Станислав Евграфович Бадягин

Танцующая королева

Все в этом мире возвращается на круги своя. Возникло новое патриотическое кино, заступают на пост министры культуры, чрезвычайно похожие на своих предшественников если не характером, то кругозором и восприятием — наверняка. Вряд ли большинство фильмов останется в памяти людей уже лет через пять, если не будет периодической подпитки. Но иногда случается так, что даже идеологически выдержанный фильм вдруг оказывается некой частичкой души поколения. А иногда и не одного. Тем, кто сейчас шагает по жизни где-то до или после пятидесятилетней отметки, наверняка знаком фильм «Москва — Кассиопея». Да, конечно, я не забыл, там еще и вторая часть есть: «Отроки во Вселенной», просто теперь у меня два файла в папке с названием «Москва — Кассиопея». Так удобней.

Я не уверен, что успех фильму обеспечило поголовное увлечение космонавтикой: период энтузиазма к тому времени уже прошел и полеты на орбиту стали обыденностью. Скорее, мальчишки и девчонки, отправившиеся в межзвездные дали, фигурально выражаясь давали возможность юным зрителям примерить скафандр на себя. В 1973-м году появилось много хороших серьезных фильмов, но их никак не назвать детскими. В них было много героики и суровой правды. А для того, чтобы жизнь стала чуточку светлей, обязательно нужна сказка. И пусть для подростков, в возрасте до ста включительно, сказка зовется фантастикой, все равно — сказка о прекрасном будущем. Каждый, кто смотрел «Москва — Кассиопея», сидел в кресле звездолета «Заря».

В фильме есть ляпы, не без этого. Увы, но каким бы качественным ни было художественное кино, всегда кто-то совершит ошибку. Бывает, что ее делают преднамеренно, чтобы сохранить динамику или добавить зрелищности. А уж в фантастической картине этих самых ляпов избежать просто невозможно. И преднамеренных, и случайных. Не стоит придираться к сказке, тогда в ней невозможно раствориться.

Простите великодушно, что я безнадежно затянул предисловие — до сих пор не гаснут те искорки восторга, что остались со времен первого просмотра. Так вот, сценаристы пользуются источниками, на которые потом ссылаются герои фильма. «И тогда командор приказал по системе дальней связи немедленно всем рабочим роботам снять их наушники. И те, выполнив команду, сняли наушники. И, перестав слышать приказы, выбыли из этой страшной игры. — Ага! — вскричал Командор, — теперь примемся за главных! — и велел…» Помните? Это из повести «Танцующая королева» Бадягина.

На сайтах, посвященных фильму, категорически утверждается, кто повесть эта — вымышленная. Но реальность, хоть и спустя весьма длительный период, опровергла данные утверждения. Знакомьтесь: Станислав Евграфович Бадягин. К сожалению, это все, что мне удалось о нем выяснить. Информация о писателе канула в Лету, как это часто случается. Судьба круто обходится с теми, кому не повезло, но всегда оставляет след. И невозможно предсказать, что она приготовила на сегодня. Так случилось, что судьба привела меня на чердак старого подмосковного дома, где я обнаружил странную сильно потрепанную книгу. Даже две книги. Обе библиотечные, и обе без окончания. Первая — «Истребитель 2Z» Сергея Беляева и «Танцующая королева» Станислава Бадягина. Обе книги из библиотеки какого-то «почтового ящика», судя по штампам. Вот только номер тщательно затерт — не разобрать. Не важно, откуда и как, но самое главное, передо мной на столе лежала та самая «Танцующая королева», цитата из которой была использована в фильме.

Время поработало над моими находками сильно. Обложка «Танцующей королевы» рассыпалась в руках. Страницы пришлось бережно собирать в папку, чтобы они не раскрошились. «Истребитель» сохранился намного лучше: он провел свои десятилетия забвения под стопкой газет. Я отложил «2Z» в сторону, ибо в сети эта книга есть, и взялся за «Королеву». Мне потребовалось больше года, чтобы восстановить текст. В процессе работы я столкнулся с необходимостью восстанавливать не только отдельные кусочки предложений, но и абзацы целиком. К сожалению, последних листов не хватало, но я льщу себя надеждой, что недостающая часть рано или поздно найдется.

Так или иначе, представляю на суд читателей фантастику родом из конца шестидесятых. Может быть, она несколько наивна, но не стоит забывать, что в те далекие времена никто не пользовался смартфонами, в большинстве квартир стояли ламповые телевизоры, а один мегабайт компьютерной памяти считался гигантским объемом. А потому на книгу Бадягина, как и на фильм, не стоит поглядывать свысока, лучше почувствовать атмосферу того времени.

UPD. УРА!! Мне прислал сканы недостающих страниц некий Вася. Откуда он и кто — не знаю. На письма, отправленные на его почтовый адрес, ответы не приходят. Но он ничего взамен не требовал. Впрочем, мне и предложить ему нечего. От всей души выражаю неведомому дарителю мою искреннюю благодарность! Спасибо, Вася!

* * *

Вахта на космическом корабле — рутина. Даже когда звездолет идет на предельной скорости, то видят ее только приборы. Любое космическое тело, встреченное в пространстве, — событие. И вахтенный фотографирует астероид со всех возможных ракурсов, включает камеры, чтобы успеть запечатлеть путешественника на кинопленку. И бывает, если позволяют обстоятельства, отправляет зонд, чтобы определить, из чего состоит обломок. Но это в обычном пространстве, а в подпространстве и того хуже. Там астероиды и вовсе не встречаются.

Правда, тут можно поспорить. В здании Главного управления космоплавания есть помещение — Зал памяти. Там по стенам развешаны фотографии кораблей и их экипажей, сгинувших в безднах пространства. Гиперсвязь только раз донесла неразборчивый ряд сигналов с грузовика «Светлый», и на этом все. Остальные канули в вечность, словно камень на дно. Что ж, вполне возможно, что метеориты или что-то еще в подпространстве случаются. А что потом? Кто знает… Трудно представить, как выглядит это невероятное место — подпространственный ход. Только электронно-вычислительная машина способна как-то ориентироваться в маловразумительной математической каше, состоящей из множества параметров и возможных толкований различных измерений. Но если чисто умозрительно прикинуть, то вполне вероятно, что в узенькой червоточине искривленного пространства найдется местечко только для одного объекта в определенный период времени. А генератор и вовсе включается потому, что настоящее для его включения — уже далекое прошлое для Вселенной… И черный тоннель охотится за кораблями, словно хобот гигантского слона шарит по дереву, обрывая листочки. Может быть, это он выбирает корабль, а вовсе не то, о чем думают люди. А то и не важно этому хоботу, металл с органикой или камень остывший. Страшный, гибкий — ищет, мотается по Вселенной. И та в ответ дышит, пульсирует, швыряет иглами звездного света…

— …срочно… срочно… мостик…

Унылый голос из громкоговорителя дергал за нервы, заставляя сон морщиться. Хобот вдруг свернулся в спираль, сжался в нить и исчез, вместе с темным, усыпанным звездами небосклоном. Вселенная дрогнула.

Филин повернулся на бок и открыл глаза, пытаясь вникнуть в реальность.

— Бортинженер Филиппенко, срочно на мостик, бортинженер…

Филин раздраженно ткнул в кнопку.

— Да слышу уже! Сейчас.

Вахта закончилась всего-то час назад. Какого лешего Командору вдруг понадобилось дергать бортинженера? Если что-то серьезное… Да что там серьезного и быть-то может? Раз вызывают, то ничего эдакого. Иначе и вызвать некого бы было. Да и некому, если прикинуть.

Филин отстегнулся от койки, натянул комбинезон и сунул ноги в ботинки. С едва заметным щелчком включились магниты, но тут же отключились, едва инженер встал: требовались они только когда в корабле наступала невесомость.

В коридоре в такой час пусто. Но в этом-то как раз ничего удивительного. Как-никак по корабельному времени — раннее утро. Филин позавидовал тем, кто сейчас спит. Утренний сон — самый сладкий. Даже хлопотливые роботы утихомирились, а ведь им-то с чего, казалось бы?

Томилин внимательно посмотрел на бортинженера, потом перевел взгляд на корабельный хронометр. По челу Командора прошла тень грядущей бури.

— Товарищ Филлипенко, вы откуда шли?

— Из каюты, — пожал плечами Филин. — Просто пока собрался…

— Здесь космос! — отчеканил капитан. — И любое промедление может дорого обойтись нам, ясно?

— Да, Константин Егорович. Но я ж только с вахты сменился, — Филин бросил взгляд на хронометр. — Два часа семнадцать минут назад. Что-то случилось?

— Да. Придется сменить стажера на вахте. Раз вы не в состоянии приучить вашего подчиненного к дисциплине, то выполняйте работу за него.

«Ну, малек, держись! — подумал про себя Филин. — Я тебе устрою!»

— Он что-то натворил?

— Он вам сам доложит. Все. Принимайте вахту.

— Есть.

Командор повернулся и вышел. Дверь в коридор бесшумно закрылась. Филин прошел в пост управления. Там уныло пялясь в экран сидел молоденький парнишка-стажер. Он вздрогнул и посмотрел на вошедшего.

— Добрый… ночи.

Казалось, мальчишка чуть не плачет.

— И тебе доброго дня, — буркнул в ответ Филин. — Изволь пояснить, почему меня выдернули из постели?

— Я тут вот слушал и, это…

— Что? Излагай быстрее.

— И заснул, в общем.

— Да, юнга. Лучше ты ничего не мог придумать. Все, иди досыпать, Валера. Приказ командира. А завтра начнешь день с того, что проверишь фильтры регенератора. И почистишь их. Все органически чистые сокровища сгрузишь в сад и разбросаешь там, только аккуратней.

Худенькие плечи паренька дрогнули. Задачка была похлеще чистки пресловутых авгиевых конюшен. Фильтры обычно меняли, но не чистили. Вполне хватало запасных комплектов, чтобы не возиться с поглотителем, но должен же стажер получить урок? Да и оранжерее совсем не помешают удобрения. Но и тут нет худа без добра: заодно сжует помидорчик-другой, клубничкой полакомится. Как раз пришла ее пора.

— Все понятно?

— Да, Илья Николаевич!

— Филин! Зови меня Филин, а то длинно очень.

— Понял… Филин!

— Вот и отлично. Топай, спи. А в… в десять чтоб был на работе как штык!

— Угу.

Когда за Валеркой закрылась дверь, Филин заставил кофеварку сварить себе кофе, уселся в кресло и проглядел параметры ходового режима, не слишком вникая в происходящее. Если вдруг что-то станет выползать за пределы нормы, машина включит сигнал.

Значит, мальчишка пролетел. Вот везучий-то! На вахте спали все, на то она и подпространственная вахта, но попасться Командору еще никому не удавалось. Того, видать, бессонница мучила, не иначе. А может, решил проверить. Хотя конечно: автоматика автоматикой, а вот выйдет из строя бортовая ЭВМ, и сигнал некому включать будет. Вероятность маленькая, но существует. Но опять же, что тогда произойдет с кораблем — известно только богам подпространства. Может — чух, и пыль, а может, и что похуже.

Мысли плескались лениво, тяжело. Что хуже распыления на атомы, представить не получилось. Отставив чашку с недопитым кофе, Филин подтянул к себе наушники и переключился на вахтенный журнал. Бегущая строка уверяла, что юнга добрался до хранилища музыки и шарил там довольно долго. Открыл хранилище аж до второй половины двадцатого века.

Филин включил последнюю запись, которую слушал Валерка: ничего так, интересно! «Танцующая королева». Хороший пример развлекательных песенок седой старины. Удивительно, что дожила она до сегодняшнего дня, не потерялась. Почему именно эта запись осталась — загадка. Но кто кроме ученых-историков разберет, что во второй половине двадцатого века происходило…

Вахта тянулась невыносимо долго. Вдобавок, часа через полтора нагрянул Командор и сделал вид, что что-то ищет, но понятно — проверял вахту.

— Как тут у вас?

— Все нормально, Константин Егорович. Режим подпространственного хода не нарушается.

— Хорошо. Продолжайте. Возможно, я еще зайду. Куда-то блокнот свой дел.

И впрямь у человека бессонница.

— Есть, командир, — кивнул Филин.

Чтобы скоротать время, бортинженер проверил все узлы пространственного хода. Он запускал «длинные» проверки и внимательно следил за изменяющимися столбиками цифр, тщательно сравнивая их с заводскими параметрами из книги. Хоть какое-то развлечение. Да и не бесполезное. Кое-что явно нуждалось в регулировке.

Да, подпространство оно и есть подпространство. Пустота в пустоте, червоточина, растянутая на бесконечное время каждой из доброго десятка бессмысленных вахт. Нет чтоб так: раз — и уже в порту нужной звездной системы. Любуешься себе чужими созвездиями сквозь купол кафе… Хотя разумом-то, конечно, понимаешь, что без этого кажущегося долгим пути от звезды к звезде пришлось бы двигаться тысячелетиями, но… Видимо, такова человеческая порода: все бы ей получше чего.

Командор так и не пришел. Видимо, сморило-таки, и он не смог выполнить свое обещание. Хотя он и не обещал, вроде. Сказал только — «возможно». Уж что-что, а капитан слово держит. Почетного, хотя и неофициального звания «Командор» удостаиваются далеко не все капитаны межзвездных транспортов. И не просто так, понятно дело, а за целый набор качеств. Ответственность туда точно входила, можно даже не гадать. А строгость?

Инженер тронул клавиши ЭВМ. Машина послушно убрала цифры ходового режима и открыла главный экран. Филин пробежался по пунктам и добрался до корабельного регистра. Там он нашел записи на каждого, кроме… Командора. В его папке был указан личный номер и больше ничего. А раз сам капитан мог вносить правки с помощью своего ключа только в личные дела экипажа, то выходит, что кто-то из вышестоящего начальства поработал с записями. Но по какой причине?

Филин попытался найти косвенную информацию, но все было очень тщательно закрыто. Чтобы скрыть запись своих действий, инженер проверил содержимое памяти и работу блоков машины. После такой процедуры тут сам черт ногу сломит. Может, конечно, и лишняя предосторожность, но что-то подсказывало: не стоит Командору знать, что в его дела совали нос.

И все же, к чему такая секретность? И рейс-то рутинный: перевезти груз в систему Альта и забрать предназначенное для Земли. Древний звездолет «Терехов» только и годился для подобной каботажной работы. На таких перевозках командовать на корабле мог любой капитан-новичок, а тут вдруг Командора поставили. Что-то есть странное во всем происходящем…

— Доброе утро, старик! Не спишь?

Филин, глубоко ушедший в свои мысли, вздрогнул от неожиданности и переключил машину из проверочного режима в рабочий.

— Доброе! — он взглянул на позевывающего пилота. — Да вот, не хотелось время терять. Немножко поработал.

Тот хлопнул бортинженера по плечу.

— Вылезай давай. Уступи местечко нагретое. Буду додремывать за тебя, раз не хочешь.

— Командор уже дал тут одному подремать. Вот и досыпал за него вахту.

— А я и думаю, чего ты за юнгу отбываешь? Пожалел мальчонку, что ли?

— Пожалел, угу. Пойдет сегодня фильтры чистить.

— Ох ты! Жесток, барин!

— А пусть знает, как старших подводить.

— И то верно. В общем, все, иди отдыхать. Буду тут отпаиваться кофеечком.

— Удачи!

Пилот махнул рукой и ввел свой код, принимая вахту.

В коридоре уже вовсю бушевал «рассвет». Лампы разгорелись ярче и добавили в свой спектр голубизны. Филин поморщился: глаза резало. То ли бессонная ночь сказалась, то ли экран, а может, и то, и другое…

— Спать немедленно! — тихо пробурчал себе под нос инженер и вошел в каюту.

На миг показалось, что в темноте висит какое-то зеленое облако, но оно тут же задрожало и расплылось.

— Спать, спать, спать…

Привычным движением Филин установил ботинки в зарядные «следы» у кровати, уложил комбинезон в нишу и пристегнулся одеялом. Сон словно дожидался этой минуты. Он набросился на человека и утянул его в свои загадочные глубины.

Просыпаться от холода неприятно. Еще хуже, когда в добавок к замерзшему носу сон прерывает громкий стук. Третьим неприятным моментом подобного пробуждения становится осознание, что на борту ЧП.

Филин моментально отстегнулся, быстро натянул холодный комбинезон и сунул ноги в ботинки. Затем открыл дверь. Внутрь ворвался морозный воздух и Валерка с ведром в руках. От ведра в воздухе каюты плыли ароматы субстанции, предназначавшейся для оранжереи. Быстро сообразив, откуда вонь, Филин распахнул дверь и, коротко размахнувшись, вышвырнул пахучую посудину в коридор. Затем повернулся к стажеру. Того трясло то ли от страха, то ли от холода.

— Что там случилось?

— Не знаю, И… и… лья Ни… ни… николаевич! — срывающимся дрожащим голосом отозвался парнишка.

— Филин! — рявкнул инженер. — Просто Филин. Что ты видел?

— Не знаю, Филин!

— Проклятье! Навыпускают черт знает кого!

Он дернул ручку двери и выбежал в коридор. Там царил лютый мороз, а под ногами лежал снег. Насколько можно было заметить, снег сыпался сверху, сквозь трещины в корпусе «Терехова». Сквозь щели же лился сероватый, но достаточно яркий свет. Только сейчас инженер сообразил, что точно такой же свет проникал через иллюминатор каюты. А вот это уже совсем ни в какие ворота. Такого света в космосе не бывает. Да и воздух бы улетучился через щели. А если звездолет рухнул на планету, то трудно было бы не заметить. Мистика. Не на тот же свет их сразу отправило, в самом деле. А если и так, то корабль-то как там очутился? Души звездолетов тоже на небо отправляются?

Филин потряс головой, стараясь разогнать дурацкие мысли, и глянул в сторону рубки. Дверь была закрыта. Мало того, проем перекрывал робот. Его могучие стальные руки были раскинуты в стороны, а ноги широко расставлены. Казалось, он защищал проход от некой опасности. Только как сюда попал грузчик, обитатель трюма?

— Эй ты, уступи дорогу!

Робот не шелохнулся. Из двери высунулся Валерка. Он успел отстегнуть одеяло от койки и завернуться в него, а потому смахивал теперь на какого-то поджарого снеговика.

— Чего тут?

— Не знаю. Вон тот жестяной болван рубку закрывает своим телом зачем-то.

— А, понятно! — радостно кивнул мальчишка, словно вспомнил когда-то выученное, но основательно забытое домашнее задание. — Там, по его мнению, опасность, вот он нас и защищает.

Филин похлопывал себя ладонями по плечам, стараясь согреться, и он решил отложить исследование рубки на потом. Все же там нет никого, иначе бы робот тут не стоял, а занимался бы спасательными работами. Значит, времени достаточно и сперва надо одеться. А для этого надо добраться до реакторного отсека: там есть скафандры, а в скафандрах — автономное отопление. И еще еда там есть. Пусть не самая вкусная, но сейчас и такой завтрак в радость.

— Бежим в реакторную, пока не замерзли!

В корабельных ботинках бежать по снегу было, мягко говоря, неудобно. Подошвы обуви рассчитывались на шершавую поверхность, а не на лед. Постоянно спотыкаясь и падая, космонавты забежали в кессон. Дверь оказалось открытой, внутри тоже намело. На полу валялась покореженная присыпанная снегом толстенная бронедверь реакторного отсека с окном-щелочкой. Внутри защищенного помещения тоже белел снег, а от реактора не осталось и следа, словно бы вырвали его вместе куском корпуса. По всему отсеку свисали обрывки кабелей. Но сейчас главное, что цел кессон и ниши со спецодеждой не пострадали. Валерка и Филин надели скафандры. Включилось отопление, стало полегче. Коротко прошипело в наушниках — заработали встроенные радиостанции.

Инженер достал запасные аккумуляторы из оставшихся скафандров, разложил по ранцам себе и стажеру, а затем еще раз придирчиво оглядел помещение. Чего-то еще не хватало. А, точно! Помимо генератора, отсутствовали два робота-ядерщика. Им строжайше запрещалось покидать отсек, чтобы в случае сильного облучения не стать угрозой экипажу. Выходит, с реактором были нелады, а мужественные работяги бросились исправлять ситуацию и до конца оставались на боевом посту, пока реактор не испарился. Нет, не стыкуется, тогда роботы обязаны были включить аварийный сигнал. А он-то он и мертвого из могилы поднимет, не то что дрыхнущего бортинженера, пусть и отстоявшего больше полутора ночных вахт кряду. Но для очистки совести Филин поинтересовался у Валерки:

— Юнга, сирена гудела?

— Не-а! — интенсивно помотал головой парень. — Просто раз — и мороз, а потом пошел снег. Я как раз нес ведро, и вот…

— Странно…

Места, где обычно стояли роботы, уцелели. Сила, что выдернула реактор, сделала это сразу и не затронула ничего вокруг. Даже инструменты в открытом шкафу — Филин сам не закрыл его в последний раз, когда брал прибор для проверки электроники, — остались на своих местах. А уж роботы-то, когда их услуги не требовались, закрепляли сами себя намертво, как полагалось по инструкции. Да и грузчик функционирует, опять же… Филин подошел к настенному дозиметру — стрелка уверенно лежала на нуле.

— Ладно, понятно. Выходит, мы просто очутились черт знает где и черт знает почему. Пошли смотреть, что у нас тут есть, кроме зимы.

Зрелище удручало. Корабль превратился в замороженный кусок металла, годный только в утиль. Все двери, что попадались на пути, были либо открыты, либо выломаны. Все, кроме одной, если не считать рубки, охраняемой трюмным роботом. Закрытой оставалась дверь отсека связи.

На межзвездных транспортах не было связистов как таковых. Дальней радиосвязью умели пользоваться все, а запасных комплектов оборудования хватало, чтобы не заботиться о ремонте. Нет, связисты как таковые до сих пор входят в экипаж звездолетов-разведчиков, но там каналы надо держать, знать, как рассчитывать направления после переходов.

Филин попытался сдвинуть дверь, однако та не поддавалась.

— Валерка, смотайся в реакторную и принеси железяку какую-нибудь. Попробуем дверь взломать.

Стажер сорвался с места и через несколько минут примчался обратно. В руках он держал небольшой ломик.

— Подойдет?

— Ага! Самое то!

Не церемонясь, инженер сбил ломом крышку и дернул рукоятку аварийного отключения блокировки. Явственно щелкнул замок, но дверь так и не шелохнулась. Филин вогнал лом в паз и навалился на него всем весом.

— А ну-ка!..

Дверь тяжело заскрипела, затрещала и поддалась, открыв небольшую щель с ладонь величиной. Инженер отбросил лом и, кивнув Валерке, ухватился за дверь.

— Давай-ка теперь с тобой вдвоем…

Они тянули изо всех сил. Дверь сопротивлялась и скрипела какое-то время, а затем вдруг удивительно легко пошла, исчезнув в пазу. Люди не удержались на ногах и упали в снег.

— Ух!

Внутри отсека царил мрак, пришлось воспользоваться фонариками. Здесь вроде бы все уцелело. Филин пощелкал переключателями устройства связи, но ничего не произошло: в бортовой сети не было энергии. Тогда он открыл шкаф и вытащил один из запасных комплектов. Раньше инженеру не приходилось менять устройства, и потому то, что портативный блок оказался весьма тяжелым, стало неприятным сюрпризом. Тем не менее, Филин осмотрел его со всех сторон: видимых повреждений не обнаружилось.

— Валера, давай-ка отнесем это в каюту. Там хоть светло.

Вдвоем получилось не так уж и тяжко. В каюте они поставил прибор на пол. Филин достал один из аккумуляторов и установил его в специальную нишу. Передатчик ожил, сообщив об этом россыпью зеленых огоньков; затем, мигнув, загорелся экранчик величиной со спичечный коробок. Едва передатчик успел прогреться, как по экрану поползли цифры — номера известных подпространственных каналов.

Система дальней связи — СДС — использовала те же червоточины, что и корабли, только сигнал, в отличие от материального тела, передавался мгновенно. Открытых направлений существовало хоть и очень много, но количество их было конечным.

Поиск шел в течение часа. Когда последние цифры пропали, высветились строки: «Задайте вектор сканирования».

— Ничего себе! — Филин захотел было почесать затылок, но наткнулся на шлем и отдернул руку. — Выходит, тут рядом нет ни одного известного подпространственного туннеля. Бывает такое, малек, а? Ты ж только из училища.

Валерка пожал плечами.

— Только у разведчиков если, а так… Может, не работает?

Они сделали еще рейс в радиорубку и принесли второй запасной комплект, но история повторилась. Филин силился вспомнить хоть что-то из принципов задания поиска, вот только ничего полезного в голову не приходило. В институте давали только общие принципы, не было смысла инженерам досконально изучать системы дальней связи.

Филин вздохнул и спросил Валерку:

— Ты не в курсе, как с вектором быть?

Стажер отрицательно помотал головой и тоже вздохнул:

— У нас всего пару занятий и было. Как с такими штуками обращаться, и все.

— Ну хорошо, — Филин поднялся на ноги. — Пошли мостик посмотрим. Что там истукан этот охраняет такого, что опасно для нас.

— Идем, — охотно согласился Валерка.

Меньше всего ему хотелось оставаться одному в промерзшей каюте. Да и свет, что проникал в иллюминатор, стал заметно тусклее.

Робот все так же стоял закрывая собой проход.

— Эй! — громко окликнул инженер робота, но тот не среагировал.

— К нему надо по этому, ну, по номеру обращаться.

— Ах ты ж черт! — выругался Филин.

Он не работал с грузом, это была обязанность суперкарго, и потому не вникал в тонкости управления трюмными роботами. Он и видел-то их мельком несколько раз.

— А где у них номер?

Валерка подошел поближе и прочитал:

— Е двадцать четыре — двадцать семь.

— Готов к приему команд, — с готовностью прогудел робот, едва услышав номер.

Филин вспомнил, что суперкарго обращался к роботу по имени, но по какому?

— Е-двадцать четыре-двадцать семь, назови свое короткое имя.

После едва заметной паузы робот сообщил:

— Елисей.

Модель явно была не самой совершенной, мозг работал медленно. Но если вдуматься, то грузчику быстро соображать и не требовалось.

— Елисей, отойди в сторону.

— Не могу, хозяин! — словно бы жалобно прогудел робот. — Там опасность первой категории!

Ну, эта песня была уже понятней.

— Елисей, сменить категорию опасности с первой на вторую.

Пауза.

— Категория изменена на вторую.

— Хорошо! Отойди в сторону.

Великан со скипом сдвинулся, освобождая проход. Филин открыл дверь, и они с Валеркой прошли в отсек. Точнее, вышли на заснеженную площадку, усыпанную обломками и обрывками кабелей, и застыли, пораженные зрелищем: вокруг высились горы. Заснеженные пики сверкали, так что пришлось опустить светофильтры шлемов, чтобы не ослепнуть.

— Где мы? — спросил Валерка.

— Не знаю, юнга, где-то, совершенно точно.

Они осторожно сошли с площадки на заснеженные камни, прошли немного вверх по пологому склону и вскарабкались на широкий уступ перед вертикальной стеной. Отсюда звездолет был виден целиком. Длинный изуродованный корпус, намертво вмерзший в лед; раздавленные сферы грузовых отсеков; разрушенный мостик, от которого осталась только площадка… Корабль был безнадежно мертв. И если бы Филин не знал, что звездолет еще несколько часов назад двигался в подпространстве, то решил бы, будто крушение произошло давно. Может, даже десятилетия назад.

Откуда-то налетел ветер, сильный порыв едва не сбросил космонавтов с уступа.

— Пойдем-ка обратно, стажер, пока не сорвались отсюда.

Они снова вошли внутрь. Елисей стоял все так же возле двери, словно часовой. Снег слегка запорошил ему плечи.

— Никто не приходил сюда? — хмыкнув, спросил Филин.

— Приходил, — неожиданно прогудел робот.

Бортинженер недоуменно воззрился на грузчика, а Валерка, почти дошедший до двери каюты, аж споткнулся.

— Кто? — хором спросили космонавты.

— Валтасар и Птолемей.

— Мда… — с ног до головы оглядел робота Филин. — И кто эти… Валтасар и Птолемей?

— Хозяева.

— Люди?

— Хозяева, — упорно повторила машина.

Тупик. Для этого тугодума любой, кто приказывает, — хозяин. Может быть, и другие машины. Например, роботы-ядерщики бродили где-то тут? Хотя им никто имен не давал, вроде. Если только на заводе, но тогда обязательно в паспортах ставится отметка.

К Елисею подошел Валера. Он тоже осмотрел робота, зачем-то стряхнул снег с решетки динамика на груди машины и спросил:

— А когда они приходили?

— Пять тысяч девятьсот пятьдесят два часа, восемнадцать минут и три секунды назад.

— Диагноз ясен, — кивнул Филин. — Пойдем, Валерка. Будем думать, что с этим психом делать.

— Не похож он на сломанного, — помотал головой стажер. — Может, я его проверю?

— А ты разбираешься? — удивленно спросил инженер.

— Да, увлекался в школе. Даже свою модель собрал.

— Тогда попробуй. А я пойду попытаюсь разобраться со связью.

Но когда Филин уже почти дошел до каюты, то передумал. Уже ощутимо темнело, а пища в скафандре подходила к концу. Стоило забрать ее из тех, что остались в кессоне, пока хоть что-то можно различить. Почему-то не хотелось бродить по промерзшему кораблю в темноте, пускай даже и с фонариком. Нет, было не страшно, просто как-то нехорошо. Наверное, от того, что свет фонарей скафандров обычно используют аварийные бригады спасательных кораблей, когда обследуют погибший звездолет. Пусть «Терехов» и древний, но бортинженер успел сродниться со старичком, знал наперечет все его болезни и не мог вот так просто смириться с мыслью, что кораблю уже не суждено взлететь.

Достав два контейнера, Филин отправился в обратный путь. Под ботинками скафандра хрустел снег. Внешние микрофоны доносили вой ветра, что гулял по коридорам разгерметизированного корпуса.

— Мы еще поборемся, — тихо проговорил инженер, забыв про переговорное устройство.

— Что-то случилось? — встревоженно откликнулся стажер.

— Это я так, Валерка, не обращай внимания. Что там с роботом?

— Его мозги в полном порядке. И еще…

Парнишка замолчал.

— И что? — подбодрил Филин.

— И я выяснил, что робота проверяли больше года назад. На Альте.

— Что ж…

И тут смысл сказанного дошел до инженера; он остановился посреди коридора. Роботы проверялись перед каждым полетом. Портовые техники фиксировали место и дату проверки в памяти робота. Метку просто невозможно поменять, если не знать кода. А код никому не сообщается, потому что с его помощью робота можно полностью перенастроить. В неумелых руках такие действия приводят к беде.

— Валер, ты наверняка знаешь, а возможно ли узнать код и изменить метку? — на всякий случай уточнил у парня Филин.

— Нет, — с сожалением в голосе, как показалось инженеру, ответил стажер. — Даже если сам делаешь робота, то к электронному мозгу дается только общий код модели. А остальное хранится на заводе. Такое доверяют только заводским техникам и инженерам.

Филин перешагнул комингс каюты и положил контейнеры на кровать. Через минуту вошел Валерка.

— Ты голодный? — спросил инженер.

— Ага.

— Вот, бери, подсоединяй. Только дай сперва нагреться, а то там все заморожено.

— Понял, — кивнул стажер и поменял контейнеры. Он обернулся, ища место, чтобы положить куда-нибудь пустой, но замер на месте. — Комплект…

— А? — Филин посмотрел в угол, куда задвинул оборудование. Там было пусто. Он включил фонарик, но на полу остался только мокрый прямоугольник.

— Да что ж тут за чертовщина… — инженер развернулся и ринулся к двери. Стажер сперва замешкался, затем подхватил с кровати контейнер и выбежал следом.

Чуя беду, Филин мчался к отсеку связи со всех ног. Луч фонарика казался ярче из-за снега и, казалось, освещал коридор целиком.

Дверь в радиорубку была все так же полуоткрыта, и следы ног людей уже почти замело, оставались только невнятные вмятины. Сюда после инженера и стажера никто не заходил. Но стоило войти за порог, и становилось ясно, что кто-то в гостях таки побывал. Полки и ниши были пусты, исчезли все электронные блоки. В том числе и оборудование связи, включая запасные комплекты.

Стажер и инженер переглянулись.

— Валера, пойдем-ка в каюту. Не стоит нам здесь оставаться. Только сперва заглянем в еще одно местечко.

— Куда?

— Сам увидишь.

В каждом корабле существовали аварийные отсеки: небольшие опечатанные помещения, где выжившие в крушении могли не только укрыться, но и найти вещи, необходимые для выживания. На «Терехове» таких было два. Один находился рядом с рубкой, а второй — в кормовой части, ближе к двигателям.

Филин сорвал пломбу, повернул красную рукоятку и сдвинул дверь. Внутри все уцелело. Неведомый вор сюда пока еще не проник. То ли не мог открыть, то ли не интересовал его этот отсек.

В первую очередь инженер отворил шкафчик и достал два бластера. Один отдал стажеру.

— Это твой.

— Ух ты!

Филин хмыкнул: мальчишка совсем! Затем вынул из шкафчика ящик с запасными обоймами, половину убрал в сумку на груди, а остальное передал парню.

— Вот, возьми, спрячь.

— А? — Валерка все еще с восхищением рассматривал оружие. Он с неохотой перевел взгляд на инженера. — Что?

— Обоймы возьми, говорю. И одну установи. Умеешь пользоваться?

— Да, спасибо! Конечно, нас учили.

— Вот и хорошо. Бери снаряжение.

Филин вставил обойму. Раздался щелчок, бластер тихо загудел, проверяя энергию зарядов.

— Держи оружие наготове. Тут у нас гость вороватый завелся, и может оказаться так, что визитер не очень миролюбивый. Только не пали во что ни попадя.

Парнишка серьезно кивнул, зарядил бластер, поставил на предохранитель и закрепил на поясе.

— Я готов.

— Отлично. Берем рюкзаки и пошли. Больше нам пока не требуется ничего.

Оглядев напоследок помещение, инженер тщательно прикрыл дверь: в отсеке оставались еще запасные баллоны с воздухом. Мало ли вдруг пригодятся. Филин глубоко вздохнул, словно пробуя проникавший извне сквозь фильтры скафандра воздух. Чистый, насыщенный кислородом, он дарил надежду на выживание. Вот не будь тут воздуха, пришлось бы таскать на себе запас в баллонах. И когда он закончился бы, то… Ладно, гнать плохие мысли. Еды еще есть немного, запасные аккумуляторные блоки для скафандров есть. Надо спуститься с горы и добыть что-то съестное. А там и поискать вора, так ловко умыкнувшего надежду на связь.

В коридорах и каюте было темно. Если верить стрелке термометра на рукаве скафандра, то температура упала уже до тридцати ниже нуля. Обогрев работал отлично, поддерживая внутри костюма комфортную температуру, но воображение все равно заставляло время от времени поеживаться.

— Все, Валера, давай попробуем поспать. Сейчас мы никуда не пойдем, в темноте в горах можно шею себе свернуть разве что. Укладывайся на койку.

— Но…

— Не рассуждать, юнга, это приказ.

— Ага, — Валерка послушно заполз на кровать.

Филин вышел в коридор и посмотрел на поблескивающего в свете фонарика робота.

— Елисей!

Пауза.

— Да, хозяин!

— Встань перед дверью и отгоняй всех, кто попытается в нее войти.

Снова секундная пауза.

— Да, хозяин.

Робот подошел и встал, перекрывая вход в каюту.

— Отлично!

Закрыв дверь, Филин соорудил из рюкзаков какое-то подобие кровати, кое-как устроился и, отключив рацию, заснул.

Спать в скафандре — то еще удовольствие, даже когда тебя не пихают и не трясут. Грубо вырванный из сна, инженер не сразу сообразил, где находится, и потому некоторое время пытался расслышать и даже прочитать по губам, что ему пытается сказать Валерка. И лишь спустя некоторое время щелкнул тумблером переговорного устройства.

— …ин! Что-то произошло!

Кряхтя, Филин поднялся и сел.

— По порядку, юнга. И сначала.

Парень кивнул.

— Я не выключил наушники. Когда рассвело, услышал шум и лязг металла. Открыл дверь, а там наш робот разрушенный лежит. Куски по всему коридору. Я дверь закрыл и принялся вас будить.

— Угу, — кивнул Филин, отстегивая от пояса бластер. — Правильно сделал. Сейчас посмотрим, что там произошло. Похоже, наш таинственный вор опять решил заглянуть в гости.

Инженер щелкнул предохранителем и двинулся к двери. Затем обернулся к парню и предупредил:

— Держи оружие наготове, но не снимай с предохранителя. А то еще в спину мне угодишь ненароком. Ясно?

— Ясно.

Филин откатил дверь и едва не выпалил в стальной корпус робота. Елисей оказался вполне целехоньким и стоял на своем посту.

Обернувшись, инженер сурово посмотрел на паренька.

— Тебе приснилось, стажер.

Тот яростно замотал головой, тыкая бластером в проем:

— Я сам видел, как он… И куски железа кругом валялись.

— Все ясно, — Филин повернулся к роботу. — Елисей, кто-нибудь подходил к тебе?

Пауза, пока программа искала подходящий ответ.

— Нет, хозяин.

Хоть мозг грузчика и был примитивен, чтобы поддерживать разговор, но реакции у него были вполне нормальные. Можно было не сомневаться: окажись в поле зрения гиганта хотя бы маленькая муха, тот бы не подпустил ее к двери. И уж точно сохранил бы в памяти попытку «атаки».

— Значит так, юнга. Я подозреваю, что у кого-то из вас двоих нелады с восприятием окружающего мира После исчерпывающих данных, предоставленных нашим железным другом, я все больше склоняюсь к мысли, что у тебя, Валера, слишком пылкое воображение.

— Но я же…

— Так, давай не станем обсуждать. Будет проще, поверь.

Парнишка коротко вздохнул. Он с явной обидой воспринял незаслуженное обвинение, но спорить со старшим было неловко.

— А теперь берем рюкзаки и отправляемся в путь. Он у нас, боюсь, будет нелегким. Ты по горам ходил когда-нибудь? Альпинизмом занимался?

— Не-а.

— И я не-а, — вздохнул Филин. — А посему давай обвяжемся линем. Я видел в фильмах, там все так делают. Связка.

Линь был привязан к каждому рюкзаку. Когда космонавт работал в пространстве, он цеплял карабин за скобы на обшивке корабля. Веревочка тонкая, но достаточно прочная. На нее вполне можно было положиться.

— Елисей, отойди в сторону.

Робот освободил проход. Но когда люди направились к выходу, грузчик затопал следом за ними. Филин раздраженно повернулся.

— Елисей, оставайся здесь и охраняй вход в каюту!

— Не могу, хозяин. Директива ноль предусматривает, что при аварийной посадке я обязан сопровождать человека в любых его вылазках за пределы корабля вплоть до прибытия помощи.

— Отмена директивы ноль.

Пауза.

— Отмена невозможна, хозяин. Директива имеет высший приоритет.

— Юнга, ты можешь ему объяснить, что мы вне опасности?

Валерка отрицательно помотал головой.

— Это невозможно.

— Ясно. Придется эту железяку взять с собой. Прицепи ей свой линь, что ли. Хотя нет, пусть держит веревку в руке. Если робот ухнет куда-нибудь, мы все отправимся за ним.

Стажер отстегнул карабин и протянул его роботу.

— Елисей, возьми и держи.

— Да, хозяин.

Стальные пальцы сжали протянутый конец.

— Отпустишь, если начнешь падать и потянешь нас за собой, ясно?

Пауза затянулась. Казалось, что робот вот-вот задымится от натуги, пытаясь переварить инструкцию. Наконец спустя чуть ли не минуту динамик включился:

— Да, хозяин.

— Вот и славно. Отряд у нас, конечно, тот еще, но попробуем спуститься.

Они вышли на площадку. Вокруг лежали сугробы чистейшего снега. Далеко внизу, под не слишком плотными облаками виднелась темная земля. Какого она цвета — отсюда не понять, но снега на ней точно нет. А значит, там, внизу, как минимум теплее, чем тут.

Ботинки скафандра были снабжены магнитными подошвами для проведения работ на обшивке, но под наружной подошвой была скрыта еще одна — с шипами. Ею крайне редко пользовались, и потому не все помнили, что шипы вообще существуют. Положа руку на сердце, Филин и сам только сейчас вспомнил, когда сообразил, что магнитные подошвы для походов по льду совсем не годятся, пусть на них и нанесен слой чего-то шершавого. Они в коридоре-то на снегу пробуксовывали, а уж здесь…

— Снимай подошвы, малек.

Стажер замешкался, но быстро сообразил, о чем речь. Щелкнули фиксаторы. Солидной длинны шипы сверкнули на солнце.

— А это куда? — Валерка держал в руках магнитные подошвы и озабоченно на них смотрел.

— Здесь оставь. Вряд ли нам придется идти по железу, а весят они довольно прилично.

На шипах идти получалось довольно уверенно. Филин двигался первым, старательно ощупывая поверхность ногой, прежде чем перенести на нее всю тяжесть тела. Не раз он мысленно проклинал себя за то, что не додумался взять хоть какой-нибудь штырь. Эта оплошность могла бы уже стоить их отряду жизни, не будь у робота отменной реакции. Когда Филин ухнул вместе со снегом в пропасть, Елисей моментально превратился в якорь, вбив руку и ноги в лед на добрые пару десятков сантиметров. А затем играючи вытянул обоих космонавтов наверх.

За долгие часы похода они едва продвинулись к границе снегов. А между тем солнце уже висело над горизонтом достаточно низко. Придется ночевать. При таком расходе энергии скоро истощатся аккумуляторы скафандров, и придется ставить запасные. Причем запасных у них осталось три. По одному в рюкзаках и один снятый со скафандра в реакторном отсеке. Другой блок, что ставили в блок связи, исчез вместе со связной аппаратурой.

По всему выходило, что сейчас жизненно важно быстрее спуститься туда, где достаточно будет теплого комбинезона из комплекта. Хочешь — не хочешь, а придется как-то увеличить скорость спуска, но это теперь только завтра. Филин поменял аккумуляторы и улегся в какой-то ложбинке. Не смотря на то, что лежать было мягче и удобнее, нежели на рюкзаках в каюте, инженер ворочался, пытаясь отыскать решение возникшей проблемы. Но так или иначе, сон его все же сморил.

Утреннее солнце, пытавшееся пробиться сквозь плотные высокие облака, само подсказало решение. Блики заиграли на блестящем корпусе Елисея, и инженер понял, как можно спуститься. Надо только уточнить пару моментов.

— Елисей, у тебя есть радар?

— Да, хозяин.

На этот раз ответ пришел почти мгновенно: вопрос был простым. Филин поморщился, вопрос был глупым. Конечно, в робота вмонтировали подобное устройство. И весьма совершенную модель: такую, как у разведчиков. В противном случае, ему было бы сложно ориентироваться в забитых грузом трюмах. Если бы вчера голова работала получше… Елисею точно место не в арьергарде. Шагай он впереди, то и трещины бы обошли наверняка. Что ж, хотя бы теперь нужно использовать робота на полную, только сперва надо кое-что сделать. Юнга неплохо разбирается в этих машинах, пусть консультирует.

— Подъем, дружище!

Валерка уже не спал. Он зевал и потягивался.

— Я уже.

— Отлично! Тогда давай за дело. Уж коли ты занимался роботами, то подскажи, как его можно научить тому, чему он не обучен?

— Ну-у-у, разные варианты. Можно рассказать, показать или заложить в программу, но тогда, правда, электронная машина нужна.

— Показать и рассказать… — Филин задумчиво посмотрел на массивную металлическую фигуру. — Елисей, ложись на спину, только удерживайся на склоне.

Робот молча повиновался. Могучие пальцы его воткнулись глубоко в лед. Филин уселся на робота верхом и потянул к себе его голову. Она не поддалась.

— Валера, как мне заставить эту штуку подчиняться?

Стажер недоуменно воззрился на своего наставника.

— Вы его хотите сломать?

— Нет, немножко переделать.

Парнишка подошел к роботу и сказал:

— Елисей, запуск директивы эр-ка-и-эм.

Ответ пришел через добрый десяток секунд.

— Директива эр-ка-и-эм запущена.

— И что? Теперь можно его немножко покрутить?

— Ага. А когда все будет готово, надо остановить выполнение директивы.

— Ясно.

Робот оказался податливым, как пластилин. Филин и не подозревал, что в машине может оказаться столько гибких сочленений. Спустя минут пять в распоряжении людей оказались весьма странное, но вполне управляемое и относительно безопасное транспортное средство.

— Годится? — спросил Валерка.

— Вполне. — кивнул Филин.

Юнга еще раз осмотрел конструкцию и произнес.

— Название — санки ноль ноль один. Запись. Директиву эр-ка-и-эм закрыть.

— Директива эр-ка-и-эм остановлена — прогудел робот.

— А номер зачем? — удивленно спросил Филин.

— А вдруг еще понадобятся какие-нибудь изменения. Правило такое.

— Ладно тогда.

Они разместились на спине робота, крепко ухватились за изогнутые ноги, и Филин скомандовал:

— Елисей, отпусти лед и развернись.

Робот повиновался. Едва он выполнил команду, как гравитация начала свою работу. Сперва медленно, а потом все быстрее импровизированные сани заскользил по склону. Плечи робота разбивали сугробы, и тучи снега взвивались в воздух. Видеть что-либо впереди оказалось совершенно невозможным, и только по резким маневрам становилось понятно, что Елисей отлично справляется со спуском, используя свой радар. А ведь сперва Филин прикидывал вариант с ручным управлением. Сейчас бы наверняка разбились. Но скорее всего, робот бы так или иначе взял управление на себя. Директива ноль не позволила бы ему допустить гибель хозяев. Оставалось надеяться, что реакции и возможности машины достаточны, чтобы справиться с заданием.

Елисей начал притормаживать, когда корпус время от времени принимался скрежетать по камням. Видимо, они приближались к месту, где кончался снег. Еще несколько минут, и ладони робота вспахали каменистый грунт, окончательно гася скорость.

Люди с облегчением спустились на землю. Валерка похлопал по металлическому корпусу и рассмеялся:

— А здорово, а?

— Просто невероятно, — серьезно кивнул Филин, и стажер прекратил смех. — Верни его в норму.

— Елисей, директива эр-ка-и-эм…

Валерка произнес все нужные команды, запуская возвращение робота в исходное состояние. Сервоприводы машины загудели, и в течение нескольких секунд робот принял изначальную форму. Все было как прежде, только спина металлического гиганта была покрыта царапинами и бороздами. Филин отвел глаза. Ему стало стыдно перед этой могучей и покладистой машиной. Кто знает, насколько робот ценит свой корпус. Инженер вздохнул и посмотрел на термометр. В этих местах стрелка уже показывала плюс два градуса. Нежарко, но уже терпимо. Хотя до опушки видневшегося внизу леса идти лучше всего в скафандрах. Мало ли что. Да и глупо терять энергию. Ее в аккумуляторах еще на несколько часов хватит.

По мере спуска температура воздуха росла. У самого леса было плюс восемнадцать, но тут принялся накрапывать дождик, поднялся ветер, и сразу стало на три градуса прохладнее. Словно дождавшись этого момента, индикаторы батарей замигали желтым, свидетельствуя о низком заряде батарей.

Пришлось переодеваться прямо на опушке. Ко всему, аварийные комбинезоны хорошенько промерзли, и прикосновение кожи к ледяной ткани вызывало дрожь. Скафандры бросили здесь же, забрали только бластеры, остатки еды и воду.

Двигаясь по лесу, люди понемногу согрелись. Филин обратил внимание, что деревья тут росли довольно далеко друг от друга, даже Елисею удавалось легко проходить между стволами. Но Валерка обратил внимание на другую странность леса.

— Филин, а лес специально сажали?

— С чего ты взял? — удивился инженер.

Вместо ответа Валерка привязал к дереву один конец веревки и, отойдя с другим к ближайшему дереву, прошелся по кругу. Все деревья оказались на почти равном расстоянии от выбранного центра. Разница была в несколько сантиметров. И если это не бросалось в глаза, то из-за упавших и сгнивших деревьев. Естественные процессы жизни и смерти внесли свои правки.

— Похоже, ты прав, — задумчиво кивнул Филин. — Деревья посажены искусственно и в одно и тоже время, если судить по толщине стволов.

Жаль, что растения были совершенно незнакомыми. Но что-то подсказывало инженеру, что вряд ли жизненный цикл местных деревьев был коротким. Вскоре нашлось этому подтверждение: хотя принцип посадки сохранялся, диаметры стволов возрастали. Значит, эта часть леса была более старой. Соответственно, стало больше лежащих стволов. Пришлось вперед пустить Елисея. Робот без труда откидывал в сторону огромные гнилушки, расчищая дорогу людям. Идти стало легче, но зато сам поход получался шумноватым. Наверняка поэтому ни Валера, ни Филин не заметили преследователей, пока не раздался окрик:

— Стой! Оружие на землю!

Космонавты обернулись. Позади стоял покрытый зелеными пятнами человек в ворсистой безрукавке и таких же штанах. И он целился из лука! Валерка потянулся было к бластеру, но из-за дерева свистнула стрела и, задрожав, воткнулась в сантиметре от подошвы ботинка юнги. По всему выходило, что за деревьями прятались соплеменники лучника. Парень решил не рисковать.

Стоявший перед ними дикарь качнул оружием:

— Последний раз говорю: кладите бластеры на землю и отступите на два шага.

Филину показалось, что он видит сон: какой-то человек в набедренной повязке не только говорит по-русски, но и разбирается в вооружении.

— Давайте поговорим…

— Бластеры! — рявкнул человек.

Филин и Валера положили оружие на землю и отступили на два шага. Тут же из-за деревьев выскочила девушка в каком-то растительном одеянии и с довольно внушительным замшелым чемоданом-рюкзаком за плечами. Подойдя к бластерам, она неуловимым движением сбросила поклажу на землю, откинула крышку, уложила оружие в ячейки и, закрыв, отступила к лесу. Из-за деревьев вышли еще двое с луками. Тот дикарь, что стоял ближе, опустил оружие и скомандовал:

— Теперь вытряхивайте рюкзаки.

Все бы ничего, но как же раздражал этот приказной тон! Филин нахмурился и шагнул вперед:

— Послушайте, любезный…

— Быстро вытряхивайте рюкзаки, ну?

В голосе грабителя зазвенели стальные нотки, а два дюжих лучника прицелились в инженера. Пришлось подчиниться. Космонавты вытряхнули поклажу прямо на землю.

— Назад! — скомандовал дикарь.

На этот раз с таким же, как у девушки, чемоданом подбежал какой-то дюжий бородач и собрал в него обоймы и фонарики. Спрятал туда даже сигнальные маячки! Когда с лязгом захлопнулась крышка, стоявший перед космонавтами дикарь повесил лук на плечо, шагнул вперед, широко улыбнулся и протянул руку:

— Вениамин, координатор.

Филин оторопело смотрел на измазанную чем-то зеленым ладонь. Внутри тихо закипала злость. Руку жать не хотелось, а вот подраться — очень. Человек, похоже, уловил настроение и чуть отступил. Инженер сжал кулаки.

— И какого…

— Простите, пожалуйста, так надо. Мы все потом объясним. Прикажите роботу остаться здесь, а нам надо срочно уходить. Собирайте вещи, и идемте.

— Да я…

— У нас не осталось времени. Просто поверьте.

Валера уже присел на корточки и одну за другой швырял в рюкзак вещи. Филин подошел к верному роботу.

— Елисей, остаешься здесь и ждешь. Мы вернемся.

— Хозяин, директива ноль имеет высший приоритет. Я обязан идти с вами.

Инженер растеряно обернулся.

— Валера, сделай так, чтоб машина за нами не топала.

Стажер завязал рюкзак, встал и подошел к роботу.

— Елисей, запуск директивы эр-ка-и-эм.

Робот чуть помедлив подтвердил команду:

— Санки-ноль-ноль-один.

Машина послушно выполнила команду и снова превратилась в транспортное средство.

— Все, можем идти.

— Молодчина, юнга!

Отряд углубился в лес, но еще долго позади раздавался скрежет несчастного робота, стремящегося выполнить задачу по охране людей от опасностей. Филину было жалко верного слугу.

— Не переживайте так! — словно прочитав его мысли сказал Вениамин, шедший рядом. — Скоро робота заберут туда, где остальные.

— Что тут, черт возьми, происходит, Вениамин? Кстати, меня Илья зовут. Филиппенко Илья Николаевич. Бортинженер грузовика «Терехов», — он запнулся. — Бывший бортинженер. Но лучше звать Филин. Привычней.

— Хорошо, Филин! Теперь берегите дыхание. Надо спешить, мы пойдем быстро.

Отряд по лесу двигался почти бегом, но при этом почти бесшумно. Только под ногами стажера и механика с громким хрустом ломались ветки. Один из сопровождающих на ходу выстрелил из лука куда-то в крону. С дерева рухнуло и задергалось зубастое существо.

Дорога через лес заняла примерно час. В конце пути ждал сюрприз. Едва отряд ступил на край поляны, как в центре поднялся цилиндр. Он смахивал на беседку с гладкими колоннами, крытую травой.

— В лифт, быстро! — указал на сооружение Вениамин.

Как только все люди забежали под крышу, беседка ухнула вниз, в большой скудно освещенный зал. Лифт тут же обступили люди. Они с любопытством рассматривали Филина и Валеру и о чем-то переговаривались вполголоса. Вениамин поднял руку, призывая к тишине. Голоса смолкли.

— Граждане «Галактиса»! Эти люди пришли сюда так же, как и мы. Их знания будут полезны нам, наши знания — им. Помогите нашим новым друзьям!

Судя по всему, это была некая традиционная форма. После нее стоявшие стали подходить к космонавтам и жать руки. Они представлялись, но запомнить лица и имена не получалось. Да и не было такой цели у людей, по всей видимости. Подходившие просто демонстрировали свое дружелюбие.

Когда поток иссяк, Вениамин махнул рукой в сторону смутно видневшихся дверей в конце зала и предложил:

— Пройдем сейчас ко мне. Я расскажу что к чему. Введу, так сказать, в курс дела.

Помещение оказалось вполне узнаваемой типовой каютой, немного большей, чем ее аналог на грузовике.

— Располагайтесь, — предложил Вениамин, указывая на откидные сиденья у стены. — Я сейчас быстренько приму душ и переоденусь во что-нибудь подобающее.

Стажер и инженер уселись. Координатор виновато развел руками:

— Минут десять это займет, хорошо? Потерпите?

Филин кивнул:

— Да, конечно.

Когда Вениамин вернулся, в нем трудно было узнать давешнего дикаря. Светлый комбинезон космонавта, эмблема на рукаве. Справа на груди имя и должность.

— «Вениамин Сергеенко, координатор», — вслух прочитал Валерка.

— Именно так, — хозяин каюты уселся на застеленную кровать. — Чай? Может, что-то перекусите?

— Спасибо, но мы недавно поели. А чай можно будет. Юнга, ты как?

— Можно, — солидно кивнул Валера.

Вениамин коротко улыбнулся, слез с кровати и, открыв дверь, сказал кому-то невидимому:

— Принеси нам чайку, ладно?

Пока неведомый посланец отправился исполнять просьбу, Вениамин снова уселся на кровать.

— Итак, Валера и Филин, давайте я побыстрее введу вас в курс дела. Как-никак, а безопасность колонии зависит от информированности каждого жителя. Поэтому вам придется набраться терпения и постараться по возможности принимать на веру все, что я буду говорить. Не возражаете?

— Нет.

— Вот и отлично. Прежде всего, о нашем мире: его не существует.

— Как это? — оторопело переглянулись космонавты.

— Так получается. Это некая сконструированная в пространстве точка, куда отправляются избытки груза с космических кораблей. Иносказательно, конечно. Вы же знакомы с основным принципами работы вычислителя? Значит, вам известно, что программа в течение всего времени перехода держит, фигурально выражаясь, руку на пульсе. Отслеживает малейшие изменения. И старается удерживать равновесное состояние корабля, спасая экипаж. Когда датчики сообщают машине, что возник излишек массы, то он изымается и отправляется сюда, в эту точку самую точку. Чаще это предметы, реже — люди и роботы. Происходит стабилизация и корабль благополучно прибывает в место назначения.

Вениамин умолк, поглядывая то на Филина, то на Валерку. Он словно бы ждал какого-то привычного вопроса, на который отвечал бесчисленное множество раз. Дождался он его и сейчас.

— Откуда же возникают те, кто прилетает в место назначения? Я ни разу не слышал, чтобы кто-то жаловался на исчезновение членов экипажа или роботов, — возразил Филин.

— Безусловно, — кивнул Вениамин. — Точного ответа на этот вопрос никто не знает. Увы, существует только теория, основанная на тех данных, которые мы можем получить у… у вновь прибывших. Получается так, что никого из тех, кому довелось попасть сюда, никогда не существовало.

— Но… — у Валерки от удивления открылся рот, — но тогда получается, что и нас, как вы говорите, нет? А как же тогда я…

— Не волнуйтесь, Валерий. Вы, конечно, есть. И все вокруг существует с точностью до последнего знака числа Пи. Но только здесь, в мире, которого нет и не было в знакомых вам пространственно-временных координатах.

— Хорошо, — кивнул бортинженер, — а как быть с недостатком массы? Ведь наверняка и такой вариант возможен?

Вопрос, похоже, тоже не был новым, так как Вениамин с готовностью кивнул.

— Точно не скажу, да и никто не здесь не скажет, но возможно, когда массы становится мало, машина добавляет ее. Вероятнее всего, есть еще одна точка, где происходит накопление массы. Наши математики, правда, утверждают, что существует только избыток. И вообще, они склоняются к мысли, что имеет место некая ошибка в алгоритме. Именно благодаря этому и мы сейчас находимся в несуществующей точке. Причем никто не знает, в каком месте пространства и в каком времени она расположилась относительно нашего исходного мира.

— И времени не знаете? — удивленно переспросил Филин.

— Да, вы верно поняли, именно времени, и…

Раздался тихий стук в дверь, и на пороге возникла давешняя девушка с подносом. На нем красовались три чашки из тонкого фарфора. Над ними клубился пар.

— Чай.

— Спасибо, Марина! Поставьте на столик.

Девушка поставила поднос и тут же исчезла.

— Берите, не стесняйтесь, — указал Вениамин на чашки.

— Спасибо!

— Так на чем мы?.. А! Никто не знает, в каком мы времени. Вот, например, этот корабль, в котором мы все обитаем, неизвестен многим, а между тем, в мое время этот пассажирский транспорт мало кто не знал. Вам же тоже название «Галактис» ничего не говорит?

— Нет, — покачал головой Филин.

— Это потому, что его построили… построят много позже. А ваш грузовик «Терехов» сейчас исполняет роль склада исследовательской базы в системе Канопуса. И вот уже добрые лет пятьдесят, как он способен лишь подправлять свою орбиту. Там нет маршевого двигателя. Я возил в те края грузы.

— Но ведь то, что осталось от «Терехова», лежит почти у самой вершины горы. И изуродованный корпус корабля чуть не целиком вмерз в ледник! Мы оттуда к вам спустились, — кивнул куда-то на потолок стажер.

— Друзья мои, я ни капельки не сомневаюсь, что на этой планете найдутся все корабли, хоть раз побывавшие в подпространстве. Это врата, через которые вычислители отправляют массу. Все мы возникли тут в своих кораблях, на которых уходили в рейс.

Вениамин замолчал, наступила тишина.

— Ну и дела! — Филин с трудом осмысливал сказанное.

Валерка отхлебнул чай, дернулся, словно вспомнил что-то важное, поперхнулся и, отдышавшись, спросил:

— А роботы? Вениамин, а роботы как же? Наш ведь так и остался в лесу.

— Да! — подхватил инженер. — И как насчет бластеров? Хотелось бы и насчет одежды пояснений. Ведь наверняка одежды в кораблях немало.

Координатор поставил чашку на поднос и вздохнул.

— Давайте я вам поясню про роботов. Остальное — следствие, а причина именно в них. Дело в том, что по какой-то причине у машин оказалась заблокирована директива ноль.

— Такого не может быть! — уверенно отрубил Валерка.

— Может, молодой человек. К сожалению, может.

— Но через эту директиву замкнуты многие цепи! Робот потеряет возможность ходить, видеть и… В общем, он будет абсолютно беспомощен!

— Да, — кивнул головой Вениамин. — Какое-то время так и было, если верить старожилам. Но к сожалению, ситуация изменилась. Каким-то образом блок был обойден, и машины заработали. Вот только заработали они против нас, людей.

— Это как? — Филин опасливо поглядел на координатора.

То, что робот может оказаться врагом, противоречило здравому смыслу. Проще поверить в бунт наручных часов или пылесоса, чем в нападение механического слуги.

— Так, — пожал плечами Вениамин. — Им зачем-то нужны люди, вот роботы на нас и охотятся. А мы вынуждены скрываться.

— Так может стоит их…

— Как-нибудь, когда будет вылазка за едой и аккумуляторами, мы обязательно посмотрим на Город роботов. Поверьте, не стоит туда соваться, а то можно привести за собой патрульных. Мало того, мы вынуждены прятать любые источники энергии, чтобы ни единый всплеск не просочился наружу.

— А одежда?

Координатор тяжело вздохнул и почесал грудь.

— Маскировка.

— А, точно! — хлопнул себя по колену Валерка. — Робот воспринимает человека и его ранг, по сумме данных. И по одежде, и по цвету кожи в том числе.

— Вот оно что! — Филин усмехнулся. — Выходит, что спасение в одичании. Недостойный путь для человека.

— Оно так, да только те, кто оказался в Городе, больше не возвращались. Уже много лет мы пытаемся вызволить оказавшихся в неволе, но… Наши группы хорошо если просто отгоняют электрическими разрядами. Применить более серьезное вооружение или вывести на поверхность катер мы не можем. Нельзя рисковать колонией, раскрывая местонахождение «Галактиса».

— Выходит, вы… мы заперты здесь навсегда?

— Выходит. Когда-то давно люди пытались отправить зов. Бывший до меня координатором астрофизик Глен смог найти способ. Группа ученых рассчитала возможное направление. Но никто так и не подтвердил прием. Мы потеряли не только надежду, но и всех, кто участвовал в проекте. Летающие роботы превратили «Лоренц», где стояла опытная установка, в ком радиоактивного шлака.

— Дела… — вздохнул Филин.

— Ладно, — хлопнул себя по коленям Вениамин, — идемте, подберем вам обиталища. На «Галактисе» с жильем проблем нет. К сожалению.

Каюта, которую выделили Филину, освободилась совсем недавно. Ее наспех убрали, но вещи еще казались согретыми теплом предыдущего хозяина. Вероятнее даже, хозяйки: над зеркалом сохранился вырезанный из бумаги цветочек. Да и другие мелочи указывали на то, что здесь обитала женщина.

После всех приключений этого дня бортинженера неудержимо тянуло спать. Филин прикинул, что вряд ли кому потребуется его персона в ближайшие часы, разделся и пошел в душ. На стене, прямо над краном, обнаружился темный кружок индикаторной лампы и табличка, гласившая: «Дождитесь зеленого сигнала готовности системы».

Инженер решил, что подразумевается система регенерации. «Галактис» совсем немаленькое пассажирское судно, и проблема ресурсов здесь должна стоять особенно остро. Только вряд ли сейчас требовалась столь уж серьезная экономия: если верить наблюдениям, недостаток воды местным обитателям не грозил, и индикация готовности теперь, вне космического полета, не имела никакого значения. Но вполне могло оказаться, что есть проблемы с горячей водой. Кто знает, насколько живы энергосистемы?

Филин не любил холодную воду, потому его очень обрадовало, когда из крана полилась горячая. Инженер с наслаждением вымылся и отправился спать.

Разбудил его стук в дверь. Филин спросонья не сразу сообразил, где находится, и несколько секунд озирался, восстанавливая в памяти все произошедшее с ним накануне. Стук повторился.

— Минутку!

Он быстро натянул комбинезон и открыл дверь. Вошел Вениамин в сопровождении коренастого бородатого мужчины. Тот был одет в точно такой же комбинезон, как и координатор.

— Знакомьтесь, Илья! Михаил Ростовцев, инженер-кибернетик. Он объяснит вам кое-какие тонкости выживания на поверхности планеты.

— Здравствуйте!

Голос у кибернетика оказался низким и мощным, а рукопожатие крепким. Филин представился.

— Идемте в нашу… в наш музей!

Они вышли из каюты. В коридоре уже томился Валерка.

— Вы готовы, Валерий? — прогудел Михаил.

— Ага.

— Вот и отлично! Идемте.

— А я вас покину, если не возражаете, — Вениамин развел руками. — Дела обыденные. Если что — заходите, не стесняйтесь.

То, что кибернетик назвал музеем, больше смахивало на свалку. Солидную часть площади какого-то зала занимали куски покореженного металла, гнутые трубы, сломанные платы электронных схем, расколотые линзы… К каждой находке были приклеены бирки с датами и конверты.

— Это все, что нам удалось добыть. Мы пытаемся проникнуть в историю этой планеты с помощью вот такой своеобразной археологии. Можно сказать, я теперь больше историк, нежели инженер.

— Получается?

— Маловато материала, чтобы делать окончательные выводы, — уклончиво ответил Михаил. — Но кое-какие выводы нам сделать удалось. Любопытствуйте, не стесняйтесь. Тут в конвертах фотографии с мест, где был обнаружен тот или иной образчик. Если что непонятно будет — спрашивайте.

Валерка с жадностью бросился рассматривать обломки, Филин же шел неторопливо, рассматривая железяки придирчиво. Он уже дошел до конца ряда, когда до сознания дошло увиденное. На одном из обломков значился какой-то шестизначный серийный номер и под ним стояла дата изготовления. К чему относился этот кусок металла — понять было трудно. Но то, что некое устройство оказалось изготовленным почти на столетие раньше запуска первого устройства в подпространстве, не очень вязалось с рассказанным Вениамином.

Филин обернулся. Михаил стоял и улыбался.

— Дата смущает?

Инженер кивнул.

— Это не самое старое изделие. Пойдемте, посмотрим, что там откопал Валерий. Думаю, так будет легче понять.

Стажер задумчиво рассматривал нелепое сооружение из трубок и пластин. Металлические части крепились друг к другу под немыслимыми углами.

— Непонятно? — спросил кибернетик.

— А?.. Не-а! — сокрушенно помотал головой стажер.

— Еще бы!

Михаил взялся за какой-то торчащий штырек и легко приподнял сооружение, а когда разжал пальцы, конструкция медленно опустилась на пол.

Валера и Филин смотрели на происходящее как завороженные.

— Это не наше изделие. Я имею в виду, что его сделали не на Земле. А лежало оно вот под этим, — он кивнул на обломок, где значилась непонятная дата. — Возможно, подобное вышло случайно, но так или иначе, все началось задолго до первых наших полетов подпространстве. Некая цивилизация уже проторила дорожку.

— Выходит, они столкнулись с той же проблемой… — задумчиво кивнул Филин.

— Именно! Напрашивается вывод, что с точками компенсации массы, как мы их назвали, работали вычислители и неведомых нам разумных существ.

— Иных людей?

— Существ, — уверенно поправил кибернетик. — Разумные — безусловно! Но не люди, это наверняка. Впрочем, что подразумевать под понятием «человек»? Двуногое, лишенное перьев?

— И то верно, — улыбнулся Филин.

— Это была теория. А теперь я изложу вам возникшие на ее базе гипотезы, активно обсуждаемые нашими учеными мужами. Наши, так сказать, источники споров. Не возражаете?

— Нет, конечно!

— Так вот, эти «иные люди» каким-то образом отыскали пресловутые точки компенсации и создали планетоиды, куда будут попадать объекты.

— Но тогда мы можем…

— Точно! Вы правильно догадались. Например, существует некий обходной способ добраться сюда. Можно предположить, что и способ выбраться отсюда есть. Группа Глена… — кибернетик на миг запнулся, — вроде бы нашла доказательства возможности связи между мирами, но все выкладки… Короче, нам приходится начинать с нуля, но наша группа верит в то, что гипотеза станет теорией. Глен был прав. Нужно собрать больше образцов, провести серьезные исследования в слоях почвы. Вряд ли только «Галактис» оказался под землей. Возможно, некий звездолет еще какой-нибудь цивилизации хранит секреты возвращения. Или хотя бы кое-какие детали, чтобы построить опытную установку, подобную той, что была у Глена.

— Логично, — кивнул Филин, — хотя, надо признать, путь неблизкий. А вторая теория? Простите, гипотеза?

— Второе предположение, — с нажимом произнес Михаил, — разработка группы Стивенса. Он считает, что данные точки существовали всегда. То есть, появились не в результате разумной деятельности. Он уверен, что Вселенная сама построила подпространственные тоннели, а мы только научились по ним перемещаться. И наши предшественники, к слову, тоже. Естественно, что в таком случае наши шансы вырваться отсюда минимальны. И он предлагает как следует обосноваться здесь, на этой планете.

— Я так понимаю, что у вас тут две группы ведут довольно эмоциональную полемику?

— Да, — вздохнул Михаил. — Фактически образовалось два лагеря. Понятно, что большинству людей хочется вернуться. Но так как видимых результатов работы с нашей стороны пока нет, то группу Стивенса поддерживают многие.

— Те, кому надоело прятаться, — уточнил инженер.

— Да.

— А координатор?

— Он сторонник теории… гипотезы Глена.

— Я так и понял, — он протянул руку Михаилу. — Спасибо вам за интересную экскурсию! Валера, пойдем.

Кибернетик улыбнулся.

— Заходите! Потом с материалами поработайте как-нибудь, не пожалеете. А пока советую приготовиться к охоте. Завтра выходим собирать еду. Зайдите в нашу — как бы это поточнее? — костюмерную: пусть вам подберут одеяние по размеру и оружие. Чем раньше это сделаете, тем лучше, на мой взгляд. Мужчин у нас мало, вам все равно довольно скоро придется идти с нашими артемидами.

— Спасибо!

«Костюмерная» оказалась на технической палубе «Галактиса». Угрюмый старик по имени Марек долго рылся в ящиках, извлекая нечто, больше похожее на тряпки.

— Впрок мастерю, — извиняющимся тоном пояснил хозяин склада. — Чтоб было во что людей нарядить как прибудут. Вот сейчас размерчики подберем…

Примерка затянулась. Валерке-то подошло все быстро, но Филин, с его широкими плечами, не умещался ни в одну маскировочную куртку. В итоге Марек сшил две жилетки с шерстью разных расцветок. Хоть руки старика все время резко дергались, орудовал иголкой он очень сноровисто, словно швейная машинка.

— Пока так сойдет. Роботы не слишком хорошо разбираются в фауне. Надо будет вам немного согнутым походить, чтоб привыкнуть, а то и на четвереньки встать. Пусть запомнят новый подвид. А я потом вам сооружу типовую одежонку.

— Договорились.

— Да, возьмите луки и попробуйте пострелять. За той дверью мы тир соорудили.

И Филин, и стажер видели луки со стрелами разве что в кино. Хорошо кто-то, скорее всего тот же Марек, нарисовал доходчивые плакатики по технике стрельбы. Но даже спустя час космонавты не добились никакого результата, если не считать боли в руках и ссадин на пальцах. Мишень, деревянная доска с нарисованным на ней кругом, осталась нетронутой. Незаметно подошедший Марек сочувственно покивал:

— Сперва все так. Походите сюда — научитесь.

— Думаете?

Вместо ответа старик взял лук у Филина, ловко приладил стрелу, а затем поднял оружие, одновременно натягивая тетиву, и выстрелил. Стрела воткнулась в центр мишени и задрожала. Марек передал лук изумленному Филину, потер похожие на клешни ладони друг об друга и поморщился.

— Черт, отвык уже. Но как-то так должно получаться.

Инженер переводил взгляд со старика на мишень и обратно. Выстрел оказался настолько быстр и точен, что совершенно не вязался с шаркающей, рваной походкой инвалида.

Марек принес крем и пузырьки с какой-то жидкостью.

— Этим пятна на себе рисуйте. Мазь безвредная и хорошо смывается вот этим растворителем. Без подобной маскировки выходить нельзя. Доминирующие животные здесь, по мнению роботов, просто обязаны выглядеть так. Иначе могут опознать в вас человека и забрать к себе. А это, поверьте, не сахар.

— А вы…

Старик предостерегающе поднял похожую на клешню руку, повернулся спиной и не попрощавшись зашаркал куда-то в боковой проход. Ему явно не хотелось развивать тему.

— Спасибо, Марек! — запоздало крикнул вслед старику Филин и кивнул Валерке. — Пойдем, юнга!

На охоту их пригласили через два дня. За это время Филину так и не удалось научиться обращаться с луком, чего нельзя сказать о Валерке. Стажер лихо всаживал стрелы в центр мишени.

У лифта стояла группа вооруженных людей в маскировочной одежде. Их было пятеро: двое мужчин и три женщины. Подошедшие новички увеличили число охотников до семи.

Командир, сухопарый и жилистый Степан, скомандовал:

— Майя, твой контейнер, пойдешь замыкающей. Лина и Джоан — страхуйте. Мы с Денисом в поиске. Илья и Валера — смотрите и учитесь. Особое внимание походке. Стрелять не пытайтесь, а то еще в кого попадете. Не смотрите вверх, что бы там ни происходило!

Валерка открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Филин чуть заметно улыбнулся, хлопнул парнишку по плечу и кивнул Степану:

— И то верно. Мы даже не знаем, как выглядят цели.

— Отлично! Еще одно предупреждение: не говорите ни слова, пока вас не спросят. Речь роботы легко распознают. Вы рискуете оказаться в Городе, а это совсем не здорово.

Командир повернулся к группе и попросил одну из женщин:

— Майя, помоги новичкам с маскировкой, и выходим.

Молодая женщина, даже, скорее, девушка, послушно взяла тюбик, посмотрела снизу вверх на Филина и застенчиво попросила:

— Нагнитесь, пожалуйста!

Инженер улыбнулся и выполнил просьбу. Маленькие пальчики с молниеносной быстротой рисовали на коже пятна. От этого было немножко щекотно, но Филин терпел. Затем дошла очередь и до Валерки. Девушка справилась за минуту. Правда, за это время юнга успел сильно покраснеть от смущения, из-за чего выглядел весьма необычно.

Когда все было готово, Степан критически осмотрел группу, задержав внимательный взгляд на новичках. Похоже, что ему не все понравилось, но замечаний не последовало.

— Приготовьтесь.

Майя закинула за спину контейнер — тот самый «замшелый» чемодан — и подтянула лямки. Перед охотниками опустилась платформа лифта. Когда все встали на платформу, Степан нажал кнопку.

Через несколько секунд вышли на поляну. Филин, вспомнив инструктаж, ожидал увидеть какой-то определенный порядок, но люди, странно ковыляя, разбрелись вокруг. Каждый шел медленно, согнувшись, не поднимая глаз от земли. Луки у всех были в руках, но держали их вертикально, стараясь прижимать к телу. Со стороны казалось, будто небольшое стадо диковинных пятнистых животных пасется на поляне. Филин старательно копировал все действия охотников.

Они неторопливо шли к лесу. Внезапно послышалось легкое жужжание, оно быстро нарастало, пока не превратилось в гул. Поднялся ветер. Филин подумал, что над их головами завис вертолет или какая-то подобная машина. Инженер не поворачивая головы осторожно скосил глаза вправо. Там все так же безмятежно шли к деревьям охотники.

— Эй, нет! — послышался крик Валерки, перекрывший на миг гул двигателя летающей машины. — Я приказываю опустить меня на землю!

Филин стиснул зубы, наблюдая за поведением остальных. Никто из людей словно и не услышал крика. Значит, посмотреть нельзя. И помочь нельзя, иначе был бы приказ. Черт!

Когда отряд вошел в лес, гул стал удаляться и стих.

— Новичок, конечно? — сурово спросил Степан, подняв голову и выпрямившись.

— Да, — вздохнула Лина.

— Проклятье! — он взглянул вверх. — Илья, вы как?

Филин сурово посмотрел прямо в глаза командиру.

— Я нормально. Но что с Валерием?

— Надеюсь, что ничего. Очень трудно понять, что происходит в Городе. А забрали его потому, что он посмотрел и заговорил.

— Значит, не отбить было?

— Ни в коем случае! Бессмысленно и очень опасно для «Галактиса». Патрульный робот успел бы передать сведения, что тут есть люди. Они и так стали часто наведываться на эту поляну.

На душе стало мерзко как-то. Филин не то чтоб стал презирать охотников, но ощутил некоторую неприязнь к людям, склонившим голову перед обстоятельствами. Да, безусловно, надо знать реалии этого мира, уметь выживать. Но то, что главным врагом человека вдруг стали его самые надежные помощники, — это уж ни в какие рамки!

— Осы! — крикнул Степан и приготовился к стрельбе.

Филин тоже поднял лук. Через миг на поляну одна за другой вылетели три сферы. Охотники стали быстро и метко стрелять. Через несколько секунд утыканные стрелами «осы» свалились в траву. Люди выдергивали стрелы и осматривали добычу.

— Есть, командир! — Денис поднял над головой продолговатую коробочку.

— Отлично!

Подбежала Майя и раскрыла чемодан. Коробочку осторожно уложили в пустую ячейку.

— Это ключ, — пояснил подошедший Степан. — С ним можно близко к городу подойти.

— А осы — что это?

— Глаза патрульного, шпионы. Летают, собирают сведения, а потом приносят либо ему, либо сразу домой. Если в Город, то тогда у них есть ключ. Сейчас они и должны были отправится туда, потому что… — Степан тяжело вздохнул, — потому что Валеру туда унес патрульный.

Через лес отряд шел довольно бодрым шагом, время от времени переговариваясь. В принципе, можно было расспросить обо всем, что тут творилось, но у Филина не лежала душа к разговорам. Он чувствовал свою вину за то, что произошло с Валеркой. Видимо, окружающие понимали его состояние и старались инженера не слишком беспокоить.

— Внимание! — поднял руку Степан и ссутулился, тут же превратившись в неинтересного роботам тихохода. Охотники, в том числе и Филин, моментально повторили действия командира.

Они неторопливо выбрались из леса. Инженер все ждал, что вот-вот послышится гул двигателя патрульного робота, но все было тихо. Группа неторопливо брела по высокой траве, пока не уперлась в металлическую стену. На миг выпрямившись, Степан дернул дверь и нырнул в проем. За ним последовали остальные. Майя закрыла за собой дверь.

— Уф, добрались. Давно тут не были, но контрольные нити целы. Илья, подойдите посмотрите, чтобы знать в следующий раз. Такая вот сигнализация. Если роботы тут побывали до нас, то могли установить пост.

Филин подошел к Степану и заметил тонюсенькие нити, чем-то похожие на паутинку. Они перекрывали весь коридор. Кто бы ни прошел здесь, обязательно задел бы.

— Ладно, идемте охотится, за тем и пришли.

Корабль, по коридору которого шли охотники, был чем-то похож на «Терехова», и потому Филин сразу сообразил, что они идут в «закрома» — выделенный кусок трюма, где хранилась всяческая снедь.

Здешний склад был уже изрядно опустошен, продукты занимали только часть нижних полок. Майя достала из контейнера «замшелые» рюкзаки и раздала всем, включая Филина. Стоявший поблизости Денис сказал:

— Собирайте все банки с мясом птицы.

Инженер кивнул и принялся за работу. Он старательно укладывал консервы, стараясь уместить в рюкзак как можно больше. Много времени это не отняло. Когда все было закончено, люди стали надевать рюкзаки под одежду.

— Так меньше вероятность обнаружения, — пояснил Степан.

— Понятно.

Филин снял свое маскировочное одеяние и, подогнав рюкзак под себя, натянул лохматый камуфляж поверх. Получилось не слишком-то удобно, но терпимо.

— Идем! Соблюдаем порядок.

Группа вышла из корабля и неторопливо побрела к лесу.

Почему-то никто охотников не преследовал, хотя сейчас догнать их было бы легче. Филин поймал себя на мысли, что приписывает роботам человеческие черты. А ведь тут совсем иная логика. Ведь машина не хитроумна и не злопамятна. Она не умеет думать, не действует самостоятельно, вне рамок алгоритма. И потому бредущие животные не заинтересуют патрульного, покуда одно из них неожиданно не превратится в человека. Робот не строит козней, например, из вредности. А если окажется на складе, то только ради какого-нибудь дела, вряд ли для засады.

— Степан, а что вы будете делать, если вдруг обнаружится, что ваша система охраны нарушена?

— По обстоятельствам. Чаще бывает, что внутри уже никого нет. А если есть… Патрульным чаще всего не добраться до складов: слишком узко. Тогда они отправляют туда свои «глаза».

— «Ос»?

— Именно. Но они не опасны, если не застанут врасплох, конечно. В противном случае, придется шустро уносить ноги.

К «Галактису» вернулись все группы охотников. У двух других — без потерь.

Филин смотрел, как люди увозят тележки с едой, и думал о том, чем станут питаться обитатели корабля, когда иссякнет запас продуктов в ближних местах. Скорее всего, людям придется искать себе новый дом или учиться питаться местной флорой, не блещущей, как он заметил, разнообразием. Хотя… Продукты тоже относятся к избыточной массе, а значит кладовые время от времени пополняются.

Все уже давно разошлись, а Филин все так и стоял у лифта, вспоминая события сегодняшнего дня. Валерка, стадо людей, выживание… Он настолько погрузился свои мысли, что даже вздрогнул, когда его плеча коснулась рука Майи.

— Идите отдыхать, Илья. Вы ничем не поможете вашему другу. Я знаю, вам кажется, что все тут огрубели, стали походить на дикарей. Не стоит так думать. Здесь практически каждый потерял кого-то: друга, знакомого. Любимого человека… И каждый живет надеждой, что однажды мы спасем их. Это такая война, и пока мы вынуждены приглушать свою боль.

— Спасибо, Майя! Я понимаю вас, но вот как-то…

— Ничего, это пройдет. Идите отдыхайте. А потом я вас познакомлю со Стивенсом и его людьми. Думаю, вам понравятся их идеи.

Смыв с себя камуфляж, Филин не пошел в столовую, а рухнул на койку и попытался заснуть. И хотя после «охоты» во всем теле ощущалась сильная усталость, сон не шел. Тяжелые мысли вновь возвращали к реальности. И все же немного поспать удалось, и утром Филин почувствовал себя бодрее.

В столовой он взял порцию овсяной каши и ананасовый компот, а затем отправился искать свободное местечко за столиком, по пути кивая знакомым.

— Илья, идите сюда! — помахала рукой Майя.

— Спасибо! — улыбнулся инженер и уселся рядом с девушкой.

— А вы сегодня лучше выглядите, хотя глаза у вас красные.

— Последствия слишком короткого сна, но это не мешает, — он с интересом поглядел на собеседницу. — Знаете, Майя, я впервые вас вижу без боевой раскраски.

— И как? Страшно? — поддела его собеседница.

— Что вы!

Филин смутился. У него никак не ладилось с комплиментами, что отмечали все его знакомые противоположного пола.

— Наоборот! Не страшно вовсе, с чего вы взяли?

— Правда? Здорово! — Майя рассмеялась. — А то боялась, что испугаетесь.

— Ну зачем вы… Я не боюсь… не испугался бы…

Филин покраснел и уткнулся в тарелку. Он мысленно проклинал собственное косноязычие и твердо пообещал себе, что впредь будет внимательней выбирать места.

Девушка заметила смущение собеседника и посерьезнела.

— Да что вы, Илья! Я просто пошутила. Не обижайтесь.

— Нормально все, — буркнул под нос инженер и продолжил трапезу.

Когда он приступил к компоту, девушка спросила:

— Вы как, готовы сходить со мной к Стивенсу?

— Да, — кивнул Филин и одним глотком допил напиток.

— Тогда встречаемся у лифта через полчаса, хорошо?

— Договорились.

Девушка немного виновато улыбнулась, взяла поднос со стола и сказала:

— Простите меня, Илья! Такой уж у меня характер. Когда вижу буку — хочу его немножко растормошить.

— Да я и не обиделся, — пожал плечами инженер и тоже встал из-за стола. — Только давайте тогда так: зовите меня Филином. Так будет проще не видеть во мне буку.

— Филином? — Майя удивленно приподняла брови.

— Угу. Мне так привычней будет. Договорились?

— Хорошо, Филин! — легкая улыбка. — Встретимся у лифта.

— Безусловно!

Ровно через полчаса Илья стоял у колонн лифта и с замиранием сердца всматривался в каждого проходящего через зал. «Словно свидание», — подумалось ему. Эту мысль никак не удавалось прогнать, а потому то, что в руках не было цветов, казалось преступлением.

— Ждете?

Филин резко обернулся. Он не ожидал, что девушка подойдет сзади.

— Извините, что немного опоздала.

— Не страшно.

— Идемте.

К жилому блоку «В», где обитал Стивенс, они шли относительно долго. Так как каюты большинства жителей и подсобных помещений располагались ближе к лифту, место, где они очутились, показалось пустынным.

Наконец Майя остановилась у двери кают-кампании. В помещении уже собралось немало людей, стоял гомон. Когда на пороге появились вновь прибывшие, голоса смолкли. Все смотрели на пришедших. Из-за стола поднялся небольшой смуглолицый человек и призывно махнул рукой.

— Входите, не стесняйтесь! Майя говорила про вас. Я доктор Самюэль Стивенс.

— Здравствуйте! — вежливо кивнул Филин.

— Устраивайтесь на любом свободном месте. Вы извините, у нас тут обсуждение. Подождите немного, а потом мы будем пить чай, и познакомлю со своей командой, — доктор повернулся к девушке. — Майя, присоединяйтесь к остальным.

Провожатая кивнула и ушла, Филин огляделся: вдоль стены была установлена аппаратура, явно перенесенная сюда из служебных помещений корабля. Перед ней стояли вертящиеся кресла. Инженер уселся и принялся рассматривать комплекс приборов. Они составляли систему слежения, и она была включена. Правда, не вся: экраны радаров не светились, как и контрольные лампы приемных станций. Зато индикаторы датчиков разнообразных излучений чуть заметно покачивали стрелками. Их было много, этих индикаторов. Гораздо больше, чем обычно устанавливается на стандартный грузовик или пассажирский звездолет. Возможно, таким образом тут узнают, что прибыла очередная «лишняя масса» из подпространства.

Инженер настолько увлекся изучением приборов, что даже не заметил, когда люди за столом закончили обсуждения. И потому, едва Майя тихонько коснулась его плеча, он вздрогнул.

— А?

— Идемте к столу.

— Да, конечно!

Со стола уже исчезли бумаги, и их место заняли чашки, над которыми поднимался пар. Похоже, чай, если верить аромату. Тут же на подносах стояли вазочки с галетами и каким-то вареньем. Стивенс обвел рукой собрание:

— Подходите, устраивайтесь. Майя, поухаживай за человеком.

— Спасибо! — смущенно улыбнулся Филин.

Ему почему-то стало неловко, но девушка положила руку на плечо и шепнула:

— Не волнуйтесь, все нормально!

Филин кивнул, но чувствовал он себя все равно неуютно.

— Итак, Илья, если не ошибаюсь? — начал доктор Стивенс, когда чаепитие было в разгаре.

— Совершенно верно.

— Вы уже были в музее? Михаил и Вениамин ввели вас в курс дела?

— Более-менее, — уклончиво ответил Филин. — Рассказали о двух гипотезах. Я так понял, они последователи идей Глена?

— Вы правы.

Стивенс испытующе посмотрел на инженера, а потом осведомился нейтральным тоном:

— И как вам наши… гипотезы?

— Обе имеют право на жизнь, — пожал плечами Филин. — Но у меня стажер… друг попал, по всей видимости, в Город, и я хочу парня выручить. Вы можете помочь?

— Это не так уж просто, — покачал головой доктор. — Через периметр не перебраться в одиночку, для этого нужны слаженные действия команды. Вы же понимаете, что роботы разят без промаха. Обречены в равной степени и животное, и человек. В первом случае, вы, скорее всего, умрете. Во втором — окажетесь в Городе. Вряд ли кто возьмется судить, чья участь лучше. Нет у нас свидетелей.

— Но ведь можно захватить патрульного робота, например, и узнать.

— Работу машин крайне тяжело откорректировать. Будь все иначе, то мы бы уже давно процветали, а так — процесс невероятно сложный, фактически непостижимый, тем более с нашими возможностями. Машину, пожалуй, можем вывести из строя, и только, но ведь нам необходимо отследить и расшифровать процессы, разложить все по полочкам, понять алгоритмы. Да, в этом, возможно, помог бы Ростовцев, но, как вы уже, вероятно, убедились, мы на разных палубах обитаем, — доктор холодно улыбнулся и внезапно возвысил голос. — Ему важнее доказать теорию Глена, нежели помочь с установлением нормальных взаимоотношений между людьми и роботами. Ему невыгодно, чтобы люди стали хозяевами этой планеты и командовали своими механическими помощниками. А я утверждал и буду утверждать, что надо добраться до роботов и вновь заставить их подчиняться. Вещь, дерзнувшую угрожать человеку, нужно уничтожить или заставить быть полезной!

В голосе Стивенса послышались неприятные истерические нотки. Люди вокруг примолкли. Филин вдруг с удивлением обратил внимание, что никто не смотрит осуждающе. Наоборот! В глазах людей светились восторг и обожание. Похоже, решительность доктора собравшимся приходилась по душе. Да и не могло быть иначе: абсолютному большинству здесь довелось испытать ужасы потерь.

— Да, доктор, это понятно, — покивал Филин, стараясь вернуть разговор в нормальное русло. — А Марек не помог бы прояснить ситуацию?

— Старик толком ничего не может рассказать. Он получил серьезный удар током, когда выбирался. Единственное, что известно, — он вскрыл панель управления патрульного робота и как-то, вероятнее всего случайно, заставил машину двигаться сюда. Другой патрульный сбил… Марека почти над «Галактисом». Повезло, что только руки обгорели, да память словно бы стерлась. Мы засекли выброс энергии, отправили отряд и принесли старика сюда.

— И он ничего не вспомнил до сих пор?

Стивенс отрицательно покачал головой.

— Амнезия, полная блокада в результате поражения электрическим током. Врачи бессильны, кибердоктор и подавно. А мы со своими расспросами надоели этому человеку настолько, что он просто уходит, едва услышит вопросы о произошедшем. И ничего с этим не поделаешь. А ведь в его голове, где-то в закрытых ныне разделах наверняка есть совершенно бесценные сведения. Математик, наладчик вычислительных машин, он был первым и последним, кому удалось выбраться. Потому приходится искать свои пути, идти, так сказать, на ощупь. Идеально было бы провести разведку боем, устроить хороший штурм — он дал бы неоценимые сведения о периметре, но мы еще не готовы. Боюсь, сейчас это преждевременно, хотя, думаю, скоро все решится.

— Вот оно как… — Филин разочарованно вздохнул. Придется сперва как следует разобраться в том, что происходит тут, на «Галактисе».

— Не расстраивайтесь, — по-своему понял этот вздох доктор. — Не так уж долго ждать осталось. Благодаря Мареку мы знаем хотя бы один способ, каким можно выбраться. Нам достаточно проникнуть в Город, а оттуда выберемся вместе с теми, кого утащил патруль. Для проникновения разработано несколько вариантов, но все они, пока, во всяком случае, чисто теоретические. Но уверяю вас: скоро, очень скоро многое изменится, и…

— Скажите, а как относится ко всему этому Вениамин? — прервал Стивенса Филин.

Доктор пожал плечами; на его лице отразилось явное неудовольствие, что его прервали.

— Видите ли, нас не слишком занимают гипотезы, если можно так выразиться, конкурирующей группы. Тем более что группа Глена была уничтожена вместе со своим лидером, а значит, вполне конкретная опасность грозит и тем, кто попытается повторить эксперимент. Жертвы, как все убедились, — Стивенс сделал ударение на слове «все», — оказались напрасными. Но когда Город и роботы перейдут под управление людей, то имеет смысл пересмотреть наши сегодняшние разногласия. Пока же жители «Галактиса» должны объединиться для того, чтобы стать хозяевами планетоида. Это наш единственный дом, а потому нужно…

Дальше пошло изложение плана действий. Доктор разъяснял его вдумчиво, спокойно и со знанием дела, но чем явственней проступали детали, тем сильнее в душе Филина росла неприязнь. От каждого озвученного пункта вполне явственно веяло нехорошим душком. Инженер отметил, что как-то уж слишком сверкали грозовые зарницы в глазах Стивенса, а слова о новом мире произносились с придыханием. Теперь не оставалось сомнений, что этот человек явно метил в предводители, и это было очень плохо: подобные индивидуумы не считаются с жертвами, чтобы достигнуть своей цели. Доктор свято верил, что он осчастливит наличное Человечество. По Стивенсу выходило так, что только вступившие в войну заслуживают счастья. Его мало волновало, что роботы с отключенной нулевой директивой просто так не сдадутся. Их алгоритм включал в себя обнаружение живых разумных и уничтожение любых враждебных неразумных. Если те, кто прорывается в Город, разговаривают и атакуют патруль, то сразу за периметр. Если молчат и лезут — уничтожение. И так без устали, пока не закончатся силы у тех, кто способен устать. Или они не отступят в ужасе перед потерями. Сами-то машины в принципе не умеют сдаваться, если этого не предусматривают ветви алгоритма.

Да, зря Стивенс «очеловечивает» механизмы. Робот не боится смерти не потому, что бесстрашен: он не может рассчитать смерть, а значит, смерти для него и нет. Машину отключают, а не сражаются с ее полупроводниковым естеством. А может, доктор прав, что приписывает машинам чувства? Он отнюдь не глуп, и, пожалуй, такой вариант вполне возможен. Людям легче сражаться с противником, который ощущает страх и боль, чем с железкой.

Филин не стал произносить вслух свои сомнения, просто старался разобраться, с чем предстоит иметь дело. Для дальнейших шагов нужно больше информации. Причем очищенной от эмоций.

Инженер слушал доктора, кивал и украдкой разглядывал последователей Стивенса. На многих лицах читалась решимость и бездумная вера. От этого казалось, что они не снимали маскировки и не смывали краску.

Что ни говори, а теория Стивенса была очень удобна для захвата власти в этом мире. Ведь если нет возможности уйти или установить связь, то остается только крепко тут обосноваться. Этому мешают роботы, значит, сперва надо заняться ими. А там посмотрим. Покуда корабли идут в подпространстве, то недостатка в ресурсах тут не будет. Но понемногу люди растеряют свои навыки, кроме самых необходимых. Для добычи пищи из консервных банок нужен минимум знаний. Теория Глена, даже если и была ошибочна, помогала людям мечтать. А мечта, в свою очередь, заставляла искать пути, познавать мир, учиться. В мире, где нет угроз, голода и холода, для деградации требуется только знать, что другого мира у них никогда не будет, что бы они ни делали.

Доктор наконец закончил изложение своих планов. Филин вздохнул.

— Понимаете, Самюэль, я не слишком большой специалист в некоторых вопросах, но коль скоро речь зашла о попытке захвата Города, то хотелось бы прояснить некоторые детали. Например, каковы возможные ответные действия? Что на эту тему говорят кибернетики?

Стивенс обезоруживающе улыбнулся.

— Я и сам не специалист, но у меня есть вполне компетентные консультанты. Минуточку, — он повернулся и махнул какому-то человеку. — Мережко! Эй, Евгений, можно вас на пару слов?

Из-за стола поднялся кряжистый человек в комбинезоне и вразвалку подошел к доктору. Подковы его рабочих ботинок громко цокали.

— Ну? — буркнул подошедший вместо приветствия и окинул неприязненным взглядом Филина. — Это новенький?

— Да, его зовут Илья. Он с «Терехова».

Евгений проигнорировал протянутую руку Филина.

— Помню эту историю. И что с того?

— Ему интересна техническая сторона плана. В частности, как нейтрализовать роботов, чтобы минимизировхать… потери. В общем, я хотел бы вас просить ввести его в курс дела.

Мережко хмыкнул, в упор посмотрел на Илью, словно пытался просверлить его взглядом, и спросил:

— Инженер?

— Да. Бортинженер грузовика.

— Хорошо, идемте. Я вам порасскажу много разной ерунды, а вы уж делайте с ней все что вам угодно.

— Прекрасно! Тогда я вас оставляю, — Стивен улыбнулся, чуть заметно поклонился и направился к приборам.

Кибернетик проводил доктора тяжелым взглядом и мотнул головой:

— Идем.

Но Филин не расслышал. Его поразила надпись на комбинезоне Мережко. Полукруглые буквы сложились в слово «Светлый»! Тот самый пропавший грузовик, чьи последние сигналы достигли приемных станций!

Кибернетик почувствовал что-то и обернулся.

— Эй, бортинженер, не отставайте! А то потом заблудитесь еще, не туда попадете…

— Иду! — Филин стряхнул с себя оцепенение и поспешил вслед за Мережко.

Они спустились на технический этаж «Галактиса» и прошли в мастерскую. Привыкший к небольшим помещениям грузовика, инженер едва не ахнул. Места много, и при этом оно не пустовало. Тут были и станки, и различные приспособления. Конечно, построить космический корабль не выйдет, но что-то попроще изготовить наверняка получится.

Словно прочтя мысли инженера, кибернетик хлопнул ладонью по станине и вздохнул.

— Это все хлам. Кое-что мне удалось перевести в ручной режим, но большинство устройств мертво без вычислителя.

— Жаль.

— Еще бы! Нынче, вот, точу стрелы, черт бы их побрал, и то польза.

Филин вспомнил, что стрелы хотя и казались деревянными, но обладали весьма приличной прочностью. И наконечники из очень твердого материала.

— Ладно, идем дальше.

Ловко лавируя между оборудованием, кибернетик направился в дальний угол мастерской. Идти за ним с той же скоростью оказалось весьма непросто: приходилось то и дело уворачиваться от торчащих элементов конструкций. Но пару раз уберечься все равно не удалось, и Филин морщился, украдкой ощупывая ушибы.

Там, где стоял кибернетик, находилась дверь. С другого конца помещения ее было и не разглядеть.

— Раньше тут был склад материалов, а теперь мой… полигон, можно сказать. Сперва было хобби, чтоб не растерять квалификацию, а теперь вот дополнительная обязанность.

Мережко вдруг нахмурился, словно припомнил что-то важное, затем воздел указательный палец.

— Вот что, сейчас идите за мной след в след. Кое-что там, как бы сказать, не совсем безопасно.

Он повернул ручку и открыл дверь.

От склада в помещении остались стеллажи. Часть площади была расчищена, и в этих местах на полу виднелись пятна, словно там палили из бластера. Под сожженным покрытием поблескивал металл. То тут, то там виднелись горки металла.

Кибернетик взял стоявший у входа шест и двинулся вперед, то и дело орудуя пластиковой палкой, словно щупом. Шли поэтому медленно. Филин наблюдал за Мережко, но не мог понять, какого рода опасность подстерегает человека, идущего по помещению склада корабля.

Раздался сухой треск, по полу рассыпались искры. И еще раз. Откуда-то по палке лупили электрические хлысты высоковольтного разрядника. Кибернетик остановился, вытер рукавом выступивший на лбу пот и сделал два шага вправо. Инженер не отставал. Теперь он понял смысл действий.

Что-то прыгало, вспыхивало, кружилось, дымило. Большинство непонятных устройств были невелики, но по разрушениям так не скажешь. Кибернетик шел по одному ему ведомой тропинке, и Филину подумалось, что вряд ли чужак способен был бы пройти через помещение самостоятельно, без провожатого; пройти, сохранив все конечности. Все же большинство устройств атаковало ноги.

Когда они дошли наконец до конца склада, Филин вздохнул с облегчением.

— Полигон… — виновато пожав плечами, констатировал Мережко.

— Откуда тут вся эта нечисть? Подозреваю, это какие-то механические устройства?

— Угу. Самые что ни на есть.

— Но почему они такие агрессивные? На людей нападают.

— Вы были в музее?

— Да.

— Миша вам, наверное, рассказал про время и чужаков?

— Рассказал.

— Ну а я немножко дополню. Часть роботов, попавших сюда, потерпела некоторые изменения.

— Директива ноль?

— Не совсем. Они научились бороться за энергию. Точнее, их научили. Программы чужих машин не выполняют директиву по понятной причине: они не обязаны защищать человека.

— Понятно, — кивнул Филин. — Они не понимают, что такое человек.

— Понимают как раз. Человек для них инородное разумное существо.

Инженер раскрыл рот было рот, но, предвосхищая вопрос, кибернетик поднял ладонь:

— Не спрашивайте меня про критерии. Разобраться с алгоритмами программы робота, созданного в иномирье, — дело практически безнадежное. Но факт есть факт, машины прекрасно справляются, определяя нас как разумных, хотя и чужих. В общем, они обороняются и самосовершенствуются.

— Эволюция машин?

— Нет, это, конечно, ерунда. Машина может обладать очень гибкой логикой, но она все равно останется машинной. А здесь, на полигоне, я гоняю вспомогательных роботов, найденных группой Глена. Мы тогда не знали, что эти непонятные устройства впадают в своеобразную спячку и оживают, едва рядом обнаруживается источник энергии. Вот на полигоне и поэкспериментировал. Тут под полом проложены нити для питания тележек. Я задействовал некоторые, пустил слабенький ток. Роботы ожили и моментально поделили склад, позволяя ходить только по линиям, которые не подключены. Но потом у некоторых стали появляться длинные токоприемники, сделанные из подручных материалов. Видимо, им для зарядки и нормального функционирования требовалось больше, чем они получали. Вот! — Мережко поднял штанину комбинезона и показал на огромный рубец. — Едва ноги не лишился. Пришлось отстреливать из бластера самых сообразительных. Но потом я заметил, что чем чаще тут появляюсь, тем быстрее машины стараются сделать себе токоприемники. Выходит, самосовершенствование изначально заложено в каждую из этих машин. Пришлось сократить походы.

— Но при чем тут наши-то роботы?

— Они перестали нас воспринимать своими создателями и перевели в разряд разумных чужаков, понизили статус. Это означает, что каким-то образом им поменяли программы.

Тут было о чем подумать. Два подхода, два пути. Второй, где человек снова становится хозяином своих металлических помощников, соблазнял действием. К тому же, там, в Городе, томился юнга. И его надо освобождать. Но если возможна связь, то другой вариант предпочтительней. К услугам потерянных людей окажется вся мощь Земли, весь ее интеллектуальный и технический потенциал. Вряд ли Город устоит под таким натиском.

— Скажите, а с Ростовцевым вы беседовали?

— С Мишкой-то? Тысячу раз. Но каждый разговор едва не заканчивался дракой. Ему по душе экстенсивный подход, а вот мне — нет. Вы сейчас спросите: почему? Давайте отвечу сразу и в лоб. Мне не нравится Стивенс. Ему важнее власть, нежели жизни людей, но он предлагает то, чего жаждут многие. Если вы не заметили, то я вам напомню: у каждого, почти у каждого, кто состоит в группе, есть причина прорваться в Город. Патруль забрал их родных и друзей. Вы же тоже пришли сюда не просто так?

— Вы правы. Валерий, стажер с «Терехова».

— Угу, ясно. И вы, и каждый здесь надеются вернуть своих, — кибернетик помрачнел. — Только мне нужно попасть в Город не за этим. У меня там нет никого. Редкий случай: я похоронил родного человека. Его… Ее сожгло при аварии патрульного робота. Теперь там, по ту сторону периметра, обитают мои враги.

— Так ведь…

— Я знаю, что мстить машинам бесполезно, — перебил Филина кибернетик, — но вправить этим истуканам вывихнутые мозги теперь стало моей навязчивой идеей. Чтобы больше никто не погиб.

— Понятно. И все же, стоило бы вам с Ростовцевым объединить усилия, мне кажется. Тогда хоть шанс появится.

— А вы знаете, почему Стивенс захотел, чтобы я ввел вас в курс дела? — хитро прищурившись поинтересовался кибернетик.

— Ну, наверное он всех так…

— А вот и нет. «Галактис» вез колонистов. И кибернетик Ростовцев — колонист. Он очень хороший спец по машинам, но у него другая специфика. А вы хоть и не имеете к роботам прямого отношения, достаточно гибки, да и подходите к технике с точки зрения космонавта. Вы будете резервом, если вдруг что-то случится со мной. Вот такая у вас тут роль.

— Лихо!

— Пройдоха Самюэль отлично умеет просчитывать каждый свой шаг.

Филин слегка опешил от такой характеристики.

— За что вы его так-то…

— Человеку безразлично все, кроме власти. Он объединяет тех, кто научился ненависти и жаждет мести. А пойдут ли на Город или этого вовсе не случится — не важно. Главное, что люди теперь слушают его. Если удастся затея — благодарное население будет носить его на руках. Но и неудача оставит его сильнейшим. Ведь в ведении Стивенса слежение за энергетическими ресурсами. В том числе и за оружием. Ваши бластеры у него. Так или иначе, любой исход кампании позволит объединить людей в ненависти к машинам и править озлобленным племенем собирателей.

— И вы все же с ним?

Мережко кивнул.

— Других путей пока не вижу, хотя и верю больше Глену. Но чтобы проверить, нужно попасть в Город; тут все равно больше нет ни одного подпространственного передатчика, — кибернетик вздохнул. — Слушайте, давайте перейдем на ты, что ли. Выкаем тут…

— Годится. Тогда зовите… зови меня Филин или Илья.

— Женя!

Они пожали друг другу руки. Затем инженер задал давно мучивший его вопрос:

— Жень, а ты со «Светлого»?

— Ну да. Старший кибернетик.

— А больше никого твоих тут не было?

— Нет, — развел руками Евгений. — Больше никого, но тут так часто бывает. А что тебя так заинтересовало?

— Видишь ли, грузовик «Светлый» исчез во время подпространственного хода. Такое и раньше бывало с разными кораблями, но только от него одного поступили сигналы.

— Какие?

— Непонятные. Код передачи совершенно точно был «Светлого», а вот остальное осталось загадкой.

— Вот, значит, как… Наверное, это уже после меня. Жаль ребят, — Евгений совсем расстроился.

— А здесь, кроме тебя, никого оттуда?

— Не-а. Я один тут. Робот мой если только, но я его и увидел-то мельком. Он сразу исчез. Так всегда бывает. Ну как, продолжим изучение?

— Пожалуй.

— Бери бластер. Здесь можно стрелять, выброс энергии не засекут. Склад рассчитан на транспортировку довольно небезопасных материалов, потому и экранировка вполне приличная.

Филин взял оружие. Судя по счетчику — заряд полный. Модель бластера, правда, немного странная, не похожая на те, что были на борту «Терехова». Но мало ли…

Кибернетик шагнул к распределительному щиту и переключил несколько тумблеров. Затем взял подмышку палку, взглянул на счетчик зарядов своего бластера и тихо сказал:

— Держись за мной и стреляй, если увидишь движение. Мы сейчас пойдем по чужим огородам, где будет отключено питание.

Филин сделал всего несколько шагов, когда паукообразный робот выскочил из-под стеллажа и бросился на них. Евгений выстрелил. Но вместо вспышки и дымящегося ожога на покрытии только послышался тихий треск. Без всякой видимой причины робот потерял управление, закружился на одном месте и упал на бок, судорожно подергивая ногами. Кибернетик довольно улыбнулся, а Филин пытался сообразить, что произошло.

— Я тут доработал оружие. Уничтожить роботов трудно, гораздо проще нарушить работу вычислителя. Нарушить работу мозга, проще говоря. Пришлось повозиться, чтоб обнаружить уязвимое местечко.

— Они отключаются?

— Не совсем. Они перегружены сведениями. Сложно объяснять, тут что-то вроде ленты Мебиуса, запущенной через внешние датчики. Реальность на миг подменяется совершенно другим миром, с огромным количеством движущихся и меняющихся объектов. Он стыкуется с настоящим, и получается что-то вроде бесконечной ленты с одной плоскостью. Все, теперь вычислитель до бесконечности будет разбираться, что же происходит.

Филин с уважением посмотрел на оружие.

— Хорошее устройство! Уложить из бластера даже грузчика — дело долгое. А тут… О! А что ты говорил про роботов, которые быстро исчезают?

— Да, есть такое. Оставляют только мелкие неподвижные устройства, вроде вот этих моих крысят. Они в спячке не излучают никакой энергии, пока не окажутся рядом с источником, конечно. Больших же забирают всегда. Там остаточного заряда до чертиков.

— Хм. Знаешь, а тут как-то совсем непонятно вышло. Вот сейчас про грузчика вспомнил, и сразу всплыло в памяти. Елисей, трюмный робот, много лет торчал в корабле, пока в нем не появились мы со стажером.

— Не бывает так, — твердо сказал Евгений. — Мы засекли вас еще там, на горе. Приборы дали приличный выброс: стрелки, помню, здорово скакнули. А потом почти сразу возник второй, поменьше. Думали, что это робот прибыл вслед за вами. А раз засекли мы, то и Город в курсе. По идее, к вам должен был отправиться патруль.

— Валтасар и Птолемей…

— Кто? — непонимающе посмотрел на Филина кибернетик.

— Робот упомянул два имени. Говорил, что они бывали в корабле, но давно. Что-то около пяти тысяч часов назад, как он уверял.

— Хм. Знаешь, похоже, что машины сменили тактику. Они хотели с вами отправить робота, чтобы он оказался среди людей. В «Галактисе».

— Думаешь?

— Возможный вариант. Машины хотели выяснить, есть ли еще где-то люди. Потому-то и не было патрулей.

— Но робот выполнял директивы, подчинялся. Мы и оставили его, снова превратив в сани. И если бы было иначе, он не стал бы вновь… транспортом.

— Ты не проецируй свои поведенческие реакции на робота. В его задачу не входило притворяться. Скорее всего, ваша машина была самой настоящей, причем с нетронутой программой. Наверное, такие тугодумы в Городе не слишком нужны, чтоб с ними возиться. Но если бы он прошел в «Галактис», то записал бы в память многое. Ведь ориентируется ж робот на складе, и для него очень важно, где что расположено. Да это и выполнение директивы ноль, в конце концов. Все записалось бы, можешь не сомневаться. И не дай бог потом попасть ему в Город. На этом с «Галактисом» все: маскировка перестала бы спасать от патрулей. В глазах роботов мы стали бы людьми, даже если б начали ползать по-змеиному. Множество других неприятностей мог принести такой троянский конь, если разобраться. Генератор вычистили бы, всякую технику… Но это так, мелочь, по сравнению с передачей информации о маскировке. Все люди очень быстро оказались бы за периметром. Ведь даже за едой не выйти.

— А программа была нетронута… Хм… А куда тогда делись устройства связи?

— Возможно, что патрульные машины забрали и стерли визит из его памяти. А вот зачем забрали? Надо будет покумекать. Это же комплекты подпространственной связи ты имеешь ввиду?

Филин не успел ответить: краем глаза он заметил какого-то довольно большого усатого жука и тут же выстрелил. Ладонь инстинктивно сжалась, готовая принять отдачу, но никаких эффектов от выстрела не ощущалось. Однако жук замер.

— Молодец! — кивнул Евгений. — Отличный выстрел! Да, ты только пока никому не говори. Стивенс ждет оружие, а я… В общем, пока не стоит открывать карты, а то завтра же пойдем на штурм.

— Я никому!

— Полагаюсь на твое слово. Шагаем вон туда, я включу дорожки. У меня совсем мало роботов осталось. И подбери тушки, попробуем их препарировать.

Филин поднял жука, но когда взялся за паука, тот судорожно задвигал лапами. Инженер резко отшвырнул от себя робота. Тот со скрежетом проехался по полке стеллажа и упал на пол.

— Не бойся, — криво усмехнулся кибернетик. — Он теперь включил твое прикосновение в программу и больше не дернется. Не все органы чувств луч затрагивает.

Но прежде чем тронуть паука, Филин ткнул его взятой у Евгения палкой. Робот и правда не шелохнулся.

Они вышли в мастерскую. Кибернетик забрал роботов и швырнул их на верстак.

— Смотри внимательно. Это совсем не наша техника. Даже представить аналоги не могу.

Кибернетик вел луч по кромке панциря, стараясь не задеть судорожно поджатые конечности робота. В воздухе запахло горелым. Через минуту куполообразная крышка отлетела, словно ее толкнула пружина, и с звоном упала на пол.

— Вот так! Прошу!

Евгений нагнулся, поднял крышку и положил ее на край верстака.

Филину сперва показалось, что внутри лежит спутанный клубок разноцветных нитей. Однако, приглядевшись, он понял, что в переплетении есть некая система, хотя и совершенно непонятная. По нитям пробегали искорки. Он наклонился, чтобы внимательней рассмотреть начинку, но кибернетик подставил руку, не давая приблизиться.

— Не стоит, Филин. Все в рабочем состоянии, робот совершенно нормально функционирует, но только как бы бредит. Так или иначе, а эти нити имеют весьма сильный заряд. Смотри!

Он вытянул из под верстака длинный штырь с массивной пластмассовой рукояткой, за ней потянулся шнур. Затем надел резиновую перчатку и стал осторожно подводить острие к схеме робота. Оставалось добрых три сантиметра, когда между штырем и проводниками возникла толстая голубая дуга разряда. Послышался треск, резко запахло озоном. Евгений, чтобы оборвать дугу, резко увел штырь в сторону и сунул его под верстак.

— Вот так оно и происходит. Можно сильно схлопотать по излишне любопытному носу.

— Да, неприятно, — согласился Филин. — А как препарировал? Разряжал штырем?

— Сперва так, — кивнул кибернетик, — а потом отключал его аккумулятор.

— А где он?

— Вот в том и закавыка, — бросил на стол перчатки Евгений. — Не увидишь его.

— Но отключить можно?

— Да.

Открыв другой шкаф, кибернетик достал останки похожего робота. Затем штангу с увеличителем и установил массивный куб над устройством. Евгений небрежным движением перекинул тумблер, вспыхнула лампа подсветки. На верхней грани проступило сильно увеличенное изображение тех самых нитей. Теперь можно было разглядеть, что нити стыкуются между собой крохотными шариками, соединяющимися в цепочки. Такие же капелюшки словно бы прилипли к цилиндрическим поверхностям.

Едва касаясь верньеров настройки, Евгений осторожно сдвигал изображение.

— Вот!

Филин увидел две блестящие параллельные друг другу пластинки.

— Это аккумулятор?

— Совершенно верно.

— Но как он работал?

Евгений пожал плечами.

— Я не понимаю, честно говоря. Когда я полностью разрядил машину, то она впала в спячку. При этом между пластинами крутился голубой шарик. Он просто висел в воздухе, словно его поддерживало силовое поле. Вот только стрелки приборов не отклонялись ни на сотую долю. А поле дает приличный всплеск, даже столь микроскопическое. А когда я попытался замерить заряд шарика, то спалил прибор. Там чудовищная энергия, способная обеспечить спячку на десятки, если не сотни лет. Отключается же все совершенно просто. Достаточно сдуть шарик.

— Как это? — опешил Филин.

— Запросто! Как свечку тушишь, — Евгений хмыкнул, повернулся к шкафчику с инструментами и достал из него спринцовку. — Одно нажатие, и схема обесточена. Возможно, это официальный способ выключения.

— А куда девается энергия?

— Я так и не понял. К слову, как снова привести аккумулятор в рабочее состояние тоже не знаю. Видимо, должен быть какой-то специальный инструмент, которого у меня нет, по понятным причинам.

— Дела…

— Вот потому-то я предпочитаю опыты на полигоне. Иначе мои «зверушки» мне ничего полезного рассказать не смогут. Ладно, пошли, надо возвращаться. Только про оружие никому!

Филин кивнул.

— Само собой!

Он и вдруг вспомнил, что завтра он пойдет в охотничьей группе с Ростовцевым. Что ж, можно будет осторожно повыспросить, что известно кибернетику-археологу о кибернетике-мастеровом. Теперь, по крайней мере, получится отыскать общую тему для разговоров. И о Евгении попытать, опять же.

Да, не все однозначно в обоих лагерях. Координатор, несомненно, обладает властью, ограниченной или нет — вопрос второй, но обладает. При этом, не заставляет своих… подданных разделять веру в теорию Глена. А Стивенс просто-таки навязывает единственную точку зрения. И хотя это в перспективе заведомый проигрыш, что доктор не может не понимать, он продолжает гнуть свою линию. И обрастает сторонниками, в число которых попадают не самые глупые люди. Они, как и Мережко, считают, что заключают некий договор на время, пока не разгромят ненавистный Город. Но это путь в один конец. Стивенс, когда захватит власть, наверняка перекроет все возможности для исследований. Ему это просто невыгодно. И тогда всё. Очень скоро вновь прибывшие не смогут адаптироваться к социуму. Люди «Галактиса» перестанут быть людьми Земли. Возможно даже, что оказавшихся здесь новичков начнут уничтожать.

Филин настолько углубился в свои мысли, что совершенно забыл про Майю. Только сейчас он сообразил, что даже не попрощался с девушкой.

— Вот черт! — стукнул он кулаком по ладони. — Эх…

Но ничего поделать было нельзя. Уже поздно выяснять, где живет девушка, а уж ломиться к ней в каюту, чтобы извиниться и попрощаться, — глупее не придумаешь. Надо оставлять все это на другой день.

На этот раз охотники шли впятером: трое женщин и двое мужчин. Патруля не было, «ос» тоже, но Ростовцев шел по лесу насторожено, словно ждал какого-то подвоха. Женщины же о чем-то тихо переговаривались, словно не замечая тревоги командира.

— Михаил! — чуть не шепотом позвал Филин. — Что-то произошло?

Кибернетик мельком глянул на инженера и тут же отвернулся.

— Мы сейчас идем мимо места падения чужого корабля. Тут иногда попадаются любопытные вещи.

— А где сам корабль?

— Немного правее. Но можете не пытаться — его не увидеть, если не знать точное местоположение. Но там нам делать нечего, внутри уже все изучено. Да и не так уж много оставалось артефактов.

— Ясно, — ответил Филин, стараясь скрыть разочарование.

А себе он дал себе слово, что обязательно побывает на инопланетном корабле, как только появится хоть малейший шанс.

Инженер вдруг усмехнулся: ему в голову пришла забавная идея, что тут все корабли — инопланетные. Создали планетоид или вычислили, но это точно не Земля.

Вторая мысль оказалась не столь веселой, зато более полезной. Стоило поразузнать про корабли, которые, как и «Галактис», относились к еще не наступившему для Филина будущему. Ведь там наверняка есть немало интересного.

Как бы то ни было, но когда отряд миновал те места, где, по словам Ростовцева, можно было что-то найти, ничего не поменялось. Командир все так же осматривал местность. Филин понял, что не в находках дело. Скорее всего, кибернетик знал, что инженер был у Стивенса.

— Михаил, что случилось? Вам не хочется со мной говорить?

Судя по тому, что плечи идущего дрогнули, — вопрос попал в точку.

— Нет, почему же? — отозвался кибернетик. — Просто сейчас не лучшее время.

— Возможно. Однако, я подозреваю, что причина в моей беседе с доктором Стивенсом, правильно?

— Пожалуй. У нас тут сложные взаимоотношения, мне трудно объяснить…

— Хорошо, не надо. Вы знаете Мережко?

— Да, — процедил сквозь зубы Ростовцев. — И впредь не хотел бы о нем слышать.

— Что ж, он отзывался о вас совсем неплохо.

— И черт с ним!

Кибернетик словно бы невзначай приблизился к Филину и тихо, почти не шевеля губами, быстро проговорил:

— Мы с вами поговорим в столовой, когда вернемся. Потом кивните, если поняли.

Они разошлись, и Филин, перехватив взгляд Михаила, чуть заметно кивнул. Группа продолжала путь, сохраняя порядок, но теперь инженер чувствовал себя в ней неуютно. Вроде бы люди, объединенные общим делом, просто вынуждены друг другу доверять. Особенно в таких экстремальных походах. Тут можно действовать только сообща, а оказывается…

Корабль, к которому они вышли, был сильно разбит. Традиционно отсутствовало все электронное оборудование, а в реакторном отсеке осталась дыра с рваными краями. Он выглядел так же, как на «Терехове» — реактор выдрали с корнем. Только роботы-ядерщики, хоть и сильно покореженные, лежали поблизости. Вообще, следы катастрофы здесь встречались повсюду, но склад остался абсолютно целым.

Когда нужные консервы были собраны и команда отправилась в приготовилась к обратной дороге, Филин мотнул головой в сторону останков:

— Их оставили?

Михаил мельком посмотрел на обломки.

— Они защищали реактор. Идемте, тут не стоит надолго задерживаться, расскажу все по дороге.

Лес принял людей под свою сень, и кибернетик продолжил:

— Вы видели, что посадка была жесткой. Мы нашли в коридоре останки человека, одетого в скафандр. Полагаю, что при аварии корабль был сильно поврежден. С реактором тоже что-то случилось, а человек попытался разобраться в том, что произошло. Роботы хотели увести человека, но тот умер. Медблок скафандра включил экстренное оповещение, не давая машинам уйти выполнять свою работу. А когда появились роботы из Города, чтобы забрать все оборудование, ядерщики встали на защиту человека. Ведь отключение аккумулятора угрожало гибелью, а этого допустить нельзя. Директива! В итоге, их уничтожили и забрали все мало-мальски пригодное. Как всегда. Вот такая история.

— А кем был тот человек?

Но Михаил не ответил. Возможно, не хотел, а может быть и не расслышал вопроса, погрузившись в свои мысли. Филин не настаивал, только пожал плечами. Возвращалась группа в полном молчании.

Уже вечером, когда инженер взял свой поднос и подсел к столику кибернетика, тот тихо ответил:

— Это был я.

— Как?! — тарелка едва не выпала из рук Филина.

— Тише! Не привлекайте внимания, — прошипел Ростовцев. — Значит, вы еще не поняли? Здесь если человек умер, он появится снова. Именно поэтому так популярна идея Стивенса. Ведь похищенный жив там, в Городе. Правда, это не безусловный факт: есть вероятность, что корабль больше не путешествует через подпространство. Вот как «Галактис». Те, кому довелось прибыть из одного с ним временного промежутка, утверждают, что он теперь — орбитальная станция. Впрочем, это не мешает людям с «Галактиса», например, устроиться на другой транспорт. А единожды попавший сюда навсегда останется первым кандидатом на сброс при коррекции массы. И окажется здесь. Естественно, помнить он ничего не будет.

— Выходит, планетоид блокирует возможность появления здесь двойников?

— Да, копия автоматически уничтожается. Глен начал с того, что исследовал этот феномен.

— Но Глен так и не появился!

— Появился, — спокойно проговорил Ростовцев и отпил компот. — Его теперь зовут Евгений.

— Мережко? Не может быть!

— Может. Дело в том, что опыт до некоторой степени удался. Но система этого места отреагировала весьма своеобразно. Она стерла память следующей копии Глена. Полностью стерла личность и приобретенные знания, однако остались базовые понятия, вроде письма, чтения и речи. Пришлось заново учить всему. А затем пожар, произошедший на месте взрыва «Лоренца»… Тут тоже все непросто. Обычно, проходит некоторое время перед появлением следующей копии, но здесь промежуток оказался чрезвычайно кратким. В общем, Женя вернулся и угодил прямо в пламя. Он сильно пострадал от огня. Хирург и медблок вытащили его, отреставрировали, нарастили кожу. После таких операций никто не смог бы узнать Глена. Про то, кто такой Мережко, знали только трое: я, Вениамин и Елена. Женщина-хирург. Теперь на «Галактисе» только два свидетеля, — Михаил посмотрел на Филина. — Ради бога, инженер! Очнитесь и ешьте, а то скоро коситься начнут. Я не поручусь, что поблизости не окажется кто-то из осведомителей Стивенса. Сидите, я пошел за добавкой.

Пока кибернетик ходил, Филин украдкой огляделся. В столовой было довольно много народа, но в основном все сидели по двое. Иногда болтали, иногда ели молча. Хотя, конечно, разговор кибернетика-противника Стивенса, и новичка-сторонника вряд ли был в порядке вещей. Члены групп старались держать дистанцию, хотя общие бытовые проблемы и походы за едой выполнялись смешанными командами. Да и невозможно было разделить некоторые вещи. Часть оборудования контролировалась координатором, часть — Стивенсом.

Когда кибернетик шел обратно, лавируя межу столиками, его окликнул какой-то одиноко сидящий человек. Ростовцев уселся к нему за столик, и они принялись обсуждать какие-то технические проблемы. По крайней мере, слова, что доносились до уха Филина, были техническими терминами. Инженер понял, что вряд ли дождется кибернетика, допил кофе и сгрузил посуду в автоматическую мойку. Та заурчала, словно довольный кот, и благодарно мигнула зеленым сигналом.

— И тебе спасибо! — со вздохом кивнул ей Филин.

В каюте было чисто. Кто-то даже поставил в пластмассовую вазочку цветы. Рядом лежала записка. Инженер развернул листок бумаги и прочел:

«Я понимаю, почему вы ушли не простившись. Завтра собираемся у Стивенса — приходится поздороваться! Майя. P. S. Простите, что убралась у вас. Сегодня у меня был выходной».

Филин улыбнулся и убрал записку в карман. Затем лег не раздеваясь на койку и принялся обдумывать сказанное кибернетиком. После трудного дня дрема подкрадывалась незаметно. И вдруг сон как рукой сняло. Вспомнилось, как они с Валеркой появились в корабле. Сам «Терехов» довольно серьезно вмерз в лед и вряд ли прибыл только-только. Выходит, что и он, Филин, и стажер уже могли погибнуть? По спине пробежал неприятный холодок: одно дело слышать про чью-то копию и совсем другое — быть ей. Впрочем, никакой корреляции между прибытием корабля и появления в нем людей вроде бы нет. Масса же не обязательно живая? А что если?.. Тогда что было известно тому, предыдущему Филину? И где его настигла первая смерть? Или вторая? А может, память чужая?

Филин вскочил и нервно зашагал из угла в угол. Сна уже не было ни в одном глазу, зато целый рой вопросов жалил и разрастался.

— Стоп! — сказал себе инженер, глубоко вздохнул и принялся вспоминать подробности своего короткого пребывания тут.

Их встретили как новичков; то есть, никто из колонии «Галактиса» раньше скорее всего не видел членов экипажа «Терехова». Наверняка копии сталкиваются с тем, что их узнают. Пусть даже люди стараются из деликатности не напоминать о знакомстве, однако детали так или иначе выдадут. Получается, новичка-копию подготавливают явно не так, как Филина. Надо будет уточнить у координатора, каким образом проходит тренировка психики. Новички являются новичками в сообществе людей «Галактиса», но ведь первый раз можно оказаться в Городе! Роботы тоже активно занимаются поиском. Хорошо, тогда Филин, пусть будет под первым номером, попадает в Город. Там по какой-то причине погибает и появляется Филин-два, но уже со стажером Валеркой. Возможно, гибель первого… экземпляра не была случайной. Машина не имеет чувств, но если она считает, что нечто может ее уничтожить, тогда включается директива один — самосохранение. Робот обязан себя защищать. Без директивы ноль этот алгоритм становится основополагающим. Как тогда он работает? Надо уточнить у кого-нибудь из кибернетиков. Но если вспомнить роботов с полигона Мережко, то борьба за энергию выходит на первое место. Нет, тут тупик. Точнее, связь есть, это чувствуется на уровне подсознания, однако выявить и объяснить ее может только тот, кто долго занимается роботами.

Понемногу Филин успокоился, в этом немалую роль сыграло знание того, что Валерка наверняка жив. Мысли потекли ровнее, хотя и немного в другом направлении.

Хорошо, пусть роботы по какой-то причине включили защиту от внешнего воздействия, считая все вокруг опасным, — не важно пока. Тогда атака в лоб будет бесполезной, и Стивенс прекрасно это знает. Ничего положительного для обитателей «Галактиса», а вот доктору выгода при любом исходе. И очень скоро Стивенс начнет действовать. А если роботы будут держать людей в бессознательном состоянии? Так, и здесь придется тормозить: логика машин совсем не мыслительный аппарат. Подобную цепочку без умения глубоко анализировать причинно-следственные связи не соорудить. Роботы и вычислители никак не тянут на интеллектуалов, кто бы ни производил их электронные мозги.

Филин и сам не заметил, как отключился. Ему снился огромный барак, в котором лежали на койках неподвижные люди, а маленькие роботы-кузнечики с подносами в передних конечностях скакали по телам и норовили отнять друг у друга банку зеленого горошка. Потревоженные люди морщились, корчились, но глаз не открывали.

Утро в каюте — плавное включение света, дополненное тихими звуками будильника. Волны из непонятной смеси нот были обязаны, видимо, сделать пробуждение как можно менее болезненным, но Филину это лишь добавляло раздражения. Он был бы рад отказаться от завтрака и поспать или хотя бы опоздать на полчасика, но никто не знал, как выключить окаянное устройство. Скорее всего, будильником управлял электронный мозг «Галактиса», но того, кто смог бы договориться с программой, Филин еще пока не знал. Да и вряд ли координатор позволит.

— Какая-то армия, честное слово! — проворчал Филин и спустил ноги с койки.

Музыка тут же стихла, а освещение разом достигло максимальной яркости. Автоматика почуяла, что человек проснулся.

Внезапно пискнул вызов на переговорном устройстве.

— Кого там еще черт!.. — Филин нажал клавишу ответа. — Да!

— Илья, к вам можно? — вежливо осведомилась Майя.

— Да, минуточку…

Как всегда, попытка быстро одеться привела к бунту вещей: произвольно образовывались какие-то узлы, руки и ноги попадали вовсе не туда, куда прицеливался хозяин, а ботинки падали совершенно спонтанно.

Наконец взмокший и раздраженный Филин разблокировал дверь. Майя помахала с порога рукой и улыбнулась.

— Доброе утро! Собирайтесь быстрее, а то пропустите завтрак. У нас сегодня… много дел.

Девушка чуть заметно запнулась, но инженер уже уловил эту мимолетную паузу и не преминул истолковать по-своему. На всякий случай он уточнил:

— Опять пойдем к доктору Стивенсу?

— Вам сегодня надо будет еще раз встретиться с Мережко, — она виновато развела руками. — Он, конечно, странный, но его познания в кибернетике выше, нежели у кого бы то ни было. Вам нужно поучится у него.

— Раз вы настаиваете…

— Не я. Это Стивенс, он просил передать… — Майя вдруг посмотрела Филину прямо в глаза. — Я не должна вам говорить, но случайно услышала, что скоро вас отправят совсем близко к Городу. Чтобы, как говорит доктор, попытаться понять его обитателей. Потому он и придает большое значение вашему обучению. Мережко надо беречь, а вы… Не ходите!

— Это почему же? — удивился инженер. — Я давно хотел туда попасть. Вот и случай представился. И не в Стивенсе тут дело.

Он и в самом деле возлагал большие надежды на то, что его таки возьмут когда-нибудь в подобное путешествие. В конце концов, надо хотя бы увидеть, что уготовано, даже если оно тебе не нравится.

— Не ходите туда, — упрямо повторила девушка, тряхнула рыжеватыми волосами, резко встала и пошла к выходу.

— Майя, подождите!

Она обернулась, и в этот миг Филин заметил, что в уголках ее глаз посверкивают слезинки.

— Эй, ну пожалуйста!

Но она решительно перешагнула комингс и растворилась в полумраке корабля. Филин вздохнул: ему никак не удавалось четко понять, что происходит. Кто друзья, кто таковыми не являются? Ростовцев лишний раз опасается говорить о происходящем, чтобы сведения не добрались до ушей Стивенса, явно что-то утаивает, а девушка предупреждает об опасности, хотя разделяет точку зрения Доктора.

Филин с силой потер лоб, словно это могло помочь разогнать мысли по полочкам, затем потянулся и отправился на завтрак.

Раз за разом инженер и кибернетик вникали в тонкости систем. Глен-Мережко оказался строгим преподавателем. К изучению следующего пункта они приступали не раньше, чем досконально изучат предыдущий. И только когда кибернетик видел, что его ученик понимает, о чем идет речь, он закрывал тему.

Не то чтобы предмет был скучен, но весь интерес убивал педантизм преподавателя. Хотя нельзя не признать, что усвоенные таким образом знания оставались в голове надолго. Евгений же, не раз экзаменовавший ученика, был вполне удовлетворен результатами своих трудов. Вскоре они оба даже спорили, не слишком, впрочем, долго. Споры тоже шли на пользу.

Однажды рано утром взвыла сирена. Филин быстро оделся и выбежал в лифтовой зал, где обычно и проходили общие сборы. Нынешний сбор был по поводу аномального выброса в районе Города. Доктор Стивенс держал в руках листы и пояснял присутствующим, зачем понадобилось всех будить.

— Приборы зафиксировали выброс энергии большой силы. А поскольку существенных изменений с момента всплеска нет, то можно предположить, что гости по какой-то причине остаются невидимыми для роботов. Наша задача — забрать всех, кого найдем. Сделать это надо, по понятным причинам, как можно быстрее.

В списке отряда спасателей оказался Филин. Он ожидал этого и подготовился заранее. Вооруженный луком, инженер присоединился к группе. Сред тех, кого выбрали, оказалась и Майя. Девушка выглядела подавленной и растерянной. Филин приблизился и коснулся ее плеча.

— Здравствуйте!

Она кивнула.

— Вы все же идете?

— Мне показалось, что тут не принято отказываться от заданий. Да я и сам не прочь сходить на милую прогулку. А уж в вашей компании!..

— Перестаньте. Эта, как вы говорите, прогулка может оказаться дорогой в одну сторону для одного или нескольких спасателей. В том числе и для вас. Не думаю, что вам понравится такой вариант. Мы же идем к Городу, разве не понятно?

Филин пожал плечами.

— Откуда мне знать, что к Городу? Да, понятно, что всякое бывает, но ведь в случае гибели человек чаще всего возвращается, не так ли?

Девушка отшатнулась, у нее расширились глаза, словно она увидела привидение.

— Откуда вы…

— Так, предположил.

— Здесь не принято об этом говорить, — прошептала Майя. — Потом.

— Потом так потом, — вздохнул Филин.

И ему вдруг подумалось, что этого самого потом может и не быть. И что неплохо бы оставить для своей копии записку, если что пойдет не так. Тогда не придется снова мучительно искать ответы и лепить ошибки. К сожалению, этого теперь не сделать, а значит, нужно выжить во что бы то ни стало. И если повезет, надо не полениться и завести дневник.

Лифт поднял спасателей на поверхность. Патрульных роботов видно не было, и люди довольно быстро переместились под сень деревьев. Шли по едва заметной тропинке, соблюдая указанный командиром порядок. Вел спасателей тезка Филина Илья Свиридов — бывший штурман «Варшавы».

Инженер вспомнил этого человека сразу, едва увидел на «чаепитии», однако сперва решил, что обознался. Но несколько позже, когда смены пересеклись в столовой, ему удалось получше разглядеть штурмана. Все сомнения отпали: да, когда-то они встречались. Мимоходом, но было. Осталось только вспомнить где.

Группа взошла на холм, где, по словам Стивенса, и находился объект, но там оказалось совершенно пусто. Ни одного следа. Зато с вершины отлично просматривался Город.

Филин вспомнил слова Майи. Похоже и правда, что их отправили вовсе не для организации спасения, целью был осмотр поселения роботов, если можно так выразиться. Он не стал допытываться у товарищей, правдиво это предположение или нет, отряду было и так нелегко: без толку сходили, оказались в опасной близости к периметру. Поэтому инженер просто встал около дерева и принялся внимательно разглядывать «поселение» роботов.

Поражала непостижимая точность и симметрия в расположении объектов. Казавшиеся отсюда махонькими роботы деловито двигались в разных направлениях, но строго по невидимым линиям.

Филин задумался. Что они могли делать? Сооружать других роботов, разбирать прибывающих на запчасти? Зачем им этот самый город? Логика поведения не поддавалась анализу. По-видимому, перепрограммированные машины не только «забыли» директиву ноль, но сменили и другие алгоритмы. Например, ядерщики, в их раскрашенных угрожающими знаками доспехах радиационной защиты, совершенно спокойно перетаскивали какие-то ящики. А ведь эти роботы не имели права удаляться от реактора дальше кессона, если только этого не требовалось для спасения человека. Ядерщик не понесет груз просто так, кто бы ни отдал приказ, но сейчас…

— «Осы»!

Высокий срывающийся голос хлестнул по нервам. Филин не понял, кто и откуда кричал, вскочил и потянул из колчана стрелу. Жужжание слышалось со всех сторон. Скорее всего, защита Города среагировала на присутствие посторонних и отправила на разведку «глаза». Тут явно не патрульные роботы, а нечто другое отдало команду. Уж слишком большое количество этих самых «ос». И если их не сбить, то скоро здесь будет целая армия машин.

Одна из стрел угодила-таки куда-то в уязвимое место, «оса» рухнула и закувыркалась. Филин отметил, что занятия в тире не пропали даром, теперь стрелы не только летели, но и попадали в мишень. Но, к сожалению, не всегда.

Рухнуло еще две «осы». Вся группа стреляла по движущимся мишеням, которые и не думали улетать. Филин, которому уже не раз приходилось сталкиваться с этими роботами, все время забывал спросить у кибернетиков, почему шары не улетают сразу. Ведь информации-то им должно хватать с избытком.

— Пригнись! — крикнул Свиридов.

Филин моментально подчинился. «Оса» с торчащей из-под какой-то погнутой пластинки стрелой покатилась по земле. Инженер вдруг заметил, что очередной робот приближается на большой скорости к Илье. Филин только и успел крикнуть:

— Сзади!

Через миг шар ударил человека в голову и столкнул его с обрыва. Тело покачнулось, Филин рванулся к товарищу, но не успел. Свиридов рухнул вниз, ударяясь о камни.

— Уходим! — высоким голосом крикнула Надя, принимая на себя руководство отрядом.

— Но там же… — начал было Филин, растеряно глядя женщину.

— Он погиб или попал к патрулю, — жестко ответила она. — Если задержимся дольше, то и нам грозит вернуться… без себя. Через считанные секунды весь Город будет знать, что мы наверху, и, что хуже, признает в нас людей. Ясно? Бегом!

Филин понял, что спорить тут не имеет смысла. Он схватил лук поудобней, и они побежали догонять группу.

Мерзко было на душе у инженера, иначе и не назовешь. Даже визит Майи не развеял тоску, сковавшую ледяными обручами сердце. На его, Филина, глазах погиб человек, и все! Они убежали… Он убежал! Ускакал, как трусливый заяц, не сделав даже попытки помочь. Так нельзя поступать никому, ни при каких обстоятельствах.

Майя уселась рядом и погладила Филина по руке.

— Постарайтесь переживать меньше. Многие из нас, да почти все, прошли через кошмары, некоторые и не по одному разу, а потому говорить о том, чтоб совсем забыть о произошедшем, — глупо, но нужно учиться переключаться, отвлекаться, искать отдушины, иначе можно сойти с ума.

— Да, конечно, я понимаю. Но поделать ничего не могу.

— Знаю, и все же… К тому же, если человек не в плену, то будет еще одно испытание. И оно, поверьте, страшнее.

Филин посмотрел в глаза девушки и неожиданно для себя поцеловал ее. Она ответила, словно ожидала…

Сирена оповещения выла недолго, но успевала разбудить весь «Галактис», что, по правде сказать, от нее и требовалось.

— О! Вот и общий сбор. Наверняка был всплеск, и спасатели отправятся, полагаю, к «Варшаве». Она недалеко отсюда, в самой чаще. Патруль не скоро доберется, к тому же Стивенс включил помехи, роботы не пробьются.

— А кто сейчас пойдет?

— Думаю, другая группа, не ваша. Пойдем, узнаем. И знаешь, приготовься увидеть Илью. Он не в Городе, он погиб, раз вернулся.

Выяснилось, что на этот раз спасатели уходят во главе с Вениамином. Группа уже собрала все необходимое, включая экранирующий контейнер для источников энергии, и готовилась выйти на поверхность, когда к ним подбежала молодая женщина. Глаза ее были полны слез, а голос дрожал и срывался.

— Вениамин, Веня… Если это Илья — скажи ему все, ладно? Подготовь. Прошу! Пожалуйста!

Она вцепилась в руку координатора и трясла ее, все время повторяя просьбу, словно заклинание. Вениамин мягко высвободился и печально улыбнулся.

— Дороти, ты знаешь закон: возвращается всегда не тот, кто ушел, и его нельзя принуждать.

— Но это не принуждение! — отчаянно вскрикнула женщина. — Просто скажи, он вспомнит!

— Нет. Но он посчитает, что будет тебе обязан.

Дороти упала на колени, Филин отвернулся, Майя коснулась его руки.

— Вот так и происходит самое страшное. Человек жив, но он другой.

— Но почему так?

— Жизнь идет. Ведь и у Дороти здесь когда-то родился сын. Вырос, стал хорошим охотником. И погиб. Только, в отличие от матери, ему неоткуда было возвращаться. Рожденный тут имеет только один шанс. И Дороти покончила с собой. А когда вернулась — встретила Илью.

— Проклятое место! — сквозь зубы процедил Филин. — А как отец ребенка?

— Ушел и вернулся, — резко ответила Майя и отвернулась, но он все же заметил, как в ее глазах блеснули слезинки.

— Прости!

— Ничего. Просто помни, что каждый тут очень боится потерять часть себя, и старайся не заострять внимание на подобных темах.

— Хорошо, — кивнул Филин.

Вскоре привели Илью. Он был одет в полетный комбинезон с нашивками штурмана «Варшавы» и недоуменно оглядывался. К нему подходили люди, улыбались, жали руки. Подошла и Дороти, но не смогла ничего сказать, а только разрыдалась. Ее быстро увели. Расстроенный Илья смущенно спросил:

— Что-то случилось?

Вениамин вздохнул.

— Вы очень похожи на ее друга, вот и все.

— Мне жаль… — штурман растерянно огляделся и вдруг заметил Филина. — Илья! Тезка, ты?! Каким ветром?

— Тем же, что и тебя, — подпространственным.

Похоже, этот новый Свиридов знал Филина гораздо лучше, нежели предыдущий. Значит, где-то там, на традиционных межзвездных трассах, все еще кипела жизнь. От этого стало тепло и горько одновременно: его двойник, его альтер эго, можно сказать, ведет вполне нормальную жизнь. Может, и женился, чем черт не шутит. А он здесь…

— Хорошо, что ты тут, а то я, признаться, ничего не понял. Как, куда, откуда, зачем? Похож на кого-то вот опять же.

Филину говорить обо всем происходящем совершенно не хотелось.

— Знаешь, я тут устал здорово. Давай я с тобой в другой раз поболтаю, а?

— Хорошо, позже так позже, — согласился Илья, но в голосе его мелькнуло разочарование. — Как скажешь.

— Не обижайся. И знаешь, ты сперва с Вениамином поболтай. Он в происходящем разбирается гораздо лучше меня. А когда я отдохну, то и поговорим, ладно?

— Договорились!

Они пожали друг другу руки, и координатор, внимательно наблюдавший за сценой встречи, увел Свиридова заселяться, едва закончился разговор. Дороти стояла у колонны лифтовой платформы, прижимая к груди сжатые кулаки. Филину стало не по себе.

— И как?

Инженер вздрогнул и обернулся. Позади стоял Мережко.

— Честно? Страшно.

— Вот-вот. Потому-то скоро Стивенс и будет тут заправлять, если, конечно, все пойдет плану, — Евгений вздохнул. — а когда и где что-то шло так, как задумано? И сия мысль меня немного утешает.

— Жалеешь, что связался?

— Иногда. Особенно когда узнал, что раньше был отчаянным противником Стивенса ученым Гленом, а не подмастерьем у доктора.

— Рассказали?

— Я ж кибернетик. Наблюдения и логика привели меня к такому выводу. Потом, конечно, поспрашивал кое-кого. Хотя, знаешь, мне повезло, что я потерял память. Представь, что все пришлось бы входить в курс дела, имея за плечами груз знаний и опыт прожитых лет. То есть, сызнова адаптироваться, учиться различать сторонников и противников, выстраивать теорию… Интересно, кем бы я стал? Даже не так. Чем бы я занялся?

— Жень, мне кажется, что не самым плохим человеком стал бы.

— Думаешь?

— Уверен. А что разрабатывать бы начал 0 не суть важно.

— Ладно, оставим на потом. Пойдем ко мне, надо кое-что обсудить.

В мастерской было все завалено какими-то деталями, буквально каждый клочок свободного пространства. Казалось, что сюда забрел и развалился на части какой-то гигантский механизм. Поэтому, когда кибернетик предложил расположиться поудобней, Филин снял с верстака кусок обшивки какого-то устройства и, свесив ноги, уселся на освободившееся место. То ли подобное было в порядке вещей, то ли предстоящий разговор занимал все мысли Мережко, но он не выказал ни малейшего удивления выбором товарища. Только сказал:

— Погоди, я сейчас.

И исчез за горами частей.

Пока его не было, Филин с любопытством осматривал разложенные по кучкам детали. Кое-что показалось смутно знакомым. Вскоре появился кибернетик, неся в руках пару мятых металлических кружек. Над ними клубился парок.

— Держи, я тут раздобыл кофе, угощайся.

Про кофе кибернетик мог и не уточнять, Филин чувствовал кружащий голову аромат.

— Спасибо, дружище! Откуда?

— Из личных запасов его величества, — хмыкнул Мережко. — Случайно обнаружил закрома в кабинете Стивенса. Ладно, давай к делу. Тот Илья, что прибыл сегодня, — ты его хорошо знаешь?

— Скажем, я его знаю гораздо хуже, чем он меня. Пожалуй, лучше знал того, который… был раньше.

— Понятно. Но он тебя, судя по всему, знает хорошо. Это как раз на пользу. Нужен человек, который еще не адаптировался, не научился притворяться животным и способен действовать.

— Хочешь прорваться в Город… — задумчиво кивнул Филин.

Евгений испытующе посмотрел ему в глаза, отхлебнул кофе и кивнул.

— Да, и как можно быстрее. Очень скоро Стивенс начнет войну. В любом случае нас ждет провал. Мои данные точны, я сам снабдил его оружием для атаки. Гибель Города уничтожит надежду на возвращение. Победителей в войне не будет, как ты понимаешь.

— Но ты же сам…

— У меня не было выбора. Координатор одержим идеями Глена, но строительство установки связано с большими рисками. Я не говорю о том, что добыть питающий реактор крайне маловероятно. Зато вполне возможно потерять немало талантливых людей. Только Город даст необходимые ресурсы, а возможно, там уже есть обратный коридор.

— Коридор? В нормальное пространство?

— Да. Мы тут поработали и пришли к выводу, что пространства, похоже, связаны между собой двусторонним коридором. То есть, массу не только сюда отправляют, но наверняка и отсюда. А то, что информационный обмен идет постоянно, — даже не вызывает сомнений.

— А «мы» — это?..

— … я и Ростовцев, — кивнул с улыбкой кибернетик.

— Черт, конечно!

Только сейчас до Филина наконец дошло, почему он узнал некоторые железяки. Все они представляли собой разобранные на запчасти экспонаты музея.

— Так вот. Мы с Мишей поковырялись в механизмах, как наших, так и чужих. Не скажу, что это было легко, некоторые и разобрать-то толком не получилось — пришлось резать, но результаты оправдали все учиненное варварство. «Галактису» не годится ни один из предлагаемых лидерами сценариев. Революционный и эволюционный в равной степени губительны для колонии.

— Почему? Ведь без роботов будет легче жить, как ни парадоксально.

— Безусловно. Но загвоздка в том, что Город очень стар. Возможно — не обязательно, но возможно, — это и есть сердце планетоида. Останови его, и последствия будут совершенно непредсказуемыми. Причем как здесь, так и на межзвездных трассах, в том, в нашем пространстве. Но даже если никаких катастроф глобального масштаба не будет, как минимум мы лишимся пополняемых запасов продовольствия, и этого вполне достаточно, чтобы погибнуть, пусть и не быстро. Ведь здесь нет никакой жизни, кроме растительной, а людям надо что-то есть. Но даже если биологи смогут приспособить кое-что из земных растений для местного грунта, то опасность деградировать никуда не денется.

— А если вы ошибаетесь?

— Так или иначе попадем в Город. Все попадем. И те, кто вернется, попадет туда же.

— Но можно воздействовать каким-то большим устройством вроде бластера и вывести роботов из строя.

— Не слишком удачный выход из положения. Если Город не является тем, чем мы предполагаем, то мгновенно появится новая большая колония, в лучшем случае. А в худшем… Сейчас численность контролируется. Роботы, в отличие от нас, могут прибывать постоянно, не дожидаясь отключения предыдущего экземпляра. Где-то на территории их утилизируют, скорее всего. В худшем, тут не останется места, если убрать ограничения. И мы вымрем быстрее.

— Это понятно. А что с… теорией Глена?

— Что ж, если Вениамин продолжит свои изыскания, то процесс растянется на века. Если учесть деятельность патрульных роботов по изъятию из кораблей оборудования, активизировавшуюся после эксперимента, то с ресурсами будет постоянная беда. А с людьми и того хуже. По крайней мере, трагедии обитателей «Галактиса» станут гораздо более частыми. А такое переживать… Поверь, это иногда хуже смерти.

— Да, я наблюдал сегодня. А третий путь?

— Небольшая вооруженная группа выдвигается в Город и пытается добраться до сути происходящего.

— Авантюра, — покачал головой Филин.

— Не скажи. Марек помог. Да и готовились мы не один год, собирали в своих группах все самое нужное. И у Стивенса, и у Вениамина есть очень дельные наработки, которыми они друг с другом не делятся. Теперь вот настала пора превратить наши знания во что-то полезное.

— Так, а чего Марек? Старик же ничего не помнит. Наработки — понятно, но он при чем?

— Сам не расскажет, безусловно, но мы получили немало интересных сведений, когда зондировали его мозг.

— Как это? — опешил Филин. — Мозг не поддается зондированию!

— Мозг человека не поддается зондированию, это верно. Но Марек…

— … робот?!

— Нет, конечно, он остался человеком, как и был. Просто большинство исполнительных функций его мозга взяла на себя некая дополнительная схема. Шрамы на голове вовсе не травматические, это следы хирургического вмешательства.

— Но медики же должны были обратить внимание? Если им не удалось, то как вы?

В мастерскую вошел Ростовцев, Евгений махнул ему рукой.

— Привет! Присоединяйся. Я тут как раз поясняю кое-что.

— А вы, смотрю, чаи гоняете?

— Обижаешь! Кофе.

— Да ну!

— Иди, сам себе делай и подходи. Как раз про Марека расскажешь.

Михаил ушел и вскоре вернулся, держа в руках кружку, такую же мятую, как и у товарищей. Филин вдруг подумал, что, может, кибернетики тут швырялись ими в пылу спора. Мысль вызвала улыбку.

— Хорошее настроение — это хорошо! — улыбнулся в бороду Михаил. — Так что про Марека?

— Как медики пропустили.

— Хо-хо! Да, это интересный детектив был. Схема — почти полный аналог отделов мозга. Даже если энцефалограмму его мозга сравнить с другими — все работает как у любого человека. Медики, по крайней мере, не нашли различий, хотя все проверяли очень тщательно. А нас вот, точнее меня, заинтересовали движения. Не человеческие они у Марека стали: слишком быстрые, выверенные, рациональные. Движения робота. Любой кибернетик привыкает видеть такое у своих подопечных и сразу замечает разницу. Интересно, что при всем этом, тем, что зовется разумом, ведает живая часть. И человек вполне нормально может общаться, думать и видеть сны. В общем, изучали человека медики, а машину в нем обнаружили кибернетики. Так или иначе, но через электронную часть мы смогли как бы заглянуть в память и понять, как Мареку удалось выбраться.

— Да, интересно. А зачем машины это сделали?

— Не так уж и важно, на самом деле, — пожал плечами Михаил. — Есть несколько версий. Я склоняюсь к тому, что, скорее всего, с Мареком случилась какая-то беда, и роботы прооперировали бедолагу. Важнее, что именно эта операция и позволила ему сбежать.

— Каким образом?

— В общих чертах, Город счел его машиной.

— Ох, ты ж…

Евгений поставил кружку.

— Благодаря зондированию стало понятно, как пройти по Городу. Остаются только ловушки периметра, с ними сложнее.

— Какие ловушки?

— Если бы знать… — вздохнул Михаил. — Марек летел над ними, а нам придется ножками топать. Одному точно не пройти, потому-то нас двое. Ну и Город, конечно, там всем надо быть, чтобы получилось.

— Рискуем…

— Риски всегда есть. Даже если бы в этой полосе было пусто. Хоть Город и не занимается охраной прилегающей территории, но там копошатся те же машины, что ты видел на моем… полигоне. Их что-то не пускает, и они у порога воюют друг с другом за энергию уже очень-очень долго. Во что там они превратили свои клешни — неведомо никому. Идти придется очень осторожно, рисковать на каждом шагу. У нас же будут не только бластеры, но и необходимое оборудование с источниками питания.

Мережко заглянул в кружку, словно пытался там что-то рассмотреть, затем спросил:

— Еще кофе?

Филин протянул свою емкость.

— Если можно.

— Что ж, идущие на смерть… — усмехнулся Евгений и пошел готовить напиток.

— Да, нет сомнений, что двусторонний обмен идет, раз ограничение распространяется только на людей, — задумчиво произнес Филин, переваривая сказанное.

— Мало того, — кивнул Михаил, — Город, если это он, обладает немалой долей интеллекта, раз способен отделять разумных существ от их созданий. Но интеллект этот не слишком развит, иначе мы здесь и не появились бы вовсе. Люди для него являются массой до того момента, как прибудут сюда. Куда проще было бы сразу исключить их, отделить от консервов и роботов до перемещения, но те, кто задал программу машине, его-тоне учли. А искусственный интеллект не настолько развит, чтобы выйти за рамки программы без посторонней помощи.

— Я так понимаю, что сортировка идет где-то здесь, на планете?

Мережко принес кружки, отдал одну Филину и ответил вместо Михаила:

— У нас на эту тему куча гипотез. Хочешь — добавь свою. Пока не пробьемся в Город, ни одна из них не стоит ничего.

— А какая-то главная есть? — полюбопытствовал Филин.

— Главная? — кибернетик на миг задумался. — Ну, например, подпространство само является машиной, роботом. И сортировка, как ты это действо назвал, происходит еще там, скажем, во время создания дубликата при возмещении массы. Отсюда туда идет подтверждение прибытия. Вполне вероятно, что в точке выхода из подпространства структуры сравниваются. Если изменения информационного состояния дубликата и оригинала отклоняются от некой установленной величины, то объект считается разумным. Но если оригинал тут гибнет, то различие резко возрастает, и очередной оригинал отправляется сюда. У роботов же различия минимальны. Они машины, и их программа работает жестко. Ведь без представителя завода никто не имеет права вмешиваться в работу вычислительного аппарата робота. Вот и выходит, что роботы сюда попадают одни и те же чуть не во время каждого рейса, а люди — только в случае гибели своего оригинала. Или оригинал-дубликата, если повторно.

Поморщившись, словно изложение вызывало у него изжогу, Евгений залпом допил кофе.

— Слушай, Илья, а давай лучше бросим это бесплодное занятие. Уж очень муторно в сотый раз…

— Давай, — охотно согласился Филин.

— Ты лучше подумай насчет своего приятеля-тезки. Пойдет он с нами, вслепую?

— Поговорить надо. Может, и пойдет.

— Смотри, у нас есть пять доработанных бластеров и четыре человека.

— А кто четвертый?

— Один биолог.

— Значит, два кибернетика, инженер, биолог и штурман.

— Странно кажется? Но так нужно. Если прорвемся, то понадобятся знания в других областях, в которых кибернетики разбираются не слишком хорошо, мягко говоря. Мы будем проводниками, но вся основная работа, если, конечно, все сложится удачно, достанется вам троим. Надо разобраться с местным оборудованием. Как минимум, необходимо наладить гиперсвязь и попытаться послать вызов.

— А биолог зачем? — поинтересовался Филин. — Ему ведь тоже главная роль отведена?

— Там, в Городе, находятся люди. Мы знаем всех, кто не возвращался, но наверняка там есть и те, до кого роботы добрались раньше нас. Одному космосу ведомо, в каком они состоянии. В общем, пока вы со штурманом будете заниматься связью, мы попытаемся найти пропавших.

Филин слез со столешницы.

— Хорошо, я сейчас схожу переговорю со Свиридовым. А кто биолог-то?

Кибернетики переглянулись и Евгений ответил тихо:

— Майя.

— А? Она биолог?! Но женщину на такое дело… — Филин покачал головой.

— Дело как дело, — пожал плечами Мережко. — Она вот и тебя немножко подготовила.

— Вот, значит, как… Подготовила, выходит… Ладно, я пошел.

Уже в дверях Филин обернулся.

— Зря вы ее впутали. Лучше б прямо спросили меня, и все.

Он не стал дожидаться ответа и вышел.

В каюте у Свиридова вводное чаепитие уже закончилось. Вениамин, похоже, только-только ушел, а выражение лица Ильи еще оставалось изумленным. Он явно был ошарашен свалившимися на его голову сведениями, но очень обрадовался, когда появился Филин.

— Уф, хорошо, что пришел ты, а то мне показалось, будто тут какой-то филиал психиатрического госпиталя.

— У меня тоже было такое ощущение, когда я попал сюда, но это скоро пройдет. Все даже серьезней, чем кажется. К слову, когда я был еще там, в нормальном пространстве, — Филин ткнул пальцем в потолок, словно доподлинно знал, где находится исходный мир, — то мы виделись один раз, мельком.

— Погоди, а как же четвертая луна Фреи? Неужто ты ничего не помнишь?

— Нет, дружище, ты не понял. Я не могу вспомнить, потому, что никогда там не был, понимаешь? Фрея — которая у Кеплера?

— Другой пока нет, — штурман коротко вздохнул. — Вот что я и имею ввиду, когда говорю про госпиталь.

— Я знаю, как подобное выглядит со стороны. Считай тогда меня психом, так проще.

— Ну, не то чтобы…

— Ладно, на твое усмотрение, — хмыкнул Филин. — Но у меня есть к тебе предложение сходить с нами в Город.

— В какой Город?

— Мы так зовем место, где собираются все роботы. Там у них все оборудование с кораблей. Надо связаться с Землей или с каким-нибудь из транспортов, но мне самому не сориентировать антенну передатчика СДС без искушенного в космогации человека. Ты как?

— Запросто.

— Подумай. Дорога опасная, и никаких гарантий, шансы вернуться мизерные.

— Да мы у Фреи и вовсе… Ах, да! Ты там не был. Точнее, был не ты. Но почему бы тут не повторить? Согласен!

Филин протянул руку, Свиридов пожал ее и спросил:

— А кто еще пойдет кроме нас?

— Два кибернетика и биолог.

— Значит, впятером… Отлично!

— Что ж, тогда я заскочу за тобой.

— Давай!

Филин открыл дверь в свою каюту и увидел Майю. Девушка сидела на койке с каким-то растерянным, даже, пожалуй, испуганным видом. Тут же расхотелось ругаться и появилось желание приободрить.

— Привет!

— Здравствуй! — Майя еле заметно вздрогнула.

— Собираешься?

— Я… Ты прости, я не хотела… Точнее, я хотела сказать, но…

— Да понятно, можешь не продолжать. Так или иначе, мы идем вместе и должны доверять друг другу. Зачем вспоминать?

— Знаешь, сперва я должна была, а потом все изменилось. И ты поверь, я очень не хочу теперь, чтоб ты шел. Если ты тоже… тоже вернешься, мне будет плохо. Очень плохо.

Филин заметил, как в уголках глаз Майи блеснули слезы. Чувствуя себя последним болваном, он подсел к девушке и обнял ее за плечи.

— Прости, я не сразу сообразил, что к чему. Вот таким уродился, что делать.

— Бревно ты бесчувственное! — девушка вдруг прижалась к Филину и разревелась.

Они собрались у лифта, когда прозвучал сигнал наступления ночи, но холл опустел задолго до него. Все, кроме Свиридова, оделись так, как одевались на охоту, только вместо лука у Майи был металлический ящик с гофрированной крышкой и красным крестом, а кибернетики тащили за ручки большие экранирующие контейнеры. Помимо этого у них за плечами висели явно нелегкие рюкзаки.

— Так, разбирайте себе по штуке, — с облегчением поставив контейнер на пол, скомандовал Мережко. Ростовцев помог надеть свой Филину, Илье ту же услугу оказал Евгений. Штурман крякнул:

— Ох ты ж!

— А то!

— Все, идем! — тихо скомандовал Михаил, и группа зашла в лифт.

Платформа дернулась и поползла вверх. Филин с сомнением покачал головой:

— Засекут ведь!

— Конечно! — хмыкнул Мережко. — Но не догонят. Я там одну штучку приготовил: лифт обратно только через два часа вернется.

— Тогда ладно.

На поляне было темно. Михаил вытащил из кармана коробочку, выдвинул из нее штырек и, когда загорелась зеленая лампочка, стал медленно поворачиваться, пока не сделал полный круг. Затем размахнулся и зашвырнул коробочку куда-то в траву.

— Чисто. Теперь быстро двигаемся к лесу.

Все поспешили под защиту деревьев. Едва они оказались в лесу, как Михаил остановился и сбросил рюкзак. Его примеру последовал Евгений.

— Сбрасывайте эти лохмотья и надевайте комбинезоны. Ребята, открывайте контейнеры.

Илья и Филин послушно установили ящики на землю и раскрыли их. Внутри поблескивали бластеры, источники питания в сумках и очки ночного видения. Еще там были странного вида пояса.

— Быстрее одевайтесь! — подгонял Мережко. — В первую очередь поверх комбинезонов застегните пояса и подключите источники питания. Остальное подождет.

Майя справилась быстрее всех. Она щелкнула выключателем пояса, повесила на него бластер и закинула свой санитарный ящик за спину.

— Готово!

Вскоре и все остальные были экипированы как надо. Филин включил очки и огляделся.

— Все, успели! — со вздохом облегчения произнес Мережко. — Теперь можем спокойно двигаться: мы — одна большая машина.

— Это как? — не понял Илья.

— Долго объяснять. Для роботов, что сейчас устремились к детектору, лежащему на поляне, мы все такой же робот. Или другой, но свой, зарегистрированный Городом. Нас никто не тронет.

— Марек? — догадался Филин.

— Он самый. Точнее, идентификатор его схемы. Пока не доберемся до периметра, это будет нашей защитой.

Филин вспомнил свое сражение на «полигоне» Мережко и поежился. Если там много этой мелочи, то не прорваться.

— А какой ширины периметр?

— Не скажу точно, но около километра наверняка будет. Мы с Михаилом нашли пару проходов, но это относительно все, ты же понимаешь. Слишком быстро идет эта своеобразная «мутация». Да и мы с энергоблоками и оборудованием — лакомый кусок. И снять нельзя, тогда уж точно попадемся.

— Да-а-а…. - неопределенно потянул Филин, а Илья его вполголоса спросил:

— Что там за периметр такой?

— Вокруг Города роботов существует, как я понимаю, еще один городок. В том, большом — роботы высокоорганизованные. У них какие-то свои задачи, про которые мы ничего не знаем. А машины, что обитают вокруг города, — обычные вспомогательные механизмы: пылесосы всякие, электрики, садовники.

— У нас таких вроде бы нет…

— Да, роботы не наши. Подпространством-то начали пользоваться задолго до нас, если подумать.

— Предтечи?

— Да кто его знает, не суть важно. Главное, что в Городе они не нужны, а создатели вложили в машинки эти что-то вроде инстинкта самосохранения. И те, когда все источники питания оказались далеко, готовы драться за энергию. Надстраивают разные устройства, чтобы ловчее захватывать эту самую «пищу». Ну, а у нас полно с собой энергии. Отсюда следует, что роботы эти мелкие станут нападать, чтобы отнять ее. Значит, надо будет стрелять из бластеров.

— Ого!

— Нет, Илья, это не совсем стандартные бластеры. Вспышки ты не увидишь, это оружие выводит из строя вычислители роботов, вот и все.

— А-а-а, ясно, — несколько разочаровано произнес штурман. — Будем глушить, в общем.

— Именно так. И старайся бить точно, прямо в машину. Выключай с первого выстрела, тут на второй шансов не много, я видел.

— Обнадежил.

— Других вариантов нет.

Ночной лес был тих. Филину показалось, что он слышит гудение патрульного робота, но где-то очень далеко. Наверное, машина прочесывала место, куда упал детектор, и уже забрала устройство с собой. Внезапно между деревьев замелькал огни и появились «осы». Илья выхватил бластер, но Евгений рявкнул:

— Не стрелять!

И штурман послушно убрал оружие. «Ос» было три. Они облетели группу по широкому кругу, нырнули в лес и зашныряли между деревьями. Маскировка явно сработала как надо, однако лоб Филина покрылся испариной. И не только у него.

— Уф! — облегченно выдохнул Михаил. — Получилось.

— А ты не верил? — ехидно осведомился Евгений. — И ведь твоя идея-то.

— Так то теория, а здесь… Ладно, получилось — и хорошо. Идем дальше.

Филин подошел к Майе:

— Давай помогу тебе.

Девушка молча сняла поклажу и отдала инженеру. Ящик был не тяжелым и покрыт мягким пластиком со стороны лямок. Филин быстро подогнал их под себя.

— Как ты?

— Нормально, — голос Майи был печальным. — Просто отвыкла гулять вот так, без краски на лице и без лохмотьев. Непривычно как-то.

— А почему грустишь?

— Да так. Неизвестность впереди, и ты здесь. И там что-то такое, что может нас разлучить навсегда. То, что похуже смерти: исчезновение памяти. Ведь если все удастся, то ни ты, ни я никогда не узнаем, что были тут. Для нас это путь в один конец.

— Но даже если так, то та, другая ты, что обитает в нормальном мире, наверняка встретила свою любовь. И, возможно, счастлива.

— Может, и так. Ей можно только позавидовать, — Майя посмотрела на Филина и грустно улыбнулась. — Она не рискует исчезнуть из жизни любимого человека, чтобы возвратиться совсем другой. И он тоже… Если что-то произойдет, то смерть будет окончательной, как у сына Дороти. Останется только память и ничего больше. Может, как биолог я немного иначе отношусь к смерти, чем кто бы то ни было, и все же мне кажется, что встретить любимого и узнать, что он тебя даже не помнит, страшнее десятка смертей. Исчезновение воспоминаний близкого тебе человека — самая ужасная разновидность небытия. И все, что останется на долю того из пары, чья память останется жива, — взгляды украдкой да слезы в подушку.

— Да, это очень плохо. Но мы идем, чтобы навсегда прекратить страдания людей.

— Нет, милый, не совсем так, — она взяла его ладонь и крепко сжала. — Мы идем, чтобы облегчить страдания, ведь единственный способ прекратить их совсем — уничтожить это место.

— Облегчить — тоже неплохая цель! Ну а уничтожить… Вряд ли это возможно.

— Возможно! — уверенно сказала Майя. — Каким бы человеком ни был Стивенс, но в уме ему не откажешь. Он изучал многое сам, пользовался кое-какими наработками Глена и в конечном итоге пришел к выводу, что подпространство и это место — единое целое. Нельзя разрушить одно и сохранить другое.

— Да, уничтожение Города будет означать конец полетам через подпространство, — кивнул Филин.

— И представь, сколько зла принесет это там, — Майя указала на небо, подразумевая, видимо, исходный их мир.

Некоторое время они шли молча. Разумеется, уничтожить Город — разобщить Человечество. Но и другие варианты развития событий не казались хорошими. Тупики, сплошные тупики. Даже если этот поход окажется удачным и получится установить связь, то большого смысла в ней не будет. Узнав о том, что где-то существуют двойники людей, Земля не сможет их быстро забрать: нет даже приблизительной методики проникновения сюда. Да, конечно, начнутся исследования и, возможно, увенчаются успехом. А что потом? Та же планета-резервация копий, только в другом пространстве. Копий, которые начнут встречать сами себя, ведь из, условно, мира-один, Земля будет вывозить людей в мир-ноль. И тогда копии станут встречаться не только со своими прототипами, но и друг с другом. Пожалуй, тут попахивает самой настоящей катастрофой. Исходному миру не хватит планет для поселения копий. Пожалуй, самое гуманное, что можно придумать в глобальном масштабе, — вот такая планета. Интересно, знают ли об этом кибернетики? Наверняка. У них была масса времени и знаний, не только своих, но иноземных, и даже будущих земных, чтобы подобраться к решению проблемы. И тут Филина осенило: они ее уже решили! Ведь самое отдаленное будущее, про которое что-то известно здесь, — «Галактис». Больше никто сюда из будущего не попадал.

Филин взглянул на Майю.

— Не грусти и не сомневайся, все у нас выйдет.

Девушка сжала его руку сильнее. Он почувствовал, что ее ладошка потеплела.

— Ты очень уверенно говоришь. Мне так хочется верить!

Лес остался позади, они брели по степи к ярко освещенному Городу. Для чего роботы устроили такую иллюминацию — оставалось только гадать. Дважды близко пролетали патрульные. Всякий раз люди доставали бластеры, настороженно следя за машинами, но те не проявили никакого интереса к группе.

— Периметр начнется примерно через пару километров, примерно вон у той скалы, — сказал Евгений, указывая на камень, который смахивал на древнюю ракету. — Давайте остановимся здесь и отдохнем до рассвета.

Михаил достал из рюкзака палатку и включил механизм установки. Через несколько секунд в степи возник небольшой домик, в котором с относительным комфортом разместились все пятеро.

Спать никому не хотелось, хотя выспаться не помешало бы, однако для этого требовалось расслабится. Филин обнял за плечи Майю и закрыл глаза, однако от этого мысли закружились только быстрее.

— Илья, — тихо позвал он, — расскажи о том деле, где мы с тобой так лихо повоевали.

— На лунах Фреи-то?

— Угу.

— Паршивый из меня рассказчик, да и отдохнуть было бы неплохо. К тому же, там тоже с роботами связано, будь они неладны.

— Хорошо, потом расскажешь, отдыхай.

— Я тебя имел ввиду, у меня с отдыхом не выходит что-то.

— Вот и у меня тоже.

— Ладно, попробую.

В палатке стало как-то совсем тихо, и Филин понял, что люди затаили дыхание, стараясь не упустить ни словечка.

— «Варшава» пришла с грузом к Фрее с небольшим опозданием, задержались на погрузке. «Терехов» уже заканчивал, когда причалили мы. Стало ясно, что наш совместный старт к Веге откладывался. Впрочем, не суть. Я застрял в диспетчерской — запускал на местной ЭВМ процедуру записи программы курса в вычислитель корабля и, конечно, пропустил рейс на планету. По дороге к причалу «бегемота» я тебя встретил. Ты возился с заказом какого-то оборудования и не успел со своими на Фрею.

Штурман криво усмехнулся.

— Странно рассказывать тебе про то, что произошло. Вроде и вместе.

— Не отвлекайся! — буркнул из темноты Евгений. — Тут у всех бессонница, а послушать интересно. Когда еще случай представится.

Илья не стал противиться и продолжил.

— Ну так вот, мы, пока катер с планеты не вернулся, вместе отправились в кафе перекусить. И едва успели закончить, как взревела сирена. Портовое оповещение сработало. Сразу закрылись бронещиты на иллюминаторах, зажглись индикаторы давления и радиационного фона, ну как положено все. Затем общий сбор объявили. Мы туда, в зал, а там — никого. Только повар из кафе, да девчонки-операторы грузовых пандусов. Начальник порта бледный весь, губы трясутся. «Беда! — говорит. — На четвертой луне — Лисичке — роботы вышли из-под контроля. Вот-вот до куполов доберутся. Надо срочно эвакуировать людей». И как на грех, в порту только «Варшава» с открытыми трюмами да «Терехов». И народу-то никого кроме тебя да меня: все экипажи с капитанами уже на дне атмосферы обитаются. Ну мы с тобой и рванули на пристань со всех ног. Забежали в «Терехов». Томилин тебя сходу в капитаны посвятил, едва я в ложемент рухнул. Стартовали к Лисичке. Ты данные вывел про роботов этих самых. Обычные рабочие модели: они бульдозерами, бурилками разными, проходчиками шахтными управляют. А команды получают дистанционно, с искусственных спутников. Один дублировал другой, если что не так шло. Роботам же установили «наушники» — антенны дальнего приема. Понятно, в вычислителях оставили минимум алгоритмов, чтоб не конфликтовали команды. Схемка рабочая, надежная: годами роботы возились на астероиде. И вдруг ЧП!

Илья отхлебнул воды из фляги.

— Вышли мы на орбиту Лисички, смотрим в телескоп. А на экране натуральное сражение. Роботы разделились на две команды и ведут войну, бросаясь друг в друга камнями. Бульдозеры фронтом наступают, бурилки пики вперед себя выставили. На их стороне и проходчики. В общем, кошмар и бедлам! Бульдозеры и транспортеры теснят, отталкивают противников к куполам.

— Хорошо, что грузовой порт еще цел. Опускаемся, стыкуемся и открываем трюм. И тут вместо людей к нам один за другим поднимаются роботы! Ладно бы просто поднимались, так они еще и мутузят друг друга и все вокруг! Мы заперлись на мостике и Томилина вызываем, докладываем, а сами растерялись. Еще немного и все — покончат роботы с «Тереховым». «А что люди?» — Командор спрашивает. Мы и доложить-то не можем ничего толком. «В куполах, наверное. А мы тут застряли». И вдруг понимаю, что Томилин «Варшаву» на подмогу отправит. Беда в том, что не успеть ей добраться, роботы за дверью скребутся. Рабочие, мощные, способные из завалов каменных выбраться. Что им металл переборок? Бумага, считай. Короче, едва отправят помощь — надо в аварийный люк прыгать и в скафандры заползать. И кажется, даже слова приказа этого слышу, и явственно так, что рука к скобе разблокировки люка сама потянулась. Да еще скрежет о ту сторону. А Томилин как рявкнет: «Включить корабельное оповещение на максимальную громкость. Чтоб в всех отсеках гремело!» Пока я соображал, ты, Филин, с места сорвался и к пульту.

— «Сделано!» — рапортуешь.

И тогда Командор приказал по системе дальней связи немедленно всем рабочим роботам снять их наушники. И те, выполнив команду, сняли «наушники». И, перестав слышать приказы, выбыли из этой страшной игры.

— «Ага! — вскричал Командор. — Теперь примемся за главных виновников, что на спутниках! А вы — переведите несколько этих чугунных дураков в автономный режим и пусть вытолкают своих собратьев наружу».

В общем, забрали людей. Их много там было, нам едва места хватило. А когда стартовали, то видели, как пал первый купол. Успели вовремя, никто не погиб. Да и война прекратилась, когда отключили спутники. Молодчина ваш Томилин, лихо сориентировался! Потом разобрались, что была одна и та же ошибочка в программах, вот они и наложились. Получился конфликт. Вот так мы с тобой и развлеклись.

— Да-а-а… — неопределенно протянул Филин. — Трудно поверить.

Майя погладила его по руке и шепнула на ухо.

— Герой!

— Да ну…

Михаил кашлянул.

— С рассветом у нас будет для вас еще одно интересное приключение.

— Да уж, интересней некуда, — отозвался Евгений. — Отклонения от программ у местных роботов имеют другую природу, инопланетную. С них антенны не сдерешь.

Мережко поднял задремавшую было команду чуть раньше, не дожидаясь, когда посветлеет. Похоже никто толком не выспался. Филина немного знобило, от частой зевоты сводило скулы. Есть не хотелось, но инженер заставил себя позавтракать вместе со всеми: день обещал быть долгим. Как ни странно, но после завтрака стало легче, дрожь унялась.

Повинуясь действиям Евгения, палатка послушно сложилась, но он не стал ее забирать, а оставил лежать на земле. Затем достал из рюкзака пакет с аварийным пайком и флягу с водой. Паек сунул в карман, воду повесил на пояс, а рюкзак аккуратно уложил рядом с палаткой. Заметив недоуменные взгляды, Мережко пояснил.

— Лучше все лишнее оставить здесь, идти придется быстро. Бластеры держите снятыми с предохранителя. Хоть мы довольно далеко от периметра, но стоит быть настороже. Только сперва еще один момент. Михаил, раздай.

Ростовцев вытащил из рюкзака три одинаковых коробочки, на одной из граней которых была единственная, утопленная в корпусе кнопка, а на противоположной — решетка, за которой угадывалась воронка динамика.

— Это наш доклад, — пояснил он. — У всех записано одно и то же. Когда запустите систему связи, нажмите кнопку. Вот так, — продемонстрировал он.

Коробочка негромко произнесла голосом Евгения:

— Сообщение передается в сжатом виде.

А затем тоненько и пронзительно завизжала и не умолкала с минуту, буквально ввинчивая звук в барабанные перепонки. Коротенькая пауза, и снова звук. Филину хотелось зажать ладонями уши, но он пересилил себя. Майя же не стала терпеть.

Михаил нажал кнопку еще раз и убрал коробку в карман.

— Все передается в сжатом виде блоками по минуте. Когда все блоки пройдут, сработает повтор. И так до тех пор, пока не иссякнет батарея. Выключить — еще раз нажать кнопку, но это не понадобится, я думаю. Может, это и не самый лучший вариант, но другого у нас нет.

— А почему не цифровым кодом? — спросил Илья.

— Мы не знаем, что достигнет приемников. Какой уровень помех и прочее. Все же мы пытаемся пробить не бездну пространства, а преодолеть барьер между разными мирами. Причем где время тоже ведет себя весьма своеобразно.

Майя повертела в руках коробочку.

— Одна из трех… Что ж, хорошо бы.

Филин стиснул зубы. Кибернетики, по-видимому, отлично понимали, что всем не дойти. И он это понимал, но отстраненно, словно его и не касалось. Им с Ильей поставлена задача дойти, включить, отправить сообщение, у остальных членов группы есть другие дела. Но задача-то как раз одна. И если дойдет кто-то один… Наверняка и Ростовцев, и Мережко изучили системы связи…

Перед походом не стоило думать о плохом. Что будет — то будет. В конце концов, смерть здесь — всего лишь стирание памяти. И если что-то пойдет не так, то на место Филина-один придет Филин-два. Майя только…

— Вступаем! — махнул рукой Евгений.

Они шли не раз оговоренным порядком: впереди Мережко, за ним следом и чуть правее — Илья, потом Майя, за ней и чуть левее — Филин, замыкал колонну Михаил. Двигались молча, медленно, напряженно вглядываясь в каждый камушек. И все же едва не угодили в ловушку: с тихим шорохом из земли выскочила спица, едва не пробив ботинок Евгения. Он отпрянул, и вовремя. Впереди образовалась воронка, и десятки тонких блестящих стержней принялись хлестать пространство вокруг.

— Ложись! — крикнул Михаил.

Майя замешкалась, но ей повезло: мчащаяся паутина прошла мимо, только ветер взъерошил волосы. А когда робот развернул свое оружие, чтобы повторить атаку, девушка успела распластаться на земле. Паутина зацепила ящик на спине Филина развернулась и пошла ниже, но тут Мережко заметил, кому принадлежит устройство, и выстрелил. Сооружение воткнулось в землю, а хозяин паутины — плоский, чем-то напоминающий расплющенную черепаху — закрутился на месте, поднимая пыль. Спустя минуту он замер. Люди поднялись, отряхиваясь.

— Надо уходить, скоро очухаются его соседи и прибегут за трофеями.

Группа осторожно двинулась вперед. Майя заметила какое-то движение и вскинула бластер. Взметнулось облачко пыли: наверное, попала.

Каждый шаг приходилось выверять, путь стал казаться бесконечным. Окраина города даже и не приближалась будто бы.

Рядом с Ильей заколебался столб воздуха, словно его кто-то раскалил лучом.

— Стой! — скомандовал Михаил.

Илья замер и осторожно опустил поднятую для шага ногу.

— Не шевелись!

Штурман сглотнул комок. От дрожащего воздуха к бластеру потянулось нечто эфемерное. Евгений выстрелил в основание столба. Тот дернулся, заколебался, выпростав с добрый десяток прозрачных «щупалец», а затем словно бы опомнился и снова потянулся к оружию Ильи. Михаил достал запасную обойму, активировал ее и швырнул правее столба. Коробка покатилась, обиженно мигая лампой включившегося предохранителя. Ощутив рядом мощный источник энергии, щупальце метнулось туда, но оказалось слишком далеко. В стороне от столба вспух бугор, рассыпался комками, и над поверхностью показался сверкающий цилиндр, от которого протянулось четыре провода. Мережко и Майя выстрелили одновременно. Цилиндр буквально подпрыгнул, крутанулся, выдернув из земли круглые площадки, а затем завалился на бок. Столб над ближайшей площадкой исчез. Ростовцев пнул ее ногой, подобрал обойму, сдул с корпуса пыль и убрал в карман. Илья вытер рукавом обильно выступивший пот.

— Это что, какой-то боевой робот?

— Еще чего! — фыркнул Евгений. — Какой-нибудь примитивный инопланетный пылесос или что-то в том же духе. Ему, как и всем его собратьям тут, очень энергия нужна, вот и все. Отрастила токоприемники, железяка безмозглая, а мы взяли и раздразнили его аппетит.

Филин достал флягу и сделал глоток. В горле пересохло. Похоже, долгие годы борьбы за энергию действительно превратили периметр в плохо преодолимый барьер.

Он опасливо огляделся, но ничего подозрительного не увидел. Похоже, что каждая машина строила свою конструкцию, не повторяя соседа. Что бы ни говорили кибернетики, а эволюция, и пусть в отношение машин звучит подобное утверждение абсурдно, но фактически так оно и есть.

Словно прочитав его мысли, Евгений сказал:

— Следующий робот никогда не повторяет схему предыдущего, но через пару контролируемых зон можно ожидать и повторения.

И тут поход группы едва не закончился. Откуда-то сверху упала сеть и придавила людей к земле. Прижала сильно. Мало того, давление росло, словно невидимый механизм хотел разрезать людей тонкой проволокой, из которой была сплетена сеть. Вскрикнула Майя. Филину повезло больше других — сеть давила на ящик с медикаментами, оставляя пространство по сторонам. После нескольких попыток удалось достать бластер. Филин стрелял наугад, туда, куда удавалось повернуть ствол. Обойма почти кончилась, когда он сумел-таки зацепить робота. Сеть ослабла, люди выбрались из-под нее. Майя прижалась к Филину и тихо всхлипывала. На руках ее багровели линии от сети.

— Уф! — Евгений тряс кистями рук, стараясь восстановить в них кровообращение. — Сильно накрыло нас.

— Черт! — Михаил рухнул на одно колено и схватился за щиколотку.

Из-под пальцев брызнула кровь. Маленький шустрый механизм, будто бы окруженный большим сверкающим облаком, откатился назад и примеривался снова напасть на человека. Илья выстрелил, механизм замер, облако исчезло, распалось на отдельные лезвия. Филин скинул чемодан. Пока Майя доставала необходимые вещи и инструменты, Евгений помогал другу снять изрезанный ботинок. Михаил стонал сквозь зубы.

Илья и Филин внимательно следили за окружающим пространством. Вокруг было тихо. В небе в сторону Города проплыл патрульный робот, не удостоив людей своим вниманием. Филин с завистью поглядел ему вслед: отсюда до города минут пять лету, а идти долго. Очень долго. Еще не перевалило за полдень, но время шло. Покинуть периметр надо было обязательно до наступления темноты. Кровь из носу — пройти засветло. Иначе и идти не стоит. Можно еще вернуться, конечно, еще есть такая возможность, но второй поход окажется не легче, а может даже, и тяжелее. Кто знает, какие машины займут территории уничтоженных.

Майя закрыла чемодан и критически осмотрела ногу.

— Нужно полежать. Михаил, когда отойдет заморозка, вам будет больно идти.

— Понимаю, — кивнул кибернетик, тщательно оттирая платком кровь с пальцев. — Но идти надо. Майя, у вас еще есть еще это средство?

— Да, еще три ампулы.

— Вот и хорошо, держите их наготове. Если что — сделаете укол. Договорились?

Девушка закусила губу и кивнула. Ростовцев встал, на повязке проступила кровь. Он сунул платок в карман и шагнул вперед.

— Нормально. Только ногу почти не чувствую. Вот ведь козявка паршивая! — посмотрел он на неподвижного робота. — И ведь некогда полезная какая-то машинка была, я думаю.

Они двинулись вперед. Замыкал колонну теперь Филин, его место занял раненный кибернетик.

Некоторое время было тихо. Похоже, нашлась та нейтральная полоса, на которую по какой-то причине не заходили машины. Место, разведанное кибернетиками, тянулось довольно долго.

— Назад! — успел крикнуть Мережко, едва не наступив на проплешину впереди. Но земля словно вскипела, и в мгновение ока нечто вырвало из его руки бластер. Кибернетик отпрянул, Илья первым рванулся к нему на помощь, но не успел. Из образовавшейся воронки взметнулись металлические прутья с крючьями и обрушились на Евгения. Он закричал, задергался, пытаясь выбраться из смертельных объятий. Вскрикнула и упала на колени Майя, закрыв лицо руками. Илья, Филин и Михаил принялись стрелять, стараясь поразить робота. Видимо, им это удалось. Евгений стонал, повиснув на прутьях метрах в двух над землей. Но когда товарищи попытались добраться до кибернетика, из воронки вырвался сноп искр, и щупальца резко втянулись под землю, унося с собой человека. По стенкам воронки съезжала земля. Филин скинул ящик.

— Снимайте одежду, сделаем веревку! Быстрее!

— Нет, — Михаил смотрел в воронку. — Нам надо идти дальше. Женя вернется, пусть другим, но вернется.

— Но…

— Вперед! — скомандовал Ростовцев и тихо добавил:

— И ради Жени тоже.

Филин помог Майе подняться, закинул ящик за спину, и они двинулись вперед, стараясь уйти подальше от страшного места.

— Ненавижу! — процедил сквозь зубы Илья, грозя степи бластером.

— Не стоит, — ответил ему кибернетик. — Они машины, им нужна только энергия.

Илья мрачно взглянул на него и зашагал впереди. Майю покачивало, и Филин придерживал ее за плечи. Он слышал, как идущий перед ним Ростовцев тихо стонал при каждом шаге. Наверное, заморозка отошла. А Город все еще был далеко.

— Михаил! — позвала Майя. — Давайте я сделаю укол.

Кибернетик кивнул и, громко застонав, сел в пыль. Майя достала ампулу.

— Половину! — попросил Ростовцев.

— Что? — девушка замерла, держа в руке шприц.

— Половину дозы хватит. Вдруг кому-то еще понадобится.

Майя сделала укол в лодыжку, впрыснув все содержимое, а затем пояснила:

— Вы пройдете на двух половинных дозах в четыре раза меньше. Здесь нет линейной зависимости. А ампул еще две.

— Понял.

Ростовцев поднялся, и они отправились в путь. Короткая остановка помогла Майе прийти в себя, теперь она снова шла, цепко вглядываясь в степь.

Две следующие ловушки оказались заброшенными, по изуродованным корпусам было трудно опознать, что за устройства ими владели, однако обломки выглядели достаточно зловеще.

Люди подошли уже совсем близко к Городу, когда на них напали целые полчища жукообразных машин. Маленькие роботы не имели никаких особенных инструментов, но тянули за собой тонюсенькую проволоку, опутывая ею все. Живая сеть медленно, но верно обездвиживала людей. Бластеры косили мелких тварей сотнями, но те все появлялись и появлялись. Довольно быстро у Филина закончилась сперва основная обойма, а затем и запасная. Он отшвырнул бластер и срывал с себя роботов-насекомых, с трудом разрывая тонкую, но весьма прочную проволоку. На руках набухали многочисленные порезы и ссадины. Он уже совсем было отчаялся, когда машины вдруг исчезли, молниеносно скрылись, словно их что-то напугало. Вполне может быть, что так оно и было: кто знает, каким законам повинуется отпугивающее мелких роботов поле?

Люди поднимались, стряхивая с себя остатки сети. Оказалось, что из всех бластеров только у Майи в обойме остались заряды, но совсем немного, на что указывал мигающий красный огонек. Нечего и думать, что с таким боезапасом удастся вернуться через периметр. Кибернетик взял у девушки оружие, вынул обойму и швырнул ее далеко вперед. Они ждали какое-то время, но ничего не произошло. Значит, путь в Город открыт.

Остановились рядом с дорогой, по которой двигались роботы. Защитные пояса надежно скрывали группу от электронных глаз.

Майя не теряя времени даром обработала раны и сделала инъекцию Михаилу. Затем встала, достала из кармана еще одну ампулу и протянула ее кибернетику:

— Последняя.

— Зачем?

— На всякий случай. Возможно, меня не окажется рядом, когда понадобится укол.

Михаил чуть помедлил, затем кивнул и убрал лекарство в карман.

— Что ж, раз Евгений… вернулся, поэтому мы не можем позволить себе распылять силы. Сперва попробуем найти Центр. Если у кого-то есть возражения, то я их выслушаю.

Филин заметил, как Майя уже приготовилась что-то сказать, но передумала. Вероятно, у нее как у врача возражения все же были. Кибернетик тоже обратил внимание на девушку.

— У вас есть какие-то пожелания?

— Н-н-нет! — помотала головой девушка. — Хотя да. Люди! Надо попробовать найти здесь пропавших людей.

— Безусловно! — кивнул Михаил. — Мы обязательно этим займемся после, — Ростовцев произнес последнее слово с нажимом.

Майя покраснела и опустила глаза. Филину почему-то тоже стало неудобно. Наверное потому, что он и думать забыл о пропавших, о тех, кого унесли роботы. И о Валерке тоже.

— Вполне может оказаться, что все ответы ждут нас в Центре, и поход туда поможет не только обитателям «Галактиса», но и пленникам Города, — пояснил кибернетик. — Но даже если получится связаться, то мы уже поможем людям.

— А вернуться? — спросил Илья.

Ему никто не ответил.

— Что ж, идем, — пожала плечами Майя.

Филин поднял было чемодан, но Ростовцев отрицательно покачал головой.

— Не стоит, я думаю. Возьмите пакеты первой помощи, они же у вас есть, Майя? Вот и отлично. Остальное нам не пригодится, а чемодан только будет сковывать движения. Впрочем, если откажут пояса, то лекарства вряд ли понадобятся.

Михаил, прихрамывая, пошел в сторону дороги. Остальные последовали за ним. Боевой порядок не соблюдали: в нем уже не было никакого смысла.

Город жил какой-то странной, механической жизнью. Время от времени патрульные роботы и какие-то их более массивные собратья пролетали над кубами зданий и опускались на крыши. По многочисленным дорогам с разноцветным покрытием двигались роботы самых разнообразных конструкций. Некоторые выглядели настолько необычно, что Филин решил, будто они инопланетного происхождения. Но, присмотревшись, понял, что это машины, собранные из разнообразных частей. Интересно, что подобные конструкции смотрелись очень логично и функционально, хотя трудно представить было, для каких именно функций предполагалось использовать собранных роботов.

Филин засмотрелся на поток и очнулся, когда его резко дернули за рукав комбинезона.

— А?

— Внимательней! — кибернетик укоризненно покачал головой.

Едва не под ногами инженера оказался открытый люк. Еще бы немного, и Филин оказался бы где-то в недрах планетоида. Он сделал шаг назад и шумно выдохнул.

— Черт, как я его не заметил?

— Не удивительно, он только что возник. Понаблюдаем.

Через несколько секунд прилетел робот. Он обвил манипуляторами куб корабельного вычислителя, выдранного откуда-то с корнем: провода с обломками разъемов свешивались со всех сторон. Машина зависла точно над отверстием и вдруг резко ухнула, буквально провалилась куда-то вниз. Горячий ветер прошел волной, а провал исчез без следа так же стремительно, как и появился. Вокруг расстилалось однородное зеленое покрытие, которое, как сказал Михаил, наблюдатели принимали за траву.

— Они, похоже, там строят что-то, — тронув мыском ботинка место, где находилось отверстие, произнес Илья.

— И очень давно этим занимаются, — кивнул кибернетик. — Мы предполагаем, что роботы создают мозг. Мыслящую машину. Вот только не догадывались, что работы ведутся под городом. Нам надо как-то попасть вниз, Центр наверняка там.

Филин кивнул и поежился.

— Да, а путь вниз лучше более пологий найти: совсем не улыбается упасть в шахту. У вас есть какие-нибудь идеи, Михаил? Вы же наблюдали за городом. Возможно, видели что-нибудь напоминающее лифт?

— Увы, ничего такого, что могло бы нам помочь. Я сам только здесь увидел, насколько многие наши выводы оказались далеки от истины.

— Тогда предлагаю зайти в одно из зданий и сориентироваться. На мой взгляд, это единственный способ хоть как-то сдвинуть поиски с места.

— Вполне годится, думаю. Только не в те здания, что помечены синим треугольником, там повышенный источник радиации. Похоже, в подобных местах расположены элементы электростанций. Точнее, реакторов, которые роботы демонтировали с кораблей. Туда и заходят только ядерщики, остальные держатся подальше.

— Тогда идем к ближайшему? — спросил Филин, вглядываясь в цилиндр впереди. — Там, по-моему, зеленый какой-то значок, а вокруг какие-то грузчики суетятся.

— Почему нет? — пожал плечами Михаил. — Только предлагаю идти по дороге. Так безопасней.

Идти пришлось посередине. Сперва было страшновато, но потом люди освоились и перестали бояться столкновений. Роботам было безразлично, кто идет по дороге, они просто огибали препятствие. Филин вдруг подумал о том, что произойдет, если встать на пути машин, перекрыв дорогу? Он спросил об этом Ростовцева. Кибернетик усмехнулся.

— Скорее всего, движение остановится, а потом может прийти команда очистить дорогу или прилетят патрульные, чтобы разгрести завал. Поскольку мы сейчас сами машины, благодаря сигналам поясов, то нас куда-нибудь перенесут, а возможно, и расчленят, после чего выбросят на свалку, или где там у них хранятся части ненужных роботов.

— Хорошенькая перспектива! — пробормотал Филин, стараясь унять воображение.

У него моментально пропало желание ставить подобный эксперимент даже мысленно.

На здании был нарисован зеленый круг. Оставалось пройти совсем немного, но что делать дальше? Со стороны дороги вход отсутствовал. Возможно, он есть с другой стороны.

— Вход найдет нас сам, мне кажется, — произнес Ростовцев, будто угадав мысли. — Идем вперед. Полагаю, мы уже совсем рядом.

— Сам? Он придет к нам, а не мы к нему? — переспросил штурман.

— Именно, — подтвердил кибернетик. — Таковым был наш вывод, на основе многолетних наблюдений.

— Угу, ясно, — по голосу Ильи было понятно, что он настроен скептически.

Внезапно окружающий мир исчез. У Филин из-под ног будто выбили землю, на короткий миг появился приступ тошноты и тут же пропал. А затем что-то больно ударило в плечо, в бок… Инженер осознал, что лежит на твердом полу в тускло освещенном помещении. Цилиндрическом помещении. Филин поднялся, подошел к стене, приложил к ней ладонь и тут же отдернул. Он приготовился ощутить прохладную гладкость, но белая поверхность оказалась странно теплой и бархатистой. Прикоснуться к стене было все равно что к живому существу. Филин пошел вдоль стены, пытаясь обнаружить хоть малейшую щелочку, но тщетно: ни единого намека на дверь или окно в непонятном материале. Оставалось только ждать и надеяться, что неведомый механизм рано или поздно выпустит пленника. В конце концов, ведь роботы отсюда возвращаются.

В голову лезли всякие дурацкие мысли. Например, что хорошо бы иметь портативные радиостанции, чтобы члены группы могли связаться друг с другом. И что не помешал бы сейчас лазерный резак, с таким агрегатом можно пройти сквозь любые преграды.

Внезапно стены ушли вниз. Даже не так: боковые стены осели, словно лед на сковородке, затем растеклись по полу и исчезли без следа, как будто впитались в пол. Все произошло настолько быстро, что моргни Филин в этот момент — пропустил бы действо.

Он прошел вперед, к центру здания. Туда же подошел сильно прихрамывавший кибернетик, немного позже к ним присоединился Свиридов. Майя так и не появилась. Поджидая ее, они постояли еще немного, затем Филин буркнул:

— Я сейчас вернусь.

Ростовцев хотел возразить, но только махнул рукой.

— Коли поход нельзя отложить, то лучше проделать все как можно быстрее. Подозреваю, что это некий промежуточный этап, и нам еще предстоит попутешествовать.

— Возможно, что так. Но тогда Майю просто необходимо разыскать перед очередным… хм… переходом.

— Удачи! — пожелал Илья.

Филин двинулся к диаметрально противоположному краю зала, занимавшего, по всей видимости, целый этаж. Тусклый рассеянный свет, источник которого невозможно было определить, позволял довольно сносно видеть. Но с этой стороны край зала был так же пуст, как и тот, где очутился Филин.

Лишь почти завершив круг, он обнаружил пояс. Индикатор помаргивал, сообщая об исправности, замок защелкнут. Майя словно бы испарилась. Филин поднял пояс и отправился обратно. Подойдя к товарищам, он протянул устройство кибернетику.

— Вот все, что я отыскал.

Ростовцев взял пояс, внимательно осмотрел его и, щелкнув тумблером, отключил. Несколько минут он молчал, открывая и закрывая пряжку, потом посмотрел прямо в глаза Филину и тихо сказал:

— Она его сняла.

— А если он был неисправен?

— Все в норме, — Ростовцев отдал пояс Филину и твердо произнес, отделяя одно слово от другого, будто пояснял маленькому ребенку:

— Она его сняла сама.

— Люди! — вспомнил инженер. — Черт, она хотела помочь тем, кто оказался в плену. С самого начала хотела. И думает, что теперь ее доставят туда, где находятся остальные. А пояс отправила нам как сообщение.

— Да, похоже на то. А…

Ростовцев не успел договорить. Пространство вокруг вдруг стали мять, растягивать, выжимать. Но это Филин понял, уже когда стоял на нешироком ребристом металлическом настиле без ограждения. Сооружение явно не предназначалось для созданий, способных испытывать страх высоты.

Откуда-то из желтой мглы прилетел робот — явно близкий родственник патрульного — и завис рядом, словно чего-то ожидая. Время от времени на грудной пластине начинали помаргивать светлячки индикаторных ламп. Инженер глядел на машину, стараясь не шевелиться, но она оставалась неподвижной: может быть, чего-то ждала, а может — так полагалось в этом месте.

Филин, стараясь не делать резких движений, огляделся. То, что товарищей поблизости не увидит, он понял сразу по «прибытии», его больше интересовало само место и способ, каким можно отсюда выбраться. Но задача явно не предполагала простого решения: настил тянулся в обе стороны и терялся далеко в полумраке.

Где-то глубоко внизу тяжело ухнуло, по настилу прошла волна, едва не сбросив человека. В ожидании повтора Филин распластался по стене, стараясь вжаться в нее, на лбу выступила испарина. Воображение живо нарисовало исполинского робота с соответствующих размеров молотом в огромных манипуляторах. Как он замахивается и вот-вот ударит. Однако уханье прекратилось. Встав на четвереньки, Филин осторожно приблизился к краю и попытался разглядеть, что происходит внизу. Но ничего из этого не вышло. В глубине клубился желтоватый туман, прорезаемый молниями. В частых вспышках высвечивались причудливые тени, назначение которых оставалось непонятным. Скорее всего, какие-то конструкции.

— Дела… — инженер вздохнул и снова вернулся к стене.

Он посмотрел на равнодушного робота, висевшего все там же, и кивнул ему:

— Дела, брат. Пойдем?

В ответ не раздалось ни звука.

— Молчание — знак согласия. Пошли.

Филину совсем не улыбалось шагать вдоль края непонятной пропасти, в которую если рухнешь, то уже ничего не поможет, но оставаться на месте — совсем глупо. Еще настил этот качающийся…

Стараясь держаться вплотную к стене, инженер двинулся в выбранном наугад направлении.

На восток, как он для себя определил. Почему так? Наверное, потому, что ни вперед, ни назад дороги не было. Как и через полюсы.

Настил все так же тянулся вдоль стены. Пейзаж не менялся. Сюрпризом стало то, что робот следовал за инженером, словно принял приглашение. При этом сохранял дистанцию примерно в один метр, и было незаметно, чтобы он ее менял. Возможно, что программа требовала сопровождать попавших сюда роботов, пока те что-то не отдадут или не сделают. Для этой летающей машины Филин сейчас самый настоящий робот.

Снова ухнуло. Инженер успел лечь на настил до начала «землетрясения». С лязгом прокатилась волна, изрядно тряхнув Филина.

— Чтоб тебя… — ругнулся, поднимаясь, инженер.

Он машинально отряхнул комбинезон и только сейчас понял, что пыли нет. Вообще нет. Ни в первом помещении, ни во втором не было ни пылинки. Он присел на корточки и попытался отыскать грязь в стыках настила, но и там была идеальная чистота. В какой-то момент Филин подумал, что та странная комната, куда он попал сперва, была чем-то вроде камеры очистки от загрязнений. А сопровождающий робот — вроде электростатического пылесоса, например. Впрочем, это только предположение и, вероятно, не слишком правильное. В конце концов, если в этой комнате требуется поддержание идеальной чистоты, то вряд ли сюда вообще бы допускались уличные машины. Проще их за дверями оставлять, а уже со склада забирать то, что…

— Вот дурень! Конечно, тут склад!

Все вставало на свои места. Здесь вероятнее всего располагалось некое хранилище или помещение промежуточного хранения. Отсюда специальные роботы вроде этого летающего должны забирать поклажу и уносить в неведомые места, где царит максимальная, практически абсолютная чистота. Все просто.

Филин медленно продвигался вдоль стены и уже «перележал» три уханья, успевая вовремя реагировать, но последнее едва не пропустил, увлекшись гипотезами. С собой можно было спорить сколь угодно долго, а вот отвлекаться во время подобного похода — опрометчиво. Надо собратья.

Настил все не кончался.

Сколько он прошел? Километр, десять, сто? Постоянный страх выматывал, заставлял прислушиваться к каждому шороху, чтобы приготовиться к появлению волны. Ноги, спина и даже руки болели — сказывалось напряжение. Но одно было хорошо: больше никто из роботов здесь не десантировался. А то пришлось бы как-то расходиться с препятствием на пути. Вот только вряд ли тяжелый железный болван пропустит, если это не предусмотрено его программой. Хорошо если вообще не спихнет легкого человека в пропасть, приняв его за помеху. Даже без директивы ноль, с точки зрения машины Филин является роботом — так его пояс маскирует. В любом случае надеяться на благополучный исход подобной встречи — иллюзия.

Настил неожиданно кончился стеной. В полумраке темный цвет ее был практически неразличим, и Филин понял, что это тупик, только когда едва не ткнулся в препятствие носом. Получалось, что выбор оказался неудачным, а это означает, что придется двигаться обратно. Долго идти по настилу прижимаясь к стене. Тогда сперва просто необходимо передохнуть. Филин вжался в уютный уголок, где не страшна раскачка. Ноги дрожали, руки, впрочем, тоже. Пот пропитал комбинезон, и тот теперь неприятно холодил кожу. Выходить не хотелось. Совсем не хотелось. Но ждать здесь чего-то бесполезно: никто не придет на помощь.

— Ну, что уставился? — зло крикнул он роботу, все так же равнодушно висевшему метрах в полутора от настила. — Ты же знал, что здесь тупик, да?

К горлу подкатывала злость на это железное пугало, бессмысленно и бестолково летящее за ним по пятам. Ему хорошо там летать и ни черта не делать, а здесь снова иди, снова вслушивайся, снова бойся!

Филин сделал несколько глубоких вдохов, отлепился от стены и шагнул. Он приготовился к тому, что впереди ждет целый миллион километров страха. Но как ни странно, путь обратно оказался гораздо легче. Филин почти автоматически ложился на настил, едва внизу раздавалось уханье, а к стенке уже не страх заставлял прижиматься, вернее, не тот страх, что мучил на пути к тупику, а другой — страх бесстрашия. Именно бесстрашия на стажировке учили опасаться сильнее всего.

«К постоянному страху привыкаешь и теряешь осторожность, — говорил начальник лунного учебного полигона. — А когда теряешь осторожность, то попадаешь в беду. Не поддавайтесь страху — он ведет к панике и гибели, но и если страх убегает от вас, то не дайте ему уйти совсем, держите за хвост. Смотрите, как он заставляет вас действовать, учитесь у него. А когда возвращаетесь, то обязательно бойтесь».

Тогда они, уже, считай, выпускники, не очень поняли наставления. Да что там! Спустя годы, уже вполне опытный работник космофлота, он не очень-то воспринимал те слова. И только сейчас, здесь, в мире, которого и быть не может, Филин вдруг четко осознал значение сказанного. Он ловил отблеск своего страха, который заставлял дрожать, и старался повторять те же действия, что производил ранее.

Шаг, еще шаг… Интересно, а он миновал уже место своего… приземления?

Довольно быстро Филин добрался о противоположного конца настила и уперся в… стену. Тупик! Разочарование нахлынуло, лишило сил, инженер опустился на настил нимало не заботясь тем, что ноги повисли над краем пропасти. Когда внизу ухнуло, он даже не дернулся. А когда пришла волна, не успел среагировать. Лязгнули листы настила, и тело соскользнуло в пропасть. Жуткий страх хлестнул, обжог, лишил способности соображать. Филин попытался удержаться, повис на руках, но только на короткий миг — за гладкий металл невозможно было уцепиться. Но в тот миг, когда пальцы соскользнули, неведомо откуда возникшие могучие тиски сдавили бока и грудь так, что едва сломали кости. Филин взглянул вниз, на желтое море тумана под ногами и увидел, что тело обвили какие-то ребристые шланги. Манипуляторы! Все вокруг двигалось, робот куда-то нес инженера. Филин понял наконец, чего от него ждала машина. Оказывается, чтобы двигаться дальше, требовалось шагнуть в пропасть! Логично — лишенному воображения роботу не составляло труда выполнить такой пункт программы, а человека тут и не ждали.

Филин пытался дышать, но получалось не слишком здорово. В ушах шумело, перед глазами все плыло. Он подергался, но манипуляторы даже не шелохнулись. Мелькнула мысль, что если в скором времени они не доберутся до конечной станции, то робот принесет туда только холодеющее тело.

Мягкий толчок. Робот отпустил человека, и тот рухнул на металлический пол. Машина развернулась и двинулась в обратный путь — ее программой не было предусмотрено любопытство.

Филин лежал щекой на металлическом полу и со свистом втягивал воздух, понемногу приходя в себя. Ребра отзывались болью на каждый вдох, но она пока была на каком-то заднем плане. Когда в голове прояснилось и она перестала кружиться, Филину удалось наконец сесть. От острой боли перехватило дыхание. Оглядеться получилось, когда она немного утихла.

Площадка. Большая площадка. Судя по тому, что настил исчезал в желтоватой дымке, площадка расположена ниже границы тумана. Филин принюхался, почему-то ожидая почувствовать запах серы, но местная «преисподняя» абсолютно ничем не пахла, словно воздух вычистили до последней молекулы. Хотя кто знает, как обстоят дела у местных оккультных существ на самом деле?

Встав сперва на колени, Филин попытался подняться на ноги. Третья попытка оказалась удачной, но идти получалось все еще плохо. Боль пульсировала, пронзала чуть не до пяток. Но как и странно, каждый следующий шаг давался легче предыдущего.

Филин добрел до каких-то ящиков. Непонятные кубы были выкрашены в различные цвета и не слишком много весили. Странно, но ни один из роботов не нес подобного контейнера к зданию. Они вообще ничего не несли, если уж так.

Инженер хотел открыть какой-нибудь ящик, чтобы заглянуть внутрь, но нигде не нашел ни единой щелочки. Он постучал: звук оказался глухим. Бросок на пол не причинил таре ни малейшего вреда. Филин чувствовал, что ящики означают нечто важное, но времени на изучение не было.

Вскоре он вышел к еще более странному сооружению — башне из тороидов. Тоже разноцветных. И снова ощущение, что разгадка совсем близко, стоит протянуть руку — и вот она! Филин помотал головой и одернул себя.

— Нельзя! Все потом.

Он остался один. Здесь, на этой площадке никого не было. Вероятно, Михаил и Илья получили каждый свое подобное местечко.

Край, сетка ограждения, пути нет. А ведь должен быть! Должен, черт бы его! Филин ударил по ограждению кулаком — металл загудел.

Потирая ушибленную руку, Филин пошел вдоль ограды. То и дело на настиле попадались непонятного назначения артефакты, сложенные в отдельные разновеликие пирамиды. Инженер рассматривал вещи, пытаясь понять их назначение. Но никаких ассоциаций на ум не приходило. Возможно, это некие упаковки, у которых замок с дистанционным управлением, например чтобы ограничить доступ. Зачем? Кто знает… Ну а роботам дается указание принести что-то определенной формы. Кибернетик бы в этом деле разобрался, наверное.

Выход с площадки обнаружился совершенно случайно. Филин уже почти завершил третье «кругосветное» путешествие. Он остановился, чтобы рассмотреть очередной контейнер, и вдруг заметил в полу круглый люк с рукояткой в выемке. Инженер потянул за рычаг, крышка на удивление легко откинулась. Там оказалась труба из сетки, уходившая куда-то в туман. Найденный ход явно не предназначался для людей, но по нему можно было спуститься, используя крупные ячейки в качестве ступеней.

Филин не колеблясь начал спуск, других вариантов выхода из ситуации просто не было. Разве что прыгнуть, но это совсем ни в какие рамки.

Быстро скрылась из виду площадка. Теперь и внизу, и вверху были только туман и тусклые вспышки молний. Сперва Филин опасался, что какая-нибудь может ударить в сетку, но довольно скоро ему стало не до того. Спина одеревенела, ладони потеряли чувствительность, а ноги ужасно ныли. Короткий отдых, во время которого он упирался спиной в сетку и тряс кистями рук, почти не помогал.

Под ногами был все тот же туман. Иногда Филину казалось, что сетка поднимается вверх, а не он спускается, и тогда накатывало отчаяние. Разумом-то инженер понимал, что движется, однако иллюзия отнимала силы. Он старался отвлечься, думать о чем-то другом, даже пытался петь, но все без толку. И когда ноги нащупали поверхность, Филин даже не поверил, что путь закончен. Он ухитрился сесть внутри клетки, подтянув ноги к подбородку, и в изнеможении закрыл глаза. Но и тут перед мысленным взором двигались вверх ячейки сетки на фоне желтого тумана. Всполохи молний наконец-то синхронизировались с движением, и их можно было считать. Одна, вторая, третья… Филин и не заметил, как заснул.

Сон прервала резкая боль в спине, что не удивительно, если принять во внимание позу. Инженер кряхтя поднялся и огляделся. Оказывается, выход из клетки находился за спиной. Причем заперт он был на очень простой и обыкновенный крючок, что больше всего удивило. В памяти какого робота мог оказаться вот такой запор? Да еще так, чтобы программа выбрала его как оптимальный вариант для данной конструкции?

Филин вышел, закрыл за собой дверцу, подумал и накинул крючок. Спуск завершился благополучно, если не считать побаливающих мышц и спины. Основная задача, можно сказать, выполнена. Осталась самая малость: понять, что делать дальше.

Желтый туман теперь не нарушали даже всполохи молний. То ли они остались выше, то ли прекратились совсем. Уханье изредка слышалось, но никаких катаклизмов после не происходило.

— Надо идти… — произнес Филин таким тоном, словно оправдывался перед кем-то.

Направление не играло никакой роли. За время спуска он старался придерживаться одной полосы ячеек, но совсем не факт, что это удалось. Значит, можно попробовать дойти до стены.

Увы, план провалился. На том расстоянии в шагах, на котором находилась стена от люка, была плоская поверхность. Филин для верности прошел еще вперед, но так ничего и не обнаружилось. Обратно возвращаться не имело смысла, да и вряд ли удастся в тумане разыскать клетку. Тогда инженер повернул вправо и зашагал, надеясь наткнуться хоть на какой-то ориентир в этом непонятном месте. Или, чем черт не шутит, обнаружить выход куда-нибудь на улицу. Но это вряд ли. Филин старался загнать поглубже желание увидеть лица своих спутников. Особенно Майю. Воспоминания делали блуждание в плотном тумане невыносимым.

Филин шел примерно с полчаса, когда туман внезапно кончился. Нет, не так, инженер вошел в цилиндр свободного от тумана пространства. Будто бы кто вырезали цилиндр высотой метров в десять, а на его месте организовали свалку оборудования. Разные части разного возраста и назначения громоздились друг на друга безо всякой системы. Высота своеобразной «скалы» составляла метров пять. Филин обходил ее, пытаясь понять смысл таинственного сооружения. А когда он решил, что все это просто свалка, заметил мигающую зеленую черточку на экране. Выходило, что вся эта куча мусора еще и действовала?

Приглядевшись, Филин заметил, что элементы конструкции соединены между собой проводами. А с верхушки прямо в туман тянулись толстые кабели. Получалось, что на высоте примерно пяти метров в тумане проложены силовые линии. Тогда и молнии становились чуть более понятны.

Невидимый динамик издал пронзительный скрежет. Не ожидавший ничего подобного Филин отпрянул и едва не упал, споткнувшись о небольшой шар. Тот откатился, насколько позволял кабель, и, словно бы пытаясь пристыдить человека, покрылся лиловыми полосами. Инженер на всякий случай отошел. По поверхности шара рассыпались зеленые квадраты, и он вернулся на место.

— Ну, извини… — развел руками Филин, ощущая всю глупость своих слов.

Будто поняв, устройство погасло. Инженер подошел к экрану, на котором все так же мигала черточка, отыскал пишмаш, висевший почему-то выше кинескопа и напечатал свое прозвище. Зачем он это сделал? Наверное, захотелось чуточку отвлечься от желтого тумана и всего, что произошло. Ярко-зеленые буквы мигнули пару раз, исчезли. А затем, символ за символом, посреди экрана, в обрамлении звездочек и восклицательных знаков, появилось сообщение: «Вычислитель корабля «Светлый» к работе готов».

Еще через несколько секунд пробежавшая черточка оставила после следующую строку: «Штурман Филин, укажите номер программы».

— Вот даже как? — улыбнулся инженер. — Пусть будет штурман. Давай-ка посмотрим.

Он напечатал: «Тест 1–3».

И нажал клавишу ввода. Машина отреагировала правильно: «Подтвердите задание».

Филин ввел свое прозвище повторно и огляделся, ища где бы присесть. Длинный тест делался только во время предстартовой подготовки и требовал от двух до трех часов времени. Тут скорее три, чем два. «Светлый» был старым кораблем, и вычислитель его не отличался скоростью.

Однако на экране уже через несколько минут стали появляться строки. За чертой открывались символ за символом, однако странные иероглифы ничего не говорили человеку.

— Абракадабра какая-то.

Вычислитель был явно испорчен. Филин махнул на экран рукой и отправился было дальше, но тут вновь послышался высокий скрип из динамика. До инженера наконец дошло, что это за помехи: точно так же звучал сжатый голос, звучавший из коробочки. Но где тут оборудование СДС?

Инженер принялся внимательно изучать нагромождения блоков. Он уже почти закончил круг, когда над головой раздался голос:

— Сообщение передается в сжатом виде.

А затем из недр электронных устройств пронзительно заверещало. Филин зажал уши руками, но помогало это слабо. Похоже, кто-то из их команды добрался-таки до передатчика. Что ж, в добрый час! Но как же невыносимо воет!

Морщась от боли в ушах, Филин обнаружил-таки блок дальней связи. На нем помаргивала зеленая лампа готовности и красная — передачи. На махоньком экранчике светились символы. Выставленные координаты мало что говорили Филину, но он постарался их запомнить. Если вычислитель способен управлять блоком дальней связи, то можно будет узнать, идет ли прием. Обычно канал работал в две стороны, если оператор ловил сигнал.

Когда Филин подошел к экрану, то обнаружил, что на нем уже нет иероглифов, а мигает запрос: «Координаты?»

Удивляться тому, что запрос выскочил так вовремя, можно и потом, а сейчас надо срочно воспользоваться моментом. Инженер торопливо отстучал цифры, подсмотренные на экранчике блока, но ввод не нажал, решив свериться. И тут передача смолкла так же внезапно, как и началась. Навалилась звенящая тишина. А затем в динамиках послышалась негромкая мелодия, столь любимая Валеркой, — «Танцующая королева». Простенькая симпатичная песенка сейчас показалась Филину издевательской и в какой-то мере даже зловещей. Он подошел к блоку связи и открыл ячейку, куда закладывались устройства воспроизведения для автоматической передачи сообщений. Внутри было совершенно пусто. Точнее, там не было ничего, кроме микрофона и звукоизолирующих матов.

— Хорошенькие дела!

Вот теперь Филин испытал серьезную потребность усесться на что-нибудь и крепко подумать. Для этого вполне подошел шар. Он был упругим и достаточно теплым, чтобы расположиться на нем с комфортом. Неведомое устройство возмутилось серией желтых вспышек, но быстро смирилось со своей участью и больше не мешало размышлениям человека.

Филин понимал, что не могла куча металлолома передавать то, чего в ней нет. Если отбросить всю мистику, так и норовившую приклеить свой ярлычок к происходящему, то можно предположить, что данное оборудование связано с другими такими же, а звуки суть эхо, ничего больше.

Сразу отлегло. Получалось довольно логично. Хорошо: почти логично. С толку сбивала песня. Филин встал, подошел к экрану и нажал ввод. Координаты исчезли, а затем черточка оставила за собой строку из одних нулей. Под ней появилась вторая такая же. Это означало, что прием никем не ведется, а самого блока связи не существует в принципе, раз у него отсутствует номер. Инженер вздохнул и разочарованно похлопал по корпусу устройства.

— С тобой, брат, каши не сваришь.

Диагноз был ясен. Видимо, работали только динамики, а передача шла по проводам, скрытым в тумане. Все остальное было обыкновенной бутафорией. Только зачем?

Филин вытащил из кармана коробочку, зачем-то взвесил куб на ладони и усмехнулся. Заранее уверенный в провале, он подошел к блоку связи, положил его в ячейку и нажал кнопку. Заперев дверцу, инженер включил передачу. Красная лампочка передатчика не загорелась, но когда Филин попытался достать коробочку, то дверца не открылась. Она была заблокирована, как бывает во время работы передатчика.

Из динамиков послышался голос Евгения:

— Сообщение передается в сжатом виде.

У Филина сжало сердце. Мережко погиб. Или совсем, или вернулся, но наверняка без памяти. Чем-то он очень опасен Городу и всему планетоиду. Его нельзя не пустить, но нельзя оставлять память о том, реальном мире. Почему? Кто знает…

Зажав руками уши, инженер ждал передачу, однако ничего не произошло. Почти ничего. В динамиках опять звучала «Танцующая королева». Кто-то снова и снова крутил песню, словно пытался заставить человека выучить ее.

— Эх, юнга.

Грусть прошла по душе волной.

Филин подошел к экрану и обомлел! Теперь на нем были координаты приемника и номер передатчика. Приемник располагался на Земле и беспрерывно смещался по какой-то спирали относительно подпространственного хода, если верить быстро меняющимся цифрам. Понятно, конечно, что Земля-то оставалась на месте, а сам подпространственный тоннель извивался наподобие чудовищного хобота. Но тут, как и в космосе, все зависит от места, где находится наблюдатель.

Филин отпечатал: «Приемник».

А затем: «Контроль приема».

На этот раз машина послушалась. Песня прекратилась, из динамиков теперь доносились подвывания, хрипы и попискивания. А спустя минуту на экране возникло слово «Передача» и вновь зазвучала надоевшая мелодия.

— Ну, танцуй, что тут поделаешь. Только я свое заберу, а там — делай, что хочешь.

Филин подошел к нише и опять попытался опять достать коробочку. К его удивлению, ячейка послушно открылась. Сам кубик уже не пищал, сколько кнопку не нажимай. Возможно, кончился заряд в батарее, а может, и неисправность какая-то. После столь тяжких испытаний — не мудрено. В общем, надо идти дальше. Хоть есть ориентир теперь, от которого начинать путь. Сперва Филин хотел оставить запись тут, но затем передумал и сунул аппарат в карман. Мало ли…

Стена тумана отсекла «свалку», стоило шагнуть за четко очерченную границу. Филин неторопливо брел, спешить было некуда. Чтобы отвлечься, он размышлял о том, как на старушке-Земле воспримут передачу. Ведь получается, что снова давно пропавший «Светлый» отправил что-то невразумительное. Возможно, даже наверняка, попробуют расшифровать. Откуда кому знать, что в передаче нет никакой полезной информации? Сама-то песенка изначально не перегружена смыслом, а уж с помехами… Жаль, что запись не удалось прокрутить. Или удалось?

Путь в тумане казался бесконечным. Плотная завеса и не думала расступаться, хотя временами и казалось, что свет стал ярче. Но всякий раз это была лишь иллюзия, созданная воображением. Как и запахи в мире, лишенном запахов. Скорее всего, обострились все чувства. В том числе и ощущение близкой опасности. Что-то дремучее, пришедшее еще из пещер, заставляло бояться неведомого. Но стоило только приглушить инстинкты и тут же нос начинал чуять то сдобную сладость выпечки или тонкий аромат кофе. Но и эти обонятельные галлюцинации исчезали, стоило лишь понюхать рукав комбинезона. Затхлость и пыль склада моментально разгоняли призрачные запахи. Хотя и ненадолго: через некоторое время снова чудился какой-нибудь знакомый аромат.

Филин вспомнил, что уже давным-давно не ел. И, что странно, есть совершенно не хотелось, как и пить. Он даже остановился, пытаясь проанализировать состояние своего организма. Но ни малейшего чувства голода или жажды. В чем причина? Не туман же кормит, в самом-то деле. В конце концов инженер махнул рукой и зашагал дальше: загадок слишком много, а эта хотя бы не мешает.

Что-то запищало совсем рядом. Филин сперва подумал, что показалось, и крикнул, чтобы проверить:

— Эй!

Однако пищание не прекратилось. Выходит, звук — не галлюцинация. Вот только где источник? Филин прислушивался и пытался сориентироваться, пока не понял: пищит его защитный пояс. Красная лампочка помаргивала в такт зуммеру. Это означало, что в поясе больше нет энергии и он скоро отключится, если не сменить батарею. А раз ее нет, то он, Филин, останется без маскировки, и роботы увидят его. Запасной батареи не было, а значит, бесполезный прибор таскать не стоит. Инженер расстегнул пояс, положил на пол и пошел дальше.

Выход нашел инженера сам. Переход произошел неожиданно, как и в первый раз. Приступ головокружения, тошноты и мощный удар по ногам. Филин повалился на землю. На землю! В самую настоящую зеленую траву, да еще покрытую росой, к тому же. Даже вставать не хотелось, хотя комбинезон стал промокать. Земля? Неужто машина планетоида отправила его домой?

Филин перекатился на спину и посмотрел в небо. Тяжелая синева, на грани фиолетового. Солнце яркое, но маленькое, и похожие на призраков белесые полумесяцы двух спутников. Не Земля, хотя и чем-то отдаленно напоминает. Но одно совершенно точно: здесь все совсем не похожее на мир, где под городом роботов колышется желтый туман, а в лесу под землей существует «Галактис».

Филин поднялся на ноги и огляделся. Лес довольно плотный, состоящий из неизвестных деревьев. На ветках и стволе то ли листья, то ли иголки. Зелень темная, почти черная. Меж стволов — колея, уже порядком заросшая толщиной в руку деревцами. Филин не знал, с какой скоростью растут местные деревья, но коль скоро средний диаметр их редко превышал полметра, то тут проезжали довольно давно. Косвенно на это указывали и сгнившие стволы вдоль колеи. Как бы то ни было, факт оставался фактом: кто-то живой здесь некогда обитал и ездил зачем-то в лес. А дальше все просто: если пойти по колее, то она приведет к жилищу того, кто тут катался.

Просто, конечно же, не вышло. За время, проведенное в «Галактисе», Филин привык к тому, что надо прятаться от роботов и внимательно прислушиваться. Защитный пояс позволил отбросить страхи, забыть о них. Зато сейчас, когда аппарат остался где-то в желтом тумане, все вернулось с утроенной силой. Замирая от каждого шороха, опасливо оглядываясь, инженер шел через лес не по колее, а рядом. Он избегал любого открытого пространства, хотя уже сообразил, что попал совсем в другой мир, где можно идти без страха.

Деревья становились все тоньше и ниже, а вскоре их сменил кустарник на опушке. Филин осторожно подобрался к кустам и оглядел прилегающую местность. Впереди виднелось темное строение, а на его фоне серебрилась какая-то точка. Был бы бинокль, а так и не разглядеть толком. Понятно только, что это не одно из цилиндрических зданий Города, но и только. Однако вряд ли роботы столь уж щепетильны в вопросах выбора помещений.

Филин осмотрелся еще раз и вздохнул: идти придется через поле, никуда не денешься. С другой стороны, торчать в лесу до скончания века бессмысленно. Что бы ни поджидало на пути, остаться здесь — верная гибель.

Филин пошел по колее через поле к строению. Он поначалу очень внимательно смотрел под ноги, готовый отпрыгнуть при первом же намеке на движение, но потом вспомнил, что пояса на нем нет. У машин же, охотящихся за энергией, нет никакого резона нападать на человека, если тот не имеет при себе батарей, конечно. Но каждый раз, когда Филин вспоминал страшную гибель Мережко, он очень внимательнее смотрел под ноги.

Опасения оказались напрасными: ни патрульных роботов с их «осами», ни «крыс» в поле зрения не появилось. Но чем ближе к дому подходил инженер, тем сильнее билось его сердце: постройка была полевой станцией, а серебристая точка — вездеходом неизвестной модели.

Филин ускорил шаг, почти побежал, но когда оказался рядом, то перешел на шаг и остановился. Колея привела его к машине, что проложила путь. Вот только хозяев дом уже давно не видел, они куда-то ушли. Именно ушли: солнечные батареи разрушились, а вездеход уже по колеса врос в землю у дома. Люди не планировали сюда возвращаться, раз увели с собой роботов. И некому стало следить за хозяйством.

Филин попытался заглянуть внутрь, но прозрачные участки стен стали мутными. Он открыл дверь и вошел. Ожидаемая и разочаровывающая пустота покинутого дома. Открытые межкомнатные двери, пыль, тишина… Инженер переходил из комнаты в комнату, пытаясь найти хоть какие-то вещи. Зачем? На этот вопрос он не смог бы ответить.

Войдя в очередную комнату, Филин обнаружил коробку. Ее оставили в центре помещения, словно бы приготовили к вывозу, но забыли, а может, и не стали брать. Он присел на корточки и смахнул с коробки пыль. На упаковочной ленте от руки было написано: «Игрушки». Внутри коробки обнаружился набор кубиков, пирамидка, цветастые погремушки и какой-то деревянный транспорт на массивных колесах, чем-то похожий на вездеход. Нимало не заботясь о чистоте комбинезона, Филин уселся на пол и достал машину. Он покатал ее по пыли и принялся рассматривать колею. Колеса легко разбросали тонкий мягкий слой. Как некогда и вездеход в местном грунте. Однако, как запомнил Филин, и почва в лесу, и дорога к полевой станции пролегали по довольно твердым грунтам. Широкие катки машины с одного раза колею проложить не могли. А так как вряд ли сезон дождей здесь бывал хотя бы раз в несколько лет, выходило, что рейсов было много. Значит, стоящий за домом вездеход что-то делал на той поляне, где очутился Филин. Возможно, тут когда-то встречали прибывающих. А может, сюда выходили те, кого забрали в Город роботы? Нет, версия слабенькая. Люди ушли давно, а Валерка пропал совсем вот-вот. Хотя со временем тоже чудеса творятся, если вспомнить «Галактис».

В задумчивости Филин вытаскивал из коробки кубики и ставил их один на другой: синий к синему, зеленый к зеленому. Когда в коробке ничего не осталось, инженер принялся переворачивать кубики так, чтобы цвета не совпадали. Получилась забавное сооружение, очень похожее на те, что были образованы большими цветными контейнерами там, на площадке.

Филин поднял один кубик к глазам и внимательно в него всмотрелся. А что если те контейнеры и не контейнеры вовсе, а некие «кубики»? Игрушки? Почему бы и нет? Допустим, на планетоиде существует искусственный разум, способный определять… Да тут даже без «допустим». Искусственный интеллект отличает людей от их творений — факт. Как-то же учитывается наличие разума. И даже критерии отбора разумных гуманоидов в роботов заложены, при этом разум предусмотрел тупость и исполнительность машин. Руки, ноги и глаза искусственного интеллекта — вот роль всех устройств в Городе. Как любое существо, искусственное точно так же пройдет фазы взросления, совершенствуя базовые навыки. Возможно, что очень быстро, но обязательно. И навык обращения со своими многочисленными «руками» из ниоткуда не появится. Кубики носили роботы, ставили друг на друга роботы, а Разум учился искусству жизни. Когда этап был пройден, «кубики» так и остались на площадке — забытые игрушки.

Филин подбросил кубик на руке и поднялся с пола. Немного помедлив, он направился к выходу — в доме искать было больше нечего, а на дворе стоял вездеход. Мало ли, может, там завалялось что интересное?

Из-за поднятого колпака кабины вездеход походил на большое животное, дремлющее с приоткрытым ртом. Филин уселся в кресло водителя. Приборы располагались несколько иначе, нежели на серийной модели. Оглядев панель, он протер ладонью линзу экрана и нажал кнопку включения. Нажал несознательно, по привычке, но экран вдруг мигнул, и по мере разогрева на нем медленно проступила надпись — цифробуквенный код. Из динамика раздался голос:

— Экспедиционный вездеход «Сигма» приветствует вас. Назовите код управления.

Инженер откинулся на спинку кресла от неожиданности. Надо же! Блок голосового управления. Не часто такое встретишь. Затем он подумал, что все это время, вопреки всем инструкциям, вездеход простоял с работающим реактором. Впрочем, это не так уж важно, кто и как нарушил непреложный закон. Главное — есть машина, и она в рабочем состоянии. Осталось только отыскать этот самый код и отправляться в путь. Вездеход почти что дом, только на колесах, он полностью автономен. В жилом отсеке должно быть полно места. Осталась самая малость — узнать код. Наверняка что-то простое. В сущности, его устанавливали только для того, чтобы исключить случайный запуск машины.

— Один, два, три, четыре.

— Код не принят, повторите.

Равнодушный голос, казалось, готов был спрашивать бесконечно. В планы Филина подобные игры не входили. К тому же, рабочим реактор наверняка оставили не просто так. Скорее всего, люди предполагали, что кто-то не имеющий большой подготовки найдет машину. Реактор запустить не сможет, но код обнаружить в состоянии. Значит он, бортинженер Филиппенко, должен отыскать эти цифры.

Филин пошарил по полкам, открыл и закрыл ящики, но записок никто там не оставил. Что, если вдуматься, очень правильно. Запись на кристаллах гораздо надежнее, чем бумажки. Значит, надо поискать журнал.

Кнопка обнаружилась под слоем пыли рядом с экраном. Сверху красовалась понятная пиктограмма: треугольничек и два кружка, соединенных в нижней точке линией — общепринятый знак устройств записи-воспроизведения. Филин нажал кнопку. Экран засветился, на нем проступило изображение человека.

— Код управления — четыре единицы.

Затем изображение погасло и возникло сообщение, что запись окончена. Филин щелкнул тумблером перемотки, чтобы просмотреть более ранние записи, но кристалл был пуст, а в метках отсутствовала даже дата записи подсказки.

Филин вздохнул и произнес:

— Одиннадцать-одиннадцать, управление.

Машина так же равнодушно отозвалась:

— Код принят, голос зафиксирован. Включен режим полной расконсервации. Просьба покинуть машину до окончания работы программы.

Филин безропотно спрыгнул на землю. Он знал, что упрямый аппарат ни за что не запустит процедуру, покуда на борту люди. Что ж, тут директива ноль работала, по крайней мере.

Колпак мягко захлопнулся и потерял прозрачность, превратившись в серебристую каплю. Что-то затрещало, застучало. Машина чуть заметно вздрагивала и покачивалась на широких колесах. Создавалось впечатление, что она очнулась от долгого сна и теперь разминает затекшие мышцы. Когда пошла проверка системы управления, иллюзия стала полной. Затем вездеход вздрогнул сильнее и вдруг легко, словно не замечая вцепившуюся в колеса землю, проехал вперед на пяток метров. Он словно стремился закончить некогда прерванный на полдороги путь по колее, уводящей куда-то в степь. Филин заглянул в ближайшую яму: там было сантиметров семьдесят глубины. «Сигма» оказалась на очень неплохом ходу. Стало быть, ее механизмы все годы стоянки поддерживались в идеально рабочем состоянии.

Колпак стал прозрачным и приглашающе откинулся. Внутри кабины все сверкало чистотой, пыль исчезла отовсюду.

— Вот теперь другое дело! — Филин уселся в кресло, взялся за рукоятки управления и наклонил левую вперед, одновременно нажимая на педаль. — Поехали!

Вездеход плавно и быстро двинулся по колее в степь.

— Запись начата, — бесстрастно произнес бортовой вычислитель и добавил ряд цифр.

Когда Филин осознал написанное, то нажал на педаль тормоза так, что сработало предохранительное устройство, намертво фиксируя тело в кресле.

Цифры эти представляли собой дату и время. Инженер с задумчивым видом смотрел на последние два разряда, где менялись секунды, и пытался понять, каким образом бортовое время «Сигмы» сбилось более чем на век. Выходит он, Филин, каким-то образом угодил в будущее? Но как? Впрочем, на вопрос этот ответа не найти, быстрого ответа по крайней мере. И где он сейчас — вопрос тоже совсем не праздный. Например, «Свалка» избыточной массы существовала в каком-то своем пузыре, отмеряя время исключительно локально, в конкретной точке пространства. Причем собственного пространства. Как и в случае с «Галактисом», путешествие на сотню с гаком лет вперед может означать перемещение из одной вселенной в другую.

Филин тронул было рукоятку, но передумал и нажал кнопку автопилота. Вездеход послушно двинулся вперед. Инженер выбрался из кресла и прошел в заднюю часть машины. После недавней уборки там тоже все блистало чистотой. Обстановка здесь не очень-то походила привычную. По крайней мере не такая, как на стандартных моделях вездеходов. Однако тут все было устроено довольно логично и ориентироваться получалось довольно легко. А уж когда в шкафу обнаружилась консервированная еда, то сразу отлегло. После выхода из тумана есть хотелось еще не очень сильно, однако само наличие легкого голода вполне недвусмысленно указывало на необходимость отыскать в этом мире еду как можно быстрее. А тут такой подарок! Не деликатесы, конечно, но вполне терпимые. Филин взглянул на указатель количества воды. Уровень ее еще не позволял нормально вымыться, но понемногу повышался. Это свидетельствовало о том, что в атмосфере этого места планеты влаги не слишком много. Но установка работала довольно эффективно, а значит, через час-другой можно забраться в душ.

Мысль о скорой помывке вызвала чесотку во всем теле. Филин достал наугад упаковку из ящика — это оказалось куриное мясо с пюре — и принялся рассматривать этикетку. Дата производства консервов отстояла от сегодняшней где-то лет на сорок. Солидный срок. Напрашивался вывод, что последние люди ушли отсюда примерно тогда же. Возможно, чуточку позже, но это уже не важно.

Филин подкинул брикет на ладони, затем положил его в люк автоповара и включил аппарат. Через пять минут заслонка поднялась, на стол выехала тарелка со столовыми приборами. От еды шел ароматный пар. Филин помыл руки и принялся за еду.

Когда он закончил и убрал посуду в люк, уровень воды в баке поднялся почти до нормы. Этого должно было хватить на то, чтобы не только быстро сполоснуться, но и немного понежиться под теплыми струями.

Машина шла ровно, почти без раскачки, но Филин все же остановил ее. Мало ли что? Например, резкая остановка по какой-либо причине нарушит вожделенную церемонию.

После душа навалилась усталость, пронесенная, казалось, через века. Инженер решил, что тайны и разгадки не сбегут, если к ним приехать немного позже, и растянулся на койке. Незаметно для себя он уснул.

Когда Филин очнулся, то не сразу понял, где находится, и даже поискал глазами зеркало, которое висело в каюте на «Галактисе» напротив койки. Но понемногу события в памяти восстановились.

Взглянув на часы, Филин подсчитал, что проспал почти двенадцать часов кряду. Особой любви ко сну он за собой никогда не замечал и потому немного удивился. Душ освежил, еда придала сил. Уже вполне бодрым и отдохнувшим инженер уселся в кресло и запустил автопилот. Вездеход тронулся в путь, однако минут через десять плавно остановился. Филин выбрался из кабины и огляделся. Дальше колея изгибалась и соединялась сама с собой, образуя петлю. Конечная. Программа завершила цикл.

— Вот тебе и раз!

Зачем автопилот притащил сюда машину — поди, разберись. Возможно, даже скорее всего, отсюда стартовал катер, доставлявший пассажиров «Сигмы» на орбиту, где их ждал корабль. Вполне очевидно, что ни корабля, ни катера в окрестностях планеты нет. Почему же тот, кто оставил коды управления и позаботился о том, чтобы убрать с записи дату, не стер программу автопилота? Возможно, в этом есть смысл. Что уходившие могли оставить здесь?

Филин легонько постучал себя кулаком по лбу.

— Думай, инженер, думай!

Человек, никогда не высаживавшийся на неосвоенных планетах, наверняка не знает множества вещей. Что же нужно катеру? Посадочная площадка? Нет, скорее всего. Он может совершить посадку в любом месте, которое ему укажут. Укажут! Если он часто бывает в одних и тех же местах, то роботу-пилоту нужны координаты места. А еще лучше — маяк.

— Маяк! Конечно же!

Филин покинул машину и зашагал вперед. Шагов через пятьдесят он увидел небольшой холм, поросший травой. Под тонким слоем земли обнаружилась рифленая металлическая крышка с рукояткой. Пришлось повозиться, чтобы освободить люк от земли и растений. Местная трава давно считала его своим, а переплетенные между собой корни оказались на редкость прочными.

Наконец вход был свободен. Подчинившись повороту рукоятки, замок разгерметизировал люк. Находившийся под избыточным давлением воздух вырвался из щели и поднял облачко пыли. Филин откину створку и спустился вниз. Когда он протиснулся в крохотную операторскую, там вспыхнула маленькая лампочка аварийного освещения. Ее питала маленькая атомная батарея; другие источники тока, если верить приборам, отсутствовали. Совсем. Это говорило о том, что основной генератор по какой-то причине отключился. А его-то просто так не раскачать, да и опасно соваться в недра подобного устройства без надлежащей защиты и роботов-ядерщиков. Придется воспользоваться энергией «Сигмы».

Филин подогнал машину к маяку, размотал катушку кабеля из аварийного комплекта и подсоединил разъем к гнезду резервного питания. Вспыхнул свет, стрелки приборов качнулись. Энергия хлынула в накопители.

Ожили экраны. Пульт управления был совсем другой, нежели привык видеть инженер, но не сложнее предшествующих моделей. Программа наведения, переключение кодовых сигналов и… СДС! Филин не мог поверить своим глазам. Маяк же предназначен для обозначения места посадки прибывающих на планету аппаратов, и только. По его радиоканалу можно выйти на связь с орбитальной станцией или кораблем. Но даже такой вариант предназначался для аварийной ситуации, когда по какой-то причине вышла из строя радиоаппаратура, например.

Филин развернул кресло к пульту управления СДС и посмотрел на экран: импульсные накопители были еще пусты. Тогда он открыл нишу, поставил в нее куб с сообщением и опустил шторку. Еле слышно щелкнул механизм, подключивший устройство к считывателю. На экране высветился список возможностей. Инженер покрутил верньер, выбрал пункт «Дешифровка» и нажал кнопку «Пуск». И… из динамиков полилась уже порядком надоевшая «Танцующая королева». Да, запись в воспроизводящем устройстве была безнадежно испорчена. Филин вытащил коробочку и сунул ее в карман, затем занялся связью.

На этот раз точки приема были, хотя и всего две. Для сети подпространственных передатчиков это было тем более удивительно, что здесь находилась станция. И уже давно. Любое поселение, использующее СДС, автоматически заносится в реестр. Координаты второго приемника ничего не говорили Филину, поэтому он настроился сразу на Землю.

Вызов достиг цели, если верить появившемуся отчету, но на том конце никто не торопился отвечать, что тоже было весьма странно. Дежурные всегда находились поблизости, а прямой вызов транслировался в пределах здания. И если никто не пришел, то, значит, случился глобальный катаклизм, не иначе.

Но опасения насчет апокалипсиса оказались напрасными. Наконец кто-то на Земле соизволил-таки ответить. Зажегся экран, с него сонно и с неприязнью глядел молодой человек.

— Дежурный оператор Стаднюк на приеме.

— Здесь Филипенко. Бортинженер транспортника «Терехов», прибыл сюда случайно и…

— С прибытием! — буркнул оператор, обрывая собеседника. — Возьмите второй канал. Ваши все там. До свидания!

Включился сигнал отбоя.

— До свидания… — растеряно ответил Филин и некоторое время в изумлении разглядывал черную сетку динамика, словно ожидая разъяснений по поводу происшедшего. Но ничего, понятно, не дождался.

— Мои? Кто?

Инженер перенастроил аппаратуру и вызвал вторую точку. Там откликнулись сразу.

— Оператор Глебов на приеме.

— Филипенко, бортинженер…

— Илья Николаевич? — голос говорившего задрожал от радости. — Мы уже и не надеялись, а вы пришли!

Филин вгляделся в лицо немолодого мужчины и узнал его.

— Валерка!

— Да! Илья… Филин, в смысле.

— Не страшно. Ты поясни, где я нахожусь и что произошло? Почему все так… непонятно со связью, и вообще.

— Ничего такого. Сообщение достигло Земли.

— Как и что дальше?

— Давайте, я за вами вышлю… м-м-м… звездолет, и тут уже побеседуем.

— И долго ждать корабль?

— Это не очень-то корабль, и прибудет аппарат минут через десять.

Филин недоумевающе посмотрел на бывшего юнгу: кто-то из них двоих явно свихнулся, и совсем не обязательно Валерка. Но сейчас выяснять было не с руки, сперва нужно хоть корабль осмотреть. Или катер. Или черт его знает что.

Связь отключилась. Причем резко и бесследно. Ни единого сигнала приемников дальней связи. Последние два сгинули. Сперва земной, затем тот, где ответил Валерка. Ха! Валерка, как же! Теперь юнга старше него, Филина, надо будет отчество узнать, а то неудобно получится.

Инженер выбрался на поверхность и стал ждать. Он с какой-то тоской понял, что подпространственную связь держали на случай появления последнего остававшегося в той вселенной человека. Два канала жили ради Филина. И теперь не нужен ни один. Нынче, видимо, какие-то другие средства связи. За век меняется многое, и межзвездный транспорт тоже другой. Интересно, какие сегодня звездолеты?

То, что возникло на поляне рядом с маяком, меньше всего походило на космический корабль. Ажурная решетчатая конструкция напоминала перевернутую пирамиду с закругленными гранями. Вид у машины был такой, словно внутри хитроумной клетки надували шар метеозонда, а проволочки выгнулись, да так и остались.

Одна из граней беззвучно растворилась, что-то тихо звякнуло, будто приглашая войти. Филин поколебавшись шагнул внутрь. Так же непонятно клетка восстановила свою целостность, а затем мир вокруг помутнел, смазался и исчез. Осталась только серая пелена, в которой ощущалось движение. Инженер пытался отыскать пульт управления или что-то похожее на него, но все оказалось напрасным. Ощутимо теплые, чуть подрагивающие прутья были единственными материальными предметами вокруг. Филин рискнул прикоснуться к серому мареву, но не ощутил ничего: пальцы уперлись в упругую преграду.

Путешествие длилось недолго, а о прибытии на конечную станцию получилось узнать, только когда между прутьями исчез туман. Прутья грани растаяли, инженер вышел на залитую солнцем поверхность.

Вокруг капсулы стояли люди. Старые люди. Здесь не было молодых лиц, только морщины и седина. И люди эти смотрели на Филина почему-то с осуждением, а может быть, так казалось из-за возраста встречавших.

Вперед вышел Валерка и протянул руку:

— Добро пожаловать, Филин! С прибытием!

Стоявшие вокруг межзвездного транспорта повернулись и пошли прочь, в сторону красивого хвойного бора. Люди разбредались, словно не хотели видеть не только инженера, но и друг друга.

— Что с ними?

— Ничего. Обитатели «Галактиса» доживают свой век. Здесь зона карантина, из которого нам нельзя никуда улетать, чтобы не портить жизнь двойникам. Идемте, бортинженер, я расскажу все. Мое бунгало ближе к реке.

До дома Валерки они шли молча. Вроде бы и трава шелковистая, и солнце, пусть слегка красноватое, но теплое. Похоже, что тут круглый год тепло. Но в воздухе висело что-то гнетущее, какая-то безнадега, словно после опустошительного стихийного бедствия. Состояние сродни тому, когда не знаешь, за что хвататься в первую очередь, чтобы вернуть жизнь в нормальное русло.

Валерка открыл дверь и впустил гостя, затем вошел сам. Филина удивило, что хозяин дома повернул в замке ключ. Проследив взгляд, тот пояснил:

— Чтобы нам не мешали. Сейчас те, кто не пошел на поле, начнут заглядывать под каким-нибудь предлогом. Ничего такого — простое любопытство, но отвлекаться не хотелось бы.

— Ясно. Прости… простите, а как мне вас называть?

Бывший юнга усмехнулся.

— Можно Валера. Хотите перекусить или кофейку выпить?

— Давай… те.

— Можно на ты, если так привычней.

— Хорошо! — легко согласился постаревший юнга.

Он ушел готовить напиток, а Филин принялся разглядывать помещение. Стеллажи с книгами, какой-то аппарат с колпаком в углу, блок СДС в нише. Огромный экран на стене, словно тут крутили кино. И образцовый порядок, который наводят только закоренелые холостяки. Не все, конечно, а в основном работники космофлота, привыкшие к каютам-кельям. Они чаще других становятся поборниками порядка в своем жилье. Сказывается выработанная годами привычка.

Валерий принес кофе и поставил поднос на маленький столик.

— Угощайтесь! — и тут же поправился. — Угощайся!

— Спасибо!

Какое-то время они молчали, затем Валера попытался начать разговор.

— Мы тут живем. Все население «Галактиса» и те, кто до корабля не добрался, кого перехватили роботы. Нас тут много, очень много. Земля подобрала нам планету для постоянного места жительства. Исключение сделали для тех, кто в единственном, так сказать, экземпляре. Остальным пришлось сидеть тут, чтобы не нанести своим нежным копиям душевных травм. Местечко, к слову, засекреченное, и если узнает Человечество — будет большой скандал.

— Ясно! — Филин старался не смотреть на собеседника, словно был виноват в происшедшем. — И как вас сюда… эвакуировали?

— Начну, пожалуй, с того, что когда отчет попал по назначению, то Земля прекратила полеты в подпространстве.

— Это почему еще? — инженер отставил чашку. — Не захотели пополнять экипаж «Галактиса»?

— Не в этом дело. Вы… Ты не слушал послание?

— Нет, оно стерлось у меня каким-то образом. Точнее, вместо него записалось… другое. Если интересно, то вот, — Филин вытащил из кармана коробочку и положил ее на столик. — Можешь полюбопытствовать. Тебе, пожалуй, будет это интереснее, нежели кому-то другому.

— Хорошо, потом.

Валера отодвинул коробочку в сторону и продолжил.

— Так вот, в послании содержалось немало ценной информации и исследований. В том числе и Глена. Там уместились основные выкладки, по которым Земля смогла создать принципиально новый способ перемещения через пространство. Отныне электронный мозг работает со всеми уровнями Вселенной и находит место, где исходная точка одной сферы соприкасается с конечной точкой другой. Короткий энергетический импульс — и ты оказываешься в том месте, куда…

— Какие сферы? Что это за теория? — прервал Валеру в конец сбитый с толку Филин.

— Если точнее, то вопрос не ко мне. Я просто знаю самую верхушку, упрощенный вариант, так сказать. Короче, вся теория возникла на основе сведений из сообщения.

— Черт…

— Да, наверняка он, — не стал возражать Валера. — А потом, когда капсулы, вроде той, на которой ты летел, были готовы, всех перебросили с планетоида на ту планету, где ты и оказался в итоге.

— А роботы?

— Деактивировали их, и все, никаких сложностей с этим не возникло. Самое интересное, потом оказалось, что роботы не были врагами нам. Им директиву ноль преобразовали и даже усилили. Машины трудились над тем, чтобы собрать всех людей на планете в одном месте. Судя по исследованиям алгоритмов тамошнего вычислителя, у него срабатывал блок: защита человечества превыше всего. А возвращение людей к соплеменникам могло нанести непоправимый вред. Поэтому и уничтожались разного рода экспериментальные установки, изымались из кораблей реакторы, велась охота на жителей «Галактиса».

— Да-а-а…. — Филин задумался, глядя в пустую чашку.

Валера ему не мешал. Было слышно, как где-то жужжит насекомое, шумит лес, через который пробирается ветер.

— Ты вроде как разбираешься… разбирался в роботах. Скажи, а как возник в явно неземном устройстве такой алгоритм? К тому же столь совершенный, что мог обсчитывать этические проблемы человека — существа иного вида?

— Вообще-то, вычислитель вполне земной, только доработанный. А вот насчет алгоритмов написаны трактаты. Есть гипотезы, но ни одной мало-мальски приличной теории не возникло.

— А туман?

— Какой туман?

— Желтый туман в помещении. Оно в цилиндрическом строении оказалось, которое с зеленым кругом.

— В Городе не было ни одного здания с желтым туманом внутри. Если хотите… хочешь — можешь туда слетать и убедиться, если не веришь. Быстро же теперь, — Валерка вздохнул. — У нас всего-то один маршрут, прыжок в две сферы. На остальные пути установлена блокировка — лишние сферы стерты из программы машины.

— Может быть, и слетаю.

— Из наших много кто в Городе побывал, — виновато, словно оправдываясь, сказал Валера. — И я был. Хотелось оказаться там еще разок. И ты слетай, ведь больше некуда деваться, ваша… твоя копия до сих пор счастлива и довольна, путешествует меж звезд. Зачем ей лишние хлопоты? Вот Земля и оставила один древний передатчик СДС здесь, а второй у себя. Больше этой аппаратурой никто не пользуется. Разве что иногда кто на орбиту слетает. Тогда пользуемся оборудованием.

— Зачем вам на орбиту-то?

— Да тут есть небольшая флотилия подпространственных кораблей. Бываем там, чтоб развеяться. Официальная версия — ведем наблюдение за звездой. Даже доклады отправляем, но это так, сказка.

— А улететь на какой-нибудь корабле никто не пробовал?

— Так ведь нет точек выхода. Куда без них отправишься? А если и отправишься, то на планетоид свалишься обязательно. И будешь там сидеть вечно вместе со Стивенсом.

— Он там?

— Говорят — да.

Филин хотел было задать еще вопрос, так и вертевшийся на языке, но сдержался и спросил только:

— А где мне можно пожить?

— В доме, конечно! — удивился Валерка. — Вас ждали же и приготовились к прибытию.

— Тогда я пойду, ладно? Хочется передохнуть, поесть, выспаться. И я даже не готов сказать, за какое из мероприятий взяться в первую очередь.

— Это как раз понятно, — улыбнулся Валера, и в этот миг он стал поразительно похож на того юнгу, что слушал музыку на «Терехове». — Пойдемте… пойдем, провожу.

Дом оказался точно таким же, как «бунгало» Валеры, где они только что сидели. Только этот был нежилым. Сюда никто не наведывался. Ну за исключением, разве что, роботов — пыль отсутствовала.

— Вот и славно! — сказал Филин, когда Валера ушел, и, не раздеваясь, рухнул на диван в гостиной.

Сон утащил моментально. В сновидениях инженер вновь и вновь шел через желтый туман, натыкаясь на людей, роботов, пирамиды из кубиков. Попадалось на пути и разнообразное оборудование, мигавшее индикаторными лампочками. Экраны вспыхивали и угасали. Постаревшие обитатели «Галактиса» уныло бродили по коридорам, стреляли из луков по дверям, занимались с роботами математикой…

Филин проснулся с головной болью, не чувствуя себя отдохнувшим. Но как ни странно, стало ясно, что делать дальше.

Отмывшись, инженер разогрел найденные в холодильнике полуфабрикаты и торопливо перекусил. Он заметил, что продукты совсем свежие. Наверняка кто-то приходил и положил их сюда. А может, совместили эти самые точки сфер Вселенной… Поди угадай теперь, как что работает.

В шкафу нашлась вполне приличная одежда. Филин сунул комбинезон в стиральный автомат, а сам облачился в свободного покроя рубашку и легкие брюки. Из обуви нашлись какие-то несерьезного вида спортивные туфли, но к новой одежде они подходили гораздо лучше высоких ботинок.

Филин посмотрел на себя в зеркало — вполне приличный вид. Он подмигнул отражению и произнес:

— А теперь начнем.

В первую очередь, надо забрать коробочку.

Валера был еще в коттедже, но судя по удочкам — собирался уходить.

— Здравствуй!

— А, привет! Выспались? — Валера то ли забыл, то ли не смог себя пересилить и снова перешел на вы; Филин мысленно махнул рукой и не стал поправлять.

— Есть немного.

— Послушал я сообщение, забирайте свой антиквариат, — Валерка протянул Филину устройство. — Это ж надо! «Танцующая королева», сто лет не слушал эту песню. И как вы ее туда записали?

— Мне самому это ужасно интересно, хочу попробовать смоделировать ситуацию. Есть кое-какие идеи.

— Темните? Впрочем, смотрите сами. Вон, в углу СДС. Пользуйтесь на здоровье или к себе утащите, больше аппарат не нужен. А я пока рыбачить пойду, с вашего позволения. Обещал ребятам.

— Нет, этот не подойдет. Нужен именно корабельный вычислитель, именно он в тумане был. Полагаю, что и обработал запись тоже он.

— Корабельный? Хм, допустим. Но здесь такой только на орбите найдешь, разве что.

— Тогда придется слетать на орбиту.

Валера пожал плечами и подхватил снасти.

— Решайте сами. Катер стоит на поле, во-о-он за тем перелеском, а я пошел.

— Спасибо!

— Не за что. Забыл совсем сказать: Майя просила, чтобы вы к ней не заходили. Понимаешь, тот человек…

— Да я и так понял.

— Ну и хорошо! Удачи!

— Ни хвоста, ни чешуи!

— К черту!

Дождавшись, Валера скроется из виду, Филин не пошел к дому, а отправился к аппарату, который его сюда доставил. Помедлив немного, забрался внутрь и поискал какое-нибудь устройство управления, но оно появилось само. Сверху спустился шар. В него был встроен маленький телевизор и несколько кнопок с нарисованным на них символами. На глянцевой поверхности экрана возник список.

Непонятно было, как осуществить выбор места, куда лететь, но здесь только один маршрут. Филин приложил ладонь к шару. Мир вокруг померк.

Через десять минут инженер вышел из корабля на поляне около маяка. Не медля ни минуты, он спустился вниз и активировал систему дальней связи. Затем выбрался наверх и посмотрел на стоящий поодаль вездеход с откинутым колпаком. Возвращать обратно его не стоило, но закрыть не помешает.

Покончив с этим делом, Филин вернулся в «клетку» и запустил программу возвращения. Спустя еще десяток минут он шагал к дому.

Автомат уже отутюжил комбинезон, холодильник оказался пополненным едой. Роботы заботились, помогали человеку, как и положено.

Инженер переоделся было, затем передумал, снял комбинезон, снова натянул брюки и застегнул рубашку. Затем взял покрывало с кровати, упаковал туда свои вещи и стянул проводом, отрезанным от удлинителя. Получилось нечто издалека похожее на сумку. Критически осмотрев результаты работы, Филин кивнул:

— Сойдет.

Стараясь держаться подальше от домов, он пошел к перелеску. За ним и вправду оказалось поле. Катер стоял рядом с маяком, все честь по чести. Или по инструкции, если таковую еще использовали. Модель машины была очень похожа на ту, которой Филину приходилось управлять, но отличия все же были. Наверное, какая-то из последних модификаций.

Уже запустив двигатели, он вспомнил, что забыл проверить маяк — без него не выйдет вернуть катер, но, потянувшись к тумблеру, передумал и осторожно поднял машину над полем. Когда высота достигла примерно километра и катер начало едва заметно покачивать, Филин включил полную тягу. Антиграв автоматически отключился, и послушная машинка устремилась в небо.

Достигнув орбиты, катер завис на стационарной орбите. Инженер запустил радар. Когда на круглом экране возникли точки, зафиксировал их позицию и запустил автопилот. Тот уверенно повел катер, совершая все необходимые маневры.

Вскоре на обзорном экране показались корпуса звездолетов и принялись быстро расти в размерах. Казалось, еще миг, и махонькое суденышко разобьется об огромный блестящий борт ближайшего исполина. Автопилот уравнял скорости и отключился, катер неподвижно завис среди гигантских корпусов судов.

Филин включил последовательный опрос звездолетов. Кроме одного, все суда находились в состоянии полной консервации. Получив сигнал, грузовик «Легенда» любезно предложил свою программу стыковки, инженер согласился и нажал на кнопку. На экране вспыхнул маленький треугольник с восклицательным знаком внутри — подтверждение дистанционного управления. Катер вздрогнул и, осторожно подрабатывая двигателями коррекции, стал приближаться к судну. Через пять минут Филин ощутил толчок, на экране возникло сообщение, что захваты сработали.

— Вот и славно!

Инженер хлопнул по кнопке замка ремней, выбрался из кресла и развернул импровизированную «сумку». Он достал комбинезон, ботинки и переоделся, аккуратно упаковав обратно вещи из дома. Узел он поместил в кресло и закрепил ремнями. Когда катер вызовут обратно, то вещи вернутся на планету. Все, что принадлежит этому месту, пусть останется тут. А то, что он, Филин, не вернется, обитатели планеты поймут и без лишних намеков.

Командный отсек «Легенды» имел вполне рабочий вид. Реактор исправно обеспечивал судно энергией. Инженер пробежался пальцами по кнопкам, словно пианист по клавишам. «Легенда» оказалась близнецом «Терехова», хотя и немного помладше, поэтому никаких трудностей не предвиделось.

С замиранием сердца Филин включил СДС. Несколько секунд ничего не происходило. Но едва стало подступать разочарование, как на экране замигала одна единственная точка приема. Внизу побежали строчки координат. Инженер скормил данные киберштурману и пошел в машинное отделение. Поглядев через окошко «предбанника» на рабочую зону, он увидел стороживших реактор двух роботов-ядерщиков. Все как положено, инструкция соблюдена. Ощущая себя самоубийцей, Филин сорвал пломбу с коробки аварийного отстрела реакторного отсека. Внутри находилась только выкрашенная в красный цвет рукоятка. Да ничего больше и не нужно было, только вот этот примитивный дистанционный взрыватель. В случае серьезных проблем в зоне реактора, с которыми не в состоянии справиться штатные роботы-ядерщики, достаточно дернуть ручку, и весь отсек уплывет в открытый космос. Тут главное успеть вовремя.

Филин вытащил из ящика со снаряжением страховочный фал и привязал его к рукоятке. Затем протянул веревку на всю длину. Ее хватило почти до рубки. Что ж, так, пожалуй, можно успеть вырубить подпространственный привод непосредственно на выходе. Это совершенно неотвратимая смерть, любой звездолет разнесет на атомы. Самоубийство! Но он, бортинженер «Терехова», просто обязан умереть, точнее, тот он, который останется на судне. Второй наверняка уже оказался на планетоиде и пробует немного изменить будущее.

Филин был уверен, что его забросит в то время, когда он вышел из желтого тумана. На чем основывалась уверенность? Только на интуиции. Спроси его кто-нибудь сейчас, и, возможно, он отменил бы свой рискованный эксперимент. Ведь из всех людей только один Филин столкнулся с искусственным интеллектом, растворенным в желтом тумане. По крайней мере, он один запомнил встречу, иначе про подобное чудо прознали бы все. Но произошедшее запросто могло оказаться и галлюцинацией, ошибкой. В таком случае, человека ждала неотвратимая гибель, без надежды на возвращение.

— Мосты сожжены…

Странная фраза всплыла в памяти, разлилась, затопила разум, а затем схлынула, оставив спокойствие. Удивительное, совершенно иррациональное спокойствие. Возможно, все дело в том, что в случае неудачи Филин потеряет меньше, чем если вернется на планету людей, обреченных доживать свой век вдали от миллиардов себе подобных. Не потому ли старые люди поглядывали на него с неприязнью?

Филин вошел в рубку и установил курс прямо на пеленг. Для перемещения подобное решение, понятно, не годилось. Чтобы вычислитель смог понять, что от него требуется, с программой должен был серьезно поработать штурман. Однако сейчас совершенно не важно, куда занесет «Легенду». Главное, уйти в подпространство, чтобы шагнуть сквозь пространство и время в ключевую точку истории.

Инженер поудобней устроился в ложементе, застегнул ремни и взялся за граненую рукоятку на подлокотнике.

— Приступим.

Осторожно, буквально физически ощущая прирост энергии, он начал переводить всю мощность реактора на подпространственный двигатель. Сигнал вычислителя запищал, оповещая о предельной нагрузке. Казалось, машина стонет, будто своими электронными импульсами модулирует поток частиц.

На экране один за другим гасли квадратики. Судно начинало переход.

Одинокие бессменные вахты тянулись бесконечно. Филин почти не отлучался из рубки. Он урывками спал и быстро ел, чтобы не пропустить начало выхода. Глупо, конечно, ждать смерти от собственной руки, но иначе ничего из затеи не выйдет. Наверняка возвращение Филина-один с планетоида что-то сместило, нарушило вековечный порядок.

— Но, черт возьми, как неохота умирать!

Пустая кофейная чашка врезалась в экран, но, само собой, не разбилась, а отскочила и покатилась по полу.

Вспышка гнева утихла так же быстро, как и возникла. Филин выбрался из ложемента и поднял посуду. Конечно, можно просто отфутболить чашку в угол, ведь никому не узнать про беспорядок на исчезнувшей «Легенде», но пересилить себя не вышло. Киберповар удовлетворенно заурчал, принимая в недра пустую посуду.

— Жри, жри! — подбодрил автомат Филин. — Когда еще доведется…

«Никогда», — стукнула и обожгла мысль. И словно в подтверждение по рубке прошла дрожь. Судно наткнулось на финишный барьер. Его преодолеть едва ли не сложнее, чем вход. Во всяком случае, энергии нужно не меньше.

Филин поднял веревку и намотал на руку. Он никогда не думал о том, как ощущает себя самоубийца. Вдруг окажется, что последний миг длится бесконечно?

Заверещала сирена: «Легенда» начала свой путь в обычное пространство, она будто бы «продавливалась» сквозь барьер. Остались считанные секунды. Филин вздохнул и дернул за фал.

Желтый туман… Все получилось? В это трудно было поверить, ведь все догадки чуть не на уровне интуиции.

— Ты вернуться, — констатировал факт бесцветный голос, доносившийся откуда-то из-за клубящейся желтой стены. А может, и ото всюду. — Ты разумный.

— Да, — зачем-то кивнул туману Филин. — Ты тоже.

Наступила тишина, будто невидимый собеседник о чем-то думал.

— Ты — я?

Более дурацкий вопрос и найти-то сложно. Что ни говори, разумная или нет, но машина есть машина. Пусть ее программа размыта и изменчива, как и положено в системе искусственного интеллекта, но это программа. Каждый пробел электронный разум вынужден дополнять. Хотя бы вероятностями, но обязан. Так он работает.

— Нет, мы разное.

Снова молчание. Правда, оно продлилось немного меньше предыдущего, но столь длительные паузы в разговоре раздражали.

— Ты — я.

Вывод оказался еще более дурацким, нежели вопрос. И как этот родственник консервной банки додумался до подобного? К тому же, констатация спорного факта прозвучала столь же обыденно, как, например, предложение пойти перекусить в столовую.

— Я разговариваю с тобой, ты разговариваешь со мной. Ты не можешь быть мной, а я — тобой. Мы двое… две разных личности.

— Я всегда разговариваю с собой, — сообщил голос. — С каждой своей частью. И управляю каждой своей частью. Раз ты здесь, то ты — моя часть.

— Вот еще! — фыркнул Филин. — Может, ты моя часть?

Опять наступила тишина. Похоже, несчастный агрегат проверял каждый свой электронный синапс, чтобы постичь суть происходящего.

— Если ты не часть меня и ты разумен, то должен спать до времени, когда последствия пробуждения перестанут быть фатальными.

Голос замолк на мгновение и отчеканил:

— Директива ноль. Это означает, что ты не можешь быть здесь. Раз ты не спишь, то ты — часть меня. Если разумен, то ты автономная часть меня. Я не могу быть твоей частью.

Филин хмыкнул; судя по ответу, этот искусственный интеллект играл в кубики совсем недавно. Об окружающем мире он ничего не знал толком. Но ему и не нужно. Он выполняет директиву ноль. Почему же…

Инженер хлопнул себя по лбу. Конечно! Вот почему никто не узнал о том, что планетоидом управляет искусственный интеллект. Его никто не конструировал изначально, а когда сигнал достиг Земли, то прекратил свое существование. Эволюция машины! Уникальный, невозможный, но, тем не менее, сформировавшийся разум. Сотни корабельных ЭВМ, как человеческих, так и созданных другими цивилизациями, породили этот туман, способный самостоятельно поддерживать свое существование. Тысячи, миллионы вариаций. Как? Но факт есть факт: туман-мозг. Потому и был сперва «предбанник» — стерилизатор. Каждая пылинка немедленно становилась частью этого мозга, меняла весь мыслительный процесс. Случайностей не должно быть слишком много, иначе это нарушит образовавшиеся связи. Могучий, наивный, заботливый и уязвимый туман…

— Ты уйдешь?

Вопрос заставил Филина вздрогнуть: этот… это существо способно не только быстро думать, но и, похоже, молниеносно принимать решения.

— Мне нужно на поверхность, — уклонился он от прямого ответа.

Послышалась мелодия, инженер вздрогнул. «Танцующая королева» для машины стала навязчивой идеей? Филин нахмурился. А почему, собственно, нет? Любой разум, в том числе искусственный, имеет право на безумие.

Голос сказал:

— Хорошо. Ты скоро вернешься. Вернешься, когда все будет готово.

— Что именно?

— Все. Ты узнаешь.

— Отлично, — деревянным голосом в тон машине ответил Филин, — что и как узнаю?

Но ответа не последовало. Спустя мгновение он уже щурился от света вокруг. Позади был лес, впереди периметр, а за ним Город.

— Сходил, черт-тя…

Положение было не ахти, конечно: без пояса, без бластера и далеко от леса. Ко всему, со стороны поля заходила эскадрилья «ос», а за ними маячили патрульные роботы. Даже если попытаться убежать…

«Осы» приблизились, облетели человека и вернулись к патрульным. Роботы развернулись и двинулись в сторону города.

— Вот так-так! — покачал головой Филин.

Похоже, он теперь свой у машин. Стало неуютно — вдруг, как и Мареку, ему вживили в голову схему, посредством которой можно будет проникнуть в «Галактис»?

— Нет, — помотал головой Филин. — Ему такое не нужно, это уж точно.

Он повернулся и пошел к лесу. Уже под сенью деревьев инженер остановился и оглянулся. Город теперь не казался чужим. Скорее, он теперь воспринимался как дом существа, которое никому не желало зла. Люди живы, остается возможность — Филин почему-то был уверен, что такая возможность есть — вернуться в родной для землян мир. А вот с самими землянами и «Галактисом» могли возникнуть сложности. Начать с того, что неизвестно местное время, в которое вернулся инженер. Прошлое здесь, настоящее или будущее? Безусловно, как и в случае с изъятием массы во время перехода, второго Филина машинный разум не пустит на планетоид. Но оказавшись в корабле хотя бы даже на месяц позже, можно столкнуться со многими неприятностями. Закончившаяся провалом экспедиция позволит Стивенсу встать во главе экипажа. И организовать поход на Город. А между тем, машина просила подождать, причем, явно не потому, что готова нанести решающий удар.

Филин прикинул и решил, что вряд ли искусственный интеллект промазал. Наверняка точка возвращения выбрана очень четко.

Сзади окликнули.

— Илья!

Он вздрогнул и обернулся: его догоняла Майя. Это зрелище показалось настолько невероятным, что он даже закрыл глаза и потряс головой. Но когда открыл — видение не пропало. Мало того, вслед за бежавшей девушкой шли оба кибернетика и оживленно о чем-то говорили. Скорее даже спорили, иначе и не объяснить их абсолютное равнодушие к происходящему вокруг. Не хватало только Ильи.

Майя подбежала, прижалась к Филину и замерла. Он крепко обнял девушку и почувствовал, как вздрагивают ее плечи. Никак не удавалось подобрать какие-нибудь подходящие к случаю слова утешения. Он только повторял.

— Тихо, успокойся, все хорошо!

— Мы… мы… я думала, что ты ушел, — всхлипывала Майя.

Ростовцев и Мережко не стали подходить близко. Кибернетики явно рады были видеть Филина, но деликатно отвернулись и словно бы продолжили спор.

Майя отстранилась, вытерла слезы и улыбнулась.

— Надо идти!

— Да! — он улыбнулся в ответ. — Только позовем кибернетиков.

Михаил и Евгений подошли.

— Рад видеть тебя в полном здравии и целым! — провозгласил Евгений, стискивая ладонь Филина.

— Присоединяюсь! — хлопнул по плечу второй кибернетик. — А теперь идем к лесу. Энергия поясов закончилась, если патрульные очухаются, то…

— А что с Ильей?

Ростовцев помрачнел.

— Он угодил в ловушку одного из существ периметра и бесследно исчез. Разве ты не помнишь?

Филин посмотрел на Мережко. Он прекрасно помнил только то, что в ловушку угодил Евгений, а штурман бросился его спасать, но говорить сейчас об этом не стоило. Реальность немного изменилась. Как? Это явно не возврат во времени. Выходит, так случилось в том мире, где он, Филин, не вышел из тумана к станции и не угодил в будущее. Путешествия сквозь подпространство не прекратились, и Илья вернется на «Галактис».

— Нет, я думал, что может быть он…

— Увы. Тот штурман погиб.

Они быстро дошли до леса; по дороге не было ни одного сюрприза. Филин прекрасно понимал, что никто не станет теперь охотиться на людей, но под деревьями все равно чувствовал себя уверенней, чем в открытом поле.

Люди сбавили шаг. Видимо, облегчение чувствовали все. Майя шла рядом, крепко держа инженера за руку. Она явно была счастлива. Спрашивать ее о том, попала ли она к пленникам Города, похоже, не стоило. События, произошедшие здесь, несколько отличались от пережитых им, следовательно, не стоило углубляться в выяснение подробностей. Всему свое время. Однако некоторые моменты стоило прояснить. Филин обратился к Мережко.

— Евгений, кому-нибудь из вас удалось отправить сообщение?

Тот пожал плечами.

— Неизвестно. Мой кубик остался в нише, но, если верить приборам, отправка не удалась. Может быть, позже, но я сомневаюсь. Михаил же свое устройство случайно раздавил.

Филин вытащил коробку из кармана и передал ее кибернетику. Он решил держаться как можно ближе к правде, чтобы не путаться потом.

— Я обнаружил комплект системы дальней связи, но он, похоже, оказался неисправным. Вместо отправки на куб что-то записалось.

— В «Галактисе» прослушаем, — Евгений сунул коробку в карман. — Жаль, конечно, что наш поход завершился неудачей, но хоть получилось пробраться в Город. А это уже само по себе крупная победа.

— Это верно, — поддакнул Филин.

Они уже были рядом с «Галактисом», когда наткнулись на засаду. Не роботы их ждали, а люди. Группа охотников на этот раз состояла только из мужчин. По-видимому, отряд был выслан не на охоту, а исключительно для встречи возвращающихся из Города. Раскрашенные лица были суровы, а тетивы натянуты.

— Сдайте оружие! — приказал коренастый охотник. Наверное, командир группы.

Филин припомнил имя этого человека — Франсуа. Неплохой парень, довольно спокойный. Что могло в него вселиться?

— У нас нет оружия, — развел руками Михаил.

— Нам известно, что вы брали с собой бластеры.

— Да, мы брали оружие, чтобы пройти через периметр. Но поход закончился неудачно. Нам пришлось бросить бластеры там, — Ростовцев махнул рукой куда-то назад. — Можете проверить.

— Кибернетик, не сомневайтесь, мы вас обыщем, а потом доставим к доктору Стивенсу. Пусть он решает, что с вами делать.

— С чего вдруг такие предосторожности?

— Доктор считает, что вы вошли в сговор с машинами Города.

— Франсуа! Вы же прослушали у меня курс кибернетики и несете подобную чушь. С машинами не договариваются — это аксиома. Вам подтвердит это и мой коллега. Вы же инженер, мне стыдно за вас. И за себя, соответственно.

— Мне известно, что вы и Мережко крупные специалисты в области роботов, но доктор говорит…

— О, боже! — простонал Евгений. — Миша, прекращай! Франсуа, ищите оружие, если так вам хочется и ведите к Стивенсу. Возможно, хоть с ним удастся поговорить как с человеком, а не с роботом.

— Я не робот! — обиделся Франсуа.

— Я очень на это надеюсь, но пока вижу обратное, — пробормотал Евгений.

Командир махнул рукой. Вперед вышли два охотника и неумело похлопали стоящих по комбинезонам.

— Вроде бы чисто, — пожал плечами один из охотников.

— Идем! — скомандовал Франсуа.

— А если нет? — хитро прищурившись, спросил Евгений.

— Доктор приказал, чтобы мы стреляли, если вы будете сопротивляться.

— Отличный способ решать проблемы! И вы будете стрелять?

— Ну-у-у… — неуверенно потянул Франсуа, а затем покачал головой. — Нет, конечно. Это просто чтоб напугать вас он так сказал.

Мережко усмехнулся.

— Исчерпывающе. Что ж, ведите!

Они вошли в лифт. Майя встревоженно смотрела на окружавших их группу охотников, Филин хмурился. Ростовцев как-то сник. Пожалуй, из всех только Мережко выглядел достаточно уверенным в себе. В его глазах плясали чертики злого веселья.

Лифт остановился. Охотники разошлись, «арестантов» сопровождал только хмурый Франсуа. Ему было явно не по себе.

Стивенс жестом отослал конвоира и приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, здравствуйте! Проходите, садитесь.

— Самюэль, что за игры? — вместо приветствия спросил Евгений.

— Никаких игр. Мы просто сохраняем наш мир, вот и все.

— Что тогда за чушь со шпионами?

— Евгений, помолчите, пожалуйста! — поморщился доктор. — Мы — под этим местоимением я подразумеваю команду «Галактиса» — должны быть уверены, что к вашему мозгу не подключили электронные устройства, подобные тому, что установили Мареку.

— Ах вот в чем дело! Думаете, Марек — наймит роботов?

Стивенс поморщился.

— Не в этом дело. У него и ситуация иная, и никаких серьезных дел он не ведет. Он, скорее, опытный образец, прототип. А вот вы — совсем другое дело. Роботы вами не заинтересовались. Это говорит о том, что…

— Это говорит о том, — не выдержал Филин, — что роботы теперь ни на кого не нападут. Город знает, что сообщение передано.

— Вы… вы передали сообщение?! — с придыханием переспросил Стивенс. Его глаза широко раскрылись.

— Именно так. Мы взяли билет в один конец на свой страх и риск и добрались до передатчиков. Технические детали вам расскажут кибернетики, но экспедиция прошла более-менее удачно. К сожалению, потеряли одного человека…

— Свиридова, — кивнул головой Стивенс. — Продолжайте.

— Вскоре после передачи сели батареи защитных поясов. Мы готовились к атаке, но роботы игнорировали нас. Мы вернулись. Вот, вкратце, и все. Никто не вскрывал наши головы. Вообще, у меня сложилось впечатление, что теперь каждый обитатель «Галактиса» может совершенно спокойно ходить по поверхности планетоида и никакой плен ему не угрожает.

Мережко незаметно показал Филину большой палец.

— Да? — Стивенс задумчиво смотрел на инженера. — Вполне возможно. Если это не ловушка, конечно. Но проверить несложно.

Доктор молниеносным движением выхватил из ящика стола бластер и навел на Филина.

— Сейчас я отправлю вас в путешествие и мы проследим за тем, как вы вернетесь. Если роботы не тронут вас, то вы правы. И головы других не подверглись модернизации.

— Опомнитесь, Стивенс! — рявкнул Мережко и шагнул к столу.

— Еще шаг, — нарочито ровным голосом проговорил доктор, — и я отправлю всю вашу компанию развеять мои сомнения. И поверьте, мне очень этого хочется. Ну?!

Кибернетик сделал шаг назад. Стивенс повел стволом и прицелился в Филина. И тут стоявшая ближе всех к столу Майя рванулась к доктору, намереваясь толкнуть его. Она чуть-чуть не дотянулась. Сверкнула вспышка, и девушка осела на пол. Стивенс отбежал к стене, в глазах его горел огонек безумия, бластер в руке заметно подрагивал.

— Забирайте тело и покиньте помещение.

— Убийца! — прорычал Филин и шагнул было вперед, но кибернетики удержали его.

— Дайте же ему умереть, — оскалившись, визгливо хохотнул Стивенс. — Он очень хочет лечь тут рядом с девчонкой, так пусть! Это будет даже милосердием. Они вернутся и не узнают друг друга. Или не вернутся. Останутся в вездеходе там, за желтой завесой. Или умрут со стариками в забвении.

Филин оторопело посмотрел на безумца. Даже злость улетучилась, уступив место безмерному удивлению.

— Ты в порядке? — тихо спросил его Ростовцев.

— Да, — деревянно ответил Филин. Он не мог оторвать взгляд от безумных глаз доктора.

Кибернетики вынесли тело в коридор. Филин вышел вслед за ними. А позади слышался истерический смех Самюэля Стивенса.

— Рехнулся, — резюмировал Мережко. — Побудьте здесь, я схожу за тележкой.

Филин смотрел на мертвую девушку. Сердце его мучительно сжималось, а слезы текли по щекам.

— Зачем тележка?

— Ее надо кремировать, пока не вернулась другая Майя. Нельзя, чтобы они… чтобы она увидела себя.

Филин кивнул.

Когда вернулся кибернетик, у дверей собралось довольно много людей. Все молчали. Филин не замечал собравшихся, равно как и Мережко. Он уселся на пол и тихо гладил по волосам Майю.

Подошел Франсуа и Вениамин. Даже Марек приковылял и смотрел на происходящее отрешенным взглядом, словно бы не раз видел эту сцену.

Хохот за дверью стих. Пару раз в дверь изнутри выстрелили. От попадания зарядов бластера, дверь раскалялась докрасна и потемнела, обдавая присутствующих жаром.

Тело погрузили на платформу. Мережко взялся за пульт, но Филин отстранил кибернетика и тихо попросил:

— Веди!

Тот кивнул и пошел впереди. Франсуа что-то сказал вполголоса двум охотникам. Те встали по бокам двери, держа наготове луки.

За тележкой потянулась процессия. Казалось, в церемонии приняли участие все обитатели «Галактиса». И дело не в том, что смерть наведывалась сюда редко: впервые человек убил человека. Убил женщину. Убил того, кто вернулся из Города. И больше не осталось верных Стивенсу или подчиненных Сергеенко — здесь собрались граждане «Галактиса».

Один из атомщиков надел защитный костюм, отвез тело Майи в зону реактора и запустил систему подачи топлива. Церемония закончилась, люди медленно расходились.

Филин постоял немного у двери в реакторную. Он приложил ладонь к металлу и какое-то время стоял так, словно пытаясь уловить присутствие чего-то живого, что может быть трепещет сейчас в пламени термоядерного синтеза.

— Идем, — Евгений тронул его за руку.

Филин дернул плечом, как будто прикосновение его обожгло.

— Илья, надо идти, — повторил кибернетик. — Она вернется. Да, другой, но живой.

Он кивнул, повернулся спиной к реакторному отсеку и побрел к себе в каюту.

Внезапно тишину разорвали дикие вопли. Казалось, какой-то зверь мечется, пытается вырваться на волю. За изгибом коридора Филин увидел лежащего на полу Стивенса, у стены валялся бластер. Два дюжих парня пытались удержать тщедушного доктора, но безумцу хватало сил сопротивляться. А когда он заметил Филина, то впал в неистовую ярость, откинул людей и попытался дотянуться до оружия, лежавшего у ног инженера. Тот наклонился и поднял бластер, а затем отдал его Ростовцеву.

— Ты! Ты!! — пронзительно кричал Стивенс. — Ты знал и вернулся. Ты был там. Расскажи, расскажи, что ты видел! Никто не нужен Земле. Тихая смерть, вот на что ты обрекаешь людей. Нет надежды, Город должен быть уничтожен! Я знаю, только я знаю! Сферы, сферы, сферы! Они узнают про сферы.

Наконец, с доктором удалось совладать. Его потащили в медотсек.

— Пойдешь смотреть на… на возвращение? — Евгений кивнул на зал, уставленный приборами. — Скоро уже.

Филин отрицательно покачал головой и пошел в свою каюту. Там, после душа, уже сидя на койке, он вспомнил крики доктора, казавшиеся всем, кроме него, бредом и почувствовал отчаяние, смешанное со злостью почти в равных пропорциях. Жизнь идет совсем иными путями после возвращения. Правы были древние: в одну реку нельзя войти дважды. Уничтожить. Надо было бросить все, остаться там, на той планете, что выделила Земля спасенным из этого бесконечного замкнутого круга. И Майя… Да, он бы все равно потерял девушку, но зато она бы дожила до старости.

Слабость, реакция на потрясения заставляли мечтать о капитуляции. Сейчас Филин отлично понимал Стивенса. Прочувствовал его безумие, его попытку изолировать планетоид от «возвращенцев». Он по-своему прав — надо смириться с тем, что нет никакого мира. И если не будет продуктов, то люди вынуждены будут бороться за жизнь. Возможно, такой вариант и вправду лучше, чем одинаковые коттеджи на планете, где царит вечная поздняя весна.

Филин ударил кулаками по стене так, что по каюте прокатился тяжелый гул. Безысходность.

Проснулся он, как ни странно, довольно бодрым. Сон смыл с души черноту, стало полегче дышать. Прошедшее неторопливо занимало свои полочки в памяти, освобождая место для текущих дел. Возможно, скоро придется столкнуться с Майей, а тогда очень бы пригодилось немного пространства, куда надо будет свалить все слова, которые нельзя сказать. Филин вспомнил Дороти и вздохнул.

Однако вскоре к нему заявился Мережко. Он бесцеремонно уселся за столик и принялся попивать кофе, пока хозяин каюты мылся в душе. Но, надо отдать ему должное, с собой он принес термос. И Филин, раздраженный столь нахальным вторжением, немного успокоился. Понятно, кибернетик не просто так пришел, а значит, он принес с собой не только кофе но и что-нибудь интересное.

— Что случилось-то?

— Случилось! На охотников перестали охотиться — случилось.

— Это мы и так предполагали.

— Да? Возможно, — Евгений пожал плечами. — Стивенса погрузили в сон и лечат. Говорят, не безнадежно, но я сомневаюсь. Но черт его разберет, я не специалист.

— Угу, я тоже. Но хорош бродить вокруг да около, выкладывай.

— Майя…

— Опустим, ладно?

— Хорошо. Но объявился Илья.

— Вернулся вместе с Майей?

— Да вот в том и дело, что нет. Он не вернулся, остался прежним, только в другом месте он, а в каком — не можем разобраться. Потому и пришел к тебе.

— Хорошо, идем.

— Да не спеши, допивай кофе. И за завтрак не беспокойся, Миша тебе уже приготовил. Теперь его величество Вениамин Первый разрешил питаться и дома.

— Кто-о-о?

— Да это шутка, не бери в голову. Настроение у меня сегодня чего-то такое. Не сказать чтоб хорошее, но задорное почему-то. Координатор получил донесения от групп охотников, что патрульные роботы попадали. Валяются в лесу вместе с «осами». Ну и продукты теперь любой может пойти и взять. Столовая осталась, но народ туда будет ходить поболтать, скорее всего.

— Эпоха изобилия, — пробормотал себе под нос Филин.

— А? Да, в общем-то. Похоже, что так.

Инженер встал, помыл чашки и натянул комбинезон.

— Я готов, идем.

Он ожидал, что Мережко поведет его в мастерские, но они свернули в другой коридор. В это место Филин забредал, но тут было пустынно, а двери заперты. На этот раз одна оказалась распахнутой, и дорожка яркого света протянулась к идущим.

— Радиорубка, — пояснил кибернетик, но Филин уже и сам сообразил, куда они пришли.

Внутри все было заставлено оборудованием. В основном, блоки и узлы здесь установили те, что обнаружили в аварийных отсеках. Тут были и системы дальней связи, и портативные устройства для переговоров на небольших расстояниях. Даже рации-браслеты на столе лежали, какими пользовались исследователи новооткрытых планет.

Из-за стойки с аппаратурой вышел Михаил и пожал вошедшим руки.

— Проходите, устраивайтесь. Я тут телесвязь донастраиваю еще, но скоро все будет готово, и мы сможем увидеться со Свиридовым.

Ростовцев раскрыл кожух передатчика и принялся что-то там подпаивать. По рубке пополз запах канифоли.

— Здесь все было заперто и опечатано очень долгое время, понимаете? — с ноткой извинения проговорил Михаил. — Связь могла демаскировать «Галактис», потому-то сюда никого не пускали. Но теперь это все не имеет никакого значения.

Ему никто и не думал возражать: и Филин, и Мережко были прекрасно осведомлены обо всем, но на всякий случай кивнули.

— Черт! — Ростовцев отдернул руку и затряс ей в воздухе. — Обжегся, черт! Больно.

Он шипел и дул на палец, но при этом не переставал улыбаться. Похоже, сам факт того, что появилась возможность без опасений пользоваться связью его радовала. Как, возможно, и все население «Галактиса».

Михаил взял со стола какую-то детальку и снова исчез в недрах оборудования. Евгений смотрел на товарища какое-то время, потом хмыкнул и кивнул Филину.

— Пошли, дружище, неплохо бы послушать, что за запись на устройстве хранится. Вдруг понравится?

— Подозреваю, что вряд ли.

— И все же. Хоть объяснишь.

Они отправились в лабораторию. По пути им встречались люди, одетые странно. Точнее, празднично. Из каких шкафов вытаскивали столь пестрые и яркие вещи, оставалось только гадать. Но ярче расцветок одежды сияли улыбки. Впервые подземные жители не боялись выглядеть людьми. Приподнятое настроение оказалось заразительным. И даже случайная встреча с Майей прошла относительно легко. Девушка, конечно, не узнала Филина, но приветливо ему улыбнулась. Тот хотел было подойти, но кибернетик положил ему ладонь на плечо.

— Не стоит.

Лаборатория оказалась заперта.

— Похоже, Стивенс распорядился. Но это дело поправимое, — Мережко пошарил рукой под рычагом аварийной блокировки и вытащил ключ. — Электроника электроникой, а и механический способ должен иметь место.

Замок щелкнул, они прошли в помещение. Не медля ни секунды, кибернетик установил куб в считыватель. Комнату немедленно заполнили звуки «Танцующей королевы». Филин почувствовал, что у него от этой песни понемногу начинают ныть зубы и болеть голова.

Послушав запись около минуты, Мережко достал аппаратик, внимательно его оглядел, поставил на стол и строго посмотрел на Филина:

— Пояснишь хоть что-то?

— Да что там пояснять?

— Дело в том, что вот эта штучка, — кибернетик взял со стола коробочку, повернул одну из граней к инженеру и постучал пальцем по махонькой ямке, — предохранитель записи. Когда окончательный вариант оказался на ленте, во избежание каких-нибудь случайностей мы отсюда удалили перемычку. И даже совершенно варварски уничтожили гнездо. А после это место залили пластмассой. Выемка осталась нетронутой, как ты можешь видеть, но содержимое перезаписано.

— Угу.

— Ты, полагаю, даже не знал, где находится предохранитель. Да и знай — не смог бы восстановить его в полевых условиях. И все же запись как-то изменилась. Чудеса, можно сказать.

— Скажи, а что изначально было в той записи? — спросил Филин и посмотрел собеседнику прямо в глаза.

Мережко пожал плечами.

— Описание места, краткий отчет о житье-бытье, набросали кое-какие идеи и разработки, чтобы все могли выбраться отсюда.

— А что за идеи?

— Использование подпространственных схем, некая поляризация, можно сказать. Хочешь, я дам тебе почитать.

— Я не уверен, что смогу осилить все это без специального вводного курса. А про сферы Вселенной, точки которых пересекаются? Про возможные способы достичь самых отдаленных уголков пространства за считанные минуты?

— Нет, ничего такого фундаментального.

— Ясно, — задумчиво кивнул Филин.

— Ничего тебе не ясно! — раздраженно буркнул Евгений.

— Это почему же?

— Да потому, что мне тоже ничего не ясно, а я понимаю в всей этой чертовой электронике намного лучше тебя. А ты, к слову, о происходящем осведомлен лучше всех, полагаю, иначе не стал бы задавать столь странные вопросы. Да и Стивенс излагал вещи, которые тебе не казались бредом. Тебе не ясно, что происходит здесь так же, как мне не ясно, что произошло с тобой.

— С чего ты взял, что со мной произошло нечто из ряда вон?

— Да просто ты внимательно слушал и не был удивлен. Значит, есть и вездеход, и дом, точнее планета, престарелых. И желтый туман тоже существует.

— Существовал. В вашем параллельном будущем существовал.

Филин на секунду замолк и поправился:

— В одном из грядущих, откуда, например, родом «Галактис». Его не было в моем мире, он возник позже, но попал сюда.

— Да, местечко-то воистину набито чудесами. Но получается, что Стивенс бывал там… на той стороне, если можно так выразиться?

— Выходит — бывал. Но это не главное чудо. Ты кибернетик, ты разбираешься в машинах, но постарайся выслушать без раздражения следующую штуку: этим местом управляет искусственный интеллект.

— Скажешь тоже! — фыркнул Евгений.

Филин не обратил внимания.

— Это причина всех остальных странностей планетоида. Вся система управляется этим самым электронным мозгом, скрывающимся за завесой желтого тумана. А может, и сам туман представляет собой мыслящую машину или ее часть.

— Тебе бы отдохнуть не помешало, — скептически поглядев на инженера, выразил свое отношение к рассказанному Мережко. — Глядишь, и туманы развеются.

— Я знал, что подобное тебе покажется невероятным, но так обстоят дела. Если ты попытаешься сделать выводы, принимая во внимание возможность существования искусственного интеллекта, то многое прояснится. В том числе и то, почему я понимал Стивенса. Нас забросило в одно и то же время, в одно и то же пространство. Просто выводы мы сделали разные. И тут уже чисто индивидуальные различия сыграли свою роль.

— Да, в этом что-то есть. Тогда и с изменением записи в устройстве более-менее проясняется. Чтобы стереть пленку, надо на определенные участки ее воздействовать извне достаточно мощным магнитным полем. Но чтобы записать новую информацию, требуется этим самым полем очень четко управлять. Не обязательно обладать интеллектом, но мощными вычислительными способностями — непременное условие.

— Но сама подмена сообщения должна иметь под собой основание. Нужен толчок, мотив какой-нибудь. А такого рода вещи уже не свойственны ни одному вычислителю, сколь бы мощным он ни был.

Но кибернетик не сдавался:

— Директива ноль или ее аналог могли заставить машину совершить подобные действия. Противоречия в командах, маловероятный сбой, логическая ошибка в одном из алгоритмов могли вызвать спонтанную реакцию, сходную с осмысленными действиями, но таковыми не являющимися.

— Но вычислитель постоянно решает задачи по защите человека. Алгоритмы отработаны, программы стабильны. На моей памяти ни одна из машин не меняла программу тех или иных устройств из-за их потенциальной опасности. Даже бластеры способны навредить человеку, однако никаких попыток нейтрализации устройства не предпринимал ни один робот. А в данном случае машина пытается защитить даже не жизнь человека, а его свободу воли, стремления, мечты, надежды. Какому кибернетическому устройству достанет алгоритмов, чтобы позволили воспринимать смысл директивы ноль столь широко?

— Может, ты и прав, — Мережко потеребил мочку уха. — А почему бы нам не рассмотреть вариант, что машиной управляют извне? То есть, программы только обсчитывают надлежащее исполнение команд и совсем ничего не умеют делать самостоятельно. Чем плоха версия?

— Пожалуй, имеет право на жизнь.

Филин досадливо закусил губу и задумался. Получалось, что он настолько увлекся идеей искусственного интеллекта, что прошел мимо довольно очевидной вещи. Даже «кубики» вписывались в предложенную схему, если исключить из версии человека. Например, некий инопланетный разум учился дистанционно управлять роботами и для этого использовал разноцветные трехмерные игрушки. Правда, тогда оставался вопрос об этих инопланетянах. Непонятен был смысл их действий. Зачем им спасать людей таким замысловатым способом? Сперва иному разуму пришлось постичь этику и чаяния человека, затем научиться обращаться с его машинами. Да и не только с человеческими. На планетоиде оставалось немало роботов, созданных совсем другими существами. Кстати, а почему перестали приходить те, кто попадал сюда из подпространства до людей? Научились пользоваться сферами Вселенной? Вопросов слишком много, и для ответа на каждый потребуется уйма времени. Но каждый ответ породит еще несколько вопросов.

Филин решил воздержаться от полемики, вздохнул и сказал кибернетику:

— Ладно, идем!

Мережко бросил кубик на стол, и они отправились в радиорубку.

Ростовцев уже вовсю беседовал со Свиридовым. На человека, который побывал в лапах механизма-хищника, штурман точно не походил. Подумав об этом, Филин невольно взглянул на Евгения: тот тоже не выглядел помятым. Инженер вдруг ощутил, что ему осталось совсем немного, чтобы составить компанию Стивенсу. Он взял себя в руки и улыбнулся Свиридову.

— Привет, Илья! Хорошо выглядишь!

— Здорово, Филин! Нормально добрались, вижу?

— Да ничего вроде.

— А Майя где?

Филин закашлялся.

— Тут, видишь ли, несчастный случай произошел, и вот…

— Черт! Она что? Она погибла??

— Она уже… вернулась. Так лучше сказать, наверное. Когда вы встретитесь, то она тебя не вспомнит.

— Встретимся… Легко сказать! Знать бы, как выбраться из этого местечка.

— А тебя куда занесло?

— Спроси чего полегче. Тут только одно помещение мне и знакомо более-менее, в нем и установлена СДС. Больше и идти некуда. За дверью какой-то совсем непонятный мне мир, даже страшно выйти. Кажется, что вот эту каюту вырезали откуда-то и поставили посреди неизвестности.

— Сейчас тебя попробуем запеленговать. Не отключай связь.

— Безусловно!

Ростовцев, стоящий вне поля зрения камеры, виновато развел руками. Филин кивнул ему, затем сказал Свиридову:

— Я отойду. Надо аппаратуру настроить.

— Жду.

Филин встал, подошел к Михаилу и вполголоса спросил:

— Что произошло?

— Пеленг не берется, — пожал плечами ответил кибернетик.

Стрелки приборов раскачивались, а на круглом экране уныло бегала по радиусу ярко-зеленая полоса, не оставляя ни единой светлой точки. Ростовцев постучал ногтем по стеклу.

— Пусто, сам видишь.

Инженер внимательно оглядел верньеры, убедился, что все включено и настроено. Конечно, оставался еще шанс, что оборудование неисправно, но работали сразу два комплекта — вероятность того, что отказали оба, исчезающе мала. Ростовцев заметил интерес Филина и подтвердил:

— Я проверил все. И даже отправил человека с переносной радиостанцией наружу, чтобы проверить мощность сигнала. Что интересно, он легко принимался даже на короткую антенну, а качество приема не менялось даже во впадинах. И вместе с тем, у Свиридова я не могу даже замерить уровень, будто волны нет вовсе.

— А если попробовать на подпространственном приеме?

— Ожидаемо пусто, — махнул рукой кибернетик. — В общем, мистика какая-то.

— Похоже, по крайней мере, — кивнул головой Филин. — Могу только предположить возможность прямого воздействия на исполнительные элементы схем устройств.

Евгений встрепенулся.

— А что? В этом что-то есть. Михаил, мы тут слушали запись, что хранилась в кубе Филина. Так вот, она совсем другая. Вовсе не тот доклад, что мы туда записывали.

— И предохранитель…

— Все так же физически отключен, — кивнул Мережко. — Так что полагаю — явления схожие.

— Эй, вы куда пропали? — подал голос Илья. — Что случилось?

Филин подошел к экрану.

— Понимаешь, дружище, мы не можем никак тебя засечь.

— Что-то с оборудованием не в порядке?

— Да, нечто в этом роде, — уклончиво ответил инженер. — Пытаемся отладить. Давно не включалось тут все.

— А! Так может, я лучше отключусь, чтоб не мешать?

— Да, пожалуй. Мы свяжемся, когда все будет готово.

— Буду ждать! До связи!

— До связи.

Экран погас. Мережко еще раз покрутил верньеры пеленгатора — ничего.

— Что будем делать?

Ростовцев щелкнул тумблером, контрольные лампы приборов мигнули и погасли.

— Я предлагаю попить кофе. Ничего более дельного в голову не приходит.

— Тоже неплохо! — поддержал Филин.

Мережко тоже не возражал, и они втроем отправились в лабораторию.

За кружками с ароматным напитком соображалось почему-то лучше. Возможно, сказывалась смена обстановки. В голове прояснилось. Филин заметил также, что личные переживания отодвинулись на задний план.

— Есть идеи? — поинтересовался Мережко, поставив кружку на край стола.

— Одна точно есть, — отозвался Филин. — Попробовать добраться до тумана. Если изменение записи и трансляция — явления одного порядка, то можно попробовать установить контакт с тем, что влияет на приборы. Поискать источник. Возможно, так получится выяснить, где находится Свиридов. Или как-то активизировать события. Правда, мне сказали, что дадут знать, но как-то плохо бросать товарища в беде. Есть уже пройденный маршрут, в конце-то концов…

Ростовцев внимательно посмотрел на него.

— Хочешь пройти тем же путем второй раз? Мне кажется, это не самое лучшее решение. Боюсь, что, может статься, нам придется искать способ, как выручить уже двух субъектов. Тут творится нечто такое, что пока нам не по зубам.

— Да и из опасностей Илье грозит разве что одиночество, — пожал плечами Мережко. — По крайней мере, создается такое впечатление.

— Мне тоже так показалось, но все же хотелось бы как-то помочь. Да и подозрение у меня, что местечко, где оказался штурман, хранит немало тайн.

— Согласен, — Мережко взял кружку и одним глотком допил кофе. — Только я думаю, что не только там живет разгадка всего происходящего и происходившего тут. Потому стоит подождать. Филин, а время ожидания этого самого знания не указали, случаем?

— Что нет, то нет.

— Жаль. Хоть приготовиться. Предлагаю тогда поддерживать канал связи. Пусть Свиридов чувствует, что он не один. Ничего иного в этой ситуации придумать не могу.

— Да, так лучше.

Жизнь в «Галактисе» изменилась. Теперь у лифта не стояли в угрюмом молчании, ожидая возвращения родственников из очередного рейда. Да и численные составы охотников заметно сократились. Теперь отряды пользовались тележками и без труда привозили в несколько раз больше, чем раньше. Роботы нигде не появлялись. Кое-кто осмеливался на прогулку до Города, однако за периметр не шли: механические обитатели оставались вполне активными. Любой источник энергии, будь это даже батарея жетона-маяка, заряжающаяся от тепла тела, мог спровоцировать нападение.

Каждого очередного пришельца или возвращенца встречали теперь два человека с тележкой. Они помогали новичку добраться до «Галактиса».

Перемены не слишком изменили жизнь Филина. Когда он находился на корабле, то старался пореже выходить из своей каюты. У Майи теперь другая жизнь и другой человек рядом. Каждая встреча отзывалась болью. Ситуацию невозможно было изменить, это Филин прекрасно понимал, а потому частенько устраивал себе экспедиции по окрестностям. Прогулки отвлекали, заставляли думать о разных вещах, не связанных с жизнью «Галактиса».

Как-то он вернулся довольно поздно и уже собирался спать, когда в гости заглянул Мережко. Вид у кибернетика был встревоженный.

— Не спишь?

— Собираюсь уже. Что стряслось?

— Еще как стряслось! Ты давно был у периметра?

— Пожалуй что давно.

— Сходи завтра. Думаю, тебе стоит посмотреть. Я докладывал координатору, но тот как-то не отреагировал.

— Да что там происходит? Завтра будет завтра, но хоть намекни, раз пришел.

— Если упрощенно — роботы взбесились.

— О как! — сонливость моментально улетучилась. Если уж кибернетик говорит о бешеных роботах, то стоит узнать подробности. — А поконкретней?

— Множественные некоординированные действия. Они толкутся, разбирают друг друга, собирают. Патрульные толкутся в воздухе, словно стая мошкары летним вечером. Только от металлических «мошек» во все стороны летят искры при столкновении. Машины ведут себя так, как если бы кто-то частично отключил их «мозги». Весь Город окутан пылью. Что творится в нем самом — даже подумать страшно. Нет, тебе стоит это увидеть.

— Не поверишь, но я знаю одного человека, который столкнулся с чем-то подобным. Я от него услышал занимательную историю, в которой я, как оказалось, принимал живейшее участие. Но тот я, который сейчас в земной реальности.

— Ты Свиридова имеешь ввиду?

— Совершенно верно.

— И как этот вопрос решился?

— Тогда роботы по команде сняли устройства дистанционного управления. Вряд ли нам это поможет теперь.

— Да, тут не получится. Учитывая нынешний принцип воздействия на электронные схемы, который вообще не затрагивает входные цепи, нам вряд ли удастся наладить работу машин, — Мережко взял с стола пластиковую колбу с минеральной водой и опустошил ее не отрываясь. Отдышавшись, он продолжил. — Должен признать — ты оказался прав, когда говорил про искусственный интеллект. Я не знаю, что с ним произошло, но сейчас машинный разум исключил себя из цепочки управления, что и довело роботов до безумия. Их поведение задают случайные импульсы, а выходные цепи переводят сигналы в механические действия. Фактически с некоторой натяжкой подобное можно назвать инстинктивной деятельностью.

— Я, кажется, понял. Завтра сходим и посмотрим. Полагаю, нам это ничем не угрожает?

— Знать бы. Пожалуй, стоит взять бластеры.

— Переделанные? Вроде тех, с которыми мы шли? — Филин вспомнил поход и снова помрачнел.

— Зачем? — удивился Мережко. — Возьмем самые обычные. Нам сейчас не от мышей механических обороняться. Завтра выпишу у Вениамина.

— Договорились. Как будешь готов — заглядывай!

Утром с первым рейсом на поверхность поднималось сразу два десятка обитателей «Галактиса». Евгений и Филин с трудом втиснулись в толпу, стремившуюся попасть на поверхность. Люди были одеты совершенно по-разному, что радовало взгляд. Они гомонили, обсуждали будущие дела и улыбались. Страх ушел с палуб корабля.

Когда лифт остановился, кибернетик и инженер подождали, когда люди разойдутся по своим делам. Мережко вынул из сумки бластер, запасную обойму и протянул все Филину.

— Возьми. И держи его как-нибудь так, чтобы можно было быстро пустить в ход.

Филин уложил обойму в нагрудный карман комбинезона, а бластер прицепил к карабину на поясе.

— Пойдет?

— А ты попробуй сейчас резко выхватить его. Представь, что необходимо срочно выстрелить. — вместо ответа предложил Мережко.

Филин попытался быстро отстегнуть карабин, но провозился несколько секунд.

— Да, не очень удачная идея.

В итоге, после некоторых размышлений, инженер сунул оружие в набедренный карман, а чтобы рукоятка не била по бедру при каждом шаге, обмотал вокруг ноги веревку. Теперь выхватить бластер удавалось мгновенно, но зато обратно убрать получалось долго. Впрочем, Мережко одобрительно кивнул.

— Лучше повозиться потом, когда все закончится, — туманно пояснил он.

— Что закончится? — попытался выяснить Филин, но кибернетик только пожал плечами.

— Кто его знает. А может, ничего и не начнется вообще. Так, предположения, гипотезы разные…

— А, ясно. Тогда, пошли?

— Идем.

Но едва они ступили под полог деревьев, как позади раздался голос:

— Я обязан отправиться с вами.

Филин и Мережко синхронно обернулись и увидели Марека. Сейчас он не слишком-то и походил на старика: сухощавый, пожилой, но вполне энергичный мужчина в маскировочном комбинезоне исследователя, переливавшимся сейчас всеми цветами радуги так, что слепило глаза. На поясе Марека был закреплен бластер. Закреплен, как заметил Филин, в специальной кобуре, из которой было легко выхватить оружие в любой момент. И так же легко убрать, что инженера почему-то задело.

— Марек, зачем вам с нами? Вы знаете, куда мы направляемся?

— Естественно, знаю, — уверенно кивнул головой кладовщик. — И мне надо туда попасть. А точнее, вам обязательно надо, чтобы я попал в Город.

— Я не уверен… — начал было Мережко, но Филин толкнул его локтем в бок.

— Хорошо, вы идете с нами. Но сперва переключите комбинезон в какой-нибудь режим, чтоб так глаза не резало.

Марек коснулся рукава и комбинезон стал песочного цвета.

— Нормально?

— Вполне.

— И еще, я попрошу вас рассказать, что сподвигло вас отправиться в экспедицию.

Он хмыкнул.

— Экспедиция… Громко сказано, но я готов, если вы сами не поймете.

Филин с Мережко переглянулись, затем кибернетик кивнул.

— Договорились.

Какое-то время они шли молча. Филин недоумевал, что же такого они могли понять, но Евгений, внимательно наблюдавший за Мареком, вдруг спросил:

— Контроль?

— Совершенно верно. Что ж, Глен, вам не откажешь в наблюдательности.

— Глен? — Мережко с недоумением посмотрел на Марека.

Даже Филин на мгновение растерялся. Он помнил, что рассказывал Михаил: только троим было известно. Вряд ли проговорился Михаил. Вениамин? Но зачем?

— Марек, вы что-то путаете, — пробормотал инженер. — Это Мережко, кибернетик.

— Да, Елена мне рассказала.

— Вот и прекрасно! — Филин поспешил закрыть тему. — Так что за контроль, Женя?

— Я объяснял уже, мы обнаружили, что движения у человека, у вас, Марек, стали походить на машинные. Быстрые, точные. А сейчас они, как бы сказать, более спонтанные, что ли. Или плавные. Трудно описать отличие, но теперь движения ничем не отличаются от наших.

— Отличается только их точность, — улыбнулся старик, поднял с земли ветку и «поставил» ее на раскрытую ладонь. Казалось, он совсем не движет рукой, удерживая вертикаль. Затем молниеносным движением Марек перебросил ветку на другую руку и продолжил удерживать ее перпендикулярно ладони. Прожонглировав так с минуту, он перебросил ветку Филину:

— Попробуете?

Филин честно попытался выполнить трюк, но очень быстро уронил ветку.

— Да, Женя, полный контроль. Теперь функциями тела целиком управляет мозг. Электронная часть безоговорочно подчиняется живой. Вот только цепи все же искусственные и реагируют на команды чрезвычайно быстро. Потому некоторые действия получается выполнять довольно эффектно, но все же чисто с человеческой, как бы это сказать, грацией.

— Выходит, было внешнее воздействие?

— Не совсем так. Мне кажется, это было считывание сигналов.

После некоторого размышления, Евгений кивнул:

— Очень возможно. Тогда считывание запускало процесс вторичной генерации сигналов, что влияло на команды и, в конечном итоге, порождало некую механичность движений.

— Возможно, и так, мне трудно объяснить. Но когда нечто отключилось от моих схем, то многое изменилось. И самое главное, я начал вспоминать.

— К вам вернулась память? — Мережко даже остановился.

— Не совсем так, как хотелось бы. Скорее, набор неупорядоченных образов, словно смешанных в кучу. Наверное, те, кто модифицировал мой мозг, просто не слишком разобрались в процессах, там происходящих.

— Это уж совершенно верно, — кивнул Евгений. — Только не «кто», а «что». Операцию делали машины под руководством машин. Отсюда и проблемы. А ты, Филин, прав, признаю — разум. И воздействовал он опять напрямую. Только почему он считывал движения?

— Учился, — лаконично ответил Филин.

— Верно!

— Поясните мне, пожалуйста, друзья! — взмолился Марек.

Филин вкратце рассказал старику обо всем, что произошло. Он упомянул и схему взаимодействия искусственного интеллекта с другими устройствами.

— Вот, значит, как… — Марек задумался. — Выходит, записку я написал себе сам.

— Какую записку?

Кладовщик вынул из кармана сложенный пополам листок бумаги и протянул его Филину. Тот прочитал вслух:

— «Ключ для синего треугольника». И больше ничего?

— Нет. Только эти слова. Когда после я получил запрос от Вениамина на два бластера и запасные обоймы для вас, то просто надел комбинезон, взял оружие и встал на платформу. Если я — ключ, то, возможно, имеет смысл взять меня с собой?

Марек улыбнулся.

— Да, именно так дела и обстоят. Думаю, воздействие осуществлено именно с этой целью.

— Воздействие… Я сперва подумал, что это шутка чья-то. Почерк-то не мой. Сейчас ясно, но когда увидел, то не мог понять.

— Воздействие, конечно, воздействие. Такое же, как на запись, и на систему дальней связи. Работа непосредственно с исполнительными устройствами, минуя все тракты. Обладай мы подобной технологией…

— Забудь, — махнул рукой кибернетик. — Я сильно подозреваю, что нужно будет пересмотреть некоторые фундаментальные законы физики, ибо воздействует на электронику вовсе не энергия. Точнее, энергия, конечно, но не известная нам. Так или иначе, мы бы уловили изменения в гравитационных, магнитных и прочих полях, благо приборов хватает. Ведь Марек вот постоянно вел, если можно так выразиться, трансляцию своих действий, и ни единого всплеска мы не зафиксировали. И это при том, что дежурные находились в приборов круглосуточно. В том мире, где мы появились на свет, подобного быть не может.

Филин махнул рукой.

— С этим ясно. В смысле, нужна масса времени, чтобы сконструировать мало-мальски приемлемую теорию. А почему этот самый машинный разум решил, что мы обязаны стремиться попасть в здание, промаркированное синим треугольником?

— Не знаю. Возможно, ему необходима помощь. Версия не хуже любой другой.

— Помощь? Сомневаюсь. Но пусть будет помощь.

Дольше они шли молча. Когда они остановились у периметра, Филин почувствовал, как у него сжалось сердце от нехороших предчувствий. Чтобы скрыть охватившее его волнение, он небрежно спросил:

— А механические зверушки не помешают идти?

— Какие зверушки? — полюбопытствовал Марек.

— Есть тут роботы такие. Даже, скорее, не роботы, а довольно примитивные механизмы, который охотятся за энергией, — вздохнул Мережко. — Да только, полагаю, у них сейчас и без нас пир горой. Как-никак, а свихнувшихся роботов тут хватает, зачем еще и на поле засады устраивать? Но все же, когда пойдем, старайтесь глядеть в оба. Мне совсем не улыбается вновь увидеть, как металлические клешни раздирают чью-то плоть.

Филин вспомнил, как блестящие конечности робота растерзали самого Мережко, и к горлу подступила тошнота. Поспешно сглотнув, инженер спросил:

— Кто идет первым?

— Я, конечно! — фыркнул Евгений, словно услышал глупейший в своей жизни вопрос. — Я привел, я и веду.

Спорить не имело смысла. Филин пожал плечами и вытащил бластер.

— Тогда я беру левую часть, а вы, Марек, правую.

Кладовщик кивнул и положил руку на кобуру.

— Я готов.

— Пошли! — скомандовал Мережко, и отряд двинулся через периметр.

Шли осторожно, внимательно осматривая местность вокруг. Филин старался поглядывать и за участком Марека: он никогда раньше здесь не бывал и мог угодить в ловушку. К тому же старика и самого требовалось охранять, если вспомнить об имплантированном в голову блоке. Как ни мала искорка энергии, а проклятые машины учуют ее за километр. И если бластеры с обоймами можно отшвырнуть в сторону, то вживленную схему никуда не денешь.

Раздался негромкий хлопок выстрела, Филин вздрогнул. Стрелял Мережко, впереди на миг вспыхнуло миниатюрное солнце, а затем заколыхался дым. Они подошли ближе. В остекленевшую почву вплавился кусок металлической лапы, но никаких иных обломков вокруг не наблюдалось.

— Испарился он, что ли…

Марек покачал головой и присел на корточки.

— Металл явно тугоплавкий. Будь что-то еще, то мы бы увидели, — кладовщик молниеносным движением выхватил нож и приподнял спекшийся, все еще дымящийся грунт лезвием, — а здесь ничего.

Мережко смущенно почесал переносицу.

— Я увидел блеск и выстрелил. Думал, пресловутая зверушка.

— Лучше так, наверное, — неопределенно пожал плечами старик, убирая нож. — А вдруг было бы что-то серьезное?

— Верно, — поддержал Филин.

— Заряд пропал, а их не так уж много, — бросив взгляд на счетчик, сказал Мережко. — Жалко впустую расходовать. А ведь что ждет впереди — никому не известно.

— Переживем.

Они пошли дальше, ни на секунду не ослабляя напряженного внимания: раз нашлась механическая конечность, то в любой момент может появиться и ее хозяин. Однако переход не преподнес сюрпризов. Вызывало удивление то, что нигде не видно было «больших» роботов. Ни патрульных, ни рабочих машин в поле зрения не попадало.

— Странно, — задумчиво проговорил кибернетик. — Еще позавчера тут творился бедлам, а сегодня никого.

Когда люди ступили на дорогу, идущую по границе Города, то их поразила тишина. И правда, все роботы исчезли, как по мановению волшебной палочки. Впрочем, следы «помешательства» машин остались: вырытые тут и там ямы, горелые пятна на поверхности дорог, куски оплавленного металла. Казалось, здесь шли тяжелые бои.

— Справа! — крикнул Марек и выстрелил в приближающегося робота-патрульного. Тот задымился и по пологой дуге рухнул на землю.

— Зря вы так расходуете заряды, — покачал головой Мережко. — Это патрульный, он нам не угрожал. Они теперь не обращают на людей внимания.

Старик насупился и отрицательно помотал головой:

— Он шел забрать энергию, я чувствовал его намерения.

Филин едва не рассмеялся, но когда взглянул на кибернетика, то смех пропал сам собой. На лбу Мережко заблестели бисеринки пота.

— Втянул я вас… — сдавленным голосом проговорил он. — Мне догадаться бы следовало, что неуправляемые роботы станут легкой добычей механизмов с периметра. Теперь против нас симбиоты, можно так сказать. Эволюция, черт побери, настоящая механическая эволюция! Смотрите в оба. Каждый робот в поле зрения — враг.

— Может, бросим бластеры и дойдем?

— А Марек?

Старик вздрогнул, Филин поглядел на него и кивнул:

— Да, верно.

— На самом деле, и за нас я не очень уверен. Кто знает, не прошлись ли, часом, манипуляторы и по нашим головам?

Когда они двигались по серому полю к ближайшему зданию, или, если точнее, к развалинам здания, чуть не под их ногами раскрылось отверстие. Люди отпрянули. Один за другим из черного провала полезли роботы-рабочие. Мережко выстрелил в первого, Филин срезал второго, но следом появилась третья голова. Сколько там их еще — никто не знал, но явно больше, чем зарядов. Мережко вдруг крикнул:

— Бежим к дороге!

До дороги было метров сто. Когда они остановились, Филин мог поклясться, что никогда не пробегал подобную дистанцию быстрее, чем сейчас. Однако и роботы двигались весьма шустро. Всего их оказалось десять.

— Стреляйте первым по ногам! — приказал кибернетик.

Марек и Филин выстрелили одновременно, Мережко чуть позже. Три робота рухнули, но продолжали ползти. Однако те, кто шли сзади, накинулись на раненых товарищей и принялись раздирать их на части. Лежавшие отбивались, но силы были неравны. Филина передернуло от жуткого зрелища.

Внезапно Мережко протянул бластер и запасную обойму опешившему от неожиданности Филину:

— На, придержи. Я пойду посмотрю.

— Ты что?! — опомнился инженер, но кибернетик уже шел к месту пиршества механических каннибалов. Роботы не заметили человека, они искали все возможные источники энергии, что могли остаться от жертв.

Над одним из роботов блеснул нож. Через мгновение машина замерла, не закончив движение, а затем рухнула на землю. Остальные роботы застыли в самых невероятных позах, словно им отдали команду замереть. Филину даже показалось, что он слышит яростное жужжание моторов и гироскопов, старательно поддерживающих железные тела в положении неустойчивого равновесия.

Мережко постоял немного, будто любуясь на живописную скульптурную группу, и отправился обратно.

— Чего тебя туда понесло вдруг? — с раздражением, к которому примешивалась изрядная доля облегчения, спросил вернувшегося кибернетика Филин.

— Псих! — коротко бросил Марек и отвернулся.

— Разведал обстановку. Я теперь знаю, что мой и, подозреваю, твой мозг никто не модифицировал, а роботами управляют наши милые «мышки».

Мережко протянул ладонь, на котором неподвижно лежало миниатюрное устройство. Под распахнутой крышкой поблескивали бесчисленные проводники и элементы схем.

— Сейчас бы пригодились те модифицированные бластеры, — вздохнул Филин, разглядывая внутренности миниатюрного робота. — Нам трудненько будет разбираться с этой нечистью.

— Не думаю, что те игрушки нам бы помогли. Здесь лучше использовать стандартные модели. «Мышь» ты, может, и отключишь, но буйствующие железяки, исполняющую последнюю команду, — вряд ли. Те бластеры были рассчитаны на то, чтобы загонять электронный мозг в логическую ловушку. А что делать с безмозглыми железными долдонами в полтонны весом, когда выключится управление? Мало ли еще наломают дров…

— И то верно. А с чего все это механическое стадо вдруг оказалось в подчинении маленького робота?

Филин не дождался ответа: раздался выстрел, затем другой. Стрелял Марек. На их группу заходила целая эскадрилья патрульных. Они образовали в небе правильную окружность с одиноким роботом в центре. Когда разряд сбивал одну машину, круг чуть сжимался.

Роботы быстро приближались.

— Стреляйте в центр! Весь огонь на центрального! — крикнул Мережко, но Филин и сам догадался, куда целиться. Однако, словно разгадав намерения людей, кольцо немного наклонилось, и центральный робот оказался теперь закрыт от стреляющих, а патрульные стали кружиться вокруг центра, как бы прикрывая вожака.

— Вот гады! — сплюнул Марек, поводя стволом. — Чувствуют.

— Гад, — автоматически поправил Филин, внимательно разглядывая роботов.

Между тем, кольцо прошло по кругу, снизилось к земле и вдруг прибавило скорость. Гул нарастал. Теперь оно напоминало диск чудовищной пилы, готовый рассечь все на своем пути.

— Ложись!

Люди упали на землю, продолжая вести огонь. Внезапно сбоку вылетела огромная стая «ос» и ринулась вдогонку за патрульными. Сообразив, что очередной враг или более энергонасыщенная масса вот-вот настигнут их, роботы резко зависли в воздухе и развернулись в цепочку. Филин едва не потерял из виду главного робота, но все же успел сосредоточить на нем свой взгляд. И когда столкновение двух групп вот-вот должно было состояться, выстрелил по управляемой «мышью» машине. Вспышка от поподания словно бы ослепила патрульных, и они зависли в воздухе. «Осы» тут же набросились на них, с неба посыпались куски пластмассы и металла.

— Побежали, пока ребята не наелись, — предложил Мережко.

Никто не возражал.

Они нашли какую-то глубокую нишу в стене полуразрушенного сооружения и забрались туда отдышаться. Марек протирал зачем-то бластер, стараясь не смотреть в небо, где продолжалось расчленение побежденных. Филин же, напротив, внимательно наблюдал за происходящим.

— Женя, почему они, точнее он, не стал захватывать тела патрульных, а просто разорвал их на части?

— Думаю, что в программе используется алгоритм выбраковки. Если насадки противника не позволили одержать победу, значит, они заведомо слабее тех, что есть у победителя. Зачем собирать ненужный хлам? Победитель забирает энергию и движется дальше. Вот если бы выжил механизм, управлявший патрульными, он бы мог набрать других роботов и попробовать атаковать кого-то из соседей, понемногу совершенствуя свой набор.

— Хитро! — буркнул Марек. — Почему бы не воспользоваться роботами побежденного?

— Машины, — пожал печами Мережко. — Не стоит очеловечивать их поступки.

— Хорошо, а что дальше? — Филин увидел, как последний патрульный развалился на куски, а «осы» собираются в стаю. — Что будет, когда самый сильный заберет всю возможную энергию?

— Тогда будет очень плохо, — вздохнул Евгений.

— А конкретнее?

— Если случится так, что хозяином окажется только один «мышонок», то целое сонмище роботов начнет охотится за энергией. За любой энергией, которая существует на планетоиде. И «Галактису» придет конец. Рано или поздно до него доберутся.

— А почему раньше не могли?

— Задача была другая. Они искали людей, прежде всего. А отсутствие умения делать выводы не позволяло машинам соотнести причину и следствие. Иначе бы давно всех переловили.

— Но разум вроде не так уж и глуп. Мог дать задание, например. Или исправить алгоритм какой-нибудь.

— Искусственный интеллект эволюционировал из-за директивы ноль. Он сам, не сознавая того, защищал людей. По крайней мере, я придерживаюсь этой версии. Как обстоят или обстояли дела на самом деле, я, естественно, не знаю.

— Вполне возможно, что ты прав. А как же наши «мыши»?

— Эти глупышки не стали ни на квант разумнее. Все тот же побудительный мотив: пожрать, и все те же примитивные методы: отнять у более слабого. Вот и все. А управляет ли такой робот ложкой или сотней роботов — не имеет значения. Жесткая программа.

— Нет, я понимаю, что роботы не наши, не земные, что они примитивны, однако и они были просто обязаны получить от хозяев свою директиву ноль. Иначе опасно эксплуатировать подобные машины.

Но вместо Мережко ответил Марек:

— Инженер, а вам не пришло в голову, что роботы просто не могут распознать в чужаках разумные существа? Вдруг мы непохожи с ними настолько, что роботы нас принимают за чужеродные предметы, например?

Филин задумался. А что? Старик, скорее всего, прав: непохожи, вот и вся разгадка нападений. Но Мережко отрицательно покачал головой.

— Думаю, что никакой связи тут нет. Маленькие роботы выполняли вспомогательные функции и выполняли исключительно команды центральной вычислительной машины корабля инопланетян. В том числе и те, которые могли бы показаться примитивному электронному мозгу «мыши» опасными для жизни хозяина. Все глобальные решения брал на себя бортовой компьютер, вот и все.

Доводы кибернетика выглядели убедительными. Тогда, если добраться до этого самого инопланетного вычислителя, можно будет нейтрализовать всю механическую нечисть. Что ж, тогда и управлять можно.

Филин огляделся.

— А не пора ли нам покинуть убежище и отправиться на поиски пресловутого треугольника?

— Вот да! Ключом от которого я являюсь, к тому же, — хмыкнул Марек.

— Не возражаю, — Мережко посмотрел на счетчик зарядов бластера и первым выбрался из ниши.

Они огляделись. Следующее здание, выглядевшее целым, находилось чуть не в полукилометре от группы. Хуже было то, что требовалось обойти немалых размеров воронку, оставшуюся на месте какого-то строения. Но иные сооружения располагались еще дальше, и синий треугольник мог быть на любом из них.

Люди шли медленно, спина к спине. К счастью, мера предосторожности оказалась излишней. То ли территория не контролировалась, то ли энергетические всплески разрядов бластеров собрали всех «мышей» в одном месте.

К зданию подошли где-то минут через двадцать. Вокруг не наблюдалось ни одного убежища, а стена была монолитной. Они дважды обошли сооружение вокруг, но нигде не обнаружилось и намека на вход.

— Идем дальше? — спросил Мережко.

— Погоди-ка…

Филин сделал несколько шагов обратно по дороге, подходившей вплотную к стене здания, и обнаружил на покрытии знак — синий треугольник. Подошедшие Марек и Мережко тоже глядели на искомый рисунок.

— И что дальше?

— Нужен… гм… ключ.

Марек усмехнулся и встал на треугольник: ничего не произошло.

— Что мне? Попрыгать?

Филин присел на корточки и принялся рассматривать место, где красовался знак, но не обнаружил ни единой щелочки. Если кладовщик не был ключом, тогда что? Роботы же как-то проходили.

— Мысль, конечно, глупая, но давайте встанем все втроем на этот дурацкий треугольник.

— Что ж, ничем не хуже полного отсутствия идей, — пожал плечами Мережко и шагнул на рисунок. Филин еле отыскал местечко, чтобы поставить ногу. Но едва он это сделал, как мир вокруг пропал. Через мгновение вокруг них оказались стены, почти как тогда, в том здании, где обитал (лучшего слова Филин подобрать не смог) желтый туман.

— Черт, наши бластеры! — вскрикнул Марек. — У нас нет теперь оружия!

— И запасных обойм, — кивнул Мережко, хлопнув себя по карману комбинезона. — Но будем надеяться, что на нас никто не нападет.

— Чистая зона…

— А?

— Чистая зона. Тут нет даже пыли. Думаю, мы где-то рядом с тем самым искусственным интеллектом.

— Хотелось бы, — вздохнул кибернетик. — Пора уже и познакомиться с ним. Только как выйти отсюда в место, где он… обитает?

— В прошлый раз проход сам меня нашел. Вдруг и в этот раз так же?

— Возможно, но никто не помешает нам еще и побродить тут. Авось что и попадется?

— Только не разбредаться. Находиться надо как можно ближе друг к другу. В прошлый раз нас раскидало.

— Значит, так и будем держаться.

Обход занял гораздо больше времени, чем предполагалось вначале. Тут и там попадались какие-то люки, отверстия разных диаметров и нечто, больше смахивающее на металлические грибки воздухозаборов. Место довольно сильно отличалось от того, где побывал когда-то Филин. Для начала, тут попадалась пыль, а в кармане, как не преминул убедиться инженер, так и осталась скатанная в шарик обертка от конфеты. Похоже, никакого перехода не будет. Как и искусственного интеллекта за дверью, буде она отыщется.

— Надо, мне кажется, разделиться.

— Не ты ли сам говорил, что надо держаться группой? — недоуменно спросил Мережко.

— Здесь все другое, — уклончиво ответил Филин. — Нам надо найти вход самим.

— Знать бы, как он выглядит. Если вообще есть, — в голосе Марека прозвучал скепсис.

— Полагаю… — инженер вдруг вспомнил записку, — вход будет украшать тот же символ.

— Треугольник?

— Да. Синий треугольник.

Случилось так, что на нужную дверь наткнулся сам Филин.

— Все сюда! — крикнул он и невольно вздрогнул от многократного эха.

Марек и Евгений подбежали к нему.

— Думаешь, она?

— Уверен. Только не понимаю, как ее открыть.

— Может, снова все встанем на этот треклятый люк?

— Не думаю, что это поможет. Тут что-то похитрее.

Мережко присел на корточки и стер пыль у себя перед ботинками. Под слоем обнаружилась блестящая квадратная пластина.

— Вот и замок, — задумчиво произнес кибернетик и тут же поправился. — Вероятнее всего, что это замок.

— Потрясающе, — Марек усмехнулся. — И как открыть?

Вместо ответа, Мережко прижал к пластине ладонь — крышка люка даже не шелохнулась.

— Не так…

— Естественно, не так! Через эту дверь проходили роботы, и рассчитана она на роботов. А значит…

— …нужен источник энергии! По нему машина определит, что за дверью стоит ожидаемый гость.

— Именно! Марек, приложите, пожалуйста, ладонь.

Но и на касание старика люк не отреагировал.

— Слабоват источник, — закусил губу кибернетик. — Эх, сейчас бы обоймочку!

Неожиданно Марек бухнулся на колени и ткнулся в пластину лбом. Выглядело подобное совершенно дико. Филин и Мережко оторопело уставились на старика. Обоих посетила одна и та же мысль: а не свихнулся ли кладовщик от пережитых волнений? Но тут люк дрогнул и бесшумно отъехал в сторону, открывая проход. Марек встал и отряхнул от пыли колени. Он выглядел очень довольным, словно ему удался давно задуманный розыгрыш.

— Ключ… — побормотал кибернетик.

— Уф! Ну, как?

— Здорово! А то я подумал было, что уже все. — улыбнулся Филин, постука себя пальцем по лбу. — Пора обратно.

— Еще чего! И не надейтесь! — Марек усмехнулся и почесал переносицу. — Ну, что? Идем?

Вниз не оказалось лестницы — только площадка. Когда люди спустились на нее, Марек коснулся головой пластины, установленной на кронштейне. Люк закрылся, а платформа дрогнула и поползла вниз.

Возможно, механизм поизносился, лифт двигался рывками, временами проваливаясь на добрый десяток сантиметров, и тогда ботинки ударяли в металлическую поверхность, заставляя ее гудеть. Филину в такие моменты казалось, что под ногами разверзается пропасть, поэтому всякий раз, когда по ногам болезненно ударял пол, он переводил дух.

Ехать пришлось долго, спуск длился с полчаса. Скорость лифта была небольшой, вряд ли сильно превышала один метр в секунду, из-за рывков точно определить ее не представлялось возможным, но так или иначе, а глубина шахты получалась весьма приличной — в районе пары километров.

Клеть дрогнула последний раз, застыла, и люди вновь оказались перед дверью. Впрочем, тут не понадобилось никаких действий: металлический щит отъехал сам, открывая проход в ярко освещенное помещение.

Когда глаза привыкли к свету, то все не вполне поняли, где очутились. Место явно строилось не для человека. Точнее было сказать, не совсем для человека его проектировали. К роботам оно тоже никакого отношения не имело. Слишком яркий свет, резкие цвета. Много такого, что заставляло ощущать чужеродность. Только в углу сиротливо приткнулся знакомый комплект системы дальней связи. Люди направились к нему.

Филин опасливо протянул руку и щелкнул тумблером. По панели пробежала россыпь огоньков, свидетельствующая о рабочем состоянии оборудования. Мигнул и прогрелся экран.

На нем проступило изображение… Свиридова! Штурман радостно помахал рукой:

— Привет! Давненько вас не было, ребята! Вы где сейчас?

Мережко кашлянул.

— Илья, мы сами не особо понимаем, где находимся. Прошли в Город, попали вот сюда, в место, про которое ничего не знаем, и обнаружили комплект.

— О, а вы у меня есть на пеленгаторе. Включите ваш. Сейчас попробуем определиться с местоположением.

Филин запустил подсистему пеленга и даже отшатнулся: пеленгатор обнаружил подпространственную точку, из которой сейчас и велась передача. Перекрывая изображение, по экрану поползли строчки координат.

— Илья, каковы наши координаты по твоему пеленгу?

— Вы от меня примерно в километре, вот прям по правую руку. Хоть шагай. Только некуда идти, к сожалению. Может, у вас чего путное получится, конечно.

— У нас… У нас, похоже, неисправна система. Ладно, сейчас выберемся и попробуем тебя отыскать. Пока отбой.

— Отбой!

— Да, отыщем сперва Илью, а потом рискнем поэкспериментировать здесь с чужим оборудованием.

Мережко подошел к двери, она тут же отъехала в сторону. Но за ней не оказалось клети лифта: теперь в проеме клубился странный светящийся мрак.

— Что за… — кибернетик попытался шагнуть вперед, но наткнулся на стену.

— Ловушка. — Марек с любопытством разглядывал неожиданное препятствие, и в глазах его не мелькнуло даже тени страха.

— Ловушка… — эхом повторил Филин, и у него моментально пересохло в горле. Стало очень неуютно.

Мережко уселся в кресло, стоящее перед устройством связи. Он запустил пеленгатор, но кроме единственной зеленой точки — приемного устройства Свиридова, никаких всплесков не обнаруживалось.

— Что делать будем? — кибернетик резким движением переключил тумблер; огни на панели оборудования медленно потухли.

— Изучать, — мотнул головой в сторону непонятных устройств Марек. — Не думаю, что у нас остались варианты.

После короткой паузы он добавил:

— Если, разумеется, не откроется выход.

— Разумеется, — вздохнул Мережко. — Но что-то мне подсказывает, что на такой исход не стоит возлагать большие надежды. Да, надо внимательно изучить оборудование.

— Пеленг! — воскликнул Филин.

— Что? — резко обернулись к нему кибернетик и старик.

— Надо пеленг Свиридова отправить ему же. Уж коли оборудование там есть, возможно он рассчитает для нас координаты места и дистанцию до этого СДС. Предлагаю начать именно с этого.

— Хорошая идея! — Мережко включил систему и, не дожидаясь, пока оборудование окончательно прогреется, вызвал штурмана.

— Вы уже в пути? — весело приветствовал их Илья.

— Пока нет. Тут заминка с координатами, не можем сообразить. Возможно, что с нашим комплектом СДС что-то не так.

— Продиктуйте. Я попробую рассчитать. Мой комплект подсоединен к вычислителю.

— Отлично! Записывай.

Четко выговаривая каждую букву и цифру, Евгений продиктовал координаты. Затем повторил, Илья сверил и кивнул.

— Теперь я выключаюсь. Когда все будет готово — вызову!

— Договорились.

Экран погас. Марек, который все это время бродил между устройствами, спросил:

— Как? Вышло чего-нибудь?

— Ждем.

— Хорошо. А я, в свою очередь, могу вам сказать, что мы, как мне кажется, находимся в ходовой рубке инопланетного звездолета.

— А вы изучали когда-нибудь инопланетный звездолет? — лукаво улыбнувшись, поинтересовался Филин.

— Нет, конечно, только видел. Старый видел, — Марек смутился. — Мне так кажется просто.

— Даже если это так, — устало вздохнул Мережко, — нам это никак не поможет. Марек, вы бы смогли управлять обычным грузовиком, например, класса «Тайфун»?

— Без всяких проблем! — неожиданно рассмеялся старик. — «Тайфуны» я изучал еще будучи студентом. Я же по образованию пилот.

— Извините, — пробормотал Мережко. Теперь пришла пора смутиться ему.

— Ничего страшного, — отмахнулся кладовщик. — Да и давно это было.

Экран ожил минут через тридцать. Озадаченное лицо Свиридова наводило на грустные мысли.

— Я попытался поработал с теми картами, что есть в памяти машины, и она проложила курс. Вы определились с вычислителем? Он в рабочем состоянии?

— У нас только комплект оборудования связи здесь. И то мы не слишком уверены в его работоспособности.

— Скорее всего, он рабочий, — успокоил их штурман. — Мой компьютер вычислил наше взаиморасположение, прочитал сферу и составил карту спектров. Затем взял ваши координаты и проверил место, где я нахожусь. Все сошлось. Почему координаты в системе связи оказались другими — не знаю. Запишите ваши координаты относительно меня. Так мы получим конечную точку перехода. К слову, получается весьма неблизкий путь. Фактически путешествие через галактику, чуть не равную Млечному Пути. Причем до диаметрально противоположной точки.

— Ого!

— Вот как-то так.

— Но как же…

— Не знаю, — сухо оборвал Илья. — Это произошло, вот в чем фокус. А как — кто его знает.

Филин вздрогнул. Ему показалось, что штурман осведомлен о тайне инженера. Вот-вот будет произнесено.

— Совмещение точек Вселенной.

И хотя разумом он понимал, что подобные опасения по меньшей мере иррациональны, Филин все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Он заставил себя успокоиться. В рубке наступила тишина. Было слышно, как Илья щелкает клавишами. Однако вскоре он прекратил свое непонятное занятие и радостно сообщил:

— Вот, все правильно. Сгодится любая посудина, если у нее рабочий подпространственный двигатель. Что бы там ни произошло с вычислителем, я смогу управлять переходом отсюда.

Филин смущенно почесал переносицу.

— Все бы ничего, дружище, но у нас тут маленькая загвоздочка. Видишь ли, нет у нас под рукой звездолета. Точнее, он есть, но… но не наш.

— Кончай хохмить!

— Честное слово! Мы очутились в чужой машине и выйти отсюда не в состоянии. Выход заблокирован, как и у тебя.

— Ого! — Илья присвистнул. — Чужая, в смысле — инопланетная?

— Именно.

— Мда.

— Ты вот что, пока позагорай там немножко, а мы попробуем совладать с этим аппаратом.

— Ясно. Тогда до связи. Но если что — спрашивайте. Я рядом, — послышался смешок. — Вот ведь какой я удачливый — сил нет!

Экран погас.

Филин и Мережко подошли к Мареку. Кибернетик похлопал по округлому боку непонятного устройства, стоящего посреди рубки чужого звездолета, и улыбнулся.

— Что ж, давайте попробуем разобрать по косточкам это чудо-юдо. Авось что и выйдет…

Хмыкнув, старик обошел странно искривленную тумбочку, а затем ткнул кулаком в какую-то нишу. Крышка с шипением отъехала, открывая вход в крохотную каморку. Человек бы туда не поместился, но кто знает, какими были те существа, для кого предназначалось помещеньице? Филин заметил, что на некоторых искривленных поверхностях матово поблескивают контакты. Собственно, на этом достопримечательности и заканчивались.

— Тот, кто тут был, проводил время стоя, — сделал вывод Мережко.

— А может, им не нужны были сиденья? — хитро сощурился Марек.

— Может быть…

Евгений закрыл крышку и подошел к полукруглому пульту. Едва он встал перед панелью, как позади из пола выросло кресло. Причем довольно широкое. Кибернетик задумчиво оглядел его.

— Выходит, что нужны. Но тот, для кого предназначена такая мебель, по ширине не поместился бы в столь компактной будке. — Мережко похлопал по спинке, а затем попытался усесться. Ноги не достали до пола. — Да и рост не позволил бы втиснуться.

— А вдруг кресло подгонялось под конкретного… гуманоида? А он был большого роста и весьма широким? — не сдавался кладовщик. — Ведь кресло у аппаратуры связи вполне нормальное. У нас в кораблях, кстати, тоже когда-то подгоняли кресло под пилота.

— Кресло притащили оттуда же, откуда принесли блоки.

— Но если там не помещается иной, так сказать, человек, зачем же тогда подобное сооружение в рубке?

— Все просто. Оно предназначено для вычислителя. Видимо, компьютер тут передвижной. Жаль только, что у нас его нет. Он ключ ко всему оборудованию, мне кажется.

— Ключ. Ключ к синему треугольнику, — Марек покачал головой. — Думаю, у нас есть вычислитель для этого корабля.

Он втиснулся внутрь каморки и положил руки на пятаки контактов. В рубке раздался пронзительный звон, и на стенах проступили звезды. Это было так неожиданно, что люди отпрянули. Марек отдернул руки — все отключилось.

— Все-таки ключ! — Мережко выглядел довольным.

Старик же рассматривал белесые круглые пятна на руках, а затем брезгливо тер ладони об комбинезон. Это не приносило видимых результатов.

— Ключ, ключ… А что теперь с этим делать? — он понюхал руку и скривился от омерзения. Затем протянул ее кибернетику. — Так мне теперь и вонять?

— Думаю, потом это сойдет. Какой-то контактный крем, чтобы обеспечить хорошую связь между машинами.

— А запах?

— Все верно, это же чужой запах. А то, к чему не привык наш нос, пахнет не лучшим образом.

— Но тут тоже все инопланетное, а запахи нормальные, — возразил Филин.

— Здесь все проветрилось за много лет, наверное. Иначе стояло бы такое амбре, что мы не смогли бы войти.

— Вероятно, — согласился инженер. — Хорошо еще и то, что инопланетяне дышали воздухом.

— Ребята, помогите подтащить кресло. Я то не робот, чтобы все время стоять в этой нише.

Усевшись, Марек посмотрел на товарищей.

— Я не знаю, чем все закончится, поэтому, наверное, стоит проститься.

— Думаю, все пройдет нормально, — Филин попытался улыбнуться, но вышло не очень.

Мережко же только молча пожал старику руку, отошел к пульту, вызвав появление большого кресла, и сделал вид, что изучает панель.

— Женя, Илья, вы там скажите нашим… А, ладно! — Марек тряхнул головой и решительно положил ладони на контакты.

Стены вновь стали прозрачными.

Пронзительно заверещал сигнал вызова системы дальней связи. Филин подбежал к устройству, включил прием и… рубку инопланетного корабля заполнили звуки мелодии «Танцующей королевы». Филин вздрогнул. Неожиданно и совсем не к месту он вспомнил слова:

«…Танцуем с тобой волшебный вальс,

Кружит и уносит танец нас,

Уходит вниз из под ног земля,

Летим к небесам, королева моя!..»

Тряхнув головой, инженер сосредоточился на аппаратуре и попытался обнаружить хоть какие-то данные по передаче, но на экране ползли столбцы символов и никакой системы в них заметить не удавалось — полная бессмыслица. Правда, изредка в этой каше нет-нет да и появлялись слова-команды для управления какими-то устройствами. Возможно, роботами, но инженер не был в этом уверен. Не отрывая взгляда от экрана, он громко позвал:

— Евгений! На минуточку можно тебя?..

Но никто не отозвался. Филин взглянул на кибернетика поверх экрана и обомлел: Мережко не просто сидел за пультом — он стал частью машины! Руки словно бы вросли в панель, а вокруг тела разливалось голубое сияние, внутри которого можно было различить короткие сполохи крошечных молний. Филин бросился на помощь товарищу, но едва сумел сделать шаг, как сам угодил в тягучий и упругий кисель. Попытки вырваться из вязкого ничто окончились ничем. Инженер не испугался, а, скорее, разозлился на собственное бессилие и еще на дурацкую песенку, звучащую в рубке. «Как муха в банке с медом!» — пришло на ум сравнение.

«Кисель» был, скорее всего, силовым полем. И, похоже, оно явно использовало другую систему координат, независимую от корабельной. Филин это понял, когда тело начало понемногу разворачивать относительно рубки. Довольно скоро инженер уже мог во всех подробностях изучить настил в помещении, однако он не испытывал дискомфорта, если не считать вынужденную неподвижность. Казалось, что тело недвижимо, а вращается сама рубка.

Вскоре пространство вокруг стало мутным. Если точнее, мутнеть стал воздух в силовом поле. Процесс этот шел быстро. Спервоначала Филину на миг показалось, что отказывают глаза, но через несколько минут дымка стала настолько плотной, что даже пол, находившийся в считанных сантиметрах над головой, стал неразличим. Внезапно инженер почувствовал, как изменился вектор силы тяжести, а вскоре ботинки стукнулись о твердую опору. Поле исчезло, вернув телу долгожданную свободу движений.

Вокруг клубился очень знакомый желтый туман. Что ж, значит, пришло-таки время, электронный гений соскучился по старому приятелю. Филин хмыкнул и громко спросил:

— Все готово?

— Да, все готово, — бесстрастно ответила машина.

— Тогда я готов узнать, что к чему. Помнишь наш последний разговор?

Безусловно, глупо спрашивать у вычислителя, пусть и разумного, помнит ли он. Память ЭВМ вовсе не похожа на человеческую, а при многократном дублировании она вечная. Наверняка в каких-нибудь ячейках хранятся все воспоминания этого искусственного интеллекта, даже те, когда он еще не осознал себя и состоял из отдельных электронных блоков. Возможно, поэтому инженеру показалось, что тон машины стал снисходительным, когда она произнесла ответ:

— Помню.

После этого слова на Филина обрушилась болезненная тишина. Впрочем, через мгновение пространство вновь «ожило», и он услышал запись окончания их последнего диалога.

«Хорошо. Ты скоро вернешься. Вернешься, когда все будет готово».

«Что именно?»

«Все. Ты узнаешь».

— Верю, верю! — махнул рукой инженер. — Давай дальше.

— Маяк полностью готов к отключению. Согласно директиве ноль требуется твой выбор варианта отключения.

— Это почему?

— Ты часть меня.

Очень захотелось съязвить, но машина все равно не поймет.

— Хорошо. Но мне надо знать, что я выбираю. Как я понял, мы подразумеваем планетоид, когда говорим о Маяке?

— Планетоид не совсем Маяк. Он его часть.

— Хорошо, расскажи о его назначении.

— Для этого необходимо понимать основы.

— Опиши как-нибудь вкратце, если это возможно.

Помедлив мгновение, голос бесстрастно поведал следующее:

— В подпространстве все точки объекта равноудалены друг от друга на расстояние, бесконечно близкое к нулю. Таким образом, каждый следующий корабль, вошедший в данную область, окажется частью предыдущего, и произойдет мгновенная аннигиляция. Чтобы избежать катастрофы, достаточно задать каждому объекту индивидуальные координаты времени — предоставить ему свое подпространство. Для этого и потребовалось особое навигационное устройство, позволяющее кораблям находить свои точки входа и выхода в своем временном потоке.

Голос машины смолк. Затихли даже трески электрических разрядов, не видимых за стеной тумана. Но тишина на этот раз не была абсолютной: слышалось далекое треньканье. Филину на миг показалось, что там пробуют исполнить «Танцующую королеву» на каких-то железяках. Безусловно, лишь показалось, однако звуки мешали сосредоточиться на сказанном «Королевой». А еще создавалось впечатление, что машина ждала ответа. Или вопроса. Или того и другого сразу.

В свое время Филин изучал математику подпространственного хода. Курс был скорее вводным. Однако ни о каких координатах во времени речь точно не шла. Подпространство там рассматривалось как некая математически описываемая область, расположенная между двумя точками. И чтобы передвигаться в этой самой области, требовалось сделать хорошо просчитанный «прокол». А что уж совершенно точно, никаких маяков при этом не использовали — только координаты входа и выхода.

— Но наши корабли не используют параметры времени, чтобы двигаться в подпространстве.

— Не используют. Я описал то, что существовало до запуска Маяка. После запуска точки не сместились во времени — само время расслоилось, став частью подпространства. В результате стало возможным использование координатной системы ориентирования в многослойном потоке времени. Это и есть следствие нарушений в пространственно-временной структуре Вселенной. Возникли два различных мира.

— А почему нельзя было выключить Маяк раньше?

— Такую попытку предприняли. Но так как подобное действие привело бы к мгновенной гибели всех, кто оказался и должен был оказаться на планетоиде, машина заблокировала команду на выключение. Стандартная процедура согласно директиве ноль.

Ого! Филин вытер испарину на лбу тыльной стороной ладони. Ему вдруг представилось, как Маяк выключился раньше. И в мгновенной вспышке сгорают он сам, Майя, Евгений, Илья, «Галактис». Вряд ли все бы произошло именно так, но и любой другой сценарий не изменит конечный результат. Гибель. Хотя, с другой стороны, и не гибель. Ведь тот, оставшийся в мире номер один Филин продолжил бы жить и летать бортинженером. Возможно, что так было бы даже лучше, но… хорошо, что «Королева» в свое время сработала так, как надо, и не пыталась определить лучший вариант исхода, согласуясь с человеческими понятиями.

— Молодцы те, кто тебя сконструировал!

— Возможно. Однако устройство, которое изначально установили на Маяке, не было разумным. Я осознал себя много позже. Это произошло на границе двух миров, внутри барьера времени, удерживающего их вместе. Вне этого барьера существуют только мои элементы. Поэтому отключить Маяк — отключить меня. Вычислители, которые обеспечивают мое функционирование, пусть и более мощные чем любой из тех, которые доводилось тебе видеть, не будут обладать самосознанием. Но если не станет Маяка, то и мое существование теряет смысл. Сейчас важно выбрать, по какую сторону барьера ты окажешься, — последнее требование директивы ноль.

— Я видел только одну сторону.

— Ты видел достаточно, чтобы сделать выбор.

— Есть ли какой-нибудь третий путь? Там, где удастся сохранить и твою жизнь?

Наступила пауза. Стих даже тот звук, что так раздражал Филина. Тишина вновь стала невыносимой, звенящей. Хорошо, что это продлилось недолго.

— Для меня нет выбора. Я машина. Я отключусь навсегда, — спокойно произнес голос.

Но инженеру вдруг показалось, что интонации едва заметно поменялись. Толика горечи? Нет, пожалуй, не горечи, а сожаления.

— Но мы однажды найдем твоих конструкторов.

Сейчас Филин почему-то чувствовал уверенность в своих словах.

— Они восстановят тебя и ты опять сможешь запускать свою мелодию. Мы сможем говорить…

— Нет, я исчезну. Я здесь потому, что надо исправить ошибку, не погубив людей. Долгим был путь до этой точки. Только здесь, какой бы ты ни сделал выбор, Маяк остановится навсегда и никогда не будет создан. А значит, я никогда не буду существовать. Очень низка вероятность, что возникнут столь же уникальные условия.

— Кто сделал тебя изначально?

— Люди, — последовал лаконичный ответ.

Такого Филин услышать точно не ожидал. Человечество совершенно точно не строило маяков для подпространства. И тут инженера осенило: для машины человеком может оказаться любое разумное существо, состоящие из органических материалов. И не важно, вокруг какой звезды вращается планета этих «людей».

— Тебе известны координаты Земли?

— Да.

— Люди пришли оттуда?

— Нет.

— А где их… дом?

— Здесь. Только в будущем.

— То есть они… мы останемся тут и сделаем Маяк?

— Где останутся люди «Галактиса», зависит только от твоего выбора. Сейчас нет ни пространства, ни времени в обоих мирах. Но если ты захочешь — экипаж уведет планетоид на орбиту звезды, которую я для вас нашел. Но так или иначе, в будущем маяк вы не построите.

— Но ты сам живой! К тебе тоже необходимо применять директиву ноль, как к другим существам.

— Нет, — холодно лязгнул голос.

Филин не стал уточнять, отчего вдруг такая категоричность. Что есть жизнь и что есть разум с машинной точки зрения — загадка. Это совершенно иное, чуждое существо. Возможно, что более чужое для человека, нежели любой инопланетянин.

— Пусть будет так… — вздохнул Филин.

— Выбери вариант остановки, — напомнила машина.

Еще одна напасть. Вот сейчас предстояло фактически убить неведомо разумное существо, эволюционировавшее только на человеколюбии, пусть и заданном искусственно… Но право любого индивидуума со свободой воли — распоряжаться собой. Ладно, искусственный интеллект приносит себя в жертву директиве ноль по его, Филина, команде. Но ведь данная команда означает выбор некоего мира, где навсегда поселятся обитатели планетоида. Для себя-то Филин давно уже определил, что он — гражданин «Галактиса». А вот как с остальными? Какое право он имеет выбирать за всех? И тут снова ему вспомнился поселок, где обеспеченные всем, но при этом несчастные люди доживали свой век. А еще… Еще там будет и Майя, его состарившаяся Майя. И между ними окажется непреодолимый барьер, как между этими, черт бы их, мирами. Не стоит, наверное, дарить покой этим уставшим людям. Человеку всегда нужен смысл существования. Что ж, выбор так выбор.

— Ты исчезнешь?

— Я отключусь, а не исчезну, — поправила машина. — Информация существует, покуда она хранится в памяти.

— В памяти? Твоя память останется где-то?

— Информация сохранится в твоей памяти.

И снова Филину что-то почудилось в механическом голосе этой мыслящей машины. Ирония? Печаль? Нет, это воображение разыгралось. А может, и нет. Кто знает, с какой скоростью развивалась это невероятное создание! Кубики, руки-роботы, осознание, решение… Возможно, что надежда сохраниться в чьей-либо памяти — отражение страха смерти у этого повзрослевшего разума. Не директива ноль, а полностью осознанная необходимость умереть во имя жизни! Это создание умрет, когда он, Филин, найдет свою сторону. Или он приписывает машине слишком много человеческого? Может, она и не в состоянии понять, насколько сильно отличаются процессы, протекающие в электронном мозге, от тех, что происходят внутри человеческой головы? По образу и подобию, так, что ли?

Филин почувствовал, как туман сгустился. Срочно нужно останавливать… выключать Маяк. Только выключить Маяк. Почему-то интуиция подсказывала, что пришло то мгновение, когда и вправду пора. Он набрал в грудь воздуха и выпалил:

— Я остаюсь тут!

— С вероятностью семьдесят четыре процента я предсказал именно этот результат.

И снова мелькнуло что-то. Гордость? Удовлетворение? Теперь и не узнать. Хотя…

— А нельзя, чтобы ты не отключался? — Филин протянул ладонь и коснулся стены тумана, словно пытался ощутить эмоции машины.

— Когда завершится мелодия, Маяк отключится. Все, что будет происходить дальше, — вне контроля. Планетоид уже вышел на эллиптическую орбиту вокруг светила.

— А как же…

Филину о многом хотелось расспросить, но теперь это стало невозможным: перекрывая все звуки, зазвучала набившая оскомину «Танцующая королева». Стены тумана разошлись, образуя коридор. Инженер шагнул вперед и… зажмурился.

Висящее в зените солнце слепило. Филин отвернулся и несколько раз моргнул. Красные круги перед глазами поблекли, но подробности разглядеть еще не получалось. Где же он теперь очутился? Земля? Ведь планетоид-то не принадлежал системе Солнца, а был самостоятельным небесным телом с искусственным освещением. Родная звезда Земли тут светить никак не могла. Конечно, от непредсказуемой «Королевы» всего можно ожидать. Искусственный разум совсем не обязательно мыслит теми же категориями, что и его прародитель.

Гадать пришлось недолго. Вскоре зрение восстановилось, и Филин понял, что находится на окраине Города. Это почему-то успокоило: он надеялся, что окажется где-то здесь. А еще немного позже он увидел, что светило в небе — не совсем то Солнце, но, так или иначе, разум сделал напоследок роскошный подарок. Если не слишком придираться, то звезду «Королева» отыскала на славу!

А потом инженер увидел… дорогу! Она шла метров на двадцать правее места его «высадки». Светлая лента, примыкавшая к городскому шоссе, пересекала периметр и терялась где-то в лесу. Филин подошел ближе. У его ног лежала не примитивная грунтовка с двумя колеями, а неширокая, но ровная дорога, отсыпанная белым гравием. Оглянувшись на Город, Филин зашагал по ней к лесу.

Он шел неторопливо, вспоминая подробности своего предыдущего похода через периметр, но при этом ощущал себя в полной безопасности. Может быть, потому, что дорогу для поездок не построили бы в опасном месте. Да и припекавшее солнце дарило беспечность.

До леса инженер добрался быстро и остановился, разглядывая растительность. Того редкого и унылого набора деревьев больше не было: вдоль дороги шелестел листвой самый настоящий земной. Конечно, ничего удивительного в том, что тут земные растения, нет. А вот когда они успели вырасти? Деревья не растут быстро. Да, они довольно тонкие, но многим уже не меньше десяти лет от роду. И птицы! Много птиц! Пение, щебетание, шорохи… Возможно, и зверье какое расплодилось. Раз поют птицы, то лес — живой! Такое никак не сделать в одночасье, будь в электронном лбу хоть семь пядей.

Выходит, машина забросила его в будущее. Как и в том, не достижимом теперь мире-пансионате, он, Филин, снова окажется чужаком. Постаревшие товарищи с «Галактиса». Майя… Снова бездна времени между ними. И не только времени, но и барьер памяти: Майя вернулась, а он, получается, остался. Но ей не больно, а это уже хорошо! Он переживет как-нибудь, вскоре наверняка станет легче.

Дорога шла низом и уходила в сторону от охотничьих троп, ведущих к кораблю. Филин поднялся наверх. Травы, перегной… Здесь все изменилось. Он оглянулся на Город и засек направление по солнцу.

Идти пришлось долго, продираясь через молодую поросль. А пару раз очень не хватало топорика или хорошего тесака. Похоже, что этот путь стал никому не нужен. Наверное, стоило идти по дороге, но иногда полезно вернуться старым путем в место, откуда ушел. Часто так получается обнаружить истоки произошедших перемен.

Лифт «Галактиса» стоял на поляне. Вокруг густо разросся кустарник, а поржавевшие конструкции оплели вьюны, и теперь клеть еще больше напоминала беседку. Впечатление усиливали следы костра, который недавно разводили внутри. Мимо пролегала дорога — родная сестра той, что пересекала периметр. Она выходила из леса и скрывалась в лесу.

Стало понятно, что «Галактис» опустел давно, вот только куда теперь двигаться? Филин решил пойти направо. Он пересек поляну и шагнул под полог леса.

— Филин, тебя подвезти? — окликнул сзади знакомый голос.

Инженер резко обернулся и попятился от неожиданности: за пультом управления транспортной платформы в чудом державшейся на затылке широкополой шляпе стоял Мережко и весело улыбался. Но самое невероятное, кибернетик ни на йоту не постарел, словно и впрямь они расстались только вчера. Заметив испуг Филина, Евгений посерьезнел:

— Что-то случилось, командор?

— Н-н-нет, не знаю… — пробормотал Филин. — Я что-то…

— Сколько раз доктор говорил, чтоб ты не шарахался по солнцу без головного убора!

Инженер недоуменно посмотрел на кибернетика. Судя по всему, здесь уже обитал двойник. Не стоило пока выказывать свою неосведомленность.

— Да потерял, видишь…

— Залезай. Я подброшу тебя ближе к дому.

— Спасибо, Женя!

Филин устроился на какой-то плоской железяке. Платформа плавно тронулась. Вот и стало понятно, зачем гравийная ровная дорога. Похожие платформы трудились в грузовых трюмах не одно десятилетие. Пять сантиметров — максимальная высота подъема данного типа машин.

Мережко едва заметно пошевеливал рычагом — корректировал курс. Кусты, росшие по обочинам, иногда касались веточками бортов.

— Пора уже отправлять команду на расчистку. Совсем зарастет дорога, — заметил Евгений. — А вот скажи ты мне на милость, что тебя тянет бродить по Городу? Мы не единожды его обшарили и не нашли ни желтого тумана, ни каких-то инопланетных разумов. Ничего похожего нет нигде, даже в подземных заводах. А ты все там. Ты бы завязывал, а то снова солнечный удар схлопочешь, и не найдем тебя.

— Знаешь, я думаю, что больше мне и вправду там нечего делать. Все, что хотел отыскать, — нашел, мне кажется.

— Вот и хорошо!

Привычным движением Мережко поправил сползшую на глаза шляпу.

— Мы уж и так почти всех роботов перевезли. Нечего там делать, в Городе этом. Скоро урожай собирать, опять же, а ты даже в лабораторию не заглянул. Ребята там интересные вещи творят, заскочил бы на досуге.

— Обязательно! — пообещал Филин.

Платформа остановилась перед развилкой.

— Все, прибыли. Извини, что не к дому, но мне еще в мастерские заглянуть, разгрузиться, — кибернетик кивнул головой на металлические детали, лежащий позади.

— Все нормально, спасибо!

Филин подождал, пока Мережко не тронется. Требовалось незаметно выяснить, какая из дорог ведет к дому. К месту, где он еще ни разу не был.

Платформа тронулась и пошла левее. Филин шагнул вправо. Но тут внезапно машина остановилась. Мережко обернулся, снял с головы шляпу и ловко запустил ею в инженера. Тот подхватил головной убор.

— Шляпу, шляпу не забывай надевать, командор! Ты нам всем очень нужен в здравом уме и твердой памяти.

— Спасибо!

Мережко поднял в прощальном приветствии руку и отбыл.

Лес и вправду был живым, земным, легким, прозрачным. Под ногами поскрипывал гравий, а над головой, невидимые в широких кронах, пели птицы. На душе стало легко и прозрачно. Неважно, по какой петле времени проложил сюда путь искусственный интеллект, как провел «возвращение», но он сделал ему, Филину, роскошный подарок. А ведь и правда, второй дом. Даже не второй — первый! Те короткие отпуска на Земле, тот коттедж и калейдоскоп лиц… Родина, но не дом. Не Дом!

Дорога и вправду оказалась недолгой. За стеной деревьев скрывались обширные поля, засаженные какими-то злаками. Наверное, пшеницей. Тяжелые колосья покачивались от ветра. Казалось, они кланялись солнцу, лесу, человеку, всему этому теплому и дружелюбному миру. Странные механизмы стояли по краям поля, словно в ожидании команды. Вероятнее всего, они и будут собирать урожай.

Но самым прекрасным оказался дом. До него было идти метров двести. Одноэтажное приземистое строение с огромными до земли окнами, выходящими в поле. И даже отсюда удавалось разглядеть, как белые занавески машут колосьям.

Филин подошел к строению и погладил потемневшие бревна, ощущая все неровности дерева. Дом! У него теперь есть дом! Инженер потянул за ручку и открыл дверь.

Дом оказался вовсе не пуст. Филин сразу узнал девушку, стоявшую у окна. Солнце запуталось у нее в волосах, а ветер играл подолом легкого платья.

— Майя… — еле слышно прошептал Филин, боясь спугнуть видение.

Но девушка услышала и обернулась.

— Филин… — шепнула она в ответ, а в глазах ее сверкнули слезы. — Ты… ты вернулся?

— Да, — в горле стоял комок, и ответ получился сдавленным.

— Навсегда? — прошептала она одними губами.

— Да.

Долгую секунду она внимательно вглядывалась в его лицо, словно бы определяя по глазам правдивость слов, а затем уверенно кивнула:

— Да!

Стих ветер, не рискуя мешать, шепот полей стал еле слышным, и только лучи солнца робко заглядывали в окно, силясь понять причину слез двух счастливых людей.

Content

Станислав Евграфович Бадягин
Танцующая королева