Екатерина Крапивенцева

Мутная вода

Глава 1. Отчуждение (вместо предисловия)

Я – журналист. Всезнайка, мизантроп. Не большой оригинал, не легенда Зоны. Моя история началась по ошибке, закончилась – по обстоятельствам, в то время, как история Зоны всегда идёт вперед.

Она состоит из бесчисленных маленьких рассказов: заметок в сети, баек у костра. Ее проживают и пересказывают нам люди, так или иначе, волей обстоятельств, вовлекаясь в ее водоворот. Никто не приходит сюда по желанию – только по наитию, по воле Зоны. На волне вселенского рока, в плену любопытства, из чувства долга, по зову совести – все это «голоса зоны», звучащие в наших умах, проникающие в самые потаённые уголки, живого ещё и податливого человеческого сердца. Она пишет свою историю нами: нашими потом и кровью, слезами и ошибками, ощущениями и сомнениями. Она высасывает из нас все соки, всю жизнь, превращая нервы в звенящую сталь, а сердце – в пустую консервную банку.

Однако, случится это не сразу. Пройдёт много лет, прежде чем мы станем ее орудием, ее верными слугами. Но до того, вдоволь испытаем всю гамму чувств, невозможную в большом мире, где течет жизнь, просто и складно, медленно до судороги. Огромный, цветущий мир без цели и смысла на одной чаше весов и маленькая, наполненная перепутанным смыслом Зона, дающая жизнь на пике, на надломе, насыщающая легкие своим отравленным воздухом, как в последний раз. И он сладок, то ли от запаха тления, то ли от ощущения небывалой свободы БЫТЬ СОБОЙ.

Зона пульсирует в нас, зовет голосами ушедших близких, поет баллады о чести и долге, сулит несметные богатства. «Золотая страна Эльдорадо» для отчаявшихся и сломленных, дерзких и жадных, пытливых романтиков и бесстрашных практиков. Она всегда была в нас, с самого рождения. И будет с нами до конца, потому что мы – Её продолжение в этом мире. Именно в нас заключен Ее свет, Ее главный призыв – жить, не смотря на чудовищные обстоятельства, стать собой среди тысяч похожих, вырваться за пределы обыденности и перекроить свой мир по образу и подобию Ее.

***

Эта история началась давно, на закате «Эпохи Советов». «Красный» мир трещал по швам: затяжная война в Афганистане, мощный взрыв поезда в Арзамасе, тотальный дефицит продовольственных товаров и тихое волнение, нависшее над страной, подобно тяжелой, свинцовой туче.

А потом, 26 апреля 1986 года, произошла ужасная авария на территории Четвёртого энергоблока «Чернобыльской Атомной Электростанции», в ходе которой реактор был полностью разрушен, и в окружающую среду произошёл мощный выброс облака радиоактивных веществ.

Таким образом, огромные территории, вблизи города Припять оказались непригодными для человеческого проживания. Людей спешно эвакуировали, а на месте молодого и цветущего города воцарилась Она – Зона отчуждения. 30 километров зелёной, живой, но абсолютно безлюдной и опустошённой местности.

Территорию, конечно же, обнесли забором с колючей проволокой, за которой, как грибы после дождя выросли бытовки, казармы и КПП. Люди в военной форме день и ночь патрулировали вверенный им объект.

Жителям ближних сёл, отказавшимся покидать приграничную территорию, строго-настрого запретили пересекать Периметр. Таким образом, слабое ощущение жизни и цивилизации сохранилось только на подступах к заражённой области, в то время как к пустынному центру Зоны потянулись бесчисленные грузовики с учёными, военными и ликвидаторами, призванными защитить мир от расползающейся радиоактивной заразы. Центр Зоны был наглухо закрыт, и попадали туда лишь очень немногие.

Детские куклы на лавочках, пионерские галстуки в дорожной пыли, радиоприёмники дворовых доминошников, настроенные на любимую частоту – всё теперь принадлежало природе. Она безраздельно властвовала на оставленной людьми территории, до тех пор как 7 июля 2006 года не прогремел второй взрыв.

Беззвучно и неожиданно, в сумерках, над серой громадой Чернобыльского саркофага взметнулось необычного вида облако: оно росло и расползалось ядовитым туманом, губительным для всего живого и цветущего, а потом произошёл первый в истории Зоны Пси-Выброс, необычайной мощности.

Небеса медленно налились багрянцем, поглощая ночную синь: звёзды, звуки и запахи тёплой летней ночи утонули в них и пропали. Повсеместно нарастающий гул, казалось бы, звучал не снаружи, а внутри сознания.

Почти все военные, брошенные на охрану рубежей, погибли. А навсегда искалеченные выжившие, были настолько напуганы, что почти потеряли способность излагать свои мысли связанно.

До сих пор достоверно неизвестно, что именно спровоцировало второй взрыв, уже не ядерной, а аномальной природы, повлекший за собой необратимые изменения флоры и фауны. Но местные утверждают: в грузовиках, идущих к самому центру зоны, возили не ликвидаторов, а учёных, работавших на спецслужбы. И ужасная катастрофа с разрушением реактора не была трагичной случайностью или результатом халатности: это спланированная акция, позволившая заполучить в безраздельное пользование огромные территории, свободные от людей.

Теории заговоров, как известно, всегда популярнее и в разы правдоподобнее реальных историй. Однако, военные и ученые действительно сколотили крепкий тандем. И говорят, в периметре Старой Зоны остались многочисленные группы научных сотрудников завода «Юпитер», в чьи обязанности входила экспериментальная деятельность по созданию универсального биологического оружия, мощнейших психотронных установок и, только Всевышний знает, чего еще.

По официальной же версии, завод производил детали магнитофонов. Но даже до катастрофы территория его была необъятной и строго охранялась, а продукция, им выпускаемая – оставалась засекреченной. Весь перечень сходящего с конвейера продукта пестрил расплывчатыми формулировками: «Изделие №1», «Деталь №5», «Прибор ИПР-15» и далее в том же духе. Секретность предприятия не вызывала сомнений.

Возможно, действительность была прозаичной, и завод обслуживал оборонные нужды: выпускал делали бортовых самописцев, паял электронику для космических ракет. Теория эта вполне логична, если бы не одно великое «но»: работы продолжились и после Аварии.

Опасения конспирологов мне, несомненно, понятны. Огромные территории, бесконтрольные эксперименты в сферах мало изученных – все это должно было привести к трагедии, рано или поздно…

Но есть среди нас и те, кто считает, что Второй Выброс был лишь отголоском первой Чернобыльской катастрофы.

Большинство же помалкивает, и правильно делает, ибо всякий сверчок знай свой шесток. И, тем не менее, слухи расползались – один причудливее другого…

Зона изменилась: её пустынность стала враждебной. Второй Выброс дал начало новым байкам и домыслам. Но официального ответа властей люди гражданские так и не дождались.

Об инциденте смолчали: пресса в очередной раз мусолила развод третьесортной актриски, а тем временем прямиком из центра Зоны хлынула волна мутантов, которую едва сдержали неравными силами рассредоточенных вдоль периметра бойцов Украинской мотострелковой части. Многие солдаты погибли, «отдавая долг Родине», которая об этом так и не узнала.

Тогда же Периметр обнесли широкой кирпичной стеной, вдоль которой установили укреплённые огневые вышки. На них денно и нощно несли боевое дежурство солдаты-контрактники с крупнокалиберными пулемётами. Теперь пересечение границ Зоны каралось тюремным заключением либо расстрелом на месте при оказании сопротивления.

Люди заволновались: поползли слухи о неведомых вещах, творящихся в Зоне отчуждения. А всё тайное неизбежно манит человека, как лампочка мотылька: ведь знает, что обожжётся, но всё равно летит. И чем сильнее запрещают, тем больше находится любопытствующих и желающих любыми путями пробраться за периметр: «Хотя бы одним глазком взглянуть да одним пальцем пощупать то самое – великое и запретное».

Военные брали взятки, заборы в наименее охраняемых участках разбирались (ну какого славянского человека испугаешь забором, да «егозой»?), и со временем Зона наполнилась искателями лучшей жизни, называющими себя Сталкерами.

Глава 2. Дорога в Зону

Если ты решил идти в Зону, то перво-наперво нужно усвоить одно элементарное правило: никому не верь.

И к тому времени, как вояки решили устроить себе внеплановый перекус, я уже битый час лежал на пузе в покрытой росой траве, и боялся даже голову поднять, дабы не засветиться в лучах армейских прожекторов, жадно рыщущих вдоль опушки леса.

Левое плечо, придавленное рюкзаком, нещадно ныло, к тому же организм с трудом сдерживал выпитый в придорожной забегаловке холодный чай.

Вообще-то, я не из робкого десятка, но чёрт дёрнул меня связаться с человеком по прозвищу Эд, который за умеренную плату обещал таким вот наивным кретинам как я, устроить «быстрый и безболезненный» переход Периметра.

Взяв частичную предоплату, и снабдив полезными сведениями, он оставил меня в небольшой придорожной кофейне, а сам удалился «по делам».

Выдвигаться решили в 4 утра. Момента лучше – не выдумаешь. Идеальное время, пока командование блокпостов видит десятый сон, а солдаты и младший офицерский состав целиком и полностью предоставлены себе-любимым.

По словам Эда, он неоднократно провожал «туристов» за периметр, и здешние офицеры давно им прикормлены. На деле всё оказалось жестче и прозаичней. Мой недавний знакомый на встречу не явился, и ныне приходится расхлёбывать всю эту кашу самостоятельно. Не могу утверждать, что сильно обижен… Но смутное ощущение беспокойства уже прочно укоренилось во мне и, как оказалось, не зря.

Едва прозвучали первые очереди, я зайцем сиганул в ближайший овраг – именно этот простой манёвр и спас меня от мгновенного обнаружения.

При всем моём оптимизме, свистящим из всех щелей, имеется в данной истории одно сильно смущающее меня обстоятельство… И речь даже не о том, как мне теперь без провожатых попасть в Зону. Даже выбраться незамеченным из этой передряги представляется мне воистину мало возможным.

Время тянулось непростительно медленно, и я уже окончательно приуныл (тем более, что скользкая жижа на роже не располагает к радужным размышлениям), как вдруг… Рядом в овраг соскользнуло и плюхнулось ещё одно матерящееся шёпотом тело. Пальцы инстинктивно потянулись к ножу. «Ну, если что, просто так свою жизнь не отдам!» – Подумал я вдруг в порыве вдохновения.

– Эй, – обратилось ко мне «тело». – Чего разлёгся? Ногу подтяни! Того и гляди в морду мне треснешь!..

Я даже опешил сперва, но быстро пришёл в себя и понял, что мне неожиданно улыбнулась удача – определённо, это был Сталкер!..

– Ты впервые в Зону, да? – Отрывисто отплевываясь, поинтересовался он. – Пистолет достань, на случай, если придётся прорываться с боем. И не таращи на меня свои зенки!

Я достал свой новенький, буквально нулёвый «Грач», купленный мной около года назад у одного знакомого офицера окружного отдела МВД. Парень скривился:

– Аккуратнее с этой штукой… У нас на Кордоне в прошлом году один паренёк, совсем ещё зелёный, ногу себе таким прострелил. Перезаряжал дулом в землю. Орал, как раненый кровосос – всех вояк переполошил. Насилу ноги унесли. И кто Вам, таким, оружие продаёт? Мозги бы еще к нему в комплекте.

Я невольно улыбнулся – до меня постепенно доходила вся абсурдность происходящего. Я, абсолютно трезвый и вменяемый, лежу в грязной луже с каким-то не знакомым мне пареньком, намного младше меня, а он ещё и жизни меня учит с видом почтеннейшего старейшины!..

– Приготовься, – шепнул парень.

И тут произошёл ряд событий, несомненно, изменивших всю мою жизнь в корне, правда, ни я, ни участники тех событий об этом пока, конечно же, не догадывались.

Во-первых, тишину нарушил густой бас:

– Смиииирррррно!

Воображение сразу же нарисовало, как солдаты по ту сторону забора вытянулись в струнку.

– Вольно, – благодушно выдохнул говорящий и подавил икоту. – Мне бы до ветру, солдатики. Давайте-ка, погуляйте…

– Не положено, товарищ полковник! – Доверительно, но твёрдо возразил один из военных.

– Да что Вы, совсем страх потеряли?! – Красноречиво удивился офицер. – Я приказываю! А приказы у нас что? Правильно: сначала выполняются, а потом уже оспариваются. И прожектор свой дурацкий разверните в другую сторону. У вас тут такая охрана, что мышь не проскочит. А то вот ещё чего не хватало, чтобы весь периметр узрел командирский зад.

– Товарищ полковник, это Зона, – снова было вдался в объяснения солдат, но подвыпивший полковник был непреклонен. Прошлым вечером он прибыл на КПП с инспекцией из столицы, и о Зоне знал лишь по рассказам, которые казались настолько фантастичными, что верить в них сознание отказывалось. Вопреки всем ожиданиям, за Кордоном его встретили деревенская тишина и любезный, командующий блокпостом, хлебосольный капитан, предложивший ему повременить с инспекцией до утра, а вместо этого вывести из организма радионуклиды выдержанным армянским коньяком. Полковник, конечно, прошёлся для вида по территории, поспрашивал солдат о службе, но от коньяка не отказался, и поэтому ночь пролетела практически не заметно, а под утро организм взял своё и почти что с благодарностью после долгой дороги принял в себя алкоголь и трансформировал его в лёгкое опьянение.

Солдаты, скрепя сердце, ушли, оставив полковника совершать свой утренний моцион. Полковник же присел на пригорок и задумался о Зоне и её обитателях. Как любой штабной работник он искренне радовался таким вот «полевым» выходам в память о славном прошлом. И увлекшись приятными мыслями, он не заметил, как прямо за его спиной кирпич за кирпичом разбирается основание стены. В густых утренних сумерках дыру в заборе заполнила фигура, облаченная в камуфляж, и приставив нож прямо к горлу военного, почти на грани слышимости, прошептала:

– Пикнешь, урою.

Если бы ревизор был по-настоящему храбрым человеком, он бы, наверное, попробовал совладать со злоумышленником самостоятельно. А на шум потасовки, наверняка, сбежались бы охранявшие периметр солдаты, но до пенсии ему оставалось несколько месяцев, а на даче в этом году обещался удвоенный урожай его любимой, заранее посаженной клубники… Поэтому, полковник, промолчал, и две серые фигуры, надёжно укрытые от посторонних глаз кустарником, скрылись в близлежащей лесополосе.

***

Спустя час я и мой случайный попутчик добрались до лагеря новичков, расположенного в паре километров от линии Кордона. Ничего примечательного: несколько старых, обветшалых домов с просевшими крышами, ржавая, не видная с дороги, бочка с костром да бункер торговца Сидоровича, с виду напоминающий небольшую землянку, а по сути представляющий из себя уходящее далеко под землю многоуровневое бомбоубежище с множеством подземных ходов и выходов.

Мы уселись к огню, и мой невольный спаситель решил познакомиться поближе:

– А ты неплохо держался. Молодец. Тебя как зовут-то, счастливчик?

– Арсений, – улыбнулся я.

Парень прыснул:

– А меня – Баламут. Для друзей – просто Мут. И запомни… хм… Сеня: в Зоне никаких имён. Иначе, как говорят бывалые, она восхитится твоей самонадеянностью, схватит тебя за жопу и сожрёт… Так-то…

На секунду я даже задумался, перебирая возможные прозвища. Старые никнэймы с форумов, школьные клички. Ничего толкового не шло в голову, как на зло. Мучительные раздумья, пожалуй, отразились на моём лице, иначе из-за чего губы Мута тронула такая снисходительная улыбка?

– Ну… Зови меня Ветром. – Наконец, решил я. – Старое прозвище как-то мне ближе.

– «Ветер» – это сильно, – оскалился Мут, – Только не всё так просто. В Зоне клички находят тебя сами. Моргнуть не успеешь, и какой-нибудь бывалый сталкер «окрестит» тебя, на счастье. Или проштрафишься, и прилипнет к тебе обидное прозвище. Ты, главное, гляди в оба и себя не проморгай. За Периметром люди быстро меняются. Но, как рассуждает наш Сидор, они просто являют миру свою истинную суть, потому как на ужимки и притворство тут просто не остаётся времени. Все силы уходят на то, чтобы отрастить глаза на затылке, иначе съедят. Это, кстати, и к людям относится, не только к мутантам.

– Так, значит, правду говорят? – восхитился я. – Мутанты тут водятся, аномалии и всё такое?

– Всё такое… – вздохнул Мут, закатив глаза. – До «всего такого» нужно ещё дожить. А для начала сконцентрируйся на мутантах и аномалиях!..

Он налил мне душистого чая и доверительно хлопнул рукой по плечу:

– Знаешь, Сеня, есть в тебе что-то такое – не сформулирую с хода… Но, определенно, мы с тобой одной крови. Зона никогда не сводит случайных людей. А в нашей встрече отчётливо улавливается какой-то тайный промысел. Давай, рассказывай, что за "нелегкая" в Зону тебя привела, и пойдём придавим, часок-другой, пока ребята не проснулись.

***

Поспав пару часов в покосившейся лачуге, почти под открытым небом, проснулся я неожиданно бодрым и отдохнувшим. Мута уже и след простыл. Потянувшись хорошенько, я вышел на улицу, к костру, где и обнаружил своего спасителя в компании других сталкеров:

– Говоря откровенно, я даже заподозрил, что ты слинял. – Улыбнулся я, с облегчением глядя на Мута.

– Уже устал от него, салага? – Пробасил полный парнишка в грязном комбинезоне. – Болтун он у нас ещё тот!.. Ну что, Мут, знакомь нас со своим протеже, не скромничай.

– Прошу любить и не жаловаться, неофит Сеня, – абсолютно по-клоунски улыбнулся присутствующим Мут, отвесив в мою сторону шутливый поклон.

– Ну, здравствуй, Сеня. Добро пожаловать к костру, – улыбнулся мне загорелый сталкер в годах и протянул жилистую, сильную руку.

***

Высокий парень в потрёпанной куртке второй час травил байки из сталкерской жизни, которые зарождали во мне всё большие сомнения в купе с некоторым недоверием.

Казалось бы, ещё вчера я – лучший студент своего курса – поступил на работу в известное московское издательство на должность помощника редактора.

Вскоре такая работа мне опостылела: кровь молодая бурлила и требовала героических свершений. Сменив уютный кабинет на корреспондентские корочки, я с головой окунулся в столь любимую мной «полевую» журналистику.

На третьем году работы, подвернулось хорошее дельце, в которое я ввязался с хода, ничего толком не разузнав.

Областной кандидат в депутаты, примерный семьянин и просто хороший человек, Алексей Филонов, был уличён в близкой дружбе с одним очень опасным и от этого вызывающим особый интерес, бывшим криминальным авторитетом, а ныне – легальным бизнесменом, Александром Калашниковым.

Вдоволь покопавшись в их прошлом, я и мой напарник раскопали такое, от чего волосы на наших телах от любопытства встали дыбом. Их обоих связывало не что иное, как общий интерес к Зоне отчуждения.

Казалось бы, ничего криминального – многие сейчас ей интересуются. Оба товарища не раз принимали участие в импровизированных «сафари» для избранных. Раз в году выезжали они на пару недель в Зону – попить босяцкой водки, поболтать с местным населением, побродить по руинам некогда прекрасного города Припять. В общем, тряхнуть стариной в память о славном советском прошлом.

Итог оказался не утешительным… То ли я не особо удачливый журналист, то ли слава моего напарника-папарацци не давала мне покоя… Но однажды я, абсолютно случайно подслушал странный разговор в одном из модных столичных баров, и прямо-таки крестцом почувствовал, как снежный ком данной истории набирает обороты, дабы потом слететь с горы и прихлопнуть пронырливого журналюгу – то есть меня – своей огромной, холодной массой.

Я только что выпил лишнего в компании бывших сокурсников, с которыми отмечал трехлетие со дня окончания журфака. И, естественно, пошёл покурить и освежиться в местную, абсолютно гламурную и вопиюще эксклюзивную, как и сам клуб, уборную.

Бегло обведя взором пустое помещение, я с облегчением присел в самой дальней от двери кабинке, закрыл глаза и с упоением закурил.

Голова моя гудела, а мысли путались так, что я, наверное, не заметил, как отключился на пару минут, прямо не вынимая сигареты изо рта. В себя меня привели звуки тихой беседы. Такая уж у меня привычка: хоть в барабан бей – я всё равно не проснусь, а стоит услышать человеческий голос, и сон, как рукой снимает.

Сначала я не вслушивался в разговор за стенами кабинки, а просто приходил в себя после внеплановой отключки. Но то, что было сказано дальше, придало мне бодрости и заставило мозг работать на пределе возможного:

– Саша, я был там, – прошипел знакомый мне голос, – и видел всё своими глазами! Это не законно. Даже то, чем ты занимался в девяностых – это детская забава по сравнению с тем, что ТАМ творится! – Сомнений не оставалось, сочный баритон принадлежал Алексею Филонову. – Ты вляпался в такую кучу дерьма, что тебе уже ни одна лопата не поможет – в пору вызывать экскаватор.

– Да знаю я! – отозвался хриплый, отрывистый тенор, принадлежавший, несомненно, его другу – Александру Калашникову. – Мне теперь оттуда не выбраться… И тебе тоже. Все мы связаны. Ты сам согласился профинансировать экспедицию в Припять. Я тебя за карман не тянул. Оба мы числимся в списках инвесторов, и от этого, мне, конечно, совсем не слаще. Мало того, что сам вляпался, да ещё друга втянул. Лёха, – шумно выдохнул бизнесмен и прихлопнул товарища по плечу, – придётся идти. Через неделю прогнозируют мощный Выброс. Научники сворачивают свой лагерь на Янтаре – говорят, ни одна защита не выдерживает излучения. А эти головастики, чёрт их дери, ещё ни разу не ошибались в своих расчётах. Времени тебе на раздумья до понедельника. Я лично выдвигаюсь. Это знак. Грех такой возможностью не воспользоваться.

– Я – пас, – пролепетал побледневший Филонов.

– Как знаешь, Алексей, – голос Калашникова едва заметно дрогнул. – Пойду, а то наши друзья меня хватятся и недоброе заподозрят.

Затем дверь хлопнула, Калашников вышел. А я всё сидел на толчке, не заметив, как притянул ноги плотнее к груди, дабы не быть разоблачённым в подслушивании чужой беседы. Мысли роились, как гнус над прудом: «Чего же такого сулит им этот «выброс»? Да и что это вообще за дрянь такая?»

Вскоре послышался скрип, дверь в туалет отворилась, и я понял, что мы с Алексеем Яковлевичем здесь не одни. Некий человек отвернул кран в умывальнике и подошёл к стоящему у стены политику.

«Почему Филонов не последовал за другом, – удивился я, – предпочёл остаться здесь и поразмыслить о чём-то? Или кого-то подождать?..».

В ответ на мои размышления Филонов нервно дёрнулся (а так как дверь кабинки была плотно заперта, я мог наблюдать лишь движения ног):

– Ох, это ты… А мне уже везде мерещится опасность… наверное, старею, – кандидат в депутаты натянуто усмехнулся.

Я затаил дыхание. Незнакомец помедлил и уверенным шагом продвинулся чуть ближе к Филонову. Затем завязалась потасовка. Ещё около минуты Филонов сопротивлялся, а следом раздался приглушённый всхлип, и депутат окончательно сполз в медвежьи объятия незнакомца. Осторожно опустив свою жертву на пол, он отработанным движением сделал политику инъекцию и, забрав с собой шприц, скрылся за дверью.

Забыв об осторожности, я вылетел из туалетной кабинки и подбежал к Филонову. Несомненно, он был ещё жив. Никаких видимых повреждений не было, но все же политик задыхался. Лицо его налилось багрянцем. Не сводя с меня испуганных глаз, он жадно пытался поймать ртом воздух. Пальцы его шарили по кафелю, стараясь что-то отыскать. Глаза застыли, исступленно уставившись в одну точку:

– Ты… ты… – Невнятно и сипло пробормотал он.

Я спешно наклонился к Филонову, буквально раздирая одной рукой ворот его рубашки. А другой уже набирал номер неотложной помощи, как вдруг он одним могучим движениям подтянул меня к себе:

– Зона… ждет… кххххх… тебя… – он поперхнулся и продолжил. Взгляд его в одну секунду перестал блуждать и стал очень осмысленным. – В нагрудном кармане… бумажка… там… Пуля. Бармен… Калаша предупреди…

Ненадолго мне показалось, что депутат агонизирует и бредит. Но он вытащил откуда-то помятый клочок бумаги и вложил его прямо мне в руку:

– Иди в Зону… ждет… она – это тыыы…. Кххххахххккхх… это мы, – выдавил из себя Филонов и захрипел, захлебываясь собственной кровью…

Рука его ослабела и сползла на пол. Рядом с ней я заметил необычного вида смартфон – на экране темнело окошко с недописанным сообщением: «Белов, я в жопе. Выход в Зону планируется на 30 апреля. У поворота на Армейский Склады, нас будет ждать Калаш. Ни в коем случае не…»

Из раздумий меня вывел требовательный голос диспетчера скорой:

– Я слушаю Вас, говорите же. Вас не слышно…

Покрутив телефон в заледеневшых от шока руках, я поспешно нажал на «отбой» вызова, и убрал гаджет в нагрудный карман.

Нужно идти в Зону. Только там я смогу разобраться в этой истории и доказать свою непричастность к преступлению. Я не питал иллюзий на счёт того, что убийцу найдут – скорее дело пришьют мне.

А что? Папарацци подглядывал за несостоявшимся депутатом в туалете элитного клуба. Тот, конечно же, разозлился и начал предъявлять претензии. Алиби у меня нет – я 30 минут проторчал в сортире, в компании будущего покойника Филонова и его странных друзей.

Калашников вне подозрений. Он покинул туалет десятью минутами раньше, и уже вполне счастливо попивает коктейли в кругу товарищей.

А я в яме. По всем параметрам. Тем более, что мне уже неоднократно угрожали расправой секьюрити Филонова, да и сам он при случае за словом в карман не лез, обещая выдернуть ноги, вроде как, за нарушение закона о неприкосновенности частной жизни. Я, конечно, к сведению угроз не принял и вполне мог спровоцировать Филонова не только на крепкое словцо.

К тому, же, мне откровенно не давали покоя странные речи политика. Да и эта чудная записка не добавляет ясности. Я развернул листок и неуверенно прочел ее содержимое:

«Пуля летит в Бар.

Калаш лежит на Складах.

Бог каменных плит

Стоит прожитых лет.

Чистый, нетронутый лист

Сделает желтым ПАР.

Ключ ко всему – Долг.

Следуй за ним, Журналист».

Что сказать? Я в шоке. Взрослые дяденьки играют в шпионов так, как нам и не снилось…

Недоуменно перевернув записку, я тут же наткнулся на продолжение текста, очень похожее на расшифровку странного стихотворения: «Пуля – свободный сталкер, Калаш – Калашников». Напротив «Бога» теснился убористый, частично зачеркнутый текст, написанный другим почерком. Разобрать что-то сложно, кроме слова «Монолит», и упоминания о наемниках с Диких Территорий. Явная аббревиатура «ПАР» оставалась без разъяснения.

Далее вчитываться я не стал – не было времени. В любой момент в туалет мог кто-то войти.

Однако, раздумывать некогда. Нет алиби, нет свободы. Я, как заправский шпион, стёр свои отпечатки с дверей туалета и открыл окно. А за ним благоухала свежая весенняя ночь.

30-е апреля через 4 дня. Я вполне успею взять билет до Киева. А там без проблем, по ЖД и попутками, доберусь до Дитяток, где, по словам очевидцев, вполне реально найти провожатого в Зону…

***

Доехав до дома, я быстро побросал свои вещи в рюкзак: пистолет, диктофон, наработки по Филонову, банковскую карту и свои сбережения за последние полгода. Порывшись в карманах в поисках телефона с целью его отключить, я неожиданно нашёл смартфон Филонова.

В ногах похолодело, но мысли мои стали до предела ясными. Итак, я – идиот – утащил смартфон у такого сомнительного покойника! Глаза бы мои его не видели… Но, как ни крути, информация на нём могла оказаться ценной. Не долго думая, я вырубил коммуникатор и бросил его в рюкзак: покопаюсь в дороге.

Вопреки моим сомнениям, купить авиабилет до Киева было для меня чуть ли не самым плёвым делом во всей этой запутанной истории. Вывод напрашивался один – меня не искали.

Спустя несколько часов я уже сидел в уютном салоне самолета и слушал свою любимую радиостанцию, обещавшую своей аудитории «бодрую музыку для души и тела». Вот уж чего-чего, а бодрости моему организму сейчас катастрофически не хватает.

Спустя 30 минут радиовещание было прервано экстренным выпуском новостей, в котором ни словом не обмолвились об убийстве кандидата в депутаты, что, к слову сказать, очень сильно меня удивило.

Выпив кофе и немного успокоившись, я крепко уснул. И благополучно продрых до самого прилёта в Киев.

Мне снились странные, обрывочные сны о худом парне в армейской куртке, о Калашникове, пытающемся придушить меня в сортире клуба. Иногда мне виделась пыльная, длинная дорога, обрамлённая остатками жухлой травы. Я просыпался, вздрагивая, и снова проваливался в шаткое небытие. И сон тянулся дальше, пока стюардесса осторожно не потрясла меня за плечо, приглашая на выход.

К вечеру того же дня я добрался из Киева в посёлок Дитятки. Как говорится, без происшествий.

Порывшись в коммуникаторе Филонова, я нашёл контакты Эдика-проводника и решил незамедлительно навести о нём справки среди местного населения.

Общительные алкаши, к которым я прибился у ларька на автобусной станции, шёпотом поведали мне истории о «сталкерах» – проводниках в Зону, которые за умеренную плату могут провести любого желающего за военный Кордон. Эдик, по их словам, был самым надёжным и осторожным из них. Однако, настоятельно рекомендовали мне об этом помалкивать и за Периметр не соваться, потому как «никто оттуда ещё не возвращался прежним».

– Тама много чего творится, – прошамкал самый почтенный и беззубый из них. – Говорят, что Зона мозги людям сжигает и обращает их в своих рабов. В прошлом году мой племянник туды ушёл, да так и не обернулся. Мы уже, почитай, думали, что он и сгинул там, как вдруг приходит весточка от него вместе с Эдом. Пишет он, значит-ца, письмо и справляется о нашем с женой здравии. Просит передать ему через Эдика немного денег, потому что крупно задолжал он одному местному барыге. Мы, конечно, поднапряглись, собрали ему с женой пару тысяч гривен. И вот уже несколько месяцев, как опять от него ни слуха, ни духа…

– Ты с Эдом не связывайся, он знает, как разум смутить, – наставлял меня другой. – Парень-то он, конечно, надёжный, но слегка сдвинутый на этой своей Зоне. Решил он, значит, непременно добраться до Исполнителя Желаний, что в четвёртом энергоблоке сокрыт…

– До чего? – удивился я.

– До Исполнителя! То есть Монолита, – возбуждённым шёпотом пояснил мужик. – Ходят слухи, что под многотонным бетонным саркофагом есть некий камень, что улавливает и исполняет желание всякого, прибывшего к нему с просьбой. И озвучивать его совершенно не обязательно – он даёт человеку лишь то, в чём тот правда нуждается! Даже если сам человек толком ничего об этом не знает.

Я помню, сразу после второго Выброса, приехал в Зону молодой учёный-биолог Юра Семецкий. Много мы с ним беседовали в то время, так как остановился он у меня на ночлег, да так и остался вплоть до самой своей последней вылазки в Зону. Хороший мужик был…

Так вот: много раз он со мной делился по пьяни, что самым заветным его желанием в последние годы стало стремление любыми путями выведать секрет вечной жизни. И вот отправился он к Монолиту, чтобы узнать ответ на вопрос, да так и сгинул там ни за хвост собачий.

Вот только потом стали встречать его в разных уголках Зоны: и то в аномалию он влетит, то чернобыльский кабан его на клыки поднимет. А по сталкерской сети всем одинаково приходит сообщение, что так, мол, и так, сегодня, в такое-то время и таким-то способом погиб сталкер Семецкий.

И знаете, говорят, что нет для него теперь смерти ни в Зоне, ни за её пределами. Узнал он свой секрет – стал Вечным сталкером. Почитай, по десять раз на дню различными смертями умирает, а всё равно живее всех живых. Таким вот образом, порой, Монолит истолковывает желания приходящих к нему людей.

Поэтому, ты, паренёк, уматывай отсюда, пока жив и в здравом рассудке. Вам, молодым, нужно жить, веселиться, да деток рожать, а не лезть в пасть своей смерти да стремиться на встречу с неизвестным. Тикай отсюда поскорей и никого не слушай, – со вздохом закончил старик свой рассказ. – Жизнь – одна, чтоб её.

Что тут сказать? Взбудоражили меня байки мужиков почище прыжков с парашютом. Но, с другой стороны, чем ещё им отрабатывать дармовую водку, как не байками? Подумав, я уговорил самого немногословного из них, сопроводить меня к Эду. Распрощавшись с местным «бомондом», мы двинулись в сторону реки, где в отдельном двухэтажном срубе проживал сталкер по имени Эд.

***

На первый взгляд, Эдик не выглядел впечатляюще. Небольшого роста очкарик с вечным насморком и редким пушком над верхней губой – он больше походил на среднестатистического ботаника, чем на тёртого сталкера. Но было в его взгляде нечто такое, что развеивало это впечатление на первых минутах беседы.

Проскальзывала в нём какая-то жёсткость: движения отрывистые, рубленные, быстрая, грамотная речь – всё говорило о его образованности и богатом жизненном опыте. Не смотря на всю склонность к шуткам, весёлым назвать его сложно. Словно нёс он в себе тяжелый, внутренний груз: улыбается, язвит, а глаза остаются холодными.

Обсудив все интересующие детали, мы перешли к вопросам экипировки. После недолгих колебаний Эд вручил мне новёхонькую (с иголочки) сталкерскую куртку, усиленную кевларовыми пластинами, стандартный, видавший виды десантный нож ручной заточки и трехдневный запас консервов типа «Завтрак туриста».

После чего мы решили обмыть нашу сделку в ближайшем придорожном кафе. Обмывали, конечно же чаем, так как мой провожатый никогда перед делом не пил и мне не советовал.

А потом он оставил меня ненадолго наедине со своими мыслями и удалился к себе домой, чтобы подготовиться к вылазке. Посидев немного в кафе, я отправился вдоль берега реки к назначенному моим проводником месту встречи и притаился в корнях под дубом, углубившись в чтение информации, сохранённой и на смартфоне Филонова.

Да, возможно включать телефон покойного – идея глупая. Я знаю, о чем думают «мамкины шпионы» – в первую очередь о том, что наладонник оснащен датчиками слежения. Меня отловят по спутнику, и «кирдык» подползёт с громкими фанфарами, обязательно с тыла, торжественно выводя «Токкату» Баха.

Но есть в этой истории масса нестыковок, которые заставляют думать, что смартфон попал в мои руки не случайно. Кто-то знал, что я окажусь в нужное время, в необходимом месте. Будто наши пути незримо сошлись в одной единственной точке. По закону Мёрфи, самые очевидные выводы, как правило, оказываются самыми верными.

В странном стишке есть прямое обращение к некому «журналисту», который должен «следовать долгу». А еще я незаметно для себя набрался в ночном клубе, что абсолютно не свойственно моей натуре. Оказавшись из-за этого в «комнате задумчивости», стал невольным свидетелем беседы давних друзей, которые обсуждали весьма странные вещи. Это прямая связь с историей, которую я расследовал в последнее время.

К тому же, прошли сутки с момента смерти Филонова, а меня никто и не пытался искать. Я спокойно пересек границу. Мне не звонят родные и друзья, которым я и словом не обмолвился о своей поездке.

Смерть Филонова словно замяли, а ещё несколько дней назад он не сходил с разворотов газет. Тем не менее, пропажа столь медийной персоны не вызвала резонанса в СМИ… Что-то явно не стыкуется. Но вот что именно? Это я и хочу выяснить, идя в Зону.

Минут двадцать активного поиска информации в смартфоне, и я выяснил, кому было адресовано последнее сообщение политика. Василий Белов, он же «Домра», бывший военный сталкер, ставший вольным несколько лет назад после провального рейда армейского спецназа на территории Радара.

После того, как Меченный выбил оттуда группировку «Монолит», обширные складские помещения и объекты стратегической важности долгое время пустовали, пока однажды туда не заползли ужом и не обосновались некоторые представители «вольного народа».

Группа сталкеров во главе с Волком, численностью не менее 50 душ, засела на укреплённой территории и не давала спуска "воякам" очень долгое время. Помогали им бойцы «Свободы», со смежных с Радаром, Армейских Складов.

Пока сталкеры окончательно не растащили дефицитный в Зоне ресурс, решили военные объект у них отбить… И быстренько занять стратегически важное положение на ближних подступах к Припяти, где свой «Клондайк артефактов» агрессивно охраняла вооруженная до зубов религиозная секта, поклоняющаяся Монолиту и Зоне, как кровавым богам нового, стремительно меняющегося мира.

Сходили разок и феерично обломались. Гениальный, но сильно пьющий техник Кардан в соавторстве с группой энтузиастов, перебрал малую антенну Выжигателя мозгов, и та неожиданно, исправно заработала.

А посему, путь в Припять на долгое время оказался подконтрольным Волку и товарищам. В том числе, и представителям группировки «Свобода», которая стремительно заключила со сталкерами союз и даже выделила дополнительных бойцов в помощь. Ибо на "монолитовцев" антенна «Выжигателя» действовала слабо. Атаки фанатиков участились, но "вольные" с "фрименами" довольно успешно их отбивали.

"Долговцы", разумеется, нервно задергались. Коалиция вольных сталкеров с далеко не дружественной им «Свободой» изрядно прибавила седых волос в носу полковника Воронина. Однако, глава «Долга» принял соломоново решение о временном перемирии с "фрименами" на почве общих интересов в войне с «Монолитом», выходки которых в последнее время, стали особенно гадкими и жестокими. Чего только стоила недавняя расправа над "долговцами" в Темной Долине, где большую группу заперли в подземельях, кишащих аномалиями и неизвестными тварями.

Повременив ещё немного, военные решились на рейд к Выжигателю. Волк же, предупредив сталкеров по засекреченному каналу, врубил антенну в половину мощности. Смрадную долину Радара, и без того тревожную, наполнили жуткие миражи, от которых шерсть на теле военных, молниеносно встала дыбом.

Вернувшись на базу, вояки наперебой рассказывали о волне мутантов, лавиной обрушившейся на них с Радара. Пара рядовых помутились рассудком. Остальные – лили кровавые сопли до самых Армейских Складов. Кое-как добравшись до лагеря и отрапортовав командованию, вояки решили пойти длинным, но более верным путем.

С одной стороны, у военных и "вольных" были дружеские отношения с «Долгом», а с другой – обе коалиции вели перманентную кровопролитную войну с группировкой религиозных фанатиков по имени «Монолит». Была и третья сторона вопроса: вольным сталкерам помогала «Свобода», с которой и у «Долга», и у военных, установились крайне напряженные отношения.

Потеряв в мелких стычках и без того многих, военные договорились с «Долгом» и отправили к вольным сталкерам своего парламентёра – Домру, отряд которого, построившись «свиньей», но выставив «белый флаг», сигнализировал по сети о своем желании поговорить мирно с представителями сталкерства.

Переговоры были продолжительными и жаркими, но, в результате «Свобода» и «Долг» впервые за долгие годы кровопролитных стычек заключили шаткое перемирие между собой.

Парламентер же со стороны военных на связь с командованием так и не вышел. Сняв погоны украинской армии и надев шевроны вольного сталкерства, для внутренних войск Украины Домра навсегда стал дезертиром, перебежчиком и фигурой нон-грата.

А что именно побудило его на эту рокировку – история пока умалчивает.

Единственное, что я понял из заметок Филонова, так это то, что сталкера Домру следует отыскать и поговорить с ним лично. Он явно в курсе истории и может многое прояснить, если конечно, не пристрелит меня на месте. Политик доверял ему, как себе. О чем красноречиво говорят последние сообщения Филонова. А уж я-то попробую найти правильные слова…

Глава 3. Насыпь

Апрельский вечер выдался на редкость тёплым. В котелке над костром кипел чай, а Мут тренькал что-то нехитрое на раздолбанной семиструнной гитаре.

Я невольно усмехнулся в душе: «И чего в этой Зоне такого страшного? Та же зелень вокруг – травы, деревья. Солнышко ласково гладит макушку. Душистый, прохладный май в разгаре – укрывает шапками соцветий черёмуховый куст… Только глуше всё, тише. Дичает мир вокруг без человека. Вон и стайка собак резвится в поле – далеко-далеко. Фигурки их маленькие, будто из пластилина, тела гибкие, сильные – ни минуты им на месте не усидеть."

Мут тоже их заметил, напрягся, отложил гитару и взялся за свой старенький, потёртый «Калаш»:

– Эй, мужики! Слепые псы в поле! Вальнём или не стоит привлекать внимания?

– Ну, если с ними нет чернобыльца, то нам они не угрожают, – заверил его высокий, рыжий сталкер с окладистой бородой. Ни дать, ни взять – викинг в сталкерском костюме.

– Ну, не скажи, Вик, – возразил ему жилистый паренёк со свежим шрамом над бровью. – Ближе их подпускать не стоит. Если вся стая соберётся, то нам придётся не сладко. Хоть на крыши лезь – по-другому не отбиться…

Разум мой протестовал: вооруженные, взрослые мужчины боятся стайки собак! Ну это уже ни в какие ворота – стрелять в друзей человека, о чём я сразу же и сказал всей честной компании. На что Вик улыбнулся чуть ли не по-отечески:

– Чувак, ты сам не знаешь, о чём говоришь. Это тебе не безобидные чихуа твоей гламурной соседки! В поле – слепые псы! Их стая за несколько минут разбирает на части взрослого, вооружённого мужчину. Так что, если хочешь их погладить, милости прошу. Сытые они гораздо добрее.

Сталкеры дружно захохотали. А Баламут подвинулся ближе, протянув мне закопчённую алюминиевую кружку с заваркой:

– Друг, забудь обо всём, что тебе прививалось с детства. Здесь всё иначе. Зона извратила и вывернула все аспекты человеческого бытия, а затем проглотила их и выс… эээммм…. Выплюнула, скажем так…. – он сплюнул сквозь зубы и виновато улыбнулся. – Это тебе не Москва. Ты уж не обижайся. Здесь нет цивилизации с её гостиницами и туалетами. А военные тут – это не добрые Дяди Стёпы, а наши первые враги после аномалий и мутантов.

Хотя, как знать… Мутант ещё, если он сыт, может пройти мимо. Военный же – никогда. Им выплачивают премию за ПДА каждого убитого стлакера. А человек, в отличие от животных, не насыщается вовсе.

Кстати, и тебе наладонник не помешает. В нём есть всё, что нужно новичку: полезная информация, карты, почта, объявления с заданиями от торговцев. Не жадничай, загляни к Сидоровичу. Он тебе расскажет, что тут к чему, введёт в курс дела, подгонит хорошую снарягу. Поменяй своего "Ярыгу" хотя бы на пистолет Макарова. А то, не ровен час, заклинит в бою, и отправишься к праотцам, так и не узнав, что отказ оружия в Зоне так же смертелен, как и его отсутствие…

– Мут, а ты философ, – подмигнут ему рыжий Викинг и расхохотался. – Тебе нужно романы писать, а ты вот в Зоне штаны протираешь… Ползаешь, небось на брюхе от аномалии к аномалии и знать не знаешь, какой великий талант в тебе погибает.

***

Как выяснилось чуть позже, Баламут оказался действительно толковым парнем. Вот только рассказывать о себе он упорно ничего не желал.

Ребята с Кордона очень скоро засобирались в Зону, а мой новый товарищ посоветовал мне не торопиться и освоиться, как следует. Поэтому, неспешно допив чай, мы отправились к Сидорочиву – выбирать мне хорошее снаряжение и надёжный карманный компьютер. И если бы я не слышал об этом торговце раньше, то принял бы его за обычного российского пенсионера, которые в большом изобилии заполняют сберкассы и больницы Москвы.

Конечно же, первое впечатление оказалось обманчивым. В дядьке этом чувствовалась такая закалка и хватка, что желание его провести и выгадать что-то для себя погибало сразу же за порогом его тесного, пыльного бункера.

Сидорович наскоро сгрёб бумаги с прилавка, открыл створку решётки, и хорошенько откашлявшись спросил:

– Ну, с чем пожаловали?

Ни слова не говоря, Мут выложил на прилавок пару странных камней. Один был пепельным, светящимся, в форме шара. Непрерывно вращаясь и фосфоресцируя оранжевыми прожилками, казалось, он не касался поверхности, на которой лежал. А другой – напротив выглядел маленьким, статичным и тёмным, но необычайно глубоким и притягательным, как чёрная жемчужина. Я невольно залюбовался вторым камнем, а Сидорович сгрёб их в защитный контейнер, и принялся тщательно изучать:

– Отлично, хороший товар, – наконец, изрёк он. – «Огненный шар» прямо как с научной брошюры. За него я отвешу тебе шестьсот пятьдесят деревянных. А вот вторая бирюлька сгодится лишь на ювелирку, так как свойств особых я пока не наблюдаю. Но красива, зараза – никогда такой штуки не видел. Разродилась же Зона после Выброса необычным хабаром. Но дам я за неё рублей триста, не больше. – Спохватился торговец, придавая лицу максимальную серьёзность. – Ну, давай, говори, как твою бирюльку в журнал вписывать?

– Ну, назови её «Чёрной смородиной». Страсть, как ягодок хочется – до лета бы дожить… – грустно улыбнулся Мут.

– Типун тебе на язык, дурила! – Выругался Сидорович. – Ты когда успел в Зону-то смотаться? Только ведь пришёл.

Мут улыбнулся:

– Да был у меня тайничок здесь, на Кордоне. Думал я, что вояки его раздербанят, ан-нет. Что-то они какими-то осторожными нынче стали – не к добру.

– Да, темнят что-то. Я недавно говорил с одним летёхой с Кордона – хотел за хабар у него ящик армейского сухпая выменять, так он в отказку пошёл. Прямо ляхой своей простреленной чую, что грядут у них перемены – мама, не горюй. Зачастили в Зону проверяющие. На рассвете видел военных по дороге к лагерю – отстреливались от каких-то сталкеров в импортных бронекостюмах. Ну, конечно, положили их вояки, но вместо того, чтобы оттащить на блок-пост и сдать их КПК за хорошую премию, солдаты поспешно закинули тела со снарягой в ближайшую Карусель, и скоро ретировались. Ну надо ли говорить, что от тех ребяток осталось? Только пряжки от рюкзака, да и те – покорёженные. Короче, решил я пока с вояками дел не иметь, и обстряпывать все вопросы поставок через Бармена. Если надумаете идти на Росток, передайте ему от меня весточку и вот этот диск, – торговец протянул Муту конверт и залихватски подмигнул. – Небось, кишка не тонка перед Выбросом в Зону соваться?

Мут поскрёб костяшкой пальца по прилавку:

– Так до Выброса, вроде, целых три дня. Успеем до Бара добраться, если выйдем сегодня. Хотя, по дороге у меня оборудован неплохой схрон, так что за нас не бойся, не пропадём.

Торговец благодушно улыбнулся и развернулся ко мне:

– Ну, а ты чем меня порадуешь?

Я выложил на прилавок свой новенький «Грач».

– Ещё один орнитолог к нам пожаловал, а? – рассмеялся Сидорович.

Мут добродушно улыбнулся и хрустнул костяшками пальцев:

– Нуууу, он скорее любитель, чем профессионал. Подгони ему ПММ, только поновей, Сидор, очень тебя прошу. Мне ещё с этим субъектом Зону топтать, аж до самого Бара. А ты знаешь, что в Тёмной Долине недобитки Борова чинят расправу над всяким залётным сталкером.

– Наглый ты пацан, – проворчал торговец, но глаза его улыбались. – Хоть и умеешь правильно обозначить свои желания. Антирад брать будете? Или вам лучше водочки?

– Давай нам десять упаковок антирада, шесть банок тушёнки, палку колбасы, батон в вакуумной упаковке, четыре армейских сухпайка, из тех, что остались, и восемь бутылок воды, литровых, без газа. Ах, да, и желательно, чтобы всё это было произведено в двадцать первом столетии, а то знаю я тебя, кровопийцу, – отбил мяч Мут, и они оба расхохотались.

– Ладно, ждите. Пойду по сусекам поскребу, – проворчал торговец и удалился.

Спустя четверть часа он принёс нам всё вышеописанное и даже чуть больше:

– Вот, – обратился он ко мне. – Хороший рюкзак тебе и берцы. А то, если ноги себе сотрёшь по самые уши, Мут тебя на своём горбу до Бара не дотащит. Как видишь, хлипенький он у нас, зато головастый. Давай, обувку смени, и лети себе, грачик, на волю.

Пока я копался, примеряя и подгоняя обувь, мой товарищ сложил провиант в рюкзаки, взял у Сидора пару коробок патронов и зарядил мой не новый, но вполне ещё надёжный ПММ.

Таким образом, как потом признался мне Мут, появился у него в Зоне первый в его жизни напарник, а ко мне плотно привязалось моё новое прозвище – Грач.

***

– В двенадцать часов выдвигаемся. Патроны, бинты и дистиллятор воды у меня есть, детектор аномалий тоже. Но как только доберёмся до Свалки, обязательно найди местного барыгу и купи у него хороший детектор и пару аптечных наборов, в них есть всё, что требуется в Зоне: прививка от столбняка, антибиотики, стерильные повязки, хирургические иглы, противошоковые препараты. До Свалки полдня хода, но сначала нужно пересечь железнодорожную насыпь, так как с вояками сейчас иметь дело опасно. Идти придётся не по дороге, а вдоль кустов, чтобы патруль не засёк. Следуй за мной след в след, не торопись и никуда не сворачивай. Если не уверен, что путь чист, кидай болт, – Мут протянул мне увесистый мешочек мелкого, ржавого лома. – Вроде, всё. Без моей команды не стреляй, иначе можешь спугнуть нечто покрупнее псевдособаки. На свалке разживёшься охотничьим карабином.

Увидишь арт, говори мне. Рядом с артефактами почти всегда теснятся аномалии, их порождающие. Так что никакой самодеятельности во избежание несчастных случаев.

Я утвердительно кивнул, и мы уселись на крыльце обветшалого дома.

– Присядем на дорожку, – суеверно сморщился Мут. – Проверь затвор у своего ПМ-а, а я пока почищу автомат. В Зоне оружие быстро приходит в негодность. Условия здесь крайне неблагоприятные.

Я улыбнулся:

– Да ладно, погода, вроде стоит хорошая. Счётчик Гейгера молчит. Может быть, не всё так страшно?

Мут отложил автомат в сторону и уставился на меня во все глаза:

– Грач, поверь, это ещё не вполне Зона. Точнее, Зона, да не та. Так, лягушатник для начинающих… Или предбанник адской бездны – выбирай, что тебе ближе. Зверья здесь мало, аномалии все очевидные. Даже небо изредка проясняется, и воздух не такой затхлый, как глубже, в Зоне.

Здесь нет постоянного ощущения опасности и смерти, нет бандюков, кровососов, снорков, наёмников и прочих тварей, которые с нетерпением жаждут случая тебя прикончить.

Из всех представителей вселенского зла тут водится только жлоб Сидорович, который за сраную «Медузу» удавится, но ни рублём больше не даст. Хотя и он в душе хороший и знающий мужик, просто Зона выпотрошила его и выплюнула, без права на реабилитацию. Так что теперь он прожжённый торгаш, но дело своё знает: никогда и никому не продаст он не исправного ствола или штопанного комбинезона. И говорит всегда правду, хоть и выглядит это порой, как бессердечие. Уж коли отправляет человека на смерть, то так и скажет. И у каждого есть право отказаться – отношение его к людям от этого не изменится.

А вот друг его, Бармен, – субъект злопамятный. Поэтому на рожон с ним не лезь. Хотя, до Бара нужно ещё добраться. Вот познакомишься с ним, сам всё поймёшь…

Мут вздохнул и снова принялся протирать автомат ветошью. А я сидел и раздумывал, как мало, в сущности, я пока ещё знаю о Зоне. Не понятно, кому тут можно доверять, и почему всё так сложно вокруг устроено. Что мы, не люди что ли и не можем цивилизованно договориться? Мысли мои развеял свист чайника над костром – кто-то же догадался привезти сюда эту чудо-штуковину. Какой-то чернявый парень (таджик или узбек) разлил по кружкам ароматный напиток, достал пакет сухарей и высыпал их на газету: мол, «угощайтесь, парни!»… Спустя мгновение, на душе стало теплее. И впервые за день я почувствовал себя в Зоне, почти что как дома.

***

И всё-таки мне колоссально повезло, что буквально сегодня утром я встретил на Кордоне этого странного паренька, Баламута.

Первое моё знакомство с мутантами состоялось уже через несколько метров от Лагеря новичков. Странное существо, больше всего напоминающее мне большую одноглазую котлету на лапах, с истошным воплем выскочило из кустов и понеслось нам на встречу, с определённой целью – сожрать нас.

Причём, желание это было столь очевидным, что мутант нетерпеливо похрюкивал и бормотал себе что-то под нос на непонятном, шлёпающем и вызывающем приступ дурноты, языке.

Мут приказал мне остановиться, но разум мой взбунтовался. Я вытащил пистолет, и хотел уже было выстрелить, однако напарник твёрдо перехватил мою руку и заставил меня опустить оружие.

Не добежав до нас и пяти метров, существо взмыло в воздух, продолжая визжать и похрюкивать, пока неведомая сила не раскрутила его и не разорвала на тысячу мелких кусков. Я тихо выругался.

– "Карусель", – пояснил Мут. – Псевдоплоти не способны различать аномалии. Они слишком пугливы, прожорливы и тупы, чтобы прожить даже среднюю, по меркам Зоны, жизнь. Обычно, они не нападают на здорового человека, но если эта отважилась к нам подбежать, значит, где-то поблизости находятся её сородичи. Так что, держи оружие наготове и почаще оглядывайся.

– А как ты различил эту аномалию? – поинтересовался я.

– Видишь, у земли воздух слегка мерцает мутно-сизым цветом? Трава там слегка примята и листва над пятном кружится строго в определённом направлении, по кругу, как бы образуя воронку?

Я присмотрелся:

– Определённо, всё так и есть.

– Ещё бы. Почитай на досуге про аномалии в своём ПДА: много интересного там найдёшь. В списке «А» находятся аномалии первые по показателям смертности.

В него входят "Карусель" (где тело попавшее в центр аномалии раскручивается с невероятной скоростью, а потом разрывается) и Воронка (втягивающая в себя всё в радиусе метра, а затем сжимающая и спрессовывающая втянутые предметы в артефакт). Выжить в них, даже в самых совершенных костюмах, не возможно.

В список «Б» входят аномалии, в большинстве своём смертельные и весьма опасные, но вполне очевидные и проходимые при наличие хорошего костюма: это "Жарка", "Электра" и "Трамплин".

В список «С» помещены однозначно не смертельные, но весьма не приятные аномалии, такие как "Жгучий пух", "Кисель", "Кислотный Туман" и многие другие. Но не все из вышеперечисленных аномалий проявляют себя типичным образом. Поэтому стоит смотреть в оба, слушать свою интуицию и не лезть в подозрительные места. К тому же, Зона богата на новшества, и её не стабильная, по-сути, природа предполагает постоянное появление новых видов растений, аномалий и мутантов, которых наши несовершенные сканеры когда-нибудь не смогут распознать…

Я внутренне поёжился. Не люблю чувствовать себя заложником ситуации. Я, конечно, не раз ввязывался во всякого рода сомнительные авантюры, но решение отправиться в Зону, если выживу, ещё долго будет держать в их списке неизменную пальму первенства.

***

Не смотря на самые худшие мои опасения, до железнодорожной насыпи мы добрались без приключений. Даже живность местная совсем притихла, что, впрочем, уже не вызывало у меня особого воодушевления.

Мут остановился и вытащил из подсумка болты и детектор. Ещё издалека я услышал лёгкое потрескивание. А теперь и вообще, волосы на моём теле стояли дыбом. Под кирпичным мостком насыпи вовсю трещали и разряжались светло-сиреневые, электрической природы вспышки.

По описаниям Мута, я понял, что это "Электра". Мут отошёл на пару шагов и кинул первый болт. Я насторожился. Сверкнула яркая вспышка и болт упал в середине импровизированного туннеля. Целый ряд щелчков оповестил нас о том, что ещё несколько дальних "Электр" разрядились под тяжестью пролетевшего болта.

– Плохо дело, – поделился своими опасениями Мут. – За время моего отсутствия куча электрики под насыпью образовалась. Придётся бежать, очень шустро, без проволнчек. "Электра" после разрядки бездействует ещё 20 секунд, а потом снова набирает свою силу. Там, вдоль стены идёт старая отопительная труба. На ней – чисто. Сейчас я кидаю болты, ближние аномалии разряжаются. Мы с тобой одновременно бежим в тоннель и забираемся на эту трубу. Дальше действуем по тому же принципу. Всего в проходе нас ждёт четыре аномалии. Не фатально, если будешь следовать моим советам и не запаникуешь.

Я нервно сглотнул и приготовился слушать команды напарника. Тот досчитал до трёх и кинул первый болт – две ближайшие аномалии с треском разрядились. Следом за первым тут же полетел второй – снова треск. Затем Мут нервно выдохнул, и кинул третий болт – ничего не произошло.

– Сейчас я ещё раз закину болты. Два раза аномалия срабатывает – затем разряжается. Подам сигнал, беги, что есть мочи, но лишь до трубы.

Далее все звуки и запахи природы перестали для меня существовать. Где-то под ложечкой мучительно заныло, и всё во мне слилось в нетерпеливое ожидание неизбежного…

Болт, затем разряд с чередой вспышек в глубинах тоннеля. Ещё болт – электромагнитный всплеск и тишина, дающая нам возможность преодолеть намеченный отрезок пространства.

– Давай! – Скомандовал мне напарник и ринулся вперёд, к спасительной трубе.

Я, ни слова не говоря, поспешил вслед за ним. Сердце моё бешено колотилось. В ушах до сих пор стоял треск разрядившихся на моих глазах аномалий. На бегу я невольно съёжился и ждал, что как только ступлю под насыпь, так непременно снова шарахнет, и, чем чёрт не шутит, возьмёт да испепелит самонадеянного меня… И поделом, ибо нечего в Зону соваться. Но, вопреки всем орущим и разрывающим меня инстинктом, за рывком ничего не последовало. Только волосы на теле всё так же стояли дыбом и подушечки пальцев слегка покалывало, видимо от близости множества аномальных очагов.

Мут дал мне отдышаться и осторожно хлопнул меня по руке, как бы обращая тем самым внимание на свои дальнейшие действия. Снова три болта, и Электры на время разряжены. Эти последние пять метров насыпи были для меня самыми длинными пятью метрами в моей жизни.

Как правило, это как раз то расстояние, которое преодолевает обычный человек в своей повседневной жизни от комнаты до туалета… Скажу честно: на этот раз в туалет я сходил гораздо раньше, и понял, что пять метров – для меня это слишком. Поэтому, пробежав их, я просто безвольно осел на корточки и, как идиот, улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

– У-у-у-у! Как всё у нас запущено, – улыбнулся Мут. – Ну что? Штаны-то сухие? Смена белья не требуется?

– Не уверен, но было клёво, – рассмеялся я.

– Ну, шутишь, значит всё в норме. Поднимайся и пойдём. Некогда нам рассиживаться.

Глава 4: Чужие тайны

Стоял убийственно жаркий полдень. Солнце пекло так, что я буквально плавился под курткой, но мой напарник строго-настрого запрещал её снимать…

Мы шли по главной дороге, ведущей к лагерю вольных сталкеров на Свалке брошенной техники. Мут сосредоточенно смотрел на детектор, изредка кидая болты, и вносил полученные данные в ПДА.

– Ценная инфа для сталкерской сети, – пояснил мне он. – Правда, актуальна она лишь до ближайшего Выброса. Сталкеры, когда есть время, отмечают координаты сильных аномалий, вектор бандитских передвижений. Любая информация, что может помочь, попадает в единую базу знаний, пополняя "Энциклопедию Зоны" и предостерегая от опасностей беспечных бродяг.

В "Единой Сталкерской Сети" можно найти все. От объявлений о продаже оружия до предложений скоротать вечер за бутылкой чая в чьём-нибудь схроне перед Выбросом. Правда, всё на свой страх и риск. Много среди нас честных ребят, но есть и паршивые овцы – откровенные бандюганы, "эволюционировавшие" от трико до полноценных костюмов с закрытым циклом. Так сразу и не поймёшь, что за крендель перед тобой, пока не "надкусишь".

Тут в людях ошибаться – крайне опасно. Поэтому, после смерти брата я всегда хожу один… И знаешь, не попадалось мне ещё персонажа до тебя, который вызвал бы во мне ощущение спокойствия. Даже не так – полного штиля внутри. Будто на лодке качаешься… А в Зоне ощущения очень важны. Я бы даже сказал, они – основа сталкерского бытия…

На автомате я кивнул. А сам всё думал, с чего бы завести разговор с Мутом о волнующих меня вопросах. Очень хотелось показать товарищу записку, расспросить про Калаша и его друга – Филонова. Возможно, Мутуту знаком сталкер Пуля. Честно говоря, я просто недоумевал, с какого конца подступиться к этой странной истории…

Все наши беседы накануне свелись лишь к очень абстрактному описанию моих приключений, а конкретику я внести побоялся. Мут выглядел надежным парнем, но я осторожничал, опасаясь показаться ему сумасшедшим.

Выждав паузу, начал я, как всегда издалека:

– Мут, я тут за Кордоном беседовал с местным населением, и они мне поведали несколько историй, верить в которые выходит с трудом.

Напарник оживился:

– Дааа, это они любят – прямо хлебом не корми.

Я подумал, и выложил всё, как на духу:

– Говорят, есть тут у Вас такой персонаж – Вечный сталкер, Юра Семецкий.

– Ой, брешут! – отмахнулся Мут. – Обычный сталкерский фольклор. Кто-то для смеха запустил год назад в сеть утку, что гробанулся некий сталкер по фамилии Семецкий, который, безусловно, является реальным персонажем.

Он у нас из научников, вот чем-то бродяге некому и не угодил. За что тот ему решил отомстить жестоко: договорился с местным сисадмином, и тот запустил в сеть сообщение о смерти Семецкого, что, к слову сказать, многие тут восприняли чуть ли не с воодушевлением, ибо гадким он был мужиком.

Всё время мухлевал с хабаром, задерживал выплаты и отправлял на опасные задания вслепую, без особых указаний относительно сложности их выполнения.

Представь теперь, как зашалили его нервишки, когда ему на ПДА пришло сообщение о собственной смерти. Даже головастики в своём «научном подходе» не отрицают эту бешенную, и что удивительно, почти мгновенную материальность мысли в зоне.

К слову, о силе мысли… Нашел я однажды пакет документов на территории завода «Юпитер». В них подробно описывался научных эксперимент с «мыслесферой» планеты, если можно так выразиться.

Не буду пространно вдаваться в подробности – научной терминологией не владею. Но много чернил в них было потрачено на описание процессов декодирования абстрактной мысли в материальные формы. Что-то про электромагнитные поля, закон сохранения энергии, восприимчивость «ноосферы» – а именно тонких планов – к сигналам мозга. Да целый ворох научных обоснований и выводов, запомнить которые я не в силах. Но оторвались ученые в этих экспериментах знатно. Усиливали данный эффект радиацией, травили людей и животных мутагенами. Не удивлюсь, что весь здешний порядок установился в результате закравшейся в расчеты ошибки…

Люди пожелали приблизиться к Творцу, ускорить работу «вселенских» шестерёнок. Но правду говорят народные пословицы: «Не тронь лихо, пока оно тихо».

А что касается Семецкого – он пришел в Зону уже после второго Выброса. Обладал пытливым умом, жаром исследователя. Лично я с ним прообщался не долго и никогда не обольщался на тему нашей искренней дружбы. В отличие от других вольных сталкеров, я изначально понимал, что научные гранты и категории для него гораздо важнее людей. Наверное, это мой крест… или Дар, как знать – видеть человека без прикрас и не впадать в прелесть.

Спустя пару лет, бродяги перестали работать с Семецким. Устроив ему информационную блокаду за смерть Вити Барина. Отправил его Юра в подземелья под «Агропромом», исследовать новый тип аномалий. Пошел парень туда под Выброс. Суть задания заключалась в том, чтобы заснять рождение артефакта в аномалии, а заодно замерить показания приборов.

Семецкий, конечно, догадывался, что под «Агропромом» не все так просто, но помалкивал. Уж слишком много бывалых отказались от задания. И тут подвернулся ему Витя: совсем зеленый, еще и года Зону не топтал.

В общем, оказалось, что все аномалии нужного типа во время Выброса одновременно разряжаются, да так мощно, что все живое в радиусе нескольких метров просто распыляет, будто и не было никогда… А техника, синтетические ткани, металл – все остается в первозданном виде. Приборы свои Семецкий потом забрал, получил грант на исследования. А смерть Барина – вроде как, роковая случайность, сам подписался на опасный рейд.

Мы погоревали по Вите. Но с кем не бывает. Одни чувства – Зона обостряет, другие, вроде сожаления, наоборот – притупляет. А потом, во время научной экспедиции на станцию «Янов», кто-то из научников напился и вывалил информацию сталкерам у костра: мол, природа этих аномалий вполне понятна им – научным умам. Начал сыпать терминами в описании процессов. И мы неожиданно поняли, что Семецкий с самого начала был в курсе. Даже камеру попросил поставить на штатив, чтобы она из Витькиных рук не упала, когда тот исчезнет.

Пришла тогда вся честная компания Юре бить морду. А тот так спокойно, почти бесстрастно нам отвечает:

– Дружище ваш – сам виноват. Я ему говорил – бери костюм с закрытым циклом, из синтетических волокон. А то, что он лицо в процессе не закрыл или еще что – это уже его беда. Никого не слушал, все сам лучше других знал. Такие в Зоне долго не живут.

– А про то, что эта хреновина живую материю на атомы распыляет, рассказал?

– Нет, об этом пришлось умолчать. – Спокойно ответил Семецкий. – Но я снабдил его подробными и точными инструкциями по технике безопасности. Скажи я о том, что есть риск распыления, разве бы он туда отправился?.. Может, у него вообще, дырка в комбинезоне была. Ну что вы ко мне пристали, бродяги? Это ваш личный выбор. Это вы хотите угробить себя, быть героями, жить на адреналине! Сколько вас таких лежит по Зоне!.. Его смерть – это рядовая случайность, ошибка в ходе эксперимента. Оправдываться перед вами я не обязан, потому что ни в чем не виноват…

Больше сталкеры к нему не заходили. Общаться предпочитали с Сахаровым и Кругловым.

А спустя год Семецкий уволился из научной лаборатории, так как исследования его признали опасными и разрешение на них отозвали. Сам пошёл к Монолиту, ибо желающих на то не было, и пропал. Скорее всего, сгинул ещё на подступах к Припяти, потому как мутантов там после Выброса, хоть соли. А вот сообщения из сетки так и не исчезли. Теперь Семецкий «погибает» по десять раз на дню и самыми изощрёнными способами.

И все теперь гадают, какой смертью на самом деле он умер, ведь среди многочисленного спама было и одно настоящее сообщение. В общем, если уж и существуют Легенды Зоны, то это никто иные, как Меченный, Клык, Призрак и Болотный Доктор.

Клык с Призраком давно погибли, Меченный пошёл к Монолиту и пропал, а вот Болотный Доктор до сих пор живёт и здравствует на радость нам, вольным сталкерам. Он около года назад вытащил меня из одной очень скверной истории. Так что, если забредём на Болота, нужно обязательно к нему заглянуть и отблагодарить.

Я утвердительно кивнул и замялся:

– Ты же давно здесь, правда, Мут?

– Два года Зону топчу. Пришёл сюда, когда и восемнадцати не было.

– Значит, ты многих знаешь, – вновь решился заговорить я о главном. – А что тебе известно об Эдике-проводнике и некоем знаменитом в московских кругах бизнесмене Калашникове?

– Эда я знаю хорошо. Толковый проводник. Только давно уже его в Зоне не наблюдал. Видать, сильно сдрейфил он в своей последней вылазке. Вёл он тогда в Припять двух сумасшедших по прозвищу Калаш и Депутат.

Я внутренне напрягся: всё сходится.

– А что, если я тебе скажу, что Калаш – это наш московский криминальный авторитет Калашников. А Депутата – его напарника и друга – уже несколько дней, как нет в живых, – о том, что именно при мне Филонов откинул лыжи, я предусмотрительно умолчал, ибо не знал, можно ли до конца доверять моему напарнику.

Мут пожал плечами.

– Все предсказуемо, донельзя. После стычки с наёмниками на Дикой территории смерть обоих – лишь дело времени. Даже я, порой, хожу и оглядываюсь, так как не шибко уверен, что остался "инкогнито". У наёмников длинные руки и простираются они далеко за пределы Зоны Отчуждения.

И Мут начал рассказ, а я лишь изредка поражался самоубийственной уверенности двух давних друзей. Но, что сделано, то сделано.

***

– История эта давняя. Прошел почти год. Но и сейчас меня пробирают забористые мурашки. Плотоядные такие… – Мут глубоко вдохнул, будто готовясь к прыжку в воду. Но вскоре решение было принято, и он уже уверено продолжил рассказ. – Как подумаю, что наёмники выжидают время, чтобы сцапать всех свидетелей, включая меня. В пору отращивать глаза на заднице. И место для этого весьма подходящее. – Напарник рассмеялся и красноречиво обвёл руками гору радиоактивного хлама у дороги.

Я же затих, выкрутив громкость приборов на минимум, дабы ничто не спугнуло «случайных откровений» моего друга. Носом своим журналистским чую – информация толковая. Аж шерсть на спине дыбом встала – вот-вот пущусь по следу, как ищейка.

А Мут продолжал, нисколько не замечая моего напряжения. Говорил он долго, отстранённо, заново переживая историю:

– Впервые Калаша с Депутатом я увидел на Диких территориях завода "Росток". В составе научной экспедиции прорывались они сквозь блокаду наёмников. Я тогда был заперт блуждающей Каруселью в одном из бараков поблизости. Зверья внутри не наблюдалось, окна были заколочены, поэтому я решил расположиться там на ночлег и подождать, когда Карусель просто-напросто сместится немного в сторону. Не долго думая, развернул спальник, сел на него и уже хотел было приступить к консервам, как вдруг услышал голоса и звуки стрельбы за стеной барака. Так как время близилось к сумеркам, я осторожно припал к прорехе меж досок и увидел твоего Калашникова с LR наперевес, засевшим в столь не подобающей для его положения груде фонящего мусора. На стройке напротив, по моим расчётам как раз должны были расположиться наёмники, мимо которых я хотел проскользнуть окольным путём, лишив себя возможности предстать пред светлые очи их отмороженного главаря. Конечно, одиночек они почти никогда не трогают, но наёмники – опасный народ. Их к тебе отношение напрямую зависит от того, чьи интересы в данный момент они защищают…

Так вот, по рассказам Мута, группа Калаша рассредоточилась по прилежащей к бараку территории, прячась на крышах домов, за дверями ангаров и перевёрнутыми остовами крупногабаритной техники.

Наёмники вели по ним прицельный огонь, и поэтому высовываться сталкерам не было резона. В группе Калаша насчитывалось порядка десяти человек: пять из них – головастики, они, по сути, не в счёт. А оставшиеся пять – Калаш, Депутат, Эд и ещё два не известных Муту "вольных бродяг".

Наёмники медлили, и убивать группу в их планы явно не входило. Стрельба велась исключительно вяло и носила, так сказать, предупредительный характер. Зато Калаш был настроен серьёзно, и нервы наёмников, наконец-то сдали.

– Эй, хлопцы, – завопил в рацию мужик с явным украинским акцентом, – Мут убавил звук прибора до минимума и вставил в ухо блютус-гарнитуру. – Выходите с поднЯтыми лапами! А иначе мы всю территорию прошукаем, а вас уродов найдём. И если сами не отдадите информацию, то мы всё равно у Вас её отымем, только вы этого уже не почувствуете, – мужик заткнулся и громко заржал.

– А хрена тебе жгучего – отымалку им себе натри! – не выдержал Калаш. – Меньше слов, больше дела! На словах мы все герои! А ты мне поступками докажи! Или кишка тонка?!

«Рисковый мужик, – подумал Мут. – С наёмниками шутки плохи. Мало того, что пристрелят, так ещё потом язык к пятой точке пришьют за такие вольности».

Но наёмники в атаку не кинулись. Всё как раз наоборот. Посовещавшись, они снова вышли на связь.

– Калаш, ты вменяемый мужик. Мы не хотим тебя убивать, – прохрипел в рацию лидер наёмников, – ты сам это отлично знаешь, и отсюда все твои чудеса смелости.

«Хм, ситуация почти что беспрецедентная, – рассудил Мут. – Мало того, что наёмники вступают в диалог вместо того, чтобы просто расправиться с ними, так ещё их лидер проявляет чуть ли не личную симпатию к своей потенциальной жертве».

Эфир снова зашумел, на этот раз заговорил Калашников:

– Мне нечем тебя порадовать, Камрад. Всё, что я могу тебе предложить, так это хорошего пинка под твою продажную задницу.

– Эй, а у нас РПГ наготове! А ви шо, таки не знали? – Послышался тот же весёлый голос с одесским говорком. – Тогда Вам же хуже!

– Какой в задницу РПГ? – гневно пролаял Камрад. – У них носители с информацией, которые мы потом не отыщем в кровавой куче, если они, конечно же, уцелеют! Говорили мне, что ты идиот, а я не слушал!..

– Ну, что? Семейная ссора в разгаре? – Усмехнулся в эфир Калаш. – Не хочу прерывать, но, по-моему, у Вас проблемы!

На горизонте показался армейский вертолёт. Кто-то сдавленно выругался и послышался выстрел из РПГ. Заряд просвистел, но в цель так и не попал, потому как следом прозвучали очереди из крупнокалиберных пулемётов. Наёмники снялись с огневых точек и нырнули под бетонные блоки советского недостроя.

Далее всё внимание Мута было приковано исключительно к действием Калаша. Он на пол торса высунулся из укрытия и попытался снять лидера группы наёмников из LR , но промахнулся. В ответ послышалась короткая очередь, нервный вскрик, и Калаш осел в укрытие, держась за плечо. Эд подвинулся к нему ближе и предложил наложить жгут.

– Фигня, – отодвинул его руку Калашников. По касательной зацепило. – По всему было видно, что для него эти ощущения совсем не новы. – Нужно передать Сахарову, что наёмники идут в сторону Янтаря, чтобы, скорее всего, уйти в подземелья.

– Эй, Лёня! Тьфу-ты, Крю-ю-юк! – Эд пытался перекричать гул «вертушки». – Выйди на другую частоту, отсалютуй Круглову, что наёмники скоро объявятся на Янтаре! Нехай вояки там полетают.

– Так, в общем-то и закончилась стычка. – Подытожил свой рассказ Мут. – Депутат тоже участвовал в перестрелке, и даже не раз попался на глаза камрадовой группе. Так как руки у наёмников очень длинные, не удивлюсь, если они начали по одному убирать участников той истории. В то время как их полевой командир, скорее всего, не раз был наказан «реально большими дядями», на которых в то время работал. То ли информация так и не попала в руки владельцу, то ли участники той злополучной экспедиции узнали слишком многое… А может быть, Камрад просто захотел отомстить своим невольным обидчикам – кто знает. Но Эд куда-то пропал, Депутата убили. Уж боюсь предположить, кто будет следующим в их списке.

– Да уж, – в груди моей неприятно засаднило от неясного предвкушения беды.

– С Калашом и Депутатом мы потом пару раз пересекались. Первый – спустя сутки после стычки, на Янтаре. Они ожесточенно спорили о чём-то с Сахаровым. А я, знаешь ли, не люблю греть уши на чужих приватных беседах… – Сморщился Мут. – Что есть, то есть. В помещение вошел громко, чуть ли не с песней, оповещая присутствующих о своём появлении. Но кое-что я всё же невольно подслушал. Они обсуждали поступок Домры. Калаш говорил, что от перебежчика и крысы нечего ожидать в принципе, а Сахаров горячо опровергал его речи, убеждая друзей в честности намерений «своего племянника». Такие вот дела… А второй раз встретились мы в Баре «100 рентген». И Калаш со мной поздоровался, даже подмигнул. По всему было видно, что настроение у него отличное. Зато Бармен сидел – чернее тучи. И весь вечер буравил тяжелым, задумчивым взором спину Калашникова. Словно в тайне надеялся, что это его убьёт, и некая проблема (а в этом я даже не сомневался) рассосется сама.

Я снова задумался. А Мут продолжил:

– С Крюком лично я не знаком, но вольные отзываются о нем, как о толковом сталкере. Эд давненько не попадался мне на глаза. Похоже, залег на дно после той истории. Домра – перебежчик со стороны военных – самая неоднозначная фигура в этой истории. У него есть личные счеты с Камрадом. Тема давняя, но о ней никто не болтает. Кому нужны лишние проблемы на свою задницу, когда в Зоне их и так дофига на каждом углу?

– Знаешь, – озвучил я, наконец, свои мысли. – Эда я видел всего несколько дней назад. Он согласился провести меня в Зону, я отдал ему деньги за снарягу, и он пропал, хотя, внешне выглядел весьма надёжным кандидатом. Теперь всё встаёт на свои места. Скорее всего, он тоже попал под раздачу.

– Пугает лишь то, – отозвался Мут, – что его наверняка видели в твоём обществе.

Я неопределённо пожал плечами. Сегодня был насыщенный день. Одни "Электры" чего стоят. Мы преодолели железнодорожную насыпь. Впереди нас ждали обед и отдых. Мы живы, дышим… И это главное – о плохом просто не оставалось сил думать…

Глава 5: Коллектор

Небо Зоны жестоко. Оно не даёт ни тепла, ни надежды, ни живительной влаги. И хотя тут постоянно льёт дождь, воды его мутны и ядовиты. Природа сполна даёт нам понять, что люди здесь лишние. Чужаки, случайно попавшие в иную реальность, где наши планы и действия не меняют действительность, а только дополняют её извращённую круговерть, растлевая, искажая нас, открывая самые немыслимые тайники человеческих душ.

Уже почти час мы с Мутом шагали к Свалке. Яркое весеннее солнце слепило глаза, и обманное впечатление безмятежности нарушали лишь живописные кучи мусора вдоль дороги, полуистлевшие остовы старых «Жигулей», да какой-то неясный шёпот, едва различимый в ветре, но леденящий и поглощающий всё живое, что ещё вчера переполняло душу, не давало отчаяться, загрустить, осознав свою неизбежную принадлежность к миру Зоны. В груди как будто застряла заноза, и теперь она росла, впитывала в себя влагу, разбухала и пускала корни всё глубже, рискуя превратиться в небольшое деревце…

– Что-то ты притих, – нарушил молчание Мут. – Тяжко?

– Да как-то не по себе. Ощущение, словно мы перешли незримый барьер. В Лагере новичков всё отзывалось иначе: солнце тёплое, ветер в траве играет… Ощущение как на даче летом – ты сам себе творец и будешь жить вечно…

– Ага, пока не состаришься и не умрёшь… – хохотнул Мут.

– Очень смешно, – ухмыльнулся я. – «Вечно» – это я про бессмертие души… А сейчас мне кажется, будто существует в мире эдакая точка невозврата – место, где всё меркнет, и уходит за черту, где не будет больше движения и развития, жизни после смерти и всех этих штук, о которых нам рассказывали Церковь, родители и учителя… Понимаешь? И вроде, мы сейчас с тобой топчем Зону и сами приближаем себя к этой черте. Может быть ваш хвалёный Монолит – это и есть та самая точка, за которой больше ничего нет, как думаешь? Ни души, ни жизни, ни желаний… Только пустота.

– Ну, это если верить теории Монолита. – Поднял Мут вверх указательный палец. – Никто ещё документально его существования не доказал. Бродят всякие легенды, что были смельчаки, которым везло на него взглянуть, но из центра Зоны возвращались единицы, и никто больше не жаждет туда вернуться, уж поверь… А насчёт твоих ощущений – это ещё одно проявление Зоны. Она как бы присматривается, пришёптывается к тебе. Настраивает твой организм на особые частоты. У всех по-разному бывает. Вон, Вик рассказывал, что первую свою неделю в Зоне пропил он беспробудно. Повезло с проводниками – не обокрали, не бросили, а оставили отсыпаться в схроне. Понимали, видать, какая ломка у парня. А ведь было ему тогда девятнадцать с чем-то лет. Теперь он, напиваясь, рассказывает, как по «синьке» Зона его «звала». Мол, глаза закрывает и слышит, будто девичий голос поёт ему песню из детства, убаюкивает, успокаивает. И он дремлет, и ему хорошо, а как откроет глаза, видит перед собой отвратительную тварь, которая тянет к нему свои клешни, и при этом продолжат петь… И каждый его рассказ заканчивается одним и тем же философским измышлением: «Это при частом употреблении синька – зло, а ситуативно – лекарство».

Я усмехнулся, а Мут продолжил:

– Придём в Бар, отоспишься там, отдохнёшь, полечим тебя. А неделя пройдёт – привыкнешь. Хуже для новичка, когда у него всё глухо. Это значит, что не наделила его природа чутьём и интуицией. А вот без них в Зоне вообще никак…

Очевидно, на этой ноте философский запал у Мута иссяк, и всю дорогу до «Железки» мы просто промолчали. По пути нам попались лишь пара слабых аномалий да несколько слепых псов, которые притаились в кустах у тропинки.

Пальнув в их сторону, Мут жестом оповестил о смене маршрута и до ведущий в железнодорожное депо узкоколейки, мы прошли вдоль чахлых кустов. Там я подобрал свой первый арт – «Выверт», и тут же убрал его в индивидуальный контейнер.

Мут, походя, срезал пару хвостов со слепышей, объясняя это тем, что образцы постоянно требуются учёным, но сами они с аномальной фауной связываться боятся. Я только пожал плечами – собаки до сих пор не казались мне шибко страшными, хотя, неясная тень предчувствия уже закралась в душу. Больше всего пугало то, что предчувствия редко меня обманывали…

Не далее, чем через час мы выбрались к Депо, обогнув Свалку заброшенной техники по широкой дуге. Мут трижды постучал в ворота, потом помедлил и вполголоса сказал:

– Ну же, Точа, открывайте. Свои… Там ещё тройка слепышей за нами увязалась, а палить ну просто о-о-очень не хочется. По дороге к "долговцам" засели бандиты – услышат выстрелы, и всем нам несдобровать.

Ворота скрипнули и на улицу высунулась веснушчатая физиономия:

– Ох, Мут, вползайте быстрей, химеру вам в дышло… Совсем очумели – принесли какую-то шнягу на хвосте, а разгребать опять нам.

– И я рад тебя видеть, – расплылся в улыбке Мут.

Я кратко кивнул, с усилием просочиваясь в прогал между створками. Мут последовал за мной, а конопатый Точа поспешил намотать на ручки ворот цепь, толщиной, по моим ощущениям, не уступающую якорной.

Внутри Депо расположилась пёстрая компания сталкеров во главе с рыжим и улыбчивым Лисом.

– Бандюков вчера выбили со Свалки, – гордо доложил нам он. – Ускакали, подлецы, до самого Бара. Но там им "долговцы" мигом навешают – к гадалке не ходи.

– Не скажи, – возразил щекастый, помятый мужик в сером комбенезоне. – У бандитов там схрон есть: до сих пор никто не нашел. Небось, ушли в подполье. Пахан запретил им рейды на Свалку – все силы брошены на охрану их базы в Тёмной Долине. Видать, группка отщепенцев решила поправить материальное положение за счёт представителей вольного сталкерства – не больше. Усиленных рейдов не предвидится, поэтому и "Долгу" на бандитов плевать.

– А я другое слышал, – мотнул головой светлокожий, худющий парень в бандане. – После смерти Борова от руки Меченного нет у них никакого пахана – в группировке раздрай, и вся их движуха не более чем неорганизованные попытки выжить. А базу он тогда зачистил знатно – ни одного бандюка в живых не оставил. – Глаза его восхищённо сверкнули.

Я невольно поморщился:

– Ты говоришь об этом так, будто это подвиг. Кто-то меня в школе давным-давно учил, что людей бить нехорошо. А тем более убивать…

– Ну да, вот именно: ЛЮДЕЙ, – с нажимом произнёс он, – убивать не следует. А "бандючила" конченный и сам тебя не прочь завалить, поэтому не прощёлкай момент. Видишь треники на пацане – стреляй. У нас только они так, кажись, и ходят. В экстремальном для Зоны спортивно-прогулочном неглиже.

Мут сдавленно хмыкнул. Да и компания у костра добродушно рассмеялась, а я вот заметно приуныл. Перспектива отстреливания людей в целях самообороны (да ещё и превентивных) меня совсем не вдохновляла.

Поболтав немного с местными, мы отправились в палатку торговца за обрезом для меня и кое-какими припасами провианта в дорогу. Мут взял энергетик, несколько банок фасоли, сухие завтраки, орехи, пару шоколадок в вакуумной упаковке и пачку армейских галет.

– Спрячу в схроне, на всякий случай, – растерянно пояснил мне он. – Сейчас время такое… неспокойное. Нужно быть ко всему готовым. Вчера, пока ты спал, ребята рассказывали, как прижало их после выброса в коллекторе на «Ростке» блуждающей «Жаркой». Немного до Бара не дошли. Вокруг монстрье: рыщет, чует мясцо в колодце, скребёт когтями по бетону, крутится у самого люка. Только аномалия и спасла – побоялись они лезть на верную смерть. А парни потом неделю в коллекторе просидели с парой банок тушенки, бутылкой водки – на всех – и парой упаковок печенья. Возвращались из глубокого рейда в Зону. Все уже подъели, двигались налегке. Хорошо хоть, что дистилляторы воды с собой были, фильтры к ним, соляные таблетки для обеззараживания. И чая завались. Через коллектор течёт небольшой ручей, это и облегчило им жизнь на ближайшую неделю. Далее «Жарка» сместилась в сторону, и парни, голодные, холодные, но все еще живые, поползли на полусогнутых в Бар, радуясь, что ещё легко отделались. Отсюда вывод: в Зоне невозможно предугадать будущее, нужно быть всегда готовым ко всему и раньше времени не расслабляться. А выбросы сейчас вообще непредсказуемы. Научиники копошатся у себя на «Янтаре», аппаратуру устанавливают, выстраивают свои синусы с косинусами, чертят диаграммы. А все одно: Зона стала непредсказуемой ещё пуще, чем прежде. Не хочет раскрывать своих секретов человеку, как бы он не старался. Систематизировать необъяснимое, неподвластное человеческому уму – все равно что ловить ураганы сачком. Дело увлекательное конечно, но бесполезное и весьма опасное.

***

Посидев чуток у костра, Мут предложил двигаться дальше, дабы успеть забуриться в схрон до наступления темноты.

– Так как в Зоне не существует прямых путей, – изрёк он, – предлагаю двинуться к Бару через НИИ. Там после выброса есть чем поживиться – бродяги не любят эти места из-за близости военной базы. Но если шума не поднимать, то можно разжиться ценным хабаром… А то как–то не удобно идти к Бармену с пустыми руками.

И мы двинулись к НИИ «Агропром». По дороге нам встретился слабый "Трамплин" и стайка слепых псов, которую Мут припугнул из «Калаша». Псы разбежались, но в покое нас не оставили. Я уже начал было переживать, но напарник успокоил меня тем, что серьёзную опасность представляет лишь стая во главе с чернобыльцем или псисобакой, но эти твари в районе Свалки попадаются редко. Пара-тройка чернобыльцев всегда крутится в районе Бара, а уж пси-собаку можно встретить лишь в глубоких рейдах в Зону. Однако это заявление меня не расслабило.

Вам когда-нибудь случалось испытать чувство, когда Вы подсознательно ощущали опасность? Будто чьи-то холодные пальцы шарят по вашему затылку, но всё настолько туманно и не оформлено, что вроде и заморачиваться толком не о чем? Нечто подобное я переживал в данный момент, чем и не преминул поделиться с Мутом.

Выслушав меня, он сразу нахмурился:

– Если бы мы были чуть ближе к центру Зоны, я бы подумал, что это контролёр. А так… Предчувствие, говоришь? А это никак не связано с пятёркой слепых псов, что уже час идут по нашему следу?

– Не думаю, что дело в них, – откровенно смутился я. – Скорее, дело в необъяснимости Зоны в принципе. А также в её переменчивости и враждебности к человеческому роду в целом… Я тут не так давно, и всё никак не могу войти в колею. Люди здесь все колючие и скрытные, природа и погода – непредсказуемы. А я в этой куртке и с ПММ не чувствую себя вполне защищённым даже от части опасностей Зоны…

Мут понимающе улыбнулся:

– Расслабляться я тебе, конечно, не советую. В Зоне нужно быть всегда начеку. Но булки можешь слегка разжать: здесь твоя снаряга вполне ещё пригодна.

Я улыбнулся, но ощущение опасности меня не покинуло. Как раз наоборот, оно стремительно нарастало, но делиться своими сомнениями с Мутом я уже не стал. Остаток пути до НИИ мы проделали молча.

Спустя полчаса я наткнулся на второй в своей жизни артефакт – небольшую, но вполне мою собственную «Медузу». Мут поделился со мной герметичным контейнером, и настроение моё существенно улучшилось. А потом и он сам выудил «Каменный цветок» из кучи железного лома в кругу аномалий. Артефакт призывно переливался оттенками бордового и золотого, но Мут почему-то не спешил на него любоваться, а наскоро упаковал его в гермопластик.

– Арты немного фонят – не смертельно, но не советую тебе набирать свою дозу рентген раньше времени, – пояснил он мне и тут же осёкся… Перед нами появилась она – целая поляна артефактов, раскинувшаяся по длине заброшенных железнодорожных путей.

– Стоять! – скомандовал Мут, хотя шкурный интерес шептал мне ринуться вперёд, наплевав на все предостережения моего напарника. – Там, где артефакты, должны быть и аномалии. Поэтому двигайся за мной след-в-след. Так как открыли мы этот «прииск» вместе, то деньги от артов в Баре поделим пополам, лады?

Я лишь восхищённо выдохнул, но пыла нестись вперёд во мне поубавилось. Передо мной отчётливо маячил новый бронекостюм, а в сумме с моими скромными сбережениями – ещё и новенькая, в заводской смазке, штурмовая винтовка…

Таким образом, за час мы стали богаче ещё на три «Медузы», один «Выверт», два «Каменных цветка», три «Крови камня» и (о, удача) на один приличный «Хлопок».

Мут объяснил мне, что это относительно новый и слабо изученный артефакт, за который Бармен может отсчитать аж сто тысяч деревянных, что для него в принципе, говорят, вовсе не свойственно.

Выбравшись из поля потенциальной опасности, Мут перестал петлять, как заяц, и пошёл по относительной прямой, направляясь к комплексу НИИ «Агропром». Я уже совсем было расслабился, как мой слух растревожил странный, надсадный гул, похожий на шум лопастей вертолёта.

– Ложись, – крикнул Мут, – и потянул меня на землю, – вертушка! Отползай за мной, ближе к деревьям!

Я грохнулся в пыльную траву Зоны и пополз вслед за напарником – ощущение, скажу Вам, не из приятных. Но это ничто в сравнении с опасностью быть подстреленным из крупнокалиберного пулемёта.

Оказавшись под деревьями, мы выпрямились и рысцой поскакали к ржавому, заросшему травой люку. Вслед послышался треск очереди, и голос со слабым украинским акцентом, всерьёз усиленный динамиком сказал:

– Стоять, огонь ведётся на поражение! Нарушители в Зоне карантина!

И тут же за ним другой, чуть более хриплый и взрослый:

– Уйдут, Грабовенко! Уйдут! А ну-ка, шугнём их!

– Отставить, – снова прозвучал первый голос, очевидно, принадлежащий командиру машины. – Они уходят в тоннель. Ребята на том конце их подцепят.

***

Спустившись по скобам под землю, я долго не мог сфокусировать взгляд. После светлого, относительно погожего дня темнота подземелья действовала угнетающе. Сердце колотилось в районе горла, лёгкие с непривычки разрывало, адреналин в крови бурлил, и от этого казалось, что барабанные перепонки пульсируют в такт ударам сердца.

– Ну всё… сюда они не пойдут… – Мут закашлялся и сплюнул на грязный пол. – Вояки опасаются лезть под землю.

Я нахмурился – что-то тут не вязалось:

– Ты же сам слышал, как лётчик что-то говорил о военных на том конце?

Мут вымученно улыбнулся:

– Если повезёт, проскользнём незамеченными: имеется и другой выход. Не буду вдаваться в подробности, но бандосы с вояками изрядно тут покуролесили за НИИ. Плита, перекрывающая люк, была взорвана и дала трещину. Ну, вольные сталкеры, как водится, что-то подковырнули, где-то копнули и появился «Тайный» проход (прям вот так, с большой буквы) на свет Зоны. Надеюсь, что вояки не успели его обнаружить. Иначе, нам светит звезда. И совсем не та, что в небе…

– Ну, что нам остаётся? Придётся доверить тебе мою хрупкую тушку, – рассмеялся я. – Смотри не потеряй.

– Нет уж, друг мой. Сохранность вышеупомянутой тушки целиком и полностью на твоей совести. Как говорится, бережёного – Бог бережёт… Я однажды протерял целую пачку галет, из натовского, между прочим, сухпайка! Сотню деревянных за него отвалил. А твоя тушка не представляет для меня такой ценности, как, например, те галеты. Так что, ничего не обещаю. – Осклабился Мут и шагнул в полумрак тоннеля. Дойдя до поворота он приостановился и аккуратно высунулся за угол:

– Как я и думал, никого. Бандюков вояки выбили – хоть какая-то от них польза.

Я осторожно приблизился к лестнице, ведущей в захламлённое, тёмное помещение. По стенам змеились загогулины отопительных труб в лохмотьях древнего утеплителя. Темноту нарушал лишь свет налобного фонаря, но и его было достаточно, чтобы понять простую истину – помещением давно никто не пользовался. Ровный слой пыли на полу. От угла до угла – нагромождения ящиков, наподобие баррикады. Где-то слева пощёлкивают слабые разряды «Электры».

– Я пойду проверю, нет ли поблизости артов, а ты пока прочеши ящики на предмет чего-нибудь полезного, – и Мут свернул за мощную колонну.

Я задумался:

– Чего, например?

– Оружие, боеприпасы, тушняк, арты, если уж ну очень повезёт – бери все мало-мальски полезное. Коли военные здесь паслись, должно хоть что-то остаться.

Я послушно залез в ближний ящик и выудил оттуда ржавую консервную банку.

– Отличный улов, – приободрил меня Мут. – Только в следующий раз выбери ту, что с мясом, а не с окурками.

– Вы, товарищ, не отвлекайтесь, – насупился я. – Собирайте свои артефакты, а мне более по душе «бычки» – от них «220-ть» в лоб не получишь, как ни крути…

После планового обмена любезностями, мы приступили к делу. Мут обкидал болтами лесенку, ведущую в боковой тоннель, а я стоял и впитывал информацию, попутно совершая акт вандализма над не в меру упрямым, неказистого вида ящиком.

Болт, ещё болт – вспышки не последовало, и Мут поднялся по ступенькам в узкий, змеящийся разрядами коридор.

– Ага, там две Электры притаились… – задумчиво прошептал он. – А на том конце, кажется, что-то светится… Думаю, это арт.

Я приблизился к напарнику и наблюдал, как он взвешивает в ладони горсть железного лома.

«Не может решиться…» – подумал я.

Будто-то бы в тон моим мыслям он вышел из краткого оцепенения и кинул первый болт – аномалия с треском поглотила его, второй – и снова характерный треск и разряд, третий кусочек лома – тишина и штиль, будто в коридорчике сроду не было аномалий.

Спустя несколько секунд "Электра" перезарядилась, и Мут повторил процедуру с одним лишь отличием. На третьем болте он стремительно ринулся в дальний конец коридора. Я мысленно содрогнулся, но тут же услышал негромкий возглас:

– Так я и думал: «Вспышка»…

Не буду рассказывать, как он возвращался обратно – в целом, всё прошло гладко и без приключений, если можно так выразиться в том случае, когда вполне здоровый и психически сохранный парень добровольно сигает в очаг электрического возмущения, способный при длительном воздействии испепелить…

Но как я уже говорил, Зона меняет наши обыденные представления. И то, что в большом мире – разновидность сумасшествия, здесь – обыденная жизнь… А точнее – выживание.

Вернувшись с артами, Мут помог мне с грудой ящиков. В результате мы стали счастливыми обладателями гранаты «Ф-1», упаковки стерильных бинтов и стандартного, армейского набора «НПП-И25с» («Набор первой помощи индивидуальный за номером 25, образца стандартного»).

Мут объяснил мне, что военные присваивают своим меднаборам номера, исходя из сферы их применения: хирургические, походные, с противорадиационной защитой и без. Так же различается число и состав входящих в них препаратов. Наборы для глубоких рейдов в Зону или так, образно говоря, палец, порезанный в наряде, замазать.

Этот состоял из 10 предметов, самых необходимых в Зоне Отчуждения. В нём были бинты, антибиотик, противостолбнячная сыворотка, антишоковый препарат, капсулы антирадиационной защиты, игла, кетгут, эластичный бинт, обезболивающее и клей БФ.

Распихав улов по рюкзакам, мы двинули в глубь тоннеля, который сразу же мне не понравился… По бокам, у самых стен пузырились, «перешёптываясь», лужи вязкой, салатовой жидкости.

– В «Холодец» не наступай. Это аномалия. Не очень серьёзная, конечно, но подошву у берцев разъесть может. Потом весь день будет кожа слезать, пока не сойдёт до самого мяса. У нас в прошлом году сталкер, пьяный, угодил мордой в лужу «Холодца»… До сих пор ходит, как обожжённый – раны от этой дряни заживают долго. В общем, легче предупредить, чем потом усиленно лечить.

Я болезненно поморщился. Чьи же нездоровые фантазии так заботливо воплощает Зона? У меня в голове не укладывается мысль, что природа, сама, без подсказки способна породить нечто подобное. Что за мелкий местный божок с огромным комплексом неполноценности населяет Её столь дикими для рода людского явлениями и существами?

От мыслей меня отвлёк Мут, жестом приказавший мне прижаться к стене и затаиться. Я напрягся. До слуха моего донеслись тихие, бурлящие всплески «Холодца», и кое-что постороннее, похожее на сиплый, клокочущий вздох, со скрипом. Как будто тупые, толстые когти скребут в пароксизме злобы кирпичную кладку.

Мут медленно и аккуратно прошел вдоль стены, предварительно сняв с плеча автомат и выключив налобный фонарик (то же самое он приказал проделать и мне).

Стараясь, сохранить своё присутствие в тайне, мы осторожно двинулись в мрачные глубины тоннеля.

Сначала я шёл почти на ощупь, чувствуя себя слепцом. Держался рукой за рюкзак Мута, аккуратно ступая по полу, полному мелкого гравия и обломков штукатурки.

Но потом глаза привыкли. Тусклого, света ламп и мерцания "Холодца" оказалось достаточно, чтобы видеть перед собой на пару метров.

Перед нами открывалась большая зала с круглым отопительным баком посередине. Взгляд мой невольно обошёл помещение и… передо мной предстала ужасающая картина. На полу лежали трое мужчин, разодранные, в заляпанном кровью камуфляже.

Один из них был ещё жив и, но помочь ему не представлялось возможным. В ране на горле пузырилась и булькала алая кровь – бедняге явно разорвали артерию.

Военный неуклюже зажимал её рукой и что-то хрипел, не в силах озвучить чёткую мысль. Преодолев отвращение и ужас, я присел с ним рядом и попытался зажать разворочённое горло свободной рукой.

Мут жестом попросил меня отойти в сторону и совершил самое страшное. А именно то, на что я бы не смог решиться никогда – прицелился солдату точно в голову.

Но выстрелить он так и не успел. Всхлипнув по инерции ещё раз, мужчина конвульсивно дернулся и окончательно обмяк… Я поспешил отвернуться в сторону и увидел на стенах крупные алые брызги крови и отпечатки рук.

– Кровосос, – пояснил Мут. – Подбери с пола «Абакан», и обоймы с патронами. А я пока перезаряжу обрез дробью. Если услышишь рычащие хрипы, вали назад, в тоннель, я – следом. И ещё посмотри: возможно, у кого-то из вояк завалялся «Чейзер» – его тоже бери. Весьма проблемно будет идти на кровососа с обрезом на два выстрела, но у меня уже созрел план действий. Если что, подстрахуешь меня из «Абакана».

***

Впервые в жизни мне пригодились те знания, что я получал на стрельбищах с отцом-военным. Он тренировал меня все детство и отрочество, развивая тело и дух, давая знания, аккуратно прививая любовь к спорту и труду… А чужим людям, которые меня почему-то жалели, гордо отвечал, что воспитывает "преемника" и "идеального солдата".

В итоге, он испытал великое разочарование, когда к военной службе меня признали не годным. Такой вот финт судьбы. Однако, любовь к оружию и военно-полевой жизни, как ни странно, прочно во мне укоренились. "Детство, проведённое за стенами казармы вместе с отцом-командиром – так это даже круче, чем армия. – Усмехался батя. – Вон, ребята два года служат, а ты, почитай, двенадцать лет оттрубил!" Чего-чего, а оптимизма моему папке было не занимать.

Батя, конечно, был мудрым воспитателем, хорошим командиром и просто добрым дядькой. Он умел зародить неподдельный интерес к своему делу, а не бездумно мучил ребят муштрой…

Навыки, полученные от отца, не раз выручали меня. Вот и сейчас, самое, казалось бы, бесполезное в мирной жизни умение пользоваться оружием буквально спасает меня в непредсказуемых обстоятельствах. Спасибо, папа.

***

«Абаканы», все, кроме одного, оказались «убитыми». Поэтому, пошарив в подсумке у ближайшего покойника, Мут достал пару рожков и перезарядил свой «Калаш».

Надев его через плечо, он поднял наизготовку обрез и осторожно двинулся по коридору, когда я услышал влажные, всасывающие всхлипы.

Молниеносным движением рук, Мут выхватил из разгрузки «РГД» и метнул в пустой коридор.

Спешно укрывшись от взрыва за стеной, я на секунду увидел, как встревоженный кровосос, на миг вышел из режима «стелс» и показал нам свой уродливый силуэт.

А затем прогремел взрыв. Примерно секунд двадцать, пока раненый и очень злой кровосос бежал к нам с явным намерением нас разодрать, мы с Мутом поливали его свинцом из двух стволов. Сначала в ход пошли «Калаш» и «Абакан». А потом патроны закончились, а ревущая, покалеченная пулями тварь всё ещё неслась на нас. Тогда Мут выстрелил дробью почти в упор, в самую голову кровососа, и тот упал.

Произведя контрольный выстрел в окровавленную глазницу, Мут осторожно срезал остатки щупалец, и запаковал их в специальный, проложенный сухим льдом, пакет на защёлке.

Я оглядел монстра и подавил неприятные позывы… Вытянутый череп разворочен, на месте отрезанных ротовых отростков скопилась неоднородного вида, зеленовато-бурая жидкость, по-видимому, заменившая твари кровь.

Но всё же, в душе моей была и доля облегчения, ведь этот бой был уже позади, а значит, не все так страшно, ведь первое моё крещение прошло относительно успешно… А потом меня вырвало. И стало совсем хорошо. Я обмяк и почти что повис на плече у напарника.

– Эй, ты как? – похлопал он меня по щекам. – Не время заваливаться, как кисейная барышня. Давай мне «Абакан». Целее будет. Ещё твоей отрыжки на цевье не хватало…

Я шумно выдохнул и разогнулся:

– Нормально. Теперь точно буду жить.

Но Мута мои реакции не устроили и он протянул мне флягу:

– На-ка, глотни. Это энергетик. Он кислый – сейчас быстренько полегчает.

Я послушно отхлебнул противного пойла. И сел на пол, привалившись к холодной стене. Голова гудела. Никаких мыслей и чувств. Только гадкий вкус тоника и звон железяк. – Это Мут перезаряжал "Калаш".

Посидев минут 20-ть и дождавшись, пока я немного отойду от шока, мой напарник предложил двинуться дальше.

Глава 6: Тайник Стрелка

И всё же, Зона – самое наипаскуднейшее место для тех, кто по тем или иным причинам, совсем не планирует умирать.

И даже не в ближайшее время, а вообще, в принципе. Ну, верит себе человек в Светлое будущее, Рай или переселение душ – ну зачем вот так сразу брать и растаптывать его благие чаяния грубо и на корню?

Подобные думы, я уверен, закрались бы в голову любому мыслящему человеку, по глупости или дела ради, угодившему в Зону отчуждения. Смертельные аномалии, зубастые, недружелюбные звери – всё это ни в какое сравнение не шло с отношением человека к себе подобным. Мало того, что неофиты пачками гибнут в аномалиях, становятся закуской тварей разной степени прожорливости, так ещё и люди (а люди ли?) отстаивают свои права и компенсируют комплексы с оружием наперевес.

Не прошло и десяти минут, как с дальнего конца коридора послышались чьи-то приглушённые голоса:

– Омега-Омега, я Альфа – приём. Что там у Вас? Как слышно?

По затянувшемуся в эфире молчанию, я понял, что Омега, успевший стать добычей кровососа, лежал сейчас, очами в небо, в соседнем помещении. Лезть на рожон пока не было смысла, так как численность сил противника оставалась неизвестной. Хотя в ПДА нового поколения встроен точный детектор жизненных форм, включить наладонник не представлялось возможным, ведь это равносильно радостному крику: «Ребята, мы здесь…». Проще выбежать навстречу, размахивая руками в приветствиях – всё бы закончилось быстро и мирно.

А так как скорая смерть в наши планы пока не входила, Мут предложил безотказный план. Пока военные совершают обход прилежащих галерей, нам надлежало быстренько подняться по лестнице в бывший тайник Стрелка и переждать опасность там.

А потом, глядишь, военные найдут своих ребят и некоторые из них снимутся с постов, дабы предать тела своих товарищей холодной земле Зоны. План показался мне не слишком продуманным, так как вероятность, что солдаты покинут пост без приказа, вообще стремилась к нулю. Но Мут разубедил меня на сей счёт, уточнив, что парни в коллекторе – не единственные представители Воинского братства на территории НИИ, и на выходах наверняка имеются ещё…

***

Тайник Стрелка оказался хорошо оборудованной маленькой комнаткой, вход в которую замаскировали под обычный воздуховод. Пройдя мимо, сразу не догадаешься, что это лазейка в секретное помещение.

Однако, странно, что военные, изучившие каждый метр подземелья, так его и не обнаружили… Возможно, всему виной обыкновенное для русского "рядового" поверхностное отношение к работе, вроде «солдат спит, а служба идёт»? Тем более если тропки этой службы пролегают не где-нибудь, а именно в Зоне.

Невооружённым глазом видно, что ребята – далеко не войсковая «элита», а простые солдаты-контрактники, решившие после срочной службы подзаработать себе на относительно безбедную жизнь, выполняя служебно-боевые задачи в условиях, приближённых к боевым.

По себе разумею, что не осознаёшь всей опасности до тех пор, пока не окажешься за периметром Зоны и не окунёшься в эту жизнь окончательно, с головой. Все байки, которые ты слышишь по телевидению или читаешь в книгах ни в какое сравнение не идут с реальностью Зоны настоящей.

Суррогат её медийных прототипов даёт простому человеку иллюзию бессмертия, с которой в Зоне РЕАЛЬНОЙ приходится немедленно расстаться…

Пожив немного в этом недружелюбном месте, начисто теряешь способность любопытствовать. Отныне и впредь ты подразделяешь окружающие тебя предметы не на «интересные» и «не очень», а на «опасные» и «безопасные».

Возможно, ребят, как и всех прочих обитателей Зоны отпугивает банальная неизвестность – и так опасностей вокруг выше крыши, так зачем ещё добавлять себе седин, заглядывая в невразумительные, сомнительные, да и вообще никому не нужные люки?

Только такие люди, как Мут, предпочтут на удачу сунуть отдельные, особо нежные части своего организма в пекло, лишь бы смысл в жизни был, лишь бы не пропить её в сталкерских барах и не травить потом байки заезжим туристам наравне с дитятским "бомондом".

Я – не такой. У меня в отличие от сталкеров есть цель. Добившись её, я из Зоны свалю, да так быстро, что только они меня и видали. Джентельмены удачи, блин.

Хотя, положа руку на сердце, насколько принципиально я от них отличаюсь?.. Каждый из нас ищет здесь что-то важное. Ежедневная погоня за призрачным счастьем. Оно маячит на горизонте, чуть за его линией… И как бы ты не спешил навстречу, эта линия всегда будет на шаг впереди, и достичь её невозможно, как ты не бейся.

И тогда именно процесс достижения цели становится смыслом всей их недолгой, в сущности, сталкерской жизни. Потому что способов угробить себя в Зоне – упоительно-широкий спектр. Хочешь, к кабанчикам на обед загляни, а не хочешь, так во-о-он там, видишь, радуга вдали мерцает? Красивая, правда?

В общем, чего греха таить: Зона – далеко не курорт, сплошной мазохизм в чистом виде, но мне, кажется, начинает нравиться. Как нравится многим мужчинам гордая и вздорная краля – чем берёт, не понятно, но кавалеров у неё – масса, а она вдруг в этой толпе выбирает тебя.

Вот так же и с Зоной. Контрастный душ из жарких поцелуев и холодного безразличия, который гораздо приятней всяческой пресной житейской стабильности, хотя, увы, в восьмидесяти случаях из ста он непростительно летален.

Тут уж, как в старой поговорке: «Или грудь в крестах или башка в кустах». Зона любит смелых, но не терпит необдуманного риска; обещает богатства, но не отдаёт их алчущим; вытаскивает из фатальных ситуаций, чтобы завтра угробить бутылкой палёной водки, «расцеловать» в затылок мародёрской пулей, погубить в неизученной ранее аномалии, но тут уж либо пан, либо пропал – дамы уважают решительных.

А Зона, несомненно, характер имеет женский, вздорный, капризный… Умеет она и оплевать и приголубить. Так что с логикой и здравым смыслом к ней лезть категорически не стоит. Ну как ты навяжешь неизвестному и необъяснимому созданию свою ничтожную человеческую логику?

Однако, чувства здесь куда более неподдельные и острые, чем в рамках обыденного бытия. Вышел живым из рейда и будто сыграл в Русскую Рулетку с пятью патронами, а вместо выстрела прозвучал щелчок, которого ты никак услышать не ожидал, при таких-то плачевных шансах. И воспринимается эта временная отсрочка, как Благословение…

Рядом что-то звякнуло, и я очнулся от своих псевдо- (как и всё в Зоне) -филосовских размышлений.

– Извини, – буркнул Мут, – на гильзу наступил. – Посмотри, ещё не все запасники вычистили. Хотя, у меня иногда возникает ощущение, что они периодически пополняются. Эдакий сталкерский фонд взаимопомощи имени Меченного (или Стрелка – уж не знаю, как его теперь и назвать после той нелепой истории).

– Да, читал про него в твоём ПДА, еще на Кордоне. Легендарная личность, – улыбнулся я. – Многое уже с тех времён изменилось. Зона расширилась, разродилась новыми аномалиями и артами. Фауна мутировала. Лиманск перестал блуждать. «Чистое Небо» окончательно развалилось, и последние его члены осели в Чернобыльском НИИ, дабы получить защиту и возможность продолжить свои исследования.

– Да ты, я смотрю, времени зря не терял – неплохо поднатаскался, знаешь историю. – Обезоруживающе рассмеялся Мут. – Но остались же какие-то пробелы в твоём не вполне классическом образовании?

– Остались, – согласился я. – Что это за артефакт такой – «Хлопок», и почему его все ищут?

– Ну, – задумался Мут, – как головастики мне рассказывали, если его правильно активировать, глушит он любые радиоприборы в радиусе пятисот с лишним метров. И далее полный штиль, тишина в эфире. Энергия в пространстве просто бац – и перестаёт распространяться. Порох не воспламеняется. Как итог, оружие не стреляет. Гаснут все фонари и костры.

Дееспособными остаются лишь живые организмы, а все приборы выходят из строя на время, необходимое для восстановления этой энергии. Есть более сильные "Хлопки" – он поглощают её надолго и в больших количествах, есть слабые – их поглощающей силы достаточно лишь на несколько секунд, но и этого бывает вполне достаточно для внепланового спасения собственной шкуры. Возможно, я не вполне научно и популярно тебе всё это изложил, но зато доступно и понятно.

– Ну так а почему «Хлопок»-то? – Не сдавался я.

– Ах, название – это мелочи… Но тут эта мелочь основополагающе важна, – Мут улыбнулся и хитро мне подмигнул. – Поглощённая энергия вырывается наружу с некоторыми звуковыми эффектами. Данный эффект может быть настолько сильным, что как минимум, закладывает уши, как максимум – музыкальное сопровождение грозит контузией тому, кто артефакт в тот момент держит. Но свойства его до конца не изучены и учёные всерьёз подозревают, что его способности к поглощению – это лишь вершина айсберга… Есть все предпосылки к тому, что при правильном обращении он способен проделывать «фокусы» не только с энергией, но и с материей. А что ты им вдруг так заинтересовался?

– Да, увидел вчера задание в сталкерской сети – "научникам" требуется «Хлопок». Пишут, что деньгами не обидят. Не интересуешься?

– Свой мы пока придержим. Он и раньше-то был ценным, а теперь, наверное, только в Припяти и есть. Редкая аномалия его рождала – «Кислотный туман». Расползалась это гадость по дну оврагов. Если стакер шёл из ходки в сумерках, мог и влезть в неё – это как раз плюнуть. Выглядит аномалия как полупрозрачный пар, и заметить его можно лишь посветлу и в движении. Разъедает она любую органику, и от сталкера не остаётся ни рожек, ни ножек. Лишь пряжки, патроны да автомат…

– Убиться можно…

– Тьфу на тебя!.. Пойди, попробуй… Так что, не стоит оно того, это задание. Я вообще ботаникам не доверяю. И тебе не советую. Мутные они. Очень мало среди них человечных товарищей – сплошные диссертации и открытия у них перед глазами, а не люди…

Мут вздохнул и сел на продавленную, ржавую койку:

– Спать будем по очереди. Люк теперь изнутри закрывается – нашлись умельцы, дверь навесили. Но лучше поберечься. Вояки – народ непредсказуемый. Ты дежуришь первым. Утренние часы – самые трудные, поэтому разбудишь в три ночи, и я тебя подменю.

Сказав это, Мут кинул рюкзак под голову и отвернулся к стенке. А я полез в карман за своим верным ПДА и упаковкой армейских галет. Лениво листал ленту новостей, просматривал заметки в сети. Дальнейшее помнится достаточно смутно…

Очевидно, я все же провалился в сон – сказалось нервное перенапряжение. Но картина, представшая передо мной, была сопоставима с явью… Нет, не так. Она была намного ярче, органичнее, краше, чем явь. На секунду мне стало невообразимо легко, и я понял, что умираю…

***

Я стоял на краю люка и чувствовал ветер Зоны. Пронизывающий, влажный, губительный. Ощутимо различались в нём нотки прелой травы и густой сырной кислятины.

А ещё были Звуки: хриплые, тягучие выдохи, невнятное бормотание. Так лепечет древний, выживший из ума старец.

А потом ощущения смазались, исказились, исчезли, утонули в уплывающей от меня действительности… и теперь я сам был тем «стариком».

Руки мои стали бледными и дряхлыми, ладони усеяли тёмные язвы. Я силился закричать, но из горла вырвался лишь тихий, невнятный стон. Тогда изо всех сил я стал цепляться за скобы люка, пытаясь выбраться на поверхность, но пальцы одеревенели и не желали слушаться.

Кожа на них лопнула, как пергамент, и наружу показалась чёрная, абсолютно сухая плоть. На моих глазах рука стала разрушаться, но я ничего не чувствовал…

Лишь бессильно смотрел вверх, в далёкое, недостижимое, такое синее небо. Но вместо него я видел Её глаза: холодные, пронизывающие насквозь, такие юные и всевидящие одновременно.

Тогда небо перестало для меня существовать, и осталась лишь стальная прохлада радужки, дарующая исцеление всем недугам и тяготам. Это Зона смотрела на меня, как на самое любимое из своих творений. Я протянул к ней здоровую руку, хотел погладить её по щеке:

– Я люблю тебя, – думал я. – Я хочу остаться с тобой. Я хочу тебя постичь и понять. Я не желаю менять тебя – напротив: я меняюсь сам, чтобы нравиться тебе, чтобы чувствовать себя здесь своим. Прими меня, я безоружен. Я не мыслю зла, у меня нет камня за пазухой. Напои меня прохладными водами мрака и хлада, угости ростками мёртвой травы, одень меня дрожащим туманом, уложи спать в оглушающе-тёмной бездне. И тогда ты поймёшь, что я иной, я не такой, как все твои творения и враги. Я научу тебя понимать людей. Я сослужу тебе добрую службу и останусь с тобой, если ты разрешишь, потому что мы созданы друг для друга, как земля и небо…

Она смотрела на меня, и я не знал, о чём она думает. Лицо в люке расплывалось и таяло, превращаясь в легчайшую утреннюю дымку.

Наваждение отступало, я снова начал дышать и чувствовать что-то, кроме оцепенения и благоговейного страха. А потом я моргнул, и наваждение растаяло.

Я снова стоял на краю люка и вдыхал кислые испарения Зоны. Кто-то бесшумно подошёл ко мне сзади и тронул моё плечо. Я обернулся, но никого не увидел. А потом стремительно провалился в сон, долгий и тяжкий, без сновидений…

***

– Грач, проснись, – Мут встревожено потряс меня за плечо. – Ты орал во сне так, что всех вояк, переполошил…

Я с трудом открыл глаза и усиленно заморгал, пытаясь привыкнуть к свету. Итак, это сон. Забавно. Как там Мут говорил – Зона общается со мной? И чем я добился личной аудиенции?

Голова раскалывалась, а во рту было так погано, будто там всю ночь кутил эскадрон гусар. Рукой, наощупь, я нашарил флягу с водой и могучими глотками выпил её содержимое.

Сон свой я помнил урывками: кислятина, хрипы, синие глаза. Но было там что-то ещё, незримое, невесомое, на грани всех мыслей и ощущений. Как предчувствие или неоформленное желание…

Мут понимающе поглядывал на меня, но вопросов не задавал. Позволил себе только одну емкую реплику:

– Чем сильнее работает твоя чуйка, тем страшнее и откровеннее зонные глюки, Грач. Судя по твоему виду, ты почти экстрасенс.

Я лишь рассеяно улыбнулся. А он продолжил:

– Да не принимай ты все это слишком всерьёз. Видения Зоны образны, хаотичны, грешат отсутствием логики. От них сложно отделаться, но, тем не менее, это не пророчества и не сны, а всего лишь игра подсознания. Ну, давай завтракать и выдвигаться. В Бар нужно успеть до Выброса. На случай непредвиденных обстоятельств имеется, конечно, у меня схрон, но есть резон поднажать и обойти его стороной сегодня. Тем более, кто знает, что там могло завестись за два месяца?.. Соваться туда на удачу – ни желания, ни времени категорически нет.

Мут собрал мусор, и немного приспустился по скобам люка. Дверь пока не открывал, лишь осторожно прислушивался к звукам извне…

– Тишина… Будто даже "Холодец" не трещит.

Мут аккуратно приоткрыл хорошо смазанную дверцу и вывел на свободу какое-то хитрое приспособление.

– Это USB-камера, – пояснил мне напарник. – С ней, знаешь ли, сложнее получить в бубен. А гибкий, упругий, хорошо заизолированный шнур позволяет ее использовать в любых ситуациях. Безлюдно. Путь открыт. Предлагаю выползать…

***

Пробираясь сырой галереей подземной лаборатории, я с трудом сдерживал волнение от предчувствия, которому не спешил доверять. Что-то струной натягивалось в груди, колотило о рёбра и замирало холодной волной где-то в районе желудка. Голосов военных не было слышно, но долгожданное расслабление не приходило. Как раз наоборот, их отсутствие напрягало и вносило неестественность в атмосферу подземных галерей, где к звенящей тишине лишь изредка примешивались поскрипывание светильника да шипение "Холодца".

Когда мурашки на затылке по ощущениям превысили размеры головы, я поделился сомнением с неестественно молчаливым и вялым напарником.

– Не нравится мне, ой не нравится, что в галерее совсем нет вояк. Орал ты громко, как раненный кровосос. Все окрестные солдатики должны были сбежаться.

К тому же, мутит меня знатно. И это не хорошо. Возможно, конечно, колбаса на жаре "загнулась"… Но ощущается, как тошнота психогенной природы. Как перед экзаменом, когда сводит нутро от предчувствия чего-то глобального.

***

Тайный сталкерский лаз находился немного поодаль от основного выхода из подземелий. Он представлял из себя донельзя захламлённую коллекторную трубу с наглухо приваренной ржавой решёткой.

Картон, фанера, куски арматуры, старые матрасы – всё это было свалено кучей рядом с лестницей, ведущей на волю. С трёх шагов бы я не узнал в ней лаз на поверхность.

Приказав мне знаком стоять на месте, Мут выглянул из-за угла, проверив окрестность на предмет опасности. Не заметив таковой, он шагнул вперёд, и неожиданно я услышал злобный, приглушённый рык хищника…

Глава 7: Мутная вода

Хищником оказался невысокий, коренастый человек в драном джинсовом комбинезоне и кожаном плаще. Ломкой, неуверенной походкой он двинулся по коридору, преграждая нам путь к свободе.

Прошли доли секунды, показавшиеся мне вечностью, между его рыком и мгновением, в котором Мут одним прыжком нырнул обратно за угол. Втаскивая меня в укрытие неожиданно мощным для его комплекции рывком, он чужим голосом прохрипел:

– Гранаты….. рюкзак…. Не смотри… в глаза-а-а-а… – неестественная бледность расползалась по его лицу, а над верхней губой выступили крупные капли пота.

Тут уши у меня заложило, сознание пошатнулось, и в мыслях появился разброд и гул на одной высокой ноте.

– Контролёр, – приглушённо выдохнул Мут, вытирая пот рукавом. Лицо его немного порозовело. – Думай о воде, представляй её себе. «Остужай» ею своё сознание. Не пускай в него контролёра, иначе возьмёт в "рабство", сожжёт мозг за считанные минуты.

Секунды ментальной борьбы, и я мысленно соорудил водопад, хороший такой, качественный, прохладный.

Тем временем зверь ревел, нанося планомерные, невидимые удары, которые стабильно экранировала стена.

Наш хищник был умён. Он не стремился навстречу с вооруженными людьми, как те же псевдоплоти. Не пытался приблизиться, как стайка собак. Он выжидал. Не давал нам покинуть укрытие, регулярно гоня "ментальную волну" на наши любопытные, грешные головы.

Мут пошарил по карманам жилета и выудил из них гранату «РГД-5». Тем временем контролёр медленным, не твёрдым шагом двинулся нам навстречу. Очевидно, того расстояния, на котором мы находились, не было достаточно, чтобы нас захомутать, хотя Муту уже изрядно досталось.

Мутант медленно и не твердо, шажок за шажком ковылял непослушными стопами по покрытому мусором полу.

Хруст деморализовал. Один шаг, другой. И вот он уже скоро покажется в дверном проёме. О воде было думать крайне сложно, но я старался изо всех сил.

Выглянув из-за угла, напарник выругался и метнул в мутанта гранату, но не докинул, и та взорвалась в пяти шагах от противника. Далее последовал удар контролёра. Вернувшись в укрытие, Мут с неким усилием толкнул меня к лежащим на земле рюкзакам:

– Гранату… достань, бестолочь… ой, не могу… плохо… – я сгрёб его в охапку и отволок «бессознательного» напарника к стене.

Всё остальное помнится мне как в тумане… Контролёр, в отличие от Мута, оставался в сознании, хотя, ноги и живот его были изрядно посечены осколками. Поэтому он шёл на меня, хромая и заметно приваливаясь на бок.

Особь оказалась крайне живучей. Гуманоидный тип, как и у кровососа. Определённо мужские черты лица. Крупные, будто бугристые, как кусок цельной глины. Кое-где кожа содрана, и в прорехах, похожих на кратеры, проступает темная плоть. На руках бинты и ожоги, будто его пытали.

Нужно было срочно принять решение. Искать гранаты – это время. Да и расстояние сокращается. Как бы не контузило и не посекло контролёра, он всё ещё оставался голодным и сильным хищником.

И я не придумал ничего умнее, чем просто поливать его огнём из «Абакана», хотя, в общем-то, и сам прекрасно знал, что целиться нужно точно в голову.

Однако, мутант не давал мне собраться, нанося ментальные удары всякий раз, как я высовывался из своего укрытия, из чего я сделал вывод, что ему необходим обязательный зрительный контакт с жертвой.

Ситуация вырисовывалась скверная. Мой напарник пускает кровавые сопли у дальней стены, контролёр буквально с внутренностями наперевес, медленно, но стабильно шаркает по коридору. А я и носа показать не могу из-за угла, в страхе получить особенно болезненный хук в мои любимые полушария мозга, которые чудом уцелели за мой краткий, но весьма бурный век папарацци.

Оценив ситуацию, я решил обуздать свой страх и последовать совету Мута. А именно вытащить из кармана рюкзака ещё одну гранату, но руки меня не слушались, мысли мерцали и разлетались, как светлячки.

Думать о водопаде становилось всё труднее. Чем ближе подбирался контролёр, тем сильнее мне хотелось бросить всё и выбежать к нему навстречу. Но я крепился, убеждая себя, что шаг этот по каким-то неизвестным мне причинам не был бы правильным. И на чистом автоматизме продолжал искать спасительную «РГД» по внешним карманам мутовского рюкзака. Наконец-то рука нащупала холодный бок гранаты.

На долю секунды я высунулся из-за угла, оценил обстановку и снова спрятался. Контролёр стоял метров за десять от меня, привалившись к стене.

Я лишь на секунду покинул укрытие, за чем последовал мощный удар, и меня накрыло с головой…

Вода полилась со стен, потолка, из моих глаз. Она топила меня со всех сторон. Я стоял по пояс в солёном море. Вода стояла у меня во рту, приятно теплая, солоноватая. Я жадно глотал её и радовался, как никогда "спасительным" глюкам… Всё хорошо – сейчас это море утопит мутанта, и боль отступит навсегда. Нужно только потерпеть.

Коротко замахнувшись, я метнул гранату под ноги мутанту, а сам нырнул за стену, прикрыв руками уши. Последнее, что я помню, это тяжёлый привкус железа во рту… Всё же, то была не вода. Это кровь хлестала горлом и носом. "Хорошо, что не инсульт", – подумал я мельком, вытирая липкие губы.

А дальше на меня навалилась такая тяжесть, что веки не выдержали и закрылись. Впервые я отключился от умопомрачительной боли в висках, какую раньше ни разу в жизни не чувствовал.

***

Надо ли говорить, что встреча с Контролёром не оставила наши мозги сырыми? Их изрядно прожарило, и всё же это «рагу» оказалось мутанту не по зубам.

Первым очнулся Мут и уже накладывал повязки на мою саднящую, разодранную при падении руку:

– Обработал рану антисептиком, до свадьбы заживёт. Сейчас подлатаем тебя. Держи «Анальгин».

– Благодарю сердечно, – выдохнул я и припал сухими губами к бутылке с водой, показавшейся мне после обморока чистейшей амброзией.

– Сейчас вылезем и двинемся «огородами» в сторону "Бара". Засиживаться не советую. Умойся и погнали. Двинемся через лес – срежем пару километров, плюс военные никогда не ходят этой дорогой. В лесу завелась пси-собака – опасная тварь. Обязательно попытается нами закусить, если, конечно, не проползём незамеченными. Как и в случае с контролёром, рекомендую тебе представлять воду. Это «охладит» твое сознание и поможет не пустить в него навязанные извне мысли. Конечно, пси-собака не столь умна и совершенна, но зато она умеет управлять аффектами жертвы. Например, может внушать ощущение опасности, плодя свои правдоподобные копии на манер голограмм. Или выслеживая добычу на расстоянии, усыпляет бдительность, даря ей ложное чувство покоя, а затем нападает.

В одних случаях тварь ждет, чтобы ты запаниковал, в других притупляет пси-воздействием твои инстинкты и атакует вероломно, сзади. При любом исходе, встреча с ней сулит нешуточную опасность. А уж если она сколотила себе «стаю», то жди беды…

– И что же нам делать? – прохрипел я.

– Вколем пси-блокаторы и будем очень осторожными. – Мут накинул рюкзак на плечи и хорошенько проморгался, умывшись водой из фляги. – Если честно, я выжат. Давно не встречал контролёра. Особенно на Агропроме. Да ещё эта псина в лесу. Абсолютно однозначно, Зона меняется. Становится опаснее, запускает свои щупальца все дальше. До Выброса нужно обязательно попасть в Бар. Это "палестинка" – территория без аномальной активности. На ней Выбросы ощущаются мягче, чем в Зоне. Если очень повезёт, дойдём туда к вечеру. Но я не люблю загадывать наперёд. Пересечь бы лес, и на том «спасибо».

Прошло минут двадцать, не больше. Обезболивающее подействовало. Мут утёр салфетками нос, смыв подтеки запекшейся крови, и двинулся по лестнице вверх. Меня же охватила невнятная дрожь, и я стремился промедлить, отложить момент выхода, но товарищ был настроен по-боевому.

– Давай, дружище. «Долг» зовет, – усмехнулся напарник и скрылся в прорехе люка.

Тихо и ловко выбравшись на поверхность, Мут уже осматривался по сторонам, лёжа на брюхе среди густого кустарника. Спустя несколько минут я присоединился к нему, и мы ползком, укрытые высокой травой, осторожно двинулись в сторону небольшого лесочка, оккупированного, по словам Мута, хитрым представителем аномальной фауны.

***

Плотно защищенные от чужих глаз ветвями кустарника, мы поднялись на ноги и углубились в сырую прохладу леса. Пахнуло грибами, прелой травой и ещё чем-то кислым, на грани восприятия… Будто спелый экзотический фрукт зрел, источая волнующий аромат. Мут слегка напрягся и огляделся:

– Приготовься, могут быть галлюцинации, различного рода – голоса, вкусовые или обонятельные ощущения. Чувствуешь что-нибудь?

Я невольно улыбнулся:

– Фруктами пахнет и лесом…

– Контролёр хорошо поработал над нашим разумом, чем колоссально облегчил задачу этой твари. Пси-блокаторы действуют, но мозг твой податлив, как пластилин. Думай о воде и будь начеку.

Я кивнул в знак согласия и вот мой внутренний взор снова уставился на мощный и красивый, в мелких радугах водопад.

Шли мы не более часа. Время от времени Мут кидал перед собой болт, хмурился и поворачивал в сторону, обходя сомнительное место по широкой дуге.

Детекор аномалий молчал, дозиметр тоже. Навязчивый фруктовый запах заметно ослаб. Я немного расслабился и доверился своему проводнику.

Голова болела, к горлу то и дело подкатывала тошнота, от чего ноги становились неприятно ватными. Мут же молчал, хмурился и демонстрировал полную сосредоточенность. Лишь изредка он давал команду остановиться, кидал болт и ненадолго зависал, настраиваясь на невидимые глазу частоты.

В целом, лес выглядел спокойным. И всё же, оружие я держал наготове. Памятуя наказ Мута, не собирался палить в любой сомнительный объект, но холодная рукоять оружия придавала мне немного уверенности в сохранности собственной шкуры.

Иногда, на краю сознания мне чудилось чьё-то рычание и высокий голос пожилого человека, почти старика. Слова звучали неразборчиво, но ласково, будто успокаивали и баюкали неразумное, плачущее дитя. И рычание прекращалось.

А еще в голове изредка появлялась картинка. Воспоминание, но сильно разрозненное, бесконтрольное, неподвластное сознательной обработке. Большой корабль стоит на болотистом берегу. Люди суетятся под рыжими небесами. Им страшно, они спешат внутрь. Вот-вот грянет «гром» и обрушится «БОЛЬ», неистовая, шипящая, как кислота.

Заструится по венам, сведёт все члены, наполнит собой бытие и унесет в дремучую безысходность, чтобы спалить в огне. Щемящее чувство сдавленности вползёт в легкие, разорвёт их изнутри… И вот уже мне самому не хватает воздуха для вдоха.

Остался лишь жгучий, чужеродный газ, серый пепел и кислотный туман, раздражающий альвеолы лёгких, заполняющий их и пожирающий те остатки кислорода, что были в них ещё недавно. Из сознания исчезает человечность – ее замещают животный страх, дикая боль и желание спрятаться подальше, забиться поглубже. Ещё глубже… еще… и вот ты уже блуждаешь в лабиринтах небытия, какого-то звериного, наполненного лишь запахами и инстинктами. Это и есть смерть и перерождение в Выбросе Зоны…

Я остановился, подавив позыв тошноты… Встряхнул головой, и картинка рассеялась. Осталось лишь смутное предчувствие чего-то необратимого, надвигающегося неумолимо, но твердо. Теперь я точно знал, как ощущается Выброс, ни разу в реальности его не испытав.

Мут обернулся, посмотрел на меня и, выслушав мои откровения, встревоженно изрёк:

– Псина тебя запугивает. Корабль – скорее всего «Скадовск»: точка торговли на Мрачных Болотах. Не люблю я это место. Гиблое, безжизненное, наполненное всякими тварями. Человека там встретить – шанс один на тысячу.

«Скадовск» стоит на самой окраине болот. Чуть дальше – бывшая база «Чистого неба», севернее – ставший мега-аномалией Сгоревший Хутор, наполненный «Жарками». Там мужики находили редкие артефакты, но я на Болота соваться не люблю после того неприятного случая с вожаком кровососов. Эх, если б не Доктор… то мы бы с тобой Зону не топтали… Конечно, сейчас не время для задушевных разговоров, поэтому, побеседуем об этом позже. А теперь, двинули. – И Мут осторожно зашагал по густому, прелому мху.

Уже на окраине леса я обернулся и заметил в густом кустарнике ярко-белые бусины глаз. Мелкие, флуоресцентные, чертовски осмысленные "фонарики" мерцали нам вслед. По спине пробежал холодок. Волосы на макушке встали дыбом. На секунду мне показалось, что пёс меня "сканирует".

Тварь вела себя осторожно и не напала на нас, чувствуя, что пробиться в сознание под Пси-блокатором невероятно сложно. Оставив попытки, собака скрылась в лесу, и меня, наконец, окончательно отпустило…

Выйдя из леса на заставу «Долга», Мут с облечением выдохнул и утёр бисерины пота с лица.

– А псина-то бдит, в оба глаза. Сильная, зараза. Умная и хитрая. Смертоносная тварь. Повезло, что не напала.

– Мне она не показалась опасной. – Возразил я товарищу. – Как будто изучала нас, присматривалась, но не хотела нападать…

– Может быть, она банально сыта? Пси-собаки – не падальщики. Они – охотники, как и кровососы. Загоняют жертву, получают удовольствие от процесса. Слава Богу, тебе не знакомо, насколько изощрёнными могут быть высшие хищники Зоны.

– Кстати, о птичках, а точнее – о кровососах. Ты обещал мне рассказать страшилку на ночь. Сейчас еще не время?

– Погоди, дружище. Зайдём в Бар и все истории мира – твои. А пока не нужно терять бдительности, ты же помнишь? – Назидательно ответил мне Мут.

Итак, врата завода "Росток" сразу же меня изумили. Я даже присвистнул… Монументальность "долговского" подхода к безопасности поражала воображение.

Ближние подступы к локации закрывали «ежи» с натянутой между ними колючей проволокой. По бокам организованы импровизированные огневые точки, обложенные мешками с песком.

На вышках дежурят снайперы в количестве шести штук. Пространство отлично простреливается на сотни метров вперед.

Проезжая дорога перегорожена крупной техникой. Ржавые автобусы, экскаваторы, ЗИЛы – всё это формирует периметр заставы с вагончиками и бытовками различного калибра.

На крыши ЗИЛов установлены пулемёты, в прогалах между колесами покоятся врытые в землю бетонные плиты. С одного края заставы пролегает поле из аномалий, с другой – свалка брошенной техники и недострой, ещё из советского прошлого. Фон там зашкаливает так, что ни в одном костюме не пройти без последствий. В общем, окопались Долговцы знатно.

Мут прошёл по единственной свободной от техники тропинке, минуя «ежи», тщательно перешагивая «егозу». Я двинулся следом, смутно ощущая, что дула всех рабочих орудий в данный момент направлены на нас.

– Здравия желаю, товарищ командир, – улыбнуля Мут.

– И тебе не хворать, бродяга, – доброжелательно кивнул высокий, худощавый, абсолютно лысый мужчина в бордово-чёрной броне. – Проходи, Бармен ждёт тебя. Уже несколько раз справлялся, не проходил ли ты заставу.

Мы углубились внутрь блок-поста и вышли на растрескавшуюся дорогу, ведущую в самое сердце бывшего завода «Росток», ставшего ныне резиденцией группировки "Долг", которая, по словам Мута, была нейтральна к вольному сталкерству, но торговли артефактами за периметром Зоны не приветствовала и даже осуждала.

На огороженном бетонным забором пространстве, за тяжелыми раздвижными воротами, начиналась «чистая земля». Поздоровавшись с часовыми и оставив отметки в учётной книге, мы убрали оружие и прошли внутрь. Я вдохнул полной грудью лёгкий, прохладный воздух. В нём не было ноток тления, аромата уныния. Весенний ветерок игриво трепал пряди, выбившиеся из-под капюшона.

Внутренний зажим немного ослаб, и я смог на время исторгнуть тяжкую занозу Зоны из сердца, неистово верующего во что-то чудесное, лучшее… ещё способное чувствовать и сопереживать.

Первым молчание нарушил Мут:

– Знаешь, этот лес нужно обходить стороной. Искать другие пути. Дурное место. Я всё время пытался сконцентрироваться на прозрачных потоках воды, а вместо этого видел мутные, стоялые, затхлые озёра и ничего не мог с этим сделать.

– Может быть, тебе просто нужно отдохнуть? – доверительно отозвался я. – И не в лесу этом грешном собака зарыта, прости за каламбур?.. Кровосос понервничать заставил изрядно, потом контролер за ним вслед. Как вишенка на торте, пси-собака. Не слишком ли много для одного дня?

– Возможно, ты прав, – задумчиво ответил Мут. Но я-то видел, как его что-то тревожило. Терзало, даже ранило, не давая расслабиться. Будто пси-пес всё ещё тащился за нами и населял своими призраками душу бродяги-Мута.

– Так, хандру отставить, – напарник хлопнул себя ладошками по бёдрам… – Сейчас поведаю тебе свою "страшилку". Чем чёрт не шутит? Может, тебя, неразумного, сдует из Зоны к чертям свинячьим?.. Сделаю доброе дело.

– Кому? Мне или Зоне? – рассмеялся я.

– Не знаю, не знаю, экстрасенс Арсений. – Интригующе улыбнулся Мут.

Я красноречиво посмотрел на него:

– Ну… ты давай, без имён. Я ещё пожить хочу.

– Ничего, – рассмеялся напарник. – Тут можно и по имени. Ещё один плюс "палестинки". Разреши представиться – Андрей. Любить не прошу – я, знаешь, старых правил. А вот уважать и прикрывать – желательно. – Он подмигнул мне. А затем со вкусом и толком выдал обещанный "хоррор".

Глава 8: История Мута

Двигалась группа Мута по окраине «Болот»… Все изрядно устали. До «Скадовска» – далеко. Ученые еле ноги волочили с непривычки к долгим переходам.

Шли, молча, аккуратно обходя небольшие бочаги. Погода стремительно портилась. Небеса затянуло плотными тучами, поднялся шквал. Да такой, что болты в полёте сносило…

А когда мелкая морось перешла в проливной дождь, проводник предложил группе свернуть к старой барже – поесть, подвести итоги дня и двинуться дальше, только если распогодится.

Конечно, ночевать на барже было опасно. Выбросы в Зоне – дело непредсказуемое. Поэтому, выбор не велик – либо лезть под землю, либо искать палестинку, а их в Зоне не так уж и много. Из крупных, пожалуй, лишь подконтрольный «Долгу» завод «Росток», научная станция «Янов», база «Свободы» на Армейских складах, да «Скадовск».

Мелкие палестинки разбросаны по Зоне разрозненно. И могут представлять собой буквально всё, что угодно: старую деревенскую лачугу, покосившуюся трансформаторную будку, даже сельский туалет, если ну очень «повезёт».

Все известные «тихие зоны» любовно и заблаговременно занесены сталкерами в «Единую сетевую энциклопедию». И слава Аллаху, Иисусу и Кришне оптом, что с годами они не меняются, спасая от смерти застрявших в глубоких рейдах бродяг. «Палестинка» – это самое стабильное, что еще осталось в изменчивой Зоне. И если ты под её защитой, то можешь расслабиться и отдохнуть, без опасений проснуться зомби с котлетой вместо мозгов…

Конечно, любое строение немного экранирует аномальную энергию, но этого явно не достаточно, чтобы стопроцентно выжить и не помутиться рассудком.

По приборам – все спокойно. Никаких сообщений о странной активности (в виде электро-магнитных возмущений или массовых миграций разнообразного зверья). Полный штиль. Прогноз по Выбросу даёт фору.

Группа расположилась за обедом в самой крупной из ржавых барж. Головастики расчехлили планшеты и что-то живо обсуждали, делая пометки по маршруту.

Мут же просто сидел в сторонке, раздумывая, каким же попутным ветром его сюда занесло: "Стараюсь не связываться с научниками, ненавижу «Болота». Не сказать, что алчен до денег. Так какого чёрта?" Но ответа не было. Некие смутные предчувствия терзали его, не желая оформляться во что-то конкретное. Голова с утра болела, тянуло плечо. То ли от сырости «Болот»… или от усталости… А может, жди «Выброса», будь он трижды неладен.

Промаявшись молча полдня, Мут решил поделиться своими ощущениями с Бесо – лидером группы «Долга». Сталкер нахмурился и достал аппаратуру:

– Сегодня полдня приборы шалят, "лагает" сталкерская сеть. Сигналы – не очень… Хотя в прогнозах, до Выброса – добрых пять дней. Лично я буду просить проводника увести группу в ближайший коллектор… Либо нужно искать добротный дом с бетонным подвалом – он сэкранирует, если ночью над Зоной «рванёт».

На том и пришли к согласию. Мут закинулся анальгетиком, привалился к стенке и без ужина задремал, пока есть возможность.

***

Нужно отметить, что группа Мута оказалась весьма большой и разномастной. Шесть чешских учёных, один – «отечественный» ботаник, выступающий в роли переводчика; семь "долговцев" и шесть «вольных», один из них – проводник. Итого – 20 человек. Нереально большая международная команда по меркам Зоны.

Местное «НИИ» при заводе «Юпитер» получило крупный грант на исследования от своих чешских коллег. А взамен пообещало организовать их учёным ознакомительную экспедицию в Зону, стараясь удовлетворить потребности спонсоров по максимуму.

В НИИ дали указание – не ударить в грязь лицом: хранить чехов, как зеницу ока, иначе международный скандал обеспечен. Для чего было принято здравое решение – услугами военных сталкеров не пользоваться, а сразу обратиться к «Долгу», более опытному и подкованному в вопросах выживания в Зоне.

Приезда чехов ждали два месяца. Готовились заранее, как у нас заведено. Но в последний момент все пошло по наклонной. Человек предполагает, а обстоятельства складываются, зачастую, независимо от его планов. А уж в Зоне диапазон возможностей «вляпаться» в неожиданность возрастает просто в геометрической прогрессии.

Перманентные партизанские стычки «Долга» со «Свободой» на спорных территориях почти обрушили их шаткий нейтралитет. Рядовые бойцы «Свободы» не особо вникают в политику даже сейчас… Это у «Долга» – дисциплина и "всё такое".

И хотя, на сегодняшний день мир установлен, локальные конфликты всё равно вспыхивают, и решаются весьма кровопролитно, как и раньше. Но общие интересы в войне с окрепшим, как никогда «Монолитом», все же работают связующим клеем в данной ситуации, заставляя пусть не заключить полноценное перемирие, но хотя бы не лить кровь попусту, без конца нападая друг на друга.

Анархисты, конечно – главное зерно раздора. И пока идеалы «Свободы» действуют, а гайки не закручиваются, увы, ничего не изменится.

В общем, на урегулирование вспыхнувшего конфликта в Лиманске кинули большую группу бойцов под началом полковника Петренко.

«Монолит» – вообще как озверел – нападал на «Выжигатель» ежедневно… Туда отправили ещё 50 человек в помощь обретшим базу "бродягам". Людей на "Ростке" не хватало. Особенно опытных, для рейдов, на которых положиться можно, как на себя.

Поэтому, Воронин с Сахаровым приняли решение разбавить группу «бывалыми» сталкерами из вольных, с которыми «Долг» давно сотрудничал.

В результате сложилась научная группа из 7-ми головастиков, требующих крайне бдительной охраны… Ибо пытливый склад их ума обещал немало интересных приключений. Как на подбор, все – «любопытные дети» с большими глазами, желающие исследовать окружающий мир, состоящий целиком из одних опасностей.

К ним приставили сталкеров из расчёта «один к одному». Пары – головастик-сталкер.

Чехи о Зоне доселе только читали. Смотрели кино, видели наработки украинских ученых. В их научную группу входили 2 биолога. Один – спец по аномальной флоре, другой – по такой же фауне. Наш же ботаник изучал влияние, мягко говоря, специфических условий Зоны, на морфологию, биологию и поведение человека.

Ещё среди чехов имелись и двое физиков – каждый мастер в своей области. Один изучал гравитационные аномалии, второй – необъяснимые природные явления природы, в том числе и выбросы.

Еще был один химик. Его интересовали составы почвы и воды. Аномалии, вроде «Холодца» и «Кислотного тумана».

И один – руководитель группы, интересующийся всем понемногу. Профессор, доктор наук. Светлая голова и просто хороший мужик, отлично говорящий по-русски.

Все пути, конечно, сошлись на «Болотах». Там в большом изобилии имелось всё то, что требовалось для счастья чешским учёным. И любая аномальная флора, и разнообразие фауны. И станция «Янов» рядом, чтобы на ней остановиться. И перевалочный пункт в виде «Скадовска», ведь: «Не гоже иностранных товарищей в холоде и голоде по схронам держать».

Долговцы, ботаник и проводник знали Мута давно, а вот пятерых вольных он видел впервые. Но выбору Бесо он доверял безгранично, поэтому вопросов, как таковых, не осталось.

– А зря… – Задумчиво произнёс мой товарищ, погружаясь в воспоминания. – Если бы я поверил своему предчувствию сразу, как только увидел эту "пятёрку"… Эх, да что тут говорить!.. Одна наглецкая рожа Бочки чего стоит!.. Но главным смутьяном был не он… ой, не он… И, хотя, Бесо поручился за этих товарищей, я решил к ним присмотреться. Как оказалось, не зря.

***

Проснулся Мут внезапно. Бесо нервно тряс его за плечо:

– Подъём. Учёные передают внеплановый Выброс. У нас минут 30 на то, чтобы забуриться в схрон. Давайте, парни, мозговой штурм. У кого есть инфа по ближайшим зданиям?

Бочка лихорадочно штудировал сеть:

– Интернет работает не стабильно. Ребята из Бара пишут, что на заправку путь закрыт – там гуляет толпа зомби. У них перед Выбросом активность зашкаливает. Канализационные колодцы не для нашей группы. В большом коллекторе напротив в прошлом месяце видели Кикимору. Смертоносная дрянь. И редко встречается по одиночке. Лучше от Выброса подохнуть, честное слово. – Вздохнул Сталкер.

Ученые присмирели. Тонкая и бледная химик Элли тихонько сидела в углу, отправляя запрос в НИИ:

– Связи нет… – растерянно пролепетала она.

Долговцы что-то живо обсуждали. Гул в помещении стоял страшный.

– Заткнулись все, – рявкнул красный Бесо. – Нужно думать коллективно и быстро. Я все же предлагаю коллектор в 500 метрах отсюда. Я зомби становиться не собираюсь. Надежда лучше, чем безнадёга, Бочка. Ещё есть недострой с обширными подвальными помещениями – там мы сможем разместиться, но не понятно, какими гадами кишит эта «стройка». У зверья перед Выбросом начинается гон.

Мут окончательно скинул дрёму. Мозг работал на пределе возможностей:

– В «недострое» я недавно был, там бюрреры поснимали все люки. Идти туда – подвергать себя её большей опасности. Предлагаю корпуса старого пионерлагеря. Это как раз то, что нужно: глубокий подвал, бетонный фундамент, бомбоубежище – найдём, куда спрятаться. И живность там ребята почистили, мне Викинг недавно по сетке передал, как они там отсиживались в ночь, не далее, чем дней пять назад.

– Выдвигаемся, – скомандовал Бесо. – Туда минут хода. Вполне вероятно, можем успеть. А на барже точно не выживем.

– Идти надо быстро, но про опасность не забываем. Господа, ботаники, это к вам относится, – обратил особое внимание на свою речь Проводник. – Никуда не сворачиваем, в случае опасности не бежим, не истерим. Просто спокойно говорим обо всём, что заметили. Ребята, – обратился он к сталкерам. – Включаем приборы и погнали. У нас 20-25 минут.

И мы двинулись. Проводник кидал болты, иногда очень близко к земле, иногда по широкой дуге. Рядом с ним разместился Бочка и отслеживал показания детектора жизненных форм, изредка предупреждая группу о внезапных встречных.

За ними шла пара Долговцев – Вован и Фанат. В их обязанности вменялось следить за флангами и отстреливать зверьё.

Далее следовали научники. С боков их прикрывала ещё пара Долговцев и кто-то из «вольных». Они так же периодически обкидывали болтами сомнительные участки. Замыкали группу оставшиеся сталкеры с оружием наперевес.

Самым последними шли мы с Бесо, просматривая тылы и, если надо, координируя путь по приборам.

– Сетка отрубилась. Значит, до Выброса минут двадцать. – Озабоченно прошептал сталкер по прозвищу Злой. – Давайте, потише. Там кабаны справа. Метров пять от нас… Повезёт – проскользнём незамеченными. Чутьё у них – так себе.

Ученые сгрудились и педантично двигались гуськом, друг за другом. Иногда Проводник командовал:

– Остановились. – Проверяя сомнительный участок и предлагая его обойти.

Бесо нервничал:

– Надо двигаться быстрее. Осталось 15 минут. Уже в ушах гудит. Давайте, поднажмём.

Дождь усиливался. Камыши больно хлестали по лицу. Под капюшон заливало. Под ногами расползалась мутная, раскисшая глина дороги. Ученые поддерживали друг друга, чтобы не упасть. Новенькие научные костюмы, хоть и не промокали, но явно обвисли под тяжестью водных потоков и мешали ребятам идти.

Наконец, вдалеке показался лагерь.

– Вижу цель, – отрапортовал Вован, глядя в бинокль. – И снорка «на десять минут». Попробую снять его из «Винтаря». Ещё есть пара зомби. Возможно, вооружённые. Мы с Фанатом двинем вперёд. А Вы идите в своём темпе. Безопасность дороже.

И они с другом ушли быстрым шагом, забирая немного правее группы. Не доходя метров десять до снорка. Фанат несколькими точными выстрелами снял тварь.

– Бронебойные тратит, – с болью в голосе отозвался Бесо.

Тем временем, Вован, прячась за деревьями, двинулся к забору пионерлагеря, чтобы обезвредить зомби.

– Свежие, пытаются говорить, – услышал я в гарнитуру. – У одного «Калаш» за спиной. Сам – в броне «Долга». Это кто-то из наших. Бляха, это ж Генка-Мутант. Пропал дней 20 назад, не вернулся из рейда. Второй – вольный. В куртке, безоружен.

– Фанат, подсоби. – Послышалось в эфире.

Второй долговец прицелился и без лишнего шума снял обоих зомбаков. Они завалились на землю, и нелепо болтали ногами, как жуки, силясь подняться на ноги.

– Добьёшь? – Спросил Фанат друга в гарнитуру.

– Естественно. – Бодро ответил Вован и, кидая болты, зашел в калитку лагеря.

– Аккуратно! – Предостерёг "долговца" Бочка. Там странное марево, на "пять минут" от тебя.

– Вижу, – отозвался "долговец" и аккуратно обошёл сомнительный участок. – Там арт. – Подберём на обратном пути?

– Пять, мать вашу, минут! Какой, нахрен, арт?! – Прошипел Бесо в гарнитуру. – Вы там "попутали", бесстрашные?

Напряжение росло. В небе происходило сущее буйство. Серая пелена туч кое-где приобретала красно-малиновые оттенки. Голову начало ломить… Ботаники совсем притихли. Элли заплакала.

– Я не планировАть так умереть. Мы же не умереть, скажи? – Она обратила к Муту заплаканное лицо с большими серыми глазами, полными отчаяния.

– Не сегодня, дорогая, – попытался он улыбнуться сквозь боль и покрепче обнял её за плечи. – Пойдём. Сейчас немного отпустит, как только забуримся в схрон…

– Путь чист, Вован добил зомбаков. Живности и аномалий на дороге нет. Я проверил. – Отрапортовал по внутренней связи Фанат. – Сбиваем замки с подвальных помещений. И «уэлкам», господа. Предлагаю лезть в бомбоубежище, оно глубже подвала. Есть шанс, что нас вообще не зацепит.

– Ну вот видишь, – посмотрел Мут на Элли, пытаясь придать уверенности голосу. – Поживем ещё. Двинули, скорее.

Проводник скомандовал:

– Не бежим, идём быстрым шагом, строго в след за мной. Оооох, чёрт, – особенно сильный порыв ветра вырвал гарнитуру из его уха, и она повисла на проводе.

Природа бушевала. Деревья клонило к земле неистовым шквалом. Мут крепко держал за руку Элли, а она схватила своего коллегу – Фила. И ботаники, собравшись в плотную цепь, противостоя стихии из последних сил, двинулись в сторону калитки.

В воздухе остро пахло озоном. Пурпурно-красное небо, казалось вот-вот обрушится на их грешные головы – таким низким и опасным оно казалось. В лицо летел мелкий мусор и обрывки веток.

– Будто Зона пытается отхлестать нас по щекам за самонадеянность… – Дрожа всем телом, протянула Элли.

– У кого есть шлемы и очки, надевайте… – Гаркнул встревоженный Бесо и опустил забрало шлема.

– Дышать тяжело, – сказал Фил по-чешски. Элли перевела группе.

– Скажи ему, что это стресс, разреженный воздух и гипервентиляция. Пусть постарается не делать глубоких и частых вдохов. – Ответил Элли Мут.

– Ему плохо, – с тревогой в голосе прокричала Элли, бросаясь к коллеге, и сталкеры подхватили закатывающего глаза Фила на руки, несясь к спасительному бомбоубежищу на всех парах.

– Ещё метров пять и мы спасены. – Крикнул Бесо, надрываясь.

Вован с Фанатом, пришедшие к укрытию первыми, заранее сбили замки и проверили помещение на предмет живности. Слава Богу, оно оказалось пустым.

Группа ввалилась в подвал скопом, чуть ли не падая с лестницы, на последнем издыхании. У кого-то шла носом кровь. Элли выглядела неестественно бледной, но держалась. Фил потерял сознание. Оставшиеся 5 ботаников кашляли, отплёвывались, но были вполне здоровы и бодры.

Проводник с Бесо зашли последними, и Вован с Фанатом помогли им навесить на ручки огромный засов.

– А теперь все от двери, быстро, – скомандовал Бочка. – Господа ботаники, все живы? Откачивайте пока Фила, а мы с ребятами посмотрим, что в этом подвале есть. Выброс длится от нескольких минут до нескольких дней. Это как повезёт. Поэтому, предлагаю разместиться здесь с максимальным комфортом. Сталкеры включили налобные фонари и с оружием наперевес двинулись по ступеням в тёмные глубины бункера.

– Мать твою, крыса! – Выругался Слепой – белобрысый, картавый, дурашливого вида сталкер из вольных. – Чуть не упал.

– Под ноги смотри, – уныло ответил Бочка.

– Идиоты, – покачал головой Бесо. Сейчас всех на уши поставят. Пойду проконтролирую.

И он ушел вслед за сталкерами.

Мут оглядел группу:

– Итак, господа ученые мужи (и жёны), – он повернулся к Элли и ободрительно ей подмигнул. – Инструктаж. С минуты на минуту начнётся Выброс. Это всегда немного больно и плохо. Поэтому мы сейчас тихо, как мыши, спустимся по ступенькам ещё глубже в бункер. Чем ниже уровня земли, тем глуше ощущаются ментальные удары. Кому нужен «Анальгин», обращайтесь к Проводнику.

– У них он запрещён, – зачем-то ввернул Гена-Фунтик – переводчик от нашего «НИИ». – Но я им донесу твою мысль.

– Ок’Хеюшки, господа иностранцы, ЗОЖники и просто уважаемые товарищи и "други". Можете попытаться пережить Выброс без допинга, но настоятельно не советую. Это даже не первая волна, а нас всех уже ломает. В общем, дело Ваше. – Закончил Мут свою мысль, развернулся на пятках и двинул вслед за Бесо в глубь подвала.

***

Спустившись по широкой, полуразбитой лестнице, Мут попал в большое, захламлённое помещение. Старые матрасы вдоль стен, поломанные ящики, штукатурка. Даже пионер с горном в руках!.. Некий приколист со стальными нервами притащил сюда с улицы алебастровое изваяние…

Бесо с Бочкой уже вовсю расчищали пространство бомбоубежища, поднимая с пола тяжелые шкафы.

– Ох, и напугал меня этот "товарищ," – обиженно пробасил сталкер, глядя на белёсого "болвана". – Захожу за угол, темнотища, хоть глаз коли. А в свете фонаря белая рожа. Думал, ёжика рожу. Всё, "труба" – спустились в логово, полное изломов. За секунду вся жизнь в голове пролетела: от горшка с ромашками до прихода в Зону.

Пока парни из вольных хихикали над Бочкой, Бесо обратился к бойцам "Долга":

– Надо бы проверить открытые помещения бункера на предмет аномалий и всякой живности, определить место под туалет. Да и разобрать пространство не помешает. Хотелось бы разместиться в одном зале. Так безопаснее.

– Там слева "глухая" дверь в боковые галереи, – отозвался Фанат, – со следами электрогазосварки. Наверное, лютые твари за ней засели, раз кто-то так расстарался. Ещё есть люк на нижние уровни. На нём – приличные засовы. Выдержат, если что.

– Пойдём, глянем ещё разок. И, может, найдём распределительный щиток – поколдуем над светом… – Резюмировал недоверчивый Бесо. И они с Фанатом ушли, гулко стуча подошвами по кафелю.

Бочка тем временем, поднялся наверх и позвал остальных членов группы:

– Люди добрые, милости прошу к нашему шалашу – спускайтесь скорее: сейчас жахнет так, что «Вася, не карабкайся». Фил ваш живой или "доходит"?

– I am fine, – слабым голосом заверил его «павший воин» на чистейшем английском.

– «Файн», говоришь? Ну, "Вери гуд", – показал Бочка мясистый большой палец Филу, а сам повернулся к Элли и вполголоса спросил. – А он "того" что ли – не совсем "чешский чех"?

– Он есть американец, но живёт в Чехии, – нараспев ответила посвежевшая, радостная Элли. – Как это по-русски? По обмену в наш институт.

– Ясненько. Идейный противник, значит. – Неуклюже пошутил Бочка.

– Нет, Фил – друг, – встрепенулась Элли. – Он добрый, честный и… – она покраснела.

– Отстань от девушки, – аккуратно вмешался в беседу Мут. – Давайте, спускайте Фила. Ребята ему соорудили «насест» в углу. Пусть отдохнёт, отойдёт немного. Фунтик, переведи ему. – Обратился сталкер к украинскому «ботанику». – Да чая покрепче бедолаге налей, не жалей сахара. Сейчас, сосуды расширятся, и полегчает.

Ученые спустились вниз по крутой лестнице и зашли в уже гораздо более опрятное, освещённое керосинками помещение. Усадили Фила на доски, прикрытые ветхим тряпьём, и он с облегчением привалился щекой к холодной, крашенной стенке.

– Good… – чуть слышно выдохнул он. Элли села рядом и налила ему напитка из своего термоса.

– Как ты? – Спросила она по-чешски. Фил ответил ей, и завязалась тихая беседа.

– Воркуют, голуби. – Осклабился Фунтик. – Какая красивая пара бы сложилась…

Заметив, как Мут нахмурился, "ботаник" не упустил возможности его подначить:

– Смотрю, ты на Элли глаз положил? Без шансов. Она – девчонка с запросами. Ей сталкерюги даром не нужны. Она интеллигентных любит. Таких, как Фил. Интеллект и французский одеколон против грубой силы с ароматами спирта… Как думаешь, что победит? Если ты понимаешь, о чём я. – На этом месте Фунтик неприлично хохотнул, и Мут подставил ему кулак под крючковатый нос.

– Так, хорош в чужом исподнем копаться, как бабка. – Скорчил он суровую рожу. – Бери коллег, и дуйте в соседнюю галерею к Бесо. Вован тебя проводит. Там они пытаются добыть электричество. В тёмном подвале сидеть вообще не «айс». Вот и найдём применение вашим светлым головам.

Фунтик перевёл коллегам напутствие Мута. Они понимающе закивали. И в тот же миг грянула первая, самая мощная волна Выброса, застав группу врасплох, даже в этом глубоком бункере.

Земля затряслась и махом ушла из-под ног. Взор заслонила багровая пелена. А давление зашкалило так, что казалось, белки глаз вот-вот лопнут от пульсации и выльются на пол, пузырясь и шипя… Есть только боль и холод кафеля на щеке. И больше ничего вокруг…

Кое-как отдышавшись, Мут приподнялся с пола. Гул, нарастающий в сознании усиливался с каждым вдохом. Казалось, череп вот-вот разорвёт.

– Так, ребята, – сквозь слезы и кашель скомандовал он. – Все, кто ещё стоит на ногах, быстро ложимся, как есть, и замираем. Первые минуты самые сложные. Потом отпустит…

– Аааааай, головаааа… – скорчился на грязном кафеле Фунтик.

Кого-то в соседней галерее уже рвало. Элли, бледная и потерянная привалилась к стене. Фил держался стоически, обнимая ее за плечи и прикрывая ей голову ладонью.

– Не поможет, Ромео. – Не выдержал Мут. Фил, слава Богу, не знал русского.

Ещё секунд двадцать отупляющей боли. Далее пришёл дикий озноб. Тело затрепало в горячке. Элли с Филом, как попугаи-неразлучники прильнули друг к другу головами и зябко кутались в грязные одеяла.

У Фунтика из носа побежала струйка крови, а он испуганно ловил её руками, будто не понимая, что происходит.

В соседнем помещении послышались удары и звуки чьей-то борьбы. Секунд тридцать возни, и все затихло. Первая волна миновала.

В помещение вбежал разгоряченный Бесо:

– Фанат поймал «горячку». Пришлось вырубить. Бился башкой о стену. А так, все в норме.

Фунтик испуганно воскликнул, утирая нос рукавом:

– Какой кошмар! Да неужели такое возможно?..

– Ты впервые переживаешь Выброс вне научной станции? – Обратился к нему Бесо.

Фунтик зябко передёрнул плечами:

– Ага. Так ещё ни разу не накрывало. И тошнит.

– Зелёные вы совсем. Етиху-мать, «ИССЛЕДОВАТЕЛИ». – Смакуя каждый слог, почти издевательски проговорил Бесо, но рассмеялся, махнул рукой в сторону Фунтика и поманил к себе Мута. – Кажись, пронесло. Отойдём? У меня к тебе имеется конфиденциальная беседа.

– Ну, пойдёмте, товарищ командир. – Мут аккуратно просочился в коридор и прикрыл тяжёлую дверь поплотнее.

– Как тебе Бочка и его братия? – Спросил, обыкновенно громкий Бесо, трагическим шёпотом.

– Честно говоря, мутные чуваки. – Поделился Мут своими опасениями с командиром.

– Петренко им доверяет. Рассказывал, как его ребята ходили с Бочкой в долгие рейды. Сам он раньше состоял в «Долге», но вышел из группировки и пропал на пять лет. Говорил, что жил на большой земле, о Зоне не помышлял – выгорел. А год назад вернулся обратно и стал устраивать «сафари» для богатых. На кабанчиков там поохотиться, водки попить. В общем, ты понимаешь. – Подмигнул Бесо. – Так вот, впервые после долгой разлуки я увидел его накануне рейда. И он совсем те тот, что был раньше. Ну прям другая личность. Не могу отделаться от ощущения, что незнакомец напялил «костюм» с рожей Бочки… но внутри – не он. Поручиться могу.

Мут напрягся:

– Да ну брось, Бесо. Давай, не будем бредить. Пять лет – это долгий срок. Много воды утекло. Да вы и раньше, как я понял, не были закадычными друзьями.

– Но я его знал. Хорошо. – Вздохнул лидер группы. – А теперь кажется, что впервые в жизни вижу. Что-то тут не чисто. Нужно за ним присматривать. И за его ребятками тоже. Мы – люди подневольные. Петренко сказал – идти с ними в рейд, мы взяли под козырёк. Но последним дураком буду, если сейчас расслаблюсь…

Мут (даже с неким облегчением) пообещал Бесо приглядывать за Бочкой и его людьми. На том и сошлись.

– Фанат с Вованом тоже в курсе, если что, – подытожил командир. – Они – верные ребята. Ходили "отмычками" у каких-то придурков по "зелёнке". Я их заметил и позвал в свою группу. Считай, спас. Ребята мне, как младшие братья. И тебя вот в известность ставлю тоже. А это, кстати, знак доверия.

Мут на автомате кивнул. Но мысль его уже бежала дальше. Далеко за пределы этого бункера и данной беседы с Бесо. В тот самый день, когда он впервые увидел Бочку. Прямо перед уходом в рейд.

Сталкеры стояли и перешёптывались своей маленькой группой. А Мут невольно подслушал их беседу. Речь шла о редком артефакте под названием "Туманность", способном менять лица людям на время. И та информация зацепила Мута, кольнула… О чём он и вспомнил сейчас, решив незамедлительно поделиться информацией с Бесо.

– О чем конкретно шла речь? – Ошарашенно спросил командир. – Они хотели найти в рейде этот арт или обсуждали, что уже его нашли? Всегда думал, что это часть сталкерского фольклора. Байка…

– Не могу знать, – развёл руками Мут. – Но это многое объясняет. Арт существует в природе Зоны, но он очень редок и токсичен. А действие "Туманности" – строго временное. Не более суток, далее – неделя на перезарядку. А мы уже несколько дней в рейде. Поэтому физически, – с нажимом произнёс сталкер, – это определённо Бочка. Но что-то нечисто в этой истории… аж лодыжка раненная зудит. А я ей всегда опасность чую…

– Ну, как говорится, поживём увидим, – протянул Бесо.

– Ага. Доживём – узнаем, выживем – учтём, – немного грустно рассмеялся Мут, окончив пословицу.

***

По итогам первой волны было принято решение – глубже в убежище не лезть. Не известно, какие твари заняли нижние галереи, но оттуда иногда доносились довольно пугающие звуки. Люки вниз кто-то плотно задраил, и мутантов можно было не опасаться.

Бесо с Вованом наглухо закрыли внутренние защитно-герметические ворота бункера, и отголоски Выброса лишь изредка доходили до группы, ощущаясь, как удары и покачивания земной тверди.

У входа в достаточно сохранном виде висела схема бомбоубежища. Несколько условных этажей, уходящих вглубь. Два запасных выхода на случай завала основного.

– Да будет свет! – Сказал Севан – вольный сталкер в новеньком, натовском комбинезоне с «Сайгой» на плече. И зажег керосиновые светильники, расставленные по углам. – Кто-то пережидал здесь выброс и оставил нам подарки. Но нечто – время, звери или стихия, – разбомбили это милое гнездовье. Хорошо, не затопило. Всё же, делали в Союзе – на века…

– Ребята нашли санитарно-бытовые отсеки. В принципе, канализация рабочая, но воды давно нет. Так что, разместились с комфортом. По меркам Зоны – с королевским. – Перебил его вбежавший в комнату высокий, крупный "долговец" по кличке Князь.

– Научиники все разместились? – Поинтресовался Мут.

– Да, уже вовсю «пшекают» на своём. – Улыбнулся парень. – Пытаются с Проводником построить дальнейший маршрут. Но после выброса в округе всегда полно зверья. Я предложил им отправиться на «Сгоревший Хутор» – исследовать аномальное скопление «Жарок». Это недалеко и температуры такие, что никакие мутанты туда не сунуться. К тому же, «Жарка» рождает «Мамины бусы», а у нас все шансы добраться до «Хутора» первыми после выброса.

Севан в ответ на это лишь плотоядно сглотнул.

– Ээээ, нет, сталкер, – возразил Князь. – Все найденные арты пойдут на исследования. – Вы получаете лишь денежное довольствие – этот пункт вполне чётко прописан в договоре.

– Не расстраивай бродягу, – усмехнулся Мут. – Парень уже нарисовал в своём сознании новый костюмчик типа «ЭКЗОСКЕЛЕТ», а без подпитки артами, он будет полгода на него собирать.

– Никаких исключений, – гнул свою линию "долговец". – У нас – приказ, у Вас – обязательства. Будьте любезны, их исполнить. – Сказал Князь, как отрезал, и пулей вылетел из комнаты, дабы не продолжать беседу.

– «Будьте любезны»… Тьфу, бюрократ чёртов. – Передразнил его Севан. – Только о своём долге и думает. А простым людям подзаработать дать? Так «нетушки».

– Да что Вы завелись?.. – Уже не на шутку напрягся Мут. – Бесо – дерганный. Вы с Князем ругаетесь, хотя вчера на привалк, чуть ли не целовались в дёсны. Фанат крошит башку о стену. Это какой-то «не правильный» выброс. У меня в аптечке успокоительное есть. Вы, главное, алкоголя не пейте, и всё будет "путём".

– Та, неее… Я уж лучше водочки. Ты вон, «этому» свои колёса подгони. – И сталкер неопределённо махнул рукой в сторону скрывшегося во тьме "долговца".

***

«Чертовщина какая, – Мут сидел, погрузившись в раздумья, прокручивая раз за разом ситуации, происходящие в бункере. Разговор с Бесо, свою минутную злость на Фила, которому тоже вполне очевидно нравилась Элли. Вспомнил подчёркнуто позитивного Фаната, попытавшегося сейчас проломить себе голову. Думал об интеллигентном Фунтике, распускающем сплетни, как базарная баба… – Это все не естественно, не верно. Можно, конечно, списать на нервное истощение, общую усталость, отголоски выброса… Да на что угодно. Но истина опять «где-то рядом». Словно неизвестные ментальные паразиты травят нас, подтачивают самую нашу основу. В группе раздрай и недоверие. Бесо "гонит волну" на Бочку. Да я и сам ему не доверяю… А в Зоне – это табу, смерть. Уж не насаждает ли нам свои иллюзии какой-то мощный «провожатый»?.. Попав в Бункер, все мигом переругались. Стали нервными и подозрительными.»

Из раздумий Мута вытащили Элли и Фил.

– Мут, одолжишь «Анальгин»? Профессору плохо. – Она указала в дальний угол комнаты, где скрючившись сидел глава их научной группы. – Проф, потерпи минуту, – повысила она голос. Мужчина лишь болезненно сморщился в ответ.

– Он говорит, – продолжила Элли, – что голова разламывается, и мерещится «всякое». – Его зовёт «высокий человек». Просит открыть люк в нижние галереи. Представляешь?

Вот тут уж Мут не на шутку напрягся:

– Сейчас вколю Профу седативное, пусть поспит. А сам поговорю с ребятами. Нужно сходить вниз. Видать, тварь там завелась и явно крутит нам мозги. Возможно, контролёр. Хотя, их вид не столь силён, чтоб доставать своих жертв сквозь железобетон. Но перестраховаться стоило бы…

Вколов Профу успокоительное, Мут отправился на поиски Бесо. Поделившись сомнениями с ним и выслушав бурю ругательств, сталкер предложил ему организовать развед-вылазку на нижние уровни, дабы задушить угрозу в зародыше: "Иначе, не ровен час, мы все тут перебьём друг друга, и дело с концом".

Бесо засомневался. Но Князь с Вованом Мута поддержали. В качестве добровольцев вызвались Бочка, его друг – Туз и пара долговцев – Карась и Шустрый а так же их командир – Бесо. Остальных оставили на охрану «ботаникам».

Было принято решение часок отдохнуть и со свежими силами идти вниз. Так как Мута сокрытое в недрах бункера «нечто» подавляло в меньшей степени, он следил за ситуацией и вовремя обращал внимание, если ребята «заговаривались».

В итоге сталкеров хватило минут на двадцать. Действие "ментального токсина" лишь росло. Далее дело приняло совсем гнилой оборот, и Бесо приказал «выдвигаться, не медля».

Как только люк вскрыли, оттуда пахнуло болотной водой, гнилью… И какой-то невероятно смрадной кислятиной: словно сыр "Бри" смешали с ароматом армейской портянки.

– Ну, с Богом. Убьём эту тварь, – агрессивно напутствовал Бесо.

И сталкеры по очереди, освещая путь фонарями, аккуратно спустились в опасный люк.

***

Спустившись во тьму и сырость, Мут отчаянно заморгал, почуяв навязчивый, сладкий запах. На глазах мгновенно выступили слёзы, а в горле засвербило с непривычки. Натянув очки и респиратор, он оглянулся вокруг. Ничего примечательного.

Света от люка вполне хватало, чтобы рассмотреть помещение на несколько метров вокруг. Куски древнего утеплителя, свисающие с труб. Кое-где на стенах скопился конденсат. Из пола торчит ржавая арматура, вывороченная оттуда неизвестной аномалией, след которой уже "простыл" за давностью лет. Под ногами похрустывают пласты облупившейся штукатурки. Дальняя стена заросла каким-то неприятным серо-коричневым илом, фосфоресцирующим по кромке.

– Похоже на аномалию… и оно уже почти съело дверь. – Бесо указал пальцем на остатки дерева, покрытого вязким илом. – Туда мы точно не пойдём.

Старое тряпьё, уложенное в кучи вдоль стен, какие-то баррикады из бочек, мостки над провалами в полу – все это в совокупности создавало ощущение некого гнездовья. Помещение определённо было обитаемым. Кто-то, достаточно умный извращённо облагораживал окружающее его пространство. На стене рядом с илистой кромкой, куски загнутой арматуры удерживали в воздухе человеческие останки, наподобие распятия.

Суеверный Бочка перекрестился:

– Ну и ну. Что за садист здесь живёт?

Бесо приказал группе включить приборы ночного видения. Привыкнув к новой картинке, мы заметили, что находимся в широком коридоре, разветвляющемся на несколько открытых, уходящих во тьму галерей.

– Вот он каков, предбанник адской бездны, – понимающе протянул Вован.

Бочка внимательно посмотрел наверх и тихо прошептал часовому в карауле:

– Задраивайте люки. Мы постучим.

Часовой закрыл дверцу, и в помещении воцарилась кромешная тьма.

– Все адаптировались к своим приборам? – Бесо вопросительно оглядел группу. – Если да, то движемся аккуратно, без надобности не стреляем. Соблюдаем предельную осторожность. Аномалии, как видно, – он красноречиво указал на дальнюю стену, – тут тоже имеются, поэтому, бдим в оба глаза. Наверху сейчас бушует Выброс. У мутантов в это время – пик активности. Поэтому, надо выследить и убить тварь быстро. По возможности, ещё и тихо. Быть может, есть и другие, поэтому расслабляться ни на минуту не стоит. Протянем – можем угодить под раздачу. Все мы на себе испытали, как тут качественно спекают мозги. Мут поддается влиянию меньше всех. – обернулся на сталкера Бесо.

– Я от природы не агрессивен. – Ответил Мут.

– Тебе и карты в руки, – продолжил Бесо. – Будешь возвращать нас в реальность, если мы поддадимся влиянию твари.

– А по морде не схлопочу? – Начал было глумиться Мут… но Бесо окинул его самым грозным из своих взглядов, и сталкер присмирел. – Ладно, понял, не время зубоскалить. Кто проводник?

Бочка утвердительно поднял руку:

– Я поведу. У нас с Тузиком большой опыт в плане подземелий. Это, можно сказать, наша основная специализация.

– Эй, а в глаз? Сам ты Тузик. Моё погоняло – Туз, усёк? – Обиженно и даже агрессивно протянул небольшой юноша в костюме «Заря». – Задрали звать меня, как шавку.

– Ну так, какое прозвище привязалось… – Развел руками невозмутимый Бочка.

– Так, отставить брань, – вмешался Бесо. – Опять Вас, ребята, понесло. Рецепт известен всем, да? Сейчас закидываемся «пси-блокадой» и представляем воду, как только сознание начнёт припекать. Даже если это не контролёр, а какая другая тварь, все равно лишним не будет остудить свой взвинченный разум. Только если вы не планируете попасть на ужин в виде главного блюда – тогда продолжайте в том же духе.

– Мы поняли, – ответил Туз. – Отставить мелочные склоки, ребзя… Ни шагу назад, только вперёд и прочая "долговская" шняга. – Поймав недовольный взгляд Бесо, сталкер умолк. Лицо его залил густой румянец. По всему видно, как трудно Тузу справиться с собой.

И группа медленным шагом двинулась вперёд, хотя сердце у всех было не на месте. Возможно, конечно, тахикардия… На адреналине пси-блокаторы сильно учащают пульс. Поэтому, жаловаться Бесо на ощущения Мут не стал.

Аккуратно переступая выбоины, сталкеры свернули в самую первую из галерей. Бочка держал в руках план бункера, снятый со стены в холле:

– Первое помещение глухое. Заканчивается раздевалкой с санузлом и кладовками. Приборы показывают слабую аномальную активность. Может, «Жарка» какая за углом притаилась. Сходим туда малой группой. Я, Вован и Князь. Если тварь где и засела, то явно не на толчке, иначе программа сходила бы с ума. Всё же аномальный «фон» от мутанта должен быть не слабым, раз он так крушит людям психику.

И ребята удалились в темноту коридора, а прочие – остались прикрывать их на входе. Несколько минут тишины, а затем последовали выстрелы из дробовика Вована.

– Пара тушканов, – передал нам Бочка по внутренней связи. – Но в основном, тут чисто. Ни зверья, ни мусорных куч. Просто коридор.

– Будьте аккуратны, – ответил Бесо. – Детектор жизненных форм включили?

– Ну разумеется, – отозвался Бочка. – Так, заходим в сортир. Всё чисто. Только «Жгучий пух» вырос на одном из бачков. В кладовке тоже тишина… Таааак, стойте. Мы что-то нашли. Еж твою медь!.. Это ж рука! Человеческая… Тьфу, ты!.. Все кровищей измазано. А вонь!..

– Все, мы выходим, – присоединился к беседе Вован. – Больше тут смотреть не на что.

Минут через десять ребята вернулись к группе.

– Ну что? Двигаем дальше? Следующее помещение побольше – это столовая. – Бесо сверился с планом через плечо Бочки. – Туда предлагаю пойти всем вместе. Движемся плотно, но не перекрываем друг другу обзор и не встаём на линию огня. – Скомандовал Бесо.

Коридор действительно оказался очень просторным, свободным от хлама. Несколько шкафов стояли вдоль стен нетронутыми, создавая особый контраст с соседними галереями. В дверях, при входе в столовую расположилось красивое, переливающееся всеми цветами, радужное марево.

– Ну, вот он, вход с Страну Чудес, – рассмеялся Тузик и кинул болт. Тот пролетел по широкой дуге до самой "радуги" и, зависнув над землёй, воспарил с огромным ускорением вверх, ударяясь о потолок снова и снова.

– Нихрена себе, – присвистнул Бесо. – Похоже, новая гравитационная аномалия. Ну-ка, Туз, кинь лом справа от неё… По-моему, там есть проход.

Сталкер послушно бросил болт. Тот упал по ту сторону аномалии, энергично звякнув.

– Предлагаю вернуться сюда вместе с научниками. – Сказал Бесо. – Чешским физикам наверняка, будет интересно. Аномалия небольшая, локальная. Справа имеется проход. Но, прежде чем лезть к ней ближе, необходимо сделать соответствующие замеры. Имеются ли электромагнитная активность, ионизирующее излучение, токсичные испарения?..

– Я бы туда лезть не рискнул, – ответил Князь. – Задача у нас – совсем иная, не исследовать подземелье, а обезвредить тварь.

– Значит, двинули в соседнюю галерею? – подытожил Бесо.

– Стойте, – тормознул группу Бочка. – Вы чувствуете запах? Странная вонь из столовой? Сладкая… Как при входе.

– Да тут буквально все этим "душком" пропиталось… Не параной, – парировал Князь.

Туз встрепенулся, указывая пальцем вглубь помещения:

– Смотрите. Я думал, то – игра света. Аномалия сверкает… А это – тварь. Глаза: вон, видите? – Парень нетерпеливо затряс рукой в направлении пары подвижных огоньков. – Засела в столовой, за витриной. Умная. Как знает, что мы в аномалию ни ногой.

– Похоже на кровососа в режиме "стелс"… – Прошептал Бесо и прицелился прямо меж глаз твари.

Мутант мгновенно среагировал на огонёк прицела и метнулась вглубь захламлённой донельзя столовой, скрывшись с линии обстрела.

И следом тут же пришла боль… Жгучая, взрывающая нейрон за нейроном в утомлённом мозгу. Накатили слабость и усталость. Туз вскрикнул и схватился за голову.

– Думаем о воде, – хрипел Бесо надсадно. – Похоже, это пси-кровосос.

Но вода не помогала. Тварь уже поймала нас на крючок. Бесо скорчился на полу, на лице застыли невыразимые муки. Вован, бледный и грустный, сидел на полу, привалившись к стене.

Бочка, покрытый липким потом, поднял автомат и прицелился в Князя. Тот, вовремя распознав намерение, схватился за цевьё и вырубил несостоявшегося злоумышленника прикладом собственного оружия.

– Минус один, – оскалился он. – Кто следующий?

– Брат, не сходи с ума, сопротивляйся, – умоляюще прошептал Вован. – Мы под "пси-блокадой". Ты сможешь.

Очнувшись от секундного забытья, Мут прохрипел на грани слышимости:

– Валить надо… Не знаю, насколько важен зрительный контакт для твари, но, по-моему, ее влияние усиливается, когда она на нас смотрит…

Бесо склонился над полом, его рвало. Бочка лежал без сознания у стены. Князь хихикал, как сумасшедший. Вован же явно прибывал на грани обморока.

Относительно других, в строю остались лишь Мут, Туз и Карась и Шустрый.

– Спеклись, красавцы, – изрёк "долговец". – Ну что, на свой страх и риск, двинем через аномалию? Или имеются другие варианты?. – Он вытащил схему из кармана Бочки и внимательно её изучал. – Голова гудит. Но, в целом, полегчало. Видимо, тварь устала. Самое время её добить.

– У кого-нибудь есть какая-то ветошь? Желательно, лёгкая, как бинт. Может быть, швейная нитка? – Поинтересовался Туз. – Есть одна идея. Что не действует на лом, может воздействовать на лёгкие ткани. Предлагаю кинуть болт с привязанной к нему тряпкой и посмотреть, есть ли рядом с аномалией какие-либо искажения материи? Возможно, магнитные поля, статика или что-то ещё?

– Тузик, а ты – голова, – похвалил вольного Шустрый.

– У меня есть кассетная лента, – глухо отозвался Мут. – Иногда тоже привязываю её к болтам. – Мут пошарил в карманах и протянул её сталкерам.

На том и решили. Связали горсть лома с полимерной лентой и обкидали ими сомнительный "проход". Все согласно законам физики. Никаких искажений.

Мут подошёл ближе, изучая пространство. Волосы на руках слегка топорщились, как от "электрики".

– Дозиметр молчит. Электромагнитного возмущения приборы не отмечают. Поэтому, думаю, проход открыт. – Предположил сталкер.

– Так чего же ты медлишь? – Рассмеялся Тузик и, недолго думая, толкнул Мута в прогал.

Приземлившись на том конце, и хорошенько ударившись, сталкер выругался:

– Ах, ты ж, сучок кривой…

– Ты что творишь? – Возмутился Шустрый. – Убить его захотел?

– А что, если так? – С вызовом улыбнулся Туз и тут же получил смачного "леща" от долговца.

– Очнись, дурень. Это тварь тебе мозг крутит. Вся твоя ненависть, злость – это иллюзия. А не прекратишь, то придётся тебя того… вырубить. – И Шустрый с нескрываемым удовольствием отвесил ему ещё одну пощёчину.

Туз направил на него ствол.

– Да я, вас, "долганов", терпеть не могу. Вы мне всю жизнь сломали. Не виновата тварь. Это я хочу Вас прибить, я!!! За то, что вы, козлы позорные, моего Батю убили. Он у меня реальным пацаном был, пока Вы его в Тёмной долине не "грохнули". Чтоб Вас, нахрен, говном завалило… И Мут этот ваш – "правильный сталкер", миротворец чёртов. Аж бесит. Загасить его что ли, вам всем назло?

– Эй, чувак, не глупи, – поднял руки вверх Шустрый. – Мы не желаем тебе зла. За Батю – прости. Это интересы "Долга", а не наши лично. Мы твоего отца не убивали.

Тем временем его напарник – Карась – аккуратно и бесшумно двигался со спины к Тузику, с намерением обезвредить его.

Всё кончилось довольно быстро. Пока Шустрый заговаривал сталкера, Карась подкрался сзади и применил удушающий приём. Тузик мгновенно осел в медвежьи объятья "долговцев".

Мут же тем временем отполз поближе к стене, прикрывая себе тылы. ПНВ разбился при падении, и сталкер натужно прищурившись, беспомощно вглядывался во тьму. Твари видно не было.

Итого, из всего отряда осталось трое.

Карась уже хотел сделать шаг в помещение столовой, но Шустрый его предостерёг:

– Смотри! После того, как Мут влетел в комнату, аномалия схлопнулась. Похоже, теперь прохода нет.

И действительно, весь проём входной арки заняло бензиновое, фосфоресцирующее во тьме "нечто". Аномалия вела себя, как живой организм, тянула свои «щупальца» к Муту… Почуяв это, он вздрогнул и неуклюже отполз в сторону.

Нога саднила, губа разбита. К тому же сталкер довольно сильно ушибся о разбросанные по полу обломки мебели.

– Ну, ты там как, бродяга? – Послышался сквозь преграду глухой голос Карася.

– Пока держусь, твари не видно. Скорее всего, она скрылась в подсобке. Посмотри карту. Кажется, столовая соединяется с соседней галереей через смежные помещения.

– Так и есть, – не долго думая, отозвался Карась. – Никуда не уходи. Мы уже спешим к тебе… И оба "долговца" скрылись из виду.

Сталкер привалился к прохладной стене. Голова болела. Вокруг не видно ни зги. Только тусклый, нестабильный свет аномалии изредка озарял обломки на полу. Всполох – темнота. Мерное гудение, новый всполох. Сталкер прикрыл глаза. "Ненадолго, всего на минуточку, – подумал он. – Пока жду ребят". Тем временем, аномалия стала вести себя еще более агрессивно, и Мут, встрепенувшись от её "прикосновений" даже усомнился, а не живая ли она?

Границы ее постепенно сдвигались, становясь более плотными. Внутри, как будто образовался вакуум. И в нём двигалось нечто, похожее на бензиновый туман. Это заставляло Мута отсаживаться всё дальше, пока он не очутился у самых витрин бывшего "холодного цеха", за которыми некогда прятался кровосос.

"Ну просто "нифига-себе"… Пси-кровосос. Расскажешь кому, они не поверят", – крутилось тем временем у сталкера в голове.

Сознание постепенно уплывало. Чувствовались приятные лень и отупение, как после сытного ужина. Не в силах больше сопротивляться, Мут провалился в лёгкую дрёму. Сквозь неё, будто через слои ваты, послышались легкие шаги.

«Наверное, ребята меня нашли, – подумалось Муту. Осознав это, он окончательно успокоился и ненадолго уснул. Ему снилось тёплое дыхание на щеке. – Возможно, я уже наверху – это тёплый ветерок щекочет кожу… Или ещё лучше: Элли сейчас поцелует меня, и я проснусь, как в сказке."

Мут расплылся в блаженной улыбке, открыл глаза и увидел Элли. Она улыбалась: молча, понимающе.

– А где Бесо, Вован и остальные? Их нашли, их вытащили, да?

Элли лишь улыбнулась чуть шире и утвердительно кивнула. Мут потянулся к ней, чтобы поцеловать и почувствовал отвратительный, сладкий запах её духов.

"ДухИ, в Зоне?" – зашевелилось недоверие где-то в глубине его души.

"Спи, спи…" – Элли погладила сталкера по голове, он расслабился и провалился в глубокую дрёму, без сновидений…

***

Очнулся Мут внезапно, будто водой окатили. Попытался встать, да так и не смог. Тело не слушалось. Навалилось дикое бессилие, от которого мгновенно бросило в холодный пот. Сердце барабанило в районе ушей, в горле стояла мерзкая горечь…

Отлежавшись несколько минут и придя в себя, сталкер аккуратно привстал, тщательно выверяя каждое движение, и внимательно огляделся вокруг.

Ничего необычного – полутёмная, тесная, душная комната. Мебель аккуратно составлена вдоль стен. С потолка свисают аномальные разрастания в виде огромных, причудливых, кристаллических сталактитов. Они-то и дают приглушённый, желтовато-коричневый свет, будто лампочку вставили в пивную бутылку.

– Внимание, отвечают знатоки. Вопрос: где я? Первый, но не единственный.  – По привычке заговорил Мут шёпотом вслух. Он всегда так делал, когда смысл ускользал от него. – Ничего не помню… даже своего имени… И вообще, каким образом я мог тут очутиться? Точно знаю лишь одно – я в Зоне Отчуждения. Хорошо… – Он медленно выдохнул, и откинулся на пол, закрыв глаза. – Уже зацепка. Помню, что я был не один, и мы попали под выброс. Помню запах женских духов. Удушливый, сладкий, жалящий, как кобра. Ещё припоминаю капитана «Долга» – Бесо – улыбчивого грузина с резкими манерами. Кстати, где он?

Когда глаза привыкли к полутьме, Мут принялся рассматривать мебель, пытаясь вспомнить хоть что-то из своей прежней жизни… И наткнулся взором на тюки, беспорядочно раскиданные на полу.

Аккуратно подполз к одному их них, размотал… И… «Мать моя, женщина!.. Это не тюк, а настоящий саван». Из него на Мута уставилось бледное и осунувшееся лицо мертвеца. Запавшие глазницы, полуоткрытые веки. Ощупав запястье, Мут попытался прочувствовать пульс – никаких шансов. Но трупное окоченение ещё не тронуло беднягу, значит, почил он недавно. Лицо и шея обезображены страшными ожогами в виде пятиконечной звезды… Кто его так?

Пошарил по карманам сталкерского костюма. Улов невелик, но все же. С покойника Муту достались охотничий нож (припрятанный в сапоге), полупустая коробочка патронов 9*18 и шоколадный батончик.

Хорошо, что Зона начисто выбивает из людей всякую брезгливость. Иначе, тут не выжить. Шоколадка позволила сталкеру немного подкрепиться и дала энергию для работы мозга.

Мут нетерпеливо надкусил батончик, и ощутил странную дрожь в теле, похожую на наркотический отходняк. Тело затрясло, как с похмелья. Мышцы разболелись. Глаза заволокло туманом… Организм затребовал свою норму воды. Почти на грани обморока, раздумывал Мут о заветной влаге: «Тёплой, простоявшей полдня на открытом солнце; несвежей из стоялого озера; колодезной или из бочки… Да хоть какой бы водицы тут отыскать!..»

Привалившись к стене, Мут дал себе время. Голова кружилась так, что с места не сдвинуться.

Отключившись ненадолго, сталкер впал в забытьё. Но когда очнулся, он мыслил почти ясно. И все же реальность нет-нет, да ускользала от него. Не в силах сопротивляться жажде, Мут шарил взором по комнате. И неожиданно разглядел ещё один свёрток. Скорее всего, такой же – с начинкой из человечины.

Развернув ткань, он увидел молодого парня с очень правильными, даже картинныи чертами лица. Незнакомый сталкер с нашивками «вольных». На вид – двадцать пять или тридцать. Сильная небритость говорит в пользу затяжного рейда. Или он долгое время провёл в плену – одно из двух.

Тщательно обшарив карманы брюк, Мут не нашёл ничего полезного и даже расстроился. Зато в разгрузке обнаружилась заветная фляга с водой. Сделав несколько жадных глотков, он внимательно рассмотрел лицо покойного. Кожа бледная, желтоватая, как пергамент, но без синюшности и трупных пятен. Никаких следов окоченения. Тогда сталкер решил прощупать пульс. Слабый, прерывистый, но все же имеется.

«Ну, хоть попытаюсь его спасти,» – подумал Мут и начал энергично давить на грудную клетку, перемежая нажатия с резкими вдохами типа «рот-в-рот». Вряд ли непрямой массаж сердца поможет, и все же…

Продержавшись минуты две, обессиливший Мут рухнул на пол рядом с телом. И уже совсем было отчаялся, как вдруг парень откашлялся и вяло спросил:

– Мммм… Кто ты?

– Такой же сталкер, как и ты, брат. – Ответил Мут, с трудом наладив дыхание.

– Где это мы? – Не унимался несостоявшийся "труп", вертя башкой, как сова.

– Где-то, – уклончиво ответил Мут. – Нас утащила в логово тварь. И, судя по ранам у тебя на руках и шее, – сталкер указал парнишке на следы от щупалец в виде пятиконечной звезды, – она питается тобой.

– Воды дашь? – Просипел незнакомец.

– Держи. Я отпил из твоей фляги. Там осталось совсем немного. – Мут протянул парню руку и помог ему приподняться. – Как тебя называть?

– Красавчик. – Скороговоркой пролепетал юноша и жадно припал к горлышку фляги. – Ффуххх… Я ничего не помню о последних днях. Припоминаю лишь, что нас было четверо, и мы забурились на ночь в бомбоубежище с ребятами. Переругались все знатно. И Ричи ушел от нас на нижние уровни. Мы с Дагой спустились за ним, чтобы вернуть. А Серьга задраил люк и куда-то свалил. На этом всё. Никаких воспоминаний. Я нашёл Ричи, но подняться наверх мы уже не смогли. Далее – сплошной туман…

– Слушай… – Встрепенулся Мут.  – Вспомнил!.. Тут живёт пси-кровосос. Он стравливает людей, разделяет их, а потом убивает по одному. От Ричи (или Даги), – усомнился сталкер, – осталась только рука в сортире. Некто из них наколот, как жук, на арматурную сетку в стене… На момент нашей "встречи" он был частично освежёван… На предплечье красуется тату в виде дракона.

– Это Дага, – с ужасом в голосе вздохнул Красавчик.

– Иии… – Мут помедлил, перебирая в памяти события, потоком хлынувшие из ниоткуда, – всё… Есть!.. кажется, начинаю припоминать. Мы пришли сюда убить монстра. Сверху нас ждут учёные… да… К нам идут Шустрый и Карась – они обещали меня спасти…

Пока ужас неприятной, липкой волной выворачивал внутренности, сознание лихорадочно работало:

– Итак, мы в плену у неизвестной, но очень хитрой и сильной твари. Она перебила твоих людей и хорошенько попортила мозги моей группе. – Мут поднялся и настойчиво подергал входную дверь.

– Закрыто. Но надо выбираться, иначе скоро твари снова понадобится еда. А там не известно, насколько нам хватит жизненных соков. Кого бы она не выбрала, с каждым таким «питанием» мы становимся только слабее. Поэтому, предлагаю двигаться, как есть.

– Мне кажется, я не смогу. Такая дикая слабость. Судя по всему, – сталкер указал на запястья и шею, – мною питались, как минимум, трижды. Тобой лишь один раз.

Мут завернул манжеты костюма – чисто.

– На лице, – коротко резюмировал парень. – Тварь щёку тебе «объела».

Мут автоматически прикоснулся к лицу. Никакой боли, всё сухо. Никаких неприятных ощущений. Только поверхность была немного бугристой, как от ожога.

– Я думаю, монстр выделяет токсин, – продолжил мой невольный "сокамерник". – Эдакий миорелаксант или что-то седативное… Он обезболивает жертву, заодно расслабляя ее. Отсюда такая немощь в мышцах, галлюцинации и частичная потеря памяти. Токсин работает, как наркоз.

– Чем дверь будем отпирать, профессор? – Перебил его Мут. – Вряд ли монстр заперся на ключ. Но тварь умна. Возможно, с той стороны засов или баррикада.

– Это раздевалка. Над нами – система вентиляции. – Сталкер указал пальцем вверх, и Мут увидел просторный жестяной короб с решёткой. – Лезь туда. А я подержу твою «подставку» и просто полежу, ожидая помощи.

– Да ты прям сдался, – не выдержал Мут.

– В тебе просто больше крови… А вот токсина – пока недостаточно. У меня же ноги почти не двигаются, – возразил Красавчик. – Поэтому, тебе и карты в руки. Беги за помощью, и, может, нам обоим еще повезёт.

Мут соорудил баррикаду из стульев, мысленно перекрестился и, стараясь поменьше греметь, забрался в систему вентиляции.

Кое-как поднявшись на ноги, Красавчик подал ему крышку люка. Замаскировав следы побега, Мут аккуратно пополз по тёмной, пыльной и шаткой конструкции.

Освещая путь небольшим фонариком, он добрался до развилки и повернул к мини-люку, дабы спуститься вниз.

Прислушался – гробовая тишина. Лишь где-то "Электра" потрескивает.

Выключил фонарь. Аккуратно откинул жестяную дверцу, тихо свесился из люка, пристально вглядываясь во тьму помещения.

Глаза немного привыкли к рассеянному свету от "Электр". Комната уже не казалось такой тёмной.

Принюхался. Пахнет сыростью. Того знакомого, сладкого запаха в помещении не было. И Мут бесстрашно спрыгнул вниз, предварительно кинув на землю ржавый лом.

Помедлил несколько секунд – все же силы не те. Тварь успела впрыснуть в Мута немалую дозу токсина, и теперь поджилки дрожали при каждом движении.

С усмешкой, Мут вспомнил своё видение – Элли сидит близко-близко и поглаживает его по лицу, призывая спать… «Твою мать. Это же тварь меня ела… Какой кошмар.» – Мута передёрнуло от ощущения накатывающей липкой, тошнотворной волны. И он не стал сдерживать позывы. Нужно, чтобы любыми способами токсин выходил.

Утеревшись рукавом, Мут понял, что ему полегчало. И передохнув несколько минут за ящиками в углу, двинулся дальше…

***

Мерное потрескивание «Электры» в углу убаюкивало, но Мут, стряхнув остатки дрёмы, волевым усилием заставил себя подняться на ноги: «Нужно хорошенько осмотреть комнату и отыскать себе хотя бы какое-то подобие оружия». Ножки стула сталкер отмёл сразу – уж слишком хлипкими они выглядели против кровососа.

В идеале, неплохо было бы просто проскользнуть незамеченным и отыскать ребят. Мечты-мечты… Непозволительная роскошь, хотя, соблазн велик.

«Реальных шансов, что всё пойдёт гладко, конечно, мало, ибо везло нам сегодня, просто как утопленникам», – с грустью размышлял Мут.

Подумав об этом, он резко одёрнул себя буквально на "полумысли": «Все же, мы в Зоне… Не надо представлять плохого. Впрочем, мечтам предаваться тоже не стоит – это усыпляет бдительность и привлекает излишнее внимание Её Величества – Зоны, жадно желающей все исковеркать и вывернуть по образу и подобию своему».

Подняв с пола мелкую бетонную крошку, Мут бросил ее влево от себя. Затаился. Разряда не последовало. Путь чист. На радостях он подошел к огромному шифоньеру, открыл дверцы и… конечно, ничего в нём не обнаружил.

«Так, не расстраиваемся, просто ищем дальше», – одернул себя Мут.

Обыскав тумбочку, письменный стол, облазив вдоль и поперёк все ящики, Мут с горечью осознал, что выйдет из укрытия с пустыми руками.

Тут его посетила мысль вернуться в вентиляционный короб и аккуратно, двигаясь, на удачу, попытаться отыскать путь в столовую…

«Определённо, так и поступлю. Под прикрытием короба гораздо безопаснее, чем пешкодралом, у всех на виду». – Мут забрался наверх и, стараясь не издавать ни единого звука, аккуратно пополз на брюхе по жестянке.

«Ммда… Конечно, миссия невыполнима. Слишком много внимания можно привлечь, передвигаясь таким образом». Но пока сталкеру везло – в смежных с вентиляцией помещениях просто не было ни души.

Но везение Зоны – не бесконечно. Глупостью будет – его испытывать. Сталкерский фольклор гласит, что иногда свою удачу бродяги черпают буквально – из будущего. Повезло несколько раз в ситуациях патовых, раззадорил бродяга «местных богов», удивил их своей изворотливостью – обязательно получит свой "букет из бед", но позже, когда расслабится. Не аномалия убьёт, так палёная водка. Не пуля в затылок, так гангрена от занозы.

«Нет, уж чего, а таких авансов нам в жизни не нужно. Потом не расплатишься. Лучше я потихоньку, без перекосов попытаюсь спасти свою шкуру, чем лезть на рожон, проявляя чудеса героизма», – размышлял Мут, кряхтя от натуги.

Поэтому, не смотря на усталость и ощущение безысходности, он пыхтел, полз, ненадолго давая себе передохнуть. Конечности болели – их дико ломило. То ли от прилагаемых усилий, а может – от токсина.

Слабый свет фонарика освещал пространство на пару метров, не больше. Да и батарейки скоро, наверное, сядут. Мут напряжённо вглядывался во тьму, стараясь различить контуры, потенциально опасные… Но шахта была пустынной и пыльной.

Прополз ближайший люк, приняв решение двигаться дальше… Как вдруг заметил небольшое сизое облачко впереди себя. Вытащив из наплечного кармана мелкий железный лом, Мут метнул его в «облачко». То пошатнулось, но не рассеялось, и вместо этого плавно поплыло на сталкера. Он только и успел, что хорошенько дать заднего хода, наскоро открыть люк и мешком шарахнуться вниз. «Облако» пришло в восторг и немного «притопило» педаль "газа", быстро и бесшумно опускаясь вслед за своей жертвой.

Мут, конечно, многое повидал за два года, что топчет Зону… Но к приставучему облаку не был готов. Казалось, он находился в сюрреальном ситкоме, и за кадром вот-вот громко и неестественно захихикают зрители.

На секунду сталкер замер, придя в замешательство. Думаю, любой бы на его месте растерялся… И, всё же, быть съеденным пластом газов в его планы не входило, поэтому он быстренько поднялся на ноги и быстрым шагом двинулся к двери.

Прислушался. Тишина. Лишь надоедливая аномалия скользит над полом, издавая негромкий свист.

Расстояние между «облаком» и Мутом стремительно сокращалось. И он раздумывал, что лучше – покружить ещё немного по комнате, подгоняемым аномалией или шагнуть в неизвестность?

Оглядев быстрым взглядом помещение и не найдя в горах хлама ничего стоящего, сталкер резко открыл дверь и вышел в коридор, который, вопреки всем ожиданиям, оказался освещённым.

Вдоль стен флуоресцировал и пузырился «Холодец». Осмотревшись, Мут нашел деревяшку потолще и засунул ее под ручку двери. Несколько раз створка дернулась, но подпорка сдержала напор.

Сказать, что «облако» было не довольно – не сказать ничего. Оно ещё долго билось и потрескивало по тут сторону двери… И Мут мог поклясться, что его шипение напомнило ему отчётливое слово «подлец».

– Так-то, связываться с нашим братом. – Показал сталкер неприличный жест в сторону "облака".

Ну, что же… Не остаётся ничего иного, как двинуться дальше, без карт и ПДА.

«Наладонник-то мой твари зачем? – Задумался сталкер. – Черепа незадачливым жертвам из-за угла крошить?»

Представив картину, он невольно улыбнулся: «Кажется, бодрость духа ко мне возвращается, а это, возможно, чуть ли не самое важное».

Воевать открыто в планы Мута не входило. Он прислушивался, принюхивался. Старался передвигаться максимально оперативно.

"Эх, найти бы где карту убежища", – с грустью подумал Мут и выглянул за угол.

Твари не было. Лишь перешептывание «Холодца» да стрекотание "Электры" нарушало звенящую тишину подземелья.

Повернув в очередную галерею наугад, Мут заметил противопожарный щиток со стандартным наполнением – топором и ведёрком. Рядом на стенде красовался мини-план на случай экстренной эвакуации.

"Да это просто праздник какой-то, – невольно улыбнулся сталкер. – Мне как раз нужно эвакуироваться, и желательно, подальше… Самонадеянной будет потребность – Тебя поблагодарить? – Обратился Мут к Зоне. В ответ лишь мурашки побежали по спине. – Ну, будем считать, Дорогая, что ты мне ответила: "на здоровье".

Неприлично радуясь, даже почти ликуя, он открыл створку и извлёк топор: "Ну, теперь хоть шанс будет, если не свезёт"…

Аккуратно свернув карту в трубочку (ибо уж очень ветхой она была), Мут двинулся в правую, самую темную и пугающую галерею. Если верить плану, она-то и должна была вывести сталкера прямиком к его «сумасшедшим» друзьям.

***

«Как там обычно бывает в сказках? – Погрузился в раздумья Мут. – "Налево пойдёшь – коня потеряешь." Да, в сущности, и пожалуйста. Мой белый конь давно уже не молод и верно ждёт своего хозяина на стоянке в Дитятках. Но я бы с радостью им расплатился за возможность ещё разок выпить чёрного кофе и послушать до зари смешные байки у костра на Кордоне… Вдохнуть илистый запах Болот. Пройтись низинами Агропрома, где после хорошего выброса хабар лежит буквально под ногами… Позубоскалить с Барменом, будь он неладен, старый жмот. Увидеть племянников. Поесть рыхлых пряников с мятным чаем на даче. Да много вещей есть в жизни, ради которых можно отдать и табун коней!.. Все они простые, минутные. Легковесные, как добрая весть. Подумал о них, и на душе потеплело…

"Прямо пойдёшь – голову сложишь." Нет уж, балуешь, брат. Прямо в Зоне никто не ходит – только отчаянный сорвиголова. Здесь все пути извилисты и длинны. Чем короче путь, тем ближе смерть. Проверено жизнями сотен бродяг, лежащих по Зоне то тут, то там…

Живым я не верю. А вот мёртвым – всегда. Им нет смысла лгать. Даже если то – гнилой зомби… Он не обманывает, а вполне открыто демонстрирует жгучее желание тобой закусить. С живыми не так. Они могут пить с тобой, улыбаться тебе, а завтра всадить пулю в голову, не задумываясь. Ради хабара, чтоб ты не был обузой или просто по синьке, колотясь в алкогольном бреду…

В Зоне нет прямых путей. Это касается и совести. Мы всегда вихляем, совершая с ней сделку. Не открыть схрон, когда под выброс в него ломится незнакомец. Сидишь и таишься: чем чёрт не шутит – может это излом лицедействует, смущает твой разум, дабы выманить из укрытия и полакомиться тобой?

Когда исподтишка пускаешь бандиту в голову пулю, о чём задумываешься? «Целее будет честный сталкер на пути из рейда».

Это ли прямой путь? Нет, брат. То кривая дорожка сделки с совестью.

"Направо пойдёшь – истину найдёшь". А вот это для меня. Сколько не искал её за пределами Зоны – не нашёл. Справедливость – есть, а истины – нет…

Те же твари, только под масками людей. В Зоне, однако, все честнее. Наверное, в этом и есть её истина – обнажать всё скрытое, показывать потаённое. Придя в Зону, я обрёл её «дар» – взгляд на жизнь и смерть, без прикрас.

Дышу, топчу землю, болею и хандрю, значит я – живой, это круто. Есть в моём мире пара людей, которым я безоговорочно доверяю, значит я – счастливый человек.

А если завтра Зона распорядится так, что не вернусь из рейда – ну, таков сталкерский путь: недолгий век, большие деньги, если ты – везунчик. И быстрая смерть – дай бы Бог, если так.

Главное здесь – себя не потерять. Не разменять на дешёвую водку да на продажную истину, прельстившись самым прямым из путей.

Эх… Что-то меня на философию пробило…» – Очнулся Мут, аккуратно ступая по тёмной галерее. Фонарик отключен. Глаза привыкли к полутьме.

«Иногда мне кажется, что тёртые сталкеры – вообще, как кошки. – Улыбнулся Мут, огибая небольшую бурлящую лужицу «Холодца». – Их «палочки» и «колбочки» в глазу давно адаптировались к изменчивым условиям Зоны. Все ради выживания. И это тоже своеобразная «мутация». Способность – вот так мимикрировать под окружающую среду. Я тоже подстраиваюсь. Болты и железный лом давно заменила старая штукатурка – она не громко падает, но задачу свою исполняет с лихвой. Хорошо, что шипение аномалий вполне перекрывает звук от броска».

Шаг за шагом, медленно, но верно Мут приближался к столовой, где чуть раньше его и сцапал хитрюга-кровосос. Сладковатый запах заметно усилился. В помещении было тихо и влажно. На стенах пульсировали какие-то наросты, очень похожие на кладку яиц.

«Похоже, у кого-то брачный сезон,» – невольно подумал сталкер. И, засмотревшись на кладку и допустил фатальную ошибку – споткнулся и упал навзничь. Топор вылетел из рук и угодил в один из коконов. Послышался липкий треск, и слизкая кожура разошлась, обнажая внутренность, полную скользких эмбрионов…

«Какая же мерзость… – Не отрывая взгляда от кокона, Мут кое-как поднялся с пола. – Несколько маленьких кровососов, в почти зачаточном состоянии, но с уже оформившимися ротовыми отростками».

Все в каком-то липком, вонючем гное, пахнущем столь удушливо сладко, что на сталкера вновь накатила дурнота: «Это же целое новое поколение мутантов. Всего несколько эмбрионов в коконе, но таких «био-инкубаторов» не менее трех десятков вдоль стен… Нужно срочно искать ребят и сжигать все нахрен, пока эти монстры не расползлись по всей Зоне…»

Пройдясь вдоль коконов, Мут отряхнул с ботинок липучую биомассу: «Так значит, наш «суперкровосос» – это самка? Или есть брачная пара, наплодившая целое поколение мелких пси-крововососиков?» – Мысли сталкера бурлили, роились клубком, одна перетекала в другую.

Кое-как справившись с тошнотой, сталкер забрал свой топор и двинулся дальше. Страшно было так, что хотелось кричать. Ожог на лице засаднило от капелек гноеподобной жижи, которая брызнула на Мута из кладки. Утёрся – не помогло.

Казалось, щёку набили жгучим перцем. Но он почти отрешился от этой боли, полностью сконцентрировав внимание на дороге. Сил почти не осталось. Стресс, кровопотеря и токсин делали своё дело, подтачивая сталкера изнутри.

Дикая слабость то накатывала, то отступала. Войдя в столовую, Мут аккуратно спрятался за массивную холодильную камеру.

Осмотрелся. Кровосос сидел на горе тряпья, в руках его было яйцо из кладки. Неожиданно, в комнату вошёл второй мутант с таким же пульсирующим коконом в руках. Они сели рядом и стали раскачиваться, завывая в такт пульсации яйца…

«Исторический момент – рождение кровососа – а камеры нет», – искренне, но не совсем вовремя расстроился Мут.

Внезапно первый кровосос поднял голову и начал увлечённо водить щупальцами из стороны в сторону.

«Принюхивается? – Заметно напрягся сталкер. – Или это часть сакрального ритуала? Ведь они чертовски умные – эти твари… И в Зоне они просто на ступень выше в пищевой цепи. Больше силы, выносливости, способности к регенерации. А ведь они и не злобные. Мы – просто их пища. Как куры или свиньи… Пожирать людей – это всего лишь способ их выживания. Странно – осознавать подобное, наблюдая за этой парой. Они качают своих детей, как мы своих. Поют им песни на незнакомом языке. Но если они меня заметят, то непременно убьют. А я сейчас совсем не желаю им смерти. Но инстинкт выживания подсказывает – либо они, либо я. Парадоксально.»

Неожиданно мысль Мута прервалась, и его рот закрыла чья-то рука. Секунды тихой возни, и вот он уже лежит на полу и смотрит во все глаза на Шустрого с Карасём.

– Вашу мать, нормально не могли поздороваться? – Шепотом возмутился сталкер.

– Это мы, не пугайся, – на грани слышимости прошептал Карась.

Кровосос перестал качать кокон и вытянулся в струну. Щупальца его задрожали. Аккуратно отложив яйцо в сторону, он вскочил с горы тряпья и всматривался в темноту столовой, ища источник звука.

– Отступаем в глубь галереи, – скомандовал Карась. – Там имеются отходные пути, а здесь – аномалия перекрыла дверь.

На этой ноте мы аккуратно покинули помещение столовой. И все же, кровососы услышали нашу беседу и теперь громко ревели в соседнем помещении, демонстрируя свою боевую готовность.

***

– Не бежим, – осадил друзей Карась. – Вокруг полно аномалий. Многие из них перемещаются. Например, та "Электра" в дверях ещё час назад находилась на метр левее. Движемся чётко по болтам, – сказал он и ловко закинул лом в "Электру". Та разрядилась. Ещё кусочек железа – снова треск.

– Быстрее, – занервничал Мут. – Там точно есть проход.

Наконец, за броском металла последовала тишина, и сталкеры, быстро преодолев опасный участок, поспешили в полутьму коридора, ведущего к спасению.

Кровососы, тем временем, затихли. И это сильно напрягало. Уж лучше бы они орали, во всеуслышание, выражая своё возмущение. А теперь эти твари, молча, шли по следу, желая поскорее вкусить свежей крови.

Обычно, взрослый кровосос выпивает человека досуха за раз. Эти не такие. Они запасаются пищей впрок.

«Мы с Красавчиком для них – лишь консервы. – Подумал Мут. – Возможность выжить без регулярной охоты и вырастить потомство».

– Надо привести кровососов в соседние помещения. – Крикнул на ходу Карась. – Там засели Бесо и Князь. Проходы в растяжках, поэтому не спешим.

Пока группа аккуратно переступала струны, соединенные с чекой, Мут не переставал удивляться чужой расторопности:

– Когда Вы успели? Народ только что сопли кровавые пускал… и тут же демонстрирует чудеса фортификации.

– Так ты отсутствовал 3 часа, – подал наконец голос Шустрый. – Сначала мы следили за кровососами. Посмотрели, куда тебя унесли, но в открытый конфликт вступать не стали, так как силы не были равны. Два здоровых, зрелых кровососа против двух жалких людишек, хоть и вооружённых.

– Эй, говори за себя, – возмутился Карась. – Я – не жалкий. Просто осторожный.

– Как скажешь, Кэп, – глумился над другом Шустрый. – Две быстрые, кровожадные, невидимые твари против двух мощных, вооружённых, но очень осторожных "бравых воинов".

Из соседнего помещения высунулся Бесо:

– Ныряйте уже!..

На крейсерской скорости сталкеры зарулили в дверь – Бесо поспешно её захлопнул.

Таким образом, Мут очутился в просторном, проходном помещении, перегороженном баррикадой из тюков и перевернутой мебели. У соседней двери засели вооружённые Бесо и Князь.

– Когда вы с кровососом скрылись из вида, – как ни в чём не бывало, продолжил рассказ Шустрый, – мы поняли, что мутанты тоже боятся радужной аномалии и к двери не подходят ближе, чем на метр. При этом "Радуга" (как мы ее назвали) ведёт себя, ну, чисто, как создание с интеллектом. Как только живой организм оказывается в зоне её действия, она тянет к нему эфемерные отростки в виде щупалец. И, как будто подпитывается от него. Наверное, поэтому, аномалия и схлопнулась, когда ты через нее пролетел. Успела вдоволь хапнуть энергии твоего страха. И разрослась на весь дверной проём. Стараясь действовать максимально быстро, мы вкололи ребятам стимуляторы, растолкали их и отвели наверх. Бочке с Тузиком очень плохо. Вована тоже изрядно потрепало. А остальные – очухались и изъявили желание помочь нам с охотой.

– Но он же мог меня разорвать! – Не выдержал Мут.

– Ну, не разорвал же, – невозмутимо ответил Шустрый. – Поведение этих созданий отличается от прочих существ их подвида. По его реакциям, мы поняли, что он совсем не планирует тебя "допивать". Кровосос попробовал твою кровь и понял, что ты "пригоден". А так как у них в коридоре целая кладка, вывод напрашивается сам: детей нужно чем-то кормить. Значит, ты – запас на будущее.

– Офигеть, Шерлок. – Присвистнул Мут. – А если бы ты ошибся?!

– Значит, ты стал бы первой потерей в этом рейде. – Развел руками Карась. – Да не парься ты так. У Шустрого чуйка на "двухсотых" – он редко ошибается.

Внезапно беседу прервал Князь:

– Не хочу Вас перебивать, но я слышу шаги. Да и детектор жизненных форм «очнулся». Сейчас будет «бум». Всего мы поставили шесть растяжек, в нескольких разных местах. Три с «эфкой», три с «РГД», разместив рядом с ними картонные коробки с железным ломом. Голь на выдумку хитра. Надеюсь, что тварей неплохо посечёт… Заранее успокою тебя, – на этом Князь повернулся к Муту, – заминированы ВСЕ проходы в это помещение. Мы уж постарались.

Взрыв не заставил себя ждать. Далее последовал рёв, полный боли и отчаяния. Где-то глубоко в душе Муту стало жалко безымянную тварь. Она просто живет и вообще, не заслужила…

Тут сознание услужливо подкинуло сталкеру картинку – мертвец, распятый на арматуре смотрит на мир своими блёклыми глазами…

«Ааааа, к чёрту… Или они нас или мы их…» – Совершил он сделку с внезапно проснувшейся совестью.

В тот же миг дверь распахнулась, и на пороге появился раненый, абсолютно разъярённый кровосос… На секунду он замер в дверях, крича во всю глотку, но медлил, выжидая момент. Его ноги и грудь покрывали глубокие раны. Нескольких щупалец не хватало. Одну глазницу разворотило куском железного лома, и теперь он торчал наружу, неприятно покачиваясь при каждом движении твари.

Ребята, засевшие за баррикадой из ящиков, мгновенно отреагировали огнём из трёх орудий.

«Только я торчу, как обсос, с топором на плече в эпицентре этой бури… Ничего не понимаю и не хочу понимать…» – С налётом фатализма подумал Мут, ощущая лишь гул на одной ноте, стоящий в ушах. Глаза твари, мерцающие в полутьме привели его в состояние полнейшего оцепенения. Будто что-то выключилось в его теле. Ещё секунда, и он совсем не сможет двигаться и дышать.

– Уйди с линии огня, – орал озверевший Бесо. – Дурень… Мы же тебя пристрелим.

Раненная тварь, давно вышедшая из режима "стеллс", одним рывком подбежала к Муту и, схватив за горло, приподняла над землёй.

Дыхание перехватило. Болтая ногами в воздухе, сталкер барахтался, как марионетка. Казалось вот-вот лопнут хрупкие позвонки, и Мут покинет этот мир – налегке, ни о чём не жалея.

Ребята прекратили стрельбу, опасаясь зацепить товарища. Бесо сосредоточенно смотрел в прицел "Винтаря":

– Держись, бродяга. Сейчас мы его снимем.

Но кровосос совсем не планировал убивать Мута. Вместо этого он впился щупальцами ему в шею. Послышался мерзкий, хлюпающий звук, и боль ушла. А взамен неё накатили пугающая дурнота и отрешённость.

Последнее, что запомнил сталкер перед обмороком – это далёкие крики Бесо… А потом кровосос отпустил его, и он больно ударился головой о стол. Но сил встать уже не осталось… А вслед за Мутом упал и кровосос, расплескав добрую часть выпитой у него крови по полу… Это Карась вышел из укрытия и выстрелил несколькими одиночными прямо в голову монстру.

– У него ещё пленник, – только и успел пролепетать Мут, прежде чем погрузился в чернильное небытие.

«Надеюсь, я сказал это вслух, достаточно четко, и ребята меня поняли…» – Подумал сталкер, после чего сознание его окончательно покинуло.

***

Очнулся Мут уже наверху. Горло саднило. Конечности сковала дикая слабость. Мышцы сводило, как при тяжком ГРИППе.

– Лежи, – строго приказала ему Элли. И аккуратно, но уверено надавила на плечи. Сталкер с облегчением брякнулся на матрасы.

«Просто нет сил, как хочется пить…»

Помимо Мута с Элли, в комнате сидели Бесо, Проводник и Вован. Командир «Долга» чистил ветошью своё оружие. Вован о чём-то переговаривался с чехами по рации на чистейшем английском.

– Где второй кровосос? Вы убили его? – Забеспокоился Мут. – Там, в коридоре ещё целая кладка коконов. Её тоже нужно уничтожить. Не уверен, что без родителей они выживут, но даже призрачный шанс мини-войска из пси-кровососов вызывает ощущение леденящего ужаса.

– Кладку мы уничтожили. Полили керосином и подожгли. – Отозвался Бесо.

Что-то болезненно дрогнуло в груди у Мута. На грани понимания. Как смутное сожаления о несбывшемся. Или горечь потери мечты. Объяснить сложно, но так бывает, когда ты надеялся на что-то слишком долго и перегорел. Это даже не жалость к нерождённым мутантам, а чёткое ощущение несправедливости этого мира, в котором выживает хитрейший… Не сильнейший, не достойнейший – отнюдь. Побеждает самый осторожный, безжалостный и непредсказуемый… Но так тому и быть.

Силы подняться не было. И Мут просто лежал, глядя в потолок, ощущая слабость каждой клеточкой тела. Наконец, он собрался с мыслями и задал следующий вопрос:

– А второй «родитель»? Что с ним? Не уверен в их половой принадлежности. Эти твари поразительно похожи. Но для размножения, очевидно, нужны две особи? Что, если выжила беременная самка?

– Второй кровосос тоже погиб, – ответил Карась. – Эти создания далеко не глупы. Другая тварь увидела, как партнёра ранило в галерее и решила пойти в обход, где и наткнулась на две наши растяжки. Короче, разметало её просто к хренам собачьим. Мы проверили – признаков жизни нет. Тела «родителей» сожгли вместе с кладкой. Красавчика мы нашли. Он очень слаб, но научники уже «колдуют» над ним. Вам, ребята – без дураков – надо бы к Болотному доктору. Ему знакома фауна Зоны – в частности, её токсины. Тварь впрыснула вам что-то, когда ела. Возможно, чтобы ослабить Вас или желая подготовить «детское питание» для своих отпрысков. Ты ещё держишься, а Красавчику – совсем худо. У него – геморрагический синдром. Сильно кровят дёсны, синяки по всему телу… Ну, есть еще несколько деликатных признаков, позволяющих заподозрить массивную геморрагию.

– Выброс закончился, – включился в беседу Бесо. – Предлагаю оставить научную группу и часть бойцов «Долга» в бункере. А мы – Я, Карась и Вован – налегке метнёмся за доктором. В любом случае, придётся дождаться рассвета. Во тьме, после Выброса вообще делать нечего, даже с ПНВ. Благо, Док живёт недалеко – всего-то в паре километров отсюда. Красавчик, судя по реакциям организма, вообще нетранспортабелен. У тебя лихорадка, тоже состояние – ниже среднего. В общем, вы, ребята, если и сможете идти (что вряд ли), в любом случае, знатно нас затормозите и стопроцентно ухудшите своё самочувствие… Не исключаю, что скоро и тебя накроет кровавый понос, прости Господи. – Бесо поднял смиренный взор к небу. – Так, что лучше вас не кантовать. За пару часов обернёмся с Доком, если Зона позволит. Уж он-то нам не откажет.

– А обратно с ним и вовсе не страшно идти, – улыбнулся Вован. – Его никакое зверьё не трогает. Так что, обратный путь выйдет быстрей.

– Ты в рейде. Не загадывай. – Осёк напарника Бесо.

Проводник, до сих пор не принимавший участия в беседе, внимательно посмотрел на «Долговцев»:

– После Выброса Зона меняется. Аномалии смещаются. Там уйма новых ловушек. Со мною дойдёте быстрее. Прямо холкой чувствую – мне позарез надо с вами. Такие минутные желания лучше не игнорировать.

– Хорошо, замётано, – согласился Бесо. – Князь охраняет Тузика. Бочка, вроде, вне подозрений. – «Долговец» развернулся ко Муту. – И… то, о чем мы с тобой говорили, пока забудь. Очевидно, виной всему кровосос… Он насаждал иллюзии и дурные предчувствия, пытаясь нас заставить передраться между собой. Но вот за Тузом необходимо приглядывать. Бывших бандитов не бывает. Пацанчика не исправит ни хорошая кампания, ни сталкерская снаряга. Как был гопотой, так и остался… Еще и зло затаил за Батьку. Оклемается немного, предлагаю оставить его на «Скадовске»… В данном случае, влияние кровососа – лишь катализатор. И таскать с собой бомбу замедленного действия я не намерен.

– Согласен, – кивнул Вован. – Мне этот парень с начала рейда не нравился. Слишком вертлявый и нервный. Чистый шнырь у бандитов "на стрёме". Он и в вольного "переобулся" просто из страха. Остатки бандюганов сталкеры по всей Зоне бьют – пытаются истребить их, как группировку. Но ментальность-то никуда не денешь. Не спрячешь под хорошим комбезом. Чуть жаренным запахло, он тут же отыгрался на ближнем. Не надёжный. За такой вопиющий проступок вообще нужно бы сделать его отмычкой. Жаль, что это противоречит идеалам "Долга". – Вован развернулся и красноречиво плюнул в сторону кладовки, в которой отлёживался Туз. – Тузик блохастый он и есть… А, хотя, и с псом беспородным не сравнится. Собаки – верные… В отличие от него.

– Бочку, конечно, он тоже нехило подставил, – теперь все смотрят косо на его ребят. Князь вообще подозревает, что Бочка снюхался с бандюганами и теперь грешит контрабандой за Кордон. Но это уже совсем другая история. – Подвел черту в разговоре Бесо. – Ладно. Ждем еще часок-другой, до рассвета. Отсыпаемся, и бежим за Доком. Чехи обещали следить за Красавчиком. Элли вколола ему кровоостанавливающее. Думаю, еще покоптит небо парень. А нам в путь без отдыха совсем – нельзя. Если связь восстановится, свяжемся с Доктором по КПК. Одному по болотам – ему даже сподручнее. Он же лично знаком с каждой корягой и псевдоплотью. И потом этот его пёс – у меня от Бима мурашки по коже…

– Он зовёт своего чернобыльца Бимом? – искренне изумился Мут.

– А чему ты удивляешься? – Улыбнулся Бесо. – Это ж Доктор. У него давно в голове – не все дома, в привычном, человеческом понимании, конечно. Иногда мне кажется, что он тоже мутант. Но дядька – хороший, душевный: намного человечнее прочих людей, хотя, сам, скорее всего, "хомо сапиенсом" уже не является. Зона его окончательно прибрала. Они стали одним целым, как говаривал мне когда-то по большому секрету Док. То ли в шутку, то ли всерьёз. Да что я вам рассказываю? Вы и сами всё знаете. – Бесо расчувствовался и махнул рукой. – Он всех здесь присутствующих уже по разочку от гибели спас, кроме чехов и Мута.

– Давайте, поспим, – робко предложил Мут. – Раз кровососы убиты, и Красавчик стабилен, то можно и придавить.

– Меня уговаривать не надо, – зевая, отозвался Вован. – Двигайте задами, братья. Мне тоже нужно место.

Сталкеры расступились, Вован кинул в кучу ещё один матрас и мгновенно провалился в сон.

А Мут какое-то время ещё ворочался. Обезболивающие пока не действовали, а мышцы тем временем горели огнём: «Одна надежда – на Доктора. Заодно и познакомимся лично».

К исходу второго часа Муту стало совсем худо. Лихорадка усилилась. Озноб бил такой, что зуб на зуб не попадал.

Элли развела сталкеру "Аспирин" и растолкала Бесо с Вованом.

– Пора идти. Красавчик тоже плох. Он бредит. Обезболивающие не действуют. – Медсестра поневоле только растеряно развела руками. – Или сейчас или никогда.

В помещение вихрем ворвался Князь.

– Карась уже бьёт копытом. Собирайтесь. Я прослежу за Тузом, скоординирую действия "ботаников", если что. На чаи-кофеи времени нет. Скажите "спасибо", что выспались. Но, если промедлить, не ровен час, Красава откинется в мир иной. И это будет на нашей совести.

– Берём с собой по минимуму, – отдал команду Бесо. – Пойдём налегке и быстро.

Вован упаковал в рюкзаки пару литров воды, сухие галеты – на непредвиденной случай, запас патронов и лекарств.

Не сговариваясь, Бесо, Вован и Карась встретились у входа в бункер и, дождавшись Проводника, отправились в путь.

А Мут тогда ещё не знал, в какой агонии будет биться, каких-то пару часов спустя. В тот момент ему казалось, что любая боль имеет предел. Не верьте тем, кто так утверждает. Есть страдания, воистину безграничные. И дай Вам Бог никогда не познать их на собственной шкуре…

***

Итак, прошло два часа, а парни с Доком всё не возвращались. Не в силах дольше терпеть боль, Мут попросил у Элли укол.

– Это опасно, – ответила она с горечью. – Пока нельзя. Сердце не выдержит.

Закусив губу, сталкер отвернулся к стенке. Голова его буквально горела огнём, а суставы выворачивало…

Ненадолго прикрыв глаза, Мут погрузился в шаткую дрёму. Элли, пристроившись рядом на табурете, вносила заметки в блокнот, как вдруг в комнату ворвался радостный Князь:

– Бесо вышел на связь! Они добрались до лачуги Дока, и тот отдал распоряжение «двигаться срочно», как только услышал о токсине пси-кровососов.

И устроившись на матрасе рядом со мной, зачитал сообщение от командира: «При отсутствии противоядия он – стопроцентно смертелен. Жертва умирает от сильнейшего внутреннего кровотечения. А органы, особенно печень и селезёнка – элементарно превращаются в кисель. Конечно, с каждым организмом всё индивидуально, – передавал слова эскулапа «долговец», – но Док говорит, что для полного «размягчения» жертвы, требуется от полутора до пяти суток, в зависимости от исходных физических данных и удельной массы токсина».

– Спасибо, дорогой… – еле прохрипел Мут. – Прямо чувствую, как мне легчает от информации о летальности токсина.

– Вообще, если верить сообщению Бесо, то Док считает, что вам с Красавчиком крупно повезло. Во-первых, потому что вы молоды и здоровы, как лоси. А во-вторых оттого, что кровососы хотели сохранить жертв «свежими» для своих ещё не рождённых деток. Они травили вас токсинами постепенно, лишая способности соображать и двигаться. Вы однозначно, должны были ослабнуть, но не умереть. Во всяком случае, до рождения их многочисленного потомства. Бесо сделала фото, прежде чем сжечь к хренам эту мерзость. И оказалось, что помёт у кровососов в этом году оказался богатым. Док говорит, что ни разу до сего дня не видел кладки с коконами этих созданий. Но обычно они дают от одного до трёх детёнышей за раз. Тут же их было не меньше пятидесяти…Что уже аномально, даже по меркам Зоны. Крупно повезло, что «Долг» вовремя уничтожил угрозу. Иначе бы Болота вымерли по милости этих тварей…

– Итак, я оказался правым, ощущая себя самой большой бутылкой детского питания в мире, – горько рассмеялся Мут. – Радует, что питательная каша из внутренних органов не досталась кровососам, но мне самому-то теперь что с ней делать?

Князь брезгливо сморщился, но парировал:

– Покойники «с кашей внутри» не шутят так мерзко, как ты, брат. Пойду я. У меня с души воротит от твоих аллегорий.

Ещё через час (после укола) Муту значительно полегчало, и он уснул. А когда проснулся, увидел перед собой пожилое, озабоченное лицо Доктора.

– Ну как Вы, молодой человек? Неужто справляетесь сами? Кажется, жар спадает.

– Это после укола, – позволил Мут сомнения в адрес Доктора.

– Да нет, не думаю. Это природная резистентность к токсину пси-кровососа. – поспешил засыпать его научными терминами слегка взбудораженный Док. – Мне нужно взять Вашу кровь на исследования. А потом я всё же вколю антидот, чтобы Вы не мучились. Вашему другу потребуется чуть большая доза и срочное переливание крови. Его сопротивляемость ядам оставляет желать лучшего. Он чудом выкарабкался. Да и Вы имели все шансы остаться инвалидом, если бы Ваши друзья не позвали меня вовремя. Природная сопротивляемость – это, конечно, высокая устойчивость, но всё же не неуязвимость. – Тут Доктор совсем увлёкся и его понесло в дебри.

Но Мут уже давно не слушал. В мозгу пульсировала одна единственная мысль: «Я спасён. Спасибо, Боже. И большего желать было нечего. Никаких научных обоснований, ибо мой мозг, хорошенько прокомпостированный высокой температурой и ядом, хотел только одного – долгого, глубокого сна, без сновидений и боли».

– Сейчас уколю Вас, и можете спать, любимец Богов. – Док извлёк из своего чемодана странного вида шприц, как из фантастических фильмов о пришельцах. – Запрокиньте, пожалуйста, голову.

Мут покорно отклонился назад. Секундная жгучая боль, и он благодарно упал на подушки. Док поправил на нём одеяло и ушёл в соседнюю залу, что-то тихо напевая себе под нос.

А сталкер провалился в глубокий сон и продрых, больше суток.

За тот день, что он провалялся в полубреду и дрёме, "ботаники" успели изучить пару аномалий, нарваться группой на снорка, получив, по словам Профа, "ценный опыт и биоматериал". А Фил, преисполненный впечатлениями и подгоняемый мыслью о конечности жизни, признался Элли в любви и даже сделал предложение. Она согласилась.

«Вот, что Зона делает с молодыми людьми. – Задумался Мут. – Горячие сердца пылают ещё сильнее. Черные души превращаются в безжизненный антрацит. Глупцы же – всегда остаются глупцами».

Тузика Док тоже подлатал. Но в его случае имел место обычный нервный срыв. Двинулся умом парень от избытка впечатлений и тайного влияния двух аномальных тварей – не без этого.

Осмотрев нас с Красавчиком на следующий день, Доктор принял решение вернуться домой:

– Там Бимка некормленый вторые сутки сидит. Жалко псину. Но он со мной сам идти не захотел. В общем, ему лучше знать, – уклончиво закончил беседу старик, разглядывая бойцов «Долга», облачённых в форменную броню. – Все будьте здоровы. Красавчика и Туза я с собой забираю. Им ещё выздоравливать и выздоравливать. А уж в дороге они друг друга поддержат.

– "Бимка"… Слыхал? – Ткнул Мута локтем в бок Бесо. – Голодный он… как же. Схарчил уже, поди, пару сталкеров, пока «папка» не видит!..

– Бима – хороший пёс. Он не ест людей, – улыбнулся Доктор в ответ на насмешку, и «долговец» покраснел, как пионер. – Ну, бывайте, друзья мои.

Бесо и Князь обнялись с Доком на прощание, тот взял за руку дезориентированного Туза, и они с Красавой покинули бункер.

– Что было в том старике – не скажу точно. Когда его голубые глаза на тебя смотрят, кажется, что он видит душу насквозь… Сканирует, точно знает, кто ты такой и чего стоишь. Потом я ещё не раз наведывался к Доку. Он изучал мою устойчивость к токсинам. И выяснилось, что мой организм неплохо адаптировался к условиям Зоны… – Закончил рассказ Мут, по инерции трогая щёку. Шрама уже давно не осталось, но место ожога ещё иногда покалывало, когда сталкер вспоминал о той вылазке. – Док говорит, что это невротическое, – рассмеялся Мут. – А мне иногда кажется, что осталась какая-то связь между мной и теми тварями, как ни парадоксально… Учёные десятилетиями изучают в Зоне «мыслесферу» земли, но не могут поверить в то, что все мы связаны. Знакомые и нет. Живущие и умершие. Любые слова и мысли, а особенно, действия не уходят в никуда, не растворяются в пространстве. Они прорастают невидимыми нитями, связывая отправителя с адресатом. Но это уже попахивает антинаучным мракобесием… Однако, «есть много в мире, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Не удивлюсь, если когда-нибудь всё «магическое» и «сверхъестественное» найдёт своё научное обоснование… Не только не удивлюсь, а, честно говоря, даже обрадуюсь, что не схожу с ума.

Глава 9. Долг

Я уже говорил вам, что Зона меняет людей? Вытаскивает наружу их тайны, искажает логику. Заставляет индивидуума действовать согласно глубинным потребностям его натуры, без всей этой внешней, наносной шелухи.

Зона вытягивает на свет самых мрачных скелетов, распахивая сворки глубокого шкафа… А в нём лишь пыль, моль, да пугающе-белые, обглоданные временем хрупкие кости – наш внутренний стержень, не дающий развалиться мягкому телу…

Конечно, есть ещё мышцы, сухожилия, которые нас поддерживают. Органы, кровь, нейроны головного мозга. Всё вместе – это мы. С физиологической точки зрения мы очень сложно устроены… Но сейчас речь идёт о психике, верно? Поэтому данная метафора крайне важна. Я бы даже сказал, основополагающе необходима.

Скелет – есть то, что всегда скрыто внутри нас. Он – основа, но мы его не видим и не ощущаем. Просто принимаем на веру, что он у нас есть, потому что так учат умные книги.

Так вот, забытый в шкафу скелет – это наш костяк, основа личности, не дающая нам упасть. Это не плод воспитания, не огрехи социализации, не амбиции и не природный талант. Это тайная часть нашей личности. Остро необходимая. Без неё мы не будем собой.

Это «я» не для всех. Оно скрыто наслоениями сознательной жизни, обнесено высоким забором норм и правил. Но оно существует, даже если мы от него отказываемся. Оно бессознательно, а потому – неуправляемо, неподвластно гласу ума. И тем сильнее его влияние на нашу жизнь, чем больше мы его отрицаем, как ни прискорбно…

Когда человек приходит в Зону, шоры с глаз его слетают. Ему больше не нужно подстраиваться под социум. Задача – просто выживать. Пользоваться инстинктами, а не логикой.

И тогда начинаются настоящие чудеса. В людях прорастает то, что всегда таилось в их подсознании. Прекрасный цветок или опасная змея. Созидающее или разрушающее начало.

Герой ты или трус по жизни, ботаник или гопник – в Зоне ты станешь кем-то ещё, познакомившись наконец с «собой настоящим»…

История Мута очень красочно иллюстрирует эту гипотезу. То, что я принимал на веру до сих пор, читая "мудрые книги", наконец стало очевидным для меня.

– Возможно, когда-нибудь, я напишу повесть о Зоне. Ну правда, Мут. Люди должны знать. – Я мечтательно вздохнул и уставился на товарища. – Это безумно интересно. В СМИ не отыщешь ни капли правды. Это станет сенсацией. «Дневники сталкера», «Пикник у саркофага»…

– «Голуби летят над нашей Зоной», – издевательски усмехнулся Мут.

– Отстань, не сбивай меня – я мечтаю. Вот представь, какая бомба рванёт в эфире, если на ток-шоу начнут приглашать тёртых сталкеров с их правдивыми историями?

– Да ты с ума сошел? – Искренне изумился Мут. – Если их матершину вымарать, там ни слова русского не останется.

– И то верно, – согласился я с другом. – С другой стороны, людей привлекает неизвестность. Народ пачками в Зону рвётся, потому что видит лишь романтизированные, иллюзорные её прототипы. Если бы люди узрели правду…

– А кому нужна эта «правда»? – С лёгкой грустью осёк меня Мут. – Фантастика – интересна, а реальность – уныла и страшна. Процентов восемьдесят пришедших гибнут или остаются калеками… И тем не менее, Зона притягивает людей, как магнит. Кто алчет богатства, всё равно придёт сюда за деньгами. Ищущие справедливости, иной судьбы, адреналина, тайн – тоже окажутся здесь, если им суждено. Зона расставляет сети там, где они не заметны. Ловит на живца, шантажирует, вынуждает, тянет за ниточки. Подсекает и ловит, если ты ей нужен. Она – живой, слаженный организм, не поддающийся законам логики. И тем не менее, как ни крути, все пути ведут сюда, коли то тебе суждено. Иногда мне кажется, что частицы Зоны рассеяны по миру, как споры. Они растут и крепнут в душах людей, отравляя их жизнь и сознание. Наполняют умы тихим, но томительным зовом, заставляя прийти в Зону впервые и возвращаться в неё раз за разом – потом. Все эти части непременно попадают «домой», любыми путями… Подпитывая «сердце» Зоны своей энергией, вливая в неё новую жизнь… А после снова расползаются по миру вместе с людьми и артефактами, как метастазы, способствуя её распространению на дальние расстояния. За счёт этого Зона расширяется и крепнет, привлекает новых союзников, смущает податливые умы людей. Мы с тобой в Зоне, потому что Она этого захотела, как винтики в механизме. Незаменимых нет, как нет и бесполезных. И если твоя история привела тебя в Зону, значит ты ещё сыграешь свою важную роль. Просто всему своё время. – Мут встряхнул головой и рассеянно поглядел на меня. – Ну что? Не будем испытывать терпение Бармена. Надо ускориться… Для начала, потопали в санпропускник. Он рядом с медпунктом. Сейчас я тебя с двумя «субчиками» познакомлю. Харизма – вот такая, – Мут, очертил в воздухе большую окружность и сам рассмеялся. Теперь он снова походил на себя – глумливого симпатягу-Мута. И это не могло не радовать, потому что лирико-философская версия напарника немало меня пугала. Было в ней что-то настолько болезненное и пронзительное, что иногда пробирало до самых костей своей противоположностью… Словно две личности делили многострадальную тушку Мута и регулярно дрались за пульт управления – не иначе.

***

Решив не откладывать неизбежное, поковыляли мы с Мутом в медотсек. Благо, он у «Долга» просторный, по меркам Зоны даже современный, занимающий целый этаж бывшего заводского склада.

– Сейчас местный "Пилюлькин" проверит нас на радиацию, языком картинно поцокает, а затем вусмерть залечит, – ухмыльнулся Мут. – Хороший парень. Зовется Валиком. Закончил мед с отличием. Потом стажировался во Франции, попав по программе обмена в какой-то нереально знаменитый и оснащённый по современным меркам столичный госпиталь. Через год вернулся на Родину и с удивлением обнаружил, что мать его тяжело заболела, а отец разорился. За пару месяцев до того, наехали на батю какие-то уроды. Как пришельцы из 90-х, завалились к нему в мастерскую (отец – частный ювелир) и потребовали делёжки доходов от бизнеса. Папа у Валика – мужик крутой, крупный: скрутил кукиш размером с их голову и устало пробасил: «Ну, шпана же шпаной! И все туда же». Достав из-под прилавка обрез, он предельно вежливо и доходчиво попросил новоявленных «партнеров по бизнесу» пройти к "такой-то матери". Бандиты, разумеется, обиделись и на следующий день пришли группой побольше. Ходили по офису «свиньёй», гнули пальцы, вели «серьёзные разговоры» и призывали несговорчивого ювелира «фильтровать базар». Папа, переживший лихие 90-е, так просто сдаваться не желал и пошёл к местному криминальному авторитету. Вспомнили юность, поговорили за рюмкой чая, и тот его заверил, что больше данные ребятишки «честных предпринимателей не побеспокоят». Но настал новый день, отец с чистой душой отправился утром в офис, а его и в помине нет, сгорело всё: и оборудование, и реагенты, и документация. Только сейфа в руинах не оказалось – унесли, как, впрочем, и все мало-мальски, представляющее для бандитов ценность. Выходит, друг детства то ли обманул его, то ли недоглядел. В общем, расстроился отец серьёзно, запил, а потом загремел в больницу с сердечным приступом. Мать, на почве переживаний за мужа, получила инсульт, и оба родителя оказались на полном довольствии гражданина Валика, который от безысходности и нехватки денег подписал контракт в Зону полевым врачом. А что из этого вышло, он сам тебе расскажет, я думаю, ибо мы пришли.

Мут толкнул белую, крашенную масляной краской дверь, за которой показался высокий, худощавый блондин в очках. Сначала он немного смутился, застыл от неожиданности, а потом лучезарно улыбнулся:

– О, Мут, бродяга! Сколько лет, сколько зим! Петренко позвал на планёрку. Не могу, убегаю. Минут за 30, думаю, управимся. А Вас как величать? – Он развернулся ко мне всем торсом, и в его отрывистых движениях сквозила лёгкая нервозность, хотя глаза его улыбались и излучали радушие.

– Хм… Грач? – Я посмотрел на Мута, ожидая одобрения.

– Грач! – рассмеялся Мут.

– Ладно, птицы мои. С собой не зову. Располагайтесь пока. Андреич вас примет. Проверит дозиметром, обработает раны. А меня здесь уже нет.

– Типун тебе на язык! Вот ведь, зараза!.. Когда ты поймёшь, дурень, что Зона всё воспринимает буквально? – Возмутился мой компаньон.

– Я тебя уже не слышу, – нараспев крикнул Валик и скрылся за дверью, а мы с Мутом остались в смешанных чувствах, одни в этом «Царстве склянок и пипеток».

– Он всегда такой дерганный? – Сдержанно поинтересовался я.

– Только когда видит новые лица. Не может привыкнуть. Замкнутый он, сложный, хоть и кажется душой компании. А на деле ботаник-ботаником.

– Ну, тогда мы с ним подружимся, – усмехнулся я. – Пойдем искать Андреича, или как его там зовут?..

***

Андреичем оказался мужчина лет 70-ти, в видавшем виды медицинском халате. Когда мы вошли в помещение он для начала снял очки, затем медленно отложил книгу, прищурено и как будто со скепсисом осмотрел нас с ног до головы, а потом скрипуче произнес:

– Чего изволите?

– Изволю с тобой поздороваться, для начала, – начал было Мут, но потом вздохнул, махнул рукой в сторону деда и вполне уже мирно произнёс. – Андреич, мы тебя сильно не отвлечем. Посмотри, сколько на нас «налипло» за рейд, выдай нам перекись и бинты, а дальше мы сами справимся.

Андреич вдумчиво потянулся, прокашлялся и нехотя встал со стула.

– Нигде от вас, сталкеров, покоя нет. Ну, пойдёмте. Окажу вам услугу, так и быть.

Он медленно надел свои растоптанные тапки и, не забывая вздыхать погромче, прошаркал в дальний угол комнаты. Мы проследовали за ним.

– Вещички оставляйте в углу. Сейчас замерим вас, и будете свободны. Комбинезоны в барак не тащите – оставьте в камере хранения на проходной, вместе с рюкзаками и прочей снарягой, в которой вы свою Зону топчите. Если берцы будут сильно фонить, то извиняйте – нужно будет их отдать дезактиваторам. Почистят и через час вернут в лучшем виде. Если не во что переобуться, радом с санпропускником имеется прокат обуви…

– Да плавали, знаем, – отмахнулся Мут.

***

Проведя все необходимые манипуляции, Андреич отпустил нас восвояси. В коридоре маячил ещё десяток «бродяг», поэтому мы поспешно натянули обувь, забрали верхнюю одежду и поплелись в санпропускник, где встретила нас беспокойным гомоном километровая очередь из сталкеров.

– Опять у них кабинки не работают, – обречённо вздохнул Мут. – С тех пор, как «Росток» объявили «чистой зоной», никакого слада с их бюрократией нет. Сплошные очереди. Скоро фейсконтроль на входе в «Бар» поставят и перестанут пускать в латанных портках.

Я усмехнулся, но промолчал. А Мут увлечённо продолжил:

– Хорошо, хоть вещи сдали без очереди, причём, бесплатно, по знакомству. Осталось задекларировать арты, – Мут угрожающе потряс увесистой авоськой, – и вообще «ништяк». Можно двигать к Бармену. Эх… Всё скатывается… Раньше было куда лучше. А теперь ещё и сапожищи хреновые делают: за неделю подошве – гаплык. – Указал Мут на казённую обувь, сморщившись. – Каши просят, а уж смердят, как псевдоплоть… Чем наши хуже были?.. Не очень-то и «фонили». Но у них – «режимный объект», слыхал? А у меня теперь гангрена будет.

– Ну, мы тут, кажется, надолго. Может, в картишки на хабар? – Вклинился в беседу высокий незнакомец в тельняшке и трико.

Мут развернулся к дядьке, чтобы отвесить дежурную колкость, но вдруг рассмеялся:

– Ааааааа, Бочка. Сколько лет, сколько зим… Как ты? Какими судьбами к «Долгу»?

– Да вот не поверишь – под самый Выброс в Зону идём. Я, Петренко и ещё несколько бойцов. Переждём здесь денёк и двинем на «Выжигатель». Надо группу товарищей перехватить – если дело «выгорит», честное слово, вступлю в «Долг». Не хочешь с нами? В нюансы тебя посвятит Петренко, если конечно, сочтёт ценной твою помощь. Деньгами не обижают, ибо дело стратегической важности. Оружие и снарягу – выдают. Плюс, все арты, что найдёшь – твои.

– Аттракцион неслыханной щедрости от Воронина. – Присвистнул Мут.

– Вот и я о чём! – Воодушевился Бочка. – Но подумай раз двадцать, прежде чем подписываться на это задание. – Предостерёг сталкер товарища. – Глава группы – никто иной, как Калаш. Знаешь такого? Наворотил он недавно дел на «Ростке», поднял всех на уши и ушёл с группой в глубокий рейд. Есть у них некая секретная информация, необходимая Воронину, как воздух. Вот Эдик наш тоже раньше с Калашом якшался… А потом осознал, что тот – криминальная личность. Пробы ставить негде… Естественно, захотел выпутаться из их совместных делишек, а Калашников взял и подставил его перед наёмниками, ну прям по полной. Да, в общем, всё это давно не секрет. Группу надо остановить, во что бы то не стало. Ставки слишком высоки.

– Эдик-Проводник? – Перебил я сталкера. – Тот самый, верно? Но он же, вроде, пропал…

Взгляд Мута задержался на мне, и я поёжился. Неловко, когда тебя так внимательно рассматривают. Ощущаешь себя нашкодившим двоечником, попавшимся «на горячем».

– Никуда он не пропадал, – прогудел Бочка. – Залёг на дно, попросив убежища в «Баре». В последнее время его не кисло прессовали. Но генерал Воронин историю утряс. Не знаю, что конкретно у Эда с произошло с главарём группы, но ему крупно повезло, что он имеет столь влиятельного друга, как генерал. Эдик, пока прятался на «Ростке», очень переживал, что кинул за Периметром паренька. Взял задаток и попал под раздачу. Репутацию честного проводника похерил. Интересно, что теперь с этим малым? Достали его наёмники или нет…

Мут глубоко задумался, и, наконец, изрёк:

– Бочка, устрой нам встречу с Петренко. Кажется, у нас есть ещё она потенциальная жертва произвола. Вот этот товарищ, – напарник без зазрения совести указал пальцем на меня. – Слишком много знает. Совсем недавно его видели в кампании Эда. А это в данных обстоятельствах не очень хорошо.

– Да, не вопрос, – и бровью не повёл Бочка. – Перетрём. А если захочешь с нами в рейд, буду рад.

– Номер 21, перейдите, пожалуйста на стойку регистрации, – послышалось из настенных динамиков гнусавый тенор.

– Это я. – Спохватился Бочка. – Напиши мне сегодня вечерком. Договоримся.

Когда знакомый Мута скрылся из вида, тот резко развернулся ко мне и строго сказал:

– А теперь выкладывай все подробности. Печёнкой чую, что услышал лишь малую часть истории. Ты же понимаешь, в какую опасную хрень ты вляпался? Нужно идти к Воронину, он – мировой мужик, и всё утрясёт. Только разговаривать придётся честно. Ты готов?

– Всегда готов… – не очень убедительно соврал я.

***

– Для начала, двинем к Бармену, – выйдя с КПП, Мут стряхнул со лба капли пота, – далее по обстоятельствам. Если Бочка устроит нам встречу с Петренко, то, аудиенция у Воронина станет вполне возможной. Если же нет, то придётся искать другие пути. Но с главой «Долга», при любых обстоятельствах необходимо переговорить. Держу пари, он в курсе замыслов Калаша и пытается предостеречь его от ошибок – это раз. Второе – он способен защитить вас с Эдом и прочих героев этой истории от загребущих лап наёмников.

– Лучшего друга Калаша – Филонова – убили при мне. В туалете московского клуба, – невпопад вывалил правду я. – Но в СМИ – полнейшая тишина. Никто не говорит о его смерти, а ведь буквально за день до того Филонов не сходил с новостных лент и собирался баллотироваться в депутаты.

Мут красноречиво развёл руками:

– Правды мы не знаем. Оттолкнёмся от этого. Далее предлагаю вольно пофантазировать… А, что если смерть Филонова – это фикция? Навязанная иллюзия или «театральная постановка»?

Я усмехнулся, но Мут уверено продолжил:

– Помнишь, я говорил, что люди не приходят в Зону случайно. Она вынуждает их, любыми способами. Заставляет найти неопровержимые внутренние аргументы, ставит в пугающие обстоятельства. У каждого – своя история, но никто из сталкеров не станет отрицать, что их приход в Зону был предопределён задолго «до».

– Знаешь… Мы с Филоновым пару раз серьёзно повздорили при свидетелях. Он мне угрожал… А потом вот так издевательски берёт и умирает в пустом туалете у меня на руках. Все нити ведут ко мне. Но меня никто не ищет. Москва должна стоять на ушах от новости об этом убийстве, но снова «нет». И вообще… Замалчивание его гибели – не единственная странность во всей этой истории. Во-первых, я почти не пью. Нет, я не ханжа и позволяю себе алкоголь. Но никогда не напиваюсь до пьяна. Да и в принципе, мне много надо, чтобы захмелеть. Благо, природа мощью не обделила. Принципиально не употребляю крепкие напитки. И тут надираюсь до легкой невменяемости от пары бокалов хорошего вина… Оказываюсь в нужном месте в нужное время. Далее – ты знаешь.

Мут лишь пожал плечами в ответ. Некоторое время мы просто молчали и шли. А потом он всё же решил окончить свою мысль:

– Подозрительно складно выходит. Выводы напрашиваются сами: либо это наёмники не простили старые обиды Калашу с Филоновым, либо Хозяева Зоны играют с тобой. В любом случае, мы должны заручиться поддержкой нужных людей. В одиночку разобраться в этой истории не возможно. Да и крайне опасно даже пытаться. Слишком много концов ведут к «Долгу», а именно к интересам Воронина в данной истории. Сначала он даёт личную защиту Эдику, потом ввязывается в дела Калаша. Все знают, что Эд с Калашниковым – хорошие приятели… Возможно, и с Депутатом Воронина что-то связывает… Думаю, вляпался ты неспроста, и теперь придётся разбираться. Сечёшь мысль? – Мут вопросительно уставился на меня.

– Пока не очень, – признался я.

– Это твой прямой долг перед Зоной. Предназначение, если хочешь. Распутаешь клубок – вернёшься к нормальной жизни. Может, повезёт, и Зона тебя отпустит. А пока нужно покружиться.

– Да мне и самому любопытно, – поёжился я. – Страшно, но жутко интересно. В первую очередь, я всё-таки – журналист… Докапываться до истины – моя работа.

– Докапываться, ага… – неоднозначно улыбнулся Мут.

***

За разговорами, мы сами не заметили, как пришли в «Бар», который представлял из себя тесное, многолюдное помещении, наполненное целой симфонией запахов и голосов.

Первоначально, мне показалось, что амбре табака и дешёвого алкоголя пропитало тут каждую балку. Но потом мы спустились по лестнице вниз, в полуподвал, и к ароматам «безудержного кутежа» присоединились новые, гораздо более приятные запахи – например, жаренного мяса, выпечки и натурального кофе. Все это перемешивалось с душистыми нотками дыма и технической, масляно-металлической примесью оружейной смазки.

– Бывай здоров, Бармен. – Кивнул Мут, подойдя к стойке. – Ну, как оно? Идёт торговля?

– Твоими молитвами. – Мрачно ответил высокий, седеющий мужчина с тяжёлым взглядом. – Долго ты. Тебя что, бюреры за кальсоны по всей Зоне мотали?

– А ты желаешь это обсудить? – Неожиданно, Мут улыбнулся в ответ на неприкрытое хамство. – Я готов. А файлы от Сидора пока в кармашке полежат.

– Давай, флешку, документы… и чем там еще Сидорович вас нагрузил. – Как ни в чём не бывало, ответил Бармен. – Я скоренько смотаюсь в подсобку, а Вы пока закажите ужин, за счёт заведения. – Он жадно схватил всё, что выложил на столешницу Мут, и удалился в закрытое помещение, вход в которое охранял невысокий боец в красно-черной броне «Долга».

– Куда это он? – Поинтересовался я.

– Да, наверное, умотал к Воронину. Бармен работает на руководство группировки, насколько я знаю, хоть в «Долг» и не вступал. Подсобка Бармена граничит с приёмной Воронина. Но чужих туда не пускают. Вход для гостей строго через блок-пост за воротами, с торца «Бара». Если Бочка сумеет договориться, то от Петренко мы прямой наводкой пойдём сюда, решать твои вопросы.

– Ну что ж… Всё ясно, – отреагировал я на речь друга. – Только есть очень хочется. Как ты смотришь вон на те котлеты с пюрешкой? – Я бесстыдно указал пальцем на яства с соседнего столика.

– Строго положительно, – Заверил меня Мут. – Пойдём на раздачу. Сейчас Бармен отправит кого-нибудь, поухаживать за гостями.

И мы комфортно устроились на ближайших стульях, ожидая появления официанта, как минимум. Вскоре за стойкой появился худой, сутулый гражданин, похожий на большую, недовольную галку в грязном свитере:

– Давайте, ребятки, поскорее все оформим в лучшем виде: заказ, арты. Да пойду я отдыхать. Мне ещё вместо Бармена заступать в ночную.

Мут приветливо улыбнулся и вывалил на стойку наш шикарный улов. Глаза «галки» хищно загорелись:

– Да ты везунчик, брат.

– Не только я, – ответил напарник. – Наловили нашими общими чаяниями. – Мут кивнул на меня.

– Новичок? – Развернулся ко мне мужчина. – Не видел тебя раньше в «Баре».

– Да, – ответил я. – Всего несколько дней топчу Зону.

– Ну и как? – Поддержал светскую беседу торговец, пристрастно рассматривая наш улов, запакованный в прозрачный гермопластик.

– Пока Мут со мной, ничего – жить можно, – усмехнулся я.

– Любим шутки с двойным дном? – Не без доли одобрения в голосе, спросил мужчина.

– Я и сам, как цилиндр фокусника, – нагнал загадочности я.

– Ну, тогда вы с Мутом нашли друг друга, – расхохотался торговец. – А Зона скрепила щедрым подарком ваш творческий союз. Фокусники-затейники, блин. – При этом он задумчиво посмотрел на Мута. – А я думал, что после смерти Серого ты так и будешь бродить один.

– Это мой брат, – пояснил мне Мут, уставившись немигающим взором на торговца.  – Ну, вот, Зона свела с напарничком. На всё её воля.

– Ну и славно, – улыбнулся собеседник. – Тошно в здесь одному.

***

Продав хабар и выручив немого деньжат, мы положили их в камеру хранения – от греха подальше и решили не ужинать в «Баре», а попросить провизию у Бармена навынос, благо, погода очень располагала.

Ночь выдалась на редкость теплой и звездной. Где-то далеко шелестела сухими травами Зона. За окнами пели сверчки. На тумбочке дымился горячий чай, ждали своего часа галеты и целый котелок вареного картофеля, упавший нам в руки с барского плеча всегда угрюмого и молчаливого Бармена. Свежая зелень из теплиц «Долга», сливочное масло из личных запасов торговца. Аромат стоял такой – местные только что в окна не лезли, желая вкусить волшебные яства.

На душе моей стало невероятно легко. Наверное, впервые за последние дни. Или слово «последние» в Зоне более не применимо?..

Мут, тихо мурлыча себе под нос что-то смутно знакомое, обрабатывал мою многострадальную руку.

Я отхлебывал из кружки чай, и удовольствие теплой волной расползалось по организму. От ощущения отдыха, от предвкушения горячего ужина.

Странная штука – Зона: наплюёт и тут же приголубит. Все, как рассказывали мне тертые сталкеры на Кордоне. И здесь я ощущаю себя по-настоящему живым. На своем месте, на пике момента. Есть в такой жизни какое-то странное удовольствие. Или я – мазохист, и Зона раскрыла во мне новые грани моей неуёмной натуры?

– Слушай, а чем ты живёшь там, за Периметром? Есть ли у тебя семья? Может, ты женат? – Нарушил мои раздумья Мут.

– А ты что, хочешь просить моей руки? – Болезненно рассмеялся, предвкушая дальнейшее развитие беседы. Устраивать душевный стриптиз совсем не хотелось.

– Ой, да пошёл ты, товарищ «больной», – отмахнулся Мут. – Я с ним серьёзно, а ему всё хиханьки.

– Ладно, понял я. Понял. Буду предельно серьёзным, «смехуёчки» – отставить, – скорчил я сердитую рожу. – Не женат, детей нет, девушка ушла от меня полгода назад, когда у подъезда меня подстерегли и избили плохие дяди, которым я сильно насолил. Она при этом присутствовала, перетрухала. Я её прекрасно понимаю. Поступила моя обоже предсказуемо и вполне по-человечески. Навещала меня в больнице, таскала апельсины, которые я и есть-то не мог с разбитой мордой. А расставание было делом времени. Меня выписали, и она мне дала отставку. Всё. Больше мы с ней не виделись. А ты как вне Зоны жил?

– А у меня за Периметром есть семья. Не девушка, не жена… просто подруга… хм… можно и так сказать… – Мут потупил взор… – Вдова моего брата и двое племянников.

Я тихо присвистнул. Жизнь-то бывает похлеще романов.

– Он погиб год назад,– продолжил напарник. – С тех пор один хожу. Семье его помогаю. Двое детишек у них с женой. Сама она – ровесница мне: ей двадцать с небольшим. С братом они поженились рано, потом родились близнецы – Анька и Ванька. А в тот же год брательник мой гробанулся в подземельях Тёмной Долины. Заработать хотел, взял у барыги задание. Вроде, нашли вольные там какую-то лабораторию, но сами лезть в неё не решились. Слили координаты торговцу, не за «спасибо», конечно. И вот решил Серый рискнуть. Всё мечтал, как купят они с женой домик, с фруктовым садом и качелями для детей. Ну, кончилось всё прозой, конечно, – развёл руками Мут. – До тебя я только с ним и ходил. Не было у меня напарника, был брат. Только на него я мог во всём положиться. Ёкнулся он глупо, дело было при мне. Не могу забыть его удивлённого выражения лица. Будто не понял он, что это конец. Его растерянная улыбка, навсегда, наверное, отпечаталась у меня по ту сторону век. Глаза закрываю – вижу Серого, смотрящего на меня во все свои изумлённые очи. То ли Зона со мной играет, то ли не отпускает чувство вины, но не было ночи, когда бы мне не снились подземелья Тёмной долины… Тащил я брата до Ростка на себе, чтобы похоронить по-человечески. В Зоне упокоиться сложно. Ни в жизни, ни в смерти покоя в ней нет. Лежит он теперь на кладбище «Долга»: тут – чистая земля… Ни радиации, ни аномальной активности. И мертвецы на «Ростке» не шастают среди живых, а получают обещанный смертью покой. Погоревав немного, стал я думать, как рассказать об этом семье. Ничего путного не придумал. И с горя подписался на провальный рейд к «Выжигателю». «Монолит» оттуда к тому времени уже выбили, антенны отключили. Путь в Припять был свободен и вольные валом валили на «клондайк артефактов». Да только встретил их там не «Золотой Эльдорадо», а стаи непуганых монстров, неизвестные аномалии и прочие малоприятные моменты, предугадать которые было не сложно. Мы же с группой сталкеров отправились в подземную лабораторию, спустя всего пару лет после триумфального шествия Меченого. Зачистил он подземелья, вывел из строя пусковую установку, ушёл в Припять и пропал. А в бункер этот после него никто сунуться так и не решился. Много баек ходило среди сталкеров о том, что напрочь сорвало там Меченному крышу, хотя и до этого он был странным: нелюдимым, неразговорчивым, держался особняком, со сталкерами не пил, много времени проводил в Зоне и захаживал в такие места, о которых ни один бродяга и помыслить не пытался. Когда дата выхода была назначена, лидер нашей группы – Лис – пояснил нам, что хочет в обход торговцев и «Долга», занять позиции на «Выжигателе». Мол, у всех есть свое место в Зоне, а вольные мыкаются, как ледышки в проруби. «Долг» – на заводе «Росток», «Свобода» – на «Армейских складах», ученые – на «Янтаре», «Монолит» – в Припяти. А мы топчем Зону БОМЖами беспутными. То к одним прибьёмся, то к другим. В сырых схронах ночуем, торгуем с жадным барыгами за медный грош, рюмку чая, да продавленную койку в их бараках. Обидно даже. Мы Лиса внимательно послушали и неожиданно, вдруг согласились. Позвонил я тогда Лизе. Смотался на неделю домой из Зоны. Оставил все сбережения, нужные контакты. Оплакали мы смерть нашего Сереги, и я его семье пообещал, что никогда их одних не брошу: не оставлю в беде, нужде или болезни. Что я теперь – их опора и поддержка. А, вернувшись в Зону, основательно приготовился к рейду на «Радар», прямо к антеннам «Выжигателя мозгов».

Мут замолчал, опустил глаза, задумавшись. А потом, стряхнув остатки оцепенения, резко обрезал ножом завязки бинта.

– Шли мы к «Выжигателю» через «Янтарь», издавна славный своей аномальной фауной. Научникам, примазавшимся к нам, конечно, о своих планах не сказали ни слова, ибо они плотно связаны с военными и «Долгом», которым не с руки пускать нас на «Радар», выгодный всем стратегически. Оттуда открывается много путей – в Рыжий Лес, Припять, Лиманск, еще до конца не хоженые, а от того и более перспективные в плане хабара.

Как ты знаешь, у военных самые напряженные отношения с вольным сталкерством. Если присутствие «Долга» в Зоне они терпят по идейным соображениям последних, со «Свободой», более многочисленной, но мало организованной, им просто приходится считаться, то сталкерство, как явление, они считают своим долгом искоренить. За это воякам даже доплачивают. Ну, про «Монолит» я просто промолчу – они считают врагами всех, кто не поклоняется их главному, незабвенному божеству. Плюс «фанатики» вооружены до самых зубов так, что связываться с ними в глобальный масштабах никому из нас не с руки. Вот и получается, что вояки концентрируются в основном, на вольных. Отлавливают нас по одному. Убивают, запирают без связи в собственных схронах. Используют в долгих рейдах, как отмычки, пытают, выведывая сведения о тайниках, содержимым которых можно поживиться. Нет для бродяг в Зоне гарантированной безопасности – такой вот смешной получается оксюморон. Между тем, долгое время небольшой палестинкой в бушующем море страстей, был севший на мель корабль «Скадовск», последний десяток лет стоящий на «Болотах», когда-то бывших широкой, полноводной рекой. Во врем второго Выброса река резко обмелела, и все катера, лодки и корабли навсегда застряли в зловонной, радиоактивной жиже. Большая часть команды, трудившейся на «Скадовске», погибла в ту страшную ночь или превратилась в мутантов. В живых остались лишь те, кто спал после вахты в трюмах, находясь ниже ватерлинии. А на утро эти счастливцы вышли из кают, и столкнулись лицом к лицу со своими сослуживцами, превратившимися в прожорливых снорков и неподвижных зомби, карауливших жертву в особенно темном углу. Ты же знаешь, что здешние зомби очень не любят дневного света? Если вытащить их на солнце, то они вопят и корчатся, в духе вампирских новелл… Правда и в пепел не обращаются, но прыткость свою заметно теряют. Большие дозы ультрафиолета причиняют им боль. Поэтому в солнечную погоду можно смело ходить на «Янтарь» и на «Свалку техники» – мертвецов там не будет. Но горе тебе, если солнце внезапно зайдет, а ты окажешься там в одиночку и без хорошего запаса патронов. А ещё стоит держаться подальше от затененных мест – старых грузовиков, покосившихся домиков, кустистых оврагов. У меня был неприятный случай, когда кадавр мертвой (прости за каламбур) хваткой вцепился мне в ногу и всерьез вознамерился утащить к себе, под грузовик. Выглядят они достаточно сухими и хилыми, но в них море силы, океан выносливости и ловкость, которая нам и не снилась. Чернобыльские зомби не заразны, не питаются людьми, но, как и все творения Зоны, заточены на убийство непрошенных интервентов – то есть нас, – пришедших в Зону растащить ее по кусочку и выведать все секреты. Свежие зомби неповоротливы и вялы. Они надолго зависают, стоят тихо и бездыханно, даже не всегда реагируя на появившуюся в поле зрения жертву. Но, Выброс от Выброса, они становятся умнее, набирают силу. И вот, наконец, сталкера ожидает опасный соперник, которого крайне сложно убить. Только точный выстрел в голову может навсегда упокоить такого врага. Перебитые спинной мозг и нижние конечности обездвиживают зомби на какое-то время. Но не убивают. Выбросы исцеляют их. Зона любыми способами, до последнего поддерживает искру жизни в своих созданиях. Кто-то из ученых выдвигал теорию, близкую к мракобесию, за что был нещадно оплеван и прилюдно затоптан своими коллегами по цеху. По его мнению, зомби становятся сильнее не со временем, научаясь, и не от выбросов, а с каждым новым убийством – прикинь? Мол, это существо поглощает саму человеческую суть, искру жизни, душу, если хочешь, становясь сильнее и умнее. Есть даже какое-то научное обоснование, но и оно на грани с метафизики с эзотерикой – в подробности я не вдавался. Серый любил эту научную муть. Мне же теории «головастиков» интересны ровно до тех пор, пока за их подтверждение мне выдаются новейшее оборудование и звонкие тугрики. Уж не сочти отсталым. Слишком много бед от этой науки. Хлебнули уже раз – залезли в такие дебри своим хилым человеческим сознанием!.. Натворили экспериментов, не понимая и толики сути тех механизмов… Ааааааа, эх…

Мут махнул рукой и замолчал. Шумно отхлебнул из кружки и завздыхал на все лады, как призрак Замка "Иф". А я не ответил. На столе парил свежий чай, запахи теплой, весенней ночи наполняли лёгкие. Рука перестала саднить. На душе воцарилось сладкое спокойствие, словно не было позади чудовищ и опасностей Зоны. Я расслаблено зевал в предвкушении вкусного ужина. Не осталось ничего в этом мире, что сумело бы вывести меня из состояния полудрёмы, эфемерной и легковесной, как весенняя ночь.

Глава 10: Повелитель кошмаров

За окном бренчала гитара. Подпевавший ей рой цикад, стрекотал на все лады, не жалея сил. Лёгкие наполнили ароматы мяты, прохлады и молодой травы… Я вернулся в босоногое детство, мне снова тринадцать. Вокруг огромный, безумный, цветущий мир. Впереди столько приключений, но мне не страшно. Ночное небо над головой, простая пища и любопытная история – что ещё нужно для счастья ребёнку, живущему в душе у любого взрослого?

Я – исследователь, мне все интересно. Быть может, впервые с того памятного лета, которое я провел в деревне под Щёпловкой, в пионерском лагере «Весна», который и положил начало этой истории. Но, находясь там, в моменте, не уловил я причинно-следственных связей в силу юного возраста и недостатка информации.

Это Зона прощупывала меня, водя своими мёртвыми пальцами по затылку… Она не может созидать, но извращённое желание властвовать над жизнью и смертью неуловимо похоже на Дар Творца. Искаженный, вампирический, населяющий реальность кошмарами наяву. Как будто, чтобы создать что-то, Зоне необходимо впитать в себя «Искру Жизни», поломать и изранить чужую душу, смять её, как спелый фрукт. И тогда польётся сок – сладкий, прозрачный, питающий всех живых и неживых Её созданий, пока силы совсем не иссякнут…

Мне кажется, я в одночасье повзрослел тем летом. Ничего ребяческого не осталось во мне. Моё детство изъяли и досуха выпили.

В душе моей с тех пор словно недоставало фрагмента. Я жил по инерции, не понимая, без чего живу. Думал, это взросление, и оно «со всеми вот так». Что лёгкое и звенящее «как в детстве» навсегда остается за чертой самОй юности, с ее максимализмом и беспечностью, которые зрелость нам никогда не сможет позволить. И только в Зоне, наконец, произошло воссоединение всех фрагментов моего «я». Гештальт закрылся, пасьянс совпал.

Я с трудом вспоминал ту историю: годы и медикаменты стёрли ее из памяти, как сон. Я почти уверовал, что это бред, солнечный удар, игра воображения – да всё, что угодно, но только не явь. Спасая свою психику, повторял как мантру все то, что внушали мне врачи. Моя сознательная часть верить в произошедшее отказывалась, а интуиция всю жизнь твердила, что всё случившееся – реально. Намного реальнее моего диагноза и просьб забыть об этом, как о страшном сне.

***

Я проснулся и резко сел на кровати. Осознанность накатила стремительно и поглотила сонный флёр небытия, сменяя его звенящей четкостью окружающей меня реальности.

Я сижу на койке в лагере. Чувствую, как твердая железяка холодит бедро. Мне 13-ть, и я дико хочу воды. Засушливая пустыня раскинулась на кончике языка. Его щиплет. Это значит, что я снова дышал через рот и, возможно, даже кричал во сне…

…Но товарищи по отряду спят. Все спокойно. Только мой друг Димка обеспокоенно смотрит на меня с соседней кровати.

Его круглые, ореховые глаза поблескивают в свете уличного фонаря. Он открывает рот, хочет прошептать мне что-то, но звука нет…

И я осознаю, что кошмар продолжается. Он стал более явным и осязаемым, в отличие от предыдущих ночей. Теперь я чувствую и жар летней ночи, и прохладу кровати. И жажду, и боль в груди, похожую на саднящую безысходность.

Я знаю, что Димка умрёт. И в эту ночь тоже. Я ничем не смогу ему помочь.

В палату с минуты на минуту войдет высокая фигура в пыльном, коричневом плаще, подойдёт к его кровати, наполняя мое дыхание ароматами тлена, болота и сухой листвы.

Потом она медленно протянет руку, и Димка беззвучно замрёт. Он больше не будет биться, пытаясь извлечь крик из натруженных связок.

Свист Димки вернул меня в реальность. Он тихо хрипел, указывая на дверь. Гримаса ужаса с ноткой обреченности исказила лицо друга. Он тоже устал от этого мучительного, повторяющегося еженощно кошмара.

Фигура беззвучно скользила по полу, огибая кровати товарищей. Существо едва заметно прихрамывало, но при этом не нарушало звенящей тишины палаты.

Звуки летней ночи, скрип качелей в парке, храп Лёни Реутова, шуршание оставленной на крыльце книги – все исчезло, растворяясь в этой хрупкой тишине.

Существо шло… Долго. Медленно обходя ряды спящих детей. На время задерживалось у коек, вглядываясь в мирные лица подростков. И безмятежное выражение их лиц тут же менялось на болезненную гримасу. Человек начинал метаться во сне. То натягивая на себя одеяло, то сбрасывая его. Фигура в плаще удовлетворённо вздыхала и двигалась дальше.

Мы с Димкой уже знали, что процесс будет долгим. Незнакомец выбирал «кусок послаще», прилично задерживаясь у одних коек и полностью игнорируя другие.

Нужно что-то решать. Уже много ночей подряд мы пытались скинуть с себя оцепенение, но ничего не получалось. Волна страха и тоски парализовала тело на уровне мышц.

Являясь еженочно, существо проходило все дальше в палату. Пока вчера не добралось до Димкиной койки и не убило его во сне.

Я смотрел, как из друга буквально выходит жизнь. Как стремительно тускнеют его глаза, западает нос… и прозрачная, молочно-лиловая субстанция, вытекает из страшной раны в его груди прямо под капюшон ночного визитёра. Под объёмной складкой не видно лица. Но я почему-то был уверен, что это гуманоид, в привычном представлении – с ушами, глазами и ртом, через который он питается… И что этот «Повелитель кошмаров» – так мы его прозвали – когда-то был человеком.

Конечно, все дети время от времени выдумывают себе страшные истории и со временем начинают в них верить так свято, доходя до суеверного ужаса. Но когда один и тот же сон повторяется из ночи в ночь, невольно задумаешься, а не реальность ли это? Мистическая, пугающая, абсолютно не логичная и сумасшедшая… Но всё же, реальность…

Конечно же, я вполне осознавал, что сплю, успокаивая себя разумными доводами. Но ощущение неизбежной трагедии не отпускало и днём.

В какой-то момент неуловимые перемены, произошедшие в нашем поведении стали очевидны и взрослым. Ребята из пышущих здоровьем шкодников превратились в бледных ботаников, как старички, стремящихся к уединению и тишине. Скрывшись в тени парка, подростки предпочитали спокойную дрёму дракам и первым поцелуям.

Вожатые недоумевали, списывая все на плохую погоду. Лето выдалось прохладным и на редкость дождливым. Тихие настольные игры полностью заменили нам подвижные, но руководство не сопротивлялось. Всех охватила некая отрешённость… «Что воля, что неволя – всё равно». Подсознание больше не откликалось на приятные раздражители. Все стало однородно серым: и будни, и праздники. Танцы с девчонками, приезд родителей по выходным…

А однажды ко мне подошёл мой лучший друг Димка, и обеспокоенно спросил, не вижу ли я ночами «странные сны». Ухватившись за эту ниточку, как утопающий за соломинку, я выудил из товарища все подробности. И оба мы пригорюнились, сойдясь во мнении, что зловещие сны – всё же реальны.

Естественно, мы пытались расспрашивать ребят, но те не помнили деталей, лишь свои ощущения. Кому-то снилась трагедия, боль потери – похороны близких, смерти друзей и бесконечная вина, охватывающая сердце жёстким обручем.

Всех нас объединяло чувство звенящей пустоты и растерянности, сродни сиротству. Когда ты в одночасье теряешь почву под ногами. Внезапно подростки задумались о жизни после смерти, душе и вере, чего раньше не отмечалось. Казалось, только мы с Димкой остались в здравом уме.

Повальная отрешённость друзей по отряду от дел мирских, конечно, пугала. Но не шла ни в какое сравнение с кошмарами наяву.

Однажды утром друг поделился со мной ощущениями от ночных видений.

– Мне кажется, что рано или поздно, монстр убьёт меня по-настоящему. Я не могу противостоять ему. Он парализует моё тело. И в голову лезут мысли, всякие… О том, что родители меня не хотели, и надо пойти с ним. Что я чужой в этом мире, никто меня не ждет и не любит. Я начинаю протестовать, без слов, в своём сознании, и оно меня убивает. Мгновенно. Одним движением… И я просыпаюсь с дикой болью в груди. Вчера Повелитель кошмаров сказал мне, что подготовка закончена, и я готов к переходу. Боюсь, эту ночь мне уже не пережить. Создание голодно и ему надоело растягивать удовольствие. Сегодня он убьёт меня и обязательно возьмется за других, уж я-то знаю… Мне кажется, что вчера я побывал лишь на секунду в его голове. Мы слились воедино, самым краешком сознания. И Существо подумало, как сильно оно хочет свежих эмоций и самой жизни. Но может только досуха высасывать других. Оно сожалело и жаждало одновременно. С неистовством одержимого хотело «Дар Жизни». Но было холодным и мертвым уже много лет. Ужасные ощущения. На секунду, я будто стал им… И почувствовал его боль, его зависимость… его всепоглощающую любовь к своим хозяевам.

Я только кивнул, соглашаясь с другом. В голове же роились мысли: «Кто это создание? Зачем оно сюда пришло? Кто им управляет?»

Для нас с Димкой было очевидным, что существо подневольно.

Мы смотрели с ним один и тот же сон еженощно, совпадая в мельчайших деталях, с самого первого дня в лагере. И это нас обоих пугало. Мы не пытались говорить со взрослыми – знали, что нам не поверят. А ребята словно не понимали абсурдности происходящего. Какая-то своеобразная ментальная анестезия сковала всех. Лишь мы с Димкой помнили, КТО приходит в нашу палату по ночам, и что ему от нас нужно. Ни на секунду мы не сомневались, что существо приходит питаться. И что скоро процесс завершится чьей-то гибелью. Димка был уверен, что создание выбрало его.

А я сомневался… Меня не покидало смутное ощущение, что Повелитель Кошмаров пришёл сюда из-за меня. Не на уровне ума, нет… Инстинктивно, как дыхание, пришло осознание, что ему нужна моя душа, просто он не может пока её получить и довольствуется случайным перекусом. До поры…

Я, наверное, единственный из отряда замечал его ещё и днём. Он стоял на опушке ближайшего леса, внимательно глядя мне в глаза. Я не видел его лица, но точно знал, что существо "в меня смотрит". Ему известны мои страхи, тайны, мечты. Он знает всё, даже моё предназначение. И он пришёл в "этот мир", чтобы его исполнить. По желанию или против воли – я должен был стать тем, кем мне суждено. Но я отчаянно сопротивлялся. Не знаю, что больше меня пугало – кошмарный образ ночного "пришельца" или ощущение, что я когда-то уже его видел. Возможно, во сне или в "другой" жизни. Он был знаком мне, как я сам. Будто мы понимали друг друга без слов. Не было ненависти, страха, отторжения. Я готов был принять любую судьбу от рук этого незнакомца. Такая обречённость с ноткой некоторого облегчения. Странные чувства для мальчишки тринадцати лет… не так ли?..

***

Новый день выдался особенно промозглым и непогожим. С утра лило, как из ведра, поэтому нас не повели на прогулку. После обеда мы мирно расползлись по палатам, предаваясь чтению, дрёме и приятному чувству сытого отупения. Девчонки затихли – периодиеское хихиканье, доносящееся из их палаты, сменилось звонкой, жалящей тишиной.

Казалось, лагерь уснул. Даже скрипучие качели в парке не издавали ни звука. Помещение наполняли лишь стучащие, глухие звуки ливня, да тихое посапывание соседей по палате.

Мы с Димкой предпочли удалиться на дальнюю, бесхозную койку, дабы обсудить без свидетелей план действий на предстоящую ночь… Беседовать не хотелось. Дрёма склоняла наши головы, как никогда. Я подавил зевок и поделился своими наблюдениями с другом:

– Сегодня мне всё же удалось преодолеть оцепенение. На секунду я вскочил на кровати и смог двигаться. Тело чувствовало холод и жару. Это явный прогресс. Разум сопротивляется параличу. Надо стащить из столовой нож. Возможно, у меня получится его ранить…

– Маловероятно, – вздохнул друг. – Приборы учитываются. Пропажу быстро заметят.

– Ну, а что ты предлагаешь? – Не выдержал я и перешёл на гневный шёпот. – Тихо ожидать своей участи? Ждать, убьёт он тебя или нет?

Друг только развёл руками и промолчал.

– Странная обречённость, – удивился я. – Это совсем не в твоём характере. Словно он что-то сделал с тобой. Ты не хочешь побороться?

– Попробовать можно, – согласился друг. – Просто меня не отпускает чувство, будто исход давно предрешён… Я знаю, что не испытаю боли и попаду в лучший мир. Умру и познаю все тайны, как только сольюсь со всеобщим разумом – «ноосферой». Вот что обещало мне существо. Неужели это не то, чего втайне желает каждый? Истинная жизнь там, а не здесь. Ну что мы видим? Страдания, болезни, потери. Ничего не знаем о мироустройстве. Вся наша наука – пшик. Она ни слова не говорит о чём-то воистину великом и необъяснимом. О жизни после смерти, о магии и силе мысли. О том, бессмертна ли душа. Оказавшись за чертой, я всё это узнаю… Пугающе и захватывающе одновременно.

– Он задурил твой разум! – Не выдержал я. – Это все приманка, как ты не понимаешь очевидных вещей? Ты должен пойти за ним по своей воле – вот ключевая причина. Он не может тебя забрать, пока ты не готов.

– А я готов… – подвёл итог беседы Димка. – Я долго думал, хочу ли я остаться тут. Что меня держит? И понял, что таких вещей нет. Я – старший брат в семье с четырьмя детьми. Вечная нянька, полезный тип, который всегда придёт на помощь. Нелюбимый сын у родителей. Троечник. Я не стану великим учёным или писателем. Ничего полезного в мир не привнесу… Так, рядовой винтик в государственной машине. Ещё много лет без цели и смысла – с одной стороны, а с другой – вечность с её тайнами. Всё, о чём я читал в книгах, преподносится мне на блюде.

– Но ты не знаешь, а вдруг незнакомец лжёт, – неуверенно возразил я.

Поразмыслив немного, Димка ответил:

– Взамен я должен отдать ему одно – «Дар Жизни». Это плата за входной билет.

– Ты будешь дураком, если согласишься… – Замотал головой я.

– Я стану дураком, если откажусь. – Горько усмехнулся Димка. – Существо пообещало в случае отказа убить всех в этом лагере, включая тебя.

– Но это же классическое искушение, в духе Гёте. Наобещать с три короба, запугать, снова наобещать. Тебя искушают. – Закрыл я лицо руками, ощущая бессилие.

– Пусть так, – подвёл итог беседы друг. – Если противостоять не получается, нужно поддаться искушению и посмотреть, чем это обернётся…

В моей голове не укладывались слова Димки. Более всего, я хотел ему помочь, но не знал, как это сделать. Обратится к вожатым? Очевидно, что они посмеются, заподозрят бред или розыгрыш, но только не примут всё сказанное на веру…

«Думай, думай, – мучил себя я. Но сознание уплывало в тепло полуденной дрёмы… Сил не оставалось. – Если эти ощущения – проделки незнакомца, то он своё дело определённо знает… Мефистофель, недоделанный» …

Больше мы с Димкой о существе не разговаривали. А когда настало время ужина, и друг наотрез отказался от еды, я всерьёз растревожился. Что-то явно поменялось в нём. Как будто, мысленно он был далеко от нас… Оставалась лишь призрачная надежда, что всё это сон и бред, каким бы правдивым оно не казалось. И завтра мы снова проснёмся, как ни чём не бывало, но сердце подсказывало, что я ошибаюсь, трепеща в предвкушении чего-то страшного.

***

Фигура в капюшоне приблизилось к кровати товарища, и тот забился в беззвучной истерике. Рука из-под плаща потянулась к его голой, худощавой груди. Но остановилась на полпути, как будто создание медлило, сомневаясь…

Внутренне я метался… На секунду у меня получилось встать, но соскочить с кровати и кинуться на помощь другу – уже не получалось. Тело как будто завязло в желе. Движения давались мне с большим трудом.

Очень медленно, будто увязая в воздухе, который буквально можно было резать кусками, я сделал попытку встать. Так. Получилось. Невероятным усилием воли я открыл рот и прохрипел невнятное: «Нееет… Скотттттиина, не смей».

Злость поднималась во мне. А существо уже вовсю проделывало какие-то пассы хрупкой, иссохшей ладонью над моим другом. Булькающие звуки непонятного наречия резали мой чувствительный слух.

Я отчетливо слышал, как трещат ребра Димки, но тот лежал молча и неподвижно. В то время как фигура как будто бы еще больше входила в раж. Движения становились более ломанными, слова отчетливыми и громкими. И тут до меня стал доходить их смысл:

– Плоть к плоти, дух к духу. Я прошу разрешения забрать тебя с собой. Ты согласен?

Димка стремительно замотал головой, что означало твёрдое «нет».

– Значит, сопротивляешься… – прошептало существо. – Попробуем еще.

И снова послышался шёпот на непонятном мне языке.

Ярость обуяла меня. Не страх, не безысходность, не отрешённость, как в прошлые ночи. А холодная, разящая ярость. Бесплотный меч, входящий в тело врага. Мне хотелось рвать и метать, причиняя максимум боли своему мучителю.

Глухая злость переполнила меня и выплеснулась через край беззвучным криком. Мысли мои, как дротики полетели в монстра, пронзая его плоть. Я хотел, чтобы эта тварь страдала, так же, как мои друзья. Чтобы она почувствовала себя беспомощной.

В тот же миг существо вскрикнуло и обернулось на меня.

– Ты смог. – Удивлённо произнёс монстр. – Пробудился. Теперь ты с нами.

Я видел струйку «жизни», медленно вытекающую из моего дуга. Но существо уже потеряло к нему интерес. Оно шло на меня. Настойчиво и медленно. Нет. Оно не шло, а плавно парило над полом.

Схватив меня за плечо, оно откинуло капюшон и посмотрело на меня красивыми, серыми глазами. И это стало откровением. Я ожидал увидеть под капюшоном всё, что угодно – нечисть, зверя. Какие ещё формы могут приобретать людские кошмары?

Но это был молодой человек. На вид – чуть старше нас. Только правая рука его казалась непропорциональной. В приглушённом свете фонаря она выглядела нечеловечески искаженной, гипертрофированой в сравнении с левой – изящной и тонкой, как у пианиста.

Лицо паренька отталкивало мертвенной белизной. Как запудренная маска, с тонкими прожилками вен на висках. Губы его разомкнулись в подобии улыбки:

– Твой друг умрёт для этого мира, – спокойно и устало сказало существо. – Не держи его. Цепь событий запущена. Он – чужой здесь, и уйдёт со мной.

Что-то рваное и сюрреальное было в речи существа. Слова давались ему с трудом, как иностранцу. А потом оно снова заговорило на этом «выдуманном» языке. Но я неожиданно понял каждое его слово:

– Ты встретишься с Ней, Она лично тебя пригласила. А твой друг уже там, за пределом времени, держит Её за руку.

Я с ужасом смотрел на Димку. Взгляд его застыл. Потом обернулся на незнакомца. Но его уже не было рядом. Тогда я вскочил с кровати и начал будить друга, толкать его и кричать. Бил по щекам, тряс кровать… В глубине души понимая, что он никогда не проснётся… Но смутная надежда теплилась в моей груди. Это длилось целую вечность.

А потом на автомате я вернулся в свою кровать. Мне хотелось бежать, звать на помощь, но сил не было.

Я как будто медленно рассыпался, растворяясь в пространстве. Мне казалось, что за окном у всех кипит жизнь, счастливая, настоящая. Только не у меня.

Что я глуп. Я слаб. И нет силы сопротивляться обстоятельствам внешним. В то время, как внутренняя пустота поглощает все силы, всю радость, как огромная черная дыра, засасывает все благое.

Я иду навстречу этой дыре, безотчетно и безропотно. Подчиняюсь воле вселенского рока. И нет мне ни имени, ни названия, ни рода, ни племени. Я один во всей вселенной и заперт внутри себя.

Я проваливался в эту пустоту, пока меня «совсем не стало». И это был сон, глубокий и черный, как безлунная ночь – без сновидений, без боли. Как будто сердце накрыли тёмным палантином и оно, как птичка, перестало биться и страдать, засыпая во мраке, спасительном и фатальном.

Проснувшись утром от толчка в плечо я увидел веселого Лёньку.

– Подъём уже, соня. Скоро на завтрак позовут.

Я вскочил на ноги и кинулся к соседней кровати. Она была аккуратно застелена. Тела Димки уже не было.

– Куда Диму унесли? Сказали, что с ним? Он же умер сегодня! Оно убило Димку… – Кричал и метался по палате я.

Товарищи по отряду смотрели на меня, как на умалишённого.

– Ты про какого Димку говоришь? – Осторожно спросил Лёня. – Про рыжего, из первого отряда?

– Ты прикидываешься? – спросил я недоумённо. – Мой лучший друг. Вы разыгрываете меня?

Ленка Болотова, тихо стоящая в дверях, развернулась и убежала за вожатыми.

А я пер на Лёньку, от души желая набить ему морду за такие шутки. Лёня прятался за кроватью, отступая вглубь палаты. Но злость отключила на минуту моё сознание, и я, особо не сдерживаясь, хорошенько ему вмазал.

Леня неуклюже завалился на койку, зажимая нос.

– Совсем больной. – Прогундосил он. – С катушек слетел от своих кошмаров. Да мы устали уже слушать, как ты орешь во сне. Я не желаю жить в одной палате с больным!.. Придурочным… Да ты, блин, опасен, чувак… Сам-то понимаешь?

Следом прибежали вожатые. Я находился в предобморочном состоянии. Меня увели в Медпункт, где девушка по имени Зоя вкатила мне ударную дозу успокоительного.

Далее, я провалился в глубокий сон. Ни Димка, ни фигура в плаще мне больше не снились. После обеда приехала мама и забрала меня домой.

А потом у меня был просто фиговый год. Где все наперебой убеждали, что Димка – никогда не существовал. Я каждый день встречался на лестнице с его родителями. Даже однажды попытался с ними заговорить о друге. Но дядя Коля пожаловался маме, и меня снова положили в Институт неврозов.

Урок из данного опыта я вынес один – взрослым доверять нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Они верят лишь тому, о чём читают в книгах. Иногда – глазам. Но только не детским. И я предпочёл молчать… О Димке, о своих страхах, о пугающих событиях лета, просто сделав вид, что ничего и не было.

Как ни странно, спустя год, я искренне поверил, что был мучим расстройством сна в свои тринадцать. Психотерапевт популярно объяснил мне, что такое сонный паралич. И что, вступая в эту фазу, на грани сна и бодрствования, человек уже просыпается мозгом, а тело его не слушается.

Из-за этого кажется, что физическая оболочка потеряла способность двигаться. Именно в тот момент людям мерещатся жуткие образы демонов, чудовищ и прочей сверхъестественной нечисти. Но между тем, сонный паралич – нарушение механизмов сна, а не расстройство психики. Поэтому, опасаться, в сущности, нечего.

Ну, а Димку – воображаемого друга – моё подсознание сгенерировало на почве болезненного развода моих родителей год назад. Они сильно разругались и наотрез отказывались разговаривать друг о друге. В итоге, я не мог делиться переживаниями ни с одним из них. Разводясь, взрослые ничего толком не объяснили, и больше не общались на тему расставания. Подчеркнуто заявляя, что хотят забыть все, что с их браком было связано долгие годы.

Таким образом, я провалился в эмоциональную дыру. Родители буквально запрещали мне выплёскивать негодование и задавать вопросы на тему их разрыва. Я испытал всю гамму эмоций от сожаления до чувства вины и злости.

Когда эмоциональное напряжение зашкалило, психика выдала единственно возможный для неё выход – погружение в невроз и галлюцинацию друга-Димки, с которым можно было поговорить обо всём, как с собой.

И действительно, мы весь день проводили вместе, расставаясь только на ночь. Что должно было казаться странным со стороны… Он жил по соседству и дни напролет торчал у меня. А мама работала и ничего не замечала. Папу я видел по выходным. Оба родителя были увлечены лишь собственной жизнью.

Из горячо любимого сына я в одночасье превратился в заброшенного ребёнка с выдуманным другом. Именно в тот момент Зона обратила свое внимание на меня… Теперь я в этом почти уверен. Странный человек в капюшоне пришёл меня «пробудить». Хотя, кто скажет теперь: возможно, и Димка был её посланцем – фантомом, смущающим мой разум…

Иногда мне всерьёз казалось, что я двинулся рассудком. Теперь же, наоборот – понимаю, что «маячки» Зоны были разбросаны повсеместно. Странные стечения обстоятельств, пугающие образы на грани видимого, запутанные сны. Всё это – лишь подготовка к чему-то большему.

Зато моё предполагаемое «расстройство психики» смягчило отношение родителей друг к другу, помогая пересмотреть обоюдные обиды. Теперь они общаются и делают вид, будто пропасти между ними никогда и не было (что вообще-то не лучше).

Ощущение тоски и неопределённости постепенно отпускало. Наверное, психотерапия помогла. Я закончил школу в срок, поступил в универ на «бюджет» и зажил, как прежде.

И только иногда, во снах мне мерещились образы Димки или незнакомца в плаще. Серые глаза сменяли ореховые, круглые. Я бежал по безликим коридорам пионерского лагеря, заставленным кушетками, обмазанными кровью. Иногда мой путь преграждал Лёнька, обзывая меня "придурочным". Но, на сей раз я чётко отличал явь от сна.

Время от времени, находясь в пустом помещении, я ощущал чей-то пристальный взгляд… Иногда отмечал движение боковым зрением. Но то меня уже не пугало, скорее забавляло. Я принял факт невроза, как данность. И ощущал эти неприятные эффекта лишь в напряжённые периоды своей жизни. Не пил антидепрессантов с детства. Не наблюдался у врача.

Моё сознание почти полностью вытеснило события тех давних ночей.

И теперь, через 13 лет, придя в Зону, я сложил для себя паззл, ответил на вопросы, не находящие ответа так долго.

И это стало благословенным облегчением. Болен не я, а мир вокруг, поражённый наваждениями Зоны. Она рыщет по свету, разыскивая "на большой земле" безродных отщепенцев, сломленных и отчаявшихся, готовых принять её Дар в своё сердце. Они питают её эмоциями, невольно ей служат, разнося по земле её споры обмана, боли, безысходности и тоски.

Пасынки Зоны восприимчивее счастливых людей во всём, ведь им нечего терять. А когда ты отчаялся, то максимально уязвим и открыт. Ведь кажется, что хуже уже не будет. Появляется какой-то обречённый азарт.

И когда-нибудь все мы приходим в Зону. Кто-то борется с Ней, кто-то – боготворит, иные – как я, хотят выведать её тайны. А есть такие, как Мут – гиперчувствительные к эмоциям и обстоятельствам – оттого нелюдимые – странники. Вечные скитальцы, смысл жизни которых в познании устройства бытия. В бесконечном шаге навстречу Чему-то Большему.

В Зоне каждый одиночка перестаёт бояться своей отрешённости. Обостряются все инстинкты. Быстро спадают шоры, укрывающие разум от истины.

А вдруг Повелитель Кошмаров – это рекрутер Зоны? И если мы на минуту представим, что Димка всё же существовал, тогда у меня всегда остаётся шанс его встретить?

Кто он теперь – мутант, зомби, страж Монолита или просто сталкер?

Реальных шансов мало, но можно же помечтать? Когда люди уходят из твоей жизни столь быстро, ты невольно надеешься встретить их в "жизни другой".

В последнее время не покидает ощущение, что для большого мира я умер. Меня никто не разыскивает, будто я бесследно исчез… или вообще не рождался. Как Димка когда-то. Чем чёрт не шутит, а?

Я улыбнулся Муту, и напарник не стал меня разубеждать.

– Зона – эдакий извращённый вариант Зазеркалья. – Он усмехнулся, а скорее, даже всхлипнул, пронзительно и горько. – Мой Серёга навсегда провалился далеко за пределы этого зеркала. Его не достать. Он не увидит, как растут дети, но и сам никогда не постареет и не испытает физической боли. А вот вы с Димкой теперь в равном положении, по одну сторону зеркала. Может, и сведёт Зона. Поживём – увидим, доживём – узнаем, выживем – учтём. – Закончил Мут нашу беседу своей любимой присказкой.

Глава 11: «Пуля летит в Бар»

Сообщение Бочки настигло нас уже глубокой ночью. Мы от души наелись картошки в масле, напились мятного чая с карамелью. И теперь, как сытые удавы, возлежали на продавленных диванах, изредка перекидываясь случайными фразами.

Не знаю, совершил ли я ошибку, решив открыться Муту… Однако, своей реакцией на слова Бочки товарищ окончательно развеял мои сомнения. У этого паренька твёрдые принципы и стальной характер, скрытые за внешней неразговорчивостью. Он мягок в общении с людьми, но твёрд в суждениях. Думаю, на него можно положиться. В конце концов, он с самого Кордона нянчится со мной, помогая бескорыстно. Ведь что можно взять в Зоне с новичка?

Люди в Зоне не верят в совпадения. И, кажется я попадаю под их суеверное влияние.

Это напарник, который не предаёт. Он не бросит своих, даже если они накосячили. Это ниже его высокой планки принципов. А уж человек я – проницательный. У меня «нюх» на хороших людей. И в этом мы с Мутом крайне схожи.

Поэтому, отбросив последние сомнения, я не стал «юлить» и отдал напарнику КПК Филонова вместе со странной шифровкой, предварительно рассказав полную историю его стремительного превращения в «жмурика».

Мут лишь присвистнул.

– Угораздило же тебя, мамкин "шпиён".

Я лишь развел руками пошире, выражая полноту своего негодования:

– Там много пометок на полях. Написано, что Пуля – это сталкер. Знаешь такого?

– А, вот знаю, как ни странно, – задумчиво ответил Мут. – Это местный подпольный барыга. Шатается то тут, то там. Промышляет по мелочи. Сбытом краденного, продажей информации. Лично мне он всегда казался не надёжным, и даже околокриминальным человеком. Но «Долг» не гонит его с территории. Даже после того, как из-за его «инфы» завязалась массовая драка в баре. К слову, сведения были на 100%-в правдивыми. Надо отдать ему должное – в информационных подлогах его не замечали. Но род занятий Пули, в принципе, вызывает у меня ощущение лёгкой брезгливости. В сталкерских кругах он известен как личность, способная достать всё. Бродяги, да и сами «долговцы», что странно, частенько пользуются его услугами. А сам он кочует по Зоне, в зависимости от рода своих интересов. Чаще всего появляется на «Ростке» и «Скадовске» – это палестинки, да и аудитория на них тусуется обширная. Сталкеры смотрят на его делишки с широко закрытыми глазами. Никто, как будто не замечает, что Пуля – пройдоха, каких поискать… И, вроде бы, он ни разу никого открыто не кидал, но вопросы свои обстряпывает сомнительными путями – то ли, через наёмников, а, может, через «бандосов». Эту информацию он успешно держит в тайне долгие годы. Но вольные особенно не интересуются. Просто пользуются благами от знакомства с Пулей. И не любят его, по-моему, лишь жлобистый Бармен, чувствительный к конкуренции; да прожжённый, но честный торгаш – Сидорович… Ну, и я. Остальных он расположил к себе. И даже Петренко, активно борющийся с «пацанством» в Зоне, лоялен к его серым делюгам. Есть целый список не чистых на руку сталкеров, кому проход в «Бар» давно заказан. Но только не Пуле. Не ясно, с чего. Вместо того, чтобы гнать его взашей, искореняя чёрную торговлю на «Ростке», как было со многими до него, Петренко уходит с ним в глубокий рейд под Припять… Возвращается, по словам Бесо, озадаченным. Они с Ворониным надолго закрываются в кабинете последнего и что-то живо обсуждают вдвоём, вызывая к себе поочерёдно то высшее командование группировки, то Бармена, то самого Пулю, как будто сверяя показания очевидцев некой истории. Все разговоры происходят по отдельности, как при допросах. А Бесо не будет врать. Мы с ним очень сдружились в той ходке с чехами. Поддерживаем связь. Если уж и связывает Пулю с «Долгом» какой-то секрет, то мелкие командиры точно не в курсе. Нужно удить информацию в пруду покрупнее: у полковника или у самого генерала… В твоей шифровке черным по белому написано: «Пуля летит в Бар». На мой взгляд, это означает, что сталкер тесно связан с группой Калаша, раз его имя упоминает Филонов в своих заметках. Каким образом, пока не известно. Возможно, по роду своей деятельности… А может, ещё как. Теперь Петренко собирается догнать Калаша на «Выжигателе». Тоже очень мутно, потому что Пуля имеет некие дела с высшим командованием "Долга". И все они объединены какой-то общей тайной. Нутром чую. Воронин с Петренко вряд ли просто так выложат её рядовым сталкерам, да еще не входящим в состав группировки, таким как Бочка. Но так как ты – непосредственный участник этих сомнительных событий, попытать счастье и отправиться к генералу все же стоит. Бочка пишет, что Петренко готов нас принять не позже семи утра в своём кабинете. Предлагаю прикорнуть. Часа четыре у нас в запасе есть. А завтра мы попытаемся напроситься в рейд, пользуясь протекцией Бочки и Бесо. Сегодня я узнал от него, что желающих идти к «Выжигателю» категорически не хватает. Но абы-кого Петренко с собой брать не хочет – только проверенных сталкеров. Поэтому было принято рискованное решение – идти очень малой группой и соединиться с бойцами «Долга», засевшими на «Радаре». И далее – преследовать группу Калаша совместными силами.

– Чего же такого наделали Калашников с Филоновым? – Вслух призадумался я. – Что сумели заинтересовать и "Долг", и "Наёмников". И ещё чёрт знает, кого. Помнишь, ты рассказывал о флешке с информацией, которая позарез требовалась Камраду? Может, она ещё у Калаша. И теперь "Долг" вступил в охоту?

– «Долговцы» не работают с наёмниками, – возразил мне Мут. – И разбой – в принципе, не их метод. Убеждение, да. Давление на высшие идеалы. Редко – подкуп, предложение дружбы. Воронину вряд ли нужна информация… Ей он владеет в избытке, так как завязан с учёными и военными. К тому же, на "Долг" работает целая агентурная сеть. Это военизированная группировка, не то что, раздолбаи из "Свободы"… Думаю, дело в другом. А вот где псевдособака зарыта – завтра и попытаемся выяснить… Кстати, насчёт листочка с шифром… Думаю, его стоит показать самому Воронину. Он в этой истории информирован явно глубже нас. А доверять «Долгу» можно, уж поверь. Если и есть в Зоне те, кто не растерял ещё высоких идеалов, так это «долговцы». А теперь – спать. – Мут быстрым движением потушил керосинку и комната погрузилась в густую, спасительную тьму.

Глаза мои слипались… День, перенасыщенный впечатлениями, и так непростительно затянулся. Зевнув пару раз так глубоко, насколько позволяла мне челюсть, я провалился в сон.

Сегодня мне виделись благостные сны – с запахами луговых трав, цветами и песчаными тропами. Никакой Зоны с её монстрами, тревожностью и тлетворной вонью колодцев… Только чистый воздух, наполняющий тело желанием жить, как можно дольше и краше. Тугие пчёлы, несущие мёд в улей. Ощущение полной свободы быть тем, кем я хочу… Кем я должен быть… И ароматы медовых сот, забытые с детства.

Зона больше не "говорила" со мной во сне. И я был крайне рад такому "бойкоту", хотя бы на время…

***

Проснулся я раньше напарника и долго лежал, не решаясь нарушить безмятежность весеннего утра. Тишина за окном, благодать. Солнце чуть слепит глаза, пробиваясь сквозь в бреши потрёпанной занавеске. Прохладный, лёгкий ветерок разносит по комнате еле различимый в утреннем тумане дымок ночного кострища.

Мут безмятежно похрапывал у окна, вдыхая ароматы майского утра. Лицо его было спокойным и бледным.

Для начала я сладко потянулся, чувствуя каждой клеточкой расслабленность и спокойствие. Странно, но встреча с высшим командованием «Долга» не вызывала во мне ни тени тревоги. Как будто все было предопределено заранее и шло по накатанной колее.

Я прибыл в нужное место, в правильное время и теперь клубок событий раскручивается без моего участия, но это не пугает, а завораживает любопытного подростка, притаившегося где-то глубоко внутри меня.

Наверное, так себя чувствовала Алиса, провалившись в кроличью нору. Эдакая гремучая смесь из любопытства и предвкушения, от которого не «сосёт под ложечкой». Разум принимает чувства без протеста, потому что «так и должно быть».

И если в начале ты, будто летишь с горки на чистейшем адреналине, то постепенно организм свыкается с этой данностью "переменчивой реальности Зоны". Её не предугадать, не осмыслить. Уж лучше отключить свой разум там, где он бессилен и прислушиваться к интуиции – она не обманет.

Окончательно стряхнув с себя сон, я внимательно оглядел комнату. Вещи аккуратно сложены на тумбочке. Осторожно потянувшись за КПК с целью узнать время, я неудачно скрипнул половицей.

Мут встрепенулся и вскочил на кровати, озираясь по сторонам.

– Кто здесь? – Уставился я на друга, выражая гротескное удивление. – Тебе что, кошмары снились? Или ты всегда с утра-пораньше такой нервный?

– Да я не сразу раздуплился, где нахожусь, – выдохнул раскрасневшийся Мут. – Приснилось, что я ночую в колодце на «Янтаре». И, скребутся ко мне в люк всякие твари. То собаки в вентиляцию завывают – спать не дают, то снорки рычат за стенкой…

– Прости, это я, наверно, храпел. С тех пор, как кровожадные дяди мне нос разбили, со мной никто рядом дольше ночи не выдерживает. Доктора говорят, надо оперировать.

– Был у нас парень на Кордоне, из новеньких. Так его ребята Трактором прозвали. – Товарищ рассмеялся, предаваясь воспоминаниям. – Догадываешься, за что?

Я утвердительно кивнул.

– Так вот, я с ним три ночи провёл в одном схроне во время затяжного Выброса. Ни дать, ни взять – пытка звуком, так лихо он захрапывал!.. На вдохе рычал, аки крупная сельскохозяйственная техника. А на выдохе брал четыре октавы, как заправский певец. Прям как будто не дышит, а сложную арию поёт. Мужики к концу второй ночи скребли стены от злости. «Провались, – говорят, – пропадом и эта Зона с её Выбросами. И этот грёбанный Трактор, которого и пушкой не разбудишь». Некто Седой даже в сердцах пообещал ему вырвать гланды, «если он не уймётся»… В общем, как-то выкручивались впечатлительные ребятки по мере сил – спали днём, будили возмутителя спокойствия изощрёнными способами, привязывали нижнюю челюсть, пугали – всё без толку. Бедняга – Трактор – краснел, бледнел и обливался холодным потом, мол «мужики, оно само». А я вот адаптировался, перестал его рёв замечать. Как говорится, никуда не деться с подводной лодки, так и смысл злиться и делать акцент на худом? В общем, с тех пор я простого человеческого храпа почти не замечаю. Сделал Трактор «прививочку». Хоть в барабан бей, сплю, как младенец.

Мут встал, умылся наскоро чистой водой из кружки и приговаривая: «Эх, хорошо,» – скомандовал двигаться на завтрак в «долговскую» столовую.

– Там же в умывальниках и зубы почистим. Ребята вообще молодцы – наладили водоснабжение, как надо.

– Да какое же в Зоне водоснабжение, – изумился я. – Грунтовые воды наверняка радиоактивны либо чем-то заражены.

– Ну так, а на что нам Дары Зоны – артефакты? – Удивился моей недогадливости Мут. – Есть такой арт – «Слеза». Обеззараживает все, к чему прикасается. Очищает от загрязнений и воду, в которую попадает, и раны, к которым его прикладывают. Плюс дезактивирует радиоактивное заражение, но, правда, от этого рассыпается. Зато бродяги всегда могут обеспечить себе тарелку супа в «Баре», притащив группировке полезные арты. Платят за них щедро и регулярно… «Слеза» в наших реалиях особенно в цене. И кстати, зачем, как ты думаешь «долговцы» отбирают на входе всю нашу снарягу? Она проходит полную дезактивацию в специальных камерах со спец-артами. Не хочешь сдавать вещи в чистку, оставляй в ячейках на хранение. Два часа – бесплатно, остальное время – за денежки. Коммерция. – Назидательно поднял вверх указательный палец мой весёлый напарник. – Это идея Бармена. «Должна же группировка чем-то жить». Как будто контрактов с военными и учёными им не достаточно.

– Чудеса в решете. – Удивился я.

– В этом весь Бармен – урвать по мелочи. Мотай на ус. – Усмехнулся Мут. – Ну, да ладно. Побежали в столовую. Повара там работают – закачаешься. Профи такие, что команда «Мишлен» уже с ног сбилась, по всему миру их разыскивая. «Хотим, говорят, звёзды украинским ребятам вручить». А они скромные, вот в Зону от них и удрали. Прячутся от внезапно свалившейся славы. – Мут хищно стрельнул глазами, но не удержался и захохотал.

– Пойдём уже скорее, сказочник. Не терпится попробовать манки, отмеченной звездой «Мишлен».

***

Не смотря на ранний час, столовая уже вовсю гудела десятками голосов. С порога я почуял знакомые запахи молочной каши, омлета и свежего какао.

На раздаче маячил высокий, румяный парень в белом поварском колпаке. Он то и дело втягивал увесистый живот, пропуская снующих туда-сюда шустрых работников кухни.

– Здорово, Каспер. – Широко улыбнулся Мут. – Какими разносолами нас сегодня побалуете?

– Привет, бродяги… Да вон, на стенке висит меню, – лениво зевнул «долговец». – Там вся самая секретная информация группировки, "спешл фо ю", так сказать.

– Ну, ты прям заматерел, я гляжу, – картинно оскорбился напарник. – Стал настоящим, прожжённым работником комбината общественного питания… Не балуй. Налей мне, пожалуйста, чая. Моему другу – кофе без молока. Ещё тащите нам две порции омлета, да с хлебушком, обязательно. – Мут пробежался глазами по меню. – И блинчиков со сгущёнкой четыре порции.

– Да ты же лопнешь, бродяга, – почти заботливо прогудел Каспер. – Как в такого червячка, как ты, вмещается столько еды, не понимаю.

– У меня быстрый обмен веществ, что тут поделаешь? – Развел руками товарищ. И повернулся ко мне. – Не против, что я делаю заказ за тебя? Сегодня из вкусного только эти позиции. Кофе тебе, скорее всего, по вкусу не придётся, но всё же, это лучше, чем ничего.

– Валяй, развлекайся!.. Ой… А мы точно осилим всё это? – Усомнился я вдруг в наших способностях, разглядев на подносе две огромные горки пышных блинов в окружении целых архипелагов пушистого омлета, уложенного в глубокие тарелки.

– Даже не сомневайся, – кивнул мне Мут. – Ты не представляешь, как вкусно тут готовят. – Да, Каспер? – Напарник вопросительно посмотрел на работника столовой и для пущей убедительности звонко хлопнул его ладошкой по животу.

Тот явно смутился.

– Работа просто статичная. Стой на раздаче, потом формуляры на продукты заполняй. Вот и разжирел слегка. И вообще, не трогай, – шутливо дал он по рукам Муту. – Это на зиму. Короче. Чай-кофе у нас вон там, дальше. – Каспер прищурился и указал вглубь столовского помещения. – Наливайте, сколько хотите. Столик номер один – не занимать: он для командования.

– Ок’хеюшки, – вздохнул Мут. – Сплошные правила тут у вас. – И грустно поплёлся, нагруженный огромным подносом в поисках свободного стола.

– Эй, пссс, ребята, – послышался знакомый голос справа. – Добрейшего, айда, к нам.

Я развернулся на звук и увидел Бочку в компании незнакомого, кудрявого сталкера, больше напоминающего старшеклассника-переростка.

– Я – Домра. – Представился незнакомец. – В миру – Олег. Тут можно и с именами – Она не подслушивает. – Заговорчески улыбнулся мне сталкер.

– Арсений, он же – Грач. Будем знакомы. – Ответил я. И Домра добродушно улыбнулся.

– Новенький? Неужели, Мут взял себе кого-то в подмастерья?

– Ну, вот, свела судьба с напарничком, – вздохнул подошедший к столику Мут. – Никуда теперь мне не деться. А я знаки не игнорирую, ты же знаешь. – Обратился друг к Домре и закатил глаза.

– Ну да, суеверный малый, наш Мут. Но эта особенность не раз ему жизнь спасала. – Расхохотался громкий Бочка, абсолютно серьёзно глядя мне в глаза. – Договорился я с Петренко. Он, как бы, к вам вообще заочно лоялен, так как ты, – сталкер указал толстым пальцем в сторону напарника, – не раз защищал интересы группировки с оружием в руках. Насчёт неофита – тоже все прозрачно. Чья докука, тот с ней и вошкается. Но, в принципе, они не против вашего участия в рейде.

– Принято, – задумчиво отозвался Мут. – А Воронин как настроен – примет нас? Позарез надо бы с ним переговорить.

– Он – хороший мужик, простой. Думаю, если попросите Петренко, тот замолвит за вас словечко перед начальством.

– Ну и ладушки, – расслабился Мут. – В таком случае, господа, давайте, просто похаваем. Ибо до встречи с полковником осталось минут сорок. А у нас тут, "уххх", – непаханое поле. – Красноречиво обвёл он руками заставленный яствами стол.

***

Ровно в 7.00 мы, как штык, торчали в приемной Петренко. Полковник оказался коренастым, лысым мужчиной, лет 45-ти. Простой, немного флегматичный на вид, он аккуратно протиснулся вдоль стола и взял в руки красную, детскую лейку.

Приёмная представляла собой небольшое, прокуренное помещение с несгораемым шкафом, несколькими столами, составленными буквой «Т» и невесть откуда взявшимся исполинским фикусом в деревянной кадке.

Полковник бережно подлил воды растению и сухо поинтересовался:

– Вы по вопросу рейда к «Выжигателю»?

– Вообще, не только, – осторожно начал беседу Мут. – Полковник, мы с Вами давненько знаем друг друга, поэтому не буду ходить вокруг да около. Я в курсе, так уж получилось, что Ваша группа идёт в рейд на «Радар» по душу Калашникова. А мой напарник может поделиться с Ворониным некоторой информацией, которая может оказаться весьма ценной. Взамен нам нужна личная аудиенция у генерала и его полная защита. Потому что, Грач, – напарник указал на меня, – как и Эдик, вляпался в дела Калаша по самое «не-балуйся». Его видели с Эдом в Дитятках. И, не ровен час, наёмники загребут его за шкирку так же, как и бедолагу Эда. Поэтому, нам нужна помощь группировки, а мы уж посодействуем и вам, чем сможем.

Петренко нахмурился.

– Разворошили вы, парни, осиное гнездо. Наёмники – это лишь верхушка айсберга. Тут завязаны силы покруче. Ждите. Сейчас отзвонюсь Воронину, покалякаем и, возможно, он лично Вас примет.

Мы покинули приёмную. Мут привалился спиной к блестящей, крашенной стене в коридоре и шумно выдохнул.

– Что? Всё вот так просто? – Изумился я.

– А, чего рассусоливать? – Ответил напарник. – До выхода у Петренко – немного времени осталось. Нужно принять все решения на берегу. Группа не сформирована, дело явно буксует. Полковник выглядит растерянным, как никогда. А я его знаю с самого первого дня в Зоне. Толковый товарищ – у него всё четко, как в аптеке. И то, что сейчас всё идёт «по наклонной дуге», означает лишь одно – затевается что-то глобальное. То, чего нельзя было продумать заранее. И теперь они с Ворониным вынуждены действовать в переменчивых обстоятельствах, создавая план на ходу. Ох, не хорошо. С наёмниками «Долг» никогда не жил в мире, но и войны не было – чёткий нейтралитет с разделением территорий. А после того, как Воронин вступился за Эда, этот шаткий мир рухнет, как пить дать. Наёмники не терпят, когда им преграждают дорогу. Политика группировки чётко показывает – бей своих, чтобы чужие боялись. А уж развязать войну с чужаками способен любой неосторожный «пук»… У наёмников даже свой кодекс есть с очень абстрактными представлениями о чести. Короче, это война. Стоит ли Эд потенциальных жертв со стороны «Долга»? Не думаю. И нет, это не личная приязнь Воронина к проводнику. Он почему-то крайне ценен. Настолько, что полковник готов поставить на кон всё.

***

Беседу нашу прервал взволнованный голос Петренко.

– Давайте, хлопцы. Дуйте к Воронину, он лично вас примет минут через пятнадцать. А насчёт выхода на «Радар» – собирайтесь. Выдвигаемся ровно в 10 утра. Пойдём малой группой: Я, Бесо, Бочка, Домра, Вы, Карась и Эд. Путь проложим через окрестности завода «Росток» прямиком к «Армейским складам». Лидер «Свободы» обещал прикрыть, если объявятся наёмники. Он выделил несколько бойцов в группу сопровождения. Обещали довести в лучшем виде до самого «Выжигателя». На «Складах» сейчас, ой-как не спокойно. Военные не оставляют попыток выбить сталкеров с «Радара». Большая группа наших ребят застряла сейчас там – помогают «вольным» держать позиции. Если повезёт, отобьются общими силами до нашего прихода. А коли нет, то это только усложнит нам задачу. Знаю точно, что Калаш с группой должны остановиться на базе "Вольных" на кануне Выброса – у него там назначена важная встреча. У нас же есть пара-тройка дней в запасе, если верить прогнозам учёных. Пси-активность в Зоне уже и так зашкаливает. Зверью рвёт крышу. А это значит, нам светит настоящий фейерверк эмоций, а не рядовой Выброс, в штатном режиме. Как бы не повторить наш 2007-й. В «Деревне кровососов» засели с месяц назад странные твари. И фримэны до сих пор опасаются её расчищать. Вы вообще, такое слышали, чтобы «Свобода» чего-то в Зоне боялась? С их-то допингом в виде разнообразных веществ… но… ладно, не будем поддерживать стереотип. Не все "свободные" – прожжённые наркоши. – Полковник потупил взор и взглянул на часы. – Так, парни, покалякаем еще с вами позже. А пока, не будем заставлять командование ждать.

***

Минут через пять мы прибыли в кабинет главы «Долга», и я впервые увидел генерала Воронина воочию. Высокий, подтянутый мужчина, лет пятидесяти, с военной выправкой, седеющий, немного хмурый. Я бы даже сказал, озадаченный.

В его глазах читалась смесь тревоги и нетерпения.

– Приветствую, господа. – Поздоровался генерал спокойным, немного хриплым голосом. – Присаживайтесь, и приступим. – Он указал рукой на пару кресел и отложил на край стола увесистую кипу бумаг, демонстрируя полную заинтересованность в разговоре.

– Здравствуйте, – мягко, но решительно начал беседу Мут. – Петренко сказал, что Вы готовы нас выслушать?

– Так точно.

– Тогда присядем поудобнее, – ответил Мут и аккуратно опустился в одно из мягких кресел. – Кажется, разговор будет долгим.

Я же немного замешкался на пороге, словно не решаясь пересечь черту «невозврата». Когда я сяду в кресло, мне тоже нужно будет включиться в беседу. Делиться подробностями, вспоминать эту историю с самого начала. А я никак не мог собраться с мыслями и понять, с какого конца вообще к ней приблизиться. Всё слишком скомкано и запутанно, настолько, что я чувствовал себя полным кретином.

Я не понимал намерений Калаша. Не знал, что связывает Воронина с ним и Эдом. Не мог, в конце концов, окончательно решить для себя, а можно ли этому человеку доверять? Заслуженно ли Мут возлагает на него великие надежды, если он связан с такой криминальной личностью, как Калаш?

С другой стороны, сейчас они явно по разные стороны баррикад, но означает ли это, что Воронин, условно, «хороший парень»? И с чего вообще мне приспичило вот именно сейчас, у него на пороге, делить мир на белое и чёрное, своих и чужих? Не проще ли довериться интуиции Мута?

Из раздумий меня выдернул голос Воронина:

– А Вы, молодой человек, присядете, наконец, или Вам удобнее стоять в дверном проёме? – И тут меня накрыло внезапное осознание, что я буквально, завис на пороге… И трепещу на ветру, не решаясь сделать шаг в новую жизнь, окончательно уже потеряв дорогу к старой.

Усилием воли я сделал шаг. И напряжение мгновенно спало. Решение принято. Пан или пропал.

Рано или поздно нужно распутывать этот клубок. Но для этого придётся научиться доверять людям… Одному тут никак. Начнём с малого.

И я рассказал свою историю, не упустив ни единой детали, делясь соображениями по ходу повествования. Воронин молчал и внимательно слушал, не задавая вопросов и не перебивая. А когда откровения иссякли, он обратился ко мне с просьбой:

– Не могли бы Вы показать мне загадочную шифровку? Я сделаю копию, с Вашего позволения и передам её доверенным лицам. Возможно, совместно мы найдём какой-то смысл в наборе фраз.

Генерал тихо и не торопясь перечитал её вслух ещё раз:

– «Пуля летит в Бар.

Калаш лежит на Складах.

Бог каменных плит

Стоит прожитых лет.

Чистый, нетронутый лист

Сделает желтым ПАР.

Ключ ко всему – Долг.

Следуй за ним, Журналист».

Походив по кабинеты взад-вперёд Воронин нахмурился:

– Ну что ж, друзья. Пора взаимно открыть карты? Мы с Вами однозначно, по одну сторону. Нет, Калаш – не представитель вселенского зла, не бандит и не убийца, во всяком случае, в настоящем времени, – недвусмысленно намекнул на прошлое Калашникова генерал. – Он – пытливый экспериментатор и азартный бизнесмен, связавшийся не с теми людьми. Вот и всё. Калашников финансирует разработки учёных уже довольно давно. Катается в Зону отдохнуть и получить дозу адреналина… Сфера его интересов – прикладная физика. Долгое время учёные двигались почти вслепую, но внезапно кому-то из них случайно крупно повезло. В его руки попала настоящая сенсация – загадочный артефакт, теоретически способный (в сочетании с прочими) при нужных условиях генерировать количество энергии, сопоставимое по мощности с работой целой атомной электростанции. Не знаю подробностей – исследования засекречены, а наших бойцов к ним и близко не подпускают. Представьте себе: это могло бы раз и навсегда решить проблему мирового топливного кризиса, с последующим разорением трансконтинентальных нефтяных корпорации. Предприимчивый бизнесмен – Калашников – сразу же почуял свои выгоды и моментально «забил копытом». Стал регулярно наведываться в Зону и лично курировать исследования. Платил учёным без задержек и очень щедро, строго-настрого приказав не допускать утечки информации вовне.

– Очевидно, что-то пошло не так, раз наёмники прознали о проекте Калаша и решили наложить лапу на его разработки… – Вмешался в монолог Воронина Мут.

– А вот тут-то он и обратился к нам, – пояснил Генерал. – Всего я не знаю. Но некоторыми подробностями Калашникову всё же пришлось поделиться, так как я не могу позволить использовать силы группировки вслепую. Однако, важные нюансы, касающиеся заключительного этапа испытаний, Калаш от меня, разумеется, утаил… Как, впрочем, и главную деталь, о которой не сложно теперь догадаться: такого рода эксперименты – всегда риск. Тонкое балансирование на грани науки и беззакония. Он готов был поставить на кон безопасность множества людей, играя с материей и энергией, подобно учёным из «О-Сознания». Есть ошибки, которые повторять категорически не стоит. Эд в благодарность за защиту, поделился со мной нюансами их с Калашом бесед, рассказал о рискованных опытах с артами. И паззл сложился. Не знаю, всё ли мы верно поняли… Но если Калашникова не остановить сейчас, то всё может кончиться в лучшем случае, распространением Зоны на многие километры за пределы её нынешних границ. В худшем – гибелью множества невинных людей в периметре Зоны и далеко за её пределами… И хорошо, если Калаш преследовал шкурные интересы, затевая данную историю. Куда хуже, если это уже не Калашников, после того, давнего рейда в Припять. Вы же в курсе, что однажды он достиг Исполнителя Желаний?

– Да ну! – Присвистнул Мут. – Набрехал же, небось, а все верят.

– Отнюдь, – спокойно возразил Воронин. – Мы с Петренко были с ним. Но, в последний момент нас все же прижали фанатики, и группе пришлось спешно ретироваться в соседние галереи. На секунду я потерял сознание, увидев Исполнитель желаний буквально в десятке метров от себя. Говорят, что никто оттуда не возвращается – сходят с ума или гибнут от пули слуг Монолита. Но только не мы. Очнулся я уже в подвале соседней многоэтажки. То ли сказалась лёгкая контузия, то ли сознание не выдержало устойчивого пси-поля в районе "Исполнителя". Но на 30-40 минут я просто выпал из жизни. Возможно, Калаш всё же успел загадать желание… Петренко всё это время отстреливался от фанатиков. Единственное, что я могу сказать точно, Калаш некоторое время был предоставлен сам себе.

Долгие годы я думал, что он держал оборону от «монолитовцев» вместе со всеми. А в свете последних событий уже не уверен… Ох, не уверен… – Вздохнул Воронин, и его голос на секунду, как будто охрип еще сильнее.

Мут задумчиво блуждал взглядом по приёмной генерала.

Я тоже молчал, переваривая неожиданную информацию и пытаясь просто хотя бы не сойти с ума, уж слишком сюрреально для меня выглядели такие беседы.

Первым затянувшуюся тишину нарушил Мут:

– А если Калаш всё же загадал желание, то как Зона его отпустила на «большую землю»? Говорят, такой сталкер, навсегда «приговорён к Зоне»… А Калашников свободно пересекает периметр… Но, к слову, делает это с подозрительной цикличностью… Вы не находите? – Озабоченно обратился Мут к генералу. – Тёртые сталкеры говорят, что Монолит коверкает желания, как джинн, обращая их против своего создателя, делая его своим верным слугой. Или это не так?

– Только в теории. Я знаю лишь одного выжившего – Болотного Доктора. Предлагаю у него и спросить, есть ли жизнь после «желания». Его просьбу "Исполнитель" тоже воплотил с оговоркой. Теперь Доктор, как бы выразиться помягче… не совсем обычный человек… И не может покинуть пределы Зоны Отчуждения. Справедливо ли будет предполагать, что раз Калаш покинул Зону, то желания он не загадывал?

– Не думаю, – возразил генералу Мут, и тот улыбнулся в ответ. – Зона непредсказуема. К тому же один из Законов Мерфи гласит: «Из всех возможных неприятностей произойдёт именно та, ущерб от которой больше». Эти принципы хоть и шутливы, но всегда находят подтверждение в тот момент, когда ты больше всего нуждаешься в чуде. – Мут горько усмехнулся. И генерал задумчиво кивнул в ответ, разделяя пессимизм моего напарника.

Глава 12: Подготовка к рейду

– Ладно, бойцы. Отправляйтесь к Валику в санчасть, он выдаст вам все необходимые в рейде медикаменты. – Обратился к нам генерал. – Петренко потом заполнит все бумаги, а нашему «Пилюлькину» я сейчас лично позвоню и отдам распоряжение. Раз в группе пополнение, надо вас хорошенько экипировать. Потом шагайте в бар, там вам подберут хорошие бронекостюмы по размеру. Далее – в оружейную группировки. Свои вещи можете оставить в камерах хранения. Распоряжусь Бармену, чтобы плату с вас не взимали. По окончанию миссии вся «снаряга» останется Вам. Артефакты, найденные в процессе тоже можно реализовать через Бармена. Плюс по десять тысяч рублей сверх. Думаю, суммарно, выходит хорошая цена за двух-трёхдневный рейд, с учётом высококлассных костюмов, медикаментов и полного продуктового довольствия.

– Разрешите вопрос не по теме? – Внезапно оживился Мут.

– Задавай, – благодушно отреагировал Воронин.

– А, как же теперь отношения группировки с военными? После того, как группа бойцов «Долга» заняла позиции на «Выжигателе», думаю, они перестали быть к вам лояльными? – Проявил любопытство напарник.

– Бойцов, заключивших контракты с учёными и сидящих безвылазно на «Янтаре» военные не трогают. Однако, лишили их внешней связи, заблокировав выход в «ЕСС». – Поймав мой недоумённый взгляд, Воронин пояснил. – «Единая сталкерская сеть». Военные понимают, что отказ от сотрудничества с «Долгом» означает для них смерть. «Янтарь» остался нейтральной территорией, как и раньше, благодаря протекции учёных и грамотности полевых командиров, дай Боже, им здоровья… Не смотря на все меры, предпринятые военными, наши ребята отыскали способ передать нам весть через вольных, не принимавших участия в штурме «Выжигателя». В тотальной опале лишь группа Лиса и отряд наших бойцов, замеченных ранее в обороне базы на "Радаре". На них объявлена охота. Надеюсь, со временем удастся урегулировать этот конфликт. Политика – дело тонкое. На прочих локациях военные так же продолжают отстреливать вольных, как и раньше. Но сталкеры, активно работающие на нужды НИИ в категорию «нежелательных элементов» больше не попадают, ибо без нас учёные свои исследования просто не вывезут.

– Старые-добрые двойные стандарты, – понимающе вздохнул Мут.

– Нам же стратегически выгодно иметь своих людей на «Радаре». Это универсальный выход во многие отдалённые участки Зоны. – Пожал плечами Воронин. – Плюс, перемирие со «Свободой» на этом фоне служит основным интересам группировки. Кровопролитные бои в Лиманске прекращены. Раздел Зоны на условные «сектора влияния» – так же в прошлом. Ради этого стоило пожертвовать весьма шаткими отношениями с военными.

– Хорошо. Я понял. Нас всё устраивает в предложении генерала? – Обратился ко мне Мут.

– Более чем, – ответил я.

– Тогда отчаливаем в Санчасть и далее на все круги бюрократического ада, – сострил повеселевший напарник.

– До встречи, бойцы. Ещё увидимся. – Проводил нас до двери генерал.

***

По дороге в медблок мы встретили Бочку и Эда. Они шли прямиком от Бармена в новёхоньких бронекостюмах класса «СЕВА» последней модели.

Матовые, черно-бордовые, в традиционных цветах «Долга», но без шевронов. Не броня, а загляденье – муха не сидела.

– Будьте здоровы, коллеги, – окликнул парочку Мут. – Уже раскрутили местного барыгу на дармовую снарягу? Уважаю. – Картинно восхитился товарищ и поцокал языком.

– Ха-хах, и вы не хворайте, друзья, – отреагировал Эд. – Рад тебя видеть в добром здравии. – Обратился он прямиком ко мне. – Бочка сказал, что ты уже в курсе, как не легко мне пришлось? Приношу свои извинения – не люблю опрокидывать людей. Ну хоть со снаряжением тебе на первых порах помог.

– Да, всякое бывает, – ответил я. – Не бери в голову. На что Эд картинно выдохнул, обмахнувшись стопкой накладных, изображая облегчение.

– Бармен за эти броньки чуть на фекалии не изошёл. – Вмешался в нашу беседу Бочка. – Крутил и так, и эдак, впаривая нам «БУшные» комбезы. Но не на тех напал. Что причитается нам высоким начальством, то и получим – не больше, не меньше. – Гордо ударил себя кулаком в грудь горластый сталкер. – Советую Вам для начала посетить санчасть, потом выписать талоны на снарягу у Петренко, ибо мы потратили битый час, доказывая Бармену, что не просто с неба на него свалились. Пока полковник сам лично не позвонил и не наорал на Бармена, этот кровосос не успокоился.

Мут рассмеялся:

– В этом весь Бармен. Ну ладно, парни. Встретимся в 10.00 у Петренко. Еще побалакаем. А сейчас нужно многое успеть.

И мы поспешно зарулили в медотсек к Валику. Тот оказался на месте и очень обрадовался нашему приходу.

– Насыщенный сегодня день, – пожаловался он Муту. – Даже чая некогда попить. – Андреич всю подмётку себе стёр. Ворчит, как цепной пёс. Что вступил в «Долг», дабы тихо скоротать старость простым санитаром, а не «это вот всё».

– У него какие-то искаженные представления о тихой старости, – честно выпалил я.

– Ты это ему лично скажи, – усмехнулся Валик, – А потом беги быстрей, чем летит его тапок.

– Ладно, друг. Сегодня чаёвничать некогда, – обратился к Валику мой напарник. – Полковник отправил тебе списки для рейда?

– Да, погодите, – оживился Валик. – Сейчас всё оформлю в лучшем виде. Вы только никуда не уходите. – И он исчез в подсобном помещении.

– Далее нам – в «арсенал» группировки. – Предупредил меня Мут. – Там нам выдадут что-нибудь, согласно соображениям Петренко. И только в последнюю очередь отправимся к Бармену. Поясницей чую, что застрянем у него.

Не успел я согласиться с другом, как из подсобки вынырнул довольный Валик:

– Держите. По паре стандартных наборов «Долга» для долгих рейдов в Зону. Там все, что нужно: бинты, антирады, противошоковые, антибиотики, противосудорожные, жаропонижающие, анальгетики в таблетках и ампулах, одноразовые шприцы. Соляные таблетки для обеззараживания воды. Противоожоговые средства, декомпрессионные иглы, пластыри, клей БФ, жгуты, гемостатические повязки, аппликаторы для проникающих ранений и многое другое – сами прочтёте.

– Где расписаться? – Поинтересовался опытный Мут.

– Вот формуляр, – подсунул нам журнал учёта услужливый Валик.

– Благодарствую. Удачи тебе, «медицина», – дружелюбно попрощался с товарищем Мут. – Пойдём дальше попрошайничать…

***

На пороге «оружейной» нас встретил хмурый, безразмерный парень с автоматом наизготовку.

– Вы от Петренко? – Строго и без приветствий поинтересовался он.

– Так точно. – Взял «под козырёк» Мут.

– Проходите, не задерживайтесь, – напутствовал нам громила.

И мы спустились в прохладное, тёмное помещение, где навстречу нам «выплыл» улыбчивый мужчина средних лет. Маленького роста, вертлявый и взъерошенный, внешне он походил на юркого, хитрого грызуна. Ни дать, ни взять – суслик.

– Привет, Хорь. – Поздоровался Мут, отчего я внутренне порадовался своей прозорливости. – Чего сегодня у нас в «меню»?

Хорь открыл тяжёлую, бронированную дверь в подсобные помещения, и у меня захватило дух от таких богатств. Чего в арсенале «Долга» только не было.

Казалось, каждый сантиметр внушительного помещения использовали с умом и налётом изобретательности. По всему видно, что оружейник "Долга" – личность увлеченная своим делом, не без фантазии. Обширная коллекция холодного и огнестрельного оружия занимала буквально всё свободное пространство «арсенала».

Первым делом, Мут потянул меня в сторону штурмовых винтовок – новёхоньких, в заводской смазке. Точные и надёжные ГП37, снабжённые интегрированной оптикой. Отечественный автоматно-гранатомётный комплекс ОЦ-14 «Гроза», компактный и убойный. Высоконадёжная, швейцарская СГИ-5к, в том числе, в снайперском варианте. Чего здесь только не было.

Мут же мгновенно ринулся к немецкой винтовке «Heckler & Koch G36»:

– Ты посмотри, какая «игрушка». Весит всего три с половиной килограмма. При этом имеет два прицела – оптический и коллиматорный. Съёмный пластиковый приклад регулируется по длине. Песня, а не винтовка. Лёгонькая и удобная, под стандартный натовский патрон. А это, – глаза Мута азартно загорелись. – «Bushmaster ACR». Уписаться от восторга… Хоть я и не люблю американские стволы, но это тоже не оружие, а сказка. Ты только представь, – воодушевлённо развернулся он ко мне. – Скорострельность – до 900 выстрелов в минуту. Эффективная дальность стрельбы 500 метров. И всё это в компактном корпусе… Хорь, ну ты и окопался тут… Стащил в норку целый склад оружия. Чего только у тебя не увидишь… Но нам нужно что-то самое надёжное и безотказное. – Став вдруг до безобразия серьёзным, напарник указал в сторону отечественных винтовок. – Такое, что не подведёт в бою и выдержит любую шнягу на цевье… Поэтому, стволы из алюминия сразу отметаем.

Хорь хмыкнул, но спорить не стал. А лишь красноречиво обвёл руками просторное помещение:

– Бери, что хочешь. В пределах разумного. Аттракцион неслыханной щедрости от Воронина набирает обороты. Вы там что, псевдослона валить собрались? Сначала одна парочка дружков вынесла у меня пол оружейной. Теперь вы нарисовались. Давайте, колитесь, куда намылились?

– А это, Хорь, секрет фирмы «Одуванчик». Ты Петренко расспроси – он тебе всё и разъяснит. А мы – люди простые. В детали и тонкости не посвящены. Наше дело маленькое – халявную снарягу у вас с Барменом отжать и удержать её в целости до конца рейда. – Закончив фразу, Мут настолько сладко оскалился, что Хорь, наверное, заработал себе диабет, влезая не в своё дело.

– Ну задрали, сталкеры!..– Картинно всплеснул руками оружейник. – Пушки им сейчас подавай, а что до информации из первых уст – то, «иди ты», Хорь, за подачкой к Петренко. Как сговорились.

– Да просто мы тебя, сплетника, сто лет знаем. Что сегодня скажешь по секрету Хорю, то завтра обсуждает весь «Росток». Нет, уж, плавали уже. – Замотал лохматой головой Мут. – Лично мне, не в службу, а в дружбу, подгони пожалуйста воооон ту «Грозу». – Приятель как будто даже приподнялся на цыпочки, пытаясь достать до цевья вожделенной штурмовой винтовки. – Я сегодня решил топить за отечественного производителя.

Хорь покорно кивнул и притащил стремянку из подсобки.

Минут через десять Мут стал счастливым обладателем автоматно-гранатомётного комплекса ОЦ-14 «Гроза», убойного и надёжного, как дедовская кувалда. Я же отдал своё предпочтение привычной с отрочества разновидности модифицированного "Автомата Калашникова", а именно, «АКЛ» со снайперским прицелом.

Весит он, конечно, многовато – больше шести кило, но со знакомым оружием мне в Зоне намного спокойнее.

В нагрузку Хорь выдал нам всё, что необходимо: ветошь и шомполы для чистки стволов, цинок с патронами, дополнительные магазины, пару глушителей. Муту достался ещё и съёмный подствольный гранатомёт ГП-25 «Костёр», от чего тот обрадовался, как ребёнок. А когда оружейник достал из-под прилавка ещё и лазерный целеуказатель, Мут только что в ладоши от счастья не захлопал.

– Не описайся, – подколол Мута мрачный Хорь. – Иначе испортишь игрушку раньше времени.

– Вот и сбылась моя заветная мечта, – благодушно улыбнулся ему напарник. – Всегда, глядя на круто упакованных бойцов «Долга», мечтал о своей, собственной «Грозе». Всё мне в ней, знаешь ли, нравится. Ну, может, кроме цены.

– Ну и вступил бы в «Долг», – не унимался торговец. – Захаживал бы ко мне в «арсенал» еженедельно.

– Нет, благодарствую. У «Долга» слишком обширный устав с толстенным сводом правил. Мне в голову столько не влезет. – Отбил мяч Мут. – Не обижайся, Хорь. Если ты ещё не в курсе, значит операция строго секретна.

– Да ладно, – махнул рукой торговец. – Любопытство – не порок. Вдруг, проболтались бы. Хоть я и не надеялся…

– Без вариантов, дружище. Болтунов Петренко в рейды не приглашает, – подмигнул торговцу Мут.

– И то правда, – совсем расстроился Хорь. – Ну, да и ладно. Вы не последние сегодня в дорогу «упаковываетесь». Попытаю судьбу чуть позже.

– Неунывающий человек, – вздохнул напарник. – Ну, давай, черканём тебе в бумаженциях и пойдём раскручивать Бармена. – Выпучил глаза Мут, намекая на большие трудности, что нам ещё предстоят…

– Ну сейчас Бармен отомстит за меня, – потёр ладони оружейник. – Держите портки, а то улетят. Останетесь голозадыми с этим пройдохой. Пришли за костюмами, ушли без снаряги и без денег, ага… – Совсем уж неприлично заржал мстительный Хорь.

– Это мы ещё посмотрим, кто кого. Я, конечно, не ксенофоб, но, зная южные корни Бармена, буду держать ухо в остро, – улыбнулся Мут и, не прощаясь с Хорем, скрылся за бронедверью.

– Спасибо и всего хорошего, – помахал я рукой торговцу.

– И вам не хворать, бродяги. – Улыбнулся мне на прощание Хорь.

***

Памятуя перипетии Бочки с получением брони у Бармена, Мут решил сразу напрячь по этому вопросу Петренко, отчего торговец встретил нас мрачнее тучи.

– Ну вы б ещё Воронина из-за своей снаряги на уши поставили. – Недовольно отметил он.

– Извиняй, Бармен, – попытался сгладить ситуацию Мут. – До выхода – полтора часа, а у нас ещё конь не валялся над сбором вещичек в рейд. К тому же, помимо брони, нужно ещё получить сухпаи и консервы. Такой вот ты у нас незаменимый человек. Только азартный, не в меру. Будешь сейчас с нами торговаться, три часа мурыжить, играть в «кошки-мышки» на раздевание… Оставишь в итоге без средств – обдерёшь, как липу. Знаю я ттебя… А нам бы поскорее получить свои костюмы, да, может, успеем ещё смотаться до ячеек – положить на передержку свой нехитрый сталкерский скарб, дабы не катать этот шарик говна за собой по Зоне. Мы всё же не скарабеи.

Бармен посмотрел на него исподлобья, подобно сычу, удручённо пожал плечами, а потом махнул рукой, внутренне соглашаясь с ситуацией и вытащил из-под прилавка два новеньких бронекостюма «СЕВА».

– Выбирать не дам, так и знайте. – Сказал Бармен, как отрезал. – У меня всё под учёт. – Ну, только если деньжат докинете… Тогда покажу научный "ССП-99М" и отдельно броник к нему. – Завёл свою пластинку барыга.

– Что, ломает, поторговаться, да? – Не сдержался Мут. – А зарекалась ворона не клевать кошачий корм…

Вообще, во многом очевидно некое взаимное напряжение между барыгой и моим напарником. Надо будет чуть позже об этом расспросить… А пока я вовсю наблюдал перепалку торговца с Мутом, набирающую нешуточные обороты на ровном месте.

– Да ты меня совсем за фашиста держишь, да, Мут? – Обижено протянул торговец и приложил к комбезам обширный формуляр. Проверяй давай, все ли в наличии. А то потом скажете, что Бармен дурит простого сталкера… Я пока спущусь в подсобку за пайками.

Бармен ушёл, а я не упустил случая накинуться на друга:

– Ну, ты прям ходишь по тонкой грани… А если бы он обиделся и заартачился?

– Обиды – обидами. Но просьбы командования – не обсуждаются. Бармен плотно сотрудничает с «Долгом», а они взамен закрывают глаза на то, что арты из рук барыги периодически уходят не на нужды отечественной науки, а в бездонные запасники богатых коллекционеров. – Откровенно пояснил мне ситуацию Мут. – Поэтому, его дело – снабжение. А за это группировка его маленький «бизнес» защищает. От наёмников, бандосов, военных. Да, мало ли ещё от кого. В общем, у «Долга» с Барменом плотный симбиоз, достаточно выгодный для обеих сторон… Уж Воронина он не подведёт. Но повыпендриваться – дело святое…

Проверив костюмы и подогнав их по размеру, мы получили причитающийся нам сухпай и длинными перебежками погнали в барак – собирать рюкзаки.

Честно говоря, глубоко внутри меня изрядно колотило. То ли от предвкушения чего-то пугающе неизвестного. То ли от того, что разгадка истории замаячила совсем близко, почти на горизонте.

Определённо, я знал одно: что с Калашом стоило бы побеседовать об обстоятельствах смерти его хорошего друга. Расспросить о шифровке. Возможно, Филонов вёл за спиной товарища двойную игру… И я бы, наверное, так и сделал, не будь в этой истории одного весьма спорного обстоятельства, а именно, того давнего похода Калашникова к Монолиту с группой «Долга». Я так и не успел разузнать у Воронина подробности… Но Петренко настроен вполне благожелательно. На основе беседы с ним и приму окончательное решение – «быть или не быть».

Рассуждая об этом вслух, мы с Мутом паковали в рюкзаки всё только самое необходимое.

– Вот эти арты непременно возьму с собой, – задумчиво протянул напарник и вывалил на кровать горку артефактов, аккуратно упакованных в гермопластик. – «Кристалл» – на случай завышенного фона. На «Радаре» в этом плане нужно быть особенно осторожными. Ещё имеется у меня с прошлого рейда «Лента». Даёт уникальный уровень пси-защиты. Но использовать арт нужно крайне дозированно и с умом, иначе можно с катушек слететь. Бесо недавно мне скинул инфу об аномальной зоне в «Деревне кровососов». Крючит мозги захожим сталкерам – только в путь. Возможно, конечно, что там засел мутант, но чутьё подсказывает мне – что-то с этими избушками не чисто… Так вот этот невзрачный с виду шнурочек, – Мут указал рукой на тонкое переплетение каких-то эфемерных, полупрозрачных нитей, – способен уберечь мозги на короткое время даже от воздействия сильного контролёра. Достал вчера арты из тайника, пока ты спал. – Заметив моё неприкрытое удивление, пояснил мне напарник. – «Свободные» наверняка попросят у группы помощи в зачистке. Лукаш – умный тип. Не хочет кидать своих бойцов в пекло…

– А что за ерунда там творится? – Полюбопытствовал я.

– Бесо говорил, что при ясной погоде вблизи деревни можно услышать колокольный звон. Пробирает до мурашек, если учесть, что церковь там снесли ещё задолго до первой аварии, воинствующие коммунисты. И только потомки исконных обитателей здешних мест в курсе, что раньше рядом с деревней имелся небольшой приход.

Я представил себе это и невольно поёжился… Но Мут не разделил моих опасений.

– Скорее всего, в деревеньке появилась пространственно-временная аномалия. Но утверждать не берусь. Раз к звукам присовокупился ещё и пси-фон. Не зря же «фримены» туда и носа не суют…

Сложив в раздувшийся рюкзак оба артефакта, Мут хорошенько подумал и засунул туда ещё и новоприобретённый «Хлопок»:

– Пусть будет. Зачем – пока не знаю. Если с двумя предыдущими артами всё ясно, то этот я просто боюсь оставлять на «Ростке». Даже здесь пришлого люда хватает с лихвой. Интуиция подсказывает, что нужно взять артефакт с собой. А зачем – жизнь покажет…

***

Ровно без пятнадцати десять мы с Мутом стояли у приёмной Петренко.

– Ну что бойцы, – радостно возвестил он. – Все снарядились? Ждём Бочку с Домрой. Карась и Эд появятся с минуты на минуту. Бесо тоже изъявил желание принять участие в рейде. План таков – мы должны перехватить группу Калашникова на подступах к «Радару». Примерные координаты их промежуточных привалов «Долгу» известны, так как Эд, долгое время служивший проводником Калашу, поделился ценной информацией с командованием. Наша первоочередная задача – не допустить встречи Калашникова с некими третьими лицами на новой базе «Вольных», любыми гуманными путями. А если перехватить его не получится, и рандеву всё же состоится, тогда мы соединяемся с большой группой «Долга» на «Выжигателе» и берём под стражу всех участников истории, в том числе таинственную персону, с которой у Калашникова назначена встреча. Но её для начала предстоит вычислить. Ребята на «Радаре» предупреждены и смотрят в оба глаза. В запасе есть примерно сутки. Но природа Зоны переменчива. И выброс может прогреметь в любое время, застав нас врасплох. Так что, обдумайте сейчас, на берегу, готовы ли вы к таким рискам?

Петренко запер дверь и уставился на Мута, ожидая ответа. Тот лишь развёл руками, выражая крайнюю степень смятения:

– Честно говоря, не вижу иного выхода. Грач, – указал он на меня, – просто с размаха, талантливо вляпался в эту странную историю, и его необходимо вытаскивать. Филонов убит, но в СМИ ни слова. Калаш растворился в воздухе. Что делать дальше – ума не приложу.

– Не могу сказать, что он бесследно пропал, но на сообщения от «Долга» Калаш не отвечает. И раз его встреча с доверенным лицом – давно не секрет для нас, вполне возможно, что Калашников так же в курсе, какую колоссальную работу проделала наша разведка… Если так, то зуб даю, что встречу перенесли с территории «Выжигателя». Надо знать Калаша – у него в рукаве всегда имеется запасной план. – Огорчённо произнёс Петренко, перевешивая оружие поудобнее. – Группа хакеров третий день пытается перехватить сообщения бизнесмена по сталкерской сети – пока безуспешно. Канал связи защищён сквозным шифрованием.

– Любопытственно… – Ухмыльнулся Мут. – Поналяпали наши энтузиасты – лопатой не разгрести…

– И это ещё не самое страшное. – Перешёл на возмущённый шепот Петренко, провожая взглядом высокого сталкера с шевронами «вольных». – Недавно группировке стало известно, что в данный момент Калаш финансирует проект, принадлежащий целой группе раскольников , с не самыми однозначными намерениями. Это представители учёного братства, вышедшие в своих исследованиях далеко за пределы официальной науки. Позже к ним примкнули бывшие члены группировки «Чистое небо», после чего их совместные изыскания приобрели совсем уж опасные обороты. Наш долг – предотвратить глобальный катаклизм, который уже давно маячит на горизонте. По пути на «Армейские склады» к нам присоединится ещё и Доктор. Он высказал свою заинтересованность в личной беседе с Калашом. Даже если наши попытки перехватить его группу мирным путём, провалятся, Доктор всегда сможет взять инициативу в свои руки. С Калашом, как и со многими другими сталкерами, у Дока – особые отношения. Если бизнесмен не выслушает нас или откроет стрельбу, то Док всегда сможет стать мирным делегатом, которого точно примут и не тронут.

Поманив нас на улицу, полковник удовлетворённо улыбнулся:

– Итак… Я вижу Бочку, Домру и Эда. Успели, голубчики. – Петренко, молча, махнул им рукой, и сталкеры ускорили шаг. – Карась с Бесо будут ровно в 10 утра. Они уже в курсе наших действий. Группу поведёт Эд. Он – толковый проводник с большим стажем. Будем полагаться на его опыт и чуйку, так как перед Выбросом всё смешалось в Зоне – дальше некуда. Аномалии перемещаются, зверьё опасно возбуждено. Но откладывать выход нельзя. Мда, подсуропил нам Калашников… – Вздохнул полковник. – Ах, да, чуть не забыл: касательно «филоновской» шифровки. Развед-отдел изрядно покопался в имеющейся у нас информации и сделал любопытные выводы. «Пуля летит в Бар» – здесь, конечно же, речь идёт о подпольном барыге – Пуле. В данное время он находится на базе «Свободы» и «фримены» обещали задержать его до нашего появления. С Пулей мы хорошенько побеседуем, как только доберёмся к «свободным». «Калаш лежит на Складах». Есть информация, что Калашников имеет свой тайный схрон на «Армейских складах». Нам необходимо его разыскать – координаты, опять же, имеются у Эда. До того, как история не приобрела очень неприятный оттенок, Эдик входил в группу Калашникова и владел некоторой информацией. Но так как после истории с наёмниками, «Долг» взял проводника под официальную защиту, думаю, слухи об этом доползли и до Калаша. Я бы на его месте моментально вычистил схрон, забрав или уничтожив всю информацию о своих проектах, чтобы она не попала в чужие руки.

Мут набрал было воздуха в лёгкие, но полковник моментально его перебил:

– Предвосхищаю ваши вопросы, господа. – Петренко внимательно и максимально серьёзно посмотрел на нас с Мутом. – Эд – честный сталкер. И выдает тайны Калашникова только потому, что его «игры с тканью мироздания» становятся воистину опасными. Второго «Кризиса 2007-го» мы просто не переживём. Глобальный коллапс в нынешних реалиях Зоны может грозить катастрофой огромных масштабов… Вы, наверное, не заметили, но год от года, Выбросы становятся всё мощнее?

– Есть такое, – согласился Мут.

– Что там у вас «есть»? – Послышался голос Бочки, и я от неожиданности вздрогнул. – И мне давайте, две штуки. – Заржал он.

– Ввожу новеньких в курс дела, – пояснил Петренко. – Надо сделать это до выхода. Время – «без пяти». Если Карась с Бесо не появятся с минуты на минуту, то потихоньку выдвигаемся, а они подхватят нас у «Диких территорий». Я отправил им сообщения. Разберутся. Так вот, – вернулся к предмету разговора полковник, – интенсивность Выбросов со временем меняется. Флора и фауна Зоны стремительно разрастается, не смотря на массовое уничтожение. Многие виды становятся ещё более стойкими и живучими – это факт. И если, наряду с этим, позволить учёным бесконтрольные эксперименты с пространством и временем, всё может взорваться, как мыльный пузырь. А мы точно знаем, что исследования Калаша плотно связаны с ноосферой – информационным полем земли и пространственно-временными перемещениями. Другая ветвь интересов – эксперименты с артами, аккумулирующими энергию. Последствия так же предугадать сложно. Какими бы благими не были намерения, в данном случае, всё выходит прямо по Данте. Ими выстлана прямая дорога в ад, в котором мы все с вами окажемся и основательно проваримся в одном котле, если что-то пойдёт не так.

Мут картинно присвистнул:

– Так себе, перспективки, честно говоря…

– Вот-вот, – как ни в чём не бывало продолжил Петренко. – «Бог каменных плит» – смею предположить, что речь идёт о Монолите, которого «фанатики» воспринимают как божество или некий оккультный символ. «Чистый, нетронутый лист сделает желтым ПАР» – вот эта строчка вызывает особый интерес. По мнению наших ребят, речь идет о ткани мироздания, как о белом листе, на который, как краски на холст, нанесены события, происходящие в мире. «П.А.Р» – это секретная установка времён первой катастрофы, разработки которой были заморожены. Я надеюсь, все понимают причины? Думаю, тут важно каждое слово, произнесённое в иносказательной форме. В общем, наши разведчики пока раздумывают, поднимают данные – крутят информацию и так, и эдак. И тут же мне отпишутся, если нароют что-то действительно интересное. А пока это всё, чем мы располагаем. И всё же, интересно, почему Филонов, находясь при смерти, решил всучить тебе эту шифровку? – Заглянув мне в глаза, Петренко задумчиво улыбнулся.

Я недоумённо пожал плечами, но ответить не успел, потому как проводник громко воскликнул:

– О, а вот и Бесо с Карасём, как раз вовремя, – Эд посмотрел на часы и улыбнулся. – Всем «здрассте» и пройдёмте, как говорится.

– Здравия желаю, – Бесо отдал честь Петренко и, услышав "вольно", развернулся к нам. – Приветствую, мужики. Погнали. А то не уложимся в график.

И мы двинулись в направлении «Диких Территорий».

Глава 13: Дикая территория

У входа на «Дикую территорию» нас встретили вооружённые до зубов бойцы «Долга».

– Здравия желаю, товарищ полковник. – Поприветствовал командира невысокий, коренастый мужчина в тяжелой броне «Долга». – На вверенной мне территории – без происшествий.

– Вольно, – ответил Петренко на воинское приветствие. И вытянувшиеся в струнку бойцы заметно расслабились. – Давай, докладывай. Только быстро и неформально. Что и как тут у Вас?

– Минут пятнадцать назад сквозь баррикаду прорвалась стая тушканов. Мутантов пристрелили, трупы прикопали, чтоб не смердели. Прогрызли, юркие сволочи, листовой металл толщиной в три миллиметра. Видать, голодно нынче на «Диких». Либо совсем дурной вариант – у крупных хищников вот-вот случится гон в преддверии Выброса, вот грызуны и рванули «на шару», куда глаза глядят. В общем, ребята укрепляют рубежи, ремонтируют прорехи. Ждём-с, когда у зверья окончательно крышу сорвёт. А за этим прямёхонько жди и локальный «армогебздец»…

– Нынче Выбросы стали совсем непредсказуемыми, и не говори, – отозвался Петренко. – Научники, как гидрометцентр, уже и на день вперёд не могут ничего спрогнозировать… Зона меняется. Остаётся только присматриваться да прислушиваться, надеясь на собственную наблюдательность и чуйку. Ладно, бойцы. Открывайте ворота. Потопали мы.

– Ни клыка Вам, ни щупальца, товарищ полковник, – улыбнулся вместо прощания командир отделения.

– К чёрту, сержант. – Ответил бойцу полковник и шагнул за ворота.

***

«Если ты никогда не ступал на «Дикие территории», то считай, что и не был в Зоне ни разу, – именно так сказал мне Бесо, с которым мы успели познакомиться и разговориться по дороге от «Бара».

Ещё накануне вечером я нашёл в сталкерской сети массу полезной информации о бывшем заводе «Росток». Например, что исполинских размеров комплекс условно разделён сталкерами на несколько частей, для удобства. Первая и главная – это, конечно же «Бар»: палестинка, подконтрольная группировке «Долг». С восточной стороны к ней прилегает заброшенная часть бывшей заводской территории с просторными ангарами и недостроем советских времён. Местность испещрена рельсами «узкоколейки», с навсегда застрявшими на них ржавыми грузовыми составами.

«Дикая территория» – это не просто часть полуразрушенного заводского комплекса. По совместительству она – ещё и вход в самую враждебную, срединную область Зоны. Это уже не предбанник адской бездны как, скажем, «Кордон» и «Свалка» с их предсказуемыми мутантами и заметными аномалиями. Но и не ад, как Припять. Скорее уж, чистилище, заставляющее каждого искупить свои грехи потом и кровью.

– По количеству мутантов, «Дикая территория» и «Янтарь» делят между собой неизменную пальму первенства. Поэтому, отрасти глаза на затылке и смотри в оба, – доверительно шепнул мне Бесо, пока мы аккуратно пробирались сквозь баррикады, рачительно надстроенные бойцами «Долга». – Аномальной флоры и фауны здесь – хоть отбавляй. И как бы не старались сталкеры регулярно уничтожать оных, Зона своих позиций не сдаёт, постоянно выставляя новых «солдат»… То ли защищающих территории от непрошенных интервентов, то ли нападающих на нас, поглощая наши жизни и души «во имя Матери-Зоны».

– Отставить, философию. – Строго оборвал Бесо полковник. – На привале наговоримся.

И долгое время тишину нарушали лишь скрипение сварных конструкций над головой, шипение ближайших аномалий, да обиженное сопение Бесо.

– Ни шагу дальше. – Скомандовал Эд. – Впереди – плохое место.

Проводник внимательно осмотрелся по сторонам, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь – так со стороны и не скажешь.

– Чувствуете, озоном потянуло? – Тихонько спросил он у группы.

Все утвердительно кивнули.

– Значит, поблизости обосновалась «Электра». Проблема лишь в том, что я не вижу очагов возмущения. Ни малейшей искры, ни треска… – Он задумчиво зачерпнул горстку лома из бокового кармана и методично раскидал его в разных направлениях. – Ничего.

Петренко присел на ближайшую бетонную плиту и призвал остальных последовать его примеру:

– Не маячьте, ребята. Давайте, подумаем. Впереди рельсы железной дороги, где много металла и проводов. Там, по сути и гнездятся «Электры». Верно?

– Так точно, – согласился Бесо.

Петренко продолжил:

– Слева – сквозные ангары. Там разросся жгучий папоротник, и всегда зашкаливает фон. В плане зверья – пока тихо. Людей тоже нет. Поэтому, предлагаю свернуть направо и обогнуть сомнительный участок по небольшой дуге.

Эд взвесил на руке остатки лома, осторожно сделал шаг вправо и заглянул за угол бетонных блоков.

– Тишина. Но знаете, у меня от этого места шерсть дыбом. Чувствую какую-то неуловимую статику. Как бы не вляпаться в «Глухую Электру»…

Увидев мой непонимающий взгляд, Мут объяснил:

– Это невидимые, но очень сильные очаги электромагнитного возмущения. Даже в современных научных костюмах, выдерживающих воздействие многих аномалий, эта – способна испепелить человека почти мгновенно. От падения лёгких предметов, таких, как болты, к примеру, аномалия зачастую, не активизируется. Поэтому и «глухая», что ни на что не реагирует.

– Так киньте в неё, что потяжелее, дел-то, – удивился я. – Странно, что никто ещё не предложил…

– Думаешь, самый умный, Кэп? – Расхохотался Бесо. – Хоть блок бетонный в неё кидай, может и не сработать. Тут уж, как повезёт, «пятьдесят на пятьдесят». Но стопроцентно она разряжается, входя в резонанс с ударами живого сердца. Это как ключик в замке зажигания провернуть. Хоть бы тушканчик какой, завалящий, пробежал что ли…

– Бойцы недавно перестреляли ближайшее зверьё. – Развёл руками полковник. – Если не планируем застрять здесь до вечера, придётся идти так, по наитию. Предлагаю проанализировать всё тщательно и свернуть туда, где путь представляется наиболее безопасным.

– Решено. – Вынырнул из раздумий Эд. – Под стальными конструкциями не пойдём. Обогнём узкоколейки с их системой электрификации, прижимаясь ближе к бетонным ангарам справа. Если кого-то интуитивно застопорит, говорите, – обратился он к нам.

И мы медленно, след-в-след последовали за Эдом, аккуратно, почти не дыша, шагающим наугад в опасную неизвестность.

Болт за болтом, проводник прощупывал пространство впереди себя. То останавливаясь, как бы замирая, прислушиваясь к своим ощущениям, то снова приходя в движение.

– Слева – какое-то мутное марево, – предупредил Карась. – Но детектор молчит. Значит, что-то неизвестное. Сохраню координаты – скину «учёным головам» на привале.

И всё же, Эд переживал неспроста. Теперь и у меня забегали по телу «статические» мурашки, о чём я сразу же оповестил группу.

– Итак, аномальное поле оказалось вполне обширным,– грустно резюмировал Петренко. – У меня тоже покалывает в затылке. Что дальше, Эд? – Развернулся полковник к проводнику.

– Думаю, надо вернуться назад. Ничего не попишешь. И будем пробовать пробираться через радиоактивный ангар – благо, защита костюмов позволяет. Кушаем радиопротекторы и ждём 15 минут. В прошлый раз в ангаре я видел кровососа, но он меня почему-то не тронул. Надеюсь, что он познакомился с приличной дамой, и сменил место жительства, ибо большой группой мы его точно всполошим.

– А вообще, непривычно тихо тут, – вздохнул Карась. – Необычно. Ни дуновения. Ни звука… Вы заметили?.. Тишина. Словно в вакуум попали… Ни крика птицы, ни разрядов дальних аномалий не слышно. Только железобетонные опоры скрипят да слева от нас шипит лужица Холодца.

На секунду повисло молчание, а потом проводник улыбнулся, чуть ли не пританцовывая на месте от охватившей его радости.

– Ну, точно же, точно! – Воскликнул радостный Эд и шлёпнул себя ладонью по лбу. – Никто не пил радиопротекторы? И не пейте… Я понял, что к чему… У меня есть решение!..

Что-то напевая себе под нос, он бесстрашно понёсся к бетонной стене и начал методично её прощупывать.

– Эй, брат, ты как? – Участливо поинтересовался Бесо. – Рано ты с катушек съехал. Обожди хотя бы до «Янтаря».

– Отстань. Помолчи. – Отмахнулся от него Проводник.

– Заткнулись все. – Громко скомандовал нам Петренко, и возбуждённый шепоток, прошедший по группе, мгновенно затих.

Ненадолго мне показалось, что дело плохо. Эдуард стремительно, но вполне очевидно сходит с ума. Теперь придётся бежать назад и сдавать его медикам. Сгорел, сталкер. Отбегался. Финита.

Изображая человека-паука, Эд буквально елозил длинным носом по стене. Руки проводника непрестанно шарили по бетону, прощупывая и простукивая каждый его сантиметр.

– Да объясни ты нам хоть что-то! – Рявкнул на Эда обеспокоенный и даже раздосадованный полковник. – Хватит изображать лунатика.

– Спасибо, Карасику-умнику. Натолкнул на мысль. – Отозвался на восклицание Петренко увлечённый Эд.

Ничего не понимающий Карась нарочито поклонился, изображая жест благодарности за похвалу, но проводник даже не заметил подкола…

– Итак… Поясняю. Имеется ряд признаков, которые все мы так или иначе невольно подметили. Но ни один из нас не сопоставил их в совокупности. – Изложил нам Эд свои умозаключения. – Первый признак – тишина. Звуки раздаются приглушённо, как сквозь стекло или не раздаются вовсе. Второй – ветра совсем нет. И это на большой, открытой территории, где, по логике, должна образоваться аэродинамическая труба! Третий – волосы дыбом, покалывание в конечностях, запах озона, что даёт любая электрика… Ну, полковник, даже Вы ещё не догадались, что за аномалия перед нами?

Петренко ударил себя по лбу:

– Вот так сюрприз… Это же «Кокон». – Облегчённо рассмеялся он. – Относительно безобидная аномалия со статическим полем, купольного типа. Вот если бы дождь полил, мы бы сразу додумались. А так грешили на Глухую Электру.

– Капли просто не долетели бы до нас, стекая с купола на землю, – объяснил мне Мут. – Ну что, каковы наши действия? Просто идём вперёд? – Спросил он Эда.

– Вперёд, и только вперёд, – браво и даже радостно ответил ему проводник. И мы двинулись по намеченному Эдом пути.

– А по стенам-то ты зачем стучал? Ну так, мне для справки, на будущее. – Полюбопытствовал я.

– Аномалия по своим границам – немного упругая. Сейчас сам почувствуешь, – уверил меня Эд.

Я сделал пару шагов вперёд и тут же упёрся во что-то плотное, увязнув, как в жвачке. Странное ощущение, словно резинку от трусов оттягиваешь… Кажется, что вот-вот звезданёт, да так, что мало не покажется.

– Ты просто чувствуешь сопротивление там, где его быть не должно. Словно ладонь увязает в упругой, плотной субстанции. Обычно эта аномалия как бы облегает большие объекты – здания, постройки – всё, что физически выше неё. Поэтому, вдоль стены её особенно легко прощупать и обнаружить, убедившись в том, что перед тобой именно «Кокон», а не что-то иное. Это безошибочный признак.

Чувствуя, как тело медленно проходит сквозь незримую, но весьма плотную плёнку, я растерялся.

– Поднажми немного, – подбодрил меня слегка повеселевший полковник. – Один раз уже появились на свет, и сейчас справимся.

Мут первым сумел выбраться за границу аномалии и вывалившись по ту сторону, показал мне большой палец. Я же немного напрягся и, с усилием подавшись вперёд, вдруг резко ощутил, как сопротивление аномалии спало. От неожиданности, потеряв равновесие, я замахал руками, пытаясь «нащупать» баланс, и чуть не шлёпнулся на землю.

Все остальные так же неуклюже плюхнулись по другую сторону «Кокона».

– А теперь объясните мне, кто-нибудь, пожалуйста, как мы вообще зашли в аномалию? – Попробовал прояснить ситуацию я. – Никакого сопротивления при входе в неё я не припомню.

– Это аномалия-ловушка. – Терпеливо ответил на мой вопрос Мут. – Есть более сильные Коконы и совсем слабые. Войти в него просто. А после попадания живых объектов в поле аномалии, её границы постепенно набирают силу. И чем дольше ты внутри пробыл, тем большее сопротивление стенок встретишь при выходе наружу. Это аномалия смешенного типа – она имеет как электромагнитную, так и гравитационную природу. Рождает артефакты «Луна» и «Вымпел». «Луна» при срабатывании выстраивает перед хозяином невидимый, устойчивый барьер, поддерживая его от нескольких секунд, до нескольких часов. Если арт мощный, то сквозь эту преграду не проберётся ни одна тварь. А вот пули в этих барьерах совсем не вязнут – проникают только так. «Луна» действует лишь на органику. Зато можно баррикадировать ею проходы. Этот условный барьер займёт все пространство дверного проёма… А если повезёт, то даже целого помещения – от стены до стены и от пола до потолка. Очень удобно. А «Луной» его назвали, потому что гравитационный щит от артефакта – выпуклый, словно молодой полумесяц.

– А «Вымпел»? – Полюбопытствовал я.

– Свойства «Вымпела» пока до конца не изучены. Да и фонит он не слабо. Но учёные скупают его по хорошей цене, так как рождает сей арт аномалия, сама по себе, достаточно редкая. Головастики говорят, что видят в артефакте большой потенциал. А по виду он напоминает красную длинную тряпочку, флуоресцирующую в полутьме – ничего примечательного. Но в темноте эта «ветошь» натурально парит над землёй, как ковёр-самолет. Обхохочешься. И даже способна удержать над землёй мелкие предметы.

– Вижу снорка на одиннадцать часов, – уведомил нас Карась. – Держу на прицеле.

– Бей, – скомандовал Петренко.

Карась аккуратно прожал спусковой крючок, раздался приглушённый хлопок. Затем ещё один. Но мутант, методично преодолевая препятствия, вполне целенаправленно бежал вперёд, довольно быстро сокращая расстояние между нами. Гибкий и выносливый, передвигающийся длинными прыжками, он выглядел сильным и неуязвимым за счёт постоянной смены траектории движения.

Нервы Мута, наконец, не выдержали. Он снял с предохранителя «Грозу», взял на «мушку» резвого снорка, но выстрелов пока не делал, страхуя Карася на случай промаха.

«Долговец» же переключил оружие со стрельбы одиночными на короткие очереди, дал мутанту немого приблизиться к группе, и когда до нас осталось не больше десяти-пятнадцати метров, открыл прицельный огонь.

Монстр зарычал, заваливаясь на бок и сбавляя прыть, но всё же не остановился. Тогда в бой вступил Мут и точным выстрелом в голову довёл дело до логического конца.

Снорк издал вопль, полный справедливого негодования, и навсегда замолчал, опав в груду камней и битого шлака.

– Готов, – подвёл итог боя полковник. – Не расслабляемся. Где есть один, там могут быть и другие. Бочка, готовь дробовик и не убирай за спину до конца маршрута.

Сталкер красноречиво продемонстрировал командиру своё оружие, заранее приведённое в полную боевую готовность.

– Хорошо. Слишком много закоулков. А эти гады живучие, как нечисть… – Петренко подошёл и рассмотрел снорка поближе. – Пять попаданий. Шестое в голову… Неплохо.

– Где один снорк, там всегда есть парочка собратьев. Это как «пить дать». Снорки – не одиночки, как химеры или контролёры. – Безапелляционно заявил Карась. – К тому же, мне кажется, я слышу рычание.

– Ребята заметили сегодня странную активность тушканов. Возможно, снорки загоняют «дичь» перед Выбросом. – Поделился соображениями полковник. – Будем держать ухо востро. Пойдёмте. Время не ждёт.

Я прошёл мимо трупа и невольно задержался на нём взглядом. Серая, растрескавшаяся кожа выглядывает из-под истлевшего противогаза. Носогубная часть местами отсутствует, оголяя чёрные, раздувшиеся десна с длинными, жёлтыми зубами хищника.

– Гадкая тварь, правда? – Поинтересовался Бесо. – Выдерживает прямое попадание с близкого расстояния из штурмовой винтовки. Надо бить точно в голову, тогда спасёшься. Кажется, будто они не чувствуют боли, не замечают ранений. Прут на тебя, как зубастые танки. Брррр… – Поёжился он и наскоро обыскал труп. – Плохой снорк. Ничего не принёс в подарок дяде Бесо. – Ироничный «долговец» завздыхал на все лады, выражая свою неизгладимую обиду на мёртвого монстра.

А я остановился, смотря на снорка, как заворожённый… На секунду мне померешилось, что из-под дряхлой резины показалось моё собственное лицо. Но потом я моргнул, и морок растворился. Опять Зона со мной играет, показывая, что все мы для неё равны.

Выйдя из секундного ступора, я догнал товарищей, стараясь не показывать своего испуга от нахлынувшего видения. И только Мут взглянул на меня внимательнее обычного, подмечая эту мимолётную перемену.

– Просто слушай внутренний голос. Не можешь же ты сам себя обманывать, верно? – Заговорчески улыбнулся мне напарник и бодро зашагал по дороге вслед за группой.

***

Аккуратно огибая длинные пряди Ржавых Волос, свисающие с высоковольтных линий, мы пробрались вдоль узкоколейки к обширному гаражному комплексу. Брошенные вагонетки, гружёные спрессованным за годы Выбросов углём. Разбитые шпалы на проржавелых рельсах. Скрип опор линии электропередачи. Всё рождало смутные ощущения тоски и запустения. Где-то вдоль стены старых цеховых помещений пробивалась скудная аномальная растительность – чахлые осины и берёзки с изломанными, узловатыми стволами.

Наконец, мы выбрались из-под ЛЭП, которых особенно опасался Петренко, и перед нами замаячили ржавые, облупившиеся от времени гаражи.

– Вот тут аккуратнее, – прошептал Эд. – Нихрена не видать – темнота. Строения весь свет перекрывают. Слева Карусель, буквально в метре от нас – не вляпайтесь.

Мут обратил моё внимание на еле заметное кружение мелкого сора в паре сантиметров от земли. Я присмотрелся получше: в траве рядом с аномалией определённо что-то мерцало тёплым оранжевым светом.

– Кажется, там артефакт, – тихо сказал я Муту. Тот протянул мне мешочек ржавого лома со словами «ты сможешь».

Раз друг решил, что я уже готов, ничего другого не оставалось… Внутренне успокоившись и выдохнув, я кинул перед собой болт, и сделал решительный шаг к аномалии.

– Осторожно, – предупредил Мут. – Близко не лезь. Сильные Карусели создают вокруг себя особое поле, попадая в которое, ты можешь потерять равновесие. Они как бы затягивают в себя ближайшие предметы. Срабатывает центробежная сила.

Я, молча, кивнул, сглотнул слюну и приблизился к аномалии на безопасное расстояние. Закинул в неё болт и он, попав в воронку, раскрутился со страшной силой и разлетелся на сотни микросколков.

– Нифига себе! – Восхитился я.

– Не торопись, – напутствовал мне напарник. – Хорошо продумай, как лучше подобраться… Или хочешь, я залезу и выужу арт побыстрей.

– Да, не спешите, учитесь. – вклинился в нашу беседу Эд. – Я пока прикину дальнейший маршрут по ПДА. Минут 5-10 у Вас есть.

– Арт слишком близко к воронке – руками лезть опасно. – Усомнился я и поднял с земли пруток ржавого лома.

Аккуратно подцепив артефакт, я старательно и осторожно подтянул его поближе к себе. Золотисто оранжевый свет мгновенно залил пыльную, бесплодную землю, преображая её во что-то поистине космическое – я невольно залюбовался. В том месте, где арт прокатился по мёртвой растительности, она ожила и приобрела нежнейший салатовый оттенок.

– Мать моя – женщина. Это ж Душа! – Воскликнул Бочка. – Везучий ты сукин сын!

Я аккуратно извлёк из рюкзака герметичный контейнер и упаковал в него свой улов.

– Надо же, – обрадовался Мут, – действительно, Душа. Редкая и очень полезная штука, ускоряющая метаболизм и, как следствие, процессы регенерации. Любые, даже самые тяжёлые ранения заживают буквально за считанные часы. Из побочных эффектов – лишь радиационный фон, вполне терпимый. Соотношение вреда и пользы легко уравновешивается стандартным радиопротектором или другими артефактами. Из побочных эффектов – лишь сильные голод и жажда. Класс, в общем. По сталкерским меркам ты – богат.

– Если захочешь продать Душу, советую идти к учёным – они дают самую высокую цену. – Посоветовал мне Бочка.

– В смысле, «душу продать»? – – Усмехнулся Бесо. – Ах ты ж, старый охальник!.. Сам ни в Бога, ни в чёрта не веришь – лишь в Золотого Тельца… И молодых туда же тянешь. А жить надо по совести… Так, как будто завтра на Страшный Суд позовут.

– Сплюнь, философ. – Осёк его Петренко. – Накаркаешь же!.. Сколько раз повторять?

– Короче, я за то, чтобы оставить эту драгоценную штуку себе. Это добрый знак. – Хлопнул меня по плечу Бесо. – Не часто попадаются артефакты с такими свойствами. Душа – самое дорогое, что у нас есть. Если ты понимаешь, о чём я. Не профукай. – Многозначительно улыбнулся мне долговец и присоединился к Эду, демонстрируя ему новейшие карты местности на своём ПДА.

– Любители иносказаний, блин, – веселился Мут. – В Зоне невольно становишься философом. Один раз на волосок от смерти прошёл – считай, родил гениальный перл. Второй раз повезло – стал мыслителем. Третий раз пронесла нелёгкая – мнишь себя счастливчиком и мудрецом…

– Ну и язва ты, малой. – Сморщился Бесо, поглядывая на нас прищуренным глазом. – Подвергаешь сомнению всё вокруг.

– Потому и жив пока, – спокойно ответил Мут и перевёл тему. – Видите, у вертолёта какой-то серый туман клубится и расползается вокруг неоднородными пластами… Как будем обходить? И вообще, кто-нибудь в курсе, что это такое? Дикие Территории всегда были достаточно предсказуемым местом. Здесь кроме "Электр" да "Каруселей" и аномалий-то особо не встретишь… И вдруг такое. "Кокон" при входе. Теперь это неизвестное чудо природы…

– Это чтобы мы не расслаблялись, – с видом знатока поднял вверх указательный палец Домра. – И не философствовали в рейдах сверх меры.

Бесо нахмурился, но шутку проглотил. И, как ни в чём не бывало, продолжил зачитывать данные с КПК:

– Итак, написано, что некий Лемур пропал в данной аномалии около года назад. Считается погибшим. И ещё с десяток имён выживших сталкеров теснятся рядом. Кого-то обожгло от попадания в «Жарку» на той стороне. Другие поломались, упав с большой высоты. Фримэн Ганза, пройдя сквозь аномалию попал в подвал, полный каких-то тварей. Повезло, что они пребывали в анабиозе. От страха парень забросил туда пару гранат и сделал ноги, не глядя по сторонам. Как итог, получил ожог от "Ржавых волос" и вывихнул ногу… Считайте, повезло.

Написано что, что туман данной аномалии токсичен, но не смертелен. Главное – не заходить в эпицентр «Прыжка…», тогда, в принципе, здоровью ничто не угрожает.

Полковник поморщился:

– Нет, обойдём. Аномалия – малоизученная. А про шальную пулю оттуда – это вообще не в тему. Слишком ответственное задание. Лучше потеряем минут 20, но пройдём гаражами, чем лезть на рожон.

И только он развернулся в сторону гаражного комплекса, командуя группе сниматься с места, как неожиданно послышался слабый гул, вполне очевидно исходящий со стороны вертолёта.

– Присмотритесь, – перебил командира внимательный Карась. – Там какое-то движение, на периферии аномалии.

– Вот это сюрприз… – присвистнул Бесо. – Нарочно не придумаешь…

***

Аккуратно огибая длинные пряди «Ржавых волос», свисающие с высоковольтных линий, мы пробрались вдоль узкоколейки к обширному гаражному комплексу. Брошенные вагонетки, гружёные спрессованным за годы Выбросов углём. Разбитые шпалы на проржавелых рельсах. Скрип опор линии электропередач. Всё вокруг порождало смутные ощущения тоски и запустения. Кое-где, вдоль стен цеховых помещений пробивалась скудная аномальная растительность – чахлые осины и берёзки с изломанными, узловатыми стволами.

Наконец, мы выбрались из-под ЛЭП, которых особенно опасался Петренко, и перед нами замаячили ржавые, облупившиеся от времени и кислотных дождей гаражи.

– Вот тут аккуратнее, – прошептал Эд. – Нихрена не видать – темнота. Строения весь свет перекрывают. Слева Карусель, буквально в метре от нас – не вляпайтесь.

Мут обратил моё внимание на еле заметное кружение мелкого сора в паре сантиметров от земли. Я присмотрелся получше: в траве рядом с аномалией определённо что-то мерцало тёплым оранжевым светом.

– Кажется, там артефакт, – тихо оповестил я Мута.

Тот протянул мне мешочек ржавого лома со словами:

– Давай, сам. Ты сможешь. Надо когда-то учиться нашему ремеслу…

По шкуре моей моментально пробежал холодок – пронырливый и колкий, как горсть еловых игл, внезапно упавших за шиворот. Ну, раз уж напарник решил, что я готов, ничего другого не оставалось… Внутренне успокоившись и выдохнув, я кинул перед собой болт, и сделал решительный шаг к аномалии.

– Осторожно, – предупредил Мут. – Близко не лезь. Сильные «Карусели» создают вокруг себя особое поле. Попадая туда, ты можешь потерять равновесие. Аномалия как бы затягивает в себя ближайшие предметы. Срабатывает центробежная сила.

Я, молча, кивнул, сглотнул слюну и приблизился к «Карусели» на безопасное расстояние. Закинул в неё болт и он, попав в воронку, завращался со страшной силой, разлетаясь на сотни микросколков.

– Нифига себе! – Восхитился я.

– Не торопись, – напутствовал мне напарник. – Хорошо продумай, как лучше подобраться… Если боишься, скажи. Тут нет ничего стыдного. Я залезу и выужу арт побыстрей.

– Да, не спешите, учитесь. – Вклинился в нашу беседу Эд. – Я пока прикину дальнейший маршрут в ПДА. Минут 5-10 у Вас есть.

– Арт слишком близко к воронке. – Усомнился я и поднял с земли пруток ржавого лома. – Наверное, руками лезть опасно…

Аккуратно подцепив артефакт железякой, я старательно и осторожно подтянул его поближе к себе. Золотисто оранжевый свет мгновенно залил пыльную, бесплодную землю, преображая её во что-то поистине космическое – я невольно залюбовался. Словно звёздная пыль рассыпалась в ореоле мерцающего артефакта. А в том месте, где он прокатился по мёртвой растительности, трава ожила, приобретая нежнейший салатовый оттенок.

– Мать моя – женщина. Это ж «Душа»! – Воскликнул Бочка. – Везучий ты сукин сын!

Я аккуратно извлёк из рюкзака герметичный контейнер и упаковал в него свой улов.

– Надо же, – обрадовался Мут, – действительно, «Душа».

Полковник, оторвавшись от ПДА, вскинул бровь, словно не веря своим ушам:

– Сто лет не видел подобного. Редкая и очень полезная штука, ускоряющая метаболизм и, как следствие, процессы регенерации. Любые, даже самые тяжёлые ранения заживают буквально за считанные часы. Из побочных эффектов – лишь радиационный фон, вполне терпимый. Соотношение вреда и пользы легко уравновешивается стандартным радиопротектором или другими артефактами. Из побочных эффектов – лишь сильные голод и жажда. Артефакт высшего класса, в общем. По сталкерским меркам ты – богат. Спрячь его и никому не показывай.

– Если захочешь продать Душу, советую идти к учёным – они дают самую высокую цену. – Посоветовал мне Бочка.

– Всмысле, «душу продать»? – – Усмехнулся Бесо. – Ах ты ж, старый охальник!.. Сам ни в Бога, ни в чёрта не веришь – лишь в Золотого Тельца… И молодых туда же тянешь. А жить надо по совести… Так, будто завтра на Страшный Суд позовут.

– Сплюнь, философ. – Осёк его Петренко. – Накаркаешь же!.. Сколько раз повторять?

– Короче, я за то, чтобы оставить эту драгоценную штуку себе. Это добрый знак. – Хлопнул меня по плечу Бесо. – Не часто попадаются артефакты с такими свойствами. Душа – самое дорогое, что у нас есть. Если ты понимаешь, о чём я. Не профукай. – Многозначительно улыбнулся мне «долговец» и присоединился к Эду, демонстрируя ему новейшие карты местности на своём ПДА.

– Любители иносказаний, блин, – веселился Мут. – В Зоне невольно становишься философом. Один раз на волосок от смерти прошёл – считай, родил гениальный перл. Второй раз повезло – стал мыслителем. Третий раз пронесла нелёгкая – мнишь себя счастливчиком и мудрецом…

– Ну и язва ты, малой. – Сморщился Бесо, поглядывая на нас прищуренным глазом. – Подвергаешь сомнению всё вокруг.

– Потому и жив пока, – спокойно ответил Мут и перевёл тему. – Видите, у вертолёта какой-то серый туман клубится? Расползается вокруг неоднородными пластами… Кто-нибудь в курсе, что это такое?

– «Дикие Территории» всегда были достаточно предсказуемым местом. – Вздохнул Эд. – Здесь кроме "Электр" да "Каруселей" и аномалий-то особо не встретишь… И вдруг такое. "Кокон" при входе. Теперь это неизвестное чудо природы… – Прищурившись, проводник рассмотрел аномалию и так, и эдак, наклоняя голову, как филин.

– Это чтобы мы не расслаблялись, – с видом знатока поднял вверх указательный палец Домра. – И не философствовали в рейдах сверх меры.

Бесо нахмурился, но подкол товарища проглотил. И, как ни в чём не бывало, продолжил зачитывать данные с КПК:

– Итак, я сфоткал эту «погань» и загрузил в поиск в «Единой сети». Местные пишут, что это «Прыжок». Пространственная аномалия, что-то вроде «Временного пузыря», но более нестабильная. Если «Пузырь» выбрасывает сталкера в строго определённое место, целым и невредимым, то «Прыжок» – перемещает предметы и тела непредсказуемо. И последствия таких перемещений просчитать невозможно. Некий Лемур пропал в данной аномалии около года назад. Считается погибшим. И ещё с десяток имён выживших сталкеров теснятся рядом. Кого-то обожгло от попадания в «Жарку» на той стороне. Другие поломались, упав с большой высоты. «Фримэн» Ганза, пройдя сквозь аномалию, попал в подвал, полный каких-то тварей. Повезло ещё, что они пребывали в анабиозе. От страха парень забросил туда пару гранат и сделал ноги, не глядя по сторонам. Как итог, получил ожог от "Ржавых волос" и вывихнул ногу… Считайте, повезло. Написано так же, что туман данной аномалии токсичен, но не смертелен. Главное – не заходить в эпицентр «Прыжка…», тогда, в принципе, здоровью ничто не угрожает. – Закончил чтение Бесо. – Можем просто обогнуть вертолёт по дороге, укрытой туманом и не мучиться. Костюмы у нас первоклассные.

Но Петренко недоверчиво поморщился:

– Нет, обойдём по широкой дуге. Аномалия – малоизученная. Оттуда же и шмальнуть могут? А шальная пуля сейчас – вообще не в тему. Слишком ответственное задание. Лучше потеряем минут 20, но пройдём гаражами, чем лезть на рожон.

И только он развернулся в сторону гаражного комплекса, командуя группе сниматься с места, как неожиданно послышался слабый гул, вполне очевидно исходящий со стороны вертолёта.

– Присмотритесь, – перебил командира внимательный Карась. – Там какое-то движение, на периферии аномалии.

Разрозненные клубы дыма словно пришли в движение, кружась вдоль своей оси. В воздухе ощутимо потянуло чем-то затхлым. Так пахнут старые подвалы, которые облюбовала под гнездовье стайка мышей. Эдакий редкий купаж ароматов сухого дерьма и слипшейся ваты из старой телогрейки. Любой, у кого есть дом в деревне, хоть раз ощущал этот особый запах и никогда больше его не забудет.

– Вот это сюрприз… – присвистнул Бесо, скривившись и зажимая ладошкой нос. – Нарочно не придумаешь…

Решив пронаблюдать за аномалией с безопасного расстояния, мы спрятались за гаражами, заворожённо глядя, как светло-серая дымка постепенно окрашивалась в оттенки грозового неба. Нечёткие всполохи в самом сердце облака сменились ритмичным мерцанием, а тихий гул сменило навязчивое жужжание. В тот самый момент из дымки вынырнул сталкер, ничком упав на растрескавшийся асфальт. В порванном комбинезоне, израненный, но живой, он ругался и даже постанывал от боли, отползая подальше от аномалии.

Вслед за ним показался ещё один человек – худой, измождённый, с землистым цветом лица. Прихрамывая на одну ногу, медленным шагом он двинулся прямиком на раненного сталкера, издавая странные, нечленораздельные звуки. Вслед за ним материализовался ещё один преследователь… и следующий. Пока их не образовалась небольшая толпа – человек в пять, не больше.

– Зомби, – очнулся, наконец, Петренко. – Стреляйте скорее, хлопцы. Они же сейчас добьют этого бродягу!

Карась с Бесо прицелились и парой точных выстрелов сняли ближайших к незнакомцу кадавров. Третий застрял, методично натыкаясь на какие-то обломки, торчащие из хвоста вертолёта. Оставшаяся пара, словно потеряв интерес к сталкеру, разбрелась, как ни в чём не бывало, в разные стороны.

– Добиваем? – Спросил Бесо у командира. Тот кивнул головой, давая «добро».

Взяв в напарники Домру, «долговец» направился к месту аварии, аккуратно кидая под ноги болты. Карась всё это время их прикрывал, держа на мушке загадочного незнакомца и полуразложившийся труп, вознамерившийся подпитаться от раненного доходяги.

Бесо подошёл к аномалии и для начала аккуратно пнул ближайшего зомби:

– Первый – готов, – доложил сталкер в гарнитуру. – Сейчас посмотрю второго. – Другой тоже помалкивает…

Домра приблизился к самому мерзкому из ходячих метвецов и, выстрелив ему точно в голову, болезненно сморщился.

– Не могу к ним привыкнуть, – услышал я в наушнике его дрожащий от волнения голос.

Бесо же, не теряя лишнего времени, решил добить двух оставшихся кадавров, не выказавших признаков агрессии. Пара точных выстрелов, и два трупа с тихим шлепком повалились на землю.

– Наши. – Пробубнил Бесо себе под нос, счищая пыль с рукава зомби. – С нашивками «Долга».

Когда опасность миновала, сталкеры, не сговариваясь, вывалили из-за гаражей и приблизились к незнакомцу. Иссиня-бледное лицо, полуоткрытые, закатившиеся глаза. Похоже, что израненный мужчина потерял много крови и находился в глубоком обмороке. Тем временем туман аномалии почти совсем рассеялся, и группа подошла чуть ближе к вертолёту. Эд расчехлял аптечку первой помощи, а Петренко для начала снял с пояса флягу воды и сбрызнул ей сталкера, интенсивно хлопая его по щекам.

Бесо припал к груди незнакомца:

– Дышит самостоятельно, лёгкие, вроде, чистые. Нашатырь у кого-нибудь есть?

Эд протянул «долговцу» остро пахнущий пузырёк. Смочив им наскоро влажную салфетку, Бесо приблизил ее к лицу незнакомца.

Тот резко закашлялся, сделав глубокий вдох, и постепенно пришёл в сознание.

– Ты кто и откуда? – С места в карьер бросился Петренко. – Идти сможешь?

– Дай отдуплиться человеку, – вмешался в ситуацию Мут. – Спокойно, друг. Сейчас мы тебя обработаем и перевяжем. Говори: где болит?

Мужик невнятно застонал, пытаясь приподняться и сесть.

– Уложите его. – Распорядился Эд. – Может, у него что-то сломано или есть разрывы внутренних органов.

– Всё нормально… – слабо прошелестел мужик. – Просто зомби немного помяли. Я упал, ударился головой сильно.

– Вот твари драчливые, – не выдержал Бочка. – Нет бы сразу сожрать… а они намяли его, как кочан капусты!..

– Нашёл время для шуток, – помрачнел Бесо. – Давай, помогай. – И похлопав по щекам незнакомца, мрачно констатировал. – Похоже, он снова вырубился. Надо найти какие-то носилки и отпереть его к учёным, на «Янтарь». Или где вы договорились пересечься с Доком, а, полковник? – «Долговец» выжидательно посмотрел на своего командира.

– Прямо у развилки на Армейские Склады. Тут рукой подать – полкилометра, не более. Я уже связался с Доктором. Минут через двадцать-тридцать обещал прибыть.

– Значит, без распоряжений Дока, не будем перекладывать больного. – Поделился своими соображениями Мут. – Я обработаю раны и наложу жгут на разорванную ногу. Кровь не сворачивается. А ты, Грачик, – обратился он ко мне. – Вынимай свою «Душу». Она точно не повредит. Есть у кого-нибудь что-то от радиации? Хотя бы, «Капля» завалящая?

Бочка порылся в рюкзаке и выудил оттуда маленький, но вполне себе полезный артефакт и без колебаний отдал его Муту. Не долго думая, Мут быстрыми, выверенными движениями обработал глубокие царапины на груди незнакомца и положил на них «Душу», которая тут же плавно закружилась и заиграла тёплым, золотистым свечением.

– Хорошо, – прошептал Мут себе под нос. – Теперь «Капельку» приладим. – Он выудил из аптечки бинт, аккуратно оторвал от него кусочек и крепко-накрепко примотал артефакт к точке пульсации на запястье.

– Всё, – подытожил товарищ. – Первую помощь оказали, теперь можно спокойно ждать Доктора.

Как бы в подтверждение его слов, мужчина застонал и открыл глаза.

– Где я? – Удивлённо спросил он. – Вы кто?

– Ты на «Диких территориях», – ответил полковник. – Не напрягайся. Придёт время, и мы ответим на все твои вопросы. А сейчас побереги силы и просто помолчи.

***

Тщательно обработав раны, Мут вколол незнакомцу обезболивающее. Полежав минут пятнадцать молча, тот немного пришёл в себя. На бледных щеках проступил румянец.

– Не самый хороши знак, – нахмурился полковник, присаживаясь на пластиковых ящиках, разбросанных у вертолёта. – Как бы не сепсис…

– Я узнал Вас, Вы – Петренко, – тихим голосом прошелестел незнакомец. – Заведующий хозчастью группировки «Долг».

– Так точно, боец. – Кивнул полковник, протягивая ему миниатюрную флягу с водой. – Расскажи, пока ждём Дока, кто ты и каким образом тебя занесло в эту чёртову аномалию?

– Я – Зэт. Одиночка. – Ответил сталкер и «Душа», расположенная у него на груди пришла в движение. Переливаясь в такт словам, она ритмично завибрировала, реагируя на паузы в его речи. То разгоралась, как миниатюрное солнышко, то притухала, становясь почти прозрачной.

Скосив глаза на артефакт, Зэт усмехнулся:

– Клёво, что у вас нашлась эта «штука». – Патаясь привстать, он жестом призвал на помощь расположившегося с ним бок-о-бок полковника. – Всё-таки, не помру сегодня, – блаженно закатив глаза, выдохнул сталкер. – Вообще, история с аномалией вышла запутанная… Изучал я одну деревеньку рядом с Тёмной Долиной. Облазав все подвалы в поисках артов, обломался и решил уходить… Как вдруг увидал неприметный железный люк в траве. Проверил всё тщательно, взвесил все «за» и «против». И решил влезть в него, буквально на свой страх и риск, ибо больше месяца мне крупно не везло с хабаром. Сбережения подходили к концу. Патронов перед ходкой купил буквально на последние гроши.

– Ну ты и дурень, прости, – махнул рукой Бочка. – Ну кто же в одиночку суёт свои «филеи» в сомнительные подземелья?

– Да вот, не срослось с провожатыми, – пожал плечами Зет. – Напарник меня кинул – удрапал к «Свободным». А мне их идеалы вообще, ну никак не лезут. – Красноречиво приставив пальцы к горлу, сталкер изобразил тошноту. – Другим я не очень доверял. Так и решился на отчаянные меры. Залез в люк. Подземелье оказалось сырым и достаточно светлым – на стенах активно разрасталась чернобыльская гнилушка. Внутренне обрадовавшись, что не нужно тратить заряд батареи, я аккуратно двинулся вперёд. Огляделся. Ничего примечательного. Несколько закрытых дверей по разные стороны коридора. Пара известных, вполне очевидных аномалий – «Карусель» и «Трамплин» в глубине коридора. Вокруг полутьма и тишина. Только гнилушки поскрипывают, флуоресцируя мягким зелёным светом. В узком, прямом коридоре пахло грибами и ржавым металлом. Измерив фон дозиметром и тщательно ознакомившись с данными детекторов, я открыл дверь в первое помещение, откуда мне в нос ударил насыщенный запах сырной гнили. Помещение оказалось намного более тёмным, нежели предыдущее. Когда глаза немного привыкли, я понял, что комната буквально наполнена трупами в разной степени разложения. Некоторые из них проявляли активность, другие были настолько поражены тлением и неизвестным грибом, что буквально разваливались от любого неловкого движения своих более шустрых собратьев. Третьи – скорее уж представляли из себя иссушенных мумий. В общем, ощущение создалось крайне неприятное.

Красочно представив себе картинку, я рефлекторно поморщился.

– В Зоне ещё и не такое встретишь… – Философски изрёк Карась, вглядываясь в мою перекошенную физиономию.

– Пока отвыкшие от общения зомби собирались с силами и раскачивались, чтобы встать, я принял решение валить из подвала, как можно дальше. – Отпив немного из фляги, Зэт задумался. – Ну и чёрт с ним, с этим хабаром. Жизнь дороже… В какой-то момент от накатившего вдруг мерзостного ощущения и вони, меня чуть не вывернуло наизнанку. Ужаснувшись и закрыв шарфом нос, я наскоро развернулся и решил поскорее покинуть то скорбное пристанище… Но вместо этого кто-то толкнул меня со спины, и я полетел прямо в объятия воооон к тому товарищу, – указал сталкер дрожащей рукой в сторону ближайшего к нему кадавра с осунувшимся, подёрнутым трупными пятнами лицом. – Дальнейшее помню, как кошмарный сон. До сих пор не верится, что всё произошло наяву, и я не присоединился к гоп-компашке не шибко свежих покойников.

– Скорее уж «беспокойников», – рассмеялся Бочка.

– Мужики, вот верьте или нет, ничего не предвещало такой развязки. – Воскликнул Зэт. Кажется, силы понемногу возвращались к нему. – В подземелье стояла абсолютная тишина. Остальные двери выглядели ржавыми и скрипучими. Плюс сильная влажность помещения и лужи под ногами. Ну кто мог подкрасться ко мне с тыла так незаметно? Не заскрипев несмазанными петлями и не пошлёпав ногами по лужам?.. Коридор вполне хорошо просматривался, на одной из дверей вообще красовался засов. Только если я что-то проглядел в полутьме и совсем потерял бдительность от усталости… В общем, упал я навзничь, дверь стремительно закрылась, заставляя меня провалиться в абсолютную темноту, полную оживших трупов. Единственное, что я сумел сделать, это ползти наугад, пока множество рук хватали меня со всех сторон, пытаясь заживо содрать с меня кожу. Стараясь отбиться от толпы зомби, я наткнулся на какую-то железяку и распорол себе комбез, а заодно и бок… Казалось, это и придало метвякам активности. Кто-то навалился на меня сзади и попытался укусить, но плотная ткань лёгкого комбинезона не позволила ему полакомиться плотью.

– Кошмар… – Прошептал Бочка. – Врагу не пожелаешь…

– До сих пор чувствую, как склизкие пальцы с обломанными ногтями скребут мне по щекам…– Поёжился Зэт. – Я, конечно, пытался их сбрасывать, но тщетно. Борьба продолжалась какое-то время. Не думаю, что больше минуты, но мне показалось, прошла вечность… А потом я сумел нащупать автомат, ещё надетый на моё плечо, и наугад выстрелил. Кто-то тяжелый и дурно пахнущий придавил меня к полу. Я постарался его сбросить, но силы меня покидали. Оружие вылетело из рук и повисло на шее. Ощущение, словно барахтаешься в бредовом, безысходном сне, но точно знаешь, что на этот раз, всё происходит наяву. Проснуться не выйдет… Утро тебя не спасёт – только чудо.

– И как же ты выжил? – Округлил глаза Мут. – Толпа зомби в комнате существовала «взаправду», или ты столкнулся с наваждением Зоны?

– Да правдивее некуда. Ты на этих «субчиков» взгляни… – Махнул рукой Зэт. – Сработал на чистом адреналине. Собрав последние силы, я сбросил с себя труп, вскочил на ноги и бросился наугад к двери в глубине комнаты, которую я заприметил ещё в самом начале, но не решился идти к ней сквозь тьму, наполненную мертвецами… Нащупав трясущимися руками ручку, я распахнул спасительную дверь и на последнем издыхании, шагнул вперёд. Впереди не было ничего. Темнота, запах керосина. Я обо что-то запнулся и на секунду мне показалось, что я снова падаю. Голова закружилась. Цепкие руки мертвецов ещё пытались держаться за меня. Изо всех оставшихся сил я лупил по ним бесполезным уже автоматом. Тьма стала густой, абсолютно непроницаемой. Такой, что в ней стало трудно дышать. А потом я вдруг выбежал сюда.

– Да, мужик. Ты, конечно, счастливчик, – растерянно взъерошил волосы Эд. – Но нахрена тебя вообще туда понесло? Вернулся бы к людям, любым (чёрт с ним, с доверием), сколотил группу… И вперёд. Никто бы твои артефакты оттуда не унёс, пока ты до «Бара» бегаешь.

– Это жадность и глупость, – улыбнулся Зэт. – Только они человека на такие авантюры и толкают. Подумал: так долго не везло, ну, может, хоть сейчас удача улыбнётся?

– И она улыбнулась, по полной программе, – рассмеялся Мут. – Кроме шуток. Не многие могут похвастаться, что их не растерзала толпа зомби в замкнутом пространстве. Класс. История для тебя, кстати. – Развернулся он ко мне. – Ты всё ещё планируешь писать о Зоне книжку?

– Конечно, – заверил я друга. – Даже наброски делаю. Эта история абсолютно точно заслуживает внимания. Посвящу ей отдельную главу.

– Чтобы другим была наука, – оскалился Бесо. – Прости, брат. – Обратился он к Зэту. – Но это было реально глупо.

– Не хочу прерывать вашу милую беседу, но я вижу Доктора, – обрадовался Домра. – Всё, считай, выкарабкался, великий везунчик. Ща Док тебя подлатает и снова будешь лазать по сомнительным люкам, как новенький.

Глава 14: Болотный Доктор

Ощутив странное волнение, я поднял голову, ожидая увидеть нечто сверхординарное. Но сквозь прореху в заборе показался седой, высокий старик, укутанный в плащ защитного цвета. В руках его покоилась увесистая палка, отдалённо напомнившая мне посох волшебника.

Определённо некий мистический флёр в Доке присутствовал. Статный, спокойный, слегка отрешённый, он размеренно шагал по разбитой дороге, осторожно огибая опасные участки. Ему не требовались ни болты, ни приборы, чтобы определить аномалию. Казалось, он видит её внутренним зрением или чует по запаху. При этом Док ни на миг не замешкался, словно точно знал, куда он ступает. Рядом с ним резво трусил крупный чёрный пёс. Вынюхивая что-то в траве, он то и дело оборачивался на хозяина. Чёрная, как булыжник, плоская морда издали напомнила мне ротвеллера. Но когда пёс приблизился, я осознал, что это «чернобылец».

– Ну вот, Доктор Бима с собой приволок, утащи кровосос эту адскую псину, – заметно разнервничался Бесо. – Не люблю его, хоть убейте, что бы Док не говорил.

– Расслабься, – успокоил «долговца» Мут. – Наверное, у Доктора имеются причины брать питомца с собой. В конце концов, Бим однажды спас сталкера от стаи собак, на твоих же глазах, кстати.

– Не терплю, когда в моей башке кто-то копается. Но не могу запретить мутанту этого делать, – развёл руками Бесо, удручённо вздохнув. – «Он так общается», видите ли, «это в его природе», – передразнил сталкер Доктора.

Собака трусила вперёд, а Док, казалось, совсем не торопился. Черная, жёсткая шерсть пса переливалась всеми оттенками тьмы на невесть откуда взявшемся в Зоне солнце. Из открытой пасти, полной острых, крепких клыков, капала слюна, оставляя на сухом асфальте бесформенные капли.

Петренко занервничал:

– Как там наш больной?

– В сознании, – подал голос Зэт, в очередной раз поправляя «Душу».

Неожиданно, я встретился глазами с псом и вдруг отчётливо понял, что мы с ним уже встречались. Голова закружилась, и я чуть не упал на асфальт, вскакивая с ящиков в состоянии крайнего возбуждения.

– Я его я видел в Рыжем Лесу. – Прохрипел я Муту, подоспевшему мне на помощь.

– Уверен? – Нахмурился Мут. – Мало ли чернобыльских псов в округе?

– Пси собаки и «чернобыльцы» – это разные твари. – Покачал головой Петренко.

– Вот и я о том! Тот пёс, что пас нас в лесу, тоже был чёрным, как смоль, а не седым, как пси-собаки. – Схватившись за голову, я подавил лёгкую тошноту. – Что ты так на меня смотришь? – Обратился я к товарищу. Мут стоял, разглядывая меня, как сумасшедшего.

– Но ведь псина не показалась нам… – Обеспокоенно процедил он, погружаясь в раздумья.

– Я видел мутанта. На самой окраине леса. До поворота в «Бар», – признался я. – А сейчас, взглянув в глаза Биму, будто бы прочёл сообщение на собственной подкорке… Пёс не охотился, нет… Он хранил нас с Мутом «от других». Это Бим мне «сказал». Сейчас. Уж не сочти за сумасшедшего.

– От этого пса можно ожидать любого выкрутаса, – горячо прошептал Бесо, недобро поглядывая на Бима, с лёгкостью пумы перепрыгнувшего через прореху в асфальте.

– Интересно. Кто же, эти «другие»? Прочие мутанты или кто-то ещё? – Недоумённо взглянул я на Мута. – И почему пёс показал мне картинку Выброса, заставив меня ощутить его «прелести» на собственной шкуре? Надеюсь, Доктор сможет дать мне внятный ответ. Или моя голова взорвётся от обилия неразгаданный тайн…

Не отрывая взгляда от пса, я с ужасом отметил, что тот прямой наводкой отправился ко мне… Заглянул мне в глаза, Бим аккуратно обнюхал мою ногу. При этом Бесо, стоящий рядом, напряжённо замер, положив руку на цевьё винтовки. Это движение не ускользнуло от взора Доктора, который уже поравнялся с вертолётом и успел поздороваться за руки с Домрой и Эдом.

Петренко привстал со своего ящика, уступая место Доку. Тот, похлопав его по плечу в знак приветствия, сел перед Зэтом и, не говоря ни слова, приступил к осмотру раненного.

– Так. Рёбра целы, уже хорошо, – спокойным, уверенным голосом промурлыкал старик себе под нос. – Рана не глубокая. Давление в норме, значит, внутреннего кровотечения нет. Вижу множественные ушибы и несколько неприятных рваных ран. Сейчас вколем противостолбнячную сыворотку и антибиотик, – комментировал свои действия Доктор. – Зомби – источник различных инфекций, надо это понимать. Но думаю, всё обойдётся. Наш большой выглядит вполне бодрым. Какие лекарства вы ему уже давали?

– Вкололи обезболивающее из набора, – Мут показал врачу пустую ампулу. – Затем обработали раны «Мультимадезом» из научной аптечки. А после приложили «Душу», уравновесив её действие «Каплей».

– Хорошо, – отозвался Доктор, поправляя голыми руками вертлявый, скачущий на ладошке пятнистый артефакт, больше напоминающий прибрежную гальку. – Самую крупную рану, если она не начнёт затягиваться минут через десять, я зашью. Состояние больного стабильное, хоть и немного шоковое после пережитого. А по сему его необходимо каким-то образом транспортировать на «Янтарь», там штатный доктор о нём позаботится. Прокапает ему курс антибиотика и успокоительное поколет. А вообще, мой совет – просто хорошенько выспаться и отдохнуть. – Добродушно посмотрев на Зэта, Док проверил фонариком реакции его зрачков. – «Душа» сделает своё дело за пару часов. На больший срок я артефакт оставлять не советую. Слишком большая нагрузка на организм.

– Спасибо, Док. – Кивнул головой сталкер, пытаясь приподняться на ноги.

– Э, нет, милейший. – Поспешил его огорчить Доктор. – Ходить Вам пока не желательно. Пока «Душа» работает, лучше не давать лишней нагрузки своему «мотору».

Обернувшись к «долговцам», он пошарил глазами в ближайших кучах хлама:

– Неплохо бы носилки смастерить… А ещё предлагаю всем сделать небольшой крюк. – Закусил губу Док, соображая. – На главной дороге беснуется стая собак, голов сорок. А вы, – насмешливо смерил он взглядом «долговцев», – наверняка захотите их всех истребить… Как дети малые… Всё бы вам в «войнушку» играть.

Бесо, покраснев, как рак, набрал воздуха в лёгкие, подбирая весомые аргументы, но Петренко, положив руку на плечо подчинённому, призвал его к молчанию.

– Поведёт к «Янтарю» нас Бим, а по сему, думаю, весь переход займёт не больше часа. Он знает здешние тропы. – Пёс от неожиданности выплюнул палец зомби и крайне сосредоточено посмотрел на хозяина, причмокивая от удовольствия.

– У меня просто с души воротит, – прошептал Бесо мне на ухо. – Ты вообще это видел?

– Ну, что я могу сказать… – Неопределённо улыбнулся я. – «Это в его природе»…

Мут невежливо прыснул от смеха. А Бесо махнул на нас рукой и отошёл в сторону, подальше от гастрономических извращений мутировавшего псины.

– Итак, – обратил на себя внимание Петренко. – Держим путь на «Янтарь». Но так как «Долгу» и Домре путь к учёным заказан из-за стычек с военными на «Выжигателе», придётся вам всё в буквальном смысле взять в свои руки. – Он внимательно посмотрел на нас с Мутом, и товарищ кивнул, выражая готовность.

– Мы с Эдом тоже пойдём. – Заверил полковника Бочка. – Он с военными «вась-вась», на короткой ноге. Поменяем ребят, когда те устанут.

– Я тоже вас провожу, – заверил Доктор. – Мне нужно кое-что забрать у Сахарова. А Бима, – наклонился врач к «чернобыльцу», глядя на него с умилением, как на домашнего любимца, – останется с дяденьками, чтобы их охранять. Да, дорогой?

Собака издала странный, сиплый звук, очевидно, выражая свою готовность.

– Биму не любят военные. Сразу открывают огонь, как только видят. – Вздохнул Доктор. – Да и с Сахаровым я его не очень хочу знакомить. Интерес учёных к местной фауне ограничен только весьма болезненными опытами над живыми созданиями… Чего я уж точно не потерплю.

Бесо при этом выпучил глаза так, будто Доктор сморозил лютую чушь, но старик сделал вид, что не заметил его скепсиса и продолжил, уже обращаясь лично ко мне:

– А вот в Вас, мой юный друг, я вижу огромный потенциал. Ваши каналы открыты к восприятию всего нового. Взор не зашорен. Поэтому Биму Вы очень нравитесь. Он сам мне сказал.

– Да, я заметил это, когда ваш пёс следил за нами в Рыжем лесу, – неожиданно для себя выпалил я.

– Да, Бим тогда сам вызвался Вас сопроводить. Почувствовал новую энергию. Хотел познакомиться лично. Поверьте, это случается не так уж часто. Да и Мут ему тоже очень симпатичен, потому что не убивает созданий без крайней угрозы жизни. – Подмигнув моему товарищу, Доктор буквально засветился от гордости. – Вы знали, что все мутанты, погибшие от руки Мута, были убиты из самообороны? Бим в этих вопросах очень щепетилен. И мы оба с ним уважаем проявления гуманизма по отношению к людям и прочим живым творениям.

– Доктор, а могу я задать один вопрос, пока не забыл? – Замялся я.

– Разумеется, юноша. Рад быть полезным, – ободрительно улыбнулся мне старик.

– Тогда, в Рыжем лесу, Бим показал мне картинку. Она крутилась, как запись в моём сознании. Он заставил меня пережить Выброс, очень мощный, предположительно, самый первый… Что это означает? Пёс показал мне прошлое или будущее?.. Пси-собаки способны что-то прогнозировать? Или они рождают иллюзии, ничего общего не имеющие с реальностью?

– Интеллект такой собаки очень высок. – Вздохнул Доктор. – А уж Бим – так и вообще, вундеркинд по самым скромным прикидкам. Увы, будущее спрогнозировать не способен никто. Но существование интуиции не отрицает даже официальная наука. Поэтому, кто знает… Попробуйте сами побеседовать с Бимом, когда выпадет удачный момент. Пси-собаки умеют общаться образами. Картина, что он показал Вам, определённо имеет какой-то смысл. Для него. – Доктор сделал особый упор на последнее словосочетание. – Наше человеческое предназначение в данном случае – верно истолковать всё то, что преподносит нам Зона. Возможно, так мы сможем договориться и понять друг друга. Ведь Она не так уж плоха, когда не злится на нас. – Усмехнулся Док, глядя в затянутое плотными тучами небо.

***

Соорудив импровизированные носилки, мы уложили на них Зэта, который до последнего хорохорился и рвался идти своими ногами. Однако, чудо не произошло. Слабость от ускорения метаболизма и потери крови не смогли нивелировать ни артефакт, ни обезболивающие ни энергетик, которые, не смотря на протесты Доктора, выпросил Зэт.

– Ненавижу ощущение беспомощности, – воскликнул Зэт, и Док махнул рукой на его «шалости».

– В конце концов, немного поднять Вам давление – не будет лишним. – Нахмурился врач, ещё раз осматривая больного. – Главное, чтобы не закровило…

Зашивать раны не пришлось. «Душа» исполняла свою главную функцию. На смену боли пришёл дикий голод. На подходах к «Янтарю» прожорливый Зэт подчистил все свои запасы провианта и воды.

Бесо протянул ему пакет сухарей:

– Советую потреблять дозированно. Сухари разбухнут и дадут ощущение сытости. Терпи, казак – атаманом будешь. Допрём тебя до учёных, они тебе сделают инъекцию глюкозы. Слишком много калорий тратится на регенерацию.

Всё время пути я наблюдал за Доктором и его экзотическим питомцем. Бим вёл себя почти как среднестатистический пёс – шёл по неведомому нам следу и вёл за собой группу. Изредка поднимая круглую, чёрную морду, он замирал, прислушиваясь. Короткие, округлые, как створки раковин, уши топорщились, улавливая каждый шорох.

Аномалии пёс чувствовал крайне остро и огибал их по широкой дуге. Доктор же следовал за ним прогулочным шагом – словно шагал не по гиблой земле Зоны, полной опасностей, а по полю в разгар страды. Выглядел Док крайне задумчиво, даже мечтательно.

– Никогда не пойму, что за мысли бродят в его голове… – Прошептал Мут, поравнявшись со мной. – Болотный Доктор непостижим, как сама Зона. Петренко знает его очень давно. Со времён первого Выброса. Тогда Док ещё был собой – обычным человеком, военным врачом, прибывшим разгребать последствия первого в Зоне Пси-шторма. Полковник, кстати, тоже из военной касты. Когда страна бросила своих защитников в самое пекло, разгребать ту кровавую кашу из погибших и покалеченных, Петренко затаил обиду на высшее командование. Он осознал, что их методы не работают, потому как направлены на сокрытие трагедий, а не их предупреждение. Тогда Петренко, Воронин да их командир – генерал Ткаченко – сложили погоны и уволились из Вооружённых сил. Вместе сними ушла добрая часть личного состава, верная им, как собственной семье. Отцы-основатели «Долга» понимали, что только таким образом они принесут пользу простым людям, которые нуждаются в защите от расползающейся радиоактивной заразы.

– А Док, тоже был в «Долге»? – Выпучил глаза я, не веря ушам.

– Доктор в группировку не вступил, так как её устав противоречил его принципам. Он ушёл на вольные хлеба. Сначала примкнул к «Чистому небу», потом поработал при местном НИИ. Так прошла пара лет. А дальше он ушёл к «Монолиту» и надолго исчез. – Прошептал Мут, рассматривая прямую, совсем не «стариковскую» спину Доктора. – Близкие друзья сочли его мёртвым. Но спустя время, он вернулся из Припяти и основал Дом на Болоте. Что-то вроде больницы, куда приходят за помощью не только сталкеры, но и мутанты.

– Удивительно. – Задумался я, красочно представляя, как на соседних койках ютятся «долговец» и кровосос.

– Там нет места вражде – это главное правило. Люди, мутанты, представители разнообразных, частенько воинствующих группировок – все живут в мире и посильно помогают Доку ухаживать за обширным хозяйством и другими больными. За лечение, койку и еду Док не берёт денег. Но иногда просит об услугах тех, кто желает ему помочь. Поговаривают, что мутанты, в благодарность за помощь приносят ему из самого сердца Зоны редкие артефакты и сильные ингредиенты для лекарств. Иногда мне кажется, что Доктор занимается чем-то, находящимся глубоко за пределами официальной медицины. – Понизил голос Мут, немного отставая от группы. – Некоторые его эксперименты и опыты больше напоминают алхимические изыскания, нежели сугубо научные. Монстры его не трогают. Даже контролёры или матерые кровососы уступают ему дорогу. Он умеет с ними общаться на неком тонком, неявном для человеческого восприятия уровне. Док давно стал легендой. Он, как будто является связующим звеном между человечеством и Зоной. Думаю, не все это осознают, но многие определённо чувствуют. И его пёс… такой странный, слишком гуманный для создания Зоны.

– Кстати… А почему Бесо так ненавидит Бима? – Перебил я друга.

– Вся идеология «Долга» строится на ксенофобии, – вздохнул Мут. – Поэтому я и не вступил в группировку после смерти Серого. Крайне узколобо и однобоко – бороться с тем, чего ты не понимаешь, не оставляя себе шансов постичь это. Подход Доктора – наиболее верный. «Живи сам и дай жить другим». Любая жизнь ценна. Правда, я верую в это до первого кровососа, пытающегося меня разорвать. Однако, в одном Доктор был прав – я не нападаю первым. Никаких превентивных мер.

Я поймал взгляд заинтересовавшегося нашей беседой Бима, и внутри меня разлилась тёплая волна. Тяжело разобрать – мои ли это чувства или «псипёс» пытается выказать своё расположение.

– Кажется, Бим одобряет твой жизненный подход, приятель, – я совсем растерялся от противоречивых ощущений.

– Знаешь, кажется, я тоже это чувствую, – изумлённо, почти что испуганно протянул Мут. – Бим, я тоже ничего против тебя не имею, пока ты меня не жрёшь. Но всё же, я тебя немного опасаюсь. Не лезь ко мне в голову без моего разрешения. – Благожелательно, но бескомпромиссно попросил друг мутанта.

Тот на долю секунды задержал взгляд на Муте, фыркнул, как будто рассмеялся, и поспешил догнать прилично оторвавшегося от нас Доктора.

– Вот, так и живём. – Прыснул обескураженный реакцией пса, Мут.

– Итак, дорога на «Янтарь» – прямо за этим тоннелем. – Обратился ко мне Петренко. – В нём уже долгое время находятся несколько сильных «Жарок». Они периодически смещаются с Выбросами, поэтому, Эд вас проведёт, а мы с группой будем ждать Вас у поворота на «Армейские Склады».

– Берите пациента, – присоединился к беседе Бочка. А я вас прикрою. – И они с Карасём аккуратно поставили носилки на землю. – Надеюсь, впишитесь аккурат, между «Жарок». Иначе больному придётся двинуть своим ходом.

– Надеюсь, нас не перестреляют на ближних подходах? – Выразил свои сомнения Мут. – Может, Доктору стоило бы маякнуть Сахарову?

– На озере плохо ловит сеть из-за устойчивого пси-фона. Придётся шагать так и надеяться на лучшее. – Ответил ему Бочка.

Доктор попрощался с Бимом, что-то шепнув ему на ухо. И мы вшестером отправились в сторону научного бункера, в тайне надеясь на лояльность военных к вольному сталкерству, хотя бы в пределах "Янтаря".

Глава 15: «Янтарь»

Как ни странно, но тесный, округлый тоннель с «Жарками» мы проскочили довольно быстро. Первым шёл Эд, прислушиваясь к сигналам детектора, за ним аккуратно шагал Доктор, мерно постукивая увесистым посохом. Далее двигались мы с Мутом, транспортируя на носилках Зэта. А замыкал цепь Бочка с оружием наизготовку.

Густая, засушливая духота тоннеля щекотала кожу прозрачным маревом. Обливаясь потом, мы с Мутом лавировали меж аномалий, насколько позволяло пространство. Очень хотелось скинуть тяжёлый костюм, расшнуровать ботинки и пойти по тёплому бетону босиком, как в детстве.

Скинув с себя липкий морок, я мотнул головой, вытирая капли пота о плечо.

– Ещё немножко, и я совсем перегреюсь, – пожаловался Мут Доктору, который, казалось, совсем не замечал, что температура в тоннеле явно переползла отметку «сорок». – Словно в ад спускаемся. Вы точно уверены, что это безопасный путь?

– Поздно пить «Боржоми», – угрюмо прокашлялся Бочка, взъерошивая жёсткие волосы, налипшие тонкими прядками по кромке лба.

– Внимание, впереди слепые псы, – предупредил нас Эд, и я услышал разноголосый вой притаившейся на том конце тоннеля собачьей стаи. – В аномальные поля они не суются. Но как только выйдем, придётся держать оборону.

– Не нагоняйте паники, Эдуард. – Спокойно ответил ему Доктор. – Псы нас не тронут. Они сыты и просто резвятся, радуясь погожему дню.

– Док, если что, имейте в виду, чтобы «обидок» не было: дёрнутся в нашу сторону, и мы откроем огонь, – предупредил врача Бочка.

– В этом нет необходимости, Фома Вы, неверующий. Псы сейчас не опасны. – С некоторым нажимом ответил ему Доктор, и сталкер замолчал, но поудобнее перехватил оружие, готовясь к потенциальной схватке.

Заметив нас, стая псов заволновалась. Крупный, клокастый «чернобылец» оскалился и решительно понёсся в сторону тоннеля. Остальные члены стаи медлили. Маленькая, ободранная шавка, не больше кролика величиной, заёрзала и нервно заскулила, не решаясь тронуться с места. Длинный, высокий, словно пластилиновый дог, лишённый шкуры на боках приглушённо зарычал, пятясь назад.

– Видите? Они сами вас боятся, – обратился к сталкеру невозмутимый Доктор.

– Особенно тот здоровенный «чернобылец», что караулит нас у стены тоннеля, – рассмеялся не сильно тактичный Бочка.

– Я знаю его, – ответил Доктор. – Он караулит меня, чтобы поздороваться.

– Да Вас в Зоне каждая собака знает, – не унимался сталкер. – А мы – люди маленькие. Где гарантии, что поприветствовав Вас, пёс не вцепится кому-нибудь в ляжку и не откусит себе на память «вот такееенный» шматок вкусной, свежей плоти? – Бочка сделал руками неопределённое движение, красноречиво рисующее окружность, в разы превышающую размером любые наши мясистые части.

– Бочка, скажите, а почему Вы ещё не вступили в «Долг»? – Строго спросил оппонента проницательный Доктор. – Вы так категоричны к созданиям Зоны, считая из абсолютным злом, что просто не оставляете себе шанса убедиться в обратном. – Яркие, голубые глаза Дока вспыхнули огнём праведного негодования. – Я даю Вам своё твёрдое и честное слово, что пёс Вас не тронет. Выходите все вместе, без резких движений и следуйте за мной. Под мою личную ответственность.

– Ну, если Вы обещаете, что пришьёте на место откушенную часть моей задницы, то я согласен, – не без скепсиса, выразил своё доверие Бочка и шагнул на разбитый непогодой асфальт, поравнявшись с Доктором.

Кивнув вожаку, Док проследовал мимо по дороге, уводя за собой группу.

Чернобылец медлил. Водил носом, глядя глазами-бусинами нам во след. Стая при этом вела себя беспокойно. Несколько собак осмелились подойти ближе других, и Эд, молча, продемонстрировал им своё ружьё. Но собаки не напали. И пробежав буквально в нескольких сантиметрах от него, скрылись в высокой траве ближайшего оврага.

– Эдик, не нервничайте, пожалуйста. Ваши с Бочкой винтовки нервируют псов. – Немного обиженно протянул Доктор.

– Знаете, Док, – отозвался проводник, – когда Вы зовёте меня «Эдиком», с такой вот интонацией, мне кажется, что Вы меня обзываете.

Бочка громко захохотал, и мы с Доком переглянулись.

– Тише, друг мой. – «Шикнул» на сталкера врач. – Держите себя в руках. Такие яркие проявления эмоций небезопасны. Они могут спровоцировать стаю.

Покраснев, Бочка взял себя в руки. Но крылья его мясистого, крупного носа непрестанно подрагивали, выдавая волнение.

Опасность ситуации усугублялась и тем, что впереди нас ожидала встреча с военными. Казалось, одно неаккуратное слово, и Бочка вспыхнет, как сигара, а это в данной ситуации абсолютно не на руку.

Пройдя узкой, разбитой дорогой, мы вышли к Бункеру учёных – компактному бетонному сооружению, стоящему неподалёку от частично обмелевшего озера, давшего название всей местности.

– Стоять. – Подали признаки жизни ближайшие кусты, и Бочка направил на них ружьё. – Оружие опустили. И вышли в проход с поднЯтыми лапами! – Приказал группе тщедушный, невысокий парень в военном камуфляже.

Из тоннеля неподалёку вышли двое патрульных с автоматами наизготовку:

– Руки вверх. Все, кроме Дока. Его я знаю, – безапелляционно приказал плечистый, веснушчатый лейтенант с «Абаканом» наперевес.

– Одна рука Вас устроит? – Добродушно, без вызова в голосе спросил Мут. – Иначе мы уроним больного.

– Милейший, мы к Сахарову. – Любезно обратился к военному Доктор. – Он дал обещание – исполнить любую мою просьбу, как только появится необходимость. Нам нужно определить в ваш медотсек вот этого молодого человека, – при этом врач красноречиво указал рукой на бледного Зэта. – Думаю, учёным этот случай покажется крайне интересным. Он прошёл через очень редкую пространственную аномалию – «Прыжок в бездну» – и теперь сильно страдает. Доложите о нас, пожалуйста.

– Да, проходите так. – Сжалился лейтенант и скосил глаз на красного, как рак, двухметрового Бочку. – Не то что бы у нас тут закрытый объект. Просто активизировались партизаны в последнее время. Некоторым сталкерам после стычек на «Выжигателе» совсем крышу снесло, и они решили поиграть в «сопротивление». В общем, теперь усиленно фильтруем входящий контингент во избежание внештатных ситуаций.

Доктор поблагодарил военных за проявленную бдительность, при этом у Бочки на лице появилась гримаса мученика.

– Бдят они. Бюрократы хреновы… – С чувством выругался он, выруливая на узкую тропку, обрамлённую короткими столбиками с растянутой меж ними «егозой». – Сплошные нервы.

– Да расслабься ты, – прокряхтел уже изрядно подуставший Мут. – Вот, займись делом – сразу отпустит. – Предложил он Бочке ручку носилок.

– Самый хитрый, да? – Прищурился Бочка, но носилки взял.

И мы осторожно спустились с небольшого пригорка к Бункеру, аккуратно огибая остовы уже изрядно проржавелых грузовиков, торчащих из земли то тут, то там. Будто некий безбашенный силач постарался спрятать их от чужих глаз, но передумал на полпути.

Видя моё удивление, Эд пояснил:

– Здесь болотистый грунт – почва сильно плывёт. Вон даже бункер учёных уходит в землю на пару сантиметров в год. А уж техника и подавно.

Железная дверь санитарного накопителя открылась, оттуда показался человек в научном комбинезоне последней модели.

– Круглов, – пояснил мне Мут. – Помощник Сахарова. Хороший мужик, весёлый.

– Приветствую Вас, друзья, – обратился он к группе. – Простите, ухожу производить замеры. Там за озером военные полянку любопытную зачистили. Надо успеть, пока зверьё туда не набежало.

Мы вошли в открытую дверь, и я удивился, какой просторной изнутри оказалась эта компактная бетонная коробочка.

***

Потолкавшись немного в накопителе и получив заряд неизвестного газа в лицо, мы проследовали в «святая-святых» – портативную научную лабораторию. Непрестанно кашляя, Бочка грязно выругался, отчего получил строгий выговор от Доктора.

Очень скоро навстречу нам вышел седовласый, лысеющий мужчина в бирюзовом халате.

– Моё почтение, господа сталкеры, – улыбнулся он тепло и приветливо, словно по-отечески. – Моя фамилия – Сахаров, для тех, кто не знает. – Коротко кивнув нам с Мутом, он пошарил в кармане и протянул Доку сложенный вчетверо документ. – Вот накладная. Приборы настроены и ждут только Вас. Круглов их сам, лично отладил. Ровно 8 штук.

– Вы просто волшебник, профессор. – Расплылся в улыбке Док. Это более модернизированные версии того самого прототипа, что Вы соорудили для Меченого?

– Вы абсолютно правы. – ответил Сахаров. – Лучшего пси-блокиратора в Зоне не найти. От контролёров и прочей подобной живности прибор Вас, конечно, не убережёт. Но аномальные психотронные поля, способен достаточно успешно блокировать.

– Отличная новость. – Обрадовался Доктор. – Но мы сюда зашли не только за прибором. У нас есть раненный, лично я хотел бы просить Вас о содействии в его лечении. К сожалению, сейчас мы в рейде, и я не имею возможности забрать его в «Дом на Болоте». Однако, уверен, что ваш врач сможет его немного подлатать. В принципе, основную роль в исцелении больного уже сыграла «Душа». Возможно, не будут лишними капельницы с антибиотиком. Но более всего сейчас ему необходимы наблюдение, сон и хорошее питание. А в благодарность, я Вам отдам пару документов, найденных под Припятью. – Пошарив в своём рюкзаке, Док вытащил несколько затёртых, поеденных грибком папок, затянутых в гермопластик. – Там находятся чертежи установок, ранее действующих у вас, на «Янтаре», известных как "Экспериментальный проект пси-излучателя Кайманова". И копии карт разветвлённой системы тоннелей под ними.

– Чудненько. Воробьёв примет вашего больного в лучшем виде. – Только что не потёр руки взбудораженный предложением Дока, Сахаров, поспешно забирая папки, пока врач не передумал.

Бочка с Эдом подхватили носилки Зэта и унесли его в лазарет. Сахаров проследовал за ними, чтобы отдать свои распоряжения. А мы с Мутом и Доком остались сидеть на небольших раскладных табуретах в приёмной Сахарова.

Первым молчание нарушил дотошный Мут, которому очевидно не давало покоя предназначение полученных приборов.

– Никак не возьму в толк: антенны «Выжигателя» давно отключены. Проходы на «Радар» и в Припять открыты. К чему нам пси-блокираторы? – Наконец, спросил он Доктора, когда учёные, снующие туда-сюда по бункеру, окончательно разошлись по своим делам.

– О, это наша защита на случай, если мы не сможем выполнить задание, мой друг. – Ответил обстоятельный Доктор. – Сейчас не время и не место, чтобы это обсуждать. Подождите немного, и мы с полковником всё вам как следует разъясним.

– Как всегда, говорите загадками, – ухмыльнулся Мут, всё же удовлетворённый его обещанием.

Меня же просто разрывало на части от любопытства. Но задавать вопросы я пока не решился.

– Мы должны Вам ещё что-то за приборы, профессор? – Послышался тихий тенор Эда.

– Ох, не переживайте. Люди Воронина уже пообещали нам достать один очень редкий и дорогостоящий артефакт. Он с лихвой окупит все издержки и послужит на благо человечества. Мы с Вами, слава Богу, давно и успешно сотрудничаем. Я доверяю «Долгу» и Доктору.

Навострив уши, я что есть сил прислушивался к беседе, стараясь не упустить ни слова.

– К тому же, чертежи Дока – неизмеримый вклад в наше общее дело, – снова послышался звонкий, почти мальчишеский голос седовласого профессора. – «Излучатель Кайманова» ещё способен поработать на благо человечества…

– Только не повторяйте ошибок «О-сознания», – прошептал Эд, и Сахаров тихо рассмеялся. – Ноосфера сейчас крайне нестабильна. Я бы сказал, как никогда. – Вздохнул проводник.

– Откуда Вы знаете? – Удивился Сахаров. Очевидно, Эд своей репликой попал точно в цель.

– Да, слухами Зона полнится. – Уклончиво пробормотал проводник.

"Если бы я только мог увидеть выражение лица учёного, – подумал я. – Держу пари, он нервничает… Даже напуган. С чего бы это?"

Глава 16: «Оазис»

Выйдя из Бункера, Бочка вздохнул с заметным облегчением. Военные проводили нас взглядами до ворот, но спрашивать ни о чём не стали.

Минут десять размеренного шага, и мы взошли на пригорок, за которым показалась широкая бетонная, вкопанная в землю труба.

– Пройдём через неё, – сказал Эд. – Там должно быть чисто. Не хочется мозолить глаза военным – вдруг они захотят за нами проследить… А этими тропами они не ходят с тех пор, как нескольких парней из их отряда разодрала небольшая стая снорков. Мутантов давно убили сталкеры, но дурная слава у этих тропок осталась. И давняя трагедия сейчас сыграет нам на руку.

– Надеюсь, не нарвёмся на «зомбированных»? – Выразил свои опасения Бочка. – Они тут до сих пор пачками бродят – всё лезут из тоннелей под чёртовым «Дятлом»…

– Прибор называется установкой Кайманова. – Поправил сталкера Док.

– Да хоть чёртом лысым, – махнул рукой Бочка. – Я не желаю попасть в засаду этих «кашеголовых».

– Ну, на крайний случай, у нас же есть оружие. Просочимся как-нибудь. Тихо и осторожно. Огородами. Я отлично знаю эти тропы. – Успокоил его Эд. – А вообще, пока с нами Док, мы в относительной безопасности, не так ли? – И сталкер выжидающе посмотрел на Доктора.

– Ну, чисто теоретически с любой живой тварью можно договориться, если у неё есть мозг. – Неуверенно протянул эскулап. – Проблема в том, что у сталкеров, попавших под излучение, многие части мозга, отвечающие за личность, напрочь спекаются под действием аномальных волн. Это Вам не ожившие трупы, до определённого момента умеющие мыслить. Они тупее псевдоплоти, прости меня, Зона. Но при том, моторные функции у них в достаточной мере развиты, чтобы задеть нас случайным выстрелом. В общем, я бы не хотел с ними повстречаться. Потому как самое страшное существо в Зоне – это, неизменно, человек. Пусть даже и с отсутствующими участками головного мозга.

– Я бы сказал, не «даже», а «особенно», – чуть ли не воодушевлённо поддержал Доктора Бочка. – Лично я знаю парочку таких личностей.

– Вы лично знакомы с зомбированными? – Простодушно удивился Док.

– Конечно, – рассмеялся сталкер. – Но зомбирует их не «Выжигатель мозгов», а разбадяженный техническим спиртом коньяк Бармена.

Доктор улыбнулся, но развивать эту тему не стал. Мы углубились в полутьму трубы и вскоре вышли к узенькой, заросшей аномальным горошком тропке.

– Фон зашкаливает, – констатировал расстроенный Эд. – Горошек всегда огибает «горячие пятна». Предлагаю аккуратно пройти по полю на основную дорогу. Док, как говорится, Ваш выход. Я не рискну вести нас по траве. А Вы чувствуете аномалии лучше других.

Доктор кивнул головой и уверенно ступил в жухлую, приземистую растительность «Янтаря». Закрыв глаза и, останавливаясь ненадолго на сомнительных участках, он уверенно вёл нас с десяток метров, пока трава не кончилась, и мы не вышли на извилистую просёлочную дорогу.

– Всё, мой друг. Я пока «пас». – Повернулся Доктор к Эдику. Руки его дрожали, словно от сильного перенапряжения. – Дальше сам.

– «Мана» кончилась, – шепнул мне на ухо восхищённый Мут. – Док тратит очень много сил на такие фокусы. Но зато чутьё его ни разу не подвело.

– Нам ровно до того пролеска, – указал в сторону деревьев Эд. – Пройдём по тропке, вдоль него, и мы у входа на Армейские Склады. Именно там нас ожидает группа.

Растрескавшееся, глинистое полотно дороги вблизи оказалось испещрённым множеством светящихся точек. Словно в прогалах грунта застряли стайки светлячков.

– Что это за хрень? – Высказал вслух мои собственные мысли всегда прямолинейный Бочка.

– Похоже на аномалию. Или споры какого-то растения. – Перебирал варианты Эд. – Док, Вы не в курсе, что это?

– Ну, я, как и прочие, не всеведущ. Данный экземпляр я встречаю впервые, – признался Доктор, и в его взоре моментально зажглись искры азарта. – Эдуард, будьте любезны, киньте болт.

Эд, отойдя на максимально большое расстояние, выполнил просьбу Доктора.

Ржавая железяка с глухим звоном упала в скопление светящихся горошин, и вверх тут же взметнулось облако мелкой, сияющей пыли.

– Думаю, неизвестный объект имеет органическую природу. – Задумчиво произнёс Доктор и выудил из кармана КПК. – Нужно дать наводку Сахарову, пока мы на "Янтаре". Ближе подходить не советую – похоже, это живое создание даёт споры, потенциально представляющие опасность для человеческих организмов.

Обогнув аномальный участок по обочине, мы вышли к зелёному, залитому полуденным солнцем лесу.

– Неожиданно. – Удивился Эд. – Я уже привык к вечной осени Зоны. А тут всё цветёт и пахнет.

– Красота, – Восхитился Бочка. – Года два не видал такой солнечной погоды… да и сочной, зелёной листвы тоже.

– А витамин D Вы принимаете? – Обеспокоенно взглянул на сталкера Док.

– Ну, естественно, – широкое, скуластое лицо Бочки сохраняло самое серьёзное выражение. – Только и думаю, болтаясь, как фантик на верёвке, между радиоактивными кучами, как бы потратить всё кровно заработанное на «бады». Ночами не сплю.

– Ну ты, Бочка, и хам, – насупился Эд.

– Ничего-ничего. – Успокоил проводника Доктор. – С первым же переломом ко мне обратится, тогда и побеседуем ещё разок о важной роли витаминов в сталкерской жизни.

– Док, а вообще, что это за место? – Перевёл тему Мут на более насущную, замедляя шаг. – Оно как-то связано с теми спорами на дороге?

– Всё возможно. – Задумался Доктор, оглядываясь по сторонам. – На всякий случай, призываю всех быть аккуратными и смотреть под ноги. Но признаюсь честно, я тут опасности не ощущаю. Как раз наоборот – редкое место в Зоне вызывает в моей душе подобное умиротворение…

– Может, где «Сон-трава» разрослась? – Задёргал носом Бочка. – Никто не чует её сладковатую вонь?

Эд с Мутом дружно замотали головами. А Доктор, присев на корточки, сделал фото для Сахарова.

Мне вдруг тоже захотелось рассмотреть поближе, а может, даже запечатлеть на память свежие, звенящие на ветру побеги неизвестной травы. Мелкие, как копеечные монеты листочки трепетали на ветру, создавая тихий шелест. Выудив из кармана ПДА, я сфотографировал это необычное, даже странное по меркам Зоны место.

– Думаю, здесь потихоньку образуется новая экосистема. – Ответил Док, разглядывая причудливые, резные стволы ближних деревьев. – Немного локальная, замкнутая, но вполне интересная для изучения. Её растения немного отличаются от общепривычных стандартов… Взять хотя бы эти молодые берёзки. – Оттянув податливую веточку вниз, Доктор продемонстрировал нам форму её листьев – серповидную, округлую, совсем не похожую ни на одно из растений, что я видел.

– Фига-се, – пробасил Бочка, бесстрашно щупая голыми пальцами сочный, салатовый лист. – Как резиновый. – Растянув его в стороны, сталкер попытался разорвать листок пополам, но к радости Дока, ничего у Бочки не вышло. – Крепкий и упругий, больше похож на латекс.

– Вот видите, – ликующе произнёс Доктор. – Зона – это не только опасности, радиация и смерть, но и новая жизнь в разнообразных, иногда непривычных, но абсолютно не враждебных для людей формах. Вы наблюдаете рождение настоящего "Оазиса" среди искажённой нечистотами пустоты. Это добрый знак.

***

Мы шли вдоль опушки, пахнущей цветами и зеленью, жадно впитывая это нежданное благоухание наставшей в Зоне весны. Тихий, влажный шелест покрытой росой травы. Жужжание комаров. Всё казалось таким близким и одновременно нереальным. Всего двадцать-тридцать метров живого, благоухающего «Оазиса» среди затхлости и серости Зоны напомнили нам о мире, который мы оставили далеко за периметром, за семью печатями ностальгической тоски.

Сознание отказывалось верить в эту хрупкую близость настоящей жизни, наполненной стрекотанием насекомых и ароматами трав. Цветение среди вечного мрака мёртвой, выжженной Выбросами земли.

– Почти уверен, что это место является палестинкой, – услышал я голос Дока и вынырнул из раздумий. – Более того, предполагаю, что скоро ветер разнесёт те споры, что мы встретили на дороге, по всей Зоне. Возможно, это попытка природы к самоисцелению… Если так, то мы наблюдаем исторический момент. Процесс, в который людям не стоит вмешиваться.

– Природа стремится к равновесию, – ответил ему Мут. – Возможно, когда-нибудь Зона преобразится. Просто чтобы получить что-то грандиозное, ей для начала приходится уничтожать всё старое и отжившее? А, Док? Что Вам ветер Зоны шепчет?

– Думаю, отчасти Вы правы, мой друг. Каждую осень наступает увядание, тление и распад. Всё вокруг искажается и умирает. Не даром осень в Зоне царит круглый год… А весной всё неизменно прорастает и жизнь начинается с чистого листа. – Доктор задумчиво вздохнул и прибавил шага. – Здесь приятно находиться, но нас ждёт группа. Нужно поторопиться, иначе не успеем на «Склады» до темноты.

– И то верно, – согласился с ним Мут. – Но так не хочется покидать это место. Будь я здесь в другой день, непременно рискнул бы тут заночевать, прямо под кронами душистых лип. Может, в этом и есть «аномальность» данного места? В отличие от многих других уголков Зоны, его решительно не хочется покидать.

За разговорами, мы дошли до развилки, у которой нас ждал взбудораженный Петренко.

– Бим только что спас нас от пары изломов, которые следили за нами из тех избушек. Эти хитрые гады подобрались достаточно близко, но не настолько, чтобы проломить нам черепа. Пёс первым их учуял и поднял шум. Карась припугнул мутантов из оружия, и они умчались в лес, не солоно хлебавши. Не думал, что когда-нибудь я испытаю чувство благодарности по отношению к Вашему Биму.

– Всё бывает впервые, полковник, – загадочно улыбнулся Доктор. – Даже слепцы при должном стечение обстоятельств могут прозреть. Не в обиду. Но Вы же и так знаете, как я отношусь к политике «Долга».

Полковник не ответил, но засопел, что-то напряжённо обдумывая.

– Итак, – взял на себя ответственность Бочка. – Нам с ребятами хотелось бы узнать, для чего Доку понадобились пси-блокираторы? Что, в конце концов затевает Калаш, и чем нам это может грозить?

Петренко вынырнул из раздумий и обвёл тяжёлым взглядом группу:

– Скажу лишь то, что известно мне самому. По факту, без догадок и домыслов. Для многих из вас не секрет, что главная сфера интересов Калашникова – прикладная физика. Эксперименты с материей и энергии, возможные только в Зоне Отчуждения. Рискованные манипуляции с редкими артефактами, зашедшие довольно далеко. Да Бог знает, что ещё. Калашников умело оберегает свои секреты… – От волнения в горле Петренко засвербело, и он отпил воды из фляги.

Я слушал Петренко во все уши, стараясь не упустить ни слова. Откашлявшись, полковник продолжил:

– Учёные говорят, что сознание формирует окружающую реальность. Помимо видимых объектов, существуют ещё и тонкие планы – «мыслесфера» или «мир идей», так точно и в то же время гротескно воссозданный Зоной. Недавно разведка донесла Воронину, что Калаш готовит какой-то эксперимент в окрестностях «Выжигателя». По случайности, сразу после этого Калашников моментально залёг на дно. Выйти с ним на связь у «Долга» не получилось. Воронин, как никто другой, близко общавшийся с Калашом, предположил, что тот с помощью артефактов, используя аномальную силу предстоящего Выброса, может нарушить хрупкое равновесие Зоны, сам того не желая. Для него эти эксперименты – лишь способ наживы или развлечение… Но если мы не вмешаемся сейчас и не уговорим его прекратить опыты и заморозить проект, то, возможно, нас ожидает глобальная катастрофа, которая, скорее всего, не ограничится пределами Зоны.

– Дела… – Присвистнул Бочка.

– Если у нас не получится договориться с Калашом на «Радаре», то нам придётся взять его группу под стражу во избежание эксцессов. А уж коли он каким-то образом заподозрит неладное и ускользнёт, то мы проследуем за его группой, не взирая на Выброс. Осуществить это будет сложно, но вполне возможно. Отлаженный пси-шлем блокирует большинство аномальных волн, воздействующих на мозг человека. Конечно, есть ещё и радиация. Как мы знаем, во время Выброса фон повышается. Но для этого у нас имеются мощные артефакты, новейшие, высоко технологичные защитные костюмы и радиопротекторы последнего поколения.

–Надеюсь, до этого не дойдёт. – Лукаво улыбнулся Доктор. – Я верю, что разумная сторона личности Александра Калашникова ещё жива в нём и желает помощи…

– Док, не говорите загадками. – Эмоционально выдохнул Мут. –Вы заставляете меня нервничать.

– Вопрос, – подняв мясистый палец вверх, Бочка уставился на полковника. – А каким образом Калаш и его группа выживут на поверхности?

– Всё просто. – Пожал плечами Петренко. – У них тоже имеются специальные приборы, но иностранного образца. Исследования Калаша долгое время курировали зарубежные инвесторы. Если кто-то сочтёт альтернативный план – самоубийственным, то он может отказаться, и лично я его за это осуждать не стану. Но искренне считаю, что помешав Калашу, каждый из нас выполнит свой святой долг перед человечеством, не менее. – Горячо произнёс полковник, и глаза его заблестели, то ли от гнева, то ли от страха, что он сам на это решился… – Если уговорить или изолировать Калаша не получится, тогда останется одно – ликвидация. Приказ Воронина.

– Чего очень не хотелось бы, – добавил Доктор. – Мы не знаем, куда точно планирует отправиться Калашников. Но Выброс – необходимое условие, гарантирующее успех в его экспериментах.

– Ситуация в высшей степени беспрецедентная, – перебил Доктора Петренко. – Никто раньше не выживал во время Выбросов, находясь на открытой поверхности. Даже здания не экранируют аномальное излучение в полной мере. Всегда остаётся шанс, что развитие ситуации может выйти из-под контроля. И я Вас, сынки, в пекло не тяну. Вы можете покинуть группу в любой момент. Вся снаряга, как и было обещано, перейдёт в вашу полную собственность. Ну, а тем, кто останется, придётся довериться Сахарову и уповать на точность в работе его приборов.

Глава 17: Деревня кровососов

Выслушав полковника, группа заметно притихла. Бесо незамедлительно завздыхал на все лады – он всегда так поступал, когда испытывал сильные эмоции. При этом пышные, как у моржа, усы его то раздувались, то опадали на покрытый густой щетиной подбородок. Не находя себе места, он лишь махнул рукой, давая молчаливое согласие «на любой кипишь, кроме голодовки» (по его же выражению).

Домра с Бочкой замялись, придя в замешательство. Мут нахмурился, а Эд оставался спокойным и бесстрастным, впрочем, как и всегда. По лицу проводника абсолютно невозможно прочесть его эмоции.

Безусловно, каждый из этих парней доверял Доктору, как себе. И если уж они с полковником дают хоть какие-то гарантии безопасности, то нет смысла в сомнениях, как таковых… Однако, тело и психика кричали об опасности. Ведь Выброс в Зоне – такая штука, которую никто ещё вне убежища не переживал. И за её периметром, особенно ближе к центру, где пси-шторма бушуют с особой изощрённостью, бродят полуживые доказательства невозможности пережить Выброс, оставаясь в добром здравии…

Лично мне выбор не представлялся трудным. Испытав однажды на себе все прелести пси-шторма в своём видении, я крайне опасался идти под него в реальности, где жизнь – одна. Что краше: всю жизнь считать себя трусом или в лучшем случае, до конца дней остаться дурачком, если в расчёты Сахарова вкралась ошибка? Рационализм во мне «топит» за жизнь бесславную, но в добром здравии и разуме.

– Мда… – Пожал плечами Карась, и Бесо моментально покачал головой, присоединяясь к словам друга. – Ну, я-то точно с Вами, товарищ командир. И не в таких передрягах были. Вы только скажите, – обратился он к Доктору, – сколько времени у нас есть в запасе, если мы попадём под Выброс?

– Не много, но достаточно, – уверенно ответил Док. – Прибор блокирует достаточно широкий спектр аномального излучения. Начала Выброса, по заверениям Сахарова, мы вообще не почувствуем. Ближе к разгару «представления» возникнут достаточно сильные ощущения, вплоть до частичной потери сознания, если мы вовремя не воспользуемся медикаментозной пси-защитой и верно подобранными артефактами. У меня есть полный список аномальных образований, которые каждый из Вас должен получить в пользование у торговца группировки «Свобода». Я с ними уже обо всём договорился. А мы взамен приведём в порядок их форпост в «Деревне кровососов». В благодарность они разрешат нам безвозмездно воспользоваться резервным запасом артефактов группировки. И сопроводят до «Радара» окольными путями, которые не известны широким массам. Таким образом, мы сможем подобраться к Калашникову максимально незаметно.

– В любом случае, у вас ещё есть время на раздумья, – подытожил полковник. – Переночуем у «фрименов», а с утра двинемся к «Выжигателю». Развед-отряд «Долга» на базе вольных сталкеров уже в курсе событий. И если Калаш появится, то они обязательно нас предупредят. Остальных мы в историю не впутывали. Хоть Лис и Волк – честные сталкеры, сочувствующие интересам группировки, но как говорится, «земля слухами полнится», а нам это не на руку. Чтобы информация не просочилась и не спугнула ни Калашникова, ни его потенциальных союзников, мы с Ворониным решили хранить тайну до последнего.

– Даже я, по своим каналам, не смог отследить Калашникова, – пожал плечами Доктор. – Он залёг на дно, и так глубоко, что любая ошибка сейчас может стоить нам очень дорого.

Помявшись, Петренко задумчиво потеребил лямку рюкзака, маскируя волнение. Но по голосу командира до и по всему его виду, было заметно, что он переживает за исход операции, как никогда:

– Наши люди, дежурящие в баре при «Выжигателе» недавно доложили, что к бармену являлся некий сталкер по кличке Точа. Спрашивал, не видел ли тот в ближайшие дни Калашникова. Так же на базу прибыыла небольшая группа учёных с приборами неизвестного назначения. Охранники их досмотрели, но ничего опасного не выявили, поэтому спокойно пропустили на территорию. Думаю, это и есть наши «лица номер один». И ждут они лишь отмашки от своего лидера. Сам же Калашников, по данным разведки, ни в каких сводках не фигурировал – как сквозь землю провалился. Единственная возможность поймать его – перехватить на базе. Там уже забронирован номер в сталкерской гостинице на имя сталкера по кличке Крюк. Его не раз видели вместе с Калашниковым в дальних рейдах в Зону. Дружат они давно. Их совместные делишки давно попали в поле зрения нашей группировки.

– А ещё очень хотелось бы переговорить со сталкером Пулей, который по некоторым сведениям достал для Калашникова мощный артефакт – «Пирамиду» – строго запрещённый к использованию из-за своей непредсказуемости. – Продолжил вводить нас в курс дела Доктор. – В прошлом году несколько человек распылило на атомы при попытке его активировать. Двое же просто скоропостижно состарились. Провели в лазарете «Долга» несколько дней, после чего умерли «по естественным причинам». Вскрытие показало необратимые изменения организма и смерть от старости. Я пытался оказать посильную помощь несчастным, а также присутствовал при их вскрытии. «Долг» активно отлавливает торговцев, сбывающих потенциально вредоносные артефакты. Поэтому, Пуля, с недавних пор – «нежелательное лицо номер один» на «Ростке» и активно разыскивается с целью справедливого наказания. Но он, будто в воду канул, как и сам Калашников. Из чего напрашивается вывод, что они вместе.

– Сегодня до темна проверим схрон Калаша на «Армейских складах». И двинем к «фрименам». – Подвёл итог Петренко. – У коллектора, где окопался Калашников, уже с неделю дежурит, сменяя друг друга, небольшой отряд наших ребят. По данным, полученным от них, даже близко к схрону никто не появлялся. Полная тишина.

– Раз уж мы обсудили нюансы, предлагаю немного ускориться… Не будем заставлять наших друзей ждать, – предложил Доктор. – К тому же, время неумолимо движется к вечеру, а кто знает, что ещё нас ожидает в пути.

И группа медленно двинулась по разбитой «бетонке». Впереди шли Бим с Доктором, за ними – Петренко и Эд. Далее – Мы с Мутом, Карась и Бесо. Прикрывали наше шествие Бочка и Домра.

– По возможности, нужно побольше выяснить о Пуле и его совместных делишках с Калашниковым. – Поделился своими мыслями Мут. – Не зря же в шифровке его упомянули. Значит, этот момент основополагающе важен.

– Но можно ли полностью доверять Эду? – Усомнился я.

Не сговариваясь, мы замедлили шаг.

– Воронин ему доверяет. Но я бы не спешил выкладывать все карты проводнику… А вот Петренко с Доктором могут многое прояснить. На привале нужно обязательно переговорить с ними более обстоятельно. – Уверено сказал Мут. – Возможно, Доктору станет интересно взглянуть на шифровку. В его добрые намерения я верю безоговорочно.

***

Минут пятнадцать мы шли по испещрённым провалами плитам. Бим, вынюхивая тропу, стремительно потрусил вперёд, отрываясь от группы. Эд сверял путь по детекторам, явно не доверяя свою шкуру лишь одним инстинктам мутировавшего пса.

Тем временем небо стремительно затягивали плотные тучи. Густой туман залёг в излучинах небольшого, ржавого ручейка, бегущего вдоль старых бетонных конструкций, разбросанных вдоль дороги.

Воздух стал значительно гуще, будто тяжелее. Как перед грозой.

– Сейчас польёт дождь, – оповестил нас Доктор. – У меня перед этим всегда ломит колено.

Док прилично замедлил шаг и немного прихрамывая, еле успевал вслед за Бимом, взявшим изрядный темп. Наконец, пёс остановился и завыл сиплым голосом, оповещая нас о чём-то, что мог понять только Доктор.

– Чужие поблизости, – обеспокоенно сказал Док. – Умница, Бим. Ищи.

И пёс, повинуясь команде хозяина потрусил в ближайшие кусты, расположившиеся вдоль оврага. Остановившись на его краю, Бим не стал спускаться вниз, а застыл на месте и снова завыл, призывая нас проверить подозрительную растительность.

– Эй, есть кто живой? – Громко спросил горластый Бочка, и эхо отразившись от стенок оврага, усилило его голос в несколько раз.

Петренко с Карасём спустились вслед за псом, держа оружие наготове. Бим же глухо рычал на ближайший куст, словно тот лично нанёс ему непоправимую обиду.

– Выходите с поднятыми руками, – скомандовал Петренко, притаившимся в густой зелени незнакомцам.

Кусты зашелестели, и оттуда нехотя вылезли двое бойцов в камуфляже «Свободы».

– Фффуф! – Фыркнул Карась. – Ну, что же вы в партизанов играете? А если б мы вас «того»? – Красноречиво изобразил «долговец» смерть через отсечение головы.

– Ну, бывайте здоровы, товарищи «долгАны», – немного насмешливым тоном проговорил первый «фримэн», высокий и тощий, неясно, каким образом уместившийся в этом компактном укрытии. Второй просто поднял руки вверх, на уровне лица, показывая прозрачность своих намерений. И махнув правой рукой, приветливо подмигнул Карасю.

– Вы чего тут делаете? – Спросил «партизанов» Петренко.

– Так, вас ждём. – Бесхитростно ответил жердяй.

– А чего по кустам шаритесь? Да ещё и молчите, как рыбы, когда вас зовут?

– У нас приказ – не светиться, ждать группу полковника Петренко. – Почти обиженно промямлил второй боец.

– Так вот они мы. Звали вас, звали. И, наконец, дозвались… Тоже мне разведчики. – В привычном тоне устроил полковник разнос нерадивым бойцам.

– Да смутила нас эта псина, – долговязый «фримэн» невежливо указал пальцем в сторону Бима, и тот зарычал.

– Спокойно, Бим, – погладил пса спустившийся к оврагу Доктор. – Это свои.

– Ну, ладно, раз мы разобрались, ведите нас на Базу, к командованию. Только по пути зарулим в одно любопытное местечко, если погода позволит. – Полковник с сомнением посмотрел на небо, стремительно зарастающее низкими, клокастыми тучами сливового цвета. – Заодно подберём там наших бойцов.

– Да не вопрос, мэн, замётано. – Панибратски ответил полковнику маленький, рыжий, заметно расслабившийся «свободовец». – Ступайте за нами. Мы со Струной тут каждую корягу знаем. Покажете координаты?

Полковник протянул ему КПК. Парень потыкал в экран грязным пальцем с обломанным ногтем.

– Тут минут двадцать ходьбы. Пойдём мимо «Деревни Кровососов». Заодно, может, глянете, что там за жесть? – Улыбнулся раскованный «фримэн» Доктору. – У меня лично шерсть дыбом от этой истории… Ну, сейчас сами всё увидите…

***

Струна и Дух оказались достаточно весёлыми, жизнерадостными ребятами. Открытые, даже болтливые, они бодро вышагивали вперёд, лишь изредка кидая болты в сомнительных участках. Не сломала их тяжёлая сталкерская жизнь в суровой реальности Зоны. Осталось ещё базовое доверие к миру вокруг.

Правда, Мут мгновенно вернул меня с небес на землю, недвусмысленно намекнув, что причина их позитивного настроя кроется в правильно подобранных препаратах.

Петренко же, не на шутку раскипятившись, нервно сплюнул себе под ноги:

– Так и думал, что приставят к нам каких-то наркош. По принципу «держи, убоже, что нам не гоже». Только «хиханьки» всякие у них на уме. Клоуны.

– Да успокойтесь Вы, товарищ полковник, – доверительно прошептал Карась. – Их дело – дорогу прокладывать. Уж докумекают, как в аномалию не угодить. Смотрите, у Струны вообще ветеранские «нашивки». Такие Лукаш выдает за пять лет непрерывной службы группировке. Не гробанулся ещё, значит, толковый, хоть и слегка навеселе. Вы же сами знаете, что вещества, в разумных дозах, расширяют восприимчивость сознания.

– Ты забыл, что в уставе написано? – Строго посмотрел полковник на Карася. – «Трезвый, холодный ум – залог высокой выживаемости в военно-полевых условиях».

– Так точно, – неуверенно протянул Карась. – Но это официальная версия. Вы же сами видите, сколько опустившейся пьяни толкается в «Баре» каждый вечер. И ведь носит их Зона и хранит, как непутёвых детей!.. Переживают и самых расчетливых, и самых трезвых.

– Твоя правда. – Неожиданно смягчился Петренко. – Один Кардан чего стоит: фугасит с 2007-го, да ещё непрерывно. И ничего, топчет Зону. Ладно… Чёрт с ними. Не наше это дело – спорить с идеологией других группировок. Что не запрещено, то разрешено. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Вижу, Вы всё же приняли соломоново решение? – Включился в беседу Доктор. – Мягкость и лабильность, умение подстраиваться, приспосабливаться к обстоятельствам – вот что помогает выжить в Зоне. А трезвый ум – ну кому он здесь нужен? Когда каждый день напоминает горячечный сон сумасшедшего?..

Петренко махнул рукой и прибавил шага, обгоняя нас с Мутом. Доктор с Карасём переглянулись и определённо поняли друг друга без слов.

– А где Бим? – Неожиданно опомнился Мут и попытался взглядом отыскать пса.

– Я отпустил его вперёд. – Ответил Доктор. – Пусть сходит на разведку, в "Деревню кровососов". Многие рассказывали мне об этом месте, но никто так и не составил точных суждений. Каждый увидел там что-то своё. Поглядим глазами Бима, что за наваждения нас там ждут…

– Лично я и на пушечный выстрел к ней не подойду, – заверил нас побледневший Струна. – Доведём вас до поворота и подождём там, на брёвнышке. Папироску курнём. А вы уж как-нибудь сами. Меня вблизи этой деревни такие страхи пробирают, – он многозначительно округлил глаза, – как от самой низкосортной бадяжной дури.

Полковник неопределённо крякнул, но возмущение сдержал…

Минут десять мы шли в абсолютном молчании. Лишь ритмичные хлопки аномалий, да крик испуганной птицы изредка нарушали эту липкую тишину.

И чем ближе мы подходили к «Деревне кровососов», тем глуше становилось вокруг. Как будто я снова оказался в тех самых кошмарах, что виделись мне в детстве.

Я почуял знакомые запахи – влажного дерева и зелени, что регулярно ощущались мной из окна, пока Повелитель кошмаров высасывал жизни моих друзей, медленно продвигаясь от койки к койке. Меня почти охватило то зыбкое оцепенение, игнорировать которое крайне трудно. Ноги похолодели и с трудом шевелились. К горлу подкатил вязкий, тошнотный ком…

На удивление, Мут тоже заметно побледнел, еле перебирая ногами по кляклой, размытой дождями почве. И даже горластый, общительный Бочка шёл, молча.

– Всё, оставляем Вас тут, – громко оповестил группу Дух.

Доктор, озираясь по сторонам, казалось, изо всех сил принюхивался к изменившемуся воздуху этого скверного места.

– Интересно… – Прошептал он себе под нос. И без предупреждения двинулся вперёд, к чёрной, покосившейся деревеньке с водонапорной башней на окраине, без дверей и окон.

Эта тёмная громадина, возвышающаяся над мелкими, просевшими домиками, буквально наводила на меня ужас. Стоило приглядеться к ней чуть пристальнее, и я заметил тёмную фигуру, застывшую в окне. Но стоило мне моргнуть, как морок рассеялся.

Петренко, не говоря ни слова, поспешил вслед за Доктором. Проглотив на ходу пси-протектор, он прибавил шага и скоро догнал Дока, подходящего к обочине пыльной дороги.

Бочка перехватил поудобнее свою «Сайгу» и бодро потрусил навстречу неизвестности, как и все мы. Эд же заметно мешкал. Словно ему нездоровилось. Белое, как молоко, лицо проводника покрыли частые крупинки испарины.

Чем ближе мы подходили к деревне, тем больше менялись мои впечатления. Помимо пугающих меня с детства запахов и звуков, появилось ощущение чьего-то присутствия.

Памятуя нашу встречу с контролёром, я стал представлять себе могучий, чистый водопад. Но картинка никак не желала складываться в моём сознании. Вместо прозрачных, текучих потоков мне представлялась какая-то грязь и болотная скверна с копошащимися в ней отвратительными гадами…

На секунду я словно поймал мимолётный проблеск, пробился сквозь пространственную черту далеко за пределы этой пыльной дороги и косых, чёрных избушек. В голове моей сама-собой сложилась чёткая картинка – пара незнакомцев в плащах притаились за стеной обветшалого домика … Они голодны и злы. Они жаждут чего-то. От того, чтобы нами овладеть, их отделяет лишь пыльная дорога, идущая вдоль деревни… Это и есть "черта невозврата".

«Стой», – прорвался ко мне отчаянный сигнал Бима, и я почувствовал жгучую боль в ногах, резкую, как удар током.

Остановившись, как вкопанный, я рухнул в дорожную грязь. А Мут всё шел, как я теперь понимаю, на верную смерть, зачарованный существами, засевшими в зловещей деревне… Эта мысль так отчётливо промелькнула в моём сознании, что я, кое-как встав на ноги, схватил друга в охапку и, потянув на себя, грубо повалил на землю.

– Не смей! Не ходи!.. – Прокричал я, еле слыша себя сквозь нарастающий колокольный звон. Будто кто-то сердобольный служил панихиду по нашим потерянным душам. – Там смерть.

Постепенно меня опутывала такая невообразимая тоска, столь узнаваемая с детства, что я усомнился в подлинности происходящего и ущипнул себя за ногу, дабы убедиться, что не сплю.

Мут отчаянно барахтался, вырываясь из моих медвежьих объятий, силясь встать и пойти навстречу манящим его созданиям.

В окне ближайшего дома маячило бледное, смутно знакомое, остроносое лицо. Оно смотрело на нас и точно знало, что его не застрелят.

Махнув Бочке, чтобы он остановился, я придавил беспокойного Мута к земле и огляделся по сторонам.

Док с Петренко остановились у самой обочины дороги, но дальше не шли. И то хорошо. Я хотел предупредить их об опасности, но вместо крика из горла вырвался лишь влажный всхлип.

Барахтаясь и отбиваясь, Мут преболезненно зарядил мне костяшками пальцев в рёбра, заставляя меня скрючиться. Невысокий и достаточно худой, сейчас он, казалось, бросил все силы, чтобы вырваться из моих объятий к своим мучителям. Суча ногами по земле, он скулил и корчился, но я не отпускал его, не смотря на болезненные укусы и тычки.

Помимо страха и оцепенения я испытывал ещё и злость, потому как точно знал, что за существо засело в этой грешной деревне. И даже думать не хотел о том, кто мог стать его верным подручным… Полузабытый кошмар детства обретал форму, происходя наяву. И я был готов столкнуться с ним лоб-в-лоб. Один раз я стал его жертвой. Но не сейчас, не здесь…

Поэтому, хорошенько дав агрессивно настроенному Муту по морде, я оставил его лежать в траве, а сам поспешил вниз по пригорку за полковником и Доктором.

***

Как ни странно, ни Петренко, ни Док не спешили пресекать песчаную дорогу. Они стояли у обочины, о чём-то оживлённо переговариваясь.

– Мут спёкся. – Обратился я к ним. – Бочка с Эдом потащили его на привал, к «фримэнам». Пусть проветрится, драчун. Взял и намял мне рёбра ни за что.

– Я уже написал им, чтобы они приняли пси-защиту и отправлялись к нам. – Ответил полковник.

– Думаю, протектор не поможет. – Замялся я. – Это мутанты. Неужели вы не видели лицо в окошке крайней к нам избы?

– Даже близко – нет. – Замотал головой полковник, и Доктор нахмурился. – Лично меня очень смущает эта дорога. Рядом с ней я слышу хм… нечто смутно знакомое, как тревожный колокольный перезвон. И никаких мыслей в голове… Только яркое, как день, воспоминание. Я, маленький, отдыхаю у бабули в деревне. Звонарь небольшой церквушки, стоящей через дорогу, звонит панихиду. Тогда я, несмышлёный пятилетка впервые столкнулся со смертью. Выбежав из калитки, я поспешил на озеро, за церковь, а меня обогнала траурная процессия. В какой-то момент, поравнявшись со мной, кто-то из мужчин, несущих гроб, запнулся, и домовина покосилась на бок. Оттуда выскользнула бледная, холодная рука и упала мне на затылок. Я испуганно закричал. Взрослые всполошились. Гроб поставили на землю, и я увидел ЕГО – покойника: страшного, серого, с полуоткрытыми глазами. А на лице его, готов поклясться, блуждала кривая улыбка.

– Это кошмарно, – не выдержал я. – Знаете, у меня тоже это место вызывает не самые лучшие воспоминания…

Я собрался с мыслями и решил вывалить товарищам краткое изложение своей собственной истории.

Доктор, выслушав её, возбуждённо покопался в рюкзаке и выудил оттуда большую склянку с настойкой, неприятного, бурого цвета:

– Вот, друг мой, примите. И не будем полагаться на случай. Раз существо уже однажды на Вас воздействовало, определённые нейронные связи навсегда остались в вашем мозгу. Обычный пси-блокатор тут не поможет, а прибор Сахарова не улавливает частоты, испускаемые живыми созданиями. Не бойтесь – это абсолютно безвредно. Сделайте один большой глоток.

Я покорно исполнил просьбу Дока. Бурая, тягучая жидкость обожгла мне горло, и я закашлялся. Доктор спрятал склянку обратно в рюкзак:

– Похоже, у вас с этим созданием – особая связь. Любопытно, что Мут отреагировал на пси-волны слишком уж остро. Вывода может быть два – либо он тоже встречался с этим существом в своём детстве, либо он крайне сильный эмпат. Когда ему полегчает, обязательно расспросим его об этом.

Вскоре к нам подошли Карась, Бочка и Эд.

– Домра остался с Мутом. Честно говоря, мы побоялись оставлять его один-на-один с этой шпаной. Вдруг, что взбредёт в их задурманенные запрещёнными веществами головы. Уйдут ведь и кинут парня в одиночестве.

Полковник согласно кивнул и посмотрел в бинокль на покосившиеся избушки:

– В других домах, вроде, чисто. Занята лишь одна лачуга. Раз уж мы все собрались, то каков наш план, Док?

– Я бы как всегда предложил урегулировать всё мирным путём. – Ответил Доктор. – Это разумные мутанты. Одного из них я чувствую на расстоянии – в нём нет агрессии. Другой закрыт. Второй – явно старше по возрасту и рангу. Он – воспитатель и пестует своего преемника. Их дела в данной деревне – это экзамен для младшего. Очень интересно… – Лёгкая улыбка тронула губы Дока. – Старший относится к младшему почти по-отечески. Но это скорее звериное, жестокое чувство – не будем очеловечивать данную эмоцию. Он не даёт младшему шанса на провал, без жалости бросая его в воду, как щенка: выплывет или нет – природа решит. Она не терпит слабых созданий. Ты – либо сильный, либо мёртвый.

– Что вы предлагаете? – Перебил увлёкшегося Доктора полковник.

– Я пойду к ним делегатом, с мирными намерениями и попытаюсь уговорить старшего покинуть деревню. – Спокойно озвучил план Док. – А Вы пообещайте, что не станете пересекать черту дороги, ибо за ней гораздо сложнее сопротивляться. – Доктор развернулся ко мне и с улыбкой произнёс. – А Вы, молодой человек, пойдёте со мной. Защиты от псевдополынной настойки достаточно, чтобы продержаться минут 20-ть хоть под самым лютым пси-штормом. Вас знает младший мутант, он привязан к вам душевно. Этот любопытный факт может сыграть решающую роль в переговорах.

Внутри у меня неприятно защекотало – диафрагма сжалась – то ли от стресса, то ли от осознания, КТО ИМЕННО меня ожидает под крышей избушки… Противоречивые эмоции вихрем закружились в моём сознании. Это и облегчение, и страх, и злость и одуряющее бессилие, охватывающее меня каждый раз, когда я выхожу на финишную прямую.

Мой пропавший друг детства, ставший теперь таким же безжалостным мутантом, как и его воспитатель «привязан ко мне душевно». Спасибо, Док. Осталось ли в нём хоть что-то человеческое? Этого не знает никто. Даже Доктор, столь уверенно вещающий об этом, внося смуту в моё истосковавшееся по правде сердце.

– Не отчаивайтесь, – снова прочёл мои мысли Доктор. – Если он Вас помнит, процесс перехода еще не завершён. Его сознание человечнее многих. Он – не монстр и не зло. А затерявшийся в лабиринте мальчик, желающий, чтобы его спасли. Итак, – обратился Док к остальным, – вы рассредоточиваетесь по периметру дороги и прикрываете нас с разных точек. Только заклинаю Вас, полковник, – лицо Доктора приобрело умоляющее выражение, – не стреляйте раньше времени. Бим пошлёт Вам сигнал, эдакий ментальный толчок, если что-то пойдёт не по плану. Не теряйте благоразумия. Доверяйте мне.

Пёс, прибежавший тем временем с разведзадания, завилял хвостом и уткнулся носом в ногу хозяина.

– А на Бима вся эта "контролёрская хрень" не действует? – Полюбопытствовал Бочка.

– Нет, его мозг работает на других частотах, – ответил Док. – Разум пси-собаки успешно блокирует большинство аномальных волн, даже тех, что порождаются Выбросом. А уж другие пси-мутанты вообще не в силах воздействовать на этих уникальных созданий. – Доктор нежно потрепал довольного похвалой Бима по загривку.

– Не будем откладывать неизбежное, – наконец, решился я. – Двинем. Бим, как там, страшно? – Собака подняла на меня осмысленные, карие глаза-бусины, но ничего не ответила. Мол, «ты и сам всё знаешь»…

В полном молчании мы пересекли широкую дорогу, за условной чертой которой, я целиком и полностью провалился в ощущения своего утраченного детства. Единственное преимущество в том, что на сей раз я хорошо контролирую своё тело и если что, непременно сумею за себя постоять…

Кулаки мои сжались от накативших горечи и обиды. На неизвестного монстра, укравшего у меня детство и друга. На Димку, что дал слабину и без объяснений пропал. На врачей, которые убеждали меня, что всё это бред воспалённого подросткового сознания. На себя, что позволил чужому мнению затмить мои собственные ощущения.

– ПОлно, – положил доктор сухую, горячую ладонь на моё ледяное запястье. – Очисти своё сознание. Это не твои мысли. Ты всех давно простил. Мутант выворачивает наизнанку твою суть, вытаскивая на свет всё худое, что в тебе когда-то было… Кривое зеркало, не более.

Я остановился и усилием воли заставил себя переключиться с раздумий на реальность. Добрые глаза Доктора смотрели на меня обеспокоено. Бим же рыл лапами землю и рычал в сторону ветхой лачуги.

– Ты – не то, что ощущаешь, а то, что делаешь: ежедневно, ежесекундно, вопреки боли. Не наказывай себя попусту. Тогда ты не мог ЕГО спасти. Зато сейчас- сможешь. Пойдём-ка, устроим сеанс психоанализа твоему мучителю и развеем ваш ночной кошмар. – Почти дурашливо улыбнулся мне Доктор.

Глава 18: Схватка

Мы пересекли песчаную дорогу и вошли в деревню. В нос ударил сильный запах озона, как после грозы. Шум в ушах заметно усилился. А ощущения щемящей тоски и обиды – напротив, покинули меня, как только моя нога ступила на пыльную, местами зелёную траву заброшенного поселения. Доктор держался бодро и даже отстранённо, словно медитировал, не пуская в сознание опасную тварь. Бим трусил рядом с хозяином и выглядел немного напуганным. Шерсть его стояла дыбом от загривка до кончика короткого хвоста.

– Успокойся, Бим. Он ничего тебе не сделает. – Доктор терпеливо потрепал по холке пса. – Его время ушло. Путешествия по тайным тропам мироздания отнимают слишком много сил… Мутант слаб и умирает, поэтому готовит себе преемника. – Старик развернулся ко мне, акцентируя внимание на своей речи. – Но мы всё же проявим осторожность… Монстр всё ещё готов побороться. Для него ты – враг. Теперь я лучше его чувствую. Он – последний в своём поколении, а ты ему мешаешь. Пока твой друг цепляется за воспоминания, ему не стать полноценным солдатом Зоны. Не люблю этот вид мутантов. Они высасывают из людей всё благое, оставляя лишь страхи и гниль, вытаскивая наружу звериную сущность даже самой высокоорганизованной личности. Они не нужны Зоне. Их дни сочтены.

– А как же Димка, он умрёт вместе с ним? – Обеспокоенно воскликнул я, не сдержав эмоций. – Стоит ли тогда туда идти? Я не смогу ещё раз наблюдать его смерть.

– Конечно, человеком твоему другу уже не стать… Но, возможно, он переродится во что-то иное… Он отличается от Вашего… как там вы его прозвали? Повелителя кошмаров?

Я, молча, кивнул.

– Диме не дают превратиться в монстра воспоминания о тебе, родителях, о жизни вне Зоны. Он помнит радость, зелень травы, веселые игры с друзьями. Это его и отличает от того создания, рождённого тьмой и безысходностью.

– Что я должен сделать? – Решил я расставить все точки над «и».

– О, ничего конкретного, – ответил Доктор. – Пока мы с Бимом будем общаться со старшим мутантом, ты просто поговоришь со своим другом. Расскажешь ему, как скучал, как жил все эти годы. Человек в нём откликнется, я просто уверен в этом.

– Честно говоря, так себе план, – позволил я себе обидную честность.

– Для начала, мы выманим мутантов на улицу вот этой штукой. – Доктор пошарил по карманам плаща и выудил оттуда причудливой формы артефакт. – Бесполезная, в сущности, ерундовина. Каждый, кто попадает под её действие, начинает испытывать эйфорию. Сейчас я активирую артефакт и оставлю его у двери лачуги. Это должно спровоцировать их. У данного типа монстров чутьё на сильные эмоции. Будь то счастье или боль – они ими питаются. Поэтому вблизи деревни ты испытываешь разнообразные сильные переживания. Тем самым ты как бы отдаёшь монстрам свою энергетический ресурс для подпитки. Чувствуешь себя гигантской батарейкой? – Усмехнулся Док. – Таким образом, мы выведем потенциально опасного, старшего мутанта под линию обстрела, на всякий случай.

– Теперь понимаю, – кивнул я. – А что будет с Димкой?

– Ему я дам выбор: пойти со мной, чтобы служить во благо всего живого, либо уйти навсегда в глубокие части Зоны и никогда не попадаться мне на глаза. Так как в нём уже посажено зерно, которое никак не даёт всходов, он является бомбой замедленного действия, и за ним нужно присматривать.

За разговором мы дошли до нужной лачуги. Доктор скользнул пальцами по артефакту, выписывая на нём причудливую фигуру. Затем энергично встряхнул его и резко бросил о землю.

Неясные, тонкие, сияющие ленты стремительно оплели тело артефакта и расползлись змейками во все стороны, разливая яркое золотистое свечение. На душе заметно просветлело. Даже навязчивый набатный звон в ушах ушёл на второй план. Доктор удовлетворённо крякнул.

Из двери, прямо напротив нас, показалось бледное, знакомое до боли лицо в обрамлении серого капюшона.

– Ты обманщик, Доктор. Не могу устоять… – Проговорил мутант тихим, слабым голосом. – Я давно не питался. Местные перестали ходить вблизи деревни. А моему ученику никак не удаётся их сюда заманить. Мои же силы – уже не те. Ты и сам это понимаешь… И всё равно даёшь мне еды? Без страха, что после подпитки я тебя одолею?

– Ты больше не представляешь угрозы, – спокойно ответил Док. – Поешь, напоследок. Или бери артефакт и уходи с миром. Он твой. И сможет кормить тебя какое-то время. До смерти.

– Парень уйдёт со мной. – Уверено ответил мутант Доктору.

– Нет, он останется. Таковы мои условия. – В голосе Дока зазвенела сталь и откликнулась мурашками в моём теле. – Ты забрал его силой. Он занял чужое место и не был готов. Поэтому, трансформация не состоялась. Но, возможно, в этом есть некий высший промысел, которого ты не разглядел в силу своей природы.

– Да, я поторопился. – Вздохнул мутант. – Теперь расплачиваюсь за это. У парня нет таланта. Он слишком мягок. В нём нет той тяги, которая была во мне… Я уже не помню жизни «до» Зоны. Всё, что осталось – это жажда, которую мне не суждено утолить…

– Бери «Эйфорию» и уходи. Один. Здесь ты не найдёшь того, что искал. – Доктор нахмурился и пригрозил созданию своей сучковатой палкой. – Я достаточно великодушен, чтобы отпустить умирающего.

– Великодушен? – Слабо улыбнулся мутант, и в прорехе белёсых губ мелькнули острые резцы. – Как же ты жалок. Она запретила тебе убивать, да? – Насмешливо процедил мутант. – Зона поиграла и с тобой. Все во имя Жизни. А есть ли она у тебя? Ты, как твой пёс, погряз в вечном служении Хозяйке, которую даже не видел. Она бросает тебе объедки за выполнение её воли, а ты лижешь ей руки, думая, что она тебя любит… На самом деле, мы с тобой одинаковы, Болотник. Мы – Её равновесие. И если бы ты был человечнее, то стал бы не лучше меня. Не тешь себя иллюзиями о свободном выборе…

– Довольно пустой софистики. – Оборвал мутанта Док. – Где парень? Почему он не вышел на зов артефакта?

– Пришлось его приструнить, чтобы он не спутал мне карты. – Ухмыльнулся мутант. На его бледном лице проступил слабый румянец удовольствия. – Не достался мне, не достанется и тебе.

– Имей в виду, что ты сейчас на мушке у нескольких стрелков. – Обратился я к монстру. – Где Димка?

– Он больше не «Димка», – веселилась тварь. – Ты знаешь, что все эти годы он хотел разорвать тебя на тысячи кусков за то, что ты его не защитил?

– Не слушай его, – предупредил меня Доктор. – Это создание будет извращать правду любыми способами. Вы были жалкими птенцами. А он – существо со сверхспособностями. Высший мутант. Как бы ты мог защититься от него?

Но внутри меня неприятно кольнуло. Монстр, почувствовав это, улыбнулся ещё шире.

– Первоклассная пища, – поднял он большой палец вверх. – Спасибо, Доктор. Он так горяч и не сдержан, подавленная ярость просто переполняет его. – Не дожидаясь ответа, создание подошло ко мне и, вцепившись пальцами в мои плечи, приблизилось к моему лицу, заглянув мне прямо в глаза. Дальнейшее я помню весьма смутно.

Сознание уплывало, качая меня между небом и землёй, но обморок никак не наступал. Я словно непрерывно балансировал на грани, будучи заложником этого состояния…

Сквозь морок я услышал, как Бим надсадно завыл и бросился на монстра. Тот откинул его одним движением гипертрофированно разросшейся руки, которую он всё это время прятал под плащом. Собака заскулила и осталась валяться на земле…

Ощущение кошмарного сна захлёстывало меня. Тело оцепенело. Конечности сковал могильный холод. Дыхание на секунду прервалось… И я провалился в пугающую черноту, поглощающую окружающую реальность буквально на моих глазах.

***

– Эй, не отключайся, борись, – прозвучал в моём сознании резкий и громкий голос Доктора. – Так же, как ты боролся в детстве. Ты хотел причинить ему боль, собрал всю свою волю. Сделай это сейчас. Пусть ему станет больно от прикосновения. Представь, будто у тебя вместо кожи – раскалённый металл.

От резкого оклика я пришёл в сознание. Но сил сопротивляться не было. Напротив меня стоял Док с вытянутыми вперёд руками и совершал пассы, подобно экстрасенсам из телепередач. Казалось, он захомутал мутанта невидимой верёвкой и теперь пытается опутать его по рукам и ногам.

Буквально на секунду мой страх развеялся, и мне стало смешно. Доктор, похожий на телевизионного шарлатана настолько не вписывался в происходящее, что я ощутил себя героем комедии абсурда. В тот же момент монстр, державший меня вскрикнул и отпрянул назад.

Воспользовавшись временным замешательством противника, Док схватил с земли артефакт, подпитывающий мутанта, и выкинул в ближайшую грязную яму. Тёплое свечение исчезло и причудливый минерал утонул в мутной, болотистой жиже.

Мутант при этом как будто поблёк и ссутулился… Оказавшись без подпитки артефакта, он слабел буквально на глазах.

– Ладно, Доктор. Твоя взяла. Сейчас нет сил и времени для ментальных поединков, – тяжело вздохнул монстр, привалившись к стене дома. – На секунду мне показалось, будто я ещё что-то могу. Непростительно много сил было потрачено на твоего протеже… Не стоило…

– Держи его на мушке, – приказал мне Док, и я вытащил из-за спины оружие.

Тем временем врач, подошёл к Биму и осмотрел его на предмет ран и переломов.

– Дышит. Просто потерял сознание. Сейчас мы это поправим. – Доктор покопался в рюкзаке и вытащил на свет Зоны ещё одну склянку. Вытряхнул на ладонь зелёное, остро пахнущее желе, врач вложил его в пасть неподвижному псу.

Минута-другая томительного ожидания.

– Да, небось сдохла ваша дворняга. Туда ей и дорога. – Слабо ухмыльнулся мутант. – Уйдёт со мной, в страну вечной охоты…

Но вопреки его издёвкам, Бим всё же очнулся, оглядел мутным взором окружающих и тихо зарычал на своего врага. Как бы плохо ему сейчас не было – он до последнего защищает нас от опасности. Чудны дела, твои Зона. Кто бы мне сказал, что Твой лютый хищник станет мне товарищем в этом недолгом походе?

– Лежи тут, – приказал Доктор Биму, но тот несогласно заворчал. – Сразу вставать категорически нельзя. Вдруг, у тебя сотрясение?

– По-моему, ты слишком его очеловечиваешь, – обратился к Доктору мутант. – Это всего лишь пёс, он тебя не понимает.

– Много ты знаешь о человечности, – сварливо отозвался Доктор. – Только поэтому ты ещё жив. Потому что мы с Бимом не хотим тебя убивать. Для нас ценна любая жизнь…

– Бла-бла… – протянул мутант и закатил глаза. – Скажи, что не можешь, а? Признайся, что ты связан с Монолитом обещанием? Ты получил Дар Жизни. За это Зона у тебя забрала свободную волю. И ты, и я – мы оба её рабы. Белая и чёрная пешка на доске. А он, – мутант указал тонким пальцем на меня, – или вот они, к примеру, – обвела тварь рукой других участников сцены, засевших с оружием в траве, – всего лишь шестерни в её механизмах. Кто-то большая, кто-то – совсем мелкая деталь. Бессмысленно прикидываться, что мы здесь что-то решаем, имея выбор и прочую белиберду. Это лишь успокоение сознания.

– Так в чём же твоя роль, кроме того, что ты являешься гигантской батарейкой для подпитки идущих в Зоне процессов? – Усмехнулся Доктор. – Почему тебя сотворили в единственном экземпляре – никогда не задумывался?..

– Процессы, происходящие в Зоне хаотичны и стихийны. Она – отлаженный организм, но законы логики к ней никак не применимы. Как постичь наивысшую загадку мироздания – процесс зарождения жизни? Или чем исследовать мировой океан, невероятных глубин которого не достичь на хлипкой и несовершенной человеческой технике? Ты замахиваешься на процессы, которых сам не понимаешь, Болотник.

– А что понял ты за эти годы в теле мутанта? – Спросил создание Док.

– Я понял, что моя сущность сильнее меня. – Задумчиво, даже обречённо произнёс мутант. – Если внутри тебя засело зло, которого ты не заметил вовремя, то оно прорастёт в любой момент. Когда меньше всего ожидаешь и ужалит в первую очередь тебя самого. Жалею ли я о том, что когда-то загадал желание? Нет. Прекрасно – быть фаталистом, исполняющим предназначение. – Улыбнулся слабеющий на глазах мутант. – И я служил во благо, даже творя зло. В конце концов, я даже ни разу не убил. Морально калечил – да. Но благодаря этому Зона могла эволюционировать. Это мой маленький вклад.

– А мой вклад – не быть таким, как ты. – Вздохнул Доктор. – Я мог бы тебя вылечить. Но не буду. Твоё время прошло. Уступи дорогу следующему. Тому, кто будет лучше тебя.

Мутант осел по стене избушки и закрыл глаза. Я подошёл к нему и задал вопрос, мучивший меня долгие годы:

– Ты избрал нас с Димкой по какому-то признаку или выбор был случайным?

Мутант открыл глаза:

– Вы были самыми обычными и ребятами. Но в вас бушевала такая жажда познания наряду с обидой на весь мир, что грешно было не учуять этого и не использовать во благо Зоны.

– Как тебя зовут, на самом деле?

– Я уже и не помню. – На лице мутанта отразилось умиротворение, и он запрокинул голову, разглядывая серые, какие-то неопрятные облака, отдалённо напоминающие вату, вываленную в весенней грязи.

– Где Димка? – Не унимался я.

– В доме. Он сейчас путешествует. Очнётся, когда научится управлять космолётом. – Улыбнулся мутант.

– Ты бредишь? – Разозлился я.

– А ты? – В последний раз выдохнул мутант и неподвижными глазами уставился в небо Зоны…

И неожиданно для себя я ощутил горечь. Не торжество, что враг повержен, ни удовлетворение, а потерю. Как будто за то короткое время – от столкновения до последней, мирной беседы – я прожил целую жизнь в шкуре этого мутанта. Странное ощущение. Его сложно описать словами, при том не выглядя сумасшедшим. Из врага он превратился в собеседника, вызывающего сочувствие…

– Просто вы с Мутом – сильные эмпаты, – высунулся из окна Доктор. – Твой Димка тут. И он спит. Но я могу его разбудить, не дав тем самым свершиться полной трансформации.

– А кем он станет, если всё же дойдёт до конца и проснётся сам? – Спросил я Доктора.

– Сложно сказать. Он уже не человек… В Зоне он – дома. Предлагаю оставить его здесь, и посмотреть, что получится, доверившись равновесию этого мира. – Ты можешь оставить ему записку, запас воды и галет. Но решать тебе.

– Полностью доверяю Вашему чутью, Доктор. Пока оно не подводило. – Согласился я.

– Предлагаю к записке оставить ему карту, чтобы он смог найти мой Дом на Болоте. Но думаю, что после трансформации твой друг подключится к системе порталов своего наставника и сможет бродить по Зоне ещё быстрее нас. Честно говоря, звучит самонадеянно, но я редко ошибаюсь. – Улыбнулся мне Доктор.

***

Зайдя в дом, я увидел мирно спящего на матрасе друга. Прошло много лет, но черты его лица оказались вполне узнаваемыми. Острый, чуть вздёрнутый нос в россыпи светлых веснушек. Непокорный вихор, торчащий на макушке. Он выглядел, почти как человек. Быть может, выпуклости на лбу, у самой кромки волос немного портили эту картинку. И кожа его стала бледной, почти прозрачной. А руки остались прежними, вполне человеческими. В отличие от его наставника, огромный, костяной нарост не исказил его тонкую, совсем подростковую кисть.

Док уже вовсю хлопотал возле Димки, производя какие-то замеры и записывая показатели в маленький блокнот. За головой друга пульсировал неизвестный мне артефакт, сильно напоминающий вращающийся сгусток жвачки исполинских размеров.

– Очень любопытно, – прошептал Доктор, склоняясь над Димкой. – Подёргивания конечностей и характерные движения глаз говорят о том, что он вошёл в фазу быстрого сна. При этом тело абсолютно не реагирует на внешние раздражители. Пульс ровный, дыхание глубокое, зрачки в норме. Но, очевидно, мозгу необходимо какое-то время на столь глобальную перестройку. Держу пари, старший мутант знал, что идёт на верную гибель и решил передать часть своих способностей до нашего прихода.

– Но как это вообще возможно? – Изумился я. – Можно научить, привить навыки, воспитать. Но «передать способности»!.. Не знай я Вас, то на назвал бы это «магическим мышлением», клеймя дремучим мракобесом каждого, кто осмелился бы произнести подобное.

– Объяснить это достаточно сложно, – мягко ответил Доктор. – Но я всё же попытаюсь, как могу. Мутант, укравший твоего друга взаимодействует напрямую с мыслесферой земли. Он умеет читать мысли и навязывать ощущения, как и любой другой пси-мутант. А ещё он генерирует пространственные аномалии. В его сознании, как на полках разложены условные ключи, позволяющие ему открывать порталы, буквально разрывая ткань окружающего пространства. Но это если очень упрощённо. На тонком уровне он может как поглощать определённое количество энергии, так и отдавать её, преобразуя реальность на своё усмотрение. Например, насылая иллюзии. Когда-то он тоже был человеком и загадал желание перед Монолитом. Его томила жажда познания мира и несвобода, на которую он был обречён людьми. Учёными. Светлыми, но безжалостными умами… И Зона ответила на его призыв таким причудливым образом.

– А ведь правильно нас учили в детстве – надо быть аккуратнее со своими желаниями. Теперь я понимаю, о чём эта поговорка, – нахмурился я.

Мы с Доком ещё немного посидели около Димки.

– Честно говоря, не хочу оставлять его тут одного. Я понимаю, что он – мутант, и Зона – теперь его дом. Но бросать Димку без объяснений – совсем не по-человечески, – расстроился я. – Это страшно – очнуться в полном одиночестве.

– Мутанты мыслят иначе, – выдержав паузу, ответил Доктор. – Они не боятся Зоны. Это их естественная среда. А тебе не стоит забывать, что вы на служебном задании – оно сейчас неоспоримо важнее. К тому же, командир группы – закоренелый «долговец». Я давно знаю Петренко. Он не допустит, чтобы мы притащили такого неоднозначного мутанта на базу «Свободы», пусть и под мою ответственность. По внешнему облику твоего друга пока не очень заметно, какие трансформации он проходит. Я и сам не знаю, что мы получим в конце. Мир Зоны предполагает равновесие. Один сильный мутант уходит, на смену ему очень скоро приходит другой. Иначе не бывает. И мы не знаем, кем именно заменит Зона своего верного "Повелителя Кошмаров". – Я сморщился, а Доктор улыбнулся. – Прости, уж очень мне понравилось это эпичное прозвище, филигранно отражающее истину. Только детский ум проникает так глубоко, в самую суть вещей и событий.

– Да бросьте, Док, – засмущался я, словно проваливаясь в детство. Наши игры вдруг показались мне глупыми, а всё произошедшее – страшной сказкой или дурным сном, который теперь оказался позади.

– Взять с собой его нельзя… – Раздумывал Доктор вслух. – Но мы с Бимом можем помочь, побыть рядом. Хотя бы до утра, раз уж ты чувствуешь, что мы не должны оставлять твоего друга в одиночестве… Тем более, пёс ещё немного слаб после схватки. Пожалуй, мы с ним останемся здесь с ночёвкой. А тебе лучше отправиться с Петренко на Базу. Но я попрошу тебя записать видео-послание для друга. Чтобы он понял, как ты сражался за него, не только с моих слов.

Камень с моей души упал и рассыпался вдребезги…

Просить о таком Доктора сам – я не смел. Но, кажется, его проницательность воистину не знала разумных границ, впрочем, как и великодушие.

– Собери группу. И мы скоординируем дальнейшие действия минут через десять. А пока мне нужно обыскать дом. Возможно, здесь осталось что-то интересное.

– Скажите, Док, тот артефакт, который выманил монстра из дома… Вы взяли его с собой в рейд не просто так? – Решил я прояснить для себя волнующие моменты. – Вы знали, что за мутант нас тут ждёт?

Но Доктор промолчал. Он уже ушёл вглубь дома, а я не стал настаивать на ответе. Наверное, некоторых подробностей лучше и правда не знать. Доктор явно обладает каким-то сверхъестественным чутьём, которое пугает и притягивает одновременно. И смысл выяснять у него то, что и так само собой напрашивается?..

Вскоре все собрались у лачуги, и Доктор объявил полковнику своё решение.

Мы договорились, что группа заночует на базе "свободных", а Док и Бим проведут ночь в деревне. Утром мы встретимся на развилке, ведущей к "Выжигателю".

Как я не старался уговорить Дока, разрешить мне заночевать в Деревне, он категорически не одобрил моего желания.

– Сегодня я понял, что время еще не пришло. – Обтекаемо пояснил он своё решение. – Не переживай. Вы обязательно встретитесь с другом. Просто не стоить торопить события. Из-за моей спешки вы с Бимом подверглись ужасной опасности. И я хочу попросить прощения за это.

– Да бросьте!.. – Изумился я. – Вы нас спасли.

Но Доктор в ответ просто, молча, обнял меня, пожелав удачи.

Бим, лёжа на траве, тяжело дышал, провожая взглядом удаляющуюся от деревни группу. Я помахал ему рукой на прощание, и пёс ответил мне – ощущением тепла где-то в районе диафрагмы.

– Я тоже буду скучать, – крикнул ему я, и Бим активно завилял хвостом, как самый обычный пёс. А потом, нехотя встал и поспешил в дом, сопровождая своего хозяина.

Глава 19: «Свобода»

Вы замечали, чем старше становишься, тем быстрее летит время. В Зоне эта стремительность ощущается абсолютно особенным образом.

Мало-помалу, на смену непогожему, серому дню пришли ранние, по-осеннему сизые сумерки.

На привале нас встретил Мут, вполне здоровый, но какой-то необычайно тихий. Дух тренькал на гитаре, напевая что-то из творчества Летова. Домра со Струной сидели у костра, негромко переговариваясь о чём-то и распивая душистый чай из алюминиевых кружек.

– Подъём, ребятушки, рассиживаться некогда, – обратился к ним обеспокоенный Петренко. – Ваши мутанты из Деревни кровососов съели добрые два часа.

– А могли бы слопать вас, – хохотнул вечно весёлый, но не слишком тактичный Дух.

– Ты бы лучше "спасибо" сказал, а не зубоскалил, – осёк его уставший и от того обозлённый Бочка.

– Так, а ну-ка, снизим градус разговора, – вмешался в перепалку Петренко. – Лучше скажите, успеем ли мы на Базу до темна? В интересующее нас место сегодня соваться уже не стоит.

– Успеем, – махнул рукой расслабленный Струна. – Минут тридцать хода по знакомым местам – это «тьфу».

– Ну и чудненько, – не стал оговаривать его суеверный Петренко. – Все мы изрядно устали, поэтому, предлагаю чаёвничать уже на Базе. Боец, ты как? – Потрогал он за плечо сидящего у костра Мута.

Тот, будто вынырнув из забвения, поднял на него блуждающий взгляд:

– В норме. Только спать очень хочется.

Что-то мне определённо не нравилось в его внешнем виде. Очевидно, полковник разделял моё мнение.

– Надо показать тебя местному лекарю, как только дойдём до Базы. Может, выпишет что-нибудь весёленькое? Благо, у них обширный выбор лекарственных средств.

Но Мут даже не улыбнулся в ответ на неловкую шутку полковника. В любой другой день он не отказался бы от повода всласть позубоскалить, а тут вдруг стал молчаливым и бледным. Пытаясь скорее закончить разговор, Мут уткнулся в кружку с ароматным напитком и окончательно ушёл в себя.

Переживая за друга, я написал сообщение Доктору. Тот ответил незамедлительно, и его вердикт был весьма обнадёживающим. Так как Мут, по мнению Дока, оказался сильным эмпатом, пси-атака мутанта вызвала у него ощутимое эмоциональное выгорание. Проще говоря, чувства в какой-то момент настигли такого накала, что предохранитель в его подсознании отключился с громким щелчком, защищая своего хозяина от фатальных последствий. Эмоции притупились, и Мут впал в лёгкий анабиоз.

«Ему нужен покой, и что-нибудь успокоительное, – посоветовал Доктор. – Петренко всё правильно определил. А завтра твой товарищ проснётся и будет, как новенький. Сейчас он в полушоковом состоянии и испытывает небольшую дереализацию. Его нервной системе нужно какое-то время, чтобы переварить произошедшее. В любом случае, завтра мы увидимся, и я смогу пронаблюдать реакции Мута».

***

Аккуратно переступая с кочки на кочку, мы пересекли топкую жижу раскисшего после дождей поля. Поскользнувшись, Карась громко выругался, но вовремя схватился за моё плечо и устоял на ногах.

– По главной дороге идти не вариант, – пояснил нам маршрут Струна. – Во-первых, это в два раза дольше. Во-вторых, здесь низкая аномальная активность. А безопасность сейчас – первостепенна.

– Я чуть шею не сломал, – обижено протянул Карась. – Тропинку совсем расквасило.

– У нас тут с неделю назад зарядили настоящие муссоны, – рассмеялся Дух. – Мужики пролезали здесь разве что в броднях. Не знаю, что за дыра разверзлась в небе, но лило так, что мы и носа не высовывали с Базы. Распогодилось буквально вчера, аккурат к вашему приходу.

– Можно сказать, повезло, – красноречиво выпучил глаза Бочка, обходя очередную грязевую канаву.

– Самое интересное, что над Деревней Кровососов будто бы открыли гигантский зонт, – как ни в чём не бывало, продолжил рассказ «фримэн». – Километр с фигом абсолютно сухой земли. Но я уже не удивляюсь причудам Зоны… На Базе порывами ветра снесло два технических сарая, гордо именуемых ангарами. Лукаш ругался, на чём свет стоит… Грозился урезать паёк техникам. В общем, сами сейчас всё увидите. С дисциплиной закручивают гайки знатно. На КПП стали отмечать входящих. А Скряге запретили сбывать коноплю, что, кстати, намного печальнее прочих нововведений.

Рыжий «фримэн» картинно вздохнул и уткнулся длинным носом в ПДА, прокладывая дальнейший путь.

– Пока мы не пришли, поясню для новеньких, – понизив голос до минимума, обратился ко мне Петренко. – Со «свободными» не болтаем, подробностей операции не рассказываем. Если что-то смущает, обращаемся ко мне.

– Обижаете, товарищ полковник, – картинно оскорбился я.

– Моё дело – предупредить, – покачал головой Петренко.

– У полковника есть пунктик насчёт «свободных», – вмешался в беседу Карась. – Не доверяет он им. Считает, что как только мы зазеваемся, они «кааак всадят нам нож в спину, по самую рукоять».

– Ну, цитата не точна, – усмехнулся Петренко. – Но суть ты усвоил верно.

***

Минут двадцать пути вдоль извилистой грязевой речки, и мы достигли Базы «свободных». Вход преградил увесистый, наскоро приваренный шлагбаум, раскрашенный в классические цвета группировки.

На КПП дежурили двое «фрименов» в тяжёлых бронекостюмах с натовскими винтовками наперевес. По обе стороны от входа расположились на вышках снайперы, оперативно взявшие в прицел подошедшую к пропускнику группу.

– Здорова, мэны, как жизнь? – Обратился к амбалам Дух. – Вот, привели группу Петренко, по приказу Лукаша.

– Расписываемся в журналах, сдаём винтовки и свободны, – строго, даже недружелюбно, обратился к нам один из стражей.

– Мало кровососов в Зоне, – зло прошептал Домра, – ещё и группировки бюрократию разводят. Они с «Долгом» что, соревнуются, у кого документооборот круче, я не понимаю?!

– Расслабься, брат. – Так же тихо ответил ему Карась. – Это для нашей же безопасности. После той стрельбы в «Баре» все на уши поднялись. Такой кровавой бани даже в Припяти не увидишь. Всё Пуля, гадский подонок. Шутки ли? Тридцать человек попали под раздачу.

– В самом деле, – успокоил разбушевавшегося Домру полковник. – У тебя же на лбу не написано, вменяем ли ты.

– Так, ребята, – подошёл к привратникам Струна. – Лукаш уже битый час ждёт прибытия Петренко. Давайте, все быстренько поставят по закорючке, а оружие сдадим потом. Под нашу с Духом ответственность. Парни тут с мирными намерениями. Деревню Кровососов, вон, очистить помогли.

– Круто, – отозвался молчавший до этого второй «привоатник». – Прощайте, ночные кошмары. Да здравствует, мирный и здоровый восьмичасовой сон. – Вздохнул он я явным облегчением. А то у нас полбазы, кто почувствительнее, уже с месяц почти не спят нормально. Кто-то даже по собственному желанию вызвался охранять «Выжигатель», только бы свалить подальше от этой клятой Деревни и выспаться всласть.

– А что вам снится, если не секрет? – Поинтересовался Карась.

– Да много всякой откровенной байды – запутанные коридоры, двери с тупиками. Кому-то снится старый пионерский лагерь, в котором оживают кровожадные статуи с горнами. Страшные такие. Прям жуть. С лица – обычный пионер, симпатичный, в шортиках. А пасть откроет – там полон рот острющих зубов.

– Это у вас от злоупотребления, – не сдержался полковник.

– Что? – Не расслышал «фримэн».

– Жрать на ночь прекращайте, – заржал Бочка. – Переедание, а главное – «перепивание» и прочие гедонистические радости перед сном ведут организм к ужасным кошмарам и завороту кишок.

– Да тьфу на тебя, неверующий. Какой гедонизм? Нам командование пайки урезало почти вдвое. Говорят, поставки накрылись из-за перманентных стычек с военными. Они нам мстят за то, что мы «вольных» поддержали. Боятся, что наш временный тандем с «Долгом» перерастёт во что-то большее. Что сталкеры собирают силы, чтобы выбить из Зоны официальную власть. Вот вы в это верите? – Задал рослый «фримэн» риторический вопрос и грустно вздохнул. – А по мне, так надо собраться всем в большую кучу и отвоевать эти территории себе!..

– Да брось ты! – Присел на своего любимого конька полковник. – Военным в таком случае проще будет массивный авиаудар нанести, чем бороться с нелегальными элементами за периметром. Сотрут Зону вместе с нами с лица Земли, и дело с концом.

– А я думаю, что правительству это экономически не выгодно. Зона теперь у нас что? Двигатель науки. Новые разработки, шанс постичь загадки мироздания. А бирюльки кто им из глубоких рейдов несёт? Верно: мы, сталкеры. Не солдаты, не военсталы. А простое сталкерьё. Живучее и без мыла пролезающее в любую дыру за деньги. В то время, как, цитирую, «специально обученные люди» пачками гибнут ещё на подходе к Припяти.

– Твоя правда. – Согласился полковник. – Ну что, нет смысла дальше точить лясы, ребятки. Нас Ваш «папка» ждёт. Пропускаете или будем оформлять всё жёстко и по «феншую»?

– Да ладно, расписывайтесь и проходите, – смягчился самый строгий из «привратников». – Видно по вам, что вы – нормальные челы.

– И вот так у них всегда, – недовольно процедил Бесо мне на ухо.

Наскоро зарегистрировавшись в журнале, мы прошли через КПП и очутились на территории полной свободы от предрассудков… Лёгкий ветерок, гуляющий над Базой, приносил то призывный запах шашлыка, то отвратительные «ароматы» жжёной тряпки, вымоченной в тархуне.

– А ты говоришь, дисциплина, – подколол Карася Полковник, лукаво поглядывая на злющего, усталого Домру. – Курят всё, что плохо растёт. А оружие держат при себе. И чем это, по-твоему, может кончится? А я тебе отвечу – массовым расстрелом…

Подойдя к зданию, где по указателям, располагались «Арсена» и «Командный пункт», мы снова наткнулись на пост охраны.

– Проходите уже. – Нетерпеливо выкрикнул нам дядька средних лет в лёгком камуфляже «Свободы». – Оружие сдадите на первом этаже. Командир мечется, как тигр в клетке. Уже ввалил ребятам на КПП, что задержали вас разговорами, вместо того, чтобы пинками гнать к нему.

– «П – последовательность». – Расхохотался Карась. – Пока судили-рядили, что с нами делать, начальство уже несгораемый шкаф от волнения сгрызло… Очешуительная дисциплина тут у Вас. А я думал, всё это – приколы.

– Самым умным у нас – налево, то есть в сад! – Елейно улыбнулся Карасю мужик, указав на небольшую, даже облагороженную по местным меркам парковую зону на отшибе. – Там у нас оборудован вместительный, современный сортир на свежем воздухе и бани. Даже вода есть, правда, только холодная. Топим дровами. Так вот, очередь туда всегда настолько длинная, что данные удобства стали настоящим оплотом дисциплины в нашем маленьком анархичном, но дружно живущем государстве. Записываться туда надо чуть ли не с утра, чтобы к вечеру отмыть свою пятую точку в душистой баньке. В общем, всем, кто скучает по системности и размеренности своего «долговского» быта, советую этот бюрократический рай посетить. И не приведи Боже, пролезть без очереди. Народ линчует, без суда и следствия. Как говорится, не побрезгует руки замарать о немытую шею «нарушителя».

– «Баня по талонам» – аттракцион неслыханной щедрости, – не унимался Карась. – Если бы рассказали, не поверил.

– Ну так… Всё для народа. – Гордо вскинул голову мужик. – Короче, вы проходите или нет? Что мне Лукашу передавать?

– Какие вы все тут словоохотливые, – улыбнулся «фримэну» полковник. – Словно в родную деревню приехал.

– А чего ты хотел? Всё народное. У нас тут колхоз. Сейчас Вас на оружие раскулачим и отведём к председателю, – усмехнулся ему в ответ дядька.

– Ну, веди, – дал ему, наконец, добро, Петренко. И мы шагнули под крышу небольшого, обветшалого здания, где нас уже с нетерпением ожидало командование группировки.

***

Сдав оружие и поднявшись по узкой, разбитой лестнице, мы очутились в просторном, светлом коридоре, ведущим в приёмную лидера «Свободы».

Лукашом оказался высокий мужчина, средних лет, с узким, скуластым лицом и резкими чертами. Нахмурившись, он пожал руку Петренко:

– Рад видеть Вас на Базе «Свободы», полковник. Сейчас быстренько разместим ваших бойцов в одном из бараков и обстоятельно обговорим некоторые стратегически важные моменты.

– А кормить нас сегодня будут? – Подал голос Бочка, заглядывая в приёмную из коридора.

– Этим вопросом уже занимается местный повар. На ужин подадим вам сосиски, жаренные на костре, пюре и рыбные консервы – мы за разнообразие рациона. Даже овощи – и те вам отжалеем в качестве дополнительной благодарности за помощь с проклЯтой деревушкой. Наши фитоинженеры придумали способ взращивать огурцы, перцы и зелень в теплицах круглый год. И ужасный климат Зоны им – не помеха. Помидоры вот почему-то не приживаются – капризничают. – Удручённо покачал головой Лукаш. – В скором времени планируем расширяться. Пока часть бойцов воюет за "Выжигатель", работники тыла трудятся, обдумывая вопросы обеспечения людей провизией. Витамины в Зоне – ой, как нужны. Шутка ли – по десять месяцев в году жить без солнца?

– Вас Док тоже обрабатывает на предмет витаминов? – Вскинул бровь Бочка.

– Так шутка ли – годами без солнца? – Воскликнул Лукаш. – В качестве питья – подадим вам морс из местной клюквы. Не пугайтесь. Ягода тщательно очищена с помощью артефактов. Витаминный состав от обработки не страдает – научники проверили и сделали большой заказ прошлой осенью. На вырученные деньги мы потихоньку поднимаем Базу. Видали? Залатали дыру в стене от вашего вторжения в 2009-м. – Казалось, «фримэн» при этом даже подмигнул полковнику. По всему было заметно, что он расположен достаточно дружественно. Петренко даже немного расслабился и дал себе возможность вытянуть ноги, присев в удобное, приземистое кресло, любезно предложенное лидером "Свободы".

– Струна готов проводить группу в бараки. Банька уже натоплена и ожидает гостей. А потом ужин по плану. – Заглянул в комнату весёлый дядька, встретивший нас на входе.

– Спасибо, Топор. Ты тоже свободен. – Отпустил помощника Лукаш.

Дядька картинно взял под козырёк и мигом скрылся за дверью, будто и не приходил вовсе.

– Смешной крендель, – заметил Бочка.

И мы, дождавшись Струну в дверях приёмной, пошли за ним по разбитому асфальту к небольшому, одноэтажному строению с вывеской: «Друзья, бобро пожаловать». Сбоку кто-то прибил самодельную табличку: «Гостиница «Зона», три звезды (красивые, но мелкие). Заходи, не бойся, выходи – не плачь.» И смайлик, нацарапанный от руки.

– Даааааа, – присвистнул Карась. – С чувством юмора у них всё «хоккей». С дисциплиной только фигово.

– А мне вот лично смешно, – ответил Бочка. – С нетерпением жду ужина с самой забористой клюквой.

Сдав Мута в лазарет на попечение улыбчивого, лысеющего врача, мы отправились прямиком в бани. Местный «эскулап» клятвенно пообещал сопроводить пациента к нам сразу же после тщательного осмотра.

Спустя полчаса, выйдя из парилки (без всяких, кстати, талонов), я окунулся в бадью с ледяной водой и вдруг осознал, что жизнь прекрасна.

В воздухе ощутимо пахло костром, душистыми отварами из бани, мокрой травой и колодезной водой. Ни дать, ни взять, деревенский отдых. Словно и нет вокруг ни аномалий, ни ужасных хищников Зоны. Ты сидишь на лавке лениво болтая ногами, на которые налипли сено и крупный песок. И бабушка вот-вот позовёт ужинать…

***

– Ух, хорошо, – с удовольствием прорычал Бочка, выходя на улицу в одном полотенце. – Наконец-то пропарился от души. Два года об этом мечтал. «Долг», конечно, замутил душевые. Но колорит и самобытность банной церемонии никакой прогресс не переплюнет.

Присоединившийся к нам Мут заметно раскраснелся от пара и веника, но всё так же был молчалив и отстранён. Как бы Бочка не пытался его растормошить разговорами, казалось, что он присутствует здесь лишь номинально, наполовину. А другая, важная часть него блуждает тем временем где-то далеко, за гранью, непостижимой простыми смертными. Страшнее всего, что после лазарета лицо Мута приобрело какое-то нездорово одухотворённое выражение, из-за чего Домра заметно обеспоился его психическим состоянием.

– Доктор сказал, что с головой у него всё нормально, – прошептал мне на ухо полковник. Они с Лукашом к тому времени уже всё обсудили, и лидер «Свободы» ушёл, дабы лично распорядиться, чтоб подавали ужин. – Айболит говорит, что Муту надо хорошенько выспаться, часов 12-15. Поэтому на «Выжигатель» выйдем завтра чуть позже, чем планировали. А пока наш страдалец изволит почивать, мы сгоняем в схрон Калаша – разведать, что там и как. Всех устраивает этот план? – Обратился к группе Петренко.

Все дружно согласились и, подведя последние итоги, удалились в баню одеваться.

Ужин обещал быть сытным и вкусным, отчего в животе с утроенной силой заурчало. Тем более, что не ели мы, без малого, весь день.

В столовой нас ждал настоящий пир. Лукаш воистину не поскупился. Из присутствующих со стороны группировки был только он сам и Повар, оставшийся перекусить после рабочего дня.

Помимо клюквенного морса, на стол подали горячительные напитки. Но Петренко наотрез отказался и запретил их всей группе.

Эд с Домрой заметно помрачнели, но спорить с командиром не стали.

– Рейд – есть рейд, ничего не попишешь, вздохнул Бочка. – Потом будем водку пить. А сейчас – есть дела важнее.

– Какие у вас планы насчёт «Выжигателя»? – Задал сакраментальный вопрос Лукаш. – Монолитовскую осаду наши ребята пробили буквально вчера, так что путь свободен. Остатки «фанатиков» ушли в Припять. Лис доволен, как никогда. Впервые за полгода настало относительно мирное время для отдыха и торговли. Военные ведут себя тихо, как мыши. Затаились, копят силы. «Монолит» почувствовал мощь объединённых группировок и уполз в Припять, зализывать раны. Наше мирное соглашение останется в силе? Верно? Я уж не спрашиваю, зачем вы спешите на «Радар». Понимаю, что уровень доверия пока не тот. Но уверяю, что не смотря на саботаж от некоторых рядовых челнов группировки, командование всей душой за идею перемирия и объединения сил против внешнего врага.

Закончив свою пламенную речь, Лукаш поднял запотевшую стопку водки:

– Ваше здоровье, друзья.

Петренко тоже поддержал его тост бокалом, но только с морсом:

– Прошу прощения, выпить с Вами пока не могу. Но мы обязательно соберёмся вместе с Ворониным и Лисом чуть позже и опрокинем чарку за мирное соглашение, уж поверьте.

Лукаш выпил, громко крякнув, и закусил алкоголь свежим огурцом.

– Какие хрусткие, вкусные овощи! – Изумился Карась. – Вот могут же ваши люди!..

– Здесь всегда была хорошая земля. – Ответил ему Лукаш. – Плодороднейший чернозём. Фон тут невысокий, вполне нивелируется действием простейших артефактов. Растим потихоньку.

– Возможно, Воронин вскорости одобрит большую закупку овощей. – Причмокивая перцем, ответил полковник. – Я был бы рад, если честно.

За мирной беседой вечер пролетел очень быстро, и всех стремительно потянуло ко сну после плотного ужина. Только я решил урвать последние мгновения этого прекрасного, тёплого дня и полистать энциклопедию Зоны на свежем воздухе. Придя в барак глубокой ночью, почти засыпая на ходу, я укрыл давно сопящего Мута шерстяным одеялом и сам с огромным чувством облегчения провалился в глубокий сон.

Глава 20: Пропажа

Проснулся я от того, что кто-то резким движением потряс меня за плечо:

– Да просыпайся же ты!.. Ядрёна вошь! Вроде, не пил вчера… – Очнувшись ото сна, я увидел над собой обеспокоенное лицо Петренко. – Мут пропал.

– В смысле? – Не сразу въехал я в суть.

– В смысле, ножками, «топ-топ» и удрапал. Куда – это нам предстоит выяснить. – Нахмурился Бочка, болтая босыми ступнями над полом. – Сейчас пять утра. Уже светает. В четыре Эд встал по нужде и обнаружил кровать Мута пустой. Думал, что тот тоже вышел до ветра. Но поблизости его не оказалось. Подождав минут двадцать, Эд разбудил полковника и поделился с ним своими опасениями.

– Для начала, предлагаю разделиться и обойти Базу. – Перебил Бочку Петренко. – Я связался с Доком и спросил, не объявлялся ли Мут у него. Док, в свою очередь, рассказал, что люди, подвергшиеся сильному пси-воздействию нередко страдают лунатизмом.

– Ну не сбежал же он, в конце концов, – воскликнул Карась. – Не похоже это на Мута.

Петренко лишь обескураженно всплеснул руками:

– Вся снаряга на месте. Только берцы и комбез удрали вместе с хозяином. Домра с Эдом уже наскоро обежали Базу, пораспрашивали посты охраны. «Фримэны» говорят, всё тихо. Мол, у них и мышь не проскочит… Но мы-то знаем, как разгильдяйски они держат пост.

Стремительно одевшись и выйдя из барака на воздух, я вдохнул полной грудью прохладу майского утра. База сейчас досматривает последние сны, самые сладкие и хрупкие, предвещающие скорое пробуждение… Тишина, которую нарушает лишь лёгкое поскрипывание досок и трепет трав у крыльца.

«Будь я Мутом, то куда бы отправился после всех передряг?» – Задумался я. Решения не последовало… Слишком мало я знал своего напарника, чтобы дать ответы на этот вопрос. Ну не волки же его съели, в конце-то концов.

Обойдя Базу более обстоятельно, мы отправились в командный пункт. Тем более, что свет в кабинете у Лукаша загорелся чуть раньше шести утра.

Выслушав нашу проблему, глава «Свободы» задумался:

– Ну, у нас тут негде пропасть, сами знаете… Только если ушёл в Зону ваш боец. Мало ли, что его на это сподвигло. Что-то почувствовал, сон приснился. Знаете, как бывает?.. На посту, небось, отчитались, что никто не проходил?

Полковник согласно кивнул:

– Так точно.

– Ну, устрою я им промывку мозгов, – разозлился Лукаш. – Совсем от рук отбились. Спят на постах в наглую – ни один не бодрствует. С недавних пор на «Складах» стало заметно тише. Фанатики, в основном, атакуют «Выжигатель». По периметру расположили камеры и датчики движения – прогресс, наконец, дошёл и до нас. Запитали всю электрику от самодельного прибора, работающего на нескольких десятках мощных "Батареек". Благодаря тому на Базе всегда есть электричество. В общем, ошалев от небывалого спокойствия, ребята совсем расслабились. На ночь закрывают ворота и уходят дрыхнуть в свою бытовку. А маленькую калитку для пешеходов просто запирают на засов. Ну всё, нарвались, «работнички»… – Бушевал командир. – В этот раз накажу их серьёзно, поблажек не будет. Я бы на вашем месте позавтракал и только потом бы отправился на поиски друга… На кухне есть, чем перекусить. А товарищ ваш далеко отсюда не уйдет. Вокруг Базы мало реальных опасностей, лишь сплошная топкая грязь. Одна польза от этого мутанта в Деревне Кровососов – другого зверья стало меньше и количество аномалий заметно поубавилось. Как будто он вытеснил всех конкурентов из ареала обитания, как самый совершенный хищник-одиночка.

– Док обещал маякнуть, если Мут у него появится. – Устало вздохнул полковник. – И где эту пропащую душу носит? Ума не приложу. А чисто теоретически, есть ли возможность, просмотреть записи с камер или они работают лишь в режиме реального времени?

– Шагайте на КПП. Там, скорее всего, окажется нужная запись. – Ответил Лукаш. – А ещё, дам наводку… Не уверен, правда, что мои догадки верны… Однако, недалеко от Базы есть два сторожевых поста, так сказать, скрытного характера. Если не знаешь где они, то невооружённым взглядом и не заметишь.

Первый аванпост уже отчитался о происшествиях за ночь. Время связи – строго шесть утра. В семь одни ребята сменяются другими. Второй пост – пока молчит, что очень подозрительно… Может, эта внезапная тишина в эфире как-то связана с пропажей вашего бойца? Могло ли что-то случиться, что вынудило его покинуть Базу и отправиться в сторону ближайшего поста?

– Кстати… – Задумался полковник. – После происшествия в "Деревне", Доктор говорил нам, что Мут – гиперсензитив с крайне мощным потенциалом. И его нехило выбила из колеи даже поверхностная встреча с сознанием монстра. Так что, теоретически, произойти могло всё, что угодно… Знаете, – обратился Петренко к Лукашу, – раз такие дела, отправимся-ка мы к вашему посту и разведаем, что да как. Никто, надеюсь, не против? – Обратился он к группе.

Все единодушно выразили своё согласие, и полковник продолжил:

– Двадцать минут на принятие пищи и сборы.

– Я выделю Вам двух бойцов, тех же, что и вчера. Они отведут вас к тому злосчастному посту.

Нахмурившись, лидер «Свободы» отдал необходимые приказы в рацию:

– На КПП вас ожидают. Позавтракайте, и шагайте с Богом…

Поблагодарив Лукаша за радушный приём и наскоро перекусив «свободовскими» сухпайками, мы отправились к главным воротам с целью просмотреть записи с камер.

***

Как ни прискорбно, но видео просмотреть так и не удалось. В период с трёх утра до десяти минут четвёртого аппаратура просто отключились, предположительно из-за просадки электроэнергии. Тем более странно выглядела эта ситуация со стороны…

Встретившись со Струной и Духом у главных ворот Базы, мы отправились к ближайшему «секрету», вот уже около часа упорно не выходящему на связь.

В сером утреннем свете окрестности Базы выглядели весьма мрачно и даже дико. Искорёженные выбросами сухие деревья, тянущие к небу бледные ветви. Вездесущая влага недавних дождей, вконец расквасившая местную почву. Крики неведомого зверя где-то вдали, походящие на вопль агонии. И сизый, рыхлый туман, застилающий дорогу, не давая возможности полноценно смотреть под ноги.

– Благо, дымка не слишком плотная, – порадовался Дух. – Очевидные гравианомалии вполне заметны по воронкам и ритмичным завихрениям туманных масс.

– Сегодня предлагаю идти по главной дороге. – Озвучил нам свой план Струна. – Минут сорок пути, и мы у «секрета». А вообще, ситуация по всем параметрам странная. Никогда такого не было, и вот опять. – Он привычно заржал и поправил лямку рюкзака. – Года два назад случилось похожее с постом у «Барьера». Пятеро сталкеров просто не вышли на связь. Их пробовали разыскивать, но следы затерялись у поворота на «Выжигатель». Месяца через два в радиоэфире у мэнов, защищающих «Барьер», прорвались некие голоса, в которых они узнали своих корешей, как раз пропавших в ту памятную ночь. Самое интересное, что недавно ситуация повторилась. Как только в Деревне засели пси-мутанты, голоса стали слышаться парням не только в "секретах", а даже на самой Базе. Один из наших даже обратился к доктору, ибо узнал голос пропавшего друга, звучащий не в радиоэфире, а прямо в собственной голове. Причём, он вполне очевидно кричал, что группа жива и просил о помощи. Прорывался этот голос вспышками и буквально сводил Кашу с ума. Любопытнее всего, что до пропажи, сталкеры крепко дружили. Буквально дневали и ночевали вместе, ходили в рейды. В общем, знали друг о друге всё. И остальных Каша не слышал, только голос своего кореша. Доктор ничем помочь не смог – просто вколол пси-блокаду и отпустил с миром. С тех пор Каша крепко подсел на синьку. Говорит, что так своего друга не слышит. А вот дуть перестал. От травы его кент, цитирую: «Вопит в голове, не умолкая». Вот такой интересный эффект.

Обходя новоявленные водно-грязевые бочаги по внушительной дуге, мы узнали от «местных», что в них завелись какие-то зубастые твари. Не то звери, не то рыбы. В начале недели утащили туда двух сталкеров. В итоге вытащили «фримэны» лишь «рожки да ножки» от своих товарищей. Кровожадных монстров, конечно убили, погрузив в бочаг самодельное взрывное устройство во избежание новых эксцессов.

– Ух, и разметало этих тварей, – восхищённо выдохнул Дух, – такой паззл ни в жизнь не собрать. Фонтан грязи вверх взметнулся, как из гейзера!.. Так и не поняли, кем эти звери была при жизни. Но бочаги теперь обходим стороной. Вдруг и в других подобные демоны приживутся!..

Минут десять спустя, мы вышли на относительно сухой участок почвы, попутно значительно удалившись вправо от главной дороги.

– Ещё немного правее, и упрёмся в «секрет». Но тут нужно держать ухо востро. Зверья на «Складах» хоть и мало, но всё же оно осталось. Пару дней назад здесь бродило мигрирующее стадо плотей. У них перед Выбросом наступает время размножения. В этот период твари весьма агрессивны и нападают на человека незамедлительно. И хотя «псевдохрюши» – не стайные создания, любовный гон заставляет их сплотиться и, будто даже поумнеть, – с некоторым сомнением пожал плечами Струна. – В любом случае, их поведение становится ещё более враждебным и необычным.

– Я всегда готов уйти в оборону, – потряс своим любимым гладкоствором Бочка. – Только скажи, в кого палить.

– «Сайга», конечно, по всем фронтам хороша, но против десятка-другого плотей в гоне, она тебя мало выручит. Поэтому, предлагаю всем расчехлить оружие. – Обратился к группе Дух.

Приблизившись к обширному участку аномально разросшегося кустарника, Струна шагнул вглубь и, осмотревшись, позволил нам всем зайти в заросли.

– Впереди нас ждёт парочка аномалий. Благо, туман немного рассеялся. – Предупредил Дух. – А прямо за аномалиями будет наш наблюдательный пост – хорошо укрытая от посторонних глаз землянка. До неё буквально метров пятнадцать…

– Ничего себе, вы окопались. – Присвистнул Карась. – Отсюда ничего не видать. Сколько ходил мимо этого участка осенью, так и не заподозрил неладного… Считай, выдали военную тайну.

– Ну, мы же теперь, вроде как, не враги, – усмехнулся Струна. – Можно и поделиться секретом. Мы вот знаем пару ваших аванпостов – в Тёмной Долине и на Свалке. Теперь наша очередь открываться новым союзникам.

– Как же отрадно понимать, насколько группа Лиса сплотила сталкеров, вне зависимости от их принадлежности, пола и возраста. – Улыбнулся Эд. – Это действительно похоже на новое, светлое начало. Не зря военные опасаются. Ох, не зря…

Приблизившись к «секрету» вплотную, мы увидели небольшой травянистый холм, сплошь заросший жёсткой, прошлогодней осокой. К небольшому деревянному люку, символизирующему дверь, тоже каким-то образом прикрепили дёрн, да так, что вход казался почти неотличимым на фоне остального ландшафта.

– Ну прямо домик хоббита, – расплылся в улыбке Домра. – А оптика где?

– Да вон там, – указал Дух рукой за дальние деревца.

Присмотревшись, я заметил хорошо укрытую маскировочной сетью и листвой амбразуру с приборами наблюдения.

– Нет, ну ты скажи!.. – Восхитился Петренко. – Умеют же, если захотят…

Дух аж засветился от неожиданной похвалы:

– Лично мы со Струной принимали участие в строительстве.

– Ну, молодцы, господа «анархисты». Жму Вам руки, – улыбнулся полковник.

– Мы – не анархисты, сказать с позволения, – покраснел Дух, – скорее уж, социал-демократы.

– Да кем бы вы не были, я восхищён, – буквально затрясся от предвкушения полковник. – давайте, ведите уже нас в «святая-святых». Будем смотреть, что там у вас и как. Только осторожно. Кто первый рискнёт зайти в помещение?

– Ну, давайте я, – проявил инициативу Карась. И, проверив дверь на предмет растяжек, согнувшись в три погибели, вошёл внутрь.

– Здесь темно, – отчитался он. – Сейчас включу налобный фонарик.

Пара мгновений мучительной тишины…

– Есть, – тихонько прошептал Карась. – Заходите. Здесь пусто, как в голове у дебила. Только керосинка коптит. На столе открытая банка консервов. Если люди ушли сами, то делалось это в явной спешке…

– Не к добру всё… – задумчиво протянул полковник и, нагнувшись, зашёл в "секрет". Мы же с группой остались снаружи, ибо помещение оказалось слишком тесным и душным.

Струна и Дух явно опасались входить внутрь, словно боялись, что неведомое, страшное "нечто" немедленно их поглотит, как только они переступят порог.

Бочка это заметил, но промолчал. Дождавшись полковника, он что-то шепнул ему на ухо, и Петренко, развернувшись к "фримэнам", почти ласково проворчал:

– Ну что? Рассказывайте, что знаете. Теперь это наше общее дело. Пятой точкой чую, что всё неспроста…

Глава 21: Секрет

Пока полковник выжидательно сверлил взглядом «фримэнов», я заметил краем глаза движение. Высокая трава зашуршала. Бочка с Карасём напряглись, морально готовясь обороняться. Обернувшись на звук, буквально не успевая отскочить в сторону (так стремительно развивались события), я столкнулся лицом к лицу с Мутом, живым и здоровым, во плоти. Только полностью безоружным и страшно напуганным.

Расслабившись от его появления, Бочка с облегчением выдохнул:

– Ну, ты и подлец, Мут. То пропадаешь внезапно, то подкрадываешься. Мы ж чуть не пальнули с испуга!..

– Где тебя носило, в конце-то концов?! – Возмущённо спросил его полковник. – Мы всю Базу на уши поставили. Лукаш в бешенстве строит своих недотёп, – Петренко повернулся к «фрименам» и, окинув их многозначительным взглядом, хотел было продолжить распекать Мута, на чём свет стоит, но его перебил Эд, жестом показав полковнику, что нужно успокоиться.

– Никакой субординации и дисциплины! – Воскликнул разозлённый Петренко. – Заразили вас анархисты бациллой свободы…

Эд, спокойно дослушав эту тираду, ещё раз призвал командира сбавить тон:

– Тут где-то плоти гуртом бродят, вы помните? Предлагаю либо забраться в землянку, либо двигаться дальше, к Доктору. И далее по плану…

– Внутри слишком тесно, – ответил Карась. – Мы с полковником обыскали помещение. Взяли с собой журнал смен и ПДА пропавших. Отдадим их Духу со Струной, на обратном пути. Думаю, будет правильным двинуться к Доктору и всё с ним обсудить. – Он развернулся к Муту и потряс ему ладошкой перед глазами. – Ты там уснул? Чего молчишь?

Мут, медленно оглядев группу, трагично вздохнул, не решаясь задерживаться глазами на «фрименах» и, ни слова не говоря, отправился в землянку.

Бочка обеспокоенно поглядел ему вслед и покрутил у виска:

– Не отошёл, бродяга. Надо его брать в охапку и тащить к Докту.

Нахмурившись и держа оружие наготове, Карась с Петренко зашли в «секрет» вслед за Мутом.

В открытую дверь было видно, как он, сел на кровати и, обхватив голову руками закачался в такт своим тревожным мыслям.

– Я не спас их, Полковник. – Тихо прошептал Мут. – Теперь они умрут.

– Да кто, твою мать?! – Не выдержал Петренко. – Пропавшие «фримэны»? Не говори загадками… Ты в курсе, куда они делись?

– К сожалению, да, – ответил Мут. – Я вам сейчас кое-что расскажу. А Вы пообещайте, что не сдадите меня в Дурдом для тронувшихся сталкеров. – Сказал он, и его губы тронула слабая тень улыбки.

Растерянный полковник неловко кивнул и уставился на Мута, ожидая рассказа. Мы же с ребятами набились в землянку, буквально как шпроты, плечо к плечу и приготовились слушать. Струна и Дух наотрез отказались пересекать порог и устроились на ближайших к нему брёвнах, наблюдая за Мутом в открытую дверь.

– Это – проклятое место, – суеверно перекрестился Дух. – Ребята, что здесь часто дежурили, прозвали землянку "чёртовой дырой". И раньше было понятно, ещё когда строили, что гиблая это земля. Так, случались происшествия по мелочи. То небывалой силы кабан парнягу разодрал, похоронили. Потом напали две химеры – еле отбились. Ну где это видано, чтобы высшие хищники загоняли жертву парой? То вода начала пребывать буквально из ниоткуда. В общем, тридцать три несчастья за несколько дней стройки, показавшихся нам вечностью. И стоило бы вовремя считывать знаки, но лично мне было не до того. Даже потоптав Зону, без малого, пять лет, я не перенял местных суеверий, не нахватался мракобесия и мистики… Жил чётким агностиком, ровно до того момента, пока в Деревню не пришёл тот странный мутант… Вслед за ним появились сны. Страшные, запутанные, сюрреальные, где я каждый раз погибаю в этой землянке. Различными смертями. Да так реалистично, что жуть берёт. В общем, извиняйте, но теперь я сюда точно ни ногой.

– На самом деле, мы любыми способами с Духом отмазывались от ночёвок на этом посту. Нехорошее место. Холодом могильным веет. Как будто сквозит из-под земли, – поёжился Струна. – Может, я просто впечатлительный, но вот товарищу вашему тоже что-то приснилось, раз он поскакал сюда через ползоны, без снаряги, почти в ночь?

– Я хотел их спасти… – Схватился за голову Мут.

– Стоп! – Уже спокойно скомандовал полковник. – Но если мутант мёртв, значит, пропажа ваших парней никак с ним не связана, верно я рассуждаю? Ночью, судя по записям в журналах, они ещё выходили на связь. Делали пометки. А пропали около шести. Да так скоро, что не доели консервы… О чём это говорит?

– «Король умер, да здравствует король», – прошептал Эд. – На смену одному мутанту пришёл другой. И ему тоже нужно чем-то кормиться… или кем-то, – с нажимом произнёс он.

– Ты хочешь сказать, что Димка всё же прошёл трансформацию и стал чем-то злым? – Обеспокоенно спросил я проводника. – И теперь заменил своего похитителя? Но первая пропажа случилась на «Складах» почти год назад. Ещё задолго до прихода в Деревню мутанта.

Эд только развёл руками. Мут же молчал, уйдя в себя.

– Но Доктор бы нас предупредил, случись какой-то форс-мажор? – Бочка выжидательно посмотрел на Полковника. – Док ни словом не обмолвился о пробуждении Грачовского друга этим утром.

– Иногда зло отлично маскируется, – ответил Домра. – Думаю, парень понимал, что Доктор силён. И если проблема с пропажей "хлопцев" в его трансформации, то Док бы узнал об этом последним. Я бы на месте Дмитрия предпочёл не вступать в конфронтацию, а тихонечко отчалил бы – набираться сил и опыта, прикинувшись паинькой.

– Но Док весьма проницателен. – Возразил Домре полковник. – Его «на мякине» не проведёшь.

– А что если Док Димку не отпускал?.. – Внезапно осенило меня. – Доктор проницателен, но не безгранично. А этот тип созданий, по его словам, генерирует пространственные аномалии. Что-то вроде сети порталов. Возможно, находясь ближе всего к деревне, постовые "секрета" первыми попали в поле зрения новоявленного Повелителя Кошмаров? Ведь многие «свободовцы», как мы уже поняли, предпочитают придавить, неся ночную службу. А мне впервые мутант явился именно во сне… Возможно, Димка удрал по-английски, дождавшись, пока Доктор задремлет.

– А что если ребята попали под раздачу случайно? И новый монстр не желал им зла? Он мог стать заложником своей биологической программы… – Рассуждал вслух Эд. – Может, не всё ещё потеряно с твоим другом, – обратился он ко мне, пытаясь придать голосу твёрдость. – В любом случае, надо идти в деревню, к Доку. Путь в схрон Калашникова лежит как раз через неё. Заодно, попробуем прояснить ситуацию с пропажей бойцов. Есть ли что-то такое в Зоне, с чем не сталкивался Доктор? – Оптимистично подытожил проводник и резко встал, чуть не ударившись головой о потолочные балки.

– Ну, хоть какой-то план… А мы точно на «Выжигатель» успеем? – Поинтересовался Карась. – Проблемы «свободных» могут подождать. А вот Выброс отложить не получится.

– За час доскачим до схрона, – пообещал Струна. – Тут почти по прямой. Сейчас начало девятого. Если всё сложится, обедать будем уже на «Выжигателе».

– Но сначала пусть Мут расскажет, что ему привиделось. – Напомнил Петренко. – А там поглядим.

***

Мут попытался расслабиться и немного откинулся на шатком, колченогом топчане. Прислонившись к холодной стене землянки, он медленно отхлебнул воды из фляги, явно не зная с чего начать свой рассказ.

– Пожалуй, начну с детства, – усмехнулся он и сделал ещё один глоток. – Так картинка станет полнее. А то, не ровен час, полковник отнесёт меня на горбушке в Дитятский дурдом, для начала связав моими собственными подштанниками, чтоб не бузил.

Не смотря на явные попытки шутить, лицо Мута оставалось крайне серьёзным. Ребята тоже не рвались зубоскалить. Все будто притихли и выглядели довольно встревоженными. То ли переживали за состояние товарища, то ли общая атмосфера землянки располагала к мрачным мыслям. Я не знаю. Но меня самого не раз пробирал какой-то особенно мерзкий холодок. Так бывает, когда валяешься с температурой под сорок.

Мута тоже ощутимо знобило. Отпивая из фляги он изредка постукивал зубами по горлышку. Полковник натянул пелерину, торчащую над воротом бронекостюма, повыше, до самого носа, кутаясь в ней, как на морозе.

Бочка, посидев в землянке минуту-другую, пулей вылетел наружу:

– Погреюсь на солнышке, выработаю «витаминков», а то чего мы, как кроты? – Оскалился он. При этом «фримэны» многозначительно переглянулись.

– Итак, – начал Мут свой рассказ, – лет до двенадцати я очень боялся темноты. Панически, до ужаса, ощущая опасность каждой клеточкой своей души… Не могу объяснить, что именно стало толчком. Просто однажды я проснулся с ощущением жгучего страха, и больше не ощущал себя в безопасности, лёжа в постели. Вглядываясь во тьму, я ровным счётом ничего не видел. Но точно теперь знал: в комнате что-то пряталось и наблюдало за мной. Скрытно, исподтишка, пока я сплю, выкачивая всё благое, что во мне было. Заменяя добрые сны – кошмарами. Пожирая меня изнутри, рождая исступлённое опустошение. Я просыпался усталым и разбитым, но отчего-то не решался пожаловаться родителям. Мне казалось, что взрослый ум не способен осознать всю правдивость и глубину детских страхов… Поэтому, я боролся с кошмарами в одиночку. И вот, однажды существо прокололось – так не терпелось ему приступить к обеду. А я, на беду или на счастье, не успел ещё крепко заснуть. Таким образом, я увидел на себе узкую, бледную руку с длинными пальцами и в ужасе закричал. Прибежала мама, включила свет и кошмар рассеялся. На следующую ночь повторилось то же самое. И ещё много ночей подряд. Родители водили меня по врачам, но вердикт был один: «Ночные страхи. Он это перерастёт». Но кошмар никак не хотел прекращаться. Еженощно я просыпался, включая свет и уже не засыпал до самого утра. Конечно, как ребёнок, воспитанный на кинематографе, я решил, что это вампир. Эдакий носферату, приходящий испить моей крови. Детский мозг сразу же нарисовал страшную картинку, придавая вещественность ночному кошмару. Страшные зубы, длинный, непропорциональный рот, полный острых клыков, белая кожа и боязнь солнца. В общем, типичный киношный кровосос. Мне тогда было лет шесть, не более. Будучи смышлёным фантазёром, я подумал, что могу спать днём, а ночью бодрствовать, отгоняя «вампира» святой водой и чесноком… Но у родителей имелось своё мнение на этот счёт. Тогда я решил, что ни за что не дам ему приблизиться ко мне. И провёл простые параллели, понимая, что создание никогда не выходит на свет. Оно предпочитает прятаться во мраке, подпитываясь жизненной силой спящего… Отныне, засыпал я только с ночником, а родители не настаивали на полной тьме, не желая меня травмировать. С тех пор чудовище как будто забыло обо мне. И лишь иногда, во снах, я видел его длинные, белые пальцы, тянущиеся ко мне из небытия. Ощущал холод, идущий от них. И резко просыпался. Со временем я даже научился управлять своими снами, предугадывая момент, в котором дрёма вот-вот переродится в ночной кошмар. Таким образом, я надёжно защитился от своего «носферату», неизменно просыпаясь раньше его появления. Более он не мог достать меня ни во сне, ни наяву. А потом я повзрослел, и странное ощущение беды, приходящей из тьмы, отпустило меня. Как будто лопнула какая-то связующая нить между мной и существом из кошмаров. Истлела от времени и порвалась. Вчера, когда мы пересекли песчанку, разделяющую поле с Деревней, я словно снова провалился в кошмар наяву. Сначала пытался сопротивляться, потом силы иссякли, и создание получило абсолютный контроль надо мной. Я испытал непреодолимое желание пойти ему навстречу. Мутант – теперь я это понимаю – будто нащупал тайные рычаги, сдул пыль времени с панели управления, и вёл меня, как электронную игрушку, на верную смерть, в ловушку… Но, самое страшное, что сам я туда хотел…

– Капец, мэээн… – Послышался тихий возглас Струны.

– В общем, спасибо Грачу за столь своевременный «общий наркоз». – Уголки Мутовского рта дрогнули. – Если бы он меня не вырубил, то неизвестно чем бы история закончилась. Я мог причинить вред любому, вплоть до стрельбы, чувствуя нарастающую во мне бурю ярости вкупе с желанием добраться до своего Хозяина. Именно так, с большой буквы…

– Мда… Дела, – протянул Бочка. – В таком случае, надо было тебя сразу по башке жахнуть, на сон грядущий, тогда б не упёрся искать приключения на свою «жэ». А мы-то не знали…

Мут горько усмехнулся.

– После того инцидента я чувствовал себя абсолютно опустошённым. Умирая, монстр словно забрал с собой какую-то важную мою часть. Мой мучитель умер, а ощущение беды никак не отступало. Как будто свинцовая туча нарастала над моей головой, пока не превратилась в сущий, звенящий, бесконечный кошмар. Понимая, что сплю, я попытался, как в детстве, придать сну осознанность. И очутился в Зоне, рядом с этой землянкой, ощущая на коже тёплый ветерок майской ночи. Дверь в помещение была открыта, ибо духота стояла, как летом. Ребята, одетые в цвета «Свободы», резались в карты, не замечая моего присутствия. Вдруг рядом со мной материализовалась фигура в капюшоне. Скинув его, существо посмотрело на меня крупными, раскосыми, орехового цвета глазами и заговорчески улыбнулось. Вслед за тем меня парализовало. Внешне существо не было ни мутантом, ни монстром. Скорее обыкновенным, чуть бледным парнем, лет двадцати пяти. Непослушные вихры, странная, слегка задумчивая, неподобающая ситуации улыбка. Я просто стоял, как вкопанный, пока парень, не теряя лишних минут, вошёл в землянку. «Свободовцы» не заметили его, и продолжали карточный бой, весело переговариваясь в ночной тишине. Меня же ломало – неведомые тиски крепко прижали руки к телу. Я не мог извлечь ни звука. Дыхание перехватило. Подсознательно я ощутил опасность, идущую от парня в плаще. Какую-то странную, скрытую, тёмную силу. Словно ты стоишь у бушующего моря в самый шторм. Оно не хочет тебе навредить, но снесёт к чертям собачьим, если сунешься слишком близко. Такой волне невозможно преградить дорогу. Есть ощущение стихийности, жуткой природной силы, сметающей все преграды на своём пути… Те «фримэны» были в опасности, но я не мог их предупредить. Из горла выходили лишь хрипы и тишина… Он опасен. Я просто знал это. Мысли неведомого парня в капюшоне крутились у меня в голове. Он хотел мстить, разрывать, карать, но не мог разгуляться «в этом мире». У него есть убежище… Схватив двух рослых, тяжёлых сталкеров за грудки, он поднял их, как пёрышко, сделал шаг вперёд и исчез. Тиски мгновенно рассыпались, и я снова получил возможность двигаться.

– Это точно был Димка, – вздохнул я. – Ореховый – очень редкий оттенок радужки… Тут уж без вариантов. Думаю, он обвёл Дока вокруг пальца…

– Ну, Доктор тоже не лыком шит, – заверил Карась. – Думаю, надо рассматривать историю глубже. Просто исходной информации, увы, пока недостаточно.

– Что было дальше? – Спросил у Мута полковник.

– А дальше я резко проснулся и побежал искать тот самый «блок-пост», который увидел во сне. Звучит странно, но в тот момент я не думал о своей безопасности. Все мои мысли занимало спасение ребят из «секрета». Я был уверен, что видел будущее. Так как во сне потихоньку светало. А проснулся я почти в кромешной темноте. Натянул наскоро берцы и подрапал на КПП. Дежурные спали, и я незамеченным выскользнул с Базы. К моему приходу землянка уже опустела. К сожалению, не успел… Обезумев от ярости и бессилия, я пометался по «секрету» в поисках хоть каких-то зацепок, но тщетно. Выбрался наружу и обошёл окрестности. Никаких намёков на то, куда мутант умыкнул «фримэнов». Думаю, теперь они точно погибли.

– Ладно, не вешай нос, боец, – подмигнул Муту полковник. Пойдём, наведём для начала справки у Дока. Конечно, сгинуть в Зоне – легче-лёгкого. Но думаю, кровожадного монстра он бы ни с кем не спутал. И уж точно не отпустил. У Дока тоже чуйка – «ого-го».

– Хотелось бы верить, – ответили мы с Мутом, почти в один голос.

***

Добравшись без приключений до Деревни кровососов, мы моментально разыскали там Дока. Он, как ни в чём не бывало, пытался выудить из грязевой канавы свою «Эйфорию». Сидя на корточках, врач погрузил в болотную жижу какой-то прибор и ритмично водил им по кругу, будто размешивая гадкое варево.

Увидев группу, он поздоровался и продолжил свои нехитрые упражнения. Нахмурившись, Петренко приблизился к Доку:

– Не лень Вам? Это бросовый артефакт. Зайдите на «Росток», там таких бирюлек – вагон и маленькая тележка.

– О, не скажите, – улыбнулся Доктор и запустил руку в резиновой перчатке поглубже в канаву. – Это крайне ценный образец. Таких мощных «Эйфорий» я в Зоне пока не встречал.

– А что это за прибор? – Присоединился к беседе Бочка.

– Что-то вроде самодельного эхолота. Я пытаюсь определить местоположение артефакта. – Ответил Доктор. – Вчера возникла необходимость принять решение быстро, и я закинул арт в первую попавшуюся канаву, дабы нивелировать его излучение. Вы же, наверняка в курсе, дорогой друг, аномальная активность таких образований плохо поддерживается в холоде? Любые артефакты, рождённые «Жаркой», можно «выключить», не дожидаясь их разрядки, банально опустив в прохладную воду или любую другую жидкость. Так вот, канава оказалось достаточно глубокой. И шарить в ней наобум в мои планы не входит. А этот чудесный прибор со щупом на конце – просто вершина инженерной мысли в условиях Зоны. Раскладной, сверхчувствительный – и не нужно лезть руками в сомнительные ямы. Я не мог не взять его с собой в рейд и, как ни странно, не прогадал… Спасибо Кардану, постарался. Он же пить бросил, вы слышали?

– Док, я очень рад за него, но сейчас не время для сплетен. – Перебил врача полковник. – Отложим светскую беседу на вечер, если Вы не против. У нас тут вышло ЧП. С аванпоста «Свободы» пропали два бойца. Мут что-то почувствовал и втихушку удрал с Базы вслед за ними. Крайне рискованное решение. – Дав, свою оценку ситуации, Петренко рассеянно почесал затылок. – Впрочем, он сам Вам сейчас всё расскажет. Мы бы, в первую очередь хотели знать, как там поживает Ваш новоявленный мутант не замешан ли он каким-то образом в этой истории?

– Технически, Дмитрий на 50-60% является человеком. От мутанта ему достались лишь некоторые приятные сверхспособности. Но разум его склоняется в сторону гуманистического мировоззрения.

– А как же порталы – он тоже может их открывать? – Поинтересовался Петренко.

– От мутанта ему досталась способность генерировать пространственные аномалии, читать мысли, внушать иллюзии и воздействовать на временной контур.

С удовлетворением отметив наше замешательство, Доктор улыбнулся и, как ни в чём не бывало, продолжил:

– Осмелюсь сказать, что время в нашей зримой вселенной абсолютно не обязано идти по прямой. В линейное течение времени верят лишь пессимисты и невежды. Более всего, на мой взгляд, время может походить на спираль или на лестницу с бесконечным количеством ступеней. На каждом витке находится видимая её обитателям реальность, в то время, как количество вариаций подобных витков может стремиться к бесконечности.

– К чему Вы это клоните, Док? – Заинтересовался Домра.

– Я клоню к тому, что вселенная, может походить по структуре на слоёный пирог. С параллельными мирами и разрывами в ткани реальности. Возможно, Зона – как раз один из таких разрывов, сквозь который к нам «лезет» параллельная вселенная. В месте столкновения двух миров, как на ране, образуется гной и начинают протекать всяческие бурные процессы, которые могут привести либо к полному заживлению, либо к гангрене. Боюсь, что сейчас мы приближаемся именно к стадии гангрены. Так вот, Дмитрий, – Доктор повернулся ко мне, – может воздействовать не только на окружающее, зримое пространство одной вселенной, как его предшественник, но и на общую ткань времени, перемещаясь между витками. Он – новая сила, способная примирить две реальности. Возможно, его появление знаменует новую, переходную эпоху в истории Зоны. И Ваш друг сделал выбор в сторону человечности. Но ему предстоит пройти долгий путь становления, прежде чем он станет буквально, простите за пафос, "ходячей машиной времени"… Да, это опасно и интересно одновременно. Само существование Дмитрия даёт нам шанс избежать катастрофы 2007-го, если его силу правильно использовать… Правда, воздействие на ткань времени – занятие крайне опасное своей непредсказуемостью. Последствия могут быть любыми. Поэтому, необходимо хорошо обмозговать ситуацию, взвесив все "за" и "против". Сейчас я его отпустил, но взял обещание не экспериментировать бездумно. А ещё мы условились с ним о встречах, где я помогу ему раскрыть его потенциал, пока он является неофитом.

– Но как же сон? – Встрепенулся Мут. – Я видел его у «секрета». И он показался мне полным мрачной решимости. На моих глазах он утащил двух здоровых мужиков буквально в никуда. Длинный плащ, ореховые глаза. Светлые, волнистые волосы.

– Несомненно, это он. – Задумчиво ответил Доктор. Но, как говорил Фрейд, «иногда сигара – это только сигара». Вы же сами учили Грача, что не стоит так уж зацикливаться на сновидениях в Зоне. Зачастую, подобные сны – попытка подсознания справиться с искажённой, неясной реальностью, закрыв все бреши в понимании понятными человеку образами.

– Откуда Вы знаете? – Удивился Мут. – Я Вам этого не рассказывал.

– Ну, возможно Грач поделился этим со мной, – отмахнулся Док. – Сознательно или бессознательно. – Он хитро улыбнулся и внимательно посмотрел на меня. – Я обладаю многими знаниями, за которые регулярно плачу. Не нужно бояться моей проницательности и ставить под сомнения мою порядочность. Я не отпустил бы Дмитрия, будь у меня хоть тень сомнения. – При этом Док перевёл взгляд на полковника. – И, надеюсь, в будущем у нас не случится недопонимания?..

Петренко смущённо кивнул:

– У меня нет оснований не доверять Вам.

– Теперь Вы, Андрей, – обратился Доктор к Муту по имени. При этом полковник болезненно сморщился. – Пообещайте, что этот инцидент не пошатнёт наши добрые взаимоотношения. Я обещаю Вам, что мы разрешим волнующую Вас загадку. Просто всему своё время.

– Док, ну харэ напускать загадочности, – вмешался в беседу Бочка. – Если ты знаешь, куда пропали люди, так и скажи.

– Я знаю. – Спокойно ответил Доктор. – Могу заверить, что их жизни ничто не угрожает. Но я уже однажды предпринял попытку «толкнуть вручную поезд», и чуть было не сломал его. Так что, повторюсь ещё раз: всему своё время… – Доктор сверлил меня взглядам, при этом весело улыбаясь… И его странная аллегория не давала мне покоя. Она засела в душе каким-то смутным предчувствием, вызывая любопытство и ужас одновременно.

Группа выглядела весьма обескуражено, но никто больше не решился задавать Доку вопросов. Тем временем он отвлёкся от беседы и снова встал на четвереньки у ямы.

– Ловись, рыбка, большая и маленькая. Таааак… Ещё немного… Оп, достал! – Ликующе вскрикнул врач и вскочил на ноги. – Сейчас я сполосну артефакт и предлагаю двигаться дальше. Если у Вас не осталось вопросов.

Глава 22: Схрон Калаша

Всем известно, что время текуче, как вода. Оно стремительно ускользает, струится мимо, обрушиваясь потоком или журча ручейком. Его не возможно приручить, обуздать, заставить течь вспять. Время не принадлежит людям, как самая страшная стихийная сила, способная сломать даже самых стойких. По сути, всё что у тебя есть – это лишь приятное мгновение, которое ты урвал хитростью, сложил в самый дальний карман своего сердца и изредка достаёшь, чтобы им полюбоваться. Люди называют это воспоминаниями.

Я консервирую время: запасаю дивные моменты впрок, заполняю ими полости своей души и храню подальше от мира, чтобы они не испортились.

Судьбоносная встреча с Мутом, знакомство с Доком, непринуждённая болтовня с Бесо и Бочкой, добрая обстоятельность полковника – навсегда займут особое место в моём сердце… Самое сумасбродное решение в жизни неожиданно обернулось чем-то воистину толковым.

Зона дала мне ответы на многие вопросы, помогла найти верных соратников. Именно здесь я наконец узнал, что стало с Димкой. Приятно в кои-то веки осознать, что ты не являешься сумасшедшим. Что люди понимают даже самые странные твои причуды и не крутят у виска.

И если раньше между тем, что я вижу и тем, что я знаю, зияла непроходимая пропасть, то в Зоне логика и чувства переплелись воедино. Её иррациональную реальность понимать и предугадывать легче, чем большой мир за её пределами. Здесь я чувствую себя как дома.

Подумав об этом, я решил поделиться своими ощущениями с Мутом.

– Странно слышать это от человека, прошедшего на волосок от смерти, – улыбнулся он.

– Уверен, что в планы мутанта не входило убийство, иначе я был бы мёртв.

– Не скажи. – Парировал присоединившийся к нашей беседе Доктор. – Эти мутанты очень коварны и избирательны в способах убийства. Им нужно напугать жертву, полностью деморализовать её, а уж только потом поглотить искру жизни, наслаждаясь агонией.

С той самой заварушки в Деревне отношение Дока ко мне заметно потеплело. Опасность стёрла преграду между нами. Из разряда шапочных знакомых мы перешли к более личным взаимоотношениям. Не знаю почему, но Доктор показался мне вдруг почти-что родным, как добрый двоюродный дядюшка или кто-то вроде того. А ещё, вопреки сомнениям полковника, я очень благодарен ему за Димку. За то, что не бросил моего друга в одиночестве и поверил в его порядочность, не смотря ни на что.

Струна и Дух тихо переговаривались с Эдом, координируя маршрут. Бочка с Домрой прикрывали фланги. Путь к тайнику Калаша обещал быть простым, но полковник отчего-то совсем загрустил и выглядел достаточно напряжённо:

– Слишком тихо вокруг. Аж непривычно. Зверьё, как вымерло. Аномалий – раз-два, и обчёлся. Монстры перед Выбросом бесноваться должны, лезть, как клопы изо всех щелей. Ан-нет. Это и напрягает. Что-то странное назревает, говорю Вам. Хлебнём мы ещё лиха с этим Выбросом.

– Не переживайте, пси-шлемы шикарно отлажены. Круглов их неоднократно тестировал. – Заверил полковника Док. – Конечно, этот Выброс будет отличаться от прошлых. Иначе бы Калашников не затеял своей вылазки. Это и псевдоплоти понятно. А у неё мозг – как у ракушки.

– Меня пугает то, чего я не понимаю, – вздохнул Петренко.

– Это издержки вашей философии, – улыбнулся Доктор. – Она заковывает разум в крайне узкие рамки. Это как носить одни штаны в десять и, скажем, в тридцать лет. Уж простите. Человек растёт, его горизонты расширяются. А идеология «Долга» сама по себе не приемлет перемен. Мне кажется, Вы готовы перелезть из старых брюк в новые, полковник. Проблема в том, что Ваше окружение это крайне порицает. Ведь Вы позволили мне отпустить мутанта на свободу. Вы не открыли огонь даже в тот момент, когда опасность стала нешуточной, потому что доверились мне.

Бим поравнялся с Петренко и залез ему под руку.

– Уйди, ты тухлятиной пахнешь. – Проворчал полковник, но руку не убрал.

– Отношение Бима тоже о многом говорит. – Продолжил анализировать Доктор. – Он чувствует, что Вы не представляете для него опасности.

– Ну, он Ваш питомец. Встреть я такого пса в Зоне, непременно бы завалил, от греха подальше. – Отмахнулся Петренко.

– Тут Вы лукавите. Однажды я уже видел, как вы прошли мимо кормящей щенков пси-собаки. Она была уязвимой и не представляла опасности. – Петренко потупил взор, а Док продолжил. – У Вас доброе сердце, полковник. И оно не приемлет стрельбы на поражение в беззащитного, в то время как идеология группировки призывает давить сызмальства всякую тварь. Ваши брюки стали Вам коротки. Но Вы продолжаете делать вид, что они по размеру. – Улыбнулся врач. – Это, как минимум, странно.

– Давайте, закончим эту беседу, – повёл плечами полковник. – У меня озноб от Ваших аллегорий. Как на сеансе у мозгоправа. Долг – превыше всего. И точка.

– Согласен. И этот долг всё же указал вам путь малой крови. Я рад. – Кивнул Доктор и прибавил шага, поравнявшись с «фримэнами».

– Итак, слева по курсу схрон Калаша. – Скомандовал нам полковник. – Мы всё-таки дошли.

– Аллилуйя, братья!.. – Воздел очи к небу Бочка.

Присмотревшись, я увидел между деревьями небольшое бетонное строение, три на три метра, не больше.

– Не пугайтесь, в схроне уже пару дней ночуют наши ребята. Сначала они наблюдали издалека, но потом мы поняли, что Калаш не объявится, и решили не прятаться. – Предупредил нас полковник. – Ночи сейчас сырые. Так недолго и подагру схватить. А Калашников окопался с удобством.

Услышав знакомый голос, из схрона вышли два «долговца» и, поприветствовав полковника по уставу, поздоровались за руку с остальными членами группы. В том числе, и со мной.

Лично я удивился, насколько крепким оказалось рукопожатие щуплого паренька в красно-чёрной, лёгкой броне. Миниатюрная, почти женская кисть крепко сжала мои пальцы, заставляя поёжиться.

– Финик. Рад знакомству. – Коротко и чётко представился он.

– Здорово, брат! Как ты? – Обрадовался Бесо и сгрёб его в охапку. – Сколько лет, сколько зим!.. Полгода тебя не видел! Ты даже слегка подрос… – смерил он Финика внимательным взглядом.

– Да пошёл ты, – фыркнул «долговец» и рассмеялся. – В глубоких рейдах особо не до жиру. Это Вы с Карасём сидите на всём готовом, в тепле сибаритствуете. А нас полевая жизнь загоняет в жёсткие рамки. Компактным в Зоне быть выгоднее. – Он гордо выпятил грудь и оттопырил губу, демонстрируя глубину своей обиды. При этом его рослый напарник необычайно грустно переглянулся с таким же высоким и габаритным Карасём.

– Ну ладно, кончайте зубоскалить, – ворчливо пресёк их расшаркивания Петренко. – Иначе встретим Выброс в дороге. – Он снял рюкзак и, нагнувшись, аккуратно спустился по растрескавшимся ступенькам, уходящим глубоко в темноту.

***

Осторожно ступая по хрусткому гравию, мы проследовали за полковником. Наземная часть схрона ограничивалась длинной лестницей, предваряющей просторные и тёмные подземные помещения. Вопреки моим ожиданиям, Калаш обустроил своё убежище не в сыром коллекторе, а расположился с удобством в просторном, сухом подземелье, предназначенном, по-видимому для каких-то хознужд. Строение более всего походило на склад, оборудованный в подвальном комплексе.

Ничего примечательного. Серые стены с облупившейся краской. Большие ржавые холодильные камеры промышленного назначения. Горы полуистлевших деревянных ящиков. Сквозь которые еле виднелась скрытая от беглого взора массивная железная дверь.

– Неплохо Калаш заныкался, – присвистнул Карась. – Если бы не знал, что именно тут ищу, никогда бы не заметил входа в его берлогу.

– Это мы ещё слегка расчистили, – пробасил высокий «долговец» в тяжёлой броне. – Финик таскал мусор, как заведённый. Говорил, мол, не терпится на нормальной кровати вздремнуть. Калашников всё же – тот ещё эстет. Он на тухлых матрасах спать не станет.

Аккуратно пробравшись к двери, обходя раскиданную тут и там острую арматуру, Петренко с усилием потянул на себя массивную дверь. Ржавые петли истошно заскрипели, буквально раскалывая хрупкую тишину душного полуподвала.

– Ловушки были? – Поинтересовался он у Финика.

– Растяжка у двери, хорошо спрятанная. И ловушка на основе электропроводящего арта, уже изрядно потерявшего мощность от местной сырости. Хорошо, Фанат его заметил, иначе бы шибануло. Не насмерть, но приятного мало. Ожоги и тремор конечностей обеспечены.

– Сейчас включу свет. – Предупредил нас юркий Финик, успевший войти в жилые помещения раньше полковника. – Керосинка погасла. А я тут, вроде как, уже ориентируюсь.

В тусклых лучах керосиновой лампы появились очертания чистой, ухоженной комнаты с тремя двухъярусными кроватями вдоль стен. Самый дальний угол занимали стол и советский несгораемый шкаф.

– Даже холодильник имеется и самопальный генератор, так что электричество тут, в принципе, есть. Работает от нескольких «Батареек». Под них сделаны специальные ячейки с подведёнными диодами. Но самих артефактов на месте нет. Обыскали тайник, никаких намёков. Я уже скинул данную систему нашим техникам. – Отчитался перед начальством Финик. – «Долгу» пригодится. Генератор лёгкий и весьма портативный.

– А ещё тут есть сейф. – Уточнил Фанат. – Мы попытались его вскрыть, но безрезультатно. Придётся брать с собой и тащить до Базы «Вольных». Благо, он небольшой. Но приятного мало. Инженеры с «Ростка» сейчас заняты каким-то проектом на «Выжигателе». Обещали подсобить. Но сами идти к схрону не хотят ни в какую. Говорят, перед Выбросом местное зверьё совсем с катушек слетело. На «Радаре» просто полчища монстров. Так что путь предстоит нелёгкий.

– Что ж, печально, – вздохнул полковник. – Полчаса отдыхаем. Мы с Карасём пока ещё раз осмотрим схрон. Дорога на «Радар» обещает быть сложной. Кто вчера не озаботился, предлагаю сейчас проверить и почистить оружие.

Бочка с Домрой расположились на нижних ярусах коек, откинувшись на жёсткой панцирной сетке.

– Лепота, – расслабленно зевнул Домра. – Я был однажды в этом схроне, когда Калаш вёл нас в Припять, в обход «Радара». Тогда там шли ожесточённые бои «вольных» с «фанатиками». «Долг» и «Свобода» ещё не вступились за сталкеров, и «Монолит» рвал «одиночек», как Тузик грелку, что оказалось вполне на руку ушлому Калашу. Больше шансов проскользнуть незамеченными. Филонов тогда ещё не склеил тапки, и помог дружбану сгладить какие-то тёрки с «Наёмниками»… Они даже выделили своего проводника, чтобы тот провёл нас "Топкой долиной", расположившейся вдоль "Радара". Все это произошло незадолго до нашего фатального дипломатического «фиаско» на «Дикой территории». Где Калашников вёл себя так, будто ему море по колено, а полевой командир «наёмников» – Камрад – не сват и не брат, а так – поросячий хвостик. Лично я этого бешенного пса терпеть не могу, как, впрочем, и всю его шайку-лейку. Не знаешь, чего ожидать от продажной задницы Камрада. В купе с импульсивностью и мстительностью – это крайне опасный, зажигательный коктейль. – Вздохнул Домра. – Сам я когда-то не кисло попал под его раздачу. Будучи ещё в рядах вооружённых сил, нашёл я в глубоком рейде редкий артефакт – «Пламя». На чёрном рынке его цена достигает колоссальных сумм – до нескольких «лямов» в деревянном эквиваленте. Не на шутку обрадовавшись, командованию об арте я решил не докладывать. Потому как максимум – начальство просто забарыжит арт на большую землю, через наёмников. А дома у меня семья, мать больная. Отец давно умер. Сам на себе всю семью тяну. Трое детишек у меня и жена – красавица. Решил я им подарок сделать к лету – собственный домик у моря. Давно деньги собирал. А тут шанс накопить на мечту наконец обрёл осязаемость, без всяких кредитов и лишних займов. Сныкал артефакт в надёжном месте. Вернулся на базу с сослуживцами, в срок. А начальству уже всё известно. Кто-то в рейде подсмотрел за мной и командиру нужную информацию слил. Полковник стал меня устрашать, пугать дисбатом. Но я не кололся – знал, что кроме как честного слова от крысы, что меня слила, других доказательств существования арта – нет. Тогда меня оставили на время в покое. Даже не били. Просто допросили с пристрастием и кинули в застенки за «присвоение государственной собственности», вы представляете?

– С трудом, – хмыкнул Бочка, осторожно водя ветошью по цевью своей «Сайги».

– Да я сам этот арт нашёл, в «Огненное болото» за ним залез. – Не унимался Домра. Гнев и давняя обида бурлили в нём со страшной силой, переливаясь через край. – Ужасная аномалия. Представьте себе огромную, кипящую воронку, полную смердящей жижи и торфа, наружу вырываются десятки жарок. Температура такая – что ни одна аппаратура не выдерживает. И я вдруг увидел радужное мерцание на самом берегу аномалии. Соорудил хомут из тугоплавких материалов, два дня ходил туда, как на рыбалку, пока все спали. И, наконец, всё срослось. В то время, как государство давно опрокинуло нас на четвереньки… Снабжало лишь остро дефицитными вещами. Платило копейки. Нахрен посрезали все долаты, потому что, цитирую: «Сталкеры больше пользы приносят, в первую очередь им надо платить». Короче, так разозлился я за два дня в карцере. Сидел, как чёрт в микроволновке. Кипел и пыхтел от ощущения несправедливости… А потом пришёл Камрад… И небо мне показалось с овчинку. У нашего полковника были какие-то мутки с его группой. Через них он переправлял артефакты на большую землю. Почуяв свою выгоду, полкан забил копытом и пригласил опытного палача, чтоб расколоть «крысу» – так меня в глаза все и звали. Камрад сам, лично, меня пытал. Но я знал, что моя смерть в их планы не входит, ибо тогда мой секрет погибнет вместе со мной. Не получив ответов, он погнал меня в Зону, отмычкой. И они со своими шавками всю дорогу ржали, мол, вот, «закон их тоже защищает». Глумились, как приятно получить в своё полное распоряжение «представителя власти». А потом Камрад пообещал, что они меня разденут догола, если не расколюсь, где спрятал арт и обваляют в "Жгучем пухе". А затем закопают живьём в Зоне. После чего придут к моей семье и перетрахают их с особой изощрённостью – и детей, и жену, и мать.

– Чудовищно просто, – схватился за голову полковник. – Только Камраду такая гнусность может в башку прийти!..

– Нервы у этого пса уже знатно сдавали, – вздохнул Домра. – Непривычно, что пленный никак не хотел раскалываться. В общем, к концу недели я остался без пальцев на левой ноге… Но дело уже было даже не в принципах и не в жадности. Я точно знал, что меня убьют, как только узнают, где тайник, а потом бросят в Зоне и спишут всё на несчастный случай. А у меня семья. В итоге, я пообещал им, что доведу их до тайника. Потому как знал, что Камрад обязательно исполнит свои обещания. По дороге, на моё счастье, нам встретилась группа Лиса, которая отбила меня, полуживого от этих «упырков». Добравшись до "Ростка", я тут же дал знать вышестоящему командованию о беспределе, что творится на нашей базе. С полкана смахнули погоны и погнали из армии поганой метлой. Даже уголовное дело завели, но он сумел откупиться. Успел всласть поворовать, пока был у кормушки… Меня отправили подальше – сначала в госпиталь, а потом на службу в другую военную часть. А через некоторое время туда же пришёл и мой бывший начальничек. Разжалованный, но вполне себе самодовольный и до сих пор служащий в рядах вооружённых сил. Такие вот у нас в стране законы. Деньги решают абсолютно всё. О той истории он подчёркнуто не вспоминал. Но осложнял мне жизнь по мелочи. Затыкал моей тушкой все дыры, распространял слухи. В итоге, когда делегатов отправили к сталкерам, на «Радар», многие были уверены, что там мы и поляжем. «Полкан» потирал руки – отправил упрямого олуха на смерть. Но представьте моё удивление, когда я встретил там бродягу-Лиса!.. Мы долго беседовали, а потом я сложил свои военные полномочия и тоже стал «вольной птахой». Такие дела. – Закончил свой рассказ Домра. – Все считают меня предателем. И военные, и сталкеры. Но только я и Лис знаем, как было на самом деле. А полкан уже подох. Туда ему и дорога. Эта тварь мне чуть жизнь не сломала и поставила под удар мою семью. Спасибо моему дядьке – Сахарову – он их хорошенько тогда спрятал. Поднял старые связи и отправил семейство в самое надёжное место, под круглосуточную охрану, в закрытый городок. А я теперь батрачу на весь этот праздник жизни. Вот пристрелю Камрада, тогда успокоюсь. А пока берусь за любое дело, лишь бы спокойно спать по ночам.

– Дааа, дела… – Протянул Мут. – А я всё думал, что служба тебе надоела.

– Может и надоела. Но если бы не тот случай, то я бы ни за что не решился… – Горько усмехнулся Домра. – А вотарт пришлось продать, чтобы обеспечить безопасность моей семьи. Такие пироги. Жадность фраера сгубила. После того, как я дезертировал, Лис мне очень помог – свёл с командирами «Долга». Наёмники грозились меня поймать и казнить. Камрад брызгал слюной, что порвёт меня голыми руками. Петренко, спасибо ему, сумел через Воронина отсрочить мою предполагаемую казнь. Наёмники признают силу группировки, даже временами идут с генералом на компромисс. В благодарность я подписал контракт с "Долгом" на три года, без необходимости вступать в группировку. И знаете, впервые за три года в Зоне я чувствую себя в относительной безопасности, среди друзей.

***

Прошерстив, как следует схрон, Петренко с Карасём вернулись почти ни с чем.

– Калаш всё подчистил. – Расстроено сказал Петренко. – И всё же, в несгораемом шкафу нашлось кое-что любопытное. А именно старые бумаги об экспериментах, проводимых над подростками в 2000-2006 годах. В ход пошло всё. Облучение, гормоны, и Бог знает, что ещё. Учёные хотели создать сверхчеловека – привить ему пси-способности искусственным путём. Телекинез, телепатия, анимизм, биокинез, экстрасенсорика – это лишь самый краткий список необъяснимых загадок вселенной, всерьёз заинтересовавших учёных, решивших всласть поиграть в богов… Планы научной группы временно нарушил Выброс 2007-го. Но уже в 2008-м появились данные об удачном опыте над подростком по имени Дима Васильев. Благодаря первому в истории Зоны Пси-Шторму, навсегда изменившему её природу, учёным удалось вывести свой чудовищный эксперимент на новый уровень.

Причудливые комбинации всепроникающего гамма-излучения с некоторыми специфическими артефактами дали свои плоды. И вскоре в лабораторных условиях удалось создать супер-мутанта, который (внимание) по собственной воле мог открывать и закрывать пространственные аномалии, перемещаясь на свое усмотрение. А ещё он обладал мощными биокинетическими способностями. Мог воздействовать на тело и психику других одушевлённых созданий, управлял их мыслями и энергиями. Никого не напоминает?

– Монстра из детства, – кивнул я.

– То-то же! – Погрозил пальцем Петренко. – Калаш определённо связан с твоим пси-мутантом. – Обратился ко мне полковник. – Иначе, зачем ему документы о тех опытах? – Петренко вздохнул и протянул нам с Мутом увесистую папку. – Ахиллесовой пятой эксперимента оказалась слишком большая энергозатратность таких пространственных переходов. Открывая аномалию за аномалией, Васильев заработал полное истощение. А учёные не имели понятия, чем восполнить его запас. Советовали больше отдыхать, поддерживали лекарствами. В итоге психика мутанта не выдержала. Учёные явно переоценили человечность данного создания. Научившись управлять своими способностями и обладая немалой силой, он бежал из лаборатории, где его мучили из научного интереса, убив при этом своего создателя. Проект заморозили, финансирование отозвали. След учёных, принимавших участие в эксперименте, теряется.

– Но Док сказал, что мутант тоже когда-то был человеком и загадал желание Монолиту! – Непонимающе возразил я. – Получается, это ложь?

Доктор потупил взор и принялся усиленно растирать костяшки пальцев.

– Я ни слова не солгал. Просто умолчал, что твой Повелитель Кошмаров являлся мутантом на момент нашего знакомства. Я, знаете ли, питаю слабость к любому живому созданию и не могу пройти мимо чужой беды. – Док отрывисто вздохнул. Как будто бы даже всхлипнул, испытывая волнение. – Я нашёл его в Зоне, истощённого, израненного, дезориентированного. Привёл в свой Дом на Болоте, где он провёл несколько месяцев, пытаясь обуздать свалившееся на него могущество. Сил катастрофически не хватало. Я поддерживал его физическую оболочку артефактами и отварами. Человеческая природа Димы Васильева делала его любознательным и сострадательным. Мы много беседовали о смысле жизни, о детстве и трансформации, которой парня подвергли. А когда наступил предел, мы вместе отправились к Монолиту. Тёзка твоего друга, – грустно взглянул на меня Доктор, – хотел снова стать человеком. Это было его заветной мечтой: конец мучениям в теле монстра. Но Зона не дала ему такой возможности. Вместо этого она сохранила равновесие иным способом – нейтрализовала его жалость и утолила вечную жажду возможностью подпитываться от других. Таким образом, всё дурное, что было в Васильеве, многократно усилилось. Впрочем, как и его мощь – физическая и ментальная. Он стал выносливей, хитрее и ни минуты не жалел, что пришёл тогда к Монолиту… В то время, как меня терзали постоянные сомнения. Воистину, «благими намерениями выстлана дорога в ад». Теперь я осознал всю суть и глубину известной цитаты Данте. Это я виноват, что место Димы Васильева, заключённого в тело высшего мутанта, заняло что-то иное, более страшное, тёмное, порожденное не безрассудством ученых, а самой Зоной… Словно в нём лежит её продолжение. Питая себя, он питает её. Я следил за ним, со стороны, не ввязываясь. Мы с ним крепко поссорились. Даже, стыдно признаться, подрались.

– Сложно это представить, – покачал головой Бочка.

– Ну, что ж… Я тогда был существенно моложе и горячее. – Поёжился Док, словно оправдываясь. – А потом он украл ребёнка… Символично: своего тёзку… И перекроил его по образу и подобию своему. Кто бы мог знать… Но только не я. Ведь с тех самых пор, расставшись на окраине «Болот», мы с ним так ни разу и не встретились, до вчерашнего дня. Я наблюдал за ним издалека. И даже видел несколько подобных ему мутантов. Но Зона не давала нам поговорить, будто боялась, что я мог повлиять на его становление. А она этого не хотела. В одном Васильев был прав – я не могу убить живое создание. Моя роль в Зоне прямо противоположена самой сути убийства. Я дал обещание стоять на страже жизни. Любой ценой, даже если на счету у создания десятки чужих смертей, и оно обязательно убьёт ещё. Это мой Дар, и проклятие одновременно. Поэтому я взял обещание с полковника не открывать стрельбу.

– Любопытно, – задумчиво прикусил губу Петренко, выслушав рассказ Доктора. – С Васильевым, конечно, случился прокол… Но почему же тогда Вы так спокойно отпустили его подопечного? А говорят, дважды снаряд в одну воронку не бьёт. Ведь он – далеко не заложник Васильева. Тот хорошенько его обработал. Он знал, кого брал, видя сущность мальчика изнутри. Значит было в нём что-то, что привлекло мутанта и заставило его взрастить себе приемника именно в лице Грачёвского друга.

– Глубина кратера, пробитого всей тяжестью доброты нашего Доктора не поддаётся измерению простыми человеческими категориями, полковник. – Бесо улыбнулся и ободряюще похлопал удручённого Доктора по плечу. – Держу пари, он просто что-то почувствовал… Впрочем, как и всегда.

Доктор лишь молчаливо развёл руками:

– Поверьте мне, так нужно. Ему необходимо укрыться. Иначе Калашников обязательно его найдёт. У Дмитрия было видение, пока он спал… Страшное…

– Кстати, насчёт делишек Калаша, – перебил Дока Петренко. – Как Вам известно, перед уходом Грач позволил нам скопировать данные с КПК Филонова. Помимо прочего, в нём оказалось ещё и несколько любопытных скрытых файлов. Наши инженеры по информационной защите всё же их расшифровали и этим же утром, отправили мне на закрытую почту свои наработки. Действительно, Калашников каким-то образом узнал о существовании данного «внепространственного» монстра и хотел повторить эксперимент 2008-гогода. В пользу того говорят зашифрованные скриншоты его переписок. Финансирование прочих рисковых проектов – это чистый бизнес. Калашников же махнул выше – он хочет стать властелином времени и пространства. Вот, где реальная власть. Только представьте, как писатели-фантасты и медлительные изобретатели нервно курят в сторонке, в то время как корпорация Калаша открывает двери в иные миры. В прошлое и будущее – да куда угодно. В этой папочке, что мы нашли, подробно описаны все эксперименты над Васильевым. Его способности и слабые стороны. Калаш аккуратно делал пометки на полях. Его корявые закорючки я узнаю из тысячи, уж поверьте… Он пытался разыскать мутанта. Но тот словно залёг в ил, на долгие годы. В ПДА Филонова имеются копии его переписки с Калашом, где он отговаривает друга от экспериментов, но тот остаётся непреклонным. Трусоватого, осторожного по жизни Филонова пугает все радикальное. Это риск. Файлы его переписки с другом – скрытые, засекреченные. Явно оставленные Депутатом по старой привычке «про запас». Не удивлюсь, если из-за этой излишней осведомленности его и убили. Он явно испугался желаний Калашникова и включил "заднюю". Не думаю, что смерть Филонова была инициативой Калаша. Скорее всего постарался кто-то из его доверенных людей, находящихся в ближнем кругу, дабы обезопасить участников операции от «утечек информации». Готов дать руку на отсечение.

Эд покачал головой:

– Мы назвали Вам всех, полковник.

– Так или иначе, мы должны поговорить с Калашниковым, хочет он этого или нет. – Решительно кивнул головой Петренко.

Глава 23: «Деревня Фантомов»

Пока Петренко не скомандовал «подъём», я прилёг на свободную койку и с облегчением закрыл глаза. Вот и настало время первого, серьёзного боевого крещения. Сердце колотилось, будто спешило выпрыгнуть наружу и убежать подальше из этого ада. Туда, где не холодно и не страшно. Где нет всех монстров и аномалий недружелюбной к человеку Зоны. Я лежал очень тихо, почти не дыша, ощущая, как эти удары отдаются в моих барабанных перепонках.

Я страшился опасной дороги, последствий гона и Выброса. Но больше меня пугала лишь встреча с Калашниковым. Я боялся заглянуть ему в глаза и понять, что он замешан в смерти Филонова.

Как я это пойму? Не знаю. Возможно, это банальное журналистское чутьё. Или Зона развила во мне нечто большее, чем просто интуицию.

Всю жизнь я чувствовал людей. «Прислушивался» и «приглядывался» к ним, улавливая мельчайшие перемены их настроения. Мой психотерапевт назвал это приятным последствием тревожности. По шагам в коридоре я мог определить, в каком настроении вернулась мама с работы. Знал, вызовут ли меня к доске, когда учительница только оглядывала класс.

Приходя в новый коллектив, я точно знал, кто есть – кто. Даже не беседуя с людьми, а просто наблюдая за ними, определял «своих» и «чужих».

Я всегда мог чётко отличить правду от лжи, почти стопроцентно, без полиграфа. И, знаете, так забавно наблюдать, насколько изобретательными становятся люди, надумавшие лгать.

Даже когда ты ловишь их за руку, они продолжают обманывать по инерции, вяло отбиваясь от твоих попыток побеседовать начистоту.

В Зоне же всё не так. Она, как любая женщина, ненавидит ложь и выводит врунов на чистую воду. Кого-то даже буквально. Как бы ты не прятал концы, не заметал хвостом следы, истина прорывается, исподволь. Иногда со страшными последствиями.

– У Калашникова с потолка льёт, – бессмысленно пробормотал смотрящий вверх Домра. – Скоро затопит всю эту конструкцию к «едрене-фене». А жаль, комфортное логово он себе отгрохал.

Мысленно я усмехнулся, воспринимая этот незначительный эпизод, как знак.

Доктор, усевшийся напротив стола, сверлил меня задумчивым взглядом.

– А что будет, если Калашников поймает Димку? – Спросил у него я. – Не проще ли было взять его под свою охрану, раз эксперименты Калаша так опасны? Ведь получив доступ к Димке, он сможет, к примеру, пытать его, или подкупить, заставив работать на себя.

– Ты мыслишь человеческими категориями. – Возразил Док. – Сейчас твой друг там, где никто его не найдёт.

В дальнем углу помещения что-то загремело, прерывая наш диалог – это Карась с Фанатом попытались переставить сейф на такелажные ремни, отдуваясь и аккуратно приседая, выпрямив спины, как тяжелоатлеты.

– Ну и дурища!.. Даром что – компактный. – Напряжённо выдохнул Фанат и они с Карасём осторожно поставили сейф на пол.

– Самый простецкий, огне- и взломостойкий сейф весит килограммов пятьдесят. Как вы собираетесь его переть до «Выжигателя» сквозь полчища монстров? – Изумился Дух.

– Конечно, тащить лишнюю тяжесть в это адское пекло совсем не хочется. – Проворчал Петренко. Но оставлять сейф здесь я решительно не намерен. Не ровен час, нагрянет хозяин.

– Потащим, как минимум, вчетвером, на ремнях и по очереди, – немного отдышавшись, ответил Карась. – Если станет совсем невмоготу, переправим его на волокуше. А уж если и это не выгорит, спрячем где-нибудь на «Радаре», поближе к Базе «вольных». Потом сгоняем за ним с инженерной группой.

– Ну все. Хватит лясы точить. – Хлопнул себя по коленям Петренко и поднялся на ноги. – Слышите, как ветер воет? Погода снова меняется. В преддверии Выброса природа сходит с ума. У нас есть ровно сутки, чтобы вывести Калашникова на чистую воду. – Полковник снова нахмуривался, выказывая предельную серьёзность и сосредоточенность.

А я, наоборот, улыбнулся свои мыслям, зацепившись за фразу Полковника о воде: «Ох, не спроста». Как бы в подтверждение моих догадок, ко мне подобрался Бим и аккуратно положил свою плоскую морду на кровать. Так близко, что краем пальцев я ощутил его тёплое, влажное дыхание.

«Вода», – прожурчало в моей голове, и подсознание разразилось красочной картинкой. Вот я стою по пояс в черном, неглубоком озере. Тихая ночь. Вокруг – ни души. От меня во все стороны расходятся ритмичные круги, наполняющие антрацитовую гладь своим беспокойным блеском.

Я не могу пошевелиться и ожидаю неизбежного… То ли смерть, то ли новую жизнь, в сотню раз хуже простого смертного забвенья. Мою душу наполняет ужас. Мне хочется кричать и звать на помощь, но тело моё словно сковал паралич, и связки не могут издать ни звука. В берцы начинает проникать ледяная влага, сводящая пальцы и перехватывающая дыхание. Я силюсь поднять подошву со дна, выдернув ногу из цепкого ила.

«Борись», – крепнет мысль в моей голове. В отчаянии, я делаю резкое движение и теряю равновесие, погружаясь с головой в эту густую, почти космическую черноту.

Вынырнув из внезапного кошмара, я жадно схватил ртом воздух и с облегчением ощутил, как он наполняет слипшиеся от удушья лёгкие.

– Бим!.. Ну зачем ты так? – Жалобно укорил я пса. – Я чуть не погиб там. Что ты хотел мне показать?

Группа всерьёз переполошилась. Доктор, обеспокоенные моим поведением, нагнулся к Биму:

– Дорогой, помнишь, о чём мы говорили с тобой? Людей нужно предупреждать, если ты хочешь что-то им поведать.

Бим не ответил. Лишь недовольно заворчал и потрусил к выходу из схрона.

– Даже Ваша псина, Доктор, умнее нас. – Усмехнулся Петренко. И сделал шаг вслед за псом. – Пора.

– Как же не хочется-то… – Потянулся Домра, сползая с койки вниз. – На меня перед Выбросом всегда такая апатия накатывает, хоть вешайся. Хочется спать и хныкать и без перерыва…

– Очень похоже на ПМС, – захихикал Эд. – У моей жены каждый месяц такие симптомы.

– Хорошо бы, – ничуть не смутился Домра. – Потому что если это не месячные, значит, Выброс застанет нас не по-плану.

– Сплюнь, ворона. – Шикнул на него полковник. – Накаркаешь.

– Да что тут каркать? – Отпил из фляги Домра, проглатывая «Анальгин». – За три-четыре часа до «Выброса» стабильно накрывает. – И, махнув рукой, от вышел на воздух.

Спустя несколько минут, группа в новом составе покинула подземелье.

Фанат с Карасём, как самые рослые и выносливые тащили сейф. Бочка с Домрой пообещали сменить их чуть позже. А сейчас, взяв оружие наизготовку они прикрывали друзей, изучая окружающее пространство на предмет опасности.

Эд ставил виртуальные метки в путевом листе, наскоро внося в него координаты наиболее опасных аномалий.

Доктор с Бимом прибились к долговязому Струне, ведущему группу на «Барьер». Дух в это время беседовал с Петренко, пытаясь решить, куда им лучше спрятать сейф, если что-то пойдёт не так.

– Недалеко от «Барьера» есть аномальная рощица, прямо за забором. В неё мутанты редко забредают. Из всей фауны там водятся лишь пара пси-собак, да старый кровосос. Предлагаю пойти путём наименьшего из зол и двинуться туда. – Показал он по карте путь полковнику. Тонкий палец с обгрызенным ногтем заелозил по карте, прокладывая маршрут. – Километр точно выгадаем. Плюс не засветимся перед «Монолитом». Хоть их с «Радара» и выбили, но разведчики, я уверен, остались инкогнито. Залегли где-нибудь и поджидают сталкеров со «снайперками». Плюс традиционный гон. Такое ощущение, что все монстры со «Складов», моментально ринулись на «Радар», после того, как в нашу деревеньку пришли пси-мутанты. Конечно, придётся поднатужиться, чтобы пройти сквозь все аномальные поля, но это всё же безопаснее, чем ломиться напрямую.

– Понято. Принято. – Дал ему «добро» Петренко. – Ведите. Вы тут у нас – «аборигены».

– К часу уже будете гонять чаи с Лисом, – задумчиво улыбнулся Струна и переступил через высокую корягу, которая неожиданно зашевелилась и схватила его за штанину.

– Ах, ты, шайтан. – Споткнулся «фримэн» и, выругавшись, врезал по ней прикладом винтовки, отчего «коряга» снова застыла, всем своим видом изображая неодушевлённый предмет ландшафта.

– Поразвели тут псевдозмей, – плюнул в сторону коряги Петренко. – Что дальше? Радиоактивные пауки размером с голову? Антисанитария.

И решительно шагнув к змею, он выдернул его из земли и зашвырнул в ближайшую Карусель.

Доктор болезненно сморщился.

– Они ничего не чувствуют, Док. Кроме голода. Когда ты стойкий гибрид ползучего гада с ивовым прутом, тебе до звезды даже собственная смерть. – Бочка ободряюще похлопал Дока по плечу.

– Ну Вы ещё поплачьте вместе, – сварливо отозвался полковник. – В топку гада, и точка. Нам ещё кровососа в рощице убивать. Если Доктор, конечно, не против.

***

Пробираясь зарослями радиоактивного чертополоха, лавируя между огромными, колючими кустарниками, мы добрались до «Барьера» – последнего форпоста «Свободы» по пути на «Радар».

– Хорошо, хоть не зацвела эта гадость. – Сплюнул бочка тягучую, горькую слюну. – Так только запахом и докучает, а когда опушится, тушите свет. Везде разлетается мелкое, как пыль семя. Проникает в лёгкие, вызывает ожоги слизистых оболочек и кожи. Без костюмов с закрытым циклом сквозь эти джунгли не пройти.

Могучий кустарник, высотой почти со взрослого мужчину, закрывал нам обзор, но Дух заверил, что лучшего пути не придумаешь. Чертополох растёт лишь там, где общий фон низок, а аномальная активность относительно нейтральна. В общем, хороший, избирательный цветок, помогающий сталкерам в Зоне.

Освобождая путь огромным секатором там, где заросли растения становились наиболее густыми, Дух и Струна вывели нас к молодому лесу, где и пролегали тайные тропки на "Радар", известные лишь членам группировки «Свобода».

Хорошенько проверив участок детектором, Струна констатировал:

– «Воронка», преграждавшая путь в лес, рассосалась. Значит аномалии немного сместились. Нужно быть внимательнее.

– Мы всегда начеку, – отозвался полковник. – Ну что, хлопцы, устали? – Задал он вопрос присевшему на большой валун Фанату.

– Хотелось бы, конечно, сбросить эту обузу, – рассмеялся боец и вытер вспотевший лоб.

– Если что, я готов подсобить, – помахал рукой проводник, привлекая к себе внимание. – Хоть пользу принесу. – Заметив благодарную улыбку рослого «долговца», Эд ринулся к нему на помощь, перехватывая такелаж.

– Да не, лучше мы с Бочкой впряжёмся, – проявил инициативу Бесо. – Ты, Эдик, гигант и мастер, никто не отрицает. Но будет совсем обидно, если ты поломаешься раньше времени. – Рослый и плечистый Бесо окинул задиристым взглядом тщедушную, слегка сутулую фигуру Эда. – А ты нам ещё нужен.

– Ну так, баба с воза – кобыле легче. – Пожал острыми плечами проводник. – Вы думаете, я обижусь и с тройным рвением кинусь прикрывать амбразуру? Прав Финик, что в Зоне тщедушным быть выгоднее. – Неприкрыто уже захихикал Эд.

– А что сразу «Финик»? – Удивился компактный «долговец». – Я не прочь понести сейф наравне со всеми.

Домра захохотал и хлопнул его по плечу:

– Никто даже не сомневается, что ты готов надорваться «за общее дело», брат.

– Вы слышите? – Напрягся Эд. – Мне кажется или в лесу кто-то воет?

– По-моему, просто ветер шумит, – прислушался Бесо. – Док, а вы с Бимом что скажете?

Доктор закрыл глаза, будто задумался. И я увидел, как его глазные яблоки завращались под веками.

– Не чувствую ничего опасного. Бим тоже спокоен. Наверное, всё же ветер.

– А мне не по-себе. – Поёжился Эд. – Прям холодком веет от этой рощицы. Хорошо, если просто псина там бродит… А если стая?.. У меня от этих звуков шерсть дыбом. Но если вы все говорите, что ничего не слышите… то, наверное, стоит довериться большинству. Признаться честно, после той твари в "Деревне кровососов", я до сих пор сам не свой. Чудится всякое. Не знаю, как объяснить. На грани видимого мира – звуки, движения. Будь я суеверным, сказал бы что это призрак со мной играет. Но тут Зона. И любое «привидение» становится в разы опаснее, потому что вполне может существовать наяву. Знаете… Как-то бродил я по «Деревне фантомов». Наслушался всяких баек о ней. Мол, местные аномалии рождают «жирный» хабар. Молодой был, зелёный. Пришёл туда в одиночку, наплевав, что тёртые сталкеры обходят её по широкой дуге. Да ещё приговаривают, что есть места поспокойнее и поближе. Для начала навёл справки у бывалых. Узнал, что «фантомы», населяющие деревню, не могут причинить вреда живым. Они – лишь блёклые отголоски прежней жизни, протекавшей задолго до катастрофы. Люди, ситуации, пейзажи – всё не более чем симуляция из глубокого прошлого. Поэтому я, как жадный дурень, рванул туда, роняя тапки. Думал, что самый умный, да. – Нервно захихикал Эд. – Зашёл в деревню, и сразу же пошла катавасия, как по щелчку. Будто цветное кино включили. Трава стала сочней и зеленей. Небо – голубое, как на картинках. Из ближайшего домика доносятся запахи котлет и звуки вечернего сериала. Трубы уютно дымят. Живые цветы в целых горшках на беленьких, ухоженных подоконниках колышет лёгкий ветерок. Ты идёшь по дороге, вдыхаешь ароматы цветения и домашней еды, а вокруг такая благодать, что аж страшно. Даже нет… не страшно… А прямо жутко, до усрачки. Потому как ты помнишь, что находишься в Зоне. Шагаю я, значит, прислушиваюсь, оружие наготове держу. Кидаю перед собой болты. И вдруг дорогу мне перебегает огромный чёрный кот. Остановился напротив и орёт, мол: «Чего уставился? Корми меня, давай». Как это все коты делают. Он ко мне, я от него. Поджилки трятсутся. Шарю по деревне глазами, в какую бы избу заныкаться… Я ускорился и кот этот чёртов за мною следом. Не отстаёт, трусит, всё сокращая расстояние… Не знаю почему, но так я этого усатого дебила испугался! Как школьница амбала с топором. И вот я уже сам не заметил, как бегу, сломя голову, через деревню. Только пятки сверкают. Забыл про аномалии вокруг. Что вся эта благодать и ровная дорога – всего лишь отголоски лучших времён. Опомнился, когда запнулся. Глянул вниз, а ботинки застряли в ржавой проволоке. И я вдруг вспомнил, что нахожусь в Зоне, и вокруг есть что-то поопаснее жирного фантомного кота. Осознав это, я выдохнул, снял проволоку с бот и тряхнул головой. Морок рассеялся. Нет ни кошатины, ни котлет, ни звуков обычной деревенской жизни. Я стою на краю провала – метров 5 лететь. А внизу «Жарки». Воздух колеблется, как в знойный полдень. И костей в этом мареве – видимо-невидимо. А эта чёрная тварь, что за мной бежала, сидит на них и умывается. Довольный, как сволочь… Лижет лапу. На меня одним глазом поглядывает. Надо ли рассказывать, что ни одного арта я в деревне так и не выудил? Развернулся и подрапал, что есть мощи. А эта тварина – кот – шёл за мной и шипел до самой окраины. Не отставал ни на шаг. Но я точно знал, что нельзя давать ему шанса меня коснуться. Уже напоследок, на выходе из деревни, я развернулся, не удержался и жахнул в кота из ружья. Тот пропал. А на его месте появился красивый, редкий артефакт – «Ночная звезда». Так и не решился я его поднять, оставил валяться в пыли. Интуиция протестовала.И никакие деньги не могли меня заставить – вернуться в эту деревню

– Мда… – Улыбнулся Дух. – Прям готовая байка для новичков.

Бесо с Бочкой согласно закивали.

– Это достаточно мирный по меркам Зоны лес. Твари, конечно, имеются и аномалии тоже. Но ничего сверхъестественного. – Успокоил всех нас Струна.

Эдик лишь пожал плечами. И ещё раз внимательно посмотрел в бинокль.

– Да что там выяснять? – Не выдержал Полковник. – Альтернатив сейчас нет. Или под снайперский огонь или в тихую рощицу… ой… – осёкся он. – Не в этом смысле, конечно. Но оговорочка – так себе…

И без того напряжённый Эд нахмурился ещё сильнее, но группа во главе с Петренко уже зашла под кроны деревьев, поэтому проводнику ничего не оставалось, как только плестись вслед за нами, прислушиваясь к окружающей реальности и своему чутью…

Глава 24: Ужас Копачей

Аккуратно ступая по сухому, прошлогоднему мху, мы сошли с протоптанной тропки чуть глубже в дубраву. Воздух наполнили ароматы сухой травы и прелого мха. То тут, то там, под ногами потрескивали ветки валежника.

Прохладное весеннее солнышко пробивалось сквозь ржавые кроны чахлых дубов. Деревца, молодые и вполне живые, потихоньку покрывались мелкой, золотисто-коричневой листвой, трепещущей на ветру, как цветная бумага. Изломанные, словно подъеденные насекомыми ветки покрыты светящимся в полутьме лишайником.

– Не будет в этом году зелени, – грустно отметил Док. – В последнее время постигла нашу флору тотальная пожухлость. И в том повсеместном увядании чудится мне какая-то скрытая боль природы. Как будто знаки нам, беспутным, даёт, а мы не понимаем…

Мут кивнул и потрепал коснувшегося его руки Бима за ухо. Пёс моментально «расцвёл», «улыбаясь» зубастой пастью и пуская слюну, совсем как обычная собака.

– Что ты хотел показать Грачу, а, чудо-псина?

– Я видел озеро, тёмное, пробирающее до мурашек своей чернильной глубиной. Стоял ровно на середине, по пояс в воде. Вокруг озера рос какой-то странный кустарник. Тёмные ветви без листвы, но с крупными красными ягодами. Ночь была лунной, и я хорошо разглядел окрестности. За озером Церковь с покосившейся колокольней. За ней сразу лес. – Ответил я товарищу, выуживая из памяти приметные подробности.

– Похоже на село Копачи в окрестностях завода «Юпитер». Только там не лес, а скорее, небольшой парк. – Задумался Мут. – На этом озере мы с Бесо повстречали Калашникова.

– Так что же ты молчал? – Воодушевился я.

– Да как –то речь не заходила… Вот и не вспомнил сразу. – Пожал плечами товарищ. – Мы с Бесо вели тогда экспедицию из представителей местного НИИ. Им «до зареза» понадобилось измерить аномальную активность озера перед Выбросом.

Грузин, услышав своё имя, поравнялся с Мутом и навострил уши.

– Сам водоём представляет собой одну обширную аномальную зону. – Уточнил он. – Бывалые судачат, что на дне озера есть портал в «другой мир». На мой взгляд, брехня. Но в свете последних событий, получается, что Калаш тоже его искал и, возможно, нашёл…

– Когда мы с Бесо подошли к озеру, они с группой уже сидели на другом берегу и не решались ступить в воду. Филонов при этом совершал какие-то замеры. А Калаш со сталкерами что-то живо обсуждали. Озеро большое, и подробностей я не слышал… – Развёл руками Мут. – И вообще, на этом водоёме звук распространяется странно. Такое ощущение, что ветра над озером просто нет, а меж его берегами давно образовался глухой вакуум.

Бесо, внимательно слушавший нашу беседу, перебил Мута:

– Я помню эту вылазку. Люди Калаша привезли с собой какое-то оборудование, типа батискафа. Явно собирались что-то на дне искать. Самое интересное в этом озере, что оно достаточно мелкое. Всего по пояс взрослому мужчине… Ну, может, Финику по грудь, – не упустил Бесо возможности подколоть друга, тоже навострившего уши, поравнявшись с нами. – Но где-то в середине – имеется глубокий, неисследованный провал. Учёные не раз запускали туда роботов, но ни один не возвращался обратно. Последние данные приходили в НИИ с глубины около километра. Далее «помощник» просто исчезал с радаров, и запеленговать его не представлялось возможным.

– Любопытственно, – нарушил молчание я. – Возможно, там и правда есть нечто интересное. Но самодельный батискаф – это в высшей степени странно. Он всё равно не позволит нырнуть на большую глубину.

– Думаю, Калашников просто хотел исследовать дно. – Ответил Мут. – Этот батискаф изготовил когда-то Кардан. В нём есть какие-то глушилки аномальной активности и неплохая электро- и радиозащита. Однако, непонятно, что живёт в том озере. Мы просто раскидали датчики, взяли пробы воды и ушли раньше Калаша. Но, думаю, никто из сталкеров так и не решился зайти в воду. Об озере ходят разные байки. Одни говорят, что провал в нём сплошь забит трупами неудачливых сталкеров. Другие судачат, что в нём живёт какая-то неведомая тварь, пожирающая людей живьём. Третьи утверждают, что в озере растворён сильнейший мутаген. Официальная версия от НИИ – повышенный радиационный фон и множественные аномалии неизвестной природы, расположенные по дну озера. Их-то наши приборы и должны были идентифицировать. Мол, во время Выброса они синхронно срабатывают. Эту активность и надеялись исследовать в НИИ. Уж не знаю, зачем. Я редко интересуюсь подробностями. Мне бы выполнить своё, сталкерское дело, получить деньжат. А дальше – хоть трава не расти.

– В итоге, учёные феерично обломались. – Ухмыльнулся Бесо. – Датчики вышли из строя, как только коснулись воды. Лично я знаю, что озеро убивает. Как – мне не шибко интересно. Но если кто меня попросит туда залезть, ни за какие деньги не соглашусь, – замахал ручищами грузин.

– Эта чёрная, как нефть, блестящая лужа обладает воистину гипнотическими свойствами. – Подал вдруг голос Бочка. – Однажды, я был в Копачах в самый Выброс. «Пси-Кердец» нагрянул нежданно, без предупреждений в сети, затяжного дождя и прочих предваряющих признаков. Я бежал мимо озера в ближайший сливной коллектор и заметил паренька, шатко идущего вдоль озера. Как былинку, шатает его из стороны в сторону. Сначала думал, зомбак. Но окликнул его, и сталер обернулся. «Хочу, – говорит, – с мамой увидеться. Она умерла в 2000-м году». Пьяный? Да, вроде, нет. Наверное, кроет «штормом». Схватив горе-сталкера за грудки, я встряхнул его, что было сил, от чего взгляд парнишки приобрёл некоторую осмысленность. Убедительно залепетал всякую чушь: что уже поздно, и мама его ждёт завтра, а сейчас в озере все спят. В общем, понёс какой-то лютый бред, лишь бы сталкер мне доверился и позволил себя увести подальше от озера. Отсиделись мы в схроне. Выброс прошёл. И парня неожиданно отпустило. А самое интересное, что сталкер помнил каждую деталь. Но не мог разумно объяснить, что его на эту «прогулку» сподвигло. Мы с ним познакомились, обменялись контактами. Звали его Грино, как сейчас помню. А через месяц, в следующий Выброс, увидел я сообщение в сетке, что парняга гробанулся в Копачах, на том самом озере. В общем, так себе, местечко.

Бочка вздохнул особенно тоскливо, и долгое время безмолвно шагал вперёд. Вглядываясь в тенистые кроны деревьев, теребил то и дело по инерции ремень ружья:

– Парню тому лет двадцать было. Хороший, весёлый. Но озеро круто ему мозги скрутило. Если пёс показал тебе это чёртово место, значит, в нём есть какой-то смысл… Жаль, Док не хочет нам помочь разгадать шарады Бима.

– Я бы и рад, – развёл руками Доктор. – Но Бим показывает то, что можете знать только вы. Он пси-пёс, а не оракул… И чаще всего лишь вытаскивает образы из вашего подсознания, общаясь с их помощью. Так что, насчёт Копачей надо спрашивать у самого Грача. Возможно, озеро являлось ему во снах или ещё как, просто он не помнит…

Я удивлённо остановился. Отчего идущий позади меня Бочка, наткнулся на нас с Мутом и коротко выругался.

– А вот это уже мысль… – Прошептал заинтригованный Мут… – Возможно, твой Повелитель Кошмаров водил тебя в Копачи?.. Потому что в моих детских снах было это чёрное озеро… Я аж обалдел, когда впервые увидал его наяву. И, очевидно, оно важно…

Полковник вдруг тоже остановился, проявив явный интерес к беседе:

– Всем известно озеро в Копачах?

Группа утвердительно загудела.

– Кому ещё оно снилось? – Почти что весело спросил полковник, похоже, заранее зная ответ. – Уточню: до того, как вы увидели его вживую. Поднимите-ка верхние конечности, у кого они не заняты.

Удивлённые сталкеры, переглядываясь, подняли руки вверх. Все, кроме меня… Я этого озера в упор не помнил. Казалось, что впервые его продемонстрировал мне Бим… И это было уже интересно. Какие ещё подавленные воспоминания пёс сумеет вытащить наружу?

***

Первым молчание нарушил Доктор.

– Впервые я увидел это озеро лет в пять. Схватил солнечный удар в поле, в разгар страды. Август в тот год выдался нечеловечески знойным… Взрослые трудились в поте лица. А дети бегали подле них, как могли развлекались, попутно помогая, а чаще – мешая родителям…

Буквально несколько секунд назад я видел румяное, улыбающееся лицо своего старшего брата, изнывая от жары… А теперь стою у прохладного водоёма, заглядывая в чёрное, абсолютно гладкое зеркало, без ряби и озёрной растительности. Неживое и холодное, как полированный самоцвет.

Бабушка перепугалась и быстро привела меня в чувства. На долю секунды я успел прикоснуться к манящей и пугающей меня глади пальцем. И ощутил упоение, граничащее с ликованием. Такое странное для ребёнка чувство, будто свершилось то, к чему я давно стремился…

Сейчас я понимаю, что Зона отметила меня. Уже тогда. Как и многих из нас. Это была инициация. Она обратила на меня свой взор, чтобы призвать, когда наступит время… А самое пугающее в этой истории, что случилось это задолго до Первой катастрофы. Зоны отчуждения тогда официально не существовало в природе. – Док обвёл взглядом присутствующих и продолжил. – Ко мне ни разу не являлся Васильев, запугивая меня, как, например, Мута или Грача. Я не чувствовал его присутствия, как полковник. Мне чудилось только озеро. И каждый раз, касаясь его, я просыпался. Несомненно, Васильев и озеро тесно связаны. Скорее всего, бывалые правы, думая, что на дне его таится портал.

– Вообще, вы заметили, как на берегу озера много зомбированных? – Спросил Карась. Он нерешительно переминался с ноги на ногу. – Да я и сам однажды чуть не угодил к ним в компанию. Ночевал в подвале одной из развалюх на окраине парка. Не успел добраться до схрона по светлому. Поужинал, хорошенько забаррикадировал люк, потушил керосинку и быстренько провалился в сон, утомившись дневным переходом. Снилось мне разное – в основном, несусветная запутанная чушь. Усталое подсознание выдавало лютые выкрутасы. Сначала это было чистейшим продолжением дня, и я просто брёл по Зоне, на автомате выполняя привычные действия… В какой-то момент сновидение резко изменилось. И я вдруг понял, что давно мёртв и бреду по жухлой траве, путаясь в ней окоченелыми ногами. Тело плохо меня слушается. Но мне необходимо добраться до озера и нырнуть в него, чтобы получить, наконец, успокоение. Сознание горит. Я стремлюсь во всепроникающую тьму холодной озёрной глади. Буду лежать там, на дне, до скончания времён, потому что так «правильно».

– Жуть какая! – не сдержался Эд.

– И это ты ещё продолжения не слышал. – Горько усмехнулся Карась. – В общем, очнулся я от того, что упал, на самом берегу этого чёртова озерца. От падения – знаете, как это бывает – вздрогнул и очнулся… Озираюсь – вокруг темнота. Но это уже не подвал. Трава жухлая морду щекочет. Чую – ветерок несёт знакомый, затхлый запах стоялого водоёма. И, ах, ты ж дерьмо! Я валяюсь на берегу озера, вдоль которого проходил вечером к месту своей ночёвки. Короче, испугался я так, что только пятки в ночи сверкнули. Быстренько прошёл в свою захоронку, собрал вещички и до утра не сомкнул глаз. А как рассвело, только меня и видали в этих сраных Копачах. Честно. Жуткое место, гиблое. Похуже «Янтаря» мозги людям крутит…

– Ладно… Отдохнули? – Очнулся Полковник. – Не будем рассиживаться. Что там у нас дальше по маршруту? – Спросил он у «фримэнов».

– До «Радара» не более километра лесом, – ответил Струна. – Детектор жизненных форм подаёт сигналы – пеленгует в десятке метров от нас группу снорков, голов пять.

– Очень плохо, – скривился Петренко. – Открывать пальбу не хочется. Попытаемся обойти.

– Слева «Разлом» с «Жарками», – ответил Дух. – Очень коварная аномалия. С пси-фоном. Но если пройти по краю, то, может и не зацепит. Из двух зол, я бы, честно говоря, выбрал снорков. Справа – давно не хоженая территория. Чёрт знает, что там вообще завелось.

– «Монолит» не дремлет, полковник, – напомнил Бесо. – Предлагаю всё же рискнуть с аномалией. Чем рассекретить себя раньше времени.

Молчаливый Эд, всё же взял себя в руки и, поравнявшись со Струной, попытался сориентироваться на незнакомой местности. Казалось, отдых привёл его в чувства. Фанат с Карасём вручили сейф Бесо и Бочке.

– Давайте, дорогие. Ваша очередь обливаться потом. – Оскалился Карась.

Пока проводники разбирались в тонкостях, Фанат, прислушиваясь к звукам леса, хлопнул Эда по плечу:

– А всё же, ты был прав. Я тоже это слышу. То ли свист, то ли вой. Возможно, конечно, гудит «Разлом». Шутка ли? Сжатый, горячий воздух вырывается вверх с невероятной мощностью. Но, может быть и мутант…

– Не буди лихо, пока оно тихо, – почти рассержено отреагировал суеверный полковник.

Теперь и я слышал этот тихий гул, словно отражающийся от крон деревьев. На грани слышимости. Так ветер гуляет в водосточной трубе…

Взяв немного влево, группа направилась в сторону гигантской аномалии.

– Двадцать метров до «Разлома», – оповестил нас Эд. – На пути – никого.

Аккуратно ступая по прошлогоднему мху, стараясь не издавать лишних звуков, так как у снорков достаточно острый слух, мы пробирались вперёд, сокращая расстояние между нами и аномалией.

Пульс мой заметно участился, уши заложило. Я стащил с пояса флягу и отхлебнул немного воды.

– Ничего, привыкнешь, – заметил мои движения Мут. – Это по началу кроет.

– Если кому-то вдруг станет плохо, говорите. – Крикнул Петренко. – Только громче. Лично я почти оглох.

– Десять метров, – подал голос Эд.

В голову вступило, будто в моём виске заворочалась раскалённая спица. На лбу выступили капли пота. Идти стало труднее, а расстояние до аномалии стремительно сокращалось.

– Подберёмся поближе, отпустит. – Приободрил меня Мут. – Разломы имеют что-то вроде буферной зоны – оболочки с пси-излучением. Сейчас мы как раз её пересекаем. Внутри аномалии воздействие ослабевает. Но там нужно остерегаться «Жарок».

– Итак, сейчас мы пройдём по самой кромке аномалии, – предупредил Дух, – не заходя в глубину. Так как этот «Разлом» – большой, мы не можем обогнуть его по кругу – иначе наткнемся на снорков. Нам придётся идти прямо через аномалию. При соблюдении всех правил могу гарантировать безопасность.

Сопя и отдуваясь, превозмогая боль на грани с изнеможением, группа пересекла буферную зону.

Нарастающее в теле напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Тошнота отступила, а на глазах у меня выступили слёзы облегчения.

– Ну и ну! – Выдохнул я, прогибая спину на ходу. Мышцы ног гудели, как после многокилометрового марш-броска.

– Всё, теперь хорошо, – весело отозвался Струна, активно откашливаясь и отпивая из фляги. – Не расслабляемся.

– В кустах на «два часа» кто-то есть. – Заметил Фанат. Взяв подозрительное растение в прицел, он аккуратно приблизился к нему и, раздвинув ветви цевьём винтовки, прошептал:

– Мать моя, женщина. Вот это встреча… Можно расслабиться. Это наш старый, хорошо знакомый кусок дерьма. Прохлаждается в кустах, пока половина Зоны его ищет… Эх, не выдержала тщедушная душонка прохода сквозь «Разлом». Переоценил свои силы…

Полковник подошёл к кустам и, хорошенько рассмотрев лежащего в них сталкера, подпустил к нему Дока для оказания первой помощи.

– Он жив. – Констатировал Доктор. – Только в обмороке. Сейчас найду нашатырь.

– Не церемоньтесь вы с ним, – оборвал Дока Фанат. – Напихайте ему в бочину хорошенько, сразу очнётся, как миленький. Ещё медикаменты на эту гниду тратить!..

Доктор, проигнорировав замечание Фаната, осторожно приподнял голову мужчины и поднёс остро пахнущую ватку к его лицу.

Незнакомец открыл глаза и, не скрывая ужаса, посмотрел на обступивших его «долговцев».

– Ну привет, Пуля. Вот и свиделись. – Криво улыбнулся обычно дружелюбный Карась. – Как делишки твои серые? Всё обстряпал? А что не заходишь в нам в «Бар»?

– Так, спокойно. – Предупредил подчинённых полковник. – Берём его под стражу и ведём на «Выжигатель». По дороге допросим. Если Пуля тут, значит и Калаш был где-то поблизости. Поэтому, предлагаю проявить особую осторожность.

Глава 25: Пуля – дура

– Итак, слева от нас, как я понимаю, остался «Рыжий лес». – Эд оглянулся и, не обращая внимания на мерное потрескивание дозиметра, догнал Духа. – Фон пока в пределах допустимого.

– Аномалия занимает метров пятьсот-шестьсот. – Принялся разъяснять нюансы Струна. – Пройдя сквозь неё мы упремся в сетчатый забор. Сбоку, в кустах малины есть неприметная лазейка. Прямо за ней вот уже лет семь лежит сбитый вертолёт. Фон стазу за рабицей значительно зашкаливает. Так что, предлагаю заранее принять радио-протектор. Кислородных баллонов у Вас, как я понимаю нет?

– Хотели взять на «Выжигателе». – Коротко ответил полковник. – Смысл тягать лишнее?

– Ну, до «Радара» нет непроходимых мест. – Кивнул Струна. – Обогнём вертолёт по широкой дуге. Близко лезть не будем. Потеряем время, зато есть шанс пройти незамеченными мимо кровососа. – Он вообще старый и глухой, свил себе гнездо в вертолёте.

– Что будем делать с Пулей? – Спросил полковника Фанат.

По всему было видно, как чесались у него руки. Скрутив пленнику запястья, он обвязал его верёвкой по поясу и теперь вёл, как пса на по поводке, изредка подталкивая перед собой, если тот замешкается.

– Что вы со мной, как с буйнопомешанным? – Оттопырил губу рассерженный Пуля. – Я могу вам помочь, чем скажете. Со мной по-хорошему надо.

– Это мы на Базе решим. – Отмахнулся от него Петренко. – Ты у нас теперь, вроде как, военный преступник. Вор, террорист, зачинщик беспорядков. Так что, закрой рот и перебирай ногами шустрее. Ишь-ты. Условия он мне тут диктует, как с ним надо. Нет уж, дружочек. Мы предадим тебя суду. На твоей совести гибель десяти человек. А за смерть брата Фанат тебя с радостью запихнёт в ближайшую аномалию… без суда и следствия… Хоть это и противоречит законам «Долга», но я ему не помешаю.

– Чета плохо мне, мужики… Воды хоть дайте, – сменил тактику Пуля, и на смену угрозам пришли горькие причитания. – Бродил три дня по лесу без еды и воды… Эххххх… Ща в обморок упаду. Кто меня понесёт?

– Какие три дня, окстись! – Повысил голос Карась. – Весь лес – километр на километр. Ты не вчера родился. Давай, не валяй Ваньку… Небось, задолбал Калаша вконец, он тебя огрел втихаря по макушке да бросил в кусты, как фантик от жвачки.

Пуля засопел, но ничего не ответил. Карась удовлетворённо улыбнулся:

– Ну что, прав я? Бросил тебя твой дружбан?

Петренко строго посмотрел на Фаната, потом на Карася и пригрозил друзьям пальцем:

– Если вы сейчас не перестанете сводить личные счёты и не обратите внимание на дорогу, я лично Вам выпишу строгий выговор с занесением в личные дела. Позже его допросим, с пристрастием, но в рамках закона. Я обещаю. А пока, будьте добры, не вляпайтесь в аномалию.

– Ну ты, в натуре, как нянька им, – рассмеялся Пуля. – Лысый нянь для взрослых амбалов.

– А ну-ка, ребятки, отвесьте-ка подсрачник этому болтуну, – оживился Бочка. – А полковник пока отвернётся.

– С радостью, – оскалился Фанат. Впервые я видел его таким злым. Неровный румянец залил его смуглое лицо. Черные глаза смотрели на пленника с презрением. Но он держал себя в руках, отчего желваки на его скулах двигались, не переставая.

– Отставить, – скомандовал Петренко. – Вижу впереди подозрительное марево. Наверное, мы подошли к скоплению жарок.

– Двигайтесь след-в-след за мной. – Дух вытащил из «разгрузки» жменю старого лома. – Аномалии очевидные. Раскинулись метров на пять.

Эд, сверяясь с прибором, согласно кивнул и первым шагнул вслед за Духом в опасное марево.

Минут пять мы напряжённо сопели, молча лавируя между горячими потоками. Выйдя из поля «Жарок», полковник с облегчением выдохнул и стёр крупные капли пота со лба:

– Половина пути пройдена.

– Осталось самое сложное, – предупредил Струна. – Мы снова подходим к границе «Разлома». Второй раз это воспринимается острее, чем в первый. Сознание уже изрядно потрёпано… так что, кто не спрятался, я не виноват.

– Вижу двух мертвецов в траве. Что-то не так. – Спокойно, почти обыденно, прошептал Бочка.

Удивлённый Струна застыл напротив трупов, пытаясь разглядеть повреждения, но тщетно… Мертвецы выглядели целыми и свежими. Не было и характерного запаха гнили.

Внезапно один из них пошевелился.

– Твою мать, – удручённо вздохнул Петренко. – Всё же придётся сегодня пострелять.

***

Тщетно пытаясь встать на ноги, бледный труп в истрёпанном комбинезоне протянул руку в направлении нас и хрипло застонал, силясь что-то сказать.

– Только не стреляйте! – В голосе Дока прозвучала мольба. – Они разговаривают, пока свежие. У зомби очень активны коммуникативные навыки в первые сутки после смерти.

– Что же Вас убило, родненькие? – Произнёс Дух, озираясь по сторонам.

– Эти экземпляры не проявляют агрессии, значит они совсем свежие. Мертвы не более пары часов. Нейронные связи уже разрушаются, но деградация протекает очень медленно, хотя в "Разломе" ощутимо жарко. Вероятно, причина кроется в пси-поле, создаваемом оболочкой аномалии. Центры речи пока не задеты. Но им нужно время, чтобы адаптироваться.

– Аггггррркаа, – булькающий, горловой звук неприятно резанул мне слух. – Жаааарко. Тут шааркаааа. – Зомби запнулся на полуслове и попытался придать своей речи осмысленность.

– Да, не холодно. – Улыбнулся Доктор и сделал несколько шагов навстречу ходячему трупу.

Его товарищ пассивно лежал в траве, глядя в небо. Поперёк грудины на ремне висел автомат, и зомби время от времени делал вид, что жмёт на курок. Только палец его не попадал в желаемую точку, отчего мертвец ощутимо злился и негромко порыкивал, переводя бессмысленный взгляд с цевья на свою непокорную конечность.

– Док, а Вы уверены, что эти "пассажиры" безопасны? – Усомнился Петренко. – Честно говоря, я всерьёз приготовился к стычке. Впервые вижу зомби, не пытающегося напасть на добычу.

– Вы просто не видели по-настоящему свежих кадавров. Они как годовалые дети, Господи, прости. – Возвёл очи к небу Доктор.

– Видимых ран на теле нет. Но вряд ли оболочка «Разлома» смогла «ухайдокать» двух взрослых мужчин. – Петренко поднял с земли автомат, принадлежавший, по-видимому, более активному трупу. – Магазин полный. Оружие на предохранителе.

– Вижу засыпанное кострище под деревом, – воскликнул внимательный Эд. – Они совершили привал. Что, в общем-то, правильно. «Разлом» в этой части относительно безопасен. Поле «Жарок» осталось позади. До сердца аномалии отсюда далеко. А мутанты старательно огибают пси-поля. Думаю, парни здесь и заночевали.

– Да подохли и фиг бы с ними. Что вы строите из себя Шерлоков? – Взбудоражено, даже зло прошипел Пуля и сплюнул на землю. – Я устал, у меня голова болит. Сопроводите меня уже в прохладную, удобную камеру, а? Все только обещаете.

Бим, приблизившись к одному из трупов, аккуратно обнюхал его ногу. Мертвец встрепенулся и, тоскливо глядя на пса, снова попытался встать на ноги.

– Стойте, стойте. – Мут задумчиво посмотрел на Доктора, потом на Бима. – Чисто в теории, пси-собаки способны считать воспоминания любого живого сознания?

– Ну, фактически, зомби – не совсем живой организм, хоть и двигается. – Начал было Доктор, но осёкся. – Точно, ты гений, Мут! Бим, а ну-ка, скажи нам, как умерли эти ребята!

Пёс осторожно подобрался к трупу, игравшему с ружьём, и положил большую, круглую голову в его синюшную ладонь. Затихший зомби отложил оружие и внимательно, почти осмысленно взглянул на Бима.

Пара томительных минут ожидания, после чего пёс поплёлся обратно к Доку:

– То, что транслировал мне Бим, воистину уникально. Они не в курсе, что стали зомби. Скорее всего, они отравились каким-то токсином и умерли во сне. Но самое главное – труп знает Пулю и считает его товарищем.

– Что скажешь, Пуля? – Полковник строго смерил взглядом побледневшего пленника. – Ты и сам находился без сознания, когда мы тебя нашли. Это ребята из группы Калашникова? Так ведь?

Пуля осел на землю и скрестил ноги по-турецки:

– Я имею право не отвечать. Не убьёте же Вы меня, в конце концов.

– Нет, Пуля. – Спокойно ответил Петренко. – Мы осудим тебя и отправим на «Арену», если ты не расскажешь честно, что это за люди, как они отравились, что их связывает с Калашом. Я вижу нашивки «Вольных» у них на комбезах. Значит, они не пришлые.

– Кажется, я знаю одного из ребят, – Карась внимательно осмотрел оба трупа. Один из них уже затих и лежал смирно, облокотившись о корень дерева. Взор его мечтательно блуждал в дали. – Это Мокрый. Сталкер с вечным насморком, болтливый, как чёрт. Никогда его не любил. А сейчас мне даже жаль наблюдать его стостояние…

– Когда Эд и Домра вышли из группы, Калашу пришлось заменить их. Мокрый стал его проводником, – начал рассказ недовольный Пуля. – Но Калашников никому не доверяет и не посвящает соратников во все детали плана. Он и меня умудрялся водить за нос. А я не терплю информационных брешей. Мне необходимо полное понимание своих задач и картины в целом. В рейде я имел неосторожность, сделать Калашу пару намёков, чтобы раскрутить его на откровение. Но просчитался. Как итог, я оказался в кустах, в незнакомом лесу. Ребятам повезло ещё меньше.

– А Калашников не забросил старых привычек, – усмехнулся Бочка. – Решает вопросы радикально.

– Чем ему ребята не угодили? – Уставился на Пулю Петренко.

– Не могу знать. Калашников им изначально не доверял. Но так как они – мои кореша, я поручился за них. А потом Мокрый задумал обворовать и кинуть Калашникова. Я, конечно же, намекнул ему, что это плохая идея. А кончилось всё вот так. – Пуля красноречиво указал на вставшего во весь рост зомби. Беззвучно и медленно, мертвец двинулся к группе, пытаясь ухватиться костлявой рукой сначала за Карася, потом за Дока, но те вовремя увернулись.

– Надо их упокоить, – решительно сказал Петренко.

– У меня однажды жил зомби, – невпопад улыбнулся Док. – Я очень любил с ним беседовать.

– Времени рассусоливать нет. Если Бим больше ничего не выудит из этих парней, то предлагаю угомонить их, пока они не стали агрессивными.

Петренко вытащил охотничий нож и подошёл к скалящемуся на него трупу. Воткнув острое лезвие в запавшую глазницу, он трижды провернул его, и зомби, как ветошь, с глухим стуком повалился на землю.

Доктор болезненно сморщился и отвёл взгляд. Спорить с Петренко он не хотел.

Бочка тем временем обезвредил второго зомби.

– Итак, входим в зону повышенной пси-активности, – предупредил нас бледный Струна. – Держитесь там…

***

Собравшись с духом, я кинул последний взгляд на лежащего в траве покойника и шагнул вперёд. Череп мгновенно сжало стальным обручем. С каждым шагом диаметр его сужался, и мне казалось, что стальные тиски аномалии сжимаются всё сильнее.

«Если эта пытка продлится ещё хоть минуту, то что-то должно лопнуть, – посетила меня шальная мысль. – Хорошо, если гадский обруч… А если голова?»

К глазам прилила кровь. Конечности мои задрожали. Ещё усилие. Шаг. Ноги еле волочились по иссохшей земле, цепляясь за мох и небольшие коренья.

Наверное, я упал бы, но бдительный Мут подхватил меня под руку, заставляя сдвинуться чуть правее:

– Тебя уводит. Погоди немного, сейчас полегчает. – Он промокнул рукавом струйку крови, бегущую из ноздри и даже нашёл в себе силы улыбнуться. – Хорошо… Так намного лучше.

– Давление повышается, – просипел багряный, вспотевший Бочка и утёр лоб. – Как в баню сходил…

– Поднажмём, братья, – устало вздохнул Эд. Лицо его покрывали неравномерные алые пятна. Мелкие капилляры на лице и в глазах полопались. – А то мою голову сейчас разорвёт.

Последние десять метров мы преодолели почти бегом. Запыхавшийся Струна, стащил с себя рюкзак и рухнул на землю.

Фанат, отпустивший Пулю, присел на трухлявый пень поблизости, не забыв для начала обкидать его болтами. Пуля устроился подле него в сухой траве и отчаянно старался продышаться, активно массируя лоб и виски.

– Воды кто-нибудь пожертвует или все жадные? – Тихонько спросил он, и голос его сорвался.

– Тут должна быть претензия на дерзость, но что-то пошло не так? – Оскалился Карась и, протянув пленнику флягу, поймал осуждающий взгляд Фаната.

– Спокойно, дружище, – Карась поднял руки вверх, демонстрируя полное дружелюбие. – Если он сдохнет от жажды, то ничего нам не расскажет, это факт. Нам всем пришлось туговато в «Разломе». А его ещё и траванули, по ходу.

– Никто меня не траванул, – шмыгнул носом Пуля. – По башке сзади жахнули и свалили. Я – сова. Не сплю ночами, понимаете? Ну вот и услышал случайно, как стонут и загибаются ребята. Не смог притворяться и дальше спящим. Хотел им помочь. Но не срослось.

– Ну, значит, ты не полная гнида. Что-то человеческое в тебе осталось, – не добро усмехнулся Фанат. – Только брательника моего этим не воскресить.

– Да что ты пристал ко мне со своим брательником? Можно подумать, это я его расстрелял! – Взвился Пуля и вскочил на ноги.

– Стоять! – Скомандовал Петренко, направив на него ствол.

– Да что вы за толстолобые, квадратные, бюрократические создания!.. – Чуть не плача от злости закричал рассерженный Пуля. – Ну, слил я инфу сталкеру, что его благоверная зажигает с другими, пока он Зону топчет. Ну, допустим, назвал кликухи хахалей. Ну, обезумел мужик от ревности. Это я его с этой бабой жить принуждал? А, может, я ему ханку в горло лил, а? Ну, ответьте мне, раз все такие правильные? Или я его оружие через КПП пронёс и заныкал? А, может, я виноват, что тёлка ему изменяла? То, что он ребят ни за что положил – это печально. И я дружил с твоим братом, Фанат. – Пуля развернулся к потупившим взор «долговцам». – Мне искренне жаль, что так вышло. Да, я сволочь и гнида. Всё ради денег. Что вы там ещё за моей спиной говорите? Но я их не убивал, просто открыл правду. И кто может предугадать, какие мысли придут в голову бухому, обиженному сталкеру-рогоносцу?.. Я думал, он крепкий орешек. Ему уже давно не пятнадцать. Сколько таких Кать-Маш у него в жизни было? А он сопли распустил, как пацан. И главное, как на зло, двое дебилов, что зажигали с женой товарища, оказались в тот вечер в «100 рентгенах». А я и знать – не знал. Положил бы он из в Зоне, по-умному, никто и слова бы мне не сказал. А в его пьяном черепе созрел мгновенный план мести!.. Ну, расстреляйте меня прямо здесь за ваших друзей!.. Полегчает? Всё равно не сбегу уже никуда. Везде мне путь заказан. Я – персона нон-грата. С дурной славой, «без души» и прочее-прочее, далее по списку. Калаш с наёмниками хотят меня прикончить, в сталкерские ночлежки не пускают. С бандитами якшаться, обстряпывая дела – это одно. Примкнуть к их гильдии – значит, нарушить свои принципы. А так я не хочу… Поэтому, Фанат, давай. Сверши «кровную мстю» свою, и дело с концом.

– Двойные стандарты у тебя какие-то… – Петренко вздохнул. Но затем поднялся с земли и, ни слова не говоря, разрезал пластиковые стяжки на запястьях Пули. – Ты уже сам себя нехило осудил, да и наказал тоже. Такие тирады гниды не отпускают. Правильно в народе говорят – "пуля – дура".

Бим, внимательно наблюдая за сценой, подбежал к Пуле и, хрипло скуля, уселся напротив него.

– Ээээ, нет, псина. Ты ко мне в череп не лезь. – Он пригрозил пальцем, но не отвел взгляда от пса. – Что он хочет, Док?

– Думаю, Бим ощущает всю глубину вашей вины. – Задумчиво ответил Доктор и, поймав выжидающий взор Петренко, поспешил его успокоить. – Мне кажется, Ваш пленник искренне раскаивается, полковник. Бим, в отличии от людей, никогда не обманывает…

Фанат лишь недоверчиво пожал плечами, но спорить с Петренко не стал.

– Отвязывать этого обалдуя не буду. – Бурнул он. – Пока не выдаст всю интересующую нас информацию.

Внезапно, речь Фаната нарушил мощный треск. Как будто некто очень большой ломился на скорости через лес, круша всё на своём пути.

Встревоженный Бим незамедлительно встопорщился и зарычал… Круглые уши его улеглись вдоль по черепу, а шерсть на холке встала иглами, как у дикобраза.

Тем временем, треск усилился. И пёс неистово завыл, ринувшись в прореху в заборе. Подпихивая к ней Дока, он неистовствовал.

– Ох, похоже на очень крупного хищника – псевдогиганта или химеру… – Испуганно прошептал Струна. – Раньше они здесь не водились. Поторопимся!.. Вставайте, скорее! – Попытался придать он голосу уверенность, но тот предательски задрожал. До прохода на "Радар" метров тридцать. Судя по звукам, тварь не очень далеко. Но если притопим, успеем скрыться. Как говорится: «Бог не выдаст – свинья не съест».

Мы, не сговариваясь, сорвались с мест. Бочка с Карасём подхватили сейф и, отдуваясь на ходу понесли его к таинственному прохожу, окружённому густым, колючим кустарником. Мои же мысли занимали сплошь размеры мутанта, способного так задорно шуметь, на бегу сбивая молодые деревья.

Глава 26: «Глухой Оазис»

Пока лес за спиной трещал на все лады, мы собрали ноги в руки и бодро потрусили к зарослям терновника, проросшим вдоль длинного, сетчатого забора.

– Ускоримся, пацаны, – прерывисто дыша на ходу, Струна угрожающе потряс ПДА. – Детектор жизненных форм говорит, что монстр в пятидесяти метрах от нас. И движется он гораздо быстрее. Попробуем уйти с его траектории, сделав крюк у вертолёта.

Почти что переходя на недопустимый в Зоне бег, Струна с Духом рванули вперёд, наскоро кидая перед собой болты.

– Стоять! – Рявкнул идущий за ними Эд. – Справа марево над травой. – Дух мгновенно остановился, как вкопанный и потянул за собой разогнавшегося Струну.

– Ребята, да  что вы, как "зелень"-то, ей-Богу? Проводнички. – Крякнул замедливший шаг Петренко.

– Страшно, – нехотя признался Струна, огибая подозрительное место. – Гигант на хвосте… Тут любое промедление подобно смерти…

– Подствольные гранаты есть у кого? – Спросил обеспокоенный Бочка. – У меня имеется пара. Тяжелые, заразы.

– У меня есть одна. – Петренко на ходу стащил с плеч рюкзак и энергично зашарил по внешним карманам. – У Карася с Фанатом тоже – итого, пять штук.

– И у меня одна. – Подал голос Мут. – Скрыться, я думаю уже не успеем. Остаётся только валить мутанта.

– Вижу хороший валун впереди. – Предупредил группу Дух. – Но все мы туда не поместимся.

Нервно оглядываясь, я отыскал еще пару округлых камней чуть правее:

– Смотрите, дальше еще пара.

Разместившись за скоплениями исполинских "голышей", мы затаились. И как раз вовремя, потому что на лужайку выскочил огромных размеров мутант. Метра четыре, не меньше. Больше всего он отдаленно напоминал гибрид человека с ощипанным цыплёнком. Бледная, голая, покрытая язвами кожа, болезненного, сизого цвета. Большой, вращающийся круглый глаз в середине уродливой морды. Второе око при этом выглядело рудиментарно.

Существо искало источник шума, щурясь и покрикивая, почти как младенец-переросток, отчего мое сердце болезненно сжималось от ужаса и жалости к неведомому, искореженному Зоной созданию.

– Псевдогигант, ещё подросток. – Прошептал Мут мне на ухо, почти на грани слышимости. – Повезло, что не химера. Она обычно нападает тихо, двигается плавно, не смотря на внушительные габариты, а не громит лес направо и налево, как эти безмозглые твари.

Петренко дёрнул Мута за рукав и приставил палец к губам, призывая к молчанию.

«Может, сам уйдёт, – написал он в заметках на экране КПК и показал нам. – Вырубите на всякий случай звук наладонников».

Все послушно вытащили ПДА и поставили звук на «минимум». Полковник поднял большой палец вверх, демонстрируя одобрение.

Док, привалившись спиной к холодному камню, поглаживал встревоженного Бима по тёмной, жёсткой шерсти. Тот уселся между его ног и обеспокоенно крутил мордой, пытаясь уловить что-то в воздухе.

Мут зарядил подствольный гранатомёт и, аккуратно выглянув из-за камня, показал нам жестом, что псевдогигант ещё не покинул поляну.

Тем временем, зверь рассержено метался, сминая жухлый подлесок, и его мощный топот отдавался в земной тверди ощутимой вибрацией.

Время тянулось очень медленно. Мутант и не думал уходить. Его подслеповатый глаз шарил по поляне, но монстр почему-то не догадывался зайти за валуны и проверить там. Он чувствовал запах «обеда», и этот пленительный аромат «человечины» не давал созданию уйти в лес.

Потоптавшись на месте ещё немного, монстр решил устроиться с комфортом, и с грохотом прилёг на брюхо посередине поляны.

– Без вариантов. Он не уйдёт. – Прошептал Петренко. – Надо валить его. Сейчас отправлю сообщение ребятам. Шесть гранат должно хватить, если не провалимся в плане меткости.

«План такой: пока монстр лежит на месте, бьём в него из подствольников. Сначала мы с Мутом. Итого – две гранаты. Ждём, пока мутант подойдёт ближе, далее включаются Карась с Фанатом и Бочка. Не высовывайтесь особо. Хоть это и подросток, но он уже способен создать ударную волну,» – написал полковник сообщение и отправил его Фанату.

Сзади послышалось жужжание и мелодичный перезвон. Мутант встрепенулся и закрутился на месте. Так как у него напрочь отсутствовала шея, полноценно оглянуться монстр не мог.

– Твою мать… – Прошипел сердитый Петренко и обернулся, красноречиво уставившись на Бочку, показывающего жестами, мол, "не виноват я, оно само".

А мутант, тем временем, не раздумывая долго, стремительно ломанулся через поляну прямо к нашему валуну.

Другая часть группы, засевшая за камнями чуть сзади и правее, сидела тише воды и ниже травы. Только голова Бочки торчала, выжидательно глядя на Полковника.

Петренко присел на колени для устойчивости, облокотился на валун и совершил первый, настильный выстрел в бегущего мутанта. Послышался громкий хлопок, и я услышал, как комья земли полетели из-под ног псевдогиганта, упав с глухим шелестом в сухую траву.

Мут, приготовившийся к выстрелу, нажал на спуск, и второй снаряд отправился в остановившегося от неожиданности монстра. Споткнувшись, он с громким стуком завалился на землю и, что есть мочи, закурлыкал.

– Не могу это слышать, – тихо вздохнул Доктор.

– Попал, – отчитался Мут полковнику, – но кожа очень толстая.

Монстр тем временем встряхнул головой как голубь и неуклюже поднялся на ноги, вертясь вокруг себя в поисках опасности.

Мы же, наоборот, затаились за камнями, метрах в десяти от него, и даже дышать боялись.

Тогда мутант громко закричал, низко и на одной ноте. Постепенно крик перешёл в утробный гул на низких частотах. Уши мгновенно заложило.

– Вы его разозлили, – сказал Док. – Это защитная реакция.

– В любом случае, мы не можем сидеть здесь вечно, – обрушил на Дока своё возмущение полковник. – У нас расписание. И вообще, Выброс на носу. Некогда нам беречь каждую тварь, которая может схарчить нас в любую минуту…

Монстр, услышав возню за нашим валуном, снова обратил на него своё внимание. Но уже не бежал к нему бездумно. Лишь аккуратно подошёл поближе и, что есть мочи топнул толстой ногой.

– Прячьтесь все, – крикнул Петренко, – это ударная волна.

Вслед за звуком по земле прошла сильная вибрация. Такая, что меня шатнуло в сторону, не смотря на то, что я сидел на заднице, привалившись спиной к камню.

– Ещё пара таких пассов и, пожалуй, мои позвонки скажут мне «до свидания», – прошептал Мут.

Мутант снова заозирался. Но ничего не увидел. Расстроенно крякнув, он развернулся в сторону леса, где что-то зашелестело и застрекотало на все лады. Радостно подпрыгнув, он рванул под кроны деревьев и почти что скрылся из вида. Только массивная пятая точка, торчащая из-под крон, как бы намекала нам, что приключение ещё не кончилось.

Зверь возбуждённо посвистывал и поскуливал густым басом, отвечая на стрекотание, доносящееся из леса.

– Наверное, это его мама, – сказал Док. – Она кого-то поймала и теперь подаёт своему «цыплёнку» сигналы, чтобы тот поспешил на обед.

– Надо рвать когти, пока он отвлечён. – Очнулся Петренко. До прорехи в заборе метров десять, если, Струна не ошибся.

Он показал жестом группе, устроившейся чуть поодаль, что планирует бежать. Бочка согласно кивнул и дал знак, что его часть команды тоже готова.

Когда «тыльная часть» псевдогиганта окончательно скрылась в лесу, Петренко махнул рукой, и все поспешили к спасительным кустам.

Псевдогиганты какое-то время ещё возились вдали, издавая курлычущие звуки. Но на нас внимания уже не обращали – повезло.

Пробираясь кустами вдоль забора, аккуратно, шаг за шагом мы приближались к прорехе, ведущей на «Радар».

– Не расслабляемся, – прошептал Петренко, воссоединившись с остальными членами группы.

– У всех штаны сухие? – Подмигнул Бочке Мут.

– Мой мочевой пузырь вполне закалён внезапными ударами судьбы и неблагоприятными условиями Зоны. – Гордо выпятил грудь Бочка. – Короче, сам «ни-сы», как гласит великая древнекитайская мудрость.

– Разговоры отставили и ускорились, – почти что рявкнул на друзей взбудораженный полковник. – На Базе поржёте.

– Ну, так всегда, – сдержал нервный хохот Мут. – Пришёл папка и раздал подзатыльники, испортив всё веселье.

– Внимание, а вот и наша дыра, – послышался тихий голос Струны. Он аккуратно отогнул кусок рабицы, прикреплённый проволокой к столбу. – Добро пожаловать на тайные тропки «Свободы».

***

За забором оказалось неожиданно зелено. Густой кустарник черёмухи, весь в цвету, облепила стайка пузатых шмелей – штук десять не менее. На яблоневых ветках, наклонившихся до самой земли, сидела пара мелких, разноцветных птах.

Бочка, остановившись, как вкопанный, встряхнул головой и нарочито протёр глаза:

– Скажите, ребята, меня глючит?

– До чего красиво, – восхищённо улыбнулся Доктор. – Второй раз за неделю я вижу зелень!..  А уж думал, что Зона больше не порадует нас живыми всходами. Эх, стало быть, хороший выдался год…

Домра подошёл к кустам черёмухи и, нагнув податливую ветку, сделал глубокий вдох, пытаясь впитать ароматы весны без остатка, запечатлев их на подкорке, про запас. Ибо шанс представлялся не часто…

– Чего-то я не понял, – развёл руками сталкер. – Запаха нет. Они что, пластиковые? – Он сорвал и размял в руках мягкое, молочное соцветие.

– Технически, они живые. Просто не из этого времени. Это безобидная аномалия, – усмехнулся Струна. – Ровно раз в сутки всё здесь расцветает.

– Цветы вполне настоящие, – объяснил Дух. – Просто не пахнут. Животные, попадающие в зону действия аномалии тоже преображаются. Становятся теми, кем были до превращения в мутантов. Мы думаем, что это место что-то вроде дыры во времени. Как «Деревня Фантомов». Она показывает участок леса, задолго до катастрофы. Поэтому нет запахов и звуков, если вы успели заметить. Шмели не жужжат, птицы не поют.

– А ведь точно, – согласился Петренко.

– Мы называет эту область «Глухим Оазисом». Она безобидна. Но проходит время – от часа до нескольких дней, – и на месте прекрасной, зелёной поляны снова воцаряется Зона. Если замерить приборами, этот участок окажется абсолютно чистым. Никакой радиации и аномальной активности, в отличие от той же «Деревни Фантомов». Иногда рядом с забором появляется прозрачное озеро, в котором плавают утки и даже водится рыба… Но чаще всего на глазах вырастают черёмуха и дикая яблоня. У аномалии очень ограниченный список иллюзий, но мы не жалуемся, – усмехнулся Дух.

– То есть, если поместить сюда, скажем, побитого жизнью сталкера Бочку, – заговорчески улыбнулся Мут, – он снова станет инженером-физиком Владиславом Евгеньевичем? И даже очки на носу появятся?

– «Ха-ха», – скорчил кислую мину Бочка. – Давайте лучше Баламута туда поместим и посмотрим, превратится он в сперматозоида или нет.

Говоря откровенно, я немало удивился, узнав, что грубый, даже неотёсанный Бочка, имел когда-то интеллигентную профессию. Он больше походил на рэкетира из 90-х, чем на бывшего инженера. И манерами, и грозным видом.

– Ну, ладно, прости, брат. – Мут поднял руки вверх. – Забыл, что ты не любишь вспоминать о былом.

– Технически, все происходит не так, – ответил оживившийся Дух. – Я очень люблю это место, но, к сожалению, не знаю, как оно работает. Мы, конечно, проводили эксперименты. Таскали сюда воду из местных ручьёв, надеясь, что она станет питьевой, но всё тщетно. Аномалия не имеет никакого прикладного смысла. Только визуальное наслаждение. Однако, она является палестинкой. И ученые утверждают, что если она появится в Выброс, то есть шанс на здесь его переждать.

– Чудны дела Зоны. – С нескрываемым восхищением выдохнул Доктор и погладил молодую листву. – На ощупь, как живая.

Внезапно листья начали желтеть. Шмели рассыпались в прах, а пташки на наших глазах превратились в трухлявые мумии и упали на землю.

– Вот чёрт, – выругался Эд. – Сколько Зону топчу, никогда не встречал подобного.

– Сожалею, что Вам пришлось это увидеть, – расстроенно протянул Струна и провёл рукой по исказившейся на глазах яблоневой ветке. – Ну что же. Двинемся дальше.

– Вертолёт в пяти минутах ходьбы отсюда. – Предупредил группу Дух. – Обогнём его и выйдем к аномальному полю. Кроме кровососа и нескольких пси-собак нам ничего не угрожает. А вот за воротами начнётся гон. Ребята передали, что видели химеру, караулящую поворот на «Выжигатель». Пройти незамеченными не получится. Методика избегания, конечно, хороша… Но я бы советовал морально приготовиться к столкновению.

От этих слов у меня мгновенно засосало под ложечкой. Я читал о химере в единой сталкерской сети. Это очень крупный и хитрый мутант. Помимо иммунитета к радиации и пси-воздействию – как будто этого мало – у неё ещё и двойной комплект внутренних органов, что превращает умерщвление столь грозного хищника в увлекательный квест. Жаль, что частенько он летален для сталкеров. Обладая острым умом и отличными реакциями, химера не подставляется под обстрел. Наоборот, действует исподтишка, поражая противника неожиданно. Загоняет. Играет с жертвой. Заметить химеру на местности крайне сложно, пока она не нападёт. Теперь Вы понимаете мои сомнения? Разумеется, я незамедлительно поделился ими с группой. Ведь смерть в мои планы определённо не входила…

– Мы с Бимом попытаемся вам посодействовать, – обратился к группе Док. Имеется у меня один арт… Правда, никогда не использовал его в бою. Меня химера однозначно не тронет – она слишком умна для этого. А вот Вас вполне должен выручить артефакт. Правда, Бим его не любит…

– Что там у Вас, Док, признавайтесь? – Оживился полковник. – «Глушилка» мозговых дельта-волн?

– Лучше. – Усмехнулся Доктор. – Мы тоже покажем химере иллюзию, почище вашего «Оазиса». Для неё я припас «Ткача снов».

– Впервые слышу о таком артефакте, – удивился Эд. – А что он умеет?

– Он умеет задурить голову… – Улыбнулся Доктор. – Не буду раскрывать все карты раньше времени. Иначе, станет не интересно.

– Заинтриговали, – рассмеялся Полковник, отодвигая длинным деревянным прутом заросли желто-чёрной, прошлогодней осоки.

– А как же иммунитет к пси-воздействию? – Напомнил я.

– «Ткач» не воздействует на психику. Он создаёт иллюзию вокруг живого создания – это принципиально важно. Работа мозга в данном случае никак не затрагивается. Правда, нам тоже придётся пройти сквозь эту иллюзию. Самое важное – не сорваться, не сбиться с пути и помнить о том, что всё не реально.

– Предчувствую любопытный опыт… – Вздохнул Мут. – Но очень хотелось бы его избежать…

Глава 27: Гон

– Пьём радиопротектор, друзья, – скомандовал группе Струна и закинул в рот красно-синюю, продолговатую пилюлю. Все дружно последовали его примеру, кроме Доктора и Бочки.

– У меня имеется хороший арт, – сталкер вытащил из контейнера игольчатое, серо-розовое образование, больше всего напоминающее ёлочную игрушку. – «Кристалл». Не глотаю колёса без крайней необходимости.

– Повезло, – поцокал языком Эд. – Мне пришлось избавиться от многих артов, когда наемники щемили меня по всей Зоне. Продавал и обменивал бирюльки за временное укрытие. В общем, остался, с голой задницей. Если бы не «Долг», быть мне сталкером-бомжом, – грустно рассмеялся он.

– Минут через пять при хорошем раскладе выйдем к «вертушке». – Отчитался Струна, осторожно ступая по протоптанной тропке, ведущей от забора вглубь большого, тенистого, огороженного бетонными плитами парка. – Кровосос днём не охотится. Видать, совсем плохим стал. Они же – больше ночные хищники. Вы знали? Впотьмах видят лучше, чем на солнце.

Петренко, для уверенности перехватив поудобнее ружьё, шёл за «фримэнами», изредка переговариваясь с ними, выражая пожелания по маршруту.

Справа пролегал небольшой бурый ручей с изрядным фоном. Замерив место дозиметром, Эд флегматично подытожил:

– Лично я туда ни ногой.

Поэтому, группа взяла левее, сойдя с нахоженной тропки и углубившись под кроны деревьев, местами обросших мотками «Ржавых волос».

– Фонит немного. Но не так сильно, как у ручья. – Сделав замеры ещё раз, Эд показал нам результаты. Пробы почвы в относительной норме. Только «Волосья» наросли – мама не горюй. Берегите глаза.

Полковник надел защитные очки и посоветовал нам поступить так же.

Шелест сухой листвы изредка перекрывал лишь треск аномалий. Лес и правда выглядел спокойным. Никакой живности в зоне видимости.

Пройдя большую часть намеченного маршрута, мы оставили где-то сзади вертолёт с кровососом, умудрившись на сей раз не вляпаться в приключение.

Выйдя на небольшую открытую поляну, заваленную огромными, аномальными валунами из рыжей, пористой породы, Бесо смахнул капли пота со лба, предлагая Карасю его сменить.

Бочка тоже заметно устал и выразил желание передохнуть минут десять, прежде чем группа двинется дальше.

– До Базы осталось километра три. Времени – почти что два часа дня. К семи в Зоне уже смеркается. Не хочу гнать волну, но мне кажется, мы и так не хило застряли сегодня.

Обречённо махнув рукой, Бочка решительно поднялся с земли:

– Эх, не дадут отморозить задницу товарищи! Спасибо вам большое…

– Ну, для того друзья и существуют, – улыбнулся Мут, но осёкся.

Внезапно из-за валуна с глухим рычанием показался белый, как снег пёс, очень похожий на Бима. С оскаленных клыков струилась бурая сукровица. Шерсть стояла дыбом. Коротко завыв, он нерешительно переступал с лапы на лапу, будто выжидая момент. Оскал хищника не предвещал ничего хорошего. Отзываясь на вой вожака, из-за деревьев вышли ещё три особи – матерые чернобыльские псы, не знающие ни страха, ни жалости.

В глазах у меня потемнело, мир пошатнулся. Нижние конечности стали чугунными и мгновенно приросли к земле.

– Пси-пёс атакует, – прошептал Мут. – Думаем о воде.

– Спокойно, мальчик, – тихо, нараспев заговорил Доктор. И, вытянув вперёд руку, двинулся по направлению к седому псу.

«Чернобыльцы» встопорщились и зарычали, выказывая недовольство.

– Мы вторглись на их территорию, – объяснил нам Доктор. – Не стреляйте пока, прошу Вас. Есть шанс урегулировать конфликт мирно.

Бим, мягко ступая по песчаной почве, потрусил вслед за хозяином, но, внезапно, большой пегий пёс, коротко зарычав, бросился на него. И Бим, вцепившись ему в глотку, резким движением прижал противника к земле.

– Мы не хотим вам зла. Нам просто надо пройти дальше, – заговорил Доктор с вожаком. Из-за деревьев показались ещё несколько крупных членов стаи. Пара «чернобыльцев» и пяток слепых собак.

– Это абзац, – прошептал полковник. – Если не начнём отстреливать их сейчас, то подтянется вся стая. Док, ну какого чёрта?

Бим, не отпуская «чернобыльца», коротко зарычал, глядя в глаза вожаку.

– Это его пара, – пояснил Док. – Самка. Стая не дернется, пока она в опасности. Сами они не решатся, а вожак не даст сигнала, пока его подруга в опасности. Сейчас вы все аккуратно, без резких движений, собираетесь и уходите. Мы с Бимом вас догоним, на выходе.

Петренко медленно наклонился и поднял с земли рюкзак. Не решаясь кинуть болты при псах, Струна, на удачу, аккуратно шаря прутом перед собой, сделал несколько шагов сторону густого, иссушенного ветрами Зоны леса, ржавая крона которого надёжно укрыла группу от глаз стаи.

Отойдя на приличное расстояние, мы услышали протяжный вой, переходящий в лай. А далее послышалось рычание и звуки драки.

– Надеюсь, они не порвут Бима, – обеспокоенно прошептал Бочка. – Кажется, я начал к нему привыкать.

Ещё с десяток метров мы прошли в абсолютной тишине. По мере отдаления от поляны, неприятный, пульсирующий ком покинул моё горло, а сердце из пяток переместилось обратно в грудь.

– Недели две не ходили этим маршрутом, – оправдывался Дух. – А уже завелась целая стая. Была-то – всего пара псов. Откуда взялись другие монстры? И всё это за забором, прошу заметить. – Недовольно ворчал «фримэн», шаля перед собой длинным прутом.

– Подкоп? – Усмехнулся Бочка.

– Да какая разница? – Всплеснул руками Струна, выражая недоумение. – Маршрут уже небезопасен. Важно только это.

Выйдя к заросшим радиактивным плющом воротам, Дух остолбенел:

– Оставайтесь под кронами. – Прошептал он настолько тихо, насколько смог. – Иначе нам крышка.

Нырнув обратно под защиту густого кустарника, он аккуратно указал пальцем на прореху в листве.

Выглянув, я увидел огромную дыру в заборе, явно протоптанную кем-то большим. «Рабицу» просто смяли, как проволоку, аж до самой земли. А у провала маячили огромные, колоннообразные ноги.

– Придется искать другой путь, – подытожил Полковник. – Если верить старым картам, где-то здесь имеются закрытые подземелья, ведущие почти до самого "Выжигателя". Задумка рискованная. Но детектор жизненных форм зашкаливает, а это значит, что по поверхности мы и трех метров не пройдём – нас просто порвут в клочья.

– Гон в разгаре, – выглянул из укрытия Карась. – Вон, зомбаки бросаются камнями в химеру. Надо валить, и как можно скорее.

Собрав ноги в руки, мы двинулись параллельно забору, не выходя из кустов. Слава Создателю, что сетка густо поросла Жгучим Плющом. Ни один мутант не маячил возле него, опасаясь получить глубокий ожог.

– Еще метров пятьдесят, не больше. Но там придется бежать и отстреливаться. Дверь в подземелья задраена, у меня есть декодер. – Обрисовал наши перспективы Петренко. – Как раз на такой случай. Приготовьтесь. – И он прибавил шага, стремительно сокращая расстояние между нами и таинственной дверью.

***

Аккуратно пробираясь вдоль забора, стараясь не делать резких движений и не сорваться на бег, Струна хладнокровно рассматривал каждый сантиметр пространства. А когда возникали сомнения, осторожно прощупывал путь длинным, гибким прутом. Ржавый лом он кидать опасался, дабы не наделать шума и не спровоцировать ближайших мутантов к активным действиям. Слава Богу, что пока вдоль забора нам попадались лишь медлительные зомби и пара изломов. Ни снорков, ни химер, способных перемахнуть через преграду, не было и в помине.

Заинтересованные изломы лишь тихо зашипели вслед группе, переговариваясь между собой. Самый крупный из них уже занёс над металлической сеткой свою длинную, гипертрофированную руку. Но разгорячённый бегом полковник, остановившись, продемонстрировал ему оружие. И мутанты, не раздумывая долго, ринулись в сторону от забора, спасая свою жизнь.

Издали доносился довольный клёкот псевдогиганта. Он поймал слепого пса и, балансируя на одной ноге, как акробат, с энтузиазмом бил другой конечностью о землю. Зажатый в лапе мутировавший пёс, раз десять ударился головой об асфальт, но так и не умер. Наоборот, он истошно завыл, призывая на помощь своих товарищей, появившихся буквально из ниоткуда. И стая с готовностью накинулась на обидчика, повиснув гроздьями на его толстой шкуре. Прокусить её, конечно, не удалось. Но крупный гигант испуганно заметался и с силой рванул вперёд, чиркнув мощным боком о хлипкий забор, от чего тот незамедлительно завалился.

Послышался страшный грохот, переходящий в собачий визг. Петренко мгновенно среагировал, скомандовав группе держаться подальше от забора.

Дезориентированный и страшно злой псевдогигант упал на пыльную траву, придавив несколько слепых собак. А остальные мигом слезли с хищника, отряхнулись и с громким лаем рванули в нашу сторону.

– Ах, вы ж курвы, – выругался Бочка и нацелил свою «Сайгу» на небольшую стаю ободранных, гнилых псов, мчащих во весь опор с твёрдым намереньем нас порвать. – Продуманные твари!.. Чуяло моё сердце, что не просто так вы оседлали этот танк!..

– Помогайте, братцы, – очнулся от оцепенения Петренко и снял пару ближайших псов прицельным выстрелом в голову.

Карась с Фанатом бросили сейф и расчехлили винтовки.

– Сзади! – Только и успел выкрикнуть Струна, вскинув ружьё. Но Фанат обернулся первым и снял небольшую белую псину в гнойных струпьях, вплотную подобравшуюся к нему из-за дерева.

– До тоннелей метров двадцать. – Крикнул полковник в нарастающем шуме.

Поливая собак огнём из пяти стволов, очень скоро ребята их перестреляли. Но привлекли тем самым внимание прочих тварей, находящихся поблизости…

Стая мутантов, среагировав на вой «слепышей», ринулась к нам, сметая на своём пути все баррикады, оставленные некогда на дороге военными. Послышался скрежет металла и стук сухих деревяшек об асфальт. Всё смешалось в нестерпимую какофонию из воя, рыка и клёкота заметивших пищу мутантов.

– Вот чёрт, – прошептал Дух, уворачиваясь от укуса мелкого, будто вывернутого наизнанку слепыша. Изловчившись, он всадил ему пулю в голову и потряс за плечо на мгновенье застывшего в раздумьях полковника. – Надо валить. Смотрите, что сзади творится. – «Фримен» указал направление, и раскрасневшийся в бою Петренко резко побледнел.

На шум от падения псевдогиганта обратили внимание ближайшие зомби. Они оставили разбуженную Химеру в покое и двинулись к нам, неловко ковыляя по разбитому асфальту.

Химера тоже почуяла свои выгоды и одним грациозным прыжком покинула лежбище на гаражах, чтобы проследить за надоедливыми мертвецами, массово рванувшими к месту крушения забора.

Учуяв нас, она какое-то время недоумённо виляла хвостом, как бы прикидывая, стоит ли игра свеч. А потом, решив, что сдюжит, в несколько прыжков преодолела дорогу и уселась на бетонной опоре почившего в бозе забора, вкопанной в землю прямо за мной…

По спине моей пробежали колкие мурашки. Казалось, что вся моя шкура съёжилась и заиндевела где-то в районе крестца.

– Не двигайся. Это не спасёт. – Тихо сказал Мут и выстрелил в смертоносного зверя.

Химера, сделав подобие фуэте, ушла с линии обстрела и скрылась в ближайших кустах.

Петренко с Фанатом сделали несколько выстрелов, но вскрика боли не последовало – хищник залёг на дно.

Тем временем, поднявшийся с земли псевдогигант заметил нашу заварушку и, топнув ногой о землю, пустил ударную волну. Не сговариваясь, мы кинулись за ближайшие камни. Земная твердь мгновенно ушла из-под ног. Химера тоже потеряла равновесие и вывалилась из кустов прямо на нас. Не успев оправиться от неудачного падения, она встряхнула головой. А полковник и Дух, не сговариваясь, выпустили в неё длинные очереди. Громко зашипев, хищница поднялась на ноги и, припадая на одну сторону, попыталась достать полковника одной из мощных лап. Петренко увернулся и спрятался за камень.

Пока полковник с Духом перезаряжались, в бой включились другие участники заварухи. Прицелившись в бОльшую из голов, Мут палил в зверя короткими очередями, в то время как Карась с Фанатом били длинными – по конечностям химеры. Но крепкие берцовые кости никак не желали поддаваться, и хищник терпеливо сокращал расстояние между нами, хоть и не так прытко, как раньше.

– Надо её обездвижить, чтобы не прыгнула!.. – Пояснил мне Мут. – Что вылупился? Бей в суставы.

Скинув временное оцепенение, я хорошенько прицелился и, затаив дыхание, нажал на «спуск».

Зверь, завалившись на бок, ещё старался ползти, но мгновения его жизни были сочтены. Перезарядившись, Петренко выстрелил и перебил позвонки химеры. Она затихла, но не погибла. Лишь зарычала, пуская изо рта розовую пену. Вторым выстрелом полковник пробил малую голову мутанта, что означало полную смерть мозга.

Повезло ещё, что псевдогигант, быстро потерявший к нам интерес, гонял вдоль забора зазевавшихся изломов, не давая другим мутантам шанса подобраться к нам. Несколько зомби, застывшие и наблюдавшие за сценой с химерой, снова двинулись вперёд, пытаясь ускориться, отчего становились ещё более неуклюжими.

– Надо валить, как можно бодрее. – рявкнул чужим голосом Дух и остановился, как вкопанный. – Снорки за гаражами. Это очень плохо.

Ускорив темп, минут через пять, мы оказались у небольшого блочного строения. Жухлый кустарник и болезненный, почерневший ивняк вокруг. Мутантов поблизости не видно. Лишь отдалённое рычание снорков да топот псевдогиганта вдали.

Окна и двери первого этажа наглухо заложены кирпичом. Поднявшись по хлипкой пожарной лестнице, мы влезли в окно второго этажа и очутились в сыром, заставленном поломанной мебелью, помещении.

– Думаю, кодовая дверь где-то в подвале. – Сверился с картой Петренко. – Осталось найти туда вход.

На узкой, ведущей вниз лестнице пузырился и чавкал забористый «Холодец».

– Итак, проход перекрыт. – Пригорюнился Эд.

И пусть аномалия не смертельная, но вляпаться в зловонную, жгучую жижу и сбросить кожу с подошв – в наши планы явно не входило.

– Тут без вариантов, только прыгать, – заметил Бочка.

– На перилах, с обеих сторон расположились «Воронки». Смотри, как «Холодец» причудливо закручивается в спирали по берегу. Боюсь, законы физики не обманешь. Надо брать в расчёт адскую центробежную силу от двух «Воронок». Раскатает и порвёт, как пить дать. – Заметил наблюдательный Эд. – Или сомнёт нахрен в прыжке посередине. Две «Воронки» рядом – готовые жернова!..

Петренко огляделся и, призвав всех к тишине, внимательно прислушался к гулу ветра в заброшенном здании.

– На плане имеется ещё одна лестница, чуть южнее основной. Вроде, всё тихо. Но настоятельно советую не расслабляться.

– Вы тоже слышите этот треск? – Сморщился Дух.

– Похоже на ветер. – Задумчиво произнёс Бочка.

– Как бы не полтергейст… – Заметил осмотрительный Петренко. – Я написал Доктору, что мы его ждём в этом здании. Привал – полчаса. Если Док не явится, то дольше ждать не будем.

– А если им с Бимом требуется помощь? – Опомнился я. – Ведь с химерой справились. Значит, и собаками могли. Чего мы рванули оттуда, роняя тапки?

– Доктор сам нас спровадил. Значит, были причины. – Отрезал полковник. – Ему мутанты не страшны. Он боялся за нас. Было что-то в этой псине «эдакое». Лично у меня остался гадкий осадок. Тошнило всю дорогу… Этот пёс, вожак, очень активно копался в моём сознании, я это чувствовал. Пси-протекторы совместно с антирадами, как известно, принимать нельзя, иначе печень раскрошится, – усмехнулся Петренко. – Да и не всегда они помогают от тварей, типа того пса. А так как мы уже были под радиозащитой, очевидно, что Док опасался за наш разум.

– Либо второй вариант, более правдоподобный, – усмехнулся Бочка. – Доктор спасал от нас ценного представителя вида – того пси-альфача. Хорошую стайку он себе сколотил. Сплошные самки. Прям султан…

– В любом случае, я Доку доверяю. – Устало вздохнул Петренко и присел на пыльный деревянный ящик. – Предлагаю пока перекусить по-быстрому. Никто не знает, что нас ждёт там, внизу.

Глава 28: Подземелья

Подкрепившись, полковник не стал сидеть, сложа руки:

– День не резиновый, – сыто и даже благодушно проворчал он. – Надо бы сделать уже хоть что-то полезное.

– Как Вы столько лет тылом в группировке заведуете? – Ухмыльнулся Бочка. – Сидите, бумажки перекладываете в то время, как в вашем заду ворочается таких размеров шило?

– Эй, – картинно оскорбился Петренко напускной фамильярности Бочки. – Ты в мой «тыл» там не очень-то заглядывай. Лучше бери в охапку свой, и пойдём разведаем обстановку.

Вооружившись, они совместно с Фанатом отправились на поиски второй лестницы. Мы с Мутом тоже проявили любопытство и решили помочь товарищам в их изысканиях.

Двухэтажное здание, с виду казавшееся небольшим, внутри представляло собой несколько соединённых общим коридором помещений. В одном из них обнаружился вещевой склад, заваленный холщовыми мешками с советской военной формой. Ветошь, поросшая светящейся плесенью, хаотично валялась на полу, в пыли и паутине. Оконные стёкла давно выбило непогодой. Старые, облупившиеся шкафы повалило на пол. Большая часть внешней стены поросла жгучим пухом, и в комнате кружились, мерцая на свету мелкие, лёгкие семена опасного растения.

– Сюда точно не заходим. – С порога оценил обстановку Петренко. – Надышимся этой дряни – полгода будем кашлять.

– В конце коридора есть крутой поворот. Надо глянуть там. – Предложил Фанат и направился в полутьму с оружием наизготовку, не забывая бросать перед собой болты.

Мы с Петренко отправились за ним, а Мут, аккуратно заглянув в соседнее помещение, дал нам отмашку, что задержится:

– Кажется, там в углу, у шкафа, что-то светится. Но я не уверен. Куча мусора мешает рассмотреть.

– Только будь аккуратен, – напутствовал ему полковник. – Не известно, что ожидать от этого места. У меня просто мурашки бегают от всей этой разрухи и грязи. И хоть топчу Зону уже много лет, а не могу свыкнуться, что дома стоят вот так: бесхозными, без стёкол… А от этого места так и вообще, оторопь берёт. Все разбито, разбросано, поросло какой-то плесенью. Боязно, как бы не нарваться на полтергейста… Вон, у стены два стула – разбитые в щепки…

– Пока, вроде, тихо, – прошептал Мут, аккуратно перебираясь через груду досок. – Ну точно, арт. Никогда такого не видел. Похож на ручку от двери, поросшую какими-то светящимися волокнами.

В середине помещения залегла лужа «Холодца», медленно поедающая разрушенную в труху мебель.

Обогнув её вдоль стены, Мут хорошенько прицелился и кинул гайку в сторону арта. Та с мелодичным звоном отскочила. Ещё один кусочек лома – всё штатно, согласно физическим законам.

– Ну, похоже, аномалий рядом нет. – Подойдя чуть ближе, Мут замерил артефакт дозиметром. – Не фонит. Пси-активности приборы не пеленгуют. Есть небольшое электро-магнитное излучение, не более.

Подцепив «Ручку» первой попавшейся в руки щепкой, напарник придирчиво рассмотрел аномальное образование:

– Вот, западло будет, если вещица окажется бесполезной. У меня от запаха «Холодца» всегда в горле свербит. Полдня потом сопливиться буду.

Неловко развернувшись на свободном от аномалии островке, Мут на секунду потерял равновесие. Из-под пятки с неприятным треском заскользил гравий. Казалось, вот-вот мой друг соскользнёт и шлёпнется в опасную жижу. Балансируя вдоль стены и пытаясь не выронить находку, Мут перехватил артефакт руками, и тот мгновенно соприкоснулся с обшарпанной стеной, неаккуратно выкрашенной тёмно-синей краской. Раздался треск, и «Ручка» приросла к вековым наслоениям торчащей наружу шпаклёвки, буквально помогая Муту удержаться на ногах.

– Ааааааах, ты ж чёрт!.. – Выругался сталкер. – Пронесло. – Недоумённо вылупившись на артефакт, сжатый грязной рукой, он обернулся на нас с Петренко. – Вы видали этот пердюмонокль? Я откровенно недоумеваю над тем, что сейчас произошло. Честно хотел выматериться, – поморгал глазами он, – да как-то не срослось.

Шокированный Мут ещё какое-то время хихикал, как дурень, а потом не сдержался, потянув «Ручку» на себя. Но та почему-то не отделилась от стенки. Напротив, произошло нечто из ряда вон выходящее…

– Если меня не подводит зрение, – прищурился на мгновение полковник, – то в стене появилась дверь. Ущипните меня!.. Святые угодники. Что здесь вообще происходит?

– Я бы не открывал, – встрял в беседу материализовавшийся в дверном проеме Фанат. – Мало ли, какая нечисть оттуда полезет. Айда за мной. Я нашёл лестницу в подвал.

– А как эту хреновину теперь от стены оторвать? – Воскликнул в замешательстве Мут и попробовал потянуть артефакт на себя, другой рукой надёжно придерживая подозрительную филенку. Раздался резкий щелчок – будто вынули пробку от шампанского. И артефакт остался в руках у сталкера.

– Припрячем эту штуковину, пока она не изучена. – Петренко забрал у Мута артефакт и задумчиво повертел его в руках. – Кстати, она перестала светиться. Надеюсь, мы не разрядили арт безвозвратно. Было бы обидно… Хотя, если задуматься, он только что спас одну жизнь. А это тоже стоит дорогого.

Приняв из рук Фаната герметичный контейнер, полковник упаковал в него «Ручку» и протянул его растерянному Муту:

– Ну, двинули. – Скомандовал он. И мы завернули за угол, ведущий на лестницу.

– Осторожно, там "Холодец", – тихо предупредил нас Фанат. – А ещё что-то трещит, но это точно не «Электра». Больше похоже на живность. Так полтергейсты жужжат, то приближаясь, то удаляясь – ни с чем не спутаешь.

Оставив нас за спиной, Фанат бесшумно спустился на пролёт вниз и выглянул из-за угла в соседний коридор.

– Темно и тихо. Никакого мерцания. Можно идти.

Включив налобный фонарик, он аккуратно ступил в темноту. Внезапно с нижнего пролёта послышался приглушенный писк.

– Тушканы! – Бочка выскочил на лестницу и выстрелил пару раз во тьму, наугад. Послышался скрежет когтей и скрипучие голоса грызунов оповестили нас об удачном попадании. Далее последовали шуршание, возня и треск гравия под лапами мутантов.

– Свалили. – Удовлетворённо вздохнул Мут. – Куда дальше?

– Это лестница к техническим помещениям. – Спокойно ответил Фанат. – Нам налево по коридору. Если я прав, нужная дверь окажется в конце галереи. Зовите остальных, и погнали.

***

Трескучие «Электры», притаившиеся в глубине коридора тревожно мерцали, пронизывая яркими искрами полуистлевшие доски обветшалого пола.

Осторожно пробираясь по коридору, огибая тёмные провалы, заросшие мхом и паутиной, Эд прокладывал дорогу наугад, по наитию. Струна с Духом обреченно плелись сзади. Перспектива ухода в незнакомые подземелья не вызывала у них энтузиазма, поэтому «фримэны» приняли решение полностью довериться более опытному и спокойному Эду.

Глаза наши быстро привыкли к полутьме. Сквозь законопаченные окна не пробивалось ни лучика, но множество «Электр» создавали достаточно света. Полковник принял решение поберечь аккумуляторы. Вдруг, подземелье окажется темным и протяжённым.

И хотя в ПДА имелся точный план, рассчитывать на что-то конкретное в Зоне – непозволительная роскошь. Нужно быть готовым ко всему.

– Ждём Дока ещё 15 минут. Я оставил ему сообщение с координатами, скинул карты подземелья на случай, если он не пойдёт по поверхности, а рванёт за нами. Пока безответно. Что-то сердце у меня не на месте. Расстались так скомкано!..

– Ну, это Болотный Доктор, а не какой-нибудь зелёный новичок. – Улыбнулся Домра. – Он отличается от нас, а мы продолжаем по привычке судить о нём со своих колоколен.

– И то верно, – вздохнул Петренко и вплотную приблизился к обшарпанной тяжёлой двери с кодовым замком. Включив налобный фонарик, он указал нам с Мутом на электронное табло. – Видали? А мы здесь – явно, не первые. Кто-то уже ввёл код до нас.

Фанат подошёл поближе, чтобы изучить замок:

– Не профаны… Вскрывали декодером. Электричество тут есть, значит и свет в тоннелях тоже должен быть.

– Наши тут точно не ходили, – удивлённо протянут Струна. – Мы ни сном, ни духом не знаем, что там – в этих подземельях. Но теперь спускаться в тоннель ещё страшнее. Вдруг это мародёры какие? Нарвёмся на пулю – как нечего делать.

– Да брось ты! – Возразил напарнику Дух. – У бандитов нет таких сложный «приспособ». Вершина их инженерной мысли – взорвать или выломать с корнем. А декодер – это сложная электроника. Он дорогой, даже самопальный. У бандосов на нормальные костюмы-то, зачастую, денег нет. Всё пропьют и сторчат… Только если где спёрли… А вот наёмники – вполне могут туда пробраться.

– Ещё лучше, -совсем огорчился Струна.

Петренко осторожно заглянул за дверь:

– Тишина. Свет слабый, но имеется. Похоже на резервное освещение. А ещё оттуда воняет. Сыром, мочой и какой-то тухлятиной.

– Приятного аппетита мне, – рассмеялся грызущий армейскую галету Бочка.

– Вообще, похоже, там кто-то издох, – потянул носом Фанат. – У нас точно нет альтернатив? – С надеждой заглянул он в глаза командира.

– Сочту вопрос риторическим, – усмехнулся Петренко.

– Как говорил мой Дед на заре любой жизненной неурядицы, даже если вас съели, в вашем распоряжении имеются, как минимум, два выхода. – Мут лучезарно улыбнулся и ободряюще потрепал Фаната по плечу. – Поэтому, можно поступить по-детски: упасть на колени и ныть, пока ситуация сама не рассосётся. Или действовать, шаг за шагом, подстраиваясь под обстоятельства, которые никогда, по сути, не являются безвыходными. Просто, зачастую, исход ситуации может нас не устраивать, так как сильно зависит от приложенных усилий и нашей личной изобретательности.

– Ну, ты загнул, конечно, – причмокивая, заметил жующий Бочка.

– Нет, ну а что? И в худших ситуёвинах бывали!.. Живы же, здоровы… – Прищурился Мут, принюхиваясь к сквозняку, гуляющему в коридоре.

– Здоровы? Говори за себя… – Оскалился раздосадованный Фанат. – Я, к примеру, в начале своей карьеры угодил пятой точкой в «Кисель»… Неосторожность, экспрессия, и всё такое. Спешил за артом, споткнулся… Ну и…

– Очнулся с двумя дырками в заднице! – Не сдержавшись, заржал прямолинейный Бочка.

– Пострадала лишь моя гордость. На память остался шрам. – Улыбнулся Фанат. – Хорошо, что отцом смог стать. А так, упади я лицом, были бы все шансы остаться без потомства…

– Короче, – вмешался в беседу Петренко. – Ждать смысла нет, ныть, причитать и вспоминать былые времена тоже. Ноги в руки и вперёд.

Проверив коридор дозиметром, Эд на мгновение застыл в дверях, то ли принюхиваясь, то ли собираясь с мыслями, как перед прыжком в воду.

Группа затихла, не мешая проводнику настраиваться на особую ментальную частоту. Вы будете смеяться, но именно так это и работает… Проводник замирает, расслабляется и считывает информацию интуитивно, на грани разумного и чувственного. Запахи, звуки, ощущения – все подвергается тщательному анализу и берётся во внимание.

– Ща, настроит свой сенсор, и двинемся, – шепнул мне на ухо Бочка. – Я поражаюсь иногда чувствительности этого парня. Не первый раз с ним Зону топчу. Как будто в голове у него есть невидимая карта, как у летучей мыши… Ну, знаешь, эхо-локация, все дела. Почему он Эд, а не Бэтмэн – до сих пор не понимаю, – усмехнулся сталкер.

– Подземелья – это моя стихия. – Отозвался вдруг вынырнувший из нирваны проводник. – Но к ним нужен особый подход. В общем, что я думаю: сырная гниль – это всегда зомби. Они могут быть тихими и неподвижными в режиме ожидания. Нападают быстро, выходя из оцепенения буквально за секунды. Поэтому, будьте начеку. Трупная вонь означает либо разложение, либо бюреров. Зомби, все же, пахнут иначе. Склоняюсь к бюрерам, так как имеется неповторимый купаж из ароматов грязи, гнилого мяса и испражнений.

– Второй раз приятного аппетита, Бочка. – Сглотнул слюну не дожевавший свои галеты сталкер. – Ну вот, тьфу на тебя!.. Что ты за человек?

– Ещё я слышу звуки, – проигнорировал замечания товарища Эд. – Треск электрических аномалий и шум от падения каких-то предметов, весьма далёких… Что-то вроде пустых бочек. Глухой стук, ни с чем не спутаешь… Опять же, это либо бюреры, либо полтергейст. В помещении сыро. Значит, электрику отметаем. Она гнездится, в основном, в сухих местах.

– Значит, у нас здесь залётный полтергейст, полковник был прав, – недовольно скривился Карась. – Ладно, нет смысла гадать. Почапали.

Войдя в сырое подземелье, я почувствовал себя крайне неуютно. Скрип светильников, сомнительные бурые лужи под ногами.

– Что, клаустрофобия накатила? – Заметил моё замешательство Фанат.

– Последнее подземелье, в которое меня занесло, подарило мне незабываемую встречу с контролёром, – улыбнулся я. – Не клаустрофобия, а скорее негативный опыт, породивший стереотип.

– Лужи немного фонят, – предупредил Дух, приглушая звук у дозиметра.

– Хотите анекдот расскажу, из своего детства? – Заговорчески вскинул брови Бочка.

– Небось, опять какая-нибудь пошлятина? – Всплеснул руками Петренко.

– Обижаете, – выпятил губу сталкер. – Ну вот слушайте. Приехала, значит, пожилая пара покупать дачный участок. Ходят по саду и нахваливают хозяев: «Ой, какие яблоки у Вас тут крупные, красные!». «Это не яблоки, а черешня,» – не моргнув, отвечают хозяева. «Только борщевик вот в меже разросся – убрать надо». – «Это не борщевик, а укроп», – отвечают хозяева. «Ой, зато места-то какие чистые: вон, соловей как заливается!» – Цепляются за последнюю надежду покупатели. «Это не соловей, а счетчик Гейгера», – расхохотался раскрасневшийся Бочка. – Слыхали?!

– Ну, прямо огонь, а не история, – недоверчиво улыбнулся Мут. – Будто анекдот о моей жизни, что аж грустно, а не смешно. – Группа дружно загоготала. А Бочка, махнув рукой, сделал вид, что счищает грязь с цевья винтовки.

– Обиделся, – прошептал полковник. – Он у нас вообще тонкий и ранимый. Даром, что болтун. Язык полметра, вообще без костей. А сам нежный, как цвет эдельвейса.

– Я всё слышу, – скорчил скорбную мину Бочка. – Вы бы хоть постеснялись, товарищ полковник.

– Дак, я ж любя… в рамках уголовного кодекса и традиционной ориентации. – Поднял руки вверх Петренко.

– Вы такой суровый в этом рейде, что я от Ваших шуток давно отвык, – широко улыбнулся Бочка.

– Доберёмся до Базы, там и пошутим, – свёл брови Петренко. – За угол кто-то забежал!.. Видали? Пока у нас тут внеплановые "хаханьки", сейчас этот "некто" других предупредит!.. Мутант это или человек? Кто-нибудь видел?

– Похоже на бюррера… – Предположил Домра. – Если не дерётся, значит ослаб.

– И все равно это скверно. – Нахмурился Петренко.

***

Пока Эд на ходу разглядывал карту, полковник взял на себя обязанности проводника. Духа и Струну смена маршрута порядком выбила из колеи. Они заметно притихли и растерялись, как испуганные новички, впервые попавшие в Зону.

Да я и сам испытывал замешательство, ощущая себя грызуном, загнанным в лабиринт. Внезапно накатило ощущение топкой тоски, в которую с каждым шагом погружаешься и увязаешь всё глубже. Сырость коридоров, мерное потрескивание дозиметра, гулкие шаги группы, звук капель, срывающихся с потолка, мерцание аномалий, запахи тления и сырости, витающие в воздухе… Так и выглядит непроходимая печаль.

Будь я художником, рисующим депрессию, то изобразил бы её именно так – в виде длинного, полутёмного коридора, заросшего слизью, паутиной и мхом, конца которого не видно, словно его и нет.

– Эй! О чём задумались? Давайте, выкладывайте. – Окликнул группу полковник. – На половине из вас лица нет, что очень не радует в данных условиях. Тут надо быть включённым, подмечая каждую деталь, а вы сдулись, как шарики. Рановато.

Всегда бодрый Бесо едва заметно фыркнул в усы, но ничего не ответил. Лишь перехватил поудобнее винтовку и указал Петренко на потолок.

– Ух, ты. «Слёзы». Редкая аномалия, – понимающе кивнул Петренко.

Я поднял голову вверх и буквально открыл рот от восхищения. Перед глазами возникла невероятной красоты картина – будто иссиня-черное небо облепили миллиарды мерцающих светлячков. Некоторые из них свисали на тонких, сияющих нитях, переливаясь сиреневыми огнями. Покачивались под сводчатым потолком, «подмигивая» нам своими телами. Другие собирались внутри прозрачных капель неизвестной, твёрдой субстанции, похожей на стекло.

– Лепота, – не выдержал я, нарушая всеобщее молчание. Ощущение тоски отступило, и разум, погружённый в желе тяжких раздумий, снова вынырнул на поверхность, чётко давая мне возможность прочувствовать яркий момент. – Если бы кто-то рассказал мне, что в Зоне Отчуждения может быть по-настоящему красиво, я бы ему ни в жизнь не поверил…

– Красиво, но временами, смертоносно. – Предупредил меня Мут. – Аномалия генерирует устойчивое поле. Надеюсь, она не захватила потолки соседних помещений.

Уловив моё замешательство, Бесо пояснил:

– Аномалия имеет органическую природу. Эти мелкие точечки – что-то вроде водорослей, прижившихся внутри гравитационного поря. Такие «Светляки» выделяют газы, изменяющие сознание людей в условиях плохо вентилируемых помещений. Если ты встретишь эту гадость на воздухе, то просто не заметишь и пройдёшь мимо. Но в местах, вроде этого, долго стоящих закрытыми, газы накапливаются и достигают нужной концентрации, вызывая подавленность, сонливость, суицидальные мысли.

– Дух со Струной, будучи под кайфом, в особой группе риска, – заметил Бочка. – Я однажды под травой блуждал по таким пещерам. Чуть Богу душу не отдал – прям до глюков. Так что, надо за ребятами следить. А вообще, чем рациональнее ум, тем меньше влияние бессознательного, тем сложнее тебя захомутать контролёру, к примеру. Ты знал? – Обратился сталкер ко мне.

– Как сказал бы Доктор, любопытственно, – неожиданно улыбнулся я. От разговоров мне совсем полегчало. Да и ребята, включившись в беседу, стали выглядеть заметно бодрее.

– Концентрируешься на чем-то и тебе отпускает, – объяснил мне Мут. – Вот, взгляни на Эда, к примеру. Газы на него почти не действуют – он по жизни рационалист. Глас его бессознательного начисто гасится рассудком.

– Спасибо, доктор Фрейд. – Обернулся проводник, и они с Мутом картинно раскланялись. – Я не био-робот. Просто изначально сосредоточен на приборах.

– Клоуны, – криво улыбнулся Полковник. – Но лучше так, чем страдать. – Метров через пять будет ещё одна дверь и поворот в следующую галерею.

– Наконец-то… – Бочка подхватил под руку Духа, неожиданно потерявшего равновесие. – Кажется, ребятам стало хуже.

Струна, на подгибающихся ногах плёлся в хвосте группы и чуть ли не плакал, глядя в экран смартфона:

– Это мой сын, Владик. – Показал он мне красочное, летнее фото. – Полгода не видел его. Жена приезжала в Дитятки, оставила парня у бабушки на лето. Так хотел с ним повидаться!.. А тут этот рейд, и вы на голову свалились! – Надрывно прошептал Струна и неожиданно заревел.

– Во, как кроет, – всплеснул руками Бесо. – Ну, в глаза-то грязными руками не лезь. Что ты, как маленький? – И он одернул огромную, как грабля, ручищу Струны подальше от его лица.

– А у меня кот живёт с родителями, старый-престарый. Я, уходя в Зону, бросил друга на их полное обеспечение. – Всхлипнул Дух. – Вернулся домой из рейда, а он обиделся и близко ко мне не подходит. В ботииииинкиии надууууууууул… Намекнул, что я его предал. – Зарыдал в голос конопатый «фримэн».

– Во как!.. – Услышал я трагический шёпот Финика.

Под дружные рыдания «свободных» мы дошли до заветной двери.

Сверившись с планом, полковник с Эдом снова зависли на над картами, прокладывая дальнейший маршрут. Фанат с Карасём, бросив на пол сейф, расположились на отдых.

– Надо бы припрятать эту бандуру, – засомневался Финик, наблюдая, как Карась утирает красное, липкое от пота лицо.

***

– Етиху, мать! – Выругался Петренко, когда тяжёлая скрипучая дверь наконец поддалась. – Там труп лежит. По виду свежий. Не более пары часов. Даже завонять не успел. Пулевое в голову.

– Но, нам туда, без вариантов. Другой дороги нет, – безапелляционно заявил Эд.

Хорошенько осмотрев галерею, Полковник подтолкнул в помещение расчувствовавшихся «фримэнов»:

– Скорей уже, а то случится обезвоживание!.. Надо отнять у них, нахрен, всю «дурь». Иначе подведут в самый опасный момент.

Зайдя в коридор и захлопнув за собой дверь, мы ещё некоторое время привыкали к почти абсолютной его темноте. Настенных светильников тут не было и в помине. Все лампочки побиты. Лишь у дальней стены притаились несколько жарок, срабатывающих от гуляющего в помещении ветра.

– Ну, хоть вентиляция есть! Не задохнёмся. И то хлеб. – Удовлетворённо крякнул Бочка.

– Здесь снова мочой воняет, как в общественном сортире. – Сморщился молчавший до этого Пуля. – Куда Вы вообще меня затащили?

– О, а я думал, ты нас бойкотируешь, – рассмеялся Бочка.

– Скормим тебя бюрерам, и дело с концом, – подначил пленника Фанат. – Ты, главное, не переживай: для тебя ничего существенно не изменится. Как был говном, им останешься.

– Так, порошу!.. – Шикнул на подчинённого Полковник. – Опять вы ругаетесь, как пожилая пара.

Фанат насупился и демонстративно отсел на корточки подальше от Пули, примостившегося на ржавый, металлический стеллаж, опрокинуты вдоль стены.

– Задолбал этот кусок металла. – Пнул Карась по сейфу тяжёлой подмёткой берцев. – Пять минуточек перерыва, и меняемся, – предупредил он Бесо, приваливаясь к стене и закрывая глаза. – Гадкая аномалия… Такая апатия после неё накатывает.

– Детектор жизненных форм ожил, – прошептал Эд. – К нам кто-то приближается. В соседнем помещении передвигаются несколько хладнокровных существ. Судя по всему, это зомби.

Проводник на цыпочках подошёл к двери и прислушался:

– Ну точно. Даже пытаются разговаривать. Свежие.

– Ладно, оставляем пока Пулю и «фримэнов» тут. – Принял решение полковник. – Под присмотром Грача и Мута. Все остальные за мной.

***

Максимально тихо открыв дверь, проводник на треть корпуса высунулся из-за неё, подслеповато оглядывая полутёмную боковую галерею. Лишь зеленоватый свет от небольшой лужицы «Холодца» не давал коридору погрузиться в непроглядную тьму.

– Шестеро гнилушек в рванье и пара свежих, с оружием топчутся в зоне видимости. – Шёпотом отчитался Эд. – Один лежит у стены, не шевелится. То ли обычный труп, то ли ходячий – отсюда не поймёшь. – Захлопнув дверную створку, проводник обернулся на полковника, ожидая от того указаний.

– Предлагаю метнуть за дверь гранату, и дело с концом. Не помрут сразу, так хотя бы дезориентируются. После добьём. Толщина двери позволяет. Засов на ней – полтергейст не отогнёт, прости Господи. – Смерил Бочка взглядом массивные пласты тёмного металла.

– Нет, рискованно, – возразил Петренко. – Это всё же подземелье. Чревато обрушением.

– В таком случае, предлагаю в помещение не соваться, а запускать зомби по одному. В галерее темно – не видно, на сколько коридоров она разветвляется. Вдруг, там толпа за углом… или того хуже – бюреры – Усомнился Фанат. – Не отобьёмся.

– От бюреров мы и так не отобьёмся, – усмехнулся Бочка. – Они эту дверь за секунду с петель снимут. – Но предложение одобряю. Не стоит соваться в пекло раньше времени.

На том и решили. Часть группы заняла удобные позиции напротив входа.

– Берегитесь рикошетов. – Напутствовал Петренко, прислушиваясь к подозрительному скрежету за дверью. – В белый свет, как в копеечку не палим! Бьём строго в конечности, чтобы замедлить или в голову. С близкого расстояния.

Карась с Фанатом и Бочка, как самые массивные среди нас, сгрудились у двери, дабы придержать створку, если в неё ринется толпа зомби.

Открыв створку, Бочка безмолвно кинул болт в ближайшего к нам зомби.

Медленно покачиваясь, ходячий труп стоял последи коридора в зеленоватой луже «Киселя». Ботинок его разъело аномалией, а кожа, казалось, дымилась и плавилась, создавая дополнительный салатовый отблеск в полутьме подземелья.

Не чувствуя боли, он разглядывал запавшими глазами паутину на потолке, издавая кряхтящие звуки атрофированными голосовыми связками. Кожа его иссохла и в некоторых местах разошлась, напоминая пожелтевший пергамент.

От звона болта о бетон мутант, казалось, опомнился и обернулся на дверь. Его «сосед» по «Киселю», увязший в луже почти по щиколотку нервно задергался, пытаясь сделать шаг вслед за товарищем по несчастью, но стопы, погруженные в зловонную, едкую жижу оказались слишком хрупкими. Распухшие, съеденные аномалией лодыжки подломились, и зомби упал в лужу, навзничь, подняв кучу брызг. Недовольно рыча, он сверлил блёклыми глазами Бочку, пока кожа его лица, густо политая «Киселём», сползала на пол.

Зато его сосед уверенно поковылял навстречу группе, протягивая вперёд иссохшую руку, будто хотел поздороваться с нами, а не разорвать в клочья. Нечленораздельно мыча, он буквально впился безжизненными бельмами в Карася и, припадая на ногу, побывавшую в «Киселе», медленно, но планомерно брёл к нам.

– Есть! – торжествующе произнёс Фанат, когда труп неловко перешагнул через порог и, зафиксировав дверь засовом, отскочил в сторону.

Зомби двинулся было к нему, но Бочка обхватил мертвеца сзади, уводя с намеченной траектории. Следом взгляд кадавра остановился на Петренко, засевшем вдоль стены в паре метров от него.

Карась и Фанат отреагировали оперативно, уходя с линии обстрела. Бочка, выпустив из рук воротник покойника, оттолкнул его в сторону. И пока тот бессмысленно шарил руками по полу, пытаясь сохранить равновесие, присоединился к товарищам в противоположной стороне коридора.

Приняв, наконец, вертикальное положение, живой труп, не замечая ничего вокруг, двинулся к полковнику. Заплетающиеся ноги не слушались как следует, отчего зомби не показался мне опасным. Я с удивлением наблюдал за сценой, не понимая, отчего все так насторожились и боятся этих неловких, как куклы, созданий.

Но в последнюю секунду мертвец словно, оттаял, постепенно набравшись сил, и заспешил к Петренко куда стремительнее. Глаза его преисполнились злобой или даже жаждой. Апатия, скользящая во взоре бесследно ушла.

На моих глазах из неловкого куска плоти он превратился в хищника, алчущего кровавой расправы. Вся сцена заняла буквально мгновение, непомерно растянувшееся для меня во времени. Никогда ещё я не видел в глазах такой бессмысленной злобы: "Убить, растоптать, разорвать, безвозвратно уничтожить!" – Вот что прочёл я во взгляде мертвеца.

Полковник нажал на курок и не попал – слишком шатающейся выглядела походка врага. Пуля прошла по касательной и срезала мочку уха. При этом зомби не сбавил скорости, а лишь рефлекторно мотнул головой и ускорил шаг, приближаясь к вожделенному живому существу, чьей тёплой плотью он всерьёз надумал полакомиться.

– Чёрт, – выругался Петренко сквозь зубы, и точным выстрелом в голову упокоил прыткого зомби навсегда.

– Уж слишком просто, – облегчённо выдохнул Домра.

– Ага, проще некуда, когда он идёт не на тебя, – смахнул пот со лба Петренко.

– Ну что, запускаем по двое? – поинтересовался Эд.

– Сквозит излишним оптимизмом, – ухмыльнулся Бочка. – С этим пассажиром нам чисто повезло. Всегда может быть хуже.

– Теряете время, – протянул откровенно зевающий Пуля. – Не проще ли в несколько орудий сразу всех перестрелять?

– Осторожность – превыше всего, – возразил полковник. – Не будем подвергать группу лишней опасности. Я не сторонник рискованных мер.

– Да все вы в "Долге" перестраховщики и ссыкуны. – Рассмеялся барыга. – Бить из пушки по воробьям – вот ваш метод. Ну-ну…

Бочка задумчиво посмотрел на Петренко:

– Но ведь он прав. Ну, что за опасность – несколько зомби против стольких вооружённых людей?

– На плане заявлены четыре дополнительные галереи. Мы не знаем, открыты ли они, и что там притаилось! – Отрезал полковник. – Я отдал приказ. Вы обязаны подчиниться, и точка, пока топчите Зону под моим началом. Сколько с "Ростка" увёл, столько и приведу на "Выжигатель". Не время оспаривать приказы, поддаваясь на дешёвые провокации Пули.

– Да, бросьте, полковник, – махнул рукой Эд. – Не ставлю Ваш авторитет под вопрос, но у нас тут, всё же, не армия. Не вижу большой разницы. Если только во времени. В коридоре-то тишина.

– Вот и не трожь лихо, пока оно тихо! – Отозвался пословицей полковник.

– Предлагаю пострелять эту шайку из-за двери. В случае опасности – запереться. – Не унимался Бочка, которому не терпелось поскорее закончить дело и всласть попить пивка в новом Баре на "Выжигателе". – Проголосуем? Кто за то, чтобы перебить их коллективно?

Все, включая Пулю, подняли руки вверх. Против проголосовали лишь Фанат и Петренко.

– Ну, лады. – Устало вздохнул полковник. – Раз у нас тут демократия намечается, уговорили. Но, если что, не плачьте. Я предупреждал.

Все разместились по точкам. Бочка с Домрой даже демонстрировали некоторую расслабленность. Живые мертвецы стали обыденностью в реалиях Зоны. В основном, медлительные и колченогие, они вызывали отвращение, жалость, но не жгучий страх. Хотя, признаюсь честно, встреча с последним кадавром меня немного отрезвила.

Эд в очередной раз выдернул засов, открыв заветную дверь, и оттуда на него мешком навалилось нечто…

Ужасная, облезлая тварь, когда-то бывшая человеком. ПахнУв густой гнилью и разложением, она прижала Эда к стене и попыталась вцепиться зубами в его лицо.

Послышались звуки возни, глухие удары, после чего проводник натужно вскрикнул от боли. Домра с Фанатом мгновенно бросились к нему, оттаскивая мертвеца от товарища, но тот парой мощных движений отбросил их, как котят.

Эд, на секунду почуявший свободу, нырнул подмышкой покойника и, заметно ускорившись, отбежал от него на приличное расстояние.

Домра и Фанат отползли к двери и ушли из зоны видимости живого мертвеца. Тот же, не мигая, вперился в глаза проводнику, заставляя моё нутро сделать сальто от ужаса.

Казалось, кадавр видел перед собой лишь Эда. И страстно хотел его, в гастрономическом плане. Не отрывая взгляда от проводника он в несколько шагов, бегом, преодолел пару метров, готовясь к новой схватке, но Карась с Петренко одновременно, не сговариваясь, выстрелили из двух стволов. Первая очередь перебила коленные суставы твари, а вторая угодила точно в голову, размозжив кости черепа и снеся добрую половину обезображенного тлением лица.

Упав на живот, монстр ещё какое-то время скрёб конечностями по бетонному полу, пока Эд не приблизился к нему и не пристрелил обидчика.

– Он не покусал тебя? – Спросил у проводника Фанат. – Иначе придётся уколоться… Антистолбнячная сыворотка и антибиотик есть в наборе.

– Я вскрикнул, когда он сдавил мне рёбра, – отдышавшись, ответил Проводник. – Пытался пробраться под костюм и… чёрт его знает… Возможно, зомби хотел голыми руками выпустить мне кишки?..

– Странный мертвец. Никогда таких не видел, – удивился Карась. – Слишком быстрый и прыткий, как из фильмов про зомби. А Морда-то какая вздутая, будто ошпаренная…

– Гляньте, какие у него резцы. – Домра дулом винтовки приподнял синюшную, в струпьях верхнюю губу покойника. – Такое ощущение, что здешние кадавры мутируют… Не к добру.

– Кто говорил, что необходимо проявить осторожность? – Невзначай похвалил свою прозорливость Петренко. – Давайте, скажите это вслух, чтобы я понял, что вы осознали свой косяк. Он сейчас едва не обернулся увечьями. Спешка хороша только при ловле блох, – подначил друзей полковник, отталкивая зомби к стене.

Глава 29: Секретный НИИ

Пока Петренко с ребятами освобождали путь, мы с Мутом решили привести в чувства «фримэнов». Парни уже не рыдали, первая волна истерики прошла. Взамен неё накатила чернейшая апатия. Струна свернулся калачиком у стены, положив под голову рюкзак и закрыл глаза.

Бочка, заметив сие, молча забрался в карман и выудил оттуда небольшую серебристую флягу с памятной надписью:

– Пусть хлебнут моего «эликсира жизни». Авось, оклемаются…

– Что это? – Вскинул бровь я, вдохнув горьковатые пары алкогольной настойки. И тут же, закашлявшись, закупорил крышку, протягивая «пузырёк» обратно хозяину. – Ты уверен, что это на пользу? Там градусов сто, судя по запаху. Гортань сжечь можно.

– Обещаю, поможет, только в путь. – Выпятил грудь Бочка. – С непривычки «Слёзы» хорошенько вышибают из колеи. Мерзкая аномалия. Глотни тоже, только немного. Сначала продерёт до копчика, а потом, глядишь, и бодрость вернётся. «Свободным» же без моей настоечки вообще никак. Совсем поплыли, господа: бледные, квёлые,. Вот бы сейчас Дока сюда с его «Эйфорией».

– Что это за напиток? – Полюбопытствовал я, ещё раз, на свой страх и риск принюхиваясь к содержимому фляги. – Особенно забористый абсент? Травкой пахнет.

– «Слеза контролёра», – гордо ответил Бочка. – Самый крепкий алкогольный напиток в Зоне. Настойка из горькой полыни и дурман-травы. Тут главное – не переборщить в плане соотношения ингредиентов, иначе можно некисло травануться. Идеально настой варит лишь Бармен, поэтому, я всегда храню флягу для особых случаев, как этот.

– А им можно? – Проявил осторожность Мут. – Они же перманентно под «дурью». Вдруг, несовместимость приключится.

– Плесните по глотку и тому, и другому. – Отмахнулся Бочка. – Этих молодцев уже ничто не возьмёт.

Мут пошарил в рюкзаке у Духа и выудил оттуда складной стаканчик.

– Ну, с Богом, – разлил он остро пахнущую, буро-зелёную жидкость в стакан. – Никогда эту штуку не пил и, пожалуй, не буду. – Он понюхал настойку и резко отшатнулся. – От одного запаха хмелею, как «институтка» от портвейна.

Струна покорно принял настойку из рук Мута и залпом опорожнил тару. Сначала его лицо приобрело нездоровый багрянец, постепенно превратившийся в неровные, алые пятна. Потом сталкер побледнел и, вздохнув с надрывом, заскрёб руками по горлу.

– Сейчас отёк Квинке долбанёт, – вздохнул Мут. – Был Струна, и нет его.

– Типун тебе на язык, – оборвал его Пуля. – Мне лучше накапай, чем чушь впустую молоть. Я, между прочим, тоже пострадал. Видишь, сижу вот, тоскую.

– Ага, – ощетинился Мут. – Настолько, что прям забухать хочется.

Пуля усмехнулся, но промолчал.

Дух, собравшись с мыслями тоже выпил настойку и, крякнув, сделал вид, что вот-вот кинет стакан о стену:

– Ээээээээхххххх, жжёт!.. – Прохрипел он, неловко сглотнув. – Будто кипятка хватанул.

– Ну вот, видно же, что приходите в чувства, – обернулся к нам Бочка, показав большой палец. – Универсальное средство.

– Посидите ещё чуток, – по-отечески посоветовал «фримэнам» Петренко. – Пять минут и будете, как новенькие.

– Если не захмелеете, – прибавил Бочка.

Домра с Эдом снова подошли к заветной двери, аккуратно снимая засов. С той стороны кто-то бился и скрёбся, нетерпеливо поскуливая.

– По ходу, ждёт нас ещё один пронырливый зомбак. – Опечалено заявил Фанат. – Жаль, развернуться в коридоре негде. Надеюсь, дальше будет лучше.

Наконец, после недолгой возни, в приоткрытую дверь, проник небольшой мужичок, ростом с кошку, в порванном сталкерском костюме типа «Заря».

Эд позвал его к себе, не давая отвлечься на Домру с Карасём, прилагавших немалые усилия, в попытках закрыть и зафиксировать входную дверь. Оттуда к ним уже тянулись неприятного вида руки – мертвецы почуяли нас, и теперь всеми правдами и не правдами пытались свести с нами счёты.

Прихрамывая на одну ногу, мёртвый сталкер брёл по коридору, сжимая в руках попорченный «Киселём» пистолет.

– Всё хорошо, оружие без магазина, – заверил нас Домра, справившись, наконец, с дверью.

– Пттрррр… крррр… кхаа. – Шелестел кадавр, глядя на полковника. – Петррр… кха…

– По-моему, он Вас знает, – заметил Пуля, наблюдавший сцену, сидя на сейфе.

– Петрееекаааааа… шут… аааааааа, – Зарыдал и заголосил не в меру болтливый покойник. – Тыыыыы… Штттт… Ууууу… Шшшшшууут…

– Кажется, он Вас шутом обозвал, – нахмурился Карась.

– Нет, Шут – это он. – Вздохнул полковник и прицелился в голову мертвецу.

Тот продолжал брести, медленной, шаткой походкой, не замечая притаившихся вдоль стены Бесо и Карася.

Относительно свежий, с расползающимся трупным пятном на щеке, он вёл себя так, будто в нём ещё теплились воспоминания. Ох, прав был Доктор насчёт зомби…

– Петррр…кк…аааа… Оббьь… е-щаааал. – Остановился и погрозил пальцем мертвец. У меня от этой сцены по спине побежали мурашки. Руки не слушались его, но кадавр пытался сложить их в правильный жесть. При этом, он не отрываясь, беззлобно, а почти умоляюще смотрел на Петренко своими мёртвыми глазами. Подойдя почти вплотную к полковнику, он протянул руку к его винтовке и сделал вид, что жмёт на курок.

Неловко, негнущимися пальцами он цеплялся за стену, что-то неустанно приговаривая скрипучим шёпотом. Какая-то серая слизь наполнила его гортань и потекла из носа.

Фанат и Домра сморщились, но стрелять никто не решался, ожидая реакции полковника. Зомби не проявлял агрессии, а лишь таращился в глаза Петренко, уже не в силах что-либо произнести.

– Обббееещал. – Почти чётко произнёс зомби, очистив рот от слизи.

Выйдя из оцепенения, Петренко нажал на курок и вышиб фонтанчик чёрных брызг из затылка монстра. Фанат с Карасём мгновенно убрали труп с дороги, бросив к остальным мертвецам.

– Так что ты там ему обещал? – Почти издевательски спросил Пуля. – Довести до пункта назначения живым и невредимым?

– Я обещал его упокоить, если он умрёт в Зоне. – Спокойно ответил Петренко. – Не думал, что выполню это обещание при таких обстоятельствах…

***

Пуля потупил взор, не решаясь взглянуть на полковника. Вся его напускная спесь разбилась о прохладную отстранённость Петренко, впервые закурившего при мне сигарету.

– Ты, извиняй, если что. Заигрался. Обидно мне до чёртиков, что вы держите меня за бандита. Одни пренебрежительные ухмылочки этих вот чего стоят. – Насупился Пуля, указывая в сторону Карася и Фаната.

– Да ладно. История давняя. – Выдохнул Петренко удушливый дым. – Шут раньше служил в группировке, потом разуверился в наших методах и ушёл на вольные хлеба. Когда-то мы с ним, можно сказать дружили. Вытащили пару раз друг друга из передряг. Он пёр меня на горбу через «Дикие территории» в «Бар», когда нас подрали снорки. Потом долгое время мы не виделись. А когда повстречались, он буянил пьяным в «Ста рентгенах» после провальной вылазки, в которой потерял своего напарника. Напился тогда Шут знатно, даже начал всерьез дебоширить. Посуду побил, дал в морду охраннику. Бармен, как знающий, позвал меня, чтобы я своего кореша утихомирил. И тот, накушавшись вусмерть, покаялся мне, что он своего товарища по-людски не упокоил – не успел, смалодушничал. Кое-как отбившись от монстра, что на них напал, сбежал восвояси. А по пути его накрыло осознание, в кого может превратится его друг, если не уничтожить мозг, не сжечь его труп, а просто бросить мёртвого в Зоне. Станет он потом зомбаком или кикиморой ночами бродить и уничтожать простых сталкеров. Набрался храбрости, взял патронов из нычки и вернулся обратно, а товарища уже и след простыл. Было это на «Агропроме». В то же лето в его коллекторах развелось кикимор – просто тьма. Ребята не знали, как с ними бороться. Хоть напалмом жги эти злополучные территории или бомби с самолётов, чтоб камня на камне не осталось. Как ночь, так что-то воет и стонет, выходя на охоту. Кружится метлой вокруг тебя, не заходя в круг света. А если костёр потухнет – всё, хана… Столько хороших ребят полегло в тот год. А Шут был уверен, что все началось с его друга, которого химера убив, не съела, а скинула нечаянно в колодец. Такие дела.

– Да, – протянул Фанат. – Ни в жизни, ни в смерти в Зоне покоя нет.

– Ну, что оттягивать неизбежное – поехали дальше? – Нетерпеливо спросил группу Бочка. – Сколько там трупов осталось?

– Пяток, не больше, – ответил Эд, откидывая засов. Остальные члены группы заняли исходные позиции, прикрывая его.

Вопреки моим ожиданиям, возня за дверью прекратилась. Казалось, зомби потеряли к нам интерес и разбрелись по своим делам. Похоже, что весь ажиотаж создавали шустрый мертвяк и Шут, толпясь у двери и смущая разум остальных.

Пара покойников присела у стены. Один оставался неподвижным, а другой рассматривал свои пальцы, фосфоресцирующие тусклым, желтоватым светом из-за разросшегося на них гриба. Часть его руки совсем почернела и перестала сгибаться в локте. Старая армейская форма истлела, превратившись в лохмотья на манжетах. Неподвижный труп явных признаков жизни не подавал, но из его рта периодически вырывались непотребные звуки.

– То ли трупные газы, – прошептал Эд, – то ли этот товарищ ещё жив… Если это, конечно, можно назвать жизнью. Остальные, похоже, разбрелись в соседние помещения. Далее ожидать бессмысленно. Предлагаю двигаться вперёд.

Взяв оружие наизготовку, первым в коридор вошёл Фанат. Оглядевшись по сторонам, он позвал Эда, чтобы тот мог проложить дальнейший маршрут.

Зомби, сидящий у стены заметно оживился, нетерпеливо защелкал зубами и попытался встать, но его постигла неудача. Разозлившись, он со всей силы ударил здоровой рукой об пол и попал ей в ближайшую аномалию. Конечность разорвало на тысячи мелких клочков. А безрукий зомби еще долго глазел на то, как кружатся в воздухе обрывки его костюма и крохи плоти.

– «Мясорубка», – сморщился Эд. – Новорождённая, пока не заметная. Но от этого ещё более смертоносная. – Он включил налобный фонарик, кинул болт и сделал аккуратный шаг вперёд.

Следующий коридор, в который мы попали соединял собой несколько просторных боковых галерей.

– Нам туда, – указал проводник на самый тёмный и пугающий поворот.

Бочка сглотнул, Пуля усмехнулся, а Мут понимающе кивнул:

– Ну кто бы сомневался…

– Спокойно. – Прошептал полковник. – Прислушайтесь.

– Вроде, стрекочет кто-то, – предположил Фанат.

– Похоже на аномалию, – навострил уши Эд. – Судя по звуку, это «Лифт». Безвредная гравианомалия. Но тот, кто в неё попадает, на пару часов обречён зависнуть между небом и землёй. А ещё, бывалые рассказывали, что рядом с «Лифтом» очень часто гнездится «Леска», особенно опасная в тёмных помещениях. Разрежет, и не заметишь. Так что, врубаем фонарики и смотрим в оба.

Петренко придирчиво оглядел склизкие стены тоннеля, облепленные илом и грязевыми сталактитами.

– Мда. – Пробормотал он. – Сэкономить не получится… – И, вздохнув, решился растратить драгоценный заряд батареи.

Осветив коридор налобным фонарём, Эд бесстрашно шагнул в галерею и, остановившись, как вкопанный, шумно втянул носом спёртый, наполненный едкой кислятиной воздух подземелья:

– Чёрт, тут тоже что-то подохло… Весьма недавно. За что Вы нас, полковник, в такие вонючие катакомбы завели?

– Ну да, – в тон ему отозвался Петренко, – гуляли бы мы сейчас на свежем воздухе, кормили конечностями мутантов. А тут, понимаешь, бредём во тьме и миазмах!..

В ответ на едкий шёпот полковника, послышался резкий смешок Пули. Эд, игнорируя откровенную издёвку, снова уткнулся в карты. Сверяясь с КПК, проводник сделал несколько шагов вправо:

– Лично мне прямо шагать не хочется, от слова «совсем». Там наладонник показывает электромагнитное возмущение. Скорее всего, это аномалия, но проверять не будем. Двигаемся строго вдоль стены.

– Фу, она вся слизкая. Как будто бюреры соплями обмазали. – Скорчился Пуля.

– Смотри, накликаешь. – Пригрозил ему пальцем Фанат. – Станешь первым блюдом.

– Да из него деликатес, как из говна, простите, пуля, – скрючился от смеха Карась.

– Очень мощно пошутил, – барыга смерил «долговцев» презрительным взглядом.

Плотно прижавшись в кирпичной кладке, мы, наконец, перестав изображать крадущихся ниндзя, увидев следующую дверь.

Эд снова прислушался:

– А вот и «Лифт». Жужжит, ещё как. Думаю, он перекрыл вход.

Приоткрыв дверь, проводник кинул болт, и тот завис в воздухе, в полуметре от земли.

– Так я и думал. Придется обходить. – Предельно сосредоточившись, Эд погрузился в карты и не заметил, как из-за двери на него обрушился ментальный удар…

Свалившись навзничь, он сильно ударился головой, а Фанат с Петренко бросились к створке, мучительно стараясь её прикрыть. Бочка, мгновенно среагировав, поставил сейф и кинулся к ним на помощь. Всеобщими усилиями дверь удалось захлопнуть.

Домра огляделся вокруг в поисках надёжного фиксатора. Не найдя ничего подходящего, он засунул под ручку цевьё собственного ружья.

– Пока сойдёт… Но, боюсь, эта тварь за дверью просто согнёт мою пушку на бок…

Посмотрев под ноги, Фанат поднял кусок ржавой трубы и с усилием вбил его вместо многострадальной винтовки, пока остальные придерживали дверь:

– Нечего разбрасываться оружием в Зоне. – Поднял он с пола выпавшее из ручки ружьё и отдал его Домре. – Как новенькое.

– Надо валить, и пошустрее. Этот бюрер сильный и намерен пожрать сегодня, – выпучил глаза Бочка.

– Возвращаемся назад и шагаем параллельной галереей. Больше вариантов нет. – Развёл руками Полковник.

***

Вернувшись на исходную точку, группа поспешила уйти в параллельный коридор. Длинное, полутёмное помещение, со сводчатым потолком вызвало у меня смешанные чувства.

Глаза мои пока не заметили опасности. Никаких очевидных аномалий, которые смог бы различить даже неофит. Но от одного беглого взгляда во мне зародилось щемящее чувство недоверия, на грани со страхом. В моём мозгу мгновенно запульсировала красная лампочка: «Опасность, дальше прохода нет».

Замешкавшийся Эд топтался на пороге, не решаясь пройти вперёд. Лицо его выражало крайнюю степень сомнения:

– Плохой коридор. Воздух тягучий, как кисель. И ничем не пахнет. Нет в нём привычных ароматов пыли, спёртости и гнили. Пустота, как в вакууме. – Потянул носом проводник, присаживаясь на корточки.

Проверив детектором аномалий дверной проём, он снова поморщился, будто его затошнило.

– Ощущение, что мы в Зазеркалье. – Скривился Бесо. – Ни запахов, ни звуков. Ни растительности на стенах. Идеально чистый бетон. Словно вчера покрасили. Так не бывает.

Эд взвесил на руке горстку лома и кинул перед собой болт. Тот упал на кафельный пол и мелодично позвякивая, укатился вперёд.

– Давайте, используем гайки с лентой, – предложил Бесо. – У меня завалялась пара.

Очередная попытка разведать пространство оказалась малоинформативной. Детальки вели себя вполне стандартно, в рамках банальной физики. Но какое-то глубинное ощущение опасности не оставляло нам шанса на шаг. Группа топталась на пороге, как первоклассники у кабинета директора.

А потом дверь напротив открылась, и оттуда вразвалочку вышел противный карлик в капюшоне. На секунду его взгляд задержался на нас, и он ухмыльнулся. Безгубый рот, представляющий собой сплошную болезненную корку натянулся, растрескиваясь в уголках. Карлик стащил капюшон со лба, и мы увидели бугристую, покрытую язвами бледную кожу. Мелкие, как бусины, глазки выражали ликование.

Махнув рукой, он обездвижил всех нас. И только Мут с Бесо ещё старались сопротивляться. Казалось, что грузин борется с самим собой, пытаясь нажать на курок и поразить тварь. На лице его застыла гримаса болезненности.

Мут же, медленно, словно увязая в густом иле, попытался сделать пару шагов назад и спрятаться за стену, уходя от зрительного контакта с монстром. Но карлик не терял бдительности. Недобро сверкнув глазами, он сделал едва уловимый пас короткопалой, облезлой рукой. И Мут, мгновенно остановился в нескольких шагах от желаемой точки.

Пуля с «фримэнами» оказались в самой выгодной позиции – за стеной. Поэтому, бюрер их не заметил. Остальные, включая меня, застыли мясными изваяниями и не могли более пошевелить ни рукой, ни ногой.

Одна мысль пульсировала у меня в сознании: «А что дальше? Никогда не чувствовал себя таким беспомощным». Мои минорные размышления прервали возня и шёпот Пули за спиной:

– Если не дашь мне оружие, то хрен вы их спасёте. – Убеждал барыга «свободных». – У вас после аномалии реакция не та. Блоху на жопе не поймаете. Не то, что с бюрером тягаться!

– Заткнись, тупица, – в голосе Струны скользнуло раздражение. – Мутант услышит нас.

На что Пуля спокойно парировал:

– Главный тупица здесь – ты, дружище. Бюреры полуслепые и слабо слышат. Это плата за их мутацию. Одни центры мозга у них почти атрофированы в угоду другим, развитым на грани фантастики. Природа нуждается в равновесии. Случись иначе, все мы давно бы отправились на тот свет. Ты что, уроки прогуливал в своей школе торчков? Вас Лукаш не учил азам, или у тебя с памятью проблемы?

В ответ послышалась возня и Дух, удержавший друга от выяснения отношений на кулаках, спокойно произнёс:

– Да успокойтесь вы оба, сейчас не время… Пуля прав по всем фронтам, хоть и ведёт себя ушлёпок!.. – На секунду влияние бюрера ослабло, я сумел повернуть голову и краем глаза увидел, как красный от злости Струна передаёт винтовку довольному Пуле.

– Ну, если выкинешь что, мы тебя пристрелим. – Пригрозил Дух.

– Ваша воля, – оскалился вдохновлённый удачей Пуля, поудобнее перехватил оружие и высунулся из-за угла с целью оценить обстановку.

Бюрер, обстоятельно покопавшись в куче мусора, занимавшей почти всю глубинную часть коридора, выудил из неё что-то светящееся, похожее на голубоватый огненный шарик, спрятал его под полы плаща и уже вознамерился покинуть помещение. Но Пуля опередил его, выстрелив прямо в затылок мерзкому созданию.

Дёрнувшись, монстр качнулся на месте. Далее последовала длинная очередь, прошившая стену и дверь «нехорошего» коридора. Мелкая крошка посыпалась на пол, глухо шурша. Но бюрер не упал. Пули словно летели мимо, меняя свою траекторию.

Развернувшись к нам, он сделал шаг вперёд, недоумённо моргая. И лишь пройдя несколько шагов, свалился на пол, запутавшись в полах плаща. Покинув укрытие, Дух прицелился и всадил несколько пуль в огромную, непропорционально развитую голову карлика.

Постепенно, морок, парализующий нас по рукам и ногам, спал, и ко мне вернулась относительная способность двигаться.

Первым делом я размял затёкшие конечности, и на меня вдруг накатила сильнейшая слабость, как после долгой пробежки. Ноги мгновенно затряслись от пережитого стресса, подгибаясь в коленях, и я мгновенно осел на пол, наплевав на условности.

Следующим «оттаяли» Мут и полковник:

– Бездна побери этих долбанный карликов, – выругался Петренко. – Никогда не знаешь, что они выкинут. Не убил, считайте, повезло.

– А что за штуку он вытянул из кучи хлама? – Спросил Бочка. – Похоже на арт.

– Никогда таких штуковин не видел, – сморщился Эд. – Карлики – умные твари. Они, как и мы, на всю катушку пользуются дарами Зоны. Усиливают пси-способности, лечат раны. Почему он нас не убил на месте? Вот это вопрос.

– Наверное, хотел оставить «про запас»? – Пожал плечами Мут. – В подземельях обычно голодно.

– Лучше скажите, что делать будем? – Перебил ребят Петренко. – Оба пути перекрыты мутантами. Где два бюрера, там и всё семейство. Они, в отличие от кровососов, существа коллективные.

Пуля, наблюдавший всё это время за разговором с винтовкой в руках, неожиданно улыбнулся:

– Есть у меня одно рационализаторское предложение, если доверитесь. – Хмыкнул он. – Не все коридоры данного строения обозначены на планах. Это не просто система катакомб – в нашем распоряжении сейчас целый секретный подземный комплекс НИИ. А эти тоннели – самая верхушка айсберга.

– Брешешь! – Не сдержал эмоций Бочка.

– Ничуть, – помотал головой Пуля и протянул ему свой коммуникатор. – На официальных картах не указаны помещения научного института, а они так же имеют автономные выходы, ведущие прямо в лабораторию «Х-10» под антеннами «Выжигателя».

– То, что нужно! – Воскликнул Петренко. – Кидай нам карты, и попытаем счастье.

***

Заглянув в ПДА Пули, Эд с Полковником быстро сориентировались в разветвлённой системе тоннелей. Технически, под нами находились обширные пространства некогда обслуживающего оборонные нужды научно-исследовательского института.

– Очень интересно, – процедил Петренко. – Всегда думал, что эти подземелья – неглубокие… Воронин давно присматривался к ним, гадая об их предназначении. Да всё не срасталось – пошарить тут всласть…

– Где-то с полгода назад мне в руки попали документы, и я их скопировал, – повинился Пуля. – Не совсем честный шаг, но владеющий информацией – владеет миром. К тому же, как чувствовал, что карты рано или поздно пригодятся.

– Тем любопытнее, в свете его истории, – задумался Петренко. – И чем тут занимались?

– До Второй Катастрофы НИИ, в основном, вело секретные исследования. Изучало психику и способности человеческого мозга. – Приоткрыл завесу тайны Пуля. – Параллельно группа учёных, известная нам как «О-сознание», экспериментировало с ноосферой – единым информационным полем земли. Первоначальной задачей НИИ ставилось выяснение, существуют ли в реальности явления телепатии, телекинеза и любых других способов воздействия мыслью на окружающее пространство. Для нужд НИИ даже построили особый прибор – «Излучатель Кайманова», он же Подавитель агрессии «Радуга», более известный у сталкеров как «Выжигатель мозгов». С его помощью «О-сознание» смогло не только научно доказать существование ноосферы, но и наладить с ней прямой контакт. Именно это «незаконное подключение» к информационному полю Земли и спровоцировало Вторую Чернобыльскую Катастрофу. Параллельно с «Выжигателем», появилась разветвлённая система секретных, подземных лабораторий.На данный момент нам известны лишь те из них, которые обнаружил и зачистил Стрелок: Х-16, Х-10, Х-8. Иные, как эта, ждут своего часа. И не буду скрывать – лезть туда опасно. – Честно предупредил Пуля. – Говорят, Стрелок уничтожил физическую оболочку представителей «О-Сознания», но их разум навсегда перешёл на более тонкий уровень существования, слившись с «мыслесферой» планеты. То есть, фактически, они обрели ментальное бессмертие задолго до его триумфального шествия и уничтожения психотронных установок на «Радаре».

– То есть, сейчас мы спускаемся в логово зла? – Криво улыбнулся Бесо.

– В каком-то смысле, да. Здесь всё и началось, но после Второй Чернобыльской – лаборатории законсервировали на долгие годы. – Развёл руками Пуля. – Не могу дать Вам обещания, что внизу безопасно. Но судя по тому, что основные подвалы заселил кран бюреров, а на поверхности гремит гон, это наш единственный и наиболее здравый план.

– Вертаемся взад, – устало вздохнул Петренко. – У коридора с зомбаками имеется неприметный, тупиковый поворот. Он-то нам и нужен.

– Опять к трупам… – заскрипел зубами Бочка. – Терпеть не могу этих мерзких, тупых созданий!

– Доктор наверняка с тобой бы поспорил, – подзадорил товарища Мут.

***

Пройдя без происшествий несколько галерей, мы снова оказались в тёмном коридоре с обширной речкой из «Холодца» вдоль стены. Неподвижный ранее зомби, издававший неприличное бурление, наконец, ожил и проводил нас тоскливым взглядом до нужного поворота.

– Призываю вас к особой аккуратности, – назидательно прошептал Полковник и осмотрелся по сторонам. – Мертвецы куда-то разбрелись и затихорились. Не ровен час, навалятся толпой. Они здесь дюже охочие до человеческой плоти. Видать, голодно в подземелье – ни крыс, ни тушканов, а бюреры им не по-зубам.

Подтверждая слова полковника, из темноты вывалился абсолютно трухлявый мертвец и целенаправленно поковылял нам навстречу. Неуклюже подволакивая ногу с негнущимся суставом, он плотоядно защёлкал зубами, пытаясь ускориться, но споткнулся об арматуру, торчащую из бетонного пола и рухнул на землю, продрав насквозь оголённую в некоторых местах икроножную мышцу. Одну штанину и берцы покойник где-то потерял и теперь барахтался, как червяк на рыболовном крючке, выражая звуками и взглядом крайнее недовольство ситуацией.

Подойдя к нему вплотную, Карась нажал на спусковой крючок. Прозвучал глухой хлопок, и пойманный в ловушку зомби безропотно осел на пол. Аккуратно перешагнув через труп, Петренко с Карасём углубились в коридор:

– Чисто, – послышался голос полковника. – На стенах проросла гнилушка. Смердит немного, но, в целом, ничего.

– Справа небольшой «Трамплин», – обратил наше внимание Карась. – Не вляпайтесь. Есть все шансы расшибиться о потолок. Глупее смерти не придумаешь. Автоматическая номинация на премию Дарвина, даже по меркам Зоны.

Пройдя по узкому, полутёмному коридору, мы сгрудились у массивной, ржавой двери, ведущей на нижние уровни.

Карась с усилием подёргал за ручку:

– Закрыто. Электронный замок всё ещё действует.

– Сейчас, все будет, – пробубнил Пуля и, сосредоточенно пошарив в коммуникаторе, отыскал там файл с кодом. – Странно, – прошептал он, введя заветную комбинацию в нужное поле. – Пишут, что мы использовали «2 попытки из 5-ти. После пятого входа, код будет автоматически заменён». Слыхали?

– Значит, кто-то уже вскрывал нижний уровень? – Задумался Бесо. – Не знаю, радоваться или волноваться.

– А откуда ты получил информацию о подземном НИИ, если не секрет? – Полюбопытствовал Петренко.

– Откуда – не скажу. Не могу сдавать своих информаторов. Профессиональная этика, сами понимаете, – усмехнулся Пуля, и Фанат болезненно сморщился. – Но могу открыть, для кого я эту инфу отыскал…

– Для Калашникова? – Поднял бровь Мут.

– Почти. Для Депутата. Скинул ему всё на личную почту, месяц назад. – Ответил Пуля.

– Мы с Эдом точно здесь не были, – мотнул бритой головой Домра.

– Ну что ж… – Вздохнул полковник. – Теперь есть все шансы. Бросаем сейф тут. Вернёмся за ним позже. В НИИ может быть небезопасно. А нам нужно сохранить максимальную мобильность.

Глава 31: Фантом

Тяжёлая дверь, на долгие годы оставшаяся в сырости подземелья, поддалась не сразу. Петли наглухо проржавели, и Карасю с Фанатом пришлось изрядно попотеть, чтобы даже на треть приоткрыть её створку.

Первым в НИИ вошёл Пуля, буквально не переставая удивлять группу, оказавшую ему доверие.

И хотя электронный замок работал, в коридоре нас встретила густая тьма. Как говорят в народе: «Хоть глаз коли».

Осветив пространство налобным фонарём и не заметив ничего опасного, Пуля пригласил за собой остальных.

Очутившись за дверью, первое время я привыкал к этой кромешной, всё поглощающей, густой, даже бархатной темноте, наполненной разнообразными звуками… Где-то вдали чуть стрекотали «Электры», к ним присоединялось неясное грохотание – как будто водосточная труба стучала о стену. Далее слух различил звуки падения мелких капель о кафельную плитку – звонкие, стремительные, распадающиеся на сотни мельчайших брызг. За ними последовало жужжание неизвестной мне аномалии, многократно усиленное пустотой галерей.

Включив налобный фонарик и отрегулировав его по интенсивности, Петренко предложил группе экономить заряд батарей:

– Впереди достаточно Эда и Пули. В хвосте пойду я. Вижу, у Мута тоже фонарик с регулятором? – Обратился он к моему напарнику, одобрительно кивая. – Вы в дуэте с Грачом. За сим, предлагаю всем разбиться на такие пары, где один освещает путь, а другой шагает вторым номером, прикрывая напарника. Бесо пойдёт со мной, позади, как самый опытный.

– Мы с Карасём, – мгновенно отреагировал Фанат.

– Мы с Домрой, – ответил Бочка. – Ну, и «свободные», конечно, вдвоём.

– Всем досталась пара. Прекрасно. – Улыбнулся Петренко.

– Ну что, детский сад, старшая группа, вперёд и с песней, – по обыкновению, съязвил Пуля, указывая во тьму.

Внутри меня на мгновение что-то сжалось, и тут же расправилось. Будто диафрагма сместилась, а потом самостоятельно встала на место. Казалось, сердце пропустило пару ударов. Но это не было страхом. Скорее, неоформленным предчувствием чего-то неизведанного. Детский страх темноты навсегда покинул меня ещё задолго до Зоны. Его место заняли тревожное ожидание, готовность к переменам, смутные, глубинные ощущения, щекочущие под рёбрами.

– Темно, как у негра между пальцев, – прервал мои размышления Бочка. – Да ещё это жужжание в подвале с электрикой… Наталкивает на тяжкие думы, вы не находите? – Сталкер подкрутил регулятор фонаря и хорошенько огляделся вокруг.

– Так точно, похоже на полтергейста. – Ответил ему Петренко. – Но, будем надеяться, что законы Мерфи бессильны в рамках конкретного подземелья.

– У соседней двери притаилась новорождённая «Электра», – не отрываясь от ПДА, пробубнил Эд. – Её почти не видно, однако жахнуть может, мама не горюй. Не насмерть, конечно, но мышцы сведёт на пару часов. Слава Зоне, детектор её запеленговал.

Одним размашистым движением проводник кинул болт, и темнота озарилась пучком желтоватых искр. Остальные кусочки лома с глухим звоном упали на землю чуть левее аномалии, и разряда не последовало.

– Кажется, сбоку есть проход, по одному просочимся. – Оптимистично заметил Эд. – Судя по тому, что она ещё жёлтая, а не бело-сиреневая, в ней не больше 200 вольт. Но при определённых обстоятельствах и этого достаточно для остановки сердца. Но если проявим осторожность, то аномалия нас не зацепит.

Небольшая дверь в соседнее помещение открывалась наружу, и Эд без проблем преодолев опасный рубеж, вошел в более светлое, освещённое небольшим скоплением «Электр» пространство.

Последовав его примеру, мы оказались в просторной комнате, похожей на проходную с кабинками охраны. Помещении выглядело неуютным. Разбитая мебель вдоль стен, покорёженные турникеты, разбитые в щепу деревянные скамьи и перевернутые тяжелые ячейки камер хранения говорили в пользу того, что здесь порезвился полтергейст.

– Ну что за день? – Устало вздохнул Бесо. – Пора составлять свой личный бестиарий. Химера, псевдогигант, псы различных мастей и размеров, два вида зомби, бюреры. Теперь вот полтергейст. Никогда за один день я не сталкивался с таким количеством опасных тварей. А сегодня, как прорвало.

– Вообще, здесь тихо, – ответил Эд. – Может, пронесёт…

Пройдя через поломанные турникеты, мы очутились у следующей двери.

– Прислушайтесь, – прошептал Дух. – Слышите? Что-то скрежещет. Как будто когти точат о стальной лист.

Скрипучая дверь медленно приоткрылась, отчего Эд стремительно отскочил в сторону и направил оружие на дверной проём. Бесо с полковником тоже отреагировали мгновенно, вскинув винтовки, снятые с предохранителя. Но за дверью нас встретила лишь пустота.

– Тьфу-ты! – Сплюнул Петренко, принимая расслабленную позу. – Ветер.

– Лично я чуть не обделался, – обезоруживающе честно описал сложившуюся ситуацию Бочка. Мут с Фанатом согласно закивали.

И в тот же миг из-за двери показалась небольшая фигура в белом. Девушка, лет двадцати, в халате научного сотрудника. Не замечая нас, она прошла вперёд, записывая что-то в большом, растрёпанном блокноте и, достигнув соседней стены, просто растворилась в ней, словно её и не было.

– Как это понимать? – Изумился я.

– Просто фантом, – удивлённо ответил Эд, впившись взглядом в пустоту. – Они встречаются в Зоне. Отголоски людей и событий. Наверное, никогда не смогу к ним привыкнуть, – поёжился он.

***

Бочка внимательно оглядел стену, в которой исчез призрак, и указал нам на мерцающее, каплевидное образование с неоднородной, губчатой структурой. Оно буквально застряло в глубокой, продольной трещине, идущей от пола до потолка. Артефакт переливался и мерцал приглушённым оранжевым светом, пропуская по своей поверхности волны искристого тепла. Большая его часть застряла в мотке арматуры, причудливо сплетённом и блестящем, будто его вчера отлили.

– Похоже на "Каплю". Бросовый арт. Но глядите, в каком обрамлении. Стальные прутья словно отшлифованы. Сияют новизной. Неспроста. – Алчно блеснул глазами Бочка, рассматривая необычную находку.

В подтверждение его слов "Капля" засияла красно-желтыми огоньками, и отвалившись от стены с электрическим треском срослась с калёными прутьями, образовав что-то вроде атома со светящимся, вытянутым ядром посередине. Проскакав по земле, артефакт остановился у ног Бочки, непрерывно раскручиваясь вокруг своей оси.

– Вот я не понял сейчас, – тряхнул головой Домра, – фантом способствовал рождению арта?

– С этими «призраками» ничегошеньки не ясно. – Пожал плечами Эд.

– Что это было? – Протёр глаза я. – Оно живое? Или это какая-то аномалия?

– Технически, ни то и не другое. – Заключил Мут. – Скорее, ментальный след человека или события, идущий сквозь время, прошивающий, если можно так выразиться, его ткань. Фантомы не враждебны к людям и не могут на нас физически воздействовать. Но опосредованно их влияние неоценимо. Иногда они указывают верное направление, обращают внимание на важные по их мнению объекты. Зачастую, фантомы выглядят пугающе, но не имеют намерения причинить вред человеку.

– Значит ли его появление, что поблизости имеется пси-поле? – Закусил губу я. – У нас и так фарш из мозга после встречи с собаками и Васильевым.

– Пси-поле не всегда предполагает ментальные удары. – Покачал головой Эд. – Иногда это зона повышенной восприимчивости ноосферы к сигналам нашего мозга или наоборот. Особая частота, настроиться на которую легче лёгкого. И происходит это автоматически, как сейчас. Учёные предполагают, что фантом – это образ, скопированный нашим мозгом из ноосферы. Как голографическая копия, перенесённая в реальность.

– Значит, это – коллективная галлюцинация? – Усмехнулся я.

– Ну, в каком-то смысле, – улыбнулся проводник. – Лучше тебе переговорить на сей счёт с Доком. Или с учёными. Лично я считаю, что фантомы, являющиеся нам – это способ общения ноосферы в целом или Зоны в частности, адаптированный под сознание человека. Проводя много времени в подземельях, я внимательно изучал этот вопрос. Фантомы любят замкнутые пространства. И так как здесь долгое время проводили соответствующие эксперименты, думаю, мы еще не раз столкнемся с подобными лазейками в тонкий мир.

Пока Бочка зачарованно разглядывал новый арт, аккуратно подцепив его тонким металлическим прутом, Эд с полковником изучали следующий коридор.

– А вот и вход во внутренние помещения НИИ. – Сверился с картами Пуля.

Сквозь открытую дверь доносились запахи сырости, грибов и пыли. Дверной проём порос густой паутиной, свисающей неоднородным, белёсым пластом.

– Слава Создателю, никакой гнили и сырной вони, значит, в галерее нет и трупов – покойных или беспокойных… – С облегчением вздохнул Пуля. – А вот пауков стоит опасаться. Кто может знать, во что они мутировали за долгие годы…

– Самое время признаться, – смутился Дух, и нижняя губа его предательски задрожала. – Кажется, я – арахнофоб. Боюсь этих тварей до жути. Даже когда тапком их бью, аж нутро съёживается.

– Лично мою фобию лечит наличие винтовки в руках. – Оскалился Бочка. – Думаю, эти паучки не того калибра, чтобы бить их тапком…

– Ой, не начинай, – вконец побелел и так бледнолиций Дух. – Снорков не боюсь. Пси-собак там разных. А твари, у которых больше четырёх лап, вызывают во мне приступы глубокого отвращения.

– В таком случае, сочувствую, – усмехнулся Бесо и указал рукой на белёсые огоньки, скользящие по потолку в кромешной темноте коридора.

– Твою мать! – С чувством выругался Фанат. – Огромная тварина! Шустрая!..

Он нацелил винтовку в направлении мутанта. Но паук не спешил выходить на свет. Он затаился за грудой разбросанного у двери металлолома и закрыл глаза.

– Маскируется… Умный. – Цокнул языком Петренко. – Эй, Дух, ты там жив? – Перевёл он взгляд на иссини бледного, застывшего за его спиной «фримэна».

Дух ничего не ответил, а лишь перезарядил оружие и дрожащими руками направил его дуло во тьму.

Паук, будто почуяв страх, застрекотал лапами, толстыми, как табуретные ножки. Но будучи ночным созданием, под свет фонарей он не стремился, а занял выжидательную позицию, не выходя из укрытия.

Первым сдался Бочка:

– Надо мочить этого гада. Смысл ждать?

– А ты уверен, что пули не застрянут в хитиновом слое? – Выразил сомнения Пуля. – Я читал про похожих тварей в сталкерской сетке. Мужики живописали, как насилу отбились от «арахнидов» в подземельях «Тёмной долины». Пистолетные пули хитин не пробили, и сталкерам пришлось «гасить» тварей с помощью подручных средств. При том, что те пауки размером не превышали таксу, а этот, судя по очертаниям не уступает в габаритах ротвейлеру.

Прицелившись во тьму, Фанат сделал пробный выстрел. Тварь недовольно заверещала и скрылась в глубинах коридора. Послышался скрежет гравия и тихий скрип. Похоже, что паук нашёл убежище в каком-то люке.

– Упс. – Прошептал «долговец».

– Молодец, – осклабился Бочка. – Спугнул тварь. Теперь она затихарилась и выжидает момент – куснуть Духа за задницу.

Включив фонарь на максимум, Петренко осветил коридор:

– Будем начеку. Бочка, не выкидывай арматуру, на всякий пожарный. Если не поможет бронебойная пуля, воспользуемся дедовским методом. Как говорится, против лома нет приёма.

Пошарив мыском берца в груде хлама, Петренко отыскал в ней ещё один искорёженный прут и удовлетворённо крякнув, шагнул во тьму. Фанат с Карасём скользнули за ним, словно тени, держа оружие наготове. Финик, грозно стреляя глазами, завертелся по сторонам, как флюгер:

– Блин, всё время мерещится шорох его лап.

Но, вопреки ожиданиям, тварь нам больше не показалась. Напротив, создавалось впечатление, что она целенаправленно сбежала… Возможно, предупредить собратьев о нашем появлении.

– Главное, чтобы этот паук не привёл товарищей на наш праздник жизни, – в очередной раз прочёл мои мысли Мут.

Глава 32: Привал

Различимы ли для вас оттенки тьмы? Для меня однозначно, да.

Представьте себе синие летние сумерки. Вы уселись на лавочке во дворе, баюкая в руках ледяной лимонад. Тёплый вечер так и манит принюхаться, запечатлев на память медовые ароматы трав, запахи прелой мяты с клумбы и тонкий, едва различимый дымок от костра, вплетающийся незримой нитью в эту разношёрстную симфонию, сыгранную бессчетное количество раз…

На большой земле я не слишком задумывался о своих ощущениях. Но бесспорно, тёплая летняя ночь под открытым небом выглядит намного привлекательнее чернильного небытия наполненного пауками подвала.

Неоспоримо одно – от тьмы никуда не сбежать… Она не устанет преследовать нас, пока не нагонит и не поглотит целиком, проникая под кожу, заполняя каждую клеточку живой ещё души, отнимая у нас самое главное – способность надеяться. Веки отяжелеют, душу наполнит тревожная дрёма.

Вчера я встречал тьму, как друга, позволяющего передохнуть под своим крылом, а сегодня я бегу от неё, как от величайшей опасности. Таящееся в ней зло многолико и бесстрашно, в отличие от простого смертного человека, имеющего лишь одну биологическую задачу – выживание любой ценой.

В детстве тьма меня пугала. Я мчался от неё по коридору, наполненному виртуальными монстрами, к спасительному выключателю, что есть мочи, хватаясь за него, как утопающий за соломинку. И родители смеялись надо мной, называя фантазёром… А сегодня я спокойно бреду в кромешной темноте галерей, не пытаясь с ней бороться или торговаться. Спасительного выключателя нет и в помине, но я в нём не нуждаюсь. Он не спасёт меня от трагедии, как тогда, в детстве. Свыкаясь с этой мыслью, я перестал страшиться темноты…

Пока мелкая галька мерно похрустывала под ногами группы, я мог вдоволь придаться размышлениям. Занятие в Зоне – крайне непозволительное. Но казалось, мои ментальные силы иссякли, и я двигался на автопилоте. Дни тяжёлого перехода, встречи с мутантами, разнообразные неурядицы, выпавшие на нашу долю, совсем измотали меня.

Я мечтал лишь о двух вещах – о тёплой постели и звенящей тишине, не вмещающей в себя треск аномалий и невнятное шуршание притаившегося во тьме монстра.

Чувствуя моё настроение, Мут настойчиво возвратил меня в реальность:

– Ну, что ты скис? Смотри в оба.

Струна и Дух тоже выглядели довольно потрёпано. Долговязый «фримэн», слегка прихрамывая на одну ногу, угрюмо плёлся в хвосте колонны.

– Не отставай, – слегка подогнал его Петренко. – Что у тебя с ногой?

– Да, старый перелом даёт о себе знать, – сморщился Струна. – Всегда шалит от долгих переходов.

– Может, хряпнешь анальгетика? – Протянул ему упаковку таблеток Бочка.

Струна с благодарностью принял лекарства и запил их содержимым собственной фляги.

– Как тебя угораздило так поломаться? – Не отставал от «фримэна» полковник, явно стараясь его расшевелить.

– Да, прыгнул неудачно. Пережидал Выброс в Припяти, спрятался в подвале многоэтажки. Окна первого этажа – заложены кирпичом. Запасных выходов нет. И мне вдруг подумалось, что это отличное место для ночлега. Выброс отгремел вполне стремительно, и оставшаяся ночь прошла благополучно. Наутро вышел, ткнулся в дверь, а её перекрыла мощная «Воронка». Стал думать, как выбираться… Попробовал разбить кирпичную кладку в окнах: ничуть не бывало – фанатики поработали на славу, укрепляя свой «форт». Пережив первую волну стресса, подумал: «Да что я парюсь? Просто пережду. Если это блуждающая аномалия, то, может, к вечеру сдвинется с места, и даст мне выйти". В общем, просидел я в том подвале, пока консервы не кончились. Сети нет. Потом и батарейка села. К исходу седьмого дня, оставшись без воды, решился прыгать. Внизу под окнами, как на зло, сплошной асфальт и какие-то тюки со строительным мусором… Но я до сих пор считаю, что ещё легко отделался – всего лишь сломанной ногой. Повезло, что группа наших бойцов схлестнулась с «фанатиками» неподалёку. Иначе бы так и помер… В Зоне у одноногого – фиговые перспективы. Сами понимаете.

– Мда, дела… – задумчиво пробасил Бочка. – Надо тебе к Доку податься. Он мастер – вправлять переломы. Ежели что не так срослось, то придётся ломать, конечно… Плюс процесс восстановления. Может за месяц и отделаешься, а то и быстрее в его микстурками. Чем так, полухромым по Зоне ползать.

– Да всё времени нет, вот и откладываю, – рассеянно пробубнил Струна, пытаясь взять себя в руки.

Пригубив из фляги энергетика, Мут предложил и мне сделать глоток. Я не стал отказываться, ибо шкала моей энергии прочно застряла на нулевой отметке.

Безликое, бетонное подземелье, кромешная тьма и ощущение полнейшей изоляции от большого мира сделали своё дело. Со временем и жизнерадостный Бесо заметно поник. Концентрация внимания группы снизилась, и Пуля предложил устроить привал:

– Сейчас будем проходить складские помещения. Там имеется пара изолированных комнат. Предлагаю забуриться в них и немного перекусить. Идти ещё часа три, не меньше. И то, если очень повезёт. Поэтому, нужно хорошенько восстановить силы.

Вернувшись в авангард, к Эду, Пуля сосредоточенно уставился в ПДА, прокладывая дальнейший маршрут.

А Фанат подошёл к нам поближе и, понизив голос, обеспокоенно спросил:

– Вы ему доверяете?

Мут уклончиво пожал плечами:

– Главное, что ему доверяет полковник.

– Эх, знал бы Петренко то, что известно мне… – неоднозначно вздохнул Фанат.

– Не будь бабой, – перебил «долговца» Бочка. – Ваши личные тёрки не должны мешать общему делу. Ты – толковый боец, классный мужик. Но иногда я просто тебя не понимаю. Так долго таить обиду, за такую фигню!.. Эх… – Он устало махнул рукой и недовольно умолк.

– Эй, ты ничего не путаешь? – Спросил я у Бочки. – Из-за Пули погиб его брат. Разве это мелочь? По-моему, Фанат имеет право злиться.

– Да если бы, – возразил Бочка. – Дело тут далеко не брате. Это ужасная, трагичная, но всё же случайность. – Он повернулся к Фанату и во все глаза уставился на него. – Не буду выдавать чужих тайн. Если захочет, сам Вам расскажет.

Фанат ещё раз вздохнул и взъерошил густые, черные волосы.

– Ладно. Поговорим на привале. Надо, наконец-то, открыть все карты… И поставить итоговую точку в этой истории. Сейчас скажу лишь, что я не могу доверить Пуле свою жизнь, так как однажды он уже меня подвёл, преследуя свои выгоды. Сдаётся мне, что и сейчас история повторяется…

***

Не сводя глаз с Пули, Бочка сделал пару неуклюжих шагов и, оступившись, угодил ладонью в стену. Послышался мощный чавкающих звук, и сталкер, сморщившись, придирчиво оглядел свою руку, измазанную в серо-зелёной жиже:

– Мерзость… Пахнет тиной.

Чистой рукой он выудил из кармана ветошь и обстоятельно обтёр грязную конечность. Идущий вслед за ним Фанат протянул ему флягу с водой:

– Обмой. Вдруг, это токсично.

Сполоснув кисть, Бочка поблагодарил товарища за помощь. Петренко тем временем замерил дозиметром фон покрытой скользкой жижей стены:

– Чисто. Детектор аномалий молчит. Как думаете, что это?

– Наверное, паучьё постаралось. – Бочка критически оглядел стену и сморщился. – Не знаю, что это, но оно тягучее, как сопли. Как думаете, рука не отвалится?

– Вероятность мала. – Уклончиво улыбнулся Фанат, разглядывая бледнеющую в свете фонаря конечность товарища. – Скорее ещё одна вырастет. Или, на крайняк, обзаведёшься супер-способностью, подобно Спайдер-Мэну. – Улыбнулся он, и Бочка скорчил суровую рожу.

– А что? Лично я вот совсем не против… По стенам лазить – весьма удобно. – Бесо ухмыльнулся и схватил Бочку за руку. – По-моему, у тебя волоски на ладонях пробиваются, как у членистоногих.

– То есть, ты хочешь сказать, что технически, я теперь – членисторукий? – Скептически уставился на друга Бочка. – А в лицо?

Бесо закусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться, но Мут, указал товарищам на руку Бочки:

– Зря ржёте… У него какие-то пятна на кисти. Чёрные…

– Всё-таки вляпался в приключение, – не оглядываясь, вздохнул Петренко. – А Дока-то с нами и нет. Говорил же, осторожнее! Совсем расслабились, черти…

– Я бы смазал ладошку мазью с антибиотиком. Так, «на всякий». – Сморщил нос Мут. – Вдруг это какой-нибудь «радиосифилис»?

– Вы совсем дураки? – Выпучился Бочка на Мута, но тот, не теряя скорбного вида, протянул ему безымянный тюбик.

– Мажь уже, умник. – Устало улыбнулся Бесо. – А то порастёшь ядовитыми грибами, что и за руку с тобой не поздороваешься.

– Да это родинки! – Раздосадовано взревел Бочка, но тюбик у Мута забрал. – Чудики, блин. Испугали меня до чёртиков!..

Бесо с Мутом расхохотались, а Петренко, обернувшись на друзей, покрутил пальцем у виска.

– Это антисептик, – пояснил мне Мут, но я лишь покачал головой, ощущая, как толстый обруч, пережавший диафрагму, стремительно рассыпается, принося волну облегчения.

– Нашли Вы время для приколов. Чуть телёнком Бочку не сделали. – Не унимался полковник. – Ну кто так шутит в Зоне? А если нарвёмся?

– Да у них уже колпак свистит от усталости… – Вздохнул Бочка. – Я на дурных и хворых не обижаюсь, чтоб вы знали. – И выразительно взглянув на друзей, он перегнал их, поравнявшись с Пулей.

Какое-то время группа шла молча. Лишь изредка тишину подземелья нарушали обиженное сопение Бочки да звон гаек в сомнительных участках.

– А вот и свет в конце тоннеля, – послышался весёлый голос Эда. – Привал. Наконец-то.

Просторное помещение раздевалки, совмещённой с душевыми, встретило нас мерцающим светом развешанных по периметру ламп.

– Значит, электричество в подземелье есть, – задумчиво прошептал полковник, присаживаясь на ближайшую банкетку.

– Боже, как я этого ждал, – благодушно улыбнулся Эд. – Хоть поедим по-человечески…

Карась с Фанатом заглянули в каждый закоулок и, убедившись, что опасности нет, тоже скинули рюкзаки.

Бочка ещё какое-то время по инерции разглядывал руку, а Мут с Бесо не упускали возможности его подколоть.

Струна, устроившись в обшарпанном, пыльном кресле, отхлебнул энергетика из фляги и закрыл глаза:

– Вот это жизнь!..

В смежном, складском помещении что-то мерно скрежетало. Но этот звук уже не напрягал. Бочка закрыл входную дверь и подпёр её стулом для надёжности:

– От бюреров с полтергейстами это, конечно, нас не спасёт, но я бы предпочёл поменьше светиться.

– Ага, как страус, – оскалился Финик. – Голову в песок, и как бы нет Бочки.

Но сталкер даже не обратил внимания на колкость. Спокойно присев в углу, он выудил термос и банку сайры:

– Как вы думаете, рыба – адекватная еда для будущих супергероев?

– Да без базара, – хохотнул Пуля. – Рыба – это чистый фосфор. Будешь светить окулярами, как Вий.

Группа рассмеялась, и я физически почувствовал, как существенно снижается градус напряжения. Расслабившись, я выудил из рюкзака батон, Мут аккуратно нарезал колбасу. Беззаботно напевающий Бочка выложил на газету пакет со свежими огурцами:

– Слямзил на базе у «фримэнов». Чистый мёд. Пробуйте.

Карась откупорил термос с чаем, и раздевалку наполнил душистый аромат мелиссы.

– Ну, теперь можно жить! – Улыбнулся Петренко, и водрузил на импровизированный стол порезанный брусочками плавленый сырок.

– Аминь, – эхом отозвался довольный Финик. – Давайте уже жрать, пожалуйста?! А разговоры отложим на потом.

***

Вытянувшись в мягком кресле, Бочка сыто рыгнул и прикрыл глаза:

– Чистый курорт… Остался бы тут жить, но соседи здесь – так себе… – Он прищурился и указал пальцем в дальний угол комнаты. На кафельном полу лежала неопрятная груда чёрного тряпья, утопленная в зеленоватой слизи, поразительно напоминающей субстанцию на стене, в которую вляпался Бочка.

Присмотревшись получше, я понял, что эта куча – хитиновый панцирь паукообразного, и мне мгновенно стало дурно. Холодная волна пробежала от шеи до копчика… Ладони покрылись липким потом, а в горле прочно застрял тошнотворный ком.

– Только не говорите мне, что эта штука органическая… – Сморщился Бесо и, подцепив прутком шуршащие пластинки, отвернулся в сторону. – Хотелось бы оставить свой обед при себе…

– Где-то поблизости ползает огромная восьмилапая тварь, размером с хорошую овчарку… А мы тут спокойно гоняем чаи? Серьёзно? – Встрепенулся Пуля, озираясь по сторонам.

– Спокойно. – Перебил его полковник. – Мы уже поняли, что пауки не очень-то жалуют свет. Стоит полагать, что тут мы все в безопасности.

Вольготно откинувшись в другом кресле, Эд зачитал нам выдержку из сталкерской сетки:

– Если верить полевым заметкам, тварь после линьки наиболее уязвима… Когда паук вырастает из панциря, он покидает его. На месте старого хитина постепенно нарастают новые слои. Но происходит это не сразу. Сначала покровы мягкие, но примерно в течение месяца панцирь восстанавливает первоначальную прочность. И лишь тогда паук сможет полноценно охотиться. До этого он избегает прямого столкновения с естественными врагами и довольствуется тем, что само увязает в его паутине. Паутина «Чернобыльской вдовы» токсична. При попадании на кожу оставляет ожоги. Яд паука – не смертелен, но в предельных концентрациях способен парализовать на несколько часов взрослого мужчину.

– Прекрати, – взмолился Струна. – А точнее, пощади мою психику.

– Предупреждён – значит, вооружен, – глубокомысленно изрёк Петренко. – Боишься или нет, а о враге нужно знать всё.

– Пауки – стайные создания. Живут небольшими колониями по 20-50 особей. – Продолжил чтение Эд. – Основной рацион их питания составляют мелкие мутанты – крысы, тушканы или собаки. Но в голодное время они способны напасть на человека.

– Теперь понятно, почему в этих подземельях совсем нет мутантов… – Поджал губы Бочка. – Чудненько.

– Сейчас эта тварь приведёт свой клан, и они полакомятся нами за милую душу. – Закрыл глаза Струна и мощно сглотнул.

– Одно радует, что монстр полинял и теперь не лезет на рожон. – Подвёл итог Эд. – Может, он вообще тут один? В этих катакомбах – не долго и помереть от голода. Не стоит руководствоваться только заметками, причём, чужими. Пока всё мирно и тихо. Так что не будем нагнетать.

***

Отдохнув минут тридцать, полковник предложил нам двигаться дальше. Но Бочка вдруг заартачился, указывая на Пулю с Фанатом:

– Пока эти двое не разберутся в своих тёрках, я с места не сдвинусь. Иначе в решающий час подведут нас ОБА, – с нажимом произнёс сталкер, заглядывая в глаза смутившегося «долговца».

– Да не в чем разбираться, – мгновенно скривился в ухмылке Пуля. – Просто кто-то, как барышня, принимает всё близко к сердцу.

Кулаки Фаната непроизвольно сжались, но Карась положил ему руку на плечо, возвращая друга в реальность:

– Да не стоит он того.

– Кто-нибудь прояснит уже, в чём дело? – Всплеснул руками Мут. – Лично я устал от неопределённости. Раз Пуля уже не пленник, он тоже имеет право высказаться. – На что группа одобрительно закивала, а Фанат совсем сник.

– И правда… Давайте, я начну, – спокойно ответил Пуля. – А то Фанат сейчас будет эмоционировать, поливать меня грязью и ругать последними словами. А я для метания какашек уже слишком стар, – он рассмеялся и поскрёб ногтями небритый подбородок. – С чего бы начать…

– С мая, 2008-го. – Презрительно прищурил глаза Фанат. – Или кишка тонка – признать ошибку? Вот у тебя всегда так: виновны люди, обстоятельства, погода, но только не сам Пуля.

– Лады, – тряхнул головой сталкер и поднял руки вверх, изображая покорность. – Только, чур, не перебивать. Потом добавите все, что сочтёте нужным.

Глава 33: История Пули

Май в том году выдался на редкость солнечным и цветущим. Сверчки стрекотали так, аж уши закладывало. Тёплые, почти летние сумерки наполняли лёгкие ароматами черёмухи, реки и прелого, прокалённого дневным солнцем, цветущего луга.

Ещё и года не прошло с момента Второй Чернобыльской Катастрофы. Необратимые изменения природы пока не бросались в глаза. Эволюция Зоны, как единого, слаженного организма протекала постепенно. Сначала исчезли привычные Божьи твари – перелётные птахи, лисы и зайцы. В лесах перестали встречаться ежи и олени. Их место прочно заняло мутировавшее вороньё да слепые псы, поевшие подчистую всё мелкое зверьё в округе.

То здесь, то там попадались чернобыльские кабаны – свирепые, вездеходные твари, продирающие бурелом клыками, подобно танкам. Когда первый в истории Зоны гон прошёл, выжившие в заварухе, рассерженные и ослабленные мутанты рассредоточились по периметру в поисках безопасности и пропитания. Кабаны осели в лесах, собаки подались в промзону, спасая свои жизни в склоках с более сильными хищниками.

Снорков, слава Создателю, тогда ещё не было и в помине. Возможно, лишь в самом центре Зоны, но вход туда на долгие годы перекрыли работающие установки Кайманова. Не попадались сталкерам и химеры. В то время на изломанных, ещё зелёных тропках Зоны не водилось ни изломов, ни бюреров, ни даже зомби. С этими напастями пришлось столкнуться куда позже. А пока хватало аномалий и псов. Облезлые, голодные слепыши загоняли одиноких бродяг и разрывали их на мелкие части. Не успел сныкался до темноты, считай умер.

Корма мутантам явно не хватало, а посему повышенная агрессия бродячих стай заставляла людей прятаться за бетонные заборы.

Группировки в то время лишь набирали свою силу. Ткаченко, Крылов и Воронин сколотили "Долг". Примкнувшие к ним верные сторонники занимались зачисткой "Ростка" и обустройством Базы.

– Я тоже состоял в их рядах. – Вздохнул Пуля. – Глупый, молодой, горящий идеей уничтожения Зоны, как явления. Никто тогда не знал очевидных вещей. Не хотел верить в необратимость трагедии. У меня были верные товарищи, семья, принципы, которые я оберегал. И это время казалось прекрасным, не смотря на трудности. Зона сломала и забрала у меня всё, чем я мог гордиться. Истовый боец за правду и «мир во всём мире» превратился в третьесортного барыгу, готового на всё ради денег, в которых он тогда невероятно нуждался.

Но произошло это куда позже. Ведь Зона – не гопник из подворотни. Она не заставит тебя вывернуть карманы, отбивая почки, в тёмном, пахнущем мочой подъезде. Ты приходишь к Ней по доброй воле, зная, чего ты можешь лишиться. Ластишься, заигрываешь, обманываешь, кутишь на грани. Срываешь куш. Втягиваешься. И вот ты уже на адреналиновой игле. Дети забывают твоё лицо, родители умирают, пока ты в топчешь эти гнилые тропы. Жена влюбляется в другого или сутулится и иссыхает от вечной тревоги и ожидания.

А ты, как жалкий нарик, рвёшься в рейд – деньжат заработать и думаешь: «Последний раз. Соскочу в любой момент».

И Зона улыбается в твоей голове, распадаясь молекулами эндорфина по телу. Пульсирует жадным желанием жизни… Там, за колючим периметром, куда нельзя… в самом кромешном, жарком аду.

Ты привыкаешь жить на надломе и готов с головой окунуться в бездну. Не за деньги и не за идею… Постепенно ты вырастаешь из "ясельного" стяжательства. Все человеческое в тебе притупляется. Ты меняешься, подстраиваешься под буйный нрав Зоны, учишься чувствовать Её и читать знаки… В большом мире ты более не ощущаешь себя своим. Лишь вдохнув гнилые испарения и шагнув на тайные тропы, ты становишься податливым и живым. И пускай, ты убеждаешь других и в первую очередь себя, что в твоих вылазках есть высокая цель, не обманывайся – это Зона прорастает в твоей душе, сочиняя для тебя красивую сказку, притягательный, мазохически приятный ночной кошмар… Заставляет лгать родным, придумывать доводы, чтобы остаться на большой земле… Когда это происходит, считай, что ты уже на крючке.

Звенящая правда скрыта от нас, до поры… Покоится в бездне оправданий. И чем не назови этот бред, но сталкер банально привыкает фехтовать со смертью. Его забавляет собственная неуязвимость из рейда в рейд. Ему нравится встречаться глазами с опасностью и размахивать среднем пальцем перед носом старухи с косой. Но чтобы в этом себе признаться, для большой земли нужно умереть. Распрощаться со всем, что тебя на ней держит и не делить любовь к Зоне с простыми женщинами из плоти крови, которых ты, в сущности, никогда не сможешь пожелать так же, как Её…

***

Солнце в тот день жарило нещадно. Раскалённые, как гигантская сковорода, асфальт и бетон, буквально плавили подошвы у берцев, заставляя ноги неторопливо закипать под плотным панцирем жёсткой спец-обуви. Утирая струящийся пот, сводная группа сталкеров (из числа «долговцев» и вольных) шла на зачистку дальних ангаров, ставших потом перевалочными пунктами "Долга" по пути на "Янтарь".

По сводкам разведотрядов, стратегически важные для группировки территории кишели неизвестными тварями, как матрас клопами. Уже несколько бойцов бесследно пропало, уходя в рейд через «Дикие земли».

И сегодня там неспокойно. Не зря им дали такое название. Но тогда группировка особенно остро нуждалась в адекватных, относительно безопасных выходах на «Янтарь» и к «Армейским Складам». В центр Зоны конечно, сталкеры лишь мечтали добраться. Работающий тогда в полную мощь «Радар» бил по мозгам только так, превращая народ в безмозглых зомби.

Новая Зона тогда ещё не была исследована. А оттого манила всякого, суля ему богатства и научные открытия. «Долг» сколотил долгоиграющий тандем с учёными, которым до зареза хотелось пробраться в Копачи и к «Янтарному» озеру. Спонсировали эти рейды хорошо. А генералу Ткаченко, первому лидеру Долга», после ухода из Вооружённых сил, просто жизненно необходимо было заручиться поддержкой союзников, финансовой в том числе.

Войдя на "Дикие территории", Петренко недобро присвистнул. Хорошенько разложившийся на палящем солнце труп нещадно смердел чем-то густым и солёным. Жирный, чёрный ворон, мирно копающийся в его глазнице, встрепенулся от неожиданности и с громким криков взмыл ввысь, унося в клюве кусочки вожделенной добычи.

– Зараза, – недовольно прошептал Бочка. – Сейчас всех тварей к нам созовёт.

Выглянув из-за остова, побитого кислотными дождями ЗиЛа, Петренко дал установку группе:

– Предлагаю дойти до наблюдательной вышки и подняться наверх. Оттуда можно по трубам добраться, куда угодно… Лучше перебдеть. От греха подальше. Собаки беснуются – мама не горюй. Сначала поели всех тушканов, теперь взялись за нашего брата. Порвут в лоскуты, как группу Витьки Ретивого с неделю назад. Нас Пётр потом в Рай не пустит. Говорят, на небе дебилов дюже не любят. Разворачивают в ад всех, кто жизнь свою не бережёт и Бога искушает.

– С каких пор ты стал таким религиозным? – Усмехнулся Бочка в ответ полковнику.

– С этих самых,– крякнул Петренко, указывая на большую стаю собак, вольготно расположившуюся на ржавых рельсах.

Самый крупный пёс, покрытый гнойными струпьями, встрепенулся и повёл носом, поднимаясь на мощные, но кривые лапы бульдога.

– Надо валить, – занервничал Фанат, и группа, стараясь не издавать лишнего шума, двинулась по направлению к заветной вышке охраны.

***

Пока псы грели впалые бока на ярком, столь ценном в Зоне солнце, группа прошла мимо них незамеченной, тщательно прячась за остовами крупногабаритной техники. Почти на полпути к наблюдательной вышке Пуля замешкался и хорошенько оступился. Непокорный гравий заскользил из-под ноги и, не сговариваясь, Петренко с Фанатом подхватили товарища, спасая от болезненного падения.

– Ты чего удумал вдруг – полежать? Ноги не держат? – Строго спросил полковник вполголоса.

– Слева что-то есть. Марево над землёй. – Пуля хорошенько замахнулся и кинул лежащую под ногами щепку в сторону аномалии. Послышался сухой треск и деревяшку разорвало, да так, что даже трухи не осталось.

– «Карусель». – Полковник поднял камешек и метнул его чуть дальше, забирая левее аномалии. И снова повторилась та же история. С громким хлопком фрагмент асфальта распылило в порошок.

Та же участь постигла и следующие кусочки мусора, в изобилии валяющиеся под ногами.

– Налево путь заказан, – грустно отметил полковник. – Не стоит и пытаться. А с собаками связываться ой-как не хочется.

– Можно залезть на крышу вон тех ЗиЛов, – Серый уверенно махнул рукой в сторону ржавеющих грузовиков. – Достаточно высоко, собакам не по зубам такое сальто. И отстрелять шавок.

На том и решили. Серый и Пуля уместились на крыше ближайшей «буханки» и взяли в прицел навострившую уши стаю, явно почуявшую неладное.

Остальные члены группы – в лице Петренко, Фаната, Зямы и Карася – быстрыми перебежками двинулись к грузовикам.

Собаки, узрев добычу, мгновенно взбодрились. Вожак-заводила утробно завыл и необычайно бодро для хромого, поскакал наперерез группе, предлагая остальным членам стаи взять нас в кольцо.

Псы бросились врассыпную – кто-то рванул к сталкерам, клацая на ходу зубами, остальные же разбежались и затаились, ожидая сигнала от вожака. Оглушительный лай и тихое рычание изрядно действовали на нервы. И, взяв в прицел криволапого пса, здорово напоминающего вывернутого на изнанку бульдога, Серый прожал спусковой крючок. Послышался тихий хлопок – пуля пробила тонкую, изменённую мутациями шкуру и, взметнув кровавый фонтанчик, вышла с противоположенного бока пса, сломав ему ребро. Кость вывернуло наружу, псина оглушительно завыла, сбавив скорость. Но выстрел её не остановил. Она продолжила бежать вперёд, криво припадая на сторону, как будто на ходу пыталась вылизать свежую рану.

Осознав промах, Серый прицелился в голову. Ещё один хлопок, и пёс осел на асфальт бесформенным мешком. Его товарищ по стае, бежавший за ним, споткнулся и перекатился через бездыханное тело собрата. Неистово зарычав, он кинулся к «буханке», и Пуля снял его в прыжке точным выстрелом в лоб из пистолета.

Ещё несколько псов зависло на хвосте у группы. Вожак, не отрываясь от них, злобно завывал, пытаясь деморализовать врага, но не тут-то было. Обернувшись, Зяма пальнул из карабина прямо в шею облезлой твари. Коротко всхлипнув, она упала в грязь и осталась неподвижной.

Второй пёс рванул вперед и клацнул челюстями буквально в сантиметре от руки сталкера, но Петренко обернулся на выстрел и наотмашь рубанул прикладом по твёрдому черепу слепого пса. Мотнув головой, тот на секунду замешкался. Этого времени как раз и не доставало Зяме, чтобы сделать шаг назад и снести половину морды надоедливому псу одним точным выстрелом в голову.

Взяв на мушку следующую тварь, Пуля крикнул группе:

– Скорее. Я прикрою. Не теряйте времени.

Серый убрал пистолет в кобуру и расчехлил безотказный «Калаш». Короткая очередь и, заходясь в оголтелом визге, ещё один пёс упал на асфальт.

Высокий, полноватый Зяма, отдышливо кашляя, первым выбежал на площадку к заветным ЗиЛам. Но его постигла неудача.

Заливаясь визгливым лаем, ближайшие к группе псы сомкнули круг, не пуская сталкеров к спасительным грузовикам. Изворачиваясь и не останавливаясь ни на секунду, собаки опасливо кружили, не решаясь напасть на вооружённых противников.

Зяма вскинул ружьё и выстрелил в ближайшего к нему пса, мгновенно спровоцировав стаю на действия.

Собаки ринулись стремительно, как рой разбуженных пчёл. Резанув длинной очередью по лапам, Петренко перебил им суставы и обездвижил нескольких псов. Остальные бросились врассыпную, скрываясь за грудами хлама, уходя тем самым с линии огня.

Подсадив Фатата на заднее колесо, Карась подтянулся, и стремительным рывком запрыгнул в кузов. Подав руки Зяме и Петренко, они помогли им забраться, и вернувшиеся за добычей псы, сделав круг, жестоко обломались. Скуля и порыкивая, они делали попытки подпрыгнуть и достать свой несостоявшийся обед. Но у группы имелись на сей счёт другие планы.

Перестреляв добрую часть стаи, голов двадцать, не меньше, сталкеры покинули свои укрытия и направились прямиком к наблюдательной вышке.

Уже залезая наверх, Пуля услышал холодящий душу рык. Болотного оттенка лысая тварь, явившаяся буквально из ниоткуда, рванула к нему со всех ног, шевеля неприятными лицевыми отростками.

– Эй, вы, шустрее, – в ужасе он постучал по лестнице, призывая товарищей ускориться. – Меня сейчас сожрут.

Стремительно сокращая расстояние, тварь снова вошла в режим невидимости. Но Пуля различал её очертания. Словно прозрачное марево дрожала над землёй, очерчивая фигуру монстра.

И когда тварь подбежала к лестнице, Пуля уже завис в нескольких метрах над землёй. Опасаясь, что мутант окажется достаточно умным, чтобы полезть следом, Фанат достал свой безотказный «Thunder 50 BMG» и выстрелил, целясь прямо в лоб настойчивой твари, но промахнулся, попав в плечо. Выстрелом мутанту разворотило мышцу, и тот заревел от неожиданной боли. На секунду его истинный облик проявился ещё раз, и Пуля отметил выражения ужаса и отвращения на лицах соратников.

– Ну и образина, – только и смог промолвить Карась. – Как с такой рожей жить на свете? Немудрено, что он жаждет убивать…

Монстр, злобно зыркнув ему в лицо малюсенькими глазами-бусинами, попытался подпрыгнуть вверх, но тут же получил ещё одну пулю от Фаната.

Тяжко охнув, тварь снова мимикрировала под окружающий пейзаж и громко рыча, умчалась восвояси.

– Вот и «здрассти»… вот и познакомились. – Вздохнул Фанат, опуская пистолет. – Лично я на землю пока ни ногой.

***

Определившись с дальнейшими действиями, группа решила устроить привал.

– Путь предстоит неблизкий. – Обрисовал ситуацию Петренко. – Двигаться будем перебежками, с крыши на крышу, по трубам. Диаметр вполне позволяет, конструкция крепкая. У кого с координацией проблемы, лучше ползите. Все краше, чем переломаться, упав на асфальт.

– А меня они выдержат? – Высокий и плотный Зяма красноречиво ткнул пальцем в увесистый живот.

– Должны, – пожал плечами полковник. – Но на всякий случай, пойдёшь последним.

Кивнув, Зяма промолчал. Но взгляд его выражал крайнюю степень неуверенности.

– В прошлую ходку мы с Фанатом надолго застряли на той штуке, – Петренко указал рукой на дальнюю конструкцию из двух труб, затянутую рваным утеплителем. – Мутанты зажали нас в бараке – пришлось выбираться через крышу. Ещё с месяц назад тут паслись настоящие полчища тушканов и абсолютно одичавших собак. Постепенно перестреляли их силами группировки. Осталось закрыть бреши в заборах, чтобы новым тварям не повадно было сюда забраться. Незачищенными остались лишь дальние цеха завода и пара ангаров. Думаю, технику, что там стоит, даже возможно реанимировать и ещё попользовать в своих интересах, но это не точно. Кардан обещал подсобить с технической частью, с нас – безопасность. В здании, куда мы идём, сталкеры давно заметили подозрительную активность. Не переночевать там, ни Выброс переждать. Все эти злополучные цеха стороной обходят. В подвале завелось что-то реально зловещее. Пара бойцов недавно канула в небытие. Хорошие ребята. Последний раз система пеленговала их именно в тех злополучных подвалах. Ну не верю я, что их просто псы разобрали на запчасти. Толковые сталкеры просто так не попадутся им на зуб. И главное – никаких сообщений о смерти в сети. Бойцы просто пропали. Растворились в воздухе.

– Дела, – покачал головой Серый. – Я слыхал недавно от Викинга, как он пережидал ночь в 21-м цеху «Ростка». На улице в тот вечер установилась жуткая непогода. Сначала резко похолодало, а потом дорогу укрыл какой-то особенно плотный, серый туман… Не дойдя до базы «Долга» нескольких километров, он принял решение ночевать, где придётся. Риск нарваться на мутанта или вляпаться в аномалию – куда выше в тумане. Да и сама природа явления вызывала некоторые вопросы, ибо у Вика резко запершило в горле и зачесались глаза. Аккуратно пробравшись внутрь здания, он для начала осмотрелся. В подвал решил не лезть, опасаясь доносящихся оттуда стонов. Люк забаррикадировал несгораемым шкафом и ещё каким-то хламом, так как ни замка, ни шпингалета на нём не приметил… Ну, все вы видели Вика – он здоровый, как тур. А после так и просидел всю ночь с оружием у костра, не мог заснуть. Рассказывал, что закрывает глаза, и снится ему девочка с косичками. Тянет к нему руки и песенку поёт, ну до того зловещую, что пробирает до хруста в рёбрах. Он вздрагивает, просыпаясь, и видит перед собой облезлую, страшную тварь, тянущую к нему вонючие руки в чёрных струпьях. Моргает, и морок отступает до следующего провала в сон.

– «21-й» цех мы тоже осмотрим. – Кивнул Петренко. – Он стратегически важен. Плюс там очень много оборудования в потенциально рабочем состоянии. Станков, сложной электроники. Местные техники душу готовы продать за эти богатства. Кардан даже водку пить бросил, каждый день бегает к Воронину, трясёт перед ним найденными на «Ростке» амбарными книгами да чертежами. А сам аж мелкой дрожью идёт от нетерпения. Хочет наладить с помощью этого «богатства» связь между отдалёнными участками Зоны. Сами знаете, что в Выбросы сеть не пашет. Но, кажется, этот чудик придумал, как не остаться без связи и кинуть сигнал о помощи во время Пси-шторма. Любопытно, на самом деле, и крайне полезно. Так как наши ребята частенько ходят в глубокие рейды на «Янтарь» и в «Лиманск», а там со связью такой же «швах».

***

Перекурив и отдохнув, Петренко осторожно ощупал ногой вентиляционные трубы.

– Вроде, крепко. – Прокряхтел он и, балансируя, быстрым шагом перебрался на крышу соседнего здания.

Группа, не откладывая, последовала его примеру. Тяжеловесный Зяма с сомнением оглядел трубы и покачавшись на одной ноге, спрыгнул обратно:

– Нет, не могу. Я лучше по земле, а вы меня сверху прикройте.

– Да не дури, боец, – нахмурился Петренко. – Шуруй ползком. Там снизу кровосос. Собаки опять же… Заныкались по щелям, да так, что схватят за задницу и не почуешь, как.

– Нет, коленом чувствую – проломлю сперва эту хрупкую хрень, а потом и свой череп. – Замотал головой Зяма, что есть мочи.

– Ты мне доверяешь? – Надавил на больное Петренко. – Я же тебя ни разу не подводил. Помнишь, тогда, в Тёмной Долине, ты не хотел идти по полю из аномалий? Говорил, что помрём всей группой? А мы выжили. Давай, не дрейфи. Все ужасы только в твоей голове.

Зяма сглотнул и, превозмогая страх, осторожно встал на четвереньки, перелезая на трубы. Послышался неприятный скрип, и он отдёрнул в ужасе руку.

– Это нормально, что конструкция скрепит. – Успокоил сталкера Фанат. – Это не значит, что все развалится и сорвётся вниз.

Но Зяма упёрся рогом и повернув назад, решительно двинулся по узкой лестнице вниз.

– Ай, дурила неверующий! – Всплеснул руками Петренко. – Погибнет же ни за хвост собачий. Давайте, бойцы! Скорее, на позиции. – Скомандовал он группе. – Рассредоточиваемся так, чтобы поменьше слепых зон. – Нажав клавишу на гарнитуре, полковник вызвал Зяму и громко выругался в эфир. – Я с тобой больше в рейд не ногой, слышишь? Когда командир приказывает, надо ему доверять. Иначе все: жопа и смерть! Беги кабанчиком, до недостроя, мы прикроем. Но это последний раз, когда я терплю неисполнение приказа. В другой раз мы тебя бросим, и разгребайся сам. Все. Отбой.

***

Карась с Фанатом по приказу Петренко быстро перебежали с крыши на крышу по толстой трубе вентиляции. Гулкий, жестяной звук запульсировал в ушах и, отражаясь от стен, надорвал полуденную тишину, буквально заставляя нутро сжаться:

– Давайте, потише, а? – Прошипел Пуля в эфир ребятам. – Сейчас всю нечисть соберём.

– Да, не вопрос. – Согласился Фанат и залёг с винтовкой над козырьком небольшого серого барака. Буквально в паре метров от него стрекотала «Электра», переливаясь сиреневыми искрами, но «долговца» это не смутило.

– Всё отлично простреливается, до самой стройки. – Дал отмашку Карась, и Петренко удовлетворённо кивнул.

Бочка устроился на дальних крышах, держа на мушке небольшую стайку собак, оживлённо водивших ушами в поисках добычи.

Пуле и Серому вменялось в обязанность вести Зяму от вышки до поворота на стройку. Там его должен был «перехватить» Петренко. Непрерывно чертыхаясь, он расчехлил свой снайперский «АКМ» и дал напутствие непутёвому подопечному:

– Вижу двух псов слева от тебя. – В эфире послышалось потрескивание – это Зяма спрыгнул со ступенек и аккуратно огибал множественные скопления «Электр» сбоку от старой узкоколейки. – Не лети, сломя голову. Псы тебя не чуют. Жрут ворону, и усом не ведут. Может, проскочишь.

Сталкер согласно кивнул и беззвучно показал руками полковнику большой палец. Пробравшись вдоль застрявшего на рельсах проеденного кислотными дождями вагона, Зяма выглянул за угол.

Кинув пару щепок, поднятых прямо с земли, дабы не привлекать внимания хищников металлическим звоном, сталкер убедился, что путь чист. И поднявшись на разбитую ветрами платформу, ненадолго скрылся с глаз под ее навесом.

Несколько минут томительного ожидания, и, наконец, его упитанная фигура снова оказалась в поле зрения группы. Полковник при этом с облегчением выдохнул.

Оглядевшись по сторонам, Зяма прижался к раскрошившейся местами стене блочного барака:

– Слышу хрип, – тихонько прошептал он в гарнитуру. – Это та тварь?

– Никого не вижу, – напрягся полковник.

– Мы тоже, – как можно тише произнёс Серый, оглядывая периметр.

Собравшись с духом, Зяма перехватил автомат и продолжил движение, изредка озираясь.

Пуля с Серым уже потерями его из вида и решили передислоцироваться дальше, как вдруг послышался шум борьбы, надсадный, хриплый всхлип Зямы, и вслед за ним, длинная очередь из «АКМ-а» полковника.

Фанат с Карасём мгновенно среагировали и бросились к дальнему углу своей крыши. Воздух наполнил неприятный, сладковатый смрад и всасывающие всхлипы. Вероятно, тварь, отловила-таки Зяму и теперь питалась им, пока тот пытался сопротивляться.

– Я вниз. – Рявкнул Серый, спрыгивая сквозь прореху в крыше, на чердак. Сбежав по шаткой лестнице на первый этаж, Серый попытался выбить окно, наглухо заколоченное трухлявыми досками.

Не слова ни говоря, Пуля рванул за ним. Очутившись на пыльном чердаке, он закашлялся и ни минуты не думая об опасности, бросился вниз по лестнице вслед за товарищем.

На крыльце сталкеров ждала отвратительная картина. Рослый, болотно-зелёный мутант, зажавший в медвежьих объятиях абсолютно не маленького Зяму, обхватил своими щупальцами шею жертвы, приподняв её над землёй. При это сталкер всё ещё пытался отбиваться, пиная монстра ногами, но казалось, что тварь вошла в раж и абсолютно того не чувствовала. Лицо Зямы по оттенку слилось с иссини-серой стеной барака. Автомат бесполезно повис на ремне за его плечом.

Габариты мутанта поражали. Рост – метра два с половиной, не меньше. Гораздо выше среднестатистического взрослого мужика. Мощные, узловатые руки обхватили грудную клетку жертвы. Голова, с заострённым черепом ходила ходуном от каждого всхлипа твари. Чавкающие, гулкие звуки перемежались с истерикой Зямы. Плача от боли, он только и мог, что хрипеть, так как монстр щупальцами сильно сдавливал ему шею, прижимаясь поплотнее к сонной артерии. Не в меру увлёкшись процессом, кровосос не заметил, как сталкеры выбили окно.

Аккуратно обогнув мутанта сзади, Серый прицелился в ему затылок и выстрелил короткой очередью, почти в упор. Вопреки ожиданиям пули не вышли навылет. Крепкий череп мутанта задержал их внутри. Входное отверстие окрасила струйка буро-зелёной слизи, очевидно, заменившей твари кровь.

Обернувшись на мгновение, великан выпустил из рук свою жертву, и Зяма с грохотом шлёпнулся на асфальт, негромко вскрикнув от неожиданности.

Сделав несколько шагов, кровосос протянул внушительных размеров конечность к Серому, будто хотел ударить того наотмашь… Чисто инстинктивно, Пуля прожал спуск, выстрелив прямо в грудь мутанту. Упав на колени, тот привалился к стене барака и застыл, пуская ртом зеленоватую жижу вперемешку с кровью Зямы.

– Зрелище – отвратительное, – отвернулся Пуля, сдерживая рвотный позыв.

– Что это было? – Послышался я в гарнитуре голос Фаната, выводя сталкеров из состояния транса.

Серый отреагировал мгновенно и тут же бросился к Зяме, обмякшему на ступенях. Полковник с «долговцами» тоже, незамедлительно примчались на место происшествия.

– В бараке безопасно? – Строго спросил он у Серого, и тот утвердительно кивнул, внимательно осматривая рану Зямы, похожую на ожог медузы.

– Тогда, потащили. – Предложил свою помощь вовремя подоспевший Фанат.

***

– Что ж, рана сухая – подытожил Фанат. – Будто прижгли.

Он промыл перекисью лицо и шею Зямы, очищая от запёкшейся крови. Глянцевая, немного бугристая поверхность, как от ожога, опасно натянулась.

– Шея немного распухла. Как бы отёк не пошёл. – Полковник пошарил в рюкзаке и выудил из его недр ампулу антигистаминного и одноразовый шприц.

Сделав инъекцию, Фанат с опасением оглядел раскрасневшегося Зяму:

– Ему бы в лазарет надо, если по-хорошему. Не тащить же его с собой…

– Я видел этих тварей на «Болотах», – Серый закурил и устало прислонился затылком к стене барака. – У него есть час, от силы – полтора. Эти мутанты, как пиявки, впрыскивают в жертву токсин, разжижающий кровь. Ему нужны антибиотики и хорошие кровоостанавливающие. Иначе, произойти может всё, что угодно – кровоизлияние в мозг, да любая геморрагия!..

– Я отправил сообщение медбригаде. Обещали в течение часа (максимум, двух) прибыть. – Отчитался Петренко.

– Температура уже ползёт вверх, – Серый указал на алые щёки Зямы и отрицательно покачал головой. – Нужно тащить его в «Бар», коротким путём. Зуб даю, что ваши люди пойдут в окружную. Через час он может потерять сознание, через два впадёт в шок. Решать нужно сейчас.

Помявшись с ноги на ногу, Фанат вызвался сопроводить Зяму до лагеря:

– Если что, сумею помочь с инъекциями. Идти сможешь? – Спросил он у сталкера, и тот утвердительно кивнул головой, сделав глоток из фляги.

– Ну и чудненько, – хлопнул по коленям полковник и резко поднялся на ноги. – Разделимся. Пуля, ты как самый опытный, проводишь Фаната с Зямой до «Бара». А Серого с Карасём я беру с собой. На рожон не полезем – так, сгоняем на разведку, глянем, что да как. А то Воронин нам бошки поотрывает… За то, что бойца чуть не угробили и приказа не выполнили…

– Замётано, – ответил Пуля, не испытывая энтузиазма. Но мать болела второй месяц, отец попал под сокращение. Жена в декрете с двумя детьми. У младшего – ДЦП. Столько денег уходит на его реабилитацию. И тут этот рейд – просто дар небес…«Долг» обещал хорошо заплатить толковым проводникам, вот Пуля с Серым и подвизались сопроводить Петренко в заветные цеха. Да, хлопотно, опасно, но денежно. А теперь всё срывается по неосторожности глупого, толстого сталкера со страхом высоты…

– Мы быстро, туда и обратно. Потом вернёмся к вам. – Закинул Пуля удочку полковнику, но тот отрицательно покачал головой:

– Думаю, сегодня до полноценной зачистки не дойдёт. Но группировка выплатит вам с Фанатом большую часть обещанного за рейд гонорара. Простите уж, не всю.

– Да, ясен красен, – совсем скис Пуля.– Ну да ладно… Значит, не судьба.

***

Разминувшись с группой у платформы, сталкеры свернули в неприметную прореху меж ангарами. Тропа изрядно заросла кустами чертополоха, болявыми и чахлыми, зато многочисленными.

Старательно огибая аномально колючий кустарник, Пуля придерживал неловкого Зяму, изредка кидая перед собой болты. Раздосадованный неудачей Фанат натужно сопел, шагая, как конвоир за спиной Пули. Настроение сталкеров мгновенно упало до «нуля».

– Никакого тебе хабара не «намыли» в ходке, – бубнил под нос Фанат, отплёвываясь от пуха. Чертополох уже отцвёл и лёгкие зонтики семян мотались в воздухе, то и дело попадая в лицо, неприятно щекоча глаза и ноздри. – Только приключения нашли на задницу. Трусливую, толстую задницу.

Пуля смерил Фаната недобрым взглядом, и тот нарочито замолчал. Зяма, залившись краской, совсем скис. То ли недомогание давало о себе знать. А может, ему просто стало стыдно за свою минутную слабость, обернувшуюся трагедией.

Свернув к заброшенным цехам, Пуля обратил внимание товарищей на размокшую и почерневшую деревянную дверь.

– Там выходы сквозные. Минуем производственные помещения, подстанцию, лабиринт из гаражей и, считай, уже на Базе. Не более получаса хода. Живности в цехах, вроде, раньше не наблюдалось. Может, поживимся по дороге каким-нибудь артом, если очень повезёт.

Повиснув на плече товарища, Зяма уверенно сделал шаг, обливаясь холодным потом. Самочувствие его заметно ухудшилось, но вида сталкер не подавал. Терпеливо делая шаг за шагом, он иногда просил остановиться, а потом снова упрямо двигался вперёд.

Фанат, прикрывая друзей с оружием в руках, шагал чуть поодаль.

– Ну ты и дал маху, Зяма. – Простодушно вздохнул он. – Надо было слушать Петренко. Теперь не возьмут тебя в «Долг».

– Да отстань ты от мужика, – махнул рукой Пуля. – Ему и так неможется. А тут ты зудишь, как сварливая мамашка. Не забывай, что вы оба на испытательном сроке. До «Бара» – как до Китая на брюхе. А Зона – дело такое. У каждого есть шанс проштрафиться, даже у тебя, идеальный солдат.

Фанат заметно смутился, а Зяма даже улыбнулся, одаривая Пулю благодарным взглядом.

Повисла неловкая пауза, прерываемая лишь лёгким потрескиванием детектора и недовольным сопением Фаната.

Несколько минут напряжённого молчания, и сталкеры вошли в просторное, пыльное помещение, поросшее чернобыльским плющом.

– Ну всё, вот она, сила природы в действии, – восхищённо выдохнул Фанат, разглядывая увитую жгучей зеленью стену.

– Осторожно, эта штука за две минуты костюм проедает, – предупредил товарищей более опытный Пуля. – Голыми руками не хватайтесь. Цветы, если увидите, не нюхайте.

– Ага, а плоды не ешьте, – передразнил его Фанат, назидательно подняв палец вверх. – Всё и так понятно, мамочка. Не переживай за нас, мы взрослые парни.

Но Пуля лишь уклончиво качнул головой, предпочитая не вступать в диалог. И двинулся вперёд, плотно обхватывая Зяму за необъятную талию, чтобы тот не споткнулся на выщербленном бетонном полу и не шлёпнулся навзничь.

– Ты бы помог нам, «взрослый парень», – невозмутимо попросил Зяма друга. – Там впереди целые заросли этой заразы – хоть напалмом жги…

– Не дрейфь, – подбодрил Пуля «больного». – Сбоку имеется проход. Мы с Серым обшарили эти цеха буквально вчера. Убили пару тушканов и расчистили себе тропку в зарослях плюща. Как чувствовали, что она пригодится…

Повиснув на Пуле почти всем своим весом, Зяма смахнул рукавом со лба пот и тяжело вздохнул…

– Неважнецки он выглядит, – шепнул Фанат товарищу на ухо. Пуля согласно кивнул и предложил Зяме передохнуть. Но тот наотрез отказался.

В ответ «долговец» выудил из аптечки инъекцию кофеина:

– От яда кровососа давление резко падает – кольнём тебя и, сразу полегчает, – объяснил он Зяме. – И пей больше. Ты так потеешь, что недалеко до обезвоживания. Неизвестно, сколько эта тварь из тебя кровушки выкачала.

На том и решили.

«Однако, ситуация нравится мне всё меньше, с каждой минутой…» – Удручённо подумал Пуля, вслушиваясь, как похрустывает под берцами мелкое стеклянное крошево.

Кое-где, выбитые окна цеха затянуло прядями «Жгучего пуха». Белёсые, лёгкие нити трепетали на ветру, создавая тихое гудение. Обрывки советских газет, невесть откуда взявшиеся в промзоне, старые бутылки, разномастный мусор – всё это подогревало и поддерживало блёклое ощущение тоски и запустения. Сердце Пули неприятно кольнуло, и по хребту пробежала плеяда мурашек, словно чьё-то прохладное дыхание задержалось на затылке.

«Чёртов сквозняк,» – выругался сталкер, зябко поёживаясь.

***

– Вот почему ты, Пуля, работаешь на «Долг»? – Наконец не выдержал Фанат, нарушив молчание. В его чёрных глазах поугасли гневные искры, дыхание, наконец, стало ровным. На губах заиграла задумчивая улыбка.

– Да как все. – Пропыхтел сталкер, придерживая неповоротливого Зяму. – За идею. Из страха перед силой других группировок. Ради науки и просветительства, чёрт возьми!.. Плюс жалование достойное за научные вылазки платят. Генерал Ткаченко никогда не был скупым. – Усмехнулся Пуля. – А ты зачем в «Долг» так рвёшься? Жаждешь послужить на благо мира, «искоренив расползающуюся заразу Зоны»?

– Не поверишь, – оскалился Фанат. – За братом пришёл. Хотел его домой вернуть. Можно сказать, насильно. Уж очень мама переживала. «Ой… Пропадет старший сын в Зоне… Голова-то горячая, отчаянная. Весь в отца». – Изобразил сталкер причитания безутешной родительницы. – А в результате так проникся идеей, что сам вступил в «Долг». Ох, мамка и орала на нас. Потом, вроде как свыклась. – Он развернулся к Зяме и, протянув ему флягу воды, спросил. – А ты, Зяма, какими судьбами к «Долгу» пришёл?

– Случайно. – Вздохнул сталкер. – Меня полковник отбил у бандитов в «Тёмной Долине». Как дурак, попёрся с ними в рейд. У ребят же на лбу написано, что они «из этих». Пообещали мне «рыбные места». А я, юнец зелёный, месяц Зону топтал. То к одним прибьюсь, то к другим. Не везло – это мягко сказано, нигде ко двору не пришёлся. Барахтался в «лягушатнике» на Кордоне. А что там найдёшь – «Медузу» раз в сто лет? – Усмехнулся Зяма, пыхтя от усталости. – Очень хотелось разжиться хорошей снарягой, стать поскорее «тёртым сталкером»… Ну, вот и повёлся на их обещания. В результате вышло всё –прозаичнее некуда. Как ушли от людей подальше, приставили мне эти упыри дуло к виску и пустили отмычкой по Зоне. Чудом в аномалию не угодил. Повредил ногу. И решили они тогда пристрелить «бесполезного» сталкера. Долго спорили, как будут делить моё снаряжение. Один предлагал стянуть с меня комбез сразу, дабы не попортить пулей или кровью… Хотел его загнать потом барыге. На моё счастье, мимо шли бойцы «Долга». Ну и отстрелили этих гадов только так. Подлатали меня немного, вправили подвёрнутую ногу. И осознал я, что настоящие принципы в Зоне есть только у «Долга». До того дня все только отмахивались от меня, никто не хотел с новичком связываться. А Петренко взял и поверил. Знаете, парни… Окружающие видели во мне лишь бестолкового увальня. Всю мою жизнь… Но только не полковник. – Зяма глубоко вздохнул, и по губе его побежала струйка крови.

– Ах ты ж, чёрт… Начинается веселье, – округлил глаза Фанат. – Чуть давление подскочило, и понеслось…

Остановившись, он полез в рюкзак за перекисью, но Пуля его остановил:

– У меня в аптечке заныкан «Транексам», для особых случаев. Кольни, сразу кровь остановит.

– Да всё нормально, – промямлил Зяма, утираясь манжетой комбинезона, но запнулся на ровном месте и налетел на стоящего перед ним Фаната.

– Эй-йееей, полегче, – воскликнул он, удерживая Зяму в вертикальном положении. – Рано отдыхать. Ещё до «Бара» не дошли.

Сталкер резко встряхнул головой, протирая глаза:

– Померещилось…

– Да что случилось-то? Не пугай, – накинулся на Зяму обеспокоенный Пуля. – Глючит?

Тот, остановился, как вкопанный и, молча, указал в дальний угол захламлённого, полутёмного цеха. Сквозь прорехи в крыше едва пробивались тонкие лучики солнца. Где-то вдали что-то ритмично стрекотало, ударяясь о звонкий металл. Возможно, сработал «Трамплин» или кусок проржавелой жестянки трепетал на сквозняке.

– Ничего не вижу, – подслеповато прищурился Фанат, пытаясь потрогать лоб товарища. – Может, ты бредишь, брат?

– Да нет же! – Жарко воскликнул Зяма. – Я… я… точно что-то видел… Краем глаза. Может, лишь игру света… – Вконец стушевавшись от противоречивых эмоций, сталкер перешёл на свистящий шёпот. – Кажется, там, за станком кто-то сидит. Он мне солнечный зайчик в глаза пустил, вот я и споткнулся.

Присмотревшись к грудам хлама у старых, покрытых копотью станков, Пуля резюмировал:

– Вижу марево от «Жарок». И больше ничего.

Фанат вскинул оружие и двинулся в указанном направлении, не забывая кидать перед собой болты.

Пуля снова прищурился, провожая взглядом товарища, но ничего не смог разобрать. Зрение его будто смазалось. Контуры окружающих предметов на долю секунды потеряли чёткость. В ушах зазвенело, словно в помещении резко упало давление.

– Ёж твою медь, – выругался в полный голос Фанат. – Там девочка сидит. С косичками. Рыжая, как королева Шотландии.

Прищурившись, Пуля с трудом сфокусировал взор на грудах металлического хлама, и его мгновенно бросило в дрожь. Из жаркой пустыни он попал прямиком на вершину ледника. Лёгкий холодок с затылка переполз в позвоночник, затем подобрался к копчику. И вот уже сердце вовсю колотилось в пятках от предвкушения опасности…

«Малолетка, веснушчатая, голоногая! В Зоне! Едрид-Мадрид. Я схожу с ума», – обескураженно хохотнул Путя, стараясь взять себя в руки.

– Ну, говорил же, что не брежу, – с облегчением выдохнул Зяма.

– Ага, – едва отлепив иссохший язык от нёба, пролепетал Пуля. – Не ты один «не бредишь», а все мы. Коллективно.

Взяв девочку в прицел, Фанат приготовился выстрелить, но более опытный Пуля предостерёг его от бесцельной траты боеприпасов.

– Думаю, это фантом, не зли её. Призраки Зоны предупреждают… Но желают, чтобы к ним относились с почтением. – Посмотрев на девочку, Пуля закинул за спину винтовку, и поманил её к себе. – Ты что-то хочешь нам сказать? Выходи. Дядя Фанат тебя не тронет. Я ему не позволю.

Услышав, что опасность миновала, девочка, не нарушая молчания, вылезла из-за станка. При этом ни одна из «Жарок» не сработала, заставляя Пулю внутренне съёжиться – настолько сюрреально и нелепо выглядела эта одетая в лёгкое платье девчушка на фоне ржавых железяк и серости разрушенного временем цеха.

Поправив складки цветастого ситца, она спокойным шагом подошла к Зяме и вложила в его руку миниатюрное кукольное зеркальце. Сталкер опасливо сглотнул, благодарно кивая, как кукла-болванчик, что обычно теснится на бардачке автолюбителя. Фанат замер, словно вкопанный, боясь сделать лишнее движение. А Пуля, казалось, совсем потерял возможность различать лица и формы.

Мир на мгновение утратил чёткость, сливаясь в единое буйство бликов и теней. От мельтешения сталкера затошнило. Но в тот же миг, почти проваливаясь в бездну обморока, он почувствовал на руке прохладную ладошку фантома. Ледяная волна прошла по телу, как электрошок, возвращая чёткость мысли и ясность взору Пули. Погрозив ему пальцем, девочка, улыбнулась, перетаптываясь с ноги на ногу возле сталкеров.

– Наверное, это смерть ко мне пришла. С подарком. – Невпопад прошептал Зяма, кивая девчушке. – Спасибо.

– Не говори глупостей, – встряхнул головой Пуля, и девочка пропала. Ещё какое-то время в глазах его двоилось. – Похоже, лишь я испытал дискомфорт от этой встречи? – Спросил он у друзей. – В глазах до сих пор двоится, как от контузии.

Фанат с Зямой выглядели обескураженными, но не дезориентированными. И это к лучшему…

Зяма разжал руку, протянув ее перед собой. И на его огромной ладони до сих пор лежало малюсенькое розовое зеркало.

– Глядите-ка, не померещилось. – Глухой шёпот сталкера прорвался будто из-за непроницаемой пелены. Пуля даже захлопал себя по ушам, желая вернуть звукам чёткость.

– Держу пари, что это артефакт, – прищурился Фанат. – Похоже, Зона одарила тебя. Ты счастливчик, парень, – хлопнул он Зяму по плечу. – Только как он работает?

– К сожалению, к Зоне и всем ее творениям не прилагается инструкции, – развел руками Пуля.

***

Поводив дозиметром над зеркалом, Фанат с удивлением констатировал, что оно не фонит. Детектор аномалий тоже помалкивал. Зяма, к которому от пережитых впечатлений вернулся румянец, восхищённо крутил артефакт в руке, не решаясь использовать его по прямому назначению.

– Кто первый рискнёт заглянуть в это зеркальце? Или нет таких? – В голосе Фаната проскользнул нездоровый азарт, и Зяма незамедлительно нахмурился.

– А надо ли это делать? Давайте, спрячем его, донесём до Базы. А там учёные разберутся. – Заупрямился он.

– Где твой дух авантюризма, Зяма? – Вконец расстроился Фанат. – Ну не чую я от этой штуковины никакой опасности. Неужели, тебе самому не интересно, что она умеет? Ты уже разок пострадал от свой трусости. И снова-здорова.

– Тут важно понимать, – вмешался в беседу я, – насколько это вообще необходимо. Какую конкретную пользу ты хочешь извлечь из действия сейчас, сиюминутно? И перекрывает ли вероятный профит все сопутствующие риски? Это Зона, дружище. Никаких бессмысленных действий и предметов в рюкзаке. Всё, что можно отложить на потом, нужно откладывать. Любопытство – в первую очередь.

– Да, ну вас, – махнул рукой Фанат, ускоряя шаг. – Пойдёмте дальше… Пока Зяма на кровавые сопли совсем не изошёл. – В голосе сталкера прозвучало раздражение, даже обида. Конечно, Фанат импульсивен, но сегодня он с лихвой перекрыл все лимиты легкомыслия.

Пройдя по узкому, тёмному коридору без окон, мы очутились в просторном помещении, наполненном ржавыми чанами и разнообразным мусором. На стене нас встретил выгоревший агитационный стенд. Частично изъеденная сыростью и плесенью надпись гласила: «Всё, что создано народом, должно быть надёжно защищено».

У противоположной стены разместились огромные резервуары, через край которых вылилась и навеки застыла антрацитовая жижа, едва поблёскивающая на солнце.

Огромные окна под потолком давали достаточно света, позволяя разглядеть табличку, висящую у двери: «Помещение химводоочистки Цеха 48. Ответственное лицо – мастер участка, Мартынова Светлана Ивановна».

– Сейчас мы находимся в здании котельной и прилегающих к ней территорий – мазутного хозяйства, ХВО, щитовых и трансформаторных помещений. – Предупредил Пуля друзей. – Здесь достаточно спокойно. Но лишний раз с "электрикой" связываться не очень хочется. Серый, с месяц назад, отстрелил в щитовом зале взрослого полтергейста. А где есть один, найдется и второй. Они – существа социальные, как и бюреры.

– Пока, вроде, тихо. – Навострил уши Фанат, придерживая Зяму. Пот стекал со лба сталкера. А губы приобрели нездоровый, синеватый оттенок.

«Плохо дело… – С грустью подумал Пуля. – Надо бы притопить».

– Далее придётся пройти в лабораторию – там хранятся реагенты, и фон немного зашкаливает. – Озвучил свои мысли он, внимательно разглядывая Зяму. Тот уже не хлюпал носом, но заметно осунулся и выглядел совсем разбитым. – Оттуда мы выйдем прямиком во внутренний двор. Из него через небольшой лесочек пробежимся до гаражного комплекса. Все аномалии по маршруту – очевидные. Зверья мало. Из минусов – идти придётся дольше. Боюсь, с минуты на минуту яд кровососа возьмёт своё, и нести бессознательного Зяму станет крайне затруднительно. Идя через гаражи, мы делаем нехилый крюк. Но там безопаснее.

– Решайте сами, – замахал руками Зяма. – Меня шатает из стороны в сторону. Боюсь, такими темпами я очень скоро стану большущей обузой.

– Но есть и другой вариант, – задумчиво покусал губу Пуля. – Двинуться более коротким путём через механизаторский двор. Там встречаются очаги аномальной активности и фон достаточно высок. Но это – ровно двадцать минут хода до поворота на «Бар». Зверья там нет, только несколько неупокоенных зомби топчут тропу. Вырулим из цеховых помещений через заднюю дверь, и минут через десять будем на финишной прямой, если всё сложится.

Фанат задумчиво взвесил в ладошке лом:

– Голосую за второй вариант. Ты уж прости. Зяма. Но мне межпозвоночной грыжи не надо.

– Да ладно, всё понимаю, – простодушно отмахнулся упитанный сталкер… – Я и сам чувствую, как тремор в ногах лишь усиливается. Пока могу идти и стрелять, возможно, сумею вас даже прикрыть, если встретятся зомби. В общем, я тоже за механизаторский двор.

Аккуратно обогнув резервуары с неизвестным содержимым, которые, кстати, ещё и фонили, мы вышли в общий коридор, неприятно удививший нас прогнившими половицами.

Излюбленная в Стране Советов изумрудная-зелёная краска, частично покинула пропитанную сыростью бетонную стену и лежала неопрятными лохмотьями на гнилом полу.

Общее ощущение запустения и тлена довершали разбитые вдребезги, поросшие мхом окна, створки которых бились на ветру, создавая тот самый скрипуче-жестяной звук, резанувший ухо сталкерам на входе в цеха – это оконная ручка исступлённо билась о несгораемый шкаф.

Помогая Зяме преодолеть провалы в полу, Пуля совсем вымотался, а путь предстоял неблизкий.

Фанат же ни разу не предложил Зяме помощи. Он просто шёл вперёд с винтовкой наперевес, что-то тихо насвистывая себе под нос, как на лёгкой прогулке.

«Бред какой-то», – тряхнул головой Пуля, смахивая локтем пот со лба. И нарастающее в его душе недовольство постепенно трансформировалось в полноценное негодование.

Краем глаза Пуля видел, как изредка Зяма вытаскивает из кармана заветное зеркальце, украдкой разглядывает его, будто любуется неожиданным подарком Зоны. Фанат это тоже подмечал, недовольно поджимая узкие губы. От этого черты его лица ещё больше заострялись, отчего он походил на рассерженную хищную птицу с винтовкой в руках.

«Ну что за детский сад, – думалось мне. – Как дитяти малые. Один другому игрушку не даёт».

– Что ты всё время эту хрень мацаешь? – Наконец, не выдержал Фанат.

– Да так… – Воровато встрепенулся Зяма, пытаясь спрятать находку в карман.

– Загляни уже в него, и дело с концом! – Не унимался Фанат. Постепенно гнев в нём закипал и рвался наружу. – А то играешь с ним, как…

Фанат осёкся и не договорил обидной фразы…

– Мастурбация какая-то, – процедил сквозь зубы он, сплюнув на пол. – Духа не хватает, довести дело до конца?

– Я чувствую, что ещё не время, – спокойно возразил товарищу Зяма. – "Зеркало" меня манит, не скрою. Но та девочка сказала: «Не сейчас». Если мы используем артефакт сейчас, что-то плохое случится, я знаю!.. – Сглотнул сталкер и снова побледнел. – Оно «рассказывает» мне свою историю языком, мне неизвестным. На уровне смутных ощущений. Как будто не словами, а чувствами, понимаете?

– Не совсем, – нахмурился Фанат.

– Я не брежу, – молитвенно сложил руки Зяма. – Просто поверьте мне. – Он с надеждой посмотрел на меня своими детскими, карими глазами, и в груди у меня что-то дрогнуло. Я тоже испытал это смутный, волнительный трепет, о котором так красочно живописал нам Зяма. Всего на секунду, но этого хватило для того, чтобы понять, как это зеркало устроено. Оно открыло мне свою тайну. Я точно знал о его предназначении. Во мне боролись два желания – присвоить себе артефакт и выручить такую кучу денег, что их хватило бы на две жизни вперёд. И второе – любыми способами уберечь Зяму и его «Зеркало» от настойчивого внимания импульсивного Фаната.

***

С горем пополам пробравшись узкими коридорами до запасного выхода, сталкеры вышли к заводской помойке. Небольшая стайка мутировавших крыс мгновенно ринулась за гаражи, услышав отборную ругань Фаната, встрявшего по щиколотку в трухлявой доске.

– Аккуратно! – Оперев Зяму о подоконник, Пуля бросился вызволять товарища из капкана. – Поломаешься, как мне вас обоих тащить?

За мусорными контейнерами маячили невысокие здания и приметный, сетчатый забор механизаторского двора. Одну его часть облюбовал «Жгучий пух», и в воздухе у калитки витали искристые частицы его невесомых, но крайне опасных семян.

– Мда, фигово… Напяливаем балаклавы и очки… – Присвистнул Пуля. – А то эта хрень так вопьётся – потом скальп снимем заживо.

Дружно натянув защиту, троица двинула к калитке по небольшой дуге. Слева от тропинки расположилась неизвестная аномалия. Прозрачное, дымное марево слегка подрагивало над землёй, не касаясь травы и кусочков мусора. Изредка оно меняло своё положение, закручивая сизые вихри по часовой стрелке.  При этом раздавалось легкое жужжание, подобное стайке москитов, зудящей над ухом в прохладный летний день. Стараясь не приближаться к подозрительному участку, Фанат закидал болтами песчаную тропу, ведущую к заветной калитке и, вдохнув, как перед прыжком в воду, уверено прошёл эти несколько метров.

Подхватив Зяму подмышку, Пуля перекинул его руку себе через плечо, и они тоже поплелись вслед за товарищем. Изредка сталкер шумно вздыхал, будто ему не хватало воздуха. С трудом передвигая отяжелевшие ноги, он обливался струйками пота. Даже сквозь толстую ткань комбеза Пуля ощущал волну жара, идущую от друга.

Дозиметр слегка застрекотал, но быстро затих. Однако, Пуля всерьёз подумывал вколоть «антирад». Слишком много металла и брошенной техники вокруг – отсюда и горячие пятна, которые то и дело пеленговал прибор.

«Плевать! Мы с Фанатом пройдём. Но можно ли сейчас колоть радиопротектор Зяме. – Раздумывал Пуля, по привычке готовясь к худшему. – В нём и так коктейль из лекарств… Плюс яд кровососа. Всё это может дать непредсказуемую реакцию. Но и набирать рентгены раньше времени – тоже не дело». – Как всегда, засомневавшись в себе, Пуля усиленно искал альтернативный план.

– Ек-макарёк, – приглушенно выругался Фанат. – Вы тоже чувствуете покалывание в руках?

– Перчатки натяни, – вздохнул Зяма. – Возможно, это «Пух».

– Да нет, – возразил Фанат. – Словно «электрика» разыгралась рядом. Подушечки пальцев колет, и шерсть на холке встаёт дыбом, как у кошака.

Мы с Зямой дружно прислушались к ощущениям:

– Есть такое, – нехотя признал Пуля. – Думаете, полтергейст?

– Пока всё тихо, – повёл носом Фанат. – Озоном не пахнет, зрение в норме… Да и активных «Электр» я рядом не наблюдаю. Но меня почему-то не покидает ощущение, будто за нами кто-то следит. Плюс эти мурашки размером со слона…

Хорошенько оглядевшись вокруг, сталкеры не приметили ничего подозрительного. Обыкновенная промзона – серость, ржавый металл вокруг. Кое-где ещё сохранились цельные пласты асфальта, не искорёженные аномально вымахавшей осокой. Но тревога прочно поселилась душе у Пули.

Артефакт в кармане Зямы беспокоил его не меньше, чем враг, надёжно укрытый от глаз в глубине трухлявых бараков. Когда Пуля бросал беглый взгляд в эти чёрные, безжизненные окна, его нутро переворачивалось от томительного предвкушения беды. Старательно отводя глаза в сторону, он глядел себе под ноги, сосредоточившись на дороге. Но сердце опытного сталкера заходилось в беззвучном крике, бешено колотясь где-то в районе горла: «Беги быстрее. Уходи. Там смерть».

Изредка Пуля ловил беспокойный, какой-то даже испуганный взгляд Фаната. Будто «долговец» вынашивал некую мысль, с которой пытался свыкнуться… Это задумчивое молчание зубоскала-Фаната крайне настораживало.

Наскоро проскочив калитку с «Пухом», Зяма стянул балаклаву и шумно отдышался:

– Присесть бы. Ноги дрожат.

– Терпи, казак – атаманом будешь. Ещё немного осталось поднапрячься, и передадим тебя медикам. – Нарочито весело улыбнулся ему Пуля.

Прислонив пятую точку к косой колоде с торчащим из неё ржавым топором, Зяма блаженно закрыл глаза:

– Только пять минуточек.

Фанат снова пощупал лоб Зямы.

– Плохо дело. У тебя сильный жар.

– Давай, «Пилюлькин». Впарывай ему скорей жаропонижающее, только не «Аспирин», а то кровью истечёт. Что там у тебя есть в арсенале?

– Да только «Анальгин» и есть, – пожал мощными плечами Фанат. – Но он Зяму не очень-то и берёт. Этот укол будет вторым за час. Как бы сердечко не выскочило от анальгетика с кофеином.

– Нормально, – махнул рукой Зяма. – Коли. Мышцы, вроде, болеть перестали. Только тремор, будь он неладен. Ощущение, словно я старом «ЛиАЗе» по кочкам дребезжу.

В глубине соседнего ангара что-то гулко заскрипело, заставляя Зяму открыть глаза. Он мгновенно схватился за оружие и направил его в темноту дверного проема.

– Спокойно, – прошептал я на грани слышимости. – Скорее всего, это зомби. Но рассиживаться негоже – нужно двигаться дальше.

Обойдя ангар, Пуля осторожно заглянул в ближайшее окно и увидел там обтянутый желтоватой кожей безволосый череп. Иссохший, растрёпанный зомби медленно пережевывал пойманную крысу задеревенелыми челюстями. Полностью поглощенный процессом, он не обратил на сталкеров никакого внимания.

Пригнувшись, дабы остаться незамеченными, троица обогнула строение и вышли к стоянке заброшенной техники. Пожухлая, прошлогодняя трава едва покачивалась на слабом ветру. Тишина показалась Пуле просто оглущающей, создавая обманчивое ощущение безопасности.

– Вот тут осторожнее. – Предупредил он товарищей. – К машинам не подходить. Трупы прячутся под ними. Плюс, техника не слабо фонит, ещё с Первой Катастрофы.

– Принято. – Отозвался Фанат и проверил оружие.

На секунду Пуля прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Внутренний взор будто «сканировал» окружающее пространство, помимо воли, изредка задерживаясь на особенно неприятных местах.

– Вдоль тех «ЗиЛов» не пойдём. Там что-то есть. Приглядитесь. Вся трава вокруг нас как бы взъерошена, колышется на ветру. А у тех грузовиков она, как неживая – вся зачёсана в одну сторону.

Зяма прищурился, оценивая обстановку и кивнул, соглашаясь со мной.

– Далее. Тропинка от задней калитки до главных ворот тоже выглядит подозрительно. Какая-то она ухоженная – как будто вчера песком присыпали. Везде хлам и мусор, а она так и манит по себе пройти… Это настораживает. Ворота тоже не тронули ржа и тление. Слишком свежая краска, идущая пузырями к земле. Рискуем напороться на что-то крайне мерзопакостное, печёнкой чую. Я предлагаю забрать немного вправо и попробовать пролезть через прореху в заборе.

– Там техники много. И каких-то металлических бочек. – Засомневался Фанат. – Наверняка, фонит это дело не кисло.

– Хорошее лежбище для зомби, – сморщился Зяма. – Темнота, фон.

– Ну, вариантов немного, – неуверенно пожал плечами я. – По тропинке нам точно путь заказан.

– Может, посмотрим в «Зеркало»? – Неожиданно оживился Зяма. – Направим на дорогу. Как думаете, что оно покажет?

– Я не ослышался? – Оскалился Фанат.

– Ничуть, – махнул густой гривой Зяма. – Думаю, время пришло.

***

Бережно выудив артефакт из кармана, Зяма не спешил в него заглядывать. Напротив, зажмурив глаза, он направил зеркальную его часть подальше от себя:

– Что там?.. – Жалобно спросил он товарищей, мгновенно сжавшись. Будто опасался неожиданного удара по макушке. – Девочка говорит, что мне в него глядеться нельзя.

– Хочешь сказать, что этот фантом прямо сейчас на нас пялится и беседует с тобой? – Фанат недоверчиво склонил голову на бок, прищурившись.

– Не совсем, – смутился раскрасневшийся от нахлынувших эмоций Зяма. – Скорее, её голос – как ремарки по тексту. Или росчерк на полях… Он не звучит в голове. Мне ничего не мерещится… Как бы это попроще объяснить? – Задумался сталкер, нервно теребя заклёпку на перчатке.

– У тебя просто появляется стойкое убеждение, что одно в данном случае правильно, а другое – нет. Один шаг сулит тебе благо, а другой смерть. Как будто кто-то уже рассказывал тебе подобное. И ты четко знаешь, как действовать. – Не сдержавшись, выпалил Пуля.

– Верно! – С жаром воскликнул Зяма и отчаянно закивал головой. – К тебе тоже пришло это ощущение?

– В тот же момент, когда ты на меня посмотрел в коридоре котельной. – Признался Пуля.

– Всё ясно, – протянул Фанат, уставившись невидящим взоров в небытие. – Двое против одного. Спелись, красавчики.

– Да не пори ты чушь! – Не выдержал Пуля. – Кто спелся? Что за странные фантазии?

– Почему же девочка показывает «мультики» вам с Зямой, а меня игнорит? А? Ну-ка, скажи мне на милость?! – И, сплюнув сквозь зубы, Фанат требовательно уставился на товарищей.

– Ну, может, не заметила она тебя… девчонка эта. – Вконец смутился Зяма. Хотя все мы прекрасно понимали, что это не так. – Или ты ей не понравился…

– Лицом не вышел, значит… – Усмехнулся «долговец». – Я почти рыдаю. – Издевательски протянул он.

– Тебе нельзя иметь этот артефакт. – Спокойно и твёрдо произнёс Пуля, одарив Фаната таким многозначительным взглядом, что тот стушевался. – Ты и сам знаешь почему.

– И почему же? – С вызовом спросил «долговец», и кулаки его непроизвольно сжались от досады.

– Импульс сильнее тебя. Не умеешь ты контролировать эмоции, как не тужься. Кипучая кровь бурлит, и этот гейзер вот-вот вырвется наружу. – Честно ответил Пуля, продолжая буравить взглядом товарища. Не выдержав прямого взора, «долговец» отвернулся, брезгливо поджав губы.  – Иногда твоя горячность принимает опасные формы ,вот как сейчас.

– Да что ты?! – Мгновенно взвился Фанат и быстрым движением выхватил «Зеркало» из пухлой ладошки Зямы. – Ну чем этот увалень лучше меня, а? Или ты? Занудная задница!.. "Тёртый сталкер", блин! Сенсей долбанный. Ходишь и только поучаешь всех вокруг! А толка от тебя нихрена. Лишь хабар толковый в рейдах из-под носа утаскиваешь и «жопишь» по-тихому, в обход группировки. А потом толкаешь на большую землю через Сидора. Думаешь, я не знаю о твоей кормушке? – Издевательски покачал головой «долговец». – Да на пальце я вертел все твои нравоучения. В очко себе их засунь, поближе к принципам, опыту и прочей ерунде.

– Остановись, брат, – тихо произнёс Зяма.

– А ты вообще заткнись, амёба бесхребетная! – Визгливо, по-бабьи воскликнул рассерженный Фанат. Непрошенные откровения лились из него, как из рога изобилия. – Не возьмут тебя в «Долг» никогда, как ты не старайся. Петренко пригрел тебя из жалости, потому что ты помрёшь в Зоне без провожатых!..

Не заглядывая в «Зеркало», Фанат взмахнул им, будто хотел разбить. В глазах Зямы заплескался откровенный ужас, да и у меня резко похолодело где-то в районе крестца.

Одним быстрым движением я заломал руку раздосадованному Фанату и, сделав подсечку, повалил его на землю.

– Ах, ты ж тварина позорная, – придушенно зашипел он. – Ну, доберусь я до тебя. – «Зеркало» выскользнуло из его ладони и покатилось по траве, вертясь волчком. Фанат при этом недовольно чертыхнулся. Изловчившись, он высвободил руку, и отвесил мне звонкую оплеуху.

Но на помощь вовремя пришёл Зяма. Навалившись всем весом на товарища, он глухо прошипел:

– Угомонись, Рембо. Всех тварей сейчас соберём. – Но, опустив глаза на землю, резко отшатнулся. Артефакт лежал зеркальной частью вверх, мерно поблёскивая в лучах майского солнца…

– Кажется, я посмотрел в него. – Испуганно прошептал Зяма, как будто не веря в случившееся… – Мы там все отразились… Абсурд, конечно…

– Что ты там увидел? – Мгновенно среагировал Фанат, прекращая барахтаться. Не решаясь отпустить помутившегося рассудком друга, сталкеры так и лежали на земле, в то время, как «долговец» уже не пытался вырваться из медвежьих объятий Пули. Казалось, волна его агрессии схлынула так же неожиданно, как и накатила минутой ранее.

Превозмогая страх, Зяма ещё раз заглянул в зеркало, дабы убедиться, что увиденное ему не померещилось:

– Хм… – Замялся он, тщательно подбирая слова. – На лбу у каждого будто бы загорелись надписи. Как вспышка. Но я успел прочесть. – Голос Зямы дрогнул и охрип. – Про тебя написано, что ты «трус», – ответил сталкер Фанату. – Пуля, простите, «вор». А я – «труп». – Сглотнул он тяжёлый ком и расстроенно взглянул на товарищей.

В полной тишине закаркала стайка ворон, не поделив вздувшийся на жаре труп крысы. С размаха долбанув по голове свою товарку, крупная, чёрно-сизая птица взмыла в воздух, унося в своих когтях оставшийся от трапезы костяк.

– Да это полная чушь! – Покачал головой Фанат и отстранил от себя Пулю. – Я в норме. Свали с меня, Зяма. Тяжело же. Я успокоился, честно. – Он присел по-турецки и подпёр лицо испачканными в пыли кулаками. – Давайте, подумаем логически. Это «Зеркало» – творение Зоны. А всё, чего Она хочет – это смутить наш разум. Запугать, рассорить. – Неожиданно спокойно и трезво принялся рассуждать «долговец». – Чего мы больше всего боимся, как думаете? – Подмигнул он товарищам. – Я, к примеру, взрослел во враждебной среде городских окраин. Выгрызал себе авторитет зубами среди местной шпаны. Мама – учитель, отца нет. Да ещё и внешность, мягко говоря, восточная. Набедокурила мамка, видать, с приезжим узбеком. "Ублюдок" – самое мягкое, что я слышал от местной пьяни, спускаясь во двор. Во мне не осталось места слабости и страху. Поэтому, меня Зона решила "взять на слабо", окрестив «трусом»… Пулю – многие считают, мягко говоря нечистым на руку. Беспринципным. По заветам «Долга» не живёт. Толкает арты налево… Но это твоё дело, – пожал плечами Фанат, неожиданно понимающе посмотрев на Пулю. – Не знаю всей ситуации, но чую, что тяжело тебе за периметром приходится. Думаю, оттуда и вся эта «химия» с хабаром. Поэтому, ты – "вор". Пулю тяпнул кровосос. И в данный момент его главный страх – это смерть.

– Ну, ты, Шерлок, конечно, – изумился Зяма.

– Девочка не стала навязывать мне иллюзий. Она была уверена, что и так нас разобщила. Двое против одного и всё такое. – Развёл руками Фанат. – Моя горячность, помноженная на вашу сплочённость… И, вуа-ля. Мы подрались.

– Значит, я не умру? – Рассеяно протянул Зяма.

– Умрёшь обязательно, – сверкнул Фанат своей фирменной улыбкой. – Но не сегодня. Короче, мужики.  Как я понял, ничего нам не покажет это вшивое «Зеркало». Нахрен, его. Давайте, своим умом кумекать, как пройти дальше и не вляпаться в западню.

***

Подняв с земли выпавшую из рук винтовку, Фанат отряхнулся и несколько растерянно посмотрел на нас с Зямой:

– Вы, это… – Замялся он. – Простите, если сболтнул чего-то лишнего. Не знаю, что на меня нашло.

– Замяли, – отмахнулся Зяма. На лбу его выступила испарина. Щёки как будто ввалились и побледнели. Под глазами залегли тёмные круги. По всему заметно, что стычка с Фанатом не прошла для него даром. Он поднялся с земли и попытался пожать руку товарищу, но оступился, и тот подхватил его, не давая упасть в грязь.

– Не трать силы попусту, – похлопал его по плечу Фанат. – Посиди, пока мы с Пулей разведаем обстановку.

Зяма благодарно кивнул и устроился на пне. А мы с Фанатом двинулись по намеченному пути. Забрав чуть правее от места стоянки, мы поравнялись с парой полуистлевших, проржавевших до дыр легковых машин. Часть корпуса одной из них поросла разноцветным лишайником.

– Думаю, у легковушек безопасно. – Фанат указал пальцем на живописно разросшийся мох и продолжил. – Растительность в Зоне избирательна в плане аномалий. Частенько даже обычная трава в них не растёт, образуя своеобразную «залысину» по окружности эпицентра.

– Только если растение – само не является аномалией. – Возразил Пуля. – «Ржавые волосы» вспомни. Или тот же самый «Жгучий пух», к примеру. Иногда и растения опасны.

– Согласен. – Засомневался Фанат и резко остановился, не доходя буквально полметра до легковушек. Достав из разгрузки болт, он закинул его прямиком в лишайник. Железяка гулко звякнула и, отскочив от ржавого корпуса, упала в дорожную пыль.

А далее случилось нечто интересное. Густо рассеянные по металлу островки мха рассыпали споры. Мелкие пятнышки разноцветной пыльцы мгновенно пошли в рост, окрашивая подсохшую грязь во все оттенки спектра. Белые, синие и буро-коричневые кляксы стремительно поползли по земле, заставляя Пулю с Фанатом спешно ретироваться назад.

В том месте, где ржавый лом соприкоснулся с сизой дорожной пылью, тоже рассыпались цветные семена и споры. Таким образом, сталкеры поняли, что подходить близко к легковушкам точно не стоит…

– Вот это да… – Приговаривал Фанат на ходу, сдабривая испуганные восторги ненормативной лексикой.

На месте красочных пятен тут же прорастали молодые коросты лишайника. С мелодичным звоном земля покрывалась разноцветными, махровыми чешуйками, превращаясь в подобие домотканого ковра.

– Ну его нафиг… – Махнул рукой Фанат и потянул товарища правее, в сторону грузовиков, обходя по широкой дуге подозрительное растение. – Уж лучше к зомби пойдём.

Увы, но опасения Пули сбывались довольно бодро. Укрытые чахлым кустарником мертвецы, пока ещё не учуяли чужаков и мирно занимались своими делами. Но в ангаре собралась целая толпа их собратьев.

– Навскидку, вижу троих, – Фанат сосредоточенно разглядывал зомби в «окошко» прицела. – Два медлительных, один прыткий. Противный до одури. Как будто кислотой облили. Кожа так и сходит кусками. – Затаив дыхание, он выстрелил одиночным. И ещё раз. – Есть. Минус один. Но имеются сложности. – Вздохнул «долговец», не отнимая глазницы от прицела. – Медлительные оказались ещё и умными. Попрятались, сволочи, как только почуяли опасность. Бог знает, сколько их вообще…

Преодолев кустарник, частично перекрывающий обзор, сталкеры максимально тихо осмотрелись. Затаившись, Пуля насчитал пяток мертвецов приметно в нескольких метрах от ангара. Один из них сразу же приметил троицу и теперь ковылял нетвёрдым шагом, изредка спотыкаясь на ходу. На губах зомби навсегда застыла безумная, кривая улыбка – иногда вот так причудливо сводит мышцы лица после смерти. Наверное, можно к тому привыкнуть, коли топчешь Зону… Но выглядел он крайне зловеще.

Не выдержав зрительного контакта, Пуля отвернулся. А Фанат, не раздумывая долго, подошёл к мертвецу вплотную и воткнул охотничий нож ему в глазницу. Несколько секунд борьбы, и сталкер смог, наконец, вогнать оружие достаточно глубоко, чтобы повредить мозг кадавра. Осев на землю, зомби несколько раз рефлекторно дёрнулся и затих.

– Не хочу стрельбы, – прошептал Фанат и вытер нож о траву. – Думается мне, что тут их много залегло… Не справимся, если навалятся скопом.

***

Тишина свалилась неожиданно. Накрыла облаком, прибивая всё ниже к земле. В голове мгновенно зашумело. Даже деревья, казалось, склонили ветви, придавленные её гнётом.

– Выброс? – Неуверенно повёл плечами Фанат, разминая потянутую в схватке мышцу. – Только его нам не хватало.

– Не похоже. – Усомнился Пуля. – Небо синее, ни облачка… Больше смахивает на аномалию. Может «Купол» или нечто подобное… Вон, и мертвяки сгрудились, предположительно в эпицентре. – Сталкер указал пальцем в направлении ряда легковушек, вдоль которых хаотично бродила большая компания зомби.

Один из кадавров услышал беседу сталкеров и теперь задумчиво рассматривал их своими белёсыми, безжизненными глазами. Склонив голову в бок, он, очевидно, раздумывал – броситься ли сразу или подождать, пока «людишки» утратят бдительность.

Фанат снова вскинул оружие, но Пуля его остановил:

– Подозреваю, что им до нас не добраться. Обрати внимание, по краю легковушек разрастается тот же самый цветастый лишайник, что мы видели ранее. Покойники явно его опасаются и держатся в стороне. Один труп уже наступил в очаг и теперь сидит неподвижно. – Пуля указал на безжизненное тело, привалившееся боком к колесу автомобиля. Туловище и ноги зомби густо поросли неизвестным мхом, и теперь его товарищи нарочито аккуратно обходят подозрительный участок, не касаясь кромки рассыпанных спор. – Если будем аккуратными, прошмыгнём мимо прямо к той прорехе в заборе.

– Пойду за Зямой, – согласился со мной Фанат и скрылся из вида.

А Пуля, чтобы не терять даром времени, по старой привычке принялся изучать территорию, мысленно прокладывая дальнейший путь.

«Небольшие заросли плюща на сухом, узловатом кустарнике слева. Под кроной желтеют чьи-то кости. Верви обломаны, куст вывернуло из дёрна почти с корнями. Туда точно не пойдём. – Рассуждал сталкер. – Впереди взрыхлённая, сухая земля с чахлыми островками прошлогодней травы. Былинки закручиваются спиралью, уходя влево. «Воронка». Туда тоже не сунуться. А вот слева от неё – чистая тропа.» – Кинув болт, Пуля убедился, что путь свободен, и с чувством выполненного долга присел на гору хлама, ослабив лямку тяжёлого рюкзака.

Изредка поглядывая на часы, он испытал первые уколы волнения. Время ожидания тянулось медленно. Десять минут, двадцать, полчаса. Но Фаната с Зямой всё не было. Ситуация вырисовывалась подозрительная.

«До стоянки минут пятнадцать хода, а ребят и след простыл. – Нервничал Пуля. – Может, Зяме стало хуже, и теперь Фанат прёт бессознательного товарища на себе?

Не долго думая, Пуля отправился им навстречу и очень скоро добрался до приметной колоды, на которой товарищи оставили Зяму. Рюкзак в распотрошённом состоянии валялся на земле. Самого сталкера не было поблизости.

По спине мгновенно пробежал холодок. Оглянувшись по сторонам Пуля поискал взглядом пропавших друзей, но не обнаружил никаких зацепок.

Только в траве что-то блеснуло, привлекая его внимание. Наклонившись, он с удивлением поднял «Зеркало» и спрятал его в наружный карман: «Не хорошо»…

«Вы где, ребята?» – Набрал Пуля сообщение и отправил его обоим товарищам. В ответ последовала лишь тишина.

Переждав ещё минут десять, сталкер осмотрел пару ближайших сараев и, не обнаружив там ребят, направился в ангар с покойниками.

Пытаясь вести себя максимально тихо, Пуля заглянул в разбитое ветрами окно, и тут же отшатнулся. Из полутьмы на него бросился обезображенный тлением труп. Клацая зубами, он мертвой хваткой вцепился в запястье жертвы.

Пуля среагировал мгновенно. Потянув кадавра на себя, он сделал резкий рывок назад, и худой, почти иссохший мертвец потерял равновесие. Перевесившись на полкорпуса через подоконник, он забарахтался как жук. Цепляясь одной рукой за раму, утыканную мелкими осколками, другой мертвец тянулся к сталкеру, всё ещё не теряя надежды его поймать.

Решив не шуметь лишний раз, Пуля не стал добивать зомби, а просто перешёл к следующему окну и посветил в него фонарём. Никого. Только в дальнем углу покойник в военной форме неуклюже гоняется за стайкой крыс.

И хотя зомби в зоне видимости бродило мало, ангар был довольно большим и загромождённым. Слишком много слепых пятен.

Идти во тьму отчаянно не хотелось. Тело и разум протестовали. Страх, липкой волной накативший из глубины, отозвался тяжестью в конечностях, заставляя Пулю промедлить.

«Но не войти туда – обеспечить себя бессонными ночами на много лет вперёд… – Раздумывал сталкер, буквально уговаривая себя отправиться на поиски товарищей. – Да и репутацию испортить – легче лёгкого. Петренко потом забодает расследованиями…»

Поэтому, Пуля решился на авантюру, не смотря на внутренний протест, подчас, губительный в условиях Зоны. Сам не зная, почему, он страшился и одновременно испытывал странную тягу. Нездоровый, гиблый интерес к этому строению. Словно что-то его манило, убаюкивало разыгравшуюся интуицию.

«Не могли же ребята бесследно пропасть. – На помощь чувствам пришла логика. – Уверен, они где-то поблизости, просто не в силах позвать на помощь».

***

Немного привыкнув к полумраку, Пуля огляделся вокруг. Ничего примечательного. Крупногабаритные контейнеры с неизвестным содержимым вдоль стен, густо поросшие подозрительным мхом. Да несколько крыс, копошащиеся во внутренностях неподвижного зомби, попавшего в плен агрессивного растения. Кажется, их совсем не смущала разбросанная вокруг радужная пыльца. Грызуны перепачкались ею, но вели себя вполне адекватно и что самое главное – оставались живыми и здоровыми.

«Означает ли это, что лишайник «интересуют» лишь зомби? Или мне тоже стоит его опасаться?» – Мелькнуло в голове у сталкера.

Кинув болт в сторону растения, Пуля заметил, как мельчайшие разноцветные нити оплели железяку и поглотили, как только та коснулась земли.

«Похоже, что растение разумно и избирательно подходит к вопросам выживания. – Подумал сталкер ухмыльнувшись. – Крысы – падальщики, и едят всё, что смогут найти. Возможно, поэтому, лишайник ими брезгует. Зомби же, насколько мне известно, вообще физически не питаются. Во всяком случае, данных в пользу этого собрано не было. По всему заметно, что металл интересует растение больше, чем, скажем, бетон или камень. Оно активно растёт на остовах легковушек, контейнерах и железном ломе, но его совсем нет на стенах. Зомби тоже попадают в список "интересов" растения… Почему? Вот это вопрос».

Осторожно обойдя преграду из ржавых бочек, Пуля «забрал» немного правее, пытаясь не наступить на рассыпанные вокруг споры. Забывшись неуместными раздумьями, он почти напоролся на пришпиленного к подоконнику зомби. Тот, вывернувшись, попытался схватить сталкера за рукав костюма. Но гладкая ткань не позволила ему уцепиться, и рука неудачливого кадавра просто скользнула по предплечью, возвращая Пулю в реальность.

Сердце забилось, адреналин мгновенно застучал в висках. Сталкер отшатнулся в сторону и наступил на пробегавшую мимо жирную крысу. Отчаянно заверещав от боли, она вцепилась ему в штанину мелкими, но острыми зубами-иглами.

Не убирая ноги с длинного, неприятного, чешуйчатого хвоста, Пуля скинул её прикладом винтовки на землю и с размаху раздавил грызуну голову толстой подошвой берцев.

Неожиданно, вместо содержимого черепной коробки он увидел на земле разноцветную жижу, сильно походящую на разводы акварельной краски.

Чертыхаясь про себя, сталкер принялся вытирать обувь о разбросанные по полу доски, беззвучно молясь, чтобы споры аномального мха не разъели подмётку. К счастью, ничего криминального не произошло, и Пуля двинулся дальше, стараясь на этот раз, не терять концентрации.

В левом кармане завибрировало:

«Наконец-то, голубчики. Сподобились выйти на связь», – с облечением выдохнул Пуля, шаря рукой по штанине. Но гаджета он не нащупал. Вместо него в ладони оказалось «Зеркало», немного тёплое, словно живое. Возможно, сказывалась близость тела. Но Пуле вдруг подумалось, что артефакт подаёт ему весьма очевидные сигналы. Осознав это, он, наконец, решился его вытащить, не смотря на недавние предостережения товарищей.

Дрожащей от волнения рукой сталкер поднёс артефакт к лицу и отшатнулся. Словно из другой реальности, оттуда на него смотрели его собственные глаза. Серые, живые, но какие-то блёклые. Казалось, что-то съело цвет их радужки. Впалые щёки вместо щетины густо поросли аномальным лишайником, рот перекосило. Белки глаз покрылись мелкими кровоизлияниями, а нетронутую растением кожу, на шее и лбу, покрыли бурые язвы, размером с копеечную монету.

Спрятав артефакт обратно в карман Пуля по инерции ощупал кожу дрожащими руками и с облегчением обнаружил, что она в порядке. Мысленно дав зарок больше в него не заглядывать, по крайней мере, пока, сталкер двинулся дальше, похрустывая мелкой мусорной крошкой, густо покрывшей разбитый пол.

Транслирует ли "Зеркало" обман или показывает возможное будущее – сказать сложно. Но артефакт пугал Пулю и притягивал одновременно.

Он вполне осознавал иррациональность своих метаний. Казалось, артефакт жёг его изнутри, подчиняя себе сознание. Одна часть Пули мечтала от него избавиться – продать, выкинуть, вернуть его владельцу. А другая жаждала заглядывать в него ежесекундно, сверяя собственные ощущения с отражением в «Зеркале».

На сей раз волевой компонент победил. Пуля не смог бросить своих друзей, и чувство долга спасло его от бесплодных иллюзий, транслируемых артефактом.

Осветив тёмный угол налобным фонарём, он на секунду запнулся, увидев на полу обездвиженного, распластавшегося, как тряпичная кукла, Зяму. Над ним склонился зомби, но почему-то не решался к нему прикоснуться.

Стрелять в ангаре Пуле не хотелось. Слишком много шума для замкнутого пространства, кишащего ожившими мертвецами.

Тихо шагнув вперёд, он поднял с земли увесистый булыжник, сбив им с ног незадачливого кадавра. Упав на живот, тот принялся отчаянно барахтаться, разбрасывая вокруг себя мелкий гравий и поднимая пыль. Придавив его сверху, Пуля буквально оседлал монстра и, что есть мочи, принялся долбить камнем по его затылку, надеясь перебить позвонки – как минимум, а как максимум – уничтожить мозг. Благо, хрупкие кости виска быстро поддались, и вскоре, труп окончательно затих.

Приглядевшись к Зяме, Пуля решил прощупать его пульс, но вовремя остановился. Запястье парня и часть ладони плотно покрывало радужное растение.

– Вот чёрт! – Выругался сталкер, и, намотав рукав комбеза на ладонь, осторожно прикоснулся к лицу товарища, пытаясь приподнять тому веки. – Так… Зрачки расширены. Не реагируют на свет. Ничего хорошего.

Похлопав товарища по щекам, Пуля, разумеется, не дождался реакции.

«Откачивать Зяму сейчас – не очень резонно, – успокоил сталкер разбушевавшуюся совесть. – Где-то поблизости притаился потенциальный враг. Не Фанат же огрел товарища по башке, в самом деле».

Пуля обстоятельно осмотрел небольшую рану прямо над височной костью товарища.

«А ведь похоже, Зяма не жилец. – С горечью подумал сталкер. – Дыхание поверхностное, пульс слабый. Покровы тела бледные, зрачки расширены».

Зомби на подоконнике заворочался, ломая животом торчащие вверх куски стекла, но выбраться так и не сумел. В очередной раз.

«Уж лучше бросить все силы на поиски живого напарника, чем возиться с без пяти минут жмуриком». – Вспомнил Пуля слова своего первого наставника – Дяди Сани, земля ему пухом. Он был толковым сталкером, правда, Петренко с Ворониным не очень его любили, хоть и привечали. Говорили, что Дядька – безыдейная личность, заточенная лишь на собственное выживание любой ценой. А Саня взял, и всех удивил – погиб, спасая группу ученых от пары химер. Вот такой двойной нонсенс.

Что химеры – одиночки по жизни, что Дядя Саня – явно, не групповой игрок, при всей своей любви к вылазкам в Дальнюю Зону. Но брачный зов воистину, меняет всех. Химеры сбиваются в пары и вместе вскармливают своих малышей.

Так же и Дядька – угораздило его втрескаться на старости лет в молодую научную сотрудницу местного НИИ!.. И теперь «старый солдат, не знавший слов любви» использовал любую возможность побыть (пусть и не наедине) со своей «обожаемой подругой».

Закончилось всё прозой жизни. Нарвались по-глупому на засаду двух тёртых хищников. Вот Саня и решил отдать последнюю дань несостоявшейся любви. Девчонка потом, кстати, недолго плакала. Выскочила замуж за какого-то прыщавого ровесника.

А Дядьку теперь вспоминают лишь Пуля и Петренко, таким противным и принципиальным он был по жизни – аж оскомину местным набил!.. Некоторые «барные» завсегдатаи неприкрыто радовались, когда их въедливый и более удачливый конкурент гробанулся по глупости. Точнее, пардон, «из лучших побуждений». Причём, Пуля до сих пор его поминает добром за науку, а вот Петренко – наоборот, подсмеивается и приводит в пример новичкам «как жить не надо», хотя и восхищается его последним поступком.

***

Из раздумий Пулю вырвало мерное жужжание, доносящееся из-за окна. Слабый всполох света озарил полумрак захламлённого ангара, и сталкер грязно выругался, укрывшись за ближним контейнером, стараясь при этом не касаться радужных пятен, рассыпанных под ногами.

Полтергейст завис напротив окна – как будто высматривал что-то, а потом, нервозно дребезжа, рванул в сторону главного входа.

«Едрить тебя в корень, собачий сын!» – Шепотом воскликнул Пуля и буквально вжался в стену, пытаясь занять наиболее выигрышную позицию.

Проверил оружие, сталкер затаился в самом тёмном углу. Сердце его заколотилось в районе горла.

Возбуждённое жужжание полтергейста сменилось мерным, утробным гулом. Мутант влетел в ангар и теперь внимательно осматривал помещение. По мере его продвижения, мелкий мусор, укрывающий пол, разлетался в стороны с тихим треском. Изредка раздавался грохот – это полтергейст отбрасывал очередную преграду, ожидая увидеть за ней сталкера.

Под ложечкой у Пули затрепетало. Руки вспотели, и ему всё время казалось, что оружие вот-вот выскользнет из ватных от ужаса пальцев. Холод сковал тело, и волосы на макушке встали дыбом – то ли от страха, то ли от близости электромагнитного источника, коим, по сути, и являлся полтергейст.

«Сейчас монстр проломит мне голову, как Зяме, и вдоволь напьётся мозговым веществом, если оно ещё не пересохло, – с ужасом подумал Пуля и крепче сжал оружие, предварительно накрутив ремень на запястье. – Этих тварей – хлебом не корми, дай вырвать из рук автомат. Треснет им тебе же по лбу и заливается треском, как будто смеётся».

Пути к отступлению не было. В глубине ангара маячила пара трупов. Но пойти на них – значит выдать себя полтергейсту.

«Беспокойные, старые зомби умны и проворны. – Судорожно размышлял Пуля, прикидывая варианты возможной развязки. – Мимо них просто так не прошмыгнёшь. А пока меня не замечают, укрытие кажется вполне надёжным. Может и пронесёт "нелёгкая" эту смерть мимо меня»?

Неловко пошатываясь, бледный мертвец в комбинезоне «Свободы» задумчиво взглянул в глаза Пуле, и челюсть его мгновенно пришла в движение. Сделать шаг навстречу жертве ему мешала труба, надёжно застрявшая в груде строительного мусора.

Кадавр попытался сдвинуть её с места. Безрезультатно. Тогда он приложил чуть больше усилий. Иссохшая рука с вялыми, безжизненными пальцами наткнулась на преграду и неприятно хрустнула. Зомби недовольно заворчал.

Его товарищ тоже заинтересовался трубой. Увидев за контейнерами сталкера, он, не отводя взгляда, поднял с земли газовый ключ, невесть откуда взявшийся в этом Богом забытом ангаре, и со всех сил треснул им по трубе.

Пространство наполнил густой, совсем не мелодичный звон. Полтергейст остановился. Жужжание утихло. На смену ему пришёл возбуждённый треск. Монстр ускорился, явно меняя траекторию движения.

«Вот чёрт… Как не вовремя вышли эти трупаки!» – Прикрыл глаза Пуля.

Наконец, первому покойнику удалось обойти преграду, и он шатающейся походкой побрёл в сторону Пули. Нащупав за поясом штырь арматуры, прихваченный ещё на входе, сталкер с тяжёлым сердцем приготовился к схватке.

Внезапно из-за соседних контейнеров показалась вихрастая шевелюра Фаната. Приставив окровавленный палец к разбитой губе, он жестами попросил товарища замереть и не высовываться. Кивнув, Пуля затаился.

Тогда Фанат сгрёб ближайшего покойника за грудки и с усилием выпихнул его в проход. Полтергейст взбудоражено загудел и, подняв труп в воздух, буквально как игрушку, отшвырнул его с дороги.

Второй зомби агрессивно зарычал и, потеряв интерес к Пуле, выбежал в прогал между контейнерами, где его и встретил разозлённый полтергейст.

Очевидно, много сил ушло на акробатический этюд с первым зомби, поэтому, уйдя с линии атаки, монстр приподнял с пола пустую бочку и неловко кинул её в неприятеля. Зомби увернулся.

«Вот это «браво», – подумал Пуля. – Кем он был в прошлой жизни – каскадёром?»

Фанат, молча наблюдая эту картину, лишь покачал головой, мол: «Ну и ну!»

Зомби же, неуклюже наклонившись, поднял с земли стальной прут и метнул его в противника на манер копья. Жужжание усилилось, и полтергейст, немедленно отплыл в сторону. Прут ударился о соседний контейнер и, со звоном прокатившись по земле, угодил прямо в радужный мох. Мгновенно оплетя железяку, растение поглотило прут, словно его и не было.

Непрестанно жужжа, полтергейст приблизился к безоружному зомби, который, похоже, давно уже не проявлял такой активности. Колени его тряслись мелкой дрожью, а ноги не слушались. Подняв кадавра над землёй буквально на пару сантиметров, полтергейст усилием мысли призвал к себе арматуру, усыпанную радужным растением и воткнул её в грудь барахтающемуся зомби.

Пуля невольно отвернулся, Фанат сморщился.

Пригвоздив неприятеля прутом к земле, казалось, полтергейст с удовлетворением наблюдал, как тот обрастает растением-паразитом. Как только представление закончилось, одержавший победу мутант плавно поплыл по рядам, неумолимо приближаясь к укрытию Пули.

«Бей длинными», – прошептал Фанат и перезарядил оружие.

Внезапно деревянный ящик, стоящий рядом со сталкерами, поднялся в воздух, и Пуля осознал, что мутант обнаружил укрытие. Пути назад нет. Оставалось надеяться, что поднять контейнер в воздух у полтергейста – элементарно силёнок не хватит.

***

Увернувшись от летящего ящика, Пуля с Фанатом бросились врассыпную. Трухлявые, отсыревшие доски с глухим стуком ударились о стенку контейнера, окатив сталкеров градом щепок.

Рефлекторно втянув голову в плечи, Фанат, высунулся из укрытия на полкорпуса и выпустил в противника ровно треть магазина, прежде чем тот отреагировал, метнув здоровенную бочку в сторону врага.

Куски щепы, изобильно укрывшие грязный пол, пруты арматуры, мелкий гравий и плюшки застывшего цемента синхронно поднялись в воздух, и Пул с Фанатом поспешили укрыться внутри здоровенного контейнера, искренне надеясь, что болтающаяся на одной петле дверь выдержит хотя бы пару таких атак.

Полтергейст снаружи бесновался. Летая туда-сюда по ангару, он крушил о контейнер всё, что попадалось ему на пути. Один из ударов даже оставил здоровенную вмятину в листовом металле.

Придерживая плечом дверную створку, Фанат судорожно набивал магазин патронами. Судя по звуку, полтергейст уже парил прямо за дверью, отчего-то не решаясь выломать последнюю преграду с корнем. То ли подустал от схватки с зомби, то ли Фанату всё же удалось его ранить. Неистово жужжа, он все кидал и кидал в импровизированный щит куски разнокалиберного хлама, иногда ощутимо сотрясая шаткое укрытие.

Толстая крыша надёжно защищала сталкеров от подобных посягательств, отчего полтергейст злился и жужжал ещё звонче, устрашая врагов. Неожиданно контейнер заходил из стороны в сторону, будто не стоял на земле, а нёсся на всех порах по горной реке, застревая на порогах. Мутант явно устал и поменял тактику, пытаясь выкурить сталкеров из их убежища.

Чувствуя, что контейнер вот-вот завалится, полтергейст утроил попытки и громкое жужжание перешло в противный, звонкий писк.

– Надо валить отсюда, – напряжённо прокряхтел Фанат, налегаяна створку. – Ещё немного и тварь догадается оторвать эту дверцу. Тогда нам точно хана.

– Не переоценивай его мыслительные способности, – покачал головой Пуля, и тоже налёг на листовой металл, наваренный на прочные, стальные петли. – Может, отвлечётся на зомби и оставит нас в покое? А мы тихонько выскользнем отсюда.

– Тихонько не выйдет, – возразил Фанат и нахмурился. – Зяма жив. Обязательно надо его забрать. Иначе, крысы с зомбаками схарчат…

– Ты в своём уме? – Вскинул брови рациональный Пуля. – Хочешь подставить свою вполне ещё живую задницу за без пяти минут жмурика? Да ему по бестолковке не кисло прилетело. Наверняка, получил кровоизлияние в мозг. Это и без яда кровососа в организме вполне возможно, а с ним – даю тебе почти стопроцентную гарантию, что парень отойдёт в мир иной с минуты на минуту. У тебя есть знакомый нейрохирург в Зоне?

– Можно рассчитывать только на Дока. Но и он не всесилен. – Честно ответил Фанат и пригорюнился. – А бросить товарища на растерзание тварям я не смогу.

– И сам погибнешь, – безжалостно припечатал Пуля. – У него зрачки на свет не реагируют. И он порос этим странным мхом, поедающим всё живое (и не живое). – Покосился сталкер сквозь прореху в двери на неподвижного зомби в разводах цветастого растения.

Тем временем, полтергейст утомился выкуривать врагов из убежища и задумчиво завис напротив контейнера, впрочем, не изъявляя желания бросить свои попытки добыть человечины.

– Чего он застыл? – Недоверчиво прошептал Фанат. – И не улетает же, скотина настырная.

– Думает, чем открыть свои «консервы». – Нервно ухмыльнулся Пуля.

– Как в воду глядишь! – Воскликнул Фанат, указывая на нижний левый угол двери, который со скрипом пополз наружу, отгибаясь под прямым углом.

– Вот сволочь! – Прошипел Пуля. – Ну-ка, придержи дверцу в одиночку. Сможешь?

Фанат кивнул, и более опытный сталкер кое-как высунув цевьё винтовки в прогал, образовавшийся между стенкой и дверью, выстрелил «на удачу» в сторону врага.

Возмущённо взревев, мутант с треском метнулся к противоположенной стене ангара и скрылся за грудой размокшего хлама.

– Кажется, попал. – Удовлетворённо прокряхтел Пуля, вытаскивая застрявшую в зазоре винтовку. – Свалил, зараза. Пора и нам, наверное, рвать когти… Пока тварь притаилась. Ждать более нечего.

Аккуратно отворив дверцу своего укрытия, сталкеры, стараясь не издавать лишних звуков, пробрались к следующему спасительному «бастиону» в виде такого же крупногабаритного контейнера, только без дверцы и задней стенки. Он позволил бы им пробраться до входа, без опасности получить булыжником по башке. При условии, что внутри чисто.

– Рискнём, – прошептал Фанат и заглянул внутрь конструкции. – Там мох разросся.

– Просто не наступай в него. – Пуля оглянулся назад, заметив, как над грудой мусора взметнулась картонная коробка. – Скорее. Полтергейст не отстал.

Наскоро пробравшись под крышу, сталкеры сделали несколько шагов, прежде чем разозлённый мутант зашвырнул в них огромным куском бетона. Вслед за ним полетели кусочки труб, гравий, обломки деревянных ящиков и прочий мелкий мусор, бодро выбивая дробь о крышу контейнера и придавая ускорения беглецам.

Осознав, тщетность своих попыток, полтергейст пошёл на опережение и, гулко жужжа, попытался обогнать свою «добычу». Но на том конце контейнера его встретил Фанат и, не долго думая, выпустил в мутанта всю обойму бронебойных патронов. Монстр взревел. На секунду в фиолетовых искрах проступило истинное лицо зверя – широкое и плоское, как у летучей мыши. Из обширных ран на безногом, обрубленном теле засочилась алые струйки крови, оставляя неопрятные следы на пыльном полу ангара.

Покачнувшись, полтергейст, отлетел назад и почти касаясь пола, выдал «прощальный залп» энергии в сторону ликующего Фаната. Подняв его в воздух, буквально как пушинку, раненый зверь несколько раз приложил парня об острый угол контейнера и протащил по земле, испещрённой островками опасного лишайника.

Упав без сознания, Фанат распластался на покрывале из мха, и тот принялся оплетать его руку, переползая на оружие, так и оставшееся висеть на запястье.

Отойдя от шока, Пуля добил живучего мутанта, принявшего, наконец, свой физический облик. Большие, карие глаза закатились, изо рта текла бурая пена. Последние конвульсии агонии сжали его тщедушное, узловатое тело, и он навсегда затих, глядя в окно.

Пуля осторожно подошёл к Фанату, уже предчувствуя худое. Он ещё дышал, но мох уже проел комбинезон и медленно подбирался к лицу «долговца».

Неожиданно, Пуля ощутил странную тоску вперемешку с желанием горько напиться.

«Остаться с ребятами здесь и кинуть клич полковнику? Или добраться до Базы самому и растолкать спасательную бригаду?» – Раздумывал сталкер, ощущая некоторое бессилие.

Второй вариант выглядел более здраво. Поэтому, осторожно оттащив Фаната с Зямой под защиту дальнего контейнера, Пуля припёр дверцу тяжёлым железным ящиком, чтобы крысы не добрались. И двинулся на базу «Долга» за подмогой.

Через пару часов Пуля вернулся с подмогой, но Зямы с Фанатом в ангаре уже не нашёл. Как, впрочем, и трупа полтергейста.

– Что за чёрт? – Моргал глазами удивлённый сталкер, пытаясь понять, не спит ли он. Может, изворотливый полтергейст-таки врезал ему по макушке, и всё происходящее – лишь затяжная агония умирающего мозга?

Мертвые зомби, что примечательно, тоже растворились. Остался лишь мох, сиротливо доедающий остов ржавой легковушки.

– Такова жизнь, – только и смог выдавить из себя Прапор. – Не оставь ты их тут, и тебя бы схавали. Что теперь сделаешь?

Пуля не ответил, только сжал покрепче «Зеркало», лежащее у него в кармане и почувствовал странное удовлетворение, граничащее с радостью, за которое сам себя, пожалуй, бы осудил.

Глава 34: Иллюзии

– Так что там в итоге произошло? – Петренко вопросительно взглянул на хмурого Фаната. – Знаю только, что Док притащил тебя, полуживого на Базу, спустя неделю от вышеописанных событий.

– А я и не помню толком, – развёл руками он. – Пару дней точно провёл в бреду. Очнулся в Доме на Болоте. Док шаманил с какими-то артами, ставил капельницы… Но мне было совсем не до расспросов. Участки, покрытые мхом жутко болели и чесались. Местами кожа сходила прямо с этим проклятым растением. Иногда навязчиво казалось, будто череп зудит изнутри – странное чувство, весьма изматывающее, я вам скажу. Хотелось запустить спицу в ухо и чесать, пока не вытащишь душу по кусочку. Доктор надёжно спрятал от меня все острые предметы – боялся, что не сдержусь в аффекте. По возвращению на "Росток", с Пулей побеседовать так и не удалось. Но держу пари, он тут же захапал себе артефакт и вышел из группировки. Даже парой фраз не перекинулись в «Баре» по возвращению. Он прятал глаза, а на следующий день исчез. На мои расспросы о «Зеркале» Док заверил, что ничего подобного у Зямы не находил. По всему выходило, что Пуля нас бросил и свалил, рассудив, вполне здраво, если задуматься, что бессознательные сталкеры – не то что балласт, а смертельная опасность для других членов группы. Так же учил тебя Саня? – Фанат обернулся на Пулю и попытался придать взору бесстрастное выражение.

– Прапор, конечно, уже не подтвердит того, – грустно вздохнул Пуля. – Но Коржик с Дюбелем ещё живы и служат в группировке. Можешь их расспросить. Не бросал я вас с Зямой. Но, честно, не знал, как тут поступить. Сначала я хотел соорудить волокуши и отпереть тебя к местному эскулапу, но вовремя спохватился. Тащить странный мох на «Базу», ой, как не хотелось. Потом услышал далёкий треск второго полтергейста. Сам знаешь, они живут семьями. И времени на раздумья совсем не осталось. Я припрятал вас получше, надеясь, что зверь не учует, и пошёл за подмогой. У полтергейстов крайне слабое обоняние, поэтому я всё отлично рассчитал.

– То есть, выходит, что не такая уж ты и гнида? – Прищурился Фанат. – А «Зеркало» тогда почему присвоил? Его фантом отдал Зяме. Зяма погиб, значит арт принадлежит группировке.

– А вот это уже сложно объяснить, – растерялся Пуля. – Есть несколько аспектов. С одной стороны, я остро нуждался в деньгах, поэтому толкал хабар налево. Будучи на испытательном сроке, я успокаивал себя тем, что пока не давал присяги «Долгу», да и не факт, что дам. А с другой стороны меня увлекала эта безделица. Так, что нутро сводило. Ты и сам, наверняка, отметил её странное влияние на людей… Продал бы арт, и решил одним махом все вопросы. Но нет. Рука не поднялась. Мне всегда отчетливо казалось, что избавлюсь от "Зеркала" и колоссально об этом пожалею. Никакие трудности мира не стоят того, чтобы с ним расстаться. Да, вот так высокопарно тогда я думал. – Раскраснелся Пуля и с жаром, даже с вызовом, посмотрел на Фаната. – Уверен, что Грач меня поймёт, как никто. Какое-то смутное предчувствие росло внутри. Это не жадность, не привязанность к пустому куску пластмассы. Я был уверен, что арт попал ко мне не случайно. Всё это время события выстраивались таким образом, что судьбы наши с вами давно и плотно переплетены. Это сложно отрицать. Как будто вселенная направляет нас, постоянно сталкивая в тех точках, которые фундаментально важны. В этой точке возможно повлиять на естественный ход вещей, предотвратив ошибки, приводящие в итоге к глобальным катастрофам. Как бы мы все не переругались, находясь периодически по разные стороны баррикад, сегодня мы действуем заодно, буквально против воли, поддаваясь потоку событий. И это важно.

– Вот сейчас я не очень-то понял. – Замахал руками Петренко. – Вопрос номер один: «Зеркало» что, у тебя?

Пуля утвердительно кивнул.

– Тогда, вопрос номер два, в догонку, – сморщился полковник. – Почему я, как командир группы, не в курсе, что там у вас произошло в тот день?

– Так, Прапор с ребятами самому Ткаченко отчитались, когда не обнаружили ребят в ангаре. – Пожал плечами Пуля. – Видно, тогда не так уж и закручивали гайки наши «отцы-основатели», как сейчас Воронин.

– А при чём тут артефакт и наши судьбы? Никак не возьму в толк, к чему клонит Пуля. – Недоверчиво процедил Полковник.

– Сейчас поясню. – Лучезарно улыбнулся торговец. Ему явно не терпелось продолжить рассказ, отчего он буквально ёрзал на месте. – У меня было достаточно времени, чтобы изучить данный арт вдоль и поперёк. Для этого мне пришлось обратился к единственному человеку в Зоне, которому я безоговорочно доверяю, а именно, к Болотному Доктору. И теперь я почти уверен, что артефакт не показывает ни прошлого, ни будущего, как ни странно. Не выворачивает наружу нутро каждого, кто в него заглянет. Не манипулирует кошмарами. Доктор думает, что это ключ к пониманию Зоны. Артефакт показывает самую суть, позволяя увидеть изнанку мирозданья. Возможно, параллельную вселенную. Короче, это окно в иной мир. В самое сознание Зоны. Можете себе представить? Но образы, появляющиеся в зеркале сумбурны… Зачастую, их не возможно верно истолковать. Однако, это величайшее откровение – шажок к постижению Зоны.

– Не фигово Она одарила Зяму перед смертью, – присвистнул Фанат. – Никогда не перестану удивляться, как же здесь всё двояко…

– Короче, ты, Фанат, не держи на меня зла, лады? – Потупил взор Пуля. – Да, я не кристальный образец принципиальности, но товарища в беде не брошу. У нас всё сумбурно получилось, не по-людски. Я столько раз себя укорил, за то, что оставил вас с Зямой в том ангаре, ты бы знал!.. Проигрывал в голове, тот день… Раздумывал, а верно ли поступил тогда? Осторожность – моя ахиллесова пята. Не столько спасает жизнь, сколько топит в дерьме раз за разом, выставляя отпетым гадом. А я, вроде как, не сволочь, а рационалист… – Усмехнулся барыга. – Даже сейчас звучит, как оправдание. А тогда, вроде, и резона не было эту тему поднимать.

– Я бы тебе с удовольствием в глаз дал, подойди ты ко мне, – честно признался Фанат, выслушав откровения Пули.

– Я предчувствовал этот исход, – расхохотался барыга. – Так и вышло: столько лет пролетело, а точки над «i» не проставлены. Никогда ведь друзьями не были, не болтали по душам. Я дела свои мутил. Ты служил "Долгу". Все остались живы… Кроме Зямы. Зона ему пухом. Но моей вины в его гибели точно нет. Ты появился из ниоткуда, весь в бинтах. Я побоялся тебя тревожить – думал, что сам всё расскажешь, если захочешь. А нет, так всего-то одной загадкой в Зоне больше. Я людям под кожу не лезу и общество своё не навязываю… У меня своих проблем – выше крыши.

– Знаете, ребятки, – лицо Петренко вдруг стало до боли серьёзным, – закончим рейд и прерву свою многолетнюю завязку, честное слово!.. С вами никаких нервов не хватит. Сопьёшься, к чёрту!..

***

Подумав немного, Пуля выудил из рюкзака потёртое, маленькое зеркальце:

– Не знаю, почему, но мне кажется, вам с Мутом просто необходимо в него заглянуть. С месяц назад, мы с Доком беседовали за кружкой кофе в Баре на «Ростке». Он – как никто умеет считывать знаки – малейшие перемены состояния Зоны. В отличие от меня, он не боится пользоваться «Зеркалом». Я много раз предлагал Доктору забрать себе эту штуковину, но он уклончиво отвечал что-то расплывчатое, вроде: «Это твоя ноша, не перекладывай её на чужие плечи».

– Вполне в духе Дока, – улыбнулся полковник.

– Так вот, в тот вечер, в Баре он увидел в зеркале Мута, бредущего под Выбросом через Припять. Знаете, в окрестностях ЧАЭС есть стадион. «Авангард», кажется? Проклятое место, как и парк развлечений с этим адским колесом обозрения. Просто видишь это место, и понимаешь, что никогда в здравом уме не хотел бы там оказаться.

– Точно, – замотал головой Бочка. – Есть такое. Но что там делал наш «малой»?

– Он спешил куда-то, чтоб укрыться от Выброса, заставшего врасплох. С ним рядом шел, поддерживая его под локоть, незнакомый парень, по описанию Дока, очень похожий на Грача. Высокий, русоволосый, с приметной родинкой над губой. – Пуля заглянул мне в глаза, и я почувствовал странное волнение, сродни мандражу в преддверии экзамена. – Тогда же он стал присматриваться к исправно прибывающим в Зону новичкам. Док был уверен, что рано или поздно, так или иначе, Мут встретит своего напарника и запустит тем самым цепь событий, ведущих либо к полному краху всего живого, либо к переосмыслению Зоны, как явления. Это будет точкой, в которой человечество и Зона выйдут из периода конфронтации и найдут ключи к пониманию друг друга. Либо «О-Сознание» потихоньку уничтожит человечество, превратив Землю в радиоактивную пустыню.

– На мой взгляд, Док всегда мыслил слишком глобально, – крякнул Мут.

Пуля зябко пожал плечами. Сталкера колотило от волнения:

– В любом случае, локомотив событий уже набрал скорость и несётся к мосту. Мы не видим машиниста и не можем нажать на стоп-кран. Но в наших силах укрепить мост, чтобы вся эта хреновина не рухнула в пропасть. Док оставил мне прямую инструкцию, и я ей следую.

– А Калаш? Ты был с ним тоже по указанию Доктора? – Удивлённо вскинул бровь Петренко.

– Отчасти. – Задумавшись, ответил Пуля. – Калашников тоже был в «разработке» у Дока. Но это случилось позже, чем мы с ним снюхались. Меня с Калашом связывал «бизнес», не более. Честно говоря, до последнего не считал Сашу ключевой фигурой этой истории.

– Что Доктор увидел в зеркале? – Не смог я сдержать любопытства и перебил Пулю, отчего он смерил меня каким-то удивлённым взглядом, словно впервые увидел.

– «Зеркало» показало Калашникова при странных обстоятельствах. Но если взять за аксиому, что артефакт не открывает нам прямого будущего, а сыплет иносказаниями, то я не знаю, как этот эпизод трактовать. Док увидел Калаша мёртвым. Иссини-бледным, лежащим на берегу реки Припять. Чёрные, словно обугленные пальцы, погрузились в мутную воду. Над ним склонился бледный молодой человек в плаще…

– Неужели, Димка? – Закусил губу я, глядя на Мута.

– Никаких прямых указаний на это нет, – мягко осадил меня товарищ. – Не фантазируй.

– Но Калашников изучал эксперименты учёных над Васильевым, – ввязался в спор я. – И теперь, скорее всего, разыскивает Димку. Поэтому, Док и отпустил его. Чтобы тот не стал «добычей» Калашникова.

– Всё это не исключено, – кивнул головой Пуля. – Но и неоднозначно.

– Скажи, а что Болотный Доктор думает о фигуре Калашникова? – Решил я открыть карты Пуле. – Что за документы они не поделили с наёмниками?

– Ээээ, притормози, – расхохотался Пуля. – Калаш – индивидуум скрытный. Даже Доктор не знает, что у него на уме. Я рассказал всё, что смог. Доктор за ним присматривал. Достаточно долго. То ли «Зеркало» что-то ему показало, то ли сам Болотник что-то предчувствовал. То ли псевдоплоть на хвосте принесла ему какую-то информацию, если ты понимаешь, о чём я… – Понизил голос торговец. – Дела, которые Калаш крутил в Зоне, не всегда были законными даже по местным меркам. На его совести много жизней, но я не желаю его демонизировать. В первую очередь он – исследователь и бизнесмен. Не мне осуждать его методы, положа руку на сердце. Хочешь подробностей – поговори с Доком. И, если захочет, он поделится своими соображениями. Я не был соглядатаем при Калашникове. Мы просто партнёрствовали, до тех пор, пока обоим это было выгодно.

– Ладно, – встрепенулся Полковник, стряхивая с себя остатки задумчивости. – Пора двигаться дальше. Лично я давно отметил для себя одну маленькую деталь – Доктор, как и Калаш, никогда не открывает соратникам всех карт, хоть его и невозможно упрекнуть в бесчестии, в отличие от Калашникова. Но эта странная привычка не договаривать портит всё светлое впечатление о нашем дражайшем Докторе.

– Честно говоря, не удивлюсь, если по его приказу Калаша убрали Филонова. – Нахмурился Финик, вставая с пола. – Дружба – дружбой, а финансовые интересы превыше высоких материй.

Пуля протянул мне «Зеркало», и я с содроганием сжал ледяную рукоять. Настолько крепко, чтобы случайно не выронить его от волнения. Мигом заиндевевшие пальцы отказывались меня слушаться. Артефакт оказался необычайно тяжёлым, будто цельнолитым. Холод тут же сковал мне пальцы, пробираясь глубоко под рукав комбеза.

Заметив моё замешательство, Пуля ободряюще улыбнулся:

– Необычные ощущения, правда? Ничего не бойся. Мне кажется, что таким образом мыслесфера Зоны «подключается» к человеку, обнаружив нового «пользователя». Дальше все будет иначе.

Когда холодные пальцы Зоны перестали шарить по моей руке, я решился, наконец, заглянуть в «Зеркало». Последнее, что помню, это взволнованный взгляд полковника, обращённый ко мне из чернильного небытия.

И вот я уже стою на высокой трибуне стадиона. По выцветшему полю, заросшему молодыми деревцами, носится одинокая псевдоплоть. Похрюкивая, она лепечет, как седой старец, имитируя звуки человеческой речи. Но я не могу разобрать ни слова. Ветер, задувающий мне под куртку, воет в ушах, вызывает приступы нестерпимой дрожи. Я присаживаюсь на ступени трибуны, укутываясь в невесть откуда взявшееся потрёпанное ватное одеяло, перевожу взор на поле… и вижу там Димку. Откинув с лица темный капюшон, он смотрит на меня пронзительно-серыми глазами…

«Стоп-стоп-стоп. У него же ореховая радужка», – сознание услужливо подкидывает мне воспоминание. Вот я впервые заглядываю в глаза другу, словно в прошлой жизни, и удивляюсь необычно светлому оттенку его глаз.

Озноб проходит по телу. Словно электрошок, резкий и ободряющий, потому что я понимаю, что это не друг детства, а Зона, смотрит на меня со стадиона.

Чувствуя опасность, я скидываю одеяло и стремительно несусь вверх по трибунам, но спотыкаюсь, соскальзываю и, больно ударяясь о ступени лечу вниз, на поле, попутно царапаясь о молодую осинку, проросшую сквозь трухлявую доску…

«Ты же скучал по мне?» – Невысказанный вслух вопрос застревает в моей голове нестерпимой болью. Димка приближается и одним мощным рывком поднимает меня на ноги.

«Мы по тебе скучали», – от звона в ушах я сжимаюсь, буквально повисая на его руках.

«Док сам нас отпустил. Благодари Дока», – я закатываю глаза от боли и почти теряя сознание, оказываюсь на раскисшей почве стадиона.

– Ты их убил? – Вспоминаю я разгромленный пост «Свободы» с пропавшими "фримэнами".

– Смерть – это самое малое, что они заслужили. – Отвечает мне друг своим простым, человеческим голосом, и боль отступает. – Те нелюди стали насильниками и убийцами, придя в Зону. Их суть проявилась. – Ухмыльнулся он. – Они живы. Пока не искупят свои грехи. А потом мы решим, что с ними делать, – в голосе его снова звучит металл, тембр становится чужим и грудным, необычайно глубоким, словно искажённым каким-то прибором… и я понимаю, что Зона снова говорит со мной через Димку.

«Присматривай за своими друзьями», – Димка пристально смотрит мне в глаза, и голову просто разрывает от жгучей боли – как будто раскалённый штырь ввинчивается в мозг. Я теряю сознание и просыпаюсь на кафельном полу в окружении группы.

Мут хлопает меня по щекам, не жалея живота своего, отчего ухо горит огнём, возвращая меня в реальность.

Отстранив руку напарника, я ощутил затхлый запах подземелья с нотками нашатыря.

– Очнулся, голубчик. – Крякнул Петренко, убирая пропитанную лекарством ватку.

– Что ты ему подсунул?! – Возмутился Домра, глядя на Пулю. – Спрячь и больше никому не показывай.

– Чуть не сдох, – улыбнулся я сквозь тошноту. Боль постепенно отступала. Но голова до сих пор шла кругом.

Пересказав группе детали видения, я отхлебнул спасительного в таких ситуациях энергетика и вопросительно покосился на Мута:

– Твоя очередь заглянуть за грань.

– Нет уж, увольте, – неожиданно уперся Мут. – К чему мне шишка на затылке?.. У нас уже есть тут несколько болезных.

– А мне кажется, это важно, – доверительно прошептал Домра, во все глаза глядя на Пулю. – Раз уж мы оказались здесь все вместе, так давайте доверять друг другу и Доку.

– Аминь, – Закатил глаза Пуля. – Дошло наконец.

***

– Не хочу вас разочаровывать, друзья сталкеры, – выпятил Мут нижнюю губу, выражая всем видом сомнение, – но есть дела поважнее пустых галлюцинаций… Если Зона захочет со мной пообщаться, Она и сама подаст знак. Пускать её в голову я не намерен. Да и Грач выглядит так себе, почти как зомбак, прости Господи. Мне моя драгоценная тушка нужна живой и здоровой, в полном сознании. А вы делайте, что хотите.

Пуля досадливо притопнул, совершенно выходя из себя:

– Ну, как есть, баран упёртый.

– И весит так же, что примечательно, – Бесо окинул взглядом компактную, долговязую фигуру Мута. – Шестьдесят «кэгэ». Причем, тридцать из них – «кэ», а всё остальное – «гэ», – неприкрыто заржал "долговец" и закашлялся. – Не трать время на уговоры, Пуля. О его упрямстве легенды по Зоне ходят. Если что вобьёт себе в башку, кувалдой не вышибешь.

Мут потупил взор и спокойно, нараспев ответил взбешённому Пуле:

– Какой неписанный закон – самый главный для сталкера, как считаешь?

– Ну, не знаю. – Задумался торговец. – Опирайся на органы чувств, используй их по максимуму. Наблюдай, слушай, но последнее слово всегда за твоим чутьём. Как я это себе представляю. Помню, тот же Лунь подолгу зависал, не решаясь двигаться дальше. Словно медитировал. Те, кто ржал над ним, все гробанулись. А он до сих пор живее всех живых. – Улыбнулся Пуля своим мыслям. – И девчонка его… Уникум, странное создание. Да что там говорить!.. В то время такой подход был в новинку. Мало люди знали о природе Зоны. Пытались подбить её под свою логику. А она здесь совсем не важна! В первую очередь ты задаёшь вопрос своему подсознанию, которое уже считало все знаки: «Что будет, если я сейчас сверну туда?» И слушаешь, чем откликается в теле ещё не сделанный шаг. Вот, справа скрипит покосившаяся лачуга, вызывая странный холодок между лопаток. Туда не пойдём. А вон то раскисшее, покрытое глубокими бороздами поле, почерневшее от кислотных дождей вызывает в груди едва различимое тепло. «Там опасности нет», – говорит сталкеру его чуйка.

– Так чем история с «Зеркалом» отличается от всего прочего? – Ухмыльнулся Мут. – Тем, что мы по умолчанию, должны принимать на веру любые утверждения Дока?

– По мне, так он ни разу не ошибался… – Пожал плечами Пуля.

– Ну и что дальше? – В голосе Мута читался вызов. Ситуация явно начала его напрягать. -Мне интуиция не то что подсказывает – орёт в ухо, чтобы я держался от арта как можно дальше. А тело откликается покалыванием, стоит лишь задуматься о «Зеркале». Весьма болезненным, скажу я Вам. Вот закрываю глаза, а перед глазами стоит одна и та же картинка – статичный слайд, каждый раз… И от неё у меня мурашки размером с булыжник! Что бы Док не увидел в «Зеркале», я не дам «сознанию» Зоны слиться с моим. Пусть Болотник хоть трижды прав. Пока не поговорю с ним лично, и пальцем к этой штуке не притронусь. Уж прости, Пуля. Я солидарен с Фанатом целиком и полностью. В «Зеркале» нет ничего, кроме лжи.

Повернув голову на бок, подобно воробью, Пуля с интересом рассматривал Мута, не нарушая молчания. Группа замерла. Никто не влезал в спор. Даже словоохотливый Бесо, казалось, немного задумался.

– Так что за картинка? – Нарушил, наконец, молчание я.

– Тьма, поглотившая всё вокруг. Полное небытие, без звуков и запахов. Каждую ночь, когда мне НЕ снятся кошмары про смерть Серого, я вижу «это». А точнее «ничто». Несколько часов к ряду, осознавая каждую секунду пребывания во сне. Лежу в полной темноте и тишине. Будто бы вне тела. А очнуться не могу. В эти моменты мне кажется, что Зона сковала меня и держит, питаясь всем тем хорошим, что во мне есть. Прикасаясь к самой моей душе ледяными пальцами. И если я загляну в «Зеркало», то позволю ей достать себя наяву… и больше никогда не избавлюсь от этого гнетущего ощущения беспомощности перед тьмой и Зоной… – Запнулся Мут. В нём не осталось ни следа бравурного веселья, ни агрессии, ни желания всё на свете подвергнуть сомнению. Я прочёл в его глазах лишь ужас, неподдельный, жгучий. И снова провалился в детство – в ту самую безысходность, с которой сталкивался каждую ночь.

Накинув рюкзак на плечо Мут поднялся с банкетки и обратился к полковнику:

– Всё это лирика. Предлагаю выдвигаться, пока Пуле ещё что-то «важное» в голову не взбрело.

Сталкер усмехнулся, но промолчал. По всему заметно, как трудно дался ему спор с Мутом.

«Но почему это так важно для Дока – чтобы мы с напарником непременно заглянули в «Зеркало», – задумался я, не находя ответа. – Почему не Бесо или Петренко? И по какой причине он сам нас не попросил об этом, пока мы не разминулись? Что-то Пуля недоговаривает…»

Разблокировав дверь, Бочка аккуратно высунулся наружу. Осветив фонариком узкий коридор, он постоял какое-то время на пороге, вдыхая затхлые ароматы подземелья.

– Вроде, всё тихо, – дал отмашку Эд. – Детекторы аномалий и жизненных форм помалкивают. Идём?

***

Когда-то в детстве мне казалось, что пустые подземелья молчаливы, и тем ужасны. Я спускался в бабушкин погреб, замирая всем сердцем, ощущая эту «тихую тьму» всем телом. Проваливаясь в неё, словно в колодец. Бесшумная опасность мне чудилась везде – за каждой банкой с компотом. Вот отвернусь на секунду, и неведомый монстр отхватит мне голову своей огромной клешнёй.

Много позже, копаясь в «Энциклопедии Зоны», я с удивлением узнал этот образ из детства в случайной фотографии излома – мутанта с деформированной, поросшей костяными пластинами рукой. И в тот же миг я осознал, что Зона уже жила во мне, воспитывала мой характер и проникала в мою душу… Какой смысл бояться – заглянуть в это треклятое «Зеркало», если Зона и без него не раз смотрела в меня?

В подземельях под «Выжигателем» тьма казалась другой. Там ни на секунду не останавливалась жизнь. Звук не замирал в пустых закоулках, не исчезал за крутым поворотом. Он ломался и крошился, отражаясь от стен. Уходил всё дальше от своего первоисточника, наполняя многочисленные коридоры нестерпимой, острой какофонией. Кошмарная, диссонирующая с человеческим сознанием, она состояла из глухого скрипа дверных петель и жужжания старых ламп. В трубах то и дело что-то ухало и стенало, заставляя мою душу улетать в пятки. Иногда к привычным звукам добавлялось шипение аномалии или завывание сквозняка, похожее на шёпот, зовущий души во тьму.

Я повзрослел и стал смелее, но надломленный тьмой ребёнок всё ещё заперт в глубинах моего подсознания. Иногда он дергает «взрослого» за рукав, впиваясь в его ладонь от страха неизвестности.

Это Зона научила меня смотреть в оба, ни на секунду не расслабляясь. Я впитал этот урок каждой клеткой своей ребячьей души. До боли, до тошноты, до обморока.

И когда в лагере я столкнулся с Васильевым, то, быть может, один из всей палаты действительно мог противостоять его влиянию, потому что у меня уже имелась прививка, случайно поставленная Зоной… Незримая отметка в мозгу, срабатывающая, как набат, не дающий во мне уснуть всему человеческому. Я научился жить с Её тенью за спиной, умея противостоять кошмарам…

Я думаю… Нет, знаю! Васильев пришёл тогда за мной, чтобы сделать наперстником Зоны, коим был он сам. Не Димка был ему нужен, а я. Но мои кошмары научили меня осознанности и осторожности. Расчётливый монстр понимал, что время его сочтено. Зона меняется и ей требуются новые рекруты…

Я раз за разом прокручивал свой обморок, вспоминая сцену на стадионе «Авангард». Думал о словах Доктора, увидевшего в зеркале нас с Мутом.

Что это за место такое, и почему оно так важно? Зачем нам его показывают? Означает ли это, что там я найду разгадку, или Зона ведёт меня на смерть?

– Случайности не случайны, – в очередной раз Мут умудрился ответить на невысказанный вслух вопрос.

– Что? – Не сразу включился в беседу я.

Мут указал под ноги, разбрасывая мысками берцев помёт неизвестного животного:

– Тут кто-то основательно полазил. Не случайно Бочка подпёр дверь. Не всех мутантов пауки подъели. Осталось ещё и на наш век.

Глава 35: Неожиданное решение

Почуяв резкое дуновение, Бесо напрягся. Из темноты коридора потянуло тёплой, подвальной сыростью.

Казалось, невидимый исполин огромными лёгкими гоняет воздух, стараясь отдышаться и успокоить нервы специальной гимнастикой. Продолжительный вдох, свистящий выдох. Тишина.

Из под двери лаборатории (если верить табличке) послышалось мерное постукивание склянок. В сочетании с тихими вздохами безликого существа, пробирало до костей, скажу я вам.

Полковник жестом приказал группе остановиться. Фанат, заметив знак командира, пошарил в рюкзаке и выудил оттуда большую связку тончайших, серебристых проводков, все, как один, подрезанных по размеру.

– "Стальная пряжа". – Прошептал мне на ухо Мут. – Самое крепкое углеродное волокно в мире. Невесомые, прочные, абсолютно бесполезные блестяшки. Подходят, разве что для подвязывания таких вот подозрительных дверей. Кто-то из сталкеров прошивает ими подкладку бронежилета. Несколько таких "волосков" легко сплетаются в прочный узел на пару часов – просто так не порвёшь, не перережешь… А потом распадаются сами собой. Поэтому, ткани из них никак не получить. Сварке волокна так же не поддаются. Но сдержать непоседливую тварь, притаившуюся за дверью вполне могут, если есть, к чему их прикрепить.

Обвязав "Пряжей" трубу отопления, Фанат сцепил другой её конец с дверной ручкой. Проверив крепость конструкции, полковник удовлетворённо кивнул.

– Так спокойнее, – прошептал он, дёргая дверь на себя.

В ответ совсем не хлипкая филенка из листового металла с громким лязгом затряслась, почти слетая с петель. Безликий монстр, засевший внутри, зарычал, скрипя когтями по железу.

Петренко поспешно отступил от двери. Не смотря на потуги мутанта, конструкция не поддалась, и создание вернулось к прежнему способу время препровождения, то есть, завздыхало и заухало на все лады, устрашая нас… Или страдая от одиночества? Мысль абсурдна, конечно… Но именно ощущение щемящей тоски поглотило меня от одного взгляда на эту дверцу…

– Как вы думаете, что это? – Почесал в затылке Бочка, недоумённо глядя на друзей.

– Главное, чтоб не кикимора. – Округлил глаза проводник. – Ей и маленькой щели хватит, чтоб в неё просочиться. По гудению и вздохам, кстати, очень даже похоже. Повезло, что эти твари – пассивные днём, так что, советую не задерживаться. К ночи активность "псевдоматрицы по трупу", как называют её учёные, значительно возрастает. И вот она уже не гудит и вздыхает, а несётся за тобой с бешеной скоростью, жужжа, как волчок.

– Сети, как и прежде, нет. – Констатировал Бесо. – А значит, просьбы о помощи кинуть не сможем. Валить надо, да поскорее. Где одна кикимора, там и две. Сами знаете. Этих тварей простой патрон не берёт. Только жечь. Керосин с собой никто не брал?

– Прикалываешься? – Фанат внимательно посмотрел на друга с явным намерением покрутить у виска.

– Ну, водка тоже сойдёт. – Усатое лицо Бесо растянулось в улыбке. – Эй, господа "свободные", чего притихли? Делитесь своими запасами.

– Наскребём по сусекам, если что. – Махнул рукой Струна.

– Ты, друг, на меня не обижайся, – с расстановкой произнёс улыбчивый грузин. – Поди нащупай для начала, свои сусеки… Когда петух жаренный в пятую точку клюнет, не до поисков станет!.. Нет уж, доставайте "белую", раз такое дело, не жадничайте. И держите поближе…

– Но пробку не вынимайте и ко рту не прислоняйте, – подмигнул «фримэнам» Бочка. – Так оно надёжнее будет.

***

Я закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Разговор Пули с Мутом про особое сталкерское чутьё никак не шёл у меня из головы. Очень хотелось пробудить свою "чуйку", дабы не случайными инсайтами сознание накрывало, а чтобы как у "бывалых" – все чётко, по запросу…

Вот передо мной длинный, полутёмный коридор. Я мысленно двигался мелкими шагами, представляя себе метр за метром.

Стена справа мне сразу не понравилась. От взгляда на неё у меня неприятно закололо в районе лопаток. Словно кактус прислонили. Множество микроигл заскребло по коже, и я нетерпеливо передёрнул плечами, силясь «стряхнуть» это навязчивое ощущение.

Прислушался. Тишина… Нарушают которую лишь мерное гудение светильников да гулкий шёпот Бесо, ввязавшегося с Фиником в обсуждение, чем убивать кикимору, если та нам встретится.

Мысленно "дойдя" до конца коридора, я застопорился. Будто прилип к полу напротив широкой, серой двери, обитой листами потемневшего алюминия.

Открыв глаза, я попытался различить её очертания, едва заметные в полутьме. Определённо, мне захотелось в неё заглянуть. Я почувствовал это желание на уровне физики. Невидимые и даже неосязаемые щупальца тянули меня к двери. Чем я не преминул поделиться с группой.

Полковник с Фанатом нахмурились, а Пуля усмехнулся:

– Открыл свой канал, общения с Зоной, и теперь месседжи от оной летят, как из пулемёта?

– Не время для сарказма, – голос Эда казался встревоженным и серьёзным. – Я тоже что-то чувствую. Но мне наоборот, очень хочется пройти мимо. Хотя, КПК показывает, что эта дверка нам как раз и нужна.

Карась лишь развёл руками. А "фримэны", показавшиеся мне совсем сникшими, решили промолчать.

– Без вариантов, – нахмурился Петренко, рассматривая местами почерневший металл. – Ощущения странные. Воздуха не хватает… – Тряхнув головой, он углубился в чтение карт. – Обходных путей нет. Это главная галерея.

"Провесив" болтами путь до конца коридора, Эд предложил нам последовать за ним:

– Справа по стене расположилась мощная "Плешь", так что аккуратнее, если не планируете оглохнуть часа на три. Видишь, – обратился он ко мне, как к новичку, – проводку вдоль потолка слегка покорёжило, светильники вырубились. И больше ничего, никаких подозрительных признаков. Мало ли отчего древняя проводка пришла в негодность, ведь правда?.. Но дьявол кроется в мелочах, как известно. Не смотря на обрыв цепи, дальние лампы все же горят… И если прислушаться, заметишь едва различимый писк, будто сотни комаров звенят над водой пасмурным летним утром. Вообще, полное название аномалии – "Комариная плешь". Когда в неё попадаешь, в голову и конечности разом врезаются сотни игл, фигурально выражаясь. Следом ощущаешь очень неприятное покалывание и писк в ушах. Особенно впечатлительные, даже, бывает, теряют сознание. А потом звонкий гул отступает и на смену ему приходит абсолютная глухота. Фиговое состояние для Зоны, скажу я тебе.

– Да уж, оживился Домра. Надо мной как-то по "зелёнке" прикольнулись "деды". Кинули артефакт в "Плешь" – ума хватило… Благо, не особо мощную, и на том «спасибо». А потом позвали меня, как ни в чём не бывало: мол, "смотри, какие штуки в Зоне буквально по ногами валяются". Минут пятнадцать я думал, что стал инвалидом. А когда стало отпускать, казалось, что в ушах океан плещется. – Он улыбнулся воспоминаниям, подмигнув расплывшемуся в глупой улыбке Карасю. – Подрались мы тогда знатно. И всей компанией угодили на "губу". Там, собственно и подружились, за 10 суток.

Перехватив мой взгляд, высокий "долговец" пояснил:

– Да-да… Именно я был тем "дедушкой" – приколистом. Дурной, молодой, заводила. Не ведал, что творил. Тогда я воспринимал Зону как вызов. Но в итоге, дезертировал из Вооружённых сил, и кстати намного раньше Домры, как ты верно догадался. А он остался в Чернобыле-7 и даже умудрился сделать карьеру. Я же, после первого убийственного рейда с научниками, навсегда уяснил, что наш полкан – гнида. Отправлял ребят на смерть пачками. К исходу второго года службы мы просто взвыли… Штаб строго-настрого приказывал бороться с незаконным сталкерством вместо того, чтобы вербовать, привлекая "незаконный элемент" к полезному делу. Даже с "Долгом" командование успело повздорить… Но хуже всего были полевые выходы в Зону. Если бы не Фанат, гнили бы мои косточки под кустом… Но это уже совсем другая история.

Проверив детектором подозрительную дверь, Эд осторожно толкнул её ногой. Мощный луч его фонаря ударил в непроглядную тьму помещения.

– Там лестница. На нижние уровни.

– Чисто, заходим. – Шепнул прикрывавший Эда Фанат, устремляясь в темноту. – Слева, у перил притаился трамплин, видите? Мелкую крошку вверх подкидывает. Слабенький. Но о потолок приложит чувствительно. Так что, бдим, не расслабляемся.

– Ну, с Богом, – выдохнул полковник, снимая с предохранителя оружие.

***

Лестничный пролёт сразу мне не понравился. На уровне глубоко подсознательном, с первых секунд. Странный холодок прошёл между лопаток, пронзая позвонки. Ледяная струйка пота сползла вниз, к пояснице, неприятно при этом пощекотав кожу.

«Там, внизу смерть», – кричало моё нутро, бушуя и сопротивляясь, не давая занести ногу над ближней ступенькой.

Будто подслушав мои мысли, Эд жестом остановил Карася, бросившего болт на лестничный пролёт, уходящий в желтоватую полутьму подземелья.

– Не надо. Замри. – Съёжился проводник, будто ожидал удара по макушке.

«Долговец» мгновенно застыл, как изваяние – отменная дисциплина группировки дала о себе знать. Казалось, он даже затаил дыхание, ожидая, как минимум, грома и молнии, способной его испепелить.

Круто уходящий вниз лестничный марш ничем не отличался от сотен своих собратьев. Немного потрёпанные ступени, разбитые сквозняками и временем… Почему же тогда он вызывает такой животный ужас?

Детектор аномалий молчал, как убитый. Проводник же напряжённо всматривался в полутьму, пытаясь разглядеть хоть что-то… А может, почувствовать?

Присмотревшись, я отметил тонкие, темные всполохи, переходящие в дымные завихрения на самой дальней от нас, последней ступени. Она вела к широкой лестничной площадке с одной-единственной распахнутой настежь металлической дверью. Едва различимая в тусклом фонаря, черноватая дымка закручивалась в спирали и расползалась по полу. Постоянно двигаясь, отталкивалась от стен, чтобы вернуться к точке своего первоначального пребывания. Создавая зыбкие волны, эта подвижная, парообразная тьма, кружилась и вздыбливалась, как живой организм. Подобно осьминогу, взмахивая щупальцами, казалось, она пыталась дотянуться до нас, но все не решалась…

Перила, граничащие со ступенькой, объела густая ржа почти апельсинового цвета. Эд пристрастно осмотрел стены и потолок, а потом развернулся к группе:

– Итак, дорогу нам перекрыла «Тихая смерть». Ещё не настоявшаяся, молодая, но уже достаточно опасная. Костюмы не помогут. Похоже, снова тупик. – Он устало развёл руками, стягивая с плеч огромный рюкзак. – Перил не касаемся, иначе аномалия может сработать. И тогда «пишите письма». Болты не кидаем. Стараемся не делать резких движений. Не ровен час, эти дымные щупальца заполонят пространство, поползут по стенам и потолку. Смерть от аномалии – долгая и мучительная. Тут даже Доктор помочь не сумеет. Сначала накатывает дикая апатия и слабость, как от долгой болезни. Потом лицо и тело покрывают прободные язвы. А через день-другой плоть просто разваливается, сползая с костей. При этом человек остаётся в полном сознании, до самого конца. Боль, говорят, просто адская… Аномалия способна разрядиться при попадания в неё живого организма и даже дать редкий артефакт – «Гнилоцвет», заживляющий любые раны за несколько минут. Но шанс мал, поэтому, даже если желающие пожертвовать собой и найдутся, оно того не стоит, – грустно улыбнулся проводник. – Предлагаю переждать в подземелье Выброс и просто повернуть назад. Плохо конечно, возвращаться в Зоне тем же путём, но вариантов не густо… А точнее, их вообще нет.

– А как же Калашников? – Строго спросил полковник. – Ты забыл, в чём суть нашей вылазки? Не успеем перехватить его до Выброса, считай, провалили задание.

– Можно разыскать любого мутанта, пристрелить и закинуть в аномалию, – предложил Бочка, но Эд сразу отмёл его вариант.

– Организм должен быть живым. Не трупом, не зомби. – Ответил он. – И достаточно большим, чтобы аномалия сработала. Тушкан или крыса не подойдут. Как и я, впрочем, или Финик… – Ухмыльнулся Эд. – Калибр не тот.

– Мммда, – протянул Петренко, – В подземелье зверья нет. И даже если мы найдём кого-то, подходящего по размеру, то вряд ли сможем с ним справиться, не убив.

– Наш сегодняшний поход – это живая иллюстрация к понятию «невезение», – вздохнул Домра.

– А я, кажется, знаю, как можно поступить… – Мут привычным жестом вытянул указательный палец вверх, грозя им в пустоту. Уставившись на меня немигающим взглядом, он расплылся в улыбке, как сумасшедший. – Выворачивай рюкзак, Грач.

– Не понял. – Возмутился я. – Что за «гопстоп» среди бела дня? Или в наших рядах буйным цветом расцветает дедовщина? – Не понимая, что от меня хотят, я всё же стянул свой баул на землю, не торопясь открыл его, и тут же мой взор наткнулся на контейнер с новым артефактом. – Блин… Ну точно, ёлки… «Ручка». – Мут, итак перегруженный полезным снаряжением, отдал мне её на хранение, и все мы благополучно забыли о находке в круговерти последних событий.

– Вот именно, – удовлетворённо кивнул Мут, обернувшись на полковника. – Рискнём?

Тот нехотя выудил контейнер из моего рюкзака и повертел его в руках, словно примеряясь, с какой стороны за него взяться, и стоит ли вообще:

– Как думаешь, бродяга, все ли двери в Зоне стоит открывать? Я считаю, он больше опасен, чем полезен. Во всяком случае, пока его не изучили.

– Наверху – гон. Близится Выброс. – Подал голос Бесо. – Если Калаш уйдёт, сами знаете… – Он покосился на притихших «свободовцев» и многозначительно промолчал. – Ничего хорошего не жди. Он ждал этого дня два года. Неспроста. Соратников в свои планы не посвящал. Но даже тех крох информации, что до нас дошли, достаточно, чтобы рвануть когти со всех ног и тряхнуть Калашникова, пока он не наворотил «дел».

– Для начала, давайте выйдем с пролёта, – сморщился Эд. – Не нравится мне поведение этой аномалии.

Осторожно пройдя вдоль стены с «Плешью», мы расположились в соседнем коридоре.

– Я готов шагнуть первым, – нарушил молчание Мут. – И посмотреть, что там, за «дверью». Думаю, этот арт генерирует пространственные аномалии. И холкой чую, что им нужно воспользоваться, иначе все пропало.

Надев защитную перчатку, Мут выудил «Ручку» из гермоконтейнера. Приставил её к стене – краткая вспышка, и артефакт буквально на глазах прирос к бетону, образовав небольшую дверь, крашенную шершавой эмалью.

Помедлив, Мут открыл её, и вместо предполагаемой тьмы на той стороне показались очертания небольшого, облицованного кафелем помещения.

«Стол для разведения реагентов», – прочел я пластиковую табличку, пожелтевшую от времени.

«Расписание работы химлаборатории НИИ «ПСИтранс», – вслух пробормотал Бочка.

– Отлично, это вход во внутренние помещения НИИ! – Ликующе воскликнул Пуля. – Доктор о них говорил!.. Нам туда. Благодаря арту, мы сэкономим изрядное количество времени.

– Не говори «гоп», – мрачно пробормотал Петренко. – Не доверяю я этим «подаркам Зоны». Может, нас испепелит при переходе?.. Или того хуже, расщепит на части, как ребят – первопроходцев в Лиманск. Помните?

Бочка недовольно скривился, подавляя приступ дурноты – столь красочными были воспоминания:

– Не тронь лихо, пока оно тихо, полковник. – Перешёл сталкер на «ты». – До сих пор с души воротит.

– Давайте, я пойду, – Струна невесело улыбнулся группе. – Если подохну, то хоть не зря. Знаете… Когда Грач рассказал о своём видении, меня не кисло заклинило. Я тех «мэнов», пропавших с блок-поста всегда считал реальными чуваками. Дружил с ними, восхищался крутостью характера. Они – «олды» по всем статьям: авторитетные, резкие, знающие. И, даже замечая тревожные звонки, не хотел я верить в скверность их натур…

– Да брось ты, – одёрнул его Дух, но Струна лишь покачал головой, давая понять товарищу, что решение принято.

– У нас же и девчонки в «Свободе» есть, ни для кого не секрет… – Совершенно спокойно продолжил «фримэн». И я неожиданно понял, что это исповедь. Неловкая, несвоевременная, но столь необходимая для Струны. – Была и одна особенная, Лампой звали. – Раскраснелся парень. – За год в группировке у нас с ней сложилось крепкое френдство. Так вот, Барин (один из тех кренделей, что пропали с «радаров») положил на неё глаз. Ухаживал, как мог, а она ни в какую. Отваживал ребят от неё всячески. Кого крепким словом, а иных – кулаками. Даже со мной столкнулся однажды – спрашивал с меня за дружбу с Лампой. Чуть не подрались. Если бы не Лукаш, то Барин бы меня чисто прибил… Однажды Лампа с напарницей ушли в Зону. Несколько недель их не было. Мужики снарядили поисковой отряд. Нашли девчонок неожиданно близко. В схроне на «Дикой территории», мёртвыми. Врач сказал, передоз. Но я-то знаю, что она ничего крепче пива не употребляла. Тем более, в ходке. А за пару дней до того у них с Барином разыгралась некрасивая сцена, где он ей на эмоциях пригрозил: «Всё равно со мной будешь или ни с кем. День тебе на раздумья». Ну, вам известно, что в «Свободе» с дисциплиной полный швах. «Живи сам и дай жить другим». На Барина никто и не подумал. Он – первый, кто «заохал» и забил тревогу… Любовь же, все дела. Но знаете, есть у меня опасение, что это он её и угробил. Случайно или специально. Может, хотел обдолбать её, ну и… вы понимаете. – Струна грустно всхлипнул и совсем повесил голову. – Как будто он точно знал, где девчонок искать. И чётко просчитал, что с него не спросят. Он – хороший боец, ценный член группировки и всё такое… Только Лампа не любила наркотики – это раз. И два: он и ещё несколько бойцов в то время несли пост в «секрете». Отлучиться – ничего не стоит, отследить Лампу с её напарницей по сети – тоже. Вот я и думаю, что Барин с товарищем просто сгоняли за девками в Зону, но что-то пошло не так. Может, они и не думали их убивать… Иначе, почему твой Димка, – обратился Струна ко мне, – оставил их в живых, заставляя, как ты выразился, "для начала, искупить вину"? А я вот смалодушничал. Никому не рассказал, что подслушал их ссору с Лампой. Зассал открыто конфликтовать с Барином. Спустил всё на тормоза. Такая вот портянка, а не друг… Поэтому, я пойду первым. Надоело прятаться за спинами и видеть, как погибают товарищи.

Глава 36: Вот так встреча!

Шумно втянув ртом затхлый воздух подземелья, Струна прикрыл глаза, решаясь проститься с жизнью. Собравшись с мыслями, он перекрестился и сделал шаг в новоявленный дверной проём. Секунда, и мы увидели его долговязую фигуру по ту сторону, вполне живой и невредимой. При этом картинка немного исказилась, словно нас разделило зыбкое полуденное марево.

«Фримэн» удивлённо улыбнулся, махнув нам рукой. Рот его открывался и закрывался, но ни звука при этом не доносилось. Тогда полковник выудил из кармана ПДА и написав в заметках: «Как себя чувствуешь?» – Показал текст радостному, раскрасневшемуся от стресса Струне.

«Свободовец» улыбнулся и губы его пришли в движение.

– Мы тебя не слышим, – активно жестикулируя, Бесо изобразил глухоту, и Струна понимающе кивнул.

«Как там?» – Снова схватился за ПДА полковник.

«Все ништяк», – прочёл я по губам «фримэна» и тоже рассмеялся.

Струна поднял большой палец вверх и жестом позвал нас собой, указывая на проеденную неизвестным веществом дверь в углу лаборатории.

– Проход в сердце НИИ, если я верно понимаю, – нахмурился Эд, рассматривая карты. – Там может быть опасно. Чем дальше под землю, тем больше вероятность встретить бюреров. Они под Выброс предпочитают заныкаться поглубже. Уж, не знаю почему, но карлики пси-штормов боятся, как и мы. А ещё кикиморы… Очень не хотелось бы столкнуться с ними лицом к хм… – Эдик застопорился, подбирая верное название субстанции, расположенной у мутанта на месте лица.

– Не трудись, – скептически вздохнул Пуля. – Все и так тебя поняли. Давай, не будем привлекать внимание Зоны, вспоминая всякую похабень, что в ней водится. Верно отметил Бочка: «Не тронь лихо, пока оно тихо».

Потоптавшись немного у пространственной аномалии, Пуля шагнул вперёд и с наскока налетел на Струну, замешкавшегося у двери.

Казалось, тот прислушивался к звукам, доносящимся из коридора. Обменявшись парой фраз, сталкеры направили оружие в темноту. И нервы Петренко не выдержали:

– Пойду гляну, что там у них. Карась с Фанатом, за мной. Остальные пока обождите тут.

Нырнув в проем, Петренко огляделся по сторонам и что-то спросил у Пули. Тот неопределённо указал стволом во тьму.

Прищурившись, я попытался рассмотреть, что привлекло внимание сталкеров, но потерпел неудачу. Тёплый воздух аномалии непрерывно подрагивал, смазывая чёткость происходящего в соседнем помещении.

Подойдя почти вплотную, буквально засунув нос в аномалию, я мгновенно получил мягкий подзатыльник от Бесо:

– Полковник приказал, ждать тут. – Грузин аккуратно оттащил меня от двери и нахмурился. – Не хорошо, брат. Старших надо слушать.

На секунду мне показалось, что я увидел во тьме человеческие ноги.

Беззвучно жестикулируя, Карась посильнее приоткрыл дверную створку, стараясь не касаться сероватой, тягучей жижи, размазанной по ней. И в свете налобного фонаря я увидел до боли знакомое лицо…

– Это Филонов! Твою мать… – Непечатно выругавшись, я своевольно нарушил приказ Петренко и, очертя голову, бросился вперёд, забыв про осторожность.

Мне не терпелось разобраться в ситуации. Как Депутат, отдавший богу душу буквально на моих глазах, оказался в секретом подземном НИИ Зоны Отчуждения? Он ли это или очередное наваждение? И кто тогда умер в уборной "Бурлеска"?

Потеряв равновесие при пространственном переходе, я по инерции пробежал пару метров и свалился на землю, рядом с Депутатом. Знакомый запах парфюма ударил мне в нос.

Приметный шрам над бровью, каштановые волосы с проседью разбросаны по высокому, веснушчатому лбу.

Петренко, чертыхнувшись, помог мне подняться, и я невольно удивился крепости его руки.

– Я так понял, вы с этим "субчиком" знакомы? – Нахмурил брови Карась, глядя на меня.

– Это Филонов, во плоти, – ухмыльнулся Пуля.

– Так и есть, – подтвердил я. – Из-за него моя история и закрутилась. Не пойму, что он здесь делает, когда я сам видел его смерть с неделю назад.

– А мы сейчас его растолкаем и спросим, – недовольно прокряхтел Пуля, стягивая с плеч увесистый рюкзак.

Выудив из аптечки пузырёк нашатыря, он медленно откупорил крышку и поводил содержимым под носом у Депутата. Тот застонал и отвернулся.

– Давай, голубчик, – Петренко осторожно похлопал его по щекам.

Медленно приходя в сознание, Филонов глубоко вдохнул и зашёлся в надсадном кашле.

– Сейчас будет тошнить, – обратился полковник к Карасю. И "долговцы" одним резким движением перевернули увесистую, даже отчасти тучную фигуру Филонова на бок.

Конвульсивно сжавшись, Депутат несколько раз издал характерные звуки, но ничего не произошло, и он бессильно откинулся на спину, закрыв глаза.

– Видать, давление шалит, – с сомнением изрёк полковник и припал к груди Филонова. – Или "мотор" накрывается. Там за дверью развернулся "Ведьмин глаз". Неприятная аномалия. Попавший в неё буквально заживо переваривается, теряя жизненный ресурс. В теле долгое время поддерживается жизнь, если это можно назвать жизнью… Пока мозг не спекается, и жертва не превращается в зомби… – Понизил голос полковник. – Так вот, твой знакомый, угодил в неё по самое не балуйся. Или кто-то его туда забросил. Затылок разбит. Либо неудачно упал, либо кто-то огрел его сзади и загрузил в аномалию. Видать, не решился добить…

– Да кто же это мог быть? – Закатил глаза Пуля, картинно заламывая руки. – Я прям теряюсь в догадках!..

– Не будем делать выводов. – Уверено прервал сталкера полковник. – Вколем "страдальцу" стимулятор и понаблюдаем. Очухается немного, сам всё расскажет.

Позвав жестами оставшихся членов группы, Петренко снова наклонился над Филоновым.

Закрыв за собой "дверь" от греха подальше, Мут аккуратно отделил артефакт от стены и упаковал его обратно, в контейнер.

– Какой-то он бледнючий. Чисто, зомби. – Изрёк Бочка, вглядываясь в тонкие, острые черты филоновского лица. – Но зомби интеллигентный, надо признаться. Даже "очочи" с носа не упали. Приросли, что ли?..

Подёргав оптический девайс от "Картье" на носу Филонова, сталкер убедился, что они не стали частью его лица и удовлетворённо крякнув, убрал их в свой нагрудный карман.

– Пусть пока у меня побудут, а то не ровен час разобьёт. Что нам потом с этим слепышом делать?..

– Ну ты, чисто Бармалей!.. – Усмехнулся Струна, во все глаза глядя на Бочку. – Красть очки у невменяемого человека.

– "Картье", – почти с нежностью прочёл Бочка и очистил оправу о манжет костюма. – Стоят, как вся моя жизнь. Жалко будет, ели он их попортит…

– Ну да, с запахом рвоты их Сидорович не купит. – Понимающе кивнул Струна.

– Заткнись, – ухмыльнувшись, сталкер аккуратно завернув оправу в неожиданно чистый носовой платок. – Всё верну. Если он, конечно, очухается.

***

Мут, внимательно разглядывал собравшихся, немного искоса, переводя взор с Пули на Депутата и обратно. Казалось, он что-то почуял и боялся упустить момент… Уж чего, а проницательности Муту не занимать, так что я тоже решил присмотреться.

Пуля же, закупорив пузырёк с лекарством, дальнейших действий предпринимать не спешил. Он просто устроился в дальнем углу, на груде коробок и, прищурив глаз, изучал Филонова, как самую немыслимую диковину.

Безусловно, Пуля заметно напрягся, увидев бывшего соратника. Но ни страха, ни злобы в его взгляде я не заметил. Скорее наоборот – насмешливая отрешённость вперемешку со скрытым интересом. Так ведут себя старые друзья, разочарованные друг в друге.

Пара инъекций из личной аптечки Петренко, и Филонов уставился на меня в оба глаза, с безнадёгой в голосе прошептав:

– Тыыыы…

– Ну, да… А кто ещё? – Удивлённо пожал плечами я. – Вы как? Говорить можете? Нам надо многое обсудить. И чем скорее, тем лучше.

– Да уж, Лёша. Самое время объясниться. – Подал голос Пуля, подавив неприятный смешок. Петренко при этом нахмурился, подняв бровь, и они с Карасём недоумённо переглянулись. – Сколько можно водить за нос честных людей?

– Я всё объясню. – Будто бы с облегчением выдохнул Филонов, предпринимая попытку привстать. Стимуляторы действовали. На лице у Депутата выступил слабый румянец. – Но для начала, пообещайте мне, что оставите нас с Сашей в живых. Видит Бог, он не желал ничего плохого.

– Каков жук, – расхохотался Пуля, вскакивая с горы коробок. – Всевышнего вспомнил. Это Он тебе вместо сердца калькулятор вшил, псина ты жадная?!

– Спокойно, – резко оборвал его тираду Петренко. – Выслушаем версию господина Филонова. – Внимательно взглянув на усталого, совсем поникшего Депутата, он протянул ему руку и помог подняться с холодного кафеля. Взяв его под руки, Фанат с Карасём отвели Филонова к противоположенной от Пули стене и усадили на шаткую банкетку.

– Как верно заметил великий Алигьери, – Депутат болезненно прикрыл глаза. – «Благими намерениями выстлана дорога в ад». А вы уж можете мне поверить, планы у нас с Саней были самые мирные и человеколюбивые. Однако, погоня за общим благом, частенько смазывает незначительные частности, касающиеся отдельно взятых человеческих жизней. Самый заботливый правитель превращается в тирана. Религиозный человек, дорвавшийся до власти, становится опасным фанатиком. Богач, получивший безграничный ресурс, ощущает себя безнаказанно-всемогущим… А если у тебя имеются и власть, и деньги, и великая идея – ты опасен, как водородная бомба… Исключения не составил и Саша.

Близоруко прищурившись, Филонов, пошарил руками по разгрузке комбеза:

– Вы не видели моих очков? Без них мне как-то некомфортно. Слепым стал, как крот, в этой чёртовой Зоне. Шайтан бы побрал её вечную темень.

Густо покраснев, Бочка выудил из кармана аксессуар Филонова и протянул ему, без лишних объяснений.

– Благодарю, – Депутат неуверенно пожевал нижнюю губу и продолжил. – Сеня, послушай меня внимательно, – он посмотрел на меня горячо и очень внимательно. – Тебе нельзя искать Калашникова. Ни в коем случае, под страхом расстрела и мгновенной гибели.

– Вот это поворот, – усмехнулся Бочка. – Прям фу-ты, ну-ты, «под страхом гибели».

– Прошу не перебивать меня и выслушать до конца. – Депутат взволнованно оглядел собравшихся. – Аномалия хорошенько подточила мой организм. И хоть стимулятор привёл меня в чувство, но «Ведьмин глаз» не щадит никого, и вы, как бывалые, должны это знать. Если я выкарабкаюсь, то у меня есть все шансы остаться на всю жизнь слюнявым имбецилом. Пока я могу чётко мыслить, дайте мне пролить свет на эту историю, чтобы вы не повторили моих ошибок. Во-первых, как все тут уже поняли, я не умирал. Всё это придумал Саша, чтобы заманить Арсения в Зону. Без него данная история не получила бы продолжения. Фактически, все нити произошедшего с нами сходятся на его персоне… Но обо всём по порядку…

– А что означает Ваша шифровка? – Не сдержался я и задал Депутату давно мучивший меня вопрос.

– Она должна была развернуть тебя в верном направлении, не более. Задать вектор. Ты же догадливый парень, Сеня. Но твоя ахиллесова пята – редкостное, я бы даже сказал, нездоровое любопытство, а оно, как известно, сгубило кошку. В данном случае, интересную птицу – Грача. Ну… или чуть не сгубило. – Замешкавшись, улыбнулся Депутат. – Увидев тайну, учуяв её краем своих обонятельных центров, ты бросаешься в погоню, наплевав на осторожность. И Саша – старый интриган, знал, как можно этим воспользоваться. Он догадывался, что давно находится в разработке у журналистов. Ты сам плотно сидел у него на хвосте, не давая расслабиться. Одна интересная новость тут, другой любопытный факт – там… И вот ты уже на всех парах окунаешься в журналистское расследование…

– Зачем вообще он был Вам нужен? – Снова не сдержался Бочка. – Пингвин, не примечательнее прочих…

– Эй, звучит обидно, – перебил я товарища, – но вынужден согласиться. Что есть во мне такого, чтобы устраивать шпионские игры?

– О, это интересный вопрос, заслуживающий отдельного внимания. Давай, сначала разберёмся с моей «смертью» и загадочной шифровкой. Калашу был нужен ты. Позарез. В Зоне. Зафиксируй этот факт в голове… И он знал, как заинтриговать тебя. Калашников – манипулятор. Ну, и я не промах тоже. Вместе мы придумали и разыграли сцену в клубе «Бурлеск». Она предназначалась для одного зрителя. Понимаете, о ком я?.. – Вскинул брови Филонов.

Петренко молча, кивнул. Ну и выдержка… Меня же вовсю колотило от предвкушения и страха услышать что-то, к чему я, возможно, не был готов…

– За годы наблюдения, Саша хорошенько изучил твою натуру. – Заметив тень недоверия, Филонов даже улыбнулся. – Он следил за тобой, давно. И ты не догадался?

Помотав головой, я весь превратился в слух:

– Продолжайте.

– Ты не любишь компании, но узнав, что клуб принадлежит Калашникову, мгновенно забил копытом, согласившись на дружескую попойку. Признайся, что надеялся его там застать? – Откинувшись назад, Депутат закрыл глаза от удовольствия. – Калаш знает людей… Остальное – дело техники. Официант добавил немного транквилизатора в твой бокал, и тебе стало не по-себе. Дозу рассчитали филигранно. Но и на случай осечки, был готов альтернативный план – просто отнести тебя в тихое место, дождаться, пока ты очнёшься и разыграть для тебя заранее заготовленную сцену. Калашников всё просчитал. Ты любопытен, при этом альтруист. Суёшь нос в наши с ним дела и сам активно интересуешься темой Зоны. Всё сработало, как надо. Но, увы, пошло не по плану. Изначально. Та история, произошедшая с тобой в пионерлагере…

– Тоже дело рук Калашникова?.. – Расхохотался я. – Окститесь… Кто Вам поверит?

– Нет, Саша тут ни при чём. Но он знал о ней. Хорошенько изучил всю твою подноготную, прежде чем использовать тебя в своих целях. Как и всех нас… Всех… – Грустно улыбнулся Филонов.

– Пиндец, – только и смог выдавить Мут. – Кто Вы, мистер Икс?

– Ну вот, тут мы плавно и подкатились к самому главному. – Коротко усмехнувшись, Депутат глубоко и протяжно вздохнул. – Калашников хотел избавить мир от Зоны, но сам не заметил, как попался ей в сети. Всё изначально переплетено между собой. Причины и следствия давно перемешались… Но сейчас важно понять одно: ключевой фигурой истории всё это время был не Саша, а ты. – Депутат схватил меня за плечо, обращая особое внимание на важность момента. – Точнее даже, вы с Мутом. – Сглотнув, Филонов, привалился к холодному кафелю, теряя силы. – Без вас Калаш не смог бы провернуть свой грандиозный план. Наверное, каждый из нас в тайне мечтает почувствовать себя не рядовой пешкой, а ключевой фигурой партии…

– Вы говорите загадками. – Нахмурился Мут.

– Не уверен, что правильно Вас понял, – тряхнул головой я. Череп гудел от избытка информации. – Не проще ли было всё мне рассказать? Не устраивать цирка с «переодеваниями». Не тратить время на кулуарные игры. Возможно, я и сам захотел бы послужить "на общее благо", как Вы выразились…

– Это вряд ли, – нахмурился Депутат. – Видишь ли, светлая идея Калашникова претерпевала значительные изменения, оттачивалась, пока из высокого, зелёного дерева не превратилась в острый кол, на котором он готов был распять всех несогласных…

– Вот, гонит, – усмехнулся Бочка. – Выражайся яснее…

– Ничуть не гоню, – тряхнул седеющей шевелюрой Депутат. – Всего лишь подвожу к важнейшей части истории. Петренко не даст мне солгать. Когда-то давно они с Калашом дошли до Монолита.

Полковник снова кивнул, но Депутата перебивать не стал, давая ему высказаться до конца.

– Вы, наверное, до сих пор гадаете, что произошло в Припяти? – Уставился он на Петренко. – Опасаетесь… И правильно. Дело в том, что Саша успел загадать желание. «Знание». В широком смысле слова. Монолит узрел его заветную мечту и выдал нагара информацию, лавиной свалившуюся в неподготовленный разум Калашникова. Как вы можете догадаться, у Исполнителя Желаний побывали и Доктор, и Васильев, и Семецкий. И много кто ещё, кто в этом никогда не признается. Каждый из них получил свой личный Дар. Для Дока Монолит подготовил «Дар Жизни», Васильев хотел «свободы» и получил её, в конечном итоге, особым, причудливым образом. Юра Семецкий узнал "секрет бессмертия". Калашников жаждал знания, и он его получил. Правда, совсем свихнулся на этой почве… Но сейчас не об этом. Вернувшись из Зоны, Саня первым делом разыскал своего лучшего друга – меня. И рассказал мне такое, отчего волосы у меня на теле мгновенно пришли в движение…

Глава 37: Калашников (рассказ Депутата)

Иногда считанные секунды способны предопределить нашу жизнь на долгие годы вперёд. Принятое вовремя решение, внезапное озарение, поворот, сделанный случайно и уводящий нас далеко от опасности (или приближающий к ней).

Непредсказуемость жизни в целом и верного выбора в ней в частности, долгие годы терзала разум бизнесмена Калашникова. Он любил научную фантастику, но редко читал по причине крайней загруженности. Его ум занимали лишь цифры: растущая прибыль, финансовые проекты. «Даты, явки, пароли» жизни, распланированной на годы вперёд.

Крепкий парень в спортивном костюме, куролесивший в 90-х, уже не имел ничего общего с солидным, седеющим мужчиной в дорогом пиджаке. Взгляд его цепких, немного усталых глаз, мечтательно блуждал в ночном небе, привычно выискивая созвездия, будоражащие пытливый разум с самого детства.

Ковш Малой Медведицы, Цефей, Кассиопея. Небо манило и успокаивало Калашникова. Гасило страхи и страсти. Он снова становился беззаботным подростком, мечтающим об открытиях и полетах в иные галактики.

Когда-то в юности, стоя за чертой бедности, он грезил о достатке, а не о звёздах. О новых джинсах, жвачке, импортных сигаретах и возможности сводить Вальку Гаврицеву в кино. Это ли толкнуло его на криминальную дорожку или что-то иное, сейчас не скажет никто.

Но именно тот нравственный выбор на долгие годы определил его дальнейший путь, наделил цепкой бескомпромиссностью, способностью жёстко вести дела и подарил невероятную тягу к развитию, как ни странно. Штампы, будь они не ладны!.. Людям нравится развешивать ярлыки.

«Бык» из 90-х не может быть умным. Потолок его эволюции – сначала стать опытным сидельцем, пройдя по тюремным этапам, заработать авторитет, сколотить собственную группировку и грести большие деньги нечестным способом. Семья всерьёз полагала, что Саша закончит плохо. Не получит образования и пойдёт по наклонной…

Калашников же оказался совсем не таким. Мечтатель по натуре, но бизнесмен по призванию, он быстро смекнул, где крутятся большие деньги. Хитрый и изворотливый, он не раз попадал в поле зрения милиции, но всегда выходил сухим из воды.

Заработав на хлеб с маслом, он отошёл от криминала и приступил к реализации «легальных схем ведения бизнеса», попутно обзаведясь полезными знакомствами в определённых кругах.

Иногда Калаш тяготился своей жизнью, размышляя о чём-то большем. Далёком и неизведанном, как сам космос. Его не радовало богатство со всеми вытекающими из него возможностями, не привлекала политика. Двигаясь по инерции, бизнесмен ловил малые крохи необходимого ему адреналина, просчитывая рискованные проекты. Играл в русскую рулетку с опасными партнерами. Развивался, в чем мог, приобретая вес в обществе. Больше всего ему хотелось избавиться от "пацанского" флёра. Он мечтал об уважении, а не страхе перед "былыми заслугами". Криминальное прошлое не интересовало Калашникова, хоть и влияло на него.

Со временем, имея существенные успехи в бизнесе, Калаш ударился в науку и благотворительность. Ему нравилась сопричастность к чему-то действительно масштабному. Иногда, решаясь на очередной амбициозный проект, он фантазировал, как перекроит этот мир. Грезил о процветании общества, как в утопичных романах отрочества. А денег он успел заработать столько, что они давно перестали быть целью…

"Богатство – лишь инструмент в грамотных руках, а не конечная точка развития индивидуума, – не уставал повторять он, читая очередную бизнес-лекцию. – Честно ответьте на вопрос: для чего мне нужны деньги? Тогда всё встанет на свои места. А взращивать ростки мотивации на пустыре жадности – дело неблагодарное".

Люди тянулись к Калашникову. Была в нём та самая тайная страсть, на грани с фанатизмом, недоступная "простым смертным". Он горел своими идеями. Разбирал их на мелкие составляющие, погружаясь в нюансы даже глубже, чем это требовалось.

Однажды пути его деловых интересов пересеклись с неким Бесаловым – известным меценатом, оказывающим финансовую поддержку в изучении Зоны Отчуждения. Вместе они даже запустили крупный бизнес-проект – «Сафари в Зону», обернувшийся колоссальным успехом Калашникова и чуть ли не удвоением уже имеющихся капиталов обоих.

Для нефтяника Бесалова, метившего в политику, благотворительность в пользу науки была лишь рычагом давления, приблизившим его к заветной цели. Калашников же всерьёз заинтересовался Зоной Отчуждения и связанными с ней открытиями.

С помощью Зоны и её даров можно было совершить серьёзный переворот в науке, и Калаш мгновенно почуял свои выгоды.

Помимо прочего, его пытливая натура, жадная до знаний, охочая до адреналина, изголодавшаяся по жизни на пике, гнала бизнесмена в Зону, как в последний раз. Он подсел на иглу, вкусив ядовитого коктейля из гормонов, заставляющих сердце замирать.

Его манил ветерок свободы – лишь в Зоне уважаемый, но скучный до безумия Александр Яковлевич снова мог стать тем бесшабашным «Калашом», которого он оставил за чертой миллениума. Зайдя за Кордон, респектабельный Калашников тут же терял барские замашки и становился расслабленным сорвиголовой, способным ввязаться в любую авантюру.

Метаморфозы заметил и его лучший друг – кандидат в депутаты Алексей Филонов. Когда товарищ ворвался в его кабинет в простой футболке и спортивных штанах, раскрасневшийся от жара и даже немного помолодевший, тот не поверил своим глазам и для начала проморгался. Отложив в сторону кипу документов, ожидавшую его подписи, он усмехнулся:

– Ну, привет, Калашик. Тот самый. Давно не виделись. – Депутата обуяла рассеянность. По инерции он стянул с носа свои дорогие очки и тщательно протёр их носовым платком. – Как будто в прошлое попал. По какому случаю бал-маскарад? – Красноречиво окинув взглядом прикид Калашникова, Филонов задержался на матерчатых, потрёпанных кроссовках с надписью «Abibas». – Я думал, таких уже не выпускают. Тебя что, интерпол разыскивает, и ты маскируясь под бомжа, ищешь убежища у друзей и знакомых?

– Да, пустое, – махнул огромной ладонью Калаш и с наскока устроился в красивом, кожаном кресле в углу приёмной. – Другого на рынке в Дитятках не было. Мои «баретки» от «Валентино» вчера «Холодцом» проело. Представляешь? Зацепил в последний момент, на выходе из Чернобыля-7. Оказывается, там тоже есть аномалии. А Хованский орал: «Это грязь, чё ты ссышь?!»

– Ну вот, и Вовика на свои "сафари" подсадил, ирод! – Филонов картинно всплеснул руками и возвёл очи к портрету президента. – А у него пятеро детей, между прочим. И жена – красавица. Любовница, кстати тоже, – понизил он голос и заговорчески улыбнулся.

– Да не страдай ты так за шкуру Ховы. Мы с Эдом его дальше «Агропрома» и не водили. Увидав живого зомбака в полуметре от себя, он в обморок брыкнулся от вида и ароматов… Зомбак, кстати, вёл себя смирно. Его мозг давным-давно в кисель сплавился… Залип, значит, и смотрит глазами без век в сторону Вовы. Та ещё картина… Тот, как стоял, так и осел в мои объятия. Только успел подхватить, чтоб о землю не шваркнулся… А потом очнулся, и как давай визжать – всю нечисть в районе переполошил. Хорошо, что ребята предварительно неплохо поработали, зачистив территорию от опасного зверья. «Сафари» – дело нешуточное… У нас подход серьёзный. Уже и с «Долгом» завязки имеем. Они идейно, хоть и против таких вот «развлекательных туров», но всё же верят в то, что наши туристы расскажут миру о Зоне и хорошенько человечество припугнут… Раздирающими душу подробностями, видео… оторванными конечностями… – Поймав встревоженный взгляд друга, Калашников поспешно замотал головой. – Да шучу я! Чего ты сразу паникуешь? Такого пока не случалось. У нас 100-процентная выживаемость в турах и низкие показатели травматизма. Эд – отличный проводник, каких мало. К тому же, подопечные Воронина исправно несут свою службу, ведь защищать мирное население от «расползающейся заразы Зоны» – это как бы их «Долг», прости за каламбур. Ну и финансово мы группировку не обижаем.

– Ты знаешь, я туда иду исключительно из-за тебя, – Филонов промокнул лоб платком. – Адреналин и опасность – это совсем не моё, причём с детства. Пока все парни во дворе занимались спортом и носились "в войнушку" до посинения, я предпочитал листать книги и учиться.

– Именно поэтому ты нам и нужен. – Улыбнулся Калашников. – К тому же, я тебе доверяю… Мы с детства всё делали вместе. Ты мне, как брат.

– Взаимно, – расслабился Филонов. – Но я не пойму, какой интерес – мне лично тащиться в Зону? Неужели не достаточно пассивного участия, в виде финансирования твоих проектов и знакомства с нужными людьми?..

– Что ты ответишь, если я тебе расскажу, что Монолит Желаний существует? – Оборвал отповедь друга Калаш.

На секунду Депутат потерял дар речи, но потом совладал с собой и чужим, хриплым голосом спросил:

– Вы дошли до него?

Калашников просиял:

– Так и есть, – и, понизив голос, прошептал. – Прослушка в кабинете имеется?

– Нет, вчера всё проверили, – облизал в нетерпении губы Филонов и отхлебнул воды из стакана. – Во рту сохнет… Но ты излагай.

– Сначала пообещай мне кое-что, как старому другу. Что бы ты сейчас не услышал, это не повлияет на наши с тобой отношения. Я не сумасшедший, не шизофреник и не употребляю наркотиков. Ты меня знаешь… За всё, что я видел и чувствовал могу поручиться. Выход в Зону назначен. Ты поможешь мне, даже если история покажется тебе бредовой?

– Зуб даю, – щёлкнул себя по челюсти Филонов и весь превратился в слух.

***

Калашников подсел максимально близко к письменному столу и не мигая уставился на друга.

– Как я уже сказал, Исполнитель Желаний – не миф. Хотя, долгое время люди считали его вымыслом. Эдаким религиозным бредом группы фанатиков, называющих себя «Монолитом». С трудом осознаю, что мы с ребятами Воронина всё же добрались до него…

– Что вы вообще делали в Припяти? – Немного смутился Депутат. – Да ещё и с главой «Долга». Думал, что высокое руководство не выходит в «поля».

– В данном случае, Воронин лично контролировал операцию. Генерал – боец, а не штабная крыса. Фишка в том, что в Припяти такой сильный пси-фон, что координировать действия бойцов опосредовано просто нельзя. Связь устанавливается лишь локально, и то с перебоями, а за пределы города техника уже не пашет. Незадолго до нашего похода в Припять несколько групп учёных бесследно пропали в районе саркофага вместе с бойцами «Долга». Человек пятьдесят в общей сложности. Когда Петренко засобирался в рейд, Воронин решил отправиться с ним, как самый опытный. Он уже пару раз наведывался в Припять после отключения «Выжигателя», и знал несколько тропок, способных привести бойцов в город без привлечения лишнего внимания со стороны «фанатиков». Воронин «задолжал» ученым. Можно сказать, что НИИ когда-то проспонсировал его уход из Вооружённых сил. Поэтому, генерал ощутил зов долга. А он не любит ощущать себя должником, как ни парадоксально. К тому же, ситуация с гибелью людей требовала тщательного разбора. А рядовые бойцы группировки под страхом исключения отказывались ходить в рейды под Припять. О городе идёт дурная слава, кстати, вполне справедливая…

– А тебя какой черт туда потянул? – Не сдержался Филонов. – Как всегда, любопытство?

– Отчасти, – кивнул Калаш и прикрыл глаза. – Ты же знаешь о моих завязках с господином Бесаловым? Мы вместе спонсируем пару исследований местных «головастиков». Открытия крупные и многообещающие, скажу я тебе. Если всё выгорит, то о топливе можно навсегда забыть – весь мир перейдёт на чистую энергию от артефактов. Бес, конечно, вне себя от предвкушения, но в Зону лезть боится. Поэтому, "на местах" действия "научников" курирую я. Тем более, что мне доставляет удовольствие вольная жизнь сталкера. Это позволяет мне расслабиться и обо всём забыть. Стать, наконец, собой, понимаешь? Тем самым… Всё наносное будто смывает, как только я переступаю Периметр. Груз ответственности мгновенно падает с плеч. Я испытываю странное, двоякое чувство: смесь ужаса и небывалой свободы. Если в любой момент в Зоне можно встретить смерть, то зачем сейчас переживать о том, что происходит за её Периметром? О контрактах, бизнесе, очередных проблемах у сына, о возможных интрижках жены? Все преходящее, музыка вечна.

Филонов лишь дипломатично пожал плечами, но от комментариев воздержался. А Калашников продолжил:

– Исследование Припяти обещало стать краеугольным камнем в данных исследованиях. Учёные делали большие ставки на редкие аномалии, способные рождать артефакты неслыханной мощности. Всего их в Зоне было найдено два. И оба раньше времени осели в руках у жадных коллекционеров. Выкупить их или выкрасть не представляется возможным. Эти миллионеры-собиратели даже не понимают, какой драгоценностью обладают, складывая артефакты на полки, а не изучая их.

– Что за аномалия? – Решил уточнить Филонов на всякий случай, исключительно по привычке. Информация. Лишь она имеет реальное значение в этом мире. Всё, что можно запомнить и сохранить в любой момент может оказаться полезным – по такому принципу жил Филонов.

– О, – мечтательно протянул Калашников. – Это "Зазор" – неприметная аномалия со смешанными свойствами. Базируется чаще всего в руинах ветхих зданий. В начале своего существования очень опасна – способна оторвать конечность взрослому человеку. Выглядит как мерцающие, еле заметные пласты тончайшего стекла, играющие на свету, как стекляшки калейдоскопа. В конце, прежде чем выдохнуться, аномалия рождает артефакт "Компас". Данный тип аномалий можно встретить лишь глубоко в Зоне. Последняя надежда возлагалась на Припять. В общем, дело оставалось за малым – проскользнуть в город без боя, то есть незамеченными.

– И вам действительно удалось? – Округлил глаза Филонов.

– Конечно. – Кивнул Калаш. – Но, как в итоге оказалось, заслуги генерала в том не было. Группа состояла из 10 человек. И то Петренко причитал, что нас слишком много. Я, Воронин, полковник, один сотрудник НИИ, двое бойцов «Долга, нагруженных аппаратурой, пара «вольных» сталкеров, напросившихся в рейд за обещание нам помочь, и двое доверенных ребят Бесалова. Бес любит всё контролировать и никому не доверяет, что, в общем-то, справедливо. Правда, потом оказалось, что «соглядатаи», приставленный нашим «бизнес-партнёром», оказались совсем не теми, за кого себя выдавали. Но об этом чуть позже, – нахмурился бизнесмен. – Не буду грузить тебя подробностями, как мы пробирались по городу… Но нам повезло. «Фанатики» словно массово вымерли. Ни души вокруг. Как следует порадоваться такой удаче мы не успели. На стадионе «Авангард» нас застал «Выброс». Думаю, «монолитовцы» предугадали его заранее, и просто попрятались по норам, как мыши. Ведь не смотря на свою отбитость и устойчивость к пси-полям, они всё же люди, и «Выброса» на поверхности им не пережить.

– Чую поясницей, что дело было не в Выбросе, ведь так? – Вздёрнул бровь Депутат.

– Слушай дальше. – Нагнал тумана Калашников. – Всерьёз опасаясь за свою жизнь, мы рванули к ближайшему укрытию, а именно к ЧАЭС. Ибо коллекторы рядом со стадионом оказались залитыми цементом. Фанатики основательно подготовились как следует держать оборону. Подвалы побольше наглухо закрыли кирпичной кладкой, где могли – двери заварили. Этот странный факт приметил Петренко ещё по дороге к стадиону. Фанатики славно потрудились, стараясь оставить незваных гостей без защиты. То и дело по городу мы натыкались на растяжки, хотя ни одного бойца в поле зрения не попадалось.

В районе станции радиационный фон заметно вырос, но деваться было некуда. До Выброса оставались считанные минуты. Уши характерно заложило противным свистом. Небо над головой из синего превратилось в серо-багровое. Набрякшие, низкие облака, казалось, вот-вот обрушатся на голову. Панический страх… Даже не так… абсолютный, животный ужас гнал меня, куда глаза глядят. Я метался, как загнанный зверь, не разбирая дороги, впадая в какой-то ажиатированный ступор. А это в Зоне – мгновенная смерть. Спасибо Петренко, что вовремя врезал мне по щеке, не давая погрязнуть в пучине паники. "Приди в сознание!" – донеслось до меня сквозь раскаты грома. Он сильно дернул меня за руку, потянув на себя и со всей дури отвесил звонкую оплеуху. Щека мгновенно загорелась огнём, возвращая мне некоторую ясность мысли. А потом мы бежали, из последних сил, надеясь отыскать заветный люк, ведущий в подземные тоннели станции. Даже страх перед «фанатиками», затаившимися внутри был не в пример слабее ужаса – умереть в страшных муках, плавясь заживо и превращаясь зомби.

– Хорошо, что меня там не было, – нетерпеливо сглотнул Филонов, отхлёбывая остывший кофе.

– Мысленно я приготовился к смерти, но Воронин, уже в полубреду, все же отыскал вход в подвалы. Забурившись внутрь и надёжно задраив крышку, мы как переспелый виноград посыпались на пол с невысокой лестницы и ползком поспешили вниз, к следующему, внутреннему люку, пытаясь забраться как можно глубже, спасаясь от отголосков гремевшего вовсю Выброса. От давящей, всепоглощающей боли в висках я потерял сознание. Попеременно отрубаясь и снова приходя в себя, в свете тусклых ламп я видел корчащихся на бетонном полу членов группы. Ученого бурно рвало, Петренко свернулся калачиком в углу, подтянув колени поближе к подбородку. Воронин привалился к лестнице и немигающим взором смотрел в никуда. Из носа генерала тонкой струйкой сочилась кровь. Ещё пара сотрясающих ударов стихии, и я окончательно отрубился. Первым в сознание пришёл Петренко и поспешил разбудить нас с генералом. Учёный, иссини-серый, жадно глотал воду из фляги, попутно утирая рвоту со своего новёхонького комбеза. «Долговцы», устроившись в дальнем углу, кололи друг другу какие-то стимуляторы. Ребята Беса, раскрасневшиеся от накатившей вдруг духоты, о чём-то переговаривались с «вольными». Но слов я не разобрал – в уши как будто набили вату. Подавив рвотный позыв, я перевернулся со спины на бок и полежал так ещё немного, обождав, пока окружающая реальность не перестала вращаться со страшной силой. Пытаясь подняться на ноги, я потерпел неудачу. И, кое-как усевшись, потянулся к рюкзаку за флягой лимонного энергетика.

***

– Едрить твою в корень… Ну и молотилка, – вяло выругался Стэн и ползком перебазировался поближе к Калашникову, зажимая обильно кровоточащий нос. – Наплескаешь мне своей гадости? – Он почти с надеждой заглянул в его флягу, и Калаш не смог отказать страждущему.

– Ты что, впервые под Выбросом? – С нескрываемым удивлением спросил Петренко, протягивая Воронину «Ибупрофен». – Только новичка нам в группе не хватало.

– Так близко к ЧАЭС – впервые, – прохрипел сталкер и залпом осушил складной стаканчик. Скривив лицо от аскомы, он выдохнул и занюхал грязным рукавом, будто пил чистейший спирт, а не лимонную газировку. – Ну и дрянь. Как вы это хлебаете?

– Лучше химоза, чем рвота, – покачал головой Калаш, потягивая мелкими глотками энергетик из фляги.

Утерев рукавом кровавые сопли, Стэн блаженно закрыл глаза и привалился к холодной опоре лестницы.

– Надо бы двигаться, пока третья волна не накрыла. – Прошептал Петренко. – Отсиживаться тут дальше опасно. Выброс вблизи станции ощущается куда мощнее, чем где-либо в Зоне. Первая – ударная волна – прошла. Радиоактивный всплеск в самом разгаре… На очереди пси-шторм. Если не забуримся глубже, можем и не пережить эту вакханалию.

– Минут десять у нас есть. Пока трясёт, по лестнице шагать опасно. – Бледный Воронин попытался вытащить из «разгрузки» КПК, но быстро бросил эту затею, махнув рукой. – Слишком сильная вибрация. Все поставили ПДА в режим «вне сети»? Звук вырубили?

– Да, ладно, генерал. Что вы с нами, как с зеленью? – Прогудел высокий, бородатый сталкер в костюме «вольных».

– Отлично, – кивнул Воронин и попытался подняться на ноги. Дрожь земной тверди постепенно сходила на «нет». Убежище ещё слегка покачивало, но толчки аномальной энергии стали заметно слабее.

Калашников надел рюкзак, приготовившись к переходу. Стэн, всё ещё хлюпая носом, безуспешно пытался зажать кровящую ноздрю. Научный сотрудник, сидящий с ним рядом окинул его взглядом, полным сочувствия:

– Мне тоже с Выбросами не везёт. Говорят, слабые сосуды. Держи, – и он протянул Стэну маленький, пластмассовый пузырёк. – Это сосудосуживающий препарат. Всегда ношу его с собой в Зону. Обычные капли от насморка, а кровь останавливают лучше любой перекиси. Причём, в любой ране. Технически, перекись вообще почти бесполезна в вопросах остановки капиллярной крови. Её главная задача – в очистке раневой полости от белковых соединений – крови, гноя, лимфы и прочего – за счет вспенивания оного… Но не будем углубляться.

– Спасибо, Сёма. Ты – настоящий друг. – Удивлённо улыбнулся сталкер.

– Капай, и погнали, некогда расшаркиваться, – скомандовал Петренко. – Третья волна на подходе. Лично меня уже неслабо потряхивает. – Зябко передёрнув плечами он аккуратно заглянул в люк, ведущий в глубины ЧАЭС. – Тишина. Свет есть. Противника не вижу. Станция, натурально вымерла. Раньше сюда мы и носа бы не сунули, не схлопотав пулю промеж глаз… Не к добру всё это…

– Думаю, дело в Выбросе. – Прогудел Шмель – полноватый, высокий «долговец» в чёрной бандане. – Тут и фон должен быть неслабым. Но вот в чём фишка. Свою «дозу» мы словили лишь на подходе к станции. А сейчас счётчик помалкивает.

– Самое время сделать замеры внутри станции, раз проходы свободны. – Глаза Сёмы загорелись азартным огоньком. – Фанатики сейчас, небось, качаются болванчиками вокруг своего «божка». И ничего не замечают. Один умный дядька из наших вообще предположил, что если Монолит и существует, то он служит как бы гигантским аккумулятором, понимаете? Сначала впитывает в себя энергию или как-то генерирует её, а во время Выброса отдаёт её Зоне или что-то вроде того. Питает её флору и фауну, преобразует их во что-то более совершенное. Позволяет Зоне захватывать новые рубежи, расширяя границы. Это совсем в двух словах. Но если теория верна, то «монолитовцы» сейчас базируются в самом центре ЧАЭС. Подключились к своей «розетке» и напитываются от неё до следующего Выброса. – Усмехнулся Сёма и мечтательно закатил глаза. – Эх, бросить бы там аппаратуру и замерить показатели во время Выброса…

– А, была – не была. – Задумчиво ответил Воронин. – Раз уж мы здесь… К тому же последние показания с ПДА наших ребят пришли именно от этой грешной станции. Только давай решим на берегу, – он внимательно посмотрел на ошалевшего от собственной удачи Сёму и протянул ему длинную, узкую ладонь в защитной перчатке. – На этом наш долг перед НИИ исполнен. Больше мы ничем вам не обязаны. Работаем исключительно по контракту. Передай это вашему директору, когда будешь отчитываться за экспериментальную деятельность. Он нас проспонсировал, когда-то, оказав посильную помощь в становлении группировки, но мы не рабы и даже не наёмники. Лично моя благодарность не знает границ, но подписывать своих ребят на провальные рейды я больше не стану. – Сёма нехотя кивнул, но руку генералу всё же пожал, в знак согласия с его условиями.

– Ну и чУдно, – повеселел Воронин. А бойцы "Долга"" во главе с Петренко даже с облегчением выдохнули.

– Так, бдительность не теряем, остаёмся начеку. – Напомнил группе генерал.

Петренко первым спустился на несколько пролётов вниз, цепляясь скользкими руками за шаткую лестницу. Прислушавшись, он замер на нижнем пролёте. Генерал заметно напрягся.

«Всё отлично», – жестом показал полковник группе, и та спустилась вслед за ним в подвалы станции.

***

Отголоски Выброса изредка ещё сотрясали земную твердь, отдаваясь пульсацией от толстых, бетонных стен подземелья.

Подвал ЧАЭС представлял собой просторное, затемнённое помещение, перегороженное множеством труб, обтянутых вполне современным утеплителем. Вокруг чистота – никакой паутины, плесени и разрухи, будто «фанатики» тщательно следили за «храмом» своего искажённого «божества».

Несколько кладок яиц псевдозмея заботливо укутаны в хорошо отстиранную ветошь. Рядом с розеткой на допотопном журнальном столике стоят кофейник и электрическая плитка. На отскоблённой до белизны разделочной доске подсыхает пара кусков обыкновенного батона.

На сковородке остатки яичницы. Только вместо желтков по белёсым барханам белка неопрятно разлилась противная, жёлто-зелёная жижа.

– Фу, – скривился Сёма и рефлекторно зажал ладошкой рот. – Это же яичница из кладки псевдозмея? Меня не глючит?

– Увы, нет, – подавил рвотные позывы Шмель.

– Они их, как кур, на яйца разводят. – Покачал головой Петренко. – Я давно об этом слышал. Думал, байка.

– Берегитесь. Где-то тут, возможно ползает их папка. – Усмехнулся Викинг и тряхнул кудлатой бородой.

– А почему не «мамка»? – Посмотрел под ноги худой, скуластый одиночка в «Страже Свободы».

– Потому что у псевдозмеев яйца несут мужские особи, – пояснил ему Сёма, и сталкер вдруг безудержно заржал. Очевидно напряжение последних часов повлекло за собой вполне предсказуемую разрядку.

– Отставить, – строго осёк его генерал Воронин. – Помним о скрытности. Или жить надоело?

Подойдя к объемной, деревянной двери, Петренко заглянул в замочную скважину:

– Похоже на выход в общий коридор. Там какие-то камеры с решётками… Или что-то вроде того… Выглядит, как тюремное помещение. Кто бы мог подумать.

– У кого-нибудь есть карты ЧАЭС, работающие в оффлайн режиме? – Воронин вопросительно оглядел группу. – Включите коммуникатор.

Викинг залез во внешнее отделение рюкзака и выудил оттуда небольшую, потертую папку:

– Вот, выцыганил у Пули перед самым выходом. Как чувствовал, что пригодится.

– А вот это уже хорошо, – Воронин в нетерпении развязал ветхую тесьму и углубился в чтение планов. В помещении повисло абсолютное молчание. Только изредка кладка псевдозмея издавала неприятный бурлящий звук, похожий на перистальтику, отчего Шмель болезненно прикрывал глаза и отворачивался в сторону.

***

Воронин легонько толкнул дверь, но та оказалась запертой.

– Ну всё, приплыли, – прогундосил Вован, – рослый, белобрысый «долговец» с «Грозой в руках». – "Финита ля комедиа". Можно, конечно, вынести эту дверку. Но, боюсь, привлечём дофига внимания.

– Сила есть, ума не надо, – усмехнулся Калашников и, выудив из кармана отмычки, проследовал прямиком к замочной скважине.

Минут пять непрерывных попыток, и дверь поддалась. Группа возликовала.

– Эх, вы, сталкеры, называется. Искатели хабара и приключений. Как же вы шаритесь по Зоне, без минимальных навыков выживания и нужного инструмента? – Продолжил отчитывать группу Калаш. Глаза Шмеля при этом отчётливо поползли на лоб, а пара «вольных» недоумённо переглянулась с ребятами Беса.

– Ну, знаешь, – возмущённо засопел Викинг, – эти твои навыки относятся абсолютно к другим категориям. Что мы, медвежатники что ли? – Его напарник – астеничный, рыжеволосый Кося – рьяно закивал, обиженно смерив взором Калаша.

– Да нет, категория та же, сложности выше среднего. Задача со звёздочкой для тех, у кого руки к верному месту пришиты, – расслабленно улыбнулся Калашников. – Попривыкали, что в Зоне вам все двери открыты. А представьте, застанет Вас Выброс где-нибудь у коллектора с огромным, висячим замком…

– Да проще сбить его, – не выдержал Шмель и потупил взгляд, разминая массивные кулаки. – Чем этой хренью заморачиваться…

– Ну, я и говорю, сила есть, ума не надо. – Невозмутимо парировал Калаш. – Лупить по двери, вынося её, сбивать замки, размером с дыню – это наша, «сталкерская» тема, – издевательски скривился он. – А отмычки – это все «от лукавого». Криминальный налёт нам чистую совесть больно щиплет. Как будто никто из собравшихся здесь никогда чужого не брал, хабар на лево не барыжил, в "Баре" не рыгал – в общем, всегда по чести жил. Из вооружённых сил не дезертировал, из большого мира от ответственности в Зону не сбегал. Водку, наверное, тоже не пьём…

Петренко ухмыльнулся. Воронин отвернулся в сторону, пытаясь замаскировать смешок под кашель.

– Ну ладно, полно, ребята. Пословоблудили и хватит. – Спокойно подвёл черту генерал. – Выжечь глаза кристальной честностью друг другу ещё успеем. Принципами посверкать. Или их отсутствием. – Красноречиво уставившись на Калашникова, Воронин расплылся в широкой улыбке.

– Какие замеры тебе необходимо сделать? – обратился к Сёме Петренко, и тот полез в карман за потёртым блокнотом.

– Так. По данным, полученным от сталкера Ежа, во внутренних помещениях ЧАЭС появился новый тип аномалий, меняющий свои свойства при попадании в них жидкости. Сам он, простите, случайно помочился на одну из них. Не заметил вовремя. На что аномалия мгновенно сработала, на счастье или беду вышеупомянутого сталкера. Ежа мгновенно заволокло плотное облако пара. Это влага, попавшая, в очаг аномалии спровоцировала её срабатывание. Сталкер вырубился и не приходил в себя какое-то время. При этом все электронные приборы, находящиеся в его рюкзаке, в том числе и коммуникатор – тоже отключились. Очнувшись живым и невредимым, он в первую очередь, ужасно удивился. Вот так, отбился от группы, чтобы облегчиться, «очнулся – гипс». При этом рядом с собой Ёж отчетливо увидел следы химеры. Но та прошла мимо, проигнорировав "халяву". Всё самое интересное он обнаружил, уже вернувшись из рейда. Отправился мыться в душевую, разделся догола, глядит на себя – а шрамы-то взяли и исчезли. Как будто ни пулевых не было, ни аппендицита. Пришёл по-честному, сдаваться к нам, в НИИ. Мы его вдоль и поперёк просветили, взяли необходимые анализы. И оказалось, что стал он куда здоровее, чем прежде. Прошли хронические болезни печени. Зуб, выбитый в пьяной драке просто взял и заново вырос. Но на этом чудеса не кончаются. Проснувшись на следующий день, он, простите, захотел по-большому…

– Чувствую, сейчас будет мерзко, – скривился в предвкушении Стэн.

– Так вот, живот крутило так, что глаза на лоб лезли, рассказывал нам впоследствии Еж. – Сёма смутился и, стараясь опустить по максимуму физиологические подробности, подытожил. – В общем, по прошествии акта дефекации сталкер стал счастливым обладателем небольшого – хвала богам – артефакта. Он назвал его «Яйцом». Думаю, всем понятно почему. На большее фантазии не хватило. – Головастик согнулся пополам и отчаянно захихикал. – Но «Яичко» оказалось не простым. Очевидцы рассказывали, что видели, как с его помощью Ёж отрастил какому-то сталкеру потерянный в Зоне палец. Закончилось все прозой жизни – меньше нужно болтать. Или ещё лучше – сдать эту ценность в НИИ, от греха подальше. Прознали какие-то нечестные люди про арт, и прирезали Ёжика без суда и следствия. След «Яйца» потерялся, окончательно и бесповоротно. Но, думаю, арт вряд ли является уникальным. Будут и ещё. Осталось лишь вычислить нужную аномалию, – развёл руками "головастик".

– То есть, ты хочешь сказать, что шел сюда, целенаправленно, сквозь полчища монстров, по радиации, чтобы мочиться в станции направо и налево, ища заветную аномалию? – Издевательски улыбнулся Стэн. – На что не подпишешься ради науки…

– Ну, и ещё замеры кое-какие сделать… – совсем стушевался Сёма. – Если повезёт, дойти до Исполнителя… И вообще, у нас с ребятами заготовлена вода дистиллированная. И кофе, и ещё много разных жидкостей, не только урина… Вдруг эффект будет другим.

– Да ладно, не мямли, – миролюбиво улыбнулся Стэн. – Я просто стебусь над тобой. Писай, куда душе угодно. Только предупреждай, как приспичит.

– А кстати, кто доброволец – покудахтать над артефактом? – Встрепенулся Викинг. – Если что, я на это не подписывался. У нас для экспериментов "долговцы" есть. Это они согласны на любую дичь, лишь бы ради "общего блага".

– Захлопнись, – покраснел Вован, явно припоминая что-то постыдное. Викинг засмеялся, но выдавать товарища не стал.

– Веди, "наука", – хлопнул Калаш по плечу Сёму и тихонько приоткрыл дверь.

***

– Вообще, до 4-го энергоблока отсюда рукой подать. – Петренко с головой зарылся в карты и вяло реагировал на внешние раздражители. Создавалось стойкой впечатление, что он беседует сам с собой. – Тут с умом надо.

– Двигаемся аккуратно, дозиметр не вырубаем. – Скомандовал Воронин. – Как только застрекочет речным сверчком, переходим на закрытый цикл. Баллонов хватит часа на полтора. Значит, нужно рассчитать и обратный путь.

– Бывалые говорили, – встрепенулся Викинг, что к трубам охладителя ещё можно пробраться через разрушенный машинный зал. Если Монолит – не плод фантазии, то он должен быть там. Возможно ли предположить, что куски бетона, металлоконструкций и пластика могли сплавиться в столь причудливый артефакт?

– Скорее уж, аномалию. – Поправил его Калаш.

– Лично мне стрёмно соваться туда, особенно под Выброс. – Безысходно вздохнул Кося. – Но бабосы нужны так, что шкуры не жалко.

Выйдя в узкий коридор, равномерно заполненный желтым, тёплым светом, Воронин прищурился. Несколько секунд, и глаза адаптировались после тёмного помещения бойлерной, позволяя разглядеть детально окружающую обстановку.

Чисто выметенный бетонный пол. По бокам узкого, изгибающегося вправо коридора расположено несколько тесных камер, пугающих не столько своим наличием, сколько разбросанным по полу грязным тряпьём. Ржавые, в бурых пятнах прутья решётки. За ними – ни стульев, ни нар. Только замызганный, в пятнах плесени матрас на полу и покорёженное ведро в углу, очевидно, исполняющее функции ночной вазы.

Неожиданно, груда тряпок в камере пошевелилась, и оттуда высунулась худая, в темных язвах, мужская рука.

– О, боги! – Воскликнув впечатлительный Сёма и со всех ног рванул к камере, забыв об осторожности, отчего получил звонкий подзатыльник от нагнавшего его на полпути Шмеля.

– Совсем ум потерял, наука? – Сурово пробасил огромный «долговец» и крайне неучтиво тряхнул «головастика» за плечи. – Подохнешь, и грош – цена нашему сегодняшнему походу.

Сёма виновато залепетал что-то в своё оправдание. А грязная груда тряпья тем временем превратилась в истощённого, совсем бледного человека в комбинезоне «Свободы». «Фримэн» настолько исхудал, что ткань свисала с него, как мешок, превращаясь во множественные драпировки там, где ещё недавно находились его ноги и задница.

Переводя испуганный взор с одного члена группы на другого, он горячо зашептал:

– Бегите, спасайтесь, пока можете. Скоро они придут… И приведут своего зверя. – Глаза его стали совсем безумными. – Он всех нас сожрёт, выпьет, опустошит до дна во славу «Монолита».

– Ты здесь один? – Прошептал Воронин, разглядывая раны на руках узника.

– Больше нет других, другие умерли… – Маниакально сверкая глазами, крикнул в ответ парень. – У них не осталось запасов. Бегите…

– Тише, милый, – прошептал Петренко. – Нас нет, мы тебе снимся.

– Снитесь? – В замешательстве прошептало создание, лишь отдалённо напоминающее человека от грязи и предельной худобы. – Тогда я могу снова спать? Дальше? Пока не проснусь ТАМ? – С надеждой произнёс он и свернулся калачиком прямо на холодном полу камеры.

– У него жар, – констатировал Сёма, потрогав ладошкой лоб незнакомца. – И бред. А ещё какие-то укусы на запястьях. И вот, – учёный аккуратно повернул голову «фримэна». – На шее тоже имеются следы. Я бы сказал, что это кровосос. Прослеживается контур чёткой, пятиконечной звезды. Только ожога почему-то нет. Лишь множество отверстий, как от иголок. Мелких и глубоких.

– Надо вытащить его на обратном пути. Не гоже так умирать, – пригорюнился Викинг, и Кося согласно замотал головой. Вован со Шмелём тоже выглядели подавленными. А вот ребята Беса как будто даже не удивились данному положению вещей.

– Предлагаю прекратить его страдания прямо здесь, – тихонько прошептал один из них и направил ствол своей «M1400» прямо в затылок пленнику.

– Ты сдурел, болван? – Вызверился на него Викинг и встал на линии огня. – Парня еще можно спасти.

– А толку-то? – Вяло зевнул сталкер, но винтовку убрал. – Этот "доход" уже одной ногой в могиле. Да ты взгляни на него – выглядит так, будто смерть посрать отпустила. Вы всерьёз хотите подвергнуть группу опасности?

– А у тебя есть какие-то соображения на сей счёт? – Вскинул бровь Вован. – Поделись с нами. Что не так в этом «товарище», что ты готов его пристрелить на месте?

– Головой подумай. – Наплевав на вежливость, ответил сталкер. – Кто знает, как вывернется история? Вдруг, уйти придётся другим путём?.. А из-за этого куска радиоактивного мяса мы сделаем некислый крюк. В Зоне назад не возвращаются. Все это знают. Я на такое не подписывался.

– Ну ты и козёл, Дым,– не сдержался Викинг и сплюнул себе под ноги. – А если бы по ту сторону решётки был ты?

– Я бы предпочёл закончить мучения побыстрее, и дело с концом. Это уже не жизнь. – Твёрдо ответил сталкер, убирая оружие за спину. – Остаться слабоумным на всю жизнь и побираться у "Бара"? Или отправиться в дитятский дурдом? Даже не знаю, что лучше. Наверное, всё же смерть.

Петренко с Ворониным решили не вмешиваться в спор. Вероятно, они не доверяли ребятам Бесо, но, в данном случае, не имели выбора, так как Дыма и Стэна навязал им НИИ, хорошенько прикормленный Бесаловым.

Калашников же, сделав свои выводы, твёрдо решил отращивать глаза на затылке, ибо от этой парочки можно было ожидать любого выкрутаса. Слишком отстранённый, даже жестокий Дым больше напоминал наёмника, чем обычного сталкера. Скрытность, готовность убить человека, не раздумывая. Калашу вдруг почудилось, на уровне глубочайшей, неподдающейся логике интуиции, что Бес приказал своим людям убрать «партнёра», как только нужный артефакт окажется в руках у НИИ.

Одна «случайная смерть», и не нужно делиться деньгами, ибо свою лепту в проект Калашников уже внёс. Все самые дорогостоящие исследования проведены, лаборатории отстроены. А Калаш слишком много знает…

К тому же, никто из группы не встречал ребят Бесалова в Барах и ночлежках Зоны. А навыки выживания у них – на высоте. Парни явно не новички, что наводит на определённые домыслы…

«Может, я просто становлюсь параноиком», – с горечью подумал Калашников.

***

Своими домыслами бизнесмен поделился с Петренко. Тот кивнул на ходу и, не отрывая глаз от идущего впереди Дыма, о чем-то долго шептался с Ворониным, что явно не укрылось от взгляда наблюдательного Стэна.

Нахмурившись, он догнал товарища и, перекинувшись с ним парой слов, увёл его в хвост группы.

Напряжение заметно возросло, поэтому Викинг первым решил внести ясность в ситуацию:

– Ты не держи на меня зла, – поравнявшись с ребятами Беса, он осторожно заглянул в глаза помрачневшему Дыму. – Я не против вас… Просто такого рода «гуманизм» мне не близок. Ведь парняга молодой совсем, пожить ещё может. – Как-то рассеянно протянул Вик, невольно скатываясь в оправдания. – А ты ему пулю в лоб хотел. Наверное, многие меня поддержат, но лично я должен быть уверенным в своих напарниках. Зона честных любит…

– Любить-то любит, – усмехнулся Дым, но не хранит. – Честности, значит, хочешь, сталкер?

– Мы все хотим. – Твёрдо ответил генерал, и Петренко поудобнее перехватил "Грозу", как бы невзначай снимая оружие с предохранителя. Вован со Шмелем заметно напряглись, взяв на мушку «сладкую парочку».

– Чего угодно? – В голосе Дыма отчетливо прозвучали глумливые нотки, отчего Стэн вздрогнул и, положив руку на плечо компаньону, призвал его сохранять спокойствие.

– Откроем карты. – Воронин поймал тяжёлый взгляд Дыма и, улыбнувшись, убрал руки с оружия, показывая прозрачность своих намерений. – Расслабься. Мы не хотим воевать. Склоки внутри группы ни к чему. Но вашу пару выбирал в команду не я. Сам понимаешь… Недоверие в данной ситуации – исход закономерный. Мы не знаем вас.

Дым кивнул, но оружие не убрал. Ствол смотрел прямёхонько в живот Воронина, отчего нервы Сёмы не выдержали, и он воскликнул:

– Да верно вы думаете!.. НИИ заключил контракт с "Наемниками". Бесалов настоял, чтобы двое опытных бойцов за мной присмотрели.

– Не писай, генерал. – Оскалился Дым. – Сегодня мы на одной стороне. Сёма закончит исследования, вы разыщите своих бойцов, и разойдемся с миром. Раз уж "Долг" не сдюжил с заданием от НИИ, да ещё и лаборантов растерял, в дело вступили профессионалы, вот и всё объяснение.

В лице Вована промелькнула злость:

– Да за кого нас держит этот ваш институт? "Долг" не работает с "Наемниками". Вот так, вслепую нас использовать…

Сёма виновато развёл руками:

– Мне запретили вводить вас в курс дела. Сам Коробейников настоял. С директором не поспоришь.

– А ты знал? – Обратился Викинг к Калашникову. Но тот отрицательно покачал головой.

– Стало быть, Бес тебе не доверяет. – Нахмурился Вик. – Мутит что-то этот Коробейников… Сталкеры скоро побегут от "научников", только пометки засвистят… С такими фортелями. "Кручу-верчу, запутать хочу"…

– Да полно из нас делать вселенское зло, – подал голос Стэн. – Мы – не более, чем наемная сила, а не черти с рогами. И, в отличии от вас, сталкеров, всегда исполняем контракт до конца. Найдём нужные арты, совершим замеры в здешних аномалиях, раскидаем "дротики" с аппаратурой в машинном зале. Если повезёт, Сёма исследует Монолит. Даже ваших ребят отыскать поможем, если время останется… И на этом все. Пока нас объединяют общие задачи, мы на одной стороне. О принципах группировок потом поспорим, после рейда. А сейчас лично я прикрою каждого из вас, в интересах дела. Поэтому, опустите пушки. – Он развернулся к Дыму и отвёл ствол его винтовки в пол. – Ты тоже остынь. Не время и не место – показывать крутизну…

***

Заключив устное перемирие, группа отправилась дальше, с нескрываемым облегчением, покидая мрачные подвалы ЧАЭС. Людей вёл Вик, сверяя маршрут с бумажными картами. Его прикрывали Кося и Вован. Далее следовали Петренко с Ворониным. За ними мрачно плелся Калаш, погруженный в свои мысли. Замыкал группу Шмель, приглядывающий за ребятами Бесалова, которые заметно притихли после склоки. Даже самоуверенный Дым спрятал оружие и примолк, лишь изредка перекидываясь парой слов со Стэном.

Длинная винтовая лестница, ведущая на первый этаж станции, неприятно заскрипела, прогибаясь под тяжестью бронекостюмов Вика и Коси.

Стэн тихо выругался:

– Идём строго по одному. Опоры ржавые. Если не спугнем «фанатиков» шумом, и они не расстреляют нас на месте, то можем и полетать… – Наёмник сделал нелепое движение свободной рукой, имитируя взмах крыла. – В лестнице метров пять, не меньше. Мы в полном обмундировании. Будет очень неприятно – обломаться в самом конце пути, если эта шаткая конструкция рухнет. И громко тоже будет… Чего бы не хотелось. Я уж молчу о том, что "броньки" портить – дюже жалко…

Воронин согласился со Стэном, и первым по лестнице поднялся Вован. Аккуратно приоткрыв люк стволом винтовки, он пристрастно оглядел в щёлку просторный коридор. По стенам висели тусклые светильники и шли какие-то трубы, местами укутанные в защитный кожух. Ветер, гуляющий в коридоре, раскачивал лампы, вызывая ритмичное поскрипывание и принося неприятный запах сырости и затхлого подвала.

– Чисто, – прошептал "долговец". – Прямо какая-то мистика.

– Просто мы в нужное время оказались в нужном месте. – Пожал плечами Дым. – Всё было рассчитано.

Викинг при этом лишь покачал головой. Калашников же вовсе – ощутил себя марионеткой в руках Бесалова, и это ощущение ему совсем не понравилось.

"Почему "партнер" умолчал о важных нюансах рейда? Зачем на самом деле Бесу понадобились наёмники? Чем вызвано это недоверие ко мне?" – Слишком много вопросов, ответ на которые Калашникова не радовал. Скорее всего, он сыграл свою роль, и за сим, "партнёр" решил его кинуть, собрав в одиночку жирные сливки с ЕГО (на минуточку) исследований, за которые Калаш радел всей душой. Злоба, щедро приправленная страхом, под соусом сомнений, закипела в его душе, мгновенно отравив сознание Калашникова.

"Знание ради знаний – кому они нужны? – С абсолютно дикой грустью подумал он. – Миром правят бабки". – Усмехнувшись в ответ своим мыслям, он справился с нахлынувшими эмоциями и ускорил шаг, взобравшись на лестницу.

***

– Если верить картам, то до машинного зала рукой подать. – Задумчиво пробубнил Петренко, забрав у Викинга бумаги.

– Как-то всё слишком гладко складывается, – недоверчиво прищурился Кося и кинул болт в причудливого вида воронку, мерцающую в проходе. Прозрачный, поблёскивающий в полутьме конус взвихрился и, втянув в себя железный лом, разразился чередой мелодичного перезвона. На глазах у изумлённой группы болтик увлекло по спирали в самое сердце воронки, и многолетние наслоения коррозии, как скорлупа, осыпались с него, не переставая имитировать китайскую "музыку ветра".

– Кто-нибудь видел похожие аномалии? – Сёма уже сделал было неловкий шажок вперёд, но плечистый, высокий Викинг успел прихватить его за ручку рюкзака, и учёный испуганно забарахтался, виновато обернувшись на сталкера.

– На месте стой, ать-два. – Насмешливо проговорил он и отпустил обиженного Сёму. – И нефиг губы дуть. Нам твой директор за тебя головы открутит.

– Ну, я же адекватный! – Ударил себя в грудь всегда тихий Сёма. – Как я исследования должен, по-твоему, проводить? Смотреть издалека? Это противоречит любым научным принципам. Теория без практики – мертва.

– Чтоб я ещё раз с такими, как ты, упрямцами, связался, – удручённо прогудел Вик. – Как дитя неразумное, спешит выколоть глазик, пока няньки отвернулись.

Сёма смерил Вика испепеляющим взглядом, готовясь разразиться шквалом аргументов, но вдруг промолчал и как будто даже сдулся. Спорить с Викингом было не то что бесполезно, а даже губительно, ибо сталкер превосходил тщедушного "ботаника", как минимум, раза в два. Махнув рукой, он ушел в хвост группы, просить помощи "наемников".

– Скажи "спасибо", что не наподдали… – Ухмыльнулся Калашников и вынул из кармана свой наладонник. – Экий ты упрямец, "наука"! Снимай издалека, а ручонки свои шаловливые держи при себе, если хочешь вернуться в родной НИИ с полным комплектом конечностей. А аномалия эта называется – "Канифоль". – Он протянул ПДА Сёме, демонстрируя нужную статью Единой Сети. – Неужели, ничего не слышал о ней?

Сёма отрицательно покачал головой.

– Аномалия эта расплавляет металл в киселеобразную, вязкую массу… После чего ей можно надёжно соединить между собой любые неорганические предметы. Пластмассу, металл, искусственные ткани. Минус в том, что этот "полужидкий артефакт" не слабо фонит. Часа через два после поглощения болта, аномалия выплюнет получившуюся жижу, куда придётся. А если её потревожить раньше времени, можно получить заряд горячего металла в лицо. Выход один – аккуратно обойти эту штуку, максимально не создавая воздушных колебаний. Ну и лицо прикрываем. – Дал группе совет Калаш. А то наш «гигант мысли» – Кося – уже растревожил аномалию, дальше некуда.

***

– Пойду первым, – прохрипел Дым. И, накинув "забрало" шлема, аккуратно просочился вдоль стены, стараясь не задевать рюкзаком внушительного вида батареи, поросшие едкой плесенью.

– Прям Одиссеем себя чувствую – между Сциллой и Харибдой. – Показал он большой палец Стэну, ожидавшему своей очереди "по ту сторону".

Глубоко вдохнув, как перед прыжком в озеро, тот мелкими шагами, очень медленно, двинулся вперёд, но оступился, подвернув ногу. Мелкий кусочек бетона выскользнул из-под протектора и поскакал прямиком в сторону аномалии. "Канифоль" угрожающе зажужжала. Колечки и завихрения, до того полупрозрачные, налились угрожающей чернотой.

– Чёрт! Ложитесь, – крикнул Калаш и, закрыв шлем, рухнул на пол, потянув за собой растерянного Сёму.

Дважды повторять не пришлось. Сталкеры посыпались на бетон, как прошлогодние яблоки, кое-как закрывая головы и ругаясь, на чём свет стоит.

Буквально в считанные секунды раздался громкий хлопок, и аномалия разрядилась мощным плевком в соседнюю стену. Вслед за тем послышался треск штукатурки, и мелкие крошки посыпались на пол, чуть слышно шурша.

– Еще не все, – придержал Викинг привставшего на локте любопытного Косю. – Зенки прикрой. Сейчас полыхнёт.

Калаш зажмурился, что есть мочи и уткнулся лицом в пол. Сквозь закрытые веки просачивались отголоски множественных вспышек.

Где-то над ухом орал непослушный, вечно доставляющий неудобства Кося. Он не успел закрыть глаза и теперь этот "балласт" придётся тащить за собой, до Монолита и обратно.

"Нафига мы вообще его взяли?" – Думал Калашников, сглатывая неприятно вязкую слюну. В коридоре резко запахло чем-то тухлым, противным, с отголосками забродивших ягод и куриного помёта. Калашников вдруг вспомнил детство – деревню и бабу Нату, заставлявшую его разводить прелые, куриные фекалии и поливать этой жижей многочисленные посадки. Тогда он злился на неё, а сейчас душа его ликовала, ощущая беззаботность минувших дней. Так странно и смешно – ощутить здесь, в Зоне ароматы "босоногого детства".

Аномалия окончательно разрядилась, успешно выплюнув остатки "недозрелого" артефакта. И теперь он сползал неприятной серой жижей по стене, изредка бурля и поблёскивая, как ртуть.

– Какая пахучая масса. – Удивился Сёма, поднимаясь с пола. – Надо бы взять её на анализ. – Шмель покорно достал нужный контейнер и отправился вслед за учёным – соскребать с бетона необходимые образцы.

Кося немного успокоился, но сетчатку ему основательно пожгло. Топчась на месте, он часто моргал, протирая покрасневшие глаза:

– Почти ничего не вижу… Только круги и кольца.

– И приспичило тебе, дурню, закинуть туда болт! – Выругался Викинг, подхватывая тщедушного товарища под руки. – Ну где была твоя чуйка хвалёная, из-за которой тебя в рейд-то взяли? Отвалилась?

– А чего я сразу? – Взвился Кося. – Это "наёмник" споткнулся.

– А в лоб? – Мрачно спросил Стэн, подходя вплотную к неудачливому сталкеру.

– Да "едрит-мадрид", – не выдержал Петренко. – Начхать, кто виноват. Берите "раненого", и двинули дальше. А то прокудахтаем весь Выброс. Дождёмся: фанатики вылезут из своих укрытий, чтобы нам наподдать.

***

Взяв Косю под руки, Викинг и Петренко неспешно двинулись по узкому коридору, аккуратно обходя очаг разрядившейся «Канифоли». Стэн, привалившись к стене, активно растирал подвернутую ногу. Дым выудил из аптечки эластичный бинт и протянул его соратнику:

– На, зафиксируй, а то и ста метров не пройдёшь.

– Глазливый ты чёрт, Кося, – усмехнулся Вован. – Раскаркался не в меру: «Везёт, нам везёт, подозрииительно», – подпустил «долговец» сварливых нот в голос. – Благодарным надо быть Зоне. Теперь твой дурной глаз ещё долго ничего не увидит.

– Прям насмешка, – прогудел Шмель. – Ослепила Зона Косю, а наказала тем самым – нас. Кто теперь этого болтуна на себе тащить будет? Может, оставим его тут, чтоб впредь не каркал? Подберём на обратном пути. Сразу минус два бойца, где это видано? – Скривился «долговец», сверля «недовольным» взглядом Косю. – Один ослеп, другой – его ведёт. В то время, как лишние стволы могут понадобиться в любой момент!..

– Не смейте!.. В Зоне своих не бросают. – Кося обеспокоенно заозирался, ища знакомые очертания в череде бликов и пятен, заменивших ему обычное зрение. – Я вам хабаром отдам. Ну, чего вы?

– Да сдался нам всем твой хабар, – сплюнул на бетон Дым. – Часок-другой походишь слепышом и очухаешься, не «ссыкай».

Сема энергично закивал и подхватил дрожащего Косю под локоть:

– Я тебя поведу. Вне лаборатории я совершенно бесполезен. А ребята тем временем, прикроют нас.

– Итак, впереди разрушенные аварией помещения. Они граничат с машинным залом. – Отчитался перед генералом Викинг. – Пролезть сквозь них сложно, но, наверное, можно. Уверен, что «фанатики» пробираются в обход. Но мы забрались с другой стороны, и нам эти коридоры недоступны . Фон, как вы заметили, уже значительно превышен. Поэтому, предлагаю не рисковать – принять антирад и замкнуть цикл костюма. У кого имеются артефакты, активируйте их, если не хотите травиться «химией».

Когда последняя подготовка осталась позади, Петренко проверил детектором ближайшую дверь и, уверено толкнув ее, осветил налобным фонарём внутренние помещения атомной станции.

Группа двинулись вслед за полковником. Высокий Воронин аккуратно наклонив голову, старательно лавировал меж проводов и покореженных ударной волной отрезков арматуры. Торча то тут, то там, они создавали ощущение абсолютного хаоса.

Часть помещения завалило исполинскими кусками бетона, служившими когда-то полом для второго этажа. Сквозь огромные дыры в потолке поблескивали множественные "Электры". Раскидав дребезжащие жгутики щупалец по толстым тросам линий электропитания, идущих прямиком в машинный зал, они слились между собой в устрашающе общирный конгломерат аномалий.

– " Дикая Электра", – обеспокоенно всматриваясь в потолок, пробубнил Викинг. – От такой даже наши костюмы не спасут. Будьте аккуратны. Цепочки их разветвлений тянутся очень далеко. Смотрите, куда идёте. Опасайтесь железяк и проводки.

– Короче, бойтесь всего и никуда не наступаете. – Вован красноречиво обвел руками опутанное бесконечными кабелями помещение.

Калашников невольно застыл на пороге, внимательно оглядывая этот некогда просторный зал без окон, больше сейчас походящий на заброшенную свалку. Идти дальше абсолютно не хотелось. Неопределённое, щемящее предвкушение трагедии охватило его, отчего у бизнесмена неистово засосало под ложечкой.

Подавив приступ дурноты, он поднял с пола длинный кусок деревяшки, отдалённо напоминающий щепку от табуретной ножки. И, пошарив ей перед собой, разворошил груду мусора у порога.

– Чего застыл? – Насмешливо подначил его Дым. – Вашему величеству особого приглашения надобно?

Калаш тряхнул головой и, превозмогая себя, наступил на выжженный локальным пожаром почерневший бетон. Сплавленные между собой фрагменты разнообразного сора захрустели под ногами, вызывая неприятный спазм диафрагмы. Калашникову постоянно мерещилось, что вот-вот «жахнет», пронзая тело множественными разрядами, и он упадёт замертво, не успев даже вскрикнуть в последний раз.

Треск «Дикой Электры» почти парализовал его. Животный страх, которого так долго Калаш не испытывал, проник под кожу, отравляя каждую клетку его тела. Мышцы сковало. Но, помимо боязни, было что-то ещё. На грани ощущений.

Наконец, сумев отрешиться от постороннего шума, Калашников нащупал исток своего иррационального ужаса.

Голос. Тихий, холодный, нечеловечески спокойный, пробирающий до мурашек на холке. Он звучал внутри сознания, заглушаемый страхом и треском аномалий.

"Ты уже близко, твой путь завершен", – эта фраза будто заноза, засела в мозгу бизнесмена, раз за разом отражаясь эхом, словно голос звучал в пустой комнате, а не в его голове, отчего Калашникову вдруг стало дурно. Казалось, холодная рука сжала его нутро и теперь шарила там, бесцеремонно перебирая внутренности…

Запнувшись, Калаш осел на пол и чужим, таким далёким голосом позвал на помощь. Ощущая первые предпосылки приближающегося обморока, он схватился за свисающий с потолка провод – повезло, что «Электры» пока не облюбовали его. Конечности Калашникова похолодели и стали ватными. Словно из них извлекли все кости и набили гнилой соломой. Густой смрад с нотками серы и озона ударил в нос.

Вместо крика из горла вырвался лишь странный свистящий звук, больше напоминающий всхлип предсмертной агонии. В голове зашумело на одной ноте. Над губой выступил холодный пот, а в глазах потемнело.

– Что с ним? "Щупальце" зацепил? – Будто сквозь стену, послышался обеспокоенный голос Воронина.

"Заметили", – волна облегчения накатила на Калашникова, и он стремительно отключился, опасно заваливаясь на торчащий из пола штырь.

Чьи-то крепкие руки поспешили схватить его за шиворот. И далее все заволокла багровая пелена Выброса. Калашников вдруг очутился на Болоте, возле "Скадовска". Наблюдая со стороны, как седой мужчина в коричневом пыльнике спешит на выручку незнакомому сталкеру, неподвижно лежащему на краю бочага. Крупный, клокастый чернобыльский пёс подпирает мордой голову несчастного, не давая ей погрузиться в мутную, стоялую воду.

– Сейчас, милый, спешу. Потерпи ещё. – Обеспокоенно обращается мужчина к собаке, и пёс, изрядно уже уставший от такой гимнастики, исправно выполнил просьбу хозяина.

Подняв молодого сталкера легко, как пушинку, старик закинул его на плечо. Питомец подхватил зубами рюкзак и потрусил за хозяином по направлению к "Скадовску".

– Поживет ещё, – лукаво улыбнулся незнакомец, и Калашников вдруг понял… Нет, почувствовал, как это важно для него.

Выброс стремительно нарастал, выплевывая потоки дождя, более подходящие в своём багрянце на брызги крови.

Мужчина с собакой спешили вперёд, словно не замечая обрушившегося на Зону Армагеддона.

Небо опускалось все ниже, пока наконец не превратилось в сплошной пылающий ад. Голову Калашникова буквально разорвало от боли. Он потерял сознание и, очнувшись, пришёл в себя в кромешной тьме и непривычном холоде…

– Очухался, голубчик? – Склонился над ним полковник. – Где был, что видел? – Насмешливые искры зажглись в его круглых, как птицы, глазах.

– Ты больше нас так не пугай. Чуть бочину себе не пропорол!.. – Тряхнул бородой Вик, подпихивая рюкзак под голову Калашникова. – Так бывает иногда в центре Припяти. Особенно чувствительные теряют сознание, слышат голоса, видят образы всякие. Главное, не дать себе провалиться в эту пучину. Чем сильнее страх, тем легче Зоне тебя захомутать.

– Ты видел "Скадовск"? – Склонившись над ним с нашатырём, прошептал Петренко.

– Да ежу понятно, – мгновенно взвился Кося. – Он беспрерывно повторял, как заведённый: "Скадовск, Скадовск!". Раз двести. Лично меня до печёнок пробрало!..

Калашников кивнул и попытался припомнить детали кошмара. Но картинка постоянно ускользала от него. Он видел баржу, голубые, яркие глаза мужчины, смотрящие прямо на него. А ещё в громе Выброса ему послышался голос. Знакомый, властный, всепроникающий… Или померещилось?..

«Что он говорил? – Силился вспомнить Калаш. – Это важно или нет?»

– Ты как? Полежишь ещё? – Участливо спросил Стэн, и бизнесмен протянул ему руку, обозначая намерение подняться.

– Ноги, конечно, дрожат. Но разлёживаться не стоит, – протянул Калашников, озираясь по сторонам.

"Надеюсь, что голос – галлюцинация, – подумал он, отпивая из фляги. – Лучше сойти с ума мирно, чем бродить в свите у контролёра".

***

Закусив нижнюю губу, Калашников с нескрываемой досадой ощупал ушибленное ребро.

– Ещё бы немного, и плюс одно отверстие, – оскалился Дым. – Скажи «спасибо» Стэну. Он у нас – альтруист, каких поискать!.. Всех растолкал и кинулся тебе на выручку.

– Ревнуешь? – Ухмыльнулся Вован, подмигивая пасмурному Дыму. Но тот и ухом не повёл в ответ на подкол "долговца".

Наёмника явно что-то тревожило. С самого начала рейда сквозило в нём какое-то напряжение. То ли мёртвый город на него так действовал, то ли компания попалась неподходящая, но с каждым километром Дым становился всё агрессивнее к окружающим.

Его пассивные выпады рождали недоверие, и даже злость, что в данных условиях могло сыграть фатальную роль. Но наёмник в упор не замечал настроя группы. Шмель даже выразил готовность «надавать Дыму по тыкве, чтоб тот не выёживался», но Петренко вовремя остановил бойца.

«Неприятный субчик, – подумал Калашников, глядя в спину демонстративно отвернувшемуся Дыму. – Ведёт себя, как обиженная барышня… Но ведь он – прожжённый Зоной наёмник, цепной пёс группировки, выполняющий самые опасные задания. Тогда к чему весь этот спектакль?.. Преследует ли он свои цели, провоцируя нас специально? Если да, то какие?»

Словно подслушав мысли Калашникова, Дым перевесил винтовку поудобнее и с комфортом устроился на груде обломков, самодовольно наблюдая за суетой группы. В этой полуулыбке сквозило нечто большее, чем просто личная антипатия. Превосходство – вот что считывал Калашников, внимательно наблюдая за Дымом. Будто он знал что-то, чем не хотел делиться с группой, и это знание его согревало.

Пока Вован со Шмелём занимались замерами, Сёма что-то ожесточённо записывал в свой ПДА. Воронин с Викингом сверяли старые, бумажные карты с информацией из сталкерской сети, пытаясь построить дальнейший маршрут, ведущий сквозь завалы, к реактору.

Когда дверь в машинный зал не поддалась, Стэн навострил уши, призывая группу соблюсти тишину.

– Там голоса за дверью, – напряжённо пробубнил он.

– Ну да, как же… – Закатил глаза Дым. – Вы правда думаете, что «Монолит» нас не засёк? Они просто дали нам фору погибнуть так, как мы сами того пожелаем. Не хотят марать руки во время «Священного Действа», которое мы – неверные – именуем гадким словом «Выброс». Пока мы тут бродим и теряем силы, «фанатики» уже заняли удобные позиции и ожидают нас на ужин со своим ручным кровососом… или кто там у них?

– В повседневной жизни я пренебрегаю обсценной лексикой. Даже презираю её по-своему…  Накушался в «дворовом» прошлом «по самое не балуйся». – Калаш смерил Дыма максимально бесстрастным взглядом и, охая, наклонился за рюкзаком. – Но тебе скажу: а иди-ка ты, друг, к такой-то матери… – После чего Калаш витиевато и грязно выругался, отчего глаза Воронина мгновенно поползли на лоб. – Кто бы мне сказал, что в Зоне я стану таким матершиником? – Ухмыльнулся он. – Достал уже своими подколами, прогнозами и просто карканьем под руку. Не нравится, оставайся тут или шуруй в одиночку назад – вариантов масса. Тебе дали приказ – охранять Сёму, ну так неси его с достоинством, а не ломайся, как девочка, впервые увидевшая…

– Стоп! – Воронин встал между наёмником, глаза которого уже начали наливаться кровью от злости, и красным, как рак, Калашниковым. – Отставить.

– Ты мне не указ, генерал. – Прохрипел Дым, нагло уставившись на главу «Долга». – Не забывай об этом.

– В таком случае, ты можешь выйти из группы в любой момент, – прищурился Воронин, не спуская внимательных, карих глаз с руки Дыма, потянувшейся к винтовке. – Сам знаешь, «Закон наёмника» суров. Нарушишь контракт – Волкодав тебя на кол посадит. Дай Бог, не в буквальном смысле. Ты обязан следовать букве Кодекса до конца. И даже если твой командир – не я, ты в лепёшку расшибёшься, чтобы «закрыть» контракт. А значит, будешь мне подчиняться или останешься здесь, нарушив обещание, данное при вступлении в группировку. А мы возьмём Сему и двинемся дальше.

– Аккуратно, генерал. – Дым зашипел, как разбуженная кобра и в мгновение ока покинул насиженную груду хлама. – Так можно и пулю схлопотать. Не мешай наёмнику исполнять контракт. – Взлетев, как пружина, он молниеносным движением направил ствол на генерала, но тот даже не шелохнулся.

Петренко с Вованом мгновенно отреагировали. Один взял на мушку Дыма, другой – его напарника, тоже расчехлившего оружие. Но действовать Стэн не спешил. Он понимал, что Дым на взводе и, скорее всего, блефует.

– Спокойно, ребята, – голос наёмника осип и сорвался. – Я не хочу с вами ссориться. Перестрелка не принесёт нам пользы. – При этом Стэн не спешил опускать винтовку, выжидательно глядя на Дыма. – Не дури, опусти пушку. Наше дело – нейтралитет. Во всяком случае, сейчас.

– Девочки, не ссорьтесь, – растянул лицо в улыбке неунывающий Викинг. И хотя данный жест был опасным и опрометчивым в свете сложившейся ситуации, он встал между Ворониным и Дымом, подняв руки вверх. – Помните. Сперва – задача, счёты потом. Мы с вами – профессионалы, или где?

– Дым, если ты будешь чинить препятствия к выполнению контракта, я сам буду вынужден тебя пристрелить, – в голосе Стэна прозвучала решимость. – Либо ты берёшь себя в руки и поступаешь, как профессионал, либо окончательно расклеиваешься и остаёшься тут. А если я решусь пустить тебе в лоб пулю, то по «Закону наёмника» меня оправдают.

– Ты что, гадёныш, против «папки»-то идёшь? – Возмутился Дым, направляя винтовку на своего соратника. В то же время Шмель, осознав, что рациональный Стэн на их стороне, осторожно подобрался к его слетевшему с катушек напарнику со спины, и одним ловким движением приставил дуло пистолета прямо к затылку Дыма:

– Всё, «финита». Опускай пушку.

Наёмник нехотя бросил оружие на пол и, усмехнувшись, смерил тяжёлым взглядом раскрасневшегося Стэна:

– Доволен, «законник»?

– Ты чего на пустом месте комедии ломаешь? – Викинг поднял с пола винтовку Дыма и, поставив её на предохранитель, переместил себе за плечо. – Верну, когда все успокоятся.

– Вик, скажи, перед тем, как мне прилечь неожиданно приспичило, ты голоса никакого не слышал? Или гула в ушах… Как бы контролёр нас не запеленговал. – Калашников обеспокоенно оглядел группу. – А вы, ребята? Ничего не чувствуете? Сдаётся мне, что Дыму не кисло мозги ломает в центре Зоны.

Сталкеры лишь дружно замотали головой, выражая недоумение.

– Среди наёмников курсируют всякие истории… – оживился Стэн. – Мы часто ходим вглубь Зоны, забираемся туда, куда редко ступает нога обычного сталкера. Так вот, бывалые рассказывали, что встречали особую породу кровососов в глубоких рейдах. Хитрых тварей, действующих исподтишка. Мутанты с пси-способностями. Разобщающие людей, вытаскивающие все их страхи наружу, ожесточающие… Они заставляют жертв драться между собой, а потом забирают в плен выживших и питаются ими долгое время. Те раны на лице у доходяги очень напоминают ожоги от жала кровососа. Думаю, что тварь пасётся где-то поблизости… Пси-протекторы, увы, не помогут. Нас пасут лишь холодный ум и рассудительность. Дым импульсивен. Вот и попался во власть твари.

– Фиговы тогда наши дела… а как насчёт Калаша? Его обморок связан с пси-воздействием? – Спросил у Стэна Петренко.

– Лично я не уверен, – помотал головой Калашников… – Здесь что-то другое. Кровосос – это всё-таки зверь… Я подозреваю высшего мутанта – контролёра. Либо, я слышу зов Исполнителя Желаний…

– И этот двинулся, – всплеснул руками непривычно молчаливый Кося. – Выносите обоих… – Захихикав, сталкер по привычке протёр глаза и уставился в пустоту.

– Так, друзья, – подвёл итоги генерал. – Дыму предлагаю уколоть седативное. Всё равно он без винтовки – не боец. Я бы ему сейчас и палку не доверил. – Воронин внимательно посмотрел в глаза наёмнику, отчего тот в очередной раз недружелюбно ухмыльнулся. – А сами действуем стандартным способом: как только накроет, представляем воду. И надеемся, что товарищи не подведут.

***

– Минус два бойца. – Не без эмоций констатировал Петренко. – Сначала этот дуралей – Кося – облажался на ровном месте. Теперь ещё и Дым с катушек слетел… Следи теперь сам за своим товарищем. – Многозначительно поглядев на Стэна, полковник протянул ему ампулы с успокоительным.

– Вот за тем завалом, – вытянул толстый палец Викинг, указывая направление, – должна быть неприметная дверь в общее с машинным залом подсобное помещение. Если, конечно, оно не обвалилось.

Подойдя к груде обломков, перекрывающей путь, Вик прислушался и перво-наперво вытащил из кармана детектор аномалий:

– Чисто.

Пришедшие ему на помощь Шмель и Вован осторожно, балка за балкой, разгребли проход и взору группы предстала попорченная ржавчиной узкая, железная дверь, местами сохранившая на себе следы бирюзовой краски. В середине металлического листа красовалась живописная вмятина, от которой в стороны расходились глубокие борозды, отдалённо напоминающие по форме разряды молнии.

– Плохая дверка. – Викинг смерил углубление взглядом и прикрыл глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – У меня от нее мурашки по позвоночнику. Прям «не влезай, убьёт».

– Соглашусь, – кивнул Воронин и снова зарылся в планы ЧАЭС, скооперировавшись с Петренко. – Как-то скомканно всё с самого начала…

Помедлив, Калашников приблизился к двери. Вдохнул поглубже, стараясь погрузиться в особое состояние, близкое к стазису, когда все чувства и мысли внутри замирают. Не остаётся эмоций. Лишь внутренний взор сканирует окрестности, вычленяя фоном едва заметные всполохи совсем не логичных ощущений.

Бывает, что перед тобой раскинулась чистая тропа. Вокруг трава зеленеет. Дорожная глина испещрена следами крупных мутантов. Кабаны безоговорочно чувствуют опасность и абы-куда не пойдут. А значит, здесь безопасно… Деревья ровные, как на подбор – не обломаны, не закручены в штопор. Приборы не пеленгуют аномалий. Гуляй – не хочу, как по Дворцовой Площади. А чуйка вопит тебе, что есть мощи: «Там смерть! Окстись!.. Пока не поздно, сверни в тот тёмный овраг, что остался слева. Изваляйся в грязи, пробираясь сквозь аномальные заросли, пройди на волосок от смертоносной "Воронки", но не верь этой лёгкой тропе». И дураком будет тот сталкер, что не прислушается к внутреннему голосу, доверившись логике.

– Если кому-то моё мнение интересно, что вряд ли, как я понимаю… – Наконец, нарушил молчание Дым, – то я бы двинул через второй этаж. Фиговую дверку вы выбрали. За километр смертным гнильём веет. Неужели, не чуете? Кислой такой тухлятиной, как от зрелого зомбака.

– Лестница наверх обвалилась, – пожал плечами полковник, не отрываясь от ПДА.

– Пройдём здесь. – Махнул рукой расслабленный транквилизатором Дым, указывая на обвалившиеся балки, ведущие на второй этаж.

– Ты не соображаешь, что предлагаешь. – Покачал головой Воронин. – Просто «транк» притупил твою «чуйку». «Дикая Электра» – коварная аномалия. Зацепим краем пальца хоть тоненький жгут – сработают все «Электры» в помещении, испепелив нас буквально на месте.

– Опять не прав, генерал, – уклончиво отвёл глаза наёмник, скрывая торжествующую улыбку. – Там в углу есть толстая балка, пролегающая вне очагов электромагнитного возмущения. – Дым указал на неприметный провал в потолке, сиротливо чернеющий на фоне испещрённых искрами обломков бетона. – На ней нет ни проводов, ни металла – в общем, ничего, в чём могла бы прижиться любая «электрика». Если дерево не прогнило, то вполне способно выдержать взрослого мужчину в броне. Древесина – диэлектрик.

– Рискнёшь двинуть первым в качестве извинений за своё поведение? – Викинг смерил наёмника внимательным взглядом.

– Без базара. – Пожал плечами Дым и, обкидав балку гайками, пошатал ее рукой в защитной перчатке. – Стоит крепко.

Забравшись наверх, наёмник обстоятельно огляделся по сторонам. В конце тёмного помещения ещё теплился небольшой костерок, разведённый «монолитовцами» в обломках ржавой бочки. Но «фанатиков» поблизости видно не было.

Несколько «Электр» в полуметре от провала переливались фиолетовым свечением, ища повода для разрядки. Толстая «лоза» искр оплела ближайший высоковольтный кабель, идущий к разворочённому распределительному щитку без дверцы. Внутри виднелся незнакомый артефакт, встроенный прямо в плату управления. Пульсируя, как живой, он отдавал свой импульс другому кабелю, протянутому к дальним «Электрам». Отчего, периодически, те вспыхивали красноватыми огнями, совсем не типичными для электромагнитных аномалий в принципе.

– Что за конструкция такая? – Вскинул брови Петренко.

– Да мутят что-то эти «фанатики», – натужно вдохнул Вован, подтянувшись с балки на второй этаж. И подав руку Косе, помог ему подняться, чтобы тот не свалился.

Медленно забираясь по балке вверх, даже с помощью Вована, Кося отчаянно кряхтел, давая непривычную нагрузку мышцам ног.

– Ушли в перезагрузку ваши «фанатики», – со знанием дела ответил Стэн. – Каждый Выброс для них – это возможность объединиться с Зоной. Технически, они впадают в состояние, близкое к летаргии. Самые приближённые сторонники «О-Сознания», по нашим данным, собираются в машинном зале. Раньше мы считали, что аномальная энергия Выброса рождается в самом центре саркофага, расходясь волнами по Зоне. Но со временем все поняли, что это не так.

– Исполнитель Желаний – лишь символ. – Очнулся притихший Дым. – Гигантская аномалия, связанная напрямую с сознанием самой Зоны. Никто же не станет отрицать, что поведение Её на редкость разумно, хоть и кажется иногда хаотичным?.. И если секретное помещение с автоклавами, обнаруженное когда-то Меченным, это – мозг Зоны, то Монолит, несомненно, её сердце, полное противоречий и невыраженных обид.

– Поэтично, – улыбнулся Кося, невидящим взором уставившись на Дыма. – Но Меченый же уничтожил тела учёных, находящиеся в камерах для стазиса? Или нет?

– По нашим сведениям, «О-Сознание» давно перешло на другой уровень бытия, – пожал плечами Дым. – И на момент встречи с Меченым их тела уже не были привязаны к физической оболочке. Думаю, они до сих пор управляют своими «слугами», подпитывая и развивая своё детище, вырвавшееся из-под контроля. Эксперимент продолжается…

– Поэтому, зайдя в машинный зал, мы скорее всего обнаружим там «фанатиков» без сознания. – Перехватил инициативу Стэн. – И у нас будет минут тридцать, от силы, чтобы сделать замеры и ретироваться оттуда, пока те не очнулись. Вы уже запеленговали КПК своих пропавших товарищей? – Обратился он к генералу.

– Так точно, – кивнул Воронин. – Думаю, ребята давно мертвы… или стали «Слугами Монолита». И то, и другое не имеет обратного хода… Но их «наладонники» могут хранить любопытную (и даже потенциально полезную) информацию. Поэтому, их важно отыскать.

***

– А вот и лестница в машинный зал, – присвистнул Вован. – На удивление, целая. Ни щербинки, ни пыли… Перила покрашены… Подозрительно по всем статьям.

– Думаю, «фанатики» ее отреставрировали или даже отстроили заново. Вряд ли хоть что-то здесь уцелело после первого взрыва… – Петренко огляделся по сторонам, примечая «Электру», расположившую жгуты своих «щупалец» аккуратно по кромке массивной металлической лестницы, ведущий круто вниз, прямо в «святая святых» этого проклятого места.

Проведя детектором вдоль перил, полковник поднял с пола мелкий щебень и кинул в сторону лестницы. Упав прямиком на первую ступеньку, осколок бетона звякнул и покатился вниз. Тишина. «Электра» оставалась спокойной. Далее последовал болт, за ним ещё один. И несколько бросков вдогонку – на разные участки лестницы.

– Похоже, проход свободен. Но строить конструкцию из железяк в таком аномально активном помещении – чистый экстрим, я вам скажу, – покачал головой Шмель.

– Думаю, та штука в щитке – это что-то вроде громоотвода. – Стэн задержал дыхание и занёс руку с зажатым в ладони ломом за плечо, явно решаясь спровоцировать разрядку ближайших аномалий.

– Не глупи, наёмник, – зашипел Шмель и схватил его за запястье, но Стэн ловко высвободился и кинул горстку болтов прямо в ближайшую «Электру», соединённую потрескивающими «щупальцами» с десятками других.

– Ну всё, пиндец!.. – Только и успел вымолвить Вован, бросаясь к противоположенной, чистой от «Электр» стене, прекрасно осознавая, что это его не спасёт.

Все действо заняло буквально доли секунды. Но перед глазами Калашникова пронеслась вся жизнь. Зажмурившись, он приготовился к боли. Всё нутро его завибрировало и сжалось. Но ничего не произошло…

Лишь тишина изредка нарушалась мерным потрескиванием аномалий, не сработавших от мелкого лома.

– Я же говорил, что это «громоотвод», – торжествующе произнёс Стэн, широко улыбаясь.

– Чуть не обделался… – Сдавленно прошептал Шмель и осел на пол, закрывая лицо руками. – Чёёёрррт, вы отбитые на голову!.. Оба! – Покосился «долговец» на ржущего, как конь, Дыма. – Я с жизнью попрощался…

– Надо всё это заснять! – Оживился раскрасневшийся Сёма. – Срочно. Любопытная технология. – Выудив из разгрузки ПДА, он настроил камеру, и как раз вовремя…

– Смотрите, что происходит с дальней, красной «Электрой»! – Воскликнул Вован, направляя руки Сёмы в нужную сторону.

На глазах изумлённой группы из центра аномалии вырвался пурпурный луч. С громоподобным треском ударив в противоположенную стену, он оставил на бетоне локальный, не более двадцати сантиметров в диаметре след. Выжженный, черный, как смоль. В воздухе сильно запахло озоном и горелой проводкой.

При этом пласт стены аккуратно отделился и медленно сполз на землю, прямо на жгуты «Электр». Раздался сочный треск, пепел рассыпался и в сторону от аномалии покатился мелкий, похожий на леденец прозрачный артефакт.

Помещение наполнилось мелодичным позвякиванием. Калашников почувствовал, как затылок его похолодел, а по ногам забегали едва ощутимые мурашки. Волосы на теле моментально встали дыбом.

Выдав щеками все оттенки пурпурного, неугомонный Сёма снова хотел было ринуться навстречу приключениям… Но, поймав тяжелый взгляд Викинга, мгновенно осёкся…

– Смотри-ка, а подзатыльник-то сработал, – не упустил повода поглумиться Вик. – Так сказать, «мануальный» тип воспитания – самый эффективный.

Не торопясь, выверяя каждый шаг, Вован подошёл к артефакту, сделав необходимые замеры:

– Не фонит, аномальная активность – низкая. Электромагнитное излучение есть, но по-минимуму. Рискнём взять?.. – Обернулся он на генерала, ожидая одобрения.

Глаза Сёмы разгорелись нешуточным любопытством. И когда «долговец» упаковал артефакт в прозрачный гермопластик, учёный молниеносно выхватил его из рук товарища. Вертя заветный контейнер и так, и эдак, он увлеченно рассматривал этот странный, похожий на необработанный самоцвет кусочек стекла. В глубине его то и дело проявлялись золотистые вспышки и всполохи. Ослепительные, как далёкая гроза на закатном небе. Красно-фиолетовый оттенок артефакта при этом менялся до прозрачного. И процесс начинался сначала.

– Ну, называй бирюльку, – хлопнул Сёму по плечу полковник.

– Я? – стушевался учёный.

– А кто же? – Усмехнулся Петренко. – На наш век артефактов ещё хватит.

– Надо изучить его свойства для начала, – замялся Сёма. – Вдруг, это кусок сплавленного мусора и не более? – Он грустно отдал Шмелю контейнер, дабы тот убрал его в рюкзак, и темное помещение вдруг озарил яркий свет. Артефакт завертелся в контейнере, издавая мягкое жужжание.

– Да нет, Сёма. Это точно артефакт. Вот только для чего он нужен? – Задумался Петренко, наблюдая, как мелкие оранжевые прожилки усыпали поверхность прозрачной сферы и тут же пропали.

– Просто назови его как-нибудь, и пойдём дальше. – Назидательно прогудел Викинг. – Это традиция. Спроси Косю. Он однажды всего на час оставил артефакт безымянным, так Зона отомстила ему за невнимание – тоже лишила имени.

Услышав своё имя, Кося заметно оживился:

– Да, мутное дельце. – По инерции проморгавшись, он уставился на стену, разворачиваясь к Сёме. – Попали мы тогда в засаду наёмников на Диких, еле сбежали. Так вот я отбился от группы и спрятался в одном из многочисленных ангаров. Сижу, затихарился. А сигнал «SOS» своим отправить – никак не могу. Слетели к чертям свинячьим все настройки личного аккаунта в сталкерской сетке. В общем, все пароли сбились, а вместе с ними пропал и доступ в засекреченный канал, доступный лишь внутри группы. Совсем беда. Думал, смерть пришла, – закатил глаза сталкер.

– Сидит Кося, затаился, чуть не плачет. – Ухмыльнулся Вик. – Слышит, как наёмники вокруг рыщут – вот-вои засекут его. Мы с группой к тому времени совсем потеряли Косю из вида – не знаем, куда идти, где искать его грешную тушку. Пропал он, короче, со всех радаров, как и не было, Зона, прости… Чуть жизни ему не стоила эта мелкая проволочка. Но у Коси-то чуйка – больше него самого. За это и терпим его вечное «попадалово», – откровенно уже заржал великан. – Пронесла нелёгкая: вовремя спохватился, выудил из рюкзака артефакт, извинился перед Зоной и дал ему имя. Как по мановению волшебной палочки, ПДА ожил: прилетело сообщение от нас, за ним ещё… В общем, вовремя вспомнил Кося, как твердили ему бывалые, что Зона за неуважение к своей персоне всегда мстит, причудливо и скоро… И тут же зашёл в личный кабинет – отправить нам метку, куда высылать помощь…

– Мда, странная история, конечно. Может, и совпадение. – Усмехнулся Кося. – Как мне тогда в голову пришло – что дело в арте? От безысходности, наверное… но помогло, чёрт его дери!..

– Значит, назову артефакт «Опалом». – Смущенно улыбнулся Сёма.

Спустившись по лестнице вниз, группа оказалась в тесном, хорошо освещённом помещении с одной единственной железной дверью, недавно окрашенной эмалью по металлу.

– А вот и наша дверка, – улыбнулся Петренко, – а "фанатики"-то следят за своим убежищем, не запускают… – Нетерпеливо сглотнув, он выудил из кармана маслёнку и смазал петли, дабы случайным скрипом не нарушить статус "инкогнито".

– Запасливый дядя – этот ваш Петренко, – полушепотом восхитился Дым. – Уважаю. Не даром, зампотылом служит и хлеб свой ест.

***

Калашников прикоснулся к неожиданно прохладной дверной ручке… И мир погрузился в непроглядную тьму. Густую, безликую, вязкую, как черничный сироп. Все звуки и запахи мгновенно исчезли. Поскрипывание светильника, редкие вибрации далёкого Выброса, гулкое сопение Викинга, замершего где-то слева в откровенной нерешительности, потрескивание электрики – все отошло на второй план.

Самообладание, казалось, навсегда покинуло Калашникова, и он застыл на пороге, держась за ручку, будто примёрз к ней.

Как только прохладный металл коснулся кожи, Калашникова охватил дичайший озноб. Неприятная, будто болезненная дрожь прошла по телу волнами. Липкий пот выступил над губой, пополз вниз по подбородку, и он тихо сглотнул, пытаясь зачем-то скрыть своё волнение от команды.

На мгновение, Калашу показалось, что он разучился ходить. Нет, это не аномалия неизвестной природы и не болезнь лишили его движения. Просто мир вокруг вдруг показался ему далёким и не важным. Не стоящим того, чтобы двигаться в нём и дышать. Все, что действительно имело смысл в его жизни и приносило ему удовольствие – это знания.

Он всегда любил учиться, был жадным до информации, умел докапываться до самой сути вещей. И теперь, наконец, ему показалось, что он может получить все ответы, задав вопрос самому мирозданию через посредника – Зону. Ведь Её сверхчувствительная антенна – Исполнитель Желаний – соединена с самой «мыслесферой» планеты Земля. А, быть может, и с другими мирами, о который так долго грезил Калашников.

Он изучил множество трудов и сделал для себя вывод, что «Ноосфера» – нечто большее, чем просто мир идей, некогда высказанных мирозданью посредствои науки или искусства. Это Коллективное бессознательное сотен и тысяч поколений, знания и опыт которых приоткроют завесу тайны для Калаша, приближая его к понимаю фундаментальных метафизических загадок вселенной. Что есть душа? Откуда пришла жизнь и в чём её смысл? Возможно ли существование после смерти, если энергия не уходит в никуда, а лишь трансформируется в иные формы?

Пара гулких ударов сердца, и разум Калашникова охватило глухое ликование… «Вон она, цель его жизни. Он должен встретиться с Ней – Матерью-Зоной… и отдать Ей взамен за Дары что-то очень дорогое. Она выбрала его. Звала, вибрировала под кожей все эти годы, обволакивала, баюкала. Сулила несметные богатства и великие знания, являлась во сне. Но просыпаясь, он забывал эти сны. Оставались лишь смутные ощущения и спутанные образы, наполняющие разум сомнением, свою ли жизнь Калашников проживает, туда ли движется. И теперь он приблизится к пониманию её сути, оформив, наконец, своё ИСТИННОЕ желание…

«Иди ко мне… – Спокойный, бесстрастный голос, будто, запись, поставленная на повтор, твердил заученные фразы. – Твоя цель здесь… Вознагражден будет только один. Твое желание скоро исполнится. Здесь ты найдёшь то, что заслуживаешь».

Все туманные предчувствия и неясные образы, населявшие разум Калашникова теперь оформились в Цель. Он решил произнести желание. Он был готов… «Твой путь завершён», – пообещал голос в его голове.

***

Петренко, переглянувшись с Ворониным, тряхнул Калашникова за плечо, и наваждение спало. Взамен пришли боль в мышцах и гул в ушах. Железный привкус во рту насторожил Калаша. Он приложил к ноздрям перчатку и с удивлением обнаружил кровавые разводы на тонком кевларе. Калашников не помнил сути видения, но знал, что Монолит его ждёт. Он готов исполнить его просьбу. И это воодушевило бизнесмена, как никогда. Сердце забилось на грани тахикардии, голова закружилась, и Калашников сделал решительный шаг вперёд.

Будто сквозь вату, он услышал обеспокоенный шёпот полковника:

– Ты как? В порядке?

«Все «ок», – показал Калашников жестом и врубив тепловизор, проверил ближайшее помещение, погружённое во тьму, на предмет теплокровных форм жизни.

– Десяток-другой «фанатиков» лежат в углу, без движения, – отчитался он Воронину, предварительно вернувшись на лестничную клетку и прикрыв за собой дверь от греха подальше. – Остальные качаются у Монолита, как заведённые. Наши действия?

– Перебить их тихонько, пока они невменяемые, сделать замеры и рвать когти. – Развёл руками Дым. – По сводкам от учёных, Выброс вот-вот закончится.

– Ну, если иначе никак, – замялся Калаш… Но вовремя взял себя в руки, и группа, вооружившись ножами, вошла в помещение машинного зала.

***

Приняв решение разделиться, Петренко со Шмелём отправились к Исполнителю Желаний. Калашников невольно залюбовался светящейся в темноте внушительной глыбой прозрачного минерала. Серо-голубое, тусклое свечение исходило неравномерными волнами из самого его сердца, озаряя лица «фанатиков» своим мертвенным светом.

Кося под присмотром Викинга остался сидеть в углу. Сёма с Вованом расчехлили оборудование и приступили к необходимым замерам. Воронин отправился в пустую лабораторию «О-Сознания» на поиски ПДА своих ребят.

Дым со Стэном мгновенно разделались с «фанатиками», вповалку лежащими в углу и пришли на помощь «долговцам», замершим в нерешительности за спинами своих врагов.

– Совсем глупые? – Спросил Дым пантомимой, красноречиво постучав себя по лбу и указывая на время.

Перерезав глотку ближайшему «фанатику», наемник аккуратно опустил его тело на землю.

И так всё это обыденно выглядело, что у Калашикова, видавшего всякую гадость в жизни, аж сердце защемило…

Тем временем, Воронин, открыл небольшую железную дверцу за Исполнителем Желаний, и помещение наполнил мучительный, высокий гул, переходящий временами в ультразвук. Из соседствующих с машинным залом комнат высыпали «монолитовцы» и взяли группу в кольцо.

Скорчившись на полу, Кося закричал, прикрывая уши. Петренко получил прикладом по голове, и упал на Шмеля, скорчившегося от боли на бетонном полу.

Этот звук вызвал у Калашникова приступ тошноты, но, через силу, он сделал решительный шаг, коснувшись рукой Монолита.

Свет, многократно усиленный прикосновением, залил удивлённых «фанатиков» и, погружаясь в обморок, Калашников услышал хриплый, знакомый голос Дыма:

– Этот «неверный» ещё не сыграл свою роль. Не трогайте его. Остальных – пристрелить.

«Так они не наёмники, а шпионы «Монолита»… Вот тебе раз… А почему же тогда они перебили "фанатиков" в углу?» – Не успев ответить на свой же вопрос, Калаш ненадолго отключился, а когда пришёл в сознание, бой уже набрал свои обороты. Противный писк прекратился. Лишь изредка, Калашников слышал крики, перемежающиеся со звуками стрельбы.

Всё смешалось в горячке боя. Пыль и вспышки от выстрелов мешали бизнесмену как следует осмотреться. Во рту снова появился этот гадкий, металлический привкус.

«Надо бы проверить сосуды», – промелькнула в его голове абсурдная мысль.

А потом он поднял глаза на Исполнитель Желаний и понял, что, прозрел. Теперь он видит всё. Бело-голубое свечение озарило Калашникова. Зона взяла его под Защиту. У него есть миссия… Цель, ради которой он родился и за которую не пожалеет жизни.

***

Когда сквозь душную пустоту снова проклюнулись звуки перестрелки, Калашников невольно вздрогнул.

Налетев на него со всей Дури, окровавленный Шмель прицелился и снял дальнего "монолитовца", притаившегося с "Винторезом" на балконе.

Будучи рассекреченным, его соратник – долговязый, лохматый «фанатик» – спрятался за мешками с песком и пополз к выходу, уходя с линии огня. У двери его поймал полковник Петренко и, всадив пулю в лоб почти в упор. А затем нырнул за те же мешки, отвоёвывая тем самым позиции у противника.

– Там выход, – услышал Калаш голос Шмеля в гарнитуре. – Петренко прорвался к выходу. Живём!

Полковник же, пользуясь положением, залёг на балконе, и прикрывшись большими металлическими контейнерами, перегородившими проход с тыла, принялся отстреливать из найденного на лестнице "Винтореза" одного врага за другим.

Первый, второй, третий – «слуги Монолита» падали, как подкошенные, быстро и технично. Но в суматохе боя всё ощущалось как в замедленной съёмке.

«Полковник оказался неплохим стрелком», – невольно подумал Калашников, ещё не отошедший от обморока. Благо, «фанатики» не спешили на него нападать, словно он стал призраком, от которого лишь отмахивались, не принимая его всерьёз.

Ребята, почувствовав перевес сил в свою пользу, сражались, как львы, бесстрашно и беспощадно. Обычно флегматичный Викинг, сурово взревев, поднял ближайшего противника в воздух и, крутанув его в мощном, почти рок-н-ролльном «па», со всей дури приложил того головой о ближайшую стену. Глаза «монолитовца» закатились, и он мгновенно потерял сознание, заставив Вика искать себе противника посерьёзнее.

Численно, «фанатики» до сих пор лидировали, но боевой дух их группы значительно упал. Многие ушли в соседнее помещение, спасаясь от выстрелов Петренко, внезапно обнаружившего под боком заначку с бронебойным боеприпасом для «Винтореза».

Паника среди "монолитовцев", всегда хладнокровных и собранных, придала группе Воронина задора. И зажимая противника к двери, сталкеры бросились в атаку, прорываясь к спасительному балкону с пожарной лестницей.

– Не спеши, бандит, – чья-то крепкая рука схватила Калашникова за шкирку, отчего он потерял равновесие, и отволокла его назад, к Исполнителю Желаний, буквально вжав бизнесмена лицом в неожиданно теплую, засветившуюся фиолетовыми огнями поверхность минерала. – Это еще не конец. Только полное слияние даст тебе то, о чем ты мечтаешь…

В глазах Дыма, застывших буквально в паре сантиметров от Калашникова заискрились сумасшедшие огоньки. При этом лицо его как будто ввалилось, осунулось в этом мертвенном, фиолетовом свете.

– Загадывай желание! – Рявкнул Дым, с невообразимой силой тряхнув Калаша, отчего тот почувствовал себя ребенком, попавшим в лапы маньяка. – Им нужны преемники. Впервые Зона не смогла определиться сама.

– Кому? – Взбудораженно прошептал Калашников. – Успокойся, тихо. Я всё сделаю. – Заговорил он с Дымом, как с умалишённым – тихо и сдержанно, намеренно не показывая страха.

– Им, – уже спокойнее ответил Дым и ослабил хватку ровно настолько, чтобы Калаш смог свободно дышать, но не сумел убежать.

– "О-Сознанию"? – В нетерпении заорал Калаш, перекрикивая звуки гремящих над ухом выстрелов.

Лицо Дыма, залитое струйками пота, исказила полуулыбка.

– Загадывай.

– Зачем ты убил своих союзников? – Пошел ва-банк бизнесмен, стараясь избавиться от ощущения полного, необъяснимого сюрреализма. Ему хотелось понять, о ком идёт речь. Любопытство с головой поглотило его. Как будто вокруг не гибли люди, а Дым не держал его за грудки. – Ты вербуешь людей в «Монолит»?

– Нет, – прохрипел Дым и рассмеялся. –Погибшие братья –это жертва. Только через кровь и Выброс приходит знание, бандит… Сколько бы костюмов ты не сменил и не нацепил дорогих бирюлек, в душе ты остался тем пацаном, мечтавшим о полете в космос.

– Откуда тебе известно? – Калашников похолодел.

– Нам известно лишь то, что известно тебе… – Прошептал Дым, приблизившись к самому уху бизнесмена. – Всё, о чём ты грезил, все, кого ты любил. Твои страхи и предназначение. Зона знает всё…

Мысли роились в голове Калашникова, он хотел больше ответов, но Дым неожиданно обмяк и повалился к его ногам. Из-за спины «монолитовца» возник Кося с ножом в руках.

– Вовремя зрение вернулось, скажи? – Захихикал он, и Калашников в отчаянии закрыл лицо руками, как разочарованный ребёнок, лишившийся чего-то важного. Знание в очередной раз увели у него из-под носа.

– Кося, ну кто тебя просил? – Гримаса невыносимого мучения исказила интеллигентное лицо Калашникова.

«Придётся найти ответы самому, – спокойно произнёс голос в его голове. – Иди ко мне».

Осев на корточки от бессилия, Калашников заплакал. Зачем он сюда стремился? За ответами? Как бы не так. Вместо ясности он получил ещё больше загадок…

Тем временем, Исполнитель Желаний, пройдя все фазы Выброса, потихоньку снова возвращался к своему привычному оттенку индиго.

Слова Дыма никак не шли из головы Калаша. Бизнесмен думал, что желание было загадано в тот момент, когда он впервые коснулся ладонью Монолита. Тот завибрировал и в тот же миг воссиял «сверхновой» звездой, ослепив Калашникова. Дальше – пустота. Гул на одной ноте, переходящий в белый шум. Голова его почти разорвалась от боли, и он погрузился в спасительный обморок. Но нет.

«Что же помешало? Я должен быть в сознании?» – Мысли метались, отскакивая, как стеклянные шарики от черепной коробки. Калашников пришёл в отчаяние…

– Как это бывает? Что я должен сделать?! Расскажи мне! – Впадая в состояние, близкое к катарсису, бизнесмен поднял глаза на этот загадочный и безмолвный кусок живого камня, пульсирующий всеми оттенками синего.

Кварцевая, гладкая поверхность Исполнителя вдруг подернулась глубокими бороздами и пошла трещинами.

– Смотрите, он обновляется! – Закричал тощий, бледный "фанатик", беспечно вышедший из своего укрытия. И, упав ниц перед своим "богом", он принялся бить земные поклоны. Представление длилось не долго, потому как Шмель, быстро сориентировавшись, устранил врага точным выстрелом в затылок.

Прозрачные фасции, проявившиеся на месте надломов, потянулись к Калашникову, сгребая его в смертельные объятия. Шмель же вовремя отскочил в сторону, тщетно поливая огнем Исполнитель Желаний.  Ни одна из пуль так и не достигла цели – они застывали в полете, увязая в ткани пространства и падали на землю с глухим звоном.

Страх сковал тело и разум бизнесмена. Почувствовав себя беспомощной марионеткой, он на подгибающихся ногах, против своей воли приблизился к Монолиту.

Длинные, тонкие, почти эфемерные сгустки энергии проходили сквозь Калашникова, опутывая его по рукам и ногам.

Не сомневаясь ни секунды, он вспомнил загадочные слова Дыма о "полном слиянии" и почти с облегчением шагнул навстречу накрывающему его видению.

***

Что есть жизнь? Бесперебойное функционирование систем в бесконечном, отлаженном ритме, не прерывающемся ни на секунду? Физическое бытие, одновременно хрупкое и идеально выстроенное миллиардами лет эволюции? Это плоть, кровь и лимфа, заключенные в пористую оболочку кожи? Это органы, саморегулирующие работу друг друга под руководством тонкого дирижёра – мозга – управляющего всеми процессами, проходящими внутри организма?

«Не только». – Ответите Вы и будете правы. Жизнь не то, что вмещает наше тело, не циклы сна и бодрствования, не дыхание и не обменные процессы, поддерживающие наши органы в живом состоянии. То – жизнедеятельность, а не Жизнь (та самая, с большой буквы), к которой мы стремимся и которую создаём.

Вегетативное, физическое существование – ничто без высшей нервной деятельности. Без нашего ментального «я», с его стремлениями, рефлексией, способностью желать чего-то, печалиться и радоваться, любить и сопереживать.

«Пока горит огонь, сосуд не пуст», – прошептал пересохшими губами Калашников, качаясь на волнах бреда, услужливо подброшенного его подсознанием…

Он видел паренька – худого, светлолицего – отмеченного Зоной, как и он сам. Жаждущего, метущегося, погоняемого вперёд смутными предчувствиями и странными снами. Когда пришёл его час, он не принял Дар Зоны, отринув его столь резко, что монстр, принесший его на секунду опешил.

Зашипев от боли, он хотел отомстить парню, но не смог сдвинуться ни на миллиметр. Ноги его приморозило к  деревянному полу. Пальцы похолодели, а по хребту пробежали мурашки.

"Давно забытое чувство", – усмехнулся монстр, усилием воли сбрасывая минутный морок.

Он смотрел на тщедушного подростка, и не понимал, как тот осмелился противостоять Тёмному Страннику.

"Как ты сумел?" – Мутант разглядывал паренька как дикую макаку – со смесью опасения и любопытства.

Злобно зыркнув на своего мучителя, прикованный к постели подросток нелепо замычал.

"Что ты такое?" – Ощутил он странную, почти человеческую эмоцию. Что это: страх, интерес, азарт коллекционера?

Разум монстра ликовал: "Тот самый мальчик пробудился. Он смог".

«Бойся данайцев, дары приносящих», – крутилось у Калаша в голове, будто засасывая его в водоворот. Но то был не бред, не сон и не обморок, а Высшее Откровение, почти Евангельское, ибо у каждой новой веры всегда есть свои последователи и пророки…

Зона уже давно перестала быть просто объектом. Будучи живой и переменчивой, она чувствовала и развивалась, принося свои плоды. Как и мы сами, приходя в этот мир: любя, размножаясь и уходя в землю пеплом и прахом. Цикл бесконечен.

Микрокосмос её организма со временем породил жизнь. Слегка извращённую, странную, непонятную человеческому уму. Но есть ли в том вина Зоны, или все же дело в человеке, развитом недостаточно, чтобы осознать и подстроиться под процессы, бурно проходящие в ее разуме и чреве?

Калашников надрывно всхлипнул, отстраняя все человеческое, что было в нём, что теплилось и жило, изредка щекоча его нутро сомнениями, мечтами и прочими исключительно «людскими» эмоциями. Будто непроницаемый купол накрыл эти чувства, освобождая дорогу новому ощущению глубинного единства с самой Матерью-Зоной.

А потом сознание выключилось, и откровения полились как из рога изобилия. Он не знал, как их трактовать и как с ними справиться. Способен ли его человеческий мозг стать вместилищем такой бездны информации? Выдержит ли он или сойдёт с ума, как Васильев? Тот самый Дима Васильев, которого он никогда не знал, но с которым был един сейчас, напитываясь его чувствами, проходя ЕГО путь от беспечного подростка до могущественного, темного мутанта, само существование которого удерживает равновесие Зоны…

Он шел его дорогой, жадно впитывая опыт, запахи и звуки окружающей Васильева реальности. Он чувствовал его БОЛЬ, проходил вместе с ним этапы мутаций. А потом он познакомился с Доктором. Забавным и мудрым стариком, стоящим по другую сторону. Как две чаши весов, как день и ночь, как черное и белое, как жизнь и смерть – они дополняли друга и не могли существовать по-отдельности.

Доктор получил от Монолита Дар Жизни, а Дима Васильев – Дар Смерти. И когда придёт срок, каждый из них должен обзавестись преемником, дабы сохранить равновесие сил.

Тёмный сталкер, о котором болтали без разбора в «рыгаловках» Зоны – никто иной, как Васильев, призванный карать за любую несправедливость.

Доктор же – напротив – оберегал каждую живую тварь от мелкого тушкана до бестолкового, бравого сталкера, пришедшего в Зону поживиться Её дарами…

На грани сна и бодрствования, Калашу казалось, что он смотрит немое кино, заранее зная, диалоги главных героев. Слова сами возникали в его голове… А точнее, уже давно там были… С самого его рождения.

«Ты хотел знания? – Спросил бесстрастный голос. – Но знаешь ли ты его цену?»

Безусловно, Калашников знал. И стократно жалел, что не остался в своей шикарной, московской квартире, ведя размеренную, праздную жизнь богача. Отлаженный бизнес, красотка-жена, мягкие, хлопковые простыни против холодных схронов и вечно пьяных сталкеров в пропахших сивухой барах Зоны… Но одновременно с тем он ликовал. До мурашек, до тошноты, смеясь, как маньяк, оценив задумку невидимого режиссёра.

Он больше не был Тёмным Сталкером, а шёл по проселочной дороге из Дитяток в Зону. С досадой зажимая разбитую губу худющей рукой, он не плакал, не злился, а размеренно дышал, пытаясь унять разбушевавшееся сердце. Ещё неделю назад его старший брат ушёл в Зону, оставив его с бухающим по-черному батей. А сегодня тот напился и всласть измутузил до кровавых соплей ничего не понимающего сына… Бил так, что кровь, наполняющая его рот, скатывалась густыми, неровными струйками на грудь, усыпая ассиметричными пятнами старую футболку.

В ней он и ушёл, не смотря на октябрь, накинув на плечи лёгкую куртку. Рядом с ним, на поводке, трусила дворняга – Лэсси. "Прибьёт ее батя по пьянке, – размышлял парень, глядя на её худое, клокастое тельце. – Жаль животину… Ну и подсуропил мне Серый, – с какой-то небывалой грустью подумал он. – Хоть бы адрес оставил».

– Здорова, бродяга, – догнал его невысокий мужчина в очках. – Мне тут местные передали, что ты в Зону решил рвануть? Вот так, с собакой и без снаряги? По какому случаю кипиш?

– Брата ищу, – неприветливо буркнул парень, но темпа не сбавил.

– Да не беги ты так, торопыга. – Запыхался «очкарик». – Как брательника зовут? Может, подсоблю, чем смогу.

– Серый, – неожиданно остановился подросток. – Ты – сталкер? – Округлил он глаза и уставился на мужичка.

– А то, – подмигнул тот, потрепав за загривок необычно спокойную Лэсси. – Пойдём, отведу тебя к брату. – И протянув подростку пачку бумажных платков, вздохнул. – Да, потрепала же тебя жизнь… Как звать-то?

– Мутом меня кличь, – сдвинул брови парнишка.

***

Очнувшись в осколках Монолита, Калаш долго не мог прийти в себя. Но теперь он помнил всё до мельчайших деталей. Мелкие ранки, как от иголок, на руках и лице, саднило.

Рядом лежал неподвижный и немного бледный Воронин. Рана на его затылке ещё немного кровила, но уже изрядно запеклась.

Фанатики к тому времени уже покинули машинный зал. Петренко и Шмель, суетились над бездыханным телом Сёмы. Серый и тщедушный, он скрючился у стены, защищая неизвестный Калашникову прибор. А из груди его торчала тусклая, длинная глыба, когда-то бывшая частью Монолита…

Сам Исполнитель Желаний, казалось, навсегда исчез. Но Калашников знал – это только начало.

Взвалив Воронина на плечо, Викинг в одиночку отнёс его к выходу, на воздух.

– Что это было? – Сипло произнёс Кося, стирая с лица кровь. Очевидно, ему тоже досталось градом осколков. – Монолит взорвался… Так вообще бывает?

– Бывает, – ответил Калашников и удивился своему голосу – настолько чужим он был. – Чего только не бывает, я бы сказал…

Петренко обернулся, ненадолго задержав взор на Калашникове.

– Задумался. – Прокряхтел он, поймав встревоженный взгляд бизнесмена. – Очнулся?

Подав Калашу руку, полковник с Виком приподняли его с земли, усаживая на единственный уцелевший в суматохе боя стул. Одной ножки не хватало, и он качался, но Калашников смог найти баланс.

– Надо сжечь Сёму. –Нахмурился Петренко. – А то, чего доброго, зомбанётся или станет матрицей по трупу.

– Чего-чего? – недоверчиво переспросил Кося.

– Кикиморой, бестолочь. – Повысил голос Петренко. – Столько лет Зону топчешь, а как был дуриком, таким, наверное, и помрёшь, Господь, прости!..

– Да не газуй, полковник… – неожиданно спокойно парировал Кося. – Выбрались из переделки, значит, Он уже нас всех простил… Живём дальше. Если всё это, – обвёл он руками усыпанный телами машинный зал, – ещё можно назвать жизнью.

Глава 38: Домыслы

– Такие вот пироги, ребятки, – окончив рассказ, Филонов оглядел притихшую группу мутнеющим взором. – Сил немного осталось, – вздохнул он. – Главное – успеть предостеречь Вас…

– Береги силы, – похлопал его по плечу удивленный рассказом Бочка.

Но Депутат лишь отмахнулся:

– А теперь самое главное, – всхлипнул он. – В тот день, на руинах 4-го энергоблока Калашников, жаждущий Знания, неожиданно для себя увидел возможное будущее. Подчеркиваю, возможное. Все же – главный инстинкт Зоны – это размножение. Сохранение и расширение своих границ любыми способами. Не думаю, что Монолит показал Калашникову всю правду. Скорее уж складную иллюзию, склонившую чашу его внутренних весов в сторону алчности и жажды власти. Что бы он не говорил, какими бы красивыми мотивами не прикрывался, Зона управляет им, уводя всё дальше от правды. Играет, преследует свои интересы…

– Мы давно об этом говорим, – кивнул Петренко.

– Монолит показала Саше людей, способных изменить Зону. А за ней – и весь мир. Во-первых, двух друзей, – Филонов едва заметно кивнул в мою сторону, – тебя, Грач и твоего товарища – Мута. А еще Васильева и Болотного Доктора, как вы помните. Всё это неспроста. Чего имеено хотят от Калашникова Хозяева Зоны или сама Зона, частично освободившаяся от их власти после шествия Меченного – я не знаю. Но надеяться на лучший исход – крайне самонадеянно. Это уже не тот Калаш, с которым мы дружили в юности… Саша бы никогда не подставил друга. А уж тем более, не обрёк его на смерть, броси в аномалию. У него очень твёрдая система ценностей. Была. – Задумавшись на секунду, Филонов продолжил с нескрываемой грустью. – То, что поведал Калашников, вихрем ворвавшийся в тот день ко мне в рабочий кабинет, нарушило мой покой на долгие годы. Вам же, друзья мои, важно знать одно: он ждал сегодняшнего Выброса. Планомерно, целых 7 лет, чтобы осуществить задуманное. Готовился, следил за вами, наводил справки. Влиял на ход событий, как мог. А точнее, Зона через него играла вашими жизнями, приводя к закономерному итогу, как бы высокопарно и бредово это сейчас не прозвучало. Его рассказ о событиях, произошедших с ним в Припяти выглядел крайне фантастично, и даже фанатично в изрядной степени. Я никогда не видел Сашу таким перевозбужденным… А скорее – одержимым.

Промокнув со лба пот, Депутат умолк, пытаясь привести дыхание в порядок. Фанат сделал ему очередную инъекцию.

– Обезболивающее. – Пояснил он.

– Продолжайте, пожалуйста. – Не мог усидеть на месте я, ощущая, как эмоции захлестнули мой разум.

– Ты, Грач, должен был стать приемником Темного сталкера – Васильева, а Мут – последователем Доктора. – Вздохнул Филонов, приваливаясь к запачканной реагентами стене. – Ваши персоны очень важны для равновесия Зоны. Вечное противостояние начал – целительного и губительного, приводящее шестерни в движение, насыщающее Зону энергией. – Внезапно, Филонов замолчал и очень внимательно посмотрел на меня с какой-то невыразимой горечью, заставившей моё сердце сжаться от ужаса… Я точно знал, что Депутат говорит Правду. Ту самую, которую я так жаждал узнать и одновременно боялся услышать. Детали пазла мгновенно сложились, придавая мне решимости идти дальше.

– Но что-то пошло не так… – Продолжил Филонов, не сводя с меня глаз. – Воля Грача и его доброе начало оказались неожиданно сильными, не по годам развитыми… не по-зубам Васильеву. И он обратил своё внимание на Димку Шухова – такого же одинокого и потерянного мальчика, каким некогда был сам Васильев. И в тот момент история пошла по иному сценарию. Но Калашников, конечно, об этом не догадывался… Доверившись видению, Калаш точно знал, что в руках Грача, должны были оказаться три могущественных артефакта. Если их собрать вместе, в определенный день и год, точно указанный Монолитом в Откровении, владелец этих артефактов станет повелителем Зоны.

– К этому теперь и стремится Калашников? – Спокойно спросил Петренко, теребя манжет бронекостюма. – Наши сведения немного разнятся. Воронину поступила информация по агентурной сети, что Калаш разыскивает особые артефакты, чтобы применить их в нужный день и час.

– И это тоже правда, – кивнул Депутат. – Одно не мешает другому. Как всегда, история сделала крутой поворот. Монолит не раскрыл Калашникову одного важного нюанса, что преемником Васильева стал Дима Шухов, а не Грач. Хотя, событие уже произошло. И это натолкнуло меня на мысль об обмане. Скорее всего, Саша – очередная пешка в игре, которую ведут Хозяева Зоны.

– Почему Вы не попытались его образумить? – Возмутился Петренко. – Он Вам доверял, всю жизнь. Вы с детства вместе.

– Думаете, я не пробовал? – Ухмыльнулся Депутат. – Это не так-то просто, когда имеешь дело с Калашниковым. Он и слушать меня не желал! Даже когда я нарыл информацию и привел ему весомые аргументы, Саша отстаивал свою веру в высший промысел, в Великое Общее Благо, что он сможет принести миру, став единоличным "Хозяином Зоны". Я же упрямо настаивал на фактах, красноречиво говорящих об истинных смыслах его видения. Взять к примеру, Дыма и Стэна. "Монолитовцы", обманом внедрившиеся в группу, специально вели Калаша в Припять, к Монолиту, склоняя его загадать желание. Их группировка до последнего не нападала на группу, позволяя ей проникнуть все глубже в помещения ЧАЭС. Дым не раз выручал Калашникова, показывая верный путь. И все для того, чтобы Исполнитель Желаний подарил Калашу нужное видение… И даже когда в машинном зале разгорелась стычка, "фанатики" не тронули лишь одного члена отряда – СашуКалашникова. Остальных приказали ликвидировать, но волей случая они смогли уйти невредимыми. Спустя время Кося пропал без вести, Шмеля убили, Сёма погиб ещё в машинном зале… Вывод напрашивается сам – Калаша заманивали, сопровождали. А после – отпустили, чтобы он исполнил "свое предназначение", как только придет время. Саша зациклился, разум его затуманился. Он жаждал одного – любыми путями получить те самые артефакты, уничтожить "О-сознание" и стать единоличным хозяином Зоны. На Диму Шухова он вообще не обратил внимания, сконцентрировавшись на Граче и Муте. А это уже было тревожным звонком… Казалось он всё больше терял связь с реальностью, погружаясь в свои фантазии и домыслы.

– Дима Шухов, Дима Васильев… У них там что, "Клан темных Димок"? Я не пойму. – Улыбнулся Бочка.

Губы Филонова тронула слабая улыбка:

– Шухов стал Тёмным Сталкером взамен угасшего Васильева, но он только набирает силы и пройдет долгий путь становления, прежде чем его тело и разум полностью трансформируются, утратив человечность… А пока он больше Дмитрий Шухов, чем мутант. Одно могу сказать точно: если хоть часть Пророчества, открытого Саше Монолитом, была правдой, у вас наверняка имеются с собой нужные Калашникову артефакты. Переждите Выброс, развернитесь назад и бегите из Зоны туда, где Калаш вас не найдёт. – Филонов почти умоляюще посмотрел на нас с Мутом. – Попросите помощи у Дока – он сможет совладать с соблазном воспользоваться артефактами. Научит Вас, как обезопасить их и где лучше спрятать – ведь никто не знает Зону так хорошо, как Доктор. А именно Зона руководит сейчас разумом Калашникова… Заручитесь поддержкой группировок. Руки Калаша не настолько длинны, чтобы им противостоять. Разыщите Диму Шухова и с помощью Дока получите могущественного союзника в его лице. Я уверен, что Калаш тоже ищет его. Сам доставал Саше через свои каналы документы об экспериментах над Васильевым. На счастье, их с Димкой следы надолго затерялись в Зоне. И лишь поэтому Калашникову не удалось добраться до них.

– Зачем ему нужен тёмный сталкер? – Удивился я.

– Калашу, если можно так выразиться, нужны оба начала. – Улыбнулся Депутат. – Васильев умер, значит, он уже не в счёт. Чтобы стать Хозяином Зоны, Саша наверняка захочет устранить конкурентов и поглотить с помощью артефактов вашу силу. Как я это понимаю. – Пожал плечами Филонов. – То есть, ему нужны Доктор, Дима Шухов, Мут и, конечно, ты.

– А Грач ему зачем? – Удивился Мут. – Ведь он не стал преемником тёмного сталкера.

– Не стал, – покачал головой Депутат. – Но его роль в истории ещё до конца не сыграна. К тому же, в Пророчестве чётко указан Грач, как обладатель трёх артефактов, объединённая сила которых сделает Калашникова повелителем Зоны.

– Я вот одного не понимаю, – замятся Пуля. – Неужели, Тёмный сталкер или тот же Док не разделают Калаша под орех? Лично я долгое время изучал сталкерский фольклор. Есть у меня такое хобби, – покраснев, барыга, испытующе уставился на Депутата. – Ведь по-сути своей Темный Сталкер является стражем правды, наделённым свободной волей… А не пустой марионеткой Зоны. И если человечность Димы Шухова не угасла на этапе первоначальных трансформаций, если он помнит Грача и свою жизнь до Зоны, значит доброе начало в нём сильнее любой мутации? Верно? Нужно поговорить с ним и привлечь на свою сторону. Что в Калаше есть такого, что поможет ему на равных соперничать с Шуховым или Доком?

– Калашников не так прост, как кажется. – Вздохнул Филонов. – У него обширные связи. На его стороне НИИ и технологии. Наверняка, он всё уже продумал. Увы, Саша в последнее время не посвящал меня в свои планы. Очевидно, утратил доверие.

– Вы не сказали главного – какие артефакты способны подчинить себе Зону? Калаш не делился с Вами подробностями? – Оживился Петренко. – Это могло бы стать хорошим подспорьем в схватке.

– Саша доверял мне, насколько это вообще возможно… до поры. Но точных названий так и не дал. – Филонов отрицательно покачал головой и обхватил руками колени. – Он очень осторожен и предпочитает хранить яйца в разных корзинах. Если останусь в живых, уеду к хренам собачьим, на край света… И больше не вспомню никогда о Зоне. Все её дары и откровения ничего хорошего не принесут человечеству, пусть эти исследования и кажутся перспективными. Они служат лишь на благо самой Зоны, какими бы полезными не выглядели.

Полковник, сам не свой от волнения с жаром вскочил и, почти впадая в состояние истерики, затопал ногами по звонкому кафелю:

– Абсолютно с Вами согласен! "Долг" давно об этом говорит, да никто нам не верит… А вообще, так я и знал, что неспроста тогда рванул Монолит… Грешил на Косю – дурака. Думал, он загадал желание в запаре боя, а мы проглядели… После той ходки Косяк надолго пропал. А когда вернулся, месяца через два, выглядел хмурым и потрепанным. Сбыл торговцу гору стоящего хабара, чего раньше за ним не водилось. Сплошные "Медузы" с "Вывертами" Бармену таскал, а тут такой "жир". Ну и подумал я, грешным делом, что Кося пожелал разбогатеть или что-то в этом роде. Во всяком случае, по всем признакам такой исход был более очевидным… – Кипятился Петренко. – Все, что случилось в сердце ЧАЭС, мы с Калашниковым более не обсуждали. Да и все его манипуляции с Исполнителем каким-то образом укрылись от нашего с Ворониным взора… Я отстреливался от "фанатиков", Воронина вырубило еще при попытке войти в лабораторию "О-Сознания". С Вованом мы тоже долго беседовали насчёт той вылазки, но в голове сплошной туман. Обрывочные детали, без чёткой сути… Будто пеленой заволоколо всё, что случилось в сердце ЧАЭС. Очень скоро наши пути с Калашом разошлись, так бывает. Вел он себя тихо и мирно, иногда заруливал в "Бар". Подозрений, не вызывал. Сомнения закрались лишь тогда, когда Калаш "раздристался" с наемниками в пух и прах, попросив у Воронина "политического убежища"… Сорока еще тогда принесла на хвосте нашим агентам, что Саня ищет три артефакта, способных, цитирую: "Подчинить Зону". Честно говоря, всегда считал это сказкой, выдуманной Калашниковым для своих соратников. А оказывается, правда бывает причудливей вымысла. Вот тебе и Калаш – интеллигентская рожа, етиху-мать… Вёл долгие годы исследования, сотрудничал с нашим НИИ, являясь его основным инвестором… А всё ради чего? Из-за глюка, показанного ему Монолитом… Втянул в эту историю прорву людей, ни за хвост собачий канувших в бездну! Теперь-то я понимаю, что соратники Калашникова гибли пачками неспроста… И наёмники интересовались его исследованиями не зря. Надо бы попросить Воронина переговорить с их главарём. Может, и разузнаем что полезное. Сможем получить помощь или устранить Калашникова, если потребуется…

– Да, – невесело вздохнул Бочка. – Ещё и лучшего друга в историю втянул… А когда тот дал заднюю, решил его убить… Вот так, без суда и сожалений. Как и прочих усомнившихся, мешающих ему на пути господства!.. А я-то всегда думал, что Калашников – чёткий мужик, живущий по совести, в крайнем случае, по понятиям…

– Но идеи-то действительно долгое время оставались благими, – принялся Филонов по привычке защищать товарища. – Он хотел стабилизировать Зону, подчинить её, уберечь землю от её неконтролируемого роста. Но Зона исказила его душу, извратила её под себя. И он стал служителем ложной идеи. Позже я поговорил с Доктором и понял, что все арты в одних руках соединять нельзя. Это приведёт к коллапсу. Зона не даст такому человеку спокойно существовать, потому что он – либо угроза, либо орудие… Увы, я должен был остановить друга, но не смог проявить должной изобретательности – ничего не вышло. А убить Сашу – не позволила совесть.

– Что делать-то будем? – Перехватил оружие Бочка, с сомнением косясь на дальнюю дверь. – Там вон, что-то скребётся внутри… Хочет к нам. Да шпингалет не пускает.

Подхватив обессилевшего Депутата под руки, Петренко с Мутом приняли решение вернутся назад.

Вытащив из разгрузки "Ручку", Мут привычным уже движением приставил ее к стене, но артефакт от чего-то не сработал.

– Похоже, разрядилась, – мой напарник неуклюже потряс арт, но чудо не произошло.

– Вот и приехали… – Всплеснул руками Полковник. – Где по твоим прикидкам нас ожидает Калашников? – Спросил Петренко у резко побледневшего Депутата.

– Чуть глубже, в подземельях НИИ. У самого выхода из его катакомб. – Замотал головой Филонов. – Так и думал, что Зона не даст нам отделаться малой кровью.

– Ну, значит судьба. – Ухмыльнулся молчавший до этого Карась. – Неприятный типчик – этот ваш Калашников. Никогда мне не нравился. Если от боя не уйти, то надо хотя бы к нему подготовиться…

***

– И всё же, Зона не любит Калашникова, – ухмыльнулся Пуля, доставая из рюкзака флягу с водой. – Столько раз он пытался устранить ненужных уже союзников, – торговец красноречиво указал свободной рукой на Филонова, а затем на себя, картинно поклонившись. – Хотел, чтобы Зона сделала всю грязную работёнку за него… Аномалия постарается или зверь. А он, как всегда, останется с чистыми руками… Меценат, исследователь – благородный Сашка – спаситель всего сущего…

– И срущего… – угрюмо пробормотал Бочка, прикуривая папиросу.

– Не без того, – оскалился явно чем-то раздосадованный Пуля. – Лично мне было очень страшно – очнуться в «Разломе» и увидеть первым делом твою перекошенную физиономию, брат.

– Смешно, – показал зубы сталкер. – Сцедил яд, змий? Хоть полегчало?

– Полегчает, когда загляну в честные Сашкины очи… – Задумчиво пробормотал Пуля. – А знаете, всё это можно расценивать как знак. Фатализм ситуации в том, что как бы Калаш не желал избавиться от нас с Депутатом, Зона уберегла наши грешные тушки, дабы мы смогли вмешаться в ситуацию и нарушить его планы… Вопрос, для чего? Что за история вокруг разворачивается – никак не возьму в толк?.. Депутат говорит, что именно Зона движет Калашом, превратив его в свою могущественную марионетку, но что-то не складывается. Она же мешает ему всеми способами осуществить задуманное. И расстановка сил – не в пользу Калаша. Случайности не случайны, особенно в Зоне.

Бесо, поддерживающий Депутата под руку, задумчиво поскрёб костяшками пальцев по ободранной банкетке:

– Лично я понятия не имею, что за артефакты так по зарез понадобились Калашникову. Но имею предположение, что «Зеркало» входит в их число. Целесообразным было бы – припрятать свой хабар до поры. Хотя бы до окончания Выброса. Раз встречи с Калашом не избежать. Так он хотя бы не сможет осуществить задуманное.

– А мы и не знаем, что НА САМОМ деле планирует Калашников. – Оживился молчавший до поры уставший и осунувшийся Эд. – Калаш никому не доверяет. Что творится у него в голове – всегда загадка. Возможно, поэтому, Зона и выбрала его. Ведь ее жизнедеятельность – чистый хаос. Во всяком случае для человека… Да, «Зеркало» способно приоткрыть непроницаемую завесу. Но это все равно что трактовать сны – догадки, подкреплённые логическими выводами, все же остаются в области фантазий… Или хуже – используя «Зеркало», мы по доброй воле открываем свое сознание Зоне. Держу пари, что «связь», установленная через арт, является двусторонней. Именно поэтому я бы никогда не пользовался «Зеркалом» вообще, ибо Зона изучает, испытывает, понимает нас, наше мышление. Видит наши страхи. При этом любые человеческие попытки проникнуть в суть, приблизиться к её пониманию – всегда разбиваются в прах. Она неподвластна роду людскому, что бы там себе не возомнил Калашников… Тем ситуация и страшна. Перед нами совершенный организм, работающий слаженно и более всего на свете жаждущий выжить.

Пуля пошарил в кармане и достал оттуда артефакт, обмотанный ветошью, сильно напоминающий игрушечное зеркало из кукольного набора. Старая пластмасса, изъеденная неизвестной кислотой, кое-где потеряла нежно-алый окрас. Лишь еле заметное серое свечение, исходящее от стекла, выдавало его аномальную природу.

– Вот встретил бы где эту штуковину, прошел мимо, – заворожённо прошептал Бочка, глядя в зеркальную гладь артефакта. – А тут – глаз оторвать не могу. Убирай его нафиг, – замотал он руками на Пулю. – Соблазняет Зона – заглянуть туда ненароком.

– А что там с Выбросом? – В слабом голосе Депутата мелькнул проблеск надежды. – Закончился? Пока гремит «Пси-шторм», в сторону Калашникова идти нельзя.

– Первый глобальный Выброс в этом году, не считая нескольких локальных – в «Копачах» и на «Янтаре», – задумчиво протянул Петренко. – Как будто отдувается Зона за мирные полгода, что нам подарила. – Заглянув в ПДА, он открыл метеосводку. – Сеть не стабильна, конечно, мы слишком глубоко. Но, судя по данным, Выброс ещё бушует. Только прошёл свой пик. Уже больше часа шарашит. Никогда такого не было…

– …и вот опять, – передразнил Полковника Бочка. – Застряли мы тут. Между молотом и наковальней. Вверх идти нельзя – там аномалии путь перекрыли. «Ручка» разрядилась. – Опустив голову, сталкер плюхнулся прямо на пол, в ногах Бесо и начал остервенело шарить в рюкзаке в поисках фляги с водой, изредка поругиваясь.

Пропустив его стенания мимо ушей, Петренко устремил взор на Филонова:

– У меня к тебе просьба, Лёша. Личная. Расскажи нам всё, что знаешь на данный момент о группе Калашникова, да будем двигаться вперёд. Тебе придётся собраться и потерпеть немного. Но думаю, мы тебя вытащим. Возражения не принимаются! – Выпалил Петренко, заметив тень сомнения на лице Депутата, и Филонов обречённо кивнул.

– Не нравится мне эта дверка слева… – Процедил Эд. – Полковник прав. Как бы не Кикимора там засела. – Он снова прислушался, призывая жестом группу к молчанию. – Ещё повезло, что замочную скважину залепило «Пластилином».

Глаза Бочки при этом хищно сверкнули, но Петренко тут же пресёк все попытки сталкера поживиться дармовым артефактом:

– Сдурел? – Полковник взглянул на Бочку так, будто впервые его увидел. – Только особый состав артефакта, похоже и сдерживает эту тварь за дверью.

– Так точно, – Ответил проводник и указал пальцем на бугристые, неравномерные разрастания, напоминающие очертаниями монтажную пену. – Глядите, «Пластилин» разросся вдоль косяков – маслянистый, тягучий, как дёготь. Думаю, с другой стороны его ещё больше. Чем настойчивей Кикимора пытается повредить филенку, приютившую на себе глиноподобную субстанцию, тем больше эта масса идёт в рост, заполняя пустоты, вырастая на месте отколотых щепок. Это естественный механизм её защиты. И все, наверное, знают, что «неживые и не мёртвые» организмы Зоны не очень-то жалуют эту жижу? Она буквально обжигает мутанта, расплавляя некротические массы, заменяющие им плоть и кожу. За это «Пластелин» так ценится сталкерами. Облепи им дверь схрона и замочную скважину – и никакие зомби, кикиморы и снорки туда ни в жизнь не проберутся. Но настанет время, и «Матрица по трупу» наберёт силу, чтобы устранить преграду, не прикасаясь к ней. Зажужжит, как юла, завертится. Поднимет в воздух мелкий мусор и щепу. Ударная волна вперемешку с мелким сором счистит «Пластилин» и, возможно, частично раскрошит ветхую дверь. И тогда будет достаточно малюсенькой щели, чтобы эта гадина пробралась к нам. И всё, «хана»… – Эд закрыл глаза, будто представляя возможное будущее. – За сим, из двух зол предлагаю выбрать меньшее.

– Ох, без ножа ты меня режешь, Полковник. – Устало махнул рукой Филонов. – Но если вариантов совсем нет… – Он выдержал паузу, убедившись, что Петренко не сдаст позиций и нехотя продолжил. – В Сашину группу входило пятнадцать человек. Не считая меня и Калашникова. Если никто больше не умер, то их осталось шестнадцать. В основном, там «вольные» и «фримены». Вася-Хмырь, Сотка и Смех – единственные, кого я знаю из «Свободных». Остальные предпочли сохранить «инкогнито», представились при встрече левыми именами. А отметил сей факт Кося – наш давний знакомый сталкер. Он тоже примкнул к группе Калашникова. И знал лично пару ребят абсолютно под иными прозвищами.

– Так что же ты молчал? – Улыбнулся Карась. – Думал, помер давно, наш бродяга-Косяк. Может, подсобит чем. Замолвит словечко или поможет в бою.

– Рано радуешься, – осёк Филонов «долговца». – Кося ваш – первое доверенное лицо Калашникова. Не знаю уж, что там произошло у «Монолита», но Кося с тех пор изменился и не отходит от Сани. Поэтому, наверное, и пропал с ваших радаров… Чего ему со сталкерами якшаться, когда у него появился друг посерьёзней?.. Продался Ваш Кося, короче. За деньги ли, за идею – не все ли равно?.. И не надейтесь на него.

Дух со Струной переглянулись, и долговязый «фримэн» обеспокоенно обратился к Филонову:

– Это… Насчёт наших ребят… – Помялся он. – Мы знаем эту троицу лично. Нехорошие «мэны». Нечистые на руку. Пришли к нам из «Наёмников». Не знаю уж, что там у них не срослось. Но Лукаш вздохнул с облегчением, когда они сгинули под Припятью. Пробыли в группировке с полгода, баламутили воду по страшному. Как будто нарывались на грех… А потом пропали без вести. Через месяц перевели их в ранг «двухсотых». Но трупов так и не обнаружили.

– Бывших наёмников не бывает, – усмехнулся Мут. – Странно, что Лукаш вообще с ними связался…

– Тогда группировка переживала не лучшие времена, – пояснил Струна. – Затяжная война с «Долгом», много потерь. Контракт с иностранными учёными, который мы продолбали по глупости, лишившись их финансирования. В общем, «Свобода» стала лояльной, как никогда, принимая всех желающих. И группировка наполнилась всяким пришлым сбродом, от которого Лукаш затем избавился, действуя по «законам военного времени». Кража хабара, убийство и шпионаж в пользу других группировок – расстрел на месте. Тяжкие телесные, тяжёлая наркота, пьяные выходки – заключение под стражу и исправительные работы.

– В общем, стала ваша «Свобода» немногим отличаться от «Долга», – усмехнулся Петренко. – Закрутил Лукаш гайки и всякий сброд, по случаю попавший в группировку, перестал мародёрствовать и убивать из-за угла наших ребят. Уважаю.

Неожиданно, дверь, облепленная «Пластилином» жалобно скрипнула, и Эд, притулившийся кое-как на своём рюкзаке подпрыгнул вверх, задев ничего не подозревающего Бочку:

– Валим. Быстрее. Кажется, кикиморе надоело наши байки слушать… – Проводник схватил под руки Депутата, и они с Петренко поспешили к соседней двери. Мы с Мутом и остальными последовали их примеру. Гибель в лапах неизвестного монстра совсем не входила в наши планы.

***

Уже выбегая из лаборатории, я услышал, как скрипнули петли. Дверь, разбухшая и трухлявая приоткрылась, прочертив по кафелю. Послышался мощный, чавкающий звук и "Пластилин", отваливлившись от древесины, шлепнулся на пол.

Комнату наполнило тихое, но навязчивое жужжание, словно кто-то раскручивал нам вслед невидимую юлу.

– Скорее, бежим! – Зарычал Петренко, бледнея до синевы.

Группа неорганизованно высыпала в коридор, где полковник, Бочка и Эд уже метались в поисках подпорок и ветоши, способной задержать хотя бы на время невидимую пока тварь.

– Ищите, чем задраить щели! – Выкрикнул полковник. – Тряпки, утеплитель. Всё пойдёт.

Возможно, яркий свет лаборатории, всё еще сдерживал кикимору, и это нас спасло, дав фору. Тварь затаилась в темноте. Лишь длинная, темная тень елозила по кафелю, словно жила автономно от своей «хозяйки».

В царящем вокруг сумбуре я поскользнулся и потерял равновесие, но ловкий Бесо меня подхватил. Неуклюже вывернувшись, я повис на его плече, лишь чудом устояв на ногах.

Мельком, буквально краешком глаза, я заметил костлявую руку – тонкую, черную, будто горелую, показавшуюся на миг из непроглядной темноты за дверью. Секунда-другая. Я моргнул, и она пропала, показавшись мне наваждением.

– Топай, топай! – Кипятился Бесо. – Тварь сейчас нападёт!

Будто подтверждая его опасения, пронзительное жужжание утихло. Светильник, висящий над дверью, замигал и буквально на моих глазах взорвался. Та же участь постигла и другие лампы. Вне себя от ужаса, мы с Бесо и Мутом поспешили вслед за группой. Сердце стучало у меня в горле, дыхание сбилось.

– Скорее! – Полковник буквально втянул меня в коридор и захлопнул дверную створку с такой силой, что петли жалобно заскрипели.

Мут, едва ли не врезавшись с разгона в соседнюю стену, поспешил на помощь Петренко и Фанату, навалившимся на дверь. Струна, ловким жестом факира, вытащил из груды мусора вполне себе целый, деревянный советский стул и заблокировал его ножкой опасное помещение.

– Кто-нибудь догадался схватить хотя бы кусочек "Пластилина" с пола? – Петренко с отчаяньем оглядел группу, шарящую в кучах хлама в поисках ветоши, способной хоть немного уплотнить дверь. –Ни одной щели не должно остаться. Иначе – хана!..

– А как же! – Отозвался довольный Бочка. – Грамм двести приватизировал, пока Вы не видели! – И, пошарив в разгрузке костюма, продемонстрировал темную, неприглядную массу взбудораженному Петренко.

– А чего так мало? – Возмутился Карась. – У тебя ручища, как ковш у эксковатора.

С задумчивым видом распахнув шкаф, он торжествующе выудил оттуда нечто, отдаленно напоминающее старые занавески:

– Пойдёт? – С сомнением спросил он у присутствующих.

– Лишь бы в руках раритет не рассыпался, и ладно. – Кивнул заметно расслабившийся Полковник.

Разминая "Пластилин" в ладонях, Бочка, раскрасневшийся от усилий, испуганно прислушался к тишине, царящей за дверью:

– Затихла. Не жужжит. Скребется изредка… Не нравится тебе свет, да, тварь? – Крикнул он в замочную скважину и припечатал ее добрым шлепком грязно-бордовой "замазки".

В ответ из-за двери послышались надсадные хрипы, прерываемые изредка мерным скрипением, похожим на звуки рубанка, идущего по сухой древесине.

– Не провоцируй, не надо. – Прошептал Петренко, прислушиваясь к завываниям монстра. – Она и так нас учуяла. Теперь потащится следом, к гадалке не ходи. – Он устало махнул рукой и подтокнул перочинным ножом ветошь поглубже в щель между стеной и дверью. – Ненадолго это кикимору задержит. Были бы мы на открытом воздухе… Или хотя бы не в лабиринте под землей, облили бы ее керосином, подожгли, и дело с концом. А тут нужно думать.

– Подумаем на ходу, полковник. – Проверив дозиметром коридор, Эд воспрял духом. – Надо же, все чисто!.. И аномалий поблизости нет. Некисло так окопались тут ученые. Чем ближе к поверхности, тем неспокойнее фон вокруг – горячие пятна, очаги электрики и прочие аномалии. А тут как будто бы "палестинка". Отголосков Выброса почти не слышно. Фон ровный… Электричество есть. Да здесь можно жить, – рассмеялся проводник. – Если б не кикимора, будь она клята двести раз. А где одна, там и другие. "Матрицы по трупу" – создания коллективные. Поэтому, смотрим в оба. Особенно в углах и под лестницами – любят они – заполонить все тёмные закоулки.

Приняв речь Эда к сведению, я осторожно выглянул за угол и увидел светлый, длинный коридор, разветвленный в конце на две галереи.

– Нам налево, если верить картам, – отчитался Полковник. – Там будет еще одна дверь, уже металлическая. Ее и можно хорошенько задраить на случай, если эта зараза за нами поползёт. – Петренко снова затих, прислушиваясь к набирающему обороты гулу. – Беснуется. Хочет нас, но не может. – Нахмурился он.

Пока мы решали, как поступить с дверью, Струна и Дух уже существенно продвинулись вперед:

– Давайте, "мэны", не отставайте, – нетерпеливо помахал нам рукой Струна. – Похоже, это чистая земля. Ползите, не бойтесь.

***

Очутившись у левой галереи, первым делом Эд замерил приборами массивную, металлическую дверь. Прислушавшись к звукам за ней, проводник немного расслабился.

– Тишина… Похоже, чисто. – Дернув за ручку, он навалился вперёд всем корпусом, и тяжелый пласт металла не сразу, но поддался.

Петренко с Бесо, заранее встав с оружием наизготовку по бокам двери напряглись. Но из полумрака ничего не показалось. Лишь затхлый запах канализации ударил в нос…

– Бюреры? – Прошептал полковник, всматриваясь в темноту. – Галерея обесточена. Плохо. Плюс, это мерзкое амбре.

Карась и Фанат, посадив слабого и бледного Депутата к ближайшей стене, подтолкнули дверь ещё немного. С видимым усилием приоткрыв её сантиметров на сорок, они признали своё поражение. Металл, заржавевший кое-где от сырости, оставил бурые борозды на бетонном полу.

– Да, перекосило дверку, – фыркнул Фанат, налегая на филенку. – Всё, встряла. Дальше никак.

Эд, осветив фонариком открывшийся взору коридор, кинул болт, и тот успешно приземлился почти у соседней стенки.

Вслед за первым полетели еще несколько. И все вели себя вполне штатно, отчего проводник сделал вывод, что в коридоре чисто.

Небольшое болотце «Ведьминого студня» агрессивно забулькало, поглотив кусочек лома. Плюхнув несколько раз для пущего устрашения, вязкая, остро пахнущая жижа вышла из берегов, окращивая в ярко салатовый цвет соседнюю стену. Слабого свечения, исходящего от аномалии вполне хватало, чтобы рассмотреть очертания многочисленных мусорных куч, разбросанных вдоль стен.

– Батареи в запасе у всех есть? – Спросил проводник у группы.

– У нас нет, – отозвался Струна. – Мы не планировали лезть в подземелья.

– Да мы, так-то тоже, – усмехнулся Бесо.

– Ладно, поступим, как в прошлый раз. Включаем фонари через одного, – дал указания Петренко. – Потом поменяемся. Заряд расходуем с умом, на полную тумблер не выворачиваем. И, даст Зона, пронесёт, во тьме не сгинем. – Улыбнулся он. – Ну, с Богом.

***

– Фонарик барахлит, – постучал себя по лбу Бочка. – Моргает, будто мы вошли в статическое поле… Никто из вас странности не почувствовал? – Обратился от к нам с Мутом.

– Мурашки по хребту бегают, – нахмурился мой товарищ. – Даже странно, что приборы ничего не пеленгуют.

Присоединившийся к нам Петренко нахмурился, но шага не сбавил:

– Уши закладывает. – Пожаловался он. – Вряд ли от глубины, конечно. Но чем чёрт не шутит. Мы не знаем, куда нас завела эта ваша «Ручка». – В голосе полковника проскользнули брезгливые нотки. – Мошет мы уже на сотню метров под землю ушли.

– Нет, – возразил Пуля. – Если карты не врут, весь бункер – метров тридцать в глубину.

– Вообще, похоже на «Кокон», если я не ошибаюсь. – Успокоил группу Эд. – В принципе, объясняет всё. В том числе отсутствие других аномалий и приглушённость вибраций от Выброса.

Но Бочка замотал головой, активно выражая твёрдое несогласие:

– Не слышал, чтобы «Коконы» встречались под землёй. Им пространство для манёвра необходимо. Там купол многометровый, со статикой, поглощающий все запахи и звуки. И зверьё в «Кокон» принципиально не заходит, а тут вон, сколько дохлой живности, – и он указал ногой на трупик иссохшей крысы, притулившийся вдоль стены. – И вот, рядом две её товарки валяются. Отсюда и затхлый «аромат».

– Думай, Эдик, думай… – Прошептал проводник и остановился, как вкопанный. – Электрика, уши закладывает, мурашки. У кого-то другие ощущения есть? – Взволнованно обратился он к группе. – Ну-ка, быстренько. Прислушайтесь к себе повнимательнее.

– Странный привкус во рту, – Нарушил молчание Струна. – Как будто стрелянную гильзу лизнул… Или разбил губу. Солоноватый. Но крови нет.

– Флягу нормальную купи, – Усмехнулся Бесо. – Твоя поржавела в районе пробки. – Он указал пальцем на пояс «фримэна», но тот не смутился.

– Говорю тебе, не во фляжке дело. – Задумчиво произнёс Струна и Дух энергично закивал, всем своим видом поддерживая друга.

– Ещё какие-то мысли? – Заволновался Эд. – Что-то меня смущает в этом подземелье… Но что, никак не возьму в толк.

– Ты чего кипиш развёл? – Не выдержал Бочка. – Чуйка бушует – это хорошо… Но уж совсем бездоказательно баламутить воду не надо.

Нервозность в команде и правда, заметно возросла. Что именно так пугало проводника? Лично я ничего не ощущал. Быть может только лёгкий ветерок, напоминающий шёпот. Издалека, подспудно, как будто летним вечером идёшь вдоль озера… А над тобой раскинулись кроны осин, и листья трепещут на ветру, шурша и вздымаясь, невесомо и тихо.

Неприятным сюрпризом стало, что Эд с полковником пришли в ужас от моих ощущений.

– Это контролёр, мать его ети!.. – Петренко взволнованно заозирался. – Вне зоны видимости… Чувствует нас, прощупывает. Мурашки на затылке – не статика. Это тварь нам в мозги лезет…

– Вот тебе раз! – Воскликнул Фанат, переглянувшись с Полковником. – Поэтому Кикимора за нами не пошла… Чувствует опасного конкурента впереди. Странный привкус во рту, шум в ушах, беспокойство, ощущение щекотки – всё сходится.

– Повезёт, если мутант, взвесив все «за» и «против», не решится напасть на такую большую группу. Контролёры – одиночки. А нас много, и мы в тельняшках. – Резюмировал Мут. – Но он явно оголодал, судя по крысам вдоль стен. И может решиться на крайние меры. До Калашникова эту дверь никто не открывал – петли насквозь проржавели. И монстру приходилось питаться, чем попало – мелким зверьём и насекомыми. Лишь бы выжить. А тут судьба преподнесла ему шанс на изобильное существование…

– Но Калаш-то прошёл. – Заупрямился Полковник. – Значит и у нас есть шансы. Контролёры – высшие мутанты. Не забывай. А значит, твари не глупые. Лезут на рожон лишь в случае стопроцентной уверенности.

– Или от отчаяния, – невесло ухмыльнулся Бочка, прислушиваясь к звукам, наполняющим подземелье. Он включил детектор жизненных форм и напряг слух, призывая других к тишине. – Замолчали все, и слушаем… Может определим, где тварь засела!

Группа тут же затихла. Даже шумные «фримэны», уже совсем оправившиеся от встречи с аномалией, перестали шуршать и переговариваться. Петренко с Эдом, застыв как изваяния, навострили уши, убавив на минимум сигналы детекторов.

– Где-то впереди вода из крана капает. – Прикрыл глаза Эд. – Это не в счёт. Слева в галерее что-то скрежещет. Похоже на мелкого зверька. Ещё чуть дальше как будто кто-то топчется и хрипит. Затихает ненадолго, а потом по новой. Предлагаю заблокировать эту дверь. – Прошептал проводник, шаря взглядом по полу в поисках подходящего стопора. – Контролёр там или нет, проверять не будем. Дверь открывается наружу, и этого достаточно. Подобьём колышек, да подопрём филенку. И лезть туда не станем. – Он достал из наплечной сумки россыпь компактных, аккуратно оструганных чурбачков и продемонстрировал их удивлённому Петренко.

– Уважаю, – протянул полковник, перебирая деревяшки в поисках подходящей по размеру. – Надолго, конечно, это тварь не задержит. Есть захочет – обязательно выберется. Но фору нам даст.

Забив под дверь нужный колышек и зафиксировав её ручку «Стальной пряжей», Бочка удовлетворённо крякнул:

– Система «нипель». Голь на выдумки хитра… Лучшего нам и не надо – успеть унести свои задницы.

Тварь за дверью притихла, очевидно, оценивая ситуацию, что с ней произошла. А Карась с Фанатом подхватив раненного Филонова под руки, совсем уж было решили двинуться дальше, как вдруг тот их остановил:

– Вы забыли о главном. Раз встречи с Калашом не избежать, необходимо спрятать ваши артефакты.

– Эй, а с чего мы вообще должны тебе довериться? – Возмутился Пуля. Надо признаться, что интуиция у него работала отменно.

Меня самого не покидало ощущение, что Депутат не открыл нам всей правды. По сговору с другом или нет – дело десятое. Но самые важные факты так и остались в секрете.

– Мы сейчас припрячем хабар и двинемся вперёд. – Продолжил возмущаться торговец. – Что тебе помешает скинуть другу координаты тайника? Он явится на всё готовое и заберёт хабар без боя… Ну уж нет. Лично я тебе не верю, и всё тут. Слишком долго я с вами работал, чтобы питать иллюзии насчёт Сашкиной честности. – Усмехнулся Пуля, с трудом подавив желание гнусно заржать.

– Но я же рассказал Вам всю предысторию! Можно сказать, сдал друга, – замахал руками Депутат. – Очнись, Пуля! Нас обоих Калаш обрёк на верную смерть, и пошёл дальше!.. Я обязан вам и не держу камня запазухой.

– А я поддержу Пулю. Ну, во-первых, вы с Калашом уже однажды разыграли спектакль для Грача, – загнул палец Мут. – Что мешает обмануть его ещё раз? Во-вторых, после той аномалии ты давно уже должен был впасть в состояние овоща, и опять нет! На коже ни язвочки – чудеса. В-третьих, ты призываешь нас бежать, а не расправиться с Калашниковым раз и навсегда, взяв его под стражу или банально ликвидировав. Что в принципе, позволяет пресечь его опасную деятельность. Нестыковка на нестыковке.

– Да что за глупости твердит этот малой? – Прошелестел побледневший Депутат. – Петренко, ну подумай сам. А вы, ребята тоже меня не поддержите? – Округлив от неожиданности глаза, он испуганно оглядел группу, особенно долго задержавшись взглядом на мне. И это обстоятельство не укрылось от наблюдательного Мута.

– Как говорится, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. – Спокойно произнёс он, подтягивая лямку рюкзака, будто сложившаяся ситуация являлась вполне обыденной. – Если Полковник Депутату доверяет, я не буду настаивать. Но артефакты свои не отдам. И спрятать их не позволю.

Нахмурившись, Петренко озадаченно переминался с ноги на ногу.

– Значит, проголосуем. – Подытожил он. – Кто за то, чтобы спрятать хабар, как предложил Депутат?

Руку подняли лишь сам Филонов, Струна и Карась. Остальные, в том числе я, воздержались.

– Ситуация со всех концов непонятная, – растеряно буркнул Бочка. – «Направо пойдёшь, коня потеряешь»… Не хотелось бы переть на Калаша с набором артов, ему необходимых… Но вот вопрос, мы вообще не знаем, что за штуковины так позарез понадобились Калашникову и есть ли они у нас. А всяким там «пророчествам» я не шибко доверяю. – Насмешливо протянул сталкер. – Это всё «сказочки» для дурачков. Тем более, жизнь в Зоне не раз демонстрировала нам, что истинное доверие между людьми возможно лишь после длительной проверки.

– Поэтому, поступим, как Мут говорит, – кивнул Петренко. – А потом, если что, с него первого – и спросим.

– Смейтесь, ребята. – Нахмурился Мут. – Меня моя чуйка ещё ни разу не подводила. Спасти Депутата и вывести его из катакомб – дело святое. Но доверять ему мы не обязаны. Простите, господин Филонов.

***

Депутат, буквально осев в объятия Карася, обречённо закрыл лицо руками:

– Вы просто не ведаете, что творите! Образумь их, Петренко! Ты – умный мужик!

Глядя на вконец отчаявшегося Филонова, я сдался:

– Ну не может человек так играть!

– И что лично ты предлагаешь сделать? – Прищурился Пуля. – Прятать хабар – нельзя. Нести к Калашникову тоже. Разорваться теперь, как в анекдоте, "между умными и красивыми"?

– Все, приплыли мы. – Вздохнул Бесо. Вот как не задалась с самого начала эта ходка!

– Не каркай! – Осёк его мрачный Петренко, уставившись на Депутата. – Ну-ка, а скажи мне, сердечный друг, как сам Калашников попал на нижние уровни, а? Если там, наверху, непроходимые аномалии? Мы пересекли тот рубеж лишь благодаря артефакту, найденному Мутом!

– Вы сейчас мне снова не поверите… – побледнел Филонов. Смотреть на него было жалко. Отчаяние, охватившее Депутата, казалось, транслировалось на расстоянии.

– Ну, ты уж постарайся быть убедительным, – прошипел Пуля, медленно, но уверенно впадая крайнюю степень злости. – И не увиливай. Зря ты хочешь "и нашим, и вашим" угодить. Таишь факты до нужной поры, как гнида… Вот тебе и не верит никто. У дружка своего научился?

– Уймись, – шикнул Петренко на Пулю, и тот осёкся.

А Депутат, вздохнув, схватился за голову:

– Не знаю, как, но "Тихая смерть" его пропустила. Некоторые сталкеры из группы, заприметив её, отступили назад. Все знают, что аномалия смертельна! Но Калашников абсолютно спокойно приблизился к лестнице и начал кидать в нее хлам, как сумасшедший. Буквально все, без разбора, что попадалось под руку, в попытках её "разбудить". Один из сталкеров направил на Калаша ствол, решив, что Саня окончательно съехал с катушек. Но подкравшийся сзади Кося ударил того парнишку прикладом по голове, и тот потерял сознание. Сначала щупальца аномалии взбудоражено завихрились, поползли по потолку и стенам, быстро захватывая пространство. Они клубились, подбираясь все ближе… Но Калаш не шелохнулся. На лице ни мускул не дрогнул. Я же буквально содрогнулся от мысли, что нам пришёл конец, и ощущая близость гибели, рванул назад, не разбирая дороги. Ну, не сталкер я, не привычен к таким штукам! Нервы сдали. Но Калашников меня поймал и, дав отрезвляющую пощечину, приказал оставаться на месте. Переговорив с Косей, он схватил парнишку, поднявшего мятеж, и бросил прямо под "щупальца" злополучной аномалии. Возможно, в назидание другим… А, может, в Саше действительно не осталось ни грамма человечности!..

– А я не удивлён, – вставил свою ремарку обиженный на Калашникова Пуля.

– Дымные клубы опутали тело сталкера и, наконец, с громким шипением, аномалия разрядилась. – Сморщился Филонов, припоминая подробности. – Парнишка, тот выглядел безобразно… Буквально, кожа да кости… За несколько секунд эти щупальца, больше напоминающие плотный дым, иссушили его тело, оставив лишь обтянутый кожей скелет. Бросив труп под лестницу, Калашников подошёл к двери, ведущей на нижние уровни, и просто с улыбкой открыл ее, ничего нам не объясняя. Тогда я и понял, что вижу лишь оболочку… Кто бы не сидел у него внутри, это больше не Саша. Он бы так не поступил и в кошмарном сне.

– Так я и думал. – Нахмурился Петренко. – Калаш выбрал самый простой способ пройти дальше – дал "Тихой смерти" жертву. То, на что мы бы с вами никогда не пошли, – оглядел полковник собравшихся. – Теперь все встаёт на свои места. Думаю, что Депутат не врёт. Но вопрос доверия открыт…

– Так, постойте. – Замахал руками Бесо. – Ничего не понимаю. А куда делся труп? Почему мы его не заметили?

– «Тихая смерть» переваривает любую органику. Медленно, постепенно. – Ответил Эд. – Скорее всего, сталкеры сняли с парня всё полезное, прежде, чем кинуть в аномалию. Лично я бы так и поступил.

Уставившись во все глаза на Эда, я буквально открыл проводника с новой стороны.

–А что? – Поймал он мой осуждающий взгляд. – В хозяйстве всё сгодится. Неужели, ты оставишь хорошие вещи ржаветь и разлагаться на плесень. Очень опрометчиво. Хотя, ты ещё – «зелёный совсем», – философски изрёк проводник, и Домра ему «поддакнул».

– Снять снарягу с трупа в Зоне, – не мародёрство, – кивнул он.

– Но бедный парень не был трупом! – Возмутился я. – Это Калаш с Косей его убили. А другие смотрели. – Ты тоже согласен с Эдом? – Поймал я снисходительный взгляд Мута.

– Оставим нравственные споры для других обстоятельств, – уклончиво закруглил беседу товарищ. – В пророчестве Калашникова, если я верно припоминаю, чётко было сказано, что артефакты окажутся в твоих руках. Если, конечно, память не подвела господина Филонова.

Расслабившийся немного Депутат энергично замахал руками:

– Ошибки исключены…. Признаюсь честно, я по старой привычке тут же включил диктофон, как только Сашка пообещал увлекательную историю…

– Ах ты, старый проныра! – Мгновенно восхитился, а может, и поглумился Пуля. – Друга на аппаратуру писать! Аплодирую стоя.

– Я потом много раз возвращался к этой записи и выучил её почти наизусть. – Проигнорировав укол от торговца, Депутат продолжил рассказ. – Крутил и так, и эдак, пытаясь интерпретировать что-то в иносказательной форме. Думаю, основная проблема в том, что Калашников понял это «пророчество» буквально…

– Можно ли нам послушать эту запись? – Мгновенно проявил интерес Петренко, почуяв выгоды для группировки. – Я бы переслал её нашим ребятам из развед-отдела, если ты не против.

– К сожалению, года два назад запись выкрали. – Пожал плечами Депутат. – Подозреваю, что о ней прознали наёмники.

– Та самая флешка, которую требовал Камрад на Диких территориях! Ну точно! – Вспыхнул Мут, буквально забегав на эмоциях по узкому коридору. – Калаш тогда уверял наёмников, что они ошиблись, устроив охоту на его группу. Но полевой командир был уверен, что нужная информация имеется у кого-то из приближённых Калашникова! Это были Вы, господин Депутат. – Расплылся в улыбке Мут. Ему нравилось распутывать загадки, как и мне.

Удивлённый Депутат смерил взглядом раскрасневшегося Мута:

– Откуда тебе известны эти подробности?

– Случайность, как и всё в этой истории. – Задумчиво ответил Мут, улыбаясь своим мыслям. – Я стал невольным свидетелем этой сцены. Просто вам было не до меня.

– Подумай, что за артефакты ты нашёл, – пришёл в ажиотаж Пуля, тряхнув меня за плечи.

– Из необычных – только «Душу». – Растерянно протянул я.

– В очередной раз я призываю вас не впадать в мракобесие. – Раздался густой бас Бочки, действуя на группу отрезвляюще. – Калашников сам погряз в бреду и нас за собой туда же тянет!.. Толпа взрослых сталкеров на "серьёзных щах" читает знаки. Где это видано? Пойдёмте просто впаяем ему, по первое число. А потом разберёмся, что к чему. Депутат рассказывал, что Калашу позарез нужен Доктор? Тут тоже нестыковочка. Док отбился от нас ещё на подходах к «Радару». Так что, нет ни артов, ни Болотника, ни Димы Шухова. Только доходяга Мут, прости господи. Да Грач – птица певчая. Где наша не пропадала? Ну, ответьте мне, мужики? И мы боимся одного-единственного человека? Думаем, куда заныкать свой хабар. Топчемся на месте. Вместо того, чтобы решить всё по-мужски, раз и навсегда! – Захлебнулся возмущением Бочка. – Да очнитесь вы!

– И правда что… – Неуверенно протянул Петренко, невольно вздрагивая, от его крика.

– Не блажи, Бочка. – Воззвал Фанат к благоразумию друга. – Нельзя бросаться на «авось». Люди, вроде Калашникова всегда имеют запасные планы.

– Да мы так всю жизнь, как суслики в подземелье просидим! – Обиженно рявкнул Бочка. – Всё, достало! Хочу покончить с этим и вырваться на воздух.

– Эй, чувак, у тебя что, клаустрофобия? – Послышался гундосый тенор Духа, явно заинтересовавшегося беседой.

– Нет. У меня «трусофобия», – вздохнул Бочка. – Кончайте сопли жевать. Если решений нет, то, может, стоит разок довериться судьбе?

Глава 39: Паук

– Эх, прям холкой чувствую, как не хватает Дока. – Грустно вздохнул Бочка, сворачивая в заросший паутиной тёмный коридор. Вдохнув затхлый воздух, он сморщился, одернув застывшего на пороге долговязого «фримэна»:

– Заходи, не бойся, как говорится. – Указав мозолистой ладонью в проход, сталкер учтиво осклабился.

Струна, до зубного скрежета ненавидящий пауков, невольно сжался, как только его плеча коснулась седая, липкая прядь. Паутина свисала с потолка, оплетала стены. Небольшой «Лифт», притаившийся в углу коридора, мотал огромный её клочок, попеременно прилипающий то к полу, то к потолку.

– Это что, пауки там? – Сглотнул Струна, задрожав всем телом. – А другого пути нет?

– Не писай, «свободный», – заржал Бочка. Отыскав в груде хлама длинную, оструганную деревяшку, он угрожающе потряс ею в воздухе. – Сейчас сварганим тебе «оберег» от восьмилапых.

– Ой, Бочка! Только не факел. – Замахал руками Петренко, предвосхищая идею соратника. – Тут столько лохмотьев. Паутина займётся, как тюль от плиты. Только повод дай!

– Полковник, ты меня давно знаешь? – Прищурился Бочка.

– Да уж давненько. – Ухмыльнулся Петренко. – И осторожность – не самое сильное из твоих качеств. Вспомнить, хотя бы, как ты Сон-ручей решил вброд перейти…

– Обижаешь. – Скорчил угрюмую рожу сталкер, вытаскивая из рюкзака моток проволоки и неизвестный, ярко-бордовый артефакт, издалека напоминающий прелый сухофрукт. – Я тогда был учёным-физиком, а не опытным сталкером. Прошло лет пятнадцать – ты мне всё ту оплошность припоминаешь. Учусь на ошибках, как говорится. – Бочка энергично встряхнул жухлый «фрукт», и он зарделся желтоватым светом.

– Никак, «Пламя»! – Всплеснул руками полковник. – Сто лет не видал этих штуковин. Думал, выродились подчистую после «Холодного Выброса» 2015-го.

– Дааа, – мечтательно протянул Домра. – С тех пор, как пропали в Зоне разом все «Жарки», много дельных артов кануло в Лету. Аномалии-то снова появились, как миленькие, – подмигнул он мне. – В следующий Выброс. Но «Мамины бусы» и «Кристаллы» теперь можно встретить лишь глубоко в Припяти, и то изредка. Зато стоят, как чугунный мост.

Технично намотав проволоку на палку, Бочка вставил в образовавшееся гнездо артефакт. Хорошенько зафиксировав его «Стальной пряжей», он удовлетворённо крякнул:

– Мало кто из новичков знает, что некоторые арты меняют свои свойства, если использовать их вместе. Например, с помощью «Пламени» можно высушить вещи или обогреть небольшую землянку. Но в сочетании со «Стальной пряжей» этот небольшой артефакт даст настоящий огонь, поддерживать который не нужно.

Торжественно вручив импровизированный факел недоумевающему Струне, Бочка попросил его встряхнуть конструкцию.

– Только аккуратно. – Напутствовал сталкер. – Полыхнуть может так, что ослепнем с непривычки. Не переусердствуй. Без фанатизма.

– Мать моя – женщина! – Только и смог произнести «фримэн», зачарованно уставившись на сизо-жёлтое пламя. – Горит…

Поводив ладошкой над факелом, Струна сморщился:

– И жжёт, как настоящий огонь.

– Но ожогов не оставляет. – Кивнул Бочка. – Только боль, без травматизма. Эта штука, конечно, не спалит паука. Но испугает – точно. Пользуйся, – неприкрыто оскалился довольный собой сталкер.

***

Не знаю, сколько мы шли в темноте. Час или больше. Ощущение времени смазалось. Похожие друг на друга коридоры сменяли друг друга, сливаясь в один собирательный образ паучьего логова. Но местные аборигены предпочли не встречать незваных гостей.

Возможно, их «разведчик» уже донёс «клану», насколько опасны вооружённые незнакомцы. И обитатели тоннелей попрятались в своих норах, отсиживаясь в безопасности, пока мы продвигались всё глубже.

Струна, как Данко, торжественно шёл впереди, наравне с Эдом. Изредка встряхивая «Пламя», он освещал группе путь в непроглядной тьме.

Покопавшись в картах, полковник с проводником обрадовали нас:

– Почти дошли. Если повезёт, нагоним Калаша на выходе. Судя по интенсивности подземных толчков, Выброс ещё бушует. И даже не думает прекращаться. Уже больше часа. Почти рекорд.

Зелёный от усталости Депутат, тяжело дыша, присел у стены.

– Больше стимуляторов колоть нельзя. – Констатировал Фанат неприятную истину. – «Мотор» и так работает с предельной нагрузкой.

– А без допинга я уже не «ходок», – пригорюнился Филонов, вытаскивая из-за пояса пистолет. – Кто решится помочь старому, больному чиновнику? – Он умоляюще оглядел группу, но желающих окончить свои мучения не нашёл.

– Пока ноги двигаются, шагай. – Строго отрезал Петренко. – Нечего нюни распускать. Не помер в первый час, значит, покоптишь его небо.

– Да уж, господин Филонов, – нахмурился Мут. – Завязывайте тоску нагонять. Не сможете ходить, так понесём вас. Вон, у нас сколько «добрых молодцев» в группе. Вся кампания, как на подбор… – Встретившись взглядом с Фиником, мой напарник осёкся. – Или, почти все, – хмыкнул он, – Мы с Эдом тоже не в счёт. Но зато Фанат с Карасём – ходячие танки. Бочка – настоящий гигант. Полковник – сильный и выносливый, как вол. Ну, и Домра с Пулей – тоже ничего, сгодятся… А тщедушные, сильные духом союзники всегда готовы их морально поддержать.

– Спасибо на добром слове, но уж помилуйте, – закатил глаза Пуля. – Я вам не вьючная скотина.

– То есть, ты признаёшь, что иногда бываешь невыносимым и ведёшь себя по-скотски? – Моментально прищурился Бочка, уставившись на торговца.

– Вон, какая у нас команда подобралась. Все, как на подбор, шуты-затейники. А вы сбежать от нас решили на тот свет, – улыбнулся Депутату неунывающий Мут.

***

Чем ближе мы подбирались к поверхности, тем сильнее ощущался Выброс. Тело нещадно ломило. Суставы горели огнём, словно тебя растянули на дыбе, и теперь неугомонные черти безжалостно крутят катушку в четыре руки.

Иногда внутричерепное давление зашкаливало, и уши неприятно закладывало. Тогда на смену звукам подземелья приходил тихий, но выматывающий гул. Я чувствовал себя древним стариком, напросившимся с правнуками в поход.

Вскоре даже Мут утратил бодрое расположение духа.

– Голова раскалывается, – пожаловался он. – Всё бы отдал за кружку горячего кофе в «100 рентгенах». И чтобы не существовало в природе этих Выбросов, Калашниковых, Зон и таблеток «Анальгина». У меня от них изжога.

Проглотив третью по счёту капсулу, он запил её энергетиком и сморщился.

– Не мудрено. – Понимающе кивнул Пуля. – На такой диете недолго и кишки выплюнуть.

– Да, некисло шарашит «армогебздец», – почесал небритый подбородок Бочка. Его бледная физиономия отлично гармонировала с жемчужными прядями паутины, растянутой по стенам.

– Что за скотина тут живёт? – Негодовал Карась, брезгливо убирая от лица очередные лохмотья. – Липкая, мерзкая тварь…

– Ещё с десяток метров вверх, и придётся надеть пси-шлемы. – Выразил свои опасения Петренко, потирая лысую голову. – Думаю, Калаш засел в подземелье и носа не кажет наружу. На улице – буря столетья. Не припомню таких Выбросов с самого 2007-го. Тогда, после первого Пси-шторма почти каждую неделю «полыхало» так, что мы сутками отлёживались по подвалам. Затем стабилизировалось, вроде.

– А Вы уверены, что Калашников не дал дёра прямо под Выброс? – Усомнился я. – У него тоже аппаратура имеется. Если Док, конечно, не ошибся.

– Боюсь, что такой «Брэйн-капут» ни одна электроника не выдержит. – Покачал головой полковник. – Сахаров, конечно, гений. Но не всё в этом мире подвластно науке. Во всяком случае, пока.

***

Сухой шелест за спиной выдернул меня из состояния стазиса, в который я впал от боли и предельной усталости. Он же дал мне понять, что у нас появился провожатый.

Резко развернувшись, я направил дуло автомата в темноту. Петренко, заметив неладное, приказал группе остановиться. Врубив фонарик на полную, Мут осветил коридор, но позади никого не оказалось.

– Галлюцинации. – Кивнул он. – Нормально для Пси-шторма, пока организм не адаптируется.

– А ты не слышал шуршания? – Удивился я, внимательно рассматривая приоткрытую дверь очередной лаборатории.

Разбухший кусок ДСП, покрытый грязным, растрескавшимся пластиком. Ничего примечательного.

«Сколько же тут помещений, уму непостижимо», – подумал я, пытаясь разобрать выцветшую, покрытую паутиной надпись на двери.

Подслеповато прищурившись, я перевёл взгляд на табличку и тут же приметил толстый, коричневый шланг в лохмотьях оплётки, идущий из темноты наружу.

– Как думаете, что это? – Спросил я у Бочки, обернувшегося на мой голос.

– Матерь Божья! – Воскликнул впечатлительный Струна. Факел в его руке задрожал, создавая гибкие тени на стенах.

Неожиданно кусок резины пришёл в движение. Мелькнув в воздухе, он сполз на пол, полностью исчезая за дверью. Будто неведомая сила втянула его внутрь, создавая «тот самый» звуковой эффект, что так меня поразил.

Не без содрогания я осознал, что «шланг» являл собой несоразмерно огромную, поражающую неподготовленное воображение, паучью лапу. И она просто не влезла в тесную коморку… Паук не спел её подобрать и просто оставил снаружи, маскируясь под неодушевлённый предмет.

– Самое время сказать: «Да не трусь ты, он сам тебя боится», – дернул я за рукав Мута и указал на дверь.

– Такую тварь хрен прострелишь, – выругавшись, Бочка перехватил поудобнее оружие. – Там броня, небось, как у танка.

– Жечь паука в замкнутом пространстве я не дам. – Замахал руками Петренко. – Смотрите, сколько паутины вокруг. Погорим вместе с ней.

– Что В-в-в-вы предлагаете? – Заикаясь, спросил Струна. Костяшки его пальцев побелели, сжимая факел.

– Паук явно опасается нас. – Пожал плечами Пуля. – Умная тварь. Не любит света и не выходит на него. Но преследует нас в темноте. И, улучив момент, обязательно нападёт.

– Запечатаем его в каморке? – Пожевал губу Бочка, раздумывая.

– Слишком сильный. – Покачал головой Пуля. – «Стальная пряжа» его не сдержит.

– Я видел огнетушитель с соседнем помещении, – махнул рукой Дух. – Сейчас сгоняю.

Смотавшись в соседнее помещение, «фримэн» вынес оттуда приметный красный баллон.

– Да он порошковый, относительно свежий. – Оценил находку Петренко, тщательно осмотрев табличку. – Не советский. Заправлен в 2005 году. В принципе, в этих помещениях сухо. Есть шанс, что он сработает, как надо.

Сорвав пломбу и выдернув чеку, полковник направил сопло в стену. Небольшая порция вещества вырвалась наружу с тихим шипением, многократно усиленным акустикой пустых галерей.

Паук, засевший за дверью, вздрогнул. Хлипкая филенка затряслась, прибавляя седых волос на макушке Струны.

– Работает. – Пробормотал Петренко, стараясь говорить, как можно тише, дабы не спровоцировать тварь на атаку.

Фанат с Карасём уже заняли позиции у двери, придерживая её. Пришедший им на помощь Бесо, перезарядил «Грозу», вставая сбоку от двери. Паук, почуяв неладное, беспокойно зацокал лапами о кафель каморки.

– Подожжём мутанта прямо в комнатушке, там, вроде, плитка – полыхнуть не должно. – Выпалил Петренко, оценив ситуацию. – Если что, потушим тварь, когда окочурится.

Забрав у «фримэнов» бутылки с «Водкой», Финик занял позицию чуть сбоку от двери.

– На полную не открывайте. – Прошептал полковник. – Достаточно щели.

На всякий случай, мы сгрудились в дальнем углу, готовые открыть огонь по мутанту, если что-то пойдёт не так.

Домра с Бочкой решили подстраховать товарищей. И, убрав за спину автоматы, приготовились навалиться на дверь, на случай, если агония заставит тварь прорываться с боем наружу. Какими бы мощными не выглядели «долговцы», но мутант ужасал своими размерами. Неизвестно, какая сила таилась в этих лапищах, толщиной с диванную ножку.

Вопреки ожиданиям, паук не рвался на волю. Затаившись в небольшом помещении, он и лапой шевельнуть боялся. Ни звука. Даже привычный хруст хитинового панциря не нарушал тишину подвала. И это обстоятельство меня угнетало. Словно тварь что-то задумала. Не знаю, почему, но мне отчётливо померещилось, что мутант обладает смекалкой. Это не тупая псевдоплоть, повинующаяся своим инстинктам. Паук охотился, выжидал. И спрятался, опасаясь быть замеченным.

Открыв дверь на счёт «три», Финик с размаха, разбил бутылки о кафель. Мощный луч налобного фонаря ослепил паука, и тот сделал шаг назад, буксуя на груде хлама.

Резкий запах алкоголя ударил мне в нос. Паук же мгновенно пришёл в ярость от нашей наглости. Маленькая каморка мешала ему маневрировать. Дезориентированный и разозлённый, монстр ринулся навстречу Финику, заставляя «долговцев» навалиться на хлипкую филенку.

Удар, другой, третий. Дверь мгновенно задёргалась. Испуганный Финик прильнул к трясущейся створке, словно его худенькая фигурка что-то решала. Бесо, достав спички, подал знак товарищам:

– Нужно завершить начатое. Водка выветривается.

Целый град скрежещущих ударов посыпался на дверь. Немного отступив назад, Фанат позволил другу протиснуться к двери.

Перевес сил, хоть и хрупкий, оставался на стороне «долговцев». И, когда первая волна ярости спала, паук перестал кидаться на дверь, затаившись. Где-то в глубине узкой каморки, недовольно пощёлкивали жвала хищной твари, вызывая во мне приступ холодной дрожи.

– Думаю, самое время. – Прошептал Бесо, подавая Финику спички.

Аккуратно приоткрыв дверь, Финик бросил зажжённую спичку, но она потухла, так и не достигнув пола. Увидев жертву, паук ринулся на «долговца», и тот поспешно отступил назад, налетев на Бесо. Теряя равновесие, Финик схватился за ворот Карася и рефлекторно потянул его на себя.

Пользуясь запинкой, паук просунув лапу в дверь и больно зажал Фаната, заставляя его вскрикнуть. Полковник отреагировал мгновенно. Выхватив у Эда кусок арматуры из рук, Петренко с размаха шарахнул им по лапе. В ответ послышались треск и шипение.

– Значит, ты совсем не «Робокоп», – улыбнулся Бочка, хорошенько ударив прикладом по лапище мутанта. Но тот даже не шелохнулся.

Домра, достав из кобуры свой любимый «Desert Eagle», прострелил конечность пауку, заставляя его заверещать от боли.

Крупнокалиберная пуля, разворотив покровы лапы, застряла в хитине, не проникая глубже. Не смотря на минимальные повреждения, конечная цель, всё же была достигнута. Внезапная боль заставила паука вновь скрыться за дверью.

– Попытка номер два? – Прохрипел Фанат, отдышавшись. – У кого-нибудь есть что-то понадёжней спички? Например, зажигалка с автоподдувом?

Порывшись в карманах комбеза, Депутат выудил оттуда позолоченную зажигалку.

– Пойдёт,– одобрил Петренко его желание помочь. – Спасибо.

– Жаль вещицу, – нахмурился падкий до «цацек» Бочка. – Но что поделать…

***

Ужом проскользнув меж друзей, Финик вновь попытал счастье, буквально на удачу бросив зажигалку в щель. Открывать дверь шире «долговцы» откровенно побоялись.

Послышался хруст битого стекла, и заверещав, паук заметался по каморке, остервенело стуча лапами в дверь.

– Кажется, горит, – обрадовался Финик, помогая товарищам сдерживать гада в каморке.

Острые лапы с усилием забарабанили по створке. Навалившись с той стороны, тварь активно рвалась наружу, издавая душераздирающий писк.

Зажмурившись, Фанат привалился головой к прохладному пластику, из последних сил сдерживая потерявшее контроль чудовище.

Бесо с Бочкой, подперев дверь своими телами, кряхтели от натуги, но сила паука, как и его воля к жизни, оказались сильнее сталкеров.

Хлипкие петли скрипнули, и дверь обвалилась на «долговцев», кинувшихся в россыпную. Паук, более всего напоминающий огненный шар, вырвался в коридор. От его тела мигом занялась и паутина, густо оплетающая стены.

Финик, потеряв равновесие, упал навзничь. А мутант, пробежав по нему, наступил на живот «долговца», заставляя того скорчиться от боли.

Бросившись на Карася, паук зацокал острыми лапами по полу, словно старался наколоть на них сталкера. Ловко откатившись в сторону, тот встал на четвереньки и активно пополз к нам, ища поддержки. Но ребята не спешили открывать огонь, опасаясь в суматохе зацепить своих.

Всё действо заняло – от силы, секунд пять, но время вдруг стало вязким, как в кошмарных снах. Пугающее чувство, где обстоятельства намного сильнее тебя. Ты можешь что-то предпринять, но всегда останешься на шаг позади.

Зависая на время, ты теряешь способность двигаться. Информация ещё не дошла до мозга, и поэтому, тот не может дать сигнал телу. Оно просто парит между небом и землёй, как призрачная копия тебя настоящего.

Первым сориентировался Пуля. Открыв очередь по мутанту, он тщетно выпустил в тварь всю обойму. Безрезультатно.

– В глаза, стреляйте в глаза! – Исступлённо закричал торговец, перезаряжая винтовку.

Взревев, монстр кинулся в его сторону и, не добежав буквально полуметра, с громким хрустом обрушился на пол, накрыв своей тушей многострадального Финика.

Подоспев с огнетушителем, Петренко принялся гасить паука. Но Финик уже не кричал. Лишь слабо хрипел. А потом и вовсе потерял сознание.

Обугленная груда, в которую превратился мёртвый мутант, полностью накрыла миниатюрного «долговца». И группе пришлось приложить массу усилий, чтобы стащить тварь с товарища, настолько тяжёлой она оказалась.

Уже не надеясь на лучшее, Фанат пощупал обожжённую шею Финика:

– Кажется, пульса нет. Похоже, паук его задушил. Не успели.

– Да как же так? Я не верю. – Непонимающе прошептал Карась. И Петренко отвёл его в сторонку, усаживая рядом с Филоновым.

– На, глотни! – По-отечески прошептал полковник, протягивая подопечному чёрную флягу. – «Слеза контролёра». А то перегоришь. Но не увлекайся.

Ещё раз проверив пульс, полковник прицелился в голову Финику:

– Чтоб не бродил ты, брат, по Зоне. Покойся с миром.

Раздался выстрел, и я инстинктивно отвернулся.

«Ну что за херня? Что ты творишь, а, Зона?» – заклокотало во мне негодование.

– Почему так глупо-то? – Бубнил, не прекращая, Карась, негнущимися пальцами откручивая крышку фляги.

– Пути Господни неисповедимы. – Перекрестился Бочка, подняв очи к потолку.

– Господа тут отродясь не водилось. – Покачал головой Пуля. – Такие взрослые, а верите в сказки, ка

Глава 40: «Хлопок»

Моментально догорев, паутина сплавилась в неопрятные чёрные разводы. Кучи хлама в каморке вяло тлели, наполняя коридор едким смрадом.

– Надо бы потушить их, прежде, чем двигаться дальше. – Устало, как бы между делом, выдохнул Петренко.

Чумазый, как кочегар, Финик лежал посреди коридора, и никто даже не убрал его с прохода. Аккуратное отверстие от пули в центре лба, всклокоченные светлые кудри. Бандана сползла с шеи на нос, и Карась поправил её заботливым жестом.

Обыденность смерти в Зоне вызывала у меня оторопь, на грани с оцепенением.

«Что, если я умру тут и навсегда останусь лежать линялой грудой тряпья в бесконечных, унылых коридорах, этого Богом забытого НИИ?»

Утробный, животный страх сковал диафрагму, заставляя меня сглотнуть в тщетной попытке продышаться.

«Паника, – с грустью констатировал я. – Давно забытое, но знакомое с детства чувство. Просто вдыхай». – Приказал я себе, медленно гоняя кислород мелкими порциями, не давая лёгким заняться пожаром гипервентиляции.

– Нельзя Финика оставлять неупокоенным. – Прицокнул языком Бочка. – Может обратится в кикимору. Да и не по-людски.

– С простреленным черепом – вряд ли. – Замотал головой Пуля. – Скорее уж, пауки доедят. Если не побрезгуют падалью.

– Сам ты падаль, – сквозь зубы прошипел Карась, слившись по цвету с облупившейся со стены побелкой. – Финик – настоящим мужиком был! Другом, с которым и в огонь, и в воду не страшно… А ты, торгаш, его с грязюкой мешаешь!

– Так я ж ничего криминального не сказал. – Как обычно, попытался съехать с беседы Пуля. – Назвал вещи своими именами. Пауки – не падальщики.

– Если ты ещё раз это слово произнесёшь, я тебе рожу начищу, – пообещал «долговец», угрожающе поднимаясь с пола.

Странный отблеск в его налитых кровью глазах мне совсем не понравился. Смерть друга выбила Карася из колеи, и он потерял контроль. Бессильная злоба, а может «Слеза контролёра», добавили диковатого блеска его серо-салатовой, водянистой, обычно даже безжизненной радужке.

Бледный, как зомби, он уставился на Пулю. И с минуту смотрел на него, не мигая, пока тот не ответил. Спокойно, немного самоуверенно, в свойственной ему насмешливой манере:

– Тебе сейчас очень хочется найти врага. Понимаю. Горе – оно такое. Я и сам грешил когда-то этим сомнительным способом горевания… Чтобы рожа и кулаки скрипели, а злоба прогорала на ярость и телесную боль. Так внутренняя агония непрожитого горя притупляется, уходит на второй план. И можно отдохнуть от бесконечного анализа, «а что было бы», поведи ты себя немного иначе. Настоящий твой враг – впереди. По его воле ты сейчас топчешь подземелье. Это он собрал всех нас тут. По его милости мы испытываем боль. Но если хочешь выпустить пар сейчас, я готов подставить рожу, лишь бы решить всё здесь, на берегу. Не оставляя недосказанности.

– В этом нет необходимости, – покачал головой Петренко, стирая пот и копоть с блестящей, словно масляной лысины. – Правда, Карась? – Он строго посмотрел на подчинённого, и тот опустил глаза. – Ты же понимаешь, что Пуля не всегда тактичен, но редко – не прав? Не будем цепляться к форме изложения.

– Так точно, – натужно вздохнул «долговец». – Наверное, переборщил со «Слезой». Всё нормально. Я не жахну Пулю по затылку, как только он отвернётся.

– Пять минут отдыхаем. Я пока затушу тряпьё в коморке, – отдал приказ полковник. – И двинемся дальше. Пока шансы догнать Калаша не устремились к нулю.

– Ты, прости, если что. – Подал руку Пуля, и Карась, схватившись за его предплечье, поднялся на ноги. – Болтаю, не думая. Язык без костей.

– Замяли, – кивнул «долговец», крепко сжав ладошку торговца в примирительном жесте.

***

Ненавижу подземелья. Сырые, гулкие, где эхо бредёт за тобой по пятам, обрастая кошмарами и неразгаданными тайнами.

В этих подвалах мы не встретили аномалий, да и живности тут почти не водилось. За исключением злополучного паука, прикончившего Финика.

Павшего бойца завернули в ветошь, найденную в соседней раздевалке. Старые научные халаты, полуистлевшие покрывала, кипа ветхих газет – вот и готов саван для умершего в Зоне сталкера.

Отдав последние почести, Финика закрыли в той самой комнатушке, где прятался паук, на всякий случай укрепив дверь подпорками – вдруг смерть не отыщет несчастного в этих жутких подземельях, и он решит отправиться на её поиски?

Планомерно, галерея за галереей, этаж за этажом, мы выбирались из этого забытого Вселенной места.

– Палестинка закончилась, – остановил группу Эд, едва не вляпавшись с размаха в прозрачное марево, застывшее на уровне пояса.

– Расслабились слишком. Не хорошо. – Заворчал Петренко, озираясь по сторонам.

Кинув болт в аномалию, проводник оценил тоннель:

– Ещё и «Холодец» у дальней двери разлился. Не вляпайтесь в брызги.

Локальное, слегка голубоватое марево слегка сместилось в сторону, как только в него попал железный лом.

Кинув ещё одну железяку, Эд вздохнул:

– «Молотилка». Грави-аномалия. Затянет и поломает в щепу, если хоть часть одежды попадёт в зону её действия. Пойду первым, – пробормотал он, закидывая в "марево" ещё один болт. Аномалия тут же отреагировала, смещаясь вплотную к стене. – Так уже лучше. – Констатировал проводник, стаскивая с плеч рюкзак, для надёжности.

Самым широким из нас оказался Бочка. Потоптавшись у «Молотилки», он задумчиво почесал щёку и обречённо вздохнул.

– Мммддда… Дальше этой «красотке» ползти некуда… Коридор узкий. В комбезе могу и не пролезть.

– Раздевайся. – Кивнул Эд. – До поддёвы.

– Музыка расслабляющая есть? – Вскинул бровь Бочка, стягивая бронекостюм и кидая его Фанату. – Нахватаю сейчас рентген – останусь бесплодным.

Сопровождая поход тихим ворчанием, сталкер, втянув живот, просочился вдоль стенки, буквально сдирая кожу торчащим из неё штырём.

– Ах, ты ж! – Выругался он. – Собака-кусака! Ну, хотя бы не ржавый…

– Обработать рану всё равно надо, – возразил ему Фанат, доставая аптечку.

– Я-то ничего… Потопчу ещё Зону. А как быть с Депутатом? – Указал Бочка на скрючившегося у стены Филонова. – Вдвоём тут не пройти. Мы даже помочь ему не сможем.

– Я торможу группу, это факт, – тяжело всхлипнул бледный до синевы Депутат, услышав своё прозвище. – Оставьте меня тут. Забаррикадируйте в какой-нибудь комнатушке. Если умру и превращусь в зомби, то, хотя бы далеко не уйду. Упокоите меня потом, в знак уважения, если захотите. – Прикрытые веки его затрепетали. Депутат снял очки и они сползли по скользкой ткани комбеза.

Переглянувшись, Петренко с Карасём, оставшиеся рядом с ним, открыли ближайшую дверь, проверив помещение дозиметром.

– «Архив», – прочёл полковник надпись на табличке, пока Карась составлял для Филонова лежанку из стульев. – Ничего Лёша. Оставим тебе медикаменты в мягких шприцах. Сможешь сам себя кольнуть, коли совсем «поплохеет». Полежишь, почитаешь. А мы вернёмся за тобой так быстро, как только сумеем.

– Я и не сомневаюсь, – кивнул Депутат. – Наконец-то здравый смысл возобладал над долгом.

– Звучит двояко, – взяв Филонова под руки, полковник приподнял его, помогая перебраться в безопасную комнату. – А ты ещё бодрячком. Есть сила в ногах и желание глумиться.

– Просто я – лентяй и сибарит. Ты забыл? – Ухмыльнулся Депутат, повисая на шее у расстроенного Петренко. – Не желаю бродить по сомнительным подземельям.

– Дела идут даже хуже, чем я думал. – Шепнул мне на ухо Мут. – Кажется, Филонов не жилец. А я его подозревал в подлоге.

Пройдя «Молотилку» по одному, полковник с Фанатом присоединились к группе. Впервые я увидел Петренко таким растерянным.

– Вы приятельствовали с Филоновым? – Спросил я.

– Да не то чтобы… – Отмахнулся полковник. – Просто он не был скотиной. А это в Зоне уже чертовски привлекательно. А теперь он, вроде как, даже пожертвовал собой, чтобы нас не тормозить.

– Двоякое чувство, – кивнул Эд. – Я знал Филонова дольше, чем Вы. Но, как оказалось не лучше. Мне он всегда казался изнеженным нытиком. А теперь я думаю, что относился к нему слишком строго.

***

Очутившись перед массивной дверью с кодовым замком, группа затормозила. Аномальный мох хорошенько поел на ней краску, отчего металл выглядел пористым, как губка.

– Словно кислотой прожгло, – сморщился Петренко, жадно принюхиваясь. – До сих пор воняет соком «Жгучего мха». Не хватайтесь за ручку.

Эд моментально засунул нос в карты, заметно хмурясь, по мере их прочтения:

– То, что находится за дверью, вам не понравится. Мы входим в самое сердце «НИИ». Впереди большая лаборатория мутагенов. Что именно нас там встретит – боюсь даже представлять. Огромные пространства «повышенной секретности», оставшиеся законсервированными со времён Второй катастрофы. От первого зала с санпропускником тянется целая анфилада похожих лабораторий. Зал психотронных генераторов, магнитно-гравитационных полей. Радиологические установки. И Бог знает, что ещё. Некоторые помещения строго засекречены, и на плане нет ничего, кроме загадочных аббревиатур. У помещений изолированная система вентиляции, отдельные генераторы. Эта территория почти прилегает к поверхности и имеет несколько отдельный выходов в разных участках Зоны. Все те помещения, что мы проходили раньше – являются вспомогательными, обслуживающими нужды главного комплекса НИИ.

– Дела… – Процедил Домра.

– Кодовый замок обесточен. – Пожевал язык Карась, выныривая из раздумий. – Чего ждём-то? Поползли.

Подцепив ржавую ручку «фомкой», Фанат с усилием дёрнул дверь на себя, и та неожиданно беззвучно отворилась.

Яркий свет ударил в глаза, и я инстинктивно прищурился.

А, проморгавшись, увидел тесную комнатушку – пять на пять метров, аккуратно отделанную белоснежным кафелем. По стенам – компактные шкафчики, выкрашенные бирюзовой краской да твердые, офисные стулья, вполне современные, к моему удивлению.

– Похоже, никакой консервации и не было – лабораториями ещё недавно пользовались. – Провёл Петренко пальцем по столешнице, придирчиво рассматривая пыль. – Всё чинно.

– Не нравится мне это, – покачал головой Бочка, снимая «Сайгу» с предохранителя.

Слева и справа от нас располагались большие окна. В них, как на ладони, виднелась просторная лаборатория.

Большое, метров тридцать, овальное помещение разветвлялось на две уходящие в темноту галереи. Вдоль стен высились глубокие, покрытые пылью стеллажи с пузатыми колбами на полках. В середине зала – громоздкая установка с центрифугой и прилегающим к ней пультом управления. Жидкокристаллические, плоские мониторы, соседствовали с оборудованием из советского прошлого, отчего у меня возникло странное ощущение, будто я увязаю во времени. Эпохи перепутались в этом странном зале, вызывая диссонанс восприятия.

– Как в старых фильмах про космос, – зачарованно прошептал Бочка. – Умели же строить!

В лаборатории оказалось достаточно чисто, только немного пыльно. Кодовый замок не позволил тварям облюбовать зал под свои нужды. Со дня консервации по сей момент оно сохранило свой первозданный вид.

Петренко, молча, указал на следы от протектора, отчётливо пропечатанные на пыльном кафеле. И, приставив палец к губам, обеспокоенно оглядел помещение.

Ничего. Тишина.

Выйдя из санпропускника на мини-балкон, Эд первым делом исследовал детектором шаткую лесенку.

«Всё чисто», – показал он жестом, и группа, стараясь не издавать лишних звуков, спустилась вниз.

Сначала мне показалось, будто в лаборатории работает радио. Но пошарив глазами по залу, я не заметил источника шума. Неясный гомон всё нарастал. И только сместившись в сторону, я смог, наконец, различить дверь, едва приоткрытую сквозняком.

Так это не радио, а речь – приглушённая, неразборчиво доносящаяся сквозь тонкую преграду опилок и пластика.

Указав на дверь Петренко, я на свой страх и риск спустился по короткой, шаткой лесенке, вслед за Эдом.

Подобравшись к двери, я затаился, приставив к ней ухо. Нагнавший меня Мут красноречиво покрутил у виска, проводя детектором вдоль пожелтевшего от времени, слегка крошащегося ЛДСП.

Поравнявшись с нами, полковник тоже прислушался.

– Там Доктор. – Округлил глаза Петренко, приглушённо шепча мне на ухо. – И он беседует с Калашом.

Мельком заглянув в щель, Мут отпрянул:

– Ну точно… Кажется, они схватили Дока.

Весь превратившись в слух, я уловил лишь далёкие отголоски разговора. Но и они заставили меня похолодеть.

– Ты же обещал мне Саша, – по-отечески журил Доктор замолчавшего бизнесмена. По обоим сторонам от Болотника возвышались фигуры с винтовками. Сам Док сидел на стуле, привязанный. Но лицо его совсем не выражало страха. Скорее, сосредоточенность. Или даже озадаченность. – Тебе ни в коем случае нельзя их трогать. Иначе – равновесие рухнет. Ты не верно истрактовал своё видение. Монолит показывает лишь то, что ты хочешь увидеть. Его откровения иносказательны. Зона не открывает своих тайн даром.

– Откуда Вам знать? – Спокойный, звонкий голос Калашникова усилился акустикой залы вдвое. – Вы заняли не ту сторону и повторяете слова Воронина, как попугай.

– Я всегда на стороне жизни, – голос Дока прозвучал на редкость грустно. Даже безысходно. – А ты выбираешь смерть. Не только тем бедным мальчикам, но и всем нам!

Глаза Петренко округлились.

«Я не понимаю», – почти беззвучно прошептал он.

– «Зеркало» у Вас? – С вызовом спросил бизнесмен. Мимика его выражала нетерпение.

– Больше нет. К сожалению, – вздохнул Доктор. – А ты правда так ничего и не понял? – Улыбнулся он, лукаво заглядывая в чёрные глаза Калашникова. – Я отдал его Пуле. Он бережно хранит чужие тайны.

– Чёрт, – выругался бизнесмен, с трудом сдерживая досаду. – А остальные артефакты? У кого они?

– Саша, ну опомнись же, и погляди вокруг. Всё совсем не так, как ты видел, ведь правда? – Док разговаривал с Калашниковым спокойно и последовательно, как психиатр с душевнобольным. – Никаких артефактов нет. Твои убеждения ложны. Я до сих пор верую, что ты желаешь добра, и всё же… Тропа благих намерений лишь дальше уводит тебя от истины.

– Ты просто не хочешь умирать, – сухо, почти деловито кивнул Калаш. – Поэтому, пытаешься заговорить мне зубы.

– Цепь событий уже запущена. И если ты сейчас нажмёшь на курок, то пути назад не будет, – прошептал Док.

– Быстрее, – возбуждённо прошептал Петренко, указывая Бесо на соседние галереи. – Эти коридоры огибают лабораторию. Окружим группу. А затем застанем врасплох, пока Калаш не натворил бед… Карась, Бочка и Эд – идут вправо.

– Грач и Мут – со мной, – вскинул винтовку Бесо, перехватывая её поудобнее.

– Остальные останутся здесь, в составе основной группы. – Подвёл итог полковник. – «Свободные», если не хотите, можете не лезть в чужие разборки.

– Подсобим, чем сможем. – Шмыгнул носом Дух.

***

Мы спешили, наплевав на безопасность. Мут просто обезумел, услышав, что Доку грозит смерть. Бесо, вне себя от ужаса, сопел за моей спиной, изредка поругиваясь на родном языке.

Скрипучие, аварийные светильники коридора действовали мне на нервы. Каждая моя клеточка топорщилась и сопротивлялась, не желая углубляться в эту зеленоватую, желейную тьму. Словно я снова очутился в одном из своих кошмаров.

Мне уже снился этот коридор. Натужный скрип и вызывающее дурноту мерцание. Я, как гигантская марионетка, хотел сорваться с крестовины и убежать в безопасность – назад, к Петренко в тот светлый, кажущийся безопасным зал. Но невидимая рука воли продолжала толкать меня вперёд… Туда, где откроются все тайны. И откуда так страшно больше никогда не вернуться…

Тяжёлое дыхание Мута, идущего передо мной, изредка надрывало этот сюрреальный флёр, возвращая меня в действительность.

"… Не вернуться? Стоп… Это моя мысль? – Недоверчиво подумал я. – Или контролёр ломает мне мозги?.. А может, это Бим даёт мне знак, пытаясь предостеречь от ошибок? – Замедлив шаг, я попытался оформить свои пугающие ощущения. – Нужно расслабиться и дать Биму прорваться".

– Быстрее, – шептал Бесо, подгоняя нас с товарищем. – А то не успеем выручить Дока.

«Скрип-скрип-скрип», – словно метроном, отбивал нам ритм этот чёртов светильник.

Тягучее время плыло под ноги раскалённым пластилином. Я увязал в нём. Конечности отказывались слушаться.

«Да что за нафиг! – Разозлился я. – Неужели, это сон? И я сейчас пускаю слюни где-то в берлоге контролёра?»

Боль раскалённым шариком запульсировала у меня в голове. Глухо, как сквозь прессованную вату, прозвучал выстрел, и внутри меня всё оборвалось. Мут рванул, что было сил, увидев впереди вожделенную дверь в соседний зал.

Из-за стены уже вовсю раздавались звуки боя. Кто-то надсадно орал, перекрикивая эту какофонию хриплым, чужим голосом.

– Только бы не Док! – Как мантру, повторял Бесо, раз за разом. – Не Док!

Споткнувшись, Мут полетел на пол. И, больно ударившись, зашипел лесным котом, которого потревожили любознательные путники.

Что-то лёгкое неуловимо звякнуло и покатилось, ударяясь в такт этим чёртовым светильникам.

– Всё, – только и успел прошептать Бесо, рванув по коридору назад.

Сомнение заползло в мою душу. Я понял, что это конец. Совсем. Навсегда. Одна ошибка стоила нам всем жизни.

«Что ж ты за неваляшка, Мут? А ещё называешься «тёртым сталкером»… – Нервозно захихикал я, ощущая отчаяние.

А потом раздался грохот, от которого я ослеп и оглох, погружаясь в адское пекло сплошного, необратимого кошмара. Что-то без конца врезалось в моё тело терзая ослабленную плоть. Цепочка болезненных вспышек по ногам и животу, от которых мне стало нестерпимо горячо. И тело, как тряпичную куклу замотало в пространстве, больно ударяя о стены или пол. Увы, я уже не мог разобрать… Хотя, к чему это мне, если я умираю?

Глаза мои горели. Временами я чувствовал как они сползали огненными слезами по щекам. Кожа моя плавилась, спекаясь под напором всепоглощающего пламени.

Когда я уже потеряю сознание, перестану, наконец, ощущать этот нестерпимый жар?.. Словно я – еретик и меня приговорили к сожжению на костре.

«Ну, давай же, умирай уже, ну!» – Беззвучно ругал я своё неподдающееся тело. Мне казалось, что вместо лица у меня осталась обугленная, зияющая дыра, отдающая болью при каждом новом вдохе.

Момент трагедии растянулся на тысячи… Нет, миллионы бесконечных секунд, продлевая агонию.

А потом я, кажется, умер… Совсем.

Паря, словно пёрышко в невесомости всепоглощающего спокойствия. Наверное, так себя и ощущает душа, вырвавшись из оков вечно болящего и жаждущего тела. Никаких желаний, сомнений – ничего. Проваливаясь в эту кроличью нору, я, наконец, совсем отключился. Какой-то добрый Бог просто вырубил тумблер. Наконец-то можно просто перестать чувствовать. Спасибо ему за это.

***

Очнувшись, в темноте, я резко вдохнул, заставляя слипшиеся лёгкие заработать.

С минуту, жадно хватая ртом воздух, я получил гипервентиляцию, прежде чем привёл дыхание в порядок. Старательно ощупал тело. Нигде не болит. Лишь вымок, как Бобик, переплывший реку.

Утерев со лба пот, я попытался встать, но не смог. Какие-то влажные, тяжёлые тряпки обмотали мне тело, сковывая движения. Побарахтавшись немного жуком-переростком, я с силой рванул ткань, и тишину нарушил гулкий треск ниток…

«Стоп-стоп-стоп! – Опомнился я. – Я что, в белье? Где все? Почему так предательски тихо?»

Боясь пошевелиться, я навострил уши. Взамен нестерпимому жару пришёл озноб.

«Не бойся, думай, – одёрнул я себя, волевым усилием заставляя схлынуть ледяную волну ужаса. – Вот тикает будильник. Что-то шуршит неподалёку, буквально за стенкой. Человек? Мутант?»

Ни капли света не проникало в помещение. Моргая в чернильной тьме, я пытался привыкнуть к ней… Но тщетно… И, устав терзаться домыслами, наконец, решился встать. Пошарил перед собой руками, восстанавливая равновесие.

«Кажется, путь свободен, – шаг, другой. – Осторожно без паники. Осмысленно». – Снова играю в «Жмурки», пытаясь нашарить преграду.

Внезапно под ногу попалось что-то твёрдое, и я ударился пальцем так, что искры из глаз посыпались. Скорчившись от боли, я попытался обхватить ногу, но потерял равновесие и грохнулся, попутно круша мебель и стекло.

«Ну всё, теперь точно приплыл», – успел я подумать прежде, чем меня ослепила яркая вспышка.

Кто-то включил лампу. Привыкнув к свету, я осознал, что нахожусь в квартире. Огляделся. Обычная комната: мебель из прошлого столетья. Резной, антикварный сервант. Дорогой, винтажный диван.

И только что, похоже, я героически «победил» массивный кофейный столик с парой фарфоровых чашек, оставленных на ночь – засыхать с остатками напитка.

– Ты в порядке? – Спросил меня Мут, бросаясь ко мне с порога. – Снова лунатил?

– Дружище, ты жив! – Воскликнул я, обрадовавшись. – Где мы?

– У меня дома. – Не моргнув, ответил товарищ, но лицо его приобрело непонимающее выражение. Смерив меня хмурым взглядом, он уточнил. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Как мы здесь очутились? – Потряс я его за плечи. – Где полковник, а Эд, а Бесо?

– Друзья твои что ли? – Наморщил лоб Мут. – Не припомню таких.

– Да очнись ты! – Тряхнул я друга. – Ещё недавно мы были в рейде! В Зоне! У тебя что, амнезия приключилась?

Вывернувшись из моих лап, Мут отстранился:

– Ты под наркотой? Честно говори!

– Да что здесь происходит, объяснит мне кто-нибудь? – Рявкнул я, не сдержав эмоций. Запрокинув голову от бессилия, я удивлённо уставился на потолок.

На тонком золотистом шнурке с люстры свисал «Хлопок»… Тот самый артефакт, который Мут побоялся оставлять на «Ростке». Маленький, цветастый шарик, не больше Антоновского яблока. Он крутился вокруг своей оси, отсвечивая прозрачными гранями. Тусклый и безжизненный, как обычная стекляшка. Одна его сторона – повреждена, словно посечена. И довершал сходство с яблоком – крупный осколок, торчащий из артефакта на манер листа.

– Как ты думаешь, что это? – Издевательски спросил я у друга. – Ты нашёл его в Зоне, на Агропроме, вместе со мной! – Торжествующе воскликнул я, безапелляционно доказывая себе самому, что Зона мне не приснилась.

– Прикалываешься? – Прищурился Мут. – Это подарок деда. Неужели, не помнишь? Я много раз пересказывал тебе его историю.

«Может ли он меня разыгрывать? Что происходит вообще?» – Недоумевал я про себя. В моей голове категорически не умещалась данная ситуация. Только что я бежал на выручку Доку в Зоне, а сейчас спорю с Мутом посреди "выпендрёжной" гостиной, полной раритетов.

– Ты помнишь, что вчера было? – Сдвинув брови, спросил товарищ.

– Ну, да, – улыбнулся я и тут же осёкся. Мут явно не в себе. Он не помнит полковника, Зону и ребят. Нужно действовать осторожнее. Навести справки, не травмируя, беднягу-Мута, который, похоже, окончательно съехал с катушек.

Так мы и простояли пару минут, сверля друг друга изучающим взглядом.

– Что было вчера? – Сдался я, первым нарушив молчание.

Необходимо аккуратно выяснить что именно помнил Мут.

Присев на диван, я потрепал мягкую обивку, приглашая друга устроиться рядом.

– Честно, я не брошусь на тебя и не укушу. Это не реактивный психоз. – Заверил я Мута.

– Ну да, как же! – Выпучил глаза он. – Все вы, психи, так говорите. А потом человека находят в разных мешках, под кустом в парке.

– Абсолютно не помню, как сюда попал. – Честно признал я. – Присаживайся и расскажи мне всё, что знаешь.

– Ты правда разрешаешь мне присесть на мой же диван? Не шутишь? – Захлопал глазами товарищ, изображая подобострастие. Узнаю бродягу-Мута.

– Да уж, какие там шутки? – Скорчил кислуя рожу я. – Излагай. Только всё по порядку.

– Точно не стоит вызывать санитаров? – Картинно всплеснул руками мой друг. – Ну и надрался же ты вчера, что, кстати, совсем тебе не свойственно. – Поболтав ногой в кожаном тапке, он указал на переполненную пепельницу. – Подозреваю, что парни всё же подсунули тебе "волшебную" папироску вместо обычной. Шутники. – Расслабившись немного, Мут откинулся на мягкую спинку дивана. – Ты всё ещё находишься в славном городе Принять. На дворе 2021 год, если ты вдруг запамятовал. Меня зовут – Андрей и наши родители знают друг друга с детства.

– В Припяти, говоришь… Аааах, ну, да. – Тут же спохватился я, изображая понимание.

– Что, совсем плохо? – Прищурился друг. – Чую, белочка специально прискакала из леса – над тобой поглумиться. От запрещённых веществ такое случается.

– Курить я бросил. И почти не пью. – Сглотнул я слюну.

– Теперь – уж точно, завяжешь. – Улыбнулся друг, разглядывая мерно раскачивающийся под люстрой «Хлопок». – Успокаивает меня эта штуковина… Дед перед смертью вручил мне её – сказал, чтоб берёг, как зеницу ока. Мол, эта игрушка – мой талисман, открывающий любые двери. С ней я приду к тебе настоящему. Представляешь? Будто я сейчас плохо живу…

«Что это? – Задумался я, рассматривая артефакт… – Это он переместил меня куда-то? Или заставил Зону исчезнуть? Возможно ли это? Может, я умер и попал в персональный Рай? Или мой мозг доедает мутант и всё это – последняя агония угасающего сознания?»

Надо бы навести справки о Припяти… Но сейчас мне так лень. Я чудом спасся. Мой товарищ сидит рядом, живой и невредимый. Возможно, и Бесо – тоже бродит где-то в беспамятстве, как Мут.

Разберусь в этой истории позже. А сейчас – кофе. Я так о нём мечтал, буквально с самого первого дня в Зоне…

– Ну что же, – протянул Мут, глядя на часы. – Ложиться уже поздно. Предлагаю завтракать и двигаться по делам. У нас их сегодня – вагон и маленькая тележка.

– Напомни, пожалуйста, что мы делаем? – Прогулявшись босиком по ковру, я выглянул в окно. Зелено. Певучий май в разгаре. За окном стрекочут сверчки.

– Сделаю вид, что совсем не обеспокоен твоей дырявой памятью. – Смерил меня Мут тревожным взглядом. – Наш канал снимает приезд президента на ЧАЭС. За выходные нужно основательно подготовиться. Заполнить документы и оформить пропуска для съёмочной группы.

– Иногда мне кажется, что я живу не своей жизнью… Словно пришелец из другой реальности. – Сыронизировал я, но Мут не заметил. – Какие ещё сюрпризы ты припрятал в своём рукаве?

Пожав плечами, Мут вышел из комнаты, оставив меня наедине с моими тревогами. И что теперь делать? Придётся выкручиваться, импровизируя на ходу. Впрочем, как и всегда.

Content

Екатерина Крапивенцева
Мутная вода

Глава 1. Отчуждение (вместо предисловия)

Глава 2. Дорога в Зону

Глава 3. Насыпь

Глава 4: Чужие тайны

Глава 5: Коллектор

Глава 6: Тайник Стрелка

Глава 7: Мутная вода

Глава 8: История Мута

Глава 9. Долг

Глава 10: Повелитель кошмаров

Глава 11: «Пуля летит в Бар»

Глава 12: Подготовка к рейду

Глава 13: Дикая территория

Глава 14: Болотный Доктор

Глава 15: «Янтарь»

Глава 16: «Оазис»

Глава 17: Деревня кровососов

Глава 18: Схватка

Глава 19: «Свобода»

Глава 20: Пропажа

Глава 21: Секрет

Глава 22: Схрон Калаша

Глава 23: «Деревня Фантомов»

Глава 24: Ужас Копачей

Глава 25: Пуля – дура

Глава 26: «Глухой Оазис»

Глава 27: Гон

Глава 28: Подземелья

Глава 29: Секретный НИИ

Глава 31: Фантом

Глава 32: Привал

Глава 33: История Пули

Глава 34: Иллюзии

Глава 35: Неожиданное решение

Глава 36: Вот так встреча!

Глава 37: Калашников (рассказ Депутата)

***

***

Глава 38: Домыслы

***

Глава 39: Паук

Глава 40: «Хлопок»