сравнение с открытым вольером зоологического сада, куда из тёмных клеток выпускают на дневной свет диких зверей. Они безопасны, можно без страха изучать их повадки, ужимки, но лёгкий мороз проходит по коже, если подумать о возможной встрече с опасными хищниками, когда они были на свободе и, оскалив зубы, выходили на добычу. Но нашлись силы, которые положили конец кровавому неистовству хищной стаи и согнали её вожаков в дубовый вольер суда.

Зал суда отделан тёмно-зелёным мрамором с барельефными эмблемами времени и правосудия. Здесь тихо, как в хирургическом зале во время сложной операции. Страшную гнойную опухоль удаляют здесь из тела планеты.

В начале сегодняшнего заседания на трибуну вышел защитник Риббентропа. Его выступление вызвало в зале иронические улыбки и возмущение. Подсудимый Риббентроп, ссылаясь на то, что последние годы он употреблял много брома и наркотиков, доводит до сведения трибунала, что он не может восстановить в памяти события внешней политики Германии за последние семь-восемь лет. ‹…›

Поэтому, — продолжает защитник, — господин Риббентроп просит дать ему возможность вызвать к нему в Нюрнберг его ближайших сотрудников, секретарей, стенографисток, послов и пр. Суд лаконично предлагает защитнику изложить требование в письменном виде и переходит к очередным делам. ‹…›

Тихо в зале суда. Изредка кто-то из журналистов поднимает руку с исписанным листком бумаги, к нему тотчас бесшумно устремляется курьер и уносит на телеграф. Сотни тысяч слов ежедневно идут из Нюрнберга по проводам и по радио.

Р. Кармен»

Из американских газет

«Оккупационные власти „очищали“ духовную жизнь Германии от наследия национал-социализма. К этому делу активно привлекались сами немцы, которые проявляли большое усердие, иногда доходившее до абсурда. В Берлине была создана специальная комиссия для удаления из библиотек „нацистской литературы“. По её решению в разряд „нацистов“ попало около 700 авторов художественных произведений и примерно 1500 авторов политических и научных работ разных времен, не имевших никакого отношения к национал-социализму. Но их книги были „удалены“ из библиотек.

Был подготовлен список из 15 тысяч названий книг и 150 наименований журналов „фашистского и милитаристского содержания“, которые могли пропагандировать расовые теории или быть направлены против политики союзников. Они подлежали изъятию и уничтожению».

Из показаний пленных эсэсовцев

«Будущий эсэсовец сразу должен был понять, что он вступает в святую святых нацистского государства — в элитную организацию. Он должен был уверовать в то, что немцы — элита наций, а эсэсовцы — элита немцев.

В основу отбора был положен расовый принцип. „Родословные“ эсэсовцев должны были быть стопроцентно „чистыми“. Требование расовой чистоты распространялось также и на жён эсэсовцев. Низшие чины должны были предоставить справку о том, что его предки с 1800 года являлись арийцами. Командирам или кандидатам в командиры требовалось засвидетельствовать, что их прямые родственники не имели примеси неарийской крови с 1750 года.

Эсэсовцы были убеждены, что они являются расовой элитой. Вследствие этого они считали и своим долгом, и своим правом решать, имеют ли остальные право на существование.

Пребывание в СС сопровождалось целым рядом ритуалов. Существовавший свод правил ставил эсэсовцев в совершенно особое положение. Значение этих правил заключалось в том, что даже прямые привилегии эсэсовцев — они не проходили обязательной службы в вермахте, им больше платили, нежели всем остальным кадровым военным — облекалось в форму некой идеологической аскезы: кому больше дано, с того больше и спроситься.

Эсэсовцы не подчинялись юрисдикции обычных судов. Для них существовали собственные суды».

Гертруда Юнге, самая молодая из трёх секретарей фюрера

«Трудно описать или представить гипнотический эффект, который Гитлер оказывал на тех, кто с ним сталкивался. Даже те, кто находился в непримиримой оппозиции к фюреру, признавали силу излучаемой им энергии и чувствовали его непреодолимую привлекательность, хотя позднее переживали замешательство и чувство вины. Это качество присуще, как правило, очень сильным личностям, и именно харизма, а не эманация зла, была наиболее проявленной чертой Гитлера».

Американский психолог Густав Гилберт, работавший с подсудимыми на процессе

«Предлагаю устроить в крыле для свидетелей просмотр фильма о злодеяниях нацистов, чтобы несколько сбить с них спесь перед выходом к свидетельскому барьеру. Я имею в виду таких людей, как секретарша Гесса фрейлин Шпеер — фанатичную нацистку, упорно настаивающую на том, что нацисты не совершали ничего предосудительного, а все ужасные вещи — лишь происки пропаганды.

Я имею в виду и прочих милитаристов, полагающих, что честь вермахта осталась незапятнанной их беспрекословным подчинением Гитлеру».

Из письма на Восточный фронт матери немецкого солдата Вильгельма Бока, 221-я пехотная дивизия

«Много русских девушек и женщин работают на фабриках „Астра Верке“. Их заставляют работать по 14 и больше часов в день. Зарплаты, они, конечно, никакой не получают. На работу и с работы они ходят под конвоем. Русские настолько переутомлены, что буквально валятся с ног. Им часто попадает от охраны плетьми.

Жаловаться на охрану и скверную пищу они не имеют права. Моя соседка на днях приобрела себе работницу. Она внесла в кассу деньги, и ей представили возможность выбрать по вкусу любую из только что пригнанных сюда женщин из России».

Газета «Известия», 28 ноября 1945 года

«Подсудимых вводят в зал. Их вводят по три человека. Они занимают свои места, начинают перебирать какие-то записи, некоторые перешёптываются между собой.

Геринг в мундире, который ему уже широк, сидит рядом с Гессом. Но даже похудевший Геринг — гора мяса по сравнению с Гессом, который очень похож на старую, худую крысу. У него и взгляд какой-то крысиный, быстро шныряющий в разные стороны. ‹…›

Риббентроп, худой и старый, сидит с видом побитой дворняги из самых что ни на есть захудалых, у которой только что отняли последнюю запрятанную кость да вдобавок ещё основательно накостыляли по загривку и выгнали из насиженной тёплой конуры, а на дворе мороз и полная бесперспективность что-либо стащить.

Кейтель пыжится из последних сил. Подбирает нижнюю губу, старается подбочениться. Взгляд у него пристальный и злобный, а в глубине зрачков всё тот же, всем этим подсудимым присущий ужас, страх за свою шкуру, давящее сознание неизбежности и неумолимости расплаты.

Не будем пока описывать остальных, мы ещё вернемся к каждому из подсудимых, но пока заметим, что их лица, все без исключения, могли бы служить экспонатом самого богатого уголовного музея — такая каинова печать всевозможных пороков и преступлений положена на них. ‹…›

Но скоро позёрство и рисовка покидают подсудимых. Представители американского обвинения продолжают докладывать трибуналу всё новые и новые документы, устанавливающие виновность подсудимых в преднамеренной подготовке агрессивных войн. Их много прошло перед судом — от плана „Барбаросса“ до протоколов тайных совещаний Гитлера со своими сообщниками. Почти все документы снабжены строгими грифами: „совершенно секретно“. Гитлер и его подручные тщательно охраняли тайну своих преступных замыслов, но всё же им не удалось спрятать концы в воду. Вся механика первых лет гитлеровского заговора возникает явственно и зримо, как микробы и бациллы в капле болотной воды под мощными линзами микроскопа. ‹…›

Геринг с перекошенным лицом что-то лихорадочно записывает.

Риббентроп ещё ниже опускает плешивую голову.

Гессу становится дурно. Его выводят из зала…

Л. Шейнин»

Эрих Куби, немецкий социолог

«Шестого сентября 1946 года в Штутгарте Государственный секретарь США Джеймс Бирнс произнес речь, которая зримо обозначила резкий поворот в послевоенной ситуации в мире. Согласно его концепции, изменилась суть военного присутствия западных союзников в Западной Германии — оккупационная и контрольная власть превратилась в „защитную“. Защищать её надо было от Советского Союза. По инициативе Великобритании и США, которые преодолели сопротивление Франции, контролируемые ими три зоны оккупации были объединены в одно экономическое пространство — прообраз будущей Федеративной Республики Германия.

Только небольшая часть немцев — политические заключённые, противники национал-социализма — рассматривали военное поражение Германии как освобождение, отмечали журналисты. Для подавляющего большинства это было крушением и катастрофой. Образ врага, созданный национал-социалистской пропагандой, продолжал оказывать на них своё воздействие. Страх перед Красной армией был чрезвычайно велик. Многие бежали на Запад, немецкие солдаты стремились попасть в плен к англичанам и американцам. Даже если бы русские вели себя как „небесное воинство“ или как ангелы, это вряд ли могло изменить позицию немецкого населения».

Газета «Известия», 25 ноября 1945 года

«Из зала суда

На одном из заседаний выступил с большой речью майор Уоллес. Свою обвинительную речь он посвятил показу системы продуманной обработки гитлеровцами подрастающего поколения Германии. Для реализации своего плана мирового господства фашистские заговорщики организовали дьявольскую систему отравления молодых немцев.

На большом стенде обвинитель демонстрирует схему, наглядно показывающую, как, начиная с пелёнок, немецкий ребёнок попадал в конвейер идеологической и физической обработки, имеющей целью подготовку пушечного мяса для грядущей войны. Схема была напечатана на пятнадцатой странице официального курса истории нацистской партии. Мы видим по этой схеме, как, начиная с детского сада, через разнообразные организации воспитания, школы и лагеря, через военную муштру, через армию и штурмовые отряды, через множество „воспитательных“ институтов нацистской партии проходил рост поколения молодых палачей и убийц.

В 1933 году Гитлер сказал, обращаясь к родителям: „Ваши дети принадлежат мне“. В 1938 году он заявил: „Теперь мы обладаем материальной силой для осуществления своих планов“.

Обвинитель подробно останавливается на демонстрации всеобъемлющей системы нацистской пропаганды.

Небольшой зал нюрнбергского суда на всём протяжении дня переполнен. Дворец юстиции, где происходит суд, — бывшее здание окружного суда в Нюрнберге. Его многочисленные коридоры, тысячи комнат с раннего утра начинают жить кипучей жизнью. Отовсюду доносится стук пишущих машинок, мчатся курьеры, снуют военные. На каждом шагу охрана — американские солдаты с резиновыми дубинками в руках и увесистыми пистолетами на боку проверяют ваш пропуск. Пропуска разнообразных цветов дают вам право прохода в здание суда, в зал заседаний, где все места нумерованы, особый пропуск на право фото— и киносъёмки.

Чтобы избежать шума в зале суда, все съёмки производятся из специальных застеклённых боксов, куда в порядке очередности допускаются фотографы и кинооператоры, которых съехалось в Нюрнберг из всех стран мира множество. ‹…›

Зал освещён ровным светом трубчатых неоновых ламп, образующих как бы сплошной светящийся потолок. Подсудимые ведут себя по-разному. Большинство из них сидят молча, стараясь не пропустить ни одного слова из того, что говорится в суде. Другие делают вид, что чувствуют себя прекрасно, что всё происходящее здесь, имеет к ним мало какое отношение. ‹…›

Вот она, банда кровавых палачей, причинивших миру, человечеству столько страданий. Эти выродки возомнили себя хозяевами нашей планеты. Они шли через трупы миллионов своих жертв, истребляли города, народы. Они знают, что сотворили, и знают, за что их судят в этом зале народы мира. Знают, что их ждёт.

Р. Кармен»

Газета «Известия», 1 декабря 1945 года

«На суде демонстрировались кинодокументы, зафиксировавшие немецкие концлагеря. Кинооператоры, заснявшие их, удостоверили под присягой, что съёмки сделаны без всякой режиссуры, без ретуши, без последующего монтажа.

Впрочем, не было нужды в присяге — кадры говорили сами за себя, кадры сами присягали суду в правдивости своих показаний, и в зале был выключен свет, и только скамья подсудимых была снизу освещена. С первых же кадров Шахт демонстративно отвернулся и так просидел больше часа, спиною к экрану, пока не кончился фильм. Нейрат не выдержал и начал всхлипывать. Геринг судорожно вцепился толстыми пальцами в деревянный барьер, но не мог оторвать глаз от экрана. Франк дёргался в нервных конвульсиях. Подсудимые впились в экран.

Они видели, как еле передвигали ноги скелеты, обтянутые дряблой кожей, хранящей следы истязаний. Горы трупов, огромные печи для сжигания людей, оборудованные по последнему слову техники, газовые камеры, орудия пыток, пепельницы из человеческих черепов и безделушки из берцовых костей, множество детей, которых ещё не успели убить, но которые уже не выживут — настолько они истощены и измучены.

И этот фильм был очередным немым свидетелем.

Но вот фильм окончен, и свет в зале включён. Стоящий рядом с Герингом рослый американский солдат шатается. Слёзы текут из его глаз, и он не пытается их удержать. Встают подсудимые. Стеною против них встают обвинители и журналисты. Они молча глядят на подсудимых. Так продолжается пять, десять, может быть, пятнадцать минут. Никто не произносит ни слова. И никто не хочет уходить.

Это была немая сцена, выразительнее которой не может быть ничего. Лица подсудимых постепенно заливало покойницкой синевой. Они не раскаивались, они испугались. Они поняли, что расплата неминуема».

Джиордано Ральф, немецкий журналист

«Генеральный план „Ост“ шёл ещё дальше всемерно осуществлявшегося еврейского холокоста. В рамках этого плана была разработана рациональная, включающая цифровые выкладки основа планирования свободной от славян Восточной Европы. То есть не еврейский, а другой, славянский холокост!..

Концепция уничтожения восточных народов-гелотов (рабов) рабским трудом дополнялась расчётами, как благодаря применению новых методов сохранить рабочую силу миллионов рабов на ограниченный срок, но при этом воспрепятствовать их размножению.

Отсюда вскоре возникло требование принудительной стерилизации большого количества людей».

Из интервью И. В. Сталина газете «Правда», 1946 год

«Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию.

Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира.

По сути дела господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда всё будет в порядке — в противном случае неизбежна война.

Но нации проливали кровь в течение пяти лет жестокой войны ради свободы и независимости своих стран, а не ради того, чтобы заменить господство Гитлеров господством Черчиллей. Вполне вероятно поэтому, что нации, не говорящие на английском языке и составляющие вместе с тем громадное большинство населения мира, не согласятся пойти в новое рабство».

Заключение от автора

Долг памяти

Горький опыт Второй мировой войны заставил всех по-новому взглянуть на многие проблемы, стоящие перед человечеством, и понять, что каждый человек на Земле несёт ответственность за настоящее и будущее. Тот факт, что Нюрнбергский процесс состоялся, говорит о том, что руководители государств не должны рассчитывать на безнаказанность, игнорировать твёрдо выраженную волю народов и опускаться до двойных стандартов. Но и годы спустя после официальной капитуляции Германии фашисты и их пособники продолжали свою преступную деятельность.

В первое послевоенное время казалось, что Суд народов дал большой позитивный толчок, направленный на искоренение «коричневой чумы». В этом историческая роль Нюрнбергского процесса неоспорима. Во многом благодаря Нюрнбергскому процессу, было разоблачено и подвергнуто уголовному преследованию тысячи и тысячи нацистов, на совести которых были невиданные, леденящие душу преступления.

Страны антигитлеровской коалиции и государства, подвергшиеся нацистскому нашествию, на протяжении многих десятилетий разыскивали и судили фашистов и их пособников.

По данным на 1987 год в СССР было осуждено 17 175 человек, Чехословакии — 16 000, Австрии — 13 625, ГДР — 12 874, ФРГ и Западном Берлине — 6465, Польше — 5385, Франции — 4891, Нидерландах — 204, Дании, Норвегии, Бельгии, Люксембурге вместе взятых — 303, в США было осуждено 1516 человек, более 500 процессов провели англичане, в том числе над фельдмаршалом Эрихом Манштейном, 275 — австралийцы и пять — канадцы.

Однако масштаб этой деятельности оказался всё же не таким, каким ему следовало быть. Прежде всего, не были реализованы намерения союзников о проведении серии крупных международных процессов. Во многих исторических и правовых исследованиях Нюрнбергский трибунал неслучайно значится под№ 1.

После первого Нюрнбергского процесса Советский Союз предлагал провести следующий международный процесс — над немецкими промышленниками. Предложение поддержала Франция, однако и англичане, и американцы весьма прохладно отнеслись к этой инициативе. Может быть, потому, что первый суд в Нюрнберге был расценён некоторыми деятелями в Вашингтоне и Лондоне как «опасный прецедент». В своём докладе президенту США Г. Трумэну 7 октября 1946 года Р. Джексон отметил: «У США нет ни моральных, ни юридических обязательств предпринимать другой процесс такого рода». Британская сторона заявляла, что суд над промышленниками принизит значение первого Международного военного трибунала и будет всего лишь его бледной тенью.

Тем не менее, военная юстиция США провела в том же Нюрнберге ещё 12 судебных процессов против 176 обвиняемых — генералов, руководителей монополий, дипломатов, юристов, врачей-изуверов. Нельзя не подчеркнуть, что эти суды уже не имели международного характера, хотя американцы и называли свой трибунал «международным».

Настоящим международным судом, подобным Нюрнбергскому, оказался только процесс в Токио, организованный после капитуляции Японии. Перед трибуналом там предстали 29 японских генералов, адмиралов, министров, дипломатов. Семь из них были приговорены к смертной казни, остальные — к тюремному заключению.

Британский журнал «Нью-Ревью» от 26 мая 1949 года поведал миру, что в вопросе о военных преступниках США и Великобритания «должны руководствоваться в своей политике скорее интересами будущего, нежели прошлого». И действительно, новые лидеры этих государств более сдержанно стали относиться к выполнению некоторых положений Московской декларации 1943 года, согласно требованиям которой все подписанты взяли на себя обязательства найти «даже на краю света» тех, кто обагрил руки невинной кровью, и передать обвинителям «с тем, чтобы могло свершиться правосудие».

Поэтому неудивительно, что некоторые нацисты с их непревзойдённым опытом тайных дел очень скоро были востребованы и оказались в штате западных спецслужб, где продолжили свою карьеру. А некоторые и не собирались скрываться и уезжать из Германии. Через 19 лет после войны в Западной Германии нацистское прошлое имели 20 членов федерального правительства и статс-секретарей; 189 генералов, адмиралов, офицеров бундесвера или ведущих штабов НАТО, а также чиновников военного министерства; 1118 высокопоставленных чиновников юстиции, прокуроров и судей, 244 руководящих чиновника МИДа, посольств и консульств ФРГ; 300 служащих полиции, ведомства по охране конституции, а также других министерств.

В СССР же разоблачение беглых и прятавшихся фашистов активно велось и через много лет после победы. Время от времени на Западе всплывали конкретные неприглядные факты укрывательства бывших нацистов и их пособников.

В январе 2017 года в Риме была публично приподнята завеса ещё одной истории…

После капитуляции Италии перед войсками антигитлеровской коалиции 3 сентября 1943 года германские войска успели оккупировать часть Италии. 640 тысячам пленных итальянцев, в том числе и из частей, воевавших вместе с вермахтом на Восточном фронте, предложили принять немецкую присягу и продолжить боевые действия. Отказавшимся грозила смерть. Приказ верховного командования вермахта от 30 сентября 1943 года предписывал: «Согласно содержанию З-го пункта II раздела „Директивных указаний“ итальянских офицеров расстрелять в обычном экстренном порядке, они должны считаться „расстрелянными как партизаны“».

Тысячи итальянских военных по этому приказу были умерщвлены нацистами или погибли в лагерях от голода и непосильного труда…

Но власти послевоенной Италии практически никак не отреагировали на убийство своих солдат, отказавшихся сражаться за Гитлера. Более того, злодеяния нацистов долгое время сознательно скрывались от итальянского народа. Зато широко распространялись лживые измышления о «муках» и «гибели» итальянских военнопленных в «советских концлагерях».

В 1987 году Прокуратура СССР возбудила уголовное дело по факту расстрела гитлеровцами во Львове в 1943 году более двух тысяч итальянских военнослужащих. На основании показаний свидетелей, заключений экспертиз, архивных материалов была восстановлена полная картина злодеяний. С материалами уголовного дела были ознакомлены посол Италии в СССР и Правительственная комиссия по расследованию событий, связанных с расстрелом итальянских военнослужащих во Львове.

Представителям Италии была предоставлена возможность побывать на местах казней, где свидетели-очевидцы подробно рассказали о расправе над итальянцами. И посол, и члены комиссии однозначно высказались за сотрудничество в розыске и наказании нацистских палачей. Но… Никаких действий со стороны итальянских властей тогда так и не последовало. Невольно возникал вопрос: в чём же причина такого отношения итальянских властей к трагическим судьбам соотечественников?

В свое время я написал об этой ситуации статью, которую 1 июля 1992 года опубликовала популярная итальянская газета «Иль Джорнале».

Вот выдержки из той самой публикации.

«Новые подробности о массовых истреблениях в 1943 году. Во Львове нацистами были уничтожены 2500 итальянских солдат. О драматических событиях, связанных с нашими солдатами, уничтоженными нацистами во Львове, рассказывает государственный советник юстиции России А. Звягинцев.

Расследование, начатое Прокуратурой СССР 26 февраля 1987 года, о массовом расстреле итальянских солдат нацистами во Львове, выявило массу новых фактов и деталей по этому делу. Следует напомнить, что преступления, являющиеся предметом данного расследования, были совершены в 1943 году на основании „директив“ вермахта, утверждённых Мартином Борманом в сентябре того же года, а также на основании „специального циркуляра“. Этими документами предписывалось уничтожение итальянских офицеров, которые отказывались воевать на стороне немцев, их приравнивали к партизанам.

Долгое время расследование не могло установить даже приблизительное число итальянских военных, уничтоженных нацистами. Теперь оно установлено. Массовые истребления итальянцев проводились не только в Лиснецком лесу, Погулянке, крепости Цитадель, но также в концентрационном лагере Яновский. Нацисты уже боялись мести за содеянное и, чтобы скрыть свои преступления, сжигали трупы, а остававшиеся кости перемалывали с помощью специальных машин. Всё это осуществляла „Зондеркомандо-1005“, сформированная из смертников, которые сразу же после этого были уничтожены. Но некоторые из них уцелели. Четырём удалось бежать. В ходе опросов они поведали жуткие вещи…»

Увы, вопросы, обращенные нашим следствием к итальянским правоохранителям, тогда так и повисли в воздухе. И после публикации в «Иль Джорнале» никто в Италии особо не захотел ворошить прошлое. Почему?

В своё время мне в руки попало секретное письмо, которое военный прокурор Итальянской Республики Марко де Паолис направил президенту Италии 8 мая 2014 года. Из письма следует, что предание гласности нацистских преступлений на территории Италии и наказание виновных оказалось делом весьма и весьма затруднительным.

«Вот уже десять лет я занимаюсь расследованием нацистских преступлений, совершённых в Италии и за её пределами во время Второй мировой войны, — пишет де Паолис. — Я направил все свои усилия на то, чтобы восстановить справедливость и честь сотен итальянских семей. Помимо того, что они пережили трагическую гибель своих родных от рук немецких фашистов, безысходность и нескончаемую боль потери, должны были и в дальнейшем страдать от невыполнения государством его прямой обязанности: разыскать, обличить и наказать ответственных за это чудовищное преступление.

Семьи тысяч итальянцев вынуждены были ждать ещё более 50 лет с тем, чтобы потом понять, что расследования фашистских преступлений, совершённых по отношению к их близким были незаконно скрыты в архивах Генеральной военной прокуратуры Рима. То есть, только через 60 лет Военной магистратуре удалось начать исполнение её прямых обязанностей по отношению к малой части пострадавших…

Был вынесен 61 приговор пожизненного заключения. Можно было надеяться на торжество справедливости, рассчитывать, что Германия должна будет компенсировать ущерб семьям жертв нацистских преступлений во время войны. Увы, мы были вынуждены ждать ещё шесть лет, чтобы убедиться в том, что решение итальянских судей не котируется (чтобы не сказать, игнорируется). Несмотря на принятые военными трибуналами Специи, Вероны и Рима решения, ни одно из них не получило с 2008 года ответа от Германии (Австрии).

Не могу скрывать ощущение бессилия и горечь от осознания того факта, что та самая международная взаимопомощь, которая помогла достигнуть результатов с 2003 по 2009 годы в расследовании множества военных преступлений в ведомствах Специи и Вероны, на этом и остановилась…

Законодательная и исполнительная власть Германии, имея на руках документы с окончательными приговорами, снова и снова обращается в итальянские суды за пересмотром решений. То есть ни о каком сотрудничестве речь не может идти…»

Определённый свет на причины такого положения дел с наказанием нацистских преступников пролила презентация десятитомника «Трудное правосудие. Процессы над немецкими военными преступлениями с 1943 по 2013 год», написанного прокурором Марко де Паолисом и историком Паоло Пеццино.

Презентация состоялась 26 января 2017 года в Сенате Итальянской Республики. Модератор Витторио Буффа отметил, что «самая большая трагедия, которая поразила итальянский народ», это замалчивание страшных событий в течение многих лет. Именно эту трагедию книги де Паолиса и Пеццино раскрывают перед читателем. В частности, рассказывается о резне в Сант'Анна ди Стаццема, жертвами которой по официальным данным стали по меньшей мере 370 человек, по неофициальным подсчетам — 560…

Да, американцы тогда сразу же начали расследование. Они определили подразделение, которое занималось уничтожением итальянцев (батальон 16-й дивизии СС), и отправили досье в Вашингтон. В 1946 году его вернули в Италию в Главную военную прокуратуру Рима. И вместе с собранными другими 694 досье, поместили в знаменитый так называемый «шкаф стыда», где эти досье были закрыты под предлогом «временной архивации».

В 1994 году, в год пятидесятилетия выхода Италии из войны, этот «шкаф» всё-таки открыли. Документы направляют на экспертизу, но… До расследования дело опять-таки не доходит. Только в 2002 году, через 56 лет, документы изучил итальянский судья, чтобы начать процесс. За резню, совершённую в Сант'Анна ди Стаццема, он приговорил восемь человек к пожизненному лишению свободы…

По приглашению председателя Сената Итальянской Республики Пьетро Грассо в январе 2017 года я присутствовал на презентации десятитомника «Трудное правосудие». Вот здесь и услышал более или менее ясный ответ на вопрос, который мне как историку Нюрнбергского процесса не давал покоя много лет: «Почему же в Италии почти 75 лет так упорно замалчивались нацистские преступления против местного населения и военных?»

Паоло Пеццино в своём выступлении выделил две основные причины, которые привели к тому, что в Италии на протяжении полувека доминировала линия на молчание по вопросу военных преступлений.

Первая. Страны-победительницы в лице США и Великобритании, которые сразу после окончания Второй мировой войны попытались инициировать юридические процессы против военных преступников, с середины 1946 года стали их откровенно и энергично сворачивать. Причиной этому стало изменение международно-политического климата в связи с началом «холодной войны» между Западом и СССР.

Тема наказаний за военные преступления после Второй мировой войны так и не вошла в политическую, юридическую, военную культуру послевоенной Италии. Осуждение и наказание военных преступников, исполнявших приказ, показалась тогда союзникам в лице англичан и американцев контрпродуктивной. Ненужной. Они стали всячески противодействовать политике осуждения военных преступников, которую пытались проводить отдельные европейские политики.

Английские и американские военные, уже строившие планы новых войн, прямо говорили: «Если мы сейчас осудим этих людей, то в случае возникновения возможного „горячего“ конфликта с СССР, мы оказываемся перед риском столкнуться с трудностями при убеждении солдат в необходимости участвовать в войне. Им нужны гарантии того, что, защищая интересы конкретной страны, они впоследствии не будут осуждены».

Именно противодействие англичан и американцев, по мнению П. Пеццино, стало основной причиной уклонения от политики наказания за военные преступления в Италии.

Но есть и вторая причина. Уже итальянская. В 1947 году, когда американцами и англичанами сворачивалась политика осуждения немецких нацистов, итальянцы могли бы пойти в этом вопросе дальше, но не пошли. Поскольку Италия сама занималась защитой своих солдат, всячески препятствуя их экстрадиции по запросу властей других стран, в первую очередь Югославии, требовавшей их выдачи за совершённые на её территории военные преступления. Это касалось в основном военнослужащих в звании от рядового до полковника, поскольку рассмотрение дел высших чинов было в компетенции союзников.

В этой ситуации Италия не могла, не выдавая своих солдат, требовать выдачи нацистских преступников из числа немцев. Кроме того, к тому моменту ФРГ уже стала центром противостояния двух блоков и находилась в одном лагере с Италией. В этих условиях правительство и приняло решение засекретить все материалы о военных преступлениях, а собранные доказательства спрятать в архивы.

Сегодня ситуация в Италии меняется. Выступавшие на презентации десятитомника итальянские историки рассказали об изменившемся в последние два десятилетия подходе к теме военных преступлений, совершённых на территории Италии в годы Второй мировой войны.

Председатель Сената Итальянской Республики Пьетро Грассо отметил, что важной целью работы было проследить исторические и судебные разбирательства по делам о тяжких преступлениях, совершённых в период между осенью 1943 и весной 1945 годов на территории Италии. Тогда немецкая армия отступала, «оставляя на своём пути выжженную землю, уничтожая города и деревни и совершая чудовищные и кровавые массовые убийства безоружных гражданских лиц, в основном женщин, детей и пожилых людей».

С 8 сентября 1943 года и до конца Второй мировой войны среди гражданского населения, партизан и евреев насчитывается в общей сложности 23 479 жертв. Эта трагедия вошла в коллективную память страны. К числу страшных жертв резни гражданского населения де Паолис добавил не хотевших воевать на стороне нацистов итальянских военных, «зверски убитых во многих частях Европы». Причём речь идёт о преступлениях, «которые, без всякого сомнения, считаются одними из наиболее тяжких среди всех, ранее расследуемых итальянской правовой системой».

Как отметил в своём выступлении на презентации профессор Альберто де Бернарди, до 1994 года тема совершённых нацистами на территории Италии массовых истреблений мирных жителей считалась закрытой для открытого обсуждения и исследования. Из-за этого было много вопросов, не всё было понятно. Эта страница итальянской истории была спрятана от общественности. Например, её не было в школьных учебниках. Было непонятно, то ли Италия является сама жертвой, то ли одной из виновниц, поскольку роль Италии в этом глобальном конфликте неоднозначная. Тема воспринималась как деликатная и весьма непростая, неоднозначная. Здесь переплетены исторический стыд и историческая правда.

Считающийся отправной точкой в данном вопросе 1994 год стал годом, когда были открыты засекреченные ранее архивы, к которым получили также доступ военные судебные органы, что позволило начать работу по расследованию преступлений, совершённых против человечности, на территории Италии. По его словам, оккупация Германией Италии, которую он определил как войну против гражданского населения, продолжалась даже дольше, чем оккупация Франции.

И когда военные судебные органы взялись за работу по расследованию нацистских преступлений в Италии, выяснилось, что в стране велась борьба против фашизма. В национальном сознании кардинальным образом изменилось восприятие моральных сторон «освобождения», произошло глубокое изменение взгляда на драматическое прошлое Италии, «всплыли» все события того времени, которые оказались не забыты, с памяти был «снят мундир».

Задача истории — прояснить, объяснить и засвидетельствовать прошлое, её цель — реконструкция правды. Факты совершённых нацистами массовых убийств итальянских мирных жителей в годы Второй мировой войны стали важным материалом для раскрытия сущности национальной истории, её подлинной сути. Так стоило ли её скрывать от народа столько лет?

Являясь ответом на небывалые ранее в мировой истории злодеяния фашистов, Нюрнбергский процесс стал важной вехой в развитии международного права и национальных правовых систем. Он оказал и продолжает оказывать существенное влияние на становление многих норм международного обычного и договорного права и межгосударственных судебных институций. Нюрнбергский процесс способствовал принятию ООН в 1948 году Конвенции о предупреждении преступлений геноцида и наказании за него, а в 1949 году — четырёх Женевских конвенций о защите жертв войны.

По окончании «холодной войны» с учётом нюрнбергского опыта Советом Безопасности ООН в начале 1990-х годов были созданы специальные уголовные трибуналы по бывшей Югославии и Руанде.

Разработав в рамках ООН специальный международный договор — Римский статут Международного уголовного суда (1988 год), народы мира реализовали давнюю идею создания постоянной международной судебной инстанции для наказания лиц, виновных в совершении международных преступлений.

Нюрнбергский процесс приобрел всемирно-историческое значение как первое и по сей день крупнейшее правовое деяние Объединённых Наций. Единые в своём неприятии насилия над человеком и государством народы мира доказали, что они могут успешно противостоять вселенскому злу, вершить справедливое правосудие.

Казалось, перед всеми странами открылись блестящие перспективы коллективного и мирного решения проблем для светлого будущего без войн и насилия.

Но, к сожалению, человечество слишком быстро забывает уроки прошлого. Ещё раз напомню, что вскоре после Фултонской речи[9] У. Черчилля, несмотря на убедительные коллективные действия в Нюрнберге, державы-победительницы разделились на военно-политические блоки, и работу Организации Объединённых Наций осложнило политическое противоборство. Тень «холодной войны» на долгие десятилетия опустилась над миром.

В этих условиях активизировались силы, желающие пересмотреть итоги Второй мировой войны, принизить и даже свести к нулю главенствующую роль Советского Союза в разгроме фашизма, поставить знак равенства между Германией, страной-агрессором, и СССР, который вёл справедливую войну и ценой огромных жертв спас мир от ужасов нацизма. 26,6 миллионов наших соотечественников погибло в этой кровавой бойне. И больше половины из них: 15,4 миллионов человек — мирные граждане. Для сравнения: Франция потеряла гражданского населения 412 тысяч, Великобритания — около 92 тысяч, США — три тысячи, большинство советских людей погибло на оккупированных территориях, в концлагерях, на принудительных работах. К людским потерям следует добавить и то, что после войны в СССР рождаемость сократилась почти на 16 %. Таким образом, общие (прямые и косвенные) демографические потери нашей страны приближаются к 50 миллионам человек.

На территории СССР нацисты полностью или частично разрушили и сожгли 1710 городов, более 70 тысяч сел и деревень, свыше шести миллионов зданий, лишили крова около 25 миллионов человек. Колоссальные разрушения были нанесены промышленности, сельскому хозяйству, транспорту, медицинской и социальной сферам. Уничтожено 1670 православных церквей, 237 римско-католических храмов, 532 синагоги… В огромных масштабах расхищены культурные ценности, уничтожены очень многие исторические памятники. Общая стоимость материальных потерь, понесённых Советским Союзом, выражается в астрономических цифрах.

Появилась масса публикаций, фильмов, телевизионных передач, искажающих историческую реальность. В «трудах» бывших бравых наций и других многочисленных авторов обеляются, а то и героизируются вожди нацистской Германии и очерняются советские военачальники — без оглядки на истину и действительный ход событий. В их версии Нюрнбергский процесс и преследование военных преступников в целом — всего лишь акт мести победителей побеждённым. При этом используется типичный приём — показать известных фашистов на бытовом уровне: смотрите, это самые обычные и даже милые люди, а вовсе не палачи и садисты.

Например, рейхсфюрер СС Г. Гиммлер, шеф самых зловещих карательных органов, предстаёт нежной натурой, сторонником защиты животных, любящим отцом семейства, ненавидящим непристойности в отношении женщин.

Кем была эта «нежная» натура на самом деле? Вот слова Гиммлера, произнесённые публично: «‹…› Как себя чувствуют русские, как себя чувствуют чехи, мне абсолютно всё равно. Живут ли другие народы в благоденствии или вымирают с голоду, меня интересует лишь постольку, поскольку мы можем их использовать в качестве рабов для нашей культуры, в остальном мне это совершенно всё равно. Умрут ли при строительстве противотанкового рва десять тысяч русских баб от истощения или нет, меня интересует лишь постольку, поскольку этот ров должен быть построен для Германии…»

Это — сама правда.

Тёплые краски находятся сегодня даже для Гитлера. В фантастическом по объёму «гитлероведении» он и храбрый воин Первой мировой войны, и артистическая натура — художник, знаток архитектуры, и скромный вегетарианец, и образцовый государственный деятель. Есть точка зрения, что, если бы фюрер немецкого народа прекратил свою деятельность в 1939 году, не начав войны, он вошёл бы в историю как величайший политик Германии, Европы, мира!

Приходится констатировать, что рецидивы прошлого в наши дни во многих странах гулким эхом звучат всё чаще и чаще. Мы живём в неспокойном и нестабильном мире, год от года всё более хрупком и уязвимом. Противоречия между развитыми государствами и остальными странами становятся всё острее. Появились глубокие трещины по границам культур, цивилизаций.

Возникло новое, масштабное зло — терроризм, быстро выросший в самостоятельную глобальную силу. С фашизмом его объединяет многое, в частности, намеренное игнорирование международного и внутреннего права, полное пренебрежение моралью, ценностью человеческой жизни. Неожиданные, непредсказуемые атаки, цинизм и жестокость, массовость жертв сеют страх и ужас в странах, которые, казалось, хорошо защищены от любой угрозы.

В самой опасной, международной разновидности терроризм направлен против всей цивилизации. Уже сегодня он представляет серьёзную угрозу развитию человечества. Нужно новое, твёрдое, справедливое слово в борьбе с этим злом, подобное тому, что сказал германскому фашизму Международный военный трибунал.

Популяризаторы фашизма имеют сегодня определённое влияние на молодые умы, что таит огромную опасность для будущих поколений.

Уроки Нюрнберга особенно злободневны сейчас, когда высокие идеи международного правосудия стали нередко разбиваться о блоковое мышление, политические предубеждения, национальный эгоизм, а порой и вовсе дискредитироваться порочной практикой деятельности некоторых действующих сегодня органов международного уголовного правосудия. Нельзя допустить, чтобы эти органы служили орудием достижения политических целей отдельных государств или групп государств, содействовали произволу по отношению к неугодным странам.

Время — суровый судья. Оно абсолютно. Не будучи детерминированным поступками людей, оно не прощает неуважительного отношения к вердиктам, которые уже однажды вынесло — будь то конкретный человек или целые народы и государства. К сожалению, стрелки на его циферблате никогда не показывают человечеству вектор движения, зато, неумолимо отсчитывая мгновения, время охотно пишет роковые письмена тем, кто пытается с ним фамильярничать.

В послевоенное время казалось, что Нюрнбергский Суд народов дал большой позитивный толчок, направленный на искоренение «коричневой чумы». В этом историческая роль Нюрнбергского процесса неоспорима. Тогда были разоблачены и подвергнуты уголовному преследованию тысячи и тысячи нацистов и их пособников, на совести которых были невиданные, леденящие душу преступления. Кстати, зверства, которые творились на оккупированных территориях СССР, в значительной степени осуществлялись руками коллаборационистов, которые в своих злодеяниях зачастую намного превосходили самих немецко-фашистских захватчиков.

Нельзя не сказать и о том, что политические и правовые реалии позволили многим нацистским преступникам уйти от ответственности.

Не так давно в США был опубликован доклад о жизни многих деятелей нацистской Германии, нашедших после войны прибежище в Америке. Перебравшиеся за Атлантический океан фашисты и их пособники, как выяснилось, были очень востребованы в ЦРУ и военно-промышленном комплексе США. Точное число нацистов, осевших после войны в США, в докладе не называется, но из его контекста ясно что — несколько тысяч. И это не первое свидетельство того, что «цитадель демократии» на протяжении многих лет укрывала у себя немало нацистских преступников.

История с укрыванием нацистов стала широко известна благодаря докладу некоторых сотрудников из Минюста США, публикации которого очень долго сопротивлялись власть имущие в Вашингтоне. Работу над докладом организовал старший юрист Марк Ричард, убедивший в 1999 году коллег рассказать о «критической странице» в истории США (и надо отдать должное гражданскому мужеству этого человека). Спустя шесть лет работа была завершена, но опубликовать её результаты не разрешили. Только благодаря адвокату Д. Собелу, подавшему иск в суд, Минюст США предоставил копию доклада, из которого предусмотрительно исключил около тысячи страниц. Однако газете «Нью-Йорк таймс» удалось раздобыть полную версию доклада. В самом Минюсте лишь заявили, что доклад не завершён и полон фактических ошибок, но каких именно ошибок — не уточняется.

Почему такое стало возможно? С наступлением «холодной войны» Запад стал рассматривать СССР как врага. А для многих, враг моего врага — мой друг.

Напрашивается вопрос: сколько же и каких усилий требуется предпринять, чтобы из опыта Нюрнбергского процесса были сделаны конкретные выводы, которые стали бы прологом к созданию миропорядка без войн и насилия, основанного на реальном невмешательстве во внутренние дела других государств и народов, а также на уважении прав личности?

Забота о безопасности народов и о том, чтобы нацистские злодеяния не могли повториться, звучала в выступлениях всех обвинителей на процессе в Нюрнберге. Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко подчеркнул в своей речи, что подсудимые должны быть по всей строгости закона наказаны не только за совершённые злодеяния, но и «во имя укрепления мира во всём мире, во имя безопасности народов в будущем». Главный обвинитель от США Р. Джексон говорил, что «не подлежит никакому сомнению, что наказание только некоторых высших нацистских руководителей и оставление безнаказанной в послевоенном обществе паутины нацистских организаций означало бы поощрение возможности развития зародыша нового нацизма…»

Конечно, сегодня хотелось бы писать о том, как торжествуют нюрнбергские принципы в современном мире, как успешно они реализуются в сотрудничестве государств. Но, увы, реальная картина вынуждает останавливаться на проблемах. В Уставе Нюрнбергского международного трибунала закреплён важнейший принцип неотвратимости уголовной ответственности за международные преступления. Однако человечеству пока не удаётся обеспечить его последовательную реализацию.

На международной арене сейчас модно говорить о борьбе с безнаказанностью. Но когда дело доходит до практики, то широко применяются двойные стандарты.

Как отметил президент России В. В. Путин, «вакцина» от нацистского вируса, выработанная на Нюрнбергском трибунале, в некоторых странах Европы теряет силу.

Это прискорбно! Прискорбно и тревожно потому, что нам приходится сейчас видеть немало примеров возрождения нацистской идеологии, забвения и искажения истории и уроков Второй мировой войны. Чего только стоят, например, откровения бывшего премьер-министра Украины Яценюка, который заявил о неком советском вторжении на Украину и в Германию. Это можно оценить однозначно — как извращение истории, осквернение памяти жертв и героев Великой Отечественной войны, в том числе и миллионов украинцев, которые погибли от рук фашистов и их пособников.

Во время беседы с президентом Чехии Милошем Земаном я задал ему этот вопрос, как он относится к подобным высказываниям. Со свойственной ему прямотой, Земан сказал, что он разговаривал с президентом Украины Петром Порошенко по этому вопросу и сказал ему, что его премьер-министр просто сумасшедший.

Деятельность Международного военного трибунала в Нюрнберге нередко называли «нюрнбергским эпилогом». В отношении казнённых главарей нацистской Германии и распущенных преступных организаций эта метафора вполне оправданна. Но зло фашизма и его различные проявления, как видим, оказались более живучими, чем многим это представлялось тогда, в 1940-х годах, в эйфории Великой Победы. Более того, это зло проявляется и в странах-победительницах.

Ошибочно считать, что история фашизма прервётся со смертью последних военных преступников. И практика наших дней, в том числе соседних с Россией стран, подтверждает это.

Если человечество сейчас не ударит в набат, его ждут не лучшие времена.

В апреле 2015 года по инициативе прокуратуры Липецкой области было организовано проведение мероприятий, приуроченных к 70-летию Победы и началу работы Международного военного трибунала в Нюрнберге, в том числе социологического исследования в образовательных учреждениях области. Согласно его результатам, около 70 % опрошенных обучающихся в возрасте 15–17 лет не располагали информацией о Нюрнбергском военном трибунале, 19 % опрошенных указали, что слышали о трибунале, и только 11 % молодых людей сообщили о своей осведомлённости о Нюрнбергском процессе.

К великому прискорбию сегодня мы вынуждены констатировать, что у людей нет врождённого иммунитета к нацизму и экстремизму. В том числе у молодёжи стран антигитлеровской коалиции. Например, в США по данным МИДа РФ в настоящее время действуют более 900 экстремистских группировок, включая неонацистские.

Необходима огромная воспитательная, пропагандистская и юридическая работа с населением, в первую очередь с молодым поколением.

Начиная с 2004 года, по инициативе России и ряда других государств Генеральной Ассамблеей ООН принимаются резолюции, направленные на борьбу с фашизмом и неонацизмом. Последняя принята 18 декабря 2014 года. Она называется «Борьба с героизацией нацизма, неонацизмом и другими видами практики, которые способствуют эскалации современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости». Соавторами документа стали в общей сложности 44 государства из всех регионов мира.

В резолюции, в частности, выражена глубокая озабоченность по поводу прославления в любой форме нацистского движения, неонацизма и бывших членов организации «Ваффен СС», а также объявления или попыток объявить таких членов и тех, кто боролся против антигитлеровской коалиции и сотрудничал с нацистским движением, участниками национально-освободительных движений.

Резолюция предусматривает также принятие соответствующих мер на национальном уровне, в том числе законодательных.

В связи с этим хотелось бы отметить, что в мае 2014 года в России введена уголовная ответственность за реабилитацию нацизма. Аналогичные нормы содержатся и в законодательстве многих других стран.

Особенно печально то (и это уже касается только России), что делается катастрофически мало переводов на другие языки мира российской литературы по тематике Нюрнбергского трибунала. И что же мы возмущаемся, что многие иностранцы не знают всей правды о Второй мировой войне? О подлинных её жертвах, героях и антигероях.

Правда и в советское время мало было таких переводных книг за границей. Очень мало!

Вот и напрашивается вопрос — стоит ли после этого удивляться, что истинную историю Второй мировой войны, той войны, в которой воевали наши отцы и деды, за рубежом мало кто знает?

Сделать придётся ещё очень много для того, чтобы правда о Второй мировой войне, в том числе о роли СССР в разгроме гитлеровской коалиции, подготовке и проведении Нюрнбергского процесса, созидании послевоенного миропорядка была доведена до несведущих и победила как откровенную ложь, так и умышленное или неумышленное замалчивание. Чтобы Нюрнбергские принципы восторжествовали во всём мире и были реально воплощены в жизнь.

Взгляд из ХХI века

МАРКО ДЕ ПАОЛИС,

военный прокурор Итальянской Республики:

— Процесс, имевший место в Нюрнберге, стал фундаментальным в нашей истории, как и в истории Европы. После этого процесса прошли суды и в Италии. Все дела рассматривались согласно принципу, закреплённому в Нюрнберге.

Несмотря на прошедшие более 70-ти лет, необходимо продолжать с упорством и решимостью идти по пути правосудия, осуждая виновных, невзирая на то, немец он или итальянец, потому что преступления против человечности не могут быть забыты или просто заархивированы. Дело не в мести, но в духе справедливости, в стремлении оставить истинную память для будущих поколений.

Из беседы в 2017 году.

Хронология нюрнбергского Международного военного трибунала

8 августа 1945 года

В Лондоне представителями СССР, США, Великобритании и Франции было подписано соглашение об организации Международного военного трибунала для суда над главными военными преступниками европейских стран Оси и утверждён Устав этого трибунала. Для собирания доказательств и поддержания обвинения был создан Комитет обвинителей в составе Главных обвинителей: от СССР — Р. А. Руденко, от США — Р. Джексона, от Великобритании — X. Шоукроса и от Франции — Ф. де Ментона.

28 октября 1945 года

В Берлине состоялось заседание Международного военного трибунала, на котором от Комитета обвинителей был принят Обвинительный акт против главных немецких военных преступников: Геринга, Гесса, Риббентропа, Лея, Кейтеля, Кальтенбруннера, Розенберга, Франка, Фрика, Штрейхера, Шахта, Густава Круппа, Функа, Дёница, Редера, Зейсс-Инкварта, Йодля, Заукеля, Шираха, Нейрата, Шпеера, Папена, Фриче и Бормана, а также о признании преступными организациями руководящего состава НСДАП, имперского правительства и Генерального штаба, CA, CC, СД и гестапо.

20 ноября 1945 года

В Нюрнберге в здании Дворца юстиции состоялось первое открытое заседание Международного военного трибунала. Судебное заседание открылось вступительным словом председательствующего — лорда Лоренса. Был оглашён Обвинительный акт.

21 ноября 1945 года

Председательствующий на процессе опросил всех подсудимых, которые на вопрос: «Признают ли они себя виновными?», ответили отрицательно. Главный обвинитель от США Джексон произнёс вступительную речь.

22 ноября 1945 года

Представитель американского обвинения полковник Сторн доложил трибуналу порядок представления доказательств американским обвинением и представил доказательства подлинности немецких трофейных документов. Проведение судебно-психиатрической экспертизы в отношении подсудимого Штрейхера. Оглашение решения трибунала о признании Штрейхера вменяемым. Американские обвинители начали представление доказательств по разделу обвинения: «Общий план, или заговор».

23 ноября 1945 года

Американские обвинители представляли доказательства по разделам обвинения: «Экономическая подготовка Германии к агрессивной воине» и «Агрессивная война». Оглашение решения трибунала о порядке представления документальных доказательств и заявления ходатайств.

26–28 ноября 1945 года

Продолжение представления доказательств американским обвинителем Родерманом по разделу обвинения: «Агрессивная война».

29 ноября 1945 года

Американский обвинитель Олдерман представил доказательства по разделу обвинения: «Агрессия против Австрии». В качестве доказательства демонстрировался документальный фильм «Нацистские концентрационные лагеря».

1 декабря 1945 года

Оглашение решения трибунала о признании подсудимого Гесса вменяемым.

4 декабря 1945 года

Главный обвинитель от Великобритании Шоукросс произнёс вступительную речь. В ходе процесса Главный обвинитель от Франции де Ментон был заменён французским правительством Шампетье де Рибом.

5 декабря 1945 года

Заместитель Главного обвинителя от Великобритании Файф представлял доказательства по разделу обвинения: «Общие договоры».

6 декабря 1945 года

Британский обвинитель представил документы, относящиеся к обвинению в агрессии против Польши, Великобритании и Франции.

7 декабря 1945 года

Британские обвинители представляли доказательства по разделам обвинения: «Вторжение в Данию и Норвегию», «Агрессия против Бельгии, Нидерландов и Люксембурга». Американский обвинитель Олдерман выступил по разделу обвинения: «Агрессия против СССР».

10 декабря 1945 года

Выступление американского обвинителя Олдермана по разделу обвинения: «Германское сотрудничество с Италией и Японией и агрессивная война против США».

11 декабря 1945 года

Демонстрация в качестве документального доказательства фильма «Нацистский план».

11–13 декабря 1945 года

Американские обвинители представляли документальные доказательства по разделам обвинения: «Нацистская политика рабского труда» и «Гитлеровские концентрационные лагеря».

С 20 декабря 1945 до 2 января 1946 года судебных заседаний не было в связи с объявлением рождественских каникул.

2 января 1946 года

Представление обвинением документальных доказательств преступности организаций гитлеровского режима: «Руководящий состав НСДАП», «Имперское правительство», «CA», «СС», «Гестапо» и «СД».

3 января 1946 года

Допрос Отто Олендорфа представителями обвинения — полковником Эйменом (США) и полковником Ю. В. Покровским (СССР). Олендорф признал, что руководимая им спецгруппа «Д» уничтожила на оккупированной территории СССР свыше 90 тысяч мирных жителей. Перекрёстный допрос Олендорфа адвокатами. Допрос Олендорфа членом Международного военного трибунала от СССР генерал-майором И. Т. Никитченко, членом трибунала от США Ф. Биддлом и председателем трибунала Джефри Лоренсом.

4 января 1946 года

Допрос Вальтера Шелленберга американским обвинителем, а также членом трибунала от СССР И. Т. Никитченко. Представление обвинением документальных доказательств преступности гитлеровского Генерального штаба.

7 января 1946 года

Допрос Бах-Зелевского представителем обвинения от СССР полковником Ю. В. Покровским.

8 января 1946 года

Выступление представителя обвинения от Великобритании майора Э. Джонса на тему: «Агрессия как база нацистской идеологии» и представление им в качестве доказательства книги Гитлера «Майн кампф».

8–10 января 1946 года

Представление обвинением доказательств индивидуальной ответственности подсудимых Геринга, Риббентропа, Розенберга, Франка, Штрейхера.

11 января 1946 года

Представление обвинением доказательств индивидуальной ответственности подсудимых Шахта и Функа. Допрос представителями обвинения от СССР, США и Франции свидетеля Ф. Блаха — бывшего узника гитлеровского концентрационного лагеря в Дахау.

14–16 января 1946 года

Представление обвинением доказательств индивидуальной ответственности подсудимых Дёница, Редера, Шираха, Бормана, Зейсс-Инкварта, Фрика.

17 января 1946 года

Главный обвинитель от Франции де Ментон произнёс вступительную речь. Представитель французского обвинения представил доказательства по разделу обвинения: «Экономическое разграбление».

18–19 января 1946 года

Представитель обвинения от Франции представлял доказательства по разделам обвинения: «Принудительный труд при оккупации Франции», «Экономическое разграбление Дании, Норвегии и Нидерландов», а также индивидуальной ответственности подсудимого Заукеля.

23 января 1946 года

Представление обвинением доказательств индивидуальной ответственности подсудимых Фриче, Папена и Нейрата. Председательствующий огласил решение трибунала о принятии в качестве доказательства письменных показаний банкира фон Шрёдера.

24 января 1946 года

Представитель обвинения от Франции представил доказательства по разделу обвинения: «Нарушение законов и обычаев войны».

25 января 1946 года

Допрос свидетеля М. Лампа Главным обвинителем от СССР Р. А. Руденко. Допрос в качестве свидетеля М. Вайян-Кутюрье о злодеяниях в гитлеровских концентрационных лагерях.

29 января 1946 года

Допрос Главным обвинителем от СССР Р. А. Руденко свидетеля Ф. Буа — очевидца массового истребления советских военнопленных.

31 января 1946 года

Представление французским обвинителем доказательств по разделу обвинения: «Террористические действия против патриотов».

1 февраля 1946 года

Выступление представителя обвинения от Франции на тему: «Юридическая квалификация преступлений».

6–7 февраля 1946 года

Выступление французского обвинителя на тему: «Определение понятия преступного заговора». Представление обвинением доказательств индивидуальной ответственности подсудимых Шпеера, Кейтеля, Йодля и Гесса.

8 февраля 1946 года

Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко произнёс вступительную речь. Представитель обвинения от СССР полковник Д. С. Карев доложил трибуналу порядок представления доказательств советским обвинением.

8–11 февраля 1946 года

Советский обвинитель полковник Ю. В. Покровский представлял доказательства по разделу обвинения: «Агрессия против Чехословакии, Польши и Югославии».

11 февраля 1946 года

Представление советским обвинителем доказательств по разделу: «Агрессия против СССР». Допрос Р. А. Руденко в качестве свидетеля бывшего фельдмаршала германской армии Паулюса.

12 февраля 1946 года

Перекрёстный допрос Паулюса защитой, членом трибунала от СССР И. Т. Никитченко, членом трибунала от США Ф. Биддлом и председательствующим Д. Лоренсом. Допрос советским обвинителем свидетеля Бушенгагена — бывшего генерала гитлеровской армии.

13–14 февраля 1946 года

Советский обвинитель полковник Ю. В. Покровский представлял доказательства по разделу обвинения: «Преступное попрание законов и обычаев войны об обращении с военнопленными».

14–18 февраля 1946 года

Советский обвинитель Л. Н. Смирнов представлял доказательства по разделу обвинения: «Преступления против мирного населения».

19 февраля 1946 года

Представление советским обвинителем Л. Н. Смирновым вещественных доказательств (мыла, изготовленного из человеческого жира, изделий из человеческой кожи) и демонстрация в качестве доказательства документального фильма о зверствах гитлеровцев на оккупированной территории СССР. Оглашение решения трибунала об отклонении ходатайства защиты о назначении перерыва в судебных заседаниях.

20 февраля 1946 года

Советский обвинитель Л. Р. Шейнин представил доказательства по разделу обвинения: «Разграбление и расхищение государственной, частной и общественной собственности».

21 февраля 1946 года

Советский обвинитель М. Ю. Рагинский представил доказательства по разделу обвинения: «Разрушение и разграбление культурных и научных ценностей». Демонстрация в качестве доказательства документального фильма «Разрушение произведений искусства и памятников национальной культуры на оккупированной территории СССР».

22 февраля 1946 года

Советский обвинитель М. Ю. Рагинский представил доказательства по разделу обвинения: «Разрушение сёл и городов». Демонстрация в качестве доказательств документальных фильмов о разрушении Лидице в Чехословакии и разрушениях, произведённых гитлеровцами на оккупированной территории СССР. Допрос М. Ю. Рагинским свидетеля академика И. А. Орбели.

22 февраля 1946 года

Представление советским обвинением доказательств по разделу обвинения: «Угон в рабство».

23 февраля 1946 года

Выступление Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко с возражениями против некоторых ходатайств защиты о вызове свидетелей и приобщении ряда документов.

25 февраля 1946 года

Выступление Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко с возражениями против ходатайства защитника Риббентропа о вызове некоторых свидетелей.

25–27 февраля 1946 года

Советский обвинитель Л. Н. Смирнов представлял доказательства по разделу обвинения: «Преступления против человечности».

26 февраля 1946 года

Допрос Ю. В. Покровским свидетелей Григорьева и Кивелиша.

27 февраля 1946 года

Допрос советским обвинителем Л. Н. Смирновым свидетелей Суцкевера, Райзмана и протоиерея Ломакина. Представление обвинением некоторых дополнительных документов, относящихся к разделу обвинения: «Экономическая сторона заговора».

28 февраля 1946 года

Выступления Главных обвинителей по вопросу о рассмотрении дела в отношении преступных организаций.

2 марта 1946 года

Повторное выступление Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко по вопросу о преступных организациях.

4 марта 1946 года

Оглашение представителем советского обвинения Л. Н. Смирновым некоторых пунктов официального отчёта английского правительства, касающегося расстрела 50-ти английских лётчиков.

5 марта 1946 года

Оглашение решения трибунала об отклонении ходатайства всех подсудимых о выделении дела в отношении преступных организаций гитлеровского режима в отдельное производство и об удовлетворении ходатайства адвоката Бергольда о рассмотрении дела в отношении Бормана после рассмотрения дела всех других подсудимых.

6–7 марта 1946 года

Трибунал заслушал заключения обвинителей по ходатайствам защитников подсудимых об истребовании документов и вызове свидетелей.

8 марта 1946 года

Защита начала представление доказательств.

11 марта 1946 года

Перекрёстный допрос Р. А. Руденко Мильха — бывшего фельдмаршала гитлеровской армии.

12 марта 1946 года

Перекрёстный допрос Р. А. Руденко и Р. Джексоном Кернера.

13 марта 1946 года

Перекрёстный допрос американским и британскими обвинителями Кессельринга — бывшего гитлеровского фельдмаршала.

28 марта 1946 года

Перекрёстный допрос Р. Джексоном подсудимого Геринга.

20 марта 1946 года

Перекрёстный допрос подсудимого Геринга заместителем Главного обвинителя от Великобритании Файфом.

21–22 марта 1946 года

Перекрёстный допрос Р. А. Руденко подсудимого Геринга. Выступления Главных обвинителей по вопросу об оглашении документов, представляемых защитой. Возражения Р. А. Руденко против оглашения и представлении адвокатом Штамером выдержек из так называемой «Белой книги».

25 марта 1946 года

Выступления представителей советского и британского обвинения с возражениями против некоторых документов, представленных адвокатом Зейдлем. Перекрёстный допрос обвинителями «свидетеля» Боле — одного из основных руководителей шпионско-диверсионных организаций НСДАП за границей.

26 марта 1946 года

Оглашение решения трибунала об отклонении третьего тома документов подсудимого Гесса, представленных его защитником Зейдлем.

27 марта 1946 года

Перекрёстный допрос представителями советского, британского, американского и французского обвинения Штейнгракта — гитлеровского дипломата, вызванного защитником Риббентропа.

28 марта 1946 года

Выступление Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко с возражениями против заявления адвоката Зейдля и поставленных им вопросов М. Бланк (секретарь Риббентропа).

1 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос подсудимого Риббентропа заместителем Главного обвинителя от Великобритании Файфом.

2 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос подсудимого Риббентропа французским обвинителем, представителем обвинения от США и Главным обвинителем от СССР.

5–6 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос Р. А. Руденко подсудимого Кейтеля.

8 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос подсудимого Кейтеля представителями обвинения от Великобритании и США.

9 апреля 1946 года

Выступление представителя обвинения от СССР с возражениями против некоторых документов, представленных защитником Розенберга. Перекрёстный допрос советским обвинителем Ю. В. Покровским Ламмерса.

10 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос советским обвинителем Ю. В. Покровским «свидетеля» Вестгофа. Выступления Главного обвинителя от СССР и представителя обвинения от США с протестом против нарушения защитой порядка представления доказательств.

12 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос представителем обвинения от США подсудимого Кальтенбруннера.

13 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос советским обвинителем Л. Н. Смирновым подсудимого Кальтенбруннера. Выступление советского обвинителя М. Ю. Рагинского с возражениями против представления показаний Данкера по делу Розенберга.

15 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос обвинителями Рудольфа Гесса — коменданта концентрационного лагеря Освенцим.

17 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос Р. А. Руденко подсудимого Розенберга. Выступления представителей советского обвинения М. Ю. Рагинского и Ю. В. Покровского с возражениями против принятия некоторых документов, представленных адвокатами Тома и Зейдлем.

28 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос представителем советского обвинения Л. Н. Смирновым и американским обвинителем Доддом подсудимого Франка.

С 19 по 22 апреля 1946 года судебных заседаний трибунала не было в связи с объявлением пасхальных каникул.

23 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос советским обвинителем Л. Н. Смирновым Бюллера.

25–26 апреля 1946 года

Допрос Главным обвинителем от США Р. Джексоном и представителем советского обвинения Г. Н. Александровым Гизевиуса.

29 апреля 1946 года

Перекрёстный допрос британским обвинителем Г. Джонсоном подсудимого Штрейхера.

2 мая 1946 года

Выступление Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко с возражениями против принятия некоторых документов, представленных защитником Шахта. Перекрёстный допрос Главным обвинителем от США подсудимого Шахта.

3 мая 1946 года

Перекрёстный допрос представителем советского обвинения Г. Н. Александровым подсудимого Шахта.

6 мая 1946 года

Перекрёстный допрос обвинителем от США Доддом подсудимого Функа.

7 мая 1946 года

Перекрёстный допрос советским обвинителем М. Ю. Рагинским подсудимого Функа. Выступление представителя советского обвинения Ю. В. Покровского с возражениями против принятия некоторых документов, представленных адвокатом Кранцбюлером в защиту Дёница.

9 мая 1946 года

Перекрёстный допрос британским обвинителем Файфом подсудимого Дёница.

10 мая 1946 года

Перекрёстный допрос советским обвинителем Ю. В. Покровским подсудимого Дёница.

11 мая 1946 года

Выступление советского обвинителя Ю. В. Покровского с заключением по дополнительному ходатайству подсудимого Геринга о вызове свидетелей.

16 мая 1946 года

Выступление советского обвинителя Ю. В. Покровского с возражениями против принятия некоторых документов, представленных защитником Редера.

20 мая 1946 года

Перекрёстный допрос британским обвинителем Файфом и советским обвинителем Ю. В. Покровским подсудимого Редера.

21 мая 1946 года

Выступление Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко с возражениями против некоторых вопросов, заданных адвокатом Зейдлем Вейцзекеру — гитлеровскому дипломату. Перекрёстный допрос британским обвинителем Джонсом свидетеля Зеверинга.

22 мая 1946 года

Перекрёстный допрос британским обвинителем Вейцзекера.

24 мая 1946 года

Перекрёстный допрос американским обвинителем Доддом подсудимого Шираха.

27 мая 1946 года

Перекрёстный допрос представителем советского обвинения Г. Н. Александровым подсудимого Шираха. Допрос Шираха председателем трибунала.

28 мая 1946 года

Представление американским обвинителем дополнительных документов к делу подсудимого Функа.

29–30 мая 1946 года

Перекрёстный допрос французским обвинителем подсудимого Заукеля.

30–31 мая 1946 года

Перекрёстный допрос представителем советского обвинения Г. Н. Александровым подсудимого Заукеля. Допрос Заукеля членом трибунала от США.

3 июня 1946 года

Выступление Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко с заключением по ходатайству подсудимого Геринга о вызове дополнительных свидетелей. Допрос свидетеля Егера — немецкого врача, давшего показания о рабском труде и массовой гибели военнопленных и мирных граждан, угнанных гитлеровцами с оккупированных территорий, на предприятиях Круппа в Эссене.

6 июня 1946 года

Перекрёстный допрос британским обвинителем Робертсом подсудимого Йодля.

7 июня 1946 года

Перекрёстный допрос советским обвинителем Ю. В. Покровским подсудимого Йодля. Допрос Йодля членом трибунала от США Биддлом.

10–12 июня 1946 года

Допрос подсудимого Зейсс-Инкварта.

13 июня 1946 года

Оглашение решения трибунала о заключительных речах адвокатов.

17–19 июня 1946 года

Допрос подсудимого Папена.

21 июня 1946 года

Перекрёстный допрос Главным обвинителем от США Р. Джексоном и советским обвинителем М. Ю. Рагинским подсудимого Шпеера. Допрос Шпеера членом трибунала от США Биддлом.

25 июня 1946 года

Перекрёстный допрос заместителем Главного обвинителя от Великобритании Файфом подсудимого Нейрата.

25–26 июня 1946 года

Перекрёстный допрос советским обвинителем М. Ю. Рагинским подсудимого Нейрата. Допрос Нейрата членом трибунала от СССР И. Т. Никитченко, членом трибунала от США Биддлом и председательствующим.

28 июня 1946 года

Перекрёстный допрос Главным обвинителем от СССР Р. А. Руденко подсудимого Фриче.

29 июня 1946 года

Допрос председательствующим Лоренсом и членом трибунала от США Биддлом подсудимого Фриче.

1 июля 1946 года

Допрос советским обвинителем Л. Н. Смирновым и членом трибунала от СССР И. Т. Никитченко Арнса, участника злодеяний гитлеровцев над польскими военнопленными.

3 июля 1946 года

Представление защитой и обвинением дополнительных доказательств.

4–25 июля 1946 года

Защитительные речи адвокатов.

26 июля 1946 года

Заключительная речь Главного обвинителя от США Р. Джексона.

26–27 июля 1946 года

Заключительная речь Главного обвинителя от Великобритании X. Шоукросса.

29 июля 1946 года

Заключительная речь Главного обвинителя от Франции Ш. де Риба.

29–30 июля 1946 года

Заключительная речь Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко.

30 июля 1946 года

Защитники преступных организаций начали представление доказательств.

31 июля 1946 года

Представление советским обвинителем М. Ю. Рагинским дополнительных документов в доказательство преступности НСДАП.

1 августа 1946 года

Представитель обвинения от СССР Д. С. Карев дополнительно представил некоторые документы о преступной деятельности гестапо.

5–7 августа 1946 года

Перекрёстный допрос британским обвинителем Э. Джойсом и советским обвинителем Л. Н. Смирновым Бриля, Гаузера и Рейнеке по делу «СС».

8–9 августа 1946 года

Перекрёстный допрос британским обвинителем и членом трибунала от США Зиверса по делу «СС». Перекрёстный допрос представителем советского обвинения Г. Н. Александровым и представителем обвинения от США генералом Тейлором Браухича.

12 августа 1946 года

Перекрёстный допрос представителем советского обвинения Г. Н. Александровым Манштейна. Допрос защитой Рундштедта.

16 августа 1946 года

Выступление Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко в связи с заявлением адвоката Штамера о непричастности Геринга к преступным медицинским опытам над заключёнными в нацистских концентрационных лагерях.

22–28 августа 1946 года

Защитительные речи адвокатов по делу преступных организаций.

26 августа 1946 года

Допрос представителем советского обвинения Г. Н. Александровым генерал-майора медицинской службы гитлеровской армии, профессора военно-медицинской академии Вальтера Шрайбера. Шрайбер дал подробные показания о подготовке нацистами бактериологической войны.

28–29 августа 1946 года

Заключительная речь британского обвинителя Файфа, американских обвинителей Додда и Тейлора и Главного обвинителя от Франции де Риба по делу преступных организаций.

30 августа 1946 года

Заключительная речь Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко по делу преступных организаций.

1 октября 1946 года

Завершено оглашение приговора Международного военного трибунала. Трибунал приговорил Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Кальтенбруннера, Розенберга, Франка, Фрика, Штрейхера, Заукеля, Йодля, Зейсс-Инкварта и Бормана (заочно) к смертной, казни через повешение; Гесса, Функа и Редера — к пожизненному тюремному заключению; Шираха и Шпеера — к 20-ти годам тюремного заключения; Нейрата — к 15-ти годам тюремного заключения и Дёница — к 10-ти годам тюремного заключения. Объявление председательствующим о занесении в протокол судебного заседания особого мнения члена трибунала от СССР И. Т. Никитченко в связи с оправданием Шахта, Папена и Фриче, не применением смертной казни к Гессу и не признанием преступными организациями имперского правительства, ОКБ и Генерального штаба.

16 октября 1946 года

Приговор Международного военного трибунала, осудившего к повешению Риббентропа, Кейтеля, Розенберга, Кальтенбруннера, Фрика, Франка, Штрейхера, Йодля, Заукеля и Зейсс-Инкварта, приведён в исполнение в здании нюрнбергской тюрьмы. Геринг за полтора часа до казни покончил жизнь самоубийством, приняв цианистый калий.

Список основных источников и литературы

Агония и смерть Адольфа Гитлера. — М., 2000.

В центре паутины. — М., 1997.

Вторая мировая война. День за днем. — М., 2005.

Гелен Р. Служба / Р. Гелен. — М., 1997.

Гогун А. Чёрный PR Адольфа Гитлера / А. Гогун. — М., 2004.

Гюнше О. Неизвестный Гитлер / О. Гюнше, Г. Линге — М., 2005.

Деларю Ж. История гестапо / Ж. Деларю. — Смоленск, 1998.

Джексон Р. Вторая мировая. Неразгаданные тайны / Р. Джексон. — М., 1998.

Звягинцев А. Г. Нюрнбергский международный военный трибунал / А. Г. Звягинцев. — М., 2017.

Звягинцев А. Г. Без срока давности… К 70-летию Нюрнбергского международного военного трибунала / А. Г. Звягинцев. — М., 2016.

Звягинцев А. Г. Главный процесс человечества / А. Г. Звягинцев. — М., 2011.

Звягинцев А. Г. Нюрнбергский процесс / А. Г. Звягинцев. — М., 2009.

Звягинцев А. Г. Руденко / А. Г. Звягинцев. — М., 2008.

Звягинцев А. Г. Заложники вождей / А. Г. Звягинцев, Ю. Г. Орлов. — М., 2006.

Звягинцев А. Г. Нюрнбергский набат / А. Г. Звягинцев. — М., 2005.

Звягинцев А. Г. Неизвестная Фемида / А. Г. Звягинцев, Ю. Г. Орлов. — М., 2003.

Кершоу Я. Гитлер / Я. Кершоу. — Ростов н/д, 1997.

Ирвинг Д. Последняя битва / Д. Ирвинг. — М., 2005.

Кнопп Г. СС: чёрная инквизиция / Г. Кнопп. — М., 2005.

Леберт Н. Судьбы детей известных нацистов / Н. Леберт, С. Леберт. — М., 2005.

Митчем С. Фельдмаршалы Гитлера и их битвы / С. Митчем. — Смоленск, 1997.

Нацизм: предостережение истории. Документальный фильм. — Союз-Видео, 2000.

Нюрнберг: 70 лет спустя. Документальный фильм. — «Фонд национального кино „Патриот“», 2014.

Процесс, которого могло не быть. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2016.

Чтобы помнили. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2016.

Кровавые деньги. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2016.

Банальность зла. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2016.

Свидетели. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2016.

Казнь. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2016.

Возмездие после Нюрнберга. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2017.

План Розенберга. Нюрнбергские уроки. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2017.

Возврату подлежит. Долгий путь домой. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2017.

Право силы или сила права. Документальный фильм. — Вианж продакшн, 2017.

Нюрнбергский процесс. В 7 т. — М., 1957–1961.

Павленко П. Мартин Борман — «серый кардинал» III рейха / П. Павленко. — М.: Смоленск, 1998.

Петрова А. Загадка смерти Адольфа Гитлера / А. Петрова. — М., 2004.

Полторак А. Нюрнбергский эпилог / А. Полторак. — М., 1983.

Последние дни Гитлера. Документальный фильм. — Союз-Видео, 2000.

Рагинский М. Ю. Нюрнберг: перед судом истории / М. Ю. Рагинский. — М., 1986.

Рагинский М. Ю. Основные процессуальные вопросы организации и деятельности международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио / М. Ю. Рагинский. — М., 1950.

Раушнинг Г. Говорит Гитлер. Зверь из бездны / Г. Раушнинг. — М., 1993.

Скорцени О. Секретные задания РСХА / О. Скорцени. — М., 1997.

Сосновский А. «Парадокс» как парадокс. Корреспондент «МН» ведет собственное расследование обстоятельств смерти Рудольфа Гесса, который скончался 17 августа 1987 года / Московские новости. — 2004. — № 31.

Хене Х. Чёрный орден СС / Х. Хене. — М., 2003.

Христофоров В. С. СМЕРШ. Исторические очерки и архивные документы / В. С. Христофоров. — М., 2005.

Шелленберг В. Лабиринт / В. Шелленберг. — М., 1991.

Штрассер О. Гитлер и я. Красные в НСДАП / О. Штрассер. — М., 2005.

Штурм власти. — М., 1997.

Черчилль У. Вторая мировая война / У. Черчилль. — М., 1991.

Энциклопедия Третьего рейха. — М., 1996.

В книге использованы: документы Государственного архива РФ, Российского государственного архива новейшей истории, Центрального архива Генеральной прокуратуры РФ, Центрального архива ФСБ России; интернет-ресурсы, материалы сборника «Советская прокуратура»; журналы: «Социалистическая законность», «Огонёк»; газеты: «Известия», «Правда», «Московские новости», «Парламентская газета»; материалы информационных агентств: ТАСС, АПН; личные архивы участников Нюрнбергского процесса и автора издания.

Иллюстрации

Фасад здания Дворца правосудия в Нюрнберге, современный вид

Письмо послу СССР в Великобритании Гусеву

Протокол совещания «по вопросу о наказании военных преступников»

Первые выступления

Докладная записка И. Сталину

Письмо А. Я. Вышинского секретарю ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову

Письмо ответственного секретаря Комиссии ЦК ВКП(б) Конкина в Наркомат иностранных дел СССР А. Я. Вышинскому

Представители обвинения от союзных стран

Советские и иностранные переводчики на Нюрнбергском трибунале

В зале заседаний

Советские и иностранные фоторепортеры, присутствовавшие на процессе. Ноябрь 1945 г.

Докладная записка старшего редактора Совинформбюро М. Н. Долгополова

Александр Звягинцев с охранником Роберта X. Джексона, главного обвинителя на Нюрнбергском процессе от США

Р. А. Руденко. Нюрнберг. 1945 г.

Совещание советской делегации. Р. А. Руденко за столом справа

Нюрнберг. Члены советской делегации Р. А. Руденко и В. В. Кучин с супругами

Главный обвинитель от СССР генерал-лейтенант юстиции Роман Андреевич Руденко (прокурор Украинской ССР)

Записка Дэвида Максвелла Файфа Р. А. Руденко с соболезнованием по поводу трагической гибели Н. Д. Зори

Пропуск (лицевая сторона) М. Ю. Рагинского на заседания Международного военного трибунала

Член Международного военного трибунала от СССР И. Т. Никитченко оглашает раздел приговора «Политика рабского труда». 1 октября 1946 г.

Статья А. Звягинцева о расстреле итальянской дивизии фашистами во Львове. Опубликована в газете «Иль Джорнале», 1 июля 1992 г.

«Во Львове уничтожены нацистами 2500 наших солдат»

Итальянская газета «Иль Джорнале», 1 июля 1992 года. Новые подробности о массовых истреблениях в 1943 году

О драматических событиях, связанных с нашими солдатами, уничтоженными нацистами во Львове, рассказывает Государственный советник юстиции России А. Звягинцев.

Расследование, начатое Прокуратурой СССР 26 февраля 1987 года, о массовом расстреле итальянских солдат нацистами во Львове, выявило массу новых фактов и деталей по этому делу. Следует напомнить, что преступления, являющиеся предметом данного расследования, были совершены в 1943 году на основании «директив» вермахта, утвержденных Мартином Борманом в сентябре того же года, а также на основании «специального циркуляра». Этими документами предписывалось уничтожение итальянских офицеров, которые отказывались воевать на стороне немцев, и которые приравнивались поэтому к партизанам.

Долгое время расследование не могло установить даже приблизительное число итальянских военных, уничтоженных нацистами. Теперь оно установлено. В частности, заместитель прокурора г. Львова Василий Дорош, участвующий в расследовании по данному делу, расширив район поисковых работ, установил, что массовые истребления итальянцев проводились не только в Лиснецком лесу, Погулянке, крепости «Цитадель», но также в концентрационном лагере «Яновский». Всего в этих местах было уничтожено 2500 итальянских военных. «Сбор доказательств — дело довольно трудное, — отмечает Дорош. — Многих свидетелей тех событий уже нет среди нас. Кроме того, нацисты боялись мести за содеянное и, чтобы скрыть свои преступления, сжигали трупы, а остававшиеся кости перемалывали с помощью специальных машин. Все это осуществляло „Зондеркомандо-1005“, специальная команда, сформированная из евреев — смертников, которые сразу же после этого были уничтожены». Но некоторые из них уцелели. Четырем из «смертников» удалось бежать. В ходе опросов они поведали жуткие вещи. Впоследствии их показания были подкреплены вещественными доказательствами, среди которых фотографии, одежда убитых, волосы и другие вещи. В ходе расследований, проведенных экспертами, удалось прояснить многие факты. Недавние поездки, совершенные следователями Прокуратуры в Польшу, их беседы там со свидетелями тех событий позволили получить дополнительную информацию по данному делу. Сейчас следователи работают над выполнением отдельного запроса, поступившего из Италии. Около трехсот документов следствия, прежде всего протоколы допросов и выводы экспертов, нами уже высланы. В настоящий момент проводится опрос других свидетелей. «Но у нас есть некоторые вопросы и к нашим итальянским коллегам, — говорит Дорош. — В Италии есть более десяти человек, которых мы хотели бы опросить по данному делу. Нам известны их имена. Это очень важные свидетели.

Александр Звягинцев».

Объявление коменданта Киева о расстреле 400 заложников. 29 ноября 1941 г.

Врач-психиатр Густав Гильберт

Кальтенбруннер, «палач с юридическим дипломом»

Допрос свидетеля Паулюса

Подсудимый Ялмар Шахт, министр экономики, президент Германского банка

Подсудимый Герман Геринг, рейхсмаршал, преемник Гитлера, член Тайного совета

Последнее слово подсудимого произносит Иоахим фон Риббентроп. 31 августа 1946 г.

Последнее слово подсудимого произносит Вильгельм Кейтель. 31 августа 1946 г.

Альфред Йодль (в центре), генерал-полковник, начальник Штаба оперативного руководства Верховного командования, подписывает Акт о капитуляции Германии

Последнее слово подсудимого произносит Альфред Йодль. 31 августа 1946 г.

Последнее слово подсудимого произносит Альфред Розенберг. 31 августа 1946 г.

Последнее слово подсудимого произносит Ганс Франк. 31 августа 1946 г.

Подсудимый Вильгельм Фрик, министр внутренних дел

Последнее слово подсудимого произносит Юлиус Штрейхер. 31 августа 1946 г.

Подсудимый Вальтер Функ, министр экономики

Последнее слово произносит Бальдур фон Ширах. 31 августа 1946 г.

Риббентроп, фон Ширах, Кейтель, Фриц Заукель на скамье подсудимых на Нюрнбергском процессе

Подсудимый Артур Зейсс-Инкварт, канцлер Австрии

Подсудимый Франц фон Папен, вице-канцлер

Подсудимый Константин фон Нейрат, президент Тайного совета

Подсудимый Альберт фон Шпеер, министр вооружений и боеприпасов

Последнее слово подсудимого произносит Ганс Фриче. 31 августа 1946 г.

Телеграфный диалог между Москвой и Нюрнбергом (из архива автора)

На скамье подсудимых Нюрнбергского процесса. В первом ряду: Геринг, Гесс, фон Риббентроп. Кейтель, Розенберг, Франк, Фрик, Штрайхер, Функ, Шахт. Во втором ряду: Дениц, Редер, фон Ширах, Заукель, Йодль, фон Папен, Зейсс-Ингварт, Шпеер, фон Нойрат, Фриче

Американский офицер выдает Я. Шахту, Ф. фон Папену и Г. Фриче документы об освобождении. 1 октября 1946 г.

Нюрнбергская газета с сообщением о приговоре трибунала

Нюрнберг. Фото 1945 года

Член Международного военного трибунала от Франции профессор уголовного права Анри Доннедье де Вабр. 1 октября 1946 г.

Г. Геринг после самоубийства. 16 октября 1946 г.

Камера подсудимого Нюрнбергского трибунала

Приговор привел в исполнение американский сержант Джон Вудс

Тюрьма, в которой содержались преступники

Гертруда Юнге, самая молодая секретарь Гитлера (в центре)

Адъютант и телохранитель Р. А. Руденко — Иосиф Гофман, 1940-е гг.

Иосиф Гофман, автор книги воспоминаний о Нюрнберге

А. Я. Вышинский, Глава МИД СССР в 1949–1953 гг.

Автор книги на 102-летии А. А. Волина, прокурора РСФСР с 1939 по 1948 г., председателя Верховного суда СССР (1948–1957 гг.), участника важных исторических событий, много повидавшего и рассказавшего автору не только о Нюрнбергском процессе. 26 июля 2005 г.

Й. фон Риббентроп после казни. 16 октября 1946 г.

Э. Кальтенбруннер после казни. 16 октября 1946 г.

А. Розенберг после казни. 16 октября 1946 г.

Г. Франк после казни. 16 октября 1946 г.

В. Фрик после казни. 16 октября 1946 г.

Ф. Заукель после казни. 16 октября 1946 г.

А. Зейсс-Инкварт после казни. 16 октября 1946 г.

Ю. Штрейхер после казни. 16 октября 1946 г.

В. Кейтель после казни. 16 октября 1946 г.

А. Йодль после казни. 16 октября 1946 г.

Меморандум Союзного секретариата Союзной контрольной власти (Контрольного совета в Германии) о передаче фотоснимков трупов казненных в Нюрнберге военных преступников французской, советской, американской и британской секциям и о временном запрете на публикацию данных снимков в немецкой прессе. 23 октября 1946 г.

Записка начальника секретного отдела ТАСС П. Разинкова заведующему секретариатом ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александрову о направлении 11 фотоснимков, сделанных с трупов казненных в Нюрнберге военных преступников. 31 октября 1946 г.

Ю. В. Покровский, заместитель Главного обвинителя от СССР

Автор книги А. Звягинцев с Бенджамином Ференцем, обвинителем от США на двенадцати так называемых Малых Нюрнбергских процессах

Автор книги А. Звягинцев с Иосифом Гофманом, адъютантом и телохранителем Р. А. Руденко

Автор книги А. Г. Звягинцев и заместитель Генерального прокурора СССР В. В. Найденов у мемориала в Бабьем Яру. Киев, сентябрь 1976 г.

Примечания

1

С 26 июля по 8 августа 1945 года в Лондоне проходило совещание представителей СССР, США, Великобритании и Франции, целью которого была подготовка международного военного трибунала над нацистскими преступниками. По итогам совещания было заключено соглашение о судебном преследовании и наказании главных военных преступников, в соответствии с которым учреждался Международный военный трибунал.

2

Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (ЧГК) — государственная комиссия СССР в годы Великой Отечественной войны. Комиссия была образована 2 ноября 1942 года.

3

Сталинская область Украинской ССР была образована в 1938 году; в 1961 году она была переименована в Донецкую область.

4

«План Барбаросса» (по имени императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы) — кодовое наименование плана агрессивной войны фашисткой Германии против СССР, разработанного в 1940–1941 годах.

5

Токийский процесс — суд над главными японскими военными преступниками, происходивший в Токио с 3 мая 1946 по 12 ноября 1948 года в Международном военном трибунале для Дальнего Востока.

6

Гауляйтер — должностное лицо в нацистской Германии, осуществлявшее всю полноту власти на вверенной ему административно-территориальной единице гау. Назначался непосредственно фюрером.

7

РСХА — Главное управление имперской безопасности, руководящий орган политической разведки и полиции безопасности нацисткой Германии.

8

Р. Гесс был приговорён трибуналом к пожизненному заключению; он скончался 17 августа 1987 году в британском военном госпитале в Западном Берлине от последствий попытки самоубийства.

9

Данная речь была произнесена 5 марта 1946 года У. Черчиллем в Вестминстерском колледже в Фултоне (США); считается началом «холодной войны».

Content

Александр Григорьевич Звягинцев
Именем человечества

Вступление

Быть или не быть?

1. Суд народов или суд Линча?

2. Подготовка к процессу

З. Нюрнберг-столица нацизма

4. Честно, объективно и добросовестно

5. Коллеги и союзники

6. Гитлер, Гиммлер, Борман и другие

Процесс, которого не знала история

1. Зал правосудия

2. От имени Советского Союза

3. Глупцы? Чудовища? Сумасшедшие?

4. «Вирус нацизма»

5. Адвокаты и «особая форма права»

6. «Ничего не прибавлять и не утаивать»

7. Сложности перевода

Новый порядок для человечества

1. Расчленение нашей страны

2. «Райские сады» для «высшей расы»

3. Плен — значит смерть

4. «Эффективный грабёж» с исключительной жестокостью

5. Истребление культуры

6. Нацистское рабство

7. «Германизация земель», геноцид народов

8. Территория смерти

9. «Еврей не может быть гражданином…»

Поле битвы — правосудие

1. «Во всём виноват Гитлер…»

2. Фельдмаршал из «Сталинградского котла»

3. Банкир Шахт — преступник-«страдалец»

4. Мёртвые головы, чёрные души

5. От ариогерманцев к головорезам СС

6. «Гитлерюгенд» вчера и сегодня

7. Последний допрос

«Обвинение доказано»

1. От лица СССР, от имени человечества

2. Последнее слово и приговор

3. Бездуховное бездушие

4. Судный день

5. Привести в исполнение

6. Пресса, слухи, тайны

Заключение от автора

Долг памяти

Хронология нюрнбергского Международного военного трибунала

Список основных источников и литературы

Иллюстрации

Примечания