Одри Альветт

Магия Чарли. Волшебство из чайной лавки

Magic Charly (Tome 1-L’apprenti)

Audrey Alwett

Copyright © 2019 by Audrey Alwett

Cover © Éditions Gallimard Jeunesse

«Tous les droits d’auteur de cet illustration sont réservé

www.gallimard-jeunesse.fr

First published by Gallimard Jeunesse, France

This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and The Van Lear Agency.

© Багно Е.А, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Магия имеет обыкновение затаиваться, словно грабли в траве.

Терри Пратчетт.

«Творцы заклинаний»

Пролог

ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

ВОСПОМИНАНИЕ, ИЗЪЯТОЕ У ЧАРЛИ ВЕРНЬЕ

ЛИЧНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ВСАДНИКА

Раннее тёплое утро, красный вагончик благоухает запахом только что сваренного варенья. Кухонька залита солнечным светом, а на плите, как обычно, бурлят три чугунные кастрюльки.

Чарли качается на стуле и не отрываясь смотрит на тарелку, в которую бабушка выкладывает свежие пончики. Это уже вторая партия.

– Думаю, в этот раз они получились что надо, – говорит бабушка, ставя перед ним тарелку, после чего дважды хлопает в ладоши. – Эй, Книга мага!

Толстенный том, словно по команде, взбирается на стол и с трудом открывается на пустой странице.

– Ну что, назовём их «Шоколадные пончики с предсказаниями», без премудростей? Согласен? – спрашивает бабушка.

– Да, хорошее название, – отвечает Чарли и берёт один из пончиков. Тот ещё горячий, корочка у него блестит. Чарли впивается в него зубами, чувствует, как хрустит корочка, потом добирается до воздушной мякоти. И добавляет с видом опытного дегустатора: – Но со звёздным сахаром мне бы понравилось ещё больше.

– Если бы я тебя слушала, пришлось бы добавлять его во все рецепты!

Чарли ест пончик так быстро, что за ушами трещит. И тут ему на зуб попадается записка, спрятанная в сердцевине выпечки. Он выплёвывает её и читает:

СЕЙЧАС ТВОЙ КОТ

УКРАДЁТ У ТЕБЯ ПОНЧИК

– Да ладно… – едва успевает произнести Чарли.

И в ту же секунду белый шерстяной комок выцарапывает пончик прямо у него из рук.

– Бандит! А ну-ка отдай!

Но кот уже устроился поудобнее на балке под крышей, собираясь как следует полакомиться выпечкой. Чарли оставляет его в покое и берёт с тарелки другой пончик. Бабушка хихикает, потом, чётко произнося каждый звук, начинает диктовать Книге рецепт:

– Шоколадные пончики с предсказаниями для небольших прогнозов без притязаний. Фунт муки, сто граммов масла…

Книга послушно выводит каллиграфическим почерком на чистой странице: «Шоколадные пончики с предсказаниями для небольших прогнозов без притязаний. Фунт муки, сто граммов масла…» У неё в переплёте нежно переливается жемчужина, вставленная в металлическую оправу.

А Чарли, раскачиваясь на стуле, уплетает уже второй пончик. Скоро он выплёвывает новую записку:

СЕЙЧАС ТЫ УПАДЁШЬ СО СТУЛА

Стул начинает крениться, но буквально в самый последний момент Чарли хватается за угол стола и ему удаётся удержать равновесие.

А почтенная Мелисса продолжает диктовать:

– Два яйца, три капли эфирного масла…

– …и сто граммов звёздного сахара! – тараторит Чарли.

В Книге тут же неровным почерком с кучей помарок появляется «сто грамаф звёзнава сахрра».

– Даже не думай! – возражает бабушка.

Раз! И последняя строка в Книге зачёркнута.

– Но так пончики ещё волшебнее! – спорит Чарли. – И я ведь обожаю звёздный сахар!

– Никакого звёздного сахара! Если уж на то пошло, он вреден для зубов. Два децилитра молока… – продолжает она, обращаясь к Книге.

Чарли расплывается в улыбке и, до того как бабушка успевает опомниться, хватает Книгу мага и начинает бегать с ней вокруг стола, потрясая ею у себя над головой:

– Сто граммов звёздного сахара! Пиши, Книга!

Чарли размахивает Книгой во все стороны, а она, разбрызгивая чернила, старательно пытается записать услышанное.

– Ах ты маленький пройдоха! – кричит почтенная Мелисса, но скрыть улыбку ей не удаётся. – Вот только дожарю сейчас партию пончиков, пока они в угольки не превратились, – и тогда держись у меня!

Чарли в ответ хихикает и, воспользовавшись моментом, пока бабушка стоит к нему спиной, забирается в шкаф. Он надеется, что она, как и в прошлый раз, провернёт какой-нибудь магический трюк, чтобы его найти. В последний раз она натаскала швабру, чтобы та унюхала его и пошла по следу. Спрятавшись в тёмном шкафу, Чарли наблюдает из-за приоткрытой дверцы, как бабушка достает пончики из кипящего масла.

– Идеи рецептов для почтенной Мелиссы, – шепчет он Книге мага. – Распылитель со вкусом картошки фри, чтобы сбрызгивать стручковую фасоль, потому что она просто ужас какая мерзопакостная! Капуста, которая пахнет свежей мятой. Средство для размягчения хлебных корочек…

И пока Книга старательно записывает идеи в строгом соответствии с несуществующими правилами правописания, бабушка, дожарив пончики, оглядывается в поисках Чарли.

– Ой-ой-ой! – не очень правдоподобно восклицает она. – Внучок-то мой вон как хорошо спрятался. Ума не приложу, куда же он подевался! – Она берёт с тарелки пончик. – Но вот пончик-то мне наверняка подскажет, где он. Скажи-ка мне, голубчик: куда спрятался Чарли? Под раковину? Или в холодильник? Или, может быть, под коврик?.. – И она бросает хитрый взгляд в сторону приоткрытого шкафа, в котором затаился Чарли, а он в ответ громко прыскает со смеху. Потом бабушка разламывает пончик и, обжигая пальцы, достаёт маленькую записочку. – А ну-ка, посмотрим… – Она разворачивает записку с предсказанием, читает – и вдруг становится белой как полотно. А когда поднимает голову, Чарли замечает, что взгляд у неё словно остекленел. – Чарли… – произносит она еле дыша. И в голосе её, как ни странно, слышна угроза.

Но Чарли не собирается так сразу прекращать игру. Он выпрыгивает из шкафа и бежит к саду.

– Догони, если сможешь! – кричит он ей, хохоча.

– ЧАРЛИ! – гневно кричит бабушка ему в спину.

И Чарли отмечает, что сегодня она отлично притворяется, как будто и впрямь разозлилась. Обычно у неё получается не так хорошо.

1

Она возвращается

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ, В НЕБОЛЬШОМ ГОРОДКЕ НА ЮГЕ ФРАНЦИИ, В РЕГИОНЕ ЭКС-АН-ПРОВАНС.

Было сложно свыкнуться с мыслью о том, что после стольких лет она снова будет жить с ними.

В ту ночь Чарли удалось поспать всего несколько минут – неглубоким нервным сном. Кошмары снились ему один за другим, и каждый раз он просыпался в холодном поту. А рано утром из соседней комнаты послышался громкий скрежет, а потом ещё Бандит решил свернуться калачиком прямо у него на лице.

– Ладно, встаю!

В конце концов, ласково оттолкнув кота (хотя можно было и не церемониться с этой животиной), Чарли выбрался из-под одеяла. Ужасный скрежет за стенкой не прекращался. Даже пол дрожал.

Вместо умывальника у Чарли в комнате стоял рукомойник, какие обычно бывают на юге Франции, то есть просто плоский камень: только открыл кран – и всё вокруг уже забрызгано водой. Чарли принялся проворно умываться, глядя на своё отражение в зеркале. Из-за недосыпа его кожа отливала серым. Неуверенно пригладив рукой кудрявые волосы, он намочил глаза, чтобы выглядеть пободрее. Потом выпрямился и попробовал задорно улыбнуться. Получилось достаточно неплохо – но только потому, что он был крупным специалистом в этой области. Для своих четырнадцати лет Чарли был высоковат, и ему постоянно казалось, что он должен за это извиняться. За последние несколько лет переходный возраст уже давал о себе знать, и можно было сказать, что у Чарли «косая сажень в плечах».

Одевался он в спешке, так как грохот в соседней комнате не утихал. Взяв в руки портфель, он скривился от досады: нашивка на нём была наполовину оторвана. На ней был вышит красный дракон – символ школы «Спички чик-чирички», в адрес которой его подруга Джун при любом удобном случае выражала свое презрение (Чарли считал, что она иногда перегибает палку). Вчера вечером он про это не вспомнил, а теперь заниматься починкой было уже некогда. Вздохнув, он закинул рюкзак за плечо и направился к выходу. Паркет проводил его поскрипыванием.

– До вечера, Бандит!

– Мр-р-мяу, – проворчал кот, явно давая понять, что будить его ради такого пустяка – это уж слишком.

Дверь в соседнюю комнату была открыта настежь – там суетилась Цезария.

– Доброе утро, мам. Ты что, опять мебель переставляешь?

– Да, думаю, ей так больше понравится. Что скажешь?

– Очень хорошо, – подбодрил её Чарли.

Ещё накануне эта комната принадлежала его маме, которая теперь окопалась в гостиной, перебравшись поближе к своим тюбикам с краской. Вчера они до поздней ночи выносили из комнаты всякий хлам, мыли и обустраивали её. Чарли даже нарвал в саду худосочной лаванды и поставил в вазу, хотя бабушка, наверное, даже не заметит… «Она не в себе, не жди, что она… вообще ничего от неё не ожидай», – предостерегала его мама.

Пять лет назад произошло то, что стало для них огромным потрясением: бабушкин вагончик просто взял и испарился, а заодно опустело тыквенное поле. Чарли и мама так ничего и не поняли. Она просто исчезла, не сообщив им, куда направляется. События той поры Чарли помнил смутно, но ему запало в память, что бабушка тогда очень сильно на него разозлилась, а вот почему – он вспомнить не мог. Но разве это оправдывало такое внезапное исчезновение? Пока мама организовывала поиски, Чарли мучило чувство вины. Ни полиция, ни частные детективы не смогли найти ни малейших зацепок. В конце концов Чарли и маме пришлось смириться с исчезновением бабушки. Но два дня назад раздался телефонный звонок и из трубки, потрескивая, послышался застенчивый женский голос:

– Я нашла ваш номер в вагончике. Вы ведь… родственники почтенной Мелиссы?

– Это моя мать! – чуть не взвыла Цезария. – Вы её нашли?! Она в порядке?!

– Как сказать… В общем, физически она в порядке, хоть и немного слаба… Видите ли, она не очень хорошо питалась, но…

– Не очень хорошо питалась?! Да моя мать – кулинар, которому нет равных!

– Да, я знаю, но… она уже не та, что была раньше. Ваша мать… очень физически и умственно пострадала.

Застенчивый женский голос на том конце провода объяснил, подбирая самые осторожные слова, что почтенная Мелисса была найдена в плачевном состоянии. Что пожилая женщина потеряла память. И что ей нужно как можно скорее обеспечить уход.

– Но где же она сейчас? – спросила мама Чарли.

Выяснилось, что она находится уже на другом конце страны. К счастью, звонившая женщина оказалась чрезвычайно добра. Похоже, она была немного знакома с почтенной Мелиссой. В любом случае говорила она о ней с огромным уважением – как об очень важной персоне. Она высказала желание организовать переезд и «Скорую», которая перевезла бы почтенную Мелиссу. Сделала она всё очень быстро. Настолько, что почтенная Мелисса должна была прибыть тем же вечером.

Прибыть к ним домой.

Чарли и мама не могли в это поверить.

– Как ты, Чарли?

Поглощённый своими мыслями, он даже подпрыгнул от неожиданности. Мама смотрела на него смущённо: она никогда раньше не проявляла нежности.

– Всё хорошо, – ответил Чарли. – Правда. Просто сегодня мне снились очень странные сны.

– Про неё?

– Да, и ещё… э… про магию, ха-ха-ха!

Он поспешил рассмеяться, чтобы было понятно: он согласен, что это полная ерунда. На что его мама улыбнулась и сказала:

– Когда ты был маленьким, ты всем говорил, что твоя бабушка колдунья! Вы были неразлейвода. У неё тоже была богатая фантазия… – Она на миг затихла, а потом добавила: – Не жди, что она будет такой же, как раньше… Я хочу сказать – скорее всего, она сильно изменилась, понимаешь?

– Понимаю.

Мама прокашлялась и, похоже, решилась на непростой для себя шаг:

– Хочешь, я… тебя обниму? Видишь ли, мы сейчас в такой ситуации, когда матери обычно обнимают своих детей, чтобы их подбодрить. – Не дождавшись ответа, она подошла к Чарли, аккуратно, почти не касаясь его, сомкнула руки вокруг его плеч и похлопала по ним кончиками пальцев. Потом отступила почти на метр и облегчённо вздохнула.

Чарли понимающе подыграл ей. Он знал, что она сделала огромное усилие над собой. И что на самом-то деле из них двоих в поддержке больше нуждается именно она. Он поцеловал её в щёку:

– Всё хорошо, мам. Не переживай.

– Да, хм… Можешь придвинуть кресло поближе к окну?

Чарли послушно взялся за дело. Тут его взгляд упал на стену над кроватью:

– Почему эта картина висит вверх ногами?

– Потому что она просто ужасная.

– Тогда сняла бы её…

– Ой, ну она не настолько ужасна.

Мама Чарли занималась живописью уже пять лет. Делала она это с большим рвением, но результат, откровенно говоря, был просто… Чарли осёкся, решив, что закончить эту фразу было бы слишком грубо.

– Тебе пора идти завтракать, – сменила тему Цезария, – а то опоздаешь на первый урок. Директриса ведь тебя накажет и глазом не моргнёт.

– Хочешь, я тебя подожду и пойдём вместе?

– О нет, только не это. В твоём возрасте матерей, как правило, стыдятся.

– Я тебя не стыжусь.

– А мне всё время кажется, что стыдишься.

– А я… не собираюсь с тобой ссориться. И не надейся.

– Уверен?..

Она в шутку скорчила расстроенную гримасу. А Чарли ответил ей обворожительной улыбкой, которая сразу подействовала.

– А ну-ка брысь, подлиза ты этакий! – воскликнула она и взялась передвигать кресло в четвёртый раз.

Чарли весело присел в реверансе и спустился по деревянной лестнице на кухню. Сквозь занавески уже сочился утренний свет. Чарли съел несколько миндальных орехов, а потом приготовил завтрак для мамы. Он хорошо её знал: если завтрак не будет подан на блюдечке с голубой каёмочкой, она воспользуется этим, чтобы улизнуть из дома не поев. Итак, чай, два кусочка поджаренного хлеба, инжирное варенье и веточка розмарина, которую Чарли сорвал в цветнике на окне – просто чтобы подбодрить маму, как бы говоря: «Держись, я знаю, что день предстоит нелёгкий».

Чарли вышел из дома и позволил ногам нести его к школе. Они хорошо знали дорогу, а ему нужно было подумать. В глубине души он чувствовал то же, что и мама: хотел, чтобы вечер не наступал как можно дольше – ведь он, скорее всего, принесёт с собой кучу неприятностей. Поэтому Чарли что есть силы цеплялся за настоящий момент, надеясь, что это замедлит приближение будущего.

Вдруг он начал спотыкаться о гладкие круглые камни мощёной улицы: пытаясь увернуться от будущего, он не заметил, как дала о себе знать бессонная ночь – ноги у него заплетались от усталости.

Чарли сделал усилие и сосредоточился на настоящем.

Было ещё рано, но солнце, совершенно особенное, какое бывает только на юге Франции, уже залило здания во всей округе горячим светом, и теперь они были похожи на свежеиспечённые круассаны, щедро сдобренные сливочным маслом. На верёвках, натянутых между окнами, сушилось бельё. Не спеша, словно глаза после сна, открывались синевато-серые ставни. В обитой кованым железом башне мэрии, будто трясясь от холода, пронзительно звонил колокол. Горы мёртвой хваткой вцепились в горизонт своими массивными зубастыми челюстями и не желали выбираться из-под тёплого дымчатого одеяла. Осень тихонько подкрадывалась на кончиках пальцев: словно боясь нарушить эту идиллию, она лишь изредка подкидывала пожелтевшие листья под ноги прохожим. На улице, хоть и едва ощутимо, всё ещё чувствовался аромат тимьяна – лето всеми силами пыталось задержаться подольше.

Чарли набрал в лёгкие побольше воздуха и сказал, чтобы подбодрить самого себя:

– Всё будет хорошо.

2

Пожилая женщина и смерть

Когда Книга мага стукнулась об пол, миниатюрная рыжая волшебница вскрикнула, но, увидев, что именно её напугало, она нервно рассмеялась и ласково подняла увесистый фолиант, приговаривая:

– В твоём возрасте не пристало вытворять подобные кульбиты!

На это фолиант продемонстрировал Морнилье свои запылившиеся страницы, с усилием перелистывая их прямо у неё под носом. Волшебница с грустью отметила, что чернила на них почти полностью выцвели, а жемчужина в переплёте потускнела. Морнилья закрыла Книгу и положила её на место – ведь чужую Книгу мага трогать нехорошо.

Хозяйка Книги почтенная Мелисса сидела в кресле-качалке и смотрела в никуда. Морнилья неуверенно потянулась к ней, чтобы поправить плед, который сполз, обнажив исхудавшие руки пожилой женщины. Сейчас почтенная Мелисса выглядела уже лучше… Но в каком же ужасном состоянии она была, когда её нашла молодая волшебница! Вся грязная, в лохмотьях…

Вдруг вагончик затрещал по швам, и миниатюрная волшебница подпрыгнула от неожиданности. Она подбежала к окну и выглянула в сад, полный большими тыквами. Но на дороге за забором, который окончательно лёг на землю, потому что его давно уже не чинили никого не было.

– Наверное, просто ветер, – прошептала волшебница, чтобы услышать звук собственного голоса.

Она спрашивала себя, куда же запропастилась «Скорая»? Ведь перевозочная компания забрала вещи три часа назад. Они увезли всё, что Морнилья смогла упаковать. Единственное, что она забыла положить, была Книга мага – самое главное, ни больше ни меньше. Хотя в оправдание молодой волшебницы нужно сказать, что старая Книга как следует спряталась, забравшись на балку под самой крышей вагончика. Наверное, она испугалась переполоха, который устроила Морнилья, собирая вещи почтенной Мелиссы. В итоге волшебница пообещала себе, что положит Книгу в машину «Скорой помощи», и на этом успокоилась.

Несмотря на то что из вагончика вынесли почти все вещи, в нём всё равно чувствовалась жизнь: такое бывает в домах, в которых люди жили счастливо. При мысли, что здесь никто больше не будет жить, Морнилье стало грустно. Пол в вагончике был сколочен из зелёных, синих и красных досок. Разноцветные оконные стёкла подцвечивали солнечный свет. Переливчатые занавески разделяли внутреннее пространство на комнаты – а вагончик, к слову, был очень просторный, несмотря на его кажущуюся компактность. Что сказать – хозяйка ведь была волшебницей. Повсюду, от кухни до ванной комнаты (и в гостиной тоже), стояли растения, посаженные в совершенно невообразимые сосуды: в банки из-под варенья, жестяные лейки, фаянсовые чашки с отколотыми краями, помятые металлические чайники… Кактусы росли буйно, словно папоротник, несмотря на плачевное состояние той, что их посадила, и несмотря на то что она давно уже была не в состоянии о них позаботиться. Все эти растения превращали вагончик в великолепный цветущий, живой сад, от которого Морнилье было не по себе. Она в ужасе косилась на растения:

– Это просто бессмысленно. Ну зачем столько индикаторов? – ворчала она. – Если произойдёт выброс магии, мы ведь из-за всей этой буйной растительности его просто не заметим.

За окнами распогодилось: это был один из тех летних деньков, которые всё никак не хотели уходить. И хотя мороз уже вгрызся в бутыли с оливковым маслом и в последние помидорки, которые навсегда остались зелёными, в вагончике было тепло и уютно, и приход зимы в нём совсем не ощущался.

– Вам удобно? – спросила Морнилья у почтенной Мелиссы, чтобы заполнить тишину. Она не смогла сдержать дрожь в голосе. Пожилая женщина ей не ответила, и Морнилья почувствовала, как на неё накатывает новая волна ужаса.

Волшебница достала из кармана зеркальце. Оно было инкрустировано маленькой жемчужиной, которая ярко блестела. Волшебница быстрым движением вывела на поверхности зеркальца руну.

– Умоляю, ответьте!

Через несколько секунд в зеркале появилось отражение мужчины азиатской внешности. Его нос, и без того тонкий, сжимало пенсне. Мужчина кокетливо откинул назад длинные волосы.

– Да? Что такое? – спросил он совершенно обыденным тоном.

– Я… Учитель Лин… Я…

– Вы желаете меня о чём-то уведомить?

– Нет, дело не в этом…

– Понимаю. Вы желаете уведомить меня о том, что у вас сдают нервы. Ну так вот, дорогая моя, вам следует немедленно успокоиться.

– Да, но как?!

– У почтенной Мелиссы где-то должны быть «Пожиратели». Поиграйте сама с собой.

Миниатюрная волшебница нервно выкручивала себе руки. Было непохоже, что совет ей помог.

– Почтенная Мелисса уже шестая, кого мы находим в подобном состоянии… Наша ложа разгромлена!

– Но есть и хорошая новость: он уже получил своё и возвращаться ему нет смысла.

– Не знаю… Что-то с почтенной Мелиссой не так. Как будто у неё остались какие-то воспоминания.

Учитель Лин в зеркале нахмурил брови:

– В самом деле?

– Да, ну то есть это вполне вероятно… В общем, вчера вечером мне показалось, что я слышала, как она произнесла целую фразу.

– Вам… показалось?

Морнилья смущённо вжала голову в плечи:

– А ещё она иногда следит за мной взглядом. Она не выглядит полностью жемчелишённой… ну, то есть она не до конца…

– Почтенная Мелисса – Магистр магии. Она, должно быть, защищалась так отчаянно, что это оставило в её памяти какие-то следы. В конце концов, остальные были только Элементариатами, как мы с вами…

– Действительно. Ах, это ужасная потеря… Учитель Лин… Вы думаете, что она сбежала так далеко, пытаясь скрыться от него?

Отражение в зеркале приняло озабоченный вид, затем озабоченность на лице мужчины сменилась огорчением, и он стал рассматривать свои ногти.

– Это абсолютно не в её стиле.

– Но она исчезла почти пять лет назад! И, если честно, в том состоянии, в котором я её нашла, она бы долго не протянула: несколько недель, самое большее – несколько месяцев…

Учитель Лин снова откинул свою шевелюру назад, в этот раз очень нервно:

– Позаботьтесь о том, чтобы передать её в руки «Скорой помощи», а когда она будет рядом, я за ней присмотрю. На расстоянии я ничего не могу сделать. – Он немного помолчал, а потом добавил: – И успокойтесь.

– Да, конечно, я постараюсь… – Вдруг она резко обернулась. – Машина едет! Это они! Это медработники!

Учитель Лин искренне улыбнулся:

– Ну вот видите! Через несколько минут вы сможете улететь оттуда. И незачем было так переживать.

Миниатюрная волшебница попрощалась с ним, чуть не рассмеявшись от радости, и закрыла зеркальце.

– Милый домик, – раздался голос снаружи.

– Но какой-то заброшенный, – возразил другой. – Бедная старушка! Да… мы как раз вовремя.

Морнилья поспешила открыть дверь двум медбратьям, встретив их сияющей улыбкой:

– Заходите! Она вас ждёт!

Двое мужчин поприветствовали её и поднялись по деревянным ступенькам.

– Забавно, – сказал первый. – Когда находишься снаружи и не подумаешь, что внутри так просторно.

Они повернулись к пожилой женщине, которая покачивалась в кресле-качалке из синего дерева. Плед, который Морнилья недавно поправила, снова сполз.

– Это она? – тихо спросил один из медбратьев.

– Да, это она.

Почтенная Мелисса развернулась к ним лицом, взгляд её был преисполнен чувства собственного достоинства, и на мгновение они увидели её такой, какой она была прежде: талантливой волшебницей, наделённой недюжинным интеллектом.

– Нам нужно отправляться в путь без промедлений, – сказал один из медбратьев, – дорога предстоит долгая, не хотелось бы приехать за полночь… – Повернувшись к Морнилье, он тихо добавил: – Мы пока в эту глушь добирались, несколько раз сбились с пути…

Они заполнили кое-какие бумаги, и настало время покинуть вагончик. Пожилая женщина послушно последовала за медбратьями, но как только они спустились по лестнице, она схватила метлу, которая стояла у порога вагончика, и уселась на неё верхом. По правде сказать, это была довольно забавная метла: обычная палка, к которой с одной стороны привязана охапка мелких веток. Это была метла Морнильи. Так как ничего не произошло, почтенная Мелисса обратилась к медбратьям:

– Мне нужно в Тэдем, – произнесла она это с трудом, голос её не слушался. – Я должна остановить нечто ужасное.

– Да уж, старость не радость… – прошептал один из медбратьев.

А у Морнильи от удивления округлились глаза:

– Я знала, что часть её души сохранилась! – прошептала она.

Медбратья поставили метлу на место и помогли почтенной Мелиссе забраться в машину «Скорой помощи». Морнилья горячо с ней попрощалась – она боготворила почтенную Мелиссу!.. Двери «Скорой помощи» захлопнулись, и машина тронулась с места. Вдруг Морнилья закричала:

– Книга мага! Я забыла Книгу мага!

Она сломя голову побежала в вагончик и через секунду выбежала из него, прижимая к груди дрожащую Книгу:

– Подождите!

Но карета «Скорой помощи» была уже далеко: медбратья спешили нагнать график.

– Подождите! Пожалуйста!

И только тогда Морнилья заметила клубы тумана, которые расползлись по саду. Температура воздуха резко упала. Окна вагончика вмиг покрылись морозными узорами. Морнилья отчётливо увидела, как растут тыквенные стебли и листья.

Раздался стук копыт, приглушённый рыхлой землёй. От ужаса у волшебницы подкосились ноги.

Слишком поздно.

Из тумана появился всадник на чёрном коне. В широкополой шляпе, лица не видно. На ремне у него висели большие песочные часы, наполненные белыми жемчужинами. Увидев у него в руке, которую он поднял высоко над головой, косу, Морнилья чуть не потеряла сознание:

– Нет…

Книга мага выскользнула у неё из рук и, упав на землю, забилась в конвульсиях, как старая орлица, которую покидают силы. Волшебница бросилась бежать. И только тогда всадник, кажется, обратил на неё внимание. Он с любопытством склонил голову набок и какое-то время наблюдал, как маленькое несчастное существо, спотыкаясь о тыквы, отчаянно пытается спастись. А потом он развернул коня и во весь опор поскакал вслед за ней.

Морнилья запнулась о стебель, который стелился по земле, и упала плашмя в грязь. Когда она привстала и оглянулась, то увидела всадника прямо над собой.

– Вы не имеете права, – прошептала она едва слышно.

Тот даже не потрудился ответить. Он размахнулся и ударил волшебницу косой. Взгляд Морнильи помутнел. Всадник привычным жестом поймал её душу и отправил в песочные часы. Душа превратилась в поток белых жемчужин, которые одна за другой стекли в сосуд. Эта душа была не особенно сильной, зато отличалась живостью.

Он заглянул в пустые глаза миниатюрной волшебницы – и засомневался. Всё это неразумно. В последнее время он оставлял слишком много следов… Он развернул косу стороной лезвия и ударил волшебницу ещё раз.

Морнилья упала замертво.

Всадник оставил её тело лежать посреди поля, а сам поскакал к вагончику. Тот оказался пуст, и это сильно его разозлило.

3

Мангустина

Школа «Спички чик-чирички» располагалась в здании бывшей фабрики, сверху напоминающем латинскую букву «V». Время беспощадно обгладывало здание, спроектированное в стиле Прекрасной эпохи, которая сама уже давно канула в Лету. Крыша протекала, поэтому в дождливую погоду нужно было непременно расставлять на партах вёдра. Посреди здания возвышалась высокая башня с красным куполом, символизирующая спичку с серной головкой. На самые верхние этажи башни ученикам подниматься было запрещено: потолок мог обвалиться от малейшего чиха. Окна тоже были в ужасном состоянии: они плохо закрывались, сопротивляясь каждой своей деталью. В глубине школьного двора журчал фонтан, украшенный статуей дракона, забивающийся, когда ему заблагорассудится. Одним словом, здание переживало своё старение с завидной элегантностью, приноровившись к возрастным изменениям.

На доске в классе Чарли красовалась теорема Пифагора, правда непонятно зачем – ведь класс всё равно уже давно не слушал учителя. Все ждали. Дело было в понедельник, ближе к вечеру, а значит, скоро должно было произойти определённое событие. Но событие это всё никак не наступало: оно, словно капризная суперзвезда, затягивало момент ожидания, катастрофически опаздывая и заставляя всех учеников изнывать от нетерпения. Всех, кроме двоих.

Первой была светловолосая Мангустина, которая прилежно выполняла роль лучшей ученицы в классе. Она всегда выглядела ужасно собранной и выводила цифры в тетради так усердно, словно вколачивала гвозди. Её одноклассников это бесило, и они кидались в неё шариками из бумаги. Те застревали у Мангустины в волосах, но она даже не удосуживалась от них избавиться. С одноклассниками Мангустина не церемонилась и с самого начала дала им понять: они все для неё пустое место и недостойны её внимания.

Ну а вторым учеником, который, в отличие от всех, тоже не ждал, был Чарли. Он очень сильно опаздывал на урок и в тот самый момент галопом нёсся по ветхим коридорам школы. За несколько минут до этого он нечаянно вырвал дверцу своего шкафчика и потом долго возился с ней, пытаясь приладить на место. Металлическая дверца изрядно помялась, но Чарли удалось закрыть шкафчик на замок: о большем он и не просил.

– А! Господин Вернье! – воскликнул учитель. – Вы наконец-таки оказали нам честь! Извольте пройти на своё место.

Чарли быстро шмыгнул за вторую парту, прямо за Мангустиной. Как он и ожидал, Джун заняла ему место и встретила его ухмылкой:

– Обычно это я опаздываю, а не ты! Ну и что ты учудил?

Джун была похожа на исчадие ада: растрёпанная, как чертёнок, и одета соответствующе. Она целенаправленно культивировала образ очаровательной хулиганки, который шёл ей как нельзя лучше. Она заявлялась в школу с вызывающим макияжем, в огромных берцах и в майке с надписью «True бунтарка» – на случай если кто-то ещё вдруг не понял. Её родители были владельцами крупнейшей фабрики по производству миндального печенья в регионе Экс-Ан-Прованс: это такое печенье в форме рыбок, покрытое сахарной глазурью. Благодаря этому печенью город, собственно говоря, и прославился. Но Джун это не нравилось. Она говорила, что сахар у неё уже из ушей лезет и что если она потеряет бдительность, то в один прекрасный день её покроют глазурью, перевяжут праздничной лентой и выставят как куклу в витрине родительского магазина на всеобщее обозрение. Поэтому, когда она всех и вся посылала куда подальше, Чарли прекрасно её понимал.

– Я поссорился со шкафчиком, и мы двадцать минут пытались помириться, – сказал Чарли, а потом пояснил: – В общем, я сломал дверцу своего шкафчика.

– И зачем я каждый день голову ломаю, стараюсь быть оторвой – ведь от тебя вреда больше, чем от меня, даже когда я рву и мечу! Ох, как же это бесит!

Тут мимо них полетел бумажный шарик, который кто-то запустил в Мангустину. Но Чарли перехватил его и раздавил в кулаке – так же он поступал с неприятными эмоциями. Ему не нравилось, что из Мангустины делают объект для насмешек. И не важно, что она всегда говорит с ним в презрительном тоне – слишком легко нападать на того, кто одинок.

– У тебя даже повода нет, чтобы быть таким разгильдяем, – прошептала Джун.

– Это как посмотреть, – ответил Чарли в свою защиту. – У меня просто не получается контролировать свою силу, когда я… э… нервничаю. Подростковый возраст, наверное, или что-то в этом роде.

Вдруг ещё один бумажный шарик, предназначавшийся Мангустине, попал прямо в голову Джун. А так как Джун была совсем не такой, как Чарли, то, развернувшись вполоборота, она со всей дури запустила его обратно в отправителя. Тот хотел было ответить ей тем же, но, увидев, как она хищно оскалилась, поднял руки вверх в знак перемирия. Потому что она не просто расплылась в улыбке, а хищно ощерилась, продемонстрировав гораздо больше зубов, чем их должно быть.

– Эй, пойдёшь вечером бросать водяные бомбочки с крыши?

Чарли нахмурился. А Джун, не дожидаясь ответа, затараторила:

– Я же не прошу тебя участвовать – просто постоишь рядом: мне хоть будет с кем поговорить, пока я занята делом.

– Нет, не могу. К нам сегодня перебирается бабушка, и мама хочет, чтобы я был дома. Я тебе уже говорил вчера. Помнишь?

– Конечно, помню – спрашиваешь! – ответила Джун, которая всегда помнила только о том, что касается исключительно её лично.

– Найди кого-нибудь другого, – предложил Чарли.

– Ага, вон Мангустину позову.

Чарли не успел её остановить, и она дважды бесцеремонно дёрнула Мангустину за белокурые локоны. Та резко развернулась и уставилась на Чарли, уверенная, что это сделал он.

– Прости его, он не понимает, что творит! – воскликнула Джун, радуясь тому, как ловко у неё получилось свалить вину на кого-то другого.

– Это не я, – отчеканил Чарли, не сводя с Джун испепеляющего взгляда, как если бы собирался уничтожить её на месте (а ему, учитывая разницу в их весовых категориях, сделать это было совсем несложно).

Но Джун знала своего друга как облупленного, поэтому просто-напросто его проигнорировала:

– Эй, Мангуст, как ты смотришь на то, чтобы потренироваться в метании водяных бомбочек со мной сегодня вечером? – И она сопроводила приглашение зубастой улыбкой.

Но Мангустина резко ответила:

– Нет. – После чего отвернулась и стала смотреть на классную доску.

– Не могу поверить, что моё очарование на неё не действует, – сказала Джун Чарли. – Я же придумала суперинтересную программу на вечер. Ну ладно. Не хочет – и не надо. Только ты теперь как мой лучший друг просто обязан пойти со мной, иначе мне будет скучно.

Чарли закатил глаза. И в эту секунду из громкоговорителей градом посыпались шипящие звуки.

– Ура-а-а-а! – радостно закричали все ученики, кроме Чарли и Мангустины.

Через секунду все уже были наготове, словно бегуны на линии старта, потому что знали, что за этим последует.

Учитель же был явно недоволен:

– Ну к чему каждый раз вся эта интрига!

Но больше он ничего не сказал, и энергичный голос директрисы раздался уже в полной тишине:

– Вниманию всей школы «Спички чик-чирички»! Ученики, повесьте свои уши на гвоздь внимания! Итак, шарада недели. Те тридцать человек, которые придут последними, как обычно, будут каждый день до следующей пятницы мыть школу после уроков. А что касается победителей… э… – Директриса замолчала, а потом, в порыве вдохновения, выпалила: – Они получат пятерки по математике!

– Позвольте! – возмутился математик.

Громкоговорители продолжали плеваться звуками, не обращая внимания на учителя:

– Вам, как обычно, лучше разбиться на команды из двух-трёх человек, иначе окажетесь среди проигравших. Вход в запретную башню, конечно же, ЗАПРЕЩЁН, так же, как и в учительскую, зарубите это себе на носу! А теперь шарада:

«Слог первый мой – школьное сражение,

Второй мой слог – лошадки,

Слог третий – зона или клуб,

Четвёртый – синус к косинусу.

А в целом – у меня бурлит в животе».

Удачи всем!

Из колонок послышался скрежет ножек отодвигающегося стула. Ученики повскакивали с мест, на ходу запихивая в портфели учебники и тетрадки.

– Я, как всегда, ничего не поняла, – сказала Джун.

– Может, сосредоточимся на последней подсказке, а не на отдельных частях слова? – предложил Чарли. Он вдруг подумал, что это соревнование очень кстати: хотя бы отвлечётся от мыслей о бабушке, а она, наверное, уже в дороге, едет много часов подряд… Далеко ей ещё до их дома?

Перед тем как выйти из класса, Чарли посмотрел на Мангустину. Дождавшись, пока все ученики разбегутся, она неуклюже выпихнула себя из-за парты. Мангустина никогда не участвовала в школьных соревнованиях… Мангустина всегда была одна…

– Отличная идея! Берём её с собой! – вдруг воскликнула Джун, проследив за его взглядом. – Зуб даю, она щёлкает шарады как орехи! Эй, Мангуст, шевели булками! – И она, по-деловому подхватив Мангустину под руку, принялась толкать её к выходу.

Мангустину этот выпад застал врасплох – у неё заплелись ноги, и она чуть не упала. И тут Чарли заметил, как на шее у Мангустины, выбившись из-под воротника, блеснула странная подвеска. Но разглядеть её он не успел: Мангустина, вырвавшись из цепких ручонок Джун, с силой оттолкнула её от себя и поторопилась спрятать кулон под свитер.

– Отстаньте от меня! – прошипела она сквозь зубы и вылетела из класса.

– Я просто хотела быть милой! – надулась Джун, оскорблённая тем, что не оценили её альтруистического порыва.

– Знаешь, наверное, она по своей натуре одиночка, – обронил в ответ Чарли. Сказать подруге, что её манеры оттолкнули бы кого угодно, он не решился.

– Тем хуже для неё, – сказала Джун. – Ладно, нам пора пошевеливаться, а то все уже ушли.

К тому времени, когда они наконец вышли из класса, коридоры уже опустели.

– «У меня бурлит в животе»… «У меня бурлит в животе»… – думал вслух Чарли. – Может, это столовая, как думаешь?

– Ага, точно.

В подобных ситуациях Джун предпочитала, чтобы Чарли думал за неё: она берегла силы для более важных вопросов, например как сделать так, чтобы учитель выглядел полным тупицей и какой из способов для этого самый надёжный. Поэтому теперь она послушно плелась за Чарли по большим каменным лестницам и коридорам, разглядывая пол, выложенный истёршейся за долгое время плиткой. Через центральный вестибюль школы они прошли на цыпочках, чтобы не разбудить школьного сторожа – неврастеника Жоржа, который, как обычно, спал на скамейке в своей будке. Да, лучше «не будить зверя», иначе можно схлопотать от него серьёзное наказание.

С самых ранних лет всем ученикам в этой школе рассказывали о её истории, но делалось это как-то вскользь, и слушали ученики так же – краем уха, поэтому в итоге в детских головах об истории этого места почти совсем ничего не оседало. Чарли помнил только, что когда-то здесь жила некая кавалерственная дама по фамилии Чик-Чирик, она была не из очень знатного рода и сколотила состояние на продаже спичек. В самом начале ХХ века по её распоряжению была построена эта «огненная» фабрика. Изобразить на гербе дракона, изрыгающего пламя, – тоже была её идея. Дракон вышел таким удачным, что его изображение перенесли на витражи, изготовили с ним вышивки и даже изваяли скульптуру в натуральную величину, которая теперь украшала фонтан во дворе школы. А девиз школы «Fiat lux!» – что означает «Да будет свет!» – знали все в округе.

Когда Чарли и Джун добежали до места, они обнаружили, что многие другие ученики тоже решили, что один из ответов загадки – это столовая. Но все они растерянно озирались по сторонам в поисках главного решения шарады, и ни у одного из них не было ни единой зацепки. Да и директрисы в столовой тоже не было.

– Мы ошиблись, – сделал вывод Чарли.

Джун кивнула, развернулась на сто восемьдесят градусов и бросилась бежать.

– Ты куда?! – закричал Чарли, устремляясь за ней вдогонку.

– Не знаю, но если будем очень быстро бегать, то рано или поздно наткнёмся на разгадку!

Чарли не успел ничего ей ответить. Как только они повернули за угол, перед ними как из-под земли возникла Мангустина. Чарли летел на всех порах и чуть не врезался в неё, но вовремя затормозил: между ними оставалось не больше пары сантиметров. С такого маленького расстояния Чарли успел в мельчайших подробностях разглядеть, как Мангустина выходит из себя. Он тут же отпрыгнул:

– Извини.

Мангустина сама по себе была очень маленькая, но носила огромные чёрные свитера, которые скрывали её от посторонних глаз, как тёмная зимняя ночь. О формах её тела можно было догадаться только примерно. Бедро, округлившееся во время подросткового периода, рука – ещё по-детски пухлая… С лицом была та же история: она тщательно прятала его за массивными очками и объёмной шевелюрой. За всем этим где-то была Мангустина, но никто не видел её настоящую.

– Мангуст?! А ты что здесь делаешь? – удивилась Джун.

– Я бы хотела побыстрее покончить с уборкой. Вы проиграли – значит, должны мне помочь. И не называйте меня «Мангуст».

Чарли заметил, что в одной руке она держит с полдюжины мётел, а в другой – столько же вёдер.

– Мы ещё не проиграли! – возмутилась Джун.

– В таком случае почему все сейчас у Драконьего фонтана, а вы здесь?

От удивления у Чарли и Джун отвисли челюсти, но они быстро опомнились и бегом бросились во двор.

– Почему мы не подумали об этом раньше?! – отчитывал себя Чарли, прерывисто дыша. – Ведь у Драконьего фонтана бурлит в животе… это так очевидно!

– Да, но какая связь с остальными частями шарады? Никакой! – прокричала Джун. Проигрывать она не умела.

– Посмотрим, хм… «Слог первый мой – школьное сражение, второй мой слог – лошадки, слог третий – зона или клуб, четвёртый – синус к косинусу. А в целом я Драконий фонтан… По-моему, я понял. Мы действительно проиграли…

– Да неужели?

– Драка-кони фан-тангенс. Дра-коний фон-тан.

– Ой! Какая ерунда!

Как только они вышли во двор школы, их обдало ледяным осенним ветром. Возле фонтана было настоящее столпотворение.

– Поторопись! Может, мы ещё…

Но договорить Чарли не успел: у них за спиной послышалось громкое тиканье хронометра. Они повернули головы.

Директриса выглядела раздражённой.

– Вы проиграли, – сказала она.

Её ярко-красные и очень коротко стриженные волосы очень подходили к её худой остроугольной фигуре. Такой образ как нельзя лучше гармонировал с названием школы: она была похожа на спичку, которая вот-вот воспламенится. На спичку из чёрного дерева.

Чарли опустил голову. После них прибежали ещё несколько учеников, но это было слабым утешением. В конце концов, невероятно громыхая вёдрами и швабрами, появилась Мангустина, которая, не стесняясь, бросила весь свой скарб на землю:

– Вы должны начать прямо сейчас. У меня вечером ещё дела.

Никто даже не шелохнулся.

– Чарли, – процедила директриса сквозь зубы, – мне нужно с вами переговорить. С глазу на глаз.

Чарли почувствовал на себе насмешливые взгляды, но послушался и пошёл за директрисой. Как только они отошли в сторону, она буквально накинулась на него.

– Ты это специально! – в ярости прошептала она. – Ты специально проиграл, чтобы не быть дома, когда приедет бабушка!

– Да ну, мам!.. – тоже шёпотом попытался урезонить её Чарли. – Бабушка тут ни при чём! Вспомни, я ведь всегда проигрываю в конкурсе с шарадами!

– Вообще-то да, – согласилась мама, немного смягчившись. А потом добавила, тыча пальцем ему в грудь: – Но тебе всё равно не удастся избежать домашних обязанностей, даже не надейся. Я лишаю тебя права на сегодняшнюю уборку!

– Ты наказываешь меня, лишая наказания?

– Это и есть наказание. Интересно, как ты объяснишься со своими друзьями? Жду тебя в машине.

И Цезария Вернье направилась к выходу. Тридцать проигравших учеников уже собирали мусор во дворе школы. Чарли подошёл к Джун, всё это время следившей за ним краем глаза:

– В общем, э…

– Расслабься, я всё поняла. Беги, встречай свою бабушку! Я как-нибудь объясню остальным.

Всё-таки у Джун были хорошие качества, и ради них стоило иногда потерпеть её недостатки. Чарли сложил руки в благодарственном жесте и убежал.

Пробегая через вестибюль, он увидел, как сторож Жорж разминается после сна:

– Чертовски тяжёлый день, правда?

Чарли сдержал улыбку:

– Да, очень.

– Так, я не собираюсь тут куковать, пока твои друганы там полы намывают! Скажи им, пускай захлопнут дверь, как будут уходить.

– Я думаю, они и так знают, – вежливо ответил Чарли. – Хорошего вечера, господин Жорж.

Мама уже сидела в машине на улице, неподалёку от школы, и заводила мотор. В нескольких метрах от неё другой водитель не мог дождаться, когда она уедет, чтобы встать на её место. Он что-то громко кричал, и Чарли, подняв бровь, воинственно напряг мышцы, даже не отдавая себе в этом отчёта.

– Нет, вы только посмотрите на неё: дамочка и не думает торопиться! Не затруднит ли вас тронуться с места, наконец? Вы здесь вообще-то не одна, дорогуша!

Увидев, что Чарли открыл дверцу и сел в машину, кричащий мужчина поутих: крепкое телосложение мальчика произвело на него сильное впечатление. А Чарли, на секунду задумавшись, не опасен ли этот человек, тут же опешил от удивления: вместо носа у мужчины было поросячье рыло.

К тому времени они уже выехали на дорогу, и теперь мама ворчала:

– Клянусь тебе, некоторые люди ведут себя как свиньи!

– Но мама! Этот человек и есть свинья! У него поросячье рыло!

– Некрасиво смеяться над недостатками внешности. Даже если это что-то очень неприятное. У этого человека наверняка какой-то врождённый порок.

* * *

Соседка позаботилась, чтобы перевозочная компания разгрузила вещи почтенной Мелиссы, и теперь у порога их дома громоздилась дюжина сундуков и чемоданов. Бандит разлёгся на них словно хозяин, распластавшись в пушистый белый блин. Цезария протянула было руку, чтобы его прогнать, но остановилась:

– Дорогой, ты не мог бы согнать своего кота? Не хочу, чтобы он меня поцарапал.

– Бандит, ты не мог бы слезть с чемоданов, пожалуйста? Нам нужно их перенести, поэтому ты не можешь сейчас на них лежать.

Цезария закатила глаза:

– Он же кот! Не надо с ним церемониться. Просто столкни его – и дело с концом.

– Он понимает больше, чем ты думаешь.

И словно в подтверждение его слов, Бандит встал, фырча размял одну за другой лапы и не спеша удалился.

– Это просто совпадение! – буркнула Цезария. – А теперь за дело, и поживее! Медбратья уже звонили, они приедут через полчаса.

И они принялись таскать чемоданы вверх по лестнице, которая ходила ходуном так, словно самую тяжёлую часть работы выполняла она, а не Чарли и Цезария.

Они жили в кособоком домишке в квартале, где дома стояли так тесно, что если бы один из них убрали, вся улица сложилась бы как домино. Как и большинство соседних зданий, дом Чарли был старый, шаткий, но тем не менее симпатичный. Паркет, стены и потолки частенько пребывали в музыкальном настроении и скрипели, аккомпанируя каждому шагу жильцов.

Чтобы помочь маме, Чарли взялся за самые тяжёлые сундуки и теперь уже почти выбился из сил. В комнате Цезария самозабвенно распаковывала бабушкины вещи, вешала платья на плечики, расставляла пожелтевшие книги на полках. Ба должна была приехать через двадцать минут… пятнадцать… десять… Чарли стало трудно дышать. Вспомнит ли она его? Наверное, нет, но в глубине души он всё же надеялся на это.

– Тьфу ты, никак не могу открыть… – вдруг сказала Цезария.

Чарли заглянул ей через плечо, чтобы понять, о чём идёт речь. Это был дорожный сундук из красного дерева, и что самое интересное, запаянный восковой печатью. Цезария немного попыхтела над ним, но потом ретировалась:

– Ну ладно, займусь им позже.

И тут раздался звонок в дверь.

– А вот и она!

Чарли, почувствовав, как сильно у него заколотилось сердце, замер на месте как вкопанный. Он был благодарен маме за то, что она одна спустилась вниз, чтобы встретить «Скорую помощь».

– Здравствуй, мама! – услышал он её звонкий голос. Цезария явно перегибала палку, стараясь показать, как она рада.

Через несколько минут Чарли услышал, как лестница ноет под весом сразу нескольких человек.

Она уже здесь.

– Вот твоя комната. Ты уже много раз здесь спала. Ты помнишь? Нет? Ну ладно, не страшно.

Она такая худая! Такая потерянная! И волосы у неё свалялись – а ведь она всегда так тщательно раньше за собой следила, всегда была такой кокеткой!

Цезария довела мать до кресла, которое она в конце концов оставила возле окна, и помогла ей сесть:

– Чарли, можешь за ней присмотреть? Мне нужно пойти подписать бумаги.

Чарли кивнул. Дыхание у него спёрло так, что ему стало больно. Он услышал, как мама снова спускается на первый этаж. Ба не двигалась. Вечерний свет падал на её седые локоны. В комнате было спокойно, словно здесь испокон веков всё так и было.

Чарли направил тревогу в правую руку и крепко сжал кулак. Это давно вошло у него в привычку. Он сгонял негативные эмоции в ладошку, а потом сжимал их в кулаке, как будто комкал листок бумаги. После этого он чувствовал себя намного лучше. Почему он подавлял свои эмоции? Не оттого ли, что его мама всегда позволяла своим вырываться наружу? Или же это было связано с тем, что произошло пять лет назад?..

– Ба? – позвал он тихонько.

Пожилая женщина подняла на него пустые глаза.

– Это я, – сказал он, волнуясь, – Чарли, твой внук.

Она перевела пустой взгляд на окно. До этого момента он ещё на что-то надеялся, и такая реакция застала его врасплох. Его бабушка неподвижно сидела в кресле и уже забыла о том, что он тоже в комнате. От наплыва чувств Чарли пришел в смятение. Вдруг он услышал шёпот, который становился всё громче и громче:

– Чарли…

Он посмотрел на бабушку, но та сидела неподвижно.

– Чарли… – снова послышались голоса.

Он оглядел комнату.

– Чарли… Чарли… Чарли…

Шёпот доносился из деревянного сундука, который мама так и не смогла открыть. Чарли дотронулся до него, но не успел даже толком рассмотреть восковую печать, на которой был изображён кот в котелке, как та расплавилась и крышка со щелчком приоткрылась.

Чарли колебался, ему не хотелось копаться в бабушкиных вещах – но сундук же сам его позвал… Чарли приподнял крышку и заглянул внутрь.

Там лежало зеркальце с ручкой, инкрустированной огромной белой жемчужиной. Ещё там была забавная мятая бархатная шапка, на которой лежали три огромные конфеты в блестящих фантиках.

Чарли с удивлением взял зеркальце и посмотрел в него – но вместо своего лица он увидел лицо своей бабушки: она глядела на него осмысленно и строго – как раньше.

– Чарли, – сказало зеркало.

– А-а-а-а! – закричал Чарли и, бросив зеркальце обратно в сундук, попятился назад, но зеркало продолжало говорить:

– Если ты получил это сообщение значит, у меня ничего не вышло. – Зеркало замолчало, словно выжидая, когда Чарли снова достанет его из сундука. Бабушка в отражении выглядела растерянно:

– Так, о чём это я? А, знаю… Я постепенно лишаюсь памяти. Это не болезнь. Всадник забирает у меня воспоминания, одно за другим. Ты должен быть осторожен, потому что… Так, а на чём я остановилась? – Из зеркала послышался звук мнущейся бумаги, и в следующую секунду Чарли увидел, как бабушка читает по бумажке: – Да, ты должен… В общем, ты маг – ты знаешь об этом? Я не должна тебе об этом напоминать, но раз уж ты получил это сообщение значит, мы снова встретились и ты должен быть готов. – Отражение, казалось, отчаянно вчитывается в бумажку. – Ты такой же, как и я. Связь с магическим миром, скорее всего, ослабла, но если ты всё ещё разговариваешь с Бандитом – это верный признак того, что… так, о чём я говорила?.. – Снова звук мнущейся бумаги. – Ты маг, Чарли. Иди к Учителю Лину, скажи, что ты от меня. Ты найдёшь его магазинчик в переулке Шальных. Он там уже много лет, ты должен убедить его, что… Скажи ему, что… – Она тряхнула головой, в который раз забыв, о чём говорила. – Я оставляю тебе эту шапку-выручалку. Это совершенно уникальная вещь, она тебе поможет. Конфеты тоже очень ценные – каждая заряжена мощным случайным заклинанием. Они защитят тебя. Может, я потеряла память, но я всё ещё Магистр магии! И… Так, о чём это я?.. Да, мои воспоминания. Это Всадник у меня их забрал. Ты должен быть очень внимателен, потому что… Мне очень скоро нечем будет платить! – Отражение помутнело и исчезло. Чарли подумал, что это конец сообщения, как вдруг внезапно в зеркале снова появилось лицо бабушки, на этот раз гораздо чётче и ближе, чем раньше. – И ещё, Чарли: мне очень, очень жаль! – И бабушка в отражении заплакала.

4

Немного магии

Какое-то время Чарли не мог прийти в себя просто невозможно было поверить, что всё это произошло с ним наяву. После того как зеркальце передало ему послание, оно снова стало самым обычным зеркалом, немного потемневшим от времени. Ба сидела в своём кресле, помалкивая в унисон повисшей тишине. Несколько долгих секунд спустя Чарли решил обратиться к ней:

– Ты что, правда колду… волшебница?..

Она не ответила, но рука у неё дрогнула. Возможно, просто совпадение. Секунды тянулись, и Чарли не знал, что и думать. Глубокий шок парализовал его мысли, а вопросов становилось всё больше и больше.

– Мне тоже очень жаль, что всё так произошло, – сказал он наконец.

Он не знал, о чём именно он сожалеет, но бабушка всё равно не обращала на него никакого внимания. Чарли долго крутил зеркальце в руках. С одной стороны, он хотел что есть мочи закричать «Да это чёрт знает что!». Но с другой – у него появилось странное ощущение, что он держит в руках хорошо забытую детскую игрушку. В его памяти ничего не отозвалось, но сердце подсказывало, что когда-то давно… Неужели магия была частью его жизни?!

Вдруг на первом этаже хлопнула входная дверь, и Чарли напрягся. Мама могла подняться, войти в комнату и увидеть открытый сундук. Он схватил его в охапку и побежал в свою комнату. Заперев за собой дверь, он поставил сундук на кровать.

– Мяу, – подал голос Бандит, который всё это время ходил за Чарли хвостом.

Чарли прокручивал в голове всё, что сказала ему в послании бабушка, но цельной картины не получалось. Он никак не мог связать разрозненные факты между собой. Он должен был найти некоего Учителя Лина – но зачем? Рассказать ему, что бабушкины воспоминания украл некий всадник? И что потом? Попросить его помочь найти этого всадника? Да, определённо, именно так и нужно действовать… Но эта история шита белыми нитками! Может, бабушка просто выдумала её, потому что теряет память? Здравый смысл не позволял Чарли поверить в этот абсурд. Но тогда что же он видел в зеркальце?!

Чарли склонился над сундуком. Три конфеты были завёрнуты в фантики разных цветов и напоминали яркие новогодние хлопушки, которые взрываются с хлопком, когда их тянешь за два конца, и из которых сыплются конфетти и всякие приятные мелочи. И вот эти конфетки заряжены мощными случайными заклинаниями, которые могут его защитить? Чем же бабушка их начинила?

Чарли одолевали сомнения. Всё это слишком странно, и чтобы действовать дальше, ему необходимо как следует разобраться. Но расставаться с одной из волшебных конфет ему не хотелось. Тогда он достал из сундука шапку: она оказалась мягкой и с виду скорее неказистой, и… не придумав ничего лучше, Чарли надел её на голову.

Поднялся вихрь из ярких крошечных звёздочек. Чарли почувствовал, как его одежду тянет во все стороны. Бандит, который всё это время крутился у его ног, несколько раз чихнул. А потом всё прекратилось.

Чарли поднял глаза и увидел, что кот, прижав уши к голове, уставился на него как на незнакомца.

– Это же я, приятель. Ты чего… Ой!

И тут Чарли увидел себя в зеркале. Он поднёс руку к шапке и икнул от удивления. Если верить отражению, на нём теперь было кимоно с широким красным поясом. А бархатная шапка превратилась в стильный котелок. Наряд был экзотичным и вместе с тем элегантным.

Когда Чарли снова дотронулся до шапки, кимоно на нём сменилось синим костюмом и светлым плащом с шёлковой подкладкой, а вместе с костюмом появился свободно повязанный галстук с серебряной булавкой. Котелок же превратился в шляпу. Чарли похлопал по полам шляпы – и вот он уже в чёрном костюме, в котором, впрочем, тоже угадывался восточный стиль. Шапка в этот раз превратилась в цилиндр.

– Невероятно! – сказал Чарли, довольный результатом.

Он почувствовал, что его трясёт. Ну и что же это значит? Неужели он маг?! А бабушка? На самом деле она не больна. У неё украли память. А это означает, что память ей можно вернуть… Но как? Она просила его пойти к некоему Учителю Лину…

Чарли вышел из комнаты и увидел, что мама суетится около бабушки.

– Можно… я пойду погуляю? Пожалуйста?

Мама посмотрела на него с упрёком, отчего Чарли немного покоробило. Выглядело всё так, будто он оставлял её наедине с семейными проблемами, хотя всё было ровным счётом наоборот.

– Да, конечно, – ответила она наконец. – Для тебя это слишком тяжело, я понимаю. Будь дома не позже девяти, хорошо?

– Хорошо.

Он уже собрался уйти, но мама его окликнула:

– Чарли?

«Сейчас она спросит у меня про костюм», – вдруг понял Чарли и уже стал думать, что же ей на это ответить. Но мама смотрела на него некоторое время, а потом спросила:

– Странно… Ты что, сменил прическу? – Она была явно сбита с толку: так выглядят люди во время дегустации вслепую, когда пробуют что-то новое и никак не могут понять, что же это за вкус.

– Да нет. Ладно, пока, мам. Бандит, ты идёшь? – позвал он кота, выходя из комнаты.

– Он всего лишь кот! – крикнула мама из комнаты. – Ты же знаешь, что он тебя не понимает.

Но Бандит проворно побежал к выходу вслед за Чарли.

– Это ещё ничего не значит! – воскликнула мама им вслед. – Это животное всегда меня пугало!

* * *

– Чарли? – послышался голос Джун.

Чарли удивлённо обернулся. Он не ожидал встретить свою подругу, хотя она играла в мяч там же, где и обычно: на площади с ничем не примечательным фонтаном, который тихонько побулькивал себе в своё удовольствие. Площадь была засижена голубями, а ветер, одолевший горы и поля, добравшись сюда, запутывался в деревьях и затихал. Свита разнообразных запахов, которая сопровождала его в долгом путешествии, оседала на площади, не зная, куда податься. В тот час это был запах розмарина и жжёной листвы. Вместе они вызывали тошноту, и Чарли удивился, почему Джун это терпит. А дело было в том, что она никогда не зашла бы за ним домой: Джун презирала власть в любых её проявлениях и поэтому старалась держаться подальше от директрисы. И иногда договориться о встрече им с Чарли было непросто. Джун три года подряд надоедала ему уговорами, чтобы он уломал маму купить ему мобильный телефон. Но Цезария не любила всякого рода технику, и Чарли не настаивал: имея такую подругу, как Джун, сто раз подумаешь, прежде чем дать ей возможность звонить в любое время дня и ночи.

– Супер! Мамашка отпустила тебя погулять! – воскликнула она, видимо, не заметив нового наряда Чарли. – Значит, я не зря ждала. Сыграем? Подожди, ты что, сменил причёску?

– Э… Вообще-то мне надо в переулок Шальных… – попытался уклониться Чарли.

– Я с тобой.

Джун поставила жирную точку в конце предложения, ударив о землю мячом, который, отскочив, полетел прямо в Бандита. Кот отпрыгнул, избежав удара, и громко замяукал, выражая негодование.

– Будь аккуратнее с моим котом, – сказал Чарли.

– Всё-таки это странно, что он ходит за тобой по пятам. Прямо как собака.

Бандит посмотрел на неё таким оскорблённым до глубины души взглядом, что Чарли виновато ему улыбнулся, как бы извиняясь за подругу. Обиженное существо взобралось по водосточной трубе на крышу и исчезло из виду. Теперь Бандит был больше похож на «нормального» кота.

– Он начал ходить за мной ещё совсем маленьким котёнком. Он… как бы сказать… В общем, ничего странного в этом нет.

Всю дорогу Джун воодушевлённо вещала. Она была настолько увлечена своим рассказом, что не замечала ничего и никого вокруг. А Чарли, находясь под впечатлением от своих недавних приключений, слушал урывками и время от времени поддакивал, что прекрасно вписывалось в непрерывный монолог Джун.

– Мангуст иногда очень странно себя ведёт, – рассуждала Джун. – Когда мы сегодня драили школу, она сказала: «Столовую оставьте мне». Так вот, когда я через десять минут пошла посмотреть, как там дела, столовая вся блестела, клянусь тебе!

– Правда?

– Да! Согласна, она ходячий электровеник, об этом все знают, но есть одно «но» – окна. Я точно помню, что после сегодняшнего пюрешного боя они были все заляпаны картошкой – это же было просто легендарное побоище! Но когда я зашла в столовую, они оказались кристально чистыми, они блестели на солнце и всё такое! Она их полностью отмыла! А они же просто огромные, аж до самого потолка!

– Понятно.

– Ну. Короче, я начала скандировать: «Прокричим «Ура!» в честь Мангустины!» А она мне в ответ: «У тебя что, не все дома?» – и бросилась наутёк, как будто я её за это укусила или ещё что.

– Ого.

– Я, конечно, понимаю, она тёртый калач в вопросе уборки, её ведь каждую неделю оставляют, и она, наверное, уже давно дотюкала до всяких там хитростей – ну, чтобы быстрее мыть. Но окна… это всё-таки…

– Ну да, ну да.

– Ты вообще меня слушаешь, или я просто так тут распинаюсь?

– Мы пришли.

Действительно, они стояли на перекрёстке с извилистым и причудливым переулком Шальных. Одни дома в переулке своими террасами жадно поглотили огромные куски тротуара, другие опасно выпятили свои балконы над головами прохожих – в общем, творили кому что в голову взбредёт. Хотя в целом это была одна из тех элегантных полукрытых улочек с многочисленными изысканными бутиками, о которых говорят, что они пропитаны южным французским шармом. Джун прыснула со смеху:

– Ха! Смотри! Прямо по курсу лого- во бабок! Никогда раньше его не замечала!

Она показывала пальцем на миленький чайный салон с крохотной террасой и изысканными чайными сервизами. На этой террасе, делая мелкие глоточки, неспешно наслаждалась послеобеденным чаем дюжина дамочек преклонного возраста. Вывеска гласила: «Ча-ча-чай».

– Пойдём, у меня возникла идея! – сказала Джун.

Чарли ей не ответил. Он только что заметил номер дома, в котором располагался чайный салон, – номер 30. Адрес, который сообщила ему бабушка. Чарли встрепенулся: он надеялся произвести хорошее впечатление. У его ног откуда ни возьмись появился Бандит и осуждающе замяукал в сторону салона.

Чарли поднял глаза – и в ту же секунду понял, что хорошее впечатление ему произвести, увы, не удастся: Джун сеяла панику среди посетительниц салона. Она весело бегала с мячом, ловко обводя его под и над столами, за которыми сидели перепуганные старушки. Уверенная в своей неприкосновенности, она, как обычно, ослепительно улыбалась и держалась крайне бесцеремонно. Старушки, в свою очередь, истошно визжали. Мяч не задел ни одного стола, зато бабушки сами роняли свои чашки с чаем и опрокидывали блюда с пирожными. Со стороны всё это напоминало хаотичные метания обезумевших голубиц.

– Учитель Лин! Учитель Лин! – визжали старушки.

Как только Чарли его увидел, то понял, что это именно тот, о ком говорила бабушка. Высокий азиат в круглых очках… Нет, не в очках – в пенсне. У него были длинные каштановые волосы и костюм из алой ткани с роскошной вышивкой.

– Так-так, что тут происходит? – спросил он, одёргивая рукава своего великолепного одеяния. Он говорил с расстановкой, словно каждым словом одаривая своих собеседников.

Благородные пожилые дамы повели себя менее достойно, чем Учитель Лин, и стали наперебой тыкать в Джун пальцем и громко кудахтать. Учитель Лин гневно посмотрел на Джун.

– Я не сделала ничего противозаконного, мсье! – сказала она, по-хулигански ухмыляясь.

– Чего ты хочешь? – произнёс Учитель Лин слово за словом, чётко расставляя их в идеальном порядке, словно переворачивая за покерным столом карты в выигрышной комбинации. Медленно, элегантно, пребывая в мрачном настроении. Вопрос следовало понимать буквально, и Джун не могла поверить, что выиграла так легко:

– Ну… Если бы у меня была двадцатка, я могла бы позволить себе более развивающее занятие и перестала бы пинать мяч. Вы понимаете, что я имею в виду, мсье?

– Я дам тебе десять – и чтоб духу твоего здесь не было! – сказал как отрезал Учитель Лин, протягивая ей купюру.

Джун не стала спорить и, подобрав мяч и вся светясь от гордости, подошла к Чарли, размахивая купюрой у него под носом. До этого момента Чарли ещё надеялся сделать вид, что они незнакомы.

– Видел, как я всё провернула? Пойдём съедим по блинчику, я угощаю. Ну, что встал?

– Вообще-то, – сказал Чарли, – мне нужно было обсудить кое-что очень важное с тем типом, у которого ты только что выклянчила деньги и который теперь понял, что мы друзья.

– Ой, – произнесла Джун, – Ну… извини. – И добавила шёпотом: – Хочешь, я тебя ударю – и тогда он подумает, что мы совсем не друганы?

– Нет, спасибо. Тебе лучше уйти. Увидимся завтра на занятиях.

– Ладно, удачи! – И, к его великому облегчению, она бросилась наутёк.

Чарли сделал глубокий вдох и направился к Учителю Лину, который в тот момент хлопотал вокруг своих клиенток, сюсюкаясь с ними и успокаивая елейным голоском:

– Дорогие дамы, примите мои самые искренние извинения за произошедший инцидент. А чтобы вы меня простили, я всех вас угощу профитролями!

– Ну что вы, Учитель Лин! Ведь это не ваша вина! – жеманно отвечали старушки, уже облизываясь в предвкушении изысканных пирожных.

– В таком случае, будем считать, что это подарок моим дорогим клиенткам в благодарность за их преданность!

Пока старушки хихикали и наперебой рассыпались в благодарностях, Чарли подошёл поближе к салону, а вместе с ним и Бандит, который вился у него в ногах. Заметив его, мужчина в алом костюме нахмурился:

– Молодой человек, если вы тоже рассчитываете получить от меня какую-то выгоду, то я вас сразу разочарую. Я и так уже слишком много дал вашей подружке-пройдохе, так что не выводите меня из себя.

– Нет, я… Это не то что… Меня к вам прислала моя бабушка…

– Ваша бабушка? Она что, одна из моих клиенток?

Чарли окинул взглядом старушек, уже наевшихся заварных пирожных и теперь мирно болтающих, и подумал, что, даже когда его бабушка находилась в добром здравии, она ни за что не стала бы вот так прохлаждаться с подружками в чайных салонах, попивая чай с пирожными.

– Нет, не думаю, – ответил Чарли. – Вообще-то я насчёт… э… ну как бы… – Теперь, стоя перед Учителем Лином, он не мог подобрать слов. Что сказать? Что ему нужна помощь Учителя Лина, чтобы отыскать память его бабушки? Одним словом, от странности ситуации у Чарли отнялся язык.

– Ну и? Молодой человек, на вашем месте я бы поторопился с ответом, потому что я не собираюсь стоять здесь и любоваться вашей физиономией… – Тут он заметил шапку Чарли, и его лицо приняло крайне озадаченное выражение. – Так-так. Шапка-выручалка… И не какая-то там! – Он перевёл взгляд на лицо Чарли: – У вас на шее нет кулона недомага. – И, немного помолчав, добавил: – Нам стоит продолжить разговор внутри. Здесь нас могут увидеть.

– Кто? Пожилые дамы?

– Кто? Нет, конечно! Я имел в виду других индивидуумов, гораздо более опасных.

Чарли беспокойно оглянулся, но никого не заметил, кроме женщины в плаще, идущей по улице, у которой вместо носа было свиное рыло.

Он тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения, и последовал за Учителем Лином в его чайный салон.

Внутри вдоль стен одна на другой стояли сотни упаковок чая. Послеобеденный свет узкими полосками просачивался в комнату и ложился на кресла из красного бархата. Плотные ковры частично покрывали паркетный пол из тёмного дерева. Пахло здесь приятно. Чарли не особенно любил чай, но его запах всегда вызывал у него ощущение тепла и уюта.

Но самым странным в салоне были, бесспорно, два дерева, растущих прямо из пола. И кусты, которые Чарли сначала принял за цветы в горшках. Потом он заметил, что сквозь обшивку кресел и даже из книжных полок пробиваются молодые побеги. Казалось, что вся деревянная мебель внутри салона была живой.

Вдруг лицо Чарли обдало лёгкое дуновение – и в ту же секунду он увидел, как захлопнулась одна из дверей. Учитель Лин нахмурил брови и задумался, как если бы о чём-то вспомнил.

– И всё же здесь безопаснее, чем где бы то ни было, – прошептал он, аккуратно откинув свои шелковистые волосы. – Было видно, что жест этот отрепетирован: волосы идеальным каскадом легли на спину Учителя.

Бандит вперился в них, как в новую игрушку. На него нахлынули тёплые воспоминания о шерстяных свалянных комочках, с которыми он когда-то играл. Кот в упор смотрел на Учителя Лина, Учитель Лин – на кота. И кот решил не рисковать. Чтобы сохранить лицо, он свернулся калачиком на кресле с таким видом, словно был принцем голубых кровей, и, убедившись, что после него везде остаётся белая шерсть, довольно замурлыкал.

– Кто твоя бабушка? – спросил Учитель Лин. Обращаясь к Чарли, он смотрелся в очень красивое, украшенное по всему периметру огромными переливающимися жемчужинами большое зеркало во всю стену и, казалось, был очень доволен своим отражением. Он разглядывал себя с таким наслаждением, словно любовался произведением искусства.

– Её зовут почтенная Мелисса, – ответил Чарли.

– Почтенная Мелисса, говоришь, – повторил за ним Учитель Лин.

Чарли показалось, что Учитель перестал дышать и теперь смотрел на него с любопытством. Достав из кармана пилочку для ногтей, он стал один за другим подравнивать и так уже идеальные ногти.

– Всадник украл её воспоминания, – сказал Чарли. Он ожидал, что его слова произведут эффект разорвавшейся бомбы, но Учитель ограничился односложным ответом:

– Знаю. – Он убрал пилочку и соединил пальцы рук. – А ты, значит, её внук. Не буду скрывать: я немного удивлён. Ведь даже для недомага ты… совершенно неотёсан!

– Для… кого?

– Для не-до-ма-га. Недомаг – новичок, у которого ещё нет ни одной магической степени, а он уже совершенно наглым образом творит магию, точнее – недомагию. Ему невдомёк, что он недомаг. И кстати, я не совсем точно выразился на твой счёт, поправлюсь: ты не просто неотёсан – ты невежествен до безобразия! Ну вот где твой кулон? Только не говори мне, что внук почтенной Мелиссы ведёт нелегальный образ жизни!

– Э… дело в том, что… я узнал, что я маг, только час назад. У меня ещё нет… как там его… кулона недомага.

– А твой Спутник мага у тебя тоже час назад появился? – Учитель Лин с осуждением ткнул пальцем в кота, на что тот смерил Учителя презрительным взглядом.

Чарли же попытался оправдаться:

– Вы хотите сказать – моё домашнее животное? Так его зовут не Спутник мага, а Бандит. Он у нас давно, мне его бабушка подарила на Рождество семь лет назад…

– Значит, ты живёшь нелегально минимум семь лет. Прекрасно. Не могу поверить, что она пошла на такой риск! К несчастью, твоя бабушка всегда любила преподносить неприятные сюрпризы. – Он быстро подошёл к одному из шкафчиков и начал в нём рыться. – Какая удача, что я сохранил свой кулон!.. Если бы тебя поймал патрульный или кто-то не такой добрый, как я, то тебя бы, мой мальчик, навсегда бы отправили в Святые Розги!

Чарли не успел озвучить вопросы, которых у него к тому моменту накопилось немало, как Учитель Лин протянул ему золотую цепочку с кулоном. Это было что-то вроде песочных часов. В верхней их части был золотой песок, который, казалось, и не собирался ссыпаться вниз. А на корпусе часов были изображены три звезды.

Показав на верхнюю часть песочных часов, Учитель Лин сказал:

– Это количество магии, на которое ты имеешь право. – Потом, показав на нижнюю, пустую часть, добавил: – А в этой части – магия, которую ты уже использовал. Через месяц часы сами переворачиваются.

– А если использовал не всё? – спросил Чарли, который старался ничего не упустить.

– К сожалению, так не бывает. Магия, увы, тратится слишком быстро. Даже мне приходится экономить, а мне, так как я Элементариат, полагается больше магии, чем тебе. И ещё, будь очень аккуратен и старайся не потерять ни одной звезды: стоит расстаться с одной – глазом не успеешь моргнуть, как отберут две другие.

– А как можно потерять звезду?

– Делая глупости. При следующем нарушении забирают ещё одну, а если заберут и третью, то либо плати гигантский штраф, либо прямиком отправляйся в Святые Розги.

– А что такое Святые Розги?

– О, об этом, мой мальчик, тебе лучше не знать. Но я настоятельно рекомендую тебе не терять бдительности, потому что вернуть звезду невозможно, если только однажды ты не совершишь какой-нибудь подвиг. Поэтому лучше вести себя разумно. А сейчас надень-ка цепочку и, как только закончишь с формальностями, приходи к нам в библиотеку. – И Учитель Лин так эффектно взмахнул своей блестящей гривой, что Чарли пришлось пригнуться, чтобы она его не задела. Ведёт себя как… единорог какой-то. Учитель Лин открыл дверь и резко захлопнул её за собой.

Чарли остался один.

– Понятно, – произнёс он. – Просто чокнутый какой-то.

Бандит спрыгнул с кресла и теперь тёрся о ноги Чарли, чтобы его подбодрить. В благодарность за поддержку Чарли его погладил. Он посмотрел на цепочку и, немного поколебавшись, надел её на шею. Вокруг кулона поднялся вихрь из мелких звёздочек, и Чарли услышал голос, который сразу ему не понравился:

– Как тебя зовут, недомаг?

– Э… Чарли.

– Чарли? И? – настаивал мрачный голос.

– Чарли… Вернье, – сдался скрепя сердце Чарли.

Голос был какой-то загробный и совсем не вызывал доверия. К тому же интуиция подсказывала Чарли, что бабушка прислала его сюда совсем не за этим.

– Чарли Вернье, с этого момента ты внесён в реестр в качестве недомага. Тебе следует сдать экзамены на получение степени Элементариата до того, как тебе исполнится двадцать один год. Если ты не сделаешь этого в надлежащие сроки, то всё, что связывает тебя с магией, будет стёрто из твоей памяти. Ношение кулона обязательно вне зависимости от обстоятельств. Отныне ты обязан подчиняться правилам Академии. После трёх нарушений, зарегистрированных патрульными, ты будешь отправлен в Святые Розги, где займутся твоим перевоспитанием. Теперь сообщи, кого в случае назначения наказания должна будет известить Академия. Просим указать мага, владеющего по крайней мере степенью Элементариата.

– Э… ну я… – промямлил Чарли, растерявшись, а потом назвал первое имя, которое пришло в голову, – Учитель Лин?

– Учитель Лин. Личность подтверждена. Добро пожаловать в наши ряды, недомаг Чарли Вернье.

К большому облегчению Чарли голос наконец замолчал, и Чарли, сжав в кулаке зарождающееся беспокойство, перевёл дух. Да, мир магии его завораживал, но сейчас он показался ему крайне враждебным.

Так как Чарли покончил с тем, что поручил ему Учитель Лин, он вежливо постучал и вошёл в ту дверь, за которой некоторое время назад исчез Учитель. Когда он вошёл в комнату и огляделся, у него перехватило дыхание: это была библиотека-лес. Это было поразительно даже не потому, что помещение было огромным, а скорее потому, что книжные шкафы превратились в деревья и книги рядами удобно расположились на их ветках. Опершись спиной о дуб, Учитель Лин тихо разговаривал по телефону. До Чарли не доносилось ни единого слова, но как только к нему подошёл Бандит, он вдруг отчётливо услышал, как Учитель Лин говорит:

– Я не знаю, имеет ли этот артефакт хоть какое-то отношение к нам. Вполне возможно, что это ловушка!.. Мои воспоминания ведь очень ценны. Хотя, может, это действительно просто глупая шутка молодых людей. Они ведь считают, что им всё дозволено. И это вполне в их стиле. Наверное, не стоит сразу бить тревогу.

Продолжая слушать, что говорит Учитель, Чарли осмотрелся. Неподалёку на красном диване сидела девочка приблизительно его возраста. Она была одета в красное, а на голове у неё была конусообразная шляпа, на полях которой были прикреплены грибы. В ленту была вшита тусклая жемчужина. Светлые волосы девочки были собраны в хвост, а в поношенном платье ещё угадывался элегантный стиль, хотя на нём тут и там были заплатки разных цветов. Чарли показалось, что он её знает, но рассмотреть её как следует он не успел, потому что девочка бросила на него испепеляющий взгляд. Смотрела она как-то странно: слишком сильно щурясь.

Вдруг книга, которая лежала у неё на коленках, взлетела, размахивая страницами, как крыльями. Чарли понял, что его кот готовится прыгнуть вслед за ней – он практически услышал его мысли, которые свелись к одному-единственному слову «Птич-ч-чка!».

– Нет, не… – хотел остановить его Чарли.

Но девочка опередила его и громко пригрозила Бандиту, прожигая его взглядом:

– Даже не думай, грязное животное, или я метну в тебя заклинание, из-за которого у тебя вся шерсть вылезет!

Бандит лёг на пол с таким видом, словно именно это он и собирался сделать. А Чарли подумал, что актёр из него вышел бы никудышный.

Учитель Лин в это время продолжал нашёптывать в телефонную трубку:

– Нет, у меня нет новостей от Морнильи… Конечно же, меня это беспокоит! Она должна была уже вернуться к себе домой!.. Ты можешь отправить кого-нибудь проверить? Я должен идти, мне тут ещё надо разобраться с одним тунеядцем. – Он повесил трубку, и Чарли, поняв, что последняя реплика была о нём, поспешил начать разговор:

– Вот, я зарегистрировался в… в Академии.

– Хорошо. А раз тебя так заинтересовала эта юная особа, то ты хотя бы поздоровался бы с ней, что ли, как обычно поступают воспитанные люди. Это моя ученица, её зовут…

– …Пергаментина, – перебила его девочка. – Простите, Учитель Лин, я просто предпочитаю представляться самостоятельно. А насчёт того, что я ваша ученица… Я думала, что я буду одна. Вы же не можете взять в ученики кого-то ещё? – Она сказала это с горечью в голосе, и Учитель Лин нахмурился, как если бы ему только что добавили ещё одну проблему к огромному количеству и так ещё не решённых вопросов.

– Извините, – ответил Чарли. – Наверное, я не должен был называть вашего имени при регистрации в Академии. Но у меня не было выбора…

– Ты назвал меня?! – Учитель Лин подпрыгнул от неожиданности. Его это явно не обрадовало.

– Извините, – повторил Чарли.

Учитель Лин помолчал какое-то время, делая вид, что думает, потом перевёл взгляд на девочку. Казалось, что он хочет немного сбить с неё спесь. Наконец он заявил:

– Я действительно собираюсь взять только одного ученика. На учеников тратится слишком много магии, а мне в ближайшем будущем может понадобиться моя квота. Но нет никаких гарантий того, что я оставлю место ученика за тобой, Пергаментина. В конце концов, этот молодой человек – родственник одной моей очень дорогой подруги.

– Как это понимать?! – оскорбилась девочка, резко встав с дивана. – Вы постоянно твердите, что я одарённая и смогу сдать экзамены на степень Элементариата, может быть, даже в следующем году! У меня лучшие результаты почти по всем предметам и…

– Вот именно, что «почти», – подчеркнул Учитель Лин.

– Да, но он… он же… – Она с осуждением ткнула пальцем в сторону Чарли, который вздрогнул от неожиданности. – Я уверена, что он знает не больше обычного спокойного! – Она подошла к Чарли очень близко, так, что между ними оставалось всего несколько сантиметров. – Может быть, ты продемонстрируешь нам, на что способен?

– Мой кот понимает всё, что я ему говорю, – сказал Чарли наобум, но не без гордости за себя и своего кота: этот факт казался ему чем-то совершенно исключительным. – И я его тоже понимаю, в общих чертах.

Бандит нахохлившись, отрыгнул и проглотил комок шерсти в честь Чарли. Но Пергаментина вызывающе громко засмеялась:

– Это что, шутка?! Он считает, что готов, просто потому, что смог установить связь со Спутником! Ты серьёзно?! – Она развернулась к Учителю и добавила: – Учитель, прошу вас! Скажите, что вы не променяете меня на этого… этого несчастного недомажку!

Теперь Чарли помимо высокомерия слышал в её голосе нотки отчаяния. Пергаментина действительно очень испугалась, что может потерять место ученика.

– Во-первых, спешу тебе напомнить, что ты такая же «недомажка», – ответил ей Учитель Лин. – Поэтому не стоит вкладывать в это слово столько презрения. Во-вторых, тебе ещё ни разу не удалось установить связь со Спутником, а тем более с котом. И в‐третьих, я ещё не принял решения. Но раз уж ты так в себе уверена, то, думаю, будешь не против небольшого испытания?

В библиотеке наступила мёртвая тишина, наполнившая всю комнату вязким нарастающим давлением, похожим на то, когда тесто медленно раскатывается под весом скалки в тонкий блин. Пергаментина и Чарли не отрываясь смотрели на Учителя, ожидая, что он скажет. Наконец он произнёс:

– Сегодня в городе появилась ловушка для спокойных, и она сеет хаос. Думаю, в наш регион нагрянула золотая тэдемская молодёжь, и теперь эти баловни развлекаются, чтобы как-то скоротать время. Только они могут так бездумно проматывать состояния своих семей и так дерзко насмехаться над законом!

– А что такое «ловушка для спокойных»? – перебил Чарли. – И почему молодёжь «тэдемская»?

Пергаментина скорчила недовольную мину, а Учитель Лин вздохнул, огорчённый тем, что прервали его вдохновенный рассказ.

– Тэдем, – всё-таки снизошёл он до ответа, – это в каком-то роде столица мира магии, по крайней мере в нашей части света. Академия находится именно там.

Чарли посмотрел на свой кулон:

– Академия, в которой я зарегистрирован?

– Мы все в ней зарегистрированы, – заметила Пергаментина. – Но чтобы жить в Тэдеме, нужно иметь кучу денег. Поэтому мы там не живём.

– Мы там не живём потому, что у нас нет никакого желания там жить, – поправил её Учитель Лин. – Отсюда до Тэдема более тысячи километров, но иногда мне кажется, что и этого недостаточно… Что касается ловушек для спокойных – это такие артефакты, оживлённые с помощью зловредной магии, для того чтобы жестоко подшучивать над спокойными, то есть над людьми, которые не посвящены в магию. Я могу продолжить?

Чарли с удовольствием задал бы ещё уйму вопросов. Он был восхищён миром магии, открывающим перед ним свои двери. Хотя чем больше он о нём узнавал, тем сильнее ему казалось, что это блуждающий огонёк, который заманивает его на болота и который рано или поздно приведёт его в трясину.

Но Учитель Лин дал понять, что больше он не позволит Чарли перебить его. Он продолжил говорить властным голосом, не терпящим возражений:

– Я главный маг в нашем регионе. Поэтому я буду первым, на кого падут подозрения патрульных. Естественно, у меня нет никакого желания платить штрафы, которые они мне могут назначить. Разбираться с последствиями безобразий, которые могут натворить эти бездельники, мне тоже не хочется. Поэтому лучше я отправлю парочку недомагов, и пусть разбираются, а большего эти столичные баловни не заслуживают. – Он тяжело вздохнул, как если бы его обязанности были ему в тягость и он с удовольствием передал бы их кому-нибудь другому. И на самом деле так оно и было.

– Спасибо… от нас обоих, – проворчала Пергаментина. – Итак, что именно я должна сделать? – Она уже отстраняла Чарли от дела.

– Уничтожить ловушку для спокойных и достать жемчу. Я возьму в ученики того из вас, кто справится с заданием. Что касается проигравшего… Ну, в конце концов, я же не могу обучить всех на свете, правда?

– А что такое «жемча»? – снова перебил его Чарли.

Учитель Лин подошёл к нему:

– Ты не мог бы снять шапку? Я бы с удовольствием это сделал, но со своей головы снять её можешь только ты сам.

Чарли послушался Учителя Лина и снял шапку-выручалку. Увидев, что костюм не сменился его настоящей одеждой, он вздохнул с облегчением. Учитель провёл пальцами по подкладке и продемонстрировал Чарли жемчужину, которую тот не заметил, потому что она оказалась вшита внутрь колпака. Она была похожа на ту, что украшала бабушкино зеркальце, и на те, что Чарли заметил в оправе зеркала Учителя Лина, и ещё на жемчужинку, которая блестела в ленте шляпы Пергаментины.

– Вот это и есть жемча, – сказал Учитель Лин. – И одна такая жемча приводит в движение ловушку для спокойных. А теперь уходите.

Пергаментина взяла метлу, больше похожую на кособокую палку, и направилась к выходу. Чарли увязался за ней. Когда они почти уже вышли из чайного салона, Пергаментина обернулась к нему и прошипела:

– Я тебя уничтожу! – Через мгновение она со всей дури врезалась во входную дверь.

БОООООУМ!

– Ой! Ты в порядке? – с беспокойством спросил Чарли.

Пергаментина первым делом резко провела рукой по своим волосам, словно проверяя, на месте ли хвостик, после чего рявкнула:

– Какой идиот закрыл дверь?! Наверняка это ты! Она всегда открыта. – Она попыталась нащупать ручку, и Чарли показалось, что она делает это почти вслепую, как будто плохо видит. Наконец она открыла дверь и оседлала свою метлу. Вблизи Чарли заметил, что из её черенка тут и там пробиваются молодые ростки с почками, а прутья покрыты молодой листвой и цветами. Пергаментина резким движением выдернула один из свежих побегов. – Это ещё ничего не значит, понял? Моя метла в отличном состоянии! У меня просто не было времени, когда я сюда прилетела. – И она взмыла в воздух.

Не веря своим глазам, Чарли смотрел, как Пергаментина поднимается всё выше и выше. Она задела водосточную трубу, разгромила красную черепицу на чьей-то крыше, запуталась в телефонных проводах и, чудом избежав столкновения с каминной трубой, исчезла из виду.

– Супер, – сказал Чарли, не найдя более подходящего слова.

Хотя кому он это говорил? Его ведь всё равно никто не слышал.

5

Пергаментина

На улице было полно народу, но, как ни странно, Чарли был единственным, кто заметил, как Пергаментина рассекает воздух на метле.

Как же найти эту ловушку для спокойных? Теперь, когда она бросила его одного, Чарли в полном расстройстве брёл по улице, не понимая, с чего начать поиски.

Вдруг он услышал крик. В нескольких метрах от него суетились несколько подростков чуть постарше Чарли: на лице одного из них красовался поросячий пятачок.

– Снимите с меня эту гадость! Снимите! – кричал подросток, пытаясь его содрать.

И тут Чарли вспомнил, что уже видел пару поросячьих рыл. Значит, нужно понять, откуда они берутся. Ловушка должна быть где-то неподалёку, но как же её найти? Вдруг он вспомнил, что, когда надевал шапку-выручалку, его кот чихал.

– Бандит, ты что, чуешь магию? А здесь ты что-нибудь чуешь?

Кот сначала засомневался, но потом принюхался получше и рванул с места. Он ловко вскарабкался на крышу и побежал, перепрыгивая с одного здания на другое: передвигаться так ему было привычнее. Чарли бежал по улице, стараясь не отставать. Они пересекли два перекрёстка, а на третьем Бандит вдруг остановился. Пергаментины здесь и в помине не было, зато по улице катилась странная тележка: она двигалась сама, её никто не толкал…

– Отличная работа, – прошептал Чарли Бандиту.

Это была небольшая ярмарочная тележка, с каких обычно продавали ароматное печенье в форме рыбок. По всей улице распространился запах апельсинового сиропа. «Угощайтесь!» – приглашала вывеска на тележке. Чарли поискал взглядом ту самую «золотую молодёжь», которая, по словам Учителя, организовала ловушку, но никого не увидел.

Прохожие брали с тележки угощение и как ни в чём не бывало шли дальше. На лицах некоторых уже появлялись пятачки, но никто, казалось, этого не замечал.

Чарли подошёл к тележке и увидел жемчужину, вдавленную в её деревянную ручку… И тут он заметил тень на фасаде здания напротив – это был силуэт человека в воздухе, и он стремительно приближался к Чарли.

– Она моя! – прокричала Пергаментина, резко приземлившись недалеко от Чарли.

Чарли инстинктивно отпрыгнул, чтобы избежать столкновения. Он заметил, что метла Пергаментины уже превратилась в буйно цветущий куст. А тележка, воспользовавшись моментом, поразительно быстро отшатнулась от Чарли, рассыпав ароматное печенье на мостовую. Видимо, она заподозрила неладное.

– Ты что, думаешь, что можешь вот так заявиться и украсть у меня мои уроки магии?! – закричала Пергаментина.

Было забавно наблюдать, как она кричит на Чарли, будучи чуть ли не в два раза меньше него. Может, она и знала несколько заклинаний, способных доставить ему неприятности, но Чарли было совсем не страшно. С другой стороны, он чувствовал, как Пергаментину трясёт от ярости, и понимал, как сильно она расстроена. Чарли подавлял свои собственные эмоции, но эмоции других людей он чувствовал очень тонко.

– Извини, – ответил он. – Я ничего не имею против тебя. Просто мне правда это очень нужно…

– А ты думаешь, мне это не нужно? Я была первой! Найди себе другого учителя! – Она не успела дать волю эмоциям, потому что в тот самый момент тележка поехала прямо на неё. Пергаментина хотела отпрыгнуть, но не успела, и телега всем своим весом прижала её к стене. – А-А-А-А! – завопила она от боли.

– Я сейчас!

Чарли поспешил ей на помощь, но Пергаментина уставилась на него уже знакомым ему испепеляющим взглядом:

– Я не… нуждаюсь… ни в чьей… защите… понятно?! – сказала она, задыхаясь. После чего отрепетированным жестом начертила в воздухе огненный символ.

В тележку ударил сильный разряд, и её откинуло на несколько метров. Печенье раскололось на мелкие крошки, которые рассыпались по мостовой. А Пергаментина, освободившись, рухнула на колени, пытаясь отдышаться. Но тележка, недолго думая, снова взялась за своё. Чарли уже и забыл, что Пергаментина не хотела, чтобы он ей помогал, и, вытянув руку, схватил тележку за ручку, сразу же почувствовав, как под действием силы тяги захрустела каждая косточка в его теле. «Жемча!» – подумал он. Тележка уже отвлеклась от своей предыдущей цели и теперь собиралась протаранить Чарли. Быстрее! Чарли дотянулся до перламутровой жемчужины и дёрнул её из углубления, в которое она была вставлена. К его великому облегчению, жемчужина сразу выпала и тележка в ту же секунду замерла.

В нескольких шагах от Чарли расстроенная Пергаментина пыталась встать на ноги. Она смотрела на свой кулон, висящий у неё на шее, точно такой же, как и у Чарли, только песка в верхней части поубавилось.

– Подумать только: растранжирила магию на такую ерунду! – бормотала она себе под нос.

– Ты в порядке? – спросил Чарли.

Пергаментина с досадой посмотрела на жемчужину, которую Чарли сжимал в руке, потом подняла с земли свою метлу-куст и начала выдёргивать из неё успевшие вырасти за это время свежие ростки.

– Послушай, – сказала она наконец, – предлагаю тебе сделку. Давай скажем, что нашли жемчу вместе, только не рассказывай Учителю Лину, какой я оказалась беспомощной. Главное – сделать так, чтобы он взял к себе в ученики нас обоих. Идёт?

Чарли открыл рот, чтобы ответить «да, конечно, идёт», но Пергаментина его перебила:

– Взамен, я согласна поделиться с тобой некоторыми знаниями. У тебя есть право на три вопроса.

По её слишком уж торжественной интонации было понятно: она считает, что даёт ему уникальный шанс, которого он не заслуживает. Чарли принял бы её предложение даже просто так, безвозмездно, но на карту было поставлено не только его благополучие. И если он хотел помочь своей бабушке, ему пора уже спуститься с небес на землю. Поэтому он согласился, и они направились в «Ча-ча-чай».

– Это нормально, что никто не пришёл к нам на помощь? – спросил он.

Пергаментина, прищурившись, посмотрела на Чарли. «Она что, совсем ничего не видит?» – подумал он. Но ответ Пергаментины, полный презрения, словно окатил его ушатом ледяной воды:

– Да что же ты такой глупый, а? Как будто вчера родился, честное слово! Спокойные магии не замечают. Она может на них действовать, но они всё равно пытаются найти этому рациональное объяснение и забывают всё, что им кажется хоть немного странным. Прохожие, наверное, решили, что мы просто ругаемся.

– Учитель Лин сказал, что спокойные не могут творить магию. Значит, это обычные люди, у которых нет нашего дара, правильно? – В ту же секунду Чарли понял, что зря потратил шанс узнать что-то полезное. Это был уже второй вопрос, который он задал, и это звучало скорее даже как утверждение. Но Пергаментина неожиданно вышла из себя:

– «Нашего дара»?! Да ты вообще за кого себя принимаешь?! Творить магию можно научить кого угодно! Не думай, что ты особенный, только потому, что тебя посвятили в магию!

– Э… извини. Я просто хочу разобраться. Итак, недомаги – это начинающие маги… И когда они достигают более высокого уровня, то становятся Элементариатами. – Он попытался произнести это без вопросительной интонации, надеясь, что Пергаментину собьёт с толку тон «знатока», и это действительно сработало.

– Вообще-то Элементариат – это магическая степень, – сказала она. – Её можно получить во время шабашей, которые проходят в Тэдеме четыре раза в год, во время равноденствия и солнцестояния. Учитель Лин считает, что я смогу получить её до того, как мне исполнится шестнадцать. Тогда я стану самым юным Элементариатом за последние десять лет!

– Впечатляюще, – подыграл ей Чарли. – Так значит, Учитель Лин – Элементариат… – Ещё одно утверждение, от которого Пергаментина оттолкнулась, чтобы продолжить свой рассказ:

– Да. Но если хочешь знать моё мнение, его уровень более чем соответствует уровню Магистра магии. Он собирался защититься на степень пять лет назад, но наставница его бросила. Он не очень любит об этом вспоминать. – И, поскольку у Чарли был совершенно недоумевающий вид, объяснила: – Ты не можешь претендовать на степень самостоятельно. Тебе обязательно нужен кто-то со степенью выше, кто выступит твоим гарантом. В моём случае моим наставником и гарантом, чтобы я смогла сдать экзамен на степень Элементариата, согласился быть Учитель Лин.

– Как много степеней. Значит, Магистр – это наивысшая степень. – Ещё один вопрос, замаскированный под утверждение.

Пергаментина и ухом не повела, хотя ответила не очень уверенно:

– Да… Хотя нет… Есть ещё Аллегории. Но Аллегория – это не совсем степень. Ну то есть в мире даже Магистров не так много. А тех из них, кто решается стать Аллегорией, и тех, кому это удаётся, вообще по пальцам можно пересчитать. Проблема даже не в том, что стать Аллегорией сложно, а в том, что вместе с этой степенью получаешь столько же обязательств, сколько и возможностей. Одним словом, это мало кого прельщает. И ты задал уже минимум пять вопросов, даже не потрудившись поставить в конце вопросительные знаки. Так что хватит. – И с этими словами она плотно сжала губы.

Чарли с удовольствием расспросил бы её об этих загадочных песочных часах, из которых были сделаны их кулоны, но настаивать не стал.

– Ты права, – ответил он, – я слишком увлёкся. – И он улыбнулся ей своей фирменной улыбкой.

Пергаментина посмотрела на него с подозрением, явно удивившись, что он не пытается с ней спорить. Рассматривая его, она так сильно сощурилась, что споткнулась о булыжник мостовой и чуть не упала. «Очки бы ей не помешали», – подумал Чарли.

Начинало вечереть. «Ча-ча-чай» уже закрылся. Но когда они зашли в салон, то увидели, что Учитель Лин чертит в воздухе большие огненные символы. Пергаментина сощурилась еще больше:

– Учитель? Это что, защитные заклинания? Кажется, они… очень мощные.

Учитель Лин надменно улыбнулся и, опустив руку в карман, достал оттуда кулон с песочными часами немного крупнее того, что достался Чарли. Нахмурив брови, Учитель посмотрел на песок, который пересыпался в нижнюю часть часов.

– Любой маг должен всегда защищать своё жилище, моя дорогая Мангус… Пергаментина, – сказал он. – Я уже давно не обновлял свои защитные заклинания и просто решил навести порядок – тебе не о чем беспокоиться. Лучше скажите мне, кто из вас двоих одолел ловушку для спокойных?

Пергаментину передёрнуло, и она стала рассказывать очень сильно приукрашенную историю о том, как они сражались с тележкой, умолчав о своих злоключениях. Чарли заметил, что врёт она из рук вон плохо. Он не решался её перебивать, а стоял и думал, что Джун справилась бы гораздо лучше: она бы так отлично соврала, что в результате убедила бы даже саму себя.

В конце концов, после долгих минут несвязного лепета, бесчисленного количества «э…», «а, нет, подождите…» и «то есть я не это имела в виду!» Пергаментина попыталась подвести итог:

– А это значит, что мы нашли жемчу вместе. И заслужили награду в абсолютно равной степени.

Чарли выдохнул так, как будто это он приложил невероятные усилия, чтобы отчитаться перед Учителем. Он очень переживал за Пергаментину. Учитель Лин долго смотрел на неё, а она в ответ на это изобразила на лице ужасно неестественную улыбку.

– Понятно, – сказал Учитель. – Это как раз вовремя, ведь я упрекал тебя за то, что ты не можешь работать в команде. Верно? – Так как Пергаментина избегала его взгляда, он улыбнулся и добавил: – Что ж, видимо, у меня не остаётся выбора. Вы же рассчитываете, что я возьму в ученики вас обоих?

Чарли почувствовал, как у него скрутило желудок и перехватило дыхание.

А Учитель Лин продолжил:

– Ну раз уж вы выполнили моё задание, то я просто обязан найти решение. Никто за меня этого не сделает.

Чарли почувствовал облегчение. Пергаментина толкнула его локтем и прошептала:

– Отдай ему жемчу! Чего ты ждёшь?

Чарли достал из кармана жемчужину и положил её на ладонь Учителю Лину.

– Большое спасибо, – сказал тот. – А теперь мне нужно кое-что обсудить с Чарли, а ты, Пергаментина, можешь идти домой.

Она ужасно обиделась:

– Я не могу остаться?!

– Нет, тебе ещё очень много нужно сделать. Например, написать сочинение на восемь страниц к завтрашнему дню на тему «Почему пытаться манипулировать своим наставником – плохая идея».

Ошарашенная, Пергаментина открыла было рот, но промолчала и наконец, склонив голову, произнесла:

– Хорошо, Учитель. До завтра, Учитель. – В конце её голос слегка дрогнул, как если бы она боялась, что Учитель избавится от неё насовсем. Она исчезла, сверкнув пятками, успев бросить убийственный взгляд в сторону Чарли.

Через несколько секунд он услышал, как она снова врезалась в стеклянную входную дверь: БОООООУМ!

Ой-ой. Он опять закрыл входную дверь!

6

Жемчи

– На самом деле, – сказал Чарли, как только Пергаментина вышла, – она бы отлично справилась и без меня.

– Я знаю, – сказал Учитель Лин. – В этом-то и проблема с Ман… с Пергаментиной. Она слишком привыкла рассчитывать только на себя. А сейчас следуй за мной.

Чарли послушался. Теперь, когда в чайном салоне не было посетителей, атмосфера здесь была совсем другой. Весело вгрызаясь в поленья, потрескивал огонь в камине, а пляшущие отблески окрашивали комнату в багровый цвет. Чарли с восторгом уставился на потрясающий клубнично-фисташковый торт, накрытый стеклянным колпаком, и, заметив это, Учитель Лин сказал:

– Он не настоящий. Я не такой талантливый, как твоя бабушка, и, сказать по правде, я вообще равнодушен к выпечке. А эти тарелки я просто заворожил: мои миражи могут одурачить только спокойных. Для тебя они на вкус будут как воздух.

Они сели перед камином в кресла, которые оказались очень удобными, хоть и были кое-где покрыты вьюном. На низком столике для них уже был приготовлен чайник и две чашки.

– Он сам всё сделает, – сказал Учитель Лин. – Этот вечный чайник как вечный двигатель, и у каждой чашки чая, которую он подаёт, свой вкус. Он сам его подбирает в зависимости от твоего настроения.

Чарли не был большим любителем чая, но он не мог оторвать глаз от чайничка, который семенил фарфоровыми ножками по столу, аккуратно наливая чай в чашки.

Учитель Лин в это время катал жемчужину на ладони:

– Мне нужно кое-что проверить, если позволишь. – Он закрыл глаза и, сжав жемчужину в кулаке, просидел так несколько секунд, после чего тяжело вздохнул и показал жемчужину Чарли: – Знаешь ли ты, что это за предмет?

– Ну… это что-то вроде батарейки, с помощью которой можно заколдовать ловушку для спокойных? Хотя, наверное, все магические предметы работают по тому же принципу: ведь у меня в колпак тоже вшита жемчужина.

– Очень даже неплохо для малограмотного недомага. Знаешь, я кое-что понял: твоя неосведомлённость тебя защищает, и я, наверное, не должен тебя просвещать. Может быть, поэтому твоя бабушка… – Учитель Лин осёкся и, сделав глоток чая, задумался, перекатывая жемчужину между пальцами. – Магия… – начал он, – это дефицитный товар в нашем мире, поэтому не все могут ею пользоваться… и поэтому мы предпочитаем не посвящать спокойных в наши дела. Академия очень строго контролирует расход магии. Она скрупулёзно ведёт учёт всех недомагов и беспощадно отсеивает их во время сдачи экзаменов. Тот, кто проваливается на экзамене, а таких много, лишается права заниматься магией на всю оставшуюся жизнь. Но что самое важное… у всех, кроме членов Академии и Аллегорий, должны быть вот такие кулоны, похожие на часы… – Учитель достал из кармана свой кулон, и Чарли заметил, что тот в два или даже в три раза больше, того, что достался ему.

– Как ты уже понял, это измерительный прибор. Каждый раз, когда ты применяешь магию, Академия регистрирует потраченное тобой её количество. Твой счётчик обнуляется каждый месяц. Однажды, когда тебе нужно будет использовать пару-тройку заклинаний, тебе захочется схитрить, и ты решишь снять кулон, перед тем как использовать магию. В такие моменты помни: некоторые патрульные и члены Академии посвящают свою жизнь изучению Всемирной магической сети, отслеживая по ней нарушения. И если они тебя выследят, то санкции… Хотя – глоток чая и, увидев недоумённый взгляд Чарли, пояснил: – Всемирная магическая сеть – это нечто вроде… карты магии в реальном времени. Она похожа на огромный ковёр, сотканный из волшебных нитей. Члены Академии, которые читают по сети, похожи на огромных пауков: они чувствуют малейшие вибрации этого магического полотна… Несложно догадаться, что маги становятся прижимистыми и магией направо и налево не разбрасываются. Но существует кое-что, в чём магию можно хранить.

– Жемчи?

– Именно. И это не что иное, как воспоминания магов. Принцип их работы прост: чем сильнее воспоминание и сам маг, которому оно принадлежит, тем больше в жемче содержится магии. А чем больше магии из неё впоследствии тратится, тем меньше остаётся от самого воспоминания. Есть ещё один интересный факт насчёт жемчи… Забрать жемчу у кого-либо против его воли невозможно. Извлечь жемчу из своей памяти может только тот, кому принадлежит воспоминание. По крайней мере, так было лет восемь назад. Эта жемча, – и он показал жемчужину, которую всё это время держал в руках, – принадлежала очень могущественному Магистру. Я думаю, тебе стоит в неё заглянуть. – И он протянул её Чарли.

Чарли взял жемчужину и, сжав её в кулаке, закрыл глаза, стараясь подражать тому, что Учитель проделал минуту назад. Вдруг камин и кресла исчезли – Чарли перенёсся в другое место…

Почтенная Мелисса не совсем уверена насчёт этого нового заклинания, но ей очень хочется, чтобы оно сработало, потому что, копая мёрзлую весеннюю землю, она чуть не надорвала себе спину. Ведь яма должна быть достаточно глубокой.

Она кладёт на дно ямы фасолину и засыпает землёй.

Когда она выпрямляется, в спине у неё резко щёлкает. Земля тут же начинает трястись. Это хороший признак. Через несколько секунд росток пробивает землю и устремляется в небо. Вдруг раздаётся странное «КРРРРРДЩ» – это не совсем то, чего она ожидала услышать. Она понимает, что произошло, когда прямо к её ногам беспомощно падает Лин, а потом и его метла.

– Эта… штуковина преградила мне путь! – возмущается он. Потом встаёт и пытается пригладить волосы, которые ужасно растрепались. Шутки ради почтенная Мелисса рисует в воздухе руну, и Лина обдаёт порыв ветра.

– Это не смешно! – протестует Лин, откидывая волосы, как тёмные плотные занавески, которые ветром сдуло ему на лицо. – Перестаньте транжирить магию!

– А ты, мой дорогой ученик, ну хоть немного порадуйся жизни!

– Я не в том расположении духа… Вы читали сегодняшний номер «Магического вестника»?

– Хм, в последний раз я его читала недели две назад. У нас в окрестностях гнездятся ястребы, и они принимают летающие газеты за врагов. Если честно, эти газеты издают такие ужасные звуки, когда летают!

Молодой Лин кажется огорчённым:

– Значит, вы ни о чём не знаете. Я так и думал. Я только что из Тэдема. В мире магии появилась новая Аллегория.

Почтенная Мелисса в спешке снимает садовые перчатки, пытаясь скрыть, что встревожена. Да, она действительно пропустила событие мирового значения.

– И кто же это? – спрашивает она. – Неужели этому ужасному судье Денделиону всё-таки удалось стать Правосудием? Или среди нас каким-то чудом появилась Правда? Многим бы это не понравилось…

Лин отрицательно мотает головой:

– Нет, раньше мы такого не видели. Они называют его Всадником.

– Забавно. Но ведь непонятно, в чём именно состоит его функция.

– Я думаю, что они хотели избежать паники. Почтенная Мелисса, дело в том, что это «психопомп», другими словами, проводник душ в загробный мир.

Почтенная Мелисса бледнеет. Паниковать нет смысла. Поэтому она спрашивает абсолютно спокойным голосом:

– Ты хочешь сказать, что среди нас появилась Аллегория смерти?

– Да.

– О каком Академике идёт речь?

– Это не Академик. Ну то есть все сорок членов Академии всё ещё на своих постах. А что касается личности новой Аллегории, то никто понятия не имеет, о ком идёт речь.

– Это ведь самая ужасная Аллегория, которую только можно себе представить! Она материализовалась, будет ходить среди нас, и никто не знает, кто за этим стоит?

– Вот уж кто должен знать, так это Академия! – Лин смотрит на почтенную Мелиссу поверх очков.

– Перестань говорить намёками, – ответила Мелисса. – Я знаю, о чём ты думаешь, но члены Академии никогда не хотели видеть меня в своих рядах. Они уверены, что моя магия для них слишком проста.

– И всё-таки вам стоит подать заявку в следующий раз, когда кто-то из этих бесполезных старикашек скончается.

– Хм. Этим «бесполезным старикашкам» всегда нравилось называть себя «бессмертными». Но раньше это было образное выражение, а теперь, когда появилась Аллегория, контролирующая смерть, я уверена, что Академики смогут протянуть целую вечность…

– Вы и вправду думаете, что они осмелятся так поступить? Это ведь немыслимо – пойти против священного закона жизни!

– Вот поэтому нам и нужно собрать Ложу. Ты ведь из-за этого и прилетел, верно?

Воспоминание закончилось, и Чарли вернулся в кресло у камина.

– Это было воспоминание моей бабушки!

– Да. Забавное совпадение, правда? Но этому, скорее всего, есть логическое объяснение… Если у неё украли много воспоминаний сразу, следовательно, значит, они все одновременно появились на чёрном рынке. А это значит, что одно из них могло легко попасть в руки тэдемской молодёжи.

Чарли попытался собраться с мыслями:

– Выходит… этот Всадник не только крадёт воспоминания, но и управляет смертью?

– По правде сказать, это касается только магов. Над обычными людьми у Аллегорий нет никакой власти. Аллегория смерти способна отделить душу мага от его тела. И мы подозреваем, что иногда она забирает всю душу целиком, а иногда – её отдельные части. От этого зависит, выживает маг после встречи со Всадником или нет. Понимаешь?

Чарли кивнул, и Учитель Лин продолжил:

– Воспоминанию, которое ты только что видел, восемь лет. С того момента стало происходить именно то, чего мы боялись: магией начали торговать. Несколько очень сильных магов потеряли память, и – что ещё более странно – амнезия постигла в основном участников группы, которая выступала против бесконтрольного поведения Академии.

– Эта группа – та самая ложа, о которой говорила бабушка в воспоминании?

– Тебе лучше об этом не знать – ради твоего же блага. Проблема в том, что мы не можем доказать, что воспоминания крадёт именно Всадник. По официальной версии, он ограничивается сбором душ тех, кто умирает. Принимая в расчёт ограниченность ресурсов магической энергии, возможность использовать магическую силу умерших ещё раз все восприняли как благословение. И вот уже восемь лет Тэдем процветает, а тэдемская молодёжь докатилась до того, что буквально транжирит жемчи. Посмотри: ведь они разъезжают по всей стране и веселятся, расставляя ловушки для спокойных.

– Вы хотите сказать, что они транжирят воспоминания моей бабушки?

– Я думаю, что они заманивают в ловушку меня. Для них было бы большой удачей заполучить такую ценную душу. Я уверен, что эти ловушки для спокойных не сегодня завтра начнут появляться по всему городу как грибы после дождя. О том, что я заглочу их наживку, и речи быть не может, поэтому ты пойдёшь вместо меня. Просто будь осторожен и смотри в оба.

– Подождите… Вы отправляете меня, потому что для вас это слишком опасно?

– А что тут такого? Разве ты не хочешь вернуть бабушке её воспоминания?

– Хочу, но мне бы не хотелось закончить, как она.

– Этого и не случится. Воспоминания недомага почти ничего не стоят, а твои, учитывая твой смехотворный уровень, и подавно. Всадник не станет марать руки ради такой мелочи. – Улыбка Учителя Лина стала шире, и Чарли показалось, что градус лжи в его словах увеличился прямо пропорционально. Так как Чарли смотрел на Учителя Лина с недоверием, тот попытался его убедить: – Поверь, лицом к лицу со Всадником ты точно не встретишься, хотя… пары любопытных встреч с молодыми людьми из Тэдема, наверное, не избежать. Зато во время следующего шабаша я смогу затащить их в суд при Академии – надо ведь когда-то остановить этот наплыв ловушек. А уж какой переполох тогда начнётся в Тэдеме и Академии! Жду не дождусь!

Чарли молча перекатывал жемчу в руке. Что же делать? Пойти на охоту за воспоминаниями и вести себя осторожно? Чарли был почти уверен, что Учитель Лин чего-то не договаривает… С другой стороны, разве у него есть выбор? Если он хочет отыскать воспоминания своей бабушки, он просто обязан пойти на это… Тем более что Учитель Лин собирается остановить наплыв ловушек для спокойных, а значит, жемчи не будут больше тратиться впустую.

– А… этот шабаш… он скоро? – наконец спросил он.

– Очень скоро. По правде сказать, он начинается в эти выходные.

Чарли удивлённо поднял брови. У них было гораздо меньше времени, чем он думал.

– Если ты сделаешь то, о чём я тебя прошу, – снова взялся уговаривать его Учитель Лин, – я обещаю, что я тебя туда отвезу. И я, конечно, не хочу забегать вперёд, но… если мы будем аккуратны и поговорим, с кем надо, то, возможно, нам удастся вернуть память почтенной Мелиссе. По крайней мере то, что от неё осталось.

– Очень хорошо, – сказал Чарли. – Тогда я обещаю вам, что буду осторожен. – Он, как обычно, ответил сдержанно, не выставляя напоказ свои эмоции, хотя сердце у него колотилось как бешеное. Неужели это и вправду возможно, чтобы его бабушка вновь обрела память? И так скоро, на следующей неделе? Ради этого стоило рискнуть, в этом Чарли не сомневался.

Пока Учитель Лин в какой уж раз расчёсывал свои волосы, Чарли убрал жемчу в карман.

– Уже поздно, а в такое время единственная, кого я могу вынести, – это Жюстина.

– А кто это – Жюсти…

И тут Чарли увидел огромного крокодила: он мирно спал в ногах у Учителя. Бандит, который до этого момента дремал, свернувшись калачиком на спинке кресла, подпрыгнул как ужаленный, зашипел и бросился наутёк. Чарли тоже испугался и так быстро попятился к двери, что на ходу чуть не опрокинул несколько столиков.

– Первый урок магии – завтра в восемнадцать ноль-ноль. Не опаздывать. И не забывай про свою шапку-выручалку. Когда занимаешься магией, нужно выглядеть подобающе, ну или хотя бы создавать иллюзию, что на тебе приличный костюм. Магу не дозволено быть неряхой.

И дверь сама захлопнулась прямо у Чарли перед носом.

* * *

– Я уже собиралась звонить в полицию! – закричала Цезария, когда Чарли вошёл домой. Но она сразу же взяла себя в руки, хотя было видно, что ей пришлось сделать над собой невероятное усилие: – Ладно, главное – ты дома. Поешь чего-нибудь?

После всего, что произошло этим вечером, у Чарли не было аппетита. Но чтобы мама не переживала, он согласился на тарелку супа: родители успокаиваются, когда видят, что их дети хорошо едят.

– Хочешь… поговорить о бабушке? – У неё на лице было написано, что для одного дня она уже и так взяла на себя достаточно и подобный разговор скорее всего просто бы её добил. Чарли решил упростить ей задачу:

– Не беспокойся, всё хорошо. Вообще-то прогулка помогла мне привести мысли в порядок. Извини, что оставил тебя одну разбирать бабушкины вещи. Можно мне пойти проведать её?

Мама вздохнула с облегчением (она попыталась сделать это незаметно, но у неё ничего не получилось). Чарли знал, что именно это она и ожидала услышать.

– Конечно. Я уже подготовила её ко сну… Думаю, ей будет с нами не так уж плохо. А ещё: я ведь нашла отличную сиделку, она будет присматривать за бабушкой, пока мы с тобой будем в школе.

Чарли кивнул и пошёл наверх, лестница, как обычно, жалобно заскрипела под его шагами.

Почтенная Мелисса сидела на кровати. Цезария переодела её в ночную рубашку, расшитую пышными кружевами, и положила ей на колени книгу, на которую бабушка не обращала никакого внимания. Вид у неё был потерянный, и она казалась очень маленькой в этой огромной комнате, которую не узнавала.

Чарли робко присел на край кровати. Его одолевали сомнения.

– Держи, это твоё, – сказал он бабушке, протягивая ей жемчу.

Она посмотрела на него потухшим взглядом, но жемчу взяла. Та, очевидно, узнала свою владелицу: засветилась и растаяла у бабушки на ладони. Бабушка широко раскрыла глаза и резко выпрямилась, словно к ней вернулось прежнее чувство собственного достоинства:

– Нужно во что бы то ни стало предупредить Ложу.

– Не переживай, я думаю, они уже в курсе.

Тогда она добавила с отчаянием в голосе:

– Мне больше нечем платить.

Чарли посмотрел на неё озадаченно:

– Э… Ничего страшного, ба, тебе не надо платить за то, что ты у нас живёшь. Мы ведь твоя семья.

Она ничего не ответила, и Чарли почувствовал себя не в своей тарелке.

Вдруг задребезжало окно. Чарли подошёл к нему, открыл – и к его ногам рухнула увесистая книга – толстенный фолиант в старинной кожаной обложке, корешок которого был инкрустирован потускневшей жемчей.

– Эй… А мы ведь с тобой знакомы… – прошептал Чарли. – Ты же… Книга мага?

Чарли показалось, что очень давние воспоминания, когда-то запрятанные в дальний угол, решили вернуться к нему и теперь ждут, когда он откроет им дверь. Они всё ещё были бледные и слабые, словно призраки, но они определённо хотели вернуться.

Книга мага гладила Чарли по щеке, перелистывая свои старые страницы, пожелтевшие и хрупкие, как древние пергаментные свитки. При виде их у Чарли на глаза навернулись слёзы. Он посмотрел на бабушку и увидел, что она ему улыбается и её взгляд полон безграничной нежности.

7

Пироги

– Ну, давай рассказывай, что ты там перетирал с типом из чайного салона?

– Тс-с-с! Я слушаю!

Джун не стала настаивать. Чарли всегда был очень внимателен на уроках литературы. Она, конечно, не знала, что в тот день он углубился в изучение предмета по особой причине.

– Вполне очевидно, что в данном предложении присутствует фигура речи, с которой вы уже знакомы – мы проходили её две недели назад, – продолжала объяснять учительница. – Но сегодня я хочу рассказать вам о представлении абстрактных понятий посредством конкретного художественного образа. Эта фигура речи называется аллегория. А теперь посмотрите на экран…

Они уже проходили аллегории раньше. Но до сих пор Чарли относился к этим сведениям без особого интереса, как и ко многим другим, которые должен был усвоить в рамках школьной программы. Другими словами, он просто забросил эту информацию в закрома памяти, чтобы достать её оттуда позже, если вдруг понадобится. Но теперь в свете случившихся накануне событий он слушал затаив дыхание.

Учительница показывала одну картинку за другой:

– Вы, скорее всего, уже слышали о такой известной аллегории, как аллегория справедливости. Как видите, в одной руке она держит меч, в другой – весы, а на глазах у неё повязка. А в этом случае это не человеческая фигура, а лев, который зачастую является аллегорией королевской власти. И наконец, аллегория, с которой вы уже знакомы по прошлым урокам – аллегория смерти.

Чарли внимательно разглядывал иллюстрации. На одной из них смерть была изображена в виде скелета, на другой – в виде девушки в чёрном плаще с капюшоном. Но в обоих случаях в руках у неё была коса и большие песочные часы. Был ли Всадник похож на эти аллегории?

Чарли попытался сопоставить то, что только что услышал на уроке, с тем, что уже знал о Всаднике, но, к сожалению, от раздумий его отвлекли: в класс прямо через окно влетел огромный сметанный пирог. И повис в воздухе.

Да, сметанный пирог. Летающий сметанник. Прямо посреди классной комнаты.

Чарли от удивления выпучил глаза. Ну точно, это был самый настоящий пирог, с золотистой корочкой и толстым слоем взбитых сливок, напоминающих бесконечные северные просторы, покрытые пушистым снежным одеялом (пирог удался на славу).

Сметанник, казалось, не знал, что делать: он метался из стороны в сторону… Чарли понял, что в классе никто, кроме него, пирога не видит, и ровно в ту же секунду летающий десерт замер, как охотничья борзая, почуявшая дичь, потом слегка накренился и рванул прямо к нему. Через секунду пирог со смачным звуком влетел прямо в лицо Чарли.

По уши в креме из взбитых сливок, Чарли услышал, как Джун гоготнула и прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться на весь класс. Чарли нащупал форму от пирога и отлепил её от лица. Потом, как смог, обтёр крем, оказавшийся на удивление липким. Когда ему наконец удалось открыть глаза, он увидел на дне формы небольшой клочок бумаги, на котором мелким почерком было написано:

«Найти себе наставника ужасно сложно. Раз уж нам придётся делить Учителя Лина, не пытайся меня обойти, или я превращу твою жизнь в ад.

Пергаментина.

P. S. Надеюсь, ты по достоинству оценил мой пирог-ищейку, мне этот рецепт удаётся на ура!»

– Святые угодники! Что с вами, Чарли?! – Учительница только что заметила, что его лицо измазано кремом из сметанного пирога.

Теперь на Чарли уставился весь класс.

– Э… – ответил он в порыве вдохновения.

Меньше чем за минуту в классной комнате воцарился хаос. Одноклассники Чарли повскакивали с мест, половина из них угорала со смеху, а другая – наперебой галдела. На своих местах послушно остались сидеть только трое: Чарли, Джун и Мангустина. Чарли не двинулся с места, потому что был ошеломлён, Джун – потому что хотела поддержать своего друга, а Мангустина – потому что никогда не тратила силы на пустяки.

Хаос продлился недолго. Учительница была из династии преподавателей, которые из поколения в поколение усмиряли хулиганов и никогда не шли на поводу у класса. В результате чего голосовые связки в их семье развились до такой степени, что могли издавать мощнейшие звуки.

– ХВАТИТ, – сказала она, не повышая голоса, но очень громко и отчётливо.

Ученики разом обернулись и увидели крепко сжатые челюсти, глаза, сощуренные до узких щёлочек, и спину прямее, чем у бронзового всадника. Они сразу поняли: перед ними – аллегория власти. Они вжались в стулья, и в классе наступила гробовая тишина, такая, что можно было бы услышать, как летит муха… но даже мухи и те замерли от страха. Учительница перевела тяжёлый взгляд на Чарли и наконец пробасила:

– Чарли, пойди умойся. Закончим на этом, если, конечно, ты сам не захочешь подойти ко мне и объясниться. Джун, проводи его. Остальные, достаньте тетради. Пишем сочинение без подготовки.

Ученики не посмели возразить. Джун и Чарли на цыпочках вышли из класса. Мухи, воспользовавшись удобным моментом, на всякий случай тоже ретировались.

* * *

Чарли старательно умывался в Драконьем фонтане. Вообще-то этот фонтан по всем нормам должны были давно снести – ему совсем не место на территории школы, – но ведь дракон, украшающий фонтан, был ни много ни мало символом спичечной фабрики, и когда решение о сносе фонтана затерялось где-то в бюрократических дебрях, все вздохнули с облегчением и благополучно забыли об этом деле. Да и вообще, школа разместилась в этом здании пять лет назад, как рак-отшельник, который находит себе подходящую ракушку, поэтому что-то сносить или перестраивать в планы не входило. И в конце концов, фонтаны были визитной карточкой города, поэтому горожане снос бы точно не одобрили.

Вдруг Чарли вздрогнул от неожиданности. Опершись на скульптуру дракона, чтобы удержать равновесие, он почувствовал под холодным камнем… сердцебиение! Едва заметное, медленное, но всё-таки это было биение сердца. Неужели… неужели это сделал он?! Или у него на фоне остального сумасшествия, происходящего в последнее время, просто разыгралось воображение? Он с подозрением посмотрел на дракона.

– Ой, да хватит дуться! – сказала Джун. – Расслабься. Ну подумаешь, пирог! С кем не бывает!

Чарли не сводил глаз с дракона. У того, кто создал эту скульптуру, было отличное чувство юмора. В уголке драконьей пасти застыла едва заметная ухмылка, брови были слегка асимметричны – одна вздёрнута… В общем, дракон дерзко, но незаметно ухмылялся. Так скалятся ученики, когда учитель перед всем классом садится в лужу. Сердцебиение замерло так же незаметно, как и началось. И Чарли услышал за своей спиной голос Джун:

– Подожди, я тебе помогу…

Уже прозвенел звонок с урока, и Чарли решил, что лучше принять помощь: двор быстро заполнялся учениками. Он убрал руку со скульптуры.

И тут ему в лицо ударила мощная струя воды. Чарли едва успел заметить довольную физиономию Джун, которая светилась от гордости за ловко сыгранную шутку, как услышал у себя за спиной возмущённый возглас. Он обернулся – это была Мангустина. Она проходила мимо в самый неподходящий момент. И теперь её свитер и волосы насквозь промокли, не говоря уж об очках, сквозь которые она теперь совсем ничего не видела. Она так посмотрела на Джун, что та завертелась как уж на сковородке:

– Ой да ладно! Это же просто шутка, если ты, конечно, знаешь значение этого слова! И вообще, я не в тебя целилась! – Она схватила очки Мангустины. – Сейчас я их помою – и будут как новенькие!

Мангустина закрыла глаза руками и в панике закричала:

– Мои очки! Отдай мои очки!

Джун была из тех, кто сначала отдавит кошке хвост, а потом её же выставит виноватой, и всё потому, что не выносила угрызений совести. Поэтому Мангустине она ответила очень грубо:

– Да хватит уже концерты закатывать! На, держи свои бинокли!

Мангустина торопливо взяла очки и, надевая их, спряталась за волосами, как за занавесом.

– Мне правда очень жаль, – сказал Чарли. – Это в чём-то и моя вина тоже. Ты в порядке?

– Я не нуждаюсь ни в чьей защите, понятно тебе? – очень холодно сказала она, после чего развернулась и ушла, а Чарли почувствовал себя дураком.

– Наконец-то! – выдохнула Джун. – У неё как будто швабра в одном…

– Ты серьёзно? Может, перестанешь уже её доставать? Ты же прекрасно видишь, что ей это не нравится.

Но Джун выпустила колючки: ей не нравилось, что её выставляли злодейкой, когда она всего-навсего радовалась жизни, хоть и немного неуклюже:

– А знаешь, я только что поняла: вы бы прекрасно подошли друг другу. Чарли и Мангуст – легендарная парочка без чувства юмора! – И с этими словами она скорчила отвратительную рожу, пальцами оттянув вниз уголки рта.

Чарли закатил глаза, но спорить не стал: он хорошо знал свою подругу и понимал, что последнее слово всегда будет за ней.

– Может, уже сменим тему? – спросил он.

Джун продолжала корчить отвратительную гримасу.

– Ладно, понял.

Джун не двигалась.

– Джун?

Чарли сначала расстроился, но потом занервничал:

– Ты обиделась? – Он слегка ущипнул её за руку – никакой реакции. Тогда он начал её трясти. – Эй! Это совсем не смешно!

Она окаменела, по-настоящему.

– Так, хорошо, я приведу кого-нибудь из медпункта, ты, главное, жди меня здесь! – сказал Чарли, и это, если подумать, было не очень уместно.

* * *

Чарли побежал было через главный вестибюль, но, едва перешагнув порог, остановился как вкопанный. Прямо перед ним в позе, совершенно не напоминающей позу какого-нибудь великого мыслителя, неподвижно стоял учитель математики: он окаменел, ковыряя в носу. Позади в такой же позе застыл шутник, который хотел передразнить учителя за его спиной. Перепуганная одноклассница методично шлёпала его по щекам.

– Да проснись же ты! – кричала она ему прямо в ухо.

Но толку от этого не было никакого.

– Так, ладно, – кивнул Чарли.

Ловушка для спокойных? Ещё одна? Похоже, что да.

Он ринулся к воротам школы. Сторож Жорж, увлечённый разгадыванием кроссворда, выпустил его, ничего не спро- сив.

Шапка-выручалка лежала у Чарли в сумке. Он на секунду задумался, но потом достал её и, резко встряхнув, расправил. Шапка сразу приняла опрятный вид. Чарли надел её на голову – и вокруг него закрутился волшебный вихрь, потянувший его одежду во все стороны, как и в первый раз. И через пару секунд Чарли уже был в великолепном магическом одеянии. Может, некоторые и считают, что это полная глупость, но Учитель Лин не зря дал Чарли совет о внешнем виде: он знал наверняка, что для любого магического дела это очень важно.

Чарли побежал. Бандита в этот раз рядом не было. Как же обнаружить источник зловредной магии без его помощи? Он свернул на первом перекрёстке и, не придумав ничего лучше, направился к салону «Ча-ча-чай», как вдруг услышал за спиной голос:

– Оставь это дело профессионалам.

Конечно же, это была Пергаментина. Она испепеляла его взглядом и держалась с таким достоинством, что плачевное состояние её платья отходило на второй план. Как и накануне, её пепельного цвета волосы были собраны в идеальный хвост.

Чарли широко ей улыбнулся, и Пергаментина растерялась. Она не знала, что большинство ссор, в которые Чарли пытались втянуть, он улаживал с помощью своего очарования.

– Пирог у тебя получился очень вкусным. Особенно начинка. Жаль, что я не успел попробовать тесто.

Пергаментина открыла рот, собираясь ответить какой-нибудь колкостью, но почувствовала, что конфликт тает на глазах.

– Я хороший пекарь, – сказала она наконец. Осознав, что слишком разоткровенничалась, она съёжилась, словно пытаясь спрятаться в своём огромном свитере, но было уже поздно. Сделав несколько шагов, она вернулась к прежней теме: – Ты ведь не сдашься просто так, верно?

– Не сдамся, – признался Чарли. – Эта ловушка, скорее всего, питается воспоминанием моей бабушки, и я бы хотел его забрать, понимаешь?

Пергаментина недоверчиво кивнула:

– Конечно… А как зовут твою бабушку?

– Почтенная Мелисса.

Она резко остановилась:

– Подожди… Почтенная Мелисса… Та самая Почтенная Мелисса?!

– Э… ну, думаю, да… А что? Ты её знаешь?

Пергаментине, видимо, стало неловко:

– Дело в том, что… пироги-ищейки – это её изобретение. Одно из. Я… как бы это сказать… В общем, я обожаю её творчество. – Она так разволновалась, что чуть не упала, споткнувшись о бордюр, который просто-напросто не увидела.

«Ей и вправду нужны очки», – подумал Чарли.

Они уже подходили к «Ча-ча-чаю», когда увидели, маленького мальчика, который замер, показывая язык своей маме.

– Хватит, Соломон! Перестань дурачиться, мамочка уже переживает!

– Мы уже близко, – сделал вывод Чарли.

– Знаю, – ответила Пергаментина. – Я заглянула в магическую сетку, прежде чем отправиться на поиски. Это прямо… здесь.

Чарли подумал, что Учитель Лин был прав, когда говорил, что Всадник охотится именно за ним: ловушка стояла посреди улицы в двух шагах от «Ча-ча-чая». Это было большое примерочное зеркало на опорах, которое можно наклонять и даже крутить вокруг его оси. Оно было украшено в духе ярмарки, прямо как та тележка с печеньем. На зеркале висела табличка, требовательно гласившая «Загляните в меня!». Люди, проходя мимо, смотрелись в зеркало, быстро поправляли одежду или причёску и как ни в чём не бывало шли дальше.

– Они не замирают, пока не скорчат какую-нибудь гримасу… – осенило Пергаментину. – Ладно, я уже отсюда вижу жемчу, думаю, достать её будет несложно. – И она шагнула к зеркалу.

– Подожди, – остановил её Чарли. – Эта бандура не смогла бы добраться сюда сама. Учитель Лин предупреждал меня, что нужно каждый раз проверять, нет ли поблизости недомагов.

Пергаментина пожала плечами:

– Ты ведёшь себя так, будто это касается только лично тебя… Ну да ладно. В таком случае иди достань жемчу, а я пока осмотрю местность. И если найду хоть одного тупоголового тэдемовца, обещаю: я покажу ему, что такое радушный приём…

Чарли кивнул Пергаментине и, оставив её «на посту», начал медленно подкрадываться к зеркалу, стоящему всего в нескольких метрах от него. «Главное – не увидеть своего отражения, – подумал Чарли. – Если я буду держаться сбоку от зеркала, это должно сработать».

В этот момент зеркало неожиданно развернулось в четверть оборота и направилось прямо к Чарли. И в следующую секунду он уже увидел свою удивлённую физиономию в зеркале. Взяв себя в руки, мальчик быстро отвёл глаза. Без паники. Чтобы всё обошлось, надо всего лишь сохранять обычное выражение лица… Он сосредоточился, чтобы его лицо выглядело как можно более нейтрально, и, подобравшись к зеркалу ещё ближе, взглянул на жемчу, сверкающую в верхней части рамы. «Проще простого», – подумал Чарли, протягивая руку.

В ту же секунду зеркало резко отклонилось назад. Чарли вовремя остановил его рукой, не то оно разбило бы ему подбородок. Он услышал, как деревянный каркас зеркала скрипит, пытаясь вырваться: ловушка для спокойных не собиралась сдаваться без боя. И в этот момент у Чарли за спиной послышался голос Пергаментины:

– Эй, ты! Сюда!

Он рефлекторно обернулся и вдруг почувствовал, как зеркало наклоняется в другую сторону. Чарли не ожидал такого поворота и разжал пальцы, чтобы не упасть. В следующую секунду зеркало, прокрутившись вокруг своей оси, обрушилось Чарли прямо на голову. От удара он чуть не потерял сознание и, к великой досаде, понял, что его лицо скорчилось от боли…

Всё погрузилось во тьму.

8

Кусачая книга мага

Когда Чарли пришёл в себя, то увидел, что зеркало разбилось. Это произошло только что, и куски стекла ещё падали на землю, разлетаясь по мостовой. Тут что-то, блеснув на солнце, привлекло внимание Чарли. Это была жемча: она выпала из рамы зеркала. Скорее! Он быстро поднял её с земли и с облегчением подумал, что теперь Джун должна освободиться от заклинания, которое застало её у фонтана. Хотя что-то ему подсказывало, что это ещё не конец… Он огляделся в поисках Пергаментины. Она стояла метрах в пятнадцати от него, и по её позе и прямой спине было понятно, что она в ярости. Напротив неё, ближе к Чарли, стоял мальчик, казавшийся немного старше и чересчур солидно одетый для своего возраста. Он был высокий, изящный, немного худощавый, с бледной кожей и вьющимися волосами. На нём непонятно почему был пиджак с витыми застёжками, похожий на гусарский мундир.

Левой рукой в чёрной перчатке мальчик вцепился в кулон Пергаментины и упрямо тянул его к себе.

– Вот это да! – услышал Чарли его насмешливый голос. – Ты ведь не станешь тратить свою квоту ради моих красивых глаз – или всё-таки станешь?

Пергаментина была в ярости, но, посмотрев на свой кулон, она увидела оставшееся у неё количество магии и расстроилась.

Чарли подошёл к ним:

– Оставь её в покое!

Конечно, он не ожидал услышать в ответ слова благодарности, но то, что Пергаментина даже в такой ситуации посмотрела на него всё тем же убийственным взглядом, его удивило.

– Я не нуждаюсь ни в чьей защите, понятно тебе? – произнесла она холодно.

Чарли уже слышал эту фразу слишком часто. В последний раз это было… Вдруг он всё понял, и у него от удивления отвисла челюсть.

А Пергаментина в этот момент ловким движением руки начертила в воздухе символ.

– Нет, только не… – попытался остановить её мальчик.

Но договорить он не успел. Заклинание Пергаментины отбросило его метров на восемь. Она сделала это, просто чтобы он понял, что тротуар – интереснейшее явление и что ему стоит познакомиться с ним поближе.

– Мангустина? – прошептал Чарли в смятении.

– О! Ну замечательно! Я почти полностью израсходовала свой месячный запас магии, а вдобавок ты меня ещё и разоблачил.

По правде сказать, Чарли недоумевал, как он не узнал её раньше. Правда, Мангустина носила огромный свитер, который натягивала чуть ли не на нос, и волосы у неё были не пепельного оттенка, а скорее белокурые. И из-за них было практически не видно щёк, да и глаза за очками сложно было рассмотреть. Но всё же…

– Ты что, из-за меня не надевала очки? Но зачем?!

– Так, ладно, ты получил жемчу, а это главное, так? А сейчас, если позволишь… Я терпеть не могу опаздывать. – И она побежала к салону «Ча-ча-чай», не дожидаясь его.

А Чарли, прежде чем последовать за ней, ещё раз посмотрел на мальчика, с которым они только что «познакомились». Тот уже встал и теперь смотрел на них. В его взгляде читалась лютая ненависть.

* * *

На террасе салона сидели всё те же старушки, подобно десятиглавому Церберу, охраняющие чайный салон. Чарли они всё-таки пропустили, но проводили его недобрыми взглядами. Краем глаза он заметил, как вечный чайник подливает им чай и что старушек это совершенно не удивляет. Хотя некоторые всё же посматривали на чайник блуждающим взглядом, как будто чувствовали что-то неладное.

Внутри салона никого не было. Учитель Лин, наверное, пошёл в библиотеку, где, скорее всего, уже была и Пергаментина… Чарли решил воспользоваться моментом, пока никого нет рядом, и достал из кармана жемчу, которую только что раздобыл. Действительно ли она принадлежала его бабушке? Он сомневался, стоит ли заглядывать в чужое воспоминание, но он чувствовал себя абсолютно потерянным в мире магии и был рад любым новым сведениям.

Он сжал жемчу в ладони и закрыл глаза.

Книги, много книг, они пахнут как новые… Жара. Воздух тяжёлый, в полосках света кружатся миллиарды пылинок. Слышен непрекращающийся шелест – это книги обмахиваются своими страничками, чтобы хоть как-то освежиться.

Почтенная Мелисса сидит за столом. Перед ней выстроилась очередь, все в элегантных костюмах, в которых слишком жарко. Почтенная Мелисса выглядит устало. У неё нет ни малейшего желания находиться здесь, но ей хочется сделать приятное всем, кто пришёл, поэтому она продолжает сидеть за столом, подписывая книги и чувствуя, как болят пальцы. Как будто под тонкой кожей рук у неё высушенные грецкие орехи, которые трутся друг о друга. Невозможно терпеть. Почтенная Мелисса отодвигает боль в сторону, как обычно откладывают рядовые проблемы, чтобы разделаться с одной срочной, не терпящей отлагательств.

Мальчик в начале очереди протягивает ей книгу в синей обложке. На вид он хрупкий, но ухоженный, с копной кудрявых волос. Узнав его, почтенная Мелисса напрягается всем телом, но не подаёт виду. Как он смеет приходить сюда и провоцировать её?!

– Ваша книга стала для нас настольной! Отец её просто обожает, он не расстаётся с ней ни на секунду!

– Благодарю, это очень щедрый комплимент. – Она делает над собой неимоверное усилие, чтобы говорить без дрожи в голосе. Потом открывает книгу на первой странице. «Мои лакомства» – гласит название. Почтенная Мелисса обмакивает перо в густые чернила и поднимает глаза на мальчика: – Кому подписать? – Она не смогла удержаться и решила тоже поиграть.

– Тибальду Денделиону. Я сын судьи. Вы, может быть, слышали о моём отце?

Когда Чарли пришёл в себя, он был очень сильно озадачен. Мальчик, которого он видел в воспоминании бабушки, был тем же мальчиком, который только что приставал к Мангустине. Конечно, в воспоминании он был на несколько лет младше, чем сейчас (навскидку – лет так на пять или шесть), но это абсолютно точно один и тот же человек.

А что касается раздачи автографов – Чарли это не удивило. Он знал, что бабушка – автор книг по кулинарии. Но теперь он понял, почему ему не удавалось найти ни один из её сборников в библиотеках: она занималась магической кухней, которой было не место в мире спокойных.

Наконец он вошёл в библиотеку, Мангустина уже была там, она сидела на диване. Она надела очки, и волосы у неё теперь были её натурального цвета. Склонившись над своей сумкой, она с кем-то говорила:

– Ну давай же, пора уже размять странички! – Мангустина слегка потрясла сумку, и из неё выпорхнула Книга мага. Она долетела до книжной полки и уселась на неё, как птичка на ветку.

– А Учитель Лин не здесь? – спросил Чарли, удивлённый, что застал Мангустину одну.

Та подбородком показала на записку, лежащую на журнальном столике:

«Сегодня мне нужно уладить одно срочное дело.

Пусть Чарли проредит заросли в библиотеке, пока Пергаментина упражняется по намеченному плану.

Учитель Лин

P. S. Пергаментина, я никак не могу привыкнуть к этому имени, предыдущее мне нравилось больше».

Чарли положил записку обратно на столик.

– Проредить библиотеку? – спросил он.

– Мы здесь много упражняемся. Вот магия и расплёскивается повсюду.

Наступила тишина.

– О господи! – разозлилась Мангустина. – Ты даже этого не знаешь? Магия провоцирует рост растений. А теперь проваливай! У нас у обоих полно работы.

– Извини, можно последний вопрос? Мальчик, которого мы встретили там, на улице – это некий… Тибальд Денделион, так?

Мангустина удивлённо посмотрела на него.

– Да, это он, – подтвердила она. – Сын судьи Денделиона – это тебе не абы кто. А это значит, что та ловушка для спокойных оказалась здесь не случайно. Учитель Лин сразу их вычислил.

– Хм, он будет рад слышать. Молодец, что его обнаружила.

Мангустина смутилась и положила книгу, которую уже открыла на нужной странице, чтобы начать заниматься.

– Вообще-то он и не прятался. Он сам подошёл и начал уговаривать меня выпить с ним чаю… Но я отказалась, как ты мог заметить. – Сказав это, она начала делать сложные жесты руками, поглядывая в книгу, которую положила к себе на колени. В книге, похоже, была инструкция.

Чарли понял, что разговор окончен, и направился к книжным полкам. Они были в довольно плачевном состоянии – наверное, за ними не очень тщательно следили покрылись корой, поросли побегами и даже грибами. Это выглядело красиво, но нужно было остановить процесс возвращения полок в лоно природы, иначе скоро это коснулось бы и книг. Чарли неуверенным жестом отломил молодую веточку. Он был немного разочарован: его первый урок магии представлялся ему совсем по-другому. Но он всё равно с большим рвением принялся расчищать библиотеку. Он так расстарался, что Книга Мангустины принялась кружить вокруг него: ей, кажется, стало любопытно.

– Ну привет! – тихонько прошептал ей Чарли.

Книга подлетела поближе и плавно раскрылась. Чарли аккуратно подул на страницы, чтобы их перелистнуть. Книга была в игривом настроении, и Чарли слегка погладил её по корешку. Обложка у Книги была из мягкого красного бархата, а страницы исписаны очень мелким и плотным почерком. Мангустина писала даже на полях. В Книге было много сложнейших формул, записанных под рисунками с не менее сложными символами. Чарли с любопытством провёл пальцем по одной из формул, и Книга, раскрывшись, тут же прыгнула к нему в руки. Чарли подхватил её, удивившись, какая она мягкая и тёплая.

Он не заметил, как Мангустина соскочила с дивана и, подбежав к нему, замахнулась кулаком. Её всю трясло.

– Ты что творишь?! – закричала она и вырвала Книгу у него из рук. – Книга мага – это очень личное!

– Извини, но я… Она сама прилетела…

– Ну и что?! Она не должна была! – Мангустина вся раскраснелась, и Чарли стало очень неловко. Он попытался возобновить диалог:

– Хм… А мне нужна Книга мага, как ты думаешь?

– Без Книги мага изучать магию всерьёз невозможно.

– Понимаю. В таком случае, можешь подсказать, где мне её взять?

– Если хочешь, можем сходить в книжную лавку. Но сразу тебя предупреждаю: Книги мага стоят очень дорого.

– На такое мне денег не жалко.

Мангустина с минуту колебалась. Потом посмотрела на записку Учителя Лина и сказала:

– Надеюсь, он не отругает нас за то, что мы ушли. Ведь Книга мага – предмет первой необходимости… Полетим на мётлах. – И, заметив, как смотрит на неё Чарли, добавила: – Мне тебя что, ещё и этому учить?!

Чарли (а он делал это каждый раз, когда чувствовал себя неловко), пустил в ход свою очаровательную улыбку, и это возымело должный эффект. Мангустина тоже улыбнулась и пошла к шкафу. Когда она его открыла, Чарли увидел, что внутри стоит подставка для зонтов, но вместо зонтов в неё натыканы покрытые зелёным мхом ветки, к которым небрежно привязаны охапки более мелких веточек. Эти пучки и палки выглядели очень примитивно.

– Это правда мётлы?

– Чем они зеленее, тем проще в управлении. Но и зарастают быстрее. Так, теперь руна. Смотри внимательно, тебе нужно будет начертить её на черенке метлы.

– Получается, жесты, которые вы делаете в воздухе с Учителем Лином, это всё руны?

На секунду Мангустина, казалось, совсем отчаялась, но потом решила, что быстрее будет просто ему всё объяснить:

– Ладно, введу тебя в курс дела, расскажу об основных принципах магии. Базовые заклинания сами по себе достаточно просты, но со временем ты будешь изучать более сложные комбинации, и тогда тебе нужно будет выполнять жесты точно. И элегантно. Чем элегантнее исполнено заклинание, тем оно сильнее. Магия – это живая материя, и она вступает во взаимодействие с личностью каждого мага. А нам остаётся лишь её интерпретировать… В основном магия творится с помощью системы символов, установленных Академией магии, которые называются руны. Руны можно рисовать в воздухе или на бумаге, а ещё их можно произносить вслух. Заставить летать метлу очень легко. – Она одним пальцем начертила в воздухе символ. Это был просто кружочек с точкой.

– Что? И это всё? – удивился Чарли.

– Я же тебе говорила, что это простое заклинание. Но нужно воспроизвести его очень точно. Иначе результат будет… так себе.

– Так себе?

– Да, так себе – ну, может, взорвётся что-нибудь.

Чарли сосредоточился, задержал дыхание и начертил на поросшем мхом черенке метлы символ – именно так, как ему показала Мангустина.

– Это нормально, что ничего не происходит?

– Нет, это потому, что у тебя не получилось. Попробуй ещё раз.

Чарли послушно повторил жест снова. Потом ещё раз. И ничего.

Мангустина вздохнула, посмотрела на свой кулон и, стиснув зубы, начертила руну на метле Чарли. В этот раз на черенке появился огненный символ, который быстро погас, после чего метла поднялась в воздух.

– Спасибо!

Они вышли из чайного салона, и, как только оказались на улице, Мангустина оседлала свою метлу и взмыла в воздух. Она лавировала между препятствиями гораздо лучше, чем в прошлый раз – наверное, потому, что была в очках, хотя держалась она ещё не совсем уверенно. Она чудом избежала столкновения с бельём, сушившимся между двумя окнами, и угробила цветы, заботливо посаженные кем-то на балконе.

«Посмотрим, смогу ли я натворить что похуже», – подумал Чарли и, кое-как перекинув ногу через метлу, дёрнул за черенок, словно заводил мотоцикл.

Метла рванула вверх по вертикальной оси, а потом так же задорно вошла в крутое пике, и Чарли, со всего маху ударившись о землю, распластался на мостовой. Он попытался приподняться, но чувствовал себя так, словно его контузило.

– Ай.

Хорошо хоть спокойные не обращали на них внимания.

Вторая попытка оказалась более удачной. Чарли яростно вцепился в метлу и, стараясь не думать о головокружении, поравнялся с крышами домов. В этот момент он заметил, что его метла обросла огромным количеством молодых побегов, которые уже покрылись густой листвой.

– Ух как быстро растёт!

Он рухнул на одну из крыш между каминными трубами. Мангустина хотела приземлиться рядом с ним, но не долетела до крыши добрых полметра. Оказалось, что летает она не лучше Чарли. Наконец, справившись с управлением, она приземлилась и выдернула ветку, которая успела вырасти на черенке её метлы.

– В этом-то и проблема с мётлами, – сказала она. – Чем больше новых веток, тем сложнее управлять.

– А что, если метла зарастёт окончательно и превратится в куст?

– Тогда ты просто разобьёшься.

Чарли спохватился и начал усердно выдирать со своей метлы побеги. Мангустина снова взлетела. Вечернее солнце окрасило город в жёлтый цвет. Круглые красные чешуйки черепицы отбрасывали резкие тени. Крыши домов, высоких, маленьких и средних, казалось, наползали друг на друга. А иногда между ними проступали дорожки из каминных труб или цветущих террас, которые с приходом осени уже начали постепенно желтеть.

Вдруг Мангустина развернулась на сто восемьдесят градусов, очень неудачно зацепилась за старую антенну и промчалась мимо Чарли как ураган.

– Я ошиблась, полетела не в ту сторону! Совсем забыла, что лавочка на прошлой неделе ушла со старого места!

– Что значит «ушла»? – прокричал Чарли, когда наконец восстановил равновесие. – Ты хотела сказать – переехала?

– Да нет, ушла, пешком. Своим ходом.

– Ты издеваешься?!

– Это же магическая лавка! Ты ведь не думал, что мы пойдём в обычный книжный магазин? Ты что, никогда не слышал истории про загадочные магазинчики, которые появляются где-нибудь на один день, а потом их днём с огнём не сыщешь?

– Да, слышал про такие, – согласился Чарли.

– Ну вот. А адреса они меняют потому, что у них лапы затекают сидеть на одном месте, вот они и разгуливают по ночам. А вот и она! Нам повезло, мы прилетели как раз к открытию. Я думала, мы будем слишком рано и придётся ждать. – Увидев недоумённое лицо Чарли, она пояснила: – У книжной лавки бессонница, и она предпочитает работать ночью.

Они приземлились прямо перед книжной лавкой. Метла Чарли снова успела покрыться молодыми веточками, и он уже во второй раз ударился о булыжники мощёной улицы.

– Я чувствую себя таким уставшим, – сказал он Мангустине, ощипывая куст, в который превратилась его метла.

– Новички, как правило, не умеют грамотно использовать свою энергию, – ответила она категорично. – Поэтому и мётлы у них так быстро зарастают.

Чарли не решился сделать Мангустине замечание насчёт её собственной метлы, которая цвела так, что на черенке даже выросло яблоко. А вообще он был доволен своим маленьким подвигом: он впервые применил магию. Ему стало интересно, как на это отреагировал его кулон. Оказалось, что немного песка из верхней части часов пересыпалось в нижнюю. Песчинки, которые ссыпались вниз, почернели. Чарли, отметив про себя, сколько магии истратилось на один полёт, поднял глаза на магическую книжную лавку: она была из резного дерева, а детали выкрашены зелёной и золотой краской. Над входом в лавку висела клетка, в которой порхала книга. Заметив, что Чарли за ней наблюдает, она села на перекладину и нахохлилась. Рядом с клеткой висела табличка, на которой большими буквами было написано «КУСАЧАЯ КНИГА МАГА».

– Ну что ты там копаешься? – нетерпеливо спросила Мангустина.

Чарли поспешил юркнуть в лавку следом за ней, входная дверь громко скрипнула, и в следующую секунду Чарли увидел, как прямо на него летит целая стая словарей. Один из них со всего размаху врезался Чарли в голову, испугался и в приступе паники начал беспорядочно мельтешить страницами, хлопая ими Чарли прямо по лицу. Чарли интуитивно выставил перед собой руки, пытаясь защититься от оголтелого словаря, но тут на него налетел целый рой воинственно настроенных книг, которые бросились на помощь своему соплеменнику. Через пару минут Чарли, не выдержав натиска, осел на пол.

– Да как вы себя ведёте?! Это просто недопустимо! В ШЕРЕНГУ СТАНО-О-О-ОВИСЬ!

Книги вмиг выстроились вдоль книжного шкафа в идеально ровную линию. А хозяйка лавки повернулась к Чарли. Это была грузная женщина в великолепном шерстяном костюме в клетку, поверх которого был надет зелёный жакет. У неё были рыжие, очень коротко стриженные волосы. Она сверлила Чарли взглядом:

– Может быть, вы мне объясните? – Она была такая большая, что слова резонировали в её объёмной груди как в средневековом соборе.

Чарли промямлил:

– Извините… Это случилось… так неожиданно. Простите. – И как обычно, когда ему было неловко, он пустил в ход свои чары, расплывшись в очаровательной улыбке.

Женщина-собор не была склонна к нежностям, но улыбка Чарли всё-таки её тронула, и она, буркнув что-то вроде «угу», кивнула и удалилась в глубь лавки.

– Если ты закончил вытворять глупости, то нам сюда, – холодно сказала Мангустина. – Она выглядела рассерженной и, пока они пробирались между стеллажами, прошептала: – С тобой даже на людях нельзя показаться!

Чарли по привычке только улыбнулся ей в ответ (улыбки у него никогда не заканчивались), а сам в это время жадно озирался по сторонам, разглядывая всё, что попадалось на глаза. Место это было одновременно завораживающим и знакомым… «Так здесь же ба подписывала свою книгу!» – вдруг понял он. Его как магнитом тянуло к книгам, мимо которых они шли. «Как выращивать тыквы круглый год», «Вся правда об Анасфеме Непобедимом», «Как сделать дракона вашим Спутником. Теория», «Гид по Тэдему: двенадцать мест, которые вы просто обязаны посетить»… Чарли искал взглядом корешок книги, написанной его бабушкой. Называлась она «Мои лакомства», и он мельком увидел в её воспоминании…

Вдруг Мангустина резко остановилась:

– Мы пришли.

Они стояли перед стеллажом с Книгами мага.

Здесь были и толстенные фолианты, почти в половину роста Чарли, и совсем малюсенькие, карманные; одни были в бархатных переплётах, другие – в бумажных обложках, были и в кожаных; некоторые оказались инкрустированы драгоценными камнями, другие – перьями… Одни завязывались обычными ленточками, но были и такие, которые запирались на дюжину сложнейших замков. Сколько какая книга стоит, было непонятно. Ценники варьировались от «дорого» и «очень дорого» до «безумно дорого». Достав с полки одну из Книг (на ценнике стояло «исключительно дорогой экземпляр»), Чарли удивился: от её кожаной обложки исходило тепло.

– Поставь на место, – сказала Мангустина с отвращением, – это кожа дракона.

– Кожа дракона?! В первый раз вижу… дракона!

– Да, вообще-то дракон – редчайшее животное, но некоторые маги не придумали ничего лучше, как сдирать с них кожу и обтягивать ею Книги! Вот, держи, думаю, эта тебе подойдёт. – И она протянула ему Книгу мага в чёрной кожаной обложке, инкрустированной серебряными нитями. Книга закрывалась на небольшой замочек. Как только Чарли взял её в руки, она слегка подпрыгнула, словно приветствуя его. Книга была толстая, но небольшая: размером с пятерню Чарли или даже чуть поменьше.

– Ну здравствуй, малютка! – радостно ответил ей Чарли. И, повернувшись к Мангустине, воскликнул: – Она идеальная!

– Отлично, тогда пойдём, пока ты ещё чего-нибудь не натворил. – Она попыталась подтолкнуть Чарли к выходу, но он был определённо сильнее и поддаваться не собирался.

Он оказался в лавке с магическими товарами в первый раз, и ему всё было интересно. Озираясь по сторонам, он заметил баночки с чернилами всех цветов, а рядом с ними – букет из перьев. «Чернила невидимые», «Чернила обыкновенные, из незабудок», «Чернила золотые», «Чернила для левитации», «Чернила с запозданием», – читал Чарли на этикетках…

– Мне, наверное, нужны волшебные чернила, чтобы писать в моей новой Книге?

– Это всё просто новомодные примочки! Они тебе совершенно ни к чему, обычной ручки будет более чем достаточно. – И она снова стала толкать его к выходу, но тут Чарли обратил внимание на стопки пергаментной бумаги. На табличке было написано «Сменные страницы для вашей Книги мага».

– А что, разве можно заменить в Книге мага страницы? – удивился он.

– Конечно! А что, по-твоему, ты будешь делать, когда испишешь её всю?

– Думаю, просто куплю новую. – И как только он это произнёс, то почувствовал, как его Книга, которую он держал в руках, затряслась словно от страха.

– Ты что, совсем ненормальный?! – воскликнула Мангустина, возмущённая до глубины души, и подтолкнула его к кассе.

– Извините, – обратился Чарли к хозяйке лавки, – у вас, случайно, нет книги «Мои лакомства» почтенной Мелиссы?

– Её больше не издают, – ответила женщина и озвучила цену Книги мага.

Услышав сумму, которую ему нужно заплатить, Чарли громко сглотнул и принялся нервно рыться в кошельке. Ему должно было хватить, но впритык.

– Можете расплатиться жемчами, если пожелаете, – подсказала женщина, наблюдая за тем, как Чарли выскребает из кошелька последнюю мелочь.

– Не надо! – тут же шепнула ему на ухо Мангустина. – Ты новичок в магии, и чтобы покрыть такую сумму, тебе придётся отдать слишком важное воспоминание.

Чарли поблагодарил её за подсказку и положил деньги на прилавок. В кошельке у него осталось всего несколько центов.

Хозяйка лавки пренебрежительно фыркнула:

– Одна мелочь… А звонников у вас не будет, случайно?

– Звонников?..

– Валюта магического мира, – объяснила ему Мангустина. – Звонники – это золотые монеты, а серебряные называются «тяжёлики». Потом она обратилась к женщине: – Мы не обязаны платить в звонниках!

– Да, не обязаны, – неохотно признала та. Собирая с прилавка мелочь, она выглядела недовольной.

Когда Чарли и Мангустина выходили из магазина, им снова чуть не досталось от словарей, после чего они услышали, как хозяйка лавки трубит:

– ЛЕТАЕМ СТРОГО В АЛФАВИТНОМ ПОРЯДКЕ! НЕ ЗАБЫВАЙТЕ, ГДЕ ВЫ НАХОДИТЕСЬ!

И книги, дрожа от страха, тут же построились по алфавиту.

– Ты должен сейчас же пометить свою Книгу, – сказала Мангустина, как только они вышли за порог. – Иначе её могут украсть. Тебе всего лишь нужно вставить жемчу в переплёт. – И она показала на пустую оправу в форме звезды на корешке Книги. – Не переживай: Книга будет связана с тобой, поэтому воспоминание ты не потеряешь. К тому же заклинание для этого очень простое. Смотри. – И она указательным пальцем начертила в воздухе руну, которая действительно оказалась проще некуда: это был кружок, пересечённый волнистой линией. – А теперь начерти эту руну у себя на лбу.

Чарли сосредоточился и попробовал начертить руну – один раз… второй… третий…

– Извини, – сказал он наконец. – Похоже, у меня ничего не выходит.

Мангустина посмотрела на него удручённо:

– Нет, это просто невероятно! Как ты умудряешься это делать?! Это же самые простые заклинания! – Она с грустью посмотрела на свой кулон и сказала: – Ладно, я тебе помогу – но только потому, что на эту руну требуется совсем немного магии. И это в последний раз!

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Чарли.

Немного стесняясь, она поднесла руку к его лбу, не решаясь дотронуться:

– Сосредоточься на каком-то одном воспоминании, и главное – расслабься: без твоего согласия ничего не получится.

Чарли закрыл глаза и почувствовал, как холодные пальцы Мангустины касаются его лба. Это было нежное и приятное прикосновение. Чарли почувствовал покалывание, увидел звёздочки – и погрузился в воспоминание…

Он в гостиной, ароматы хвои и праздничной выпечки щекочут нос. На стенах мерцают новогодние гирлянды. В воздухе разлито ощущение счастья.

– По-моему, Санта-Клаус приходил! – восклицает бабушка.

– УРА-А-А-А-А-А-А!

Чарли с восхищением смотрит на свёртки под ёлкой. Видит своё отражение в зеркале: у него не хватает нескольких зубов.

– Тише-тише, не торопись, зубастик, – говорит ему бабушка, увидев, что он схватил один из свёртков. – Мой мизинчик мне подсказал, что этот подарок очень хрупкий.

– Ого! Это котёнок! Котёнок! Мама, мама, мне Санта-Клаус котёнка подарил! Белого котёночка!

– Котёнка?! – кричит мама взволнованно. – Ты, конечно, имеешь в виду, плюшевую игрушку?

– Нет, это настоящий кот! Какой он хорошенький!

– Так-так. Котёнок, значит. Вот это сюрприз так сюрприз! – восклицает мама, сверля почтенную Мелиссу взглядом. – Наверное, Санта-Клаус решил, что один ты слишком хорошо себя ведёшь.

Но почтенная Мелисса выглядит очень довольной. Она подходит к Чарли и с трудом присаживается рядом с ним на пол. У неё хрустят колени, но ей, кажется, всё равно.

– Знаешь, если честно, этот маленький котёнок тебе не принадлежит. Ведь наши друзья не могут быть нашей собственностью, а котёнок будет твоим другом. Я объясню, что для этого нужно сделать…

Чарли открыл глаза. Мангустина стояла рядом с ним, на раскрытой ладони у неё лежала белая жемчужина. Чарли аккуратно взял её и вставил в корешок Книги – жемчужина легко вошла в оправу и закрепилась в ней. А Чарли в тот же момент показалось, что его сознание расширилось.

– Тебе нужно записать в Книгу те две руны, которым я тебя сегодня научила. Может быть, после этого у тебя получится приводить заклинания в действие. Книга мага является отражением его памяти. Когда тебе потребуется, ты легко сможешь вспомнить всё, что когда-то записывал в Книге.

– Хм, – сказал Чарли и протянул свою Книгу Мангустине. – А ты не могла бы записать руны вместо меня? Я боюсь ошибиться.

Но, к его великому удивлению, Мангустина поспешила спрятать руки за спину:

– Вообще-то трогать чужую Книгу мага неприлично. Ну, то есть если это Книга твоего родственника, то ещё ладно. Ну или если этот человек тебе… твой… э… Но мы ведь… – Она вскинула подбородок и, храбрясь, закончила свою мысль: – Мы же вместе коров не пасли! – И добавила, садясь на метлу: – Мне пора, у меня полно дел. – И умчалась, снова бросив его одного.

– Ну… ладно, – пожал плечами Чарли и тоже решил отправиться домой. Ему тоже было чем заняться.

Он посмотрел на свою метлу: она уже успела пустить корни, видимо, решив переквалифицироваться в куст. Так как выбора у Чарли не было, он оставил метлу-куст в покое и пошёл домой пешком, надеясь, что Учитель Лин не заметит, что из его шкафа пропала одна замшелая палка.

9

Шахматы

Вернувшись домой, Чарли услышал голос, который он никак не ожидал услышать в родных стенах:

– Это замечательно, когда есть сад.

– Да, дом у нас не очень большой, но вот с садом повезло, – ответила мама Чарли. – Странно, я и не замечала, как он зарос сорняками…

– А вон в том углу вы ничего не выращиваете? – снова послышался знакомый Чарли голос.

– Я вас умоляю, не смотрите туда! – сказала мама сквозь смех. – Мне стыдно, что сад такой запущенный!

Они были в гостиной. Диван, на котором спала мама, был сложен, тюбики с краской наспех сметены в кучу, а мольберт переставлен в угол. На журнальном столике стоял поднос с кофейником и чашками. Чарли не нужно было пробовать кофе, чтобы понять, что мама опять перестаралась и всё испортила – это было в её стиле.

– Чарли, ну вот и ты наконец! А что же ты не здороваешься со своим наставником?

Цезария выглядела очень довольной. Бабушка явно не следила за ходом разговора, но чему-то улыбалась краешками губ. Напротив них, в самом большом кресле, словно на троне, восседал Учитель Лин в изумрудно-зелёном костюме, расшитом дорогой золотой тесьмой.

Чарли, опешив, позабыл о всяких правилах приличия:

– Учитель Лин?! Что вы здесь делаете?!

– Чарли! – одёрнула его мама.

Но Учителя Лина это нисколько не смутило:

– Я пришёл проведать твою бабушку и узнать о состоянии её здоровья… лично. А ещё я хотел попросить твою маму, чтобы она отпустила тебя со мной в эти выходные на шабаш.

– На шабаш? – переспросил Чарли, окончательно растерявшись. Так о чём же мама знает, а о чём нет? Что он должен скрывать от неё?

Но тут Цезария, вся светясь от гордости, заговорила сама:

– Ну да, это ведь очень известный шахматный турнир. Я так рада, что ты выбрал шахматы! Я ведь в твоём возрасте тоже играла, и очень даже неплохо. Помнишь, я тебе рассказывала?

Глаза у Чарли округлились. Нет, ни о чём таком он в жизни не слышал!

Бандит, который тоже был в гостиной, решил, воспользовавшись моментом, стащить с журнального столика печенье. Учитель Лин, заметив, как тот крадётся, осуждающе цокнул языком, а кот в ответ впился в него взглядом. И вопреки распространённому мнению о том, что кошачьи умеют выйти из подобных ситуаций победителями, Бандит в конце концов сдался и обиженно улёгся на колени к почтенной Мелиссе.

А у Чарли происходящее не укладывалось в голове.

– Видел бы ты сейчас своё лицо! – поддразнила его Цезария. – А ты знал, что Учителю Лину и мне уроки давала твоя бабушка? Ты помнишь, мам?

Почтенная Мелисса перевела на неё пустой взгляд, продолжая гладить Бандита, шерсть которого летела во все стороны.

Чарли не был уверен, что правильно её понял. В молодости мама изучала магию вместе с Учителем Лином?! И почтенная Мелисса была их наставником?! Он вопросительно посмотрел на Учителя. Тот был невозмутим, но Чарли показалось, что внутри у него бушевала буря.

Чарли прокашлялся и спросил у мамы:

– Но… Если тебе нравилось, почему тогда ты бросила?

Цезария вдруг смутилась:

– Не знаю… По-моему… я провалила какой-то экзамен… а, нет – это был очень важный турнир, а потом я… кажется, болела… в общем, одно за другим… Знаешь, как оно бывает…

Чарли мельком глянул на Учителя Лина, лицо которого на секунду омрачилось, и он, протерев своё пенсне, решительно встал:

– Оставляю вас в узком семейном кругу. Чарли, с тобой мы увидимся завтра на уроке. И ещё… С тыквиной, которую я выращивал, случился неприятный инцидент. А раз у тебя есть сад, то ты и займёшься выращиванием нашего средства передвижения в Тэдем. – И он протянул Чарли большое белое семечко с оранжевыми полосками, пузырёк и пергаментный свёрток. Взглянув на свёрток, Чарли заметил, что на нём что-то написано мелким почерком. – Это инструкция. А это удобрение, потому что нам нужно отправляться в путь уже через два дня. Только используй его в правильной дозировке.

«Тыквина?» – недоумевал Чарли. Но переспросить не осмелился, так как рядом была мама.

Учитель Лин торжественно откланялся бабушке, которая не обратила на него никакого внимания, потом попрощался с мамой Чарли и вышел.

– Я так рада, что ты начал играть в шахматы! – повторила мама.

Чарли молча улыбнулся ей, крепко сжимая в кулаке чувство стыда. До сих пор он думал, что просто «забудет» поговорить с ней обо всей этой истории с магией. Но теперь ложь незваным гостем заявилась в их дом – и уходить не собиралась. А при любом их неверном шаге могла перебить их семейные фарфоровые сервизы или натворить что похуже.

– Я выйду на свежий воздух.

В конце концов, ему нужно посадить семечко, а это хороший способ отвлечься от мрачных мыслей.

Их сад всегда был немного запущен, но в тот вечер Чарли показалось, что буквально со вчерашнего дня сорняков в нём стало ещё больше. В центре сада росло оливковое дерево, оно заполняло почти всё пространство, а с надтреснутой ветки грустно свисали старые качели. Прошлой весной ветвь, не выдержав веса Цезарии, надломилась, но само дерево, казалось, давно её простило и росло себе дальше: оно было обильно усеяно чёрными плодами.

Чарли выбрал самый заброшенный уго- лок сада, присел на корточки и развернул свёрток, который дал ему Учитель Лин. Инструкция показалась ему очень сложной. Это ведь просто семечко, какое бы растение из него потом ни выросло. А раз название похоже на «тыква», то, должно быть, речь идёт о каком-то магическом подвиде тыкв. Чарли не терпелось увидеть, что же из этого семечка вырастет.

Сделайте идеально круглое углубление диаметром 3,5 см и глубиной 9 см. Насыпьте в углубление не очень мелкого песка, пока не образуется слой в 3 мм, добавьте слой земли толщиной 3 мм и повторите это несколько раз, по принципу торта «Наполеон»…

Чарли старался делать всё чётко по инструкции. Он почувствовал облегчение, когда понял, что ему не нужно использовать руны: к тому моменту он уже осознал, что у него, к сожалению, нет способностей к заклинаниям. Ему было больно с этим смириться, и этот факт его тревожил: ведь он не только позорит имя своей знаменитой бабушки, но ещё и рискует возможностью отыскать её память.

Он засыпал лунку землёй. Уходя, Учитель Лин настаивал, чтобы Чарли растворил в тридцати сантилитрах воды четверть пузырька удобрения и полил семечко уже после того, как его посадит. Чарли пошёл на кухню, чтобы взять мерный стакан, а когда вернулся в сад, то увидел, что Бандит крутится возле того места, где Чарли только что посадил семечко.

– Бандит, что ты… О боже! Бандит!

Кот с невозмутимым видом принялся справлять малую нужду.

– Стой! Прекрати! Ты всё испортишь!

– М-р-р-р-р-мяу, – ответил кот.

Спокойно закончив своё дело, он, вышагивая, словно паша, ушёл, явно довольный собой: он отомстил тому, кто часом ранее не дал встретиться печенью и его желудку.

– Ну вот, – покачал головой Чарли, совсем расстроившись. – Но может, обойдётся…

Чарли поднялся в свою комнату, достал из рюкзака Книгу мага и положил её рядом с инструкцией по выращиванию тыквины. Книга отреагировала на это соседство мгновенно. Она сначала принюхалась, а потом, накрыв листок своей обложкой, поглотила его с характерным хрустом мнущейся бумаги. Инструкция невероятно чётко предстала у Чарли перед глазами. Теперь он прекрасно знал, как нужно выращивать тыквину… и всё больше беспокоился о последствиях выходки Бандита.

«Уму непостижимо», – подумал Чарли.

Так, а теперь руна для левитации метлы. И он принялся тренироваться на клочках бумаги, не осмеливаясь притронуться к Книге. Но когда он всё-таки записал руну в Книгу, то испытал странные ощущения: как будто чернила въелись прямо ему в память. И чем больше раз он писал символ, тем чётче тот отпечатывался у него в памяти. Теперь Чарли был уверен, что запомнил эту руну навсегда.

Вдруг он услышал, как в соседней комнате мама хлопочет вокруг бабушки, и решил пойти к ним.

– Давай я посижу с ней немного, – предложил он, войдя в комнату.

Цезария благодарно улыбнулась и пошла готовить ужин. Как только она вышла из комнаты, Чарли достал из кармана жемчу и протянул её бабушке. Как и в прошлый раз, жемча полетела к почтенной Мелиссе и растаяла, едва коснувшись её ладони. Почтенная Мелисса удивлённо открыла глаза.

– А я ведь книгу написала, – сказала она с ноткой гордости в голосе.

Чарли нежно ей улыбнулся.

– Да, и я слышал, что она пользовалась большим успехом, – сказал он. – Знаешь, я сегодня был в книжной лавке, где ты давала автограф-сессию. И даже купил себе Книгу мага… Только это оказалось очень дорого, так что у меня не осталось ни цента.

– Мне тоже больше нечем платить…

Чарли замялся:

– Да, но… это не страшно. Тебе и не нужно ни за что платить, ба.

Тогда она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

– Нет, это очень страшно, когда больше нечем платить.

10

Конспирация

Ночь развесила по дому тени, и домочадцы Чарли уже давно мирно спали. Но сам он уснуть не мог. В голове без конца звучали слова бабушки, и его одолевало смутное чувство тревоги. А ещё он только вчера узнал, что он маг, а его уже терзают мысли о том, что он не справляется. Ему казалось, что в мире магии очень сложно жить и что он недостаточно для этого одарён. Бабушка на него понадеялась, но, наверное, потому, что не придумала ничего лучше…

Ему нужно было прийти в себя, встряхнуться. Сделать над собой усилие и стать лучше. Мангустина не сможет всегда быть рядом и всё время ему помогать, применяя заклинания вместо него.

Он встал, решив ещё раз пройтись по сво- им магическим артефактам. Зеркало. Книга мага. Три конфеты. И шапка. Зеркало, судя по всему, использовалось для передачи сообщений. Что касается Книги – это что-то вроде сборника со шпаргалками. С конфетами было непонятно, но их слишком мало, чтобы тратить их на какого-либо рода эксперименты. Оставалась шапка-выручалка.

Он надел её, потом снял. Его одежда сменилась. Бандит, свернувшись калачиком на кровати, смотрел на него по-кошачьи равнодушно.

Чарли надел и снял шапку несколько раз и понял, как она работает: она полностью подчинялась его воле. Если он хотел оставаться в магическом одеянии, то мог положить шапку на стол и отойти от неё на несколько метров. А чтобы снова оказаться в своей обычной одежде – этого стоило только захотеть и опять же снять шапку.

Этот предмет был очень, очень интригующим… Чарли запустил в шапку руку, чтобы поподробнее изучить её изнутри… но рука поместилась в неё целиком, аж по самое плечо, а подкладку Чарли так и не нащупал.

– Ничего себе… так у этой вещицы нет дна!

У него закружилась голова. Он положил шапку на стол, и Бандит, в порыве любопытства, спрыгнул с кровати и, подойдя к шапке, начал её обнюхивать.

– Осторожно, эта штуковина очень глубокая, а это опасно, – предостерёг его Чарли. – ЭЙ! БАНДИТ! НЕТ!

Но кот недолго думая уже нырнул в шапку. Чарли в панике попытался посветить внутрь шапки фонариком, но там было темно хоть глаз выколи.

– Бандит, ты здесь? Бандит!

Шапка весила столько же, сколько и раньше, будто ей всё равно, что она только что заглотила целого кота. Чарли снова погрузил в неё руку, и ему удалось схватить кота за шкирку и вытащить его. Бандит оскорблённо зашипел и шмыгнул под шкаф.

– Ладно, – сказал Чарли, удивлённый, что ему удалось выудить кота с такой лёгкостью. Сердце у него всё ещё дико колотилось.

Он попробовал проделать тот же трюк с ручкой, потом со свитером – и оба раза без труда нашёл их в шапке. В конце концов он вытряхнул туда половину содержимого своего портфеля и каждый раз, запуская в шапку руку, нащупывал именно то, что хотел. Сразу сообразив, как это можно использовать, Чарли решил положить в шапку зеркало, Книгу мага и магические конфеты – так все его артефакты будут всегда при нём.

– Мр-р-мяу? – Бандит перестал дуться и теперь царапал оконную раму, просясь на улицу.

Открыв ему окно, Чарли взглянул на сад… Посреди сада, пытаясь дотянуться до неба своими ветвями, похожими на огромные скрюченные руки, стояло оливковое дерево.

«Мне обязательно нужно научиться летать», – подумал Чарли.

И через секунду он уже спускался по стене, цепляясь за водосточную трубу и плющ, который, кажется, разросся со вчерашнего дня еще больше.

В свете круглой белой луны Чарли взялся мастерить метлу из обломленной ветви оливкового дерева. Найдя на веранде старый топорик, он принялся за работу, и через двадцать минут у него в руках был черенок, не идеально ровный, но гладкий, к которому Чарли привязал пучок веточек.

Городская колокольня пробила двенадцать раз, что дополнило картину.

– Ну давай, – подбодрил себя Чарли.

Он очень чётко представил себе руну и начертил её на черенке метлы в точности так, как делала Мангустина. Его переполняли надежда и предвкушение, но опять ничего не произошло.

– Давай-ка ещё раз…

Ещё с полчаса он пытался привести заклинание в действие – и всё безрезультатно.

Разозлившись на себя и сжав разочарование в кулаке, он решил убрать метлу с глаз долой – и в этот момент произошло кое-что интересное. Когда Чарли, всё ещё мысленно представляя себе руну, протянул руку к метле и раскрыл ладонь, из неё вырвался мощный поток звёздочек и окутал метлу, которая, нервно подрагивая, поднялась в воздух. Чарли протянул к ней руку и заметил, что эта метла гораздо податливее, чем та, на которой он летал накануне. Он решил, что это из-за лучшего качества дерева, которое он использовал.

– Ты будешь отличной метёлочкой, – сказал он.

Черенок метлы задрожал в его руке, словно соглашаясь. Чарли подловил себя на жесте, который уже много раз замечал за Мангустиной: он смотрел на свой кулон, проверяя, сколько потратил магии. Увидев, чего ему стоил этот безобидный трюк – почти одна десятая золотого песка в кулоне почернела, – он сильно удивился и огляделся вокруг. Сад, казалось, сошёл с ума. Трава резко вымахала и теперь доставала ему почти до колен, лаванда, видимо, решила, что наступила весна, а высохшая виноградная лоза, возродившись к жизни, осваивала поверхность ближайшей стены. Чарли озадаченно наблюдал за всем этим буйствои и вдруг заметил уголок, в котором всего несколько часов назад посадил семечко. Оно уже проросло… и теперь на грядке лежало нечто, похожее на сдутый футбольный мяч чёрного цвета с многочисленными грыжами. Неужели, так и должно быть?! Чарли решил заняться этим позже.

Метла уже вставала на дыбы: ей не терпелось взлететь. Чарли оседлал её и стрелой взмыл в небо. Его неистово трясло и бросало вниз и вверх. К счастью, он был сильным и, намертво вцепившись в метлу, отлично продержался во время недолгого сеанса родео, которое та ему любезно устроила. Спустя несколько минут, перебесившись, метла присмирела. Вскоре выяснилось, что в полёте она устойчива и к тому же прекрасно набирает скорость. Чарли пообещал себе, что не позволит этой метле превратиться в куст.

Крыши были залиты лунным светом. Видимость была отличная. Ветер хлестал Чарли по лицу, и он наконец почувствовал, что переживания, которые мучили его весь день, отступают. Он летит! Ледяной воздух забрался к нему под одежду, больно щиплясь, но ему было всё равно. Заметив на черенке метлы два свежих побега, он тут же их вырвал.

Короткий сильный дождь пролился на улицы, смыв с них прохожих. Черепица на крышах и булыжники мощёных улиц блестели под луной, облизанные дождём. В некоторых окнах белыми пятнами висело бельё, которое забыли снять. Плющ жадно поглощал фасады домов, дрожа каждым листочком… Атмосфера была совершенно особенная.

Чтобы не летать просто так, Чарли решил отправиться в книжную лавку. Если Мангустина права, то она должна быть открыта. Чарли там ничего было не нужно, к тому же он уже потратил все свои деньги, он собирался просто погулять среди книжных полок и украдкой полистать книги, чтобы пополнить свои знания о мире магии. Он очень надеялся, что успеет вычитать что-нибудь полезное…

Добираться по воздуху было гораздо быстрее, и очень скоро Чарли увидел улицу, на которой обустроилась «Кусачая Книга мага». Книга в клетке рядом с вывеской вроде бы спала, но в витрине горел свет.

Осторожно приземлившись, Чарли спешился с метлы и пошёл к лавке. Взявшись за ручку двери, он заметил, что та вибрирует. Вообще-то вибрировал весь фасад лавки. Он грохотал, и грохот становился всё громче и громче. Вдруг на втором этаже резко распахнулось окно, и из него высунулась хозяйка лавки:

– ПО-О-О-О-О-ОЛНЫЙ ВПЕРЁ-О-О-ОД! – После чего она расчехлила огромную волынку и дала залп, то есть грянула военный марш. Звучало это так, будто сотни разъярённых шотландцев ринулись в атаку.

Чарли на секунду замер на месте: мощный поток звуков буквально придавил его к земле.

Вдруг лавка изогнулась, и из-под неё вылезла здоровенная чёрная лапа, которая через секунду плюхнулась прямо возле Чарли. Чарли опомнился, когда метла у него в руке испуганно задрожала. Он быстро отпрыгнул на несколько шагов назад, успев увернуться от второй лапы, утвердившейся неподалёку от первой. Лавка, зажатая, как в тисках, между двух соседних домов, извивалась, пытаясь вырваться. Она высвободила третью лапу, послышался ужасный скрежет трущихся друг о друга камней, и лавка вырвалась, оставив после себя зияющую дыру, как от вырванного зуба. Дома, стоявшие по обе стороны от неё, начали раздвигаться, пока не соприкоснулись торцами. Казалось, они вздохнули с облегчением: наконец-то можно расправить грудь и задышать свободно.

Лавка, выставив вперёд лапу, снова недалеко от Чарли, зашагала прочь. Чарли заметил, что лап у неё всего четыре. Он отошёл на обочину дороги и смотрел, как она проходит мимо. Она шла не торопясь, но шаги делала гигантские, и за несколько секунд оказалась уже на перекрёстке.

Чарли с секунду поколебался, но потом побежал следом за ней. Это был его единственный шанс хоть немного приобщиться к магической науке… Так они прошли одну улицу, потом вторую. Но как ни старался Чарли поспеть за лавкой, она шла слишком быстро.

Он никак не мог выбрать подходящий момент, чтобы остановиться и сесть на метлу, и вдруг услышал, как что-то со свистом пролетело прямо над землёй. Секунду спустя оно шмякнулось об его ноги и начало обвиваться вокруг них. Чарли повалился на землю. Случилось это так неожиданно, что у него перехватило дыхание. А штуковина, которая сбила его с ног, продолжала его опутывать. «Змея?!» – подумал он в ужасе.

«Змея» набрасывала на Чарли всё новые и новые кольца. До смерти перепуганный, он смотрел, как она постепенно подбирается к его шее.

«Это что… верёвка?!» – подумал он, не веря своим глазам.

И действительно, он был обмотан канатом, очень прочным и агрессивным. Чарли перестал сопротивляться, что, судя по всему, успокоило верёвочного атакующего, и стал думать, как ему выпутаться. Но придумать ничего не успел: послышались шаги. Затаив дыхание, Чарли повернул голову.

По улице в его сторону направлялись два силуэта. Один был худой и держался надменно. Другой своими размерами напоминал великана, и, хотя у него было что-то не то с шеей и он не мог повернуть голову ни вправо, ни влево, передвигался он грациозно. Чарли запаниковал и снова попытался вырваться, но канат только крепче затянулся, а из темноты вынырнула ещё одна фигура. Все трое встали в кружок в тусклом свете уличного фонаря, и Чарли понял, что они пришли на заранее назначенную встречу.

Сам он, по счастливой случайности, упал недалеко от порога какого-то дома. Он потихоньку отполз в тень и притаился, чтобы его не заметили. Между ним и тремя переговорщиками было метров двадцать, но благодаря эху, после дождя особенно гулкому, Чарли было хорошо слышно, о чём они говорят.

– Как-то странно встречаться здесь, – сказала дрожащим голосом фигура, которая минутой раньше вынырнула из темноты.

Это была тучная женщина в просторном мятом плаще. Чарли показалось, что он слышит, как у неё на лбу проступает пот.

– Знаю, – надменно ответил худой силуэт. – К сожалению, я застрял в этой деревне ещё на несколько дней. К тому же встречаться здесь безопаснее, чем в Тэдеме.

И в этот момент Чарли его узнал. Роскошная шевелюра, чёрная перчатка и исключительная способность с первых слов вызывать к себе неприязнь… Конечно, это был Тибальд Денделион.

– Я сделала всё, что было в моих силах, – ответила грузная женщина, протягивая ему длинные бумажные свёртки. – Но узнать планы моих коллег у меня не получилось.

– Это крайне прискорбно, – холодно ответил Тибальд, забирая у неё свёртки.

– Но у вас же теперь есть схема расположения по крайней мере одной трети всех ящиков! – жалобно запротестовала женщина в плаще. – Это даст вам огромное преимущество! Вы же поставите в известность своего отца, правда?

– Я запрещаю вам упоминать здесь о моём отце! – прошипел сквозь зубы Тибальд, нервно оглядываясь по сторонам.

Чарли задержал дыхание. У женщины на лбу снова проступил пот, и она добавила:

– Вы обязаны с ним поговорить! Моему мужу всё хуже и хуже, а на днях я видела, как возле нашего дома бродит тень. Я уверена, что это был Всадник!

В этот момент ещё один участник этого трио, высокий светловолосый мужчина, осторожно взял её за локоть. На мужчине был ортопедический воротник, и его массивный подбородок нависал над ним, словно поднятое на флагштоке знамя. Он слегка повёл головой, и на его широком лице появилась сияющая улыбка:

– Ну что вы, что вы! Не нужно делать поспешных выводов. Тень – это всего лишь тень, и ничего более. Я уверен, что у Всадника есть дела поважнее, чем докучать вашему мужу.

– Да, но… Вы ведь выполните условие нашего договора? То есть я хочу сказать… Я ведь инженер с большим именем, и я очень многим рискую, пойдя на такое. Судья Ден…

– КХМ! – прервал её Тибальд.

– Я имею в виду… Кое-кто состоит со Всадником в привилегированных отношениях и… Я просто не успею! Мой муж не успеет! Я знаю, мы договорились об оплате через три месяца, но…

– Хватит. Мы вас услышали. Вы свободны.

Женщина в плаще опустила глаза. Казалось, что она хочет сказать что-то ещё, но убийственный взгляд Тибальда заставил её передумать. Наконец она достала из кармана небольшой продолговатый предмет. Может быть, это была ручка – с такого расстояния Чарли было сложно разглядеть. Послышался щелчок, появился небольшой вихрь – и женщина исчезла.

– Великолепно! – с искренним восхищением в голосе воскликнул светловолосый мужчина. – Я тоже хочу такую штуковину!

– Пф-ф! Эти инженеры понапридумывают невесть что. А потом эти их прибамбасы выходят из строя и рвут их на куски. Я один раз нашёл у себя в саду ногу. Мерзость! – Тибальд с крайне недовольным видом посмотрел на свёртки, которые передала им тучная женщина в плаще. – Нет, ты только посмотри! Она что, не могла принести что-то менее заметное?! Ладно, собирай свои верёвки, встречаемся в Тэдеме. – Он сел на свою идеально гладкую метлу и улетел, крепко зажав бумажные свёртки под мышкой.

Светловолосого мужчину это немного задело:

– Конечно, Тибальд. Всегда к твоим услугам, Тибальд. Ну раз уж ты так вежливо попросил, Тибальд… – Весёлое настроение, в котором он пребывал до сих пор, сменилось раздражением. Он пошёл по улице в противоположном от Чарли направлении, глядя на мостовую и посвистывая, словно подзывая кого-то.

«Он ищет свои верёвки!» – понял Чарли.

У Чарли оставалось мало времени. Если он так и будет лежать тут, как перевязанная колбаса, то совсем скоро здоровяк его обнаружит. Чарли подумал о бабушкиных магических конфетах. Если бы он смог достать из шапки хотя бы одну, то, может быть, она бы его спасла… Он начал извиваться и в итоге, умудрившись снять с головы шапку и запустить в неё руку, сразу же нащупал то, что искал. Он вытащил из шапки конфету и, ухватившись за концы фантика, сильно потянул в разные стороны.

Его накрыла волна магической энергии, и это вселило в него надежду. Что же теперь будет? Если конфеты и вправду приводят в действие случайные заклинания, то может произойти что угодно! Например, в конце улицы может упасть метеорит и перекрыть движение. Или из какого-нибудь дома поблизости может вывалиться гурьбой весёлая компания и спугнуть мага. Или же… И тут над головой Чарли раздался грохот, и на него с крыши посыпался град из черепичной плитки.

– Нет! – крикнул он, не сдержавшись, и, втянув голову в плечи, пытаясь увернуться от черепичных чешуек, начал кататься из стороны в сторону, пока одна плитка, разбившись о мостовую, не срикошетила ему прямо в бок. – Ай… – буркнул Чарли.

Ну ладно, осколками можно перерезать верёвку, и тогда…

– Что за чёрт… ты откуда взялся, пацан? – раздался голос прямо у него надо головой.

Чарли развернулся, насколько ему позволяла верёвка. Светловолосый мужчина разглядывал его с нескрываемой досадой:

– Ну отлично… недомаг! Этого ещё не хватало! Ну чего ты слоняешься по улицам в такой час?

– Я… ну… – промямлил Чарли. – Я собирался купить книгу, но книжная лавка ушла, и я хотел её догнать.

Мужчина, похоже, ему поверил:

– Хм, это объясняет, почему верёвки доползли аж сюда, хотя должны были сторожить метров на пятьдесят дальше, значит, они сначала пытались остановить книжную лавку. – Он легонько погладил конец верёвки, и та начала извиваться и подныривать под его руку, требуя ласки. А мужчина, казалось, пытался разрешить сложнейшую дилемму. – Не нравится мне это… Твои родители знают, что ты здесь?

Сначала Чарли хотел соврать: наверное, мужчина не стал бы ничего с ним делать, если бы услышал, что родители ждут его за углом. Но… этот мужчина… непонятно почему… располагал к себе, и Чарли взял и выложил ему всю правду:

– Нет, мама думает, что я сплю.

– И ты не придумал ничего лучше, как посреди ночи удрать из дома? Она тебе что, не говорила, что на улице можно встретить злых магов?

– Моя мама не волшебница.

Мужчина удивлённо поднял брови, а его огромный подбородок отвис от удивления вместе с челюстью:

– Ты посмотри, такое не часто встретишь. Да… не повезло тебе, пацан. У тебя хоть наставник-то есть?

– Да, но его, похоже, не очень заботит моё обучение… – печально вздохнул Чарли.

– Такое бывает. Значит, ты сам по себе. Очень хорошо. Два последних вопроса. Ты знаешь, кто я?

– Понятия не имею, – ответил Чарли.

Мужчину такой ответ оскорбил. Он повернулся к Чарли боком и задорно улыбнулся. С такого ракурса его подбородок выглядел ещё массивнее.

– А вот так? Уверен, что не узнаёшь? Даже не напоминаю никого? То есть… а может, у тебя возникло ощущение, что ты меня где-то видел?

– Нет, совсем не узнаю. Извините.

– Ясно. Это, наверное, из-за воротника. Ну, так… оно и лучше, конечно. Да, хорошо, что так. Если бы ты меня узнал – вот это было бы проблемой. Так, а слышал ли ты, о чём мы здесь говорили?

– Нет… Ну то есть что-то слышал, но ничего не понял.

– Тем лучше для тебя, мой мальчик. Так-так-так… – Он поколебался ещё немного, но потом вздохнул и сказал: – Ладно, я тебя отпускаю. Думаю, ты не опасен. Не люблю марать руки о мелких – потом так гадко на душе. – Он тихонько свистнул, и верёвка, которая всё это время держала Чарли в связанном состоянии, вяло соскользнув на землю, подползла к своему хозяину, который, наклонившись, поднял её. – И последнее. Запомни, пацан: всё что ты сегодня видел или слышал, тебя не касается, понял? Поэтому поторопись сразу же об этом забыть, потому что если ты этого не сделаешь, то… придётся тебе помочь.

Чарли кивнул и с трудом встал. Его метла лежала тут же, на мостовой, в нескольких метрах от них. И пока Чарли ходил за ней, мужчина исчез.

11

Тряпуля

Вся семья собралась за завтраком. Мама Чарли была в превосходном настроении, это было понятно по тому, что она пыталась жарить пончики: запах горелого масла, похоже, поселился на кухне на долгие недели.

– Забавно, – приговаривала она, выкладывая со сковородки горелые комки. – Я помню, как в детстве часами играла в шахматы, а о самой игре не помню ничего. Нет, я, конечно, помню, как ходят фигуры – слон, ладья… но не более того…

Она поставила тарелку с пончиками на стол, и бабушка тут же жадно схватила один.

– В эти выходные тебя ожидают расходы, – продолжила Цезария. – Не забудь взять деньги, которые я приготовила, и передать их своему наставнику.

– Нужно будет заплатить, – с важным видом изрекла почтенная Мелисса.

От её слов у Чарли, как и в прошлый раз, по спине побежали мурашки. Вдруг бабушка беспокойно заёрзала, и Чарли заметил, что она раскрошила свой пончик.

– Где предсказание?! – закричала она.

– Какое предсказание? – спросила Цезария. – Нет никакого предсказания…

– ВСЕГДА ЕСТЬ ПРЕДСКАЗАНИЕ! ГДЕ МОЁ ПРЕДСКАЗАНИЕ?! – И почтенная Мелисса начала один за другим хватать и разламывать пончики, роясь в горячей мякоти без урона для своей загрубевшей кожи.

– Мама, что ты делаешь?! – взволнованно закричала Цезария. – Бери по одному. Хочешь, я тебе помо…

Но тут почтенная Мелисса швырнула в стену хлебницу и завопила:

– ПРЕДСКАЗАНИЕ! ХОЧУ ПРЕДСКАЗАНИЕ!

– Мама, успокойся, – попыталась урезонить её Цезария.

Чарли бросился подбирать хлебницу, но как только он наклонился, почтенная Мелисса принялась швырять на пол всё, что ей попадалось под руку: графин со свежевыжатым апельсиновым соком, вилки, баночки с вареньем, тарелки… Цезария хотела её остановить, но не знала, как подступиться. Чарли ловил что мог на лету. Неожиданно почтенная Мелисса замерла и снова уставилась в одну точку. Через несколько секунд у неё на подбородке повисла ниточка слюны.

Чарли услышал, как мама тяжело вздохнула:

– Ничего страшного, это, наверное, приступ. Для паники нет причин. У меня есть телефон доктора. А тебе, Чарли, пора идти в школу, иначе опоздаешь.

– Нет, я останусь с тобой. Если ба плохо себя чувствует, я…

– СЕЙЧАС ЖЕ ИДИ В ШКОЛУ! – перебила мама.

Чарли встал. По спине у него всё ещё бегали мурашки. Он раздавил тревогу в кулаке и взял рюкзак. Нашивку с драконом он так и не пришил, и она осталась наполовину оторвана. Интуиция подсказывала ему, что день не предвещает ничего хорошего.

И действительно, в школе Джун наотрез отказалась с ним заговаривать.

– Да что я такого сделал? – спросил Чарли.

Но вместо ответа получил только гневный взгляд. Джун демонстративно заняла всю парту, поставив ноги на место Чарли, явно давая ему понять, что не хочет его видеть. Чарли сдался и пошёл к парте Мангустины, которая настолько привыкла сидеть одна, что вздрогнула от неожиданности, когда Чарли выдвинул стул, чтобы сесть.

– Ты что, тоже не хочешь со мной сидеть?

Мангустина выдержала паузу, что было не очень приятно, а потом всё-таки объявила своё решение:

– Да нет, садись.

Потом пришёл учитель, и Мангустина просидела весь урок, не проронив ни слова. Чарли гадал, что же такого он натворил, что и её тоже разозлил. Он бы с удовольствием рассказал ей, что видел накануне вечером, но она, казалось, была не в том настроении, чтобы слушать. Это была среда, а по средам занятия у них заканчивались в обед. И занимались они всё утро одним предметом – историей. Три часа истории подряд. Очень скоро ученики уже мирно посапывали, а Чарли начал прокручивать в голове сегодняшнее утро.

Вдруг в дверь постучала Цезария.

– Чарли Вернье? – произнесла она так, будто он был просто учеником, а не её сыном.

Он понял, что должен поднять руку, что и сделал, и тогда мама подошла к нему и, молча положив к нему на парту конверт, вышла из класса, не проронив ни слова.

«Бабушка чувствует себя хорошо, это было временное помешательство, видимо, так бывает.

Я оставила с ней сиделку. Когда я уходила, бабушка выглядела бодро, насколько это вообще возможно в её состоянии».

И только когда Чарли прочитал записку, он понял, насколько его взволнует утренняя сцена.

Немного успокоившись, он настроился серьёзно поговорить с Джун во время уборки после уроков. Нужно решать проблемы по мере их поступления. Сначала он должен выяснить, за что она на него обиделась.

* * *

В полдень, когда ученики начали расходиться по домам, Чарли направился во двор школы, где небольшая группа школьников уже ждала начала уборки. Он знал, что Мангустина всегда организовывала процесс самым оптимальным образом: она распределяла учеников по командам, определяя, кто выносит мусор из корзин, кто драит вестибюль, а кто – коридоры. Никто не возражал, чтобы командовала она, потому что львиную долю работы Мангустина брала на себя: сама убиралась в столовой, в уборных и самое главное – мыла от и до запретную башню. Джун же частенько привносила хаос в безупречно организованный процесс уборки. Делала она это просто ради хохмы.

В тот день оставшиеся на уборку подтягивались во двор школы неохотно. Чарли оглядывался по сторонам в поисках Джун и, увидев, что она идёт, пошёл к ней навстречу. Но она, резко остановившись и привлекая всеобщее внимание, наигранно громко произнесла:

– Народ, а вы знали, кто у нас всю неделю отлынивает от работы? А это Чарли! Давайте все дружно ему похлопаем!

И как только она начала громко хлопать и выкрикивать «браво!», все, кто был во дворе школы, последовали её примеру. Она была прирождённым лидером. Несмотря на её шутливый тон, Чарли заметил, что в глазах у неё пляшут искорки: она мстила и наслаждалась процессом.

– А сегодня я предлагаю дать Чарли шанс наверстать упущенное, – продолжила она. – Он сам мне говорил, что это его заветная мечта. Так давайте поможем человеку, и пусть сегодня он моет школу один!

Восторженные возгласы заглушили возмущённый протест Мангустины:

– Это просто смешно! У нас на уборку уходит целый час, а нас тридцать человек! Ему ни за что одному не справиться.

Когда все затихли, Чарли и Джун смотрели друг на друга в упор. Они сцепились не на шутку, и каждый из них ждал, когда противник даст слабину.

– Будешь знать, как исчезать посреди разговора, – сказала наконец Джун и дерзко повернулась к их дружбе спиной, больно ранив Чарли.

Хотя он начал догадываться, почему она дуется. Накануне он оставил её стоять здесь, у фонтана, а сам отправился на поиски источника заклинания, из-за которого она окаменела, чтобы его снять. И, как он и ожидал, она пришла в себя, как только он и Мангустина уничтожили ловушку для спокойных. Но для Джун прошла всего одна секунда, и она не поняла, как Чарли умудрился так быстро исчезнуть. А так как спокойные не видят магии, то ей, конечно, стало не по себе оттого, что её друг исчез таким странным образом прямо посреди их ссоры. И не найдя лучшего объяснения, она решила, что Чарли наглым образом развернулся и ушёл, не дав ей договорить.

Остальные ученики были только рады не убираться и быстро разбежались по домам. Джун тоже направилась к выходу, но, обернувшись, увидела, что Мангустина осталась стоять рядом с Чарли.

– Мангуст, ты идёшь?

Учась с Мангустиной в одном классе, Чарли знал, что она не выносит, когда коверкают её имя. Обычно, когда её что-то раздражало, она нервно поводила плечом под своим огромным свитером. Но в этот раз она просто съёжилась больше обычного: ей было не просто не по себе – она явно что-то скрывала.

– Нет. Я должна помочь Чарли с уборкой, – без особого энтузиазма выдавила она.

– Ты ему здесь не нужна, – парировала Джун. – Ему вообще никто не нужен. Разве не так, Чарли?

Он зашевелил губами, пытаясь ответить что-нибудь более или менее вразумительное. Но тут Мангустина, помотав головой, неохотно добавила:

– Если я не помогу Чарли, он точно не справится. И завтра нас всех накажут ещё на неделю.

Джун пожала плечами. Ей было плевать. Всё, что она хотела, – это дать Чарли испить горькую водицу из болота обиды, в котором тонула их дружба. Когда она наконец вышла за ворота, Чарли спросил у Мангустины:

– Ты в самом деле мне поможешь?

– Я же не сказала, что это безвозмездно. Взамен я хочу встретиться с твоей бабушкой.

Чарли заколебался в нерешительности, но потом отрицательно покачал головой:

– Нет. Ей бы не понравилось, если бы кто-то увидел её в таком состоянии. У неё было… есть чувство собственного достоинства.

– Но ведь это не ради нездорового любопытства! Я просто всегда мечтала её увидеть, вот и всё! Да и потом, ты не думаешь, может быть, ей даже пойдёт на пользу встретиться с одной из её читательниц? – Так как Чарли всё ещё сомневался, она продолжила: – Ты правда хочешь мыть школу один?

Сначала инцидент с бабушкой, потом ссора с Джун… Чарли отметил про себя, что день точно не задался.

– Теперь ещё и шантаж, – прошептал он. – Супер.

– Понятно: маленький несчастный богатенький мальчик решил преподать мне урок? Ну, давай объясни мне, как же ты собираешься меня превзойти. А у тебя ведь всё для этого есть: и крыша над головой, и Спутник мага, и знаменитая бабушка-волшебница!

– Моя мама спит в гостиной, и с больной бабушкой мы справляемся своими силами, понятно? Сегодня утром у неё случился ужасный приступ. Поверь, ты бы не захотела при этом присутствовать! Всё, с меня хватит! Надоело, что все вокруг отравляют мне жизнь из-за всякой ерунды! Ты не была на моём месте, и не тебе судить, ясно? – Он замолчал.

В порыве эмоций, постепенно повышая голос, он подошёл к Мангустине слишком близко. Она храбрилась, пытаясь выглядеть так, будто полна решимости, и поэтому Чарли не сразу заметил, что она испуганно поджала губы. Зато, когда, не выдержав его натиска, она всё-таки отступила на шаг назад, ему всё стало ясно. А ещё она взглянула на свой кулон, будто решая, стоит ли сейчас пускать в дело магию, но, увидев, как мало золотого песка у неё осталось, отказалась от этой затеи. Ну точно, он её напугал.

Чарли быстро оценил ситуацию: он был на целых двадцать сантиметров выше. И явно сильнее физически. А она была явно испугана. Да, она запросто могла бы уложить его на лопатки с помощью магии, но то, что он только что сделал, было скорее из разряда психологического давления. И в тот момент Чарли отчётливо понял, что он никогда не повёл бы себя так ни с Учителем Лином, ни с мамой. Почувствовав, как его гнев оборачивается против него самого, он сжал его в кулаке, как если бы смял листок бумаги, желая спрятать его от посторонних глаз. Гнев постепенно угас.

– Извини, – сказал он наконец, – насчёт бабушки – ладно. Если хочешь, могу отвести тебя к ней после уборки. – Это было единственное, чем он мог загладить свою вину.

Мангустину это застало врасплох:

– Что… правда? Э… ну хорошо, давай.

В воздухе повисло неловкое молчание.

– Думаю, нам пора браться за работу, – сказал наконец Чарли и начал озираться по сторонам, оценивая, сколько мусора нужно собрать во дворе, что было совершенно бесполезным занятием.

Мангустина жестом позвала его за собой:

– Пойдём!

Она почти бежала. Но Чарли, размашисто шагая, поспевал за ней без особого труда, ему даже приходилось притормаживать, чтобы её не обогнать.

– Магию можно использовать тремя разными способами. Ну, вообще-то есть ещё и четвёртый способ… С двумя из них ты уже знаком – это руны и эликсиры… – Увидев, что Чарли вопросительно вытянул подбородок, она пояснила: – Пирог-ищейка, который прилетел тебе прямо в лицо, и вообще всё, что касается готовки, – это эликсиры. Есть ещё технология, связанная с жемчами. И наконец, так называемые алгосы. Но их используют только тупые патрульные: им на каждой руке набивают по татуировке в виде руны, и они всю оставшуюся жизнь применяют всего лишь два заклинания. Зато магию они могут использовать тоннами. А ты говоришь, мы транжирим! – Когда она заговорила про патрульных, на губах у неё появилась презрительная ухмылка.

Они подошли к шкафу. Мангустина открыла его – и ей в руки тут же прыгнула метла, а ведро нетерпеливо задрожало.

– Сидеть, – сухо скомандовала Мангустина.

Ведро прижалось к полу.

– Оживизм – это дисциплина, в которой используются руны. Но основная сложность заключается не столько в оживлении предметов – ведь это любой дурак может сделать… – Она посмотрела на Чарли и снисходительно добавила: – Но если у тебя не получится – ничего страшного. Только не нужно себя корить, хорошо?

Чарли сделал над собой усилие, подавив эмоции.

– Хорошо, – кивнул он.

– Короче, самое сложное в оживизме – это чтобы тебя слушались. Показываю. – Она ткнула пальцем в сторону коридора и в приказном тоне сказала: – А ну марш мыть коридор! Быстро!

Щётка, метла и швабра тут же подчинились. Чарли даже показалось, что они покорно опустили головы. Это его потрясло:

– Вот это да! Ты с ними разговариваешь, как будто они…

– Метёлки? Чарли, это просто неживые предметы. – Она порылась в шкафу и выудила оттуда тряпку и ведро. Потом наполнила ведро водой из-под крана в стене и сказала: – А теперь перейдём к практике. – И она жестом пригласила Чарли следовать за ней в вестибюль.

Сторожа Жоржа на месте не было: наверное, уже ушёл домой, что, впрочем, в этой школе было в порядке вещей. Спускаясь по лестнице, они заметили на двери табличку «Уходя, захлопните дверь». Уголки у таблички были загнуты: сторож вывешивал её регулярно.

– Отлично, – сказала Мангустина. – Школа в нашем полном распоряжении. – Она присела на ступеньку, поставила ведро на пол и протянула Чарли тряпку. – Эта руна очень похожа на ту, для метлы, только у этой вместо точки звёздочка. Так, теперь нарисуй руну указательным пальцем… Да нет же, не в воздухе! На тряпке – что тут непонятного?!

Это «что тут непонятного» добавилось к куче других высказываний, которые копились у Чарли где-то на задворках памяти. Некоторые из них всплывали на поверхность, громко раздаваясь у него в голове, например «Ему всё надо разжёвывать!» или «Стоп, почему я вообще трачу на него своё время?» и наконец «А ну да, я ведь обожаю изображать из себя училку».

Чарли сделал всё в точности, как показывала Мангустина… Он повторил манипуляцию раз десять кряду, но ничего не вышло. Мангустина смотрела на него удручённо, но без удивления.

– Уму непостижимо, – сказала она. – Я никогда раньше не встречала никого, кто был бы настолько неспособен к магии. Да… тяжёлый случай, что тут скажешь!

И пока она с раздосадованным видом смотрела в сторону вестибюля, который им предстояло помыть, Чарли вспомнил, как он заколдовал свою метлу. Он раскрыл ладонь и представил себе руну. Волокна тряпки сразу же объял яркий огненный поток, тряпка, вздрогнув, ожила и тут же скрутилась, выжав из себя несколько мутных капель, которые стекли по пальцам Чарли.

– Получилось!

– Рано радуешься, – вздохнула Мангустина, которая не видела, как именно он оживил тряпку. – Теперь положи её на пол.

Чарли послушался – тряпка неторопливо подползла к ногам Мангустины и свернулась калачиком. Но когда Мангустина бросила на неё испепеляющий взгляд, та съёжилась и быстро ретировалась в противоположный угол комнаты.

– Начни с вестибюля и лестницы. А я займусь… – Она смерила Чарли взглядом и, убедившись, что уверенности в себе у него не прибавилось, договорила: – …всем остальным. – И исчезла.

– Так, ладно, – сказал Чарли, оставшись наедине со своей тряпкой. – Он всё-таки был немного взволнован. – Как же мне тебя назвать? – спросил он вслух у самого себя. – Как тебе «Тряпуля»?

Вместо ответа тряпка поползла прочь. И только когда она добралась до двери, Чарли понял, что Тряпуля делает ноги.

– Стой! Вернись!

Тряпка заколебалась.

– Пожалуйста, – добавил Чарли неуверенно.

Тряпка поползла к выходу быстрее. Чарли смутно понимал, что он не может позволить половой тряпке, которую собственноручно оживил, просто так слоняться по городу. Он чувствовал за неё некую «магическую» ответственность, если можно так выразиться. Он догнал её и подобрал с пола.

– Нам с тобой нужно серьёзно поговорить, – сказал он ей, на что тряпка бросилась Чарли прямо в лицо.

И когда десять минут спустя Мангустина пришла проверить, как у Чарли идут дела, она обнаружила, что он захлёбывается в ведре с водой, а тряпка, устроившись у него на голове, ему в этом усердно помогает.

Мангустина схватила тряпку одной рукой. Та озлобленно повырывалась, но быстро присмирела. А едва Чарли, пристыженный, да к тому же весь мокрый и чумазый, поднялся с колен, как снова был атакован – в этот раз на него набросилась Мангустина, начав отчитывать его с нескрываемым презрением:

– Быть таким мямлей просто недопустимо! С твоими-то данными… Ну, то есть ты ведь такой высокий и крепкий, а позволяешь обращаться с собой, как с тряпкой! Даже тряпка обращается с тобой, как с тряпкой!

Чарли и сам был сыт по горло своей посредственностью, но сдаваться так сразу не хотел:

– Да, я крепкий парень – и что с того? Я что, по-твоему, должен быть тупым наглым качком?!

– Нет, я не это хотела…

– Если кто-то ещё не понял – мне совсем не по душе наводить на людей страх! Мне неприятно, что, когда я подхожу к кому-то ближе чем на метр, на меня смотрят с опаской, как будто я могу напасть. Мне не нравится, что если я случайно задеваю локтем какую-нибудь девочку, то она сразу думает, что я сделал это специально. Или если кого-то дёргают за косичку, то из-за предубеждений тоже сразу думают на меня! Короче, применять силу – не мой конёк. И командовать я тоже не люблю. Я не люблю заставлять людей делать что-то против их воли. И тряпку заставлять я тоже не буду, понятно?

Мангустина кивнула и, поколебавшись, сказала:

– Извини, что говорю тебе об этом… Это никак не облегчит тебе жизнь. В общем… в мире магии в основном побеждают те, кто применяет силу… Этот мир не очень справедлив. – Она вздохнула. – Слушай, я сама закончу с уборкой. И ты прав насчёт моих предубеждений… Но я в любом случае справлюсь быстрее, если ты не будешь путаться у меня под ногами.

Чарли показал на тряпку, которая нервно извивалась у неё в руке:

– А с ней что будем делать?

Мангустина пожала плечами:

– Оставь её. Она довольно быстро выдохнется.

Чарли сделал гримасу:

– Знаешь что? Давай её сюда. Мы как-нибудь разберёмся.

Мангустина нехотя протянула ему тряпку, и он поспешил крепко схватить её, опасаясь, что та снова взбунтуется. Выжав Тряпулю, он закинул её в рюкзак, а потом стал смотреть, как Мангустина командует своей армией метёлок, вёдер и тряпок. Управилась она довольно быстро: Мангустина умела действовать эффективно.

– Ну что, идём? – предложил Чарли. – Заодно пообедаешь с нами.

По дороге домой он хотел рассказать Мангустине о том, что случилось с ним прошлой ночью. Да, тот мужчина оказался вполне себе приятным человеком, и он посоветовал Чарли молчать «ради его же блага». Но Чарли не был уверен, что должен хранить эту тайну. А пока он думал, с чего начать, Мангустина заговорила сама:

– Не могу поверить, что почтенная Мелисса может быть бабушкой такого… такого недомага, как ты! Ты ведь должен быть на высочайшем уровне, а ты вместо этого…

Чарли не нашёлся что ответить. А она смотрела на него с таким презрением, словно он был виноват во всех смертных грехах.

– Это ты должен был меня всему учить! – продолжила она. – Упустить такой шанс! Да как ты вообще посмел?!

– Я не видел бабушку с тех пор, как мне исполнилось пять лет, – тихо ответил Чарли. – А теперь, когда она вернулась и живёт с нами, она совсем потеряла память и поэтому помочь мне с обучением не может. Мне кажется, она учила меня каким-то магическим приёмам, когда я был маленьким, но я всё забыл…

Мангустина кивнула:

– Это потому, что ты перестал заниматься. Магия стирается из памяти, если её не использовать.

Чарли подумал о маме. Наверное, поэтому она тоже совсем ничего не помнит. Вот только почему она оставила мир магии? Тут он вспомнил о магических степенях, о которых ему рассказывал Учитель Лин. Но Мангустина снова заговорила, и Чарли пришлось отвлечься от своих мыслей.

– Что же случилось с твоей бабушкой? Почему ты не видел её пять лет? Я бы на твоём месте ходила за ней хвостом.

Чарли почувствовал лопатками, как тряпка извивается в его промокшем насквозь рюкзаке.

– Она просто исчезла, – ответил он. – И мы ничего о ней не знали вплоть до прошлых выходных, когда нам сообщили о её местонахождении и о том, что она совершенно ничего не помнит. Мы с мамой, конечно, были потрясены… А последнее моё воспоминание о бабушке… – Он замолчал, вспоминая последний день, проведённый с бабушкой пять лет назад. Он прекрасно его помнил. Это был день, когда бабушка исчезла.

Тяжёлое душное лето наваливается на холмы. Колокольня в соседней деревне только что оповестила жителей о наступлении полудня. Кузнечики стрекочут под палящим солнцем без отдыха, словно каторжники. Чарли входит на кухню, идёт босиком по прохладному деревянному полу вагончика. На нём красная пижама в белую клетку. Резинка на штанах растянулась, и они постоянно спол- зают.

Чарли чувствует себя немного странно. Как будто с ним только что произошло что-то необычное. Но он не обращает на это внимания.

В воздухе витают запахи. Пахнет жареным, сладким, чем-то, что, скорее всего, хрустит на зубах. Бабушка выложила выпечку на тарелку, чтобы остывала. Это пончики. Чарли берёт один пончик и садится за стол, собираясь его съесть. В ту же секунду он слышит шаги бабушки, она идёт быстрее, чем обычно:

– А ну-ка брысь отсюда! Сейчас же! – Узловатыми пальцами она хватает его за плечо и тянет к выходу.

Он даже не успел обуться и теперь стоит посреди грядок с тыквами с перепачканными в земле ногами.

Потом они бегут по дороге вниз с холма, в сторону деревни.

– Ба, куда мы бежим?

Она не отвечает. Они прибегают на вокзал одновременно с электричкой, и она заталкивает его в поезд:

– Я больше не хочу тебя видеть, никогда. Слышишь? – Она стоит на перроне в напряжённой позе и в ярости смотрит вслед уходящему поезду.

Последнее, что Чарли видит, – это то, как она облегчённо вздыхает: наконец-то получилось от него избавиться.

Когда воспоминание рассеялось, Чарли вкратце пересказал его Мангустине. Его всегда удивляло, что он так отчётливо помнит эти несколько минут, но не может воскресить в памяти то, что произошло непосредственно до того.

– Очень грустно, – сказала Мангустина, не придумав ничего лучше.

Он махнул рукой, как бы говоря «Да ладно!», но чувство вины неожиданно скрутило ему желудок, как кот, который когда-то затаил обиду, но наконец, дождавшись подходящего момента, чтобы отомстить своему обидчику, теперь впивается в него когтями, наслаждаясь местью.

– Мы пришли, – сказал он, показывая на домик с серыми ставнями. – Это мой дом.

Он был рад сменить тему разговора.

12

То, что исчезло

Зайдя к Чарли домой, они застали Цезарию за приготовлением пиццы. Пицца у Цезарии Вернье всегда удавалась на славу. Ведь в неё можно накидать что угодно, а уж в этом она была сильна.

Мангустина пошла на кухню, но, увидев Цезарию, в ужасе попятилась на носочках, словно от медведя гризли.

– Твоя мама – наша директриса?! – с тревогой прошептала она.

– По-моему, ты единственная, кто ещё не в курсе.

– Я… я больше интересуюсь тем, что происходит в мире магии, а не в нашей школе…

– Здравствуй… Мангустина? Верно? – Мангустина съёжилась, пока Цезария в знак приветствия неуклюже расцеловывала её в обе щеки. – Я рада, что мой сын наконец-то решил общаться с положительными ячейками нашего общества. Так, не обращайте на меня внимания! Говорите о чём хотите, я не подслушиваю! – И, вернувшись к готовке, она принялась громко греметь кастрюлями, тем самым давая понять, что не услышит ни слова.

– Забавная у тебя семья: ты уверен, что она не волшебница? – спросила Мангустина вполголоса, беспокойно косясь на Цезарию. – Это многое бы объяснило.

– Серьёзно?

– Она постоянно заставляет нас соревноваться, придумывая совершенно немыслимые задания. Это напоминает… это очень сильно напоминает Святые Розги. В пределах разумного, конечно. Ты, может быть, замечал, что в нашей школе очень странные порядки. Так вот, сначала я думала, что это здание школы так на нас на всех влияет, но, оказывается, твоя мама тоже играет в этом не последнюю роль. Теперь я понимаю почему.

– Вообще-то, если я правильно понял, когда-то давно она изучала магию вместе с Учителем Лином, но почему бросила, не знаю. Наверное, провалила экзамен на Элементариата.

– Тогда ей ещё повезло. Неудача на этом экзамене очень часто подразумевает под собой смертельный исход, и даже если провалившемуся удаётся выжить, то он остаётся искалеченным на всю жизнь. Они прививают тебе некий вирус, который не позволяет практиковать магию дальше. И этот вирус настолько мощный, что магия постепенно стирается из твоей памяти.

Цезария перестала греметь кастрюлями. Она выглядела потерянной, взгляд у неё блуждал. Вдруг она тряхнула головой, словно отгоняя от себя навязчивые мысли, и стала помешивать соус, который медленно, но верно подгорал.

Чарли стало не по себе: как будто ему довелось только что присутствовать при грустном событии. Он слегка коснулся плеча Мангустины:

– Нам, наверное, лучше продолжить этот разговор в другом месте. Ты ведь хотела увидеться с моей бабушкой, да?

Лестница громко скрипела, провожая их наверх. Чарли постучал в дверь. Бабушка была у себя в комнате, но даже не шелохнулась, когда они вошли. Она сидела в кресле и смотрела в пустоту, хотя Цезария развернула её лицом к окну. У неё был такой отсутствующий вид и она была такая бледная, почти прозрачная, что у Чарли сжалось сердце. Она даже не заметила, что они появились в комнате.

– Здравствуйте, – произнесла Мангустина тихо, будто боясь пробудить почтенную Мелиссу от странного сна.

Вопреки опасениям Чарли во взгляде Мангустины не было ни малейшего намёка на нездоровое любопытство: она смотрела на почтенную Мелиссу с восхищением и немного обеспокоенно. Потом она достала из своего портфеля книгу в пятнах и с потрёпанными уголками, по внешнему виду которой было понятно, что это её любимая настольная книжка и она прочла её от корки до корки десятки раз. На обложке было написано «Мои лакомства».

– О! – воскликнул Чарли. – Можно посмотреть? Пожалуйста!

Мангустина протянула ему книгу, и Чарли нетерпеливо стал её листать. Рецепты сопровождались очень подробными иллюстрациями. Круассаны-улыбки на завтрак для ворчунов, пончики с предсказаниями для небольших прогнозов без притязаний, пирог-ищейка для вредин, которые сами виноваты…

– Но ведь я был не виноват! – запротестовал Чарли, вспомнив инцидент с пирогом-ищейкой, который размазался по его лицу.

– Ты попытался увести у меня наставника – ты ещё как был виноват!

Вдруг во взгляде пожилой женщины промелькнула искорка осознанности.

– А я когда-то давно написала книгу, – сказала она неуверенным голосом.

– Да, написали, – поддержала её Мангустина, – вот она.

– А-а, – произнесла почтенная Мелисса. Увидев книгу, она наморщила лоб, словно смотрела на близкого ей человека и никак не могла его узнать.

– А знаете, почтенная Мелисса, я испробовала почти все ваши рецепты, даже самые сложные. Я одна из ваших самых преданных поклонниц.

– А-а… – снова произнесла почтенная Мелисса. По её интонации было понятно: она догадывается, что должна что-то на это ответить, но не знает, что сказать.

Мангустина вздохнула и, так как почтенная Мелисса не собиралась брать свою книгу в руки, убрала её обратно в портфель.

– Я бы дорого заплатила за её автограф…

– Тебе есть чем платить, милая? Тогда плати! Плати, пока можешь! А у меня больше ничего не осталось! – И вдруг пожилая женщина резко развернулась к Мангустине и вцепилась ей в руку. Мангустина не на шутку испугалась, но руку отдёрнуть не успела. Тут почтенная Мелисса встретилась взглядом с Чарли, и на её лице появилось вопросительное выражение. Взгляд снова стал потерянным, кожа вокруг глаз оплыла, а морщины стали похожи на круги на воде. Она отпустила руку Мангустины.

Чарли показалось, что он только что поборол мощнейшего великана, который чуть не сломал ему рёбра. Он крепко сжал правый кулак и перевёл дух. Мангустина смотрела в окно, пытаясь успокоиться. Молчание становилось невыносимым. Но немного погодя Мангустина разрядила обстановку, найдя новую тему для разговора:

– Спрошу чисто из любопытства… та отвратительная штуковина у тебя в саду – неужели это тыквина, которую Учитель Лин поручил тебе вырастить?

Чарли стало стыдно:

– Ну да, так что если он хотел приготовить из неё суп…

– О-о-о… Лучше тебе пока не знать, как он на это отреагирует – будешь крепче спать! А вообще тебе пора прополоть сад, пока ваш дом не превратился в джунгли.

– Знаю. Странно, что он так быстро зарастает… Я ведь почти не использую магию.

– Да, но твоя бабушка Магистр, а так как она сейчас… больна, то растения поглощают всю её силу, поэтому они так буйно растут. И пока почтенная Мелисса живёт в этом доме, они так и будут сходить с ума.

Говоря это, она разглядывала убранство комнаты. Чарли заметил, что она старалась не смотреть на его бабушку. И тут вдруг Мангустина уставилась на стену:

– Какая необычная картина…

– Это мама нарисовала. Она… достаточно абстрактная, – уклончиво ответил Чарли.

Мангустина разглядывала картину с таким интересом, что Чарли даже стало неловко. Он понимал, что у его мамы нет таланта к рисованию, но ему всё равно не хотелось, чтобы Мангустина критиковала или комментировала её работы.

– А она случайно не вверх ногами висит? – спросила вдруг Мангустина, нахмурив брови.

– Обед готов! – крикнула Цезария, спасая Чарли из неловкой ситуации.

Почтенная Мелисса послушно спустилась вниз с Мангустиной и Чарли, и после инцидента, произошедшего в комнате, Чарли почувствовал огромное облегчение. Мама ждала их у накрытого обеденного стола, посреди которого, словно на троне, возвышалась потрясающего вида пицца.

Но Мангустина не торопилась садиться за стол. Она рассматривала развешанные на стенах картины, нарисованные Цезарией. Её внимание особенно привлекло незаконченное полотно, которое стояло на мольберте. Цезария, польщённая таким интересом к её работам, подошла к Мангустине.

– Над этой я работаю уже третий день, но пока не уверена насчёт цветов. Как думаешь, оставить как есть? Как тебе цветовая гамма?

Начатая картина была в зелёно-коричнево-фиолетовых тонах. Чарли скрестил пальцы в надежде на то, что Мангустина забудет, что врать нехорошо. Хотя он уже успел убедиться, что обманывать она совсем не умеет…

– Да, – сказала она, – это так… это просто… – Она выглядела ужасно сконцентрированной, а потом вдруг схватила полотно, не особо церемонясь. – Это потрясающе! – прошептала она.

Чарли был удивлён – так искренне это прозвучало.

– Что ж, я польщена! – воскликнула Цезария и рассмеялась. – А теперь пора приниматься за пиццу! Давайте-ка за стол!

Она направилась к своему месту, а Чарли, воспользовавшись моментом, признательно улыбнулся Мангустине:

– Спасибо, что подбодрила её! Теперь она целую неделю будет в хорошем настроении. Ей сейчас это очень нужно!

Мангустина подошла к нему так близко, что он почувствовал, как ему передаётся исходящее от неё тепло.

– Скажи, твоя мама давно начала рисовать? – тихо шепнула она ему на ухо.

– Да, несколько лет назад. – И тут он вдруг понял, что страсть к рисованию появилась у его мамы ровно пять лет назад. Произошло это именно в тот момент, когда исчезла бабушка…

– Это не абстрактное искусство, – прошептала Мангустина, и Чарли заметил, что она побледнела. – Твоя мама рисует руны, ну… то есть пытается: они у неё не очень выходят. Она мешает цвета, поэтому руны непросто расшифровать, но замысел очевиден – это защитные заклинания… И на последнем полотне она попыталась изобразить очень мощную руну.

– Ты что, хочешь сказать, что моя мама занимается магией, не отдавая себе в этом отчёта?

– Я хочу сказать, что глубоко в подсознании твоя мама убеждена, что кто-то в этом доме находится в смертельной опасности.

13

Чёрная аллегория

Во время обеда Мангустина вела себя странно. Её жесты были то резкими, то нарочито сдержанными, словно она была рада находиться у Чарли дома, но до ужаса боится совершить какую-нибудь оплошность. Сначала Чарли думал, что она тушуется оттого, что сидит за одним столом с директором школы. Но Мангустина открыто восхищалась Цезарией, а значит, её смущало что-то другое.

Вообще Чарли никак не удавалось понять Мангустину. Иногда она вела себя вполне приветливо, а потом вдруг резко отстранялась… И всегда была готова защищаться. Даже этим утром они почти поссорились целых два раза, при том что Чарли умел профессионально нейтрализовать любые конфликты своей фирменной улыбкой. Так как же у неё получилось довести его до белого каления утром? Он попытался вспомнить их разговор во всех подробностях и, прокрутив в голове слова Мангустины, подпрыгнул как ужаленный. Тогда он не обратил на них особого внимания, но ведь она в сердцах сказала: «Ну, давай объясни мне, как же ты собираешься меня превзойти. А у тебя ведь всё для этого есть: и крыша над головой, и Спутник мага, и знаменитая бабушка-волшебница!»

Крыша над головой…

И тогда до него дошло, что он понятия не имеет, где живёт Мангустина. Мангустина, которая всегда была одна. Мангустина, которая ни разу не упомянула о своих родителях.

– Почему ты на меня так смотришь? – вдруг спросила она.

Чарли не пришлось отвечать, потому что в тот самый момент под стол, сметая всё на своём пути, нырнул кот.

– Бандит, что случилось?!

– Только не говори мне, что этот зверь дерётся с половой тряпкой! – воскликнула Цезария. – Боже мой, да он совсем из ума выжил!

Чарли в ужасе побежал спасать Тряпулю, которая спряталась в его рюкзаке. Оглядевшись, он увидел, что она прошлась по всем комнатам на первом этаже и на совесть вымыла в них полы. Он быстренько отнёс её на второй этаж, набрал ведро воды и поставил его в углу комнаты. Тряпуле, судя по всему, понравилось: уходя, Чарли слышал, как она самозабвенно плещется.

Наконец он вернулся за стол, и они смогли закончить обед без новых происшествий.

– Спасибо, было очень, очень вкус- но. – Мангустина была потрясена до глубины души, и Чарли было больно на это смотреть: обычный обед в семейном кругу произвёл на неё такое сильное впечатление… Даже мытьё посуды оказалось для неё как бальзам на душу: она взялась помогать с таким рвением, что Чарли стало не по себе. – Ладно. Я, наверное, пойду, – сказала она наконец, положив тряпку. – У меня ещё тренировка.

– Ты идёшь к Учителю Лину? – спросил Чарли.

– Да.

– Ты тоже играешь в шахматы? – удивилась Цезария.

– Э… – в недоумении раскрыла рот Мангустина.

– Именно, – перебил её Чарли, – и я, и Мангустина – мы очень много тренируемся. Кстати, мам, я провожу её, если ты не против.

– Конечно, нет! А я пока выведу бабушку в сад. Свежий воздух пойдёт ей на пользу.

Перед уходом Чарли подошёл к почтенной Мелиссе и поцеловал её в щёку. Она не обратила на это никакого внимания.

* * *

– Твоя мама очень приятная женщина, – сказала Мангустина, пока Чарли надевал шапку-выручалку.

– Я рад, что ты это заметила. Большинство людей этого не видят из-за её авторитарности. – Он прокашлялся и решился спросить у неё прямо: – Ну а ты?

– Что я? – Мангустина насупилась.

– Ну, в общем… а что насчёт твоих родителей? – спросил Чарли, сомневаясь, правильно ли поступает.

Лицо Мангустины словно окаменело, и она ускорила шаг. И наконец, когда она уже опередила Чарли минимум на метр, он услышал:

– Умерли.

Чарли задержал дыхание, мысленно выражая почтение этим двум душам. Что же нужно говорить в подобных случаях? Он не знал, что делать: догнать Мангустину или дать ей время побыть одной. Нуждалась ли она в утешении? Хочет ли она об этом поговорить? Или же лучше закрыть эту тему, как могилу – раз и навсегда?

– Умоляю вас, помогите! – вдруг послышался мужской голос неподалёку. – Я не могу остановиться!

Он танцевал как одержимый. Технически исполнение было не ахти, но он явно вкладывал в танец всю душу.

Мангустина повернулась к Чарли. Глаза у неё блестели, но он сделал вид, что ничего не заметил.

– Похоже, где-то неподалёку разгуливает ещё одна ловушка для спокойных! – воскликнула она.

И словно в подтверждение её слов, буквально в нескольких метрах от танцующего мужчины стала отбивать чечётку пожилая женщина, которая тоже принялась звать на помощь.

– Сюда! – крикнул Чарли.

Всё произошло очень быстро, как потом вспоминал Чарли: их как будто ждали. Они переходили от одного танцующего к другому (многие из них умоляли о помощи), пока наконец не вышли к ловушке для спокойных. Она оказалась в двух кварталах от них и стояла на самом видном месте. Обезвредить её казалось проще простого.

На небольшой площади с фонтаном ярмарочный полировальный автомат для обуви бесплатно начищал ботинки прохожим с помощью целой армии щёток.

– Вижу жемчу, – сказала Мангустина.

– А что насчёт Тибальда? Разве его не должно быть где-то рядом? – громко спросил Чарли.

И тут он вспомнил, что до сих пор не рассказал Мангустине о своей ночной прогулке, во время которой видел, как Тибальд проворачивает какие-то тёмные делишки. Но и в этот раз он рассказать не успел – через секунду они увидели, как Тибальд на полной скорости летит прямо на них.

Он мастерски воспользовался эффектом неожиданности и, промчавшись мимо них на огромной скорости, обхватил Мангустину за талию и взмыл с нею в воздух. Мангустина истошно завопила. Чарли в панике бросился следом за ними, но потом остановился. Без метлы он был беспомощен – Тибальд с Мангустиной уже поравнялись с крышами. Что же делать? Нужно во что бы то ни стало найти способ ей помочь! И тут в голове у него прозвучала фраза, которую Мангустина повторяла не раз: «Я не нуждаюсь ни в чьей защите, понятно тебе?»

И ведь в чём-то она была права. Она гораздо сильнее его. И она очень сильно разозлится, если он попытается выручить её и упустит ловушку для спокойных. «Сначала разберусь с ловушкой, а потом помогу Мангустине, если она к тому времени не вернётся».

И он побежал к полировальному автомату. Автомат легко подпустил Чарли к себе, и Чарли это совершенно не насторожило. Достать из автомата жемчу тоже оказалось просто как дважды два.

И вот тогда, прямо у себя за спиной, Чарли услышал стук копыт.

В шею ему впились как когти ледяные мурашки.

Он понял, что сам попал в западню.

Собрав всю волю в кулак, он обернулся.

Человек в чёрном. На чёрном коне. В чёрной накидке. В чёрной широкополой шляпе. Чёрный платок скрывает лицо.

Всадник.

Когда Чарли опознал все эти характерные черты, сердце у него ушло в пятки. В огромных песочных часах, висящих у Всадника на поясе, жемчи одна за другой падали в нижний отсек, издавая глухой звук перекатывающихся жемчужин. В правой руке у него была огромная коса. И он начал медленно поднимать её вверх.

Коса. Песочные часы. Конь.

Чарли был объят ужасом: он понял, что Всадник и есть аллегория Смерти. Сердце у него на секунду замерло, а потом забилось со скоростью идущего полным ходом поезда. Пульс мчался галопом, а Чарли стоял как вкопанный, не слыша ничего, кроме собственного дыхания.

Всадник занёс косу высоко над ним. И когда он уже опускал её, Чарли отскочил назад и, споткнувшись о полировальный автомат, в порыве отчаяния схватил его и запустил во Всадника. Конь Всадника в ужасе заржал и встал на дыбы, полировальный автомат, упав на землю, раскололся, а коса, сбившись с траектории, просвистела в паре сантиметров от Чарли. Чарли снова обрёл контроль над своими действиями. «Беги! Беги! Беги!» – приказал он себе и бросился наутёк.

Снова послышался стук копыт… медленный, умеренный, быстрый… Смертельная процессия приближалась. Чарли хотел побежать быстрее, но зацепился ногой за выкорчеванный из мостовой булыжник и распластался, ударившись челюстью о мостовую и почувствовав вкус крови во рту. Всадник догнал его.

– Вот так встреча, – послышался голос, который звучал очень изысканно и гладко. Чарли повернулся на голос – и узнал белые расшитые штаны Учителя Лина. Подняв глаза, он увидел, что Учитель заканчивает рисовать в воздухе руну. Всадника отшвырнуло метров на двадцать, и его конь яростно заржал, пытаясь встать на ноги – весь удар пришёлся на него.

Чарли почувствовал, как кто-то поднимает его с земли и перекидывает поперёк метлы:

– Соберись, или, даю слово, я брошу тебя прямо здесь.

Чарли что есть силы вцепился в черенок метлы, и та взлетела как ракета. Ему показалось, что он ощутил, как прямо у них за спиной коса рассекла воздух.

Когда они поднялись достаточно высоко, он заметил, что из метлы выросли толстые ветви, и не успокоился, пока не повыдергал их все, несмотря на неожиданно одолевшую его слабость.

– Ладно тебе, успокойся. Теперь ты в безопасности… А у меня есть доказательства, что Всадник не следует правилам. – И Учитель Лин с гордостью показал ему зеркальце, похожее на то, которое почтенная Мелисса передала Чарли. – Я всё записал. – Он расплылся в улыбке, и Чарли показалось, что у него стало ещё больше зубов, чем было раньше. – Я обращусь по этому делу в суд при Академии. Разразится такой скандал! Чтобы свергнуть Академию, этого, конечно, недостаточно, но зато я уничтожу их самого сильного союзника. Как же долго я этого ждал! – И он разразился кровожадным смехом.

А Чарли не давала покоя одна мысль:

– Учитель Лин, извините за вопрос, но… Это вы заманили меня в ловушку? Ну, то есть… Вы что, использовали меня в качестве наживки?

– План сработал отлично, и результат превзошёл все мои ожидания. Я могу сам себя с этим поздравить. – И отточенным движением головы он откинул назад свои шикарные волосы, задев ими Чарли прямо по лицу.

14

Пока есть чай

На террасе перед салоном «Ча-ча-чай» стояли всё те же столы, за которыми сидели всё те же старушки, и Чарли вдруг подумал, не являются ли они неотъемлемой частью декора.

Когда они с Учителем Лином приземлились, то заметили Мангустину – её платье было порвано, а сама она прихрамывала, но пыталась это скрыть. На скуле у неё расплывался свежий синяк, губа была рассечена, но, несмотря на это, она широко улыбалась.

– Вы бы видели, какую я ему задала взбучку! – с гордостью заявила она, а потом, посмотрев на свой кулон, расстроилась: – Только из-за этого тупицы я потратила почти весь свой запас магии. Вы представляете, он на свой кулон жемчу прицепил! Это же абсолютно незаконно! Этим тэдемовцам что, закон не писан?!

– Как же ты от него отделалась? – спросил Учитель Лин.

– Он держал меня за запястья, чтобы я не могла использовать руны. Я начала чертить руны пальцами… как придётся. А так как у меня не получалось их закончить, это приводило к огромным выплескам магии, и через каких-то пять секунд мы уже летели верхом на молодой яблоне! И пока он делал всё, чтобы мы не разбились, я… спрыгнула. А он потом сразу после этого врезался в стену. Думаю, это не пошло на пользу надменному лицу этого зазнайки!

Пока она говорила, Учитель Лин правой рукой лёгкими чёткими движениями незаметно рисовал в воздухе руны. И за несколько секунд платье Мангустины зашилось, рассечённая губа срослась, а синяк побледнел. Мангустина потрясла ногой, на которую хромала, как будто удивившись, что боль прошла. А потом прокашлялась и сказала:

– Кхм. Спасибо.

Учитель Лин протянул руку к шляпе своей ученицы:

– Эта дырка должна была исчезнуть. Твоя шапка-выручалка, по-моему, дышит на ладан… Да и жемча потускнела. Если ты в скором времени её не заменишь, то рискуешь привлечь к себе внимание.

Мангустина занервничала:

– Да, но дело в том, что… на данный момент… я… как бы сказать… не располагаю достаточными средствами. Но я планирую поправить своё финансовое благосостояние во время шабаша. А, Жюстина, здравствуй!

Разговаривая, они зашли в салон, где возле камина их ждала крокодилиха. Учитель Лин подтолкнул Чарли к креслу:

– Поздоровайся с Жюстиной, она очень чувствительная.

– Здравствуйте, Жюстина, – на одном дыхании выпалил Чарли.

Крокодилиха щёлкнула зубами и улеглась у его ног… которые Чарли на всякий случай спрятал под кресло.

Учитель Лин вернулся со своим вечным чайником в руках:

– Мы живы, пока есть чай.

– Я не в восторге оттого, что вы устроили мне западню, – сказал вдруг Чарли. – Я мог умереть. Мне кажется, что с вашей стороны это легкомысленно.

Но Учитель Лин только посмотрел на Чарли свысока. А Чарли со всей силы вцепился в подлокотники кресла, направив против них весь свой гнев. Правый подлокотник подозрительно хрустнул и сдвинулся. Гнев Чарли схлынул, и ему стало стыдно. Чтобы как-то выкрутиться из дурацкого положения, он схватил со столика фарфоровую чашку, но Учитель Лин аккуратно забрал её у него из рук:

– Если позволишь. Кресло-то зарастёт, а вот сервиз мне дорог. – И он сунул Чарли в руки металлическую кружку с толстенными стенками. – Ладно, хорошо, я должен тебе всё объяснить, – вздохнув, сказал Учитель Лин. – Начнём с Академии магии, с этого сборища шарлатанов. В наших краях – а мир магии не разделён на страны, как тот мир, с которым ты знаком лучше, – так вот, в наших краях именно Академия контролирует всё, что связано с магией. Академия устанавливает абсолютно все правила, и их нарушение приводит к наложению ужаснейших санкций. Но выходит так, что, пока Академия следит за каждым магом, никто не следит за самой Академией, и мы думаем, что они чудовищным образом злоупотребляют своим положением. Твоя бабушка, я и ещё несколько человек – мы состоим… состояли в группе, которая… открыто выступала против их нарушений. Поэтому Академия была заинтересована, чтобы почтенная Мелисса выбыла из игры. Но проблема в том, что мы не можем утверждать это наверняка. А твоя бабушка была нашим лидером и нашим лучшим сборщиком информации, но пять лет назад она внезапно исчезла. – Учитель Лин поправил пенсне, как будто бы этим жестом он мог осушить навернувшиеся на глаза слёзы. – За последние пять лет пострадали шесть магов из нашей ложи: их память была полностью опустошена. Потом ещё Морнилья… – Он протёр пенсне, как если бы это оно было причиной его слёз. – Морнилью нашли мёртвой… Доказать, что за этим стоит Всадник и что он действовал по приказу Академии, невозможно. Но мы уверены, что всё именно так и было. А когда в городе начали появляться ловушки для спокойных, я сразу понял, что теперь они охотятся на меня. Поэтому я и предпочёл отправлять за жемчами тебя и Мангустину, а сам незаметно за вами приглядывал. Я и подумать не мог, что за недомагами станет гоняться сам Всадник! Я-то ожидал поймать на месте преступления молодого тэдемовца, который своими действиями скомпрометировал бы Академию. Молодым людям ведь не грозит ничего особенного даже в случае серьёзного преступления. Вот родители и отправляют своих детей, потому что худшее, что может случиться, – их обяжут заплатить штраф. А вы столкнулись нос к носу с Тибальдом Денделионом – а ведь он сын судьи! Это всколыхнуло бы общественность, я уверен! Нас бы несколько месяцев никто не беспокоил (что весьма неплохо – я бы не отказался от такой роскоши) … Но нам повезло несказанно больше! – Произнося последние слова, он не смог скрыть восторга. Он достал зеркальце, которое ранее спрятал за пазуху: – Это зеркало – теперь самая ценная вещь, которая у нас есть. Это доказательство того, что Всадник нарушает правила! Об этом будут говорить во всём мире, я вам гарантирую. И у них не останется иного выхода, как только лишить Всадника его полномочий. Вы, наверное, не до конца понимаете, но ещё ни разу за всю историю ни одну Аллегорию не лишали полномочий!

Чарли казался задумчивым:

– Всё-таки странно: почему Всадник погнался за мной, если мои воспоминания ничего не стоят?..

– И что ещё более странно: ему нужен был именно Чарли, – добавила Мангустина. – Тибальд ведь два раза пытался меня отстранить. Думаю, потому, что Всаднику не нужны были свидетели…

– На этот счёт у меня есть пара гипотез, – ответил Учитель Лин. – Несмотря на то что у Чарли очень низкий уровень, устранить из мира магии потомка почтенной Мелиссы было бы крайне символичным жестом. Цезария уже вне игры, ну а что касается Чарли, Академии бы не понравилось, если бы он продолжил дело своей бабушки. Хотя есть у меня и другая догадка… Возможно, Чарли, сам того не зная, обладает воспоминанием, которое Академию не устраивает…

– Но я утратил почти все свои воспоминания, связанные с магией! – перебил его Чарли.

– Разумеется. Но Академия об этом не знает. И вполне вероятно, что в детстве ты присутствовал при определённых событиях. Это бы объяснило, почему Всадник пытается стереть твою память… – Учитель Лин вдруг поставил свою чашку на столик. – Вообще-то нам давно уже пора собираться в дорогу. Как там тыквина, которую ты посадил? Она выросла?

15

Путешествие в тыквине

Оценив ущерб, Учитель Лин скептически поднял бровь.

– Ну и ну! – поторопилась воскликнуть Мангустина, глядя на Учителя так, словно никогда раньше не видела, чтобы он так сильно злился.

Учитель Лин восседал на чемоданах посреди сада Чарли. Он был вне себя от ярости и даже не пытался это скрыть, доказательством чему служило то, что он не переставая подпиливал ногти.

– В жизни существуют два типа магов: одни владеют элементарными приёмами магии, а другие разгребают, точнее – выгребают. Вот ты выгребаешь.

Чарли рассыпался в извинениях:

– Мне правда очень жаль!

В ответ он услышал громкий всплеск – Мангустина выплеснула целое ведро испорченной мякоти тыквины.

– Чарли, – сказала она холодно, – замолчи и выгребай.

Тыквина выросла размером с небольшую легковую машину, как, видимо, и предполагалось. Но кожура у неё была подозрительного зеленоватого оттенка, вся вздутая и сочащаяся.

Мангустина и Чарли должны были вырезать внутри тыквины проём наподобие салона автомобиля, чтобы они втроём смогли разместиться внутри и отправиться в Тэдем, но мякоть была настолько мягкой, что, как только они её касались, она тут же превращалась в кашу. И только крокодилиха Жюстина довольно урчала: она обожала запах гнили.

– Думаю, дальше выгребать не стоит, – сказала наконец Мангустина, – иначе тыквина просто развалится. – Она выбралась наружу и посмотрела на веточки, которые очень отдалённо напоминали колёса. – Они даже форму не держат. Укачает нас в дороге…

– Всё должно пройти нормально, просто обязано, – отрезал Учитель Лин. – Закидывайте чемоданы на крышу. Честно говоря, мне стыдно перед лошадьми, которых я арендовал.

Крыша прогнулась, когда на неё взобралась Жюстина. Крокодилиха же устроилась поудобнее, подмяв под себя чемоданы, словно мстя сразу всем кожаным сумкам в мире. У Чарли багажа не было. Всё, что ему могло понадобиться, он положил в свою шапку-выручалку, с которой не расставался ни на секунду. Он умудрился засунуть в неё даже свою метлу, хотя Учитель Лин заверил его, что летать в Тэдеме запрещено. Но, несмотря на этот запрет, Чарли предпочёл иметь метлу при себе.

– Я уверена, что тыквина выдержит, – сказала Мангустина, забираясь внутрь.

Чарли поспешил ещё раз сбегать домой, чтобы поцеловать на прощание маму и бабушку. Он не мог поверить, что совсем скоро он, может быть, вернётся из Тэдема с бабушкиной памятью и что, возможно, она смотрит на него этим отсутствующим взглядом в последний раз…

Вечер накануне был очень странным. После встречи со Всадником Чарли пребывал в состоянии шока и за весь вечер не проронил ни слова. Мама объяснила себе это тем, что он волнуется перед поездкой, и три раза накладывала ему добавки, таким образом проявляя заботу.

И только после ужина Чарли смог уединиться, чтобы окунуться в мысли о жемче, которую достал из полировального автомата. Он позволил Бандиту улечься у него на коленях, а потом сжал жемчу в руке и закрыл глаза.

Запах воска и застарелого повидла… Дует весенний ветерок, лёгкий дождик барабанит по разноцветным окнам вагончика…

– Ну ладно, хорошо. Одним словом, это шапка-выручалка, – слышится голос пожилой почтенной Мелиссы. – Ты уже достаточно хорошо зарабатываешь, поэтому оставь это недомагам, которые сидят без копейки. – Она смотрит на своего ученика слегка разочарованно.

Лин стоит напротив неё в шапке, хорошо одетый. На нём костюм, в котором угадываются одновременно и восточные и европейские мотивы, отлично скроенный и сидит в обтяжку, что чертовски ему идёт.

– Должна признать, что этот костюм более изыскан, чем те, что мне приходилось видеть… – говорит почтенная Мелисса. – Но если ты собираешься претендовать на степень Магистра, то этого недостаточно.

– Неужели? – спрашивает Лин с вызовом в голосе. – Он дотрагивается до своей шапки один, два, три раза. И его одеяние меняется в первый, во второй и в третий раз. – Ещё я могу её снять, а костюм останется, пока я нахожусь в радиусе пяти метров.

– Интересно, – уступает почтенная Мелисса. А потом сухо добавляет: – Но несерьёзно. С таким легкомысленным творением я тебя рекомендовать не буду. Об этом не может быть и речи. Заявку просто не примут.

– А если бы я вам сказал, что… создал портал в другое измерение?

Почтенная Мелисса не подает виду, но только лишь из чувства собственного достоинства – на самом деле она удивлена:

– Что ж… На это я бы ответила: у такого изобретения гораздо больше шансов понравиться жюри. И где же я могу увидеть этот портал?

Лин улыбается во все зубы, снимает шапку и запускает туда руку по самое плечо:

– Ну конечно же, в моей шапке-выручалке! – Он хватает мадленку с тарелки, на которой их лежит целая гора, и закидывает её прямо в шапку, потом переворачивает её, трясет – но из шапки ничего не выпадает.

– Проявите уважение к еде, молодой человек! – восклицает почтенная Мелисса. Потом, подавив смешок, говорит: – Я эти утешающие мадленки приготовила специально для тебя. На тот случай, если бы твоё изобретение оказалось не на высоте.

Лин снова запускает в шапку руку и достаёт оттуда ту самую мадленку.

– Ну так что? – спрашивает он. – Она мне понадобится, как вы думаете? – Он светится от гордости. Почтенная Мелисса уже не пытается напускать на себя скепсис, она с восхищением склоняется над шапкой, запускает в неё руку и натыкается на совершенно обычную плотную подкладку. – Портал открывается только с разрешения его владельца, – с улыбкой говорит Лин. – Если шапка попадает в чужие руки, он закрывается.

– Это потрясающе! После такого достижения они просто не смогут отклонить твою заявку на степень Магистра. – Она показывает на жемчужину, которой инкрустирована лента шапки. – Тебе, должно быть, ради этого пришлось пожертвовать очень ценным воспоминанием…

На лице Лина появляется странная гримаса, отдалённо напоминающая грусть:

– Я всё равно не хотел хранить это воспоминание вечно. По правде сказать, теперь, когда я от него избавился, то чувствую себя гораздо лучше.

Почтенная Мелисса задумчиво качает головой:

– Очень хорошо, я представлю твоё изобретение в Академии этим летом. А на степень Магистра ты защитишься во время осеннего шабаша. Но ты должен будешь сделать меня владельцем шапки, чтобы я могла продемонстрировать жюри её свойства.

Лин не рад этой идее. Он хмурится и начинает протирать своё пенсне.

– Я верну тебе её сразу после презентации. В конце концов, ты мне доверяешь или нет?

– Естественно, доверяю, – отвечает Лин, смущённый собственной реакцией.

– Ну, как бы то ни было, а с сегодняшнего дня я буду называть тебя «Учитель Лин». Пока Академия выдаст тебе регалии Магистра, которые ты заслуживаешь, пройдёт время, а я таким образом уже возведу тебя в степень!

Тогда Учитель Лин протягивает ей шапку-выручалку, и та тут же превращается в бархатный чепчик. Он облегчённо вздыхает и расплывается в улыбке ученика, который так долго ждал одобрения своего наставника и наконец-то его получил.

Когда Чарли открыл глаза, он по-прежнему был в своей комнате. И тут он почувствовал, что у него на коленях что-то мокрое.

– Ой, фу-у-у! – воскликнул он, когда понял, что Тряпуля прогнала Бандита с его колен и свернулась калачиком на его месте.

В паре метров от них кот в ярости отрыгивал шерсть. Тряпка перекрутилась и изогнулась, очевидно требуя ласки.

И у Чарли не осталось иного выбора, как только взять её с собой в путешествие. Надеясь, что Тряпуля не вымочит все его свитера, находясь в другом измерении, он запихнул её в шапку-выручалку. После того, что он увидел в воспоминании, Чарли чувствовал себя неловко. Получается, шапка-выручалка, которую подарила ему его бабушка, ему не принадлежит… Нужно ли вернуть её Учителю Лину? И если так, то почему он сам не потребовал её отдать? Чарли пообещал себе, что вернётся к этому вопросу, когда его наставник будет в хорошем расположении духа, что – совершенно точно – нельзя было сказать о нём сегодня.

– Чарли! Поторопись! – крикнула Мангустина из сада.

Чарли выглянул из окна и увидел, что Учитель Лин уже запряг лошадей. Мама торопливо и застенчиво поцеловала и обняла Чарли на прощание:

– Удачи, мой милый. Осенний шахматный турнир ведь очень важен, да? Мне кажется, я припоминаю…

Бедная… она выглядела очень растерянно. Её разум в тот момент прилагал неимоверные усилия, чтобы не обращать внимания на огромную гнилую тыкву посреди их сада.

– Да, но я еду просто посмотреть, – сказал Чарли.

Благодаря дару убеждения Учителя Лина Чарли было разрешено пропустить два дня школы. Мама решила, что шахматный турнир – это опыт крайне поучительный и что ради него стоит пожертвовать школьными занятиями.

Чарли попрощался с ней ещё раз, взял на руки Бандита, который не сильно-то горел желанием путешествовать, и побежал к тыквине. Та уже трогалась с места, и Чарли запрыгнул внутрь на ходу. Когда они выехали за ворота, он услышал странный треск и пару смачных шлепков, как будто от их транспортного средства отвалились два большущих куска… Кот поджал хвост.

– Давайте посмотрим на это с положительной стороны, – сказала Мангустина. – Мы, вполне вероятно, сможем поставить мировой рекорд… э… в категории «Самое невероятное средство передвижения».

– Пахнет кошачьей мочой, – ответил Учитель Лин, бросив на Бандита убийственный взгляд.

На что кот, лежащий у Чарли на коленях, перевернулся и задрал хвост перед Учителем Лином.

– Тесную тыквину я бы ещё мог стерпеть, – сквозь зубы процедил Учитель Лин. – Любая Аллегории знает, что я обеими руками за элегантность. Да даже если бы она была узловатая или несуразная… Но это! Мы приедем в город, где внешний вид важнее всего, на этом…

Тут с потолка с характерным хлюпающим звуком оторвался кусок мякоти грязно-коричневого цвета и размазался прямо по его великолепному синему костюму. Учитель Лин закрыл глаза, и на его лице отразилось страдание. Чарли затаил дыхание, прижал кота к себе и вжался в сиденье: в тот момент ему хотелось сделаться как можно незаметнее. Сиденье просело на добрых пять сантиметров, и Чарли замер, боясь пошевелиться. Несколько часов они ехали в полной тишине.

Тэдем находился в Бретани, на севере Франции, а это было на другом конце страны, в тех же краях, где нашли почтенную Мелиссу. И хотя спокойные не обращали никакого внимания на их экипаж, Учитель Лин избегал крупных трасс, предпочитая им узкие деревенские дороги, на которых было мало машин и много коров. Пейзаж напоминал плотный лист бумаги, пропитанный водой. Это был один из тех дней, когда небо было затянуто серыми облаками и вся Франция погрузилась в меланхоличное настроение. Конечно, серый цвет ей идёт, но в конце концов однообразие начинает утомлять.

Дороги были в лужах, тыквину трясло, и брызги разлетались в разные стороны. Путешествие казалось нескончаемым, и Чарли уже начал сомневаться, что их транспорт осилит такое дальнее расстояние. Вдруг он заметил, что Учитель Лин шевелит пальцами. Тыквину едва заметно тряхнуло, и очертание леса за окном стало нечётким. Это повторилось много раз, пока Чарли наконец не понял, что происходит: «Он же сжимает дорогу!» Перебирая пальцами, Учитель Лин сминал её так легко, словно это была тонкая бумажная ленточка, а не асфальт.

Чарли ещё долго с восхищением наблюдал за тем, как легко, словно меха аккордеона, сжимается пейзаж. Горы, озёра, поля, рощицы… В какой-то момент он решил, что географии с него достаточно, и переключился на то, что происходило внутри кареты.

Сидящая рядом с ним Мангустина листала «Магический вестник» – газету, которую взяла у Учителя Лина. Чарли вытянул шею и прочитал заголовок статьи на первой странице:

«РАНЕНИЯ, НАНЕСЁННЫЕ АНАСФЕМУ НЕПОБЕДИМОМУ, НЕ ВЫМЫСЕЛ».

Далее следовало разъяснение: «Вследствие обвинений во лжи, направленных против всеми известного наездника, он был обследован доктором Скулапом, который подтвердил диагноз. Но, несмотря на состояние своего здоровья, наездник, которого все зовут Непобедимый, заявил, что он полностью восстановится до шабаша и примет участие в скачках. Неужели чемпион, который в течение последних десяти лет занимал первые места, начал сдавать позиции? Игроки, делающие ставки на скачках, склонны в это верить, таким образом, рейтинг наездника слегка…»

Вдруг Мангустина резко отдёрнула газету, раздражённая тем, что Чарли пытается читать одновременно с ней. Тогда, не придумав ничего лучше, Чарли начал перебирать в уме те немногие сведения, которые ему удалось раздобыть о месте их назначения: Тэдем – город магов; шабаш проходит в Тэдеме четыре раза в год, но осенний шабаш самый важный, и на него съезжается больше всего народу; во время шабаша проходят скачки на тыквинах, в мире магии они очень популярны; и – да, нужно опасаться патрульных. В общем, это было всё, что Мангустина соблаговолила ему рассказать, и даже этими знаниями она делилась с Чарли неохотно, по крупинкам. Что же касается Учителя Лина, то он в последнее время был слишком занят, чтобы рассказывать Чарли что бы то ни было.

Чарли вдруг понял, что скучает по Джун. Он не верил, что их ссора, из-за которой они перестали разговаривать – это всерьёз. И вообще глупо получилось… поссорились прямо накануне его отъезда… Но он же не мог рассказать ей про магию! Если подумать, то Джун, скорее всего, поэтому и злилась: она чуяла, что у Чарли появились секреты. Она ведь всегда была очень чувствительная. И с отличной интуицией, компенсирующей ей то, что она никогда никого не слушала. Чарли пообещал себе, что, когда они вернутся из Тэдема, он обязательно с ней помирится. И в первый раз в жизни он пожалел, что у него нет телефона, чтобы хотя бы отправить Джун сообщение…

– Может быть, стоит сделать ещё одну остановку и напоить лошадей? – вдруг спросила Мангустина. – И ещё… мне кажется, что в той деревне, где мы останавливались в последний раз, Жюстина кого-то укусила.

– Наверняка это был вор, – сказал Учитель Лин. – Представляю, как он удивился, когда схватил зубастый чемодан. – И, довольный своей шуткой, он сам зубасто улыбнулся.

Чарли это немного смутило, но всё же он был рад видеть, что у его наставника улучшилось настроение. И тут Учитель разговорился:

– Давайте обсудим программу предстоящих дней. На завтра я даю вам увольнительную: у меня много друзей, которых я должен навестить перед слушанием, и меньше всего мне нужно, чтобы вы путались у меня под ногами. Мангустина, введи Чарли в курс дела. Расскажи ему о необходимых мерах предосторожности. И единственное, о чём я вас прошу: постарайтесь не впутаться в неприятности. Послезавтра я пойду в суд подавать прошение об аудиенции. Думаю, что мне придётся провести там целый день в ожидании, пока меня примут.

– А я в это время свожу Чарли посмотреть скачки, – вставила Мангустина. – Чтобы лучше понять культуру магического мира, ему непременно нужно собственными глазами увидеть скачки на тыквинах.

– Я не сомневаюсь, что тобой движут исключительно альтруистические соображения. Это очень благородно с твоей стороны. Возвращаясь к вопросу о заседании, думаю, что дата будет назначена в течение ближайших двух дней. А пока мы будем ждать слушания, нам стоит сходить на защиты на степень Элементариата. Это лучший способ скоротать время, и для вас это будет познавательно. Я слышал, что планируется даже одна открытая защита на степень Магистра – лично мне было бы крайне интересно посмотреть…

И именно в этот момент на них обвалилась крыша.

Несколько секунд они барахтались, пытаясь выбраться на поверхность: гнилая мякоть, груда чемоданов и крокодилиха Жюстина, недоумевающая, как она вообще сюда попала – ведь только что была на крыше, – всё это вмиг придавило их, практически перекрыв воздух. В конце концов им удалось разгрести завалы и даже не пришлось останавливать лошадей. Бандит до смерти перепугался и, забравшись к Чарли на плечи, теперь сидел там, недовольно фыркая. Сам Чарли не смел сдвинуться ни на дюйм: в тыквине теперь было тесно, и Жюстина, недолго думая, положила голову к нему на колени. Учитель был в такой ярости, что потерял дар речи.

– Зато теперь мы можем любоваться пейзажем, – попробовал разрядить обстановку Чарли.

В ответ на это Учитель Лин развернулся к Чарли и уставился на него своим пенсне, которое было залеплено тыквенной мякотью. Он даже не пошелохнулся, чтобы его протереть. Чарли опустил глаза. Остаток путешествия прошёл в напряжённой обстановке.

На закате они проезжали поля, с которых уже убрали урожай пшеницы. Над голой землёй тут и там торчали соломенные пугала в широкополых цветных шляпах и странного вида расшитых сюртуках. Они были похожи на военный отряд, вернувшийся из загробного мира.

– Какие-то они странные, эти пугала, вам не кажется? – спросил Чарли, не удержавшись.

И так как Учитель Лин демонстративно молчал, ответить ему пришлось Мангустине:

– Тэдем – город магов. И чтобы в него не попали спокойные, он защищён по периметру заклинаниями. Это отталкивающие заклинания, они вызывают у спокойных такое сильное чувство недомогания и дискомфорта, что они разворачиваются и едут в противоположном направлении.

Едва Мангустина договорила, как они проехали табличку с надписью «Тэдем».

– Наконец-то! – прошептал Учитель Лин таким тоном, будто находиться рядом с ними ему было уже невмоготу.

Чарли глазел по сторонам широко раскрытыми глазами. Так вот он какой, город магов! Он разглядывал высокие узкие огороженные заборами дома, освещённые лучами заходящего солнца. Растительность в городе изобиловала, но была идеально ровно пострижена. Все цветы без исключения были посажены в линии, складывающиеся в сложные геометрические узоры. Деревья были пострижены в форме кубов, капель и других замысловатых фигур. Всё вместе выглядело слишком упорядоченно, чтобы быть правдой.

С архитектурной точки зрения город напоминал… приморский курорт. Другими словами, это было чёрт знает что. Дома с изначально белыми гранитными стенами и чёрно-серыми крышами потом обзавелись кто средневековой башенкой, кто кованым балконом в стиле ар-деко, кто огромной верандой в классическом викторианском стиле, а некоторые особенно отличились и заимели все сразу. Жители Тэдема не ограничивались одной эпохой или стилем, присущим одному региону. Хороший вкус они тоже игнорировали, чтобы он не мешал полёту фантазии.

Тыквина свернула и поехала вдоль канала, по берегам которого аккуратно выстроились баржи. Вдруг посреди канала над водой показалось что-то массивное, но разглядеть, что же это было, Чарли не смог: ночь уже окутала город.

Когда стало совсем темно, вдоль улиц зажглись оранжевые уличные фонари, они парили в воздухе.

– Тпру! – громко скомандовал Учитель Лин.

И лошади перешли на шаг.

Они остановились под знаком с изображением мага на метле, перечёркнутого жирной красной линией. Под знаком висела табличка «ИНЖЕНЕРНЫЕ ОПЫТЫ, НЕ УТВЕРЖДЁННЫЕ АКАДЕМИЕЙ, ПРОВОДИТЬ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО». В Тэдеме было много правил.

Жюстина выбралась из тыквины первой. Учитель Лин, прихватив свой чемодан, последовал за ней. Краем глаза Чарли заметил, как Учитель, перед тем как покинуть карету, тыльной стороной ладони попытался смахнуть хотя бы самый крупный кусок мякоти со своего костюма.

– Я займусь лошадьми, – сухо бросил он в их сторону и исчез за дверями большой гостиницы.

– Он злится, да? – спросил Чарли.

– Он скорее унижен, – ответила Мангустина. – Для Учителя Лина внешний вид имеет огромное значение. Но ты не переживай. Он же не станет держать обиду всю жизнь. – Она помолчала несколько секунд, а потом добавила: – Дай ему лет семь, самое большее – восемь.

Она уже спускала из тыквины свой чемодан и сундук из красного дерева, на вид очень тяжёлый. Согнав Бандита с плеч, Чарли последовал за ней. Из всех из них только Бандит каким-то образом ухитрился не перепачкаться.

– А почему мы не идём в ту же гостиницу, что Учитель Лин? – забеспокоился Чарли, увидев, что Мангустина зашагала в противоположном направлении.

– Потому что мы будем жить напротив, на постоялом дворе для молодёжи. Недомаги никогда не селятся вместе с Элементариатами. – И она ступила на понтон баржи, передняя часть которой была сделана в форме импозантной фигуры.

Перед тем как последовать за ней, Чарли посмотрел на табличку, прикрученную к пирсу.

– «Постоялый двор «Малыш», – прочитал он вслух.

– Это я, – послышался низкий хриплый голос.

Чарли заметил, что фигура на носу баржи повернулась к нему. Это был мускулистый пират с бородой, грубо вырубленный из дерева.

– Вы Малыш?

– Ага. Какие-то проблемы?

– Нет, просто я хотел познакомиться. Меня зовут Чарли.

– Да мне по барабану, – проворчал Малыш и снова повернулся лицом к реке.

Но Чарли довольно улыбнулся. Он поспешил догнать Мангустину, которая уже торговалась с женщиной-карлицей, обладающей такими пышными формами, что её фартук больше напоминал расправленный на ветру парус.

– У вас непозволительно высокие цены! – протестовала Мангустина. – Вы их снова подняли!

– Сейчас шабаш – самый сезон, моя сладкая. Если хочешь ночевать на улице – пожалуйста!

Пока они вели переговоры, Чарли любовался просторной гостиной, украшенной предметами из меди и обставленной деревянной мебелью. Большие иллюминаторы, через которые просачивалась ночь, были похожи на чёрные дыры. В гостиной стояли пять массивных деревянных столов и ещё несколько поменьше, за которыми сидели, каждый в своём углу, несколько недомагов.

– А это что? Оно что, с вами? – проворчала хозяйка баржи. – Сразу предупреждаю: за Спутников мы берём доплату! От этих тварей всё потом в шерсти! – говорила она это, глядя на Бандита, который, в свою очередь, не моргая презрительно уставился на неё. Чарли скривился в гримасе. – Другие звери с собой есть?

– … У меня с собой тряпка, она считается? – спросил Чарли.

– Ну-ка дай гляну.

Чарли снял шапку-выручалку и достал из неё Тряпулю. Та тут же радостно завертелась.

– Ух ты ж батюшки, и кто это тут у нас? – гораздо мягче сказала хозяйка баржи.

Тряпуля махнула ей в знак приветствия размохрившимся уголком.

– Ладно, на этот раз разрешаю: можете взять её с собой в комнату.

Мангустина знаком позвала Чарли следовать за ней наверх по лестнице.

– Зараза! Она опять повысила цены и даже не предупредила! – возмущалась она полушёпотом. – Тех денег, которые мне дал Учитель Лин, на две комнаты не хватило. – И Мангустина, резко повернувшись к Чарли, который едва успел затормозить, чтобы не врезаться в неё, ткнула пальцем ему в грудь: – Нам придётся делить одну комнату, поэтому предупреждаю: не смей… Даже не думай! – Она торопливо зашагала по коридору в поисках их номера.

А Чарли подумал, что он действительно даже и не подумает.

Они втиснулись в каюту с такими низкими потолками, что Чарли пришлось пригнуть голову, чтобы зайти. Мангустина заняла койку возле иллюминатора и уже начала разбирать чемодан.

– Пф-ф-ф, ещё и животину твою терпеть, – недовольно пробурчала она, косясь на Бандита, который ответил ей таким же злым взглядом. – Ванная моя. Этот запах гнилой тыквины просто невыносим.

Несмотря на отвратительное настроение, которым изводили Чарли его окружающие, он не мог перестать улыбаться: он был в Тэдеме, в городе магов! И его бабушка ещё никогда не была настолько близка к тому, чтобы снова обрести память.

Помывшись, Мангустина и Чарли спустились в гостиную, где собирались поужинать на скорую руку. Тряпуля последовала за ними и по пути не упустила возможности выразить благодарность хозяйке баржи, которая от этого окончательно расчувствовалась:

– А кто это у нас помог Марьяне и помыл всю лестницу? А это ты, да-да-да! Хочешь ведёрко с грязной водой, рыбонька моя? Да вы только посмотрите, какая умница! Хорошая тряпочка! Хорошая! – Потом, окинув Мангустину и Чарли оценивающим взглядом, она сказала: – Блюдо дня за счёт постоялого двора! Клёпа! Налей им по тарелочке!

Судя по тому, как у Мангустины от удивления поднялись брови, такого развития событий она точно не ожидала. Они сели за стол, и худощавая девочка с щербинкой между передними зубами тут же принесла им две тарелки супа. Делала она всё очень небрежно и, ставя тарелки на стол, забрызгала Чарли супом.

– Эй… Это ещё что такое?!

В его тарелке что-то всплыло на поверхность и сразу нырнуло обратно. И теперь Чарли был уверен, что видит, как это что-то плескается в бульоне.

– Местное блюдо, – ответила Мангустина. – Из самых свежих продуктов. Попробуй – сам поймёшь. Это очень вкусно.

– Я и мёртвое-то не очень люблю есть, а живое и подавно не буду.

– Ну и ладно, – пожала плечами Мангустина. – Тогда я съем? – И она, проглотив сначала свою порцию, потом порцию Чарли, наконец довольно вздохнула.

Чарли налегал на хлеб.

– А вы на кого будете ставить на завтрашних скачках?

Чарли обернулся. Мальчик, сидящий за соседним столом, обращался к ним.

– На Анасфема, конечно, – ответила Мангустина, не отрываясь от тарелки.

– Вообще-то в прошлом месяце он поранился во время тренировки.

– Ну и что? Его же не просто так называют Непобедимый.

– Ну да, рассказывай! Он стареет! Мы все за Мелюзину. Она гораздо сильнее! Кстати, во время отборных соревнований у неё было лучшее время.

– Я всё равно буду болеть за Анасфема, – сказала Мангустина.

– Вы обсуждаете скачки на тыквинах? – тихо спросил у неё Чарли.

– Естественно, – кивнула Мангустина. – Вообще-то это почти что главное событие шабаша!

Когда они поднялись в каюту, на Чарли навалилась такая усталость, что ему хотелось только одного: поскорее лечь спать.

– Ну нет! Я придушу это глупое животное! – вдруг закричала Мангустина и бросилась к Бандиту, но тот уже юркнул под одеяло и забился в дальний угол, чтобы она не смогла до него дотянуться.

Пока Мангустина вне себя от злости пыталась схватить кота, Чарли был почти уверен, что слышал, как тот злорадно хихикает. И всё-таки немного опасаясь за него, он аккуратно взял Мангустину за плечи и потянул назад:

– Прекрати! Ты его пугаешь! В чём дело-то?

– Отпусти меня! Отпусти, говорю тебе! Смотри, что сделала твоя дурацкая животина с моими вещами!

Чарли посмотрел на чемодан Мангустины, который она оставила открытым, когда они уходили ужинать. Его содержимое теперь было свалено в кучу на кровати, вещи скомканы и все в белой шерсти – Бандит явно как следует на них повалялся.

– О… Мне очень жаль, – ответил Чарли. – Но это ведь животное, он же не специально…

– Вот именно, это ты виноват! – перебила его Мангустина.

– Что?

– Ой, хватит уже прикидываться дурачком! Ты ведь отлично знаешь, что Спутник связан со своим магом. Твой кот – это часть тебя, поэтому ты можешь ему приказывать и даже видеть его глазами или… Но самое главное – Спутник позволяет себе делать всё, на что не осмеливается его маг!

– Да ладно!

– Да! И когда твой кот ведёт себя подобным образом, это говорит о том, что ты меня совсем не уважаешь!

– Мм? Да нет же! Клянусь, я тебя уважаю! Ты делаешь слишком поспешные выводы. Наверняка этому есть другое объяснение, я не знаю… Может быть, мой кот хотел так пометить свою территорию… ну или…

Атмосфера в комнате накалилась настолько, что воздух стал густой, как гороховое пюре – как очень густое, трудноперевариваемое гороховое пюре.

Чарли взял из кучи несколько свитеров Мангустины:

– Обещаю: я верну их тебе через час, и они будут как новенькие. Пожалуйста, не вытряси душу из моего кота, пока меня нет. – И он ретировался.

На самом деле он целых два часа вытрясал свитера Мангустины, перегнувшись через борт баржи, а потом вручную обирал с них шерстинки. Когда он поднялся в каюту, Мангустина уже спала. Он лёг на свою койку и обнаружил, что она для него слишком коротка: не хватало сантиметров двадцать, чтобы лечь и вытянуться в полный рост. Ладно, не страшно. Он всё равно рад, что он в Тэдеме.

Тряпуля разделяла его восторг и через двадцать минут, требуя ласки, намочила подушку Чарли грязной водой из ведра.

16

Добро пожаловать в Тэдем

Пробуждение на следующее утро началось для Чарли с удара. В буквальном смысле. Он забыл, что в каюте низкие потолки, и чуть не расшиб себе лоб. Мангустина уже спустилась вниз на завтрак, и Чарли пошёл за ней, потирая голову.

– Какое же здесь всё низкое, – пробурчал он.

– Нет, мой сладкий. Это ты слишком высокий.

Чарли покраснел, поняв, что хозяйка баржи услышала его слова. Она смотрела на него свысока со своих ста пятнадцати сантиметров роста.

– Извините, – смущённо сказал он, садясь за накрытый для завтрака стол. Мельком взглянув на поднос в руках хозяйки, он с облегчением заметил, что по сравнению с тем, что подавали вчера на ужин, завтрак здесь гораздо более традиционный.

– Круассаны! Отлично!

– Нет, мой сладкий. Это не круассаны, а круассаны-улыбки. И называй меня Марьяной. Ты ведь не можешь быть плохим мальчиком, раз у тебя такая миленькая тряпочка!

Чарли нахмурился. Круассаны-улыбки? Но он так оголодал, что тут же впился в круассан зубами, хотя старался держаться за столом прилично. Он почувствовал, как нежное тесто рассыпается у него на языке и насыщенный вкус щекочет рецепторы. А крошки у него во рту задрожали и стали щекотать ему горло.

Он засмеялся. Мангустина, сидящая напротив, ответила ему лучезарной улыбкой. Круассаны-улыбки всем улучшали настроение. Когда они выпили по чашке чая, Чарли завёл разговор о том, что их ожидает днём:

– У нас на сегодня «увольнительная», так? Покажешь мне город?

– Хмм… У меня кое-какие дела с утра. Но ты можешь пойти со мной… Учитель Лин сказал, что предпочитает, чтобы мы держались вместе – а то ещё натворишь глупостей. А после обеда – экзамены на степень Элементариата!

Когда они спускались с баржи, хозяйка кричала на Малыша, который отвечал ей тем же:

– Супа он требует! А то, что у тебя трюм протекает, это ты мне как объяснишь?!

– Мегера! Да твоя похлёбка у меня вот уже где стоит!

– До вечера, – обронил Чарли шёпотом.

Хозяйка баржи тут же развернулась к ним и, расплывшись в улыбке, ответила:

– До вечера, мои сладкие! Аккуратно там в городе! – И повернулась обратно к Малышу: – Держи себя в форме, а иначе знаешь, где окажется банка того дорогущего воска для паркета?

Чарли и Мангустина поспешили ретироваться: они сошли с баржи на цыпочках, а за ними следом улизнул и Бандит, который при первой же возможности от них удрал.

Шли они медленно, потому что Мангустина тащила на себе свой сундук из красного дерева. Чарли предложил свою помощь, но она, прижав к себе сундук, огрызнулась, чем отбила у него всякую охоту помогать.

– Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, понятно тебе? – в очередной раз напомнила она Чарли.

В принципе, в этом тоже были свои плюсы. То, что они так медленно перемещались, давало Чарли возможность насладиться городским пейзажем. Улицы в Тэдеме были широкие и ровные, без спусков и подъёмов, и излучали помпезность, которую так любит высокомерная буржуазия, почти всегда живущая не по средствам. Дороги были вымощены крупным булыжником, а большинство вилл выглядели так, будто их только что вымыли с мылом. Мимо проходили маги – кто в кружевных, кто в шёлковых, а кто и в парчовых одеждах. Их накидки хлопали при ходьбе, а одежда хрустела. Чарли заметил, что почти ни на ком из них нет головных уборов. Видимо, шляпы предназначались для недомагов, таких как Мангустина и он сам, которые уже могли создавать иллюзии, но ещё не располагали гардеробом, соответствующим высокому уровню Тэдема.

Канал, на котором стояла баржа, находился на окраине, поэтому Чарли и Мангустине пришлось порядком пройти, чтобы оказаться в центре города. Чарли старался читать названия всех улиц: улица Людоедов-Гурманов, шоссе Весёлых Зонтиков, аллея Исангрина-Поглотителя (чемпион по игре в пожирателей с 1876-го по 1915-й), улица Звёздного Хвороста… Когда Чарли читал вывески, на них словно бегущая строка загорались звёздочки, и Чарли не мог отделаться от ощущения, что вывески слишком зациклены на своей красоте. Когда они прошли уже довольно много, Чарли вдруг отметил про себя, что Мангустина выбирает широкие аллеи, а узких улочек избегает, хотя по ним иногда можно срезать путь.

– А почему мы не сворачиваем в переулки – так ведь будет быстрее? – спросил он. – По ним что, опасно ходить?

– Мы в Тэдеме, Чарли. Здесь везде порядок и красота. И роскошь, особенно роскошь. Нам нечего бояться в подобном месте. – Вдруг она прильнула к его плечу, и Чарли почувствовал, как его щекочут её белокурые локоны. – Следи за своим языком, – прошептала она. – Здесь у стен в буквальном смысле есть уши. – И она едва заметно кивнула в сторону здания, мимо которого они шли.

Чарли несколько секунд разглядывал стену здания, пока не увидел под карнизом резное ухо.

– Я сказал что-то, что запрещено произносить вслух? – забеспокоился Чарли, тоже перейдя на шёпот.

– Нет. Но здесь лучше не привлекать с себе внимание. А на твой вопрос я могу ответить: да, лучше держаться широких улиц.

– Неужели в переулках можно встретить преступников?!

– Хуже: там можно встретить патрульных.

Они пошли дальше, и Чарли, позабыв про городские красоты, теперь недоверчиво косился на стены домов. Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда Мангустина показала пальцем на огромный собор синего цвета, вдоль которого бурлили водопады. Здание было явно выше остальных, его окружающих: казалось, что оно, как огромный айсберг, плавает в море из чёрно-серых крыш.

– Это Академия магии, – сказала Мангустина. – Весь город построен вокруг неё.

Они свернули на аллею, украшенную множеством статуй, вырезанных из живых растений: здесь были самшиты в форме драконов и единорогов, а ещё – человеческие бюсты: наверное, в честь каких-то прославившихся магов. Чарли заметил, что Тэдем изобилует растительностью, но не так, как его родной город, а как-то иначе… Удостоверившись, что поблизости нет ушей, он поделился своим наблюдением с Мангустиной:

– Это нормально, что здесь все деревья стоят как по стойке «смирно»? Я хочу сказать: я не видел ни одного торчащего листочка…

– Это демонстрация власти, – объяснила Мангустина. – Ты же знаешь, что из-за выплесков магии растения растут очень бурно, и тэдемовцы хотят, чтобы выглядело так, будто они прекрасно контролируют потоки магической энергии. Но на самом деле эти деревья несколько раз в день стрижёт целая армия маленьких ручек.

– По-моему, это немного… неестественно, тебе не кажется?

– Мы подходим к центру города, поэтому теперь очень внимательно следи за своими словами. Не нужно проявлять инициативу – придерживайся этого правила во всём. И самое главное: если увидишь академ-патрульных, постарайся не попасться им на глаза. С патрульными шутки плохи: не успеешь глазом моргнуть, как окажешься в Святых Розгах.

– А почему…

– Нет-нет, никаких вопросов. Отвечай только «да, Мангустина». Я не шучу. Патрульные – это главная сила в городе, и они вооружены боевыми алгосами.

– То есть?..

Мангустина обеими руками вцепилась в полы своей шляпы и потянула их вниз, показывая, как ей осточертело невежество Чарли, но потом всё-таки ответила:

– Алгосы – это заклинания, которые применяют при помощи рун, вытатуированных на руках. Это мгновенная и мощная магия, понимаешь? Патрульные могут применять только два заклинания, потому что у них по одной татуировке на каждой руке, зато они могут делать это в неограниченном количестве, и выходит у них это быстрее, чем у любого обычного мага: нам ведь ещё нужно время, чтобы начертить руну. В общем, поверь мне на слово: ты бы не захотел испытать на своей шкуре, откуда взялось выражение «беспардонный, как патруль картонный».

– Понял. Спасибо, что предупредила.

– Лучше пойдём через парк, там спокойнее и не надо идти мимо Академии.

Парк был обнесён оградой из прутьев с заострёнными наконечниками, на которой висела афиша, где слишком витиеватым шрифтом – таким, что буквы местами спутывались между собой, – было написано: «ПАРК ЭЛЕГАНТНЫХ ПОРОСЯТОК».

– Ещё одно странное название, – отметил Чарли, в то время как прутья ограды раздвигались перед ними, пропуская их в парк.

– Да, – отозвалась Мангустина. – У этого парка потрясающая история. – Она немного помолчала, а потом добавила: – Но я её не помню.

Внутри парка Элегантных поросяток располагался сад во французском стиле: скучный, но вместе с тем прелестный. Маленькие скамеечки скромно семенили следом за Чарли и Мангустиной, надеясь, что тем захочется присесть, но Мангустина упорно их игнорировала, а Чарли вежливо дал понять, что не нуждается в их услугах.

Выйдя из парка, они попали на улицу, запруженную маленькими магазинчиками и ларьками. Прилавки прогибались под горами товара, а выставленные на продажу предметы без конца карабкались друг по другу наверх, чтобы оказаться на виду.

– А это блошиный рынок квартала Сливочной Феи. Сразу предупреждаю: здесь тебя обдурят на раз.

– Понял, – кивнул Чарли, но взгляд его уже блуждал по прилавкам, заваленным чудесными безделушками.

Чайная ложка сама помешивала чай в чашке, стул ревниво пинал стол, шарф поглаживал манекен, вокруг которого он был обёрнут, а шкатулка с драгоценностями ворчала и, щёлкая зубастой крышкой, сердито закрывалась, как только продавец протягивал к ней руку…

Вдруг какой-то старик протянул Чарли синеватого цвета гладкое яйцо:

– Скажи-ка, мальчишка, тебя интересует сплетневое яйцо?

– А как оно работает? – спросил Чарли с неподдельным интересом.

– Нужно шёпотом поделиться с ним какой-нибудь историей, и тогда оно вылупится и побежит на своих лапках рассказывать её всему свету.

– Ух ты! Класс!..

– Меня заинтересовало ваше предложение, – вмешался рыжий мужчина, втиснувшись между ними и грубо оттолкнув Чарли. – Сколько стоит?

Старик тут же переключился на потенциального покупателя:

– Зависит от того, чем платите.

– Жемчами. – И рыжий мужчина показал пожилому продавцу жемчужину. Она была крупная и ослепительно-белая. – Высший сорт, в употреблении не была. Конечно же, я хочу получить сдачу.

Услышав эти слова, старик подозрительно прищурился и начал рыться в карманах:

– Ты не против, если я сначала её проверю?

– Без проблем, я могу прочитать её, если хочешь… Эй, а это что за аппарат такой? А ну убери! Раз уж хочешь совершить сделку, так прояви к своему клиенту уважение, а не просвечивай его всякими там приборами!

За секунду дружеская атмосфера сменилась враждебной. Старик не стал спорить и загорланил что есть мочи:

– Патруль! Патруль! Сюда! На рынке орудует фальшивожемчик!

Рыжий запаниковал:

– Ты что несёшь?! А ну закрой рот, кому говорю! – В руке у него блеснул нож.

К старику подбежали двое других продавцов, к предполагаемому мошеннику тоже поспешили на помощь товарищи. Завязалась драка, и Чарли втянули в неё помимо его воли. Он принялся яростно расталкивать локтями дерущихся, стараясь защитить Мангустину, которая из-за своего низкого роста оказалась не в выигрышном положении. Она подняла руки вверх, готовая в любой момент применить защитную руну, но помимо того что у неё в кулоне осталось очень мало магии, так ещё и со всех сторон на них со страшной скоростью сыпались удары.

Ничто так сильно не сбивает с толку, как уличная драка. Каждый раз, когда Чарли замечал, что между двумя дерущимися образовывался просвет – тот тут же затягивался. Вдруг что-то блеснуло. Нож! Времени на раздумья больше не было. Он мощным импульсом оттолкнул двух дерущихся, и пока те в растерянности пытались понять, как же они оказались на новом месте, Чарли, не дожидаясь, когда они снова начнут драться, обхватил Мангустину за талию и они вместе выбрались из давки.

Едва они спрятались в укромном месте, как драка прекратилась. На рынке воцарилась странная тишина. Чарли оглянулся – и у него перехватило дыхание. Рыжий лежал навзничь, с ножом в боку. Его лицо скривилось в ужасной гримасе, но он пытался шутить:

– Вы бы видели свои рожи! Не настолько же всё плохо… или что?

И в этот момент по площади поползли языки тумана. Толпа замолкла. И стало отчётливо слышно, как по мостовой цокают копыта.

– Сматываемся! Быстро! – вскрикнул Чарли.

Он практически поднял Мангустину в воздух, потащив её за собой. Впрочем, они не единственные, кто дал дёру. От страха людей с улицы как ветром сдуло. Остались только продавцы, которые не смогли бросить свой товар и теперь за прилавками тряслись от страха.

Пробежав около тридцати метров и снова оказавшись посреди толпы, Чарли оглянулся. Огромный чёрный силуэт Всадника возвышался над конём. Чарли увидел, как Всадник поднял тяжёлую косу и отточенным движением резко ударил ею раненого. Лезвие косы прошло сквозь тело рыжего мужчины, словно привидение, не задев его, и мужчина тут же обмяк.

Чарли увидел достаточно и теперь сконцентрировался на том, как им убежать подальше. Мангустина бежала следом за ним, но ей было трудно не отставать. Чарли бежал впереди, расчищая ей дорогу. Вскоре они оказались в соседнем квартале, попав прямиком на гигантские арены. Мангустина всё никак не могла отдышаться, у Чарли сердце тоже колотилось как бешеное.

– Значит, вот как он забирает души? – спросил Чарли, перейдя на шаг.

Мангустина кивнула, переведя дух:

– Когда умирает маг, то Всадник призывается автоматически. Но до тех пор, пока он… пока он не скосит душу этого мага, тот остаётся жив. – Она заговорила тише: – Вот поэтому… некоторые считают, что Академия заключила с этой Аллегорией соглашение. За последние восемь лет не умер ни один член Академии, а ведь некоторые уже давно прикованы к постели и настолько плохи, что уже больше похожи на овощи…

– Это очень… противоестественно. Я имею в виду Всадника.

Они снова зашагали быстрее, всё ещё в шоке от зловещего события, свидетелями которого им только что довелось стать. Мангустина попыталась скрыть, что её трясёт, но Чарли заметил это, и ему очень захотелось её обнять, хотя бы для того, чтобы унять свою собственную дрожь. А если бы Всадник его заметил, что было бы тогда? Наконец он предложил:

– Хочешь вернуться на баржу?

– Не могу… Мне непременно нужно кое с кем увидеться…

Они шли не сбавляя шага, и справа от них одна арена сменялась другой. Без преувеличения – они были огромные. Плющ на их стенах свивался в замысловатые узоры: тэдемовцы умудрились сделать так, чтобы он рос, словно по трафарету. Чарли нахмурился: он хотел побыстрее забыть о тёмном силуэте.

– А куда мы вообще идём? – спросил он Мангустину.

– Видишь ли, мне жизненно необходимо заработать денег, и это будет сделать проще, если я заручусь поддержкой. И я подумала: была не была… И если уж выбирать, то не идти же к кому попало… – Она недоверчиво взглянула на Чарли, как будто была уверена, что он над ней посмеётся, но он только подбодрил:

– Ты абсолютно права. Так в чём именно тебе нужна поддержка?

– Чтобы продавать всякие мелочи во время скачек, – ответила она, не вдаваясь в подробности. – Я не вчера родилась и знаю, что в девяти случаях из десяти он даже слушать меня не станет и, наверное, просто отправит на все четыре стороны. Но кто не рискует – тот не пьёт шампанское. – Она глубоко вдохнула, прежде чем броситься в омут с головой: – В общем… Я решила обратиться лично к Анасфему Непобедимому.

Но её признание не произвело на Чарли ровным счётом никакого впечатления. Она ожидала, что он потеряет дар речи от её смелости, граничащей с дерзостью, но он всего лишь вежливо улыбнулся.

– Кто такой Анасфем Непобедимый, ты тоже не знаешь, – поняла Мангустина.

– По-моему, я где-то слышал это имя, и вчера на барже ты его упоминала, насколько я помню… Но не более того. Извини.

– Тогда я тебе расскажу, кто такой Анасфем! – восторженно воскликнула Мангустина. – Казалось, что произносить это имя ей нравится больше всего на свете. Она с лёгким смешком откинула волосы назад и продолжила: – Анасфем – настоящая легенда! Самое невероятное – это то, что он родом из знатного Тэдемовского рода. На протяжении долгого времени его семья занимала самые важные посты в Академии, и все вокруг были уверены, что Анасфема ждёт блестящее будущее и он станет управленцем. Так думали все, кроме него самого. А у него была страсть к садоводству, и он с самого раннего возраста начал на землях при семейной усадьбе выращивать тыквины. Его родители думали, что это просто хобби, но когда в возрасте пятнадцати лет их сын впервые принял участие в скачках во время шабаша, им пришлось смириться с горькой правдой. Он соврал про свой возраст, чтобы его записали в участники. Представляешь? Это были чудовищно сложные скачки, с огромным количеством ловушек. Анасфем очень хорошо справлялся вплоть до последнего тура, но, к сожалению, попал в одну неприятную ловушку. Он чуть не умер и неделю был в коме. Когда обнародовали его имя, разразился огромный скандал, и отцу Анасфема пришлось использовать своё высокое положение. В конце концов Академия распространила слух о том, что, несмотря на его возраст, Анасфему в порядке исключения было выдано разрешение на участие в скачках. Народ просто так не проведёшь, но благодаря этому Академия смогла замять дело. И после этого случая семья Анасфема практически отвергла его. Ему было запрещено использовать их фамилию и семейный герб. И ясное дело, семья отказала ему в содержании. Но сбило ли это с толку Анасфема, как ты думаешь?

Чарли ничего не думал на этот счёт, но Мангустину это не остановило:

– А вот и нет! В течение нескольких лет он работал садовником в лучших домах. Его тыквины прославились, и продавая их, он стал зарабатывать много денег. Он предпочитал работать ночью, а ещё участвовал в подпольных скачках, но, как ты, наверное, уже догадался, доказательств этому нет. Он сколотил свой первый капитал и как только достиг легального возраста и защитился на степень Элементариата, то снова записался в качестве участника на скачки, проходящие во время шабаша. Итог самых первых соревнований – две сломанные ноги и первое место, хотя в какой-то момент он был в шаге от проигрыша. И это положило начало целой череде побед!

– Эти скачки, судя по всему, очень опасные!

– Ой, только не надо раздувать из мухи слона. Чаще всего никто даже не умирает. Так вот, возвращаясь к истории Анасфема: за двенадцать лет он упустил кубок за первое место всего два раза. В первый раз это случилось шесть лет назад. Он тогда отказался участвовать, потому что слишком серьёзно поранился во время тренировки. А во второй раз это произошло два года назад. В самый критический момент он пришёл на помощь своему сопернику, потому что, помимо всех его положительных качеств, он ещё и щедрый! И вообще у него огромное сердце! – И, немного стесняясь, добавила: – И к тому же он красивый. – Она произнесла эту длинную речь практически на одном дыхании, и Чарли тяжело вздохнул – вместо неё. – Короче, – сказала она, – мы просто обязаны произвести на него хорошее впечатление. – И она с беспокойством посмотрела на Чарли.

– Обещаю, что буду молчать, – сказал он.

– Хм. Боюсь, этого будет недостаточно. Подожди секундочку. – И она достала из своего сундука длинный сине-золотой шарф со значком, на котором мерцала надпись «Анасфем, я люблю тебя!». После инцидента со Всадником Чарли был всё ещё на взводе и, увидев значок, чуть не прыснул со смеху. Но когда Мангустина начала обматывать шарф вокруг его шеи, он изо всех сил постарался сохранить серьёзное выражение лица. Ему очень хотелось ей угодить.

Когда они наконец дошли до ангаров и зашли внутрь, никто не обратил на них внимания. Там на расстоянии друг от друга стояли четыре гигантские тыквины, а вокруг них суетилась туча народу. «А, ясно, – подумал Чарли. – Вот, значит, как должна выглядеть тыквина…» Если честно, эти тыквины не имели ничего общего с тем гнилым недоразумением, что выросло у него в саду. Они были ярко-оранжевые, с идеально выпуклыми боками, разделённые тоненькими прожилками на одинаковые дольки. Их стебли были изящно скручены в высокие колёса невиданной красоты. Входы в тыквины были уже прорублены. Одни члены команд аккуратно выводили на округлых боках тыквин гербы своих наездников, другие – чайными ложечками выскабливали из тыквин мякоть, периодически останавливаясь и постукивая по стенкам, чтобы убедиться в их прочности.

– Это очень ответственный момент, – пояснила Мангустина. – Они пытаются выбрать как можно больше мякоти, чтобы тыквина весила как можно меньше и в то же время оставалась достаточно прочной. Ведь она должна пройти через все испытания.

Чарли с серьёзным видом кивнул.

– Туда! Вон его команда! – Мангустина показала пальцем на тыквину, стоящую поодаль: у неё на боку уже был изображён золотой герб с лягушкой лазурного цвета.

Из команды Анасфема возле тыквины осталось всего два человека, которые её просто охраняли. Подготовительные работы, видимо, были завершены.

– Извините, пожалуйста! – слащавым голосом обратилась к ним Мангустина. – Возможно ли встретиться с Анасфемом?

– Анасфем занят, – холодно ответил ей один из церберов.

– У меня для него очень выгодное предложение, – не сдавалась Мангустина.

– Все так говорят. «Очень выгодное для вас предложение» – ага, конечно.

Пока Мангустина рассыпалась перед ними в любезностях, Чарли подошёл к тыквине поближе. Ему очень хотелось заглянуть внутрь. Стенки у неё были ярко-оранжевого цвета. Спереди вы- долблено достаточно широкое углубление, а в нём – сиденье: место для наездника.

– Эй, ты что там вынюхиваешь?

Чарли обернулся. К ним быстрым шагом направлялся высокий блондин. Рядом с ним шла девушка в комбинезоне. Чарли прищурился: он узнал этого мужчину с массивной челюстью. На нём уже не было ортопедического воротника, но это определённо был он: мужчина, с которым Чарли столкнулся тогда ночью. Кусочки пазла с молниеносной скоростью складывались у Чарли в голове в единую картину…

– Что, хотели подменить нашу тыквину?! – набросилась на них девушка. – Её одежда была заляпана чем-то оранжевым… точно – мякотью тыквины. – Ну и кто вас подослал? Мелюзина? Жюпен?

– Никто нас не подсылал! – возмутилась Мангустина так, будто ей неприятно было даже слышать эти имена. – Меня зовут Мангустина, очень приятно. Я фанатка Анасфема, уже восемь лет. И у меня для вас есть уникальное предложение. И конечно, мне очень-очень приятно наконец-то с вами встретиться! – И она ринулась навстречу к блондину с протянутой для рукопожатия рукой.

А тот недоброжелательно уставился на Чарли.

– А он кто? – спросил он, махнув подбородком в его сторону, что, принимая во внимание размеры того самого подбородка, было хуже, чем брошенная перчатка.

– А, ой… так это… – начала было Мангустина.

– Мы пришли не вместе, – перебил её Чарли. – Я её вообще не знаю. Я зашёл просто так, из любопытства. Ну ладно, мне пора.

Мангустина уставилась на него в полном недоумении, и Чарли, знаком незаметно попросив ему подыграть, развернулся и пошёл прочь.

– Да, верно… Я его не знаю, – промямлила Мангустина, глядя ему вслед.

Прежде чем выйти из ангара, Чарли обернулся и посмотрел в сторону Мангустины. Можно ли оставлять её там одну? Не грозит ли ей опасность рядом с этим мужчиной? Но ведь в ангаре полно народу, да и сам Анасфем признался Чарли, что не нападает на детей без веской на то причины. И потом, кто-кто, а Мангустина всегда во всеоружии. И благоразумия ей не занимать.

Он вышел за ворота, прокручивая в голове разговор, который случайно услышал той ночью. Так значит, этот Анасфем и судья Денделион замешаны в каких-то грязных делишках… Чарли слышал, как они упоминали Всадника… И эта история со «схемой расположения ящиков» явно попахивает аферой, но о чём шла речь, Чарли никак не мог понять. Наверное, стоит рассказать об этом Учителю Лину, но у него сейчас и так много забот…

Чарли снял шарф с дурацким значком и бросил его в свою шапку-выручалку. Теперь, когда он оказался один, тревога сдавила ему грудь. Рискует ли он снова встретиться нос к носу со Всадником, например как только повернёт за угол? Он подумал о рыжем мужчине с блошиного рынка: просто невозможно поверить, что человек, которого он совсем недавно видел живым и здоровым, теперь мёртв. Здесь и вправду опасно… Ему просто необходимо узнать об этом городе больше. Заняться ему было нечем, и, пока Мангустина вела переговоры с Анасфемом, он принялся методично исследовать улицу за улицей, пытаясь собрать о городе как можно больше полезных сведений.

Первым делом он отправился к зданию Академии и долго и с жадностью его разглядывал. Здание производило гнетущее впечатление: словно знает о чём-то тёмном и молчит. Слишком аккуратно подстриженные розовые кусты идеальными дорожками взбирались к верхушке здания, но это не скрашивало мрачный образ архитектурного ансамбля. Людей, которые входили в Академию и выходили из неё, досматривали мужчины, вся одежда которых, начиная от плащей и заканчивая галстуками, была тёмно-зелёного цвета. На спинах у них было вышито что-то вроде герба или логотипа, похожего на саблю. И тут Чарли понял, что это и есть патрульные: прилизанные с головы до пят, с идеально ровными, зачёсанными набок проборами, в общем, такие гладкие, словно их отпарили утюгом вместе с униформой. Чарли заметил, что просто так, как в булочную, в Академию зайти нельзя и что патрульные, как и говорила Мангустина, действительно недружелюбны.

На всякий случай он ушёл от Академии и вскоре оказался на улице с магазинами. Здесь был садовый магазин, который торговал огромными букетами физалиса и миниатюрными тыквинами, напоминающими игрушечные машинки. «Синий горошек. Ваш специалист по рассаде в третьем поколении. Дата основания – 1913 год», – гласила оплетённая ветвями вывеска. Потом за Чарли увязалась летающая чашка с горячим шоколадом, которая сначала покружила вокруг него, чтобы он почуял аромат, а потом попыталась заманить его в кофейню «Шаловливый гурман» (под вывеской висела записка: «Убедительная просьба оставлять ваших друзей-Спутников у двери»). Проходя мимо магазинчика «Голый король», Чарли заметил в его витрине ножницы, которые на заказ кроили на манекенах костюмы. Магазин «Три медузы», оборудованный системой защиты не хуже самого роскошного ювелирного магазина, предлагал купить сразу три карманных магических зеркальца. Дети по очереди летали на маленькой метёлке, привязанной за крючок в стене… Торопясь по своим делам, туда-сюда сновали маги, то и дело обгоняя Чарли. А он, словно зачарованный, разглядывал витрины. Забыв об осторожности, он свернул за угол и оказался на более спокойной улочке.

В нескольких метрах под балконом одного из зданий, с которого водопадом свисали ветви плюща, стоял раскладной стол. На нём девочка лет двенадцати ловко управлялась с игрой, состоящей из стаканчиков и двух странных зверюшек. По другую сторону стола стояла парочка, которая оживлённо спорила, стоит ли рисковать, чтобы отыграться. Чарли стало любопытно, он подошёл поближе и по щербинке между зубами узнал девочку. Это она обслуживала их вчера за ужином на борту «Малыша». Кляпа, Клёпа или что-то вроде того. Теперь, при свете дня, Чарли заметил, что её одежда изо всех сил старалась не выглядеть как лохмотья, но это удавалось плохо. В отличие от большинства недомагов, шапки-выручалки у неё не было. На шее у неё висел кулон, который показался Чарли очень странным: он был бело-золотой и раза в два меньше его собственного.

– Прощу прощения, дамы-господа-с! Мой пожиратель выиграл!

Пара, которая минуту назад спорила, ушла, громко рассмеявшись, скрывая за смехом досаду, а девочка пристала к Чарли:

– Хочешь сыграть? Лично с тебя возьму один тяжёлик, не больше: моська мне твоя нравится! А если выиграешь – получишь годовую подписку на «Магический вестник»! – Она помахала маленьким листком бумаги.

Чарли улыбнулся. Эта шустрая пройдоха напомнила ему Джун. Он подумал, что если бы мог привезти сюда свою подругу, то она наверняка ответила бы на вызов, потом начала бы откровенно и задорно жульничать, но никто бы не обиделся, и в конце концов это привнесло бы в пугающий мир магии некую лёгкость.

– Ну так что?

Он засмеялся:

– Нет, спасибо.

– Это несложно, – заверила его девочка. – Правила знаешь?

На столе стояло пять стаканчиков, в каждом из них было по четыре стеклянных шарика. На двух концах стола лежали странные маленькие комочки: один пурпурный, другой бирюзовый. Кляпа, или Клёпа, слегка поскоблила их кончиком ногтя – и комочки развернулись: это были забавные существа, они потягивались и зевали, широко раскрывая свои непропорционально огромные рты.

– Правила очень простые: нужно, чтобы твой пожиратель заглотил как можно больше стеклянных шариков твоего противника, но так, чтобы ему не стало плохо. Если он проглотит слишком много шариков, то просто все их выплюнет. Есть одна хитрость: надо, чтобы твой пожиратель срыгивал шарики на твоей стороне стола. Пожиратели могут перемещаться только слева направо, а выигрывает тот, чей пожиратель окажется выносливее. За два шарика до того, как начать срыгивать, они начинают почёсывать животики. От какого стаканчика твоему пожирателю начинать перемещаться в начале каждого тура и насколько ему продвинуться – решать тебе. Побеждает тот, у кого все шарики окажутся внутри пожирателя или на его стороне стола.

– Интересная игра, – согласился Чарли. – Только у меня нет денег, чтобы сделать ставку.

– Ну так играй на свою шапку-выручалку. Если хочешь, один раз сыграем понарошку, а потом… Ёжки-кочерёжки! – И она вдруг дала дёру.

Чарли удивился и обернулся. К нему быстрым шагом направлялись двое патрульных. Они улыбались так, как будто никогда в жизни не испытывали радость и теперь мстили за это всем вокруг. Чарли не успел даже нахмуриться, как один из патрульных уже поднял руку вверх. На ладони у него была татуировка в виде руны. И меньше чем через секунду невидимая сила пригвоздила Чарли к стене. Он попытался сопротивляться, но от этого его придавило ещё сильнее.

– На твоем месте я бы не шевелился, – предостерёг его патрульный. – Знаешь, когда недомаг сможет снять с себя алгос? Когда рак на горе свиснет.

– Так-так, – подхватил второй патрульный. – Хотел обдурить честных граждан Тэдема? Он показал на стол с пожирателями и подпиской на «Вестник».

– Это не моё! – запротестовал Чарли. Произнося это, он заметил, что может двигать правой рукой, не прилагая усилий.

– Серьёзно? – усмехнулся второй патрульный. – А стол что, сам сюда пришёл? На своих маленьких ножках?

– Я не знал, что это нелегально. Я не местный.

– Как тебя зовут?

– Чарли. Чарли Вернье.

Патрульный старательно вписал его имя и фамилию в заявление на подписку «Вестника», которое девчонка, убегая, обронила, и сунул его под нос Чарли:

– Забавно: ведь именно это имя значится в этом заявлении. Совпадение? Не думаю! Так что ты попался, гадёныш!

Пока патрульный тряс подложным доказательством перед носом у Чарли, тот нащупал правой рукой края алгоса и даже… даже смог его немного приподнять. Разумеется, он был осторожен и делал это так, чтобы не заметили патрульные. Он послушно стоял, пригвождённый к стене, просто оттолкнув заклинание на несколько сантиметров, чтобы было легче дышать.

Патрульный подбросил заявление в воздух, оно закружилось и полетело, как пёрышко, а он цапнул кулон Чарли, и вокруг мальчика поднялся вихрь из маленьких звёздочек.

– Это твоё первое нарушение, поэтому на этот раз прощаем. Но если попадёшься ещё два раза – отправишься прямиком в Святые Розги.

– Лучше тебе исчезнуть из этого города, и побыстрее! Нам такие сорняки, как ты, ни к чему!

– Давай-давай, проваливай! И помни: мы за тобой следим. В следующий раз…

Заклинание, которое давило на Чарли, исчезло, и он побежал прочь от патрульных. Сердце у него колотилось как бешеное. Он посмотрел на свой кулон и увидел, что одна из трёх звёздочек на нём исчезла.

На всякий случай он остановился обернулся. Патрульные держались на расстоянии, но всё равно шли за ним. Он занервничал и ускорил шаг. Чего же они хотят? Они что, так и будут ходить за ним по пятам, пока он не совершит какую-нибудь оплошность? А ведь, учитывая его тотальное незнание местных законов, это может произойти очень скоро. Не говоря уж о том, что за доказательствами у них дело не станет.

Свернув на соседнюю улицу, Чарли вдруг увидел книжную лавку, в которой покупал свою Книгу. Книжка в клетке, зелёно-золотой фасад… Это была «Кусачая Книга мага»! Ни секунды не раздумывая, Чарли юркнул внутрь. В этот раз он был уже научен и, пригнувшись, чтобы избежать столкновения с косяком книг, втянул голову в плечи и затерялся среди книжных полок. Бегло взглянув через стеклянную витрину на улицу, он увидел, что патрульные устроили привал прямо напротив лавки… и стали ждать, когда он выйдет.

– Академии это очень сильно не понравится, – послышался вдруг голос, не привыкший говорить тихо. – А если это не сработает?

– Они не смогут пойти против фактов, – послышался другой голос, который Чарли сразу же узнал: это был голос Учителя Лина. – Я всё записал.

– Ты правда думаешь, что этого будет достаточно?

– По крайней мере мы привлечём внимание общественности. Ведь нужно во что бы то ни стало остановить их! Это сейчас они действуют тайно, а что будет через десять лет? Только представь, как далеко это может зайти!

Другой голос, в котором Чарли опознал хозяйку лавки, молчал.

– Мне нужно как можно больше публики, – снова заговорил Учитель Лин. – Это слушание не должно пройти за закрытыми дверями, иначе дело погибнет в зародыше.

– Зазвать народ будет непросто… Но я сделаю всё возможное через Гильдию лавочников.

– Только, пожалуйста, действуй осторожно. Я вернусь вечером. – Судя по возникшей тишине, Учитель Лин направился к выходу.

Чарли не ожидал, что он уйдёт так быстро. Он хотел было побежать вслед за своим наставником, но тот уже вышел из лавки. Чарли посмотрел сквозь витрину и увидел, как скалятся патрульные, поджидающие его на улице. Ему стало не по себе.

– А ты откуда тут взялся? – холодно спросила хозяйка лавки, когда он выскочил из ниоткуда прямо у неё перед носом.

– Я… Я ищу книгу.

– Вообще-то их здесь много.

Чарли беспокойно покосился в сторону витрины.

– Если вы не знаете, что вам нужно, приходите в другой день, – стала выпроваживать его хозяйка лавки. – До свидания.

И тут Чарли заметил у неё в руках книгу. Она была сильно потрёпана и отчаянно вырывалась. Хозяйка лавки явно занималась её починкой. Увидев название книги, Чарли позабыл про страх:

– У вас есть книга о кавалерственной даме по фамилии Чик-Чирик?

– Была. Но она подралась с «Историей Академии». И проиграла. Я пытаюсь склеить страницы, как могу, но некоторые «История» съела аж наполовину. И теперь, когда читаешь оставшиеся обрывки, получается какая-то бессмыслица. Жаль, но эта книга на всю жизнь останется калекой.

– Эх, а… у вас нет другого экземпляра?

Хозяйка лавки посмотрела на него убийственным взглядом:

– Каждая книга уникальна.

Чарли тут же пошёл на попятную:

– Да, конечно. Я просто хотел сказать, что собираюсь приобрести какую-нибудь книгу именно на эту тему.

Хозяйка лавки вздохнула:

– Историей кавалерственной дамы Чик-Чирик сейчас почти совсем никто не интересуется. У меня о ней только одна книга… Она тебе правда так нужна? – И женщина ткнула пальцем в сторону таблички над книжными стеллажами, гласящей: «Вы несёте ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за свои покупки. Напоминаем, что любая магическая книга должна быть в обязательном порядке перепродана или отдана в дар. Магические книги ни в коем случае нельзя выбрасывать». – Я наложила проклятие на все книги в моей лавке. Так что мой тебе совет: лучше с этим не шути.

– Да, конечно. Я всегда с уважением относился к книгам.

– Хм. Ты уверен, что у тебя ей будет хорошо?

– Я очень тщательно слежу за своей домашней библиотекой. Я найду для этой книги полку, на которой она будет чувствовать себя как дома, обещаю.

Хозяйка лавки ещё немного посомневалась, но потом протянула ему книгу:

– В таком случае – подарок от заведения. Возврату и обмену не подлежит.

Чарли взял книгу и горячо поблагодарил хозяйку лавки. Ему уже пора было уходить, но патрульные всё ещё околачивались неподалёку.

Вдруг хозяйка лавки бросила взгляд через витрину в их сторону и нахмурилась:

– А эти двое что там забыли? – И она как танк, который сминает всё на своём пути, попёрла к выходу. – Могу я узнать, что вы здесь делаете? Вы мне всех клиентов распугаете!

– Мы блюдём закон.

– Я бы даже сказал: мы и есть закон.

– Чего-чего?! Закон?! Я тебе сейчас покажу закон! – Она вернулась в лавку, зашла за прилавок и достала из-под него свою волынку. – Гражданские и уголовные кодексы, ко мне! ЗАРЯ-А-АЖАЙ! – И она дала залп волынкой.

Тяжеленные пыльные тома тут же отозвались на призыв и посыпались со своих насиженных полок, взмывая в воздух и жужжа, как истребители. Дверь искать они не стали, а вылетали из лавки прямо через витрину, превратив её в град из осколков. Да… когда закон расправляет крылья, его уже не остановить. Патрульным досталось не слабо, и они, поджав хвост, бросились наутёк. Книги погнались за ними, и когда патрульные окончательно скрылись из виду, хозяйка лавки положила волынку на место:

– Ух, гады!

– Спасибо боль… – начал было Чарли.

– Ты ещё здесь? А ну-ка шагай отсюда.

Чарли не нужно было повторять дважды – он тут же дал дёру.

17

Сливки тэдемского общества

Стрелки часов перевалили за двенадцать, и Чарли почувствовал, что проголодался. Но приближаться к заманчивым лавочкам он не осмеливался, опасаясь снова совершить какое-нибудь правонарушение. Наученный утренним происшествием, он решил вернуться на постоялый двор и, подходя к «Малышу», увидел, как Марьяна, хозяйка баржи, гонит прочь очень странного вида волшебницу:

– А ну-ка кыш! Проваливай отсюда! Я сделала для тебя всё что могла!

Странная волшебница, казалось, не понимала, что ей говорят. Подойдя ближе, Чарли заметил, что она вся в лохмотьях, челюсть у неё съехала набок, взгляд пустой. Его охватило сильнейшее чувство жалости – и одновременно отторжения. Постояв ещё немного, она поковыляла прочь.

– Что с ней такое? – спросил Чарли, подойдя к Марьяне.

– Это лишённая.

И так как Чарли посмотрел на неё с недоумением, она пояснила:

– Ну, её лишили памяти. И теперь у неё мозг как решето. Вот что бывает с теми, кто слишком часто платит жемчами. И знаешь, их ведь становится всё больше и больше… Конечно, здесь ведь всё так дорого! Вот ты сначала думаешь, что тебе позарез нужна Книга мага, чтобы учиться, потом – что та расшитая куртка из бархата поможет тебе устроиться на хорошую работу, после этого решаешь преподнести какому-нибудь Академику дорогущий подарок, чтобы он дал тебе рекомендацию, ведь тогда ты сможешь претендовать на степень Магистра… Сначала ты успокаиваешь себя: не страшно, что я не помню о своём дне рождения, когда мне исполнилось десять, потому что и вспоминать-то особо нечего. Потом убеждаешь себя, что раз уж не помнишь о своей подруге детства, с которой играл, когда вам было по три года, то и ладно, потому что вы всё равно уже тысячу лет не виделись. А что до твоего первого урока магии, то ты ведь из него не извлёк ничего полезного, поэтому и с ним тоже можно расстаться… Только понимаешь ли, в чём дело? Всё это является частью тебя. И если из воспоминаний, лежащих в основе твоей личности, ты продашь на одно больше, то потеряешь её саму. Люди не задумываются о последствиях своих поступков! Вот так-то…

Чарли задумчиво кивнул. Марьяна посмотрела на него и нахмурилась:

– Сладкий мой, а ты что тут делаешь? Ты же сейчас должен быть на защите. Кстати, впечатляющее зрелище, должна сказать.

– Я не знаю, где проходят экзамены, и вообще, если вы не против, я бы предпочёл остаться на барже. У меня забрали звёздочку с кулона и… не знаю… у вас не найдётся чего-нибудь перекусить?

Марьяна удручённо посмотрела на него:

– Забрали звёздочку? Ох, бедный мой пирожочек, как же я тебе сочувствую!

Она вздохнула и, казалось, попыталась найти предлог для того, чтобы нарушить свои же собственные правила:

– Вообще-то баржа до вечера закрыта. Хотя твоя тряпочка всё утро так усердно драила полы, что они теперь блестят как новенькие. Ты бы видел Малыша: возомнил, будто он лорд какой-то, не меньше. Ладно, если ты мне пообещаешь, что будешь тихонько сидеть у себя в каюте, думаю, я смогу собрать тебе тарелку с фруктами и ломоть хлеба.

– Большое спасибо.

Чарли был рад, что может наконец-то спрятаться от всех и вся. Он никогда раньше не впутывался в неприятности. В их дуэте проблемы всегда были у Джун, а он проявлял благоразумие и расхлёбывал последствия хаоса, который она весело устраивала везде, где бы ни появилась. Чарли ещё больше пожалел, что Джун нет рядом – наверняка она бы превратила эту скверную ситуацию в шутку. Высмеяла бы патрульных. И сказала бы: «Плевать! Они же настоящие кретины! Пойдём лучше побросаем камешки в речку». Ну или что-то в этом роде.

Да, Мангустина доходчиво объяснила ему, что спокойных просто так не посвящают, потому что магии на всех не хватает и нечего давать к ней доступ кому попало. Но Джун была не «кто попало». И если бы она смогла применять магию… хотя да, ей бы и пяти минут хватило, чтобы устроить полный бардак. Но Чарли так хотел, чтобы его подруга была рядом. Он очень сильно по ней скучал.

В каюту он зашёл уже с корзиной яблок в руках и сразу же взялся за чтение книги о кавалерственной даме Чик-Чирик. Это оказалось непросто: страницы очень сильно пострадали, а Бандит всё время норовил улечься поверх книги. Но по мере того как Чарли сопоставлял разрозненные отрывки, у него всё-таки сложилось представление об основных этапах её биографии.

Селестина Шаполион родилась в 1881 го- ду в городе Тэдем. К великому разочарованию родителей, нрав у неё оказался неуёмный. Чтобы как-то усмирить дочь, они выдали её замуж за меланхоличного сэра по имени Севастополь Чик-Чирик, что для Селестины уже само по себе должно было стать наказанием. Но вопреки ожиданиям родителей она заразила мужа своей необузданной энергией, и тот с удовольствием поддержал её, когда она решила открыть магазинчик, чтобы продавать спички собственного изобретения. У них родились двое детей, Петрония и Люпен (семейный портрет был настолько изодран, что на нём можно было разглядеть только лица родителей. Они выглядели счастливыми, насколько это вообще было возможно на фотографии того времени). Спички разлетались как горячие пирожки, но, увы, производство и продажа спичек считались делом неблагородным, и в высшие круги общества их семью не принимали. Несмотря на то что Селестина, по словам мужа, была прекрасной волшебницей, в магическом обществе и этого не признавали. Ситуация изменилась, когда в Тэдеме появился дракон, что само по себе было редчайшим событием (далее следовала уцелевшая половина гравюры с изображением дракона, показавшегося Чарли подозрительно знакомым). На дракона уже начали охотиться, и самые известные мастера по выделке кожи спешили записаться в лист ожидания. Но только Селестина Чик-Чирик смогла найти с драконом контакт, и когда она это сделала, он стал её Спутником мага. За всю историю человечества подобное происходило от силы раз двенадцать, и Академия поспешила пожаловать Селестине титул. Она стала кавалерственной дамой Чик-Чирик, и с того момента удача от неё уже не отворачивалась. Спички, как и раньше, были нарасхват, и вскоре Селестина построила великолепную фабрику и поселилась в ней со своей семьёй.

Рядом с текстом была гравюра, которая чудесным образом уцелела в книжном бою. На ней была изображена фабрика в эпоху её процветания. Это было абсолютно то же самое здание, только недавно построенное.

Чарли подумал: как странно, что его школа находится в здании бывшей спичечной фабрики. А ещё более странно – что его мама директор этой школы…

Так, продираясь сквозь разрозненные куски истории, он с головой ушёл в чтение и не заметил, как начало темнеть. Когда он оторвался от книги, то удивился, как незаметно пролетел день, а ведь он не дошёл ещё даже до середины истории.

Тут в каюту вошла Мангустина:

– Вот ты где! Я так переживала!

– Как прошли переговоры?

– Просто великолепно. Я ничего не поняла, но это не важно. Анасфем согласился быть моим поручителем за ничтожно маленький процент с выручки. Я знала, что он хороший, но не ожидала, что мой блеф сработает. – Немного помолчав, она добавила: – Я не умею обманывать. Но вот почему ты вдруг ушёл, я так и не поняла. У тебя что, возникли какие-то проблемы?

Чарли задумался. За всё время, что он знал Мангустину, она всегда была или чем-то обеспокоена, или погружена в раздумья о чём-то неприятном. А радостные моменты у неё случались редко, и она ими очень дорожила. Поэтому он решил, что не стоит портить ей эти редкие минуты счастья и что рассказ о том, что произошло с ним той ночью, можно отложить на потом.

– Давай выпьем чего-нибудь, отпразднуем твой успех! – предложил он. – Я угощаю.

Когда они спустились вниз, на первом этаже было людно и шумно. Несколько подростков водружали флаги с изображением гербов их любимых наездников, за которых они собирались болеть на завтрашних скачках. Прислушавшись к разговорам, Чарли заметил, что все присутствующие в основном обсуждают предстоящие скачки.

Пока они протискивались через толпу в поисках свободного столика, Чарли заметил, что Мангустина напряглась. Она не любила скопления народа и, попав в эту толкучку, стала похожа на кошку, которую пытаются окунуть в таз с водой.

В конце концов им удалось раздобыть два стула и примоститься на углу большого стола. Чарли облегчённо вздохнул, снял свою шапку-выручалку и, положив её вниз дном на стол, взял в руки липкое меню.

– У тебя получилось поприсутствовать на защите? – спросил он, просматривая меню.

– Да. И кстати, зря ты со мной не пошёл. Было очень познавательно.

– Я решил больше не рисковать. – И он показал ей свой кулон, на котором не хватало одной звёздочки.

Мангустина очень расстроилась:

– Вот поэтому Учитель Лин и хотел, чтобы мы везде ходили вместе. Ты ведь не знаешь, что в этом городе опасно, а что нет…

Чарли не хотел заострять на этом внимание и с удовольствием сменил бы тему разговора.

И тут к ним очень кстати подошла Марьяна:

– Ну, сладкие мои, что будете заказывать?

Чарли смущённо уткнулся в меню: он не знал ни одного блюда и ни одного напитка, которые в нём значились. Внизу было написано «МЫ НЕ ГОТОВИМ ПИРОГИ-ЗАМЕСТИТЕЛИ», и предупреждение было подчёркнуто несколькими жирными линиями.

– Пироги-заместители?

– Да, это для бестолочей, которые не могут сами приготовить пирог-ищейку, – пояснила Мангустина.

– Я была бы признательна, если бы вы поторопились с выбором. Я немного занята…

– Да-да, конечно. Можно мне шипунью и… апокартофель фри, – заказала Мангустина.

Этот «апокартофель» заинтриговал Чарли. Он стоил не очень дорого, и в скобках было написано: «Убедительная просьба есть картофель по одному ломтику за раз. Мы имеем право выставить Вам счёт за поломанную мебель». Это предостережение однозначно пробудило в нём любопытство.

Пока они ждали заказ, до них из-за соседнего столика начали доноситься обрывки фраз. Чарли обернулся и нахмурился. Трое подростков – одна девочка и двое мальчиков, – сидящих с ними по соседству, контрастировали со скромной обстановкой баржи. Их манеры и одежда буквально кричали: «Мы лучше вас всех вместе взятых!» В отличие от большинства недомагов, собравшихся в гостиной, на них не было шапок-выручалок, а значит, их роскошная одежда была настоящей. Одного из мальчиков Чарли узнал. Это был Тибальд Денделион.

– Смотри! – шепнул он Мангустине, показывая на них.

Она тут же вжалась в стул и натянула свою шапку-выручалку пониже, чтобы не было видно лица.

– Если бы я знала, что они здесь, нашла бы нам места подальше от их столика, – прошептала она с досадой.

Тибальд был в отличной форме: одет с иголочки, его серый костюм был будто специально скроен для него, что, скорее всего, так и было. Из-за длинной развевающейся рубахи с v-образным вырезом он ещё больше походил на высокомерного, вызывающего неприязнь поэта. Мальчик, который сидел рядом с Тибальдом, был ходячей горой жира и мышц – один из тех верзил, которые считают, что они пуп земли.

– Ну, где там наш заказ?! – рявкнул верзила, и Чарли увидел, как у него изо рта во все стороны летит жирная слюна… Словно у дикого зверя, который помечает территорию для охоты. Хотя нет, он был больше похож на людоеда.

Девочка, худая как спичка, была рыжая, и её каре лесенкой подчёркивало угловатые черты худого лица. На ней было зелёное приталенное пальто из плотной ткани строгого покроя, а на плечах – эполеты с бахромой. Образ дополняли широкая юбка и галстук с изумрудами. В целом этот наряд как нельзя лучше подходил к её змеиным глазам.

– Правда, она красивая? – выпалила Мангустина. – Её зовут Маруза, но на твоём месте я бы держалась от неё подальше. Ну то есть если она вдруг в твоём вкусе.

– У неё на лице написано, что она ходячая проблема. Она абсолютно не в моём вкусе.

Чарли считал, что у каждого человека именно то лицо, которого он заслуживает. В том смысле, что каждая эмоция, пережитая человеком, отпечатывается у него на лице. Так, глядя на Марузу, он видел не идеальные губы, утончённую линию подбородка и симметричные скулы, нет, он обращал внимание на то, как презрительно эти губы поджаты, как от ненависти изогнута бровь и как под прикрытыми веками поблескивает презрение. Чарли умел читать по лицам.

– Тогда… кто в твоём вкусе? – осмелилась спросить Мангустина, напустив на себя безразличие.

Чарли подумал: «Маленького роста. С крупными локонами. Носит очки с толстыми стёклами. И красную шапку-выручалку с грибами на полях. Не очень худая. Очень умная. С тяжёлым характером». Но вслух он этого не произнёс, а просто (как делал всегда, когда смущался) расплылся в совершенно очаровательной загадочной улыбке. Мангустина покраснела.

– А тот, другой мальчик, как его зовут? – спросил Чарли, чтобы сменить тему разговора.

– Торус. Он очень плохой.

Тут перед ними поставили два бокала и тарелку с картофелем.

– Эй, это из-за тебя я потеряла своих пожирателей! – раздался возмущённый голос. – А где моя подписка на «Вестник», а?! Давай сюда, а то хуже будет!

Чарли поднял голову. Эта была девочка с щербинкой между зубами. Говорят, что такие зубы приносят удачу, но Чарли они доставляли пока одни неприятности. Видимо, по вечерам девочка на время переставала обдуривать доверчивых граждан ради более благородного занятия. И тем не менее она выглядела недостаточно взрослой, чтобы обслуживать посетителей, и Чарли решил, что она, наверное, дочь хозяйки баржи.

– Я из-за тебя вляпался в неприятности, – сказал он спокойно.

– Да неужели? Бедный пупсик! – Она ткнула в него пальцем и в приказном тоне сказала: – Возместишь мне ущерб – или пеняй на себя. Поговорим в конце моей смены!

– Клёпа! Я плачу тебе не за то, чтобы ты с клиентами лясы точила! – крикнула ей Марьяна.

Девочка тут же подхватила поднос и убежала, а Мангустина приподняла одну бровь, требуя разъяснений.

– Это из-за неё я столкнулся с патрульными… – сказал Чарли и достал из своей шапки-выручалки потрёпанную книгу. – Зато благодаря ей я нашёл кое-что интересное. Смотри! Кавалерственная дама Чик-чирик была волшебницей!

– Подожди, ты что, не знал? – удивилась Мангустина. – А ты думал, почему я учусь в этой школе? Сто лет назад она стала первой аллегорией в истории магии.

– Могла бы мне сказать! – буркнул Чарли.

– Извини. Постоянно забываю, насколько ты невежественный.

– Да ладно тебе, я уже много чего знаю… – И он отправил в рот картофельную дольку. Как только он начал её жевать, стул под ним затрясся и Чарли удивлённо рассмеялся: – Это гениально!

Мангустина улыбнулась:

– «Если есть картошка фри – не страшен даже конец света!» Вот такой девиз твоя бабушка придумала для апокартофеля фри.

– Она изобрела апокартофель?! Вот здорово! – И Чарли собрался отправить в рот сразу две дольки картошки, решив, что это не должно нанести мебели особого вреда.

Но Мангустина ущипнула его за руку:

– Невежливо трясти людей вокруг себя!

– Если бы здесь была Джун, она была бы только за!

Услышав это имя, Мангустина помрачнела:

– Нам обязательно про неё говорить? Она и так уже везде суёт свой нос!

– Она просто немного неуклюжая. К тому же ты ей нравишься.

– Да ладно? – удивилась Мангустина. Но, не найдя что ещё сказать, замолчала. Было очевидно, что она не привыкла нравиться людям, и сама мысль об этом настолько её потрясла, что она была готова изменить своё мнение о Джун. – Ну хорошо, но… она же постоянно вытворяет всякие глупости, – пробурчала она по инерции. – Хотя у неё нет причин так себя вести! Ну, в смысле у её родителей ведь самая крупная фабрика в городе по производству миндального печенья, а она, вместо того чтобы это ценить…

– О, поверь, она знает этому цену, и ещё как… – с улыбкой сказал Чарли. – Она пользуется своим положением, чтобы хулиганить. Один раз, когда на фабрике замешивали миндально-дынное тесто, она, чтобы саботировать целую партию печенья, вылила в ёмкость с тестом острый соус.

– Правда? – удивилась Мангустина. – И что потом?

– Её родители получили приз за оригинальный рецепт, после чего заказали известному иллюстратору портрет Джун и теперь выпускают печенье с новым вкусом и фасуют его в коробки с её портретом и именем. А богатые англичанки скупают это печенье, восхищаются, говоря, что оно «wonderful», и мечтают встретиться с Джун лично.

– О… даже так. Бедняжка, – сказала Мангустина с сочувствием.

Чарли на минутку оставил апокартофель и взялся за шипунью. На вкус она была как обычный лимонад, правда очень вкусный. А оригинальность её заключалась в том, что пузырьки в ней были крупные и золотые. Чарли хорошенько распробовал напиток, а потом решился задать Мангустине вопрос, который мучил его весь день:

– Я всё хотел спросить… Вокруг все постоянно твердят про Святые Ро…

– ЛОВИТЕ ЭТО МЕРЗКОЕ ЖИВОТНОЕ! ОНО СТАЩИЛО МОЮ ЧЕРЕПАШКУ С СЮРПРИЗОМ!

Чарли резко обернулся и увидел то, чего опасался: Бандит галопом мчался к нему, держа в зубах булочку в форме черепашки, с которой капала сырная начинка. Он в три прыжка оказался у их столика и, заметив шапку-выручалку, ловко в неё нырнул.

– Бандит! – крикнул Чарли. – Поверить не могу!

– На твоём месте я бы сейчас переживала не за него, – прошептала Мангустина.

Чарли проследил за её взглядом: прямо у него за спиной стояли Тибальд и его шайка.

– Мы из твоего кота чучело сделаем! – сказал здоровяк, которого звали Торус.

Чарли заметил у него на руке татуировку: это был ворон, и он щёлкал клювом, как настоящий.

– Э-э… из-за какой-то булочки? Мне кажется, это слишком, – возразил Чарли. – Вы не переживайте, я возмещу ущерб.

– Нет уж, спасибо, – вмешался Тибальд. – Не надо нам ничего «возмещать», мы и сами можем взять что захотим. – И, схватив со стола бокал Чарли с недопитой шипуньей, он вылил остатки ему на костюм.

Пузырьки полопались, и на одежде Чарли образовались золотые пятна.

– Ладно, слушайте… – начал было Чарли.

– Нет, это ты слушай, деревенщина! – Торус сказал это так, словно влепил Чарли пощёчину. – Будешь делать, что тебе говорят, и точка. – Деньги нам твои не нужны, мы в сто раз богаче тебя. Расплатишься натурой. Вот это будет забавное зрелище.

Чарли был против насилия – не важно, было ли оно направлено против него самого или против кого-то ещё. Он резко встал и расправил широкие плечи. Как он и ожидал, это напугало нападающих и они немного отступили. Но продлилось их замешательство недолго, и троица снова взялась за своё.

– Да этот клоун решил нас запугать! – оскорблённо взвизгнула Маруза.

– А должен смешить! – подыграл ей Тибальд. – У-у-у… Так он вообще ничего не понял, давайте-ка ему поможем! – И он начертил в воздухе руну. Так быстро, что Чарли даже не успел разглядеть, что это было.

«Это уже не смешно», – хотел сказать он. Но на деле вышла какая-то мешанина: что-то вроде «Эшва-ушэ-шше-шуэ-шуо», потому что, когда у тебя полный рот конфетти, артикулировать чётко не получается. Вместе с толпой шуршащих звуков у Чарли изо рта посыпалось конфетти.

– Ф-ФТУЭ?! – удивлённо промычал он, выплёвывая разноцветные кружочки.

Боковым зрением он заметил Мангустину: она была вся как на иголках, не зная, чем ему помочь, и замерла в нерешительности. Она посмотрела на свой кулон, и на лице у неё отразилось беспокойство: магии у неё осталось очень мало.

– Ну вот, это другое дело! – воскликнул Тибальд. – Теперь наш клоун соответствует своему званию.

– Вот умора, ну ты и молодец, Тибальд! – восхитилась Маруза. Она вооружилась красивой резной тростью в виде тонкого ствола дерева, оплетённого плющом, с орлом на набалдашнике и стала лупить ею Чарли по ногам. – Давай танцуй, клоун! И заодно спой нам что-нибудь! А ну-ка! Раз-два, раз-два-три!

– ШУОЙШЭ! – запротестовал Чарли, выдав очередную порцию конфетти.

Маруза была проворна, и Чарли никак не удавалось увернуться от её ударов. Она охаживала его тростью по ляжкам и икрам, и боль была обжигающей. В конце концов Чарли вытянул руку и перехватил летящую на него трость. Маруза попыталась вырвать её у него из рук, но Чарли был намного сильнее. Пока они соревновались в перетягивании трости, мальчик с татуировкой ворона подошёл к столу Чарли и Мангустины и начал поедать их апокартофель фри: закинув в рот сразу две дольки, он тут же проглотил ещё две, а потом ещё парочку. Чарли почувствовал, как у него под ногами трясётся пол, а Маруза в это время продолжала упрямо тянуть на себя трость. Чарли сдерживался, чтобы не начать защищаться в полную силу, но контролировать себя ему было всё сложнее, тем более что он не мог говорить и применить дар убеждения не получалось. Вдруг его соперница больно пнула его по голени. Тогда он не выдержал и сломал её трость об колено.

– Это же семейная реликвия! – завизжала несносная драчунья.

– Эй, ты, клоун, кто тебе разрешил нападать на Марузу?! – подключился Тибальд. – Значит, будешь платить ещё и за это! – И его гибкие, как змеи, руки молниеносно взмыли в воздух и… застыли на месте. Тибальд возмутился и стал гневно озираться: – Кто посмел меня остановить?!

– Я, – ответила Мангустина. Хотя это и так было понятно: её руки были подняты, а в воздухе перед ней полыхала руна. – То, что вы делаете, – незаконно, особенно на территории этого постоялого двора.

– Да что ты знаешь о законе?! Закон – это мой отец! – закричал Тибальд. – Торус, объясни этой тупице! Кстати, позавчера она угрохала мою метлу, за это тоже пусть платит!

Чарли бросился вперёд, пытаясь встать между Тибальдом и Мангустиной, но Маруза подставила ему подножку, и он распластался по полу, кашляя пригоршнями конфетти. Торус заглотил сразу три апокартофелины – и пол задрожал, как при землетрясении. И пока Чарли вставал с пола, верзила подошёл к Мангустине – её руки были заняты руной, не дающей Тибальду закончить его руну, – татуированный здоровяк растопырил пальцы, все в крошках, соли и масле от картошки, и, злорадно ухмыляясь, вытер их об её красное платье.

– Фштуэй! – запротестовал Чарли.

– Стоять, клоун! – зашипела на него Маруза и начала чертить в воздухе руну, видимо, чтобы подкрепить магией свой приказ. – Всё равно непонятно, чего ты там бубнишь.

А дылда Торус уже добрался до очков Мангустины и теперь обтирал жир с пальцев об их стёкла. Чарли, не раздумывая и наплевав на руну, которую Маруза уже почти запустила в него, схватил её за шиворот и швырнул в кресло, распростёршее объятия в трёх метрах от них.

В ту же секунду Торус размахнулся и влепил Мангустине пощёчину. Удар оказался таким сильным, что очки, слетев с неё, заскользили по паркету, а сама она упала на пол. Руна, которую она удерживала, вмиг испарилась.

– О! Спасибо, Торус! – воскликнул Тибальд, который снова мог двигать руками. Но запустить в Чарли ещё одно заклинание он не успел: придя в ярость оттого, что Торус ударил Мангустину, тот набросился на громилу. Каждый из них был неприятно удивлён силой противника, но Торус частенько участвовал в подобных драках и знал, что делать. Он всем своим весом налёг на Чарли, и они повалились на стол. Бокал с шипуньей Мангустины разбился вдребезги, а Чарли спиной почувствовал, как под ним что-то хрустит.

Апокартофель фри.

Баржу так сильно тряхнуло, что столы и стулья перевернулись вверх ногами, а постояльцы, которые были в это время в гостиной, попадали на пол.

– Тэдемовцы, сюда! – заорала Маруза. – Проучим деревенщин, а то они думают, что они у себя дома!

И баржу в мгновение ока поглотил хаос. Тэдемовцы были в меньшинстве, но магии не жалели. Мебель и заклинания летали по всей гостиной. Графин с водой пустился вдогонку за недомагом, а догнав, вылил ему за шиворот всю воду. Тэдемовец взялся выводить в воздухе сложнейшую руну, но закончить её не успел: одна девушка, из тех самых «деревенских», сшибла его с ног простой, но мощной руной.

Большинство молодых людей вообще драться не умели: они неуклюже замахивались и рассекали кулаками воздух, а потасовки заканчивались тем, что дерущиеся или падали на пол, или таскали друг друга за волосы. Всё время вспыхивали новые заклинания: какие-то из них были исполнены более умело, какие-то не очень – как будто то тут, то там чиркали отсыревшими спичками.

И тут Бандит решил выскочить из шапки-выручалки, чтобы вонзить когти в Торуса, который растерялся и, не придумав ничего лучше, сгорбился, прикрыл лицо руками и стал ждать, когда этот озверевший ураган оставит его в покое.

Чарли ещё не успел отдышаться, как Маруза снова бросилась в атаку, и он снова одним тычком отбросил её в кресло. Обернувшись, он увидел верещащую Мангустину, а перед ней – Тибальда, который одну за другой чертил в воздухе руны. Чарли заметил, что у Мангустины ужасно вздулись вены на лбу.

– Швуоп! – закричал Чарли, извергая поток конфетти.

– Заткнись, клоун, уже не смешно! – в ярости рявкнул Тибальд и, начав плести в воздухе сложнейшую руну, вдруг с отвращением посмотрел себе под ноги. – Это ещё что такое?! Куда ты лезешь?! Ой, фу! Тряп… – На лицо ему, не дав договорить, шмякнулась Тряпуля.

Чарли оставил злодея Тряпуле, а сам схватил за руку Мангустину, которая пыталась собраться с мыслями.

– Шуыстро шуайдём шуатсюда, – попытался он совладать с потоком конфетти.

– Что? – последовал совершенно логичный вопрос, поскольку Мангустина не поняла ни слова из того, что он сказал.

И в эту секунду на другом конце зала появилась хозяйка баржи.

– В трюме пробоина! – прокричала она. – Какой поросёнок проглотил одним махом целую тарелку апокартошки?! – И, не дожидаясь ответа, она схватила вёдра и тряпки и снова побежала вниз.

И действительно, пол уже был весь покрыт водой. Наверное, поэтому Тряпуля умудрилась так быстро оказаться в нужном месте.

Чарли решил, что давно уже пора линять, и потянул за собой Мангустину. Они чудом увернулись сначала от летающего зонтика, потом от летающего барного стула, но когда были всего в метре от лестницы, весь постоялый двор вдруг охватила мёртвая тишина. Чарли умел различать хорошую тишину от плохой, и ему хватило секунды, чтобы понять, что тишина, наступившая на барже, не сулит ничего хорошего.

– Что здесь происходит? – послышался ледяной голос.

Это были академ-патрульные.

18

Патрульные

Их было минимум шестеро. Среди них Чарли узнал тех двоих, которые прицепились к нему утром. Но что интересно: теперь они не казались Чарли такими уж опасными. Среди них один патрульный выделялся на общем фоне: в его леденящем взгляде было какое-то жестокое высокомерие. Матовая кожа, крутые скулы, роскошные волосы, собранные в конский хвост, и особенно бросалась в глаза его красная военная форма. Было понятно – он вожак. А что самое удивительное – замысловатые татуировки на его руках были набиты так плотно, что руки казались чёрными, без единого нетронутого места.

– Так-так! Ни за что не поверю, что наша прекрасная тэдемская молодёжь спуталась с какими-то отбросами, – сказал он мягким голосом. – Буду вам благодарен, молодые люди, если вы сейчас же отправитесь домой к родителям. И в будущем попрошу вас быть более разборчивыми в общении.

И Чарли своими глазами увидел, как около пятнадцати подростков, приосанившись, гордо прошли к выходу. Пол к тому времени уже покрылся двухсантиметровым слоем воды.

Торус был не в лучшей форме: Бандит хорошенько его потрепал. И когда этот верзила проходил мимо патрульного в красной форме, тот бросил на подростка взгляд, полный презрения. Тибальд, мокрый и растрёпанный, тоже выглядел неважно. Но, несмотря на это, когда он проходил мимо главного патрульного, тот сделал шаг вперёд и поприветствовал его:

– Господин Денделион, передайте вашему отцу от меня низкий поклон.

Собрав в кулак остатки достоинства, которые у него ещё оставались, Тибальд кивнул:

– Непременно, капитан Атравис. – После чего он вышел.

– Так-так, – сказал патрульный в красном. – А теперь, когда мы отделили зёрна от плевел, пора провести инвентаризацию.

И тут началась давка: подростки пытались сбежать любыми путями, даже через иллюминаторы. Чарли заметил, что его кот проворно нырнул в шапку-выручалку, которая уже плавала в прибывающей воде. Чарли так же проворно её подхватил и, подгоняемый плохим предчувствием, побежал к лестнице, на которой его уже ждала Мангустина.

Массовый побег был пресечён – их всех пригвоздил к полу совершенно колоссальный алгос, которым запустили в них патрульные.

Чарли повалился на Мангустину и заметил, что она сильно напугана и не может отдышаться.

– Шуо шуашуоэ? – прошептал он, извергая поток конфетти, в этот раз более скромный.

Мангустина чудом поняла его, несмотря на то что была до смерти испугана. Она кое-как отдышалась и ответила:

– Звёздочки на моём кулоне не настоящие. Когда они это обнаружат, то навсегда отправят меня в Святые Розги! Даже Учитель Лин не сможет меня оттуда вытащить!

Не настоящие?! Чарли был поражён. Но он был поражён ещё больше, когда Мангустина, рыдая, добавила:

– Я не хочу туда возвращаться!

Если Чарли был полностью на виду, то Мангустина, наоборот, была почти вне поля зрения патрульных: Чарли полностью закрыл её своим телом. Он посмотрел в сторону патрульных – те уже начали проверять кулоны недомагов.

– Второе нарушение. В этот раз тебе ничего не угрожает, ребёнок, но в следующий – берегись.

Пока проверка шла полным ходом, Чарли попытался пошевелить правой рукой. И как и утром того же дня, у него это получилось без особого труда, он даже нащупал край заклинания.

– Третье нарушение, – сообщил патрульный несчастной недомажке, которой было явно не по себе. – Ваши родители, увы, должны заплатить большой штраф, чтобы вас освободить.

– У моих родителей… у них не очень много денег.

– Очень жаль. Нужно было думать об этом раньше. Правосудие у нас одно на всех.

Проверка неминуемо приближалась к Чарли и Мангустине.

– Шуа шуашуииму шуаклишуаншие шуа шуы шуеши, – прошуршал Чарли на ухо Мангустине.

То, что Мангустина начала рыдать, раскрыло её характер по-новому.

– Хватит нести чушь, – резко ответила она, – и перестань плеваться в меня конфетти!

Чарли закатил глаза, а потом взялся за края заклинания и дёрнул его изо всех сил. Оно порвалось, словно ветхая простыня – Мангустина и Чарли были свободны.

– Как ты… – начала было Мангустина.

Чарли только энергично подтолкнул её в сторону лестницы, и она на четвереньках поползла наверх. Поднявшись на несколько ступенек и оказавшись уже вне поля зрения патрульных, Мангустина встала во весь рост.

– Пойдём быстрее! – прошептала она.

– Что там за возня? – вдруг послышался ледяной голос.

Чарли обернулся. Патрульный в алой форме сверлил его глазами:

– Ну хорошо, ребёнок, раз уж тебе не терпится, то мы сейчас подойдём к тебе.

Патрульные зашагали в их направлении, и Чарли бросил на Мангустину взгляд, кричащий «Уходи!». Она молниеносно взбежала по ступенькам, стараясь не привлекать к себе внимания. У Чарли сжалось сердце: увидел, что за ней тянутся мокрые следы. «Только бы патрульные их не заметили», – подумал он. Уровень воды поднялся ещё на сантиметр. Распластанные по полу недомажки уже начали захлёбываться.

– А! С этим мы уже знакомы! Это же тот шарлатан, которого мы поймали сегодня утром: он пытался дурить честной народ, предлагал им сыграть в пожирателей!

Чарли громко кашлянул, чтобы патрульные не услышали скрипа лестницы. И едва Мангустина успела скрыться за углом на втором этаже, капитан Атравис и двое других патрульных, с которыми Чарли уже встречался, коршунами налетели на него:

– Только приехал в город, а уже везде сеет хаос! Весьма прискорбно. Посмотрим, что тут у нас…

Патрульный в алой форме схватил кулон Чарли и поместил его в футляр, который всё это время держал в руках. Из футляра вылетело несколько звёздочек.

– Ну вот, ещё одно нарушение – и мы сможем серьёзно тобой заняться, ребёнок. Как тебя зовут? Люблю знать имена преступных элементов, с которыми приходится иметь дело по долгу службы…

Чарли молчал.

– Отказ представиться патрульному также является нарушением, – продолжил патрульный в алом.

– Капитан, не стоит вам с ним церемониться: этот гадёныш любит провоцировать.

– Ну мы же не хотим, чтобы патрульных обвинили в пренебрежении их гражданским долгом. Ну так что? Как твоё имя, парень? – Он говорил пугающе вежливо.

У Чарли не оставалось выбора.

– Шауи, – сказал он, отправив приличную порцию конфетти прямо в красивое матовое лицо капитана.

Тот спокойно смахнул разноцветные кружочки, приставшие к его безупречной коже. Но когда он поднял глаза, его леденящий кровь взгляд был полон ненависти:

– Нельзя безнаказанно насмехаться над патрульным, ребёнок. Добро пожаловать в Святые Розги.

И тут раздался крик:

– Отпустите! Да отпустите меня, кому говорю!

– Капитан, мы нашли девчонку, которая сбежала из Розг! Она должна быть подвергнута публичному наказанию второго уровня, капитан!

– Пустите меня! Я здесь работаю, у меня есть разрешение на реабилитацию по контракту!

Патрульный в алой форме отвлёкся от Чарли, и на лице у него появилось выражение предвкушения, как у гурмана перед дегустацией изысканного блюда:

– А! Публичное наказание! Ну наконец-то! После последнего уже целый месяц прошёл!

– У этой девушки имеется контракт, и он оформлен по всем правилам. Голову даю на отсечение! – Голос Марьяны раздался, словно гром среди ясного неба. Она стояла на другом конце зала, с засученными рукавами, в помятом фартуке, мокрая с головы до ног. Несмотря на свой маленький рост, она держалась так уверенно, что выглядела очень даже внушительно. – Клёпа, а что ты вообще здесь делаешь? А ну-ка марш в трюм! Там надо срочно заделать пробоину.

Клёпа мигом сообразила, что хозяйка даёт ей шанс ускользнуть от патрульных, и ринулась к ней, но капитан в алой форме преградил ей дорогу и выдвинул требование хозяйке баржи:

– Гражданка, вам следует удалиться и не мешать нам восстанавливать порядок.

– Капитан Атравис, я знаю, что ваш закон превалирует на улицах города, но сейчас вы на моей территории. И если вы собираетесь нарушить мои правила, я вам обещаю, что вы предстанете перед судом и ответите по закону перед всей Гильдией лавочников, и произойдёт это не позднее чем через неделю.

Патрульный оскалился:

– Можете оставить вашу помощницу себе. Мы займёмся остальными.

– Что?! Вы ещё не закончили?! Эта баржа вот-вот потонет, и вы думаете, что я позволю вам вот так спокойно здесь промышлять?!

С улицы донёсся баритон Малыша:

– ЕСЛИ Я ПОЙДУ КО ДНУ, Я ВАС ВСЕХ УТАЩУ С СОБОЙ!

Двери и иллюминаторы с ужасным грохотом захлопнулись. Патрульные стали нервно озираться. Вода поднялась уже сантиметров на десять от пола.

– Немедленно отмените алгос, – приказала Марьяна.

Патрульный в алом и Марьяна встретились глазами и смотрели друг на друга в упор в течение нескольких бесконечно долгих секунд. Потом патрульный поднял руку и собрал алгос в кулак. Сила, которая приковывала недомагов к полу, исчезла.

А хозяйки баржи не растерялась и, заприметив группу подростков неподалёку от себя, скомандовала им:

– Давайте-ка вы все ввосьмером быстренько спускайтесь за Клёпой в трюм и помогите ей заделать пробоину, пока не поздно!

Чарли уже успел побывать в этом трюме и знал, что тот был крохотным и девятерым в нём было бы, как сельдям в бочке.

– А вы, лентяи, чего встали?! Почему до сих пор воду не вычерпываете? А ну-ка за дело! Хватайте вон те салатницы – и вперёд!

Семеро других подростков с признательностью тут же взялись за дело.

– Ты, ты, ты и ты – быстро приберите здесь. А вы пятеро – на вас мытьё. Оп-оп-оп! Пошевеливайтесь! Шустрее! – Марьяна в панике оглядывалась вокруг, отчаянно пытаясь придумать, как бы привлечь побольше недомагов. Вдруг она увидела Чарли. – Эй, ты! Это твоя тряпка? А ну-ка быстро заставь её заняться делом, да поторапливайся!

Чарли увидел Тряпулю, которая как чумная радостно плескалась посреди комнаты, не обращая внимания на напряжённую обстановку. Проскользнув мимо патрульных, он поторопился заняться своей подопечной.

– Я думаю, теперь у вас достаточно помощников, чтобы привести баржу в порядок, – сказал патрульный тоном, не терпящим возражений.

– Не совсем, капитан, мне нужно ещё…

– ХВАТИТ! – заорал патрульный в алом. – Патрульные, досмотрите остальных, быстро! – И он угрожающим жестом указал на дверь: – А вы, гражданка, сию минуту откройте эту дверь, иначе ваша баржа разлетится на мелкие кусочки!

Марьяна опустила голову, сложила руки на груди и с чувством собственного достоинства спокойно произнесла:

– Малыш, ты слышал, о чём так вежливо попросил сейчас этот господин? Прошу тебя, сделай, как он хочет.

Входная дверь и иллюминаторы очень нехотя открылись. Через минуту патрульные закончили проверку кулонов и выстроили в ряд пятерых бледных от страха подростков:

– Вот увидите, в Святых Розгах полно преступников, вы будете там как дома. – И, тычками заставляя до смерти перепуганных задержанных идти впереди себя, они покинули баржу.

Чарли стоял рядом с Марьяной и слышал, как она прошептала:

– Простите, сладкие мои, я сделала всё, что могла…

19

После бури

Оставшиеся недомажки осушили, помыли и починили баржу, и всё это – в гробовой тишине. Они никак не могли прийти в себя. Чарли снял шапку-выручалку и вытер ею пот со лба. Во время стычки с тэдемовцами Бандит спрятался в шапке и с тех пор не подавал признаков жизни. Чарли заглянул в неё и попытался позвать его:

– Шаншуит?

В шапку высыпалась горсть конфетти, а кот так и не отозвался. И вдруг кто-то вырвал шапку из рук Чарли.

– А это компенсация! За моих пожирателей и подписку! – Клёпа дерзко оскалилась, и тут из шапки высунулась белая лапа и больно её царапнула. – Ай! – Разозлившись, она запустила в шапку руку, но, наткнувшись на подкладку и не придумав ничего лучше, стала трясти её, ожидая, что кот вывалится на пол. – А ну-ка выходи, мерзкая животина!

Но всё, что она получила в ответ, было гневное протяжное «мяаау!».

– Шуашыш! Шуашуаши шуашку шуа шуош! – попытался вмешаться Чарли.

– Скажи ему, чтобы не смел распускать лапы! – разозлилась Клёпа. – Или окажется в супе! Странная она какая-то, эта шапка-выручалка!

– Шуэшашашаша! – закричал Чарли, направляясь к Клёпе. Он уже был готов отобрать у неё шапку силой, но она жестом остановила его:

– Это твоё? Точно? А чем докажешь? Просто знаешь, грабить того, кто недавно вышел из Святых Розг, нехорошо. А если я сделаю так, что ты окажешься в чёрном списке, то ты в Тэдеме шагу спокойно ступить не сможешь: патрульные с тебя глаз не спустят. Звучит не очень заманчиво, а? Я бы на твоём месте просто отдала мне шапку-выручалку.

Чарли запаниковал. Отдать ей драгоценную шапку-выручалку – об этом не могло быть и речи. Жестом попросив Клёпу не горячиться, он запустил в шапку руку и, достав оттуда одну из магических конфет своей бабушки, покрутил ею под носом у Клёпы, давая ей понять, что готов поменять её на шапку-выручалку.

– Это то, о чём я думаю? – спросила Клёпа скептически.

– Ашшуошышушаеш? – переспросил Чарли с набитым конфетти ртом.

– Я имею в виду – это что, мгновенное заклинание? Тогда какое именно?

Чарли указательным пальцем вывел в воздухе: «С-Л-У-Ч-А-Й».

– Ага, конечно, да это чистой воды надувательство! Зуб даю, ты даже не знаешь, кто эту конфету сделал! Небось купил её на блошином рынке Сливочной Феи.

Чарли яростно замотал головой и снова начал выводить в воздухе буквы:

– М-Е-Л-И-С – С… – букву за буквой читала Клёпа. – Ты что, издеваешься?! Хочешь сказать, конфету сделала сама почтенная Мелисса?!

Чарли с уязвлённым выражением лица утвердительно закивал в подтверждение её слов. Клёпа всё ещё сомневалась, но теперь конфета непреодолимо манила её к себе:

– Так, ладно, допустим, я тебе верю. Но если вдруг выяснится, что ты мне соврал, клянусь: я тебя из-под земли достану!

Чарли закатил глаза, но поспешил совершить обмен.

– А если не соврал, значит, ты настоящий простофиля! – добавила Клёпа.

– Шуашашуышалшатша!

– Ничего не понимаю, что ты там шуршишь. Ладно, чао-какао!

Чарли, уже оставшись один, махнул рукой в её сторону. Он сожалел, что ему пришлось отдать одну из бабушкиных конфет, но о том, чтобы расстаться со своим котом или с шапкой-выручалкой, которая в конечном счёте принадлежала даже не ему, а Учителю Лину, не могло быть и речи. Именно это он и пытался объяснить Клёпе, рассыпаясь перед ней в конфетти. Хотя, если честно, конфеты ведь ему до сих пор не пригодились.

Уборка на барже затянулась до поздней ночи и проходила в весьма странной атмосфере. Когда Чарли поднялся в каюту, Мангустина, которая к тому времени обгрызла все свои ногти, практически бросилась к нему на шею:

– Я так боялась, что они утащили тебя в Розги!

– Шует, шуё шуамшанна, – с усилием ответил Чарли, осыпая себя конфетти.

– Подожди, я сейчас это исправлю.

Она начертила в воздухе довольно простую руну, и Чарли почувствовал, что конфетти, которыми был набит его рот, исчезли.

– Спасибо огромное! – поблагодарил он Мангустину, подумав про себя, что вкус бумаги теперь будет чувствовать ещё долго.

– Давай рассказывай всё по порядку!

Когда Чарли закончил свой рассказ, он заметил, что Мангустина нервно перебирает пальцами. Наконец она сказала, запинаясь:

– Ты только что меня спас. Если бы они отправили меня в Святые Розги… В общем… спасибо.

– Ты ведь тоже мне помогла: заморозила руну Тибальда. Да и потом… это я во всём виноват.

И тут, как нарочно, Бандит выпрыгнул из шапки-выручалки и с гордым видом принялся вылизываться.

Мангустина пожала плечами:

– Ты не виноват. Тибальд и его шайка просто невыносимы: они всегда пытаются к кому-нибудь придраться. Твой кот был всего лишь предлогом.

– Да, но если Бандит связан с моим подсознанием, то его поведение мне совсем не льстит. Ты только посмотри на него: воришка, наглец да ещё смотрит на всех с таким презрением!..

Бандит яростно зашипел.

– И к тому же обидчивый! Ну извините, уважаемый, если я вас чем-то задел! – уже начал выходить из себя Чарли. – Но вы, уважаемый, сегодня вечером наделали много глупостей. И мне… – Тут он вспомнил глаза подростков, которых арестовали патрульные. – Мне стыдно за эти поступки.

Мангустина прокашлялась:

– Да, насчёт этого… Наверное, я вчера не очень ясно выразилась… Дело в том, что твой кот не является точным отражением твоей личности. Между вами есть связь, но… Спутник становится неуправляемым только в том случае, если его маг подавляет свои эмоции. В общем, у тебя не получается свободно самовыражаться, а кот берёт и делает это. Может быть, ты пережил какие-то травмирующие события, о которых теперь не хочешь вспоминать?

Чарли осознал, что именно в этот момент он сжимает в кулаке чувство вины – и ведь так он поступал регулярно!

– Я думаю… – начал он, – что пять лет назад произошло что-то такое, чего я не могу себе простить.

Мангустина сочувственно покачала головой:

– Есть ещё кое-что, о чём я хотела с тобой поговорить. Алгос патрульных. Как у тебя получилось его убрать? Я хочу сказать… даже не каждый Магистр магии так может, а ты… – Она щёлкнула пальцами: – Просто раз – и убрал его!

– Я сам не знаю, поверь.

– Но это же безумие! У тебя даже нет татуировок с рунами на руках! Я не понимаю, как такое вообще возможно!

– Я тоже. А что, это так важно?

– Ну просто это не совсем нормально. Мы должны рассказать об этом Учителю Лину. Попробуем застать его завтра утром в гостинице. А теперь нам лучше лечь спать: я хочу отдохнуть перед завтрашними скачками.

Чарли кивнул. Он был измотан и, приняв горячий душ, залез под одеяло. Бандит, непривычный к чувству вины, которое на него накатило, запрыгнул к нему на кровать, требуя ласки.

Чарли думал о бабушке. Потерянная. Одна в своей комнате. Без памяти и без магических способностей… Сможет ли Учитель Лин убедить суд? И если Всадника приговорят, то как они заставят его вернуть жемчи? Возможно ли вообще вернуть бабушке её воспоминания? И главное – сколько жемчей уже утрачено безвозвратно?

– Кстати, я забыл тебе рассказать… Как-то ночью я встретил Тибальда. И он был с Анасфемом и… Мангустина, ты меня слушаешь?

Ответа, конечно, не последовало: измождённая, Мангустина уже крепко спала.

20

Слушание

– Я слышал, что вчера вечером патрульные устроили здесь облаву, – сказал Учитель Лин, встречая их у лестницы ранним утром. – Рад видеть, что у вас хватило ума не попасться к ним в лапы.

И несмотря на то что он пытался сделать вид, что ему безразлично, Чарли заметил, как он облегчённо вздохнул, когда увидел Мангустину. Как долго он ждал их здесь за барной стойкой? Должно быть, достаточно долго, потому что Марьяна, каждый раз проходя мимо с подносом круассанов-улыбок, раздражённо смотрела в его сторону.

Как только они подошли к Учителю Лину, Чарли показал ему свой кулон, на котором осталась всего одна звезда. Учителя это очень озадачило:

– А что бы было, если бы они узнали, кто ты такой! – проворчал он. – Сделайте мне одолжение: будьте сегодня тише воды ниже травы. Этой историей заинтересовались многие наши друзья. Теперь мне нужно пойти в суд и добиться, чтобы нам назначили слушание. Учитывая очереди и огромное количество бумажной работы, нам крупно повезёт, если к обеду будет хоть какой-то ответ.

– А как же скачки на тыквинах? – дрожащим голосом спросила Мангустина. – Мы можем пойти?

– Вы даже обязаны пойти. Там будет весь Тэдем. Во время гонок патрульные всегда слоняются по улицам без дела, и мне бы не хотелось, чтобы у них появилась возможность отыграться на вас. На арене будет гораздо безопаснее. И поскольку я хочу минимизировать риски, то даже купил вам билеты на платной стороне.

Мангустина расплылась в самой благодарной улыбке, которую только можно представить.

– Вы правы, Учитель, – сказала она. – Так будет безопаснее.

Чарли показалось, что она так обрадовалась, что совсем забыла о том, чего так испугалась накануне, поэтому, прокашлявшись, он сказал:

– Учитель, насчёт алгосов, вчера кое-что произошло. Вообще-то даже два раза…

– Я уверен, что твои проблемы кажутся тебе очень серьёзными, дружочек, но у меня есть более срочные дела, например вернуть память твоей бабушке. Суд открывает свои двери через десять минут, и я уже должен быть там. Не наделайте глупостей в моё отсутствие. – С этими словами он развернулся и вышел, оставив Чарли так и стоять с раскрытым ртом.

– Он в принципе прав, – сказала Мангустина. – Это, наверное, и вправду не так срочно. Я имею в виду… не так срочно, как СКАЧКИ!

* * *

После завтрака Чарли пришлось какое-то время ждать Мангустину в их каюте. Она копошилась в своём сундуке из красного дерева, встав спиной к Чарли, чтобы он не видел, что там лежит.

– Что ты делаешь?

– Сюрприз! Скоро увидишь.

Чарли улыбнулся и взял свою шапку-выручалку. Бандит, который скрывался в ней до этого момента, царапнул Чарли по руке, и тот выронил шапку, хотя кот всего-навсего хотел пошалить – просто он совсем не умел втягивать когти.

– Бандит! У нас нет на это времени! – Чарли снова потянулся за шапкой, и кот опять его царапнул. Чарли попытался в третий раз, в четвёртый, в пятый. В очередной раз Бандит полоснул его так сильно, что Чарли вышел из себя: – Хватит! Сиди там, если тебе так угодно, только оставь меня в покое! – Он твёрдой рукой взял шапку, готовый к очередной атаке… и заметил, что портал закрылся сам собой. Чарли нахмурился и мысленно приказал ему открыться. Шапка тут же повиновалась, но Бандит остался в ней.

– Давай пошевеливайся, а то опоздаем! – вдруг воскликнула Мангустина. – Ты взял свой шарф? А где значок?

Значок «Анасфем, я тебя люблю!» мерцал так, будто съехал с катушек. Чарли, вздохнув, прикрепил его себе на куртку.

– Я правда обязан болеть за этого типа? – спросил он.

Мангустина посмотрела на него так, что он быстренько начал обматывать шарф вокруг своей шеи.

– Почему ты спрашиваешь? Ты что, тоже думаешь, что он проиграет, да?

– А, нет, конечно!

Был ли это подходящий момент, чтобы рассказать Мангустине о той ночной встрече? Увидев её энтузиазм, Чарли решил отложить этот разговор. На тот момент это ничего бы не изменило, разве что Мангустина очень плохо восприняла бы то, что её кумира втаптывают в грязь.

На улицах, ведущих к стадиону, где должны были проходить скачки, было полно народу. Мангустина, волоча за собой свой сундук, пробиралась между магами, которые постепенно заполняли трибуны.

– Эй, детки, вы, похоже ошиблись дверью! – рявкнул на них цербер-билетёр, с любопытством разглядывая их шапки-выручалки.

– А вот и нет! – парировала Мангустина, размахивая билетами прямо у него перед носом.

Цербер тут же сменил тон:

– Вы абсолютно правы, мадемуазель, приятного просмотра!

Чарли и Мангустина сели на обитую бархатом скамейку. Публика вокруг них была одета со вкусом, но почти все нацепили на себя либо кепки, либо шарфы в поддержку своих кумиров. Кто-то даже не поленился нанести разноцветный макияж.

– Это просто идеально, – сказала Мангустина. – Думаю, мне стоит поднять цены.

Чарли с жадным любопытством разглядывал стадион. Площадка для скачек представляла собой огромный ров. Сама беговая дорожка была извилистой, и к ней с обеих сторон вплотную подступал густой лес. Чарли недоумевал, как же они будут следить за ходом скачек с такого расстояния, ведь за деревьями было совершенно ничего не видно, как вдруг заметил по краям стадиона четыре огромных экрана. На первом было написано «МОРАНЖЕЛЬ ака НЕПОБЕДИМЫЙ». На остальных – «МЕЛЮЗИНА ДЮБОНПЬЕ», «ЖЮПЕН ДЕ МЕРИНГОЛД» и «СЕЛЕСТЕН БУРПЕН».

– Ну, за работу! – воскликнула Мангустина.

И она накинула ремень от своего сундука себе на шею. Теперь он был открыт и Чарли увидел, что он доверху наполнен всяческими сладостями. На крышке сундука блестела золотая надпись «Под покровительством Анасфема Непобедимого!», а в маленьком магическом зеркальце отражалось его лицо с массивным подбородком и белоснежной улыбкой.

Чарли, не удержавшись, иронично улыбнулся, на что Мангустина ответила:

– Смейся сколько угодно, зато его покровительство отпугнёт патруль: они точно не посмеют вымогать у меня деньги, зная, что часть их принадлежит Анасфему. Хочешь что-нибудь купить?

– Даже не знаю… я ни одной из этих сладостей ни разу не пробовал.

– Ну смотри: вот музыкальные заварные пирожные, в одной упаковке – вся гамма. А это утешающие мадленки, но они скорее на случай проигрыша, а раз ты болеешь за Анасфема, то тебе они не понадобятся. Тут у нас леденцы «Тутти-Фрутти»: каждый раз, как их облизываешь, у них новый вкус. Ну и, наконец, пончики с предсказаниями!

Чарли нахмурился. Где-то на задворках его памяти зашевелилось смутное воспоминание, но оно никак не хотело становиться четче. Не дождавшись от него ответа, Мангустина снова заговорила:

– Знаешь, путь к успеху совсем непрост.

– А.

– Так что можешь не скрывать, как ты мной восхищён, я разрешаю.

– А что значит «пончики с предсказаниями»?

– Это обычный пончик, но с запиской внутри. В записках предсказания, которые обычно сбываются почти сразу, они, как правило, пустячные и забавные.

– Хорошо, – кивнул Чарли, – тогда я возьму пончик.

Увидев взвинченные Мангустиной цены, он чуть не поперхнулся, но спорить не стал.

И вдруг со стороны амфитеатра раздались крики:

– Вон они! Вон они!

И действительно, на беговой дорожке появились четыре тыквины. Наездники шли впереди. А на задней подножке каждой тыквины стояло по магу, и держались они гораздо скромнее. Мангустина объяснила Чарли, что это техмаги и их задача – по ходу скачек чинить тыквину и отводить от неё заклинания.

Сине-золотую тыквину Анасфема тянули тяжеловозы, так называемые першероны. Две другие тыквины были запряжены рысаками, которые нетерпеливо перебирали копытами. А вот четвёртая…

– Это что, единороги?! – спросил Чарли в восторге.

– Подумаешь! Это упряжка Селестина Бурпена. Он полная бездарность, зато у него есть деньги, вот он и транжирит их, развлекая болельщиков. Поэтому ему и позволяют участвовать. Держи – твой пончик. Спасибо за покупку, обращайтесь к нам ещё.

Пока Мангустина продолжала торговать сладостями, громкий голос эхом прокатился по аренам:

– СОРЕВНУЮЩИЕСЯ ГОТОВЫ К СТАРТУ! ДАМЫ И ГОСПОДА, ПРОСИМ ВАШЕГО ВНИМАНИЯ! ДО НАЧАЛА ЕЖЕШÁБАШНЫХ СКАЧЕК ОСТАЁТСЯ НЕСКОЛЬКО СЕКУНД! А ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ ЖЮРИ В ЭТОМ ГОДУ ВЫБРАН ВЫДАЮЩИЙСЯ АКАДЕМИК ЖЕРОНТ ДЕ ПУРАНС!

Чарли поискал глазами и наконец увидел возвышающуюся над остальными специальную трибуну, в которой сидели двое мужчины и одна женщина. Преклонный возраст сидящего посередине мужчины вполне позволял ему быть выставленным в качестве музейного экспоната. Выглядел он немного растерянным. Одет был весьма необычно: в чёрное, с золотой лилией, вышитой на груди – там, где находится сердце. Женщина, сидящая рядом со стариком, легонько тряхнула его за плечо, отчего он, видимо, проснулся и неуверенно поднял руку, приветствуя толпу. Зрители разразились овациями, но Чарли заметил, что VIP-трибуны хлопали с гораздо большим энтузиазмом, чем остальные.

– А ВЫПОЛНИТЬ ЭТУ НЕПРОСТУЮ МИССИЮ ЕМУ ПОМОГУТ СТЕФФИ АЛИКАНТЕ И АРЧИБАЛЬД ДЕ ВИНЬЕ.

Двое других членов жюри, которые были в гораздо лучшей форме, тоже поприветствовали публику. Потом на стадионе наступила тишина, и через несколько секунд раздался выстрел. Лошади тут же помчались галопом.

– И ВПЕРЁД ВЫРЫВАЕТСЯ МЕЛЮЗИНА, ЗА НЕЙ С НЕБОЛЬШИМ ОТРЫВОМ СЛЕДУЕТ ЖЮПЕН. НЕ ОТСТАЁТ ОТ НИХ И АНАСФЕМ, КОТОРЫЙ, КАК ОБЫЧНО, НЕ ТОРОПИТСЯ ОБХОДИТЬ СОПЕРНИКОВ НА ПЕРВЫХ МИНУТАХ. ЗА НИМ ИДЁТ СЕЛЕСТЕН… И ОН… ПОКА ПОСЛЕДНИЙ.

Единороги Селестена действительно «шли»: они элегантно вышагивали, презрительно озираясь вокруг. На каждом экране болельщикам показывали основного конкурента их кумира. Чарли разглядел в руках у каждого наездника длинную палку с металлическим наконечником. Лидирующая наездница заметила висящий на дереве серебряный сундучок, извернулась и ловко стукнула по нему палкой. Из сундучка посыпались звёздочки и обволокли её тыквину: та вдруг резко замедлилась, и её обогнали сразу все три конкурента.

– АЙ-ЯЙ-ЯЙ! – воскликнула комментаторша. – КАК ЖЕ НЕ ПОВЕЗЛО МЕЛЮЗИНЕ: ЕЙ ПОПАЛОСЬ ЗАМЕДЛЯЮЩЕЕ ЗАКЛИНАНИЕ! ЕЁ ТЕХМАГ ПЫТАЕТСЯ ОБЕЗВРЕДИТЬ ЕГО, НО ЭТО ЗАКЛИНАНИЕ НЕ ТАКОЕ ПРОСТОЕ. ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ВСЁ МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬСЯ, ВЕДЬ СОРЕВНУЮЩИМСЯ ПРЕДСТОИТ РИСКОВАТЬ ЕЩЁ МНОГО РАЗ. НАПОМИНАЕМ: НА ИХ ПУТИ ИМ ВСТРЕТИТСЯ ЕЩЁ СЕМЬ ЯЩИКОВ, И ЕСЛИ ОНИ БУДУТ НАМЕРЕННО ИХ ИЗБЕГАТЬ, ТО МОГУТ БЫТЬ ДИСКВАЛИФИЦИРОВАНЫ. А СКАЧКИ ВЫИГРАЮТ САМЫЕ ОТВАЖНЫЕ!

Ящики?! И тут Чарли понял смысл той ночной встречи, невольным свидетелем которой он стал. Анасфему нужен был план расположения заклинаний, спрятанных в ящиках. Таким образом, он приблизительно знал, какие из них стоит открывать, а какие лучше обойти стороной: ведь он заполучил план по крайней мере для одной трети всех заклинаний. Получается, Анасфем – самый настоящий мошенник! А как же судья Денделион? Он-то как оказался замешан в эту историю? Скачки подобного масштаба – это всегда много денег, и наверняка судья, зная, на кого ставить, не оставался внакладе… Истинные мотивы зла всегда связаны либо с властью, либо с деньгами.

У Чарли проснулся интерес к скачкам. Жуя пончик, он не сводил глаз с Анасфема: ему было очень любопытно, верна ли его теория. Мангустина торговала неподалёку не покладая рук: её сладости пользовались спросом.

Анасфем стукнул палкой по ящику, тот опрокинулся – и через мгновение лошади, наездник и тыквина покрылись золотой пыльцой.

– АНАСФЕМУ ПОПАЛОСЬ НЕЙТРАЛЬНОЕ ЗАКЛИНАНИЕ. ДЛЯ ЕГО ТЕХМАГИНИ ЭТО МАННА НЕБЕСНАЯ – ВЕДЬ ОНА ДАЖЕ ПАЛЬЦЕМ НЕ ПОШЕВЕЛИЛА, ЧТОБЫ ЕГО ОБЕЗВРЕДИТЬ. ИТАК, СОРЕВНУЮЩИЕСЯ ПРИБЛИЖАЮТСЯ К РЕКЕ, И ВОТ ВСЕ ОНИ БЕЗ ПРОМЕДЛЕНИЯ БРОСАЮТСЯ В ВОДУ… ВСЕ, КРОМЕ СЕЛЕСТЕНА БУРПЕНА.

По аренам прокатилась волна смеха. Единороги топтались на берегу: они явно не собирались перепачкать в грязи свои копытца. Техмагиня Селестена спрыгнула с тыквины и стала тянуть их за уздечку в сторону реки.

– ЗАКЛИНАНИЕ ЗАМЕДЛЕНИЯ НАКОНЕЦ-ТО ПРЕКРАТИЛО ДЕЙСТВОВАТЬ НА МЕЛЮЗИНУ, И ОНА ГАЛОПОМ, ВТРОЕ БЫСТРЕЕ ОБЫЧНОГО, НАГОНЯЕТ ОСТАЛЬНЫХ. НО ПОКА ОНА ПЕРЕПЛЫВАЕТ РЕКУ, АНАСФЕМ ОДНИМ УДАРОМ ОТКРЫВАЕТ НОВЫЙ ЯЩИК, И… ОХ, ДАМЫ И ГОСПОДА, ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ: В НЁМ ОКАЗЫВАЕТСЯ ЗАКЛИНАНИЕ УСКОРЕНИЯ! АНАСФЕМ НА ВСЕХ ПОРАХ НЕСЁТСЯ ВПЕРЁД, ОСТАВЛЯЯ СВОИХ СОПЕРНИКОВ ДАЛЕКО ПОЗАДИ! И ВОТ ОН УЖЕ У ЛОГОВА ДРАКОНА, ЕМУ НЕ ДОЛЖНО СОСТАВИТЬ ТРУДА ПРОЙТИ ЕГО… АЙ-ЯЙ-ЯЙ, СУДЯ ПО ВСЕМУ, ЗОЛОТАЯ ПЫЛЬЦА БЫЛА НЕ ТАКОЙ УЖ И БЕЗОБИДНОЙ. НЕУЖЕЛИ АНАСФЕМ ЗАБЫЛ, ЧТО ЗОЛОТО ВЫВОДИТ ДРАКОНОВ ИЗ СЕБЯ?!

Чарли чуть не поперхнулся пончиком, когда из грота показался громадный зелёный дракон и, запросто разорвав цепь, на которую был посажен, погнался за Анасфемом.

– АНАСФЕМ ОКАЗАЛСЯ В КРАЙНЕ ЩЕКОТЛИВОМ ПОЛОЖЕНИИ! И ЕГО ТЕХМАГИНЯ, КАЖЕТСЯ, НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАТЬ! ПРИЗОВУТ ЛИ ОНИ НА ПОМОЩЬ ЖЮРИ, РИСКУЯ ЗАРАБОТАТЬ СЕРЬЁЗНЫЙ ШТРАФ?

И тут Чарли почувствовал, что у него на зубах хрустит бумага. Записка с предсказанием! Он быстро её выплюнул и стал торопливо разворачивать – а вдруг он узнает, чем закончится для Анасфема эта погоня…

«НЕТ БУДУЩЕГО – НЕТ ПРЕДСКАЗАНИЯ».

– Как это?! – удивился Чарли. – Что это значит?

Тем временем с Анасфема уже слетела золотая пыльца, и теперь дракон гнался за ним по беговой дорожке без особого усердия. Наконец существо решило, что пора уже возвращаться к себе в пещеру, и, развернувшись, нос к носу столкнулось с упряжкой Жюпена, которая всё это время не отставала от Анасфема. Лошади запаниковали, наездник тоже. Взмахнув длинной палкой с наконечником, он запустил в дракона светящимся шаром.

– ЖЮПЕН ПРИЗЫВАЕТ НА ПОМОЩЬ ЖЮРИ! И ПРЕЗИДЕНТ ЖЮРИ ЗНАКОМ ДАЁТ ПОНЯТЬ, ЧТО ОН ЛИЧНО ПРИМЕТ МЕРЫ. КАКАЯ ЧЕСТЬ!

Чарли скептически посмотрел на старика, который пытался соткать заклинание. К несчастью, его трясущимися руками можно было разве что посыпать клубнику сахаром, но никак не выводить руны. В конце концов сидящая рядом с ним женщина молниеносно начертила в воздухе руну, после чего принялась так горячо поздравлять старика, будто это сделал он. А на беговой дорожке упряжка Жюпена превратилась в фантом, и челюсти дракона щёлкнули в воздухе.

В тот же момент Чарли услышал за спиной крики и обернулся, отвлёкшись от скачек.

– Верни мой кошелёк, воришка!

– Я ничего у тебя не крала, цены у меня почти честные!

«О боже, – подумал Чарли, – неужели опять они!»

В нескольких рядах от него Мангустина опять чего-то не поделила с Тибальдом, Торусом и Марузой. Спор становился всё жарче, и Чарли поспешил ей на помощь.

– У меня только что был кошелёк! – визжала Маруза. – Давайте позовём патрульных и посмотрим, что скажут они!

– Патрульные прежде всего защищают свои собственные интересы! А твой прадедушка ведь президент жюри!

– При чём здесь это? Патрульные совершенно беспристрастны!

– Или, точнее, более пристрастны к одним и гораздо меньше – к другим, – вмешался Чарли. – А Мангустина к твоей пропаже не имеет никакого отношения. Дай ей спокойно работать, а я помогу тебе искать кошелёк, если хочешь. Наверное, он просто завалился за сиденья…

Увидев Чарли, Тибальд и Торус насторожились, но он всё ещё надеялся разрешить конфликт мирно. Маруза повернулась к нему и преувеличенно плаксивым голосом пожаловалась:

– Родители меня убьют, если я вернусь без кошелька!

– Ой-ой-ой, бедная-несчастная! – воскликнула Мангустина, которая была равнодушна к искусству дипломатии. – Остаётся только угостить их утешающими пирожными, чтобы они легче восприняли плохую новость.

– Патрульные, сюда! – завопила Маруза. – Здесь воришка!

– Серьёзно?! – возмутился Чарли.

– Родители меня убьют! – оправдалась Маруза.

Трое патрульных уже поднимались к ним с нижних рядов. Мангустину охватила паника.

– Нам лучше убраться отсюда, и побыстрее, – сказал Чарли. – Пока ещё есть шанс…

Но Мангустина не двинулась с места.

– Послушай, – обратилась она к Марузе, – скажи им, что ты ошиблась, и я отдам тебе половину выручки. Это приличная сумма, всё равно патрульные их бы прикарманили.

– Я хочу всё, – ответила Маруза, – и оставшиеся сладости тоже. Правда, Тибальд?

Тот с презрением отвернулся:

– Это твои дела, Маруза, мне не нравится, что ты позвала патрульных. Надо было самим разобраться.

– Ага, – подхватил Торус, – надо было самим задать им взбучку.

– Хотя, – добавил Тибальд, – когда покончишь с ними, отложи мне музыкальные заварные пирожные.

Мангустина, совершенно поникшая, сняла с шеи ремень и протянула сундук со сладостями Марузе, которая аккуратно поставила его на своё сиденье. В ту же секунду подошли патрульные:

– Что здесь происходит?

– Ложная тревога, извините, – сказала Мангустина. – Моя подруга только что нашла пропажу.

– Неправда! – воскликнула Маруза, жестоко скалясь. – Мало того что она ворует, так ещё и врёт!

– Что?! – еле выговорила Мангустина. – Мы же договорились… Ах ты…

Чарли напрягся. Как же ей помочь? А если он сделает только хуже? Вдруг он почувствовал, как что-то жёсткое трётся об его щиколотки.

– Жюстина?! – вскрикнул он, чуть не отпрыгнув. – Что ты тут делаешь?!

Крокодилиха радостно замахала хвостом, сбив с ног сразу трёх человек. Заметив, что у неё на шее висит свёрток, Чарли взял его и, развернув, прочитал:

«Суд принял решение провести слушание немедленно.

Чарли истец, поэтому его присутствие обязательно.

Срочно направляйтесь сюда, или слушание отменят!

Номер дела 8747».

Патрульные уже схватили Мангустину, и теперь она отчаянно вырывалась:

– Я не хочу, чтобы меня досматривали, я ничего такого не сделала!

– Держите её! Я должен проверить её кулон!

– Так, – выдохнул Чарли, приняв решение. Он подбежал к сиденью Марузы, на котором лежал сундук Мангустины, схватил его и вытряхнул содержимое прямо на патрульных и зрителей, которые очень удивились граду из сладостей.

– Эй, Жюстина, смотри сколько вкусняшек!

И к его великому облегчению, крокодилиха поползла по рядам, сея дикую панику. Патрульные, увидев, что она направляется прямо к ним, завопили:

– Чей это крокодил?! Дамы и господа, напоминаем: вы несёте полную ответственность за своих Спутников! – Они хотели сказать ещё что-то, но тут Жюстина сбила их обоих с ног.

Мангустина, воспользовавшись всеобщим хаосом, побежала к Чарли, и они бросились наутёк, пока Жюстина с удовольствием поглощала сладости, а заодно и деньги болельщиков.

– И ВОТ НАКОНЕЦ-ТО СЕЛЕСТЕН ДОБРАЛСЯ ДО СВОЕГО ПЕРВОГО ЯЩИКА! – продолжал громыхать голос комментаторши. – НО КАКАЯ НЕУДАЧА: В ЯЩИКЕ ОКАЗАЛОСЬ ЗАКЛИНАНИЕ ОСТОЛБЕНЕНИЯ! АНАСФЕМ МЕЖДУ ТЕМ ЗАВЕРШАЕТ ПЕРВЫЙ КРУГ СКАЧЕК, ДАВАЙТЕ ЕМУ ПОАПЛОДИРУЕМ!

Это было последнее, что услышали Чарли и Мангустина перед тем, как улизнуть со стадиона. И пока они со всех ног мчались по пустынным улицам Тэдема, Чарли объяснил ей, к чему такая спешка: их ждут в суде, и это очень срочно.

– Учителю Лину нужен только ты, – задыхаясь, крикнула Мангустина. – Беги! Оставь меня, мне надо отдышаться!

Ничего ей на это не ответив, Чарли просто схватил её за руку и потянул за собой.

Скоро, окутанное дымкой, с дорожками из розовых кустов и водопадами, показалось здание Академии.

– Сюда! – крикнула Мангустина, сворачивая в сторону от величественного здания. – Вход в зал суда – с торца здания!

Массивная бронзовая дверь с двумя створками была такой огромной, что даже с приличного расстояния можно было разглядеть фигуры людей под пытками, которыми она была украшена.

– Да уж, здесь с правосудием и вправду шутки плохи, – прошептал Чарли, переходя на шаг.

И тут, выставив вперёд руки с татуировками, готовые в любую секунду запустить в Чарли и Мангустину алгосами, путь им преградили двое патрульных.

– Нас вызвали! – поторопился объяснить Чарли. – Дело номер… э… – Он достал записку. – Дело номер восемь тысяч семьсот сорок семь.

Один из патрульных бегло заглянул в список, лежащий на высокой тумбе перед ними, и пренебрежительно фыркнул:

– А, фигурант дела. Почему опаздываем?

Второй патрульный налёг на дверь, дверь не поддавалась, но он сделал вид, что это не стоит ему никаких усилий. В конце концов ему пришлось несколько раз сильно ударить плечом по одной из створок, и когда та приоткрылась сантиметров на двадцать, он сказал:

– Давайте, коротышки, вперёд! И так пролезете.

Мангустина, извиваясь, с трудом протиснулась через узкую щель. Чарли же, не раздумывая, толкнул створку, и она открылась ещё сантиметров на тридцать. Петли ворот адски заскрипели, а глаза патрульных стали размером с блюдца.

– Да ладно, – тихо сказал Чарли с виноватым видом, – ведь самое сложное сделали вы…

Мангустина встала как вкопанная. Они оказались в огромном зале с чёрным полом и стенами, которые, словно длинными царапинами, были испещрены падающими с потолка узкими полосками света. На стене, напротив входа, висело огромное зеркало, визуально увеличивющее и без того огромный зал. Скамьи амфитеатра были полупусты. В зале было около тридцати человек – все, кто смог прийти. Из них человек семь-восемь сидели в первом ряду – это были старики в чёрном, с вышивкой в виде золотой лилии.

– Члены Академии, – шепнула Мангустина, заметив, что Чарли смотрит в их сторону. – Это не очень хорошо…

В центре зала за небольшой кафедрой стоял Учитель Лин и смотрел на Мангустину и Чарли, идущих вдоль рядов.

– Откладывать слушание не представляется необходимым, – сказал он наконец. – Истец только что явился в зал суда.

– Ну что ж, – взял слово судья, – раз уж этот молодой человек удостоил нас своим присутствием, то пусть подойдёт.

Чарли обратил свой взгляд на возвышение, где находилась центральная ложа. Мужчина, произнёсший последнюю фразу, смотрел оттуда прямо Чарли в глаза. Он был крепкого телосложения, с роскошной седой шевелюрой и подчёркнуто элегантен. Морщины на его лице выдавали в нём решительный суровый нрав. На его чёрной мантии у сердца тоже была вышита лилия. Мангустина шепнула Чарли:

– Это судья Денделион… Собственной персоной…

Чарли перевёл взгляд на Учителя Лина, словно пытаясь найти поддержку.

Вообще-то Чарли не было присуще чувство ненависти, но в этот момент он сразу почувствовал к судье сильнейшую неприязнь. Он расправил плечи, поднял подбородок и уверенно пошёл через зал, смело глядя прямо перед собой. Он слышал, как Мангустина осторожно следует за ним. Рядом с судьёй сидели две женщины и мужчина – должно быть, асессоры и секретарь. Все они враждебно сверлили Чарли глазами.

«Смелее, – подбодрил он себя. – Если всё пойдёт по плану, то совсем скоро мы вернём бабушке память».

Чарли поравнялся со своим наставником и остановился, не осмеливаясь на него взглянуть.

– Учитель Лин, вы являетесь официальным представителем этого недомага, – важным тоном произнёс судья. – Соблаговолите озвучить ваши обвинения.

Элегантно поправив указательным пальцем пенсне, Учитель Лин прокашлялся и окинул взглядом присутствующих. Несколько человек сдержанно кивнули ему. От напряжения в зале было невыносимо душно.

– Меня привело сюда дело особой важности, – начал Учитель Лин. – Я обвиняю Всадника в похищении душ и участии в аморальном сговоре.

В зале раздались возмущённые возгласы. Больше всего оскорбились члены Академии. Они повскакивали со своих мест, крича:

– Да как вы смеете?!

– Это недопустимо!

Судья Денделион стукнул молотком:

– Учитель Лин, осознаёте ли вы, что Аллегории находятся под контролем Академии и что подобные обвинения подразумевают вопиющую халатность с нашей стороны?

Учитель Лин сжал плечо Чарли, словно для того чтобы убедиться, что его главный козырь всё ещё при нём:

– Сожалею, ваша честь.

– Хмм. Но, судя по всему, не настолько, чтобы отказаться от своего заявления. Будьте добры, продолжайте.

Чарли заметил, что у судьи очень мелодичный голос, напоминающий музыкальный инструмент: плотный, мягкий и немного претенциозный. Гобой.

К счастью, Учитель Лин владел ораторским искусством и смог дать достойный ответ:

– Я обвиняю Всадника в похищении души почтенной Мелиссы. Она узнала об аморальном сговоре, в который он вступил, и тогда он решил забрать у неё память, чтобы почтенная Мелисса его не выдала.

Имя почтенной Мелиссы возымело должный эффект, и в зале начали перешёптываться. Судья поднял бровь:

– Это серьёзное заявление. У вас, конечно, есть доказательства?

– Они были в памяти почтенной Мелиссы.

– Естественно. В таком случае, у вас, наверное, есть доказательства того, что почтенная Мелисса пострадала от рук Всадника, а не от старческого слабоумия?

Учитель Лин покачал головой:

– Нет.

Судья позволил себе мелодичный смешок:

– Послушайте, я думаю, что все здесь собравшиеся души не чаят в почтенной Мелиссе и помнят о её неоценимом вкладе в развитие магической кулинарии. Я сам очень люблю апокартофель и пончики с предсказаниями: честно признаться, они уже минимум дважды спасали меня от неловкой ситуации! В первый раз пончик предсказал, что я вот-вот наступлю на развязавшийся шнурок, а во второй – что у меня оторвётся пуговица на рубашке. Он немного помолчал, а потом обратился к аудитории: – Не буду тянуть: я быстро её пришил, так что оторваться она не успела.

Зал засмеялся. А Чарли сжал в кулаке гнев. Судья только что выставил его бабушку на посмешище, представив её как простую кухарку, которая только и может смешить народ, отпуская шуточки о повседневной жизни. Учитель Лин тоже разозлился, Чарли это почувствовал. Тем не менее, когда Учитель снова взял слово, его голос звучал совершенно спокойно:

– Почтенная Мелисса была не единственной, кто расследовал активность Всадника. Она была частью группы, в которой состояли маги с общими целями. И в настоящее время Всадник ведёт на них охоту.

Судья слащаво улыбнулся:

– Ещё одна захватывающая история. А потом вы, наверное, расскажете нам о заговоре? Мне не терпится послушать! Хотя что-то мне подсказывает, что у вас опять нет доказательств.

– Напротив, ваша честь. Желая устранить свидетелей, Всадник напал на этого недомага. – Учитель стал толкать Чарли вперёд, а тот изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. Зал возмущённо загудел. Но Учитель Лин не обратил на это внимания: – Нападение случайно отразилось в этом магическом зеркальце. Поэтому я прошу показать здесь его содержимое. – И он достал из кармана пиджака то самое зеркальце.

Судья сжал челюсти, но в конце концов кивнул:

– Асессор, организуйте, пожалуйста, сеанс отражений, чтобы содержимое этого зеркала смог увидеть весь зал.

Одна из двух женщин, сидящих рядом с судьёй, встала, подошла к Учителю Лину и, забрав у него зеркальце, установила его на висящем на стене большом зеркале так, чтобы оно отражалось и в большом судейском.

Сначала зеркало помутнело, а потом в нём вдруг появилось отражение Чарли. Он стоял лицом к ловушке для спокойных, и вдруг у него за спиной возник Всадник. В этот момент отражение тряхнуло так, будто тот, кто держал зеркальце, вздрогнул от неожиданности. Всадник поднял косу и попытался ударить Чарли, но тот чудом увернулся.

Зал в ужасе ахнул.

Судья стучал молотком, снова и снова призывая всех к порядку. Его искрящаяся самоуверенность испарилась.

«Да он притворяется!» – заподозрил неладное Чарли. Было в судье что-то, что не давало Чарли покоя. А ведь он всегда был внимателен к эмоциям окружающих, пренебрегая своими, и поэтому умел уловить фальшивые нотки в поведении любого человека. Так откуда взялась фальшь в этот раз? Ему никак не удавалось поймать её за хвост, но он чувствовал, что она где-то рядом, словно притаилась в засаде и выжидает момент.

– Тишина! Всем молчать! – кричал судья, голос слушался его теперь гораздо хуже.

В конце концов аудитория угомонилась, хотя тишина была зыбкой и напоминала погасшие угли, готовые при малейшем дуновении ветерка разгореться с новой силой.

– На основании только что увиденного, – снова заговорил Учитель Лин, – я призываю суд к справедливости! Воспоминания почтенной Мелиссы должны быть ей возвращены, а Всадник должен быть лишён степени Аллегории!

По полупустым рядам амфитеатра прокатилась волна шёпота: пришедшие поддержать Учителя Лина обсуждали увиденное всё громче и громче, и даже те, кто зашёл просто поглазеть, теперь были готовы поддержать обвиняющую сторону. В зале всё громче раздавались возгласы:

«Почтенная Мелисса заслуживает справедливости! Да здравствует справедливость!»

Судье было явно не по себе: сначала он почесал в затылке, а потом стал гладить подбородок, словно никак не мог принять решение. Тем не менее, когда он снова заговорил, голос его прозвучал уверенно и чётко:

– Ваши обвинения чрезвычайно сме- лы, но, похоже, они подкреплены достоверными фактами. Если окажется, что Всадник серьёзно нарушил свои обязанности, он будет лишён не только степени Аллегории, но и… свободы. Если у Всадника обнаружатся воспоминания почтенной Мелиссы они будут ей возвращены. Разумеется, будет проведено расследование. А теперь я предлагаю незамедлительно призвать Всадника, чтобы услышать его версию. Так как среди нас находятся несколько членов Академии, я предоставляю им честь заняться этим вопросом. Можете взяться за это коллегиально, это сэкономит нам время.

Чарли заметил, что Учитель Лин пытается скрыть удивление.

– Спасибо… что действуете без промедлений, – сказал он судье.

Денделион любезно улыбнулся в ответ, словно и впрямь был невероятно великодушен, после чего начал раздавать указания, готовясь применить мощнейшее заклинание для призыва Аллегории. И как нарочно, всё, что было для этого необходимо, оказалось в зале суда.

Учитель Лин, воспользовавшись суматохой, повернулся к Чарли и шепнул ему на ухо:

– Наверное, радуются, что мы не обвинили их, и теперь они захотят как можно быстрее покончить с расследованием, чтобы оказаться вне подозрений.

Трое членов Академии, встав со своих мест, чертили на полу крайне сложные руны.

– Иди к Мангустине, – сказал Учитель Лин. – Незачем оставаться здесь.

Чарли с облегчением кивнул. Он уже дважды встречался со Всадником, и оба раза его до мозга костей пробирала дрожь, поэтому он не горел желанием снова оказаться рядом с этой Аллегорией.

Мангустина забралась аж на четвёртый ряд, в самый его конец, и заметить её сразу оказалось не так просто. Когда Чарли подошёл к ней, то удивился, увидев, что она в приподнятом настроении.

– Ты думаешь, хорошо, что они это затеяли? – спросил он у Мангустины.

– Что? А, да, конечно… Извини, я обрадовалась, потому что никогда раньше не видела заклинания для призыва Аллегории. Понимаешь, это особая форма магии, и для неё требуется очень много энергии… – И, осознав, что не проявила должного сочувствия, она добавила: – Извини. Ты, наверное, переживаешь за свою бабушку.

– Немного. Вообще-то да – сильно переживаю. Я очень-очень надеюсь, что нам удастся забрать как можно больше её воспоминаний… Даже подумать страшно: а вдруг Всадник уже растранжирил все жемчи?! Он ведь раздавал их тэдемовцам как конфеты!

– Да… Но в любом случае будет лучше, чем сейчас, верно? И потом, она ведь боролась со Всадником, когда он начал красть её воспоминания, а это значит… в каком-то смысле она выиграет эту войну.

– Да, пожалуй, ты права…

Вдруг Мангустина вздрогнула, и Чарли заметил, что температура воздуха в зале упала сразу на несколько градусов. Руны, начерченные академиками на полу, светились. По полу пополз туман, и уже достиг трибун. Раздался звон колокола, как на похоронах, и послышался стук копыт, который начал медленно приближаться. В зале воцарилась гробовая тишина.

– Всадник, мы призываем тебя, при- ди! – воскликнул судья. – Будучи Аллегорией, ты обязан ответить на наш призыв!

– Кого ты представляешь и почему принудил меня оказаться здесь помимо моей воли?

От этих слов все чувства у Чарли будто онемели, и он удивился, когда понял, что за секунду вспотел с ног до головы. Голос, который он слышал, раздавался словно из могилы. Чарли сощурился.

А когда открыл глаза, среди них была сама Смерть.

21

Крик души

Всадник предстал перед ними верхом на своём верном коне, с наполненными жемчами песочными часами на поясе, с косой в руке и в скрывающем лицо ужасном чёрном платке, который делал его непохожим на человека.

В присутствии Всадника судья Денделион заговорил, кажется, ещё более торжественно, чем до его появления:

– К тебе обращается всемогущая Академия! Сегодня ты призван отчитаться перед лицом нашего суда, ибо выдвинутые против тебя обвинения крайне серьёзны. Всадник, тебя обвиняют в попытке убийства присутствующего здесь недомага. Помимо этого, тебя обвиняют в похищении памяти почтенной и выдающейся Мелиссы. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

В течение нескольких секунд Всадник молчал, а потом Чарли увидел, как он поворачивается лицом – точнее пустотой, которая была у него вместо лица, – к нему, к Чарли, отчего его бросило в холодный пот. После нескольких секунд, которые показались Чарли вечностью, Всадник отвернулся и взял в руку свои песочные часы. Его пальцы, пройдя сквозь стекло, будто его там и не было, подцепили жемчу, и он протянул её одной из асессорш, но та, окаменев от ужаса, не могла сдвинуться с места.

– Ну и чего вы ждёте? – прикрикнул на неё судья Денделион. – Вы что не видите, что всаднику нужно зеркало?!

Тогда асессорша, дрожа от страха, встала и протянула руку. Она пыталась дотянуться до жемчи, оставаясь при этом как можно дальше от Всадника. И как только он выпустил жемчу и та упала ей в ладонь, перепуганная женщина, забыв о человеческом достоинстве, стремглав ринулась к судебному зеркалу. Она швырнула жемчу в зеркало, и оно тут же её поглотило. Зеркало помутнело, а потом в нём проявилось воспоминание.

Раннее тёплое утро, красный вагончик благоухает только что сваренным вареньем. Кухонька залита солнечным светом, а на плите, как обычно, бурлят три чугунные кастрюльки.

Чарли вздрогнул от неожиданности. Хотя его воспоминания, связанные с бабушкой, были по большей части путаными, кухню и красный вагончик он узнал сразу.

Ребёнок, ещё в пижаме, качается на стуле и не отрываясь смотрит на тарелку, в которую бабушка выкладывает свежие пончики.

Это был он! Ребёнок на стуле – это Чарли! И пижаму – красную в белую клетку – он узнал с первого взгляда! Он был в той самой пижаме в день, когда исчезла бабушка!

– Ещё одно воспоминание твоей бабушки! – обрадовалась Мангустина. – А ребёнок – это ты?

Чарли кивнул. Все в зале уже догадались, кому принадлежит воспоминание, поэтому смотрели не отрываясь. Зеркало продолжало проецировать воспоминание.

– …и сто граммов звёздного сахара! – тараторит Чарли.

В Книге тут же неровным почерком с кучей помарок появляется «сто грамаф звёзнава сахрра».

– Даже не думай! – возражает бабушка.

Раз! И последняя строка в Книге зачёркнута.

– Но так пончики ещё волшебнее! – спорит Чарли. – И я ведь обожаю звёздный сахар!

– Никакого звёздного сахара! Если уж на то пошло, он вреден для зубов. Два децилитра молока… – продолжает она, обращаясь к Книге.

Чарли расплывается в улыбке и до того, как бабушка успевает опомниться, хватает Книгу мага и начинает бегать с ней вокруг стола, потрясая ею у себя над головой:

– Сто граммов звёздного сахара! Пиши, Книга!

Чарли размахивает Книгой во все стороны, а она, разбрызгивая чернила, старательно пытается записать услышанное.

– Ах ты маленький пройдоха! – кричит почтенная Мелисса, но скрыть улыбку ей не удаётся. – Вот только дожарю сейчас партию пончиков, пока они в угольки не превратились, – и тогда держись у меня!

– Видно, что она тебя очень любила, – сказала Мангустина. – Везёт же тебе…

Чарли ничего ей на это не ответил: у него в горле стоял ком. А тем временем в зеркале бабушка оглядывалась по сторонам в поисках внука.

– Ой-ой-ой! – не очень правдоподобно восклицает она. – Внучок-то мой вон как хорошо спрятался. Ума не приложу, куда же он подевался! – Она берёт пончик. – Но вот пончик-то мне наверняка подскажет, где мой внук. Скажи-ка мне, голубчик, куда спрятался Чарли? Под раковину? Или в холодильник? Или, может быть, под коврик?.. – И она бросает хитрый взгляд в сторону приоткрытого шкафа, в котором затаился Чарли, а он в ответ громко прыскает со смеху. Потом она разламывает пончик и, обжигая пальцы, достаёт маленькую записочку. – А ну-ка, посмотрим… – Она разворачивает записку с предсказанием и читает:

«ТВОЙ ВНУК УМРЁТ ЧЕРЕЗ ТРИ СЕКУНДЫ».

У неё замирает сердце. Словно вся кровь разом покинула её тело.

– Чарли… – тяжело произносит она. От подступившей к горлу паники голос у неё почти пропал. Глаза наполнены ужасом, она озирается вокруг, пытаясь понять, откуда может прийти смертельная угроза. Часто дыша, она собирает все силы в кулак, готовясь защищать внука самыми мощными заклинаниями.

Вдруг он выпрыгивает из шкафа и бежит в сад.

– Догони, если сможешь! – смеётся он.

– ЧАРЛИ! – в ужасе кричит она ему вдогонку. И бросается за ним. Она уже не может бегать так же быстро, как раньше. Чарли удаляется с каждой секундой, а у неё от ужаса подкашиваются ноги.

Метла слишком сильно заросла с тех пор, как она летала на ней в последний раз. Надо было за ней следить. Лететь она не может, надо бежать. Вдруг, не заметив лежащую посреди дорожки ветку, она спотыкается и падает. Поднимаясь, она чувствует боль в области сердца, но не обращает на неё внимания.

– Ба, ну ты меня догоняешь или что?

Он уже за калиткой, стоит на узкой просёлочной дороге, по которой обычно никто не ездит.

И тут она видит, как по этой дороге на всей скорости мчится машина.

В следующую секунду всё становится каким-то нечётким, и даже пейзаж на миг расплывается.

Она пытается как можно быстрее соткать руну. Но не успевает.

Машина сбивает Чарли, и тело мальчика взлетает, переворачиваясь, на несколько метров вверх.

Машина скрывается.

Она слышит, как тело её внука падает на землю, глухо ударившись, звук этот ужасен.

Наступает мёртвая тишина.

Она бежит к нему.

Склоняется. Чертит в воздухе руну, заживляющую раны, самую мощную, какую только знает. Видит, как раны заживают, но это бесполезно.

Он мёртв.

Он мёртв.

Он мёртв.

ОН МЁРТВ. ОН МЁРТВ. ОН МЁРТВ.

ОН МЁРТВ. ОН МЁРТВ. ОН МЁРТВ.

Она вся превращается в немой крик отчаяния.

Потом она слышит его. Слышит стук копыт. Конечно, он не мог не прийти. В конце концов, она ведь посвятила в магию своего внука, пусть даже и сделала это за спиной у Академии. Но ведь это для его же блага: чтобы он познавал магию подальше от этих идиотских правил!

Она прижимает тело мальчика к себе. Она его не отдаст, это исключено! Она будет бороться сколько потребуется, пока жива! Вдруг она понимает, что нужно сделать. Ведь она много занималась этим вопросом. Она делает неимоверное усилие над собой, чтобы успокоиться. Собирается с силами. Они ей сейчас понадобятся, все до последней капельки.

Всадник стоит прямо перед ней.

– Я хочу заключить с тобой сделку, – говорит она.

– Я не заключаю сделок.

– Врёшь. Ещё как заключаешь, я точно знаю. В любом случае от моего предложения ты не сможешь отказаться. Я одна из самых могущественных Магистров магии среди ныне существующих. А ещё я гораздо сильнее многих академиков, которые вцепились в свои насиженные места и только и знают, что пекутся о своих полезных связях. Ты обладаешь огромной силой, но ты ведь и сам знаешь, что сражение со мной нанесёт тебе серьёзный урон. А вдруг следующая жизнь, за которой ты придёшь, будет принадлежать Магистру и он сможет дать тебе отпор, что ты тогда будешь делать? Он ведь уложит тебя на лопатки. Ты уверен, что хочешь так рисковать? А у меня для тебя выгодное предложение.

Произнеся всё это на одном дыхании, она замолкает, пытаясь отдышаться. Но не расслабляется ни на секунду. Да, она готова убить. Или умереть сама. Она готова на всё, лишь бы вновь обрести то, что только что потеряла. Она смотрит на Всадника – тот сомневается. На руках у неё тело внука, тяжёлое и обмякшее.

Вдруг она видит, что ужасный чёрный платок, закрывающий лицо Всадника, колышется:

– Что ты предлагаешь?

Наконец-то забрезжила хотя бы призрачная надежда на спасение, сердце её, уже выбившееся из сил, радостно ёкает, и она чуть ли не заискивающе произносит:

– Он ведь ребёнок. Его душа почти ничего не весит. И жемчи его ничего не стоят. Но мои воспоминания – это другой разговор. Поэтому я предлагаю вот что: я заплачу´ тебе за его время. Буду отдавать тебе жемчу за жемчей. Моя душа – взамен его.

Наступает тишина.

– Я могу забрать только одно воспоминание за раз, это не так много.

– Но в конце концов ты ведь получишь всю мою душу полностью! И в любом моём воспоминании магии всё равно больше, чем во всей его душе.

Снова тишина. Потом Всадник отвечает:

– До тех пор, пока ты сможешь отдавать мне твои воспоминания, покупая для него время, он будет жить. Но когда ты больше не сможешь платить, я приду за его душой, и тогда он умрёт.

Это было совсем не то, на что надеялась почтенная Мелисса. Она смотрит на Всадника, окутанного тенью, взвешивает «за» и «против». Сможет ли она ему противостоять? Сможет ли его победить? Скорее всего, нет. Она колеблется. Боевые заклинания никогда не были её коньком, и теперь она горько об этом сожалеет. Вдруг ей в голову приходит другая идея. Возможно, это сработает, если сейчас она выиграет для Чарли немного времени.

– Я согласна, но мы закрепим наше соглашение кровью, – говорит она.

Сначала Всадник хочет отказаться, но в итоге соглашается. Почтенная Мелисса колет себе палец булавкой и кровью чертит в воздухе руну. Всадник проделывает то же самое. Вот и всё, сделка заключена.

– Очень хорошо, – говорит она. – В первый раз я заплачу его последним воспоминанием. Не хочу, чтобы он помнил, как умер.

Она позволяет Всаднику приблизиться к Чарли, но пристально следит за тем, как он извлекает жемчу.

– Придёшь, когда мне нужно будет платить в следующий раз, – бросает она ему.

Всадник кивает и исчезает, леденящий душу цокот копыт постепенно стихает.

Мальчик на руках у почтенной Мелиссы начинает дышать. Почувствовав огромное облегчение, она оседает всем телом и ощущает его дыхание у себя на щеке.

Он жив. Жив.

Она несёт его обратно в вагончик. Он тяжёлый, но ей всё равно. Теперь ей столько всего нужно сделать. Она не представляет, сколько конкретно времени она сможет купить ему за свои воспоминания. Два года? Пять лет? Или, может, десять?

– Не переживай, я не дам ему снова тебя забрать! – шепчет она внуку. – Всё равно Академия о тебе не подозревает. Я ведь тебя не регистрировала, кулона у тебя нет. Они ни за что тебя не найдут.

Она вносит его на кухню. Она знает, что действовать нужно быстро. Чарли не учтён в списках Академии, но его смерть должна была спровоцировать небольшую аномалию. А среди академиков всегда найдутся такие, которым больше нечего делать, как только ползать по Магической сети. Они уж точно заметят аномалию. Начнут расследование… и рано или поздно доберутся до Чарли, и тогда Всадник сможет его найти. Ей нужно оградить внука от мира магии. Навсегда. Это разбивает ей сердце.

А ещё через каких-то несколько лет она ведь совсем о нём забудет… Тяжело. Но сейчас нужно собраться. Она должна изолироваться. Ей нужно сбежать подальше от всех, кто её знает, чтобы свой секрет навсегда сохранить в тайне. А до того как исчезнуть, ей нужно переделать тысячу дел. И она уже знает, с чего начать.

Но никогда и ни за что она не позволит Смерти забрать её внука. Никогда и ни за что.

22

Побег

Чарли не мог поверить. Он был мёртв. Бабушка хотела его защитить. И пожертвовала всем, что у неё было, ради него. Но он был мёртв. Он был мёртв. Мёртв. В глазах у него помутнело, стало трудно дышать, мышцы так сильно свело, что он почувствовал боль в груди. Чтобы яснее соображать, он крепко сжал разбушевавшиеся эмоции в правом кулаке. Мангустина, которая всё это время сидела рядом, взяла его за руку и крепко её сжала. Аудитория впала в оцепенение.

Учитель Лин, всё это время стоящий за кафедрой, стал похож на статую: он был бледен и не шевелился.

Судья Денделион первым нарушил повисшую в зале тишину:

– Вот это сюрприз, так сюрприз! Оказывается, почтенная Мелисса совершила самое тяжёлое преступление, которое только может быть: пошла на сделку, противоречащую принципам морали! Учитель Лин, я обязан перед вами извиниться. Похоже, ваши обвинения небезосновательны. Хотя мы все убедились, что у Всадника просто не оставалось выбора. Ведь почтенная Мелисса прямым текстом угрожала ему. Исходя из этого, я выношу вердикт: Всадник невиновен.

Чарли вдруг заметил, что академики, сидящие в первом ряду, с заговорщицким видом пересмеиваются между с собой. Их поведение с самого начала насторожило Чарли, но теперь он всё понял. «Они знали. Они знали обо всём с самого начала!»

– Я пытаюсь поймать этого мальчишку на протяжении нескольких недель. Сделка подошла к концу, и теперь его душа принадлежит мне. Я хочу её забрать.

Судья поднял брови и повернулся к Чарли. Заглянув ему в глаза, Чарли почувствовал, что тот сводит какие-то старые счёты и, возможно, даже не свои. Скорее всего, он был маленькой деталькой какого-то масштабного плана.

– Прошу вас! – сказал судья. – Забирайте! В конце концов, этот молодой человек получил целых пять лет отсрочки и всё это время находился на нелегальном положении. Уже за одно это он должен быть благодарен.

Всадник кивнул и, откинув назад свою мантию, поднял в воздух косу. Конь медленно пошёл по направлению к Чарли – шаг, другой…

Вдруг раздался голос Учителя Лина:

– Чарли, Мангустина…

Чарли посмотрел на своего наставника и увидел, что тот выводит в воздухе сложнейшую руну.

Судья вскочил:

– Учитель Лин! Это незаконно в… Патрульные, сюда! Задержите этого мужчину!

Как только он это прокричал, Учитель Лин очень тихо сказал Чарли и Мангустине:

– Бегите. Кавалерственная дама вас защитит!

Под действием руны предметы мебели начали склеиваться между собой. Через несколько секунд скамьи, подмостки и перегородки переплавились в огромного голема, который встал и тут же ринулся на Всадника. Он размахнулся своей огромной ручищей, собираясь расплющить противника, но тот успел увернуться, и невероятно мощный удар пришёлся на мозаичный пол. Конь заскользил по полу, но, несмотря на это и на то, что голем был сильнее, преимущество оставалось на стороне Всадника, потому что он двигался быстрее. Он зашёл к голему сбоку и резанул косой прямо по бархату, на котором держалась рука великана. Голем, озверев от ярости, со всей силы пнул своей огромной ножищей по чему придётся. И на глазах у Чарли двое академиков вверх тормашками взлетели высоко в воздух, а потом жёстко приземлились на пол.

Что происходило дальше, Чарли уже не видел: они с Мангустиной выбежали из зала суда.

– Стой! – закричала Мангустина. – Мы не можем бросить Учителя Лина!

Но тут перед ними распахнулись двери, и в следующую секунду они увидели патрульных, которые, выстроившись в ряд и вытянув вперёд руки, запустили в Чарли и Мангустину мощнейший алгос. Не раздумывая ни секунды, Чарли поймал заклинание одной рукой и, как ловкий рыбак, который может распутать свою сеть с закрытыми глазами, развернул его и отправил в патрульных. Через секунду те уже беспомощно дёргались, прикованные к полу собственным алгосом.

– Да как ты это делаешь?! – воскликнула Мангустина, пока они, лавируя, пробирались между обездвиженными патрульными.

– Я не знаю! – ответил Чарли, переходя на бег.

Мимо них как ошпаренная пронеслась Крокодилиха Жюстина. Она бросилась на помощь своему магу, нырнув в дерущуюся толпу, словно в пучину. Чарли оглянулся в последний раз. Учитель Лин, его Спутник Жюстина и голем отчаянно сражались с судьёй, Всадником и академиками. Силы были не равны. Учитель запускал заклинания из последних сил.

– Может быть, я могу… – начала Мангустина.

– Нет! Ты не сможешь одолеть их всех! Мы придумаем, как ему помочь, но не сейчас! Бежим!

И они со всех ног бросились прочь от Академии.

– Нам ни за что… не скрыться… мы не можем… так быстро… бежать, – задыхаясь, выговорила Мангустина.

– Метла! – закричал Чарли. – У меня же есть метла!

– Мётлы в Тэдеме запрещены! – выдала Мангустина на автомате, но тут же поняла, насколько абсурдно пытаться следовать правилам, установленным Академией.

Едва Чарли снял свою шапку-выручалку, как в покорёженных дверях Академии появились два академика.

– Задержи их! – крикнул Чарли Мангустине, запуская руку в шапку, чтобы достать из неё метлу.

– У меня осталось слишком мало магии! – ответила Мангустина, уставившись на свой кулон. Вдруг её глаза округлились, и она резким движением сорвала кулон с шеи. – Проблема решена, – сказала она. По её голосу было понятно: она чётко осознала, что назад пути нет.

Едва она успела закончить руну-щит, как академики запустили в них пару заклинаний. Сделали они это как-то равнодушно, словно наказывали нашкодивших учеников, которые им порядком надоели. Твёрдо, но без фанатизма. Так учитель в очередной раз призывает к тишине во время урока, но знает, что его всё равно не послушаются.

Мангустине всё-таки досталось – упав на колени, она заверещала от боли, но, несмотря на это, не растерялась и удержала магический щит. Она сделала даже больше – приложила невероятные усилия и, превозмогая боль, поднялась на ноги.

А Чарли в это время достал из шапки-выручалки свою метлу, оседлал её и легонько подтолкнул. Метла оказалась слишком чувствительной и тут же взмыла в воздух. Взгляд оставшейся на земле Мангустины был полон безнадёжности, но не выражал ни малейшего намёка на… удивление. Чарли это покоробило: «Неужели она думает, что я брошу её здесь одну?!» И он так резко потянул за черенок метлы, разворачивая её на сто восемьдесят градусов, что тот захрустел. Когда Чарли уже приземлялся, практически войдя в крутое пике, прямо у него над головой просвистело новое заклинание, и черенок метлы буквально за три секунды покрылся свежими ростками. Не обратив на это внимания, Чарли схватил Мангустину за талию (настолько аккуратно, насколько позволяли сложившиеся обстоятельства, другими словами… очень грубо) и вместе с ней взмыл в небо.

– Отстань! – завопила она от неожиданности. Потом, отдышавшись, сказала: – Я думала, ты за мной не вернёшься.

– Не говори ерунды.

Мангустина, прильнув к нему, чтобы не упасть с метлы, словно в горячке чертила в воздухе новую руну. Он чувствовал, что она совсем выбилась из сил. И тут метлу так резко тряхнуло, что Чарли чуть не выпустил её из рук.

– Щита… нет! – из последних сил выкрикнула Мангустина.

– Сделай что можешь! Я ускоряюсь!

– Они нас поджарят!

Метла уже почти превратилась в куст. Чарли оглянулся и посмотрел вниз. Метрах в пятидесяти по прямой академики сооружали огромный огненный шар. Им явно надоело призывать к порядку непослушных детишек, и теперь они вышли из себя.

– Даже не мечтайте! – Он скрипнул зубами. Неужели бабушка столько всего сделала ради того, чтобы его просто превратили в уголёк посреди ясного неба?! Вдруг он вспомнил про магические конфеты, которые она ему подарила. У него оставалась ещё одна. Последняя. – Держи метлу! – крикнул он Мангустине. И даже не убедившись, что она его услышала, он стащил с головы шапку-выручалку и запустил в неё руку. Сначала об его запястье потёрся, требуя ласки, кот. Потом настала очередь Тряпули. И наконец Чарли нащупал конфету – она оказалась прямо у него на ладони.

А там, на земле, огненный шар вырос уже до огромных размеров, он был примерно с машину: увернуться от такого заряда невозможно. Мысленно умоляя, чтобы в конфете оказалось нужное заклинание, Чарли потянул за концы обёртки.

В тот же момент огненный шар оторвался от земли и молнией понёсся в их сторону.

– НЕТ! – закричала Мангустина, пытаясь начертить ещё одну руну.

Но щит, который она удерживала всё это время, забрал у неё почти все силы. Даже одарённая не по годам, она всё-таки не могла противостоять опытным академикам так долго.

Огненный шар ускорился. И вдруг их подхватил сильный порыв ветра.

– Это что ещё такое? – удивился Чарли.

– Ты перенаправил метлу? – спросила его Мангустина с ноткой паники в голосе.

– Нет, это не я… Это торнадо!

Порывы ветра крутили и вертели их в воздухе. Чарли было невероятно сложно управлять метлой – её черенок зарастал всё быстрее.

– Главное – не угодить в круговорот! – прокричала Мангустина.

Чарли видел, что она делает всё, чтобы метла не сбилась с курса. Оглянувшись назад, он увидел, что мощные порывы ветра бросают огненный шар из стороны в сторону. В конце концов шар сначала ушёл в резкий вираж, потом прокрутился два раза вокруг своей оси и, задев по пути пару крыш, обрушился на улицу, над которой оказался в этот момент.

Но Мангустина и Чарли всё ещё были в опасности – в любую секунду торнадо мог поглотить их. Чарли вдруг подумал, что конфета, которая должна была их спасти, может в итоге их погубить. Он видел, что Мангустина совсем выбилась из сил.

– Ничего… – прошептала она. – Я очень сильная. Ничего.

Сильная… Чарли тоже был далеко не слабак, хотя для того чтобы управлять метлой, никаких особых магических способностей не требовалось. Правой рукой он вцепился в черенок метлы так крепко, как только мог. Именно этой рукой он уже пять лет подряд душил свои чувства и эмоции. Метла резко дёрнулась, напряглась так, что, казалось, сейчас разлетится на мелкие щепки, и наконец вырвалась из урагана.

Минуту спустя Мангустина и Чарли, пройдя испытание огнём и ветром, летели уже по чистому небу.

И тут начался проливной дождь: они вымокли до нитки, видимость сильно ухудшилась, а метла стала скользкая.

– Они отправятся за нами вдогонку, – сказал Чарли.

– Учитель Лин сказал, что кавалерственная дама нас защитит. Нам нужно укрыться в школе. У неё есть магическая защита. Если мы успеем добраться до школы, то они уже не смогут нас отследить. Поэтому я там и жила.

– Ты жила в школе?! – удивился Чарли, но потом спохватился: – Так, ладно, полный вперёд. Можешь почистить метлу? Я буду управлять полётом.

Мангустина не ответила и, сделав бодрый вид, принялась обрывать с метлы дестабилизирующие её ветки.

23

Кавалерственная дама Чик-Чирик

Дождь преследовал их несколько часов. Это был типичный ноябрьский проливной дождь, напоминающий мурену: скользкий, холодный и кусачий. Они летели над полями и извивающимися дорогами. Внимание на них обращали только коровы, поднимая к небу свои грустные глаза.

Мангустина старалась не подавать виду, но от холода и усталости она еле держалась на метле. Чарли, переживая за неё, несколько раз предлагал остановиться и передохнуть в каком-нибудь заброшенном сарайчике, но она наотрез отказывалась, говоря, что им дорога каждая секунда:

– Я не нуждаюсь в защите, понятно?!

– Ну… хорошо, – пожал плечами Чарли, думая о том, что в его-то случае бабушка пожертвовала всем, чем могла, чтобы его защитить. Наконец он предложил: – Если ты обопрёшься на меня, у нас будет лучшая аэродинамика.

– Ага, наверное, – пробубнила она.

Через секунду она буквально повалилась к нему в объятия. И совершенно не сопротивлялась, когда Чарли обхватил её за талию, чтобы в случае чего не дать ей упасть.

Они летели над полями и горами. И когда дождь наконец-то закончился, на горизонте показалась городская колокольня, она возвышалась над мокрыми крышами словно одинокий маяк. Весь город был серый, как будто подхватил простуду и вот-вот разболеется. Даже песчаник, из которого были построены здания и который был обычно рыхлый и золотистый, как песочное печенье, теперь потемнел и больше напоминал шерсть мокрой кошки.

Вдруг Чарли почувствовал жжение на шее. Он сорвал кулон и увидел, что тот нагрелся и потрескивает.

– Они пытаются определить наше местоположение! – закричала Мангустина.

Они пролетали над рекой и решили бросить в неё кулон, надеясь, что его отнесёт вниз по течению.

– Нам нужно залететь ко мне домой, – вдруг сказал Чарли.

– Это совершенно неразумно!

– Знаю, но… я должен увидеть бабушку.

Мангустина кивнула:

– Но что мы скажем твоей маме? Ты ведь должен был вернуться через два дня.

– Ты права: если я приду домой, она меня не отпустит… Значит, проберусь к бабушке тайком, чтобы мама меня не увидела.

Через двадцать минут они приземлились у Чарли в саду. Во всех окнах горел свет, и Чарли увидел, что мама суетится у духовки. От переживаний у неё на лбу залегла складка.

– Хочешь, я её отвлеку? – предложила Мангустина.

Чарли видел, что она еле стоит на ногах. Она выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок.

– Я разберусь, – ответил он.

Дверь из сада в дом была, как всегда, открыта. Чарли зашёл в свою комнату и, второпях побросав в шапку-выручалку кое-какие вещи, на цыпочках пробрался в комнату к бабушке.

Она всё так же сидела у окна, но выглядела несколько взволнованно и без конца теребила свой клетчатый плед.

– Ба? – Чарли подошёл к ней как можно ближе, чтобы можно было говорить шёпотом. – Я не смог найти твои воспоминания, ба. Прости.

Почтенная Мелисса посмотрела на него растерянно.

– Мне больше нечем платить, – сказала она.

Чарли чуть не расплакался. Он осторожно обнял её и прижал к себе:

– Тебе больше не нужно платить, ба. С самого начала это я должен был… Это мой долг, а не твой. Мне очень жаль, что так вышло.

Что-то тихонько стукнулось об окно, и Чарли понял, что их встреча подошла к концу: Мангустина, которая ждала его внизу, знаком дала ему понять, чтобы он поторапливался. Чарли поправил плед, которым были укрыты ноги бабушки – это было всё, что он мог сделать для неё, – и вышел в сад так же тихо, как зашёл.

– Нужно улетать, – сказала Мангустина. – Они начали выслеживать нас по сетке и теперь могут отследить наши перемещения с такой же лёгкостью, как если бы мы были аквариумными рыбками.

– Хорошо, летим.

Метла выглядела удручающе: у Мангустины не было сил как следует её почистить. Но они всё же долетели до школы более или менее ровно.

Добрались они как раз вовремя: как только двое приземлились во дворе школы, Мангустина без сил рухнула на колени:

– Всё. Здесь мы в безопасности.

Когда они дошли до двери в башню, она достала ключ и, открыв её, показала в сторону верхних этажей, куда ученикам было запрещено подниматься:

– Я живу в куполе башни, это и есть мой дом. – И, не глядя на Чарли, пошла вверх по лестнице.

Чарли не понимал, чего она от него хочет, но всё-таки решил пойти следом за ней. Начиная со второго этажа и выше, путь ему преграждали всё новые и новые таблички: «Внимание: опасно!», «Трухлявые ступени», «Назад, тупица: провалишься – костей не соберёшь!», «Опомнись! Потом поздно будет крокодиловы слёзы лить».

– Их здесь расставила не моя мама… – понял вдруг Чарли.

– Да, это моя работа, – подтвердила Мангустина. – А ещё здесь действует отталкивающее заклинание… Но я всё равно всегда начеку. Поэтому и остаюсь на уборку каждую неделю.

Они поднялись на четвёртый этаж. Осенний ветер яростно гудел, ломясь в окна, отчего их старые артритные рамы громко хрустели. Бандит попросился выйти из шапки-выручалки, и Чарли его выпустил. А Мангустина открыла широкий люк, и они забрались через него внутрь купола.

Чарли был поражён, увидев потолок: синий, усеянный золотыми звёздами. В комнате под куполом было два больших круглых окна, из одного был виден школьный двор, из другого – улица. А в остальном это была обычная комната, не самая роскошная, но довольно уютная. Матрас лежал на деревянных ящиках, составленных в форме кровати. Ящики поросли свежими веточками, которые так сильно переплелись между собой, что самих ящиков было почти не видно.

На прикроватном столике Чарли заметил фотографию пары. Женщина была в свадебном платье, а мужчина – в странном, но элегантном костюме. Они сидели верхом на парящей в воздухе метле, украшенной цветочными гирляндами, и выглядели влюблёнными. Мангустина подлетела к столику (вообще-то это была картонная коробка, накрытая шалью) и быстро перевернула фотографию лицом вниз.

– Это твои родители?

– Это были мои родители.

По всей комнате стояли растения в цветочных горшках, а по стенам тянулись гирлянды с фонариками. Несколько составленных друг на друга коробок возомнили себя книжным шкафом, и в этом шкафу было приличное количество книг. Одна из них выглядела гораздо потрёпаннее своих соплеменников. Её обложка гласила: «Мои лакомства» почтенной Мелиссы». Мангустина взяла её в руки и сказала:

– Я собираюсь приготовить утешающие мадленки. Они мне сейчас очень нужны.

– Можно с тобой?

Мангустина пожала плечами:

– Если хочешь. После всего, что произошло, думаю, тебе они тоже не помешают.

Оставив Бандита в комнате и не говоря больше ни слова, они отправились в столовую и, придя туда, достали из шкафов нужные ингредиенты. Отмерили муки, сахара, разбили яйца… Залили тесто в формочки и поставили их в духовку.

Казалось, что молчание давило на них словно тяжёлый груз, и из-за этого каждое движение давалось им обоим с трудом. Но они продолжали молчать. Чарли понимал, что Мангустина обижается на него из-за того, что произошло с Учителем Лином. Если бы Чарли не появился в её жизни, то Учитель Лин до сих пор был бы её наставником… Но она понимала, что нечестно упрекать в этом Чарли, поэтому предпочитала молчать. У Чарли на душе тоже скребли кошки.

Вскоре нежный аромат бисквитного печенья разлился в воздухе, немного успокоив их обоих.

Мангустина достала обжигающе горячие формочки из духовки и, вынула из них мадленки, выложила их на две тарелки, скрупулёзно подсчитав и убедившись, что разделила их поровну. Потом взяла одну со своей тарелки и взглянула на Чарли:

– Это печенье обычно едят в одиночестве. Хотя есть такие, кто ничего не стесняется, но… я считаю, что это извращение. В общем… гм… увидимся позже. – Она развернулась и пошла прочь.

Чарли уже начинал привыкать к тому, что она бросает его одного, но в тот вечер ему особенно не хотелось оставаться наедине с самим собой. Но что поделаешь…

Учительская была рядом со столовой, и дверь в неё открылась как бы сама собой, от сквозняка. И тут Чарли вспомнил слова Учителя Лина о том, что кавалерственная дама Чик-Чирик за ними присмотрит. Неужели это правда? Но Чарли слишком устал, чтобы думать об этом, и просто упал в объятия радушного кресла, поставив тарелку с мадленками к себе на колени.

Он откусил первое печенье. Оно было ещё горячим и таяло во рту, Чарли почувствовал себя так, словно окунулся в тёплую ванну с пеной. Но вдруг язык ощутил что-то влажное и солёное. Чарли дотронулся до своей щеки и с удивлением обнаружил, что по ней текут слёзы. Он машинально откусил мадленку ещё раз… И неожиданно разрыдался.

Уплетая одну за другой воздушные мадленки, он снова и снова думал о бабушке: о том, что ради него она пожертвовала всем, что у неё было, о деле её жизни, и о том, что же теперь будет с ним самим, об Учителе Лине, которого взяли под стражу и держат непонятно где, и как теперь ему помочь, неизвестно. Ещё он думал о Джун, которая дулась на него из-за какой-то ерунды, и наконец, он даже вспомнил о том, что по большому счёту уже давно мёртв, хотя чувствует себя живее всех живых. Слёзы лились по его лицу ручьями. Так горько он ещё ни разу в жизни не плакал. А когда на тарелке не осталось больше ни одного печенья – слёзы вдруг высохли.

Чарли обнаружил, что он чувствует себя гораздо лучше: в первый раз в жизни ему не пришлось душить свою боль в кулаке. В первый раз он не подавлял свои чувства, и от этого ему стало очень легко на душе.

В комнате под куполом Мангустина ещё никак не могла успокоиться. Чарли, находясь в учительской, слышал её сдавленные рыдания, став свидетелем этой сцены совсем не по своей воле. Он видел и слышал глазами и ушами Бандита, оставшегося в комнате Мангустины и с удивлением наблюдающего за этой странной для него картиной. Чарли удивился, насколько усилилась его связь со Спутником, но в тот момент это было не так важно. «Давай-ка успокой её», – подумал он. Кот сопротивлялся: он не любил тесных контактов. «Пожалуйста». В конце концов Бандит подошёл к Мангустине и потёрся о её спину. Она тут же развернулась и прижала кота к себе. Бандит вошёл в роль и замурлыкал так, как будто от этого зависела его жизнь. Через пару минут Мангустина успокоилась и уснула. А Чарли не оставляло забавное чувство: будто он присматривает за ней, пока она спит. «Пожалуйста, останься рядом с ней», – попросил он Бандита.

Сам он устроился на лестничной площадке этажом ниже, завернувшись в одеяло, которое успел прихватить с собой из дома, когда заходил проведать бабушку. Но в голове у него было слишком много мыслей, и уснуть никак не получалось. В конце концов он выудил из шапки-выручалки книгу о кавалерственнной даме, которую ему отдала хозяйка книжной лавки. Мир магии его не баловал. И если он хочет в нём выжить, ему нужно узнать о магическом мире как можно больше… Чарли открыл книгу на том месте, где остановился накануне.

Итак, разразилась война. Чарли было сложно восстановить цепь событий: не только потому, что много страниц было вырвано именно в этом месте, но ещё и потому, что автор книги, видимо, был уверен, что исторические факты всем известны и разжёвывать их в очередной раз нет нужды.

На уцелевших обрывках страниц постоянно упоминалось имя некоего Хольгера Дробило, которому, судя по всему, каким-то образом удалось перехватить поток магической энергии, из-за чего тот практически пересох, и поэтому магам по всему миру стало очень сложно приводить в действие даже совсем небольшие заклинания.

Чарли понял, что руны были придуманы примерно в то же время и что сначала это была простая детская забава. Но когда стало ясно, что руны можно заполнять некоторым количеством магии, интерес к ним резко возрос и это направление получило очень быстрое развитие.

Тогда маги разделились на два лагеря, и началась война. Кавалерственная дама Чик-Чирик занимала очень активную позицию, но она не воевала, а только призывала обе стороны к миру. Однажды, вернувшись домой, она обнаружила, что всю её семью убили. Дело получило широкую огласку, но враждующих это не успокоило, а даже наоборот – подлило масла в огонь. Все усилия кавалерственной дамы Чик-Чирик оказались напрасны.

Похоронив своих родных на кладбище Маленькой Девчушки, в Тэдеме, она закрылась от всего мира на целых два месяца, и все думали, что она умерла от горя. Но она упорно боролась с тоской. И все эти два месяца усиленно разрабатывала заклинание невиданной ранее силы, благодаря которому позже стала первой в истории Аллегорией. Она принесла в жертву собственную жизнь и с того самого момента стала олицетворять защиту для ни в чём не повинных.

Новость очень быстро облетела оба лагеря, а вместе с ней из уст в уста передавалось и заклинание для призыва Аллегории Защиты ни в чём не повинных. Это очень простое заклинание было под силу даже ребёнку. И как только кавалерственную даму вызывали, она появлялась и защищала тех, кто её призвал, до тех пор, пока не убеждалась, что опасность миновала.

Далее в книге описывались многочисленные появления кавалерственной дамы, но Чарли не смог толком разобраться ни в одном из примеров: в этих главах не хватало слишком много страниц.

В заключение было сказано, что первая Аллегория не дожила до старости: она погибла сразу после окончания войны. Автор книги намекал на то, что заклинание было не очень хорошо продумано и что она, скорее всего, потратила всю свою жизненную энергию. Её дракониха Агнесса окаменела от горя, а спичечная фабрика на несколько десятилетий превратилась в некоторого рода храм, но потом пришла в запустение.

На какой-то чудом уцелевшей последней странице автор рассказал, что пять столетий спустя, когда история магии насчитывала уже около пятнадцати Аллегорий (среди которых были Аллегории Красоты, Правды и Справедливости), некий Нарцисс Кербенек Всевидящий вывел теорему, согласно которой магическая аура Аллегории Защиты ни в чём не повинных была настолько мощной, что оказывала воздействие на место её погребения. По его словам, это мощное воздействие настолько спутывало магическую сеть, что её невозможно было прочитать, и даже самых опытных членов Академии, экспертов в этой области, это ставило в тупик. А что ещё более странно: это место лишало сил другие Аллегории. Их можно было призвать против их воли, но, оказывшись в этом месте, они теряли свои силы.

Далее, автор рекомендовал всем, кто хочет узнать об этой истории подробнее, «замечательную» книгу под названием «История теоремы Кербенека» с автографом самого автора.

Чарли закрыл книгу и задумался. Получается, что Всадник не может попасть внутрь школы, если только его сюда не призвать? Он почувствовал облегчение, но вместе с тем и тревогу. Как же так получилось, что его школа находится в единственном на земле месте, куда не может попасть Смерть?

Он встал и подошёл к окну. Фонтан во дворе мирно булькал. А на фонтане действительно было выгравировано имя дракона – Агнесса. А Чарли-то всегда считал, что это имя скульптора.

– Значит, вот оно что – ты настоящий дракон…

Вдруг он услышал, как этажом выше открывается люк.

– Ты же не собираешься спать на лестнице? – раздался голос Мангустины. – Я тебе тут постелила на подушках, если хочешь.

– Спасибо, – ответил Чарли. И, накинув одеяло на плечи, поднялся в комнату под куполом.

Мангустина была взъерошена, глаза у неё были красные, а щека – со следами складок на подушке.

– А знаешь, мне нравится твой кот, он хороший, – прошептала она.

24

Заклинание для мамы и немного практики

Школа была окутана воскресной дрёмой, и в её коридорах витало странное настроение. Везде было тихо. А в комнате под куполом Мангустина, возомнив себя учительницей, придумывала для Чарли упражнение. С применением спичек.

Чарли, которому всё равно больше было нечем заняться, заметил, что в комнате полно спичечных коробков. Они стояли стопками вдоль стен, почти полностью покрывая их. Он взял один коробок и увидел, что тот очень старый: ссохшийся и с пожелтевшей этикеткой в стиле ар-деко начала XX века. На ней было написано «Спички чик-чирички» и «Fiat lux!» и нарисован тот самый дракон, который был символом их школы. Теперь Чарли знал, что это Агнесса.

– Ты что, собрала спички со всей фабрики?

– Ага. Никогда не знаешь, когда они могут понадобиться. Например, прямо сейчас они нам очень пригодятся. А раз у тебя нет особого таланта к магии, то нужно начать с основ. Сейчас я покажу тебе одно заклинание, оно настолько простое, что его сможет повторить даже четырёхлетний ребёнок. – Она достала из коробка спичку и одним пальцем начертила в воздухе очень простую руну. Спичка загорелась, и в её синем пламени замелькали золотистые звёздочки. – Вот. Когда у тебя получится зажечь одну спичку, бери новую и делай то же самое, и так далее. Ты должен владеть этой руной в совершенстве. – Она положила коробок на стол, ушла и вернулась с цветочным горшком, в котором росла веточка вьюна. – А это твой индикатор. Я его измерила, и сейчас его длина двадцать шесть сантиметров и семь миллиметров. При каждом выплеске магии он будет расти. И когда у тебя в этом коробке закончатся спички, он должен вырасти примерно на два-три сантиметра. Если вьюн будет расти быстрее – значит, ты плохо управляешь потоком магической энергии и расплёскиваешь её. Это расточительство, и это никуда не годится. Мы не транжирим магию, как патрульные. Начинай упражняться. А я пока подготовлю заклинание для твоей мамы. Думаю, это будет не так-то просто, поэтому постарайся меня не отвлекать.

– Договорились.

Поскольку они не знали, как долго им придётся пробыть в школе, то решили, что нужно сделать так, чтобы Цезария не переживала из-за того, что сына нет дома, а значит, им нужно найти для неё какое-то не очень тяжёлое заклинание. Нужно убрать из сознания Цезарии любые переживания насчёт Чарли. По тому, какую гримасу состроила Мангустина, когда они это обсуждали, Чарли понял, что это сложнее всего того, что она делала до сих пор.

– Мне нужно будет приложить немало усилий, но думаю, что у меня получится, – сказала она.

И пока она изучала сразу три книги, пытаясь соединить несколько заклинаний в одно, Чарли прилежно записал руну для зажигания спичек в свою Книгу мага. И как только он это сделал, то сразу мысленно её увидел. Он засучил рукава и начертил руну в воздухе. Но его опасения подтвердились – за этим ничего не последовало. «Отлично, – подумал он, – у любого четырёхлетнего ребёнка способностей больше, чем у меня».

После получаса тщетных попыток он сжал в кулаке гнев и взял сантиметровую ленту, которую Мангустина оставила возле горшка с вьюном. Тот не вырос ни на миллиметр.

Ещё час Чарли пытался привести заклинание в действие. В конце концов, разочаровавшись, он разозлился на самого себя. Ему не удалось зажечь ни одной спички! Он чувствовал, как Мангустина время от времени смотрит на него. И ему даже не нужно было встречаться с ней глазами: он и так знал, что сильно огорчает её. Он знал, о чём она думает: как же так получилось, что Учитель Лин пожертвовал собой ради этого тупицы?!

У Чарли уже начало сводить пальцы, и он сделал перерыв, чтобы немного передохнуть и размяться. Но ведь раньше у него были способности к магии! Иначе как же он сделал из Бандита своего Спутника? И ведь он был тогда намного младше. Может, это за него сделала бабушка? Возможно.

Вспомнив о бабушке, которая ради него пожертвовала собой, он очень сильно разозлился на себя. Он подумал о руне, которую оказался неспособен применить, сжал кулак в порыве гнева и… отшатнулся. Коробок, лежащий перед ним, загорелся! Разноцветные огненные языки взмыли в воздух сантиметров на шестьдесят, выплёвывая горстки звёздочек.

– В сторону! – закричала Мангустина. – Она начертила руну, и огонь быстро погас. – Как ты это сделал? Ты что, промахнулся?

– Да нет! Я вообще несколько минут назад перестал пытаться!

Мангустина нахмурилась и с подозрением посмотрела на вьюн. Вооружившись сантиметровой лентой, она измерила его один раз, второй, третий.

– Это невозможно!

– Что?

– Вьюн вырос сразу на четыре сантиметра. Даже если выплеснуть очень много магии – это просто невозможно, учитывая, насколько простое это заклинание. – Задумавшись, она сморщила нос.

– А ты уверена, что магию невозможно применять без рун? – спросил Чарли. – Потому что со мной это происходит не в первый раз. Ну то есть я ведь могу отталкивать алгосы, и метлу я заставил летать, не применяя руну. И даже Тряпуля…

– Не могу поверить… – начала было Мангустина, но замолчала. Казалось, она вдруг что-то вспомнила. У неё отвисла челюсть, и она смотрела на Чарли так, словно он был ходячей катастрофой, самым страшным в мире бедствием, которое только может быть. – Ты интуитивный маг.

– Судя по тому, как ты это сказала, это не очень хорошая новость.

– Обычно это корректируется в раннем детстве… Твоя бабушка не могла этого не заметить! Почему же она… да нет, это полное безрассудство! В твоём возрасте это, наверное, уже непоправимо! Если Академия об этом узнает, они тебе такую головомойку устроят!

– Учитывая, в какой мы сейчас ситуации, думаю, хуже уже не будет.

– Ты не понимаешь! Интуитивные маги – злостные растратчики магической энергии! Самое безобидное заклинание, применённое интуитивным магом, потребляет в десятки раз больше магии, чем если бы это делал обычный маг. Последний интуитивный маг дошёл до того, что начал злоупотреблять своими способностями и в итоге перехватил поток магической энергии, чтобы использовать магию единолично, и это привело к ужасной войне!

– Это ведь был Хольгер Дробило, верно?

– Именно! В конце концов он проиграл, но сотни жизней были погублены! С тех пор Академия наложила на эту форму магии запрет и ввела кучу правил, чтобы подобное не повторилось. Дети, рождающиеся интуитивными, должны в срочном порядке проходить коррекцию! Не могу поверить, что твоя бабушка… Поэтому она и не зарегистрировала тебя в Академии и не получила для тебя кулон. Это было крайне неразумно с её стороны! Она что, хотела новой войны?

– Извини, но я не понимаю, в чём проблема. Достаточно ведь того, что я никогда не стану преступником, как Хольгер Дробило. Думаю, я с этим справлюсь.

– Ты что, правда не понимаешь? А если бы ты зажёг все спички в этой комнате и мы сгорели бы заживо, тогда бы до тебя дошло? Интуитивная магия неточна и капризна! И если она выйдет из-под контроля, это может привести к ужасной катастрофе. Не говоря уж о количестве потребляемой магии! Магии и так на всех не хватает, и, насколько мне известно, её становится всё меньше и меньше. Академики, работающие с сеткой, говорят, что она истончается с каждым днём… Это очень ценная субстанция, и её нужно беречь. Твоя бабушка… Почтенная Мелисса меня очень разочаровала! – Мангустина нервно сглотнула и тихо, как будто говоря это самой себе, добавила: – По крайней мере теперь понятно, почему ты настолько бездарен в рунах. Ведь эти два вида магии смешиваются так же плохо, как вода и масло.

– Хм, тогда мне, наверное, стоит поработать над своими интуитивными способностями. И в этот раз подальше от спичек?

– Нет. Больше никогда в жизни этого не делай. Это слишком опасно. И потребляется слишком много магии. Я тебе уже говорила.

Чарли кивнул, но ничего не пообещал. Ведь именно благодаря интуитивной магии он смог защитить их от алгосов и был уверен, что раз его бабушка решила оставить ему эти способности – значит, у неё были на то веские основания. Он предпочёл сменить тему разговора:

– А как у тебя дела? Удалось продвинуться с заклинанием для моей мамы?

Мангустина пожала плечами и мрачно сказала:

– Должно получиться, если я смогу совместить три руны, но мне необходимо что-нибудь из её вещей.

– У неё в кабинете должно быть что-нибудь. Я найду.

– Очень хорошо, сделай это сегодня же вечером. А теперь мне нужно позаниматься в одиночестве. – Мангустина даже не попыталась как-то завуалировать свою просьбу: она хотела побыть одна.

Чарли вышел из комнаты. То, что она ему рассказала, его удивило, но он не воспринял это как плохую новость. Получается, что он интуитивный маг? Он почувствовал облегчение: похоже, он не настолько бездарен, как считал раньше.

Взяв из своего шкафчика скрепку, он пошёл в мамин кабинет. Хорошо, что хотя бы для того, чтобы открыть дверь кабинета, не нужны никакие магические навыки.

Школа была ещё пустыннее, чем во время уборки, когда по ней слонялись хотя бы несколько учеников. Это было странно, и Чарли старался передвигаться как можно тише, боясь потревожить призраков – родственников кавалерственной дамы Чик-Чирик, которых когда-то беспощадно убили.

Дойдя до маминого кабинета, он разогнул скрепку и, вставив её в замочную скважину, долго копошился, поворачивая проволоку так и эдак, но заветного щелчка так и не услышал. Вдруг скрепка сломалась, и часть её застряла в замке, окончательно лишив Чарли шанса открыть дверь.

– Чёрт! – Раздосадованный неудачей, он всем своим весом опёрся на дверь – и… распластался на полу. Дверь не была заперта на ключ.

«Я достоин главного приза за отсутствие мозгов», – подумал он, вставая.

В кабинете мамы в её отсутствие он был в первый раз. На спинке кресла висел её ярко-жёлтый шарф, и Чарли взял его – он идеально подходит для заклинания Мангустины. Теперь можно было уходить, но что-то задержало его. Не исключено, что в этом кабинете найдутся ответы на кое-какие вопросы. Совесть не позволяла ему начать рыться в шкафах, но он хотел выжить в мире магии, а для этого ему необходимо узнать о нём как можно больше. В конце концов, вряд ли он наткнётся на какие-то личные мамины записи.

Он начал одну за другой листать папки, и спустя какое-то время в тоненькой синей папочке нашёл кое-что интересное. Там была фотография его бабушки на фоне ворот школы. Она грустно, но нежно улыбалась. Так улыбаются, когда выигрывают локальное сражение, но знают, что самое тяжёлое противостояние ещё впереди. Дата на обороте фотографии была почти пятилетней давности.

Рядом Чарли увидел свидетельство о владении спичечной фабрикой, составленное на имя почтенной Эстель Мелиссы. Продавца, заключившего сделку, звали Селестен Бурпен, и, судя по сумме, указанной в документе, он даже не подумал поднять цену. Чарли нахмурился. Селестен Бурпен был тем самым наездником, который запряг свою тыквину единорогами.

Чарли положил папку на место.

Бабушка действительно всё просчитала. Чарли, уже начавший в этом сомневаться, был поражён. Она нашла единственное место в мире, где он был в недосягаемости для Смерти и где его мама, находясь рядом с ним, могла за ним присматривать. Но тогда какую роль сыграла во всей этой истории его мама? Чарли начинал догадываться…

Это место никогда не было «нормальным». Директор с более традиционными взглядами чувствовал бы себя в этом здании некомфортно: здесь царила очень странная атмосфера, не говоря уж о том, что ничего в этой школе не соответствовало представлениям о нормах: даже сторож и тот был со странностями. Любой другой директор нашёл бы для школы более подходящее помещение, и точка. Но только не Цезария. Она чувствовала себя здесь как рыба в воде. И, даже не отдавая себе в этом отчёта, она своей эксцентричностью отлично мирила мир магии и мир спокойных. Именно благодаря ей школа так удачно вписалась в это здание, по большому счёту совсем не годившееся для общеобразовательного учреждения. Именно благодаря Цезарии сосуществовала школа и здание спичечной фабрики…

Чарли не пожалел пары минут, чтобы мысленно выразить ей благодарность, после чего поставил папку на место и вышел из кабинета.

Остаток дня он провёл в размышлениях и упражнениях в столовой. И у него опять ни разу не получилось зажечь спичку с помощью руны. Зато если он её себе представлял, а потом раскрывал ладонь – спичка тут же воспламенялась. Прямо как алгос, но без татуировки.

Закончив упражняться и всё ещё погружённый в размышления, он одну за другой бросал спички в шапку-выручалку, а Бандит, подпрыгивая, пытался поймать их на лету. Это беззаботное веселье пошло им обоим на пользу.

Чарли был уверен: Мангустина не права, что так категорично не принимает интуитивную магию. Но она была абсолютна не расположена обсуждать эту тему, и Чарли решил, что сегодня заводить об этом разговор не стоит. Может быть, завтра?

Вдруг он услышал шаги и, как нашкодивший ребёнок, которого застали на месте преступления, сделал вид, что послушно занимается: он сосредоточенно уставился на спичку, будто пытаясь её зажечь.

– Молодец, что не сдаёшься, – сказала Мангустина, войдя в столовую.

Чарли смутился.

– Я думаю, заклинание готово, – добавила она. – Если у тебя есть вещь, принадлежащая твоей маме, можем испытать его прямо сейчас.

– Да, есть. – И Чарли показал Мангустине ярко-жёлтый шарф.

Руна, которую подготовила Мангустина, была исключительно сложной, и Чарли засомневался, сможет ли она воспроизвести её без ошибок.

– Я помогу себе словесной формулой, – пояснила Мангустина. – Это позволит сгладить мелкие неточности, если они будут. А поскольку заклинание очень мощное, то нужно ещё начертить руну на полу. Получается что-то вроде ловушки для магии, понимаешь?

– Это как тогда в Академии, когда они призывали Всадника в суд?

– Ну да. А теперь садись вот здесь, положи шарф перед собой и сиди тихо. Мне нужно сосредоточиться.

Чарли последовал её указаниям и сидел неподвижно, пока Мангустина исполняла руками сложный танец. По мере воссоздания руны её движения становились всё быстрее, а за её руками тянулись дорожки из золотых звёздочек. Лицо покрылось капельками пота. Наконец, подведя длинную огненную черту, она закончила руну:

– Готово. На магию я не скупилась. Конечно, нехорошо так транжирить, но… но чёрт возьми, как же приятно чувствовать себя свободной! – Она выглядела уставшей.

– А как мы узнаем, сработало заклинание или нет?

– Завтра понедельник. Пойдёшь к ней и скажешь, что вернулся в субботу. Если заклинание сработало, то она даже не спросит, где ты был всё это время.

– А если нет – мне конец.

– Кто не рискует – тот не маг.

25

Джун

Жить в собственной школе было странно. Утром в понедельник, ещё до того как школа открыла свои двери, Чарли помылся в умывальниках в туалете для мальчиков и надел свою обычную школьную форму. Побывав в другом измерении, она основательно измялась, но когда Чарли спросил Мангустину, не знает ли она руну, которая может отгладить одежду, она проворчала:

– Магию нужно экономить! Я не собираюсь растрачивать свою энергию на подобную ерунду!

Чарли скривился в гримасе и, сдавшись, решил прибегнуть в своей шапке-выручалке. Как только она коснулась его головы, его окутала магия – и он оказался одет с иголочки. Дотрагиваясь до полей шапки-выручалки, Чарли один за другим сменил около дюжины нарядов, пока не попался тот, который его устроил. Сама же шапка превратилась в панаму – так она была более неприметной, чем в виде цилиндра.

Ближе к восьми часам здание школы заполонили ученики, все поголовно в понедельничном настроении. Школьный сторож Жорж даже не потрудился предупредить, что не придёт, и Цезарии самой пришлось отпирать ворота школы. Учителя позёвывали, и им не терпелось поскорее добраться до учительской. Уроки они вели без вдохновения и даже не думали давить на учеников своим авторитетом. А те им подыгрывали: они совершенно не слушали на уроках, но, следуя негласному пакту о ненападении между учениками и учителями, делали это незаметно. Большую перемену, которая начиналась в десять часов, все ждали с нетерпением, и когда она началась, Чарли наконец-то смог пойти к маме в кабинет.

– Входите!

Войдя в кабинет, Чарли сразу увидел, что она чем-то недовольна.

– Какой-то балбес испортил мне дверной замок, и теперь он не работает! Как будто мне больше нечем заняться, как только бегать в поисках слесаря!

– А, да… Э… Мне жаль.

– Так, ладно. Чем могу помочь?

У Чарли по спине побежали мурашки. Что-то здесь было не так.

– Как видишь, я вернулся немного раньше.

Мама посмотрела на него как-то странно:

– Ну что ж, отлично, молодой человек. А откуда вы вернулись, напомните мне?

– Так ведь… с шахматного турнира, ты что, не помнишь?

– А почему я должна помнить? Разве мы об этом говорили? Хм, возможно. В таком случае, примите мои поздравления. Лично я считаю, что шахматы – это достойное занятие. Я и сама играла в юности. Однако я хочу кое-что прояснить. Несмотря на то что мы с вами разделяем страсть к шахматам, я всё-таки директор школы, поэтому будьте добры – обращайтесь ко мне на «вы».

Чарли стало так больно, что у него даже свело желудок:

– Ты… вы что, не узнаете меня?

Мама посмотрела на него немного смущённо:

– Ну конечно же, узнаю! Вы ученик нашей школы! Ваше имя… сейчас вспомню, секундочку… Лоик, верно?

– Вообще-то Чарли. Чарли Вернье.

– Да, точно, Чарли. Забавно: мы с вами однофамильцы. Так, если это всё, о чём вы желали со мной поговорить, я попрошу вас удалиться. Видите ли, у меня работы выше крыши. А я даже ещё не придумала шараду, будь она неладна, да и замок теперь надо чинить. Я уверена, что здесь не обошлось без Джун Бурдонкль. Эта девчонка – самая настоящая малолетняя преступница!

– Нет! – воскликнул Чарли. – Это не она! Я хочу сказать… я её хорошо знаю, и это не в её стиле.

– Ну да, ну да… Она всё время пытается напакостить. Бедная девочка так старается идти против системы, и это так трогательно. Но ведь когда она вырастет, то унаследует фабрику своих родителей – и дело с концом. – Вдруг у неё в памяти всплыло связанное с Джун воспоминание: – Интересно, за последние несколько дней она несколько раз звонила мне домой, но я не могу вспомнить зачем…

Выйдя из маминого кабинета, Чарли отправился на поиски Мангустины.

Новость о непредвиденном эффекте заклинания её потрясла:

– Мне так жаль! Я и подумать не могла, что она может тебя забыть. Я отменю заклинание.

Но Чарли поднял руку, останавливая её:

– Нет. Это… ужасно больно, но сейчас это самое простое решение. Давай оставим всё как есть… пока не разберёмся с нашими проблемами.

Он не объяснил Мангустине, что именно натолкнуло его на это решение. А это была мысль о том, что если Всадник в конце концов его поймает – что казалось ему наиболее вероятным исходом, – то он хотя бы избавит маму от скорби по нему, заранее исчезнув из её памяти. Хоть что-то он может сделать…

С тех пор как они вернулись из Тэдема, Мангустина и Чарли пару раз пробовали поговорить о том, что их ждёт. И каждый раз это вгоняло их в мрачное настроение: они не знали, что делать. Да, они могли какое-то время пересидеть в школе «Спички чик-чирички», но Академия в конце концов нашла бы их простым методом исключения. Сколько они так протянут? И что за это время может случиться с Учителем Лином?

В тот день у Чарли никак не получалось сосредоточиться на уроках. Мангустина же, наоборот, вгрызалась в гранит науки так, как будто от этого зависит её жизнь. Джун ходила за ними хвостом, но Чарли был на взводе и, чувствуя, что просто не выдержит ещё одной ссоры, избегал подругу.

Его мир рушился на глазах. Бабушка забыла его по его же вине. С мамой произошло то же самое. Наставника держат под стражей неизвестно где. Эта нелепая ссора с Джун, а Мангустина… Мангустина старалась не подавать виду, но на самом деле винила Чарли в том, что случилось с Учителем Лином. К сожалению, врать она совсем не умела.

Когда прозвенел звонок, Чарли собрал учебники и тетрадки и вышел из класса. Он уже дошёл до конца коридора, когда за его спиной послышались торопливые шаги:

– Подожди меня! Да стой же ты! Клянусь, если ты сейчас же не остановишься, получишь подарком по своей тупой башке!

Чарли обернулся и, подняв одну бровь, посмотрел на Джун. Она, как обычно, была в бешенстве. В руках у неё был свёрток, весь мятый и в жирных пятнах, в общем, ужас.

– Подарок? – удивился Чарли.

– На, держи.

Подарочная упаковка была просто безобразная: возможно, это был самый уродливо упакованный подарок в истории человечества, но Чарли открыл его очень аккуратно. Внутри оказалась коробка печенья, того самого, приготовленного по рецепту Джун: её фотография в пастельных тонах, напечатанная на белой крышке коробки, выглядела пугающе реалистично. Джун на дух не переносила эту компрометирующую её коллекцию, значит, она сделала неимоверное усилие над собой, перешагнув через собственное эго. К коробке прилагалась записка:

«Я, нижеподписавшаяся Джун Бурдонкль, признаю факт своего отвратительного поведения и приношу свои извинения Чарли Вернье».

– Я сделала всё, что могла! И если тебе этого недостаточно, чтобы меня простить, тогда проваливай!

Чарли улыбнулся и обнял её:

– Да я на тебя и не обижался. Вообще-то я думал, что это ты на меня дуешься.

– Ну да, было дело. Короче… проехали. И не вздумай никому показывать эту коробку, а не то…

В ту же секунду они услышали звук мнущейся бумаги где-то наверху и подняли глаза. Прямо к ним, расправив свои большие страницы, словно крылья, летела газета.

«Это что ещё за…» – только и успел подумать Чарли, как газета со всего маху врезалась ему прямо в лицо.

– Очень странно, да? – сказала Джун.

Чарли ничего не ответил. Он сложил газету и посмотрел на первую страницу. Это был «Магический вестник».

«Точно! У меня же подписка!» – вспомнил он.

Заголовки кричали один громче другого. Быстро пролистав газету, Чарли бросился бежать.

– Эй! А как же я?! – крикнула Джун ему вслед.

* * *

Во дворе школы Мангустины не было, но Чарли знал, где её найти. Опрокидывая по пути таблички, он взлетел по лестнице запретной башни на четвёртый этаж и нетерпеливо забарабанил по люку.

– Оставь меня в покое!

– Посмотри, что у меня есть!

– Номер «Магического вестника»?! Где ты его взял?

Но это было не важно, и вот они уже жадно читают первую страницу. Судья Денделион дал очень подробное интервью, которое вышло под названием «ПРОЦЕСС ВЕКА?».

– Ой, да эти процессы века происходят каждые десять лет! – возмутилась Мангустина. Но сказала она это скорее, чтобы подбодрить себя, а на самом деле так переживала, что начала жевать прядь волос. Процессом, о котором шла речь, был суд над Учителем Лином.

«Судить дело подобного масштаба подразумевает под собой огромную ответственность, – разглагольствовал судья. – Тем не менее база фактов по данному делу просто немыслима! Учитель Лин организовал незаконную торговлю, договорившись со Всадником, тем самым нарушив один из священнейших запретов, на которых зиждется всё наше общество, а именно – запрет на заключение соглашений со Смертью! И кстати, это объясняет растущее количество так называемых лишённых, которых с каждым днём становится всё больше и больше».

Мангустина не выдержала:

– Он же врёт! Нагло врёт! Это они сговорились со Всадником! Они сами не следуют своим собственным правилам!

Чарли, собравшись с духом, продолжил читать:

«Вестник: Планирует ли Академия лишить Всадника его полномочий?

Судья Д.: Я не могу говорить за моих коллег, но это вполне возможно. Однако на ранней стадии расследования нам стало известно, что Всадник действовал под давлением могущественного Магистра – почтенной Мелиссы. Она являлась уважаемым членом нашего магического сообщества, и лично я был потрясён, узнав о её поступке! В любом случае, то, что Всадник действовал не по доброй воле, является доказанным фактом.

Вестник: Планируется ли суд над почтенной Мелиссой в ближайшем будущем?

Судья Д.: Почтенная Мелисса попала в свою же западню. К концу их длительного противостояния Всадник сумел завладеть всеми её воспоминаниями, забирая их одно за другим. На сегодняшний момент почтенную Мелиссу можно сравнить разве что с пустой раковиной, так что у нас нет оснований считать, что она может быть опасна для общества. Она предстанет перед судом, но всему своё время. Этот суд будет плачевным зрелищем, о чём я горько сожалею. Но с другой стороны, в деле появляется всё больше и больше доказательств того, что почтенная Мелисса и Учитель Лин действовали далеко не в одиночку. У нас есть серьёзные основания полагать, что к данному делу причастна некая группа, которая называет себя Ложей истинных воспоминаний. Мы пристально расследуем потенциальную связь между данной группой и Гильдией лавочников, которая всегда вела себя крайне непочтительно по отношению к Академии.

Вестник: Как вы думаете, откроются ли во время процесса над Учителем Лином новые подробности этого дела?

Судья Д.: Я очень на это надеюсь. К слову, именно поэтому я и принял решение ускорить судопроизводство по данному делу. Процесс пройдёт через два дня, что оставляет нам очень мало времени на подготовку необходимых документов, но я дал обещание, что мы успеем подготовиться. Наш долг – не позволить данному делу затянуться.

Чарли подумал, что Академия торопится ради того, чтобы замять это дело или уничтожить доказательства, как вдруг заметил, что Мангустина с трудом сдерживает слёзы.

– Какое наказание грозит Учителю Лину? – осторожно спросил он.

– Его накажут по всей строгости, я уверена!

– Но ведь к смерти его не приговорят?

– Нет, но это всё равно что приговорить к смерти! Ему удалят все воспоминания, и он превратится в лишённого! И не исключено, что его даже отправят в Чистилищное!

– Ну а мы можем что-то для него сделать?

– Нет! Ничего мы не можем! Ничего! Ты что, тупой?! Зачем ты задаёшь дурацкие вопросы? Тебе что, нравится видеть меня в беспомощном состоянии?!

– Вау, как здесь круто, – послышался голос у них за спиной. – Мне реально нравится.

Мангустина и Чарли резко обернулись. Джун только что забралась в комнату через люк и теперь, засунув руки в карманы, разглядывала потолок – ну прямо олицетворение непосредственности.

– Что она… что она здесь делает? – спросила еле живым голосом Мангустина. Она слишком сильно расстроилась, чтобы злиться.

– У вас тут что – секта? Или что-то в этом роде?

– Нет, – ответил Чарли, – мы занимаемся магией.

Мангустина посмотрела на него в ужасе. Чарли и сам удивился своей откровенности, но он так устал прятаться, что у него уже не было сил врать. И несмотря на их недавнюю ссору, он всё-таки доверял Джун. Пожалуй, посвящать её, приобщив к магии, было самой светлой мыслью за последнее время.

– Чарли, – заговорила Мангустина, улыбаясь так, словно у неё свело все мышцы лица, – нельзя вот так легко взять и посвятить спокойного. Это правило. А Джун, как ты знаешь, спокойная. – Она сказала это шёпотом, надеясь, что Джун её не услышит.

– А кто придумал это правило? – сопротивлялся Чарли. – Уверен, что академики! Так вот пусть подавятся своими дурацкими правилами, которые всегда на руку только им одним!

– Неправда, следовать правилам нуж- но, – продолжала настаивать на своём Мангустина. – Если давать доступ к магии всем подряд, то её на всех просто не хватит! Неужели ты не понимаешь, что это редкая и ценная субстанция!

– Я знаю одно, – не сдавался Чарли, – вы хотите заграбастать всю магию себе и чувствовать себя особенными!

– Но у нас даже нет для неё кулона недомага! – бросила Мангустина, не найдя ничего лучше.

– Вы серьёзно? – громко произнесла Джун.

Чарли резко повернулся к ней

– В общем, мы маги. Хочешь докажу? Смотри. – Он взял свою шапку-выручалку и перевернул её. Из неё тут же вывалились в одну большую кучу три свитера, книга о кавалерственной даме Чик-Чирик, несколько спичек и – вишенкой на торте – Бандит, явно недовольный, что его разбудили.

Джун смотрела, выпучив глаза.

– Да это же… супермегакруто! – воскликнула она. – Как вы это делаете?

Увиденное её почти не удивило – только обрадовало. Чарли вспомнил, что, чтобы её озадачить, нужно что-то посерьёзнее. Он хорошо знал свою подругу и был уверен, что она уже прокручивает в голове, что же такого можно натворить с помощью магии.

– Но есть одно «но»! Это был розыгрыш, ха-ха-ха! – попыталась выкрутиться Мангустина.

– Нет-нет, это всё правда, – настаивал Чарли. – Вот, познакомься, это Тряпуля, она обожает драить полы.

Джун посмотрела вниз и расплылась в ослепительной улыбке. В качестве приветствия Тряпуля выжала на пол воду и принялась радостно в ней плескаться.

– А она-то откуда взялась?! – возмутилась Мангустина.

– Класс! – воскликнула Джун. – И вы что, можете переворачивать столы и всё такое?

– Нет, но мы заставляем мётлы летать.

– Да, это гораздо полезнее, – согласилась Джун.

– Так, стоп! – вмешалась Мангусти- на. – Это уже ни в какие ворота не лезет!

– О… она у вас тут что, главная? – тихо спросила Джун у Чарли.

– Ну да, – кивнул Чарли. – Я вообще почти ничего не умею, а вот она сильна.

– Ясно. – Джун провела рукой по волосам, прокашлялась, растянула рот в широченной улыбке – так, что стали видны даже зубы мудрости, – встала по стойке «смирно» и гаркнула: – Мангуст! Посвяти меня в магию, пжлста! Это так круто! Я тоже хочу быть магом!

– Нет.

– Даже если я наговорю тебе кучу комплиментов?

– Даже если так.

Джун повернулась к Чарли:

– У неё правда сверхчеловеческие способности: ни один нормальный человек не может устоять перед моим очарованием! Я ведь просто сражаю наповал!

– Ну… – хотел утихомирить её Чарли.

– И зовут меня не Мангуст, а Мангустина! Чарли, выведи её отсюда!

– Мангустина, ну пожалуйста! У нас и так немного сторонников…

Мангустина нахмурилась. Чарли улыбнулся, тоже пытаясь применить своё обаяние. Мангустина нахмурилась пуще прежнего, но в конце концов пробубнила:

– Ладно, могу показать ей пару-тройку простых заклинаний, но не более того! Хватит мне одного камня на шее!

Чарли уставился в пол: до сих пор он действительно проявлял себя как исключительно посредственный недомаг.

– В любом случае, у нас теперь будет время поболтать об этом каждый день после занятий всю эту неделю: пока я сюда шла, директриса как раз зачитывала шараду недели, – сказала Джун. И добавила так, словно Мангустина и Чарли были неспособны догадаться сами: – Это значит, что мы проиграли и нас оставят убираться.

* * *

Чарли был рад, что наконец-то может поплакаться в жилетку своей лучшей подруге. Но тем не менее, посвящая её в свои дела, некоторые подробности он опускал. Например, тот факт, что он по сути уже давно мёртв.

– И всё-таки твоя бабушка оставила тебе самое крутое наследство, которое вообще можно представить, – сделала вывод Джун.

Чарли грустно улыбнулся в ответ.

– Если вы закончили, я хотела бы дать Джун первый урок: как сделать так, чтобы тряпки и швабры тебя уважали. В отличие от Чарли, тебе не обязательно с ними дружить.

Джун оказалась гораздо более способной, чем Чарли, но, к сожалению, она слушала только то, что ей было интересно, то есть почти ничего. И всё равно она лихо собрала себе целую бригаду из метёлок, щёток и вёдер. Вместе с Мангустиной они выгнали из школы других проигравших, которые были только рады побыстрее смыться домой, и принялись за уборку. Энтузиазму Джун не было предела, и Мангустине пришлось приложить немало усилий, чтобы держать её в допустимых рамках. Они скооперировались и объяснили Чарли, что в уборке он бесполезен, потому что не способен применять простейшие заклинания. Сделали они это со всей тактичностью, на которую только были способны… короче, абсолютно бестактно. Тогда, оставив Тряпулю резвиться с подружками, Чарли пошёл читать «Вестник». Он собирался прочитать этот выпуск от начала до конца.

В газете было с десяток новых адресов магических лавок, которые по ночам переходили на новые места. Ещё там был список лекций, проходящих на этой неделе в Академии, и цены на входные билеты, непомерно высокие. Три самые дорогие лекции назывались «Создать связь со Спутником», «Как экономить магию, оставаясь на должном уровне» и «Как стать членом Академии». Была в газете статья о двух побегах из Святых Розг. Некий Белизар де Пуранс дал интервью, в котором сокрушался, что «в наше время мы позволяем молодёжи слишком много» и что в его время «всё было по-другому». На последней странице газеты кратко сообщалось об открытии нового поля для скачек на тыквинах. Взгляд Чарли сразу привлекла фотография Анасфема. Подпись к ней гласила: «Анасфем, находящийся в отличной форме после своей последней победы на ежешабашных скачках в Тэдеме, оказал честь организаторам, прибыв на церемонию открытия».

Значит, Непобедимый выиграл скачки.

У Чарли появилась идея. Это была не самая лучшая из его идей, и она не очень ему нравилась. Но это было лучше, чем ничего.

После того как Джун ушла домой, Мангустина и Чарли устроились в столовой, чтобы поужинать. На ужин у них была одна несчастная банка консервированного шпината, которую они разогрели на кухне.

– Мне нужно рассказать тебе одну вещь, – начал разговор Чарли. – Я кое-что видел несколько дней назад. Только пообещай, что дослушаешь до конца. Может быть, это… поможет Учителю Лину.

Мангустина вздрогнула всем телом.

– Я сказал «может быть», – поторопился добавить Чарли. Он положил перед Мангустиной газету, открытую на последней странице. – Как видишь, Анасфем выиграл на последних скачках.

Мангустина улыбнулась:

– Ура! Я знала, я верила в него! Наконец-то хоть одна хорошая новость!

Чарли дал ей время порадоваться за её кумира, а потом продолжил:

– Дело в том, что я видел его ещё до шабаша.

Выражение лица Мангустины за пару секунд сменилось несколько раз: энтузиазма, любопытства и наконец настороженность.

– Это случилось ночью, – уточнил Чарли. – Он был с Тибальдом Денделионом на улице недалеко отсюда. – И он ей всё рассказал.

Глаза Мангустины наполнились таким горьким разочарованием, что Чарли пожалел, что сделал это. Но у него не оставалось выбора.

– Я тебе не верю, – пробормотала наконец Мангустина. – Вы все хотите его очернить, вот поэтому… – Но голос её звучал неуверенно: ведь Чарли незачем было ей врать.

– Поэтому у меня возникла идея, – снова заговорил он. – Сомневаюсь, что мы сможем устроить побег для Учителя Лина, но зато мы можем хотя бы… – И он рассказал свой план.

Мангустина побледнела:

– Я ни за что на такое не пойду! – И она убежала, оставив его наедине с тарелкой шпината.

Когда тем же вечером Чарли уже устроился на ночь на подушках, Мангустина всё ещё дулась на него. Тем не менее он чувствовал себя немного лучше, чем вчера. Он помирился с Джун и даже посвятил её. И теперь их было уже трое, и они могли держаться вместе. По большому счёту ничего не изменилось, тем более что Мангустина отвергла его предложение хоть как-то помочь Учителю, но Джун, благодаря своей манере ничего не воспринимать всерьёз, всё-таки немного разбавила напряжённую атмосферу.

В ту ночь Чарли спалось немного лучше, чем накануне, но он слышал, как Мангустина ворочалась. Рано утром он проснулся от шума мнущейся бумаги. Он подошёл к окну и открыл его: это была ещё одна газета. Она была вся изодрана, поэтому разобрать что-либо в ней было невозможно.

– Ох, бедняга! – воскликнул Чар- ли. – Что же с тобой приключилось?

– Наверное, она сцепилась с хищной птицей. Такое бывает. Газеты совсем не умеют драться.

Чарли обернулся. Мангустина сидела на кровати, всё ещё заспанная, бледная, с чёрными кругами под глазами.

– Я подумала, – сказала она. – Твоя идея просто ужасна. Но нам стоит попробовать.

26

Анасфем непобедимый

В тот день они решили не идти на уроки – всё равно они уже погрязли в проблемах с головой.

– Нам позарез нужно магическое зеркало. Без него мы ничего не сможем сделать.

– Может, используем зеркальце моей бабушки?

Мангустина отрицательно помотала головой:

– Нет, зеркальце твоей бабушки карманное. А нам нужно большое. У Учителя Лина есть такое в чайном салоне.

– Но… нас ведь могут отследить, если мы выйдем за периметр школы?

– Да, могут. Академики, наверное, глаз не сводят с сетки. Но с другой стороны… сетка ведь огромная, а значит, если мы поторопимся и нам повезёт… – Мангустина, задумавшись, стала накручивать на указательный палец локон своих золотых волос. – Слушай, – сказала она наконец, – мне смерть не грозит, а вот тебе… Поэтому ты решай, будем рисковать или нет. – Она опустила глаза в пол, чтобы не влиять на его решение, но Чарли успел заметить её умоляющий взгляд.

– Конечно, будем, – решил он.

На большой перемене они предупредили Джун о запланированной вылазке.

– Я с вами, – заявила она тоном, не терпящим возражений.

Мангустина скорчила гримасу, и Чарли понял, что чайный салон Учителя Лина – это для неё нечто сокровенное и она не допустит, чтобы туда ворвалась такая хулиганка, как Джун.

– Вообще-то, – сказал Чарли, – мы не уверены, что успеем вернуться к уборке. Ты не могла бы организовать её без нас? Самое главное – никто не должен попасть в башню.

– Всё понятно. Спихиваете на меня самое муторное, а себе оставили что поинтереснее!

– Если займёшься сегодня вечером уборкой, – вмешалась Мангустина, – то, когда мы вернёмся, я покажу тебе новое заклинание. Обещаю.

– Заклинание? Ну, не знаю… если только очень интересное. – Джун недоверчиво прищурилась.

– Ой, только не говори, что тебе не нравится командовать швабрами и тряпками! – нетерпеливо воскликнул Чарли. – Я тебя слишком хорошо знаю.

– Ну да, нравится, – призналась Джун, зубасто улыбнувшись. – Ну ладно, ладно. Беру уборку на себя. Удачи вам там с вашим делом.

Мангустина дождалась, когда Джун уйдёт, и только потом достала мётлы:

– Она душу из тебя вытрясет, но своё получит.

– Знаю, – кивнул Чарли. – Кстати, поэтому мы и дружим. – И заметив, что Мангустина смотрит на него с удивлением, добавил: – Это гораздо легче, чем быть её врагом!

Мангустина улыбнулась в ответ на шутку, и в первый раз с тех пор, как они сбежали из Тэдема. Чарли обрадовался этой маленькой победе.

– Наша цель – долететь до «Ча-ча-чая» как можно быстрее. Это значит, что мы не будем прореживать мётлы по дороге.

Чарли кивнул:

– Ясно.

Пока летели, они совсем не экономили магию, и поэтому, когда приземлились, их мётлы были больше похожи на кусты.

Дверь в салон была заперта на ключ, и им пришлось несколько минут уговаривать её открыться. Наконец, громко скрипя и всем своим видом демонстрируя своё нежелание идти им навстречу, она медленно отворилась. Чарли и Мангустина тут же протиснулись внутрь, торопясь попасть под магическую защиту салона:

– Фуф! Теперь нас не видно на сетке!

Их глазам потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к полутьме. Стулья и табуретки так сильно заросли, что почти уже вернулись в своё изначальное дикое состояние, превратившись в растения. Зеркало стояло на прежнем месте.

– Это точно сработает? – спросил Чарли.

– Думаю, да. Кстати, магические зеркала очень дорогие. И вообще-то это зеркало Учителю Лину подарил кто-то из Тэдема, с кем он сейчас в ссоре… И если хочешь знать моё мнение, это крайне прискорбно, потому что никогда не помешает иметь богатого друга, который может вот так взять и подарить тебе зеркало такого размера. Ты же видел, сколько в его раме жемчей? И ещё: преимущество этих зеркал в том, что они предназначены исключительно для важных магов. Поэтому, если с тобой выходят на контакт с такого большого зеркала, ты сто раз подумаешь, прежде чем отклонить этот вызов. – Подушечкой указательного пальца Мангустина начертила несколько рун на стекле зеркала, и по нему пошли круги, как по воде, в которую бросили камешек. – Теперь нужно подождать.

В течение двух часов они пытались очистить салон от зарослей. Когда Мангустина хотела взять с полки книгу, та её укусила. Несколько томов, возомнив себя фруктами, висели на ветках. Мангустине удалось сорвать три-четыре таких «плода», по её словам, особенно ценных.

– По-моему, Учителю Лину сейчас очень плохо, – сказала она с волнением в голосе. – Иначе его салон не был бы в таком плачевном состоянии.

Вдруг послышался всплеск, словно что-то тяжёлое упало в воду.

– Зеркало! – закричала Мангустина.

Они побежали в главный зал. В зеркале появился Анасфем, он вышел на связь из изысканно обставленной комнаты и теперь смотрел на них, залихватски выпятив вперёд свой мощный подбородок:

– Ну здравствуйте! С кем имею честь говорить? – Тут он узнал Мангустину и Чарли. – А. – Он произнёс это «А» так огорчённо, как будто увидел перед собой две ходячие неприятности, но тут же слишком широко и натянуто улыбнулся. – Я вас помню, девушка, – сказал он, явно игнорируя Чарли. – Вы хотите поговорить о причитающихся мне процентах с ваших сладостей, верно? Ну так вот что: я вам их дарю! Вот такой я щедрый! Ну ладно, хорошего вам дня, до сви…

– Стойте! – перебила его Мангустина до того, как он успел закончить разговор. – Мы вышли с вами на связь не для этого… – Ей было стыдно, щёки у неё залились краской, и она вообще стала вся пунцовая.

Чарли решил разделить груз ответственности. В конце концов, это была его идея.

– Нам известно, что вы смухлевали во время скачек, – сказал он. – Вы заранее знали, какие заклинания спрятаны в ящиках. И это дало вам огромное преимущество.

– Что?! Какой вздор! Просто чушь какая-то! Ты кто вообще такой?! – огрызнулся Анасфем.

– Послушайте, – снова заговорила Мангустина, – мы здесь не для того, чтобы вас шантажировать, совсем нет…

– Вообще-то да, – поправил её Чарли, – в каком-то смысле.

– Да, но совсем немного, – признала Мангустина. – Но деньги нам не нужны.

Анасфем заметно расслабился:

– Правда? Ну так с этого и надо было начинать!

– Нам только нужно, чтобы вы передали Учителю Лину кое-какие вещи… до того, как его наказание вступит в силу.

– Чего?! Так-так-так, постойте! Да вы вообще понимаете, чем я рискну, если пойду на такое… – И тут он осёкся: – Подождите-ка, вы же те двое детей, которые сбежали! А ты… – он ткнул пальцем в сторону Чарли, – ты… ты же внук почтенной Мелиссы! К слову сказать, я обожаю её рецепты, я фанат твоей бабушки.

– Спасибо.

– Конечно, сейчас она превратилась в мерзкую предательницу. Не поверите – люди так часто меня разочаровывают!

– Моя бабушка не предательница!

– Ну да, а я не мухлевал на скачках.

– Так, ладно, – сказал Чарли. – Давайте остановимся на этой версии, но вы передадите Учителю Лину магическое зеркальце.

– И расчёску, – добавила Мангустина. – И ещё косметичку со швейными принадлежностями и пакетик чая. Это немного поднимет его моральный дух.

– А почему бы не добавить к этому списку метлу и коробку с макарунами, раз уж на то пошло? Да вы спятили, ребятки! Я вообще не понимаю, почему я с вами всё ещё разговариваю! Никто вашим россказням не поверит. Вы как свидетели гроша ломаного не стоите.

Мангустина вздохнула:

– Личности инженеров, которые разрабатывают поле для скачек, совершенно секретны. Вот только Чарли сможет очень точно описать женщину, с которой вы говорили той ночью. О том, что вы мухлюете, уже ходят слухи. И я очень удивлюсь, если судья Денделион закроет глаза на этот просто вопиющий случай, учитывая, что он и так уже по уши погряз в ваших грязных делишках.

Анасфем скрестил руки на груди и надулся.

– Я обещаю, что после этого мы вас больше не побеспокоим, – добавил Чарли.

– Ты! – резко ответил Анасфем. – Ты уже обещал мне, что забудешь о том, что видел, но соврал. Поэтому конкретно с тобой я больше не разговариваю. А что касается тебя, блондиночка, ладно, договорились насчёт зеркальца и всего остального. Я всё устрою. Я ведь буду сидеть на процессе в первом ряду.

– Я… Мне… – Мангустина не могла подобрать слов и от беспокойства выкручивала свои пальцы. – Мне очень жаль, что мы так с вами поступаем.

– Да уж. Мне тоже жаль, что вы так поступаете. Вы оба просто отвратительны. Не представляете, как я зол.

– Если вам однажды потребуется наша помощь…

– Ну уж нет! С меня хватит. Я не хочу вас больше видеть, мерзкие коротышки. Считайте, что мы незнакомы.

Отражение в зеркале помутнело, и наконец вместо Анасфема Непобедимого в зеркале появилось отражение Мангустины и Чарли. Они выглядели сконфужено. Так неловко им ещё никогда не было.

– В любом случае, у нас не было выбора, – сказал Чарли.

И больше к этой теме они не возвращались.

До школы они долетели так же быстро, как до салона. Уже начинало смеркаться. Как только они приземлились во дворе, к ним сломя голову ринулась Джун. Она подозрительно широко улыбалась.

– Так, сначала хорошая новость: школа просто блестит, сейчас вы сами в этом убедитесь.

Мангустина побежала в вестибюль и увидела там целую армию щёток, метёлок и тряпок, которые даже не собирались прекращать работу. Как только она появилась на пороге, они бросились к ней, собираясь отдраить и её.

Джун совершенно потеряла над ними контроль. К счастью, Мангустина отреагировала быстро, восстановив порядок несколькими рунами.

– Невероятно! – воскликнул Чарли, глядя на пол: щётки отшлифовали кафель до блеска.

– Я вам говорила: тут просто нереально чисто.

Чарли смотрел на пол и вдруг прищурился. Он не был до конца уверен, но… Он взлетел по лестнице и посмотрел на пол сверху. Теперь, когда тот был отмыт, стал виден узор: руна для призыва кавалерственной дамы Чик-Чирик, Чарли видел эту руну в книге: что-то вроде стрелы и щита. «Логично, – подумал Чарли, – мы ведь у неё дома».

– А у вас как дела? – спросила Джун. – Ну, с вашим секретным делом?

– Да вроде ничего.

– Вот и отлично. Мангуст, давай показывай мне новое заклинание!

Мангустина повернулась к Джун с таким видом, будто была готова запустить в неё чем-нибудь эдаким. Но тут ей в голову вдруг пришла отличная идея:

– Я научу вас готовить пироги-ищейки.

* * *

Когда Чарли сравнивал свою Книгу мага с Книгой Мангустины, она казалась ему почти пустой. Он переписал в неё всё, что должен был освоить на тот момент: заклинание для оживления предметов быта, которое можно применять к швабрам и тряпкам, заклинание для изъятия жемчей из собственной памяти и заклинание для зажигания спичек. А ещё инструкции по выращиванию тыквин, которые он получил от Учителя Лина, и бабушкин рецепт утешающих мадленок. Сейчас он переписывал в Книгу рецепт пирогов-ищеек, даже если это, по словам Мангустины, и «перевод пергаментной бумаги», потому что «можно ведь просто заглянуть в книгу с рецептами, когда потребуется, так ведь все делают».

Но Чарли её не послушался. Он понимал, что всех магических знаний у него очень мало, поэтому старался пополнять свою Книгу любыми способами.

Они расположились в пустой школьной кухне. И пока Мангустина доставала из шкафов необходимые ингредиенты, неугомонная Джун повсюду совала свой любопытный нос. Рядом с ней стоял горшок с плющом-тестером, который ей вручила Мангустина. Чарли посмотрел на свой тестер: пока, используя интуитивный метод, он исподтишка попытался применить пару заклинаний, плющ вырос на добрых двадцать сантиметров. Мангустина заметила это, но ничего не сказала, а только поджала губы.

– Готовы? Начнём с муки. Сначала нужно её взвесить.

Они решили приготовить по три пирога каждый. Сливочное масло, сахар, яйца. Смешать. Замесить тесто. Сформировать колобок. Расплющить рукой. Размять. Раскатать скалкой. Разровнять.

– Теперь нужно на основе из теста начертить вот эту руну.

Руна Чарли, естественно, не сработала. Он поднял голову и увидел, что Мангустина занята тем, что пытается объяснить Джун, как должна выглядеть руна, и что Джун, в свою очередь, изо всех сил старается пропустить любые разъяснения Мангустины мимо ушей. Тогда Чарли представил себе нужный символ и раскрыл правую ладонь. Из неё тут же извергся поток золотых звёздочек, которые рассыпались по тесту, на мгновение осветив его. Никто ничего не заметил. Отлично. Чарли посмотрел на свой тестер: плющ вырос минимум на три сантиметра, и на свежем отростке появился новый листочек.

– А теперь нам нужно поставить основы для пирогов в духовку, и пока они будут запекаться, мы приготовим начинку.

Сливки, сахар, яичные белки, взбитые в пену. Хорошенько взбить. Когда основы выпеклись, Чарли, Мангустина и Джун щедро наполнили их кремом.

– И что теперь? – спросила Джун.

– Теперь нам нужны бумага и карандаш. На бумажке нужно написать имя, потом пальцем вдавить её в крем – и готово!

Джун с любопытством смотрела на пирог, который завис в воздухе, но вдруг он рванулся к ней и размазался прямо по её лицу.

– Как же давно я мечтала это сделать! – сквозь смех воскликнула Мангустина.

– Стой, подожди, сейчас ты у меня получишь!

Джун тоже написала имя на бумажке, но ничего не произошло.

– Вот-вот! Теперь будешь знать, как не слушать! – прокомментировала Мангустина.

Но она плохо знала Джун: та схватила один из пирогов и собственноручно, без помощи магии, размазала его по лицу Чарли:

– Оп! Абракадабра!

– Я-то что тебе сделал?! – заныл Чарли, но всё же рассмеялся.

– Это и есть пирог с сюрпризом! – воскликнула Мангустина.

Через несколько секунд все оставшиеся пироги уже летали по кухне во всех направлениях. Когда Мангустина заметила, что у Чарли получилось навести заклинание на пироги, она с укором сказала:

– Ты опять воспользовался интуитивной магией?

Под толстым слоем крема было не видно, злится она или нет, но это было вполне возможно.

– Почти нет, – ответил Чарли.

Действительно, в этот раз он действовал не интуитивно, как тогда, отталкивая алгосы, а использовал руну, которую просто представил в уме, вместо того чтобы чертить её в воздухе. Пригнувшись, чтобы увернуться от пирога, который летел прямо на него, он бросил виноватый взгляд на свой плющ-тестер. И почувствовал прилив паники.

– Мангустина! – закричал он. – Это мы натворили?!

Два плюща-тестера будто сошли с ума: они росли на глазах. Корни распирали горшки так, что те полопались. Огромные ветки ползли по стенам и уже добрались до потолка кухни.

– Нет, это не мы, – ответила Мангустина загробным голосом.

27

Защита ни в чём не повинных

Не теряя времени на то, чтобы привести себя в порядок, они тут же бросились к окну, посмотреть, что происходит на улице.

– О боже! – воскликнула Мангустина.

Перед школьными воротами столпились около тридцати патрульных, «упакованных» в зелёные плащи. Руководил ими капитан Атравис.

– Выглядят не очень дружелюбно, – сказала Джун. – Это кто такие?

– Злодеи, – резюмировал Чарли. – Наверное, они успели нас вычислить, пока мы летали в салон к Учителю Лину…

В этот момент патрульный в алой форме поднял руку вверх – и через мгновение ворота школы взлетели на воздух.

– Бегите! – закричал Чарли. – Быстро! Через двор!

Чарли подумал, что вот они и покидают единственное место, где могли рассчитывать хоть на какую-то защиту, и что теперь Всадник сможет сцапать его, как только они окажутся за пределами школы… Но у них просто не было выбора. Здесь становилось небезопасно.

Но выбежать из школы они не успели. Патрульные рассыпались по территории так быстро и организованно, что когда Мангустина, Джун и Чарли добежали до лестницы, патрульные уже были там и легко схватили их. То есть схватили они Мангустину и Джун. Чарли бегал немного быстрее, и поэтому ему удалось, ускользнув от патрульных, увидеть, как его подругам выкручивают руки. Джун отбивалась, как настоящий чертёнок: будучи опытной задирой, она кусалась и со знанием дела раздавала пинки направо и налево, но её быстро усмирили.

– Мы этих детей ищем? Этих или нет? Они все в креме, невозможно опознать!

– Да, это мы! – заявила Мангустина громко и чётко. – Что уставились, гады?!

«Она пытается выиграть время, чтобы я успел сбежать», – понял Чарли. Ему стало не по себе при мысли, что из-за него ситуация обернулась катастрофой и что в лапы патрульным вместо него угодили Джун и Мангустина. Но с другой стороны, в отличие от Чарли, ни одной из них не грозила смерть.

Теперь патрульные стояли к нему спиной. Джун посмотрела в его сторону: даже под слоем крема было видно, что она сомневается. Идея принести себя в жертву её не прельщала. В конце концов, она была ни в чём не повинна.

«Ни в чём не повинна». Чарли вдруг вспомнил, что даже после смерти кавалерственной дамы её аура настолько сильна, что не позволит Всаднику появиться на территории школы. А что, если… если бы он смог призвать её к ним на помощь? Он закрыл глаза и представил себе руну, которую видел в книге и на полу вестибюля. Он широко раскрыл правую ладонь – и… не произошло ровным счётом ничего.

Патрульные скрутили Джун и Мангустину и подтолкнули их в сторону лестницы:

– Пошевеливайтесь, сопляки!

Чарли поспешил спрятаться. Ах, если бы у него была ещё одна бабушкина конфета! Он проклинал себя за то, что растранжирил их так быстро. На цыпочках добежав до первого этажа, он проскользнул во двор. Где-то позади он слышал голоса патрульных:

– Они у нас! Сообщите капитану!

Чарли посмотрел на Драконий фонтан. Настоящий дракон. И даже не мёртвый, а просто окаменевший от тоски…

Он ринулся к фонтану. Если действовать быстро, может быть…

Он прыгнул в воду, которая оказалась ему по пояс, подошёл к дракону и приложил правую ладонь туда, где несколько дней назад почувствовал биение сердца. Потом, собрав все силы, представил себе руну кавалерственной дамы Чик-Чирик.

Прошли две долгие секунды, и Чарли уже успел отчаяться. План не сработал. Как вдруг его затылок обдало ледяным дыханием. Он поднял глаза – и чуть не вскрикнул. Дракон Агнесса проснулась и теперь смотрела на Чарли своими огромными остекленевшими глазами. Она приветливо заурчала и расправила свой длинный хвост.

– Дело в том… – попытался совладать с собой Чарли. – Простите, что пришлось вас разбудить, но патрульные прямо сейчас уводят отсюда двух моих подруг, а они совершенно ни в чём не повинны… А вы… вас ведь зовут Агнесса, и вы Спутник кавалерственной дамы, так вот…

Дракон Агнесса зарычала, или скорее… заворчала, после чего как-то вяло расправила крылья, словно дряхлая кошка, которую потревожили, когда она мирно спала, потом, разминая длинную шею, медленно повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую… Потрясла крыльями, словно стряхивая с себя дрёму.

– Вы очень красивая, – сказал Чар- ли, потому что хотел её подбодрить – ну и потому, что просто привык делать комплименты.

Он был почти уверен, что Агнесса улыбнулась ему в ответ. Вдруг она бросила его себе на спину и взлетела.

– А-А-А-А-А! – завопил Чарли, пытаясь уцепиться за чешуйки на спине Агнессы. Шероховатые и жёсткие, они были словно каменные и больно царапали ему руки, но он вцепился в них намертво. – Прямо по курсу! – прокричал он Агнессе. – Им нужно пройти через башню, чтобы выйти из школы!

Агнесса влетела в окно второго этажа – оно разлетелось на мелкие осколки, но она даже глазом не моргнула. Чарли, почувствовав, как стеклышки впиваются ему в лицо, только крепче стиснул зубы.

Все патрульные собрались в вестибюле школы. Капитан Атравис стоял напротив двоих задержанных. Прямо у Чарли на глазах он грубо смахнул крем с лица Мангустины, расцарапав ей щёку своим длинным ногтем. До Джун он добраться не успел: дракон Агнесса полетела прямо на них.

Несколько патрульных рефлекторно запустили в неё алгосы, и они тут же обездвижили крылья Агнессы. Чарли испугался, но через мгновение она взмахнула крыльями – и заклинания слетели с них также легко, как если бы это была паутина или пыль. В следующую секунду Агнесса, схватив когтистыми лапами Мангустину и Джун, взмыла вверх, поставила их на балкон второго этажа и, как резиновый мячик, спиной подтолкнув к ним Чарли, неистово рыча, набросилась на патрульных.

Послышались вопли. Когда Чарли встал на ноги и выглянул с балкона, то увидел, что патрульных как ветром сдуло. Многих Агнесса успела серьёзно ранить – это было понятно по следам борьбы и обрывкам одежды, которыми был усеян пол, – но в вестибюле не было ни одного патрульного. Агнесса остановилась на пороге школы, не переступая его, и яростно рычала им вслед.

«Она не может выйти за пределы школы», – догадался Чарли.

Наконец, прорычав несколько грозных посланий вслед патрульным, Агнесса взлетела и направилась на своё место, чуть не задев крылом троих подростков, на которых теперь не обратила ни малейшего внимания.

– Она была просто великолепна! – сказал Чарли, наблюдая за тем, как Агнесса устраивается на своём насиженном месте посреди фонтана.

– Как ты это сделал? – спросила Мангустина, совершенно поражённая.

Чарли вкратце рассказал.

– Эта школа – просто дурдом на колёсиках, – сделала вывод Джун.

– Драконы бессмертны, если только их не убить, – объяснила Мангустина. – А когда они становятся совсем старыми или сильно тоскуют, то каменеют. То, что у тебя получилось разбудить Агнессу, – большая удача.

– Я целился в сердце.

– Да уж, в этом деле ты спец, – чуть слышно прошептала Мангустина.

Но Чарли её не расслышал, потому что Джун прыгала вокруг них и без умолку галдела:

– Так это и есть магия?! Это же мегаопасно! Дракониха, конечно, крута, ничего не скажешь, но всё равно! Эти типы ведь просто психи! Им что, можно себя так вести? Да их арестовать надо! В этом вашем странном мире магии полиция есть или как?

– Это и есть полиция… – ответил Чарли, выглядывая в окно.

Патрульные, подобрав своих раненых, наконец убрались восвояси.

– Они вернутся, – сказала Мангустина. – И в этот раз придумают, как победить дракона.

– Так, ладно, новый день – новая проблема, – сказала Джун. – А на сегодня с меня хватит. Засады нет, так что я домой. – И она бодро зашагала к выходу, в полной готовности получать удары от врага и особенно – возвращать их в тройном размере.

28

Идти на жертвы

На следующий день, обнаружив, что ворота школы и окно в вестибюле варварски раскурочены, Цезария впала в истерический припадок гнева. Зато никто не обратил внимания, что дракон на фонтане сменил позу, хотя некоторые ученики, проходя мимо, смотрели на него кто с подозрением, а кто рас- терянно.

Ранним утром прилетел вымокший насквозь «Магический вестник». Он попал под такой сильный ливень, что превратился в ком мокрой бумаги. Но передовую статью под заголовком «БЕГЛЕЦЫ НАЙДЕНЫ И БУДУТ ВОТ-ВОТ ЗАДЕРЖАНЫ» ещё можно было разобрать. В конце статьи были их фотографии. Чарли сжал правую руку в кулак. Как долго они смогут продержаться, пока патрульные не выкурят их отсюда? Бандит ни в коем случае не должен был покидать территорию школы, поэтому Чарли теперь держал его в шапке-выручалке.

В «Вестнике» объявлялась дата суда над Учителем Лином. Места в зале продавались по заоблачным ценам, а члены Гильдии лавочников пошли на попятную, не желая, чтобы это дело замарало их репутацию.

Чарли и Мангустина надеялись, что Учитель свяжется с ними. Чарли вручил Мангустине своё зеркальце, и теперь она поглядывала на него каждые десять секунд. Они решили пойти на занятия, чтобы влиться в ритм нормальной жизни. Мангустина, прикрывшись копной волос, очками и огромным свитером, была чернее тучи.

– Твоя бабушка действительно сделала всё, что могла. Даже эта история с драконом: я уверена, что она и это предвидела.

Чарли уловил в её голосе горечь. Ей-то всегда приходилось рассчитывать только на себя. Он попытался её приободрить:

– Зато у тебя есть Учитель Лин. Он хотел подготовить тебя к экзаменам на Элементариата…

– Ну да. Только он всегда сохранял дистанцию. Ни разу не предложил мне жить у него, хотя… можно считать, что это место я нашла благодаря ему. Но вот ради тебя… Ради тебя он пожертвовал всем, чем мог. И ни на секунду не засомневался. – Она немного помолчала, а потом добавила: – Ради меня он бы на такое не пошёл. Ты важнее. – Она попыталась скрыть горечь, но ей это не удалось.

«Мангустина всё это время была так одинока», – подумал Чарли.

– Мне очень жаль, что я втянул тебя во все эти неприятности, – сказал он, мягко положив ей руку на плечо.

Мангустина встряхнулась, словно сбрасывая с себя его извинения:

– Всё нормально. Я привыкла к неприятностям.

Про таких, как Мангустина, обычно говорят «ёж»: с кучей секретов, закрытая и одинокая. Чарли до сих пор не осмеливался расспросить её о прошлом. Почему она жила одна в школе? Почему звёздочки на её кулоне были поддельными? И почему она одержима идеей всегда быть лучшей и первой? Он открыл рот, собираясь задать ей хотя бы один из этих вопросов, но тут вдруг затрещали громкоговорители:

– Вниманию всей школы «Спички чик-чирички»! Ученики, повесьте ваши уши на гвоздь внимания! Итак, маленький сюрприз – внеочередная шарада! Победитель получит… э… Мы решим позже, у меня пока нет идей.

Чарли подавил смешок, издав звук, похожий на хруст раскалываемого ореха. Да, мама забыла его, но по крайней мере осталась прежней.

– Мой первый слог – я это делаю, когда мне смешно; второй – это не я; третий – чем наполнена душа древнего обитателя нашей школы. А в целом – это то, чего я сейчас хочу.

Чарли заметил, что Мангустина закусила губу, сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть ответ.

– Неужели ты разгадала? – удивился он. – Да ты просто гений!

Мангустине явно польстил такой комплимент, и она покраснела:

– Хохочу-вы-печалью, – прошептала Мангустина. – «Хочу выпить чаю».

Чарли нахмурился:

– Подожди: «душа древнего обитателя школы»?

– Ну да, дракон Агнесса, она ведь тоскует по кавалерственной даме Чик-Чирик.

– Забавно, неужели мама в курсе?

– Если ты у неё спросишь, она ответит, что просто пошутила. Но в глубине души она об этом знает, да. Магией можно стереть только то, что лежит на поверхности. Ну так что, отнесёшь ей чаю? Поторопись, если хочешь прийти первым. Всё равно мы сидим без дела, тебе неплохо бы отвлечься.

Чарли кивнул и поспешил на кухню. Так как Цезария не объявила, что же именно поставлено на кон, ученики не особенно заинтересовались, и конкуренция была низкая. Только одна девочка уже собирала на поднос чайные принадлежности. Чарли быстро поставил чайник на огонь и достал чашку. Работники столовой, привыкшие к причудам директрисы, разрешили им рыться в шкафах, попросив только не устраивать беспорядка.

Когда Чарли насыпал в сеточку заварку, он подумал об Учителе Лине. Академия явно не хотела затягивать с процессом над ним. Может быть, всё уже закончилось. Получилось ли у Анасфема передать Учителю зеркальце?

Стараясь не разлить чай, он побежал к маминому кабинету. Девочка оказалась на несколько метров впереди. Она бежала очень быстро, рискуя обжечься горячим чаем, и оказалась у двери в кабинет Цезарии на три секунды раньше. Но несмотря на это, Цезария просто проигнорировала её и обратилась к сыну:

– Мои поздравления, Чарли! Вы победили!

– Что?! – возмутилась девочка. – Это нечестно!

– Вам предоставляется честь побыть со мной, пока я пью чай, а потом вы можете убрать посуду.

– А, ну да, я проиграла, – согласилась девочка и быстренько улизнула.

Чарли с мамой сели в кабинете друг напротив друга. Цезария не переставая хмурилась, словно никак не могла собраться с мыслями. Тогда Чарли заговорил первым:

– Как чувствует себя почтенная Мелисса?

– Моя мать? Но как вы… Откуда вы… – Цезария снова выглядела растерянной, но потом всё-таки взяла себя в руки: – Если честно, бывало и лучше. Мне кажется, что её состояние ухудшилось буквально за последние несколько дней. Она выглядит ещё более грустной, чем раньше.

– Предложите ей мадленки: я уверен, она их обожает.

Цезария задумалась, а потом сказала:

– Я так и сделаю, спасибо за ценный совет. Кстати, вас не было вчера в школе – вы принесли записку от родителей?

Чарли сжал накатившую на него грусть в правом кулаке:

– Да, я занесу вам её позже.

Мама ещё долго не давала ему уйти, болтая обо всём и ни о чём и отпивая чай мелкими глоточками. «Как же мне её не хватает! – осознал вдруг Чарли. – Она ведь тоже соскучилась, хоть и не осознает этого». Как сказала Мангустина, магией можно стереть только то, что лежит на поверхности. Он резко встал и обнял маму.

– Ну это уж слишком, молодой человек, – сказала она удивленно.

Но тем не менее она была рада.

Когда Чарли вышел из её кабинета, настроение у него было получше. Большая перемена уже давно закончилась, и хотя все ученики должны были быть на уроках, Чарли не сомневался, что Мангустина сейчас не в классе. Он поднялся под купол башни и услышал, как Мангустина, надрываясь, кричит:

– Остановись! Прошу тебя – прекрати!

Чарли поспешил к ней и, оказавшись в комнате, увидел, что там как оголтелая носится Джун и без стеснения роется в вещах Мангустины:

– Ух ты, а это что такое?

– Перестань трогать мои вещи! – Мангустина вырвала у неё из рук фотографию своих родителей и повернулась к Чарли: – Ты не мог бы сказать своей подруге, что она настоящая…

И именно в этот момент послышался всплеск, как будто в воду упал небольшой камешек. Мангустина бросилась к зеркальцу, которое она оставила на кровати.

– Пусть она выйдет! – сказала Мангустина Чарли. – То, что скажет Учитель Лин, её не касается!

Чарли с трудом выпроводил Джун из комнаты, оставив Мангустину наедине с зеркальцем.

– Учитель Лин? – позвала она. – Это вы?

Шепчущий голос ответил:

– Моя дорогая Мангустина, как ты поживаешь? Не знаю, как отблагодарить тебя за расчёску. Не представляю, что бы я без тебя делал.

– Вообще-то это заслуга Чарли.

Чарли как раз вернулся в комнату и, склонившись над зеркальцем, увидел, как Учитель Лин отбрасывает назад волосы. Они были расчёсаны, но не вымыты. И хотя Учитель старался держать марку, ввалившиеся бледные щёки его выдавали.

– И за чай спасибо, – добавил он. – Вообще-то я предпочитаю другой вкус, но я уверен, что вы и так сделали всё, что могли.

Мангустина, не отреагировав на его намеренно снисходительный тон, спросила дрожащим голосом:

– Вам вынесли приговор?

– Да, они отнимут у меня память через три дня.

Мангустина прикусила губу, а Учитель Лин добавил:

– А что у вас? Вы в безопасности?

Чарли рассказал ему всё, что с ними происходило с момента побега из зала суда. Он решил не упоминать об интуитивной магии, к которой прибегал, и о том, что они посвятили Джун, он тоже умолчал. Услышав, что патрульные знают, где они находятся, Учитель Лин скривился в досаде, зато пробуждение дракона его не сильно удивило:

– Почтенная Мелисса знала, что делает, когда переносила школу в это здание.

– Она знала, что проснётся дракон? – недоверчиво переспросил Чарли.

– Может, и нет, но, скорее всего, она надеялась, что в случае опасности само место каким-то образом отреагирует.

– Мы бы очень хотели найти способ вам помочь, – сказала Мангустина, помня о цели их разговора, – но как это сделать?..

Повисла тишина, потом Учитель Лин изящно махнул рукой, будто отмахиваясь от темы, недостойной внимания:

– Давайте лучше поговорим о вас. Раз уж патрульные вас нашли, то они наверняка теперь следят за зданием школы, а значит, вам нельзя выходить за её пределы. – Он засыпал их вопросами, и особенно подробно расспрашивал о драконе.

– Я не думаю, что Агнесса будет противостоять Всаднику, – сказал наконец Чарли. – В конце концов, он ведь не собирается меня убивать – просто хочет забрать то, что ему и так уже принадлежит: мою душу.

– К тому же Аллегории не сражаются друг с другом, – добавил Учитель Лин. – Нам не стоит надеяться на подобное развитие событий. С другой стороны, может, вам удастся убедить дракона перенести вас как можно дальше? Драконы способны разрывать магическую сеть, а значит, выследить вас будет очень сложно.

Чарли покачал головой:

– Не думаю, что Агнесса хочет и может покинуть это место. Она в каком-то смысле является частью школы. Как фантом…

Учитель Лин, казалось, заколебался, но потом спросил:

– Скажи, а ты смог бы найти способ перевезти свою бабушку в школу?

– Возможно… – ответил Чарли, пытаясь понять, к чему клонит Учитель Лин.

– Есть кое-что, о чём ты должен знать: пока Всадник не забрал всю душу полностью, он держит её части при себе. То есть пока твоя бабушка жива, Всадник будет носить её воспоминания в песочных часах, которые висят у него на ремне. И если ты придумаешь, как разбить эти часы, к твоей бабушке вернётся память.

Чарли подпрыгнул на месте:

– Почему вы не сказали мне об этом раньше?!

– Зачем? Неужели ты думаешь, что я хоть на секунду мог предположить, что Всадник будет тебя преследовать? Я был уверен, что он охотится на меня, а себя я в жертву приносить не собирался. Ну а сейчас я делюсь с тобой этой информацией, потому что ситуация кардинально изменилась.

– Но ведь почтенная Мелисса не способна остановить Всадника! – вмешалась в разговор Мангустина. Она выглядела озадаченной. – Что же мы будем делать, когда он окажется здесь?

Наступила тишина, и Чарли буквально почувствовал, как на его плечи навалился груз ответственности. Он всё понял.

– Учитель Лин знает, что бабушка не может спасти меня дважды, – мягким голосом сказал он.

Учитель многозначительно посмотрел на него:

– Я не ожидал, что всё так обернётся, мне очень жаль. Если бы только твоя бабушка рассказала нам о своих решениях… Хотя, думаю, мы бы не дали ей заключить подобное соглашение, и она об этом знала.

Чарли кивнул:

– Когда горит дом, нужно спасать детей и стариков.

– Почтенная Мелисса – сильный маг, и она отстаивает справедливость. Если тебе удастся вернуть ей память, она без проблем уйдёт от патрульных и, наверное, сможет взять с собой Мангустину.

Чарли улыбнулся, скрывая боль:

– Вы же знаете, что вам не нужно меня убеждать. Это ведь моя бабушка. Она и так уже слишком многим пожертвовала ради меня, и настало время мне отплатить ей тем же.

Мангустина, сидящая рядом с Чарли, молча открывала и закрывала рот, не находя подходящих слов, и наконец попыталась хоть что-то сказать:

– Но… Но как же так! Мы не можем пойти на такое! И Чарли… он же…

Чарли положил ей руку на запястье и спокойно сказал:

– Я уже и так получил целых пять лет отсрочки. Это не так уж плохо.

– Наверное, вы можете подождать ещё несколько дней… – Учитель Лин выглядел встревоженно.

– Не думаю, что у нас есть столько времени. «Вестник» заявил, что патрульные нас вот-вот схватят.

Учитель Лин потёр переносицу. Казалось, что усталость и отчаяние вдруг разом навалились на него.

– Знаешь, когда ты появился, у меня не было времени тобой заниматься. Дело усугубляли все те новости, что ты принёс с собой. И потом… это некрасиво, но я хотел в каком-то смысле отомстить твоей бабушке. Я был в ярости, когда узнал, что она подарила тебе мою шапку-выручалку. Видишь ли, это совершенно особенная вещь. Ты, наверное, уже заметил, что она бездонная. Но самое интересное – это то, что с её помощью можно…

И в этот момент раздалось тяжёлое металлическое клацанье. Чарли и Мангустина увидели, как Учитель Лин сделал торопливый жест рукой, после чего изображение почернело: Учитель спрятал зеркальце.

Раздался грубый голос:

– Мы тебе дружка привели. Торгаш незаконными кулонами для недомагов. Вам будет о чём потрындеть!

– Вы сажаете в тюрьму всех подряд! – выпалил Учитель Лин. – Действительно, всех подряд. Не удивлюсь, если в соседней камере сидит какая-нибудь Аллегория.

– Это ты у меня щас сядешь и не встанешь! Закрой рот – или огребёшь по полной!

После этого из зеркала не донеслось ни звука. Чарли и Мангустина переглянулись. Они прекрасно поняли, что последние слова Учителя Лина были адресованы им.

– Похоже, будет непросто, – сказала Мангустина.

* * *

Они были явно не в выигрышном положении. На ужин снова был консервированный шпинат. После разговора с Учителем Лином Мангустина и Чарли сели рядом в столовой, чтобы за ужином обсудить дальнейшие планы. Чарли считал, что просто стоит оставаться в хорошем настроении, хотя это было сложно. Ковыряя вилкой скользкие зелёные листочки шпината, он думал, что, скорее всего, это его последний ужин в жизни и что судьба его решена. Он предпочёл бы сейчас апокартофель фри, ну или что угодно, лишь бы не чувствовать этот отвратительный привкус ржавчины.

Бандит попытался выбраться из шапки-выручалки, но Чарли дал ему понять, что момент для этого не самый подходящий, и кот не стал настаивать.

– Если Всадник до меня доберётся, – спросил вдруг Чарли, – что будет с Бандитом?

Мангустина долго пережёвывала, прежде чем ответить. Как будто слова, которые она собиралась произнести, были вязкими и мешали ей проглотить шпинат.

– Спутники, как правило, не умирают вместе со своими магами. Конечно, драконы от тоски превращаются в камень. Но вот насчёт котов… я не уверена. Вообще они ведь глубоко эгоистичные существа, поэтому вполне возможно, что Бандит легко переживёт потерю.

На душе у Чарли стало ещё тяжелее. Вдруг Мангустина положила вилку на стол:

– Так, нам нужно перестать думать в таком ключе. У нас есть всё для того, чтобы выйти из этой ситуации победителями. Мы спасём твою бабушку, поймаем Всадника в шапку-выручалку, а потом твоя бабушка спасёт нас от патрульных. И так как Всадник исчезнет, то жемчелишить Учителя Лина будет некому. А мы придём к нему на помощь. Вот как всё будет.

Чарли оценил серьёзное усилие, которое предприняла Мангустина, чтобы поднять их моральный дух, и подхватил:

– Хорошо. А ещё мы знаем, что Всадник не может попасть на территорию школы, если только мы сами его не пригласим. Значит, нужно будет его призвать. Как думаешь, ты справишься?

Мангустина с важным видом кивнула.

– Отлично, – продолжил Чарли. – Как только он окажется здесь, аура кавалерственной дамы уменьшит его силу, и останется только украсть у него песочные часы и разбить их. Бабушка будет здесь и…

– Эта часть плана достаточно проблематична, – перебила его Мангустина. – Как мы можем сделать так, чтобы почтенная Мелисса оказалась здесь? Думаешь, тебе удастся убедить твою маму?

Чарли отрицательно помотал головой:

– Джун. Я могу попросить Джун.

Мангустина поморщилась:

– На твою подругу вряд ли стоит особенно рассчитывать, ты ведь сам знаешь.

– Если речь идёт о шалостях, то на неё можно положиться. А поскольку я собираюсь попросить её похитить пожилую леди, это точно придётся ей по душе.

В ту же секунду рядом с ними на стол с грохотом приземлился поднос, над которым появилась недовольная мина Джун. Она была явно не в духе:

– Так, слушай и молчи: мне надоело, что ты меня постоянно игноришь, только чтобы проводить побольше времени с Мисс Зазнайкой! Будь с ней осторожнее, а то попадёшь под плохое влияние и превратишься в ботана!

– Мне нужна твоя помощь, – ответил Чарли.

– Серьёзно?! Ты что, правда думаешь, что можешь сначала выставить меня за дверь, а потом звать на помощь, когда вздумается?!

– Мне нужно, чтобы ты сотворила самую большую глупость в своей жизни, – продолжил Чарли. – Если твои родители узнают – они будут в бешенстве.

Джун широко улыбнулась:

– Так с этого и надо было начинать!

Они долго спорили, как именно провернуть это дело. Джун подробности совсем не интересовали, но Чарли настоял, чтобы каждая деталь была проговорена. В конце концов Джун начала кидаться шпинатом, заявив, что эта отвратительная субстанция только для этого и годится.

– А я боялась, что она потребует от нас разъяснений, – сказала Мангустина, пригибаясь, чтобы шпинатный снаряд не попал ей в голову.

Они вышли из столовой, оставив продолжающую резвиться Джун.

– Как только твоя бабушка получит свою память, – сказала Мангустина, – мы запрём Всадника в шапке-выручалке Учителя Лина – и дело с концом.

– Просто, как дважды два, – сыронизировал Чарли. – Только как мы заманим Всадника в шапку? Есть идеи? Вообще-то я ни разу не пробовал положить в неё что-то крупнее её диаметра… Не знаю, возможно ли это в принципе. А может, Учитель Лин имел в виду, что мы должны сначала уменьшить Всадника, как думаешь?

Они поднялись в башню по лестнице, обойдя таблички «Внимание: опасно!» и «Назад, тупица: провалишься – костей не соберёшь!», и наконец оказались в комнате под куполом. Мангустина решительно протянула руку:

– Дай сюда.

Чарли отдал ей шапку, и Мангустина стала внимательно её изучать. Она запустила в шапку руку по самое плечо – и упёрлась в дно. Бандит, воспользовавшись моментом, попросился наружу и тут же выпрыгнул на пол. Мангустина с шапкой-выручалкой на руке задумчиво смотрела на кота.

– По-моему, края шапки не такие простые… – прошептала она. – Бандит ведь всегда легко в неё запрыгивает и ни разу не застрял, так?

– Но он же кот. Он куда угодно пролезет.

– Кот, но не такой уж и маленький. Он бы… не знаю… цеплялся бы за края, что ли… – Она положила шапку-выручалку на пол вверх дном.

– Что ты делаешь? – не понял Чарли.

– Попробую сделать то же, что твой кот. А ты попробуй помешать мне выбраться наружу – держи меня там хотя бы десять минут.

– Подожди, это ведь…

Но Мангустина уже прыгнула прямо в шапку, и та мигом её поглотила.

– … опасно! – закончил фразу Чарли. Он ожидал, что его шапка просто расплющится, и очень удивился, что Мангустина исчезла. Он мысленно приказал шапке-выручалке закрыться – и в ту же секунду у неё снова появилось дно. Чарли уставился на часы. Ожидание было невыносимым. Бандит мяукал и тёрся об его ноги. – Если даже тебе неспокойно… – прошептал Чарли.

Он сел на кровать и огляделся. Его взгляд задержался на фотографии родителей Мангустины: одеты по-свадебному, сидят на метле и выглядят такими влюблёнными. Ещё девять минут.

Пытаясь отвлечься, он стал считать спичечные коробки, составленные вдоль стен. Их было действительно много, и, досчитав до двухсот пятидесяти, Чарли сбился. Ещё четыре минуты.

Разглядывая корешки книг в библиотеке Мангустины, он гладил кота, и шерсть Бандита разлеталась по всей комнате. Внимательно присмотревшись, можно было заметить, что книг по магии у Мангустины было не так уж много. Чарли уже достаточно знал о мире магии и понимал, что магические книги стоят очень дорого. Поэтому, чтобы заполнить полки, Мангустина раздобыла с десяток романов. Наверное, ей нравилось их читать и с ними она чувствовала себя уютно: персонажи этих романов помогали ей справляться с одиночеством. Ещё одна минута.

Чарли решил размяться и, проходя мимо окна, из которого была видна улица, мельком посмотрел в него. И замер на месте. Посреди мощёной улицы, глядя прямо на него, стоял Всадник.

Смерть смотрела Чарли в глаза, и в этом взгляде читалась радость.

«Это всего лишь враг, и его нужно победить», – попытался успокоить себя Чарли. Но его сердце сжалось, и по спине побежали мурашки. Он постарался не поддаваться панике.

Время истекло. Он мысленно открыл шапку-выручалку – и Мангустина тут же из неё выскочила. Чарли не предусмотрел этот момент, и она упала прямо к нему в объятия, а он отпрянул, смутившись, что поставил её в неловкую ситуацию. Мангустина не могла отдышаться, её щеки раскраснелись.

– Ну как? – спросил Чарли. – Я переживал…

Она удивлённо подняла брови: ей было непривычно слышать, что кто-то о ней беспокоится.

– Я перепробовала всё что могла, чтобы выбраться, – сказала она. – Но пока ты не захочешь открыть портал – всё бесполезно. Конечно, Всадник гораздо сильнее меня, но… это всё-таки хороший знак.

– И как там внутри?

– Там… по-другому. Но я не стала исследовать местность: не хотела отходить далеко от портала. – В этот момент прозвенел звонок. – Хочешь пойти на урок? – спросила Мангустина.

Чарли сомневался. Сколько ему ещё оставалось жить? Был ли у него шанс выпутаться из этой истории? После того как он увидел Всадника так близко, его и так уже призрачная надежда на спасение стала ещё слабее. Он снова посмотрел в окно: Всадника там уже не было – наверное, его призвали куда-то совершить его тёмную миссию.

– Не знаю, что будет дальше, но у меня такое чувство, что это мой последний урок математики.

– Знаешь, когда у тебя проблемы, ежедневная рутина помогает, – ответила Мангустина. – Сходи на математику. Всё равно нам нужно ещё несколько дней, чтобы тщательно продумать план действий.

Но нескольких дней у них, увы, не было.

29

Vulnerant omnes, ultima neсat[1]

Было шесть часов вечера.

Все школьники давно разошлись по домам, ушла даже Джун: она надулась на Мангустину за то, что та сказала ей, что у неё сегодня вечером есть дела поважнее, чем играть в школу и притворяться строгой учительницей.

– Всё равно ты всё пропускаешь мимо ушей, – добавила Мангустина.

– Ах так?! Что ещё скажешь? – И Джун вылетела из школы, рыча, что она сейчас пойдёт и натворит что-нибудь эдакое и что это будет на их совести.

Через несколько минут Чарли увидел, как через школьный двор идёт его мама: она спокойно шла домой, ни на секунду не задумавшись о сыне… У него сжалось сердце.

Школьный сторож Жорж был на больничном, и никто не позаботился о том, чтобы найти ему временную замену. Цезария будто решила, что здание школы уже достаточно самостоятельное и может само за собой присмотреть. Теперь, когда Чарли знал больше, он видел в этом влияние магии.

Мангустина сидела за своим письменным столом и старательно перерисовывала из книги с магическими заклинаниями руну для призыва Всадника:

– Я должна запомнить её в мельчайших подробностях. Не хочу ошибиться.

В следующую секунду башню сильно тряхнуло, рука Мангустины дёрнулась, и в её Книге мага появилось огромное чернильное пятно. Всё здание задрожало.

– Что происходит? – обеспокоенно спросил Чарли.

Раздался взрыв.

Из окна башни отлично просматривалась улица. Они выглянули, но сразу же отступили: перед воротами школы стояло около двадцати патрульных, и все – с вытянутой вперёд левой рукой. А рядом с патрульными Чарли успел заметить тёмный силуэт Всадника, неподвижный, словно плохое предзнаменование.

– Левая рука – это плохо, – объяснила Мангустина. – Это боевой алгос. Если они запустят его все вместе, то могут разрушить всё что угодно.

Но Чарли не нужно было это объяснять:

– Раз они не смогли проникнуть в школу, то явно собираются её разрушить.

Мангустина огляделась вокруг, словно оценивая прочность башни:

– Кавалерственная дама создала очень мощную защиту, она должна продержаться хотя бы какое-то время.

– Несколько дней?

– Нет, защита не настолько мощная. Думаю, у нас есть несколько часов. В лучшем случае.

– Значит, придётся реализовать наш план сегодня.

– Но… он ещё не готов! Мы не готовы!

Послышался новый взрыв, и с потолка обвалилась штукатурка. Чарли вопросительно поднял бровь.

– Ладно, – согласилась Мангустина. – У нас нет выбора. Я пойду во двор и подготовлю всё для призыва Всадника.

– А я займусь бабушкой.

Пока Мангустина собирала свои книги, Чарли побежал в мамин кабинет. Он проник в него без проблем: Цезария так и не починила замок, и дверь была не заперта. Каждый вечер, уходя домой, Цезария оставляла свой мобильный телефон на стопке документов, объясняя, что она не какой-то раб, чтобы ей можно было звонить по рабочим вопросам в любое время дня и ночи, и что она вообще-то в свободное от работы время занимается живописью. На самом деле она никогда не любила всякого рода технику. Чарли взял телефон и набрал номер Джун. «Возьми трубку! Возьми трубку!» – мысленно умолял он.

– Ну чего ещё? – послышался вялый голос на другом конце провода.

– Это Чарли.

– Ну и?

– Помнишь, о чём мы говорили сегодня в столовой? Это нужно сделать прямо сейчас! Я тебя умоляю! Отправляйся за моей бабушкой как можно быстрее!

– Люблю, когда меня умоляют. Хотя нет, есть кое-что получше. Давай делай мне комплименты! Ты ведь чемпион по комплиментам.

– Джун, у нас нет на это времени!

– Ну так я тоже в запаре! Я вообще-то пытаюсь пробраться на сеанс в кино, а он начнётся через пять минут.

Чарли вздохнул и сдался:

– Я всегда восхищался тем, как легко ты нарушаешь правила. Иногда ты перегибаешь палку, но ты никогда никому не навредишь, не сделаешь плохо, и это для меня очень важно. Даже когда ты переходишь все границы, ты это делаешь во имя юмора. Ты высмеиваешь всё, что кажется напыщенным, и это самое главное, потому что лёгкость и юмор помогают нам не впасть в отчаяние.

Когда Чарли закончил произносить хвалебную тираду, наступила тишина, которая длилась несколько секунд, после чего раздался голос Джун:

– Я всё равно не так уж и хотела смотреть этот фильм. Дай мне двадцать минут. – И она повесила трубку.

«Двадцать минут», – подумал Чарли. Этого недостаточно, чтобы организовать контратаку. Он убрал мамин телефон в карман и выглянул во двор. Прямо посередине двора Мангустина мелом чертила огромную руну. И хоть рука у неё была твёрдой, в этот раз она вооружилась набором больших линеек и компасов, которые они обычно использовали на уроках геометрии.

Чарли решил не отвлекать её и побежал на кухню. Учитывая, сколько подростков нужно ежедневно кормить, кухня не отличалась набором первоклассных продуктов: её шкафы были забиты тем, чем можно быстро и эффективно наполнить сотни голодных и не очень разборчивых ртов. Мангустина всегда жаловалась на недостаток качественных ингредиентов, но сейчас это было даже кстати. Чарли выудил из холодильника три баллончика со взбитыми сливкам и около тридцати штук свёрнутой в рулеты и обтянутой пластиковой плёнкой пресной основы для пирогов. Отвратительнее пирогов-ищеек в истории магии, наверное, ещё никто не готовил. Ну что ж, отлично.

Пока запекались основы, Чарли подготовил тридцать записок.

Двадцать две минуты спустя у него в кармане зазвонил телефон.

– Твоя бабушка со мной, – приглушённым голосом сказала Джун, – но эти типы, которые пытались нас тогда замести, в общем, они вернулись. И они вроде как приветствуют школу, все разом, прямо секта какая-то.

– По моему сигналу приготовься бежать, – предупредил Чарли.

Он вдавил первую записку в пирог, который уже успел начинить взбитыми сливками, и открыл окно. Пирог, поднявшись в воздух, направился прямо к патрульному в алой форме и на всей скорости, издав смачный звук, влетел ему в лицо.

Единственное имя, которое знал Чарли, это Капитан Атравис. Поэтому именно его он написал на всех тридцати записках. Через секунду целый эскадрон пирогов взмыл в воздух и со свистом полетел к капитану.

– Давай, Джун, полный вперёд! – закричал Чарли в телефонную трубку.

Пока патрульные суетились вокруг своего капитана, пытаясь оградить его от этих ужасных переносчиков дешёвых взбитых сливок, Чарли увидел, как через раскуроченные ворота школы вихрем пронёсся скутер, на котором сидели два человека в касках. Один из них был укутан в развевающуюся на ветру цветную шаль.

Чарли побежал к ним навстречу. Джун въехала прямо во двор школы и теперь помогала почтенной Мелиссе слезть со скутера.

– Как всё прошло? Вы в порядке? – спросил Чарли.

– Всё супер, – ответила Джун. – Мы сразу нашли общий язык, и она с удовольствием согласилась прокатиться. Правда, Эстель?

Пожилая женщина захихикала, как маленькая девчонка, которой удался розыгрыш. В нескольких метрах от них Мангустина дочерчивала последние элементы руны.

– Может, объясните мне, что происходит? – спросила Джун.

– Не уверен, что если мы тебе всё расскажем, будет лучше…

Чарли задумался. Да, Учитель Лин тоже держал его в неведении. Но где бы они могли оказаться сегодня, если бы Учитель был с ними честнее? Смогли бы они избежать того, что происходит сейчас? Наверное, нет.

– Тебе нужно как можно скорее бежать отсюда, – сказал Чарли. – Здесь вот-вот будет очень опасно.

– Ты думаешь, что так легко можешь от меня отделаться?

Чарли подошёл к ней и крепко обнял:

– Спасибо тебе за всё.

– Так, ладно. – Джун, смутившись, выпуталась из его объятий. – Кто сказал, что надо сразу лезть обниматься?

В эту секунду раздался ещё один взрыв, от которого затряслась земля. Патрульные разобрались с пирогами-ищейкам и приготовились к новому удару.

– Что это?! – в панике спросила Джун.

– Первая причина, почему ты должна отсюда уйти.

– Готово! – сказала Мангустина.

– А это вторая причина, – добавил Чарли. – Через ворота не ходи. Перелезь через стену и беги.

– А мой скутер? Я ни за что его здесь не оставлю!

Новый взрыв заставил её изменять своё решение:

– Ну ладно… Тогда до встречи или что-то в этом роде, да?

– Да, что-то в этом роде, – кивнул Чарли. Он был уверен, что видит подругу в последний раз в жизни.

– Удачи, – сказала Джун и, подбежав к стене, в два счёта перелезла через неё: видимо, она проделывала это не один десяток раз.

Чарли смотрел ей вслед, пока она не исчезла, потом подошёл к бабушке, которая снова выглядела растерянной:

– Мы вернём тебе память, ба.

На дворе, не скупясь на порывы ветра, бушевал ноябрь, и Чарли был благодарен, что Джун предусмотрительно накинула на плечи бабушки шаль. Он прикатил из школы кресло и поставил его у стены.

– Я думаю, ждать осталось совсем недолго, – сказал Чарли бабушке, усаживая её в кресло.

Но она не выглядела взволнованной. Наоборот, казалось, что ей даже нравится всё происходящее. Она глубоко вдыхала осенний воздух.

Снова раздался взрыв, и в одном из окон школы треснуло стекло.

К Чарли подошла Мангустина.

– Я начну ритуал призыва, – сказала она. – Кавалерственная дама ослабит Всадника, и теоретически тебе не должно составить труда украсть у него песочные часы. Как только часы окажутся у тебя, разбей их – и жемчи вернутся к твоей бабушке. А я в это время положу за спиной у Всадника шапку-выручалку, и мы как-нибудь заставим его попятиться назад. – Она кивнула в сторону почтенной Мелиссы: – Надеюсь, к тому времени твоя бабушка уже придёт в себя и поможет нам сбежать от патрульных.

– Вроде бы всё просто, по крайней мере на словах.

По глазам Мангустины он заметил, что она начинает паниковать.

– Не вижу причин, чтобы что-то пошло не так, – сказал он, чтобы её подбодрить.

Но причины были, он насчитал их минимум с полсотни.

Раздался ещё один взрыв, и несколько черепичных чешуек, соскользнув с крыши, разбились о каменные плиты двора.

– Готов?

– Готов.

И Мангустина приступила к обряду призыва.

Чарли изо всех сил не давал страху овладеть им: он отправлял его в правый кулак и нервно сжимал.

Стёкла в окнах школы не выдерживали наносимых патрульными ударов и разбивались одно за другим. Краем глаза Чарли заметил, как дракон Агнесса встаёт в полный рост посреди фонтана, угрожающе шипит и вне себя от ярости возвращается на место.

И ровно в эту секунду перед ним материализовался Всадник. Чарли увидел, как Мангустина вздрогнула от неожиданности, словно удивившись, что ей удалось заклинание призыва. У них было всего несколько секунд, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности.

«Школа забирает у него силы», – храбрясь, повторял про себя Чарли. Он ринулся навстречу Всаднику, протянув руку к песочным часам и в любую секунду настроенный к манёвру, если конь испугается… Каждый мускул в его теле напрягся, он был максимально сконцентрирован и готов к схватке – к тому, что Всадник поспешит напасть на него, как только появится… и сдержит обещание, которое дал пять лет назад.

Но, к великому ужасу Чарли, Всадник развернул коня и, подняв косу высоко в воздух, бросился к Мангустине.

– Н-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! – закричал Чарли.

Но Всадник уже опустил косу, со всего маху ударив Мангустину прямо по голове. Мангустина упала на колени. Шапка-выручалка, которая была у неё в руках, упала на землю и откатилась на несколько метров в сторону.

Всадник ударил Мангустину черенком косы, а не лезвием, и Чарли на секунду задумался: неужели он всё-таки следует кодексу чести?

Бандит на всех парах подскочил к Мангустине, словно готовясь встать на её защиту. Девочка, качаясь из стороны в сторону, наконец медленно опустилась на землю и потеряла сознание.

Чарли ничего не успел для неё сделать: Всадник развернулся и поскакал к нему. Поняв, что следующий удар станет для него последним, Чарли приказал себе: «Беги!»

Его натренированные мышцы отреагировали за долю секунды, и вот он уже стрелой летел к южному крылу школы. По мере того как он отдалялся от своей шапки-выручалки, его одежда принимала свой изначальный вид. А за спиной у него громко стучали копыта, задавая такт его сердцу, которое было готово выпрыгнуть из груди. И если бы стук копыт прекратился, это значило бы одно: через секунду Всадник нанесёт смертельный удар.

Чарли забежал в открытую дверь и со всей силы захлопнул её за собой. Лестница. Как только он пролетел несколько ступенек, сзади послышался ужасный треск и грохот: дверь разлетелась в щепки. Пощады не будет.

Чарли мчался сломя голову, надеясь, что Всаднику будет сложнее взбираться по лестнице. Но он ошибся: стук копыт не отставал.

Когда Чарли бежал по коридору, уже практически выбившись из сил, то услышал отвратительный скрежет. Он обернулся. Всадник, держа косу в вытянутой руке, царапал ею стену так, что сыпались искры. Чарли собрал остаток сил в кулак и в несколько прыжков оказался у лестницы в башню. Он совершенно выдохся.

Вдруг стук копыт сбился: словно икота нарушила ровное дыхание. Чарли обернулся. Задние ноги коня запутались в тряпке. Тряпуля! Но Чарли не успел толком обрадоваться, как Всадник, ударив по Тряпуле косой, разрезал её пополам.

Чарли снова побежал. «Это всего лишь половая тряпка, – пытался успокоить он себя, но всё равно никак не мог справиться с накатившей на него волной грусти. – Сейчас не время».

Лестница ходила ходуном. Патрульные снова начали обстреливать школу. По стене поползла огромная трещина, похожая на разряд молнии. «Башня скоро обрушится, – подумал Чарли, – а ведь она построена в форме огромной спички и является для школы связующим звеном… – И тут его осенило: – Спички!»

Он махом долетел до последнего этажа и, рванув люк, забрался в комнату Мангустины. Спичечные коробки, как и раньше, лежали вдоль стен. Пока Всадник протискивался через люк, Чарли схватил один коробок и запустил в него, а потом, раскрыв ладонь, представил себе руну накаливания. Весь коробок разом вспыхнул, пламя обдало Всадника и перекинулось на его накидку.

– Давай! – сказал Чарли сам себе, стиснув зубы.

Он подбежал к Всаднику и, ухватившись за его песочные часы, резко рванул их на себя. Ремешок лопнул, и жемчи внутри часов глухо застучали. Чарли удивился, насколько часы оказались тяжёлыми. Неужели это душа его бабушки?

Вдруг что-то сверкнуло, и в зеркальной поверхности металла отразились языки пламени. Чарли рефлекторно отшатнулся назад: он был на волосок от смерти – в миллиметре от его лица просвистела коса.

Всадник сбросил горящую накидку на высокую стопку спичечных коробков, и теперь огромные разноцветные языки пламени поднимались до самого потолка. Один из них добрался до книги, и она явно пришлась ему по вкусу. Через мгновение огонь поглотил всю библиотеку Мангустины. Магические книги в панике носились по комнате, размахивая горящими страницами и разнося таким образом огонь по всей комнате.

Пути для отступления были отрезаны. Густой дым заполнял комнату, и Чарли уже начал задыхаться. Добравшись до окна, он распахнул его настежь – дышать сразу стало легче, но приток воздуха раздразнил огонь.

Всадник сделал шаг в его сторону. Ему некуда было спешить.

– Ничего личного, мальчик. Но у тебя нет ни единого шанса на спасение.

Окно выходило во двор школы. Чарли посмотрел вниз. Пятью этажами ниже его бабушка всё так же сидела в кресле, а Мангустина понемногу начала приходить в себя: она была в сознании, но ещё не очень твёрдо стояла на ногах. Бандит крутился возле неё, и это её раздражало, что было хорошим знаком.

От нового взрыва с потолка обрушился огромный кусок штукатурки.

– Ты был обречён с самого начала.

Чарли кивнул. Он не видел выхода из сложившейся ситуации для самого себя, но ещё мог попытаться спасти бабушку. Крепче сжав в руке часы, он попытался разбить их о подоконник. Ударил один раз. Второй. Но стекло оказалось слишком прочным.

– Неужели ты думаешь, что я не смогу забрать твою душу, если ты разобьёшь мои часы?

Чарли скрыл улыбку. Всадник не понимал его замысла: он, наверное, не заметил почтенную Мелиссу во дворе школы. И в этот момент Всадник поднял руку в чёрной перчатке и начертил в воздухе руну. Чарли втянул голову в плечи, но руна засохла и рассыпалась. Всадник разозлился:

– Проклятая кавалерша!.. – Он сделал ещё один шаг к Чарли. – Пора смириться со своей судьбой, мальчик. Ты уже умер пять лет назад.

От следующего взрыва башню затрясло ещё сильнее, и Чарли почувствовал, как пол медленно уходит из-под ног.

– Я умер пять лет назад, – повторил он так, словно ему открылась наиважнейшая истина. – Он посмотрел Смерти прямо в глаза и повторил: – Я умер пять лет назад.

Башня разваливалась на куски, стены рушились, и из них вываливались всё более и более крупные части, пол проседал на глазах.

Чарли взобрался на окно и, оттолкнувшись от подоконника, чтобы приземлиться как можно дальше от башни, прыгнул вниз. Башня вместе со Всадником рухнула с таким грохотом, словно настал конец света. А Чарли, пролетев пять этажей, ударился о землю.

Боль разлилась по его телу, как лава во время извержения вулкана.

Рядом с ним упали и разбились песочные часы Всадника. Горстка жемчей, выбравшись из-под осколков, покатилась к бабушке Чарли.

– Чарли! – закричала Мангустина.

Он увидел её локоны и как она склонилась над ним… и услышал её рыдания.

Маг не может умереть без вмешательства Всадника. Но Чарли недооценил боль. Если бы Смерть пришла за ним в тот же момент, он бы принял её с благодарностью. Его тело словно прошло через камнедробилку. Он чувствовал, как вокруг него растекается тёплая липкая кровь. Чарли подвинул голову всего лишь на миллиметр, и его пронзила невыносимая боль. Когда он еле-еле вдыхал, раздавался тихий свист.

Мангустина не осмеливалась до него дотронуться. Она была рядом, она визжала и кричала от отчаяния, но он её почти не слышал: он падал в бездонный колодец боли… И только откуда-то издалека доносился иногда её голос:

– Я знаю заклинание по заживлению ран, может быть…

– Если вы не против, юная леди, я думаю, что знаю заклинания помощнее, – послышался другой голос.

При звуках этого голоса сердце Чарли забилось чуть-чуть бодрее. Две сильные руки аккуратно приподняли его:

– Как же ты вырос…

Вспыхнул свет, мягкая нежная магия обволокла его… и боль схлынула.

Чарли повернул голову и, подняв глаза, увидел то, чего не видел вот уже пять лет: улыбку своей бабушки.

– Я думала, что я тебя больше никогда не увижу, – сказала она.

Чарли расплакался и обнял её:

– Ты не должна была так поступать! Не надо было идти с ним на сделку!

– Конечно, должна была, не говори глупостей! Это неправильно, когда дети умирают раньше стариков!

Как же они любили друг друга, и как же приятно было об этом вспомнить!

В тот момент Чарли больше всего хотелось никогда больше не разлучаться с бабушкой.

– Итак, пять лет спустя та же история?

Почтенная Мелисса оттолкнула Чарли и встала так быстро, как только позволил её возраст.

Всадник выбрался из-под завалов и добрался до школьного двора. Он был весь в пыли, конь его хромал. Но косу Всадник держал крепко.

– Вы серьёзно думали, что можете убить саму Смерть? Предупреждаю: в этот раз я не пойду ни на какие сделки.

– Конечно, нет, – сказала почтенная Мелисса. – Наша сделка сыграла вам на руку. Поэтому сегодня я с вами сражусь.

– Даже пять лет назад у вас не было никаких шансов. А с тех пор я стал гораздо сильнее.

– Но не в этом месте: здесь ваши заклинания парализует аура кавалерственной дамы, разве не так?

Всадник ничего не ответил. Тогда почтенная Мелисса начертила в воздухе руну, и он упал с коня.

– Я ЗНАЮ, В ЧЁМ ТЫ ЗАМЕШАН! – яростно прокричала она и пошла к нему, одно за другим бросая в него заклинания.

Такой мощный поток магической энергии Чарли видел в первый раз. Даже заклинания, которые в них запускали академики, когда они бежали из Тэдема, были цветочками по сравнению с этим неистовым потоком.

Но Всадник всё же умудрился прийти в себя. Он яростно размахивал косой и кромсал заклинания так же быстро, как почтенная Мелисса их запускала. В конце концов ему удалось забраться на коня, и он ринулся в атаку. Коса свистела в воздухе и один раз чуть не полоснула почтенную Мелиссу, что заставило её отступить.

Мангустина поспешила к ней.

– Я помогу вам, почтенная Мелисса! – крикнула она, бросаясь в бой.

– Дети не должны подвергаться опасности! – запротестовала та. Но в этой ситуации ей оставалось только принять помощь девочки.

Это внезапное вмешательство, казалось, взбесило Всадника, и его движения стали резче. Странно, но его коса обходила стороной Мангустину, зато с каждым разом опускалась всё ближе и ближе к почтенной Мелиссе.

Чарли наконец-то удалось встать, хотя его тело сводили ужасные судороги. Он злился, что не может противостоять Всаднику, как Мангустина, ведь он не был силён в магии. К тому же сражение развивалось не лучшим образом: отступал теперь не Всадник, а его противницы. Как долго ещё они смогут продержаться?

«Я должен найти шапку-выручалку», – понял Чарли. Он вспомнил, куда она откатилась немногим ранее. Но ведь Всадник ни за что не даст ему зайти со спины… Да и чтобы попасть в шапку-выручалку, нужно буквально в неё запрыгнуть… Стиснув зубы, какое-то время Чарли смотрел на сражение. «Что же делать? Что делать?» И вдруг пришло решение – такое же простое, как сама Смерть.

Чарли усилием воли успокоил дыхание и, сконцентрировавшись на биении своего сердца, ринулся вперёд, держа руку с шапкой прямо перед собой.

– Мангустина! – закричал он. – В сторону!

Мангустина отпрыгнула. А Чарли сделал огромный скачок… И тут почтенная Мелисса повернулась к нему – на лице у неё было удивление. Всадник замахнулся косой: наконец-то добыча сама бежала к нему в руки.

– Нет! – закричала почтенная Мелисса и, собрав все силы в кулак, бросилась на Всадника. Обхватив его обеими руками, она остановила его за секунду до того, как тот успел резануть по Чарли косой.

И в этот момент шапка-выручалка поглотила их обоих, а Чарли повалился на землю.

– Бабушка! – закричал он.

Всадник и бабушка Чарли попали в ловушку вместе. На миг наступила тишина, после чего послышался сдавленный голос:

– Чарли, умоляю тебя, закрой шапку-выручалку! Я больше не выдержу…

«Нет… – подумал Чарли. – Я не хочу…» Но в то же время он мысленно приказал шапке-выручалке: «Закройся!» – и та мгновенно послушалась.

На сердце у Чарли было тяжело, оно словно окаменело. Бабушка была в западне вместе со Всадником – неужели он спас её только для того, чтобы снова потерять?!

Он почувствовал, как ему на плечо робко легла рука.

– Она сумеет за себя постоять, – тихо сказала Мангустина. – Знаешь, она ведь одна из самых сильных Магистров магии в мире… – В попытке утешить его, она неловко обняла его за шею.

Чарли не знал, что ей ответить. Он слишком хорошо понимал, что она лжёт, чтобы его утешить.

Он не мог оторвать глаз от шапки-выручалки. Ему до смерти хотелось нырнуть туда вслед за бабушкой и прийти к ней на помощь, одним словом, совершить героический и необдуманный поступок. Но разум сдерживал его: даже если бы его появление изменило ход сражения, во что верилось с трудом, всё равно было уже слишком поздно. Обесценить жертву, принесённую почтенной Мелиссой, – это самое худшее, что можно было сделать. Да, Мангустина права. Почтенная Мелисса – одна из самых сильных Магистров в мире, и может быть… Чарли пришлось собрать все силы, чтобы уцепиться за надежду, которая была практически ничтожна.

– Ты права, я уверен, что она уже справилась, – сказал Чарли, не особо веря в свои слова.

И в этот момент, подняв огромное облако пыли, обрушилось западное крыло школы. Патрульные продолжали наступать.

– Они не остановятся, пока от школы камня на камне не останется! – воскликнула Мангустина. – Чарли, нам надо уходить!

Чарли кивнул и надел шапку-выручалку. Теперь его захлёстывала бешеная ярость. «Нет, только не сейчас». И он в который раз сжал эмоцию в кулаке.

В последний раз взглянув на дракона Агнессу, застывшую над фонтаном, он заметил, что по двору разбросано несколько светящихся точек. Это были жемчи, не принадлежащие его бабушке, но к своим обладателям они вернуться не могли – те находились слишком далеко отсюда. Чарли поднял одну… И в тот же момент раздался ещё один взрыв. Рухнула последняя постройка.

Мангустина была бледна и крепко прижимала свою Книгу мага к груди, как будто пыталась найти у неё поддержку. Чарли подумал: странно, что патрульных она боится пуще Смерти. Он попытался ей улыбнуться и взял её за руку:

– Мы всё ещё можем попробовать сбежать от них, согласна?

И они вместе побежали к стене в глубине школьного двора. Бандит, подавая им пример, запрыгнул на стену. Чарли помог Мангустине, которая не могла забраться на стену самостоятельно из-за низкого роста, и через несколько секунд они оказались по другую сторону ограды.

– Нам лучше бежать, лететь нельзя, – прошептал Чарли.

Патрульные схватили их на следующем перекрёстке.

30

Сопротивление бесполезно

Наконец пожаловал судья Денделион собственной персоной. Он появился на величественного вида белой тыквине и пригласил в неё Чарли.

Внутри уже ждал Тибальд.

– Мне поручено за тобой следить, – сказал он. – Если пошевелишь хоть кончиком пальца, я тебя уничтожу.

Чарли замер. Он уже имел дело с Тибальдом и знал, что тот за заклинанием в карман не полезет.

Они просидели тет-а-тет достаточно долго. И тут Чарли услышал крик Мангустины. Он хотел было вмешаться, но как только пошевелился, Тибальд влепил ему увесистую пощёчину. Чарли стерпел и молча сел на место. Он знал, что это всего лишь предупреждение, и ему не оставалось ничего другого, как сидеть, стиснув зубы.

– Ты просто придурок, – вдруг заявил Тибальд. – Ты ведь даже не был нам нужен! Если бы ты сам не начал путаться у Всадника под ногами, то мог бы жить, пока бы мы не разобрались с твоим тупоголовым учителем.

Чарли снова промолчал. Было бы глупо отвечать на провокацию. Вдруг он услышал тихое мяуканье: Бандит залез на крышу тыквины. Чарли не понимал, каким образом кот это почувствовал, но он немного приободрил его.

Наконец судья слегка постучал по бортику, и они тронулись с места.

Перед ними появился раскладной столик, и судья стал разливать по фарфоровым чашкам тончайшей работы горячий шоколад. Он был предельно аккуратен, стараясь не пролить ни капельки, и от этих чрезмерных мер предосторожности у Чарли по спине побежали мурашки.

– Мальчик мой, вы поставили нас в весьма затруднительное положение, – сказал судья, протягивая Чарли чашку с горячим напитком. – Нам было непросто восстановить цепь вчерашних событий. К тому же мне без конца докучает «Магический вестник», требуя дать интервью, а я даже не знаю, что им и сказать.

– У вас серьёзные проблемы, – ответил Чарли.

Тибальд тут же вмазал ему кулаком по лицу.

– Ну-ну-ну, – покачал головой судья. – Смеётся тот, кто смеётся последним. Но давайте сначала. Вы прибегли к помощи дракона, верно? Естественно, речь идёт о драконе кавалерственной дамы Чик-Чирик. И должен вам сказать, нашим дорогим патрульным пришлось попотеть. Но они в грязь лицом не ударили: дракон получил по заслугам.

Чарли удивлённо поднял бровь.

– Час назад патрульные стёрли фабрику с лица земли. Мы ведь не можем допустить повторения подобного безобразия.

– Вы убили Агнессу! – возмутился Чарли.

– Ну, это громко сказано. Просто разобрали старую статую, превратив её в кучу строительного мусора.

Чарли сжал правый кулак, с трудом сдерживая гнев. Тибальд заметил этот жест.

– Если честно, – продолжил судья, – у нас остался один неразрешённый вопрос…

И тут Тибальд снова ударил Чарли.

– Как ты смеешь меня перебивать?! – закричал судья. Он начертил в воздухе руну, и Тибальда пригвоздило к спинке сиденья.

– Он сжал кулак, и я подумал, что…

– Больше никогда так не делай!

Придавленный к сиденью, Тибальд еле заметно кивнул. Судья снова обратился к Чарли, мягко и спокойно, будто ничего не произошло:

– Мы не можем понять, что же стало со Всадником. Патрульные видели, как он исчез, а это может означать, что, либо где-то умер маг, либо его призвали. Так вот: мы обнаружили следы руны, нарисованной мелом в школьном дворе, поэтому у меня есть основания полагать, что ты и твоя юная подруга были последними, кто видел Всадника.

Чарли стиснул зубы. Судья вздохнул:

– Я уже попытался допросить твою юную подругу по данному вопросу, но она оказалась чрезвычайно строптивой.

Наступила тишина.

– На этот раз я ограничился болевыми приёмами, но ведь может случиться и так, что она вдруг лишится пальца. А без пальца чертить руны, естественно, сложнее.

– Он мёртв, – соврал Чарли. – Всадник мёртв. Почтенная Мелисса уничтожила его, а потом скрылась.

– Почтенная Мелисса не в состоянии…

– К ней вернулась память. Я разбил песочные часы Всадника. Вы что, ничего не заподозрили, когда увидели, что школьный двор усеян жемчами?

Судья встревоженно, но всё ещё с недоверием посмотрел на Чарли:

– Она бросила тебя и скрылась?

– Мы решили, что так будет лучше. Она не могла взять нас с собой, но… она вернётся. А когда… Этого я не знаю. Мы пришли к общему решению, что её свобода важнее.

Тут послышался всплеск, и судья достал из кармана зеркальце.

– Я немного занят, – сказал он, открыв зеркальце-ракушку.

– Приношу свои извинения, ваша честь, но я посчитал, что обязан поставить вас в известность. За последний час умерли два члена Академии.

– Кто? – выдавил судья.

– Жеронт де Пуранс и Люсьен Лапелис. Они просто рухнули замертво. Конечно, они… э… были более чем в почтенном возрасте.

Судья закрыл зеркальце и гневно посмотрел на Чарли:

– Ты вообще понимаешь… – Но потом осёкся и заговорил мягче: – Всадник являлся открытием Академии первостепенной важности. Его появление позволило нам увидеть смерть в новом свете. Но самое главное – это давало нам доступ к колоссальным запасам магической энергии! И это в наше время, когда она стала настолько редкой субстанцией!

Чарли поколебался, но потом всё-таки сказал:

– А ещё это позволило вам заключать сделки со Смертью взамен на бессмертие…

– Мне кажется, что ты не смеешь осуждать подобное: ты ведь сам воспользовался этим трюком. Хорошо, предположим, что подобные сделки заключались – ну так тебе-то что с того? От тебя что, убавилось? – Судья смотрел на Чарли так, будто тот был самым ничтожным и тупым существом в мире.

Чарли вжался в сиденье: после всего что ему пришлось пережить за последние несколько часов, он был как выжатый лимон. Но поток мыслей было не остановить: «Магическое сообщество несправедливо. И если те, кто стоит у истоков этой несправедливости, легко могут стать бессмертными, то есть ли у нас шанс когда-либо заменить их, чтобы общество стало более человечным?»

Значит вот за что боролась его бабушка.

– Я с вами двумя ещё не закончил, – сказал наконец судья Денделион. – Посидите пока в Святых Розгах. Уж там вас направят на путь истинный.

Чарли представил себе, в каком ужасе была Мангустина, когда услышала о Святых Розгах. Наверное, она просто сходит с ума от тревоги. Как бы он хотел сейчас взять её за руку… Но единственное, что он мог сделать, – только крепче стиснуть зубы.

Чарли опустил голову, собираясь с силами.

Теперь он должен направить их на выживание.

Эпилог

В тот вечер Джун домой не пошла. Через несколько часов, после того как она привезла старушку в школу, она снова туда вернулась. Она сделала кое-что, чем совсем не гордилась, и хотела поговорить об этом с Чарли.

Она совершила кражу. Украла кое-что у своего лучшего друга.

Тогда ей казалось, что это не так уж и страшно. В конце концов, Чарли всё равно прощал ей все её шалости. Так что одной больше, одной меньше, подумаешь! Но потом ей стало стыдно.

То, что она увидела, когда вернулась, сразило её наповал: школа была стёрта с лица земли. Вокруг сновали пожарные. Мигалки освещали улицу. Но где же Чарли?! А Мангустина?!

В конце концов она пошла обратно. Это был не самый подходящий момент для того, чтобы её заметили. Да и скутер, наверное, расплющило под завалами, и он уже превратился в цветной металлический блин.

Под мышкой она держала то, что стащила из дома Чарли. Это была толстенная книга, которая привлекла её внимание в ту же секунду, как она переступила порог комнаты, в которой обитала старушка. Книга лежала рядом с ней, и в переплёте поблёскивала жемчужина. Она была покрыта слоем пыли, но это было не страшно.

«Я взяла её на время, – сказала самой себе Джун. – Побудет у меня, пока Чарли не вернётся и не потребует её вернуть».

И она стала умолять кого-то там наверху или где-то ещё, чтобы её друг вернулся и отчитал её за этот проступок. Пусть он даже на веки вечные обидится на неё за то, что она ограбила его бабушку.

Но только пусть вернётся.

Продолжение следует…

Примечания

1

Каждый час ранит, последний убивает (лат.).

Content

Одри Альветт
Магия Чарли. Волшебство из чайной лавки

Пролог

1 Она возвращается

2 Пожилая женщина и смерть

3 Мангустина

4 Немного магии

5 Пергаментина

6 Жемчи

7 Пироги

8 Кусачая книга мага

9 Шахматы

10 Конспирация

11 Тряпуля

12 То, что исчезло

13 Чёрная аллегория

14 Пока есть чай

15 Путешествие в тыквине

16 Добро пожаловать в Тэдем

17 Сливки тэдемского общества

18 Патрульные

19 После бури

20 Слушание

21 Крик души

22 Побег

23 Кавалерственная дама Чик-Чирик

24 Заклинание для мамы и немного практики

25 Джун

26 Анасфем непобедимый

27 Защита ни в чём не повинных

28 Идти на жертвы

29 Vulnerant omnes, ultima neсat

30 Сопротивление бесполезно

Эпилог

Примечания