Корнуолльские Ведьмочки и Непредвиденные Последствия

Глава 1. Чем занимается полиция?

— Я его прекрасно вижу…

Вытянув ноги, девушка сидела на ветвях старого вяза — достаточно толстых, чтобы можно было развалиться, опираясь спиной о могучий ствол. Следует заметить, что среди благопристойных жителей Литтл-Уиннинга подобное поведение считалось не подходящим репутации добронравной молодой женщины. Подобным образом действия девушки с удовольствием были бы включены в число наглядных примеров безусловно падающих нравов подрастающего поколения — темы, подлежащей детальнейшему рассмотрению почтенными леди пожилого возраста при каждой беседе. Тем не менее следовало признать, костюм девушки был вполне приличным. Порицать девушку можно было разве что за серо-фиолетовый шейный платок, каковой стоило постирать.

Излишне говорить, что здесь и сейчас девушка выглядела в высшей степени странно. Хотя, скорее всего, не столько «здесь», сколько «сейчас». Чуть потёртый на локтях камзол, свободную батистовую рубашку, жилетку из мягкой замши, бриджи, высокие чёрные сапоги на пуговицах с золотой оторочкой и даже треуголку с небольшим воткнутым под ленту пером, можно было назвать старомодными — и, в то же время, в чём-то даже и респектабельными — даже тем леди, что помнили продуктовые карточки и прочие лишения времён Битвы за Канал. Пару веков назад её костюм смотрелся бы вполне обыденно, хотя для пожилых леди конца восемнадцатого столетия, он тоже стал бы прекрасным поводом обсудить нравы подрастающего поколения. Ведь и юная Анна Листер покорение Монте-Пердидо и Виньмаль тоже наверняка начинала с лазания по деревьям…

С другой стороны, винтовка с оптическим прицелом, которую девушка крепко держала в руках, в те времена смотрелась бы не менее чужеродно.

— Могла бы снять с одного патрона. Гарантировано…

— Если бы я тебя не знал… — проворчал её спутник. В шляпе-федоре и макинтоше с капюшоном он тоже выглядел несколько неуместно посередине солнечного июльского дня.

Облокотившись о капот старого Рейндж Ровера — типичного «сэндвича с джемом»[1] — Джерард Киттлер закурил. Сам себе в этот момент он напоминал, скорее, техасского рейнджера или детройтского детектива, нежели инспектора полиции из Девонпорта.

Но Джерард Киттлер числился не в полиции Давэнпорта, что на Миссисипи, и уж тем более не в Девонпорте, что расположился на противоположной стороне земного шара, на острове Тасмания. Инспектор жил и работал в округе Девонпорт раскинувшегося на восточном берегу дельты реки Тамар города Плимут, что на юго-западной границе церемониального графства Девон.

К западу от Тамар лежало графство Корнуолл. Страна тёплого моря и солнечных пляжей, выветренных скал, тихих озёр, замков той или иной степени разваленности, пиратских пещер, заброшенных каменоломен и уходящих в глубины веков традиций контрабандного промысла. Хотя, прежде всего, во всём мире графство было известно своими легендами и преданиями. Сказания о короле Артуре и волшебнике Мерлине (первом), Тристане и Изольде, мужественных рыцарях, благородных девах, феях и великанах — всем этим был Корнуолл с его многочисленными дольменами, менгирами, кромлехами, кельтскими крестами и триквертами. Ещё Корнуолл был землёй неизменных историй про фей и волшебство, заставляющих сердце любого ирландца биться чаще. Пелларов, ведьм и колдунов…

С которыми, будь на то воля Джерарда Киттлера, он предпочёл бы общался как можно реже.

К сожалению, родная дочь инспектора, двенадцатилетняя Эрин Киттлер, тоже была ведьмой. Как и её помешанная на оружии «тётушка», в настоящий момент сидящая над Джерардом со своей любимой винтовкой[2], стоившей не меньше двенадцати тысяч фунтов.

— Я просто констатирую факт…

Расположившаяся на дереве девушка снова чуть подкрутила прицел.

— Я, сейчас, какой, день… — пробормотала она. — У тебя, берёзовый, день. Не, день рождения. Где открытки, чудовища… Да чтоб тебя!

— Скорее, где открытки от друзей, — инспектор глубоко затянулся.

— Давай сам будешь смотреть, если такой умный! Так… Будешь колдовать… О, помчался к мамочке!

— Использование магии ведь запрещено ученикам, живущим среди магглов. Верно?

— Эти не-маги, похоже, о запрете не в курсе.

— А паренёк явно наслаждается их незнанием…

— Ты его в этом вини… Эй!

— Чего?!

— Мы могли спалиться. Воистину я была очень предусмотрительна, когда оставила обоймы в машине. Парнишку чуть было не огрели чугунной сковородой.

— И куда бы ты стреляла? До дома Дарсли две с половиной тысячи футов.

— В сковородку, естественно… Так похоже, сегодня он из дома уже не выйдет. Сворачиваемся?

— Ты можешь объяснить, почему этот мальчишка так всем интересен? Снейп же чуть в драку не полез…

На самом деле как раз полез — взбешённого зельевара инспектору, ещё в бытность констеблем участвовавшему в разгоне футбольных хулиганов, удалось удержать с большим трудом. И то, лишь с помощью Грегора Майера, добродушного садовника Преддеков. Человека с немалым борцовским опытом, насколько мог судить Джерард.

— Зайдём перекусить? — предложила девушка.

Пока она заказывала еду — то есть выбирала соус к неизменной картошке и сосискам — Джерард снова прокрутил в голове ту беседу. Деталей он не уловил, но общая картина, на первый взгляд, понятна. Мальчик, сын злейшего врага профессора Снейпа, в результате предательства другого злейшего врага профессора Снейпа, каким-то образом стал сосудом для души ещё одного злейшего врага профессора Снейпа. После чего профессор оказался обязан всячески потакать отличающемуся отвратительнейшим поведением молодому Поттеру, вместо того чтобы сгнобить того в подземельях — чего молодой Поттер, безусловно заслуживал. В последнем был виноват директор Хогвартса Альбус Дамблдор, сколь ни странно — очередной злейший враг профессора Снейпа (по совместительству — работодатель).

Подобная концентрация злейших врагов профессора Снейпа вокруг, собственно, самого профессора, наводила на размышления о серьёзных проблемах в его жизни. Не в последнюю очередь — психических.

От размышлений о превратности жизни профессора зельеварения Джерарда отвлёк стук тарелок. Рейчел за один раз ухитрилась притащить сразу и две тарелки, и три чашки, и даже миску с чипсами — последнюю придерживая подбородком. Расставив еду по столу, ничего не пролив и не просыпав, девушка быстро буркнула нечто вроде «варсагок» и с аппетитом принялась за сосиски, щедро сдабривая каждый кусок густым луковым соусом.

Ни на девушку, ни на выложенные на стол револьвер и резной амулет из нескольких вложенных друг в друга костяных шаров немногочисленные посетители паба не обращали ни малейшего внимания.

— Меы пведостовожноши, — уже набив рот, на всякий случай пояснила Рейчел. — Наф не видяч и ме флыфач. Даве маки.

На одном дыхании умяв свою порцию, Рейчел принялась за кофе. За то время, пока Джерард ел, она, явно наслаждаясь процессом, выпила первую чашку и взяла вторую лишь тогда, когда инспектор пригубил свой чай.

— Кстати, знаешь, в чём разница между кофе с коньяком во Франции и в Австрии?

— Понятия не имею.

— В Австрии общепринятой считается пропорция в одну жидкую унцию коньяка со специями и сахаром на четыре унции кофе.

— А во Франции?

— Малюсенькая чашечка крепкого кофе и бокал коньяка, которым его запивают.

— Потрясающе, — кофе Джерард не переносил и в чём-то даже понимал лягушатников. Бокал хорошего коньяка способен перебить вкус какой угодно гадости. — Предполагаю, что тебе по душе австрийский кофе.

— Не-а! Ирландский, с восьмилетним «Финниганом» и жидкими сливками!

— Предпочитаю не портить вкус хорошего виски. Так что там с Поттером?

Рейчел задумчиво изучала содержимое своей второй чашки.

— Некоторые почему-то добавляют взбитые сливки. Но, поскольку кофе по-ирландски пьют не через коктейльную трубочку, избежать сливочных усов почти невозможно. А то, что у этих самых некоторых обычные сливки свёртываются на дне чашки, так это потому, что руки у них не оттуда, откуда нужно. Э-эх… Так вот, как вижу ситуацию я. Не Дом Преддек, не британский род во главе с Эндером, а я…

Девушка задумчиво облокотилась о столик, подперев подбородок ладонями.

— Есть мальчик, каким-то невероятным способом сумевший даже не избежать, а защититься от смертельного проклятия. При том, что все известные мне — а значит и Страже Ньюфаундленда — способы защиты от него подразумевают такие некромантические ритуалы, что любой вменяемый чародей предпочтёт сдохнуть, но не воспользоваться ими. Дешевле выйдет. Тем более, что такая смерть мгновенна и безболезненна. Не говоря уже о том, что годовалый ребёнок их просто не проведёт. Н-да…

— А как тогда объяснить произошедшее?

— Единственный кажущийся мне реальным вариант — ошибка самого Риддла. Он к этому времени уже окончательно поехал крышей, но по-прежнему оставался единственным экспериментирующим некромантом в Европе. Не знаю, зачем ему приспичило создать себе живой хоркрукс… Собственно, до него вообще никто не пытался создать их больше одного, то есть даже хоть какой-то теории не было…

Девушка поморщилась.

— По сути дела, потому-то лорд Глойн сначала и помогал Тому Риддлу. Уникальная возможность изучить множественные хоркруксы. Оптимальные методы их создания, тонкости балансировки, побочные эффекты…

— Поясни мне одну вещь… Риддл убивал людей, приносил их в жертву для своих кровавых ритуалов и опытов на младенцах — а британские Преддеки просто конспектировали его действия? Искали побочные эффекты?!

— Это очень… тонкий момент. Понимаешь, сассанахи всё равно убивали бы друг друга. Все люди регулярно принимаются убивать себе подобных, а внутренние дела Магической Британии не касаются Дома. Война способствовала бизнесу, а Porth-Ia было нейтральной территорией.

— Тогда мне непонятно, почему вы — почему Глойн Преддек вдруг выступил против Риддла?

— Риддл пересёк черту. Есть определённые вещи, которые делать нельзя. Никому и никогда, вне зависимости от оправданий. В тот день, когда Риддл впервые пришёл к Преддекам, он был с этим вполне согласен. Но побочный эффект многократного раскола души… Он сводит с ума. Превращает даже не в зверя, но в безумного одержимого. А Глойн дал слово. Но об этом, — девушка вдруг спохватилась, — лучше поговорить с Эндером. Меня тогда здесь и близко не было. Так вот, возвращаясь к Поттеру…

Полицейский участок Литтл-Уиннинга располагался в добротном старом здании с полуторавековой историей — если быть точнее, сто пятьдесят лет ему должно было исполниться через год. Двухэтажный дом с цоколем, в котором располагались три камеры, некогда тёмные и мрачные, ныне же вполне светлые и даже в чём-то уютные. По крайней мере, так заявлял известный городской пьяница мистер Коллинз, проведший в них как бы не больше времени, чем все остальные задержанные вместе взятые.

Хотя, возможно, он просто предпочитал стены и нависающий над головой кирпичный потолок полицейского участка скалке в тяжёлой руке миссис Коллинз — женщине статной, широкоплечей и оттого зачастую чрезмерно решительной.

Обычно в разгар рабочего дня — которым, вопреки мнению того же мистера Коллинза пятница всё же являлась — в здании, помимо занимавшегося составлением отчётов инспектора, присутствовало всего пара констеблей и сержант. А также, естественно, секретарь миссис Флэнаган, чистокровная англичанка, по возрасту и внешнему виду удивительно похожая на свою ирландскую однофамилицу-актрису. Однако именно сегодня инспектор Уиллис вместе с миссис Флэнаган, подобно легендарным рыцарям Круглого Стола покинули родной город, чтобы добыть сокровища из логова монстра (среди полицейских Литтл-Уиннинга сей ежегодный подвиг сэра Уиллиса именовался «Битва за Бюджет Восточного Управления при Гилфорде»), а дежурного констебля Гастингса опять подкосила мигрень. Подменявшая его специальный констебль Ратфорт, смешливая и милая девушка, работала только до обеда, так что в настоящий момент любое неожиданное нарушение покоя горожан могли встретить разве что занявший компьютер в кабинете инспектора на втором этаже и погрязший в бумажной работе сержант Оуэнс, а также зорко охранявший телефон миссис Флэнаган констебль Тидбол.

Именно он и столкнулся с двумя ничем особо не запоминающимися посетителями, что около двух часов пополудни тридцать первого июля девяносто второго года зашли в полицейский участок города Литтл-Уиннинг, что в графстве Суррей.

— Доброе утро, джентльмены! — поприветствовала констебля девушка, вошедшая первой. Сколь ни странно, но неуместность подобного приветствия осталась констеблем Тидболом незамеченной.

— Кто там, Алан? — донеслось со второго этажа.

— Мужчина и женщина. Я их не знаю.

— Узнай, чего им нужно. Путеводители и карты для заблудившихся туристов на полке секретарской стойки.

Алан Тидбол родился в Литтл-Уиннинге, вырос здесь, а когда ему исполнился двадцать один год, будучи здоров душой и телом, имея рост на четыре дюйма выше обязательных пяти футов восьми дюймов, стопроцентное зрение и не совершив ничего уголовно наказуемого, заполнил высланный ему опросный лист для поступления на государственную гражданскую службу и, спустя некоторое время, заполненное собеседованиями и предписанным законами обучением, стал полицейским.

Алан Тидбол был самым обычным констеблем полиции. Как и другие констебли графства Суррей, он получал восемьсот двадцать пять фунтов стерлингов в месяц, и верил, что честно зарабатывал своё жалованье.

Ещё констебль Тидбол был высок, белокур и выглядел очень молодо — главным образом потому, что и в самом деле был ещё очень молод. Он был последним пополнением участка и даже задавая вопросы при рутинной полицейской работе, он частенько попадал, что называется, пальцем в небо. Иногда констебль Тидбол и сам чувствовал себя довольно глупо из-за неумения быстро связать пару слов. Это было бы вполне простительно, если бы юноша все ещё только постигал искусство полицейской беседы. Но констебль Тидбол служил в полиции Литтл-Уиннинга уже пятый год, то есть вдвое больше, чем необходимо сообразительным молодым юношам для получения звания если и не сержанта, то хотя бы временного следователя[3].

— Вы туристы? — спросил Алан после непродолжительной паузы.

— Детектив-инспектор Киттлер, полиция Плимута.

Мужчина в плаще-макинтоше показал документы.

— Детектив-констебль Преддек, Гарда Шихана, — улыбнулась девушка.

— Это полицейские! — крикнул констебль в сторону лестницы.

Если ему и ответили, то за треском компьютерного принтера этого никто не услышал.

— Прошу прощения, сержант Оуэнс сейчас готовит графики для обсуждения на следующей неделе. Наш начальник, инспектор Уиллис сейчас в Маунт Брауни. Это в Гилфорде.

Констебль Тидбол немного подумал и решил уточнить, чтобы у гостей не сложилось впечатления, что начальник участка покинул рабочее место по личным делам. Это бросило бы тень на полицию Литтл-Уиннинга в глазах гостей, а их участок и так за глаза иногда называли «сборищем недалёких лентяев».

— У него там совещание и защита бюджета. В Восточном Управлении.

— Жаль. Но, возможно, вы сможете нам помочь.

— Вы ведь знаете, что породистые кошки могут стоить больше тысячи фунтов? И это не экзотические породы, вроде као-мани, каракалов, тойгеров или сафари, а американские мейн-куны, русские голубые или шотландские вислоухие! Десяток котят с документами, украденные из питомника, стоят больше, чем вы зарабатываете за год!

— Знаете, я не понимаю. А при чём тут…

— И перевезти их на континент гораздо проще, чем наркотики — просто потому, что наркотики полиция и таможня ищет очень активно, а на котят им плевать…

— Из Девонпорта ходит множество пассажирских рейсов в Испанию, Португалию и Францию, — пояснил своё присутствие инспектор Киттлер.

— И в Ирландию. У вас тут последнее время не было необычной активности с котами? Или другими животными?

Констебль Тидбол в породистых котах совсем не разбирался, но про шотландских вислоухих и каракалов что-то слышал. Хотя и не очень представлял, как именно они выглядят.

— Да вроде нет… Мистер Лестер, по-моему, разводит котов, но вроде как говорил, что они девонской породы. У Бишопов, у Фигг и ещё у Малькольма-младшего куча котов, но они у них уже много лет не меняются. А, ещё в прошлом году многие жаловались, что у Дарсли в доме буквально сотни сов, даже в доме не помещались, сидели по всему саду, и на крыше, и на заборах по всей улице! У меня где-то были фотографии, я их тогда много сделал, но не могу найти. Куда же я их сунул…

Констебль Тидбол начал судорожно рыться в столе за которым сидел. Не найдя в них искомого, он переключился на выдвижные ящики настольной картотеки.

Там фотографий тоже не было.

— А птиц так не воруют? Я просто подумал, что ведь они тоже должны чего-то стоить. А то от Дарсли…

Констебль задумался. Настолько сильно, что под конец даже начал морщился от напряжения.

— Мне они кажутся очень подозрительными людьми…

— Они совершали что-то противозаконное? — заинтересовалась девушка.

— Нет, — после ещё более тяжёлых раздумий, ответил констебль Тидбол. — Не могу ничего такого за ними припомнить. Но почти уверен. Знаете… Ох… Извините, это, наверное, погода. Давление меняется. У нас Гастингс даже на работу сегодня выйти не смог. Некоторые говорят, что тут какая-то погодная аномалия, часто у людей мигрени бывают. Не только в участке, но и в школе, например. А когда я был в отпуске в Сомерсете, все три недели чувствовал себя очень хорошо!

С эмпатией у Рейчел обычно было туго, но сейчас она почувствовала сожаление оттого, что не могла перекинуться с констеблем хотя бы парой слов в более непринуждённой обстановке. Да, к большинству мужчин она относилась с насмешливым снисхождением, а на не-магов в форме у неё была неявно выраженная аллергия — но даже отсутствие способности быстро устанавливать эмоциональную связь с другими людьми не мешало ей понять, что творилось у молодого мистера Тидбола в голове. Который очень нуждался в том, чтобы кто-то заверил его — «Эй, парень, твоя жизнь вовсе не так бессмысленно сумбурна, какой кажется!»

За последние пять лет констебль наверняка получил несколько дюжин Конфундусов и с полдюжины Обливиэйтов.

Ментальную магию Раггерги не переносила так, как мог только Страж из Тириннанока. Незаконный Обливиэйт по законам Ньюфаундленда расценивался почти как убийство и, как она подозревала, это было одной из основных причин, по которой все прошедшие сорок лет остров оставался практически независимым от канадского Министерства. Хотя некоторыми выдвигались и другие версии. Особой популярностью пользовалась та, что вопросы патентных сборов и пошлин в крупнейшем городе волшебного мира на восточном побережье Северной Америки играли в самодостаточности острова определённую и вполне заметную роль.

— Жаль, но ничего не поделаешь. Отсутствие результата — это тоже результат! — бодро завершила разговор представительница ирландской полиции.

— Я бы хотел вам помочь, — развёл руками английский констебль. — Может быть чаю? Наверное, надо было его сначала предложить…

— Не возражаем, — впервые за всё время улыбнулся инспектор из Плимута.

Констебль Тидбол поднялся из-за стола, достал из шкафа три тонкие фарфоровые чашки, жестяную коробку с чаем и электрический чайник. Пару раз попытался его включить, чему прибор явно сопротивлялся, потом догадался заглянуть внутрь и, покраснев, отправился наполнять чайник водой.

— Гарда Шихана? Я думал, ты не умеешь лгать, — вполголоса спросил инспектор Киттлер.

— Я не могу лгать. Поэтому не уточнила страну. С ирландского это переводится как «полиция». Точнее — «силы правопорядка». Он сам решил, что я из Ирландии.

— Кстати, только мне кажется, что этот констебль — полный идиот? Каким чудом он прошёл тесты, хотелось бы знать?

— Когда он проходил тесты, он не был таким, — негромко пробормотала Рейчел. — И, готова поставить свою шляпу, что сержант с бумажками наверху тоже не был настолько рассеян, чтобы забыть о прибытии непонятно кого непонятно с какой целью…

— Поясни.

— Многократное, регулярное промывание мозгов. Причём довольно прямолинейное — мастер, как наш знакомый Северус, аккуратно заменил бы воспоминания на нужные ему, а не тупо блокировал бы их.

— Маги? Для чего?

— Поттера уже сотню раз должна была забрать опёка, а за Дарсли, я уверена, числится не меньше десятка таких поступков, за которые суд Её Величества может дать вплоть до пожизненного. Школа, социальные службы, соседи, полиция. Все те, кто замечает эту местную «погодную аномалию», от которой череп тяжелее чугунного котелка. Стало быть прогрессирующий склероз всем этим милым людям обеспечен в очень раннем возрасте — и вовсе не из-за их любви к нездоровым привычкам и пренебрежения здоровым питанием. Милому Алану, думаю, осталось лет пять-десять, не больше…

— А если он… переедет? — негромко спросил Джерард, когда вернувшийся констебль Тидбол отвлёкся на закипающий чайник.

— Хуже не будет. Если верить как докторам, так и колдомедикам — после тридцати мозг и в обычной ситуации перестаёт справляться с кислородным стрессом и демилленизацией[4], а уж с регулярным разрывом синапсов от менталки… Но там, где придётся регулярно общаться с кучей разных людей и постоянно напрягать извилины — ему должно полегчать. Хочешь помочь парню?

— Рассел попросил подыскать кого-то, раз уж я планирую переехать, — уклонился от вопроса инспектор.

— Если сразу послать Тидбола на курсы детективов, он провалится. Минимум годик дайте ему повариться в большом городе. Постоянная физическая и мозговая нагрузка. И регулярный сон. В принципе, двадцать шесть лет, ещё должно помочь…

— Вы о чём-то говорите? — неловко улыбаясь, Алан Тидбол повернулся к гостям. Чайник закипел и констебль осторожно разливал кипяток по чашкам. — Простите, я что-то задумался…

— Обсуждаем превратности полицейской службы, — мило улыбнулась Рейчел. — Ничего особенного.

— Вы не думали о том, что стоит сменить место работы? — неожиданно спросил инспектор Киттлер.

— Честно говоря, не знаю. Мне всегда хотелось быть полицейским. Или пожарным, но туда меня не взяли. Просто, конечно, я не самый лучший констебль, но…

— Я имел в виду — сменить место службы. Плимут, Девон. Я собираюсь уходить и в управлении освобождается место.

Теперь констебль Тидбол выглядел ошарашенным.

— Я… Я не думал об этом. Понимаете, это ведь большой город…

— Всего четверть миллиона человек, — ухмыльнулась Рейчел. — Далеко не Лондон и не Baile Átha Cliath[5].

— По сравнению с Литтл-Уиннингом — очень большой. И даже мне понятно, что полицейская служба там очень сильно отличается от нашей. Да и преступления, наверняка, самые настоящие, как в детективах! Не то что тут, кража из магазина — уже событие месяца…

Инспектор Киттлер вдумчиво посмотрел констеблю прямо в глаза.

— Самой первой фразой, которую заслуженный офицер полиции сказал мне в первый день, когда я вышел патрулировать улицы Девонпорта была «Это работа за&бывает, сынок». И несколько лет спустя, во время подомового обхода с опросом, дождливым промозглым и ветреным вечером один пожилой джентльмен пригласил к себе. Он налил мне чашечку согревающего, и в ходе беседы я узнал, что он прослужил констеблем целых тридцать лет, а получал пенсию и того больше. И знаешь, что он спросил, когда мы прощались? «Скажи, сынок, эта работа всё так же за&бывает?». И где бы я не оказывался по делам службы, там всегда находился старый хрыч, втиравший желторотым новичкам бессмертную фразу про то, что «эта работа за&бывает».

Коротким жестом инспектор прервал готовую было сорваться с губ констебля реплику.

— Мне приходилось заниматься ужасными вещами. Я видел множество мертвецов и тех, кому вот-вот предстояло ими стать. Держал людей за руки, а жизнь покидала их прямо на моих глазах. Я видел самые худшие стороны человека. Зарабатывал раны, мелкие и серьёзные. Пропускал дни рождения, включая собственной жены и дочери, свадьбы, похороны и кучу не менее важных дней. Мои выходные и отпуска отменялись, когда я уже стоял на пороге с чемоданами, и так же часто приходилось выходить на смену, чтобы кого-то подменить. Работал многие часы без перерывов и недели без выходных. Ходил как зомби из-за недосыпа и возносил хвалу небесам, когда они являли чудо Господне, и выходные всё же наступали. Что уж говорить об отпуске.

Констебль Тидбол глядел на инспектора непонимающим взглядом.

— И когда я заговорил об уходе, было много всяких обсуждений и разговоров с коллегами, которые тоже отработали свои двадцать, а зачастую и больше, лет, и каждый — каждый! — хоть раз, но вспоминал про ЭРЗ-фразу. Но знаешь, что мы вспоминали намного чаще? Хорошие дни, невероятных людей, с которыми нас свела служба в полиции Плимута. Дружеские подколки, смешные ситуации и самые эпические провалы, которые мы творили или хотя бы были им свидетелями. Всё то, чем на самом деле была наша служба. Одна миллионная на ЭРЗ и всё остальное — на хорошее.

Рейчел подумала, что Джерард сейчас очень напоминает ей старика Бёрнса и инспектора Эйлин Бёрк одновременно. Прямо перед тем, как Рейчел стала кадетом ньюфаундлендского надзорного дивизиона.

— Хорошая ли это работа? Однозначно. Стоит ли она того? Безусловно. Хорошо ли оплачивается? Ну, неплохо. Пенсия? Не так хороша, как могла бы быть, но вполне достойно на фоне других. Предложу ли я её своим друзьям? Да даже дочери, если ей это покажется интересным. Чем она была для меня? Лучшим. Занятием. В жизни.

Инспектор Киттлер искренне улыбнулся.

— Я не жалею ни об одной секунде.

— Но вы увольняетесь…

— Просто мы с дочерью переезжаем в Ковентри. Службу я продолжу там. А сейчас прикидываю, кого посоветовать вместо себя.

Констебль дёрнулся, чуть не перевернув чай.

— Спасибо за доверие, детектив-инспектор, но я, честно говоря, не думаю, что справлюсь.

— И правильно, не та ситуация, чтобы торопиться. Но с высоты своего понимания человеческой природы — мне почему-то кажется, что ты из тех людей, чей ум теряет остроту, будучи погружённым в сонную рутину небольшого провинциального города. Возможно, Плимут окажется тем местом, которое ты и искал, решив стать полицейским. Просто подумай об этом.

Некоторое время они молча пили чай, отдавая должное умению Алана получить из пакетированного «листа категории D» вполне приличный напиток. Затем Рейчел, предварительно попрощавшись, покинула мужчин чтобы попудрить носик. Как и следовало ожидать, констебль не обратил на это никакого внимания. Так что, оставив визитную карточку на столе, Джерард Киттлер оставил констебля Тидбола наедине с собственными мыслями.

Он искренне надеялся, что в Плимуте констеблю станет лучше.

— Если бы я действительно хотела спрятать Поттера, и при этом категорически не хотела обращаться к Преддекам — просто потому, что в Англии даже газетные статьи и фоторепортажи о корнуолльских ведьмах и шабашах не-маги считают, как это… «этническими фокусами жадных до денег пройдох» и простонародными суевериями, да у нас там гонки на летающих черпаках каждый год проводятся, плюс квалификационные испытания, и никто, вообще никто не обращает внимания!!! — я бы отправила контролировать ситуацию Северуса. Он полукровка, живший среди не-магов, и не считает, что на зелёный сигнал светофора дорогу переходят выпускники Слизерина, а на красный — Гриффиндора.

— Чего?

— Когда я впервые услышала эту версию, я ржала минут пять без перерыва! Но дело не в этом — он один из лучших легилиментов Магической Британии. Я бы никак не смогла распознать, что он кому-то подменил воспоминания — а ситуация с мистером Тидболом бросалась в глаза даже тебе, человеку крайне далёкому от ментальной магии. Но по какой-то причине Дамблдору нужно было держать Северуса от Поттера как можно дальше…

— Северус ненавидит Поттера.

— Сейчас — разумеется. Но если бы он изначально хотел причинить мальчику вред — убил бы тогда, в детской дома Поттеров, осенью восьмидесятого. А наблюдая за жизнью их отпрыска постоянно, с учётом того, как тот живёт… Презирать, смотреть свысока, игнорировать — элементарно. Но ненавидеть, искренне, от всего сердца — нет, не стал бы. Здесь что-то не то…

— Однако, насколько я знаю, этот Дамблдор наоборот, требует, чтобы Северус относился к ребёнку со снисхождением.

— Видишь ли… Да, мне всего лишь двадцать пять, и опыт в Страже совсем небольшой, но даже его мне вполне хватило, чтобы понять одну вещь. Нет человека страшнее, чем тот, кто вынужден быть добрым и хорошим по независящим от себя обстоятельствам.

Джерард задумался.

— Ты это сейчас про себя, Снейпа или Поттера?

— Не только…

Вопреки ожиданиям, Рейчел оставалась серьёзна.

Глава 2. Как Куинни Смит одержала победу над самой собой

Ранним воскресным днём второго августа, Куинни, поднявшись по дороге до мало кем замечаемого поместья Porth-Ia, вместе с пятью своими однокурсницами сидела на огороженной плетнём поляне. Ещё на прошлой неделе, узнав о планирующемся приезде Смитов в курортный городок Сент-Айвз, хозяин поместья любезно предложил Бетани Смит пригласить её дочь на совместные летние уроки для юных леди — что бы это ни значило. Возможность провести хотя бы несколько часов отпуска для себя стала невозможным искушением, так что в первый же день Куинни предстояло увидеть что-то интересное. Даже не считая возможности попрактиковаться в магии, обычно запрещённой для тех юных ведьм, что жили среди обычных людей — магглов.

Впрочем, в это воскресенье занятия не подразумевали использования заклинаний.

— Доброе утро, леди!

Зенобия Уильямсон, моложавая женщина лет сорока в консервативном жокейском костюме внимательно оглядела рассевшихся перед ней девочек. Алларг, единственная наследница лорда Эндера Преддека, сложив руки на коленях чинно восседала в раскладном кресле с подлокотниками и кружевным летним зонтиком над спинкой. Панси Паркинсон, Лаванда Браун и Мораг МакДугал, подогнув ноги, сидели на расстеленном на траве покрывале для пикника. Эрин Киттлер и Куинни Смит вообще залезли на ограду и балансировали на верхней жердине с детской непосредственностью. Не самые лучшие ученицы.

С другой стороны, в жизни Зенобии были ученики намного хуже и наглее. Особенно из числа магглов.

— Прогулки верхом являются замечательным и достойным способом времяпровождения. Во времена моей юности было принято учить дочерей ездить как в дамском седле, так и по-мужски — и не только для отпрысков аристократов и джентри, но и среди просто старых родов. Естественно, тех, кто мог себе это позволить. Но, поскольку нынешнее руководство Хогвартса полагает подобный род занятий излишеством, навыки верховой езды вам, девочки, придётся осваивать летом. Впрочем, ничего сложного в этом нет. Даже в весьма закостенелых в традициях семьях верховая езда, как и общий интерес к лошадям, считается приличествующим леди увлечением. Конечно, сначала вам предстоит узнать о них многое: породы и их признаки; масти и схемы окраса; различные аллюры — естественные и вырабатываемые дрессировкой…

Четыре пары любопытных ушей жадно ловили каждое слово миссис Уильямсон.

— Но мы с вами, в первую очередь, займёмся другим, поскольку книжной премудростью можно овладевать и самостоятельно. Итак! Крайне важным для юной леди является правильный выбор костюма для выезда. Для прогулок на природе допускается надевать костюмы попроще, из крапивного сукна или шерсти. Для официального выезда, в том числе для совместных прогулок с другими незамужними леди требуются элегантные наряды, шёлк или бархат. Для охоты, а также для выездов с женихом предпочтителен строгий костюм из хромовой замши. При этом также важно обращать внимание на цветовую гамму. Костюмы для официального выезда могут быть яркими, в том числе даже с зачарованным рисунком. Для выезда на охоту предпочтительна одежда натуральных оттенков или же строго чёрная. Для обычной прогулки следует остановиться на тёмно-синем, сером, зелёном или, коричневом основном цвете; летом допускаются любые светлые оттенки, кроме белого. Теперь перейдём к покрою. Бельё под костюм для верховой езды надевается обычное: сорочка, спортивный корсет, панталоны. Никаких нижних юбок! Даже если вы хотите продемонстрировать свою женственность в дамском седле, под юбкой-фартуком у вас всегда должны быть бриджи, заходящие ниже колена. Или длинные панталоны со штрипками, если есть желание обозначить некоторый вызов старомодной морали.

Миссис Уильямсон скупо улыбнулась, вспоминая что-то своё.

— Между прочим, производит неизгладимое впечатление, если на прогулке присутствует двухсотлетний глава рода вашего кавалера или избранника. Но… впрочем, неважно. Под жакет надевается или блузка, или небольшая шемизетка. Вставка по принципу манишки, — пояснила наездница, заметив недоумение на лицах Эрин и Куинни. — В ансамбль также может входить жилет. Если же ваш выбор пал на костюм с юбкой…

Вводный урок, посвящённый правилам выбора одежды занял почти полтора часа. Лишь после его завершения миссис Уильямсон соблаговолила приступить к первому практическому уроку верховой езды — то, ради чего, собственно, девочки и поднялись ни свет, ни заря. Предложение Эрин на первый раз обойтись джинсами и блузками наездница отмела сразу, даже немного рассердившись. Из последовавшей короткой, но очень эмоциональной дополнительной лекции девочки узнали, что выбор одежды для верховой езды обусловлен не только внешней эстетикой, но и сугубой практичностью.

— Даже если вам, леди, и захочется шокировать гостей Донау-Ауэр Фоатрааксабнт[6] образом маггловской девушки, выбирайте для этого жокейский костюм в стиле «дерби». Никаких трущихся швов на бриджах! К тому же даже у магглов на бриджах для верховой езды есть специальные вставки, которые цепляются за шерстяной покров лошади или покрытие седла, дополнительно удерживая вас на месте. И перчатки! Кроме эстетики, ваши перчатки выполняют немаловажную защитную функцию даже летом. Верховая езда — это постоянный контакт с верёвками и поводьями, что является быстрым путем к мозолям и растёртой коже! Ну и сапоги, конечно же…

Спустя полчаса, когда будущие наездницы переоделись, миссис Уильямсон подогнала их костюмы заковыристым заклинанием — «Я вас умоляю, леди, никакой небрежности, никакого этого маггловского «оверсайза»!». Взгромоздившись в сёдла при помощи мистера Майера, девочки направили лошадей на прогулку вокруг поместья. И лишь только ворота Porth-Ia скрылись за поворотом, Мораг, Элли и Панси принялись наперебой рассказывать Эрин и Куинни про Вечера в Гемайнде-Ау, небольшой деревеньке в нескольких милях от Вены, куда во времена Великой революции маггловская и магическая аристократия перенесла из Парижа центр европейской культуры.

Фоатрааксабнт… После исчезновения Сезонов Булонского леса, этот вид общения стал вполне сравним с французской соколиной, русской псовой или британской охотой на лис; отличались лишь экипировка и действующие лица. И в обоих случаях лошади играли большое значение: на охоте — как транспортное средство, во время Вечера — как способ показать себя. Точно так же, как ворчливым седым старикам знакомы все повадки зайца и лисы, главам старейших и богатейших родов Европы были известны все, включая самые пикантные, подробности не только о планирующихся сделках или политических назначениях, но также и о женихах и невестах текущего года. Вместо полей и лесов охотничьими угодьями служили дорожки, беседки и луга заповедных пойм австрийского Дуная, равно как и гостиные и бальные залы Вены, где собирались сливки европейского и средиземноморского волшебного сообщества.

Конечно, поиски супругов для наследников древних или же просто богатых родов — как и деловых партнёров — не ограничивались верховыми прогулками и конным спортом. Были и танцы, и игры в живые шахматы, и утренние беседы под «Chablis Grand Cru», и пятичасовой чай — весь тот вихрь событий, без которых Вечер в Гемайнде-Ау был бы немыслим. Были и сплетничающие mamа́, и тайные изучения семейных финансов, и скандальные известия о наследственном слабоумии — все те подковёрные махинации, что испокон веков сопутствуют матримониальным планам…

В итоге, большую часть поездки девочки воображали себя в Хофбурге, венском дворце, где традиционный выезд всадников Haute École[7] на Белом манеже Winterreitschule[8] возвещал начало охоты на потенциальных женихов и невест.

Когда кавалькада вернулась в поместье и дождалась отставшую Эрин — её конь будто бы нарочно постоянно пытался свернуть куда-нибудь в сторону — Рулле и Паски под предводительством экономки мисс Мэри Кейн уже принесли на поляну тяжёлые перевязанные лентами корзины для ланча. Затем мисс Кейн и миссис Уильямсон помогли девочкам спешиться. Кроме Мораг — шотландка ловко перебросила ногу через круп и весьма изящно соскочила на землю. Вопреки ожиданиям Эрин — не застряв в стремени.

Вороной, на котором решительно восседала Эрин, разумеется, тут же взвился и попробовал скинуть наездницу. Он с самого начала невзлюбил ирландку и сейчас, спустя два часа постоянного натягивания поводьев и окриков, эти чувства были взаимными.

— В следующий раз я хочу другого коня, — пробормотала девочка, всё-таки сумев слезть на землю без посторонней помощи. — Послушного и доброго!

— А по-моему, вы с ним очень похожи характером, — усмехнулась Лаванда.

— Мне нужно сесть так, чтобы было к чему прислониться. Иначе вся спина станет разламываться и ноги отвалятся. Я всю дорогу простояла в стременах! Этот гад!.. Кстати, а что в корзинках?

— Салат, маринованные огурчики, кока-кола, лимонад, — деловито ответила экономка, — цыплята табака, кусочек языка, свиная отбивная, бублики, рогалики, шоколадные пирожные, земляничное мороженое…

— Да нам этого за неделю не съесть!

— Вы так думаете? — без тени улыбки отозвалась мисс Кейн, следя за тем, чтобы расстановка блюд на разложенных пледах была идеальной.

Озарённая ярким солнцем зелень лугов и рощ навевала на девочек безмятежное настроение. Рулле щелчком пальцев материализовал на поляне раскладные лежанки, покрытые толстыми синими ковриками.

— То что надо! — пропыхтела Эрин развалившись, будто римская матрона на обеденной клинии во времена расцвета Империи. — Не стоит упускать возможность насладиться хорошей погодой!

— Мне кажется, тебе лучше сидеть в более цивилизованной позе, — с сомнением сказала Лаванда.

— Чтобы твои внутренности не завязались узлом. От этого могут быть язвы и прочие пакости, — тут же добавила Мораг. — И тогда твои кишки сгниют, и пища будет проскакивать в брюшную полость…

Зависть, с которой постоянно боровшаяся со своим конём Эрин смотрела на наслаждавшуюся верховой прогулкой шотландку, была очевидна для всех присутствующих.

— Мисс МакДугал, вы не могли бы воздержаться от таких замечаний перед едой? — поинтересовалась мисс Кейн. — Танатологические диспуты принято вести в более академической обстановке.

— Как насчет того, чтобы подложить под спину подушки? — предложила Элли.

Когда всё было готово, мисс Кейн предложила девочкам не церемониться, чему те были весьма рады. Особенно Куинни, вставшая ни свет ни заря, во рту которой с тех пор не было и маковой росинки — если не считать небольшого сэндвича с тунцом на завтрак. А впечатлений она успела набрать столько, что ей казалось, будто с начала маминого отпуска прошло уже много дней.

Девочки налегали на еду с аппетитом, на который явно благотворно подействовало сочетание свежего воздуха и физических упражнений. Мисс Кейн и миссис Уильямсон достали из нетронутой плетёной корзинки сыр, который будто плакал огромными слезами, и завернутую в солому длинношеюю бутылку из тех, в которых, как говорила Бетани Смит, «прячется солнышко с южных склонов». Затем женщины раскурили толстые турецкие сигареты и легли прямо на траву, под раскидистым дубом. Миссис Уильямсон глядела вверх в густую листву, а мисс Кейн вбок, на девочек. Голубовато-серый дым с ароматом табака, перца и каких-то пряностей поднимался над ними и терялся в голубовато-зелёной тени древесной кроны, не колеблемый ни единым дуновением.

Закончив с курением, миссис Уильямсон поднялась, и кивком попрощавшись с мисс Кейн, направилась в сторону поместья. Эрин хотела было спросить, куда та собралась, но вовремя вспомнила, что правила приличия запрещают обсуждать чьё-либо внезапное исчезновение независимо от того, ясна его причина или нет.

— Миссис Уильямсон отлично держится в седле, — с лёгкой ленцой сказала Эрин. — Я так, наверное, никогда не смогу. Очень жалко…

Витавший над поляной запах лимонада, ароматных колбасок с чесноком, французских длинных батонов и лепёшек-скон с джемом и топлёными сливками смешивался с ароматами лета, словно прижимал девочку к земле. Закрыв глаза, Эрин вполне могла представить, что буквально тонет в подушках и кресле.

— У каждого человека своё призвание, — сказала Лаванда.

— Или даже не одно, — уточнила Мораг. — Вот я, например, просто обожаю лошадей.

Остальные девочки согласились. Хотя семья МакДугал предпочитала Ам-Монах Альпам, а берега Лох-Ломонда заливным лугам Дуная, в седле шотландка держалась настолько уверенно и, одновременно, грациозно, что безусловно привлекла бы всеобщее внимание на Фоатрааксабнте, случись ей там оказаться.

— А чем ты, Куинни, любишь заниматься? — лениво поинтересовалась Эрин. До её шестнадцатилетия оставалось ещё достаточно времени, чтобы будущая наследная Дама Ирландии превзошла Мораг в искусстве верховой езды.

— Ну… — смутилась Куинни. — Я плавать люблю. Мы с мамой сюда и приехали на две недели, чтобы как следует отдохнуть на море.

Про то, что на скромный отпуск в Сент-Айвзе Смиты смогли накопить только потому, что дочь весь год была на бесплатном пансионе, она умолчала.

— Плавать все умеют, — отмахнулась Панси.

Куинни бросила быстрый взгляд на Элли. Та еле заметно равнодушно пожала плечами.

— Я очень хорошо плаваю. Если бы я не поступила в Хогвартс, то могла бы попробовать получить стипендию на обучение в школе Вестбурн, в Уэльсе…

— Да ладно?!

По интонации Эрин остальные девочки поняли, что просто так в эту непонятную школу Вестбурн поступить было примерно так же легко, как в Итон Джастина Финч-Флетчли. А также то, что даже гордившейся своей физической формой Эрин поступление туда не светило.

— Ага, — кивнула Куинни. — Кстати, мы с мамой собирались вечером на пляж, ну, если она… Она очень устала на работе в последнее время, поэтому, раз я здесь у Элли, она легла отдохнуть в пансионе. Если придёте на Портмер-бич, можем вместе поплавать!

— Можем и отсюда пойти, — вступила в разговор Эрин. — Заодно и посмотрим на таланты Куинни!

— Но у меня купальник в сумке остался.

— Тогда мы соберёмся, а по дороге заглянем в ваш пансионат, — решила доселе молчавшая Элли. — Я попрошу мистера Майера нас сопровождать. Кстати, если твоя мама всё-таки решит пойти с нами — без него она не спустится. На тот пляж, куда мы обычно ходим, я хочу сказать.

Мисс Бетани Смит, разумеется, выразила желание искупаться вместе с дочерью, но так печально, что мистер Майер убедил её остаться в пансионе. Тем более, что лежавшую на кровати раскрытую книгу с названием «Восхитительные викторианские истории о любви и ужасе», насколько он знал, лучше читать подальше от любопытных носов двенадцатилетних ведьм.

За разговорами о лошадях, погоде и море сопровождаемые волшебником девочки спустились к Ля Пляж де Вьейе Фе[9] — небольшому покрытому мягким песком куску берега между Клоджи-Поинт и Мэнс-Хед. Обычные люди не могли заметить удобный спуск с Коаст-роуд и толпились на Портмер-бич в сотне ярдов восточнее. На Ведьмином же пляже, как и следовало из названия, наслаждались отдыхом исключительно те, в чьих жилах текла кровь волшебников.

Заливчик, на который выходил пляж был просторным и, по большей части, спокойным. Самым подходящим местом для плавания наперегонки.

— Мы поплывём, к скале или от скалы? — спросила Панси.

— Да мне всё равно, — махнула рукой Куинни.

— Ей, значит, всё равно! Ей, видите ли, совершенно всё равно, от берега к скале или от скалы к берегу! Хотя отсюда туда, это прямо противоположно тому, когда оттуда сюда. Именно поэтому…

— Так ты плывёшь или нет? — прервал её словоизлияния мистер Майер.

Волшебник вновь попал в самую точку. В увиливании и игре словами Панси Паркинсон заметно уступала не то, что Элли Преддек, но даже и Лаванде Браун, что сейчас явно наслаждалась происходящим.

— На первый раз хватит с Куинни соперника послабее. Скажем, Мораг или Эрин. Даже они легко должны справиться с зазнайкой! А вот если Мораг или Эрин не сумеют перегнать Смит — а я в это не верю — тогда уж выступлю я!

Мистер Майер задумчиво хмыкнул в усы, а Эрин горячо поддержала Панси:

— Она права! Победы Мораг будет вполне достаточно. Правда, Мораг?

— Раз плюнуть! — ухмыльнулась Мораг МакДугал. — Я с шести лет ходила с семьёй на крытой шлюпке, под парусами[10]. А школа плавания в Шотландии вторая по старшинству в мире!

— И что?

— А то, Смит, что плыть среди волн — это тебе не в маггловском бассейне с подогревом красиво выделываться!

— Ну что ж, тогда можно начинать, — вынес вердикт мистер Майер. — Плывёте до скалы и обратно. Согласны?

— Конечно согласны!!!

— Эй, эй! — замахала руками Панси. — Подождите! А если кто-то захочет схитрить?

— Зачем? — захлопали глазами Куинни и Мораг.

— А чтобы победить. Если плыть в одном направлении, тут всё было бы очевидно. А так, кто-нибудь вдруг повернёт задолго до того, как окажется у скалы и — раз! — обратно! Как будто она там уже была. Что тогда? Нам-то скалу отсюда не очень видно!

— Тогда она будет не победительницей, а обманщицей, — ответил мистер Майер. — Но раз уж ты так настаиваешь, будь по-твоему. Пусть каждая сорвёт по стеблю красной порфиры — всё равно её ближе к берегу нет. Водоросли и будут служить доказательством того, что каждая из девочек точно была у скалы.

— Другое дело, — согласилась Панси.

Девочки принесли несколько жердей, две из которых как следует воткнули в дно, а из остальных мистер Майер чарами соорудил нечто вроде помоста, от которого можно было оттолкнуться на старте. Лаванда и Элли, как не участвующие в споре, встали рядом с жердями, чтобы не допустить фальстарта. Мораг и Куинни залезли на помост.

— Ра-а-аз… Два-а-а…

На счет «Три!» МакДугал и Смит рыбкой прыгнули в воду, резво припустили вперёд и вскоре затерялись между невысоких волн. Иногда над водой мелькали головы и руки, но чьи именно, было уже не разобрать.

— А пока они развлекаются, я вполне успею позагорать, — решила Эрин и, подложив под голову свёрнутое сухое полотенце, разлеглась на песке. Подумав, Панси расположилась рядом, хотя её купальник загару не способствовал. Лаванда и Элли тем временем прыгали с помоста, стараясь произвести как можно больше брызг.

Прошло не больше четверти часа как Эрин, приподнявшись на локтях, воскликнула:

— МакДугал уже плывёт назад!

— Так быстро? Невероятно! — удивился мистер Майер, но приближающуюся девочку заметили уже все.

— Смотрите-ка, — крикнула Лаванда Браун, — а Мораг и в самом деле невероятно быстра!

— Я же говорила, что она сделает Куинни, как котёнка, — обрадовалась Панси Паркинсон.

— Ну-ну! — фыркнул мистер Майер.

Точка все увеличивалась.

— Смит только болтать горазда, — заметила Панси. — Я понимаю, что прожив среди магглов столько времени, можно начать считать их равными волшебникам, но…

Однако к концу фразы голос слизеринки совсем стих.

— Ну-ну… — повторил мистер Майер.

Фигурка девочки от точки выросла до размеров ногтя, потом ещё больше, и тут стало совершенно ясно, что к берегу спешит вовсе не МакДугал, а Куинни Смит.

Проплыв между двух шестов, условно изображавших финишную черту и переведя дух, она отдала водоросли Элли Преддек.

— А где Мораг? — тут же спросила Эрин.

— Я её видела на обратном пути, — скромно ответила Куинни, — она очень старалась.

Победа Куинни не вызывала сомнений. МакДугал на четвереньках вышла на берег, буквально высунув язык, только через несколько минут. Уронив рядом с собой пучок алой порфиры, девочка просто рухнула на песок

— Ну ты, уф-ф… и скользишь, уф-ф… — Мораг никак не могла отдышаться. — Точно как кельпи. Теперь я верю, что тебя никому не обогнать.

— Спасибо, — Куинни смущённо опустила голову, растроганная словами шотландки.

На Панси Паркинсон поражение МакДугал не произвело никакого впечатления.

— Как это никто? Не смешите мои тапочки! Всё из-за того, что Куинни обогнала кого-то из Пензанса? Ничего, сейчас Эрин ей покажет!

— Я? — изумилась хаффлпаффка. Она никогда не считала плаванье своей сильной стороной. Девонпорт — да и Плимут в целом — не отличались наличием пляжей и недорогих публичных бассейнов.

— Конечно ты! — уверенно ответила Панси, незаметно подавая ей какие-то знаки.

— Ты же сама видела, она как кельпи, — попыталась убедить Панси Эрин, но та, не дав ей договорить, стала что-то шептать Киттлер на ухо.

Подумав, Эрин шепнула что-то в ответ.

Девочки поперешёптывались некоторое время, периодически хихикая.

— Сейчас я тебе покажу класс, — закончив обсуждение, Киттлер обратилась к Смит. — Но, раз уж я не училась плавать как ты, на открытой воде, мне понадобится маска, которая позволяет дышать несмотря на волны и всё такое. Так будет справедливо, согласна?

— Да что ты покажешь?! — взъелась Мораг МакДугал. — Что с маской, что с чарами головного пузыря — да даже с жаборослями тебе никогда её не догнать!

— А проигравшей лучше помолчать… — прервала возмущённую шотландку Панси Паркинсон.

— Ну… Хорошо, — после некоторых размышлений, согласилась Куинни.

Киттлер и Паркинсон заговорщически усмехнулись друг дружке.

Даже если от Элли Преддек и не укрылось то, что задумали Панси и Эрин — она промолчала.

Соперницы одновременно взяли старт. Куинни, как и в первый раз, поплыла кролем. Киттлер, в свою очередь, вытянув вперёд руки, замолотила ногами, не поднимаясь из-под воды. Хаффлпаффка явно старалась не напрягать дыхание. Через некоторое время обе девочки скрылись из глаз. Все с интересом уставились на бухту, разве что Панси негромко посмеивалась:

— Быстрее всех, ага! Вот сейчас все убедятся…

Наконец, в сотне ярдов, размахивая помятыми водорослями из-под воды появилась Эрин. На секунду приподняв голову, она вновь скрылась под водой, и лишь мелкие бурунчики от вовсю работающих ног указывали на то место, где плыла маленькая ведьма.

Куинни нигде не было видно.

— Ну? Что я говорила?! — задрала подбородок Панси. — Смотрите, смотрите! И у нас есть победительница!

Однако почти в это же мгновение из-за очередной волны показалась Куинни. Девочка быстрыми, размашистыми гребками плыла к берегу, приближаясь к явно выдыхающейся Киттлер. До финишной линии Эрин оставалось не больше пятидесяти футов, когда Куинни, со стеблем порфиры во рту опередила её.

— У нас действительно есть победительница!!! — захохотал мистер Майер. — Первой закончила заплыв Куинни Смит, второе место за Эрин Киттлер!

На этот раз Куинни не могла отдышаться довольно долго.

— А я и не думала, что ты так круто плаваешь, — пропыхтела она, сидя на песке и уважительно глядя на соперницу.

Эрин от досады прикусила язык.

— Каких-то нескольких гребков не хватило, — пробормотала она, отвернувшись.

Мистер Майер все смеялся и смеялся.

— Ах ты ж, джарви громогласный, вот в чём дело, — хлопнула себя по лбу Мораг. — А ведь я уже почти поверила, что Киттлер плавает лучше меня!

— Разве это не так? Ты пришла к финишу, считай, через неделю после Куинни, а Эрин она едва-едва перегнала! — ехидно осведомилась Панси.

— А стебель порфиры?! — возмутилась Мораг.

Эрин вздрогнула:

— Какой стебель?

— Вы видели, мистер Майер? — во весь голос закричала шотландка. — Видели?

— Видел, — с трудом проговорил волшебник сквозь смех. — Смешнее всего то, что даже так у них ничего не получилось.

Куинни непонимающе огляделась.

— Что такое? Что случилось-то?

Мораг подскочила к ней, размахивая руками.

— А ты посчитай порфиру! Посчитай! Сколько здесь стеблей?

— Раз, два, три. А где четвёртый?

— Вот! То-то и оно! Где четвёртый?!

Мистер Майер улыбался.

Наконец взгляд Куинни просветлел.

— А, я все поняла, — хихикнула она.

Панси и Эрин сосредоточенно смотрели в стороны. Обман был раскрыт.

Мистер Майер понял всё еще тогда, когда Паркинсон, передавая Эрин зачарованную маску, спрятала в оборках юбки купальника стебель порфиры, который притащила МакДугал. Он прекрасно видел, как Эрин после старта, отплыв подальше от берега, вдруг нырнула поглубже, посидела десять минут и, достав водоросли, поплыла обратно.

— Вам не остается ничего иного, — произнёс волшебник, — как признать, что мисс Смит не хвасталась, а говорила чистую правду! Или…

— Или что? — поинтересовалась Панси.

— Или же ты должна будешь плыть с ней наперегонки и выиграть у неё.

— Я?! Наперегонки с магглор… с кем-то из Лондона? Вот уж нет, до такого я не унижусь!

— В таком случае, Куинни права, — заметил мистер Майер.

— А вот и нет, — возразила Панси.

— А вот и да!

— А вот и нет!

— Тогда плыви с ней до той скалы! — возмутилась Мораг.

— Вот в самом деле, — поддакнула Эрин, — покажи нам, Панси! Давай!

Мисс Паркинсон вдруг схватилась за ногу.

— Ой-ой, — простонала она, — Только собралась плыть наперегонки — и как раз сейчас у меня подагрой схватило судорогу! То есть я хотела сказать наоборот — судорогой скрутило подагру. Ой-ой!

Она прошлась по пляжу, прихрамывая и обхватив бедро обеими руками.

— Ну ничего, вот отпустит ногу, тогда ты у меня узнаешь!

— А мы подождём, — захихикали остальные девочки, и пошли собираться домой.

До поместья оставалось уже меньше половины пути, когда Панси вдруг остановилась. Глаза у неё загорелись, слизеринка и думать забыла о своей судорожной подагре.

— Ну конечно! — воскликнул она. — Куинни Смит должна плыть наперегонки не с Эрин, не с Лавандой и не с Мораг. И уж тем более не со мной!

— А с кем же? — заинтересовались все.

— С другой спортсменкой, — многозначительно сказала Панси. — С маггловской пловчихой. Вот это будет справедливо.

— Но ведь кроме неё здесь нет тех, кто специально занимался плаванием, — логично возразила Элли.

Мисс Паркинсон задумалась.

— Всё очень просто, — сказала она после небольшой паузы. — Куинни должна плыть наперегонки сама с собой.

— С собой?! — Куинни Смит изумилась больше всех.

— Именно, — Панси даже расправила плечи, — И вот тогда я поверю, что ты плаваешь быстрее всех. Одержи победу над самой собой!

Все повернулись к ней с изумлением, и только присматривающий за детьми волшебник широко улыбался.

— Ну ладно, пойдёмте, — поторопил он детей. — Кстати, Панси, то, о чём ты говоришь, Куинни давно уже сделала. Она уже одержала победу над самой собой.

— Это когда это она успела? — запротестовала юная волшебница из Норфолка.

— Когда не дала тебе по шее, — захохотал мистер Майер.

Глава 3. Преступление и наказание

— Джерард!!! — Рейчел чувствительно пнула дремавшего полицейского по голени. — Проснись и пой!!! У нас гости!

В подтверждение своих слов девушка нетерпеливо потрясла протянутым инспектору биноклем. Сама же, поставив правую ногу на подоконник, и не подумала оторваться от прицела облокоченной на колено винтовки.

— Сколько времени?

— Три часа восемнадцать минут. Отличное время для тайного визита, да…

Привычно протерев глаза большим и указательным пальцев, Джерард поднял бинокль и сразу понял, о чём шла речь. Через две улицы от гостиницы, рядом с заколоченным окном Дарсли в воздухе парил старый автомобиль.

— Два близнеца на передних сиденьях, рыжие, лет пятнадцати. Уизли…

Плотоядная улыбка канадской ведьмы не сулила носителям этой фамилии ничего хорошего.

— Летать на автомобилях запрещено?

— В Магбритании запрещено использовать самостоятельно зачарованные не-маговские изделия. Только если на этот вид зачарования предметов выдан министерский патент — а как раз на летающий автомобиль он в Министерстве отсутствует. Да, есть исключение для отвлекающих чар, но тут… Ага!

— Они что, выламывают решётку посреди ночи?!

— Отвлекающие чары, я же говорю. Как и у нас. Никто не обращает внимания, пока решётка — видишь — привязана к машине. Разве что по голове кому-нибудь ею заедут. Что скажешь? Взлом и проникновение?

— Поче… А-а-а…

Двое подростков осторожно вылезли из подплывшей к окну машины и, придерживаясь за крышу, осторожно залезли в дом.

— Пункт один статьи девять подпункт два Закона о краже… если что-то заберут. Второй пункт этой же статьи.

— До четырнадцати лет? Не-а, у них однозначно с собой палочки, инспектор. Десятая статья, любое орудие преступления[11]… Да, я очень внимательно проштудировала британское законодательство, я же из ньюфаундлендской Стражи! Так что, вплоть до пожизненного, о да, детки! Да, да, они тащат вещи!!!

Поттер и другой мелкий мальчишка, остававшийся в машине, перекидывали в автомобиль какую-то одежду и всякий нехитрый детский скарб.

— Похоже парень просто решил сбежать из невероятно гостеприимного дома своих родственников.

— Спасение из Шоушенка! — судя по голосу, если бы можно было танцевать, не отрываясь от прицела, то Рейчел сейчас танцевала бы не останавливаясь. — Но это не отменяет того неоспоримого факта, что даже если вещи можно считать находящимися в собственности у Поттера, то вон тот вот чемодан он явно покупал не сам. Кража, взлом и проникновение, господа присяжные! А это значит, что…

Зажёгшийся в окне свет, сопровождавшийся явно не детским рёвом, возвестил о том, что зловещее преступление на крыше дома номер четыре по Тисовой улице было замечено.

— Петунья! Он убегает! ОН УБЕГАЕТ!!! — разнеслось над ночным Литтл-Уиннингом.

Рейчел отстранилась от окна и ловким движением забросила винтовку за спину.

— Поехали…

— К Дарсли?

— Естественно. Должен же кто-то их осадить, пока они своим скандалом не навлекут на местных констеблей следующую порцию Конфундусов!

— Эрин, не суетись…

Джерард на долю секунды задумался, почему вдруг назвал Рейчел именем дочери, но уже торопился в туалет; по его нынешнему виду и некоторому амбре было нетрудно опознать человека, что спал в одежде. По дороге запустив руку в стоявший на стуле рюкзак, он нашарил зубную пасту и выдавил её прямо в рот.

Облокотившись о раковину, инспектор Киттлер несколькими быстрыми движениями щётки изобразил чистку зубов и прочистил от неизменных желтоватых шелушек внутренние уголки глаз. Заскочив обратно в комнату, он вытащил из сумки мятую, но зато свежую рубашку и мигом застегнул, попутно натягивая узкий галстук крупной вязки — тоже мятый, но в сумраке это было почти незаметно.

— Идеально, — сообщила Рейчел, уверенным движением волшебной палочки освежая инспектора лёгким ароматом одеколона. — Теперь ты, по крайней мере, похож на настоящего полицейского.

— Я и есть настоящий полицейский, вообще-то!

Девушка лишь скептически хмыкнула.

Глава компании «Граннингс», ведущего производителя свёрл в графстве Суррей, мистер Дарсли выходил из себя. Физиономия Вернона Дарсли давно приобрела цвет мясных консервов, а сорочка, уже успевшая пропотеть под мышками, из последних сил пыталась не лопнуть на брюхе. Его скудный запас терпения уже напрочь иссяк, и только ранний час — а точнее, возможные сплетни соседей, способные повредить его реноме — не позволял мистеру Дарсли оглашать воплями весь город.

Что же касалось миссис Дарсли, тощей блондинки с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при её росте, то она выглядела, скорее, испуганной, нежели возмущённой. Закутанная в шерстяную накидку лавандового цвета, она отстранённо смотрела то на валяющуюся посреди клумбы оторванную оконную решётку, то на начавшее светлеть небо.

Инспектору Киттлеру, естественно, никто из них не помогал.

— Значит, эти неизвестные каким-то образом забрались на крышу дома, непонятно как вырвали решётку из окна, вытащили вашего племянника, его вещи, большой чемодан со школьными принадлежностями, клетку с птицей — и убежали, не оставив следов? По крайней мере, я не вижу ни лестницы, ни инструментов, ни следов от колёс автомобиля на газоне.

— Да, всё было именно так! Именно так, господин инспектор!

— И вы не запомнили ни их лиц, ни даже количества предполагаемых грабителей?

— Какая разница, сколько их было?! Их нужно найти и засадить в тюрьму! Всех!!!

— Боюсь, мистер Дарсли, при таком заявлении, я буду вынужден усомниться в его правдоподобности. Разумеется, я ещё раз осмотрю ваш дом, но пока что всё выглядит так, будто это ваш племянник выбил окно изнутри и сбежал.

— Да вы прямо как наши тупые городские констебли, ничего не хотите делать! Ничего, ничего… — казалось, ещё пара фраз, и из ноздрей мистера Дарсли начнёт вырываться пар. — Я этого так не оставлю! Я… Я напишу в Министерство! Потому что всё это запрещено, да, запрещено, вот так и было написано!!!

— Министерство Магии не рассматривает обращения от магглов, — максимально скучным голосом произнёс инспектор Киттлер.

— Как это — не рассматривает?! Они обязаны!!! Да ведь… Погодите-ка!

Подозрительно щурясь, мистер Вернон Дарсли тщательно осмотрел инспектора с ног до головы.

— А вы-то кто? Как-то вы быстро появились…

— Инспектор полиции Киттлер. Как я и сказал, мистер Дарсли — Министерство Магии не рассматривает обращения от магглов. Подобные правонарушения рассматриваются территориальной полицией и передаются в специальный департамент Хоум-Офиса. Поэтому давайте повторим сначала — что именно здесь произошло?

— У них была летающая машина, — неожиданно вступила в разговор миссис Дарсли. — Какая-то старая.

— Форд-Англия, конца пятидесятых. Только кузов не «эстейт», а «делюкс». А может быть и Супер-Англия… Сложно было рассмотреть. И злоумышленников было трое или четверо! Все колдуны!

— И они забрали вашего племянника Гарри и его вещи?

— Нет! Этот чёртов мальчишка, он сам, наверняка всё это он организовал! Чтобы нам выломали решётку, похитили вещи, испоганили сад и газон…

— И зачем ему это?

— Да потому что он!.. — Вернон Дарсли вдруг осёкся. — Он… наверное, это наследственное. Ну, знаете, поведение…

— В прошлом году из-за него Дадли пришлось в больницу везти! А всё потому, что его приятель вырастил у моего сына хвост, как у свиньи! Просто чтобы показать, насколько он нас… Что он это может… Знаете, как это было страшно? Дадли месяц потом кричал во сне!..

Миссис Дарсли расплакалась, абсолютно искренне. Но, хотя инспектора намного больше заинтересовало то, как еле заметно дёрнулась оставшаяся в машине Рейчел, он решил вернуться к изначальной теме разговора. Тем более, что плачущие женщины — не играющие, на которых он вдоволь насмотрелся за годы службы, а плачущие по-настоящему — вызывали у него дискомфорт.

— Какие именно вещи вы считаете похищенными? Сможете подтвердить их происхождение при необходимости?

— У меня есть все чеки, — миссис Дарсли скрылась в доме и меньше чем за минуту вернулась обратно с большой серой папкой. — Всё есть.

— А ещё решётка! И окно! Карниз со шторами сорван, подоконник треснул, я уж молчу про дыры в стене от вырванных штырей!!! Вы знаете, в какую сумму сейчас обходится работа плотника?!

Мистер Дарсли разорялся ещё несколько минут, прежде чем его жена не протянула инспектору отобранную толстую пачку чеков.

— Вот! Всё, что этот неблагодарный сопляк украл под покровом ночи! Четыреста восемьдесят один фунт…

— Очень хорошо, — прервал её словоизлияния инспектор. — Разумеется, в процессе разбирательства встанет вопрос относительно того, были ли эти вещи приобретены на выделяемые правительством Её Величества пособия по уходу за ребёнком, или же приобретались сверх выделяемых семи с четвертью фунтов стерлингов детского пособия плюс опекунские выплаты… сто двенадцать фунтов в неделю, если не ошибаюсь? Мне понадобится подтверждение еженедельных расходов на Гарри за последний год.

В глубине души Джерард даже возгордился собой. Не каждому чародею удалось бы так ловко, да ещё и без волшебной палочки, превратить собеседников в выброшенных на берег рыб, беззвучно хлопающих ртами.

— Видите ли, инспектор, — заискивающе пробормотала миссис Дарсли, когда к ней вернулся дар речи. — Это будет очень сложно сделать, мы как-то не вели раздельный учёт, кто сколько воды потратил, например, или отопления. Мы ведь живём одной семьёй и никому и в голову не могло прийти считать, кто из мальчиков какую часть рождественского гуся съел…

— Это просто как пример, конечно, дело ведь не только в гусе, — пошёл пятнами мистер Дарсли. — Даже если просто делить поровну, это сколько счетов нужно будет пересмотреть…

— Тогда мне придётся подождать с рассмотрением дела, пока вы не соберёте нужные бумаги. К искреннему сожалению.

Джерард был готов поставить свой дом на Фор-стрит против пенни, что Дарсли никогда не соберут необходимые бумаги.

— Давайте для простоты тогда просто считать, что они сломали нам окно. О, и чемодан! Я его покупал для семейных путешествий, и он явно не может входить в расходы на ребёнка!

Инспектор вздохнул. Как ни печально, но приходилось признавать, что, в отличие от нравственных и этических норм, на отсутствие деловой хватки дяде Гарри Поттера было грех жаловаться.

— Разумеется, мистер Дарсли. Сейчас мы с вами оформим и подпишем протокол, а ваша жена пусть выберет соответствующие бумаги на подтверждение расходов…

— Что такого важного в зачаровании сына Дарсли? — спросил инспектор, когда между служебной машиной и Литтл-Уиннингом пролегло значительное количество миль.

— С чего ты взял?

— Я видел, как ты смотрела на них в этот момент.

Рейчел вздохнула.

— Это было так очевидно?

— Вовсе нет. Но у меня есть хороший опыт в этой области, веришь ли!

Рейчел вздохнула ещё раз.

— В прошлом году у Поттера в мире магглов был только один посетитель-волшебник, с которым могли встретиться Дарсли. Посланник из Хогвартса, я проверяла. И за Поттером в одиннадцать лет приезжал никто иной, как Хагрид. Что вполне логично. Должен был быть профессор, но увидев обстановку, в которой живёт мальчик, любой из них как минимум поднял бы шум, даже если бы и не захотел вмешиваться напрямую. Так что Дамблдор был абсолютно прав, послав человека, верного ему лично.

Рейчел замолчала, задумчиво водя рукой перед собой.

— Но?

— Что — но?

— Давай без этих драматических пауз, а?

— Ты портишь всю атмосферу! — ведьма демонстративно надулась.

Хватило её не больше чем на пару минут.

— Но Рубеус Хагрид, не сдававший экзамен С.О.В. по причине исключения из школы — между прочим, по обвинению в убийстве другого ученика по неосторожности — не был эмансипирован. Таким в Магической Британии запрещено владеть волшебной палочкой и применять заклинания под угрозой тюремного заключения. Но, поскольку в его полувеликаньих мозгах явно не хватает извилин для осознавания последствий своих поступков — он сделал то, что сделал.

— Ты явно не любишь великанов…

— Когда сто лет назад по ту сторону Атлантики сасквотчи громили Вашингтон — им было плевать, волшебники перед ними, или не-маги. Обливиаторы МАКУСА тогда с ног валились! Ну, после того, как остатки сасквотчей сбежали, конечно… И да, если ты собираешься назвать меня расисткой — профессор Флитвик, глава Дома Рейвенкло, тоже полукровка, наполовину гоблин. И поверь — у него как раз с мозгами всё лучше не бывает!

— Так что с Хагридом?

— Его действия являются основанием для безусловного ареста и нескольких лет в Азкабане.

— Судя по тому, что творят другие волшебники в отношении магглов — это ведь мелочь. Я ведь правильно понял, что тогда в США маги стёрли память целому городу?

— Мелочи… Джерард, мелочи — самое главное! Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё…

— Но ты, разумеется, отложишь это на потом?

— Разумеется. Хагрид — ничто, пустое место. Отправлять его за решётку его нужно тогда, когда — и если! — против нас выступит директор Дамблдор… В точно подобранный момент.

— Из ваших разговоров мне показалось, что он весьма прозорливый человек… Волшебник.

— Естественно. Но чем хитрей человек, тем он меньше подозревает, что его на простом собьют.

Свернув с магистрали А30 на дорогу В3177, они заправились в Оттери-Сейнт-Мэри, откуда по Сидмут-Роуд направились на юг.

— Долго ещё?

Сидевшая на переднем пассажирском сиденье Рейчел сосредоточенно рассматривала небольшую карту — явно зачарованную, судя по тому, что изображение на ней менялось по желанию хозяйки.

— Самый быстрый вариант — до Лансекомби, а оттуда направо до Типтона и дальше вниз до Харпфорда и по Хайер-Уэй до А3052. Но! По А3052 проезжаешь около семидесяти футов и сразу за фермой «Четыре вяза» сворачиваешь налево на просёлок. Указателей не будет. Через где-то триста пятьдесят ярдов будут фермерские постройки, а вот за ними как раз начнётся Оттери-Сент-Кэчпоул, о котором почти никто в окрестностях не знает. Его даже на маггловских картах нет.

— И где там живёт семья Уизли?

— Не там, а чуть дальше, в отдельном доме посреди поля. «Нора» называется. Если я правильно поняла, их пятиэтажную развалюху ни с чем не спутать.

— Ясно…

Спустя полчаса Джерард убедился в правоте своей спутницы. Жилище Уизли было заметно даже с единственной улицы волшебной деревушки, по которой они проехали включив мигалку и сирену. На этом настояла Рейчел и, судя по восхищённым взглядам десятка деревенских ребятишек, это было сделано неспроста.

Обеспечив деревню сплетнями на неделю вперёд, «сэндвич-с-джемом» остановился у ограды «Норы».

— Местные не показались мне удивлёнными.

— В Оттери-Сент-Кэчпоуле живут и магглы. Их дети учатся либо в школе Миллуотер, что рядом с Биктон-колледжем, либо в Ньютон Попплфорде. Кстати, там же иногда учатся и полукровки — ну, до одиннадцати лет. Автомобилем их не удивишь.

— Понятно. Ладно, надеюсь, мы всё решим быстро и без лишних проблем. Ты в машине останешься или прогуляешься по деревне?

— Я иду с тобой.

Рейчел вытащила из бардачка маленький револьвер, который невероятным образом бесследно исчез в правом рукаве. Три запасные волшебные палочки присоединились к основной где-то под камзолом.

— Ты думаешь, я не справлюсь?

Ведьма смерила инспектора задумчивым взглядом.

— В нынешнем году в стране уже погиб один полицейский. Вероятность удвоить эту печальную статистику мне не по душе.

Джерард Киттлер равнодушно смотрел на то, как двое подростков-близнецов и пара мальчишек лет двенадцати кидали через невысокую изгородь визжащие шевелящиеся клубни с ручками и ножками.

— Пустая трата времени, — негромко пробормотала ведьма, почти не разжимая губ. — Месячная аренда джарви стоит не так уж и дорого, а в саду потом год можно сажать всё, что душа пожелает. Никаких вредителей…

— Отдел уголовных расследований! — громко крикнул инспектор, когда они с Рейчел подошли к покосившейся калитке. Когда-то она была даже покрашена, но остатки краски настолько выгорели, что угадать первоначальный цвет можно было разве что случайно. — Могу я войти?

Громогласные клубни тут же перестали летать — но не орать.

— Это вы кому сказали? — выглянула из двери девочка в странном наряде. Возможно даже ночнушке.

— Мне нужны мистер или миссис Уизли.

— А вы, собственно, кто?

— Инспектор отдела уголовных расследований.

Джерард достал бумажник и показал удостоверение.

Рейчел устроилась в тени, под росшим напротив калитки деревом, опёршись согнутой ногой и спиной об его ствол. Глядя на её расслабленную позу и травинку во рту, можно было решить, что девушка никуда не спешит и что происходящее ей совсем не интересно.

Из дома вышел, очевидно, глава семейства. Чем-то он напоминал клерка или чиновника второго плана из второсортной криминальной драмы, что в последние годы стали часто показывать по Би-Би-Си.

Мистер Уизли приблизился ко входу.

— Прошу прощения, инс-пек-тор — я правильно это сказал? А почему вы сюда заехали?

От волшебника пахло тем же одеколоном, что и от самого инспектора. А ещё пылью, потом и — едва заметно — мятой. Покрасневшая лысина пламенела сквозь редеющие рыжие волосы, но если мистер Уизли и испытывал дискомфорт, стоя под уже начавшим припекать солнцем, то виду не подавал.

— Был рядом. Думал, зайду, навещу…

— О, светский визит? Простите, но… Первый визит маггла, да? Первый визит маггла в нашу «Нору»! Молли ты слышала?!

— Это была шутка, мистер Уизли. К сожалению, я по делу.

— О! Да, можно просто Артур. Простите, а это у вас на автомобиле такая лампа? Она ведь и должна то включаться, то нет? А для чего?

Инспектор вскинул взгляд.

— Вы, похоже, знаете толк в таких делах.

У мистера Уизли зарделись щеки.

— Да нет…

Инспектор мысленно проклял себя за болтливость. Артур Уизли, похоже, был из тех увлекающихся личностей, что с лёгкостью теряли нить даже самого простого разговора.

— Дело, по которому я приехал, касается определённых событий, в которых этой ночью приняли участие ваши дети.

На крыльцо дома вышла невысокая плотная женщина, в потёртом заляпанном фартуке поверх вполне обычного платья. Облокотившись о дверной косяк, она с интересом наблюдала за мужем.

В правой руке у миссис Уизли вместо ожидаемой палочки была большая помятая поварёшка.

— Я говорю о правонарушении. Или даже преступлении. В отношении магглов.

— Это какое-то недоразумение, я уверен! Дети, подойдите сюда!

Близнецы, Гарри и, вероятно, Рональд, осторожно выглянули из-за дома. Затем осторожно подошли, причём если Гарри выглядел напуганным а Рональд озадаченным, то во взгляде Фреда и Джорджа был разве что интерес.

Оттолкнувшись ногой от дерева, Рейчел, размашисто шагнула вперёд и пересекла дорогу. До сих пор её присутствия никто не замечал.

— О? — мистер Уизли постарался незаметно вытереть руки о накидку. — Я и не заметил! Но разве вы вправе, мисс…

Ведьма как бы невзначай поставила правую ногу на нижнюю жердь изгороди. На показавшемся из-под камзола бедре недвусмысленно красовалась своеобразная «кобура» с четырьмя волшебными палочками веером.

— Поскольку вопрос касается исключительно людей, не способных к использованию магии, я пока что просто здесь стою, — заверила она мистера Уизли. — Не по службе. Как частное лицо.

Многообещающая улыбка, предназначенная для близнецов, заставила тех вздрогнуть.

— Что они ещё натворили? — громогласно вопросила миссис Уизли.

— Незаконное проникновение на территорию частного домовладения в ночное время. Умышленное повреждение указанного домовладения во время ограбления, если быть точнее — оконного проёма и стены.

— Стены?! — хором возмутились Фред и Джордж.

— Во время вырывания оконной решётки, — холодно продолжил инспектор. — Вдобавок мистером Дарсли было заявлено о повреждении подоконника и карниза для занавесок, а также краски на внешней стене дома. Разумеется, не считая похищенного имущества.

— Но мы брали только мои вещи! — Поттер рассеянно хлопал глазами. — Ничего принадлежащего Дарсли здесь нет.

В доме возмущённо закричала сова.

— Сова с клеткой, метла, школьные принадлежности, мантии — разумеется приобретались вами на собственные средства, — кивнул полицейский. — Однако одежда и чемодан — нет.

— Да это обноски! Дарсли их жалко было выкидывать после Дадли, так что их мне…

— Миссис Дарсли предоставила чеки из магазинов на все пропавшие вещи. Вплоть до очков. Вы можете доказать, что эти предметы приобретались кем-то другим?

— Нет, но…

— Как я уже сказал, — Джерард повернулся к мистеру и миссис Уизли, — незаконное проникновение на территорию частного домовладения в ночное время с целью ограбления. А также повреждение принадлежащего Вернону Дарсли и его семье дома.

— Да это были всего лишь магглы! — возмущённо крикнул Джордж.

— Оу… Какая ожидаемая позиция отпрысков чистокровного семейства… — хмыкнула Рейчел, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь.

По камням загрохотала отшвырнутая поварёшка.

Миссис Уизли решительным шагом направилась к близнецам, непринуждёнными пинками разгоняя столпившихся на её пути куриц. Сейчас эта маленькая полная женщина с добрейшим лицом наводила исключительно на мысли о разъярённом саблезубом тигре.

— Джордж! Фабиан! Уизли!

— Ма-а-ам…

— Немедленно! Домой! И думать не сметь покинуть комнату!!!

— Он не это… — начал было Фред.

— Ты тоже!

— Это несправедливо!

— Может, ты ещё не заметил, Фред Гидеон Уизли, но жизнь вообще несправедлива! — ярость миссис Уизли прорывалась наружу подобно струйкам пара из паровозного котла.

— Оба домой… — грозным шёпотом добавил пошедший красными пятнами глава семейства. В этот момент волшебник по какой-то неясной причине показался инспектору даже опаснее своей разъярённой жены. Угрожающая аура взвинченной раздражительности заставляла воспринимать его сейчас исключительно серьёзно

— Чем это грозит детям? Ох, Гарри, ты-то тут ни при чём, не волнуйся… — переключившись на Поттера, миссис Уизли разом потеряла свой задор.

— Если бы они были магглами, по результатам судебного процесса им бы грозило до четырнадцати лет тюрьмы, — глава семейства побледнел. — Но, поскольку ваши дети принадлежат к Магической Британии, маггловский суд не может рассматривать данное дело. С другой стороны, мистер Дарсли, являясь как раз магглом, сам не может обратиться в аврорат. Поэтому его письменное заявление вместе с моим рапортом и протоколом уйдёт наверх, по линии территориальной полиции до Хоум-Офиса, откуда будет передано по установленной процедуре через аппарат Премьер-министра непосредственно Министру Магии.

— Который, в свою очередь, спустит его в Департамент Магического Правопорядка, — любезно добавила Рейчел. — С пространным изложением того, как прошло его общение с представителем Короны. А глава ДМП передаст эмоции Министра в аврорат. Исходя из моего опыта — красочно описав, как именно таковые понравились уже главе ДМП. Ведь мистер Дарсли, являясь опекуном мистера Поттера, не может быть подвергнут стиранию памяти просто по факту столкновения с волшебным миром.

— Неужели магглы готовы устроить всё это из-за каких-то обносков? — недоверчиво прищурился мистер Уизли.

— Я полагаю, что первые три-четыре раза заявления мистер Дарсли затеряются в бюрократических дебрях. Но, как я понял из опыта общения с ним — пусть и непродолжительного — чета Дарсли из той породы людей, которые будут переть напролом. И рано или поздно в полиции решат, что проще направить бумаги по процедуре, чем постоянно выслушивать эти вопли.

На слове «вопли» Поттер несмело улыбнулся.

— Впрочем, поскольку процедура в любом случае займёт крайне продолжительное время, мне удалось убедить опекуна мистера Поттера согласиться на простую компенсацию понесённого ущерба. Тридцать шесть фунтов стерлингов — это с учётом работы плотника и маляра по ремонту окна и покраске стены. Семь галлеонов, четыре сикля и четыре кната по курсу «Гринготтса».

На то, чтобы правильно посчитать сумму, у Джерарда ушло не меньше десяти минут и целая страница блокнота.

— Это … получается… сто двадцать три сикля? — мистер Уизли считал не в пример быстрее инспектора.

— И четыре кната, — добавила миссис Уизли, сразу осунувшись

Откровенно говоря, банковский курс гоблинов в четыре фунта и девяносто семь пенсов за один галлеон Джерард считал сущим грабежом, но законопослушным британским волшебникам деваться было некуда.

— Давайте пойдём к машине, я выпишу квитанцию. В «Гринготтсе» любой гоблин оформит по ней перевод.

К автомобилю пошли оба супруга. Их сопровождали Гарри и Рональд. Инспектор достал заблаговременно припасённую Рейчел пачку квитанций из «Гринготтса» и блокнот, в который переписал банковские реквизиты четы Дарсли. Рейчел же включила магнитолу и уселась на капот, подставив лицо солнечным лучам. Из открытого окна автомобиля полилась старая маггловская песня.

Деньги, деньги, деньги

Забавляют

В мире богачей.

Деньги, деньги, деньги…

Все сияет

В мире богачей.

Ах-ха, ах-ха!

Что хочу — все смогу,

Если есть деньжата! Знаю —

Мир для богачей![12]

Рональд Уизли отвернулся и, усевшись на обочине, сосредоточенно смотрел на свой дом. Поттер, некоторое время молча наблюдавший за происходящим, наконец, решился.

— Я… Я отдам вам эти деньги, мистер Уизли.

— Гарри, даже не думай! То, что эти два дурака заварили подобную кашу — наша с Молли вина, не твоя!

— Но они устроили это, как сказал инспектор, «ограбление» — из-за меня. Чтобы меня увезти. Поэтому во всём виноват…

— Ты ни в чём не виноват! — отрезал мистер Уизли.

— Но ведь вам ещё нужно будет купить учебники, и Джинни нужны мантии, котёл, и всё такое…

Артур Уизли замялся. Собственно, внешний вид «Норы» недвусмысленно свидетельствовал о том, что штраф в семь с лишним галлеонов стал заметным ударом по бюджету семейства Уизли.

— Верно. Всегда признавай свои ошибки, парень, — даже не повернула голову Рейчел. — Раскаяние притупляет бдительность взрослых и даёт возможность творить новые…

— Не смею вас больше задерживать, мистер Уизли. — Джерард переписал банковскую квитанцию, не указывая на этот раз имя плательщика, и протянул её Гарри. — Позднее пришлём кого-нибудь проверить, если Дарсли не получат положенную сумму.

Мальчик осторожно забрал листок и очень серьёзно кивнул.

— И будем признателен, если вы воздержитесь от праздных разговоров на эту тему, мистер Уизли. Неосторожные слова могут сломать карьеру и жизнь… О, я не о вас, разумеется!!! О детях. В их возрасте это может казаться забавой, даже поводом для гордости и бахвальства перед девушками. Но потом, лет через десять или пятнадцать выясняется, что в банке, магазине или каком-нибудь министерском департаменте, куда ты обращаешься за ссудой, патентом или поиском работы — на репутацию хулигана и преступника смотрят совсем иначе, чем в школе.

— Спасибо, инспектор! — Артур Уизли энергично пожал ладонь Джерарда обеими руками.

— О, я дам им предмет для бахвальства, уж поверьте! — Молли Уизли бросила красноречивый взгляд на дом, в котором скрылись близнецы

— Верю, миссис Уизли, — на прощание инспектор позволил себе немного улыбнуться. — С ужасом жду, когда пятнадцать исполнится моему ребёнку…

За окном автомобиля простирался пасторальные вечерние луга и поля Западного Девона.

— А какова вероятность того, что Дарсли действительно могли бы довести дело до…

— Нулевая, — отрезала Рейчел.

— Но тогда…

— За последние двести лет было шесть случаев, когда британская Корона спускала расследование преступлений против не-магов в Министерство Магии. В пяти случаях пострадавшие были членами семей пэров, в шестом жертвой был клайдсдейльский банкир[13]. Но процедура — да, процедура существует. И в Департаменте мадам Боунс о ней известно.

— Но почему тогда Артур Уизли нам поверил?

— Потому что в нынешнем британском Министерстве Магии по пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто хотя бы примерно понимает, что и как происходит среди не-магов. А мы с тобой этим, разумеется, пользуемся.

Некоторое время они ехали молча.

— И всё-таки я не понимаю, зачем ты затеяла эту историю со штрафом?

— Детей нужно учить, — Рейчел смотрела в окно. — А детей магов — особенно. В первую очередь тому, что всё, что мы делаем в жизни, отзывается в вечности. И отзыв этот может оказаться очень и очень болезненным.

— А ты, я гляжу, большой специалист в подростковой психологии…

— Я ведь не всегда была Стражем.

Рейчел достала сигарету и, чуть открыв окно, прикурила от волшебной палочки.

— В юности мне случалось нарушать закон…

Глава 4. Полёты с метлой и без метлы

— Слиаб Каллан? — Рейчел лениво покачивалась в стальном шаре-кресле с подушками. Эрин и Элли разместились напротив, на расстеленном меховом покрывале.

Панси, Мораг и Лаванда расположились на низких скамейках у выхода в сад и с интересом наблюдали за уроком.

— Лондондерри, среди магглов часто называется искажённым Сливе Галлион. Название произошло от Каллана, сторожевого пса Буйде, сына Буайне, сына Форгамайна. Пёс отгонял быка из Куальнге, когда тот прежде срока начинал крыть стадо. В итоге бык его и прибил. Пса то есть, а не стадо.

Рейчел скривилась. Заметив это, Элли перешла на высокопарный слог, более приличествующий наследнице рода.

— А быть может, ярился пёс, когда угоняли рогатого великана, и достались ему со всех сторон могучие удары да удар Донна Куальнге, что сразил его у горы. Оттого и говорится Слиаб Каллан.

— Опиши пса.

— Келтахаир, второй помёт от родоначальника породы, найденного в черепе брата Ку Рои, что был убит Келтхайром, сыном Утехайра. В черепе сидели три щенка, собственно и ставшие родоначальниками куланнской, келтахаирской пород и ныне вымершей Мак Да То. Пятнистого, чёрного и серого окрасов соответственно.

— Эрин, Эо Росса?

— Произошло от Эо Росс, магического тиса. На юго-запад от Лох Гарманн, больше известно как Уэксфорд, провинция Ленстер, административный центр одноимённого графства.

На сей раз Рейчел вздохнула. Эрин незамедлительно распростёрла руки и торжественно, как и полагается будущей Даме Ирландии, запела:

— О Древо Росс, королевское колесо, право вождя, грохот волны, творение славнейшее, прямое и крепкое дерево, бог стойкий и твёрдый, путь к небесам, опора дома, добро людей, муж ясных слов, великое полное сокровище, крепость Троицы, добро матери, дитя Марии, море полное добычи, честь красоты, господин ума, ангельская корона, мировой клич, гордость Банбы, мощь победы, знание начал, судный рок, знание для мудрецов, благороднейшее из деревьев, слава Галиойн, славнейший куст, защита кабана, сила жизни, слово знания, Древо Росс, АЙ!!!

На последних словах она уже откровенно веселилась, пока не получила жалящую искру с палочки Рейчел.

— Не вздумай хохотать перед брегонами, — суровым голосом отчитала её Рейчел. Впрочем, глаза взрослой ведьмы смеялись. — Эрин, Маг Ита?

— Графство Донегал, долина реки Финн. Ит, сын Бреогана, был первым человеком, открыто бросившем вызов сидам Tuatha Dé Danann…

Панси, Мораг и Лаванда с интересом наблюдали за уроком. В прежние времена именно домашнее образование играло ключевую роль в жизни волшебного сообщества. Опытные колдуньи весьма ценились в качестве воспитательниц и учительниц, как своих, так и чужих детей. Рассказывая то, чему было невозможно научиться в стенах Хогвартса или другой волшебной школы, такие наставницы веками имели огромное влияние на умственное и нравственное развитие целого ряда поколений — и девочки с удовольствием пользовались возможностью краем глаза заглянуть за кулисы ирландской ведьмовской традиции.

Но если цели обучения верховой езде, танцам и высокому дуэльному искусству были понятны, то ирландская литература оставила их в полном недоумении.

— И сколько описаний нужно будет выучить? — посочувствовала Эрин Лаванда, когда Рейчел отправила древний том обратно в библиотеку.

— Триста двадцать шесть, — вздохнула будущая Дама Магической Ирландии. — Рехнуться можно.

— Это только «Старина Мест», — ровным и предельно светским голосом уточнила Элли. — Для получения С.О.В. по истории магии в Ирландии придётся также выучить «Разговор двух филидов», «Борому», «Книгу битв», «Книгу Домов» и «Книгу захватов». Последние три можно не наизусть.

— И «Видения Фингена», — крикнула Рейчел со второго этажа. — Специально для Элли.

— Как я и говорила, то, что вы называете моим талантом — это проклятье, — вздохнула наследница рода.

После обеда, ставшего для Эрин и Куинни своеобразной контрольной по правилам хорошего тона — за столом присутствовал лорд Преддек — Рейчел снова собрала всех девочек в галерее. Там, с деланным спокойствием она сообщила, что зачарование «проекта мисс Киттлер» почти завершено. Что, в свою очередь, означало необходимость начинать готовиться к использованию оного по назначению.

— А это значит, что вам необходимо будет прыгать с высоты, если что-то случится.

— С какой? — прищурилась Панси, мгновенно заподозрив неладное.

— Для начала — пара миль, не больше.

— А выживание после прыжка гарантируется?

Девочки рассмеялись, хотя на лицах Панси и Лаванды проступило беспокойство.

— Конечно! Есть и чары, и зелья, и шпильмановские амулеты — они довольно активно по всему миру используются службами вроде Стражи или вашего аврората. Но конечно, этому придётся учиться. И, боюсь, не у меня…

— А сколько стоит такое обучение? — заинтересовалась Эрин.

— Примерно двести сорок фунтов.

— Фунтов?

— Да, мисс Паркинсон. Первый раз стоит прыгать, будучи привязанной к опытному инструктору, а таковых в Магической Британии я не знаю. Никто не представляет, включая вас самих, как вы почувствуете себя, падая с нескольких миль, так что рассчитывать на вашу сообразительность и хладнокровие я не могу. И я не могу гарантировать, что никто не растеряется и вовремя активирует тормозящий амулет или же сможет самостоятельно наложить амортизирующие чары. Я уж молчу о том, что самую простую их разновидность вам ещё только предстоит изучать в этом году.

— Но ведь… У магглов нет таких амулетов!!!

— Безусловно. Но! — Рейчел веско подняла палец. — У магглов есть парашюты. Это такие специальные самораскрывающиеся палатки, которые позволяют человеку парить как птица, если он упадёт из самолёта!

— Прямо как птица? — недоверчиво переспросила Лаванда.

— Точно. Кстати, в отличие от чар, с помощью парашюта можно не только тормозить, но и кружиться, и крутить всякие пируэты в воздухе…

— Папа, папа, у нас же найдётся двести сорок фунтов, правда? Помнишь, мы откладывали на поездку в Испанию? Я не хочу туда теперь!

— Вы знаете, я немного боюсь высоты, — тихо пробормотала Куинни, покраснев. — Точнее, сильно боюсь. Я, наверное, не смогу полететь с вами. Да и вообще, у меня ведь билет на Хогвартс-экспресс оплаченный… Мы тогда в школе встретимся, в сентябре… Тем более, что послезавтра у мамы заканчивается отпуск и мы возвращаемся в Лондон.

— Очень жаль, мисс Смит, — почти хором огорчились Элли и Эрин.

— Какой сентябрь, мы ещё в Косом можем встретиться! — воскликнула Панси. — У тебя ведь дома нет камина?

— В квартирах их нельзя делать, — виновато улыбнулась Куинни.

— Тогда я загляну к тебе через те-ле-фон, когда придёт список учебников! Я точно видела один здесь в поместье, так что мне покажут, как в него смотреть!

— Хорошо, я оставлю тебе номер…

— Так девочки, а пока мы ещё все здесь вместе, — Рейчел прервала беседу, — и пока у нас есть время до вечера, потому что завтра Куинни лучше помочь маме спокойно и без спешки собрать вещи — предлагаю заняться танцами. И, предваряя ваши вопросы — уроки настоятельно рекомендую продолжать и в Хогвартсе. Глава Дома Гриффиндор Минерва МакГонагалл прекрасно танцует и с удовольствием поможет вам отточить движения основных танцев.

— Основных? — Эрин вдруг заподозрила, что её план быстро заучить наизусть шесть ирландских учебников по истории магии и через год стать Благородной Леди Кителер возможно — возможно! — был совсем немного чересчур оптимистичен. — Вальс и балет?

— И менуэт, — добавила Лаванда. — Менуэт — это очень красиво! Жаль, что в школе балы устраивают раз в три года, или даже раз в пять лет…

— Не забывайте про контрданс, экосез, куранту и джигу. Ещё понадобятся основы фокстрота, квикстепа, пасодобля. И, если говорить не о приёмах, а о вечеринках — джайв.

Выражение лица Рейчел при слове «джайв» недвусмысленно указывало на то, изучение какого танца она считала первейшим из всех.

— В том, чтобы быть третьим ребёнком во второстепенной ветви рода есть свои преимущества, — сочувственно прошептала Панси на ухо Эрин.

Город, в котором девочек ждали загадочные маггловские парашюты, располагался довольно удобно, в десяти милях от Стоунхенджа, куда, разумеется, можно было добраться с помощью портоключа. Предупреждённая подругами Эрин мужественно перенесла ощущение, что её засунуло в пресс для мусора, а потом резко растянуло обратно. По крайней мере, теперь ей стало понятно, отчего даже имевшие лицензию на аппарацию семикурсники предпочитали добираться до школы и обратно на поезде.

— Чем больше я думаю о предстоящем, тем больше сожалею о том, что согласилась… — пробормотала Лаванда. Сейчас она, как и Элли, и Панси, почти не отличалась от маггловских девочек — Эрин помогла приятельницам подобрать джинсы и футболки в лавках Сент-Айвза.

— Бояться нечего, — заметила Рейчел. — Полетите в тандеме, а значит, за всё отвечаете не вы, а инструктор. Он сам раскроет парашют, если понадобится и запасной, приземление тоже будет на его ноги. Переживать не стоит!

— Вам с Элли легко говорить, вы же Преддеки…

— Кстати, Панси, а как ты убедила родителей отпустить тебя? — Лаванда решила сменить тему. — Я два часа упрашивала папу разрешить, а мама, по-моему, до сих пор не очень представляет, чем мы займёмся. Во всяком случае про высоту я ей не говорила…

— Ты сказала отцу, что будешь прыгать с са-мо-лёта на па-ра-шюте? — удивилась Панси.

— Ну-у-у… Отцу — да.

— А я сказала родителям, что мы будем учиться замедлять себя при падении с высоты, под контролем мисс Рейчел. Не уточняя способ. Они наверняка думают, что я решила заранее выучить Арресто Моментум, чтобы получить баллы у профессора Флитвика!

— Думаешь, они не догадаются?

— Матери и в голову не придёт, что я полечу на само-лёте… Она так озабочена чистокровностью — ведь вошла в род из числа Двадцати Восьми! — что помыслить не может даже об общении с магглорождёнными!!! А уж о том, что её дочь проживёт день как самая настоящая маггла!..

Слизеринка ухмыльнулась.

— Вот отец, кстати, в этом плане более равнодушен. Хотя если узнает, может и розги достать. Так что лучше ему рассказать потом, когда всё уже счастливо закончится. В идеале — лет через десять…

— А теперь прекращайте болтать, девочки! До гостиницы мы поедем на такси.

— Солсбери — очень старый город! — затараторил смуглокожий таксист, представившийся как Арслан аль-Башир. — Один из самых почтенных городов юга Англии! В тысяча двухсотом году был основан, очень давно! Через двадцать лет собор начали строить, меньше сорока строили! По тем временам — вообще мгновенно, да. Самый высокий средневековый собор в Англии. Точно говорю! Там сама Хартия вольностей хранится, скоро уже восемь веков как! Самый лучший город в стране, люблю его просто весь! А знаете, как появился, нет? Был такой охотник, Эмсибер. И решил он основать новый город и построить там церковь. А где церковь строить? Один говорит одно место, другой — другое. Епископ был, мудрый учёный по имени Ричард Пур, который очень долго мечтал заложить собор для своей кафедры. Очень боялся, что когда его мечта исполнится, сделается слишком стар, чтобы дожить до дня завершения строительства. А споры всё идут, не утихают. И дал совет Эмсиберу — пустить стрелу, чтобы в том месте где она упадёт и начать строительство. Эмсибер утром вышел, лук натянул — и попал в оленя! Целых две мили бежал благородный зверь. Упал там, где и стоит Солсберийский собор! А епископ потом всем сказал, что было ему видение Девы Марии, которая и сказала, где строить. Хитрый был!

— А где же жил этот охотник? — заинтересовалась Эрин.

— Э, городок был, совсем старый. Старый Сарум назывался. Наш-то город сначала Новый Сарум звали, а потом, как все сюда перебрались, городок и позабыли. Археологи там были — один фундамент от старого замка остался, ну и от собора тоже. Сейчас только лётное поле есть Старый Сарум, так-то. Это вон где находится.

Наличие в Старом Саруме замка и отдельного собора как-то не очень соответствовало истории про мелкий городишко. Тем более, что нависающие над холмом серые стены норманнских укреплений тоже не были похожи на «один фундамент».

— Замок был построен при Вильгельме Завоевателе. Владельцы Стронгбоу, ветвь рода де Клеров от брака Ричарда фиц-Жильбера и Ив МакМёрроу, она же Айфе ни Диармайт, дочь короля Лагена и Дублина Диармайта мак Мурхада. Жаль, что люди уже не могут насладиться его величественным видом…

Слово «люди» Рейчел недвусмысленно выделила.

— Одна моя бабушка до замужества была Стронгбоу, — еле слышно прошептала Лаванда.

— Все хорошие люди имеют частичку ирландской крови, — тихо согласилась Эрин.

В гостинице их ждали ланч и три номера. Элли и Эрин без долгих размышлений решили ночевать вместе. А Панси, отказавшись от помощи Рейчел, на правах опытного маггловеда, принялась объяснять Лаванде суть «иктричества», а также как его можно использовать для освещения комнаты и просмотра телевизора.

Утром Рейчел снова вызвала машину по телефону. Таксист — если бы он не представился Захрабом аль-Петри, по цвету кожи девочки решили бы, что он индус — всю дорогу развлекал севшую на переднее сиденье взрослую ведьму разными анекдотами, пусть и незамысловатыми, но вполне смешными. Высаживая пассажиров у бывших казарм он от всей души пожелал девочкам отлично провести время и если в клубе им понравится, то всегда звонить только ему, потому что ни один таксист во всём Солсбери не знает город лучше.

Будущих парашютисток встречал очень серьёзный, немногословный молодой человек. Как выяснилось позже, человека звали Джордж Хиггинс, и он был их инструктором. Джордж аккуратным почерком записал имена, вес и возраст девочек в тетрадь очень солидного вида, после чего остался обсуждать с Рейчел какие-то детали. Лаванда, Элли, Эрин и Панси, тем временем, побежали разглядывать стоявший напротив выхода на лётное поле самолёт.

Побегав вокруг летающей машины какое-то время, Эрин всерьёз задумалась об абсурдности скорого приключения. Всё вокруг было на удивление настоящее — и самолёты, и заправочные баллоны, и трап к самолету и ровное травяное поле с разметкой рулёжки. И самое страшное — прыгать им тоже придётся по настоящему! В голове девочки стали появляться совершенно разные мысли, начиная от «ничем хорошим это не кончится», заканчивая «может ну его к чёрту, пора ехать отсюда…».

Но прежде, чем Эрин успела озвучить своё желание перенести прыжок на когда-нибудь попозже, к ним подошёл инструктор и пригласил в класс. Там сидело много других людей, по большей части взрослых, которым рассказывали про устройство парашюта, а также кучу всяких цифр и сложных формул, призванных вселить в начинающих любителей экстремального времяпрепровождения уверенность в надёжности техники. В любом случае, после лекции бояться Эрин стала меньше.

Потом всех отвели в парашютный зал — большое помещение со специальными тренажёрами. Эрин сразу узнала упомянутые тётей самолётный люк, напоминавшую детские прыгунки подвеску парашюта и пятифутовую тумбу для прыжков.

Мистер Хиггинс голосом заправского зануды практически по слогам описывал каждое упражнение. И каждое упражнение им пришлось повторить, наверное, не меньше сотни раз. Сначала девочкам было неловко и смешно. Они выполняли абстрактные движения, смысл которых был им не понятен. Лаванда даже начала корчить смешные рожицы, когда инструктор отворачивался.

Но в какой-то момент Эрин стало страшно. Она даже постаралась заставить себя внимательно слушать инструктора и запомнить его слова, но твёрдо уяснила две вещи — как считать до трёх (501, 502, 503[14]), и положение тела при выходе.

Когда прозвучала команда «Надеть парашюты!», в голове бегала одна-единственная мысль: «Началось…». Волнение, непонятные переживания накатывали какими-то волнами. Девочка была твёрдо уверена, она что-то забыла, но не могла вспомнить, что именно.

Эрин оглянулась на Панси, которая уже начала нервно хихикать. Лаванда казалась необычно бледной, на подобный «подвиг» она решилась впервые. Разве что Элли сохраняла привычное спокойствие — и Эрин пришла к выводу, что невозможность испытывать страх вообще не является недостатком.

Мыслей в голове прибавилось, но от этого легче не стало, совсем наоборот. Вдруг что-то не получится? Вдруг что-то не сработает? Ведь на всё про всё у девочек была только одна попытка, одна жизнь — и вариант «Браво» не предусматривался. Эрин стало по-настоящему страшно. Всё происходящее казалось каким-то сумасшествием.

Стараясь отогнать дурные мысли, Эрин осмотрелась. Вокруг были абсолютно такие же испуганные лица. Взрослые старались сохранять спокойствие и не подавать виду — рассказывали анекдоты, пытались смеяться.

— Эрин Киттлер?

— Да! — чудом не дав петуха, ответила девочка подошедшему молодцеватому крепкому мужчине лет, наверное, пятидесяти. Про себя она подумала, что тот неплохо бы смотрелся в военной форме и с кучей медалей.

— Я прыгаю с тобой. Кстати, меня зовут Джейсон Брайс. И первым делом советую тебе, юная леди, надеть комбинезон — садиться придётся пятой точкой на траву, а джинсы от неё плохо отстирываются…

Эрин благоразумно не стала спорить с мистером Брайсом, что с помощью заклинания Экскуро можно очистить любую грязь и быстро натянула синий комбинезон поверх одежды.

— Теперь надеваем подвес…

Как следует обхватив девочку ремнями, мистер Брайс вкратце повторил что делать и в какой момент. Взрослые в это время мужественными голосами пытались ответить на провокационные вопросы мистера Хиггинса, вроде «что будете делать в такой-то ситуации, и в такой-то ситуации, если высотомер уже в красной зоне?»

Лаванда, Элли и Панси тоже стояли в синих комбинезонах, перетянутых чёрными ремнями. В таком виде все они были похожи на пилотов из космической фантастики, разве что шлемов не хватало.

— А нам дадут шлемы?

— Нет, — улыбнулся мистер Брайс. — Иначе при посадке ты мне им лицо разобьёшь. Хотите сфотографироваться перед самолётом?

Выйдя на поле и приняв максимально горделивые позы, подруги позволили Рейчел сделать несколько снимков. И только когда тётя вернулась в здание, Эрин поняла, что подошла к той финальной черте, когда отступать поздно.

Неустрашимый мистер Хиггинс построил всех перед самолётом. Когда он обходил собравшихся, одного за другим, внимательно изучая все застёжки, ремни и примочки, в его глазах было невозможно найти даже каплю жалости или намёк на сострадание. Эрин попыталась убедить себя, что зато он внушает спокойствие и веру в удачный исход мероприятия. Получилось не очень.

— Сначала прыгают парашютисты-спортсмены, затем обучающиеся, а после всех — тандемы, — наконец, объявил мистер Хиггинс.

Со стороны самолёта раздался рёв, с каждой секундой становясь всё громче.

— И эта, как её, Сессна — несерьёзный самолёт? Твоя кузина двести восьмую вообще вблизи хоть раз видела с включённым двигателем? — проорала Панси Элли Преддек.

Шедшие рядом взрослые весело рассмеялись.

Всё изменилось, когда пассажиры расселись в предписанном порядке и боковая дверь с лязгом закрылась. Эрин даже обрадовалась, когда самолёт тронулся с места — с лиц взрослых пропали ехидные улыбки, да и сами лица стали будто каменными. Все молча смотрели в окна и пытались криво улыбаться, мол всё у них хорошо и им не страшно.

Эрин посмотрела на Панси, которая испуганно смотрела на неё. В глазах чистокровной ведьмы отчётливо читалось «Кому это нужно?! Зачем?!» Откровенно говоря, в этот момент Эрин была согласна с Панси. Ведь они могли бы сейчас просто валяться в тёплой кроватке. А так, даже с родными толком не попрощались и ничего не сказали.

Самолёт ощутимо тряхнуло и Лаванда тихонько взвизгнула. «Кому я хочу что-то доказать?» — промелькнуло в голове маленькой ирландки. — «Я и так знаю, что супер-храбрая, иначе бы Шляпа так долго не уговаривала бы поступить в Гриффиндор? Ну почему об этом страхе я узнаю только сейчас, когда слишком поздно что-то менять? А может не поздно? Подозвать мистера Хиггинса и сказать — мол так и так — я не хочу… Или нет — не так!!! Я плохо себя чувствую — вот что я скажу!!!»

И, тем не менее, Эрин молчала. В конце концов, не для того она приехала в Солсбери, чтобы в последний момент потерять шанс на приключение!

Однокурсницы тоже молчали. Эрин даже стало интересно, о чём они сейчас думали, неужели им не страшно? Ну, кроме Элли, с интересом смотрящей в иллюминатор, в котором всё дальше уплывала земля, да и сам город становился уже даже не игрушечным, а просто какой-то фотографией сверху.

— Если смотреть вверх, то можно представить, что мы сейчас просто едем в поезде, — прокричала Панси, делясь своим опытом в борьбе со страхом.

Гул мотора перекрыла гудок-сирена, от чего успокоившееся было сердце Эрин снова ушло в пятки. Мистер Хиггинс открыл широкую боковую дверь, и внутрь со свистом ворвался сильный холодный ветер. Магглы оживились. Мистер Хиггинс выбросил какой-то мешок — наверное это был упомянутый на лекции «пристрелочный парашют» и закрыл дверь обратно. Мотор загудел сильнее и «Сессна» продолжала неторопливо, но упорно ползти вверх.

Мистер Брайс посадил Эрин себе на колени и несколькими щелчками карабинов пристегнулся к девочке. То же самое сделали и остальные инструктора. Подойдя к каждому и убедившись, что все дети надёжно пристёгнуты, мистер Хиггинс ещё раз напомнил, что головы девочек при выходе из самолёта должны быть запрокинуты инструкторам на плечо.

В животе у Эрин появилось какое-то странное сосущее чувство. Оптимизма в глазах не наблюдалось ни у кого, даже у магглов-спортсменов. Через несколько очень долгих минут снова зазвучала сирена. Мистер Хиггинс показал на первую тройку, и жестом ладони отдал команду приготовиться. Те выстроились перед вновь открывшейся дверью, а первый принял стойку для прыжка. Мерзопакостный рёв сирены раздался в третий раз, инструктор буквально на ухо проорал первому «Пошёл!!!» — и тот как-то резко вдруг дёрнулся и пропал из самолёта. Остальные последовали за ним.

Со следующей сиреной выпрыгнули двое студентов, готовящихся получать какой-то сертификат. Сидевшие напротив Лаванда и Панси ухитрились изогнуться и с раскрытыми ртами смотрели в окошки.

По спине пробежали мурашки. Время тянулось как давно жующаяся и потерявшая вкус жвачка. «Ну и на фиг», — решила Эрин. — «Будь что будет. Сделаю как сказали и показали, а там — на все воля Божья. Всё равно, наступать в другом направлении уже поздно. Только вперёд…»

Мистер Брайс поднялся и девочка машинально обхватила его ноги своими. Когда-то в детстве она любила так ходить по квартире на папиных ногах. Тогда это казалось жутко весёлым.

«И пятый ангел вострубил и с небес полетели мы вниз и кричали, ибо боязно нам было…» — пришло в голову Эрин, когда снова раздался пронзительный гудок.

— Готова? — крикнул на ухо мистер Брайс, когда мистер Хиггинс жестом направил их к распахнутой двери. Запрокинувшая голову Эрин не видела земли, только лишь небесный горизонт очень далеко. Ей показалось, что остановилось само время. Когда каждая секунда — последняя, а каждое движение — роковое.

Вечность…

— Леди, для меня было честью учиться с вами, — отчётливо произнесла Элли где-то сзади. Не те слова, которые Эрин ожидала услышать, стоя на краю вселенной.

— Не готова! — честно заорала девочка, пытаясь поймать какую-то очень важную мысль, что пряталась на краю сознания.

— Пошёл! — крикнул мистер Хиггинс и она подавилась криком. Уже в полёте.

Толчок… Провал… Пустота… На какое-то мгновение перед глазами пёстрыми лоскутами проскочила земля. Ещё мгновение — и пустота. Точнее — синева и ничего больше.

Ещё секунду назад она различала голоса людей, гул мотора и рёв сирены. А теперь остался только шум ветра, настолько громкий, что все остальные звуки просто исчезли.

В голове, наконец, сформировалась та самая мысль, звучавшая очень лаконично и нецензурно, которую Эрин в жизни никогда бы не произнесла вслух! Но она уже летела, и при этом девочке было жутко холодно, а ещё надо было улыбаться, а то щёки вовсю треплет потоком колючего воздуха. Почему-то вспомнилась церемония распределения и спор со старой Шляпой. Декан Спраут почему-то привиделась… Спальня в покоях Хаффлпаффа… И папа с профессором Снейпом на Рождество…

Почему-то захотелось петь, но на ум не приходило ничего, кроме радостной ирландской матерщины. Девочка чувствовала, что Бог где-то совсем рядом, и с улыбкой смотрит на неё. Да разве один только Бог? Где-то внизу под нею летели птицы и весь мир в эту секунду смотрел только на двенадцатилетнюю Эрин Киттлер, ощущавшей себя Царицей Горы[15]…

Эрин буквально купалась в небе, плыла, напрочь забыв про то, что над ней висел ещё и мистер Брайс. Девочку переполняло ощущение невероятной свободы. Не было никаких мыслей, только ощущения. Она видела небо неописуемой красоты, облака и солнце. Снизу, под болтающимися кроссовками бежали поля, крошечные домики и заметный даже отсюда шпиль городского собора. Но мозг не воспринимал эту картинку, а лишь сохранял в памяти.

Её хлопнули по плечу. Знак, означающий, что нужно схватиться за плечевые ремни. Рывок! Неведомая силища интенсивно потянула за подмышки и грудь… и Эрин уже спокойно парила в воздухе. Появился звук и стало возможно разговаривать.

— Сво-бо-да-а-а-а!!! — сквозь ветер донёсся голос Панси, очевидно, переживавшей сходные ощущения. И всё было так медленно и прекрасно, и девочка вдруг осознала — только что она просто падала, и сама сделала это, действительно сделала, и воздух уже не колет лицо, и от переизбытка эмоций она как могла набрала в лёгкие воздуха и заорала что есть мочи.

Кто-то кричал вместе с ней.

Девочки парили далековато от аэродрома и довольно высоко — тётя Рейчел специально договорилась с инструкторами, чтобы те показали, как крутить спирали на парашюте. Но Эрин поняла, что не хочет спиралей и прочей акробатики — ей просто было хорошо. Хорошо лететь под крылом и слушать, как оно бьётся над головой, как парус. Смотреть на землю и говорить с мистером Брайсом…

— Высоту надо терять, — крикнул мистер Брайс. — Пока мы в воздухе, следующая группа не может подняться в небо.

Эрин помнила, как крутить спираль и кивнула. Мистер Брайс передал девочке управление.

— Правую тяни, глубже!

Парашют, что только что был над головой параллельно земле, теперь смотрел вниз воздухозаборниками. В ушах снова засвистел ветер, Эрин с мистером Брайсом повело в сторону.

— Йи-и-х-ха-а-а!!!

— Правую отпускай, теперь тяни левую. Сильнее!

Парашют изменил направление вращения. Эрин чувствовала себя, будто на огромных качелях. Сверху и снизу выписывали пируэты такие же «Цари Горы».

На высоте около тысячи футов Эрин поняла, что земля неожиданно приближается, причём на удивление быстро. Мистер Брайс решительно забрал управление и спустя пару крутых манёвров они красиво спланировали уже над бывшими казармами, ныне принадлежащими «Старому Саруму». Эрин вытянула ноги, как учили утром на лекции — хотя казалось, утро было целую вечность назад — и они плавно уселись на траву.

Жива.

Цела.

— Я орёл! Ай да я!!! Ай, да чума!!! — срывая голос, на всё поле орала приземлившаяся чуть раньше Панси Паркинсон, прыгая и махая руками над головой.

С намертво приклеившейся к лицу улыбкой, на негнущихся ногах, Эрин подошла ко входу в аэроклуб. Лаванда сидела на лавочке, запрокинув голову и счастливо улыбалась. Панси, активно жестикулируя, делилась с Элли своими впечатлениями. Та лишь периодически кивала. Впрочем Элли тоже улыбалась.

Как и Рейчел Преддек.

— На следующей неделе, полагаю, мы сможем снова подняться в небо, — сказала она.

Глава 5. Самый обаятельный и привлекательный

Утром одиннадцатого августа, совершив под присмотром миссис Уильямсон часовую конную прогулку по окружавшим Сент-Айвз холмам, Алларг Преддек как раз поднималась по лестнице, чтобы освежиться перед завтраком, когда в поместье Porth-Ia раздался тревожный звонок. Собственно, любой телефонный звонок до десяти утра, с точки зрения Алларг не мог означать ничего хорошего, так что девочка поспешила подняться в свою комнату.

В конце концов, в поместье находится ещё с полдюжины человек, каждый из которых вполне мог ответить звонившему.

— Алларг! — прокричала поднявшая трубку Раггерги, с канадской непосредственностью игнорируя правила приличия. Алларг, которой до ванной комнаты оставалось ещё пятнадцать ярдов коридора, подозревала, что намеренно.

— Что?

— Тебе стоит взять телефон!

— А кто говорит?

— Паркинсон!

Пользуясь тем, что никто из домочадцев её не видит, Алларг Преддек поморщилась. Как и большинство ирландцев из старых родов, она искренне считала школьную программу Хогвартса упрощённой, урезанной и бессистемной. По сути, единственными причинами, по которой наследнице британских Преддеков предстояло посещать школу, были необходимость налаживания связей и обретение полезных знакомств.

Панси Паркинсон, младшая дочь боковой ветви одного из Священных Двадцати Восьми родов, относилась именно к последней категории. Положа руку на сердце, она была хорошей подругой, и проводить время вместе с ней было интересно. Но иногда Панси оказывалась слишком назойливой.

С другой стороны, история знала лишь одного человека, лишённого каких-либо недостатков — и умер он отнюдь не своей смертью. Поэтому Элли со снисхождением относилась к особенностям поведения мисс Паркинсон и надеялась, что та тоже делает скидку на некоторые не самые приятные черты характера самой наследницы семьи Преддек.

Привычно убрав с лица выражение вселенской скорби, девочка спустилась в холл и взяла трубку.

— Элли Преддек у аппарата…

— Элли! — голос Панси звучал на редкость взволнованно. — Ты читала список учебников, которые прислали из школы?

— Не-а… Кстати, а почему ты решила воспользоваться маггловск…

— Чтобы матушка не узнала, естественно! Список под рукой?

— Надо поискать… А что такое-то?

— Ты щас умрёшь!..

— Это не тот результат нашего разговора, на который я рассчитывала.

Панси понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

— Хватит шутить! Ищи список, быстрее!!!

Судя по голосу, Паркинсон просто изнывала от нетерпения.

— Паски! — прикрыв трубку рукой, позвала Элли.

Эльфа появилась с лёгким хлопком.

— Паски убирала шерсть, на которую показал Рори. Паски очень извиняется, что молодой хозяйке пришлось кричать! Паски…

— Мне нужен список учебников из школьного письма.

Двойной аппарационный хлопок возвестил о выполнении задачи.

— Паски снова пойдёт убирать шерсть, — дёргая себя за уши, виновато сообщила эльфа.

Элли молча кивнула. Уличный шум по ту сторону трубки указывал на то, что Панси каким-то невероятным образом удалось найти телефонную будку.

— Да, нашла. Гусхоук, второй курс, «Встречи с вампирами», Гилдерой Локхарт, «Духи на дорогах», Гилдерой Локхарт, «Каникулы с каргой», Гилдерой Локхарт… Так, что?! «Победа над привидением», «Тропою троллей», «Увеселение с упырями», «Йоркширские йети»… Гилдерой Локхарт?! Панси, ты чего ржёшь?

— Ы-ы-ы-ы… — буквально провыла в трубку Панси. — Я видела эти книги у матушки…

— То есть сэкономишь?

— Не, она их мне не доверит! Точнее, как раз их она мне и отдаст, а сама купит новые — в среду Локхарт раздаёт автографы во «Флориш и Блоттс». Но ты должна его увидеть!!! В смысле — увидеть Локхарта!

Ночь Элли и Рейчел провели в «Дырявом котле» — аппарировать Рейчел не любила, пользоваться каминами тем более, а полёты на метле со скоростью выше пятнадцати миль в час заставляли её закусывать губы и смотреть вперёд остекленевшим взглядом. Это казалось довольно странным, учитывая любовь канадской ведьмы к небу, но делиться прошлым кузина не спешила, а Элли не настаивала. Как бы то ни было, девочка выспалась всласть и даже немного повалялась в кровати, прежде чем спустилась на завтрак.

За столиком, помимо Рейчел, уже сидели Куинни Смит и, как ни странно, Нотты — отец и сын. Причём взрослые что-то увлечённо обсуждали на французском, который Элли знала плохо, и прерываться не собирались. Куинни, по случаю возвращения в Магическую Британию одетая в новое чёрное платье с красными вставками шотландкой клетки, смотрелась относительно уместно. По крайней мере лучше, чем в прошлом году, когда её маггловское происхождение было очевидно каждому — по джинсам, кроссовкам и цветастой футболке.

— Доброе утро, мисс Смит! Мистер Нотт, не ожидала вас встретить, очень приятно!

— Взаимно, мисс Преддек! — Теодор встав из-за стола, пододвинул Элли стул. — Полагаю, сегодня в Косом переулке грядёт настоящее столпотворение…

— Мама уже заняла очередь, — пояснила Куинни. — Сейчас ещё должна подойти Панси, и мы тоже все пойдём.

Элли быстро позавтракала, благо Паркинсоны не торопились появиться, и они даже успели поделиться новостями, прежде чем в зал вошла Панси в сопровождении молодого человека. Юноше было лет двадцать, не больше, а чертами лица он слишком походил на юную мисс Паркинсон, чтобы можно было усомниться в их родстве.

— Фисл Паркинсон, — представился юноша, подходя к столу.

— Ragerghi gohydh-yw Chi-Predhek, — Рейчел, явно намеренно представляясь на корнском, ухмыльнулась. — Можно просто Рейчел.

Панси, по случаю каникул щеголявшая в розовой расшитой мантии, хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Она знала, что Рейчел любит шокировать более консервативно воспитанных английских волшебников, и девочке явно импонировало такое поведение.

— Очень приятно, молодой человек, — коротко кивнул мистер Нотт-старший, в принципе годившийся в деды обоим Паркинсонам.

— Вы очень кстати, Фисл! Не сопроводите ли детей к мисс Бетани Смит? Она сейчас во «Флориш и Блоттс», готовится к закупке учебников. У нас с лордом Ноттом намечены некоторые мероприятия, и, к сожалению, они займут больше времени, чем мы изначально планировали…

— О, разумеется! Лорд Нотт, мисс Рейчел…

Насколько девочки слышали от Панси, её старший брат, будучи в своё время префектом Слизерина, получал хорошее жалованье в Министерстве, которое, однако же, не вполне отвечало понятиям Фисла Паркинсона об образе жизни, приличествующем обладателю столь громкой фамилии. Покуда он жил с родителями, их хозяйственный и жизненный опыт удерживали Фисла в границах его доходов; но вместе с переездом в Лондон вдали осталось и родительское благоразумие. Как Фисл ни старался, он неизменно тратил более, нежели предполагал доход. Меньше ему было тратить просто нельзя; он позволял себе лишь то, что неукоснительно требовалось для представителя Священных Двадцати Восьми родов; и хотя упрекать его отец был не вправе, Фисл не только всё сильнее погрязал в долгах, но так часто был вынужден о них вспоминать, что об их существовании знала даже его младшая сестра. А поскольку решать свои проблемы через выгодный брак он то ли не хотел, то ли почему-то не мог (Панси считала, что у него есть возлюбленная, которую брат не хочет оскорбить), Фислу Паркинсону оставалось лишь надеяться на то, что возможность сделать юридическую карьеру появится в его жизни до того, как долги станут окончательно неподъёмными.

Так что, хотя оказание мелких любезностей Ноттам и Преддекам и не гарантировало роста доходов, но вполне могло поспособствовать таковому.

Будучи человеком не только осмотрительным и осторожным, но и благоразумным, старший брат Панси удержался от заискивания и чрезмерной угодливости, за что Элли была ему искренне благодарна. Проведя девочек по магазинам и дав Теодору несколько полезных советов «для мальчиков», к четверти первого он доставил детей во «Флориш и Блоттс». У входа в магазин, как и ожидалось, бурлила огромная куча народу. Причиной этому были, очевидно, явно не рассчитанные на такую толпу двери — а также висевшее в окне второго этажа объявление:

Гилдерой Локхарт подписывает автобиографию

«ЧУДЕСНЫЙ ЧУДОТВОРЕЦ» сегодня с 12.30 до 16.30.

Толпа главным образом состояла из женщин возраста мадам Пинс. У входа затюканный волшебник без конца повторял:

— Спокойнее, леди, спокойнее! Не толкайтесь! Пожалуйста, аккуратней с книгами!

Подруги кое-как протиснулись внутрь. Неоценимую помощь в этом нелёгком деле оказали Теодор и Фисл, непостижимым образом перемещаясь от одной девочки к другой и раздвигая прочих посетителей.

Очередь тянулась через весь магазин в самый дальний угол, где Локхарт уже подписывал свои книги. Взяв по полному набору обязательных учебников, слизеринцы устремились к началу очереди, откуда им махала руками мисс Бетани Смит.

Мисс Бетани Смит была из той многочисленной породы английских женщин, при виде которых оставалось лишь удивляться, где же они находят себе мужчин, что умудряются подойти к ним достаточно близко для оказания определённого рода внимания, результатом которого становится появление на свет детей. Красота, одаренность, воспитание и даже милые тонкие манеры не принадлежали к числу её достоинств. Хотя, возможно, что-то отдалённо напоминающее изящность, пассивность натуры и склонность к милым пустякам, в конце концов, и решили выбор некоего отпрыска неназываемого благородного семейства, вследствие чего родилась Куинни. Впрочем, следовало признать, по одной причине мисс Смит идеально подходила на роль матроны, выводящей в свет юную леди: она совсем по-девичьи наслаждалась новыми впечатлениями в своём чёрном корсетном платье без рукавов поверх алой атласной «рубашки поэта» — свободной блузы со стоячим воротником и пышными оборками на манжетах и на груди.

По крайней мере, Фисл задержал взгляд на мисс Смит несколько дольше, чем можно было бы ожидать, учитывая их разницу в возрасте.

— Вот и вы! Прекрасно! — взволнованно дыша и приглаживая волосы, воскликнула мама Куинни. — Я подумала, что незачем вам стоять в этой очереди целый час. Она движется ужасно медленно. Тем более, у вас так много книг. Разве их все подписывать будете?

Красная Куинни прикрыв лицо ладонями иногда робко поглядывала в сторону Локхарта.

— Да, миссис Смит, — кивнула Панси.

— Мисс… — чуть улыбнулась женщина.

— …матушка просила автограф мистера Локхарта на каждой.

Стоявшая поодаль невысокая пухлая ведьма в карминовой старомодной мантии возмущённо фыркнула. Похоже, она была из числа тех, для кого каждая минута задержки перед встречей с обожаемым кумиром — настоящая мука.

Её худощавый лысеющий спутник — очевидно, муж — в поношенной накидке некогда зелёного цвета, напротив, широко улыбнулся детям.

— Самое главное, мисс Смит, — прошептала Панси так, чтобы никто другой её не услышал, — ни в коем случае не смейтесь, когда мы подойдём к… Извините…

Последнее слово она прошипела, затыкая свой рот кулаком.

Виновник торжества восседал за столом в окружении собственных портретов. Два десятка нарисованных Локхартов подмигивали и одаривали ослепительными улыбками поклонниц и поклонников. Живой Локхарт был в мантии цвета незабудок, в тон голубым глазам. Шляпа, залихватски сидящая на золотистых локонах, держалась на голове явно с помощью магии.[16]

Со всей очевидностью можно было утверждать, что Гилдерой Локхарт был не просто тщеславен. Тщеславие составляло главную черту в его натуре. В юности, очевидно, он был весьма привлекателен; на пороге же тридцатилетия Локхарт был до чрезвычайности хорош собой. Редко какая красавица так пеклась о своей свежести, как заботился о ней почётный член Лиги Защиты от Тёмных Сил, и едва ли новоиспечённый лорд мог восхищаться своим положением в обществе больше. Выше дара красоты пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку ставил одну единственную вещь — известность; а счастливо сочетая оба эти преимущества, Гилдерой Локхарт должен был быть постоянным предметом собственного искреннего преклонения и преданности.

Ничем другим такую любовь к собственным портретам Элли Преддек объяснить не могла.

— Добрый день, мистер Локхарт! — по сравнению с детьми, мисс Бетани могла похвастаться завидным самообладанием. — Такой ажиотаж, наверное, стал настоящим испытанием.

— Открою вам небольшой секрет! — Локхарт доверительно понизил голос, но как минимум половина зала его прекрасно слышала. — На подписание книг у меня уходит едва ли не больше сил, чем на сами путешествия и схватки! Посудите сами, сколько собралось читателей! А ведь я стараюсь каждому уделить хотя бы немного внимания! И сегодня мне ещё предстоит выложиться по полной! Уже успел устать сильнее, чем после битвы с оборотнем! Но разве могу я уйти, пока ещё есть те, чьи книги остались без посвящения?!

— Нет! Конечно нет! — крикнули из зала и толпа тут же согласно загудела.

— Я понимаю, — важно заявила Панси. — Поэтому, чтобы не отнимать ваше драгоценное время, подпишите мне один комплект. Это для подарка…

— Подарок — это чудесно! — ослепительно улыбнулся Локхарт. — Я, должен признаться, тоже очень люблю книги, хотя — ха-ха-ха! — по очевидной причине, предпочитаю других авторов. Не себя, это было бы слишком!!! Недавно прочитал «Последнюю схватку сасквотчей» О’Флаэрти — слог, безусловно тяжёл, да и построение фраз хромает, но что поделать — писатели, такие как я, рождаются редко! Но хватит обо мне! Так кого вы собираетесь осчастливить полным комплектом моих сочинений, прекрасная мисс?

— Миссис Колумбину Паркинсон, — пробормотала красная как мак девочка.

— Ах, невероятно чудесное имя! Оно так легко ложится в строку…

Гилдерой Локхарт высоко поднял руку с переливающимся пером, прокрутил его, будто заправский ковбой револьвер, и одним размашистым движением поставил свою каллиграфическую подпись рядом с появившимися на форзаце «Духов на дорогах» словами посвящения дражайшей Колумбине П.

Панси тут же подсунула ему раскрытых на форзаце «Йоркширских йети».

— Благодарим вас, — сразу после подписания последней книги миссис Паркинсон кивнул Фисл, предупреждая вопрос о том, подписывать ли книги для остальных детей.

Элли мысленно улыбнулась. Очевидно, что брать автографы ни Теодор, ни Куинни, ни она сама не собирались, но и ставить будущего профессора в неловкое положение было бы недальновидно. Насколько мисс Преддек могла судить, самолюбование того рода, которого у Гилдероя Локхарта было в переизбытке, слишком быстро перерастало в неприязнь по отношению к недостаточно ярко выражающим восторг и почтительность.

Впрочем, вероятный будущий преподаватель ЗОТИ уже не обращал на них никакого внимания, переключившись на следующего покупателя — молодую светловолосую колдунью в больших круглых очках и в скромной мантии. Девочки быстро помогли Панси уложить подписанные книги в сумку. Теодор, с абсолютно нейтральным выражением лица помогавший им, чудом избежал столкновения с суетившимся вокруг стола фотографом «Ежедневного пророка», в чьих жилах явно текла немалая часть дварфийской крови.

— Первый раз побывала на автограф-сессии настолько популярного автора, — глубоко вдохнула мисс Смит, когда они выбрались на свежий воздух и отошли чуть в сторону от основного входа в магазин. — Неужели это он правда настолько… Куинни?

— И-и-и-и!!! — Куинни, сидя на корточках, восторженно пищала. — Великий Волш… И-и-и-и-и-и!!! …бник!!! Один в один!!! И-и-и-и-и-и!!!

— А портреты?! — всхлипнула Панси. — Ты помнишь?! Кто-нибудь видел его бу… бу… бубен?!

Она, уже почти рыдая, попыталась изобразить игру на бубне и, если бы недоумевающая мисс Бетани Смит её не подхватила, точно бы свалилась на мостовую.

— От Лондона до Ай… Айдахо! — повернувшаяся лицом к стене Элли несколько раз восторженно ударила кирпичную кладку ладонью.

— Девочки, девочки… — попыталась их успокоить Бетани, но, случайно обратив внимание на подмигнувший ей из витрины портрет Гилдероя Локхарта, зажала рот обеими руками.

Проходивший мимо пожилой волшебник на редкость чопорного вида смерил их неодобрительным взглядом.

— Тихо, тихо, не говорите мне ничего! — Панси с трудом произнесла столь длинную фразу. — Мне нужно отдышаться!..

— Чтобы полетать с ним? — пискнула красная как помидор Куинни.

— А-а-а-а!!!

На сей раз Панси подхватила Элли, и та зарыдала в плечо подруги.

— Обычно мистер Локхарт выпускает по книге в год, иногда даже две. Немногие могут похвастать такой же продуктивностью, — отстранённо произнёс Фисл, когда девочки, наконец, немного успокоились. — Интересно, он и правда будет вашим учителем по Защите?

Элли достала из ридикюля небольшую металлическую луковицу и, сняв колпачок, осторожно провела над ним ладонью, направляя еле заметную прозрачную струйку к лицу.

— А кто ещё? — удивилась Панси. — Кому ещё придёт в голову учить по книгам Локхарта?

— Но ведь у него явно много фанатов… фанаток, — заметила мисс Смит. — возможно ваша будущая учительница просто любит книги мистера Локхарта?

— Маловероятно, — покачал головой Фисл. — Книги мистера Локхарта рассчитаны на определённую… аудиторию. И те, кто в неё входят, вряд ли способны быть сколь-нибудь приемлемыми учителями, тем более по Защите от Тёмных Искусств.

Он окинул Смитов оценивающим взглядом и добавил.

— И должен заметить, меня удивила ваша реакция на мистера Локхарта, мисс Бетани, мисс Куинни. Приятно удивила, я имею в виду. Не жалею о нашем знакомстве. К сожалению, вынужден откланяться — обеденное время в Министерстве скоро закончится.

Реакция Бетани Смит на подобное признание осталась загадкой — внутри «Флориш и Блоттс» зашумела толпа — громче, чем можно было ожидать. Против воли все прислушались.

—… украсим целую полосу! — донёсся сквозь гул толпы радостный голос Локхарта.

Куинни скривилась.

— Вот фанфарон…

— Леди и джентльмены! Какой невероятный момент! Просто идеальный момент для одного маленького заявления, которое я хотел сделать уже некоторое время. Когда юный Гарри пришел сегодня во «Флориш и Блоттс», он всего лишь хотел купить мою автобиографию — которую я счастлив предоставить ему абсолютно бесплатно!!!

— Но и это ещё не всё!.. — хихикнула мисс Бетани Смит, явно кого-то цитируя наигранно бодрым голосом.

— Но он и не подозревал, что очень скоро получит намного, намного больше, чем просто мою книгу — да-да, именно эту, «Чудесный Чудотворец»! Он, и его школьные друзья получат, по факту, настоящего Чудесного Чудотворца — меня! Да, леди и джентльмены, с огромной радостью — и гордостью — я объявляю, что с этого сентября я принимаю должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс!!!

Последние слова, как и следовало ожидать, были заглушены аплодисментами полутора сотен волшебниц.

— Если мы не считаемся школьными друзьями Поттера, — задумалась Панси, ухитрившаяся найти щёлочку между заполонившими витрину портретами и увлечённо рассматривающая торговый зал, — можем ли мы рассчитывать, что у нас будет другой учитель?

Восемь нарисованных Локхартов дружно изобразили негодование.

— Полагаю нет, мисс Паркинсон, — вздохнул Теодор. — Возможно, стоит обратить внимание на дуэльный клуб профессора Флитвика?

— Увы! Боюсь, мы будем несколько стеснены во времени. Помимо клуба профессора Снейпа, нас ещё ждут занятия с МакГонагалл. Уроки танцев. Кстати! Вы бы хотели присоединиться, мистер Нотт?

— Почту за честь, — Теодор ответил коротким поклоном, еле заметно улыбнувшись.

Вдоль по улице, производя на удивление мало шума, проследовал хогвартский лесничий. Судя по довольной улыбке, день у великана сегодня выдался просто замечательный. Остановившись напротив «Флориш и Блоттс», он некоторое время внимательно изучал объявление, после чего решительно направился внутрь.

— Как вы думаете, он умеет хотя бы читать? — хихикнула Панси.

— Насколько я слышал, он был исключён с третьего курса, — заметил Теодор. — Так что, полагаю, он владеет не только упомянутым навыком…

— То есть, Хагрид даже способнее Кребба и Гойла?..

Это предположение Теодор обдумать не успел.

— Ого! — Куинни, заменившая Панси в деле подглядывания сквозь витрину, даже подскочила. — Вы не поверите!..

— Что такое?

— Лорд Малфой ругается с, по-моему, родителями Уизли!

— Какого именно? — мгновенно навострила уши Панси.

— Полагаю, любого, — нейтрально заметил Теодор, прежде, чем мисс Паркинсон поняла, какую глупость сморозила.

Изнутри доносились реплики, явно на повышенных тонах, затем раздался грохот падающих книг заглушил голоса, и, наконец…

— Разошлися, жентыльмены, ну-ка разошлися! — загремел Рубеус Хагрид, заглушая все и вся.

Куинни еле успела отскочить от окна и принять непринуждённую позу, прежде чем из дверей книжного магазина буквально вылетел взъерошенный лорд Малфой в сопровождении сына. Насколько Элли успела заметить, прищуренный левый глаз самого богатого волшебника Магической Британии в ближайшем будущем должен был украситься отменным фингалом.

— Посмотрим? — предложил Теодор.

Бетани Смит поправила манжеты своей алой «поэтической рубашки», расправила плечи и, глубоко вздохнув, решительно направилась вперёд.

— Видели бы меня сейчас ребята из «Бэткейв», — пробормотала она.

Навстречу им вывалилась голосящая рыжеволосая толпа, чуть не сбившая девочек с ног.

— Опять слизни! — в своей любимой манере презрительно скривился двенадцатилетний Рональд.

Мисс Бетани, хотя явно услышала его реплику, не удостоила второкурсника даже мимолётным взглядом.

— Судя по шуму, там произошло какое-то недоразумение, джентльмены? — Бетани Смит вопросительно изогнула брови не хуже профессора Снейпа. — Или даже, быть может, драка?

— Небольшой спор. По вопросам службы, — решительно отсёк мистер Уизли, утирая рассечённую губу ладонью.

— Ничего подобного! — возмутилась полная рыжеволосая ведьма, очевидно, его супруга. — Положим, мужчинам иногда свойственно выяснять отношения на повышенных тонах, в силу особенностей характера…

— Полностью согласна с вами… Миссис Уизли, я полагаю? Бетани Смит, приятно познакомиться. Да, некоторые особенности[17] в стремительном образе мистера Малфоя было сложно не заметить.

Сейчас мисс Бетани Смит вела себя вовсе не так, как четверть часа назад, когда вместе с детьми смеялась над почти уже профессором Локхартом. Надменностью она могла бы поспорить если и не с Драко Малфоем, то с Дафной Гринграсс уж точно.

— Да, мы встречались в магазине, — миссис Уизли нахмурилась и поджала губы. — Когда вы пробирались в начало очереди, игнорируя всех на своём пути.

— Должна признать, во «Флориш и Блоттс» я была так заворожена ПРОФЕССОРОМ Гилдероем Локхартом, мадам, что решительно ничего о вас не узнала; я так и не спросила, как давно вы прибыли в Лондон, бывали ли вы здесь раньше, посещали ли уже последний концерт в «Поющей Мандрагоре», и как вам вообще здесь нравится. Ужасная беспечность с моей стороны — но не соизволите ли вы удовлетворить моё любопытство сейчас? Прошу вас, будьте так любезны.

— Право, стоит ли вам так затруднять себя, миссис Смит…

— Ну что вы, уверяю вас, никаких затруднений.

Изобразив улыбку, мисс Бетани Смит достаточно жеманно добавила:

— Как давно вы изволите пребывать в Лондоне, мадам?

— Уже полтора часа как.

— О, неужели!

— Что вас так удивляет?

— А как же иначе? Ведь должна же я была как-то отреагировать на ваши слова, а удивление легко изобразить, к тому же оно здесь вполне уместно. Но давайте продолжим. Итак, вам не доводилось бывать в Лондоне прежде, мадам?

— Регулярно. Если вы не заметили, у меня много детей. Старшие уже закончили школу…

— Не может быть! Тогда, полагаю, вы уже почтили своим присутствием мадам Малкин?

— Да, я нанесла туда визит на той неделе, в понедельник. Моей дочери в этом году тоже понадобится школьная мантия.

— Бывали ли вы в «Поющей Мандрагоре»?

— Как-то не сложилось, знаете ли. Много дел.

— По средам там идёт «Чарующий поцелуй», оригинальная постановка одного актёра, мисс Али.

При упоминании спектакля Джинни Уизли густо покраснела. Бетани Смит улыбнулась краешком губ.

— Нравится ли в целом вам наш город?

— Да, ничего себе. Миссис Смит, давайте я, так уж и быть, выдавлю светскую ухмылку, и мы снова перейдём на человеческий язык?

Бетани изящным жестом прикрыла рот ладонью — вряд ли леди подобало открыто смеяться.

Тем временем незаметно отошедшая в сторону Куинни достала из своего рюкзака изрядно помятую ведьминскую шляпу, с прорехой на заляпанных краской полях. Повертела её в руках и, осторожными шажками по большой дуге начала приближаться к самой младшей из семейства Уизли. Впрочем пара коротких косых взглядов, брошенных Фредом Уизли назад явно указывали на то, что искусству незаметности юной мисс Смит следовало как следует подучиться.

Столь же быстрыми взглядами обменялись и Панси с Элли.

— Мистер Рональд Уизли… — Элли осторожно повела плечом, смутив родителей означенного Рональда. — Полагаю, вы были вместе с мистером Поттером? Вероятно очень большая честь быть его другом — ведь все друзья мистера Поттера могут рассчитывать на доброе отношение нового профессора Защиты от Тёмных Искусств.

— Невзирая на прилежание, — согласилась Панси. — Как вы полагаете, мисс Преддек, может и нам стоит завести с мистером Поттером дружеские отношения?

— Да с чего вы взяли, что Гарри на вас вообще посмотрит?!

— Джинни…

— Потому что мы — девочки, разумеется!

Мисс Паркинсон и мисс Преддек синхронно сделали правыми ногами небольшой шаг в сторону, оставив левые касаться мостовой носками туфель. Коротко, почти резко, присели, отодвинув стоящие на носке ноги на небольшой шаг за правую, столь же отрывисто склонив головы. Их спины при этом оставались такими прямыми, что по ним можно было сверять линейку. Затем обе девочки выверенным, явно отработанным движением вскинули головы и, мило улыбнувшись, выпрямились. Спустя ещё секунду левые ноги почти одновременно вернулись в изначальное, предусмотренное природой, положение. Несмотря на уличную пыль, носки туфель оставались идеально чистыми.

Кто-то из близнецов тихо присвистнул.

Будущая первокурсница, сжав кулаки, с неприкрытой злостью посмотрела на слизеринок.

— Рыжая, бедная и Уизли, — задумчиво протянула Паркинсон. — Кто бы это мог быть?

— Да я с тобой…

— ГРИФФИНДОР!!! — заорала шляпа, которую подкравшаяся сзади Куинни Смит в прыжке нахлобучила на голову девочке.

— Точно! Будущая гриффиндорка, — резюмировала ухмыляющаяся Панси.

Ошеломлённая Джинни обернулась к братьям, в поисках поддержки, но близнецы, зажимавшие рот Рональду, лишь ухмылялись.

— Есть вещи важнее денег! — вздёрнулся мистер Уизли.

— Безусловно вы правы, сэр, — кивнула Элли. — Ведь чтобы понять, что именно Господь думает о богатстве, достаточно посмотреть на тех, кому он его даёт.

Панси тихонько фыркнула.

Все Уизли уставились на Элли, пытаясь понять, кроется ли за её словами хитрая издёвка, или же она действительно согласна с отцом семейства. Так и не придя к определённому выводу, возглавляемые осуждающе качающей головой миссис Уизли, рыжеволосая банда направилась к «Дырявому котлу», явно намереваясь отправится домой.

— Ваша губа, сэр, — Элли протянула Артуру белоснежный батистовый платок с незамысловатыми кружевами по краям.

— Спасибо, мисс!

Промакнув выступившую от излишней жестикуляции кровь, Артур Уизли вернул Элли платок. Он даже уже сделал пару шагов вслед за семьёй, но вдруг развернулся. Машинально протянутая рука и выражение лица явно указывали на то, что он что-то забыл.

— Прошу прощения…

— Эскуро.

Левая ладонь Элли покрылся розовой пеной. Спустя несколько секунд в руке девочки остался ослепительно белый батистовый платок.

— Я очистила кровь. Хорошего дня, мистер Уизли.

Артур Уизли внимательно посмотрел на девочку, после чего коротко кивнул.

— Ещё раз большое спасибо, мисс.

— Мам, а где ты научилась так разговаривать? — спросила Куинни, когда семейство Уизли скрылось в дверях «Дырявого котла».

— В школе моей любимой ролью в театральном кружке была Элиза Дулиттл, — усмехнулась мисс Бетани, возвращаясь к привычному образу. — Да и «Нортенгерское аббатство» я тоже, помнится, в детстве обожала. Ладно, дети, пойдёмте, нам всем тоже есть, чем заняться. Рейчел уже наверняка вас заждалась…

Панси, Тео и Элли быстро переглянулись. Кем была загадочная мисс Дулиттл они не знали, но её история явно была из тех, с которыми следует ознакомиться.

И, возможно, стоит съездить в загадочный Нортенгер.

— Что думаешь? — спросила Рейчел, когда Смиты, наконец распрощавшись, отправились в маггловский Лондон, а Панси ушла домой через камин «Дырявого котла». Столик, который заняла кузина, разумеется был скрыт какими-то чарами приватности.

Элли крепко задумалась.

— Что-то странное. Профессор Локхарт… Он не соответствует… Не должен соответствовать производимому впечатлению. Движения, манера речи. Но это не чары.

Теодор удивлённо приподнял бровь, почти так же, как декан Снейп.

— Чары бы не подействовали на Элли, — пояснила Рейчел.

— А… зелья?

— Если жизнь и рассудок дороги вам, мистер Нотт, — Рейчел очень по-доброму улыбнулась, — держитесь подальше от подобных экспериментов. И от экспериментаторов.

Неизвестно, собирался ли Теодор продолжать расспросы, но на ведущей к сдаваемым комнатам лестнице появился мистер Нотт-старший. Окинув зал взглядом и кивнув сыну, он неторопливо направился к стойке.

— Если позволите, мисс Рейчел Преддек, я бы хотел задать один вопрос, — негромко произнёс Теодор, пока его отец беседовал с барменом. — Зачем Элли понадобилась кровь мистера Уизли?

— Ты заметил?

— Да. Это был другой платок, — Теодор явно не стремился делиться подробностями.

Элли осторожно кивнула.

— Я, пожалуй, не буду спрашивать, зачем вы, мисс Элли Преддек, носите с собой носовой платок с чьей-то кровью. Но когда вы успели?

— Ловкость рук и беспалочковые чары левитации. Ну и домашний эльф рядом. В основном домашний эльф.

— Мне, пожалуй, стоит быть поаккуратнее, — улыбнулся Тео.

— Элли может помочь тебе освоить Fjørbål, — предложила Рейчел. — Это позволит избегать подобных ситуаций. Конечно, есть способы нейтрализации и таких чар, но в Британии о них известно немногим.

— Безусловно. Если, конечно, разрешит профессор Снейп. Но что касается моего вопроса…

— Враги есть даже у параноиков. Неспособность лгать создаёт нашему роду серьёзные проблемой даже сейчас, в гуманном двадцатом веке. А уж во времена, скажем, Святого Патрика, когда каждый второй спор в Визенгамоте заканчивался заговором — нашим предкам пришлось найти действенные способы…

Рейчел замолчала, явно подбирая слова.

—… ведения дискуссий.

Глава 6. Маленькое большое приключение

Бабушка Бран из Рексадинника была ведьмой. Надо заметить, что в Корнваллисе[18] этот вид деятельности считался вполне достойным занятием, и даже в конце двадцатого столетия никто не говорил о ведьмах худого слова. Если, конечно, хотел проснуться утром в том же обличье, в котором ложился спать. Да, ведьм в Корнваллисе уважали, иногда ими восхищались, в общем и целом им рукоплескали за то, что они делают дела, которые, если мыслить логически, должны быть кем-то сделаны. Но за пределами туристических ярмарок, музеев корнского фольклора и исторических пьес людям было слегка неуютно в их присутствии.

Бабушке Бран, разумеется, на это было плевать.

Бабушка Бран прошла мимо фермы Магор-Даунс. До Техиди — настоящего Техиди, а не Саус-Техиди, ставшего фактически пригородом маггловского Кэмборна, что уже двести лет как имел право проводить три ярмарки в году — оставалось ещё около мили. Кэмборн Бабушка Бран посещала лишь единожды, около века назад, и городок ей очень не понравился: там стоял отвратительный запах, она заблудилась в узких улочках, а развязные манеры тамошних жителей вообще не могли никому внушать доверия.

В настоящем Техиди жила её старая заклятая подруга, Бабушка Гэст. Бабушка Гэст из Техиди была прекрасно известна на востоке Корнваллиса не только своим умением обращаться в собаку на середине второй бутылки виски, но и фамильным проклятьем, от одного описания которого женщины краснели или заходились в истерическом смехе. Что до мужчин, то их на второй фразе уже обычно парализовало страхом.

Бабушка Бран и сама помнила, как проклятье Гэстов поразило одного не в меру пьяного, но крайне невоспитанного контрабандиста. И очень глупого — лезть под юбку корнваллисской ведьме, пусть и в компании десятка приятелей, дело невероятно опасное… Впрочем, Преддекам из Порф-Йа эту неприятность удалось замять — немногим ранее некий лейтенант Роберт Фрэнсис Пейт-младший под действием чар принуждения напал на королеву. А поскольку произошло это после его службы в Ирландии, где авторитет Преддеков был высок, а аврорат наоборот, предпочитал не соваться туда ни в коем случае, на случайное прилюдное колдовство в корнваллисской глуши лондонские чиновники согласились не обращать внимания.

В конце-концов, в маггловских газетах про Корнваллис всегда пишут сплошную чушь.

Бабушка Бран улыбнулась, вспоминая молодость. Ей нравилось время, когда всё вокруг текло без спешки или излишней суеты. Ведь суета к делу не имеет никакого отношения. Все, и ведьмы, и магглы спокойно делали своё дело, успевали и потрудиться, и повеселиться, и потолковать. А потолковать всегда было о чём, потому что памятные события случались постоянно.

Не то, что ныне.

— Воистину, в Корнваллисе давно уже не случалось никаких памятных событий! — озвучила свою мысль Бабушка Бран из Рексадинника, тем самым возводя оную в ранг неоспоримых фактов.

— Что ты там бормочешь, старая перечница? — проскрипела Бабушка Гэст из Техиди, выходя из-за широкого дуба.

По случаю ожидающейся встречи с подругой она надела широкий плюшевый плащ (по крайней мере, материал его после полувека упорной носки стал весьма смахивать на плюш) и полагающуюся по профессии шляпу, пригвоздив её шпильками к растрёпанным волосам цвета облезлой лисы.

Повинуясь жесту волшебной палочки (больше смахивающей на увесистую сучковатую трость, которой можно и бродячему псу башку проломить при случае), нижние ветви дуба опустились к тропинке. Две подруги, помнящие большие деревенские гуляния по поводу коронации Александрины Виктории, расположились на них.

— Всё небо коптишь, дурёха? Как тебя с фермы не выгнали, ума не приложу!

— ХА! Старый Джайлс уже двадцать лет пытается выставить меня со своей земли, но каждый раз как-то так получается, что я всё равно остаюсь. Может быть потому, что без меня в его роду многие семьи были бы куда больше и беднее?

— Сведёт, сведёт тебя котёл в могилу, попомни мои слова! Двести лет, почитай, как дышишь над ним!

— То, что прекращает то, чего не должно быть, и помогает тому, что должно быть, милочка — моё ремесло…

Ведьмы неторопливо обменивались сплетнями, оплетая каждое слово десятком других, и смакуя каждую фразу. Подобное времяпрепровождение, пусть и ставшее нечастым за последние полвека, были основным развлечением тех, чьи пра-пра-правнуки давно разъехались по свету.

— Меня что, начало подводить зрение? — удивилась Бабушка Бран из Рексадинника, случайно повернув голову в сторону скрываемого холмами берега.

Бабушка Гэст из Техиди сощурилась. Чары Дальнего Взора для неё были столь же естественны, как и анимагия.

— Преддеки. Трое взрослых и столько же детей. Сидят на скальном дубе.

Бабушка Бран задумалась.

— Разве наши дубы уже летают?

— Значит, летают… — пожала плечами Бабушка Гэст.

И их старомодная простонародная речь сменилась странным шифром, основанным на многозначительных взглядах и непроизнесённых прилагательных.

Мистер Кроуфут Паркинсон, жизнерадостный блондин в терракотовой габардиновой мантии, похоже не придавал того значения разнице в обращении к встречавшей его Элли Преддек и к самому себе, которое читалось во взгляде его жены.

Из разговоров с Панси Элли знала, что её мать обручилась с младшим из Паркинсонов когда старший сын лежал в Мунго с драконьей оспой. Но Соррел Паркинсон перенёс опасную болезнь без серьёзных последствий, а семь лет спустя вдобавок к очаровательной дочери обзавёлся и сыном. Фактически, именно юный Сэйдж сделал надежду матери Панси на то, что когда-нибудь её представят как «леди Колумбину Паркинсон», совсем призрачными.

Впрочем, мистера Кроуфорта Паркинсона подобная ситуация, если верить Панси, вполне устраивала. В зависимости от компании, он мог как рассуждать о печальных судьбах аристократии Магической Британии, так и посмеиваться над присущим большинству представителей древних родов снобизмом.

От Элли не укрылся взгляд опытного экзаменатора, которым миссис Паркинсон оценила выполненный Панси положенный ритуал приветствия — как и ответные их с Эрин реверансы и представление. Причём вежливая улыбка миссис Паркинсон на словах «Dama Erin Kiteler as Cill Chainnigh» была настолько безукоризненна, что заподозрить её в презрительном отношении к маггловоспитанным было невозможно.

«Интересно, что бы сказала миссис Колумбина Паркинсон, если бы увидела свою дочь, звонящую по телефону или прыгающую с парашютом из самолёта?» подумала Элли, улыбнувшись. Впрочем, эту улыбку можно было вполне себе отнести на счёт радости от встречи давно не видевшихся подруг.

— Мы уже подготовили мишени! — сгорая от нетерпения, поделилась новостью Эрин. — Пока родители будут беседовать, можно будет потренироваться!

— Чудесно, что дети предпочитают праздному времяпрепровождению отработку чар, — заметила было миссис Паркинсон. Но, по изменившемуся выражению лица Эрин тут же что-то заподозрила. — А какие именно заклинания вы собираетесь применять, мисс Преддек?

Подготовленной правильной формулировки у Элли не было. На помощь пришла Рейчел, заметившая заминку кузины.

— Девочки хотели изучить стрельбу из огнестрельного оружия, мадам. Разумеется, доработанного мастерами Авалона.

Лесть не произвела на миссис Паркинсон ни малейшего впечатления.

— Разве маггловедение начинается не с третьего курса? Даже если представить, что девочки решат посещать подобные уроки, Уход за Магическими Существами, Нумерология или Древние руны, я полагаю, намного полезнее.

— Магглы могут очень неприятно удивить, если не знать, на что они способны, — вежливо заметила Рейчел. — Прошу, пройдёмте. Лорд Эндер Предек ожидает вас в гостиной.

Панси, немного нервно поклонилась родителям и, чуть ли не вприпрыжку устремилась за Эрин и Элли, которых уже ждал мистер Майер.

— Даже будучи улучшенным магами Ньюфаундленда, эти предметы произвели магглы…

— Дорогая, ты ещё скажи, что возражаешь против того прекрасного дуба перед воротами поместья, поскольку маггловские дети, скорее всего, не раз прыгали по его ветвям за последние сто лет, — хохотнул мистер Паркинсон.

Гостья чуть поджала губы.

— Нет, разумеется нет, — миссис Колумбина Паркинсон умела улыбаться даже более вежливо, чем Рейчел. — Я лишь хотела заметить, что обучать будущих леди использованию маггловского оружия, возможно, не самая лучшая идея. Ведь этот горючий прах может вспыхнуть сам по себе, а провести начало года в больнице Святого Мунго, когда остальные дети делятся впечатлениями о лете…

— Мушкет надёжно зачарован, леди Паркинсон. Я бы не позволила опасному предмету оказаться рядом с Eres Porth-Ia. Наследницей нашего рода.

Серию из четырёх выстрелов завершил радостный визг.

— Полагаю это развлечение не более опасно, нежели квиддич, которым ты увлекалась в двенадцать лет, — мистер Паркинсон успокаивающе взял ладонь жены в руку. — У каждого поколения свои забавы.

— Скорее всего, дорогой, ты прав, — согласилась миссис Паркинсон.

Негоже спорить с родственниками хозяина поместья, если хочешь, чтобы твой визит был должным образом возвращён.

Пока родители решали взрослые проблемы — высказывали необыкновенную радость по поводу случившейся встречи; обсуждали темы, для которых было достаточно совиной почты; обсуждали возможные общие планы, ибо дружба между их дочерьми уже сделала их приятелями, и так далее, и тому подобное — Элли, Панси и Эрин были заняты гораздо более важным делом.

Они восторженно рассматривали легендарное и совершенно по праву причисляемое к реликтовым культурам дерево. Неотъемлемый элемент скандинавского и британского ландшафтов, исполина, чей облик почитался эталоном классической красоты.

Скальный валлийский дуб. Почти ста футов высотой, чьи некогда строгие абрисы уже пару веков сменила округлая роскошная крона, образовавшая самый настоящий шатёр. Как и у любого другого дуба, с возрастом крона поднялась, оставив ветви лишь в верхней трети ствола. А при взгляде на огромное дупло, в котором девочки могли одновременно поместиться без малейшего затруднения, сразу вспоминалась история про Винни-Пуха и мёд.

Разумеется, причина их восторга лежала совсем в иной области. И даже не в уютно выглядывавших из вышеупомянутого дупла шевровых сиденьях или креслах из сплетённых живых ветвей, спрятавшихся в самой гуще кроны.

Тонкая вязь оплетала каждую ветвь, каждую трещину коры, терялась среди листвы и убегала по корням под землю. Как в очень общих чертах сумела понять Эрин, это было что-то вроде волшебной палочки наоборот — в роли «сердцевины» выступало дерево, а в роли «корпуса» — плотная сеть из жил дагбогов.

Вообще, можно было использовать и лукотрусов — судя по русскому каталогу, для профессионального спортивного инвентаря забивали как раз их молодняк — но Эрин было ужасно жалко эти забавные бродячие веточки. В отличие от напоминавших зубастые поленья вредителей волшебных полей и огородов, так и норовивших цапнуть случайного прохожего — неважно, волшебника или маггла. Тем более, что ставить рекорды скорости она не собиралась.

Точнее, не она, а мистер Майер.

Позволить девочкам самостоятельно управлять летающим деревом никто и не думал. По сути, «экипажем» дуба, которому так и не удалось подобрать достойное название, стали мистер Майер, мистер Кейн и тётя Рейчел. Девочкам отводилась почётная роль пассажирок — или, в зависимости от точки зрения, груза.

Но, раз формально дерево принадлежало Эрин, сначала нужно было получить её согласие.

— Если не хочешь, можно послезавтра отправиться с друзьями, на Хогвартс-экспрессе, — на всякий случай предложил Джерард, с интересом наблюдая за ней. Сам он не особо горел желанием позволить единственной дочери лететь на ЭТОМ, но прожитые года сделали его достаточно мудрым, чтобы не пытаться отвадить Эрин от объекта её текущей страсти. Слава богу, пока — неодушевлённого.

Эрин, чуть-чуть осторожничая, обошла зачарованное дерево. Сейчас девочке казалось, что её немного тянет вверх, как будто бы большим воздушным шаром, а собственное тело казалось немного чужим. Да, уже в семь лет Эрин Киттлер на спор лазила по строительным и грузовым кранам, бегала с приятелями в соседние районы и дразнила больших собак — конечно, если те были в намордниках и на привязи. Но тогдашний страх и сомнения не имели ничего общего с нынешним нервным воодушевлением. Сегодня Эрин Киттлер впервые в жизни предстояло принять Важное И Полностью Самостоятельное Решение, Которое Не Получится Отменить.

— Мы полетим! — решительно произнесла девочка и мечтательно закрыла глаза.

Никто не должен был понять, что её тут же одолели сомнения в правильности только что Принятого Решения.

Если верить Батильде Бэгшот, равно как и многочисленным историческим хроникам магглов, все волшебники — будь то храбрые рыцари, пилигримы, искатели лучшей доли, правдоборцы, а также обычные глупцы, каковых в любом человеческом сообществе хватает — так вот, все они, покидая родной город, оборачивались и произносили прощальное слово, каждый в соответствии со своим характером и интеллектом. Ведь это ключевой момент в любом путешествии — когда кровь волнуется в ожидании предстоящих приключений, когда подпруги плотно затянуты и всё готово для долгого пути. Маленькие города — как, например, расположенный на холме Дарем или Солсбери, который, как помнила Эрин, лежал в укромной ложбине, — отлично подходили для торжественного прощания, будто сама природа или же человеческий гений предназначили их для поощрения благородного жанра прощальных речей. И Сент-Айвз исключением не был. Как назло, в голову лезли сплошные высокопарные глупости, так что единственное, что смогла произнести Эрин Киттлер, когда последний корень древнего дуба вылез из земли и дерево начало с солидной неторопливостью набирать высоту, стало банальное «Всем пока!»

— Мы пройдём над бухтой до маяка Годвери, затем двадцать миль вдоль берега, до Тревосского маяка, а потом всё — в море! — прокричала Рейчел, занявшая место вперёдсмотрящего.

— И так до школы?

— Нет, мы за день не доберёмся! Через море до острова Ландри Херитейдж, затем через Бристольский залив мимо Сейнт-Брайдс войдём в Ирландское море, а к вечеру достигнем Сноудонии, где и заночуем!

— О! Мой! Бог! — прошептала Панси, вместе с Элли и Эрин сидевшая в большом «пассажирском» дупле на кожаных пуфиках, оказавшихся столь же мягкими, как и диванчики Хогвартс-экспресса. — О! Мой! БОГ!!!

Она набрала в грудь воздуха и заорала что есть мочи:

— Та самая Сноудония?!

— Я знаю лишь одну Сноудонию! И если ты про заповедник — то да, мы остановимся там. Не придётся ночью проверять сохранность скрывающих чар!

Судя по тому, что Панси успела прочитать про Сноудонию, прежде всего этот край был прекрасен разнообразием. В горных реках ловилась фунтовая пятнистая форель, чью икру охотно покупали зельевары. Болота, где можно было бродить сутки напролёт, не встретив ни души, любили дагбоги и магглы ленивого склада ума. Потаённые лесные чащи и мрачные ущелья, холмы и луга, синие-синие озёра, чьи воды на закате окрашивались в малиновый цвет (а также крохотные чёрные, мёртвые на вид запруды) позволяли любому гостю найти уголок по душе. И даже те, кого не прельщало ничто из вышеперечисленного, всегда могли просто посидеть возле гостиницы, вслух изумляясь, почему люди, которым положено быть более или менее разумными, совершенно глупеют, стоит им оказаться в самых красивых горах Великобритании.

И слова «Тут водятся драконы» на мозаичной карте в Министерстве несли совсем другой смысл, нежели такие же надписи на маггловских картах.

Хотя об этом никто не знал, Панси обожала тишину ночи, когда звёзды горят над горами и отражаются в неподвижных озерах. Она любила тёмные тропинки, ведущие к аккуратным горным деревенькам и маленьким пабам, где окна заполнял уютный свет свечей или масляных ламп. Любила полную луну на небе, цвет которого меняется от пепельно-фиолетового до тёмного индиго, повёрнутые к ней макушки гор. Разбухший от дождей горный ручей, несущийся по каменному руслу вниз по ущелью. Поросшую травой и мхом скалу, на которой, наслаждаясь отражающимся в зеркальной глади озера горным пиком, в полудрёме лежит Валлийский зелёный дракон.

Последняя картина снилась Панси Паркинсон уже два месяца. Но, если в том, что ей удастся изобразить дракона приемлемо, девочка не сомневалась, о горных пейзажах Панси имела лишь смутное представление. Разумеется, можно было просто перерисовать гору с другой картины, или с колдографии (хотя бы из «Обескураживая оборотней» Гилдероя Локхарта, где он спасал армянскую деревню), но когда речь заходила об искусстве, мисс Паркинсон становилась на удивление принципиальной.

В разгар лета Панси бежала бы из этой части Уэльса, как некогда бежали в Ирландию сиды и лепреконы, гонимые хладным железом. Когда в Хогвартсе ученики ещё только вспоминали о скорых экзаменах, первые маггловские орды уже начинали набеги на Сноудонию. Пневматические шины их автобусов, автомашин и мотоциклетов грохотали по тем же дорогам и заполняли вонью бензинового дыма те же живописные места, по которым некогда скакали всадники Туата-де-Данаан, и которые позже облюбовали для пикников представители чистокровных семейств Магической Британии.

Вайолетт, старшая сестра Панси, рассказывала, что самым забавным во время её визитов в Уэльс было сидеть в уголке и смотреть на общение местных многочисленных сквибов — в заповедниках полно простой работы, для которой магические способности излишни — и магглов из многолюдных городов вроде Манчестера или Бирмингема. Те изо всех сил старались «окультурить» аборигенов. Пытаясь подружиться, они говорили излишне громко, а желание выказать интерес превращало их чуть ли не в авроров на допросе. С теми, кто способен видеть блуждающие огни на кладбище, магглы разговаривали как с механиком на своей фабрике. Не осознавали, что их склад ума, взгляды и прошлое не совпадают, это абсолютно разные субстанции, как огонь и вода.

Зато это хорошо понимали сквибы. Потоком дружелюбных и эмоциональных слов валлийцы защищали себя от того, чего не принимали. И когда маггл думал, что отлично с ними сошёлся, местные просто говорили то, что, по их мнению, должно понравиться гостям. А если турист обнаруживал, что некоторые заявления его собеседников не соответствовали действительности, он тут же начинал ругаться, что все горцы — лгуны.

Сквибы же шли домой по тёмным улицам и говорили меж собой по-валлийски.

Вайолетт было очень интересно, что именно они обсуждали, но расспрашивать об этом местных значило бы опуститься до уровня диких городских магглов…

Элли краем глаза посматривала на задумавшуюся о чём-то своём Панси — с мечтательной улыбкой и полузакрытыми глазами та смотрелась очень забавно. Иногда она даже пожимала плечами, будто бы ведя сама с собой мысленный диалог. Даже на залитый летним солнцем живописный остров Ландри она не обратила ни малейшего внимания. И только когда Рейчел, показав рукой на видневшуюся впереди тучу крикнула «Сноудон!», Панси встрепенулась:

— Где?!

— Вон, видишь серые клубы над прибрежной полосой? Самая высокая гора южнее Меррика! Кстати, он со Сноудона отлично виден, когда в заповеднике не собирают тучи!

— А зачем они их собирают? — удивилась Эрин.

— Из-за драконов, — Панси, в свою очередь, поразилась тому, что кто-то не знает таких очевидных вещей. — Чтобы магглы в Сноудонии не увидели драконов в полёте, в заповеднике скрывают их тучами. Там даже есть специальный отдел погодных волшебников, чуть ли не больше, чем в самом Министерстве!

— И что, получается?

Панси покачала головой.

— Нет, магглов летом в Сноудонии стало слишком много. Так что отдел обливиаторов там тоже большой. Тем более, что и платят… Точнее, платят-то столько же, сколько и в Лондоне, но в заповеднике и дом дают, и лечение за казённый счёт, потому что работа считается опасной…

При упоминании обливиаторов Рейчел помрачнела и решила сменить тему.

— Элли!

— Да?

— И-Уиддва?

Панси и Эрин недоумённо переглянулись, но будущая леди Преддек всё поняла правильно.

— В Англии известен как Сноудон, исконное название неправильно переводят как «видный издалека». Полное название горы И-Уиддва Фаур, что значит «большое погребение». В Уэльсе И-Уиддва Фаур известен по истории Мерлина, точнее первого волшебника с этим именем — в Магической Британии больше известен его тёзка. Хотя ученик Салазара Слизерина взял себе имя именно в честь первого, советника Вортингена.

— Первого?! — на сей раз удивилась Панси.

В разговор радостно влезла Эрин, поделившаяся историей о древнем Мерлине, впервые появившемся на куполообразной горе Динас-Эмрис между Беддгелертом и Кэйпл-Кьюригом, где Вортигерн строил цитадель. Уложенные днём камни ночью сваливались. Вортигерн потребовал у своих чародеев объяснения, и те сказали, что нужно найти мальчика-сироту и спрыснуть его кровью фундамент здания. Спустя некоторое время на улице Кармартена увидели мальчика, которого дразнили приятели, потому что он был сиротой без отца. Мальчика схватили и доставили на Динас-Эмрис. Когда его стали расспрашивать, он выказал столь обширные познания, что его пощадили, а чародеев предали смерти.

— Мерлин просто объяснил Вортигерну, что в той горе, на которой он строит свой замок, есть пещера. А в неё, как он видел, залезают драконы. Вортинген с чародеями и Мерлином пошли и увидели, что в пещере устроили гнездо два дракона, и завели потомство. Дракончики днём спят, а ночью дерутся, а родители их разнимают и из-за этой тряски и рушатся стены!

— Ага! — поняла Панси. — Обычно-то зелёные в лесу селятся, поэтому чародеи про драконов сами и не подумали. Я бы тоже сама не догадалась! По крайней мере, сразу…

— В маггловских учебниках говорится, что драконы были красным и белым, как на знамёнах. Красного дракона изображали бритты, а белого — саксы. И, якобы, замок не может быть построен, пока битва не завершится. Поскольку такая трактовка совпадает с ходом истории, магглы считают её чистой правдой. Белый и красный дракон сражались несколько столетий. Белый, казалось, часто одерживал победу, но красного дракона так и не добил.

— Магглы что, тоже изучают историю магии? А как же Статут?

— Они считают это сказками, вымыслом, — пояснила Рейчел. — О валлийском Мерлине они знают, в основном, по историям о короле Артуре. Хотя и в этих историях многое переврано, ведь Талиесин и Лливарх Хен упоминали его лишь мимоходом.

— О, а что именно неправда? — заинтересовалась Эрин.

— Нынешний маггловский Артур — это Артур из книг Мэлори, а то даже и менее правдоподобный Артур Теннисона. Литературный персонаж, которому лишь через несколько столетий после смерти суждено было вернуться на родную землю в доспехе средневековой Европы и с французским акцентом. Искоренитель язычников-саксов, символизирующий героическое сопротивление валлийцев прибывшим из-за моря захватчикам.

— А на самом деле?

На сей раз ответил мистер Майер:

— А попробуйте представить себе отставного римского центуриона, через несколько лет после отставки брошенного в британской провинции. Легионы ушли на континент, а на провинцию нападают дикари. Что должен делать полководец? Надеть доспехи и попытаться вспомнить всё, что он знает о тактике и организации сопротивления. Со временем, после нескольких жарких сражений, его навыки восстановятся, а воины в него поверят. И бывший центурион Арторий, благодаря отличной подготовке, одержит победу над саксами в двенадцати сражениях. Шесть сотен мест на Британских островах хранят память о нём. Римском солдате, поднявшимся среди руин империи и сумевшим за короткое время отогнать варваров к морю…

История маггловского короля Панси не впечатлила. Что значат какие-то сражения одних дикарей с другими по сравнению с наследием юного волшебника из Кармартена, первым среди живущих занявшихся тем, что через пять сотен лет Основатели Хогвартса назовут драконологией?

Глава 7. Заповедник и гоблины

В семь часов Эрин вылезла из палатки.

Драконологи Сноудонии разрешили гостям разбить лагерь чуть в стороне от домиков, в которых размещались гости. Собственно, единственной причиной, по которой девочки ночевали в платке, было их желание как можно больше разнообразить путешествие — взрослые спокойно переночевали в доме, где были и кровати с чистым бельём, и ванная комната, и колдорадио, и самозакипающий чайник, и ящик со снэками — в общем всё то, без чего немыслима достойная жизнь британских волшебников, предпочитающих путешествовать налегке.

Излишним будет говорить, что палатку и спальные мешки девочкам тоже пришлось просить у драконологов.

Эрин осмотрелась. Чистое небо глубокого синего цвета и яркое солнце предвещали замечательный день. На вересковых кустах блестела собравшаяся за ночь роса. Туманы спустились в долины и неторопливо таяли, складываясь в тревожно-таинственные тени. Лёгкие облачка цеплялись за горные вершины.

«Горы обращают мысли к Богу», — заметила вчера тётя Рейчел. — «В конце времён врата Царствия Небесного распахнутся не в песках пустыни Синай, а на горной вершине, под звук труб!» Может быть из-за её слов такое спокойное утро вызывало у Эрин благоговейный трепет. Миг, когда небо встречается с горами.

Глядя на горы Сноудонии, она ощущала, что их окутанные туманом лощины и закрытые облаками вершины хранят множество тайн. И даже старые боги Британии, эти дискредитированные, анемичные, изголодавшиеся по крови божества, как и встарь, собираются где-то в потаённом месте, чтобы вспомнить запах окровавленной человеческой плоти. Конечно, как и положено ирландке, Эрин знала, что в те времена под видом божеств магглов обманывали различные тёмные твари и волшебники. И только свет истинной католической веры, принесённой ирландскими миссионерами, спас жителей Британии от человеческих жертвоприношений и прочих гадостей. О чём, кстати, последним было бы весьма неплохо помнить!

Эрин просто стояла и смотрела, как туманы шевелились под усиливающимся солнечным светом. Они были похожи на людей, пробуждённых солнцем. Ползли настороженно, крадучись, выпуская нежные клубы пара…

Панси и тётя Рейчел уже час как проснулись, и, успев умыться, привести себя в порядок и позавтракать, каждая по своему наслаждались хорошим, ясным утром. Рейчел, развалившись на кресле-шезлонге, неторопливо пила кофе из высокой парящей кружки. Панси, с футляром для грифелей на ремне через плечо и с альбомом наперевес, что-то увлечённо рассказывала неряшливой молодой чернокожей женщине в огромных круглых очках и с собранным из сотни тонких длинных косичек снопом на голове.

Потёртые высокие ботинки, бесформенная кофта с потянутыми рукавами, заляпанные чем-то мешковатые брюки явно указывали на то, что Панси удалось поймать собирающегося приступить к работе драконолога.

Элли вышла из палатки последней. Пока она завтракала, Эрин успела поговорить с Панси, тётей Рейчел, драконологом мисс Татл — как оказалось, она закончила обучение в Хогвартсе как раз перед поступлением девочек и сейчас стажировалась у мистера Трэверса — и самим мистером Трэверсом. В сером твидовом костюме-двойке с неизменной белой сорочкой и узким галстуком, гетрами поверх обычных кожаных ботинок и фетровой шляпе-трильби, он скорее напоминал джентльмена-путешественника столетней давности, нежели опытного специалиста по драконам. И только бронзово-ультрамариновый значок Рейвенкло на лацкане пиджака указывал на то, что этот сорокалетний джентльмен — волшебник.

Когда Элли закончила завтракать и почистила зубы, Эрин уже договорилась о том, чтобы выйти вмести с драконологами. Девочки собирались самостоятельно подняться на гору, а мистер Трэверс с мисс Татл собирались проведать пару молодых драконов, в этом году впервые обзаведшихся потомством. Эрин и Панси подготовились как следует — надели правильные ботинки, взяли правильные посохи, упаковали правильные рюкзаки и, подходя к воротам, отделявшим лагерь от остального заповедника, хором сказали мистеру Трэверсу:

— Замечательный день для Сноудонии!

— Да, конечно… возможно, — последовал загадочный ответ.

— Драконологи, работающие в заповеднике, пока не узнают вас поближе, слишком вежливы, чтобы возражать, — прошептала мисс Татл, когда мистер Трэверс отошёл. — Его фраза переводится как «Да какой там замечательный, уж не свихнулись ли вы?!»

Когда небо стало бледно-голубым, собравшаяся группа отправилась покорять Сноудон — самую лёгкую для восхождения гору Великобритании, если верить туристическим справочникам. И в то же время самую опасную, если верить мистеру Трэверсу. Конечно, туристы могут проехать вверх по железной дороге или на пони из Лланбериса, но, по очевидным причинам, драконологов этот вариант не устраивал.

Если на популярных у магглов маршрутах появлялись драконы, то работавшие на железной дороге и канатных подъёмниках сквибы сразу сообщали об этом в заповедник, и дежурная погодная смена тут же устраивала туманы, облачность и даже бури, если среди туристов оказывались слишком упорные. Прогнать таких магглов погода не могла, но эффективно справлялась с тем, чтобы они не увидели, и тем более не сфотографировали дракона, даже если тот дрых в какой-то полусотне футов от горной тропы.

На вершине перевала возглавлявшая команду мисс Татл повернула на узкую тропу, что вела к озеру Ллин-Ллидау мимо Ллин-Теирн. Позволив Панси потратить четверть часа на её «быстрые наброски», они оказались в абсолютно дикой горной местности. Мрачно-величавые отроги Сноудона заставляли забыть, что всего в миле отсюда беспечные туристы не торопясь едут покорять вершину на автомобилях. Нижняя часть склона Сноудона скрывалась за менее высокими холмами. Словно угасший вулкан, она четко выделялась на ясном небе. Голые скалы блестели на солнце мокрым серебром. Петляющая тропа, по которой нужно было подниматься дальше, совершенно терялась в огромном подножии, за грубой каменной дамбой — последним, что хоть как-то напоминало о людях среди древних скал и ущелий.

Над противоположным берегом Ллин-Ллидау в небе кружила невесть как забравшаяся сюда чайка. С другой стороны, в горных озёрах явно тоже водилась рыба — на мгновение зависнув в воздухе, птица нырнула и скрылась в зарослях у северного берега, неуютного, покрытого острыми скалами. Ветер стал холоднее.

— Мы пришли, — сухо сообщил мистер Трэверс.

В Сноудонии — если отойти от любимых магглами дорог и кемпингов — с ним можно было повстречаться где угодно. Главная достопримечательность широких долин, горных теснин, прозрачных озёр и скалистых утёсов. Большое существо со шкурой цвета летней листвы, поджарым туловищем, мощными задними лапами, хитрыми янтарными глазами и повадками хаффлпаффского префекта.

Валлийский зелёный дракон.

Панси сидела на заботливо подстеленном мисс Татл пледе и заворожённо смотрела наверх, где две овцы каким-то образом забрались на уступ посередине высокой одинокой скалы. Остро заточенный грифель — Эрин подозревала, что самозатачивающийся — быстро скользил по альбомному листу. Глупые животные стояли на краю пропасти.

Под скалой верещали два полугодовалых дракончика.

— Он сделает это, — сказала мисс Татл. Судя по голосу, ей страшно не хотелось позволять детёнышам участвовать в столь рискованном предприятии, как охота.

— Кто — он? — спросила Эрин.

На вершине скалы появился взрослый дракон и очень внимательно посмотрел на Татл и Трэверса. Те, подняв палочки, сделали два шага назад, по-прежнему держась перед Панси.

— Мы демонстрируем отход, чтобы показать, что не претендуем на добычу, — пояснил мистер Трэверс. — И что не угрожаем его детям. Обычно этого достаточно, чтобы валлийский зелёный проигнорировал человека.

— Самый мирный вид дракона, — добавила мисс Татл.

Дракон подошёл к краю, раздвинул головой вересковые заросли, посмотрел вниз и увидел овец. Пригнулся, оценивая ситуацию. Прошёл в одну сторону, понял, что не сможет таким путём добраться до овец. Скользнул в другую сторону и обнаружил, что перед ним отвесная скала. Внимательно огляделся — Эрин даже показалось, что он сейчас в задумчивости потрёт лапой подбородок — и скрылся.

— У валлийских зелёных обучением детей в основном занимаются отцы! — восторженно начала объяснять девочкам мисс Татл. — Это связано с тем, что обычно оплодотворяется от трёх до шести яиц, но особый секрет, выделяемый матерью, позволяет регулировать скорость развития зародышей таким образом, чтобы одновременно высиживать одно-два яйца, не больше! То есть, после того, как дети из первых яиц покинут место кладки и отец их перетаскивает в основное гнездо, мать тут же откладывает новые яйца! Невероятно, правда?! Более того, если мама-драконица не может добыть достаточно еды, она вообще может задержать развитие зародышей во всех яйцах! Скамандер писал, что слышал об истощённой драконице со сломанным крылом, которую нашли на небольшом острове спустя два или три года после того, как она там оказалась после ужасного шторма. И буквально через неделю, как её начали откармливать, она снесла первое яйцо!!! Представляете?!

— Удивительнейшее явление… — обречённо согласилась Эрин. Она уже поняла, что подробная лекция неизбежна.

— Я думаю, что было бы очень здорово создать средство, позволяющее также воздействовать на человека!!! Да, — мисс Татл бросила на мистера Трэверса косой взгляд и поморщилась, — некоторые считают, что это глупость, люди не откладывают яиц, но я слышала, что в Австралии есть млекопитающие[19], которые поочерёдно вынашивают эмбрионы, получившиеся в ходе одного оплодотворения! Млекопитающие!!! Правда, мне не удалось пока добиться, чтобы в Англию привезли хотя бы несколько пар для изучения…

От дальнейших рассуждений про чудеса оплодотворения валлийских зелёных драконов и загадочных австралийских млекопитающих стремительно краснеющих Эрин и Элли спас наконец-то появившийся дракон. Он осторожно приближался к овцам слева сверху, распластавшись на практически отвесной скале как ящерица на старой потрескавшейся штукатурке. Одно неловкое движение с его стороны, и тридцатифутовая рептилия свалилась бы вниз.

Впрочем, дракон явно знал, что делает. Он скользил по скале, как хорёк. Практически полз, распластавшись на животе, цепляясь за каждый уступ или трещину в камне когтями, крыльями и хвостом. Овцы заметили его и повернулись в его сторону. Янтарно-жёлтые глаза дракона, казалось, их гипнотизировали — добыча даже не шевелилась.

Подчинив их своей власти, дракон добрался до уступа, встал между животными и узкой тропкой, по которой те забрались на скалу и взревел. В отчаянной борьбе рассудка и страха он одержал победу. Насмерть перепуганные овцы подпрыгнули, оступились и, истошно вереща, полетели вниз. Эрин тихонько взвизгнула.

Через несколько минут, когда отец спустился, дракончики уже вовсю терзали мгновенно погибшую добычу.

— Какой красавец! — восхищённо пробормотала Панси.

На её рисунке очень детализированный распластавшийся дракон полз по скале к двум меховым шарам, очевидно, изображавшим овец.

— Вы мои хорошие! — мисс Татл продолжала умиляться довольно урчащим дракончикам, осторожно подходя поближе.

Один из них поднял голову, посмотрел на волшебницу и совсем неагрессивно фыркнул. Эрин могла поклясться, что дракончик знает, что его хвалят.

— К Рождеству вылупятся последние из их нынешней кладки, — добавил мистер Трэверс, следуя за напарницей. — В начале следующего лета, может успеете застать, как он будет учить их лазать по скалам…

Подойдя чуть ближе, волшебники магией подняли и притянули к себе одну тушу. Взрослый дракон внимательно наблюдал за ними, но, похоже, не возражал.

— Лиз, доставь тушу на кухню, Норберта любит свежатину. Я дождусь, пока эти наедятся, приберусь и принесу остатки. Негоже, чтобы магглы нашли что-то подозрительное, вроде полусъеденной овцы со следами челюстей огромного ящера.

Последняя фраза явно предназначалась девочкам.

Панси убрала альбом и, с видимым сожалением, поднялась на ноги.

— Мистер Трэверс, мисс Татл! Большое спасибо, что позволили сопровождать этого дракона!

— Дальше мы сами, раз уж вы заняты! — гордо подбоченясь, заявила Эрин. — Но я тоже хочу сказать спасибо, что вы нас сопроводили до сюда. И да, драконы просто у вас невероятные!

— Благодарю за сопровождение, мисс Татл, мистер Трэверс! — Элли вежливо поклонилась, надевая походный рюкзак.

Только вернувшись к озеру Ллин-Ллидау девочки поняли, что началось серьёзное восхождение. Тропа, по которой мог бы проехать автомобиль или телега, закончилась, и их ждал крутой серпантин на каменистой осыпи, ведущий к искомой вершине.

Спустя час, мечтая о лимонаде или просто воде для пересохшего горла, Эрин Киттлер шла вперёд на чистом упрямстве, отказывая себе в передышке. Панси и Элли, похоже, чувствовали себя также, но не хотели оказаться первыми, кто сдастся. Глядя на их вспотевшие лица, Эрин дала мысленное обещание: устроить привал и полежать, как только доберётся вон до того хребта.

К сожалению, когда подруги добрались до него, там сидел толстый мужчина, в одной рубашке, без куртки, очень сильно красный. Девочки переглянулись и тщеславие погнало их дальше. Ещё целый час они заставляли себя идти наверх, сердца колотилось, холодный ветер ворошил волосы, нисколечко не остужая.

— Неужели на Сноудон так трудно забраться? — не выдержала Элли. Останавливаться она, тем не менее, отказывалась.

Эрин оглянулась на путь, который они прошел, и воспряла духом: позади лежали ужасные скалы, а перед ними местами прячась, местами снова появляясь, виляла, лезла наверх почти пологая тропинка. Где-то впереди высилась вершина, бросая вызов второкурсницам. Становилось все холоднее.

Через полчаса, когда Эрин, Панси и Элли преодолели более чем приличное расстояние, волосы и лица девочек покрылись холодной влагой: их накрыл край рваного облака, упорно ползущего с моря на вершину горы. Ветер поджидал их за каждым углом и набрасывался, словно оборотень из засады в полнолуние. Облачный туман сильно мешал подниматься по тропе, помеченной маленькими каменными пирамидками. В конце-концов девочки добрались до развилки, свернули налево и по холодному воздуху и смутному ощущению пустоты впереди поняли, что почти дошли до цели. Тропа поднялась и, изогнувшись змеёй, поползла по каменной осыпи. Туман стал гуще. Внезапно впереди показался человеческий силуэт. Серая фигура, которую вполне можно было бы спутать с баньши, при приближении превратилась в пожилую маггловскую женщину высокого роста с покрасневшим носом. Над головой она держала открытый зонтик.

Откровенно говоря, ведьминский шабаш удивил бы второкурсниц меньше; визжащие фурии казались бы уместнее на вершине У-Йиддва, нежели солидная матрона с зонтиком. Возле женщины с зонтом толпились несколько дрожащих мужчин и женщин, жалких и несчастных.

— Они приехали сюда на поезде, — предположила Эрин.

Про туристический поезд для магглов, для покраски которого в заповеднике регулярно готовили отпугивающую псевдодрейков краску, им уже успела рассказать мисс Татл.

На вершине Сноудона стояла деревянная хижина. Подумав, девочки решили зайти. Внутри магглы толпились у гостеприимной плиты и пили горячий кофе. Пожилой кондуктор — судя по значку с эмблемой заповедника, он был сквибом — что-то подливал в свою кружку из потёртой фляги.

— А скоро облако уйдёт? — поинтересовалась какая-то туристка.

— Сегодня вы ничего не увидите, — прокашлявшись для солидности, ответил кондуктор. — Панорамы точно не дождётесь.

После чего подмигнул Эрин и вернулся к кружке. Поезд приходил и уходил строго по расписанию, а не по желанию озябших магглов.

Немного отогревшись, девочки вышли на опоясывавшую хижину веранду. Снаружи по-прежнему плыл густой туман. Ветер, мрачно завывая, перекидывался через вершину. Невысокий маггл в тонком сером пальто и шляпе притопывал ногами и болтал руками, словно замёрзший соглядатай. По его очкам стекала сконденсировавшаяся влага.

— Черт! — сказал он раздражённо. — Да тут сдохнуть можно от холода!

Эрин захотелось рассмеяться, таким он казался нелепым.

— Смотрите, — прошептала Панси, подняв голову.

Девочки присмотрелись. В вышине, где облако казалось светлее, еле различимые, крутились характерные тени. Магглы, конечно, сочли бы их обманом зрения и туманным миражом.

— Да пошёл этот Сноудон! — почти всхлипнув, маггл повернулся к вышедшему наружу кондуктору и поинтересовался, когда же поезд пойдет обратно.

Происходящее напоминало дурной сон, противный и липкий. Из тумана выходили растерянные люди. Эрин почти столкнулась со встревоженным священником. Он, безусловно, верил в существование небес, должен был верить. Но сейчас, когда оказался как никогда близко к ним, почему-то выглядел страшно несчастным. Старая женщина в юбке из шотландки и твидовой накидке растерянно моргала. Довольным выглядел только облокотившийся о перила веранды светловолосый мужчина, чью мускулатуру не могла скрыть даже толстая фланелевая рубашка — он явно воспринимал происходящее как замечательное приключение. И, поскольку всё, что он говорил, сопровождалось взрывами визгливого женского смеха, со своей точки зрения он был безусловно прав.

С очередным взрывом смеха раздались крики «Пошли!», и фигуры двинулись к поезду. Возглавлял процессию замёрзший маленький маггл. Заработал двигатель, затем наступила мертвая тишина.

— Вы присядьте на минутку!

Смотритель, незаметно подошедший к девочкам, указал на опустевшие скамейки.

Спустя минуту действительно стало светлее. Один или два раза ветер пробил дыры в тучах, и на секунду Эрин увидела яркую картину переливающихся перистых облаков в сияющем голубом небе. Затем всё снова заволокло туманом. И вдруг, в какой-то миг темнота сменилась летним днём. Повернувшись, Эрин увидела край серого, призрачного облака, возвращавшегося к морю.

А над Сноудоном, как всегда невидимые для туристов, резвились валлийские драконы — не меньше дюжины.

Вдоволь насладившись видом, девочки направились вниз — хотя Панси не меньше десяти раз останавливалась, чтобы как следует рассмотреть кружившую в небе особенно упитанную драконицу — и вскоре дошли до зелёной травы и поросших мхом и лишайником скал. В небе стрекотал хор ласточек.

У заброшенного рудника возле озера Элли предложила устроить привал. Панси, оглянувшись, тут же согласилась и, достав альбом, принялась рисовать очередной набросок. Эрин достала термос и сэндвичи. Очередная чайка лениво кружила над водой…

— Йе-е-е-е!

Ласточки и чайки явно были неспособны издавать подобные звуки, так что девочки встревоженно переглянулись.

— Йе-е-е-е!!! Уай-и-е-йе-и-е-е-е-е!!!

За скалой, на которую Эрин уже пообещала себе залезть, подруги увидели блестящий на солнце голубой мопед и двух непонятных человечков возле него, в первое мгновение принятых ирландкой за ровесников.

Оба человечка были чуть ниже Эрин, коренастыми, с длинными пальцами на узких ладонях, столь же длинными ступнями, большими носами и заострёнными ушами — наподобие вулканских, только длиннее и направленными не вверх, а вбок. Длинные нечёсаные волосы почти целиком закрывали глаза. Тот, что сидел рядом с мопедом, был одет в бордовую футболку, некогда голубую линялую джинсовую куртку без рукавов, черные штаны с нашитыми на бёдра карманами и мятые тупоносые сапоги. На спине можно было прочитать полурасплывшуюся надпись фломастером «Гоброк жив!», а изогнутые рога, каким-то чудом закреплённые на бейсболке, вкупе с причёской придавали ему поразительное сходство с шотландской высокогорной коровой.

Второй, точнее вторая — прыгающая по траве как Марти Макфлай на школьном концерте в тысяча девятьсот пятьдесят пятом — была одета в топик из плотно переплетённых кожаных полос, обрезанную от лопаток косуху с заклёпками-ромбиками по отвороту, кожаные бриджи и явно перешитые чёрно-зелёные кроссовки Конверс.

«Гоблины!» — поняла Эрин.

До сих пор она видела гоблинов лишь единожды, когда весной с папой они заходили в «Гринготтс», но сейчас узнала их сразу. Даже несмотря на то, что, в отличие от банковских клерков, представить этих двоих в сюртуках и белых сорочках с чёрными нарукавниками было сложно.

— И мы все вместе потерялись в Лондоне! — надрывно, но на удивление мелодично верещала гоблинша. — М-м-м-мы живём под одной крышей в Лондоне, мы! Н-н-н-навсегда потерялись в Лондоне, вместе! М-м-м-мы расплачиваемся за твои преступления в Лондо́не! М-м-м-мы все вместе потерялись в Лондоне! М-м-м-мы живём под одной крышей в Лондоне! М-м-м-мы навсегда потерялись в Лондо́не! У-у-у-у-у-у!

Она снова крутанулась на месте, в финальном аккорде ударив по струнам несуществующей гитары.

— Йе-е-е-е-а-а!!!

Её широко расставленные уши пошевелились. Медленно повернув голову в сторону удивлённых подруг, гоблинша приоткрыла один глаз.

— Пернатые сиськи гарпии, кого ж я вижу!!! Малышка Сио, ты чё ли?

— Монти? — неуверенно спросила Панси. — Ты что тут делаешь?

— Йюх-ху, Гоброк, ты глянь, кто тут обретается! Сестрёнка Летто!

Панси радостно замахала гоблинам обеими руками.

— Эгей! Вы что тут делаете?

— Ты их знаешь? — удивилась Элли.

Панси кивнула.

— Это Гоброк и Монмры… и Монти. Приятели Вайолетт, ну, они её зовут Летто!

— Почему?

— Гоблинские дружеские прозвища формируются путём отбрасывания первого слога и добавления «-о», — поделилась сакральным знанием Элли. — Если имя и так заканчивается на «о» в конце добавляется «-йх». Иногда, для звучности может отбрасываться большее количество слогов в начале имени.

Эрин задумалась.

— Это как в Ольстере[20], что ли?

— Как в Ленстере, — возразила Элли.

— О-о-о… — Элли понизила голос. — Интересно, а они нас слышат?

— Не-а! — засмеялись гоблины хором.

— Так что вы тут делаете? — повторила вопрос Панси, когда девочки подошли к приятелям её старшей сестры.

— Мы тут типа вдохновение ловим, перед осенним заходом. К вам, кстати, тот же вопрос!

— Остановились по дороге в школу, — уклончиво ответила Эрин.

— Просто Панси тоже ищет вдохновение, — улыбнулась Элли. — Точнее, уже нашла.

Немного смутившись, Панси протянула гоблинам свой альбом с рисунками. Те с интересом принялись его листать, периодически обмениваясь короткими фразами на непонятном, гортанно-щёлкающем языке.

— Это пока только общие наброски, — пояснила Панси, — композиция и свет, в основном. Ещё много работать придётся.

— Ну, на мой погляд нормально, хотя я ж в этом особо не секу, — Монти ухмыльнулась, продемонстрировав девочкам полный рот треугольных зубов, после чего, подмигнув абсолютно чёрным глазом, прошептала, — Мы ж гоблины, зырим не так, как люди.

— Станем знаменитыми, закажем тебе афишу! — пообещал Гоброк. Его слова явно пришлись Панси по душе.

— А то, что ты пела, это новая песня для Летто? Она писала, что вы готовите новый текст на осень.

Монти довольно кивнула.

— Только идёт пока хреново, ты ж слышала? В последней строке рефрена ударение в «Лондоне» нужно ставить на второй слог. Лондо́н. Сначала два раза Ло́ндон — а потом Лондо́н! Низкий класс, грубая работа…

— А может, это стиль такой? — предположила Эрин.

Гоброк покачал головой.

— Стиль — это когда ты можешь положить слова идеально, но явно нарушаешь композицию. А если нарушаешь потому, что идеально не тянешь — эт ты просто верзаешь!

— А мне всё равно понравилось!

— И мне, — добавила Панси.

— И очень хорошо передаёт ощущение от большого города, — добавила Элли.

— При чём тут город?

— Но ты пела про Лондон! — Эрин поддержала подругу.

— И близко нет, это типа аллегория!

— Я была в Лондоне! Это точно про него!

— Не-а, это про одиночество!

— В Лондоне, — Эрин была непреклонна.

— Ок, про одиночество в Лондоне, — пошла на компромисс Монти. — Тем более, чё половина публики как раз оттуда…

— Хошь крапивного мёда? — внезапно спросил Гоброк.

— А что это? — на всякий случай решила уточнить Эрин. Гоблины не вызывали у неё доверия, и эти двое не стали исключением.

— Наш собственный рецепт. Вода, мёд, крапива, тимьян, мята, мать-и-мачеха, листья английского шпината, зверобой и настой из ягод можжевельника. Оч вкусно и полезно. Особенно при сорванном горле.

— А ещё лимонная кислота и сорбат калия, — добавила Монти. — Мы их тырим у магглов в Лланрусте.

— Ллан-что?

— Лланруст. Деревушка чуть севернее Нант Булч Йр Хайярна.

— Там у магглов пивоварня, — уточнил Гоброк.

Гоблинша продемонстрировала алюминиевую банку. Под тремя белыми шишками хмеля и большими буквами «Bragdy Nant» можно было разобрать поясняющую надпись «Mwnci Nel — Cwrw Go Iawn Llanrwst».

— Господи, как это вообще прочитать можно?

Гоблины ухмыльнулись.

— Эт ты договор на гоббледуке не видела…

— Но на самом деле просто «W» читай, как «U».

— А почему сразу по-нормальному не написать?!

— Тогда не будет этого неуловимого флёра валлийской самобытности, при виде которого английские туристы хотят быть кем угодно, только не представителями нации, знания которой ограничены областью зарабатывания денег и видящей позор в том, что выходит за эти пределы. Потому что им становится стыдно, что они англичане.

— Ты это сама придумала? — поинтересовалась Панси. — Про стыдящихся англичан?

— Не-а, — Монти покачала ушастой головой. — Эт написано в книге «Дикий Уэльс: его люди, язык и пейзажи», какого-то Джорджа Борроу. Но туристам действительно больше нравится, когда на товаре название написано по-валлийски. Так можно им чё угодно загнать!

— И мы можем спокойно поднимать цену на двадцать процентов сверх того, что они могут купить в магазине, — добавил Гоброк.

— Иль на двадцать пять, если при этом задумчиво рассказывать всякую романтическую фигню, — вздохнула Монти. — Ну, там, знаете — стихи про Сноудон, в которых единственная согласная «R», а все остальные — гласные…

Она поставила ногу на первый попавшийся булыжник, приняла величественно-проникновенную позу и печально продекламировала:

Oer yw’r Eira ar Eryri, — o’ryw

Ar awyr i rewi;

Oer y’r ia ar riw ‘r ri,

A’r Eira oer yw ‘Ryri.

О Ri у ‘Ryri yw’r oera, — or ar,

Ar oror wir arwa;

O’r awyr а yr Eira,

O’I ryw i roi rew a’r ia.

— А что это значит? — спросила Элли.

— И-Уиддва весь белый, там много снега и холодно, — пояснил Гоброк. — Монти ж сказала — трёп для развода туристов.

— Но торговля это привилегия сквибов, в Департаменте регулирования на пену изойдут, если узнают, чё гоблин за маггловским прилавком стоит.

Судя по выражению лиц обоих Гоброка и Монти, даже сама мысль о возможности сквибов наживаться на пять процентов больше гоблинов невероятно раздражала последних.

— А ваш крапивный эль — он тоже фигня для развода туристов?

Возмущение Гоброка было на удивление искренним.

— Конечно, нет! Ты чё?! У нас нормальное честное производство. Практически со знаком качества[21]! Эль мы разливаем по чистым новеньким бутылкам и закупориваем как положено, на станке. Станок моем с хлоркой. А тару стерилизуем даже лучше магглов!

— Магия!.. — Монти изобразила руками какой-то пасс.

— Дайте я угадаю! Бутылки вы тоже воруете в Лланрусте?

Гоблины переглянулись и расхохотались.

— В Рексеме, — ответила Монти, когда они немного успокоились. — Там большой склад у пивоваров. Никто не обратит внимания, если ночью исчезнет пара-тройка ящиков.

— Это называется «оптимизация затрат за счёт привлечения внебюджетных ресурсов», — пояснил Гоброк.

Каждый раз, когда гоблин-рокер произносил финансовые слова, то чем-то неуловимо начинал походить на клерков Гринготтса, которых Эрин видела один только раз, но запомнила навсегда.

— А если вас заметят? Не боитесь обвинений в нарушении Статута Секретности?

— Не-а. У нас надёжный метод.

— Монти!

— Да ладно! Сестричка Летто нас не сдаст…

Монти подняла ладони перед собой, сложила их, будто бы лепя невидимый снежок, поуминала его несколько секунд, после чего резко хлопнула в ладоши. Буквально в ту же секунду её кожа потемнела, став нежно-болотного цвета.

— Ловко, да? Кто из авроров вообще пошевелится, услышав, что маггл узырил ЗЕЛЁНЫХ гоблинов?

Всё, что девочки знали про поведение авроров, они почерпнули из рассказов Джерарда Киттлера, в тот день, когда он устроил для тогда ещё первокурсниц экскурсию по маггловскому участку в Девонпорте, где авроры-полицейские ловили маггловских жуликов. И, если верить рассказам мистера Киттлера, идеальным днём для авроров был тот, в течение которого они вставали бы с кресел только для того, чтобы взять сэндвич или налить чай. Так что теория Монти показалась Панси исполненной глубоким пониманием жизни, в чём она тут же и поспешила её заверить.

Вопреки ожиданиям, гоблины обрадовались не очень сильно. Скорее, даже наоборот.

— Ты хочешь сказать, что отец твоей подруги аврор? — прищурился Гоброк. — Так, Сио?

Панси даже не успела испугаться, когда Эрин вышла вперёд.

— В Девоне, джентльмены. Мы живём там.

Гоблины перевели взгляд на вздёрнувшую нос хаффлпаффку и неожиданно расхохотались.

— Надеюсь, он пока не думает махнуть в Кардифф… — профыркала Монти.

— Или хотя бы он любит осенний эль! — добавил Гоброк.

— Он любит музыку, — поделилась Эрин. — Маггловский рок. И хорошо в нём разбирается! И может оценить, если в какой-то момент станет первым слушателем песни вашей мечты!

Лицо Монти стало немного мечтательным.

— Не… Я мечтаю написать балладу. Знаешь, такую вот настоящую балладу, шоб слушали и проникались, как у менестрелей древности. Балладу про короля Ритту…

Из-за мопеда она вытащила потёртый туристический рюкзак грязно-розового цвета, откуда, раскидав кучу разного барахла, добыла что-то типа лютни с двумя грифами. Гоброк, пока Монти устраивалась поудобнее, достал обычную окрашенную красной краской гитарой, местами уже облупленную.

В войне навряд ли повезёт,

Когда в запасе нет

Доспехов, воинов, клинков

И золотых монет.

Все это было у него —

У короля Ниннау;

Но вот на склоне И-Уиддва

Он встретился с Пейбьяу.

Тот гнал оленей и косуль,

Охотник молодой,

Пока отменного самца

Не поразил стрелой…

Гоброк, перевернув инструмент, профессионально изображал партию ударных. Пальцы Монти ловко скользили по лютне, наигрывая странную помесь рока и чего-то, исподволь наводящего на размышления о Спотсмуре, Стерлинге и Фолкерке. А между холмов, ручьёв, озёр и гор лилась история о тех временах, когда землями возле Долгелли распоряжались гоблины. Владениями главного клана, Идрис, была гора Кадер, другие именовались Иссидион, Оффром и Исбрин, по названиям окрестных гор. А на Сноудоне, считавшимся общим владением жил самый славный гоблин — Верховный Король Ритта. Он носил платье, сплетенное из бород убитых им человеческих правителей, поскольку в те времена самым страшным оскорблением для человека было обрезание бороды…

— Так, а разве Ритта не был великаном? — удивилась Эрин, вроде читавшая в детстве похожую сказку.

Монти, не прекращая играть, заржала. Спустя секунду к ней присоединился Гоброк.

— Вы, люди, в упор не хотите признавать, что не могли справиться с кем-то вдвое меньше вашего! — сквозь хохот, пояснил гоблин.

Гоблинша довела пропущенную из-за вопроса репризу до конца и, подавив смешок, продолжила песню, с того самого момента, как два человеческих короля затеяли хвастовство друг перед другом, слово за слово переросшее в войну за Сноудон.

…— Млечных коров моих стада,

Что славны молоком,

Зерно с полей твоих едят

Под ночи покровом!

Меж тем растрёпанная тень

Упала на порог,

И в страхе заскулили псы

У королевских ног…

Эрин вдруг подумала, как здорово сидеть с подругами, прислонившись спиной к нагретому летним солнцем мопеду, наслаждаться видом пологих, но в то же время величественных гор и слушать исполняемую гоблинами балладу про то, как Ритта, которому вовсе не улыбалось смотреть на людей, творящих на его земле разные безобразия, вмешался. Собранное им войско обратило армии Ниннау и Пейбьяу в бегство, а сам он, следуя древним гоблинским традициям, отрезал обоим королям бороды. Новость о наказании распространилась по всей земле, и двадцать восемь королей Британии пошли в Уэльс мстить за это оскорбление. Ритта взял всех в плен и, прежде чем отрезать им бороды, мрачно заметил: «Это — моя гора!»

— Чем-то похоже на Бёрнса… — задумчиво сказала Эрин, когда стих последний аккорд. — По духу.

Гоброк фыркнул.

— Нельзя прочувствовать Бёрнса, не прочитав его в оригинале, на гоббледуке!

— В смысле? Зачем было человеку писать на вашем языке?

Гоблины переглянулись и обидно захохотали.

— Ладно, нам пора, — Панси то ли не слишком ценила поэзию, то ли решила прервать общение подруг с приятелями старшей сестры до того, как оно дойдёт до ругани и оскорблений. — Ещё увидимся!

Девочки вежливо попрощались с Гоброком и Монти — покатываясь от смеха те смогли лишь кивнуть в ответ — и направились вниз по тропинке. Когда палатка уже скрылась за поворотом, гоблины завели пофыркивающим хором:

Роберт Бёрнс, весёлый малый,

Зря пергамент не марал,

Не давал проходу юбкам,

Громко песенки орал…

Глава 8. Летающий дуб

На площадке Астрономической башни профессор МакГонагалл и библиотекарь мадам Пинс, сидя в креслах из дуба и ротанга, молча наслаждались прекрасным видом.

Уже вечером замку предстояло заполниться привычным гомоном, разговорами, проделками, интригами и — куда без них — интрижками сотен учеников, каковые ей, как заместителю директора школы предстояло всемерно пресекать или, как минимум, направлять в наименее разрушительное русло. Но сейчас, когда солнце ярко золотило волны озера, а летний ветер играл среди деревьев Запретного леса, у школьного персонала ещё оставалось несколько часов заслуженного отдыха.

Мадам Пинс изредка прикладывала к губам бокал с красным вином, благо зачарованное стекло поддерживало температуру напитка не более шестидесяти градусов[22]. Пустой бокал профессора МакГонагалл стоял на столике — в мыслях глава Дома Гриффиндор вернулась в свой выпускной вечер…

…Пока Минерва отвлекала молодого профессора Слагхорна, Августа Уже-Почти-Лонгботтом, стреляя налево и направо своими фантастическими глазами, стащила со слизеринского стола бутылку неизвестного — этикетка оторвалась — вина. Их четвёрка, приперев для надёжности дверь ножкой стула, чтобы преподаватели не заинтересовались внезапным Коллопортусом, аккуратно выдула бутылку, произнося всякие глупые и высокопарные тосты. Пили за вечную дружбу. За то, чтоб исполнились мечты. За то, чтобы все поступили в Министерство или куда хочется. За верность общим идеалам, за «умри, но не дай поцелуя без любви»… Тостов было много, вина, поскольку бутылка внутри оказалась гораздо больше, чем снаружи, ещё больше, так что «будущая надежда Магической Британии», как их со светлой грустью в голосе назвал директор Диппет, незаметно охмелели и сидели разомлевшие за своими партами — Августа и Поджер Лонгботтом впереди, а Игнациус Прюэтт и Минерва за ними.

Вспомнив, как Августа задрала на спинку скамьи свою креп-жоржетовую мантию и, на пару с Поджером, пели ещё тонкими голосами модную тогда песню «Эта старая чёрная магия», Минерва позволила себе скупо улыбнуться.

Мадам Пинс, сквозь прикрытые веки наблюдавшая за профессором МакГонагалл, поняла её улыбку неправильно.

— Тебя так веселит тот многострадальный дуб?

— Прошу прощения, Ирма?

МакГонагалл несколько раз моргнула, возвращаясь к реальности. Сейчас, когда учеников рядом не было, она могла себе позволить быть слегка несосредоточенной.

— Дерево, — пояснила мадам Пинс, указывая лорнетом куда-то вдаль. — Немного левее Хогсмида, видишь?

Профессор МакГонагалл превратила пустой бокал в подзорную трубу и посмотрела в указанном направлении. Стоило ей понять, о каком именно дереве говорила мадам Пинс, как всё хорошее настроение куда-то улетучилось.

Хотя об этом мало кто догадывался, неприметная серая кошка (точнее, серая кошка под чарами неприметности) часто сидела на балках и шкафах библиотеки, наблюдая за учениками. И схемы, вышедшие из-под карандаша Эрин Киттлер профессор помнила хорошо.

— Прошу меня извинить, но кое-кто из учеников решил прибыть в школу раньше времени…

Сложив трубу — и даже не позаботившись превратить её обратно — заместитель директора МакГонагалл поднялась с кресла и решительным шагом направилась к лестнице.

Когда дуб прошёл над Лох-Шином и свернул в сторону Лох-Фиага, Рейчел официально передала Эрин командование «воздушным судном».

— Высоту держать в пятьсот футов! Магглозащитный щит на максимум! Идём вдоль ручья!

Ручей, ширина которого местами составляла меньше трёх футов, был бы почти не виден за деревьями, если бы рядом с ним магглы предусмотрительно не проложили грунтовую дорогу.

— Манёвр уклонения последовательность дельта! Уходим с дороги! — заметив едущий навстречу автомобиль указала девочка. — По левому берегу ручья!

Дуб сместился влево, благо грунтовка и ручей уже начали расходиться. Туристский «Рейндж Ровер» пропылил мимо.

— Элли, а что такое «манёвр уклонения последовательность дельта»? — тихо поинтересовалась Панси.

— Понятия не имею, — шёпотом ответила та. — И не уверена, что Эрин сама знает…

Спустя десять минут дуб проплыл над почти незаметными сверху землянками, в которых отдыхали приезжавшие на Лох-Фиаг скалолазы и простые горожане, намеревавшиеся отдохнуть вдали от многоэтажных домов, бензиновой вони и телефонных звонков. Расположившаяся на берегу озера семья даже не подняла головы, когда волшебники пролетели над их головами.

— А это клингонская хищная птица, которая скрытно парит над столицей одной отдалённой и дикой планеты, которая в космос пускает ракеты, опасный и страшный чтоб сбить астероид, который заметил наш новый андроид, которого нам навязали недавно… — вне себя от счастья, продекларировала Эрин.

— Две с половиной мили до Хогсмида, — сообщила Панси. Она не разбиралась в маггловских фильмах про будущее, поэтому решила просто смотреть на зачарованную карту. — Сразу за седловиной…

— Всему экипажу — трёхминутная готовность! — незамедлительно отозвалась мисс Киттлер. — Высота двести футов до поверхности!

— Есть, капитан! — хором отозвались взрослые.

Как только из-за горы показался Хогсмид, Элли приказала уменьшить скорость до двадцати миль в час — поражать школу своим прибытием надлежало величаво, без лишней суеты и спешки. Удивлённые деревенские жители поднимали головы, некоторые махали руками и шляпами.

— Нужно было флаги захватить… — вслух подумала Панси.

— Какие флаги? — не поняла Эрин.

— Да хоть какие! Слизерина, Хаффлпаффа, Хогвартса там…

— И музыку тогда! Марш какой-нибудь, чтобы атмосферу создавать!

— И чтобы эльфы расстилали ковровую дорожку, — добавила Элли.

Внизу, в зарослях осоки, верещали перепуганные плимпы. За скользящей по поверхности Чёрного озера тенью валлийского дуба под водой проследовала другая, стремительная и многорукая, отставшая лишь в полусотне ярдов от берега.

На дорожке между кромлехом и крытым мостом их уже встречали деканы МакГонагалл и Снейп.

— Мы над объектом! — самозабвенно распоряжалась маленькая ирландка, командно размахивая руками и игнорируя присутствие заместителя директора школы. — Приготовиться к десантированию! Тяга ноль!

— Есть тяга ноль! — чётко и громко ответил сидевший ниже всех волшебник лет сорока.

— Выравнивание по крену!

— Крен отсутствует!

— Тангаж на девяносто!

— Есть тангаж девяносто, два в секунду!

Зависший параллельно лужайке дуб покачнулся и медленно повернулся в предусмотренное природой положение.

— Тангаж девяносто исполнен! Отклонение по вертикали ноль!

— Вертикаль минус фут в секунду!

— Есть минус фут в секунду!

Дуб начал снижаться. Профессор МакГонагалл стояла недвижно, будто статуя, смотря чуть в сторону. Снейп внимательно наблюдал.

— Вертикаль минус три дюйма! — торжественно прокричала Эрин, когда кончики корней коснулись травы. — Касание!

— Есть касание!

В тот же миг распластавшиеся по лужайке корни летающего дерева зашевелились и, извиваясь подобно щупальцам, погрузились в землю.

— Мистер Майер, мостик ваш! — важно распорядилась Эрин Киттер. — Э-э-э… А как мы слезать-то будем?

— Очень осторожно, — пояснила Рейчел девочкам, которые теперь лежали на спинке дивана, пристёгнутые ремнями. — Сейчас я вам помогу…

Перегнувшись через толстую ветку, она по очереди подхватила каждую пассажирку, надёжно удерживая их на весу, пока девочки отстёгивали ремни и переворачивались ногами вниз. Эрин слезла первой и помогла подхватить Элли, пока Панси, вспомнив чему её научили в Старом Саруме ловко спрыгнула, приземлившись на обе ноги.

Профессора продолжали стоять на месте.

Пока Рейчел помогала девочкам, мистер Кейн достал из большого дупла с крышкой три метлы, на которые они с мистером Майером и уселись. Рейчел присоединилась к ним лишь убедившись, что крышка снова надёжно закрыта. Как и предполагала Эрин, тётя села на метлу боком, свесив ноги с одной стороны.

Почему она не летала, как все остальные ведьмы и волшебники, для девочки оставалось загадкой.

— Профессор Снейп, профессор МакГонагалл, — Рейчел церемонно, разве что чуть высокомерно, склонила голову. — Вверяю девочек в ученичество без жалования, за пищу, кров и всё необходимое, что обычно получает ученик, а сверх того за все относящиеся к чародейскому искусству инструменты, что нужны для освоения Тайных Искусств.

Зельевар, по прежнему не произнеся ни слова, медленно кивнул. МакГонагалл, смотря куда-то мимо канадской ведьмы, холодно произнесла:

— Я, заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Минерва МакГонагалл принимаю этих учениц под опеку Школы, без жалования и отработок за пищу и вознаграждение.

— Почту за честь принять Вас в Porth-Ia, случись Вам пребывать в наших краях.

На мгновенье Эрин показалось, что в глазах профессора промелькнул гнев.

— К сожалению этому не суждено случиться, мисс Рейчел Преддек.

— К сожалению, профессор МакГонагал, — согласилась та.

Мистер Майер, мистер Кейн и тётя Рейчел оседлали мётлы, всю дорогу спрятанные в багажном дупле (Эрин называла его грузовым отсеком) и, попрощавшись с профессорами и девочками, полетели куда-то на юго-восток.

Только после того, как корнуольцы покинули школу, глава Дома Гриффиндор соблаговолила посмотреть на детей.

— Прибытие учеников в школу иначе, как на Хогвартс-экспрессе допускается Министерством Магии лишь в случае чрезвычайной необходимости. Полагаю, она у вас была?

— Вы абсолютно правы, профессор МакГонагалл, — вежливо согласилась Элли. — Однако стоит отметить, что, согласно статье двадцать шесть безусловно известного вам Договора[23], с первого мая тысяча семьсот седьмого года на территории школы указы Министерства Магии имеют рекомендательный характер и то, лишь в том случае, если не противоречат Хартии Хогвартса. Тем более, что в этом случае директору Дамблдору придётся просить Министерство прислать в школу инспектора, а в начале года…

— Предположим вы правы, мисс Преддек. Однако мне по-прежнему хотелось бы знать, почему вы трое не захотели поехать на поезде, как все остальные ученики?

— Мы думали об этом, — ответила Элли. — К сожалению, Хогвартс-экспресс оказался не предназначен для перевозки валлийских скальных дубов.

— Не припоминаю, чтобы в разосланных второкурсникам письмах упоминалось про разрешение брать с собой в школу растения, — нахмурилась МакГонагалл. — Тем более деревья.

— А это вовсе не дерево! — возмутилась владелица спорного растения.

— Что же тогда, по-вашему?

— Спортивный инвентарь, — осторожно уточнила Эрин, вспомнив, что говорит с заместителем директора и оттого немного вжав голову в плечи. — Для квиддича.

Элли Преддек с лёгким формальным поклоном протянула МакГонагалл перевязанный голубой ленточкой свиток с весьма серьёзно выглядящими печатями и размашистой подписью явно очень ответственного чиновника. Возможно даже главы Департамента магических игр и спорта.

Пробежав его глазами, профессор МакГонагалл ненадолго лишилась дара речи.

— Вы полагаете, мисс Киттлер, что мадам Хуч вам разрешит не то, что играть — хотя бы просто взлететь на этом?

— Что? А, нет, конечно нет! — успокоила профессора Эрин. — Я вообще не собираюсь пробоваться в команду! Тем более, что в русский квиддич в школе не играют.

— Тогда почему?..

— Потому, что это разрешено уставом Хогвартса? — предположила Элли.

— Мисс Преддек, школьные правила созданы для того, чтобы их соблюдали, а не искали формальные способы их обойти!

— Это называется «творческий подход», — осторожно возразила второкурсница. — Формально у учеников нет обязательства использовать привезённые с собой предметы.

Профессор Снейп тем временем задумчиво изучал министерский патент на «летающий предмет естественного (растительного) происхождения, посредством особой последовательности зачарованных символов получивший возможность полёта, предназначенный для использования в командной спортивной игре «русский квиддич». Насколько ему было известно, на востоке Европы в спорте использовались небольшие деревца в десять-двенадцать футов длиной, а не вековые дубы, рассчитанные на перевозку команды целиком…

— Мисс Преддек, — в голосе декана Гриффидора опытный слушатель мог бы услышать нотки раздражения. — Я могла бы понять, если бы вы привезли с собой метлу, но не стали бы летать по причине здоровья. Но это?

— Лично я привезла пику, — уточнила Элли. — Пики являются одним из шести видов предметов, разрешённых к использованию в корнуолльских лётных гонках. Наряду с черпаками, мётлами, ухватами, пестами и клюками.

— А почему не черпак, мисс Преддек?

— Хорошая манёвренность и баланс. Я не люблю большие скорости.

Неизвестно, сколько бы ещё продолжалась пикировка наследницы рода Преддек и главы Дома Гриффиндор — и каким результатом она бы закончилась — но с другой стороны оврага с громким стуком распахнулась дверь замка и в Часовой дворик буквально вкатилась профессор Спраут.

— Ну как?! — во весь голос восторженно выпалила декан Хаффлпаффа. Подобрав юбку, она что есть мочи бежала по мосту. — Минерва, Северус, привет! Укореняется?

— Точно начал, — не менее радостно крикнула Эрин. — За пять часов хорошо заглубит корни, но мистер Майер сказал, лучше выждать пару дней. Прошлой ночью у него почти не было времени укрепиться, мы вылетели сразу с рассветом!

— Подкормку я уже приготовила, можно будет утром опробовать!

Профессор МакГонагалл, вопреки ожиданиям, перенесла энтузиазм декана Хаффлпаффа равнодушно.

— Решение вопроса о возможных дисциплинарных мерах я оставлю на усмотрение глав Домов Слизерин и Хаффлпафф. Тем не менее, полагаю, вам стоит всерьёз рассмотреть возможность лишения присутствующих здесь учениц имеющихся привилегий.

— Было бы за что! — улыбнулась профессор Спраут, когда Минерва МакГонагалл отошла достаточно далеко. — Но мы можем и отложить это!..

— Можем, — еле заметно кивнул профессор Снейп. — А потом битый час придётся выслушивать её и Септиму.

Глава Хаффлпаффа смутилась.

— Впрочем, какое-нибудь небольшое наказание назначить можно…

— Лишить ужина. Праздничного ужина, я имею в виду, — уточнил зельевар, заметив синхронно расширившиеся глаза второкурсниц. — Эльфы принесут вам сэндвичи и чай.

— Ох! Ну ладно, в самом деле, не лишать же их школьных клубов из-за сущего пустяка. Но главное, девочки, запомните — вы наказаны не за то, что прилетели на дереве и даже не за то, что спорили с заместителем директора, а за нарушение первой заповеди Хаффлпаффа. Знаете, как она звучит?

— Не попадайся! — тут же ответила Эрин.

Профессор Спраут расхохоталась.

— Нет, милая моя, не попадаться — это первая заповедь Слизерина! Первая заповедь, точнее отмазка Хаффлпаффа — «Так Спраут и предложила!»

Глава Дома Хельги довольно блеснула стёклами очков, окидывая взглядом улыбнувшихся детей.

— Но, конечно, для её использования профессор Спраут должна заранее знать, что и кому она предложила сделать! Северус?

Профессор Снейп, в руки которому крошечная, не больше ладони, сова скинула скрученную сероватую бумагу, в полёте увеличившуюся до большой свёрнутой газеты, быстро пробежался по первой странице взглядом и внезапно ухмыльнулся. Протянув газету профессору Спраут, он указал на какую-то статью, разглядеть заголовок которой девочки не успели.

— Это та же, что и в восемьдесят седьмом? — удивлённо спросила Спраут.

Снейп молча кивнул. Улыбка, против воли зельевара расплывавшаяся на его лице, была… многообещающей.

— А Дамблдор в Лондоне как раз из-за того, что Поттер и Уизли…

— Да-да, я знаю, конечно же. Значит, привилегий лишить? Хорошо…

Спраут решительно покатилась по мосту в сторону замка.

— Поскольку спальни ещё не подготовлены, до окончания ужина вам придётся сидеть в учебной лаборатории, — Снейп тщетно пытался изобразить на лице обычное равнодушие. — Эм-м-м… Мисс Киттлер, проводить там опыты самостоятельно вам сегодня запрещено. Если станет скучно, последний номер «Вестника» на своём обычном месте.

Долго сидеть в пустом классе действительно оказалось наказанием — темы для разговоров закончились буквально через час, а в найти что-то интересное в «Вестнике зельеварения» могла исключительно Эрин Киттлер. Точнее, было бы наказанием, если бы Панси не захватила с собой три тонкие книжки маггловских комиксов про её любимый «Лабиринт», который Эрин так и не удосужилась посмотреть. Обсуждение сюжета, а особенно различий между комиксом и фильмом (в котором не было так возмутившей Паркинсон сцены с попыткой поцелуя на балу) затянулось до позднего вечера.

Жаркое обсуждение, стоило ли Саре отказываться от поцелуя (один голос «за», один «против» и один «наплевать») прервал грохот удара дерева о камень стены.

— Леди-мисс, полуснейп-полупринц профессор-сэр сказал они идут! — задыхаясь, прокричала невидимая Паски, захлопывая за собой дверь. Похоже, после переноса учеников через школьную ограду прошлой весной, ей было запрещено аппарировать на территории Хогвартса.

Школьницы переглянулись и погасили свои Люмосы. Не нужно было быть рейвенкловкой чтобы понять, кого именно сейчас приведёт их декан для разбирательства. И, раз уж профессор Снейп решил их предупредить — им наверняка следовало затаиться.

— Входите!

Дверь открылась, и в холодный кабинет зельеварения понуро вошли явно замёрзшие Уизли-младший и Поттер, бегло окинувший взглядом ряды ученических столов. Панси и Элли, тихо сидевшие в тёмном дальнем углу, молча переглянулись. Профессор Снейп настолько не переносил героя Гриффиндора, по слухам самолично убившего одержимого профессора Квиррелла в прошлом году, что у девочек не оставалось ни тени сомнения — сейчас начнётся спектакль!

Глава Дома Слизерин закрыл дверь и оглядел гриффиндорцев.

— Итак, — обманчиво мягко начал он, — поезд оказался недостаточно хорош для знаменитого Гарри Поттера и его верного подпевалы Рона Уизли. Захотелось явиться в школу с помпой, а?

Поттер явно тоже не поверил в дружелюбие зельевара.

— Нет, сэр, это все барьер на вокзале Кингс-Кросс… — начал было Уизли.

— Молчать! — в зале ощутимо похолодало. — Так что же вы такое сделали с этим автомобилем?

Ледяное спокойствие профессора Снейпа гриффиндорцам почему-то не передавалось. Они испуганно захлопали глазами.

Профессор развернул появившийся из глубин его неизменной мантии свежий выпуск «Вечернего пророка».

— Вас видели, — презрительно бросил он, усевшись на пустой учительский стол и закинув ногу на колено. — Магглов изумил летящий в небе Форд «Англия». Два маггла из Лондона уверяют, что видели, как старый автомобиль… Забыли позавтракать, мистер Уизли? Так там был взрыв, ресторан закрыли…

— Взрыв из-за нас? — Поттер, похоже по-настоящему испугался.

— Нет, это было до вас, в семьдесят первом году, — усмехнулся профессор Снейп. — Не всё в этом мире крутится вокруг мистера Поттера! Так, что там дальше? Ну да, полдень, Норфолк, миссис Хетти Бейлисс, развешивая во дворе бельё… Заявление в полицию Пиблсшира… На окраине Глазго пожарный инспектор во время проверки… Если не ошибаюсь, ваш отец работает в отделе борьбы с противозаконным использованием маггловских устройств?

Профессор на удивление довольно усмехнулся.

— Подумать только… Родной сын…

На мгновенье девочкам даже стало жалко резко съёжившегося Рональда Уизли. Хотя ни одна из них в этом бы, конечно, не призналась.

— Кстати, осматривая сад я обнаружил, что при приземлении этого ржавого драндулета, был нанесён существенный ущерб одному из…

— ИИИПЧХУУ!!!

Гриффиндорцы подскочили как ужаленные, чуть не опрокинув стол.

— Простите, — Панси виновато потёрла нос.

Профессор Снейп еле заметно поморщился. Кульминация его триумфа над гриффиндорцами оказалась смазанной.

— Если вы хотели прославится необычностью своего визита, то опоздали, мистер Поттер. И кстати, прилёт и, что немаловажно, посадка мисс Киттлер, мисс Паркинсон и мисс Преддек произошли гораздо более успешно. Что же до вас, то, как я уже говорил, ущерб, причинённый крайне ценному дереву…

— Они сломали дуб? — возопила Эрин. — Мой дуб? МОЙ ЛЕТАЮЩИЙ ДУБ???

Панси на всякий случай задвинула стоявшие в шкафу круглые колбы с непонятными заготовками для зелий поглубже в шкаф. Подальше от глаз хаффлпаффки.

— Который обошёлся в восемь тысяч триста двадцать шесть галлеонов, — равнодушно уточнила Элли. — Не считая затрат на лицензирование.

— Ого!!! — глаза Панси стали такими ж большими и круглыми, как стёкла поттеровских очков. — Чтобы расплатиться, Уизли придётся Рональда в Мунго отдать. Для опытов!

— Пострадала Дракучая Ива, мисс Киттлер, — профессор Снейп позволил себе несколько секунд наслаждаться выражением ужаса на лицах гриффиндорцев. — Ваш драгоценный дуб в полном порядке. Что же до вас… К моей великой радости, вы не являетесь учениками Дома Слизерин. И хотя я не могу вас отчислить, но, пожалуй, стоит пригласить тех, кто обладает такими полномочиями. А вы будете ждать здесь.

Он обвёл детей взглядом и, на всякий случай уточнил.

— Все пятеро.

Поттер и Уизли, побледнев, уставились друг на друга. Особенно Поттер, землистым цветом лица сравнявшийся со стоящим на столе профессора Стазисным Эликсиром, в котором плавало сердце молодого акромантула.

— Нас профессор МакГонагалл предлагала лишить всех школьных привилегий! — радостно ответила Панси на невысказанный вопрос Уизли. — А последствия нашего прилёта намного меньше ваших! И, тем более, с нашей стороны не было нарушения Статута!!!

— Мой дуб… — шмыгнула Эрин.

— Да не пострадал он! — возмутился Уизли. — В отличие, между прочим, от нас!

— Он МОГ пострадать! — вспыхнула ирландка. — И молись богу, Рональд Уизли, чтобы ни одна веточка моего драгоценного дуба не была сломана! Это единственное летающее дерево во всей Магической Британии!!!

— Которое стоит восемь тысяч триста двадцать шесть галлеонов, — снова уточнила Элли.

Буквально через пять минут вернулся профессор Снейп — разумеется в сопровождении профессора МакГонагалл. Элли довелось несколько раз видеть главу Дома Гриффиндор в плохом настроении, но сейчас профессор трансфигурации выглядела точь-в-точь как полгода назад, когда поймала их с Ноттом, Финниганом и Лонгботтомом после возвращения с опушки Запретного леса.

Эрин, на первом курсе лишённая подобного зрелища, лишь приветственно помахала МакГонагалл рукой.

— Снова здравствуйте, профессор! Представляете, не только мне могло придти в голову лететь в школу! Хотя эти двое прилетели самостоятельно, а мне…

— Я поняла, мисс Киттлер, — холодно заметила МакГонагалл.

— Садитесь, — приказала профессор гриффиндорцам, поблескивая очками. Те неуверенно опустились за ближайший к кафедре стол.

— Рассказывайте!

— Когда мы садились на поезд…

— Ну, то есть когда хотели попасть на Хогвартс-экспресс…

— Точнее войти на платформу…

— Девять и три четверти, потому что Хогвартс-экспресс идёт с неё…

— Но барьер нас не пропустил, мы врезались в него и упали!

— И не знали, что делать, потому что все магглы начали смотреть на нас!

— А клетка с Хедвиг сломалась, когда Гарри опрокинул тележку, и она улетела, потому что охранник начал ругаться…

— И мы не могли никак отправить письмо!

— Так что у нас просто не было другого выхода, профессор! Иначе мы не смогли бы попасть в школу вовремя!!!

— Профессор МакГонагалл, можно вопрос?.. — медовым голоском попросила Панси.

— Нельзя, мисс Паркинсон.

Декан Гриффиндора то ли была не в настроении от того, как быстро ситуация с прилетающими в школу слизеринками обернулась своей противоположностью, то ли уже успела изучить характер Панси. А возможно и то, и другое одновременно.

— А почему вы не дождались родителей, мистер Уизли? В конце-концов, до Хогсмида можно было добраться и через каминную сеть?

Гриффиндорцы переглянулись и, покраснев, опустили головы.

— Мы… Мы не подумали…

— Это был мой вопрос! — возмущённо прошептала Панси. Так, чтобы профессор МакГонагалл её услышала.

— Очевидно, мисс Паркинсон. И должна заметить, что подобное поведение не красит учеников Хогвартса. Минус один балл со Слизерина.

— Вы не можете снимать с нас баллы, пока учебный год не начался!

— Абсолютно верное замечание, мисс Паркинсон…

В кабинет вошёл профессор Дамблдор. Вид у директора был необычно сосредоточенный и серьёзный. Остановившись у входа он внимательно оглядел детей, чуть склонив голову.

— Стремление к точным формулировкам и поиску в них юридически безупречных лазеек ещё раз доказывает, что Шляпа не ошиблась с вашим распределением, — продолжил он после минутной паузы. — Однако, учебный год начался шестнадцать минут назад, с приветственного пира. Так что, боюсь, профессор МакГонагалл в своём праве…

Панси недовольно скривилась.

— С другой стороны, поскольку ученики Слизерина ещё не успели заработать баллы, которые можно было бы отнять, никаких последствий замечание профессора МакГонагалл пока не имеет.

Дамблдор вздохнул.

— Пока не имеет, мисс Паркинсон. А сейчас, полагаю, девочкам стоит присоединиться к подругам, пока ужин не завершился. Северус, будь так добр, проводи их в Большой зал. На десерт сегодня невероятно вкусный пирог с заварным кремом, не отведать которого для девочек будет чрезмерным наказанием!

— Альбус…

— Нет-нет, Минерва, даже я с трудом представляю, как будет выглядеть минус один изумруд в часах, что уж говорить об учениках.

Перед тем, как дверь закрылась, девочки успели услышать лишь вопрос, который директор задал Поттеру и Уизли:

— Сделайте милость, объясните всё-таки — почему вы так поступили?..

По дороге на ужин зельевар хранил мрачно-торжественное молчание. Это никак не мешало девочкам воодушевлённо обсуждать прошедший полёт, по третьему кругу делиться впечатлениями и предполагать, как именно будет выглядеть зависть однокурсников, чьё обыденное путешествие в школу прошло намного скучнее.

Затем разговор вполне логично перешёл на Поттера и Уизли, которые прибыли в школу не менее экстравагантным способом. Намного более рискованным, но это, как справедливо заметила Эрин, придавало поступку грифов дополнительную ценность с точки зрения крутости — чем, во многом, нивелировало достижение подруг.

Это было обидно и несправедливо.

— Интересно, какое наказание им дадут? — не унималась Панси.

— Профессору МакГонагалл решать вопрос об их наказании, — заметил профессор Снейп. — Они в её Доме, и ответственность за них несёт исключительно она.

— А-а-а… Ну, она-то вряд ли их исключит!

Скулы декана Слизерина напряглись, как будто бы он укусил лимон.

— Профессор МакГонагалл со всей серьёзностью относится к своим обязанностям, — наконец, произнёс он. — Совершённый Поттером и Уизли проступок весьма и весьма серьёзен. Наказание будет полностью соответствовать их вине.

— Да ладно! Они же директорские любимчики! Небось, даже никаких привилегий не лишат! А ведь прямое нарушение Декрета об Ограничении Колдо…

Снейп резко развернулся, полы его мантии взлетели, подобно плащу Короля Гоблинов из маггловского «Лабиринта».

— Не вам, мисс Паркинсон, обсуждать подобные темы! — прошипел он сквозь зубы.

Панси смогла издать разве что сдавленный писк, попытавшись вжаться в ближайшую стену. Да и сам Снейп перепугался её реакции как бы не больше второкурсницы, растерянным взглядом разглядывая пустую правую ладонь, то сжимая, то разжимая её.

— Мы постараемся приложить максимум усилий, чтобы не поднимать этот вопрос, профессор Снейп, — настороженно произнесла Элли.

— И сходные вопросы тоже, ага-ага! — на всякий случай добавила Эрин, энергично закивав.

— Пойдёмте, — наконец, тихо произнёс зельевар и, не оборачиваясь, направился к дверям Большого зала.

Паркинсон, как следует подумав, решила, что о причинах подобного поведения она расспросит Элли позже, когда они окажутся в девичьей спальне второкурсниц.

Глава 9. Рассвет Уизли

Второго сентября волшебный потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками — как и небо за окнами. Столы, как и полагалось, были заполнены мисками с овсяной кашей, тарелками с копченой рыбой, тостами, блюдами с яичницей и жареным беконом.

И ни малейших следов помидорок черри, водорослевого хлеба с солёным маслом и жареной кровяной колбасы.

Панси и Элли сели с Теодором Ноттом, которого так и подмывало о чём-то поговорить. И, судя по заинтересованным взглядам, которые он бросал на мисс Киттлер, девочки догадывались, о чём именно.

— Надеюсь, вам не пришлось скучать на каникулах, леди? — дождавшись, пока девочки закончат есть, начал он издалека.

— Мы осваивали прыжки с высоты и полёты на деревьях, — Панси благородно решила не мучить приятеля долгими хождениями вокруг да около. — План по выращиванию дерева придумала Эрин по совету профессора Спраут.

— Потрясающее достижение, — пробормотал несколько ошарашенный такой прямотой Теодор.

Куинни Смит, сидевшая чуть в стороне, около первокурсников, почему-то густо покраснела. Что вчера, что сегодня с утра она так и не успела поговорить с Панси и Элли.

— Да, просто не верится, — сидящая прямо напротив Дафна Гринграсс изобразила удивление. — Ведь верхом мысли типичного хаффлпаффца обычно является новый рецепт удобрений или чары для самонамыливающейся мочалки.

В этот момент зал наполнился шорохом сотен крыльев, давая время подготовить достойный ответ — почтовые совы несли ученикам неизбежно забытые в суматохе предшкольных приготовлений учебники, тетради, перья, амулеты — как и всевозможные личные мелочи.

— Позволю не согласиться с вами, мисс Гринграсс, — Панси мило улыбнулась, когда птичий шум и гомон стихли. — Видите ли, такой вещи как «типичный хаффлпаффец» в природе не существует. Да, верхом карьеры для некоторых из студентов Дома Хельги навсегда останется изобретение новой модели самоочищающейся мочалки для кухонной утвари. Но некоторые другие, как вы могли заметить, даже выращивание летающих деревьев полагают всего лишь школьным проектом после первого курса!

— То же самое относится и к студентам других Домов Хогвартса, — будто бы вскользь заметил Теодор.

Летающее дерево его чрезвычайно заинтересовало.

По лбу Дафны будто бы пробежала тень. Мисс Гринграсс, к тщательно скрываемому удовольствию Элли, даже было замешкалась с ответом, когда со стороны Гриффиндора донеслись тревожные голоса.

«Да чтоб вас! Так невовремя!» — подумала Элли. Теперь время обдумать реплику появилось и у соперницы.

— Открывай! — голос Невилла Лонгботтома звучал очень напряжённо. — Закончится за пару минут!

— Громо!.. — крикнул было кто-то.

Элли показалось, что зал накрыло сотней заклятий вроде Бомбарды Максимы, и даже с потолка посыпалась пыль. Ложки и тарелки запрыгали по столам. Спустя несколько секунд она поняла, что это просто чей-то крик, усиленный отражённым от каменных стен эхом.

«Громовещатель» — сообразила она наконец.

«…ДОДУМАТЬСЯ УКРАСТЬ АВТОМОБИЛЬ! Я НЕ УДИВЛЮСЬ, ЕСЛИ ТЕБЯ ВСЁ-ТАКИ ИСКЛЮЧАТ ИЗ ШКОЛЫ. ДАЙ МНЕ ТОЛЬКО ДО ТЕБЯ ДОБРАТЬСЯ. ВЕДЬ ТЫ НИ НА МГНОВЕНЬЕ НЕ ПОДУМАЛ, ЧЕРЕЗ ЧТО МЫ С ОТЦОМ ПРОШЛИ, НЕ НАЙДЯ МАШИНЫ НА МЕСТЕ…»

Некоторые даже залезли на скамейки, чтобы найти несчастного, получившего это послание — слухи просто ещё не успели разлететься по школе.

«…А ВЕЧЕРОМ ПИСЬМО ОТ ДАМБЛДОРА. ОТЕЦ ЧУТЬ НЕ УМЕР ОТ СТЫДА. МЫ РАСТИЛИ ТЕБЯ СОВСЕМ В ДРУГИХ ПРАВИЛАХ. ВЫ ВЕДЬ С ГАРРИ МОГЛИ ОБА ПОГИБНУТЬ…»

Панси и Элли переглянулись.

«…АБСОЛЮТНО ЧУДОВИЩНО. ОТЦА НА РАБОТЕ ЖДЕТ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО, И ВИНОВАТ В ЭТОМ ТЫ. ЕСЛИ ОТСТУПИШЬ ОТ ПРАВИЛ — ХОТЬ НА МИЗИНЧИК — МЫ НЕМЕДЛЕННО ЗАБЕРЁМ ТЕБЯ ДОМОЙ…».

В зале воцарилась звенящая тишина, завершившаяся дружным смехом сотен учеников, который, в свою очередь, вскоре сменила непринужденная болтовня.

Панси демонстративно прочистила уши.

— Мисс Преддек. Если я вдруг, по какой угодно причине превращусь в одно из чучел с фамилией Уизли, сделайте милость — пробейте мне башку.

— Ладно, — кивнула Элли. — Ты только крикни!

Перед дверьми Большого зала спешащих после астрономии на обед слизеринок, прислонившись к стене, уже ждала Мораг МакДугал.

— Мисс Преддек, рада вас видеть, — мисс МакДугал почему-то смотрела куда-то в сторону.

— Взаимно, мисс МакДугал, — Элли прислонилась к стене рядом с Мораг, будто бы просто отдыхая, а вовсе не беседуя с хаффлпаффкой. — Как прошли ваши каникулы?

— Мы с родителями прекрасно провели время на ярмарке в Кэмборне. Кстати, что думаете о нашем новом профессоре Защиты от Тёмных Искусств?

— У него хорошая репутация, — уклончиво ответила Элли. — А каково будет ваше мнение?

— Судя по книгам, профессор Локхарт будет делать акцент на противодействии тёмным существам. Тем более, что в Кэмборне он приобрёл три выводка пикси…

— Благодарю вас, мисс МакДугал.

— Удачного дня, мисс Преддек.

Мораг поправила волосы и быстрым шагом направилась в сторону теплиц — после обеда второкурсников Хаффлпаффа ждала профессор Спраут.

Элли задумчиво прикусила нижнюю губу. Как уже знала Панси, у ирландки это свидетельствовало о напряжённейших размышлениях.

— Мне срочно нужно попасть на урок Защиты, — наконец, сказала она.

— Зачем? — удивился Теодор.

— Помнишь наш разговор двенадцатого августа?

Тео кивнул.

— Какой разговор? — навострила уши Панси. — О чём?

— Позже, — отрезала Элли, жестом показывая слизеринцам не идти за ней.

Панси возмущённо фыркнула ей в спину. И даже боднувший её коленку Рори не вернул слизеринке хорошего настроения.

Декан, как мисс Преддек и предполагала, находился в классе зельеварения.

— Профессор Снейп, — негромко позвала Элли, заглядывая внутрь.

— Да, мисс Преддек?

Глава Слизерина с учебником продвинутого курса зельеварения в одной руке рисовал на доске схему приготовления какого-то сложного зелья. Заглядывая время от времени в книгу, профессор почему-то морщился.

— Могу я обратиться к вам с небольшой просьбой?

Снейп, вопреки ожиданиям, даже не повернул головы, чтобы смерить второкурсницу фирменным уничижающим взглядом.

— При условии, что позже вы ответите мне на ряд вопросов, мисс Преддек.

Элли замерла. Она никак не ожидала, что декан будет выдвигать условия.

— Прежде чем согласиться, я должна узнать, о каких вопросах идёт речь.

— О вашей семье.

— Если это не будет подвергать их риску, — осторожно возразила девочка. — И если это не будет противоречить ключевым интересам Дома в целом и нашего рода в частности.

— Разумеется, — Снейп согласился так быстро, что Элли всерьёз задумалась, где в формулировке она допустила ошибку. — Итак, что вы хотели?

— Первое занятие мистера Локхарта сегодня после обеда, у гриффиндорцев. Я бы хотела присутствовать на нём.

— Когда будет ваш урок ЗОТИ?

— Послезавтра, прямо с утра, профессор.

— А сегодня после обеда?

— История магии.

— Согласен. Что ж, пойдёмте искать Гилдероя.

— Вероятно…

На сей раз Снейп соизволил взглянуть на мисс Преддек.

—… вы и сами знаете, где его найти, — поёжилась девочка.

Разумеется, она оказалась права. Снейп направился во двор, где, даже несмотря на пасмурную погоду, в обед собралось большинство учеников школы. А Гилдерой Локхарт всегда предпочитал самую большую аудиторию.

— Мистер Локхарт? — профессор Снейп поймал его у самого выхода во двор, куда тот спешил после сытного обеда.

— О нет, нет — профессор Локхарт! — хохотнул тот, дружески хлопнув зельевара по плечу. — К этому обращению нужно привыкать, и мне, кстати, тоже!

Снейп холодно улыбнулся.

— В пятницу, когда у мисс Преддек должен быть урок Защиты от Тёмных Искусств, ей нужно будет принимать лекарства, под должным надзором. Но…

— Если я могу что-то сделать, то только…

—… но, поскольку пропускать столь важный предмет было бы неправильным, не согласитесь ли вы, коллега, допустить мисс Преддек к уроку вместе с учениками Дома Гриффиндор, сегодня?

Распознать сочащийся в слове «коллега» яд было не очень сложно, но лучащийся от радости Локхарт этого не заметил.

— Конечно, конечно, коллега! Даже не сомневайтесь, ваша ученица не пропустит ничего из обширной копилки моих знаний! Уж поверьте, я кое-что понимаю в Защите от Тёмных Искусств — иначе бы меня вряд ли бы приняли на должность профессора?

— Разумеется. А сейчас позвольте откланяться — мне нужно подготовиться к занятию…

— Я с лёгкостью мог бы помочь!

Левая рука Элли машинально скрылась в широком рукаве мантии, рукоять наследной палочки скользнула в ладонь. Не то, чтобы ей хотелось останавливать декана, не говоря уже о шансах добиться в том успеха, но…

— Подписанная карточка? Поттер, ты раздаёшь свои карточки с автографами?

Голос Малфоя очень вовремя донёсся с другого конца двора. Локхарт обернулся, а профессор Снейп решительно размял правую руку в перчатке из драконьей кожи. Вероятно, после вчерашнего вечера он решил носить их постоянно.

— Все в очередь! Гарри Поттер раздает свои карточки с автографами! — надрывался Драко.

— Заткнись, Малфой! — голос Поттера звучал намного тише.

— Ты просто завидуешь! — пискнул кто-то незнакомый.

— Завидую? — двор затих, и Малфоя стало прекрасно слышно, даже когда он не кричал. — Чему? Отвратительному шраму поперёк лба? Я лично не думаю, что порезанная голова делает человека особенным!

В толпе захихикали.

— Жри слизней, Малфой! — в разговор, с присущим ему тактом и остроумием, вступил Рональд Уизли.

— Осторожнее, — фыркнул Драко. — Ты ведь не хочешь неприятностей? А то ведь маменька придёт и заберёт тебя из школы?

— Ты!..

— Если отступишь от правил хоть на мизинчик! — визгливо проверещал Драко.

Старшекурсники — похоже, среди них были Хиггс и Пьюси — громко рассмеялись.

— Уизли тоже хотел бы твой автограф, Поттер! — Драко не унимался. — Штука ценная, стоит дороже, чем дом его семьи!!!

— Что, что происходит? — судя по голосу, Локхарт наконец-то оббежал толпу. — Кто тут раздает колдографии с автографом?

— Вас подсадить, мисс Преддек?

Снейп улыбался, самым краем рта. Элли улыбнулась в ответ.

— Не стоит, профессор. Я примерно представляю, что там сейчас произойдёт.

— Кого я спрашиваю! Мы снова встретились, Гарри! Начинайте, мистер Криви. Двойной портрет, лучше не придумаешь! Конечно же, мы оба его подпишем!

Некоторая суета, сопровождавшая незадачливого мистера Криви — этой фамилии Элли не помнила — завершилась со звонком, оповещавшим школу о начале послеобеденных занятий. Поняв, что всё интересное закончилось, начали расходиться даже те, у кого сейчас занятий не было.

— Пойдёмте, пойдёмте, все уходим! — активно машущего руками героя дня в его бирюзовой мантии было видно отовсюду. — Начинаются занятия!

Окружённый гриффиндорцами, профессор что-то свысока втолковывал Поттеру, нарочито крепко прижимая его к себе.

— Должна заметить, профессор, я не ожидала, что вы промолчите, — еле слышно и почти не разжимая губ произнесла Элли, глядя на купающегося в лучах славы Гилдероя Локхарта.

— Запомните, мисс Преддек, убийство никогда не планируют вслух, — заметил Снейп. — Жду вас у себя в половине седьмого. Хорошего дня.

— И вам того же, профессор Снейп, — не сводя глаз с Гилдероя Локхарта, Элли направилась в класс Защиты от Тёмных Искусств.

— Сегодня с нами будет учиться и мисс Преддек, — заметил Локхарт, заводя гриффиндорцев в небольшой зал, большую часть которого занимала защитная фигура, выгравированная прямо на полу и расположенные вокруг неё столы с различными предметами непонятного назначения. Меньшую часть помещения занимала кафедра для преподавателя и дюжина ученических парт в три ряда.

Манкируя звуками раздражения, источником которых являлся Рональд Уизли, Элли расположилась сзади, давая восьми гриффиндорцам возможность её игнорировать. Но на тот же ряд уселись переглядывающиеся Финниган и Ранкорн, а перед ними села неразлучная троица Поттер, Уизли и Лонгботтом. Заучка Грейнджер, близняшка Патил и Дин Томас сели спереди.

Локхарт громко прокашлялся, привлекая внимание, и в классе стало тихо. Он спустился с кафедры, взял с первой парты «Тропою троллей» мисс Патил и продемонстрировал всем собственный подмигивающий портрет на обложке.

— Это я, — улыбаясь, пояснил он. — Гилдерой Локхарт, кавалер ордена Мерлина третьей степени, почётный член Лиги Защиты от Тёмных Сил и пятикратный обладатель приза «Ведьмополитена» за самую обаятельную улыбку — но речь сейчас не об этом. Поверьте, в Брэндоне я избавился от баньши отнюдь не улыбкой!

Локхарт замолчал, ожидая смеха. Но, насколько могла судить Элли, неуверенно улыбнулись лишь Грейнджер, Ранкорн и Томас.

— Что ж, все вы купили по полному комплекту моих книг. Отлично! Пожалуй, сегодня мы начнём с небольшого письменного опроса. Ничего страшного, просто чтобы понять, как внимательно вы их прочитали и что усвоили…

Раздав по три листа с вопросами, он вернулся к столу.

— У вас полчаса, начинайте.

Слизеринка быстро пробежалась глазами по первому листу.

«1. Каков любимый цвет Гилдероя Локхарта?»

Элли побледнела.

«Яркий».

Минимум, самый минимум подробностей. Кто мог подумать, что новоявленный профессор первым делом решит выяснить, кто и что о нём знает?!

«2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?»

Чёрт!

Элли посмотрела на Локхарта. Тот как раз поправлял пробор карманной расчёской.

«Занятие большей части рынка зельями для ухода за волосами «Пулаш» (Пул, графство Дорсет) собственного производства».

Досье, которое подготовила мисс Кейн, было довольно подробным.

«3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя Локхарта?»

Пожалуй, точную цифру писать не стоит. Хвала Господу, округление не является ложью.

«Годовой доход в…»

И детализация тоже.

«…в шесть тысяч галлеонов (около того)».

Через десять минут, когда Элли дошла до конца опроса, у неё устала рука, а кровь в висках отчаянно пульсировала.

«54. Когда день рождения Гилдероя Локхарта и какой подарок будет для него идеальным?»

Это Элли знала точно. Двадцать шестое января тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого года. А подарок… Ну, пусть будет…

«Усиление министерского контроля за условно-досрочно освобождёнными».

Она задумчиво пожевала кончик пера и добавила:

«…и, конечно, мир во всём мире».

Спустя полчаса Локхарт вышел из-за кафедры, собрал работы и, не садясь, быстро просмотрел их.

— Тц-тц-тц! — огорчённо зацокал он языком. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Обескураживая оборотней». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми волшебными и неволшебными народами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огневиски Огдена!

Локхарт снова плутовато подмигнул. Уизли таращился на него недоумённым взглядом. Парвати Патил и Дин Томас, вместе с Грейнджер занявшие первый ряд, тряслись от едва сдерживаемого смеха.

— Усиление министерского контроля, мисс Преддек? — Джейн Ранкорн, тоже севшая на последний ряд между Шимусом и Элли, захихикала.

— Не угадала, — прошептала Элли не поворачиваясь.

Она не испытывала ни малейшего сожаления по этому поводу.

— А вот о мечте наводнить рынок моей собственной линейкой зелий для ухода за волосами знают лишь мисс Гермиона Грейнджер и мисс Элли Преддек! — Локхарт просто таки излучал чистый восторг. — Мисс Преддек, я так понимаю, что вы их уже попробовали?

— Хорошие зелья, — Элли, поднявшись, кивнула. — Шампунь с эссенцией из шишек шангенхольца мне очень понравился.

Собственно, это было единственное локхартовское зелье, которое мисс Кейн привезла из поездки в Пул. И оно действительно было очень хорошим — пусть и недостаточно для заявленной цены.

Шевелюра Гермионы Грейнджер еле заметно задрожала.

— Да-да, действительно! Девочки, обратите внимание — заботиться о красоте волос лучше начинать как можно раньше. Но и молодым людям я напомню, что забота о красоте волос не мешает стать великим человеком! Заслуженные два балла Слизерину! Но!..

Улыбка Локхарта просто ослепляла.

— Но такая мечта сама по себе не достойна кавалера ордена Мерлина! Я мечтаю о большем — и только мисс Гермиона Грейнджер знает мою мечту целиком! Ведь также я хочу навеки избавить мир от зла! Настоящая умница!

Он ещё раз перелистал её работу.

— И абсолютно правильные ответы на все остальные вопросы. Где мисс Гермиона Грейнджер?

Мисс Грейнджер неуверенно подняла трясущуюся руку.

— Превосходно! — Локхарт был необыкновенно воодушевлён. — Жаль, нет оценки выше! Но, пожалуй, десять баллов Гриффиндору исправят эту несправедливость. А теперь перейдём к делу…

Мисс Грейнджер не обернулась, но Элли с лёгкостью представила, как глаза Гермионы засияли торжеством, а крепко сжатые губы расплылись в довольной улыбке.

Локхарт поднял с полу большую, занавешенную тканью клетку и водрузил её на кафедру.

— А теперь всё внимание сюда! Моя задача как профессора Защиты от Тёмных Искусств — научить вас обуздывать самых мерзких из известных волшебникам созданий. Возможно, сегодня вам предстоит встретиться лицом к лицу с худшим из ваших страхов. Просто знайте, что ничто не причинит вам вред, пока я рядом. Всё, о чём я прошу — сохранять спокойствие.

Тем временем Финниган достал из кармана мантии маленький флакончик, капнул из него на протянутый Джейн пергамент, и, перегнувшись через столешницу, приложил лист к спине Невилла Лонгботтома.

«Ответственный за организацию паники» — гласили выведенные аккуратным девичьим почерком буквы.

Невилл Лонгботтом краем глаза выглянул из-за выстроенной книжной баррикады. Ему явно было не по себе. Локхарт опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Гермиона Грейнджер на первом ряду крепко сжала палочку.

— Также попрошу вас не кричать, — понизив голос, произнёс Локхарт. — Крик может их спровоцировать.

Подгадав момент, когда все в классе затаили дыхание, он сдёрнул ткань.

— Да, это они, — несколько драматизируя, произнёс Локхарт. — Свежепойманные корнские пикси.

Шимус Финниган не сдержался и так явно хихикнул, что принять его смешок за вопль ужаса было невозможно при всём желании.

— Да? — улыбка Гилдероя Локхарта была…

Недоброй.

— Но… но они ведь не очень… не очень опасные, — с трудом выговорил гриффиндорец, тщетно борясь со смехом.

— Не будьте так уверенны, мистер, — Локхарт погрозил Финнигану пальцем. — Их шуточки могут быть губительны.

При виде ярко-синих крылатых феечек, не больше восьми дюймов в высоту, гриффиндорцы расслабились и заулыбались. Разве что Джейн Ранкорн, бросив быстрый взгляд на напрягшуюся Элли, вдруг подобралась.

Корнские пикси — удивительные, обворожительные и очаровательные существа, обожающие веселье и игры. Об этом сложено множество песен и легенд. И, разумеется, всё это — чистая правда. Элли не видела ничего странного в том, что удивлённые гриффиндорцы сразу же поддались их природной ворожбе и чарам. Но у слов есть одна особенность, которую мисс Преддек освоила если и не в совершенстве, то достаточно хорошо. Их истинный смысл прячется, как чешуя змеи под ещё не сброшенной шкурой, так что если ты хочешь увидеть настоящую змею, ищи её за словами, что меняют смысл. Пикси и в самом деле любят весёлые игры. Вот только весело бывает исключительно им.

Потому что никто никогда не говорил, что корнские пикси — милые.

Корнские пикси — злобные твари.

И в Корнуолле об этом прекрасно знали.

Элли встала из-за парты, доставая палочку. Кривую, напоминавшую мрамор, зачарованную Скальдией Преддеком три столетия назад.

Ведь главное — успеть.

— Что ж, посмотрим, как вы с ними справитесь!

Локхарт открыл клетку.

Пикси вылетели из клетки подобно фейерверку, мгновенно заполнив собой весь класс. Двое схватили за уши Томаса и взвились с ним под потолок. Несколько разбили окно и осыпав осколками стекла Элли, Шимуса и Джейн, рванули наружу.

— Ladhva! — рявкнула Элли.

Пикси, вцепившаяся было в её юбку, пулей рванула в противоположный угол, где начала яростно рвать какую-то книгу.

Другие пикси тем временем крушили класс намного эффективнее, чем это мог бы сделать бешеный носорог. Всё было залито чернилами, покрыто мусором и только что разорванными в клочья тетрадями. В разбитое окно полетели сумки и учебники.

— Ну же! Загоните их обратно в клетку! Эти пикси ведь «не очень опасные»! — прокричал Локхарт прячущемуся под столом Финнигану.

Элли стояла в углу, выставив перед собой палочку. Собственно, её угол оставался единственным местом в классе, относительно не затронутым происходящим бедламом.

— Что, не можете? Смотрите…

Локхарт, которого твари пока опасались, предпочитая издеваться над детьми, засучил рукава, взмахнул палочкой и, подобно Элли, проревел:

— Пескипикси пестерноми!

Но его слова не произвели на тварей никакого впечатления. Более того, во время завершающего пасса одна пикси вцепилась в его палочку и вырвала её из руки волшебника. Локхарт нервно сглотнул и нырнул под кафедру. Несколько секунд спустя на неё же с потолка свалился Томас, которого пикси, судя по всему, намеревались защекотать до смерти. Кафедра развалилась. Гилдерой Локхарт от удара Томасом по голове, похоже, потерял сознание.

Разбушевавшаяся мелочь за ноги тащила Грейнджер и Патил из-под стола. Девочки кричали и пытались пинаться, но попасть по пикси у них не получалось.

Элли резко выдохнула.

Заметив почему-то нетронутый угол не меньше дюжины разошедшихся тварей рванулись к ней.

— Anhweg dus’vian plagya denvyth!

Пикси, замерев в воздухе, немедля пронзительно заголосили и принялись корчить рожи, не то дразня Элли, не то угрожая ей. Слизеринка подняла палочку над головой:

— A-ji gwerthys!!!

Твари завизжали ещё пронзительнее.

— Ankowel ‘th bôs… — оскалившись, буквально прошипела девочка.

Спустя секунду верещащие бестии сорвались с места. Отпихивая друг друга и кусаясь, они ломились внутрь своей клетки сквозь небольшую дверцу, а оказавшись внутри, попытались её захлопнуть, прищемив опоздавших. Одновременно с этим, вылетевшие наружу вернулись в класс, и подхватив валявшуюся в стороне занавеску, укрыли ей клетку и залезли под ткань. Судя по тут же начавшемуся верещанию и шевелению, те, кто уже оказался внутри, категорически отказывались открывать клетку снова.

Опустившаяся было палочка Элли улетела под потолок, когда слизеринку кто-то схватил за плечи.

— Прости-прости! — Джейн Ранкорн, как оказалось, предусмотрительно переждала всю вторую часть урока за спиной Элли. — Я просто хотела убедиться, что всё закончилось… А что это было?

Элли прерывисто выдохнула. Закинула на лечо школьную сумку.

— Особая корнская магия, — как можно спокойнее ответила она и пошла подбирать палочку.

Прозвенел звонок, знаменуя окончание опасного урока. Гилдерой Локхарт лежал без сознания, лужица крови из рассечённого лба придавала его образу трагичность, достойную Шекспира и Байрона. Дин Томас, с ярко-красными вывернутыми и, похоже, кровоточащими ушами, стонал, держась за сломанные рёбра. Поттер, Уизли и Лонгботтом, пострадавшие меньше остальных, широко открытыми глазами таращились на приключившийся бардак.

— Я позову мадам Помфри! — подхватила свою сумку Ранкорн. — Вы пока Дина не трогайте, мало ли что!

— А я принесу наши сумки, — Финниган сообразил, что ему тоже стоит что-то сделать. — Те, что эти падлы в окно выкинули.

Элли вытряхнув из волос остатки оконного стекла, молча последовала за мисс Ранкорн.

— Добрый вечер, профессор Снейп!

Элли осторожно заглянула в покои декана. Профессор, скинувший мантию — как оказалось, под ней скрывались просторная рубашка, твидовая жилетка и, как ни странно, вполне маггловские чёрные джинсы с кроссовками — сидел в кресле напротив камина.

В руках профессор держал подаренный ему в позапрошлом году учебник месье Жиакомо.

— Заходите, Алларг.

— Профессор? — Элли закрыла за собой дверь и села на край стула у профессорского письменного стола, за которым обычно проверяла работы однокурсников.

— Я хотел поговорить… неофициально. Относительно мисс… Мисс Раггерги. Вашей кузины.

— М-м-м?..

— Что для неё… э-э-э… важно? Что… её… интересует?

На последнем слове Снейп отвернулся и уставился в противоположную стену. И, насколько могла судить Элли, ничего особо интересного в той стене не было.

— Чтобы правильно ответить на ваш вопрос, мне нужно знать, для чего именно вам эти знания? И как вы планируете ими воспользоваться?

— Полтора года назад… Если помните… Весы… Там ещё…

Фразы выходили из его горла, будто мясо, продавливаемое великаном через решётку — с трудом и непонятными кусками.

— Ладно! Неважно…

Махнув рукой, профессор поднялся, подошёл к буфету, налил в бокал виски почти до краёв и мрачно уселся обратно.

Элли повернулась к столу, открыла чернильницу и написала на нём пару слов. Отложив перо, она сосредоточилась на листке. Тот быстро и плавно подлетел к профессору, повисел некоторое время в полуфуте от его носа, после чего решительно отправился в камин.

— Серьёзно?!

— Достоверно известный мне способ уязвить Раггерги.

— Но… Не унизить?

— Не унизить, — подтвердила девочка.

— Значит, Стортфорд…

— На границе Хартфордшира и Эссекса, от Лондона по трассе М11.

— Спасибо.

Теперь Снейп выглядел так, как будто с его плеч свалилась огромная гора. Он развалился в кресле с бокалом маггловского алкоголя, любуясь сквозь него на танцующие в камине языки пламени.

— Кстати! Безотносительно нашей договорённости, Алларг… Не расскажете мне, что именно произошло на первом уроке Защиты от Тёмных Искусств коллеги Локхарта?

Мисс Преддек, сложившая руки на коленях и всем своим существом изображавшая Прилежную Добронравную Ученицу, скривилась.

— Не то, что я планировала.

— Поразительно…

Элли подумала, что Эрин, сравнивавшая Снейпа с героем своего любимого телесериала, в чём-то была права.

— Но, раз уж речь зашла об этом… У меня появились некоторые предположения относительно э-э-э… природы успеха мистера Локхарта.

— Да неужели?

Снейп невербально приподнял кресло на несколько дюймов, развернул его в сторону девочки и снова опустил на пол.

— Перед тем, как мистер Локхарт лишился сознания, в результате неудачного приземления мистера Томаса, он хотел остановить пикси словами «Мерзкие пикси, не приставайте ко мне[24]».

Прикрыв глаза, Снейп сделал большой глоток.

— Полный идиот. Вы, как я слышал, использовали что-то вроде «ануик дюзвйэ…» что-то там?

— Anhweg dus’vian plagya denvyth. Это не заклинание.

Профессор приоткрыл один глаз.

— Тогда что же?

— Мерзкие пикси, не приставайте к нам.

Снейп резко сел, чуть не выронив виски.

— Корнские пикси не понимают английскую речь.

Несколько минут глава Слизерина переваривал услышанное.

— То есть, просто приказав им отстать от вас?..

— Ну, ещё были угрозы расчленения и убийства, если они не отправятся обратно в клетку… Но, в общих чертах — да. Пикси довольно сообразительны, хотя лишь единицы понимают больше сотни слов.

— И коллега Локхарт знал, что нужно сказать…

— И с какой интонацией, чтобы пикси поверили.

—… и с какой интонацией. Лишь не знал, на каком языке. Значит…

Снейп задумчиво покрутил бокал.

— Значит он услышал настоящую историю, как можно справиться с пикси — или историю как кто-то справился с ними — и запомнил её…

— Кстати, я нашла описание эпизода с пикси в «Каникулах с каргой», четвёртая глава. Если не знать, что мистер Локхарт обращается к пикси на английском — история выглядит весьма достоверной. Ведь когда ключевые моменты указаны точно, мелкие недочёты хочется отнести на особенности стиля.

— Алларг, вы считаете меня идиотом, не способным на простые логические умозаключения?

— Вовсе нет! Просто я хочу максимально полно донести мои мысли. Во избежание недопонимания.

— Но даже если предположить, что он лишь пересказывает реальные события, выставляя себя их героем… Это не объясняет, почему ему так безоговорочно верят. Что, за столько времени не нашлось никого, кто бы мог уличить Гилдероя во лжи?

— Ни малейшего представления…

В кабинете вновь воцарилась тишина.

— Кстати, Алларг — а в чём состоял план? Тот, который не удался.

— О, он удался. Просто совсем не так, как я хотела. Дело в том, что когда мы были на встрече мистера Локхарта с читателями, в августе, дым колдокамеры был пурпурным.

— Дварфийский порох. Для съёмки колдографий на пластины, которые видно в полной темноте.

— Именно. И мистер Локхарт заключил с ними договор — вряд ли бы он позволил кому-то колдографировать себя бесплатно. А сегодня я узнала, чем дварфы ему платят.

Элли гордо достала из кармана юбки — нарушение школьных правил, на которое уже скоро полвека как все закрывали глаза — полоску выбеленного пергамента, посреди которой были прочерчены толстая зелёная и тонкая фиолетовая чёрточки.

— Он использует парфюм с альвисовой пылью.

Всё то время, что Элли шла от покоев главы Слизерина до поворота к Общей гостиной Слизерина, Снейп хохотал не переставая.

Глава 10. Особая корнская магия

В спальне Элли ждали. Все. Второкурсницы поставили стулья полукругом и сидели, повернувшись к кровати мисс Преддек. В полном безмолвии.

Элли убрала сумку в сундук и, как и остальные не говоря ни слова, залезла на кровать.

— Я не злюсь! — ответила Панси на невысказанный, но вполне очевидный вопрос. — Стоило бы злиться, раз уж ты прилюдно так нагло меня отшила, но сейчас я просто хочу узнать, как ты отправила в больничное крыло профессора ЗОТИ на первом же уроке?!

— Он сам, — кротко заметила Элли.

— В этом я даже не сомневалась! Но как ты это организовала-то?!

— Никак. Он… Локхарт ошибся, причём так глупо, что я и не думала, что он может ошибиться в такой мелочи. Корнские пикси понимают только корнский язык.

— А если они живут в Шотландии?

— Всё равно. Это их особая врождённая магия.

— Как парселтанг, только наоборот, — заметила Трейси Дэвис.

— Я думаю, — негромко заметила Куинни, сидевшая чуть в стороне от остальных, — что ошибиться может даже очень опытный волшебник.

— Опытный волшебник — это не про Гилдероя Локхарта.

— Я знаю, что иногда он ведёт себя как клоун, но…

— Не в поведении дело, — неожиданно мягко ответила Элли. — Мы с профессором Снейпом выяснили, что те подвиги, о которых Локхарт пишет в своих книгах, он на самом деле не совершал. Или придумал, или пересказал старые легенды, или вообще присвоил чужие истории.

— Но тогда почему ему так верят? — удивилась Куинни.

Элли показалось, что она пытается не заплакать.

— У Локхарта парфюм с альвисовой пылью.

— Серьёзно? — поразилась Дафна.

Милли сжала челюсти и поджала губы, словно была оскорблена в лучших чувствах. В её исполнении это выглядело угрожающим даже в двенадцать лет.

— Альвисова пыль — это такой порошок, — тут же пояснила Панси. — Точную рецептуру знают только дварфы. Если от кого-то пахнет этим порошком, то он кажется очень мужественным и умным.

— Её непросто достать, и мало кто вообще о ней знает. Да и среди тех, кто знает — зельевары, разрушители проклятий там, жиголо всякие — альвисова пыль не на слуху.

— И он использует такое редкое средство только чтобы лучше продавать свои книги… — удивилась Трейси.

— Видимо он знает, где можно достать задёшево.

— То есть, — решила внести ясность Дафна, — профессор Локхарт на самом деле плохо знал, что делал, и пострадал из-за собственной ошибки?

— Именно!

— Тогда нам повезло, что первое занятие по Защите он проводил у грифов!

— Ещё бы! Надо было видеть, как пикси хотели подвесить Патил и Грейнджер к люстре вверх ногами!

Девочки представили гриффиндорок в подобной неприличной позе, с задравшимися юбками и мантиями, дружно расхохотались и начали расходиться по своим делам. Дафна и Милли спустились в Общую гостиную, Трейси развалилась на кровати с книжкой. В отличие от предыдущих дней, это было что-то не из произведений Гилдероя Локхарта.

Куинни с видимым облегчением быстро моргнула несколько раз и встала, забирая свой стул.

— Ты чем-то расстроена? — негромко спросила её Панси.

— А? Да нет, вовсе нет.

Куинни неопределённо махнула рукой.

— Просто ерунда…

Пятница у второго курса Слизерина началась со сдвоенного зельеварения — как и в прошлом году, вместе с Гриффиндором. Дом Годрика, для разнообразия, вёл себя на удивление тихо и спокойно, разве что все грифы периодически бросали косые взгляды на Элли. Ранкорн и Финниган с осторожным интересом, остальные — со скрываемой опаской.

Профессор Снейп вошёл со звонком, привычно размашистым шагом, и равнодушно оглядел класс.

— Второй курс, — задумчиво, с лёгкой ноткой презрения процедил он. — Напоминаю, что вы здесь для того, чтобы изучать… Изучать что? Мисс Дэвис.

— Зельеварение? — удивлённо, и оттого очень неуверенно ответила Трейси.

— Верно, мисс Дэвис. Один балл Слизерину. А что такое зельеварение? Мисс Ранкорн.

— Наука о приготовлении волшебных зелий и снадобий, — оттарабанила гриффиндорка.

— Очень точная и тонкая наука, к которой не имеет никакого отношения глупое махание волшебной палочкой, — продолжил декан Слизерина.

Сидевший на втором ряду Невилл Лонгботтом было дёрнулся, но мгновенно стушевался под колючим взглядом зельевара.

— Потому многие из вас до сих пор не осознали, что мой предмет является очень важной составляющей магической науки… Вам что-то кажется смешным, мистер Уизли?

— Нет сэр, — по голосу не было похоже, что Рональд Уизли собирался засмеяться, но Элли видела гриффиндорца только со спины.

— А мне кажется, что вы недовольны тем фактом, что балл был начислен за правильный ответ Слизерину, но не Гриффиндору. Вероятно вы полагаете, что невероятный умственный труд, позволяющий сделать вывод о связи слов «зелье» и «зельеварение» достоин отдельной награды? Но, раз уж вы так стремитесь получить эти баллы…

Профессор помассировал тыльную сторону правой ладони, как обычно затянутой в перчатку из драконьей кожи.

— В чём разница между железным шлемом и клобуком монаха?

— А-а-а… Ну-у-у-у… Шлем железный, а клобук — нет? — предположил Уизли, несмотря на то, что сидевший рядом Поттер дважды хлопнул по учебнику.

— Неверно. Айзенхельм, железный шлем по-немецки, и клобук монаха это одно и то же растение, в учебниках именуемое аконитом. Год назад я говорил о необходимости знать общеупотребительные названия ингредиентов, не так ли?

У Уизли покраснели уши.

— Вторая попытка. Предположим, ваш друг Поттер отравился, попробовав зелье собственного изготовления. Где вы будете искать безоарный камень?

— В желудке козы!

— Вы видели в школе хоть одну козу, мистер Уизли? Сколько часов придётся страдать мистеру Поттеру, прежде чем вы догадаетесь хотя бы позвать школьную медиковедьму, раз уж заглянуть в аптекарский ящик, стоящий вон в том углу, оказалось слишком сложной задачей для вашего микроскопического мозга?

— Он не микроскопический! — буркнул гриффиндорец.

— Тогда назовём его «компактным», — язвительно предложил профессор. — Последний шанс. Для приготовления какого состава используются только зёрна аниса, измельчённый корень асфоделя и настойка полыни?

— Знаю! Напиток Живой Смерти!

Зельевар оглядел класс.

— Другие варианты?

Вариантов не было ни у кого.

— Ни в одной известной мне рецептуре Живой Смерти анис не присутствует. И не может присутствовать, поскольку анисовое масло используется в зельях для облегчения дыхания, и усиления работы лёгких! Мертвецы что, по-вашему, пыхтят после смерти? Правильный ответ в вашем случае был бы «не знаю». Чрезмерная самоуверенность в зельеварении даже более опасна, нежели ваша обычная тупость и ограниченность!

Профессор Снейп снова потёр руку.

— Возвращаясь к теме урока. Инструкция на доске. Те из вас, кто хоть что-то помнит с прошлого года, может приступать.

Лонгботтом решительно поднял руку.

— У вас уже возникли вопросы по инструкции, мистер Лонгботтом?

— Нет, сэр, не по ней. Какой состав вы имели в виду, задавая последний вопрос Рону?

— Лангедокский абсент, мистер Лонгботтом. Не вздумайте спрашивать рецепт. И, пожалуй, за разговоры на отвлечённые темы во время урока я назначаю вам два часа отработки после ужина.

Вездесущую Паски, всегда готовую помочь, Элли перед обедом отослала в спальню до вечера. С сообразительной эльфой под рукой соблазн использовать её магию для помощи при ходьбе и облегчения сумки с учебниками был слишком велик, а желания хозяйки она предугадывала даже не с полуслова, а с полумысли. Но благодаря зельям профессора Снейпа даже спокойные танцы уже не отзывались сотнями впившихся фантомных иголок, онемением или внезапными прострелами обжигающей боли по бёдрам или вдоль голеней.

Что же до Рори, то его вместе с Шарожопом, Миссис Норрис и парой других особо крупных котов профессор Спраут забрала на охрану теплиц от чизпурфлов, замеченных этим летом в Хогсмиде. Эти клыкастые крабы предпочитали диету из содержащих волшебство растений, но не стеснялись утолять голод и любыми другими зачарованными предметами, с которыми могли справиться их челюсти и клешни. Особой любовью чизпурфлов пользовались волшебные палочки, так что борьба с вредителями была насущной необходимостью.

Конечно, можно было и просто потравить их патентованным настоем «Аскарт», но пропитанные ядом клыки (четырнадцать сиклей в аптеках мистера Ханта или мисс Уолт) и панцири (два галлеона шесть сиклей восемь кнатов в лавке мадам Шелли, что в Лютном, заказывать за два месяца, половину стоимости в предоплату) не годились для зелий, о чём профессор Снейп коротко, но крайне убедительно, проинформировал возмутившуюся было мисс Преддек.

Мысль о том, что зельевар использует её фамильяра для решения собственных проблем, настолько возмутила Элли, что она даже забыла потребовать долю в сэкономленных школой средствах, о чём, не подавая виду, откровенно жалела. Не то, чтобы полудюжиной галлеонов можно было бы компенсировать затраты на летающее дерево, но, с какой стороны не посмотри, шесть галлеонов — это шесть галлеонов. Тем более, что и Эрин тоже не помешало получить побольше карманных денег…

За печальными финансовыми размышлениями она упустила момент, когда за столом гриффиндорцев началось какое-то обсуждение — в этом деле Элли обычно полагалась на гораздо более острый слух ныне отсутствующего фамильяра. Суть дискуссии пришлось додумывать на лету, пытаясь проследить ход мыслей рыжеволосого второкурсника. Шестой, как с подачи Панси слизеринки уже начали называть Рональда Уизли, что-то эмоционально объяснял Гарри Поттеру, незаметно для себя повышая голос.

—… есть у нас дальний родственник по линии Прюэттов. Мы дома про него вообще никогда не говорили! А сейчас мама мне написала, что она отправит меня жить к этому проклятому сквибу! Представляете?!..

— Лучше быть сквибом безродным в Норфолке, нежели Рональдом Уизли, обидевшим маму… — заметив интерес Элли, как бы между делом произнесла Куинни. Достаточно громко, чтобы услышавшие её ремарку Трейси, Теодор и Элли заулыбались.

К сожалению, проходившая мимо стола Слизерина Джиневра Уизли тоже её услышала.

— Ты? Да кто ты такая, чтобы говорить подобные вещи о моём брате!

— Вспомнишь солнце — вот и лучик… — вскользь заметила Трейси, не отрывая глаз от «Визитов Вульфенбаха», что пришли на смену романам Гилдероя Локхарта. Рори, приоткрыв один глаз, посмотрел на хозяйку, зевнул, и положив морду на стол, продолжил спать.

Насколько Эрин слышала, среди слизеринцев мисс Дэвис держалась сама по себе, предпочитая книги компаниям Гринграсс, Малфоя, равно как и троицы Преддек, Паркинсон и Смит. Ещё у Трейси был брат, старше на десять лет, служащий где-то в Департаменте Магического Правопорядка и тётя по линии матери, владевшая книжным магазинчиком в Годриковой Лощине.

Любовь Рейчел Преддек к сбору информации обо всех, с кем ей приходилось общаться, Элли унаследовала в полной мере.

— Вслух? — неожиданно удачно парировала Куинни реплику гриффиндорки.

Джиневра буквально замерла с приоткрытым ртом, пытаясь подобрать достаточно колкий ответ.

— Ты просто завидуешь, что у нас самая лучшая семья! — вскинулась гриффиндорка. — Вас с матерью, небось, не просто так отец бросил!

Куинни замерла.

— О, мисс-с Уиз-зли-и… — с каким-то свистяще-шипящим акцентом процедила Элли Преддек, разворачиваясь в сторону первокурсницы. — Насколько я могу судить, шляпа мисс Смит предугадала ваше распределение. Разве вы чем-то недовольны?

— С чего ты взяла?

— Просто вы столь рьяно, с таким жаром унижаете слизеринцев, что создаётся впечатление, будто бы сами не уверены в произносимых словах. И пытаетесь убедить в никчёмности нашего Дома прежде всего себя…

Элли улыбнулась, хотя её взгляд выражал прямо противоположное.

— Но позволю себе дать один совет. Не стоит пытаться уязвлять других учеников тем, что даже один из их родителей погиб во время противостояния Министерства и Пожирателей. Ведь в этом случае на вас плохо посмотрят здесь…

Улыбка Элли стала шире, когда она показала рукой в сторону гриффиндорцев.

—… и, скорее всего, дурно примут там.

Ещё в прошлом году Эрин заметила, что гриффиндорцы, которых оказалось тогда меньше всех, старались держаться вместе — ну, если не считать заучки Грейнджер. И несмотря на то, что первого сентября в Гриффиндор было распределено больше учеников, чем в любой другой Дом Хогвартса, привычки сегодняшних второкурсников никуда не делись. Вот и теперь, лишь только Поттер заметил, что Джиневра Уизли начала пререкаться со слизеринцами, его компания дружно поднялась и поспешила на защиту Седьмой. Даже Рональд, чей предыдущий опыт общения с Элли Преддек не был удачным, не сомневался ни секунды.

Собственно, готовность вписаться за сестру была единственным качеством Шестого, которое Эрин безоговорочно считала положительным. Тем более сейчас, когда обычно прикрывавшие своих младших близнецы вместо обеда были вызваны в кабинет директора.

За ту минуту, пока Поттер со товарищи огибал столы Рейвенкло и Хаффлпаффа, подскочившая Падма Патил, буквально пританцовывая от нетерпения, успела передать свой сестре — и, разумеется, остальным грифам — краткое содержание случившегося разговора. Слизеринки, чуть склонив головы, с интересом наблюдали за приближающимися гриффиндорцами.

— Полагаю, рассчитывать на Малфоя с его приятелями нам не приходится… — вскользь заметила Панси.

— Острый глаз и способности к логическим умозаключениям делают вам честь, мисс Паркинсон! — заметила Дафна, еле заметно улыбаясь.

Малфой, сидевший по другую сторону слизеринского стола делал вид, что очень увлечён тостами и джемом.

Гриффиндорцы остановились за спиной Джиневры. Эрин показалось, что первокурснице не очень понравилась такая защита, но Седьмая промолчала. Куинни от волнения прикусила губу, Элли улыбалась своей обычной ничего-не-значащей улыбкой.

Первым заговорил Поттер.

— Как бы вы ни старались показать себя с лучшей стороны, мисс Преддек, у вас не получается! Вы пытаетесь уравнять тех, кто погиб, сражаясь за свободу и тех, кто наслаждался пытками и убийством?!

Невилл, державшийся позади, что-то зашептал ему на ухо. Но Поттер даже не повернулся, продолжая буравить Элли взглядом.

— Не знаю, по какой причине их семья предала Тёмного Лорда, но явно не потому, что у них проснулась совесть!

Лонгботтом явно не знал, как возразить приятелю, но Элли не любила прятаться за чужими спинами. По крайней мере, когда могла справиться сама.

— Вам-то откуда знать, мистер Поттер?

Гриффиндорец неожиданно растерялся.

— Мне… Я читал газетные заметки.

Панси, повернувшись лицом к столу Хаффлпаффа, закатила глаза и, яростно жестикулируя, чуть высунув язык, изобразила «Бла-бла-бла». Эрин и Лаванда захихикали, Джастин Финч-Флетчли прикрыл нижнюю часть лица рукой. Несколько первогодков, улыбнувшись, отвели глаза в сторону.

Грифы тоже заметили гримасничанье слизеринки.

— Во время войны с Тем-Кого-Нельзя-Называть Преддеки лишь наживалась на чужой беде! Люди отдавали последнее, влезали в долги, только чтобы оплатить вашей семье билет за границу!

Элли недобро улыбнулась.

— Риск стоит денег, мистер Поттер. В те времена мало кто мог позволить себе скрыть дом под заклятьем Фиделиуса, чтобы отсиживаться в безопасности.

Поттер побледнел.

Неожиданно вперёд выступила Джиневра.

— Наши семьи сражалась с Тем-Кого-Нельзя-Называть, пока такие как вы разбегались по поместьям при малейшем слухе о Пожирателях! Братья мамы вдвоём бились против пяти тёмных магов! И они все учились на Гриффиндоре, так что не смей даже намекать на их трусость!!!

— Вот именно! — Рональд Уизли тут же поддержал сестру. — Прюэтты погибли как настоящие герои, не то, что твоя чистокровная семейка!

— Четырнадцатого октября сотни волшебников, в Ирландии, Франции, Испании и даже за Атлантикой ставят поминальные свечи, дабы почтить память лорда Глойна Преддека, заплатившего жизнью за спасение их семей! — Элли шагнула к гриффиндорцам, выставив палец, будто пистолет. — Сколько людей вспоминают Фабиана и Гидеона Прюэттов, мистер Уизли?

Рональд даже попятился под её напором.

— Те, кто хвалится только одними предками, уподобляют себя картофелю, всё лучшее которого погребено в земле! — неожиданно высокомерно заявила Джиневра Уизли.

— Мои предки гордятся мной, — глаза в глаза малявке твёрдо ответила Элли. — А ваши — гордятся вами?

— Чистокровные ублюдки! — сквозь зубы прошипел Уизли-Шестой, в чьих жилах, насколько помнила Эрин, не было и намёка на маггловскую кровь.

Уизли-Седьмая, в свою очередь, не придумала ничего лучше, чем размахнуться и со всего размаху швырнуть в Элли Преддек свою школьную сумку. Набитая учебниками — то есть, как минимум полным собранием сочинений Локхарта — сумка угодила слизеринке в живот, сбив её на пол.

— Ты совсем охренела, рыжая? — откинув вуаль благонравия, злобно прошипела Паркинсон, вскакивая с лавки с палочкой наизготовку.

К удивлению Эрин Киттлер, с интересом наблюдавшей за пикировкой, свою палочку достала и Куинни. И хотя мисс Смит предпочитала держаться за спиной Панси, подобная решимость со стороны обычно неуверенной слизеринки показалась Эрин необычной.

— Никому не колдовать! — первой среагировала префект Гриффиндора Скарлетт Фислтвэйт. Её рука, вытянутая в направлении Панси и Куинни недвусмысленно указывала на то, кому, в первую очередь предназначены её слова.

— Все слышали? — палочка пятикурсницы-префекта Агнессы Сэллоу указывала на стоявшую рядом со спорщиками Джейн Ранкорн. Рукава мантии второкурсницы были опущены, скрывая ладони.

— Убрать палочки всем! — в голосе профессора МакГонагалл, как всегда появившейся будто из ниоткуда, звенела гоблинская сталь.

То ли авторитет префектов был гораздо ниже, чем у заместителя директора, то ли ученики больше верили в непредвзятость Минервы МакГонагалл, но только после её слов начали опускаться руки младшекурсников.

В наступившей тишине, уже готовой взорваться возмущённым гомоном и взаимными обвинениями, Элли Преддек издала звук — очень похожий на воздушный шарик, когда из него выпускают воздух. Затем медленно поднялась с пола и, будто ослепнув, вытянула руки, ощупывая пространство перед собой.

Эрин с трудом заставила себя сидеть на месте и даже не вцепилась в лавку. Мертвенно-серый свет, текущий из глаз Элли напополам с дымящейся узкими струйками чернотой не давал усомниться в том, что та уже не контролирует себя.

— Я ваша тяжкая участь, единственно возможная. Я верну страх в ваши сердца. Они не поверят, хотя даже слепому видно — никто до меня не знал о дороге из посмертия. Я вернусь для ещё одного кровавого преступления…

Произнеся эти слова, Элли закинула голову назад, будто бы пытаясь прочесть что-то на потолочном своде.

— Я ужас, что заполнит ночь!!! — прохрипела она.

— Мадам Помфри!

— Поппи!!!

— Быстрее!

Медиковедьма с неожиданной для учеников скоростью пронеслась по проходу к снова усевшейся на колени ученице.

— Рано или поздно вам придётся принять, что мои деяния несут свободу и спасение! Что ещё нужно, чтобы звать меня вашим защитником? О, если бы был другой путь, но и плата, и наследные реликвии уже приготовлены…

Палочка в руках бегущей мадам Помфри выписывала сложные фигуры, весьма далёкие от всего того, что можно было найти в школьных учебниках. Эффект её заклинаний тоже был неясен, но оказавшись рядом с Элли, она уже намного спокойнее спрятала палочку в поясную петлю и лишь осторожно подхватила девочку под руки, помогая подняться.

— Предательство ждёт своего часа под холмами… Ведь я умру до того, как это пророчество исполнится!

Элли, придерживаемая мадам Помфри за талию, сделала несколько слабых шагов в сторону больничного крыла. Голова девочки раскачивалась из стороны в сторону, как воздушный шарик на ветру, чуть расставленные руки будто неуверенно пытались что-то поймать в воздухе. Слизеринка казалась настолько потерянной и беззащитной, что для всех оказалось сущей неожиданностью, когда Элли вдруг резко развернулась в сторону испуганных младшекурсников-гриффиндорцев.

На сей глаза девочки были заполнены одной лишь чернотой. Искажённое злобной гримасой лицо Элли на мгновенье показалось рубленой маской какого-то африканского шамана.

— Жди рассвета, попытайся забрать её! Что будет, если я не справлюсь, доверчивый агнец?

Слизеринку трясло, голосовые связки уже не справлялись.

— Нескончаемая боль… агония… Жертвоприношение!..

Белое и какое-то мягкое сияние от вытянутой палочки директора Дамблдора окутало Элли Преддек и та, обмякнув, осела на руки мадам Помфри.

— Я возродился… — еле слышно, но на сей раз, умиротворённо прошептала она. Чёрный стекающий дым в её глазах почти пропал. — Получится ли снова воскреснуть?.. Ещё одна жертва для ещё одной безумной войны…

— Северус, будь любезен, сопроводи мадам Помфри и мисс Преддек в больничное крыло, — распорядился директор. — Префекты, проследите, чтобы никто из первокурсников не потерялся и не пропустил уроки. Напоминаю, что профессор Трелони тоже очень любит предсказывать присутствующим на её уроках ужасные кончины и выискивать смертоносные знаки даже в чашках с чаем, да…

Улыбнувшись, он весело хмыкнул в бороду. Со стороны замерших старшекурсников раздались многочисленные облегчённые выдохи и короткие смешки.

— Да, такова природа попыток заглянуть за пелену времени…

Сидя на столе, Эрин осторожно гладила по голове стоявшую рядом Панси. Сложно было сказать, кого из девочек это успокаивало больше, но Эрин хотелось думать, что всё же мисс Паркинсон. Остальные ученики, собравшиеся в Пристройке после занятий, если и сочли её поведение чересчур фамильярным и неподобающим, то никак не подавали виду.

— А я завидовала её способности увидеть будущее, — Панси часто моргала, пытаясь согнать слёзы. Сейчас её трясло не слабее, чем мисс Преддек полчаса назад. — В жопу, в жопу такие таланты!!!

— Мисс Паркинсон!

— В! Жо! Пу! — слизеринка сжала кулаки. — Тео, ты что, не понял? Это было Пророчество! Самое настоящее, с большой буквы! Вы… Вы ведь слышали, что всех нас ждёт?!

— Э-э-э… — Эрин машинально подняла левую руку, будто на уроке. — В прошлом году, когда мы обсуждали её пророчество про новогодние каникулы, оно тоже звучало очень зловеще…

— Стоп! В прошлом году?

— Мисс Преддек изрекала пророчества и в прошлом году?

— И ты молчала? А про что там было?

— Про то, как Поттеру и Уизли подкинут крикаду, — Эрин пожала плечами. — Но мы это поняли, когда оно уже сбылось, потому что звучало пророчество так, как будто половина школы помрёт, замок сгорит, а выжившие сойдут с ума и начнут бросаться друг на друга.

— Чего?

По крайней мере, дрожать Панси перестала.

— Элли считает, что раз слова имеют разное значение, очень сложно понять, о чём именно говорит провидец.

— А как можно понять слова «я умру до того, как пророчество исполнится» по другому? — заинтересовался Теодор.

— Смысл может быть в том, что пророчество сбудется лишь после того, как Элли умрёт, — пожала плечами ирландка. — А ей пока что всего двенадцать лет. Точнее, почти тринадцать, но это же не тридцать!

— А жертвоприношение?

— Евхаристия? Ну, hoc est corpus meum, et, hic est calix sanguinis mei, сие есть тело моё и сие есть чаша крови моей. Это такой церковный обряд, мы же ирландки…

— То есть, ты хочешь сказать, что пророчество говорит про?..

— Нет! Я хочу сказать, что даже сама Элли не знает, о чём оно говорит!

Теодор погрузился в размышления. Лаванда и Куинни, доселе просто сидевшие в стороне, тоже сделали задумчивые выражения лиц. Эрин продолжала тихо гладить волосы почти успокоившейся Панси. Неизвестно, сколько продлилось бы их сосредоточенное молчание, но в дверь, предварительно постучав, заглянул Невилл Лонгботтом.

— Прошу прощения, — посмотрев на Эрин, гриффиндорец немного покраснел. — Просто… Там Джинни Уизли собиралась пойти в больничное крыло. По-моему, к мисс Преддек…

Когда Куинни Смит заглянула в палату больничного крыла, мадам Помфри как раз выходила в коридор. Внимательно оглядев второкурсницу, отчего та даже немного покраснела, школьная медиковедьма кивнула каким-то своим мыслям и приглашающе открыла дверь.

— Я вернусь через полчаса. Постарайтесь ничего не натворить!

— А как там мисс Преддек?

— Приемлемо. О деталях можете поинтересоваться у неё лично. Прошу меня простить, мисс Смит, но директор Дамблдор ждёт…

Задерживать мадам Помфри слизеринка не решилась.

В лёгком полумраке — сентябрь ещё только начался и темнело поздно — зарезервированная для Элли Преддек кровать была видна сразу. Во-первых потому, что была единственной, у которой были расправлены боковые занавески. А во-вторых, только у этой кровати на откуда-то взявшейся подушке храпела в меру упитанная рысь.

— Как вы себя чувствуете, мисс Преддек? — наконец, осторожно спросила Куинни.

— Сорвала горло, — немного подумав, ответила Элли. — Немного болят живот и э-э-э… копчик. И шея, у основания черепа. Спасибо, что спросила.

Впрочем, заметив расширившиеся глаза подруги, она поспешила уточнить:

— То есть, спасибо, что побеспокоилась. За проявленное участие. Это приятно.

Элли попыталась сесть, и Куинни тут же подбежала, чтобы переложить подушку поудобнее.

— Я бы и сама могла, — заметила Элли. — Но всё равно, приятно, когда о тебе заботятся не только эльфы. Спасибо!

— Остальные тоже хотели придти, — нерешительно уточнила Куинни, присев на край кровати.

— А что им помешало? — в голосе Элли не было даже тени насмешки или возмущения.

— Тео… Теодор сказал, что если нас будет много, то мы можем исп…

Колокольчик на входной двери возвестил, что в пока ещё в общем пустующее помещение заглянул кто-то ещё.

— Можем испугать её, — спокойно и как-то даже довольно завершила свою мысль Куинни.

Мисс Уизли решительным шагом подошла к единственной занятой кровати во владениях мадам Помфри и остановилась. Впрочем, её настрой быстро улетучился, стоило гриффиндорке сначала прочитать золотистую табличку на спинке, а затем оценить количество флаконов на прикроватной тумбочке.

— Часть зелий мне в любом случае необходимо принимать ежедневно, — проследив за взглядом мисс Уизли, холодно пояснила Элли. — Дневной инцидент был не настолько серьёзен.

— Я… Я должна извиниться перед вами, — опустив глаза, пробормотала Джиневра.

— Считайте, что моё прощение у вас есть, — демонстративно выждав десять секунд ответила Элли. — Я не хочу враждовать с вашей семьёй, мисс Уизли. Даже несмотря на наличие у вас старшего брата.

Джиневра вздрогнула, будто постаралась скрыть неуместную в подобной ситуации насмешку.

— Но в первую очередь, перед мисс Смит. Я… Простите, это было жутко неуместно!

— Я не знала своего отца, — глухо ответила Куинни, глядя куда-то в сторону. — Он умер ещё до моего рождения.

— Нет, я просто хотела сказать…

— И раз уж вы хотите извиниться, просто не упоминайте о его существовании.

Джиневра неловко кивнула и, даже не попрощавшись, направилась к выходу. Уже в дверях она обернулась и снова повторила:

— Я, правда, не знала!

Куинни отвернулась. Возможно, для того, чтобы гриффиндорка не увидела её плотно сжатые губы и дрожащий подбородок.

— Мне мисс Уизли показалась искренней, — спустя пару минут тактично заметила Элли. Её пальцы коснулись ладони Куинни.

Мисс Смит непонимающе посмотрела на подругу, затем на свою руку и медленно разжала кулак. Следы от ногтей не кровоточили, но всё равно казались глубокими.

— От этого не легче.

— Я могла бы…

— Не надо. Мне… Мне достаточно того, что вы с мисс Паркинсон хотя бы не поднимаете эту тему, когда я рядом.

Глава 11. Эрин - победительница привидений

В среду сова из поместья Преддеков принесла Эрин письмо. Свитком из непривычного, плотного, слегка пахнущего дёгтем материала леди Клоторн — авалонский метаморфомаг в полном расцвете сил — сообщала, что планирует посетить Великобританию ближе к Рождеству и «настаивает дать аудиенцию главе Дома Хаффлпафф Помоне Спраут (по совместительству профессору гербологии школы чародейства и волшебства Хогвартс)». Формулировка «настаивать дать аудиенцию» настолько поразила будущую Даму Ирландии, что Эрин несколько минут повторяла её про себя, представляя различные ситуации, в которой такая фраза окажется уместной, и в то же время подчеркнёт её, Эрин Киттлер, воспитанность, такт и приверженность правилам хорошего тона.

В прошлом году на предложение вступить в переписку, предпочитавшая одиночество леди Клоторн ответила пятью футами безусловно вежливых витиеватых фраз, продраться через которые в поисках смысла Эрин так и не решилась. Но, поскольку обратного адреса в письме не содержалось, девочка сочла текст формой вежливого отказа.

Хаффлпаффка собиралась обсудить с деканом приглашение на обеде, но именно сегодня профессор Спраут его пропустила, что случалось довольно редко. Впрочем вопрос был срочный, так что проглотив суп, Эрин быстрым шагом направилась в самое очевидное место, где можно найти декана, а после того, как обнаружила теплицы пустыми — в личные покои главы Хаффлпаффа, за закрытой дверью которых кто-то беседовал.

Девочка осторожно подошла к двери. Убедившись, что та не заскрипит и не распахнётся неожиданно, прижалась ухом к полированному ясеню.

—… но прежде всего тебе нужно отрешиться от всего земного и углубиться в саму себя, — услышала Эрин. — Именно там, внутри, находятся источники и твоего здоровья, и болезней.

— А как можно углубиться в саму себя? — второй голос, девичий и немного ломающийся, показался знакомым.

— Очень просто! Думай о том, что ты лучше всех, и рано или поздно станешь здоровой!

— Профессор, я никак не соображу, — вздохнула девочка и Эрин поняла, что это Беатрис Хейвуд. — Как же называется средство лечения?

— У магглов оно называется «пси-хо-те-ра-пи-я». А по нашему, по-простому — словоедство. Ты сперва внимательно слушаешь все добрые слова, что тебе говорят, и складываешь их в кубышку своей памяти, не закрывая её, однако, плотно. А потом, когда уснёшь, эти слова попадут тебе в кишечник, желудок, лёгкие, сердце и забродят там, как молодое вино, делая своё дело. И чем больше ты услышишь днём приятных слов, тем здоровее будешь!

Эрин ничего не понимала в психотерапии, но всё же подозревала, что она работает как-то не так. Глубоко вздохнув, второкурсница громко постучала в дверь и, дождавшись разрешения, решительно вошла, от порога протягивая декану свиток.

Профессор Спраут удивилась не самому приглашению и даже не тому факту, что профессор из Салема в кои-то веки решила покинуть Авалон.

— Невероятно! Просто невероятно! Она привезла шишки ладанного можжевельника! Нужно срочно построить новую теплицу! Даже нет, зимний сад!!! Ведь он может вырасти до семидесяти футов в высоту! Просто невероятно!

— А что такого в этом можжевельнике? — тут же заинтересовалась Беатрис Хейвуд, обсуждавшая с деканом психотерапию — то есть, конечно, словоедство — до того, как Эрин прервала их беседу.

— В самом ладанном можжевельнике ничего удивительного нет, конечно. Он встречается в Испании, Франции, Португалии и в горах Магриба. Но этот-то привезён из Америки!!!

— И?..

Профессор Спраут внимательно оглядела учениц.

— Если бы я преподавала историю магии, то сняла бы с вас баллы! В Северной Америке лавандовый можжевельник растёт только в одном месте, в школе Ильвермони! И американский лавандовый можжевельник — его ещё называют можжевельником Сейров — обладает уникальными лечебными свойствами, поскольку он вырос из палочки одного из основателей Хорвартса! Кого?

Эрин пожала плечами. Про палочки Основателей второкурсница знала только то, что они существовали.

— Если Португалия, то… Владыка Алмоурола?

— Два балла Хаффлпаффу от имени профессора Бинса! — рассмеялась профессор Спраут. — Всё верно! Ильвермони, как известно, основана потомком Салазара Слизерина[25], ирландской волшебницей Изольдой Сейр из Кумлафа.

— Кумлаф, Кумлаф… — что-то знакомое было в этом названии.

— Это неподалёку от Каррантуила, — заметила Беатрис.

— О, точно! Corrán Tuathailg! — уроки тёти Рейчел всплыли из памяти. — Отчего так назван Корраан Туатхайлд? А вот отчего. Конхенн, дочь Кримтанна мак Маэла на м-Бо, убежала из Крепости Заложников в Таре вместе с Туатхайлд, друидом Доннхада мак Бриайна, сына Фланда, сына Маэлсехлайна. А случилось так, что в тот самый час, как она родилась, от Конгала сына Корраана принесла Этне Морриган воронёнка. Превыше всего другого полюбила девочка того воронёнка, что родился он с ней в одно время, и не мог Туатхайлд ничего поделать, пока не оставил птенца расти вместе с ней. Между тем был он в дружбе с той Этне Морриган, и раз попросила она его привести птенца через долину Маг на-Кумлаф на гору Д’эбэх, дабы сплести души ведьмы и собственного сына-птенца. И так стала зваться гора двумя именами. Оттого — Корраан Туатхайлдг.

Эрин широко улыбнулась.

— Долина Маг на-Кумлаф, полмили к северо-востоку от Дьявольской Лестницы, у озера Лох-Гали, горы Макгилликаддис-Рикс, графство Керри, Ирландия. Та-дамм!!!

— Особенности ирландского домашнего воспитания, Беатрис! — улыбнулась профессор Спраут, глядя на замершую с приоткрытым ртом мисс Хейвуд. — В Магической Ирландии считается неприличным не знать географию и историю острова. Но мы отошли от темы. Полдюжины шишек можжевельника Сейров! Сердцевина палочки Салазара Слизерина была изготовлена из рога василиска, и его свойства чудесным образом преломились в выросшем дереве — листья обладают несравненными целительными свойствами, и способны излечить от самых страшных ядов. Включая, кстати, яд акромантула, змеезуба, нунду, василиска и мантикоры!

Декан Хаффлпаффа вздохнула.

— К сожалению, можжевельник Сейров растёт очень медленно, так что нам понадобится подождать несколько лет. Но всё же, насколько символично, что дерево, выращенное ирландскими потомками одним из Основателей из его волшебной палочки, благодаря ирландцам же вернётся в школу! Ох, Северус будет просто счастлив!..

Колокольный перезвон, заменявший Хогвартсу электрические звонки маггловских школ, возвестил о скором начале послеобеденных занятий.

— Так, все на уроки! И кстати, Эрин, если ты вдруг пропустила объявления префекта, вместо сегодняшнего Зельеварения у вас Защита с профессором Снейпом.

В зале, где обычно проводились занятия по Защите от Тёмных Искусств, собрались все ученики второго курса. Эрин показалось, что с прошлого года класс стал как будто бы больше, чтобы вместить их всех. Полсотни парт были расставлены большим полукругом, в центре которого располагалась кафедра преподавателя. Ученики разделились по Домам, причём слизеринцы и гриффиндорцы естественным образом, даже не сговариваясь, уселись как можно дальше друг от друга.

Хаффлпаффка было задумалась о природе этого противостояния — и в самом деле, не могла же быть его причиной ссора Годрика Гриффиндора и Салазара Слизерина тысячу лет назад? — но с первой нотой звонка в класс стремительно вошёл высокий брюнет.

Эрин не могла сказать, что её поразило больше. Во-первых, декан Снейп сменил свои неизменные мантию и грязно-фиолетовый сюртук с широкими тканевыми пуговицами на жаккардовую иссиня-чёрную двубортную жилетку с высоким стоячим воротником и свободную белую рубашку в тонкую синюю полоску. На лацкане жилетки поблёскивал двухдюймовый изумрудно-серебряный значок Слизерина. Во-вторых, обычно висевшие неряшливыми лохмами волнистые — теперь это было очевидно — волосы профессора были нарочито-небрежно расчёсаны, делая профессора весьма похожим на портрет некоего молодого человека работы, если память Эрин не изменяла, то ли кисти сэра Джозефа Ноэля Патона, то ли сэра Генри Ребёрна.

Портрет Эрин видела минувшим летом на выставке в Лондоне. Тётя Рейчел заботилась не только о магическом воспитании и обучении девочек этикету, вне зависимости от того, нравилось это им или же нет.

В любом случае, профессор Снейп произвёл на Эрин неизгладимое впечатление, даже несмотря на то, что фалды жилетки, доходившие до середины бедра, развевались далеко не так эффектно, как привычная мантия зельевара. И, положа руку на сердце, он был намного более похож на представление хаффлпаффки о мастере по противостоянию Тёмным Искусствам, нежели официальный преподаватель ЗОТИ.

— Поскольку мистер Локхарт в настоящий момент не в состоянии проводить занятия, сегодняшний урок поручено провести мне…

Называть Гилдероя Локхарта «профессором» декан Снейп отказывался категорически.

— И, раз уж от необходимости обучать вас искусству приготовления зелий я не освобождён, а в сутках по-прежнему всего двадцать четыре часа, до того момента, как мистер Локхарт покинет больничное крыло, с завтрашнего дня занятия по Зельеварению также будут проводиться для всех четырёх Домов Хогвартса сразу.

Профессор прошёлся вдоль демонстрационных столов, стоявших у дальней стены. По рассказам мисс Снайд, обычно на них стояли всякие опасные и проклятые предметы для занятий старших курсов — в прошлом году Эрин не удалось с ними познакомиться, поскольку профессор Квиррелл предусмотрительно накрывал их особой противопервокурсниковой тканью. Сейчас же вместо учебных пособий столы украшали произведения Гилдероя Локхарта, сложенные аккуратными пирамидками.

— Тролли… Вампиры… Оборотни… — Снейп презрительно разворошил расставленные книжки. — Полная чушь!

Он оглядел второкурсников. Эрин могла поклясться, что профессор зельеварения втайне надеялся, что кто-нибудь ему возразит, чтобы морально растоптать и унизить наглеца.

Таковых не нашлось.

— Хорошо… Поттер, кто, по-вашему, является самым опасным врагом даже для опытного волшебника?

— Ещё более опытный волшебник?

— Тролль, Поттер. И я говорю не про существо четвёртого уровня опасности, а про вашу оценку.

Рейвенкловка Падма Патил неуверенно подняла руку.

— Да, мисс Патил?

— Тот, которого не знаешь?

— Не совсем, — профессор сделал вид, что ненадолго задумался. — От того, кого вы не знаете, вы ждёте самого худшего и стараетесь быть настороже. Опаснейший враг — это тот, кого вы знаете плохо.

— Но…

— Но поскольку уже на следующей неделе мистер Локхарт вернётся к исполнению обязанностей, за которые школа ему платит деньги, — зельевар прервал поднявшуюся было Грейнджер, — сегодня вам предстоит заняться изучением простых Защитных чар, попытку исполнения которых мистером Малфоем вы могли наблюдать в прошлом году.

В классе раздались смешки. Малфой тут же покраснел.

— Мистер Малфой, выйдете вперёд.

Драко нарочито неспешно, насколько он представлял себе преисполненную достоинства походку, вышел к кафедре. Развернулся, взмахнув полами ученической мантии — что на фоне отчётливо скупых движений профессора Снейпа выглядело, по меньшей мере, забавно — и окинул однокурсников надменным взором.

— Протего!

Лишь только Малфой закончил последний слог, Снейп выставил в его направлении палочку и отчётливо произнёс:

— Акулеус!

Тусклая, еле заметная искра полетела в Драко, но в футе от ученика беззвучно рассыпалась. На мгновенье вокруг Малфоя возникло нечто вроде полусферы, чем-то напоминавшей захват «Энтерпрайза» кубическим звездолётом боргов.

— Пять баллов Слизерину. Правильно исполненные Защитные чары укрывают волшебника целиком. Неважно, откуда будет направлено атакующее проклятье. Заклинание Акулеус, его движение на доске, — Снейп изобразил что-то вроде недописанной буквы «R» без нижней левой палочки, — идеально подходит для тренировок, поскольку не наносит никакого долговременного вреда. Всем зарисовать движение палочки и записать инкантацию! Мистер Поттер!

Гриффиндорец неуверенно поднялся.

— Акулеус!

Как только искра коснулась его носа, Гарри Поттер дёрнулся назад, от неожиданности опрокинув чернильницу и свалившись на пол. Малфой, Кребб и Гойл дружно заржали, лица, Буллстроуд, Гринграсс, Дэвис, Пайка и Забини расплылись в широких ухмылках. Даже на лице невозмутимого Теодора Нотта и севшей рядом с ним скромницы Смит промелькнуло некое подобие улыбок.

Впрочем, обвинять в злорадстве один только Слизерин было бы неправильным. Несколько ехидных смешков донеслось и со стороны второкурсников других Домов.

— Просто болезненное воздействие, как я уже упоминал, — улыбка профессора Снейпа была… многообещающей. — Никакого постоянного эффекта, всего лишь небольшое напоминание о том, чем может закончится неудача в отражении чар в настоящей схватке.

Несмотря на ненавидящие взгляды, которыми декана Слизерина одарило большинство гриффиндорцев, да и его некрасивый поступок — впрочем, стоило заметить, прошлогоднее поведение Поттера, по вине которого зазнайка Грейнджер по-настоящему могла погибнуть в пасти цербера, было на порядок хуже — Эрин признала за сегодняшним преподавателем Защиты полную правоту. Жалящие чары били не сильнее жёванной бумаги из рогатки, не оставляя синяков и даже покраснений, а боль от них проходила меньше, чем за минуту. Да и тётя Рейчел ими регулярно пользовалась, как она сама это называла, «в воспитательных целях».

Почти неразличимым Акцио Снейп вытащил из дальнего угла тренировочного болвана, оборвав заклинание именно в тот момент, когда зачарованный манекен оказался в центре выгравированной на полу ритуальной фигуры.

— Каждый из вас сейчас продемонстрирует владение Жалящими чарами на этом манекене. По очереди, — остановил он мгновенно загалдевшую толпу. — Аббот!..

— Отвратительно… — процедил Снейп десять минут спустя.

Как оказалось, большинство учеников, чьи родители владели магией, освоили Жалящие чары ещё до школы. Что же до тех, кому не так повезло, то с третьей попытки толкнуть манекен не получилось только у Стефана Корнфута с Рейвенкло и гриффиндорца Дина Томаса, темнокожего мулата из Лондона — заклинание действительно было несложным. Элли Преддек, с третьей попытки всё же сумевшая заставить болвана дёрнуться, была награждена исполненным презрения взглядом зазнайки Грейнджер, как обычно безупречно наложившей чары с первого раза. Хотя не было похоже, что слизеринку хоть как-то задевало превосходство магглорождённой волшебницы.

Впрочем неумение Корнфута и Томаса не шло ни в какое сравнение с той феерией, которую выдала треснувшая и скреплённая магическим скотчем палочка Рональда Уизли. С самого начала, вместо тусклой жалящей искры в направлении манекена она обдала хозяина струёй непонятной серой жидкости, вонявшей так, что даже знаменитый американский скунс удавился бы от зависти. Эрин, конечно, не знала, как именно воняют скунсы, но по словам тёти Рейчел, если этот зверь заводился рядом с жильём, американские магглы предпочитали быстро продать дом, нежели пытаться избавиться от воняющего животного.

— Вонюрный паскунчик, — прокомментировал результат Уизли профессор Снейп, пока тот отплёвывался от розовой пены чистящего заклинания.

— Я не паскунчик!!!

— Не вижу большой разницы, — равнодушно заметил Снейп. — Продолжайте, мистер Уизли.

В конце-концов манекен покачнулся и профессор счёл испытание Уизли пройденным. Закончив очищать гриффиндорца — и воздух в классе — от последствий неудачного колдовства, Снейп вернулся за кафедру и отправил тренировочного болвана на место.

— Разбиться на пары! — приказал он ученикам. — Десять минут первые используют жалящие проклятья, вторые пытаются успеть применить Протего. Затем по моей команде меняемся! Итак…

Снейп внимательно осмотрел засуетившийся класс.

— Не-ет, при мне, Уизли, вы здесь дурака валять не будете! — он буквально за шиворот оттащил рыжего гриффиндорца от Поттера. — Пары я назову сам! Всем названным выстроиться перед партами! Финч-Флетчли, Энтсвилль! Корнфут… Ну, пусть будет Хопкинс. Гольдштейн, Бут! Риверс, МакМиллан! Малон, Корнер!

Мальчики из Хаффлпаффа и Рейвенкло без какого-либо ропота построились перед кафедрой.

— Броклхёрст, Мун! Патил… Нет, Падма. И МакДугал. Боунс, Турпин! Браун, Роупер! Эббот, Джонс! Ли, Киттлер! Перкс…

Последняя оставшаяся без пары хаффлпаффка растеряно оглянулась. На Слизерине и Гриффиндоре училось ровно двадцать учеников.

— Мисс Преддек?

Элли вопросительно посмотрела на декана.

— Вы не будете возражать?

— Нет, не буду.

Слизеринка спокойно встала рядом с Салли-Энн, которая, как показалось Эрин, чувствовала себя немного не в своей тарелке.

— Жалящие чары не взаимодействуют с принимаемыми зельями, — негромко произнёс Снейп. — Но, раз уж ваша реакция сейчас далека от идеальной, сосредоточьтесь на чёткости движений и инкантаций. А не на скорости наложения чар. А теперь…

Профессор поднял взгляд на ждущих своей пары учеников.

— Грейнджер и Буллстроуд!

Милли решительно вышла вперёд. Грейнджер неуверенно пошла следом, боязливо улыбнувшись, когда слизеринка с не сулившим ничего хорошего лицом развернулась.

— Крэбб, Уизли! Гойл, Финниган! Ранкорн, Дэвис! Патил, Гринграсс! Поттер, Малфой! Пайк, Томас! Хм…

Напротив Невилла Лонгботтома стояли четверо слизеринцев. Или, с учётом того, что Снейп пока что делил пары строго по половому признаку, двое.

— Паркинсон, Смит! Нотт…

Декан Слизерина ухмыльнулся.

— Нотт, Забини! Что же до вашего обучения, мистер Лонгботтом — раз уж вы остались в одиночестве, этим мне придётся заняться лично…

— Но… Ведь первому названному сейчас нужно пытаться исполнить Жалящее проклятье на втором, а вто…

Улыбка профессора Снейпа стала ещё больше подходить символу Дома, который он возглавлял.

— Разумеется. Сейчас вам предстоит попытаться поразить меня до того, как я выполню Защитные чары. И упаси вас Мерлин пытаться филонить!

Результаты тренировки Снейпа не впечатлили. Дин Томас и Джон Пайк, вошедшие в раж с первой же секунды, тяжело дыша, лежали плашмя прямо на защитной фигуре. Остальные ученики, как только профессор разрешил закончить упражнение, если и не повалились на пол подобно Пайку и Томасу, то в любом случае постарались сесть за парты как можно скорее.

Громче всех стонал Уизли, помимо прочего отличавшийся теперь фиолетовым в крапинку лицом. Эрин даже подумала, был ли вызван подобный эффект кое-как работающей палочкой гриффиндорца, то и дело выпускавшей вонючий дым вместо заклинания, или же его природа была связана с тайно пронесённым на занятие зачарованным детским молоточком Панси Паркинсон. Но, по очевидным причинам, заниматься выяснением этого вопроса при всех девочка не спешила.

Из гриффиндорцев, в более-менее нормальном состоянии оставался только Финниган, вопреки ожиданиям ухитрившийся замотать главного крепыша второго курса Гойла. Невилл, ожидаемо не сумевший ничего противопоставить своему противнику, держался на ногах разве что потому, что помимо защитных чар сумел подобрать что-то из освоенного в прошлом году противоболевого арсенала зельеваров.

Поттер, последние несколько минут безуспешно пытавшийся поставить защиту против чар сияющего от счастья Малфоя, страдал молча. Пробить Щитовое заклинание самого Драко, тренировавшегося в его применении с приснопамятной прошлогодней дуэли, гриффиндорцу не удалось ни разу. С самодовольно ухмыляющегося Малфоя можно было бы рисовать иллюстрацию для Британской Энциклопедии, в статью «Отец всех грехов»[26].

Ещё очень неплохо себя чувствовала Элли, чей осторожный обмен заклинаниями с рассеянной Салли-Энн вряд ли бы был воспринят Снейпом как приемлемый, если бы не состояние здоровья наследницы рода Преддек. Да и в целом слизеринцы, кроме уже упомянутых Пайка и Гойла, держались с достоинством, спокойно вернувшись за столы.

— МакМиллан, МакДугал, Киттлер, Хопкинс, Бут… Финниган. Приемлемо. Преддек, Перкс, Паркинсон, Забини — то же самое. Гринграсс, Буллстроуд, Крэбб, Дэвис, Нотт, Смит, Забини — неплохо. Малфой — превосходно. Остальные — отвратительно!

Снейп обвёл второкурсников цепким взглядом.

— Я ожидал лучших результатов от учеников… Домов Ровены и Годрика. Чем вы можете объяснить свой провал?

Спустя минуту, в затянувшейся паузе раздался, наконец, голос Падмы Патил.

— Тем, как вы разделили нас на пары, — тихо произнесла рейвенкловка.

— Объяснитесь, мисс Патил, — холодно приказал Снейп.

— Хотя Щитовые чары кажутся… то есть, они на самом деле отнимают больше сил, даже будучи наложенными неидеально, но зато могут выдержать много ударов таких слабых чар, как Жалящие. Их приходится накладывать заметно реже.

— Мисс Патил, хотя Защитные чары мисс МакДугал смогли отразить дюжину ваших Акулеусов, сил на них она потратила всё же больше. Хэфин должен был рассказывать вам о магическом балансе ещё в прошлом году.

— Да, но дело не в наших магических силах. Движение палочки при использовании Протего очень простое, без резких изменений направлений или скорости исполнения элементов. Собственно, там всего один элемент. Что же до Жалящих чар, то для их наложения нужно исполнить три элемента, соединённых под чётко выраженными углами. К тому же петля из второго и третьего должна быть жёстко завершена в точке окончания первого элемента. То есть, на один простой взмах у защищающегося ученика приходится тридцать-сорок движений жёстко удерживаемой палочкой у атакующего. Почти всем нам всем хватает сил на двадцать минут использования простых заклинаний, но уже после трёх минут непрерывных Акулеусов начинает уставать рука.

Падма Патил потёрла правое запястье.

— К тому времени, как мы поменялись ролями у многих из тех, кто сначала был атакующим, уже слишком сильно болела рука, чтобы они могли правильно выполнить даже простое движение палочкой для наложения Протего.

— И что из этого следует? — в наступившей тишине спросил профессор Снейп, оглядывая учеников.

— Что защищающийся имеет преимущество? — приподняв голову, неуверенно предположил слизеринец Пайк.

— Нет. Это означает, что настоящая схватка должна выигрываться до того, как вы в неё вступили. Прежде, чем что-то сделать, необходимо напрячь мозги — даже тем…

Декан Слизерина задумался о чём-то своём.

— Объяснение мисс Патил, не совсем корректное, но ответ принимается. Пять баллов Рейвенкло. За умение учиться на своих ошибках, — наконец, произнёс он. — Все свободны. Да, мистер Лонгботтом, мне не показалось, что вы стремились выложиться как следует. Жду вас вечером на двухчасовую отработку.

Хотя формально занятия школьных клубов начинались с октября, следующую неделю Эрин, Салли-Энн и Мораг в основном посвятили подготовке к ритуалу. В соответствии с придуманным Эрин хитрым планом и если верить манускриптам родовой библиотеки Элли Преддек — насколько их содержимое поняла Мораг МакДугал — в пятницу у девочек появился реальный шанс решить проблему с Плаксой Миртл раз и навсегда.

Большой удачей было то, что слизеринская троица — Паркинсон, Смит и Преддек — не только уговорили профессора Снейпа помочь с изготовлением необходимых для ритуала снадобий, но и убедили бывшего префекта шестого курса непосредственно помочь с его проведением. Ну а две бутылки сливочного пива, которые та принесла, стали лишь приятным сюрпризом. В конце концов, не такая уж сложная задача найти старшекурсника, готового поделиться лёгким[27] алкоголем с тринадцатилетней ведьмой из богатой чистокровной семьи.

Но, как учил инспектор Джерард Киттлер свою дочь, чем меньше людей задействовано при подготовке и выполнении плана, тем лучше.

К пятнице всё было готово, и девочки собрались у Пристройки. Поскольку там их уже ждала мисс Фарли, случайным наблюдателям могло бы показаться, что старшекурсница со Слизерина просто поймала девочек за каким-то не совсем уместным занятием и под покровом чар тишины читает долгую и нудную нотацию.

— С понедельника Локхарт возвращается, — поделилась печальными новостями Джемма Фарли. — Профессор Снейп снова будет только зельеварение вести. Э-эх…

По влюблённым взглядам, которыми — если верить слухам — она пожирала декана на уроках Защиты, было очевидно, что в жилетке, рубашке и брюках он ей нравился намного больше. Но, к сожалению Джеммы — и, как внезапно выяснилось, минимум четверти учениц Хогвартса — отказываться от устойчивой к результатам ученических экспериментов мантии зельевар не собирался.

— Хреново, — согласилась Эрин.

Вместо того, чтобы посоветовать второкурснице следить за языком, так и не получившая значок Старшей Девочки бывшая префект лишь вздохнула.

— Ну что, нам не пора начинать? — нетерпеливо прервала страдания Джеммы Панси Паркинсон. — А то скоро уже вечер…

— Пора, — согласилась Элли Преддек. — Мисс Фарли?

Старшекурсница, не отвлекаясь от печально-мечтательных размышлений, вытащила из внутренних карманов мантии две глиняные бутылки с чёрно-золотыми этикетками домашней пивоварни «Трёх мётел».

— Мораг, Салли?

Хаффлпаффки продемонстрировали изготовленные под едким руководством профессора Снейпа снадобья.

— Отлично! Куинни, ты охраняешь вход и никого не пускаешь. Если будут учителя, префекты или Старосты школы, говоришь, что идёт ответственный эксперимент, пускай сначала получат разрешение от профессора Снейпа.

— Любопытствующим первокурсникам, вроде Криви, можешь дать подзатыльник, — добавила Эрин. — Легонько, так чтоб место знали. На старшаков не задирайся, в юбке в драку лучше не лезть!

— А если, ну, меня не послушают? Бывают же ученики разные там…

— Если поймёшь, что не справишься, предупреди, что за тебя страшно отомстят и отойди в сторону, — посоветовала Элли. — Понятно?

Куинни неуверенно кивнула.

Девочки осторожно зашли в Пристройку. Мораг несла ведёрко с тёмной краской и небольшую кисть, из тех, которыми красят столбики и садовые ограды. Элли несла свою любимую пику. Следом шла Панси, выставив перед собой волшебную палочку. Салли-Энн доверили охранять от происков привидения оловянный котелок с крышкой. Мисс Фарли, как наиболее подготовленная к возможным эксцессам, в руках несла две бутылки сливочного пива, которые купила в прошлые выходные у мадам Розмерты.

— Миртл! — громко крикнула Панси, после того как все шестеро зашли в бывший туалет, а Эрин заперла дверь на щеколду и Коллопортус. В конце концов, Куинни, оставшаяся сторожить вход Пристройку, действительно могла и не справиться.

Привидение, прищурившись, выглянуло из двери туалетной кабинки. Судя по выражению лица мёртвой девочки, она всерьёз подумывала о сольном блюзовом концерте.

— Чего вам?

— Миртл, ты же на пятом курсе училась, так ведь?

— На четвёртом! Неужели так сложно запомнить?! На четвёртом!..

— Значит, ты бывала в Хогсмиде?

— Иногда… У меня было только чуть-чуть волшебных денег, а моим родителям…

— И пила сливочное пиво, так?

— Да! Вы что думаете, если родители Миртл были магглы, то она и сливочного пива ни разу не попробовала?! Я трижды, то есть шесть, нет — две дюжины раз бывала в «Трёх мётлах» у мистера Флиберта, вот! И каждый раз, между прочим, брала по две большие кружки!!!

Девочки — кроме Панси, которая болтала с Плаксой — переглянулись. Весь план был построен на том, что Миртл при жизни любила сливочное пиво. Собственно, большинству детей и подростков нравился его вкус, но попадались и исключения. Вот например, в семье Перксов все считали его вкус слишком приторным, предпочитая обычное маггловское пиво или, в случае Салли-Энн, томатный сок…

— Так вот, в прошлые выходные, когда мисс Фарли отдыхала с друзьями в Хогсмиде, она прихватила с собой пару бутылочек!

Глаза Плаксы округлились. Несколько раз глубоко вздохнув, она набрала полные лёгкие воздуха и издала такой вопль, что от её крика задрожали стёкла в заменявшем окно витраже:

— Вы!.. Вы!.. ВЫ ИЗДЕ…

— Мы можем дать тебе пива, — резко прервала вошедшее было в раж привидение Элли.

— Я! Мертва!!! — Миртл немного сбавила тон, хотя от её крика по-прежнему закладывало уши.

— А оно пока нет. Но это поправимо! — выступила вперёд Мораг МакДугал.

— Как это?

Привидение прищурилось ещё больше и даже вылетело из туалетной кабинки целиком.

— Врёте, — неуверенно возразила мёртвая девочка.

Мораг, не отвлекаясь на разговоры, широким мазком кисти нарисовала круг — не совсем аккуратный, с брызгами, да и его завершающая часть была заметно тоньше начала линии. Той же краской — смесью угля, киновари, отвара дубовых галлов и некоторых других ингредиентов — изобразила внутри круга узкий треугольник. Элли, забрав у Салли-Энн котелок с чем-то напоминавшим то ли нефть, то ли тёмную густую кровь, тремя очень ровными широкими линиями довела мораговский треугольник до пентаграммы. В этом ей помогали Панси и Эрин, натягивавшие мерную нить вдоль положенных линий.

— Напоминает индейскую популярную национальную палатку, — задумчиво прокомментировала Эрин. — Вигвам называется. Только широкий и плоский.

— Очень может быть, — пробормотала Мораг, заканчивая рисовать меньшие круги рядом и над «вигвамом». — Ставьте на тонкий луч.

Панси, которой была доверена установка сливочного пива, осторожно поставила одну приобретённую семикурсницей бутылку на указанное место.

— Мисс Фарли?

— Вы рехнулись, — честно сказала та. — Вам ещё минимум три года учиться до такого! Ты мне будешь должна, Элли Преддек! И кстати, за последствия я не отвечаю…

Салли-Энн, Мораг и Эрин встали каждая в свой малый круг, вытянув палочки к центру и сведя их кончики в одну точку. Джемма Фарли подняла свою и, вычерчивая сложную фигуру, нараспев, с явно ощущаемой силой, произнесла:

— Магикос Экстремос!

Бледно-розовый свет накрыл второкурсниц, сразу же начавших своё колдовство.

— Инамортис Конджюрус!

— Тергумфорс!

— Депримопортус!

С последним звуком инкантаций три палочки соприкоснулись, отчего краска начерченной на полу фигуры мгновенно почернела и высохла, а бутылка покрылась серым налётом.

— Получилось? — тут же спросила Эрин.

Элли, доселе стоявшая за спиной семикурсницы, осторожно коснулась бутылки своей пикой — её «инвентарь для полётов» обещал быть весьма многофункциональным.

Ничего не произошло.

Мораг, лёгшая на пол и подползшая к бутылке, осторожно провела по этикетке ногтём.

— Ну, точно охладилось… Это иней.

— Мисс Уоррен?

— Чего? — на всякий случай огрызнулось на ирландку привидение.

Эрин, надев на всякий случай защитные перчатки, отвернула пробку.

— Попробуете?

Плакса Миртл, демонстративно морщась, подлетела к бутылке и пару раз махнула над горлышком ладонью по направлению к лицу. Побледнев ещё больше, чем обычно, она протянула руку, подняла бутылку и сделала несколько явных глотков. Девочки с интересом наблюдали за происходящим.

Закончив, привидение аккуратно поставило бутылку на пол — Эрин заметила, что этикетка покоробилась и стала совсем нечитаемой — и повернулось к ученицам.

— Это… Это…

Миртл сняла очки и машинально протёрла их полой призрачной мантии.

— Я… Подождите, ладно? Я немного поплачу и вернусь… А потом вас ждёт очень долгий разговор, как девчонок с девчонкой!

Глава 12. Дела давно минувших дней

Возвращение Гилдероя Локхарта ознаменовалось существенными изменениями в подходе к преподаванию. Вопреки ожиданиям, он не стал менять установленное профессором Снейпом расписание, по которому все Дома одного курса занимались сообща — вот только теперь, вместо изнуряющих тренировок по отработке заклинаний ученикам приходилось слушать наиболее впечатляющие (по мнению преподавателя) отрывки из романов самого Локхарта, а на последнем уроке он даже поставил сценку, в которой его любимчик Гарри Поттер изображал молодого оборотня Комнола. Тот, в обмен на рецепт аконитового зелья, помог Гилдерою Локхарту выследить дикую стаю своих собратьев, заманить их в ловушку и торжественно вручить группе по отлову оборотней.

Элли, Панси и Куинни предусмотрительно сели в самом дальнем углу, где можно было спокойно веселиться, не будучи замеченными учителем. После Снейпа, воспринимать Локхарта всерьёз у подруг не получалось. Декан Слизерина, будучи моложе нынешнего профессора ЗОТИ, казался теперь серьёзнее и солиднее, и даже мисс Фарли, когда думала, что её никто не видит, бросала на зельевара заинтересованные взгляды.

После разговора с профессором Снейпом Элли, слушая самодовольные речи Локхарта, пыталась представить, как вели себя безвестные герои подвигов, что тот приписал себе. Вряд ли они принимали вычурные позы, произносили пафосные речи или горделиво шествовали навстречу существам, которых в Магической Британии почитали Тёмными.

Возле кафедры Гилдерой Локхарт покровительственно рассказывал изображающему живой интерес оборотню-Поттеру, как правильно нарезать аконит. С трудом преодолевая позывы расхохотаться во всё горло, Элли поняла, что ещё несколько минут подобного спектакля, и её судорожные всхрюкивания услышит весь второй курс. Чего, безусловно, следовало избегать, дабы поддерживать реноме достойной Наследницы древнего рода.

«Могу допустить, что среди оборотней встречаются милые и дружелюбные создания, никому не желающие вреда. Но мне такие не встречались. Правда, я никогда и не стремилась выяснить, что у этих тварей на уме. При виде оборотней я либо драпала со всех ног, либо оглушала их, прежде чем смыться куда подальше…»

Желание смеяться пропало само собой. Потуги Локхарта придать ещё больше эпичности чьему-то героизму теперь вызывали разве что презрительную улыбку.

За воспоминаниями о разговорах с Рейчел время летело незаметно. Разве что когда Локхарт объявил о домашнем задании — поэме про его подвиг — Элли поняла, что урок закончился.

— Делаем как всегда? — тихо спросила Панси.

Идею, как быстро писать поэмы для преподавателя, предложила Куинни. Девочки подбирали что-то примерно похожее из антологии маггловских поэтов[28], которую Бетани Смит прислала с совой Фисла Паркинсона, а затем меняли некоторые слова. Ученики из магических семей — и, что немаловажно, сам Локхарт — принимали всё за чистую монету. Что же до детей, живших среди магглов, то те всё поняли правильно, и уже со второго занятия каждый демонстрировал незаурядные поэтические таланты.

Даже заучка Грейнджер.

— Как всегда, — согласилась Элли. — Кстати, с октября начинаются занятия в клубах. Я думаю, стоит поговорить с профессором МакГонагалл по поводу танцев…

— Точно! Наверное, стоит и барсуков наших позвать? Только… — Панси кивнула в сторону Эрин и Лаванды, поспешивших к продолжавшей сидеть Салли-Энн Перкс сразу же после того, как Локхарт скрылся за дверью.

— Если мы помешаем, нам прямо скажут об этом, — возразила Элли. — Пойдёмте.

Когда слизеринки подошли, Эрин и Перкс ничего не сказали. Лишь Лаванда, приложив палец к губам, намекнула, что тем лучше помолчать.

— Салли, что случилось?

— История Локхарта! Полное дерьмо!!!

Мисс Перкс показалась Элли весьма недовольной, если не сказать — злой.

— Группу по отлову возглавляет Сесил Ли. И тогда тоже возглавлял. И он… ненавидит оборотней. Очень сильно. Он никогда бы не отпустил оборотня, пусть даже бы тот помог поймать своих собратьев. В лучшем случае не позволил бы подчинённым его убить.

— Но ведь после этого Локхарт превратил Комнола в человека навсегда! — возразила Эрин.

— Нет такого заклинания, — возразила Салли. — Чары Обращения действуют лишь пару часов, не больше.

— А такой тупица и тугодум, как Ли, мог подумать, что и есть! — усмехнулась подошедшая к ним Сьюзан Боунс. — Мне тётя Амелия про него рассказывала! Профессор Локхарт наверняка знал об этом! И решил спасти Комнола от дальнейших преследований, обманув Ли. А тот и поверил!

— Оборотни, что считали Сесила Ли болваном, потом очень об этом жалели… — пробормотала мисс Перкс. — Если оставались живы. Даже Фенрир Сивый ни разу не одолел Ли в схватке один-на один — а тот трижды выслеживал отморозка!

— Если твой любимый Ли такой крутой, то почему Сивый до сих пор на свободе, а?

— Он не мой любимый!!! А Сивый на свободе лишь потому, что Группе не положено сопровождать оборотней после отлова! В Департаменте твоей драгоценной тётушки для этого специальный отдел есть, целая дюжина рукожопов[29]!!!

— Так, девочки, спокойнее! — Эрин решила вмешаться, пока Боунс и Перкс на пустом месте не устроили настоящую драку. — И вообще, мне папа говорил, что есть отдельная категория таких полиц… авроров, я хотела сказать, которые хитрые, но специально изображают из себя идиотов, чтобы им не поручали ничего сложного.

— Ну, может быть и так, — Сьюзан, пожав плечами, вышла из класса.

— У вас всё хорошо, мисс Перкс? — на всякий случай решила поинтересоваться Элли.

— Да, нормально всё, — буркнула та.

— Мистер Ли был распределён на Слизерин, — заметила Панси. — Но, поскольку уже десять лет, несмотря на свои успехи, довольствуется должностью простого министерского работника…

— Амбициозность — это не его, — добавила Элли. — И остаётся только хитрость. Полагаю, правда в случившемся споре на стороне мисс Перкс.

— Эм-м-м… спасибо… Ну, я пойду…

Настороженно поглядывая на Элли, мисс Перкс засунула свой экземпляр «Обескураживая оборотней» в сумку и почти бегом покинула класс.

— Кстати, девочки, я всё хотела спросить, — Эрин задумчиво проводила хаффлпаффку глазами. — А почему вы смеялись, когда Поттер изображал оборотня?

— Смеялись? — удивление Панси Паркинсон было почти натуральным.

— Может быть даже ржали, — парировала Эрин. — Уткнувшись в столешницы. Ни за что не поверю, что причиной тому стали актёрские способности Поттера. Тем более, что судя по лицу, радости от выступления он не испытывал…

Но вспомнив глаза гриффиндорца, когда его вызвал на импровизированную сцену Локхарт, Эрин и сама захихикала.

— Дело не в Поттере, — улыбнулась Элли. — Дело в самом Локхарте.

— Он ведёт себя точь-в-точь, как Великий Волшебник из «Самой плохой ведьмы»! — развеселилась Куинни.

— Не из книги, а из фильма, — уточнила Панси. — Каждый раз, когда Локхарт пытается нагнетать ужас, я вспоминаю «Хэллоуин»!

— Это песня Великого Волшебника. Ты, Эрин, точно должна увидеть, как поёт Тим Карри! Я чуть животик не надорвала, когда смотрела!!!

— Только, боюсь, увидев поющего мистера Карри, вы тоже не сможете спокойно воспринимать мистера Локхарта, — хихикнула Куинни.

Последним сентябрьским вечером, сразу после ужина, Эрин с Лавандой и Мораг побежали догонять закончивших трапезу слизеринок — после утреннего письма у шотландки оказалось к Элли какое-то срочное дело, но пересечься днём им так и не удалось.

— Фух! — запнувшись о выступающий камень пола, Эрин чудом не снесла Куинни Смит, благо Панси успела подхватить хаффлпафку. — Привет, спасибо!

Куинни настороженно кивнула. Лаванда привычно развесила уши.

— В эту субботу, — сказала Мораг вместо обычного приветствия.

— Чего — в субботу? — не поняла Эрин.

— В это субботу мисс Преддек предстоит совершить один весьма важный визит, мисс Киттлер, — заметила профессор МакГонагалл, как обычно, возникшая будто из ниоткуда. — Я же буду сопровождать мисс МакДугал и мисс Преддек за пределами школы.

— В зале Виктории, после полудня, — уточнила Мораг. — То есть из Хогсмида мы отправимся семичасовым поездом, до завтрака.

— Я могу собрать вам корзинку в дорогу, с бисквитами и соком! — предложила Куинни.

— Корзинка — это правильно! Потом сядем на террасе Джонстона или под эспланадой!

— Паски приготовит сэндвичи! — эльфа решительно протиснулась между Куинни и остальными девочками. — Паски заботится о молодой хозяйке!

— Вы что, на пикник собираетесь?

— Нет, пикник — это потом. Сначала дело по векселю Каннингхейма…

— Пикник, профессор МакГонагалл? — к компании подошёл заинтересованный профессор Кеттлбёрн.

— Да, хотелось бы заглянуть в воскресенье в Нью-Колледж, раз уж буду рядом, так что девочки смогут отдохнуть. Нельзя же их отправлять в школу без сопровождения…

Второкурсницы продолжали галдеть.

— …а представление на лорда Преддека подаёт Мораг МакДугалл!

— На твоего отца?

— Нет на лорда Морлейха Преддека. Мой пра-прадед. Он уже умер.

— А какое отношение к нему имеет Мораг?

— Нет, Мораг говорила про Мораг Морли МакДугалла, это её дальний родственник…

— Но вы то тогда тут при чём?! — возопила окончательно запутавшаяся в свалившейся на неё куче имён и разрозненных фактов Эрин.

— Э-э-э… Ты вообще в курсе, почему кланы не переносят Дом Преддек? — осторожно поинтересовалась Мораг.

— Потому что Преддеки — ирландцы, конечно же! А со времён королевы Мэри[30] и закладки плантаций в Лиишь, когда шотландские и английские плантаторы начали захватывать земли ирландских кланов… Элли, ты что?

Судя по тому, как подруга, покачав головой, вздохнула, взаимная ненависть ирландцев и британских поселенцев во времена тюдоровских захватов имела мало общего с нынешней враждой между корнуолльскими Преддеками и кланами Хайленда.

— Нет. Тем более, что с правления Девятидневной Королевы[31] британские Преддеки были протестантами и при дворе Елизаветы получили должные привилегии…

Элли замялась.

— В кланах распространено мнение, что именно из-за интриг Porth-Ia Шотландия лишилась независимости, — невозмутимо продолжила Мораг. — Обманом разорив страну, Преддеки заставили правительство принять союз с Англией вместо унии.

— Обманом? Но ведь Преддеки не могут лгать! Или тогда могли?

— Нет, не могли, — сухо констатировала профессор МакГонагалл. — Именно поэтому им поверили. Впрочем, вас эти дела давно минувших дней не касаются, мисс Киттлер, так что…

— Я бы хотела, чтобы Эрин присутствовала, — тихо возразила Элли. — Поскольку её семья является нашими вассалами, участие Киттлеров в церемонии мне представляется возможным.

— Если секретарь согласится…

— И в любом случае, я бы хотела, чтобы представительница вассального рода сопровождала нас в Эдинбург.

— Зачем, мисс Преддек?

— Провести выходные в школе, в которой предстоит безвылазно находиться ещё три месяца, или отдохнуть в Эдинбурге? — хохотнул профессор Кеттлбёрн. — Иногда, профессор МакГонагалл, вы меня просто поражаете!

Заместитель директора внимательно посмотрела на девочек.

— Хорошо, — кивнула она наконец.

— Эй, я тоже хочу! — одновременно возмутились Панси Паркинсон и Лаванда Браун. Впрочем, их реплики были проигнорированы.

— Но не думайте, что в понедельник хоть кто-то из учителей сделает скидку на то, что вы были заняты в выходные. Поезд из Эдинбурга прибывает в Хогсмид в полпервого ночи.

— Ждите меня с первыми лучами солнца, — загадочно простерев руку в сторону подруг, распевно произнесла Эрин. — Я приду на пятый день[32]…

— С востока, — зачем-то добавил профессор Кеттлбёрн и, под недоумённым взглядом профессора МакГонагалл они с мисс Киттлер рассмеялись непонятной главе Гриффиндора шутке.

Полусонными покинув Хогвартс ранним утром на самодвижущейся карете, к приезду на станцию девочки проснулись и самостоятельно затащили вещи в купе. Эрин даже демонстративно захватила связку учебников. Демонстративно — потому что прикасаться к ним во время путешествия она, конечно же, не собиралась.

— Завтрак через час, — сообщила профессор МакГонагалл, когда девочки закончили раскладывать вещи и расселись на диванчиках. — Поезд прибывает на вокзал Уэверли в половине двенадцатого…

— По Кокбёрн попадём на Королевскую милю, — глаза Мораг тут же загорелись восторгом. — Потом мимо Городской палаты и собора Святого Джайла, по Хай-стрит выйдем на Лонмаркет…

— Мисс Макдугал, если я разрешу пойти по Королевской миле, то к Каслхиллу вы выйдете уже затемно! — отрезала заместитель директора. — А заодно потратите все свои карманные деньги на год вперёд. Маркет-стрит и Рамзи-лейн!

— И выйдем как раз к Центру наследия виски!!!

— Куда я вас, разумеется, не пущу. Секретарь Диппет ждёт нас в четверть первого в своей резиденции Толбус-Кирк.

— Самое высокое здание в городе! Кстати, Ведьмин колодец, что всего в сотне футов…

Мораг с упоением принялась рассказывать про питьевой фонтанчик со змеёй на месте казни трёх сотен шотландских ведьм. Обычно магглы сжигали тех, кто не обладал магией, но в Шотландии волшебников казнили тем же способом — лишая возможности колдовать перед отправкой на костёр. Почему-то в позапрошлом веке этот метод считался более гуманным, нежели отправка в Азкабан.

Тем временем поезд — в отличие от «Хогвартс-экспресса» он насчитывал всего три вагона, из которых купейным был лишь один — неторопливо проезжал Лэйрг, маленький городок, в котором ветка на Хогсмид соединялась с железнодорожной сетью «Скотрэйл».

— О, а здесь что, остановки не будет? — сидевшая у окна Эрин была целиком и полностью поглощена открывшимся видом на Лох-Шин — пусть и не такой живописный, как на озеро рядом со школой. Хогвартские коридоры и пейзажи окрестных гор уже успели ей поднадоесть, а тут было хоть какое-то разнообразие.

— Нет, конечно, зачем? — удивилась Мораг.

— Ну, как бы…

Эрин смутилась. Наличие остановки в месте соединения маггловской и волшебной железных дорог ей казалась самой собой разумеющейся.

— Ну, чтобы магглы могли бы удобно пересаживаться, я думаю, если бы им нужно было попасть в замок…

— Магглы не могут попасть в Хогвартс, это запрещено Уставом и Хартией школы, — строго заметила МакГонагалл.

— А если у них там дети учатся?

Профессор МакГонагалл помрачнела.

— Увы. Это относится и к родителям учеников — магглорождённых и полукровок.

— А если самим ученикам так проще? Если он живут, например, в Глазго — им что, в Хогсмид через Лондон обязательно добираться?

— Поезда останавливаются в Ардгае, Тэйне и Инвернессе. А дальше до Эдинбурга напрямую, с остановкой в Кингасси и Перте.

— Э-э-э…

— В Кингасси живёт семья Ханна, известный поставщик древесины в Магической Британии, — сообщила Элли. — Я слышала, в их лесу много посетителей. Заказы на поставки идут каждый день, а договора обычно заключают лично. Ещё там стоит винокурня Огдена. А в Перте через МакФадзенов и Кинноули закупают муку, овощи и мясо для Хогсмида и школы.

Эрин крепко задумалась.

— То есть, поезд останавливается лишь там, где живёт кто-то из волшебников?

— Скорее там, где пассажиры или грузы будут регулярно. Товары в Магической Британии перевозят сами покупатели. Или приказчики, если для магазинов. Дороги-то обслуживают и ремонтируют магглы, но вагоны и паровозы стоят денег, я уж молчу про плату машинистам и кондукторам! Тысяча билетов на «Хогвартс-экспресс» в год затраты не окупит.

— То есть Инвернесс?..

— Морская таможня Магической Британии. Фареры, Гебриды, Скандинавия, Дания, Германия. Мало маггловских кораблей, меньше любопытных глаз, проще заминать случайные инциденты.

— Ардгай?

— В этой деревне рядом с магглами живёт около тридцати семей волшебников, — пояснила профессор МакГонагалл. — Местечко называется Олдтаун.

— В миле от Олдтауна, кстати, живут Перксы, — добавила Мораг.

— А Тейн — это рыба и всякие морепродукты. И известный питомник хрупов на Хантинг Хилл.

— В Шотландии целых четыре ежедневных поезда, — гордо пояснила Мораг. — Глазго-Эдинбург-Абердин, Терсо-Инвернесс-Абердин, Хогсмид-Инвернесс-Перт-Эдинбург и Глазго-Манчестер.

— Но Манчестер же не в Шотландии!!!

— Этот поезд стоит десять минут под мостом Глазго-роуд, прежде чем пересечь реку Сарк[33] или проехать маггловскую станцию! — весело подмигнула дочь клана МакДугалл. — Кстати, билет из Манчестера в Глазго стоит втрое дороже, чем из Глазго в Манчестер!!!

— Мисс Преддек, — профессор МакГонагалл внезапно обратилась к Элли, нет-нет, да и бросавшей заинтересованные взгляды в окно. — Должна заметить, что ответа по поводу присутствия мисс Киттлер получено не было…

— Я понимаю ваши опасения, профессор МакГонагалл. Но не думаю, что Секретарь Магии Диппет будет возражать.

— Диппет? — фамилия показалась Эрин знакомой, так что она отвлеклась от обсуждения с Мораг маршрута от Хогвартса до старой кузницы Гретна-Грин. — А что за Секретарь Магии? У нас ведь вроде как Министерство, которым правит Министр Фадж?..

— Армандо Диппет, предыдущий директор Школы чародейства и волшебства Хогвартс, — профессор МакГонагалл посмотрела на Эрин крайне осуждающе. — А также последний секретарь Комитета Магии парламента королевства Шотландия.

— После Унии вместо шотландского Комитета и старого английского Визенгамота было образовано единое Министерство, в тысяча семьсот седьмом, — пояснила Мораг. — А новый Визенгамот стал судом. Но, поскольку Министром был выбран английский верховный судья, Магическая Шотландия сочла себя обделённой.

— А английского судью выбрали Министром потому, что Stiùbhairt — шотландская династия, со времён Якова Шестого, — пояснила профессор МакГонагалл. — Вам он, я полагаю, известен, как король Англии Яков Первый из рода Стюартов.

Эрин задумалась.

— То есть, при объединении королева Анна, поскольку была из шотландской династии, первым Министром магии Объединённого Королевства назначила английского судью, чтобы уже английские волшебники не взбунтовались, что теперь ими правят шотландцы?

— Основной задачей Улика Гампа — что на должности Главного судьи Визенгамота, что на должности Министра — было обеспечение соблюдения Статута, вступившего в силу пятнадцатью годами ранее. Это было само по себе тяжёлой и сложной работой. Обременять её дополнительными интригами во вновь создаваемых департаментах и отделах было совсем ни к чему. Тем более, что шотландских волшебников, противящихся идее работы под англичанами, было гораздо меньше, нежели англичан, которые выступили бы против обратной ситуации. Да и жили они, в основном, в Хайленде, предпочитая родные долины улицам Глазго и Эдинбурга. А уж тем более Лондона!

— Улик Гамп… Улик Гамп… Что-то знакомое… А, он открыл Закон Трансфигурации Элементов!!!

Профессор МакГонагалл нахмурилась.

— Минус один балл, мисс Киттлер! Автором Закона Трансфигурации Элементов был Улисс Гамп, прапрадед Улика Гампа!

— Да какая разница… — еле слышно пробормотала обиженная Эрин. — И вообще…

Внезапно её глаза вспыхнули неожиданной догадкой.

— Элли! Но ведь твоя мама в девичестве была Гамп! То есть, получается, ты — потомок первого Министра магии?!

— Да. Так что в Хайленде меня просто обожают…

Кротко потупившись, Элли кивнула. Сарказм был слишком очевиден.

— Погодите, а как Преддеки разорили целую страну? Не шотландских волшебников, а страну?!

— Заатлантические владения, мисс Киттлер, — профессор МакГонагалл смотрела в окно. — Колониальная лихорадка, источник лёгких денег…

— Шотландия веками хотела получить собственные земли, для развития торговли. Но Новую Шотландию отдали французам после войны, как и всё побережье Канады. Затем дюжина лет непрекращающихся войн. Потом была совместная колония в Нью-Джерси, но Навигационный акт Кромвеля…

— В Англию могут прибывать только английские корабли, три четверти экипажа которых англичане, — улыбнулась Элли. — Преддеки уже тогда были баронами под английской короной, а Шотландия, хотя ей и правил тот же монарх, считалась другой страной.

— Но, поскольку в Шотландии из-за попыток создать собственные колонии уже появился хоть и небольшой, но вполне надёжный флот, построенный на деньги в том числе и кланов, и волшебников, простаивать он не стал, — вернулась к истории родины профессор МакГонагалл. — Разумеется, все занялись контрабандой, благо такого опыта было не занимать — капитаны и раньше часто промышляли перевозкой запрещённых товаров, в основном торгуя овечьей шерстью, драконьей кожей и живым деревом с Нидерландами и Францией.

— Фунт чая с Суматры в Гааге или Кале стоил от четырёх до шести пенсов. В Нью-Касле или Ливерпуле — до тридцати.

— Кому как не Преддекам это знать, — нахмурилась МакГонагалл.

— Нет, в семнадцатом веке мы возили джин и бренди из Сен-Бриё и Бреста. Четырёхкратная выгода за суточный рейс. Правда, приходилось использовать маленькие гребные лодки, так что объёмы были невелики…

— А при чём тут колонии?

— Табак, — хором произнесли профессор МакГонагалл, Элли Преддек и Мораг МакДугал.

— Когда в тысяча шестьсот пятьдесят первом Кромвель издал Навигационный акт, табак из Вирджинии был уже известен по всей Европе. В Чесапикском заливе его грузили на корабли под любыми флагами. Испания, Франция, Португалия, Нидерланды — неважно. И как только иностранцам стало опасно появляться в английских колониях Нового Света, их место заняли шотландцы.

— То есть, они все были преступниками? — уточнила Эрин.

— Как писал Адам Смит, «если права, принадлежавшие торговцам по закону естественной справедливости, нарушались — значит, нет греха в том, что они реализовывали свои порушенные права контрабандой».

— Он тоже был шотландцем, — снова влезла Мораг. — Учился, а позже стал профессором кафедры нравственной философии в университете Глазго. Кстати, большая его часть построена на средства от табачной контрабанды.

— И работорговли, — добавила Элли, игнорируя нахмурившуюся МакГонагалл. — К концу семнадцатого века на плантациях не хватало рабочих, а простые кузнечные инструменты и сукно уже делали на месте. Так что европейские товары везли в Африку, там на них покупали рабов, которых в Вирджинии меняли на табак. Доход, в среднем, один к сорока.

— Работорговлей в английских колониях преимущественно занимались валлийцы!

— Ибо Шотландия была «другой страной» и английские каперы вовсю охотились за кораблями шотландских табачных лордов около колоний Нового Света! — немедленно возразила Элли. — Поэтому-то кланы, у которых были волшебники, использовали магию не только для навигации, но и для отвода глаз англичанам.

— А разве у англичан не было своих волшебников?

— Именно! — Элли ткнула пальцем в потолок вагона. — Именно! Поэтому-то шотландцы решили основать исключительно свою табачную колонию. Но для того, чтобы на равных конкурировать с Вирджинией, нужно было сразу закладывать огромные плантации, с кучей рабов, инструментов, оружия и прочих запасов! И тогда…

— Помимо тысяч колонистов были нужны деньги, — вздохнула профессор. — Более семи тысяч фунтов золота. Их собирали по всей стране, чтобы профинансировать строительство Нового Эдинбурга, от табачных лордов-контрабандистов и епископов, до простых ремесленников и горожан. Но банкиры всё равно считали подобные траты слишком рискованными. И тогда Грегор Каннингхейм обратился к Морлейху Преддеку, тогдашнему барону Porth-Ia. Они вдвоём приехали в «Компанию Шотландии, торгующую в Африке и Индии» с пятилетним векселем Гринготтса на триста пятьдесят тысяч золотых гиней, семь восьмых собранной суммы. Каннингхейм составил договор, по которому он передаст вексель «Компании» в случае, если через пять лет полученный доход от торговли табаком не окупит вложений в Новый Эдинбург. В присутствии банкиров и Секретаря Комитета Магии Армандо Диппета Морлейх Преддек подтвердил подлинность своей подписи на документе.

Эрин задумалась.

— А в чём был подвох?

— Проект создания колонии в Панаме провалился. Сначала колонисты умирали от малярии, затем форт захватили испанцы. А когда глава колонии, Уильям Патерсон, потерявший в Новом Эдинбурге жену и детей, вернулся в Глазго, оказалось, что «Компания» разорена. Гринготтс отказал в выплате.

— Как?! Ведь подпись была настоящей!

— Подпись — да, — тихо ответила Элли. — Поддельным был сам вексель, но барона про него не спрашивали. Грегор Каннингхейм, состоявший с лордом Преддеком в переписке, получив очередное письмо удалил с пергамента весь текст, кроме подписи, а потом чарами нанёс внешне неотличимый рисунок гринготтской печати.

— Морлейх Преддек знал, что вексель фальшивый. Разорение «Компании Шотландии, торгующей в Африке и Индии» полностью уничтожило страну. Единственным выходом стала государственная уния с Англией под властью Анны Стюарт, королевы Англии и королевы Шотландии.

Эрин понадобилось несколько минут, чтобы переварить услышанное.

— Но зачем?

— Уния была в интересах торговцев Глазго и волшебных родов Лоуленда. Первые получали свободный доступ к английским портам и колониям, вторые — возможность беспошлинных поставок в Англию, Уэльс и Ирландию, а также к редким ингредиентам и зачарованным вещицам со всего света. Что до лордов Porth-Ia, то мы с тысяча семьсот тринадцатого получили право управления всеми волшебниками и магическими существами на Ньюфаундленде.

— А горные кланы?

— Кого вообще интересует мнение горных кланов? — пробурчала Мораг.

— После того, как вы поддержали якобитский мятеж?

— Мы поддержали якобитов именно из-за того, что королева Анна приняла Унию!!! — вспыхнула Мораг.

— Постойте! — Эрин внезапно озарило. — Ты что, из тех самых?

— Да… — Мораг удивлённо посмотрела на хаффлпаффку. — Моя троюродная бабушка — Колин Хелен Элизабет МакДугалл из Макдугала, тридцатая глава клана. А Мораг Морли Макдугалл из Макдугала и Данолли, нынешний глава — эм-м-м, мнэ-э-э… четвероюродный дядя! И кстати, — она вновь повернулась к Элли, — если ты думаешь, что клан забыл про потерю четверти наших богатств из-за разорения Нового Эдинбурга ради того, чтобы вы получили Ньюфаундленд!..

— Я бы сказала, что это хорошая цена за ольстерские земли, занятые шотландскими наёмниками во время захвата Ирландии!..

— Профессор МакГонагалл, — Эрин повернулась к декану Гриффиндора. — Я правильно понимаю, что они сейчас ругаются из-за того, что сделали их предки триста лет назад?

Профессор вздохнула.

— Насколько я знаю, архивы Дома Преддек содержат записи, которым уже полторы тысячи лет. Клан МакДугалл значительно моложе, но и его история насчитывает более восьми веков. Мне сложно представить волшебный род, с которым за прошедшие столетия что одни, что другие не смогли бы найти уважительную причину для вражды.

— Тогда я не понимаю, почему они до сих пор живы. Ну, с таким количеством врагов?..

МакГонагалл скупо улыбнулась, впервые за этот день.

— По той же причине, по которой мы сейчас едем в Эдинбург. Бессмысленную вражду следует рано или поздно прекращать. Тем более что сейчас мало кто может назвать очевидные выгоды от того, что носящим фамилию Преддек запрещено ступать на землю Шотландии. А таково было последнее распоряжение Секретаря Диппета перед упразднением его должности.

— Но ведь в Хогвартсе…

— Хогвартс не подчиняется Британскому Министерству Магии, как ранее не подчинялся шотландскому Комитету. А вот в Хогсмид Алларг пока выходить не может.

— Ясно…

— Армандо Диппету уже триста пятьдесят пять лет, — добавила профессор МакГонагалл через несколько минут. — В последнее время его здоровье сильно ослабло, поэтому Мораг и обратилась к главе клана с просьбой о снятии старого запрета. Сегодня клан МакДугалл будет ходатайствовать перед Секретарём Диппетом о его отмене.

— А вы?

— Я приглашена в качестве беспристрастного свидетеля. Как шотландка и как глава Дома, к которому мисс Преддек не принадлежит.

Тем временем Мораг МакДугал и Элли Преддек продолжали увлечённо ругаться.

Глава 13. О чём говорят деканы

Ночь выдалась холодной. Приоткрыв окно, Эрин вдыхала сырой горный туман — не чёрный убийственный смог Лондона или пропахший солью, дизелем и старым деревом туман Давенпорта, а особенный, слезящийся туман Хайленда, от которого зеленеют бетонные стены, а каменная кладка обрастает мхом.

От станции до увенчанных статуями вепрей ворот Хогвартса было от силы десять минут полёта на метле — но, по полуторавековой традиции преодолевать этот путь школьникам полагалось на самоходных каретах. Точнее, на каретах, запряжённых невидимыми лошадьми-фестралами. Некоторые, как, например, Элли и Панси, их видели, но вдаваться в подробности почему-то не хотели. И хотя по сравнению с метлой карета двигалась весьма неспешно, Эрин жалела о том, что дорогу нельзя было растянуть хотя бы втрое. Слишком мало времени было отпущено на то, чтобы осмыслить произошедшее и подготовить достойные ответы на вопросы ожидавших её в спальне одноклассниц.

В то, что второкурсницы Хаффлпаффа сейчас спят, ирландка не верила. Даже несмотря на то, что уже наступил понедельник.

Эрин бросила косой взгляд на подругу. Несмотря на явную усталость, Элли держалась молодцом, не показывая, насколько её вымотала поездка в Эдинбург. Но по сравнению с тем, что в следующем году они вдвоём смогут по выходным гулять в Хогсмиде, это были сущие пустяки!

— Полагаю, мы достойно представили школу, не разочаровав вас, профессор! — нарушила Мораг царившую в карете тишину. Возможно, чтобы не заснуть раньше, чем окажется в спальне.

— Достойно, мисс МакДугал, — согласилась профессор МакГонагалл. — Тем не менее, мисс Киттлер, использовать титул «лорд» в отношении директора Диппета было нарушением этикета и традиций. Секретарь Диппет принципиально отказался от места в Визенгамоте после объединения. Напоминать ему об этом…

— Да он больше похож на лорда, чем многие из!..

Эрин казались дикими традиции Магической Британии, по которым это обращение применялось к любому волшебнику, занимающему место в Визенгамоте. Не говоря уже о самом Визенгамоте — чем-то средним между Палатой общин, Апелляционным комитетом Палаты лордов, Судебным комитетом Её Величества Почтеннейшего Тайного совета и Высоким судом юстициариев Шотландии.

— И тем не менее…

— А вот эта его манера речи, а? Я лично, например, даже не могу представить себе, чтобы кто-то вроде отца Драко или, ну там, я не знаю, да пусть даже и МакЛаггена, вообще смог бы так заворачивать слова!!!

— Мисс Киттлер, полагаю, мне стоит напомнить вам, что некоторые фразы, которые дозволено произносить заслуженным волшебникам, таким как директор Диппет, в устах учеников будут мною расцениваться как крайняя степень неуважения к школьным правилам.

— Вы имеете в виду только слова вроде «Долгая память хуже, чем сифилис — я опять ударился в воспоминания!», или когда директор Диппет сравнивал лорда Ари Гольдштейна с…

— Я имею в виду все фразы, которые могут быть мной сочтены неприличными в стенах школы! — профессор МакГонагалл решительно оборвала Эрин. — Не надо пытаться ловить меня на формулировках, мисс Киттлер. Иначе я могу и конфисковать блокнот с перечислением наиболее восхитивших вас реплик…

Перед лицом столь серьёзной угрозы Эрин благоразумно решила отступить.

Пока Элли, Мораг и Эрин проводили выходные в Эдинбурге, остальная школа была занята не менее важным делом — отбором новых игроков в квиддичные команды. И, хотя в прошлом году из сборной Слизерина никто — даже из неофициального резерва — школу не покинул, Маркус Флинт решил ввести нового игрока, причём сразу в основной состав.

— Ты не поверишь! — презрительно морщила носик Дафна Гринграсс, снисходительно делясь новостями, пока Элли одевалась перед завтраком. — Он же просто купил себе место в команде! За десять новейших «Нимбусов», представляешь?

— Десять? — квиддич мало интересовал Элли, но не поддерживать разговор было бы некрасиво. — Для игроков? Или он и для Хуч решил подарок сделать?

— Хуч ни на что не променяет свою «Серебряную стрелу»! Ну, разве что на «Лунный луч», если кто-нибудь вдруг найдёт этот антиквариат в летающем состоянии… Я так думаю, что оставшиеся три будут в запасе, на случай поломок. Ну и для тренировок запасных игроков, включая Деррека.

— Звучит разумно, — Паски помогла Элли идеально уложить форменный галстук под воротник. — Но… Подожди пожалуйста! Деррек?

Дафна самодовольно улыбнулась, наслаждаясь реакцией одноклассницы.

— Именно! Я думала, что раз уж Драко купил себе место в команде, то это будет лучшее из возможных! А Малфой — всего лишь загонщик! То ли дело Поттер у грифов, самый молодой ловец! С прошлогодним и сравнивать бесполезно!!! О, надо было видеть, как он ведёт свой «Твиггер»! Будто родился в полёте!!!

— От «Флайта и Баркера»?

Гринграсс с подозрением посмотрела на фиксирующую заклинанием складки юбки ирландку.

— Если не пытаться ставить рекорды по высоте, а играть через манёвренность — лучшая метла!

— Ясно. Благодарю за разъяснения, мисс Гринграсс.

Элли слышала, что дела у с ходу объявившей себя «убийцей Нимбуса» молодой компании шли не очень гладко, а их единственную модель почти сразу же с начала продаж ехидно называли «лучшей метлой для тех, у кого денег больше, чем мозгов». Но из всех однокурсниц Дафна была единственной, кто всерьёз увлекался квиддичем, и потому знала множество разнообразных подробностей из спортивного закулисья.

Учитывая её искренний восторг по поводу раскрывшихся на «Твиггере» талантов Поттера, метла от «Флайта и Баркера», судя по всему, была достойным вариантом.

— Буду ждать вас на завтраке, мисс Преддек! — закончив славословия, Дафна вышла из спальни. Элли, быстро наведя подобающий глянец на туфли, последовала за ней.

У выхода из Общей гостиной её ждали Куинни и Панси.

— Ну наконец-то! — вместо приветствия произнесла Паркинсон. — Дафна и тебе рассказала про Поттера?

— В основном мы с мисс Гринграсс обсуждали Малфоя. А что, мистер Поттер её настолько интересует?

Куинни и Панси переглянулись, давя смешки.

— Она на отбор Гриффиндора притащила подзорную трубу в библиотеку и пищала так, что мадам Пинс на неё наложила чары тишины!

— Что не мешало ей прыгать возле окна на фут, не меньше!

— А когда действие Силенцио закончилось, Гринграсс не успокоилась, пока не прожужжала уши всем нам, про то, как Поттер летает, какой он будет лучший ловец школы, и какая у него будет карьера!

— Вечером, когда мы уже в спальне были.

— Так что не сомневайся, даже с зелёным шарфом она будет болеть за грифов!

— Но мы об этом никому не скажем…

— Потому что нашим мальчикам незачем знать такие вещи, — резюмировала Панси. — А что с Малфоем-то? Ну, поменял его отец место в команде на отличные мётлы. Ловец-то у нас по-прежнему Хиггс, против него разве что у Чанг шансы есть. Да, пошли на завтрак, а то опоздаем же!

В среду Эрин с самого утра бросала на Элли странные взгляды, но совместных занятий в этот день у второкурсников Слизерина и Хаффлпаффа не было. Зато сразу после окончания занятий, будущая Дама Ирландии буквально схватила подругу за галстук и, затащив в пустынный коридор на верхнем этаже, поспешила поделиться новостями.

— Знаешь, я вчера ночью тренировалась с Шарожопом — у меня иногда получается полностью управлять им, когда рядом нет мышей или птичек, на которые он отвлекается — так вот, я могу поклясться, что видела, то есть Шарожоп видел чужого домашнего эльфа!

— Чужого? — удивилась обычно невозмутимая — даже когда её хватают и тащат за шиворот — Элли. — Для получения разрешения на его присутствие в школе требуется согласие директора и декана, а просто так их не получить. Нужны особые, веские причины, как у меня или МакНалли…

Эрин даже и не подумала о том, что оба упомянутых ученика учились на Слизерине. Чьё именно проклятье задело шестилетнего ребёнка в Косом переулке — Пожирателя или преследовавшего его авроров — установить не удалось, но восстановить подвижность коленей мальчику в Мунго так и не смогли. Любой из деканов бы дал разрешение первокурснику, прибывшему в школу на кресле-каталке.

— Чужого. Он был в какой-то дурацкой тряпке, причём настолько замызганной, что не только Паски отказалась бы её носить!

Все эльфы Дома Преддек, которых Эрин видела в поместье, носили свои мундирчики с невероятной гордостью и апломбом. Точнее, не свои, а выданные им на время службы, дабы «производить впечатление, достойное их хозяев» — выдача одежды в собственность для домашних эльфов означала то ли увольнение, то ли изгнание, то ли и то, и другое сразу. Но взаимосвязь между этой странной традицией и тем, что многие хозяева заставляли эльфов носить какие-то мешки или наволочки оставалась для Эрин загадкой века.

Хотя наволочки эльфов Хогвартса были безупречно чистыми и на каждой был вышит школьный герб и девиз — чтобы их не приведи Господь не перепутали с постельным бельём.

— Я поинтересуюсь, не получал ли кто-нибудь из первокурсников разрешения на присутствие эльфа в школе. Хотя в голову из тех, кому он мог понадобиться, приходит только Лавгуд.

— Ну да, её эльф мог бы выглядеть неряхой… О, гляди, там Шимус и Терри!

— Прекрасно! — обрадовалась Элли. — Бут как раз мне и нужен!

Десять минут спустя коридор третьего этажа, в котором ученики появлялись разве что тогда, когда после библиотеки им нужно было заглянуть в покои профессора Спраут в Колокольной башне, заполнился криками, топотом ног и прочими звуками, что по меткому замечанию инспектора Джерарда свидетельствовали о наступлении послеобеденного тихого часа в детском саду.

Финниган, Киттлер и Преддек бежали за Бутом.

Напротив основной лестницы Шимус, обеими руками схватив Терри за левый рукав, рванул того на себя. Рейвенкловец покачнулся, потеряв равновесие и Финниган, пользуясь случаем, рванулся противнику за спину. Раскрутив Бута вокруг себя, как на карусели, гриффиндорец со всей дури направил его в раскрытый дверной проём — и если бы не мгновенная реакция оказавшейся рядом главы Дома Гриффиндор, ученик Рейвенкло наверняка пересчитал бы рёбрами пару-тройку лестничных пролётов.

— Что здесь происходит?! — лицо профессора МакГонагалл выражало высшую степень неодобрения.

Выйдя в коридор третьего этажа, заместитель директора поодаль увидела немного запыхавшихся подруг Киттлер и Преддек, что наверняка гарантировало связь между произошедшей дракой и ирландским гонором. Который с точки зрения профессора просто переполнял что магглорождённую хаффлпаффку из портового района Плимута, что чистокровную аристократку-слизеринку из корнуолльского поместья.

Небольшая группка четверокурсников, выглядывавшая из дальнего класса, тут же сделала вид, что ничего не видела и не слышала.

— Скажите, почему, когда что-нибудь происходит, именно вы трое всегда оказываетесь рядом?

Шимус и девочки одновременно пожали плечами.

— Мистер Бут?

Рейвенкловец, чей опасный полёт в последний момент остановило заклинание профессора, поджал губы. На левой скуле мальчика наливался синяк.

— Я затрудняюсь ответить, профессор МакГонагалл. Вопрос слишком общий.

— Хорошо. Если этот вопрос кажется вам слишком сложным, давайте упростим задачу. С чего всё началось?

Глаза Эрин Киттлер немедленно вспыхнули ликованием.

— Я рада, что вы спросили, профессор! Итак! В начале было слово…

— И судя по наблюдаемому мной финалу, мисс Киттлер, это слово было в высшей степени нецензурным? — профессор МакГонагалл сразу же прервала девочку, пока та не начала в деталях пересказывать Ветхий Завет.

Эрин Киттлер было далеко до мастерства в игре слов, которым уже в тринадцать лет отличалась её подруга. Но, в отличие от Элли Преддек, Эрин постоянно была готова вдохновенно трепаться просто от любви к искусству.

Шимус захохотал. Хаффлпаффка тоже улыбнулась, явно приободрённая тем, что её шутку оценили.

— Мы обсуждали то, как Салазар Слизерин поссорился с остальными Основателями. Элли сказала, что со временем любая история обрастает разными домыслами и выдумками, потому что люди любят приукрашивать события, или наоборот, делать их пострашнее. Поэтому мы не можем с точностью утверждать, что было настоящей причиной их ссоры, и кто в ней на самом деле виноват. А Терри тогда сказал, что раз такое дело, то Иисус, возможно, тоже был обычным волшебником. А я тогда сказала, что по исключениям из закона Гампа — Закона Трансфигурации Элементов Улисса Гампа, профессор МакГонагалл! — ни один волшебник не может создать ничего съедобного или создать копию уже имеющегося съедобного, так что если Иисус и был волшебником, то всё равно творил невозможные для обычных магов чудеса! А Терри сказал, что прошло уже почти две тысячи лет, так что, возможно, Иисус просто много раз незаметно аппарировал в ближайшую таверну, вот! А Шимус тогда дал ему в глаз…

— Потому что шутить про Сына Божьего — плохо! — заявил Финниган.

Профессор МакГонагалл смерила своего ученика взглядом.

— Не из ваших ли уст, мистер Финниган, на прошлой неделе звучали слова о том, что Иисус точно был католиком, потому что не имел ни собственного дома, ни работы, ни денег[34]?

— Мы — ирландцы, профессор МакГонагалл, — возразила Элли, кивая в сторону Терри Бута. — А у него какие оправдания?

Профессор МакГонагалл смерила стоящих перед ней учеников суровым взглядом — не произведшим, впрочем, на Эрин впечатления. Вот в прошлом году, когда глава Гриффиндора поймала детей, возвращавшихся из Запретного леса…

Заместитель директора тяжело вздохнула.

— Минус пятнадцать баллов, — констатировала МакГонагалл.

— С кого? — тут же спросил Шимус.

— Со всех. Включая Рейвенкло, мистер Бут. И не пытайтесь меня убедить, что ученик профессора Флитвика не знал, как избежать конфликта!

Выждав паузу, дабы дети прониклись наказанием, заместитель директора степенно удалилась.

— Справедливо, — решила Эрин, когда профессор МакГонагалл скрылась за углом.

Мальчики кивнули.

— Мир? — Шимус протянул Терри руку.

— Мир, — согласился тот.

— Поскольку вечером нас с Эрин ждёт профессор Снейп, предлагаю пойти в Пристройку прямо сейчас, — добавила Элли. — Терри, у нас возникла одна очень интересная проблема, и Мораг сказала, что ты, возможно, придумаешь, как её решить.

— Проблема с зельями? — удивился рейвенкловец.

Девочки синхронно покачали головой.

— Скорее с чарами.

— Или, даже наверное, с тем, как их применить для получения максимального эффекта…

В Пристройке ирландцев и Бута уже ждала представительная делегация. Браун, Паркинсон, Нотт, Смит, МакДугалл и Финч-Флетчли. Эрин даже задумалась, кому ещё, кроме неё, Элли Преддек дала разрешение самостоятельно заниматься в лаборатории — своевольной, хотя и отрицающей это Паркинсон или послушной тихоне Смит. Она сама бы, разумеется, выбрала Панси, но понять логику подруги иногда было сложно…

За размышлениями Эрин упустила момент, когда Мораг объясняла Шимусу и Терри суть возникшей проблемы. В основном Терри — гриффиндорец увязался с девочками за компанию, но выгонять того, кто столь рьяно вступился за честь Éire[35] было недостойно будущей Dama na hÉireann.

— Но даже если получится избавиться от необходимости синхронного использования трёх заклинаний, найдя того, кто сведёт их в рунные цепочки, я не представляю, как их совместить с Магикос Экстремос!

— А если Магикос Экстремос заменить на накопление? — предложил Джастин.

— Сокращение фокуса чар, — Терри ответил не раздумывая. Очевидно, настолько простой вариант он уже обдумал. — Будем цедить пиво напёрстками?

— А?..

— А без него эффекта заклинаний не хватит, чтобы разом отправить предмет за грань! Хм-м-м… На самом деле, интересно будет посмотреть — мне кажется, что наиболее вероятным исходом будет временная привязка какого-нибудь слабого духа, но вот к чему? С одной стороны, сливочное пиво является предметом животной алхимии, тем более, что оно полезно для кишечника, но, с другой стороны, бутылка, хотя и лишена животных частиц, более статична и является надёжным якорем…

— Этикетка! — выпалила Эрин.

— Как вариант! — Терри оживился. — Хорошая основа, почти как холст для живых картин! Проблемы с долговечностью, конечно, будут, но эффект от Инаморис вряд ли продлится больше двух недель…

— Кстати, об этом, — Панси, доселе молча сидевшая в углу, и перебиравшая иглы дикобраза, решила присоединиться к обсуждению. — Можно предложить Монти для эля! Необычные этикетки привлекут больше клиентов! У них в сезон уходит шесть сотен бутылок.

Отложив миску с иглами, она подошла к висевшему на стене квадратному куску чёрного сланца и начала считать в столбик:

— Если брать по семнадцать кнатов за этикетку, то с партии я получу э-э-э… мнэ-э-э… Двадцать галлеонов, одиннадцать сиклей и двадцать один кнат! Я давно хотела сама выбрать себе новую обувь!

— И кто согласится платить за не самое сложное заклинание, которое сам сможет повторить через день-другой?

— У гоблинов сложности с человеческой магией, — возразила Эрин.

— Так, эта ваша Монти — гоблин?

— А ты что думал, что все британские гоблины с рождения работают исключительно в Гринготтсе?

— Если по пять галлеонов за ботиночек, — бормотала Панси, глубоко погрузившись в мечты о финансовой стабильности и независимости, — четыре ботиночка можно купить…

— А ещё можно зачаровывать вывески или афиши на Хэллоуин! — предложила Куинни. — Работа сезонная, но можно и подзаработать перед Рождеством.

— На всякий случай напоминаю, — Элли подняла палец. — Мы здесь обсуждаем, как зачаровывать продукты для Миртл без привлечения мисс Фарли. Долг растёт с каждой бутылкой, бокалом или блюдом, а брать с меня золотом Джемма не хочет.

— Так обсуждать-то нечего. Я не могу придумать ни одного варианта, как избежать привлечения Джеммы или любого другого семикурсника, освоившего Министерский Продвинутый Курс Чар у профессора Флитвика. По крайней мере, не с тем ритуалом, что придумала Мораг.

— Зато он работает!

— А я и не спорю — но только под воздействием Магикос Экстремос. Хотя это и круто само по себе. Ну, то, что ты придумала, как обратить Инаморис для приоткрытия Грани без создания портала…

— Портала? — Мораг задумалась. — Элли, в библиотеке твоего отца я видела один фолиант Оула Буллока, ну, не на тех полках, откуда он мне разрешил читать…

— «Тайны»? Не надейся, отец к ним даже меня не пускает!!!

— Какие «Тайны»? Я говорила про «Некромантику»…

— А-а-а… Я отпишу, но вряд ли он вышлет книгу в школу. Трудов Буллока в Европе осталось мало.

Плакса Миртл, всё это время подслушивающая за дверью туалетной кабинки демонстративно всхлипнула. Очень громко и настойчиво.

— Тогда я подготовлю завтра…

— На послезавтра у нас эссе для МакГонагалл на четыре фута! — напомнила Браун.

— Тогда к субботе! К субботе я напишу, что нам нужно и что мы хотим получить. Там ничего сложного, нужно просто рассчитать…

— А если у нас будет портал, — загорелся Финниган, — мы сможем отправить Миртл целый ящик пива сразу!

— Плакса столько не выпьет!

— Я позову Дункана, — Миртл наполовину высунулась из кабинки. Оценив перспективу, на сей раз она решила пропустить обидное прозвище мимо ушей. — Это один милый мальчик. Теперь он точно согласится посидеть со мной…

— А зачем пятикурснику призрачное пиво?

— Дункан Эш — одно из привидений нашего Дома, — заметила Куинни. — Ему в следующем году исполняется семнадцать. И он не любит, когда к нему обращаются, даже другие привидения.

— Как привидению, — уточнил Теодор. — В семьдесят шестом, когда на зимних каникулах его убили в Лютном, он учился на пятом курсе.

— Кстати, а у привидений возраст считается со времени смерти, или на время смерти? — Мораг повернулась к Миртл. — Просто если со, то тебе-то уже пятьдесят получается?

— Сорок девять! — Миртл заорала так, что у всех присутствующих разом заложило уши. — Сорок девять лет!!! И У МЕНЯ НАКОНЕЦ-ТО БУДЕТ СВИДАНИЕ!!! ПОНЯТНО?!

Эрин, от неожиданности зажмурившись, отвернулась и зажала уши руками. Дождавшись, пока Плакса устанет орать — ну или вспомнит, что без живых школьников её планам не суждено сбыться — хаффлпаффка приоткрыла один глаз.

В приоткрытую дверь Пристройки широко раскрытыми глазами таращилась Джиневра Уизли. Чары тишины, наложенные Джеммой Фарли в прошлом году, действовали только при закрытых двери и форточках, так что вопли Миртл должны были стать для первокурсницы полной неожиданностью.

Поняв, что её заметили, гриффиндорка побледнела и убежала.

— Интересно, какие именно буквы в словосочетании «Хозяйственная Пристройка Алларг» кажутся гриффиндорцам особенно непонятными? — задумчиво произнесла Элли, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Миртл, а почему ты думаешь, что Дункан согласится? — спросила Эрин, когда стук каблуков Уизли перестал быть слышен сквозь распахнутую дверь. — Просто если он никого не хочет видеть…

Плакса молча скрылась в туалетной кабинке. Продолжать расспросы никто не решился и второкурсники, чувствуя себя не в своей тарелке, вдруг вспомнили, что у каждого ещё остались ненаписанные эссе и нерешённые задачи. Эрин и Элли выходили последними, и когда слизеринка уже готовилась погасить освещение Ноксом, из-за зелёной двери донеслось негромкое:

— Вы все просто не понимаете. Когда я взяла ту бутылку из «Трёх мётел», первую… И когда беру тыквенный сок или хлеб, или сосиски…

Привидение вздохнуло.

— Я вспоминаю, каково это — быть живой.

С самого начала второго курса Невилл Лонгботтом пребывал в некотором недоумении.

Всё лето он представлял себе, как после каникул с новыми силами займётся зельями. Тем более, что кубок с гравировкой, выданный желчным главой Слизерина за успешное прохождение испытания в школьных подвалах, был единственной вещью, которой Невилл в свои двенадцать лет гордился. На самом деле гордился, по-настоящему. Кубок был зримым доказательством того, что при всех его, Невилла, проблемах в освоении Трансфигурации, Чар и Защиты от Тёмных Искусств, есть дисциплина, в которой навыки использования волшебной палочки ничего не значат!

То есть, почти ничего не значат.

Мало значат.

Ну или значат достаточно, но необходимый минимум может освоить даже такой неуклюжий увалень, как Наследник рода Лонгботтомов.

И причина, по которой профессор Снейп вдруг его возненавидел так же сильно, как и Гарри Поттера, была тайной за семью печатями.

У Дина Томаса, жившего с матерью и отчимом — магглами — в не самом престижном районе Лондона, было одно предположение. И пусть Дин использовал неприличное слово, объясняла его версия многое.

Но Невиллу казалось, что дело было не в этом.

У чуть приоткрытой двери класса зельеварения, где ему предстояло два часа чистить чужие котлы, гриффиндорец остановился и прислушался. Как он и предполагал, Снейп что-то громко рассказывал трём своим любимым ученицам — Преддек, Киттлер и Хейвуд-младшей с пятого курса.

Пару месяцев назад Невилл думал, что зельевар считал достойным и его.

— …где вы можете встретить утверждения, что гималайская бегония — это растение торговцев, приносящее сходную с эффектом Феликс Фелицис удачу в финансовых операциях и сделках. Якобы развивает чувствительность и коммерческую интуицию…

Профессор страдальчески сморщился.

— Полная чушь!!! — Снейп буквально взорвался, от его крика у Невилла даже за дверью заложило уши. — Наследственного имбецила, пропустившего такую статью в «Вестник», необходимо скормить дьявольским силкам просто из соображений человеколюбия, раз уж даже простейшие мыслительные процессы доставляют этому несчастному такие страдания, что он их избегает всеми возможными силами!!!

Девочки, стоявшие за первыми партами, никак не отреагировали ни на вопли, ни на улетевший в мусорную корзину смятый экземпляр злополучного выпуска «Вестника зельеварения». Мисс Хейвуд как-то говорила, что когда профессор Снейп кричит, то в этом нет ничего страшного, просто у зельевара такой характер. А вот когда глава Слизерина говорит тихо…

— Что вы можете сказать про бегонии? — вдруг спросил профессор Снейп.

Тихо и вкрадчиво.

— Азиатские и африканские виды диких бегоний применяются для изготовления зелий, нейтрализующих воздействия на речевой механизм! — чётко оттарабанила Беатрис.

— А также для ослабления врождённых недостатков, вроде невротического заикания, за счёт?..

— Снижения слишком сильных сигналов от ответственной за речь части мозга, вызывающих спазм гортани и языка! Тех же спазмов, которые вызываются, например, заклинанием Мимблвимбл!

— Чары косноязычия действуют только на язык, а не на мышцы гортани, — зельевар немного успокоился и повернувшись к второкурсницам, язвительно добавил. — Об этом вам, кстати, положено уже знать из курса Защиты от Тёмных Искусств!

Эрин и Элли ожидаемо фыркнули.

— В этом году Защиту ведёт Гилдерой Локхарт, — Невилл набрался достаточно храбрости, чтобы обозначить своё присутствие. Но недостаточно, чтобы в присутствии зельевара назвать Локхарта профессором.

— О, Лонгботтом, — Снейп холодно кивнул на возвышавшуюся в углу класса груду котлов, оставшихся после занятий шестого курса. — Можете приступать.

— Невилл, привет…

Девочки поздоровались с гриффиндорцем, будучи всецело погружены в подготовку ингредиентов. Даже очевидное благоволение профессора зельеварения не мешало тому регулярно проходиться по умственным способностям учеников и их сомнительным моральным качествам.

Хотя, насколько было известно на Гриффиндоре, за прошедший год Снейп не снимал баллы ни с Элли Преддек — что было ожидаемо, поскольку для Снейпа снятие баллов с учеников собственного Дома было почти невозможным — ни с Эрин Киттлер. С другой стороны, с него самого в этом году зельевар тоже ещё не снимал баллов, компенсируя это постоянными отработками.

И неизвестно, что с точки зрения профессора было хуже.

— Профессор Снейп, могу я задать вопрос?

Зельевар, внимательно изучавший растолчённые в пыль листья бегонии в ступке Эрин Киттлер, не удосужился даже взглянуть на Невилла.

— Профессор?

— Лонгботтом, откуда мне знать, можете вы задавать вопросы или нет? Хотя, насколько я могу судить по звукам, издаваемым вашим горлом, никаких затруднений вы в этом деле сейчас не испытываете!

Невилл растерялся. Профессор, очевидно удовлетворённый результатом хаффлпаффки, коротко кивнул Эрин и уселся за стол. Некоторое время единственными звуками, раздававшимися в классе были шелест страниц снейповского журнала, шум закипающего котла девочек, да шуршание скребка по стенкам очередного котла.

— Есть смысл в том, чтобы чистить котлы не заклинаниями, а руками? Помимо наказания учеников?

Профессор Снейп повернул кресло в сторону Невилла и, наклонив голову влево, несколько секунд молча буравил гриффиндорца взглядом. Тому стоило немалых усилий не отводить взгляд в сторону.

— Есть, — наконец, ответил Снейп. Судя по выражению лица, давать расширенные пояснения профессор не собирался.

Невилл замолчал и отвернулся. Скребок продолжал шуршать.

— У меня есть ещё вопрос, — спустя ещё несколько минут глухо пробормотал мальчик, закончив чистку первого котла. — Почему вы убрали меня из списка вашего клуба?

— А вы не догадываетесь?

— Нет.

Снейп чуть прикусил верхнюю губу и, как показалось Невиллу, даже пожевал её. Уперев локти в подлокотники кресла, зельевар соединил выпрямленные пальцы обеих рук, будто в молитвенном жесте, разве что основания пальцев и ладони так и не соприкоснулись.

Невилл впервые видел профессора таким… естественным.

Практически нормальным.

— После вашей прошлогодней эскапады — с драконом, разумеется — директор Дамблдор принял нелёгкое решение о наказании замешанных учеников. Всем на год запрещено участие в деятельности школьных клубов. Впрочем, для квиддича было сделано исключение, к вящей радости Поттера.

— И Малфоя, — прошептал Невилл сквозь зубы.

— И Драко Малфоя, — на удивление спокойно согласился профессор Снейп. — Таким образом, ваше участие в занятиях клуба по зельеварению в этом году отменяется.

Гриффиндорец оглядел остальные котлы, тоже заляпанные чем-то крайне неаппетитным. Запах остатков неизвестного соответствовал. Затем мальчик бросил взгляд на лежащую рядом тетрадь, исписанную угловатым размашистым почерком. Посмотрел на доску…

Снейп кивнул.

— Но даже Дамблдор не может запретить главе Дома Хогвартса назначать отработки проштрафившимся ученикам. Это понятно, мистер Лонгботтом?

В ответ Невилл неуверенно улыбнулся.

Глава 14. Смерть и немного еды

Убедить профессора МакГонагалл организовать танцевальный кружок оказалось проще простого — достаточно было упомянуть, что мисс Снайд вспоминала, как профессор учила её и Фицпатрика танцевать, а потом вскользь пожалеть, что танцы двадцать лет как убраны из школьной программы.

Хуже дела обстояли с желающими танцевать, а точнее — с кавалерами. Каждая вторая девочка хотела участвовать. Что же до мальчиков, их оказалось впятеро меньше. Из второкурсников согласились участвовать только Джастин, Теодор, и полукровка Джон Пайк. Четвёртым был Шимус — и то, как оказалось, лишь потому, что проиграл Джейн Ранкорн фант во «взрывной покер».

Как и ожидала Эрин (они с Джейн уже договорились, что Шимус будет танцевать с ними поочерёдно), первый урок танцев МакГонагалл начала с лекции. Впрочем, вещи она говорила неожиданные и интересные, так что шесть десятков детей и подростков очень внимательно слушали прохаживавшуюся перед ними волшебницу.

— Хорошо развитая память необходима практически в любой деятельности человека. С плохой памятью умных людей не бывает. И любые физические нагрузки увеличивают кровоснабжение мозга и усиливают его работу, особенно те части, что влияют на движения тела и точность. Поэтому у тех, кто занимается физическими упражнениями, вслед за кровотоком усиливаются когнитивные возможности! У тех, кто каждый день ходит быстрым шагом всего полчаса, способность к обучению повышается на одну девятую часть! А когда вы начнёте тренироваться до пота, — две, три четверти часа — даже начнут возникать новые мозговые клетки!

Профессор внимательно посмотрела на притихших учениц. И немногочисленных учеников.

— Вы поняли, о чём я говорю?

— Если мы будем заниматься до седьмого пота, — предположила темнокожая четверокурсница с Рейвенкло, — то у нас повысится способность учиться, решать проблемные задачи, и мы гораздо успешнее будем осваивать чары и заклинания.

МакГонагалл кивнула и продолжила свой неторопливый путь по залу.

— Верно! Глубина исследования, проведённого профессором Бэгшот, делает этот факт практически бесспорным. Но, хотя любая физическая нагрузка положительно влияет на умственные способности, самым эффективным способом являются танцы! Танец, даже одиночный, даёт не только сильную и разнообразную нагрузку, но и новые впечатления, эмоции и знания. Лично я рекомендую ежедневно разучивать хотя бы по одному новому движению и повторять его не менее пяти минут под любимый аккомпанемент. Это поможет телу и мозгу активно развиваться.

Она постояла некоторое время, глядя в окно, а затем, направившись обратно, продолжила:

— Те, кто занимается танцами долго, запоминают множество последовательных движений и с каждым занятием и новым выученным па их память улучшает свою работу. Даже у сто- и двухсотлетних волшебников, продолжающих танцевать, деменция развивается заметно позднее — и медленнее — по сравнению с теми, кто даже будучи весьма могущественными магами, постоянно утруждает свой мозг изучением нового, много читает, пишет, или же продолжает строить деловую и политическую карьеру…

— А почему так происходит, профессор МакГонагалл? Откуда взялась эта связь?

— Хороший вопрос. С ним я советую обратиться к профессору Снейпу. Не стоит так удивляться, мисс Тейлор! — третьекурсница-гриффиндорка буквально замерла с открытым ртом. — Профессор Снейп один из лучших окклюментов Британии, и его познания в том, как устроена человеческая — и не только! — память, намного обширнее, чем у кого бы то ни было в Хогвартсе.

— Да я лучше с Астрономической башни спрыгну! — еле слышно пробормотала Тейлор, когда между нею и деканом оказалась спина мисс Белл.

Профессор МакГонагалл то ли не услышала эту реплику, то ли просто решила сделать вид.

— Тем же, кого не интересуют таинства легилименции, достаточно усвоить, что запоминание движений требует частых повторений и тренировок. По возможности, каждое усвоенное па я крайне рекомендую повторять…

Впервые с начала занятия повернувшись к будущим ученицам — и ученикам, которых было кратно меньше — профессор МакГонагалл твёрдым голосом начала отсчёт:

— Во-первых, через десять минут после отработки, то есть, во второй половине занятия. Во-вторых — через сутки. Сегодня вторник, так что для вас это будет вечер среды. В-третьих — через неделю, в следующий вторник, также во второй части урока. Следующий раз — через месяц, плюс-минус день. Тринадцатое ноября — это пятница, так что у вас будет возможность прийти в четверг. По выходным я занята обязанностями заместителя директора, прошу это учитывать. И пятый раз — через полгода, в середине апреля.

Она ещё раз оглядела притихших детей.

— И когда я говорю повторять — я имею в виду пройти полную отработку, от начала и до конца, как если бы вы впервые это движение увидели.

— Всё настолько сложно? — протянул кто-то из заднего ряда.

— Исследование Батильды Бэгшот показали, что новый материал без повторения по озвученной мною системе, забывается настолько, что через двое суток вы теряете девять десятых усвоенного материала. Применительно к танцу это означает, что через два дня после изучения нового движения или комбинации, без их повторения, вы забудете практически всё. А теперь — приступим к тому, ради чего вы здесь собрались! Есть пять основных позиций…

Утром после первого занятия у МакГонагалл все на нём присутствовавшие почувствовали тяжесть в ногах, спине и боках, а после второго — вполне конкретную боль, причём даже в тех мышцах, о существовании которых второкурсники доселе и не догадывались. Мазь же, которую мадам Помфри без лишних вопросов выдала приковылявшей толпе, пахла слишком резко. Хотя, надо отдать должное, боль убирала сразу, оставляя лишь ощущение небольшого дискомфорта.

А обещанное профессором улучшение памяти и концентрации почему-то осталось незамеченным остальными преподавателями. По крайней мере, если верить оценкам и баллам.

Найти время для Пристройки удалось лишь в четверг.

— Я тут подумал, — сообщил Терри Бут, когда после ужина их стихийно сложившаяся компания — Эрин, Мораг, Салли, Лаванда, Элли, Панси, Куинни, Теодор, Шимус, Джастин и он сам, единственный ученик с Рейвенкло — собралась у дверей Большого зала.

За простоватым лопоухим лицом мальчика скрывался недюжинный ум.

— Чтобы нам было проще работать в Пристройке мисс Преддек, — Терри отвесил Элли поклон, дождался ответного кивка и продолжил, — я подготовил вот такую брошюру.

Мораг раздала второкурсникам по пачке прошитых листов пергамента, вдвое толще привычных тетрадей.

«Перечень слов и выражений, запрещённых к употреблению в местах вероятного присутствия привидения Миртл Элизабет Уоррен».

— Здорово! — восхитилась Эрин, наугад раскрыв брошюру и сразу же наткнувшись на эпитет «сопливая» — сразу после «сальноволосая». — Очень полезная книжи… Так, прячем!!!

Характерный холодок, который она чувствовала лучше всех знакомых учеников, однозначно указывал на то, что за поворотом, рядом с Пристройкой, находится призрак. А Эрин знала только одно привидение, постоянно крутившееся около бывшего туалета.

К её удивлению, на сей раз это была не Миртл. На приличествующем мужчинам удалении от женской комнаты в коридоре о чём-то негромко разговаривали призраки Гриффиндора и Слизерина, в отличие от Эльфрика Глоссарика, привидения Хаффлпаффа, известные Эрин только по прозвищам.

— Добрый день, юные леди! — заметив Эрин, Почти Безголовый Ник прервал беседу и церемонно поклонился. — Мисс Уоррен была так любезна, что сообщила нам, как часто вас можно заметить около сией комнаты. Должен признаться, я уж и не чаял сегодня вас встретить…

— А Миртл что, не догадалась пригласить вас внутрь? Невежливо оставлять гостей в коридоре!

— Боюсь, подобное деяние умалило бы наши репутации. И больше того, могло бы стать причиной весьма предосудительных разговоров среди обитателей замка! К тому же, мисс Уоррен…

Эрин улыбнулась.

— Нет-нет! Уважаемый сэр! После того, как Элли — достопочтенная Алларг Преддек — организовала перестройку, эта комната стала обычной школьной лабораторией, и в её посещении мальчиками, ну и мужчинами, больше нет ничего постыдного!

Призраки переглянулись.

— Благодарю за разъяснения, юная леди! Сэр Этельмер, вероятно мы были неправы, осуждая приглашение мистера Эша мисс Уоррен. Стоит принести извинения…

Кровавый Барон мрачно кивнул. Загадочные цепи, что он постоянно носил, тихонько звякнули в такт.

— Прошу! — вылезший вперёд Шимус открыл дверь Пристройки и жестом показал призракам заходить.

Впрочем, идти вперёд девочек призраки не пожелали, так что галантностью гриффиндорца насладились все. Особенно девочки — каждая из них, проходя мимо державшего тяжёлую дверь Шимуса приостанавливалась и приветствовала его коротким поклоном.

— А в чём причина того, что вы нас ждали? — спросила Мораг, когда все зашли внутрь.

— Сэр Николас де Мимси-Порпингтон весьма огорчён полученным письменным отказом о членстве в Клубе Безголовой Охоты за подписью сэра Патрика Делейни-Подмора, председателя означенного клуба, — на удивление чётко и внятно пояснил Барон. Призрак Дома Слизерин, в тех нечастых случаях, когда позволял себе ответить на вопрос ученика понятными тому словами, тем не менее, предпочитал пускаться в настолько пространные разглагольствования, что уже через пару минут озадаченный слизеринец окончательно терял нить рассуждений.

Сэр Николас достал из-за обшлага кафтана прозрачный лист бумаги, встряхнул и начал читать равнодушным голосом, в котором нет-нет, да и проскакивали нотки праведного негодования:

— Вот, вот отсюда! «Мы можем принять только охотников, чьи головы окончательно расстались с телом. Вы должны понимать, что в противном случае для членов Клуба стало бы невозможным принимать участие в таких клубных мероприятиях, как Скачки с Жонглированием Головой или игра в Поло Головами. С величайшим сожалением, таким образом, я должен сообщить, что Вы не удовлетворяете нашим требованиям. С самыми лучшими пожеланиями, сэр Патрик Делейни-Подмор».

Тяжело вздохнув, сэр Николас убрал злополучное письмо.

— Полдюйма кожи и жил! Большинство скажет что, что я обезглавлен, что этого вполне достаточно, но о нет! Только не для Сэра Правильно-Обезглавленного-Патрика! Разве я недостаточно устрашающ?!

Взмахнув левой рукой, сэр Николас сам себе отвесил такую затрещину, что его голова опрокинулась вправо, демонстрируя второкурсникам почти целиком вскрытую шею.

— Сэр Николас, — осадил его Барон. — Прошу вас, не стоит досаждать нашим юным и пока ещё живым ученикам…

— А кто вам пытался оторвать голову? — заинтересовалась Мораг.

Эрин, в участке несколько раз заглядывавшая в папины рабочие бумаги, когда он думал, что убрал их, мысленно согласилась с подругой. Рана на шее Почти Безголового Ника выглядела так, как будто её долго жевало какое-то чудовище.

Сэр Николас помрачнел.

— Сорок пять ударов! Никто больше меня не желал, чтобы всё прошло как по маслу и голова была отсечена как положено. То есть, я хочу сказать, это бы очень сократило мои мучения, и до, и, как оказалось, после смерти. Воистину, челюсти дракона или когти совмедведя справились бы лучше, чем топор того палача!

Снова поднял руку палач. Двое тупых —

Он и секира.

Сэр Николас удивлённо повернулся к Куинни Смит.

— Это такой стиль японских стихов, — смущённо пробормотала та. — Хайку.

— Ну да, — согласился призрак Дома Гриффиндор. — Вы абсолютно правы, юная леди, оба были в высшей степени тупыми. Но…

Сэр Николас снова вздохнул.

— Сэр Николас, а зачем вам подавать заявку в Клуб, если результат заранее известен? — спросила Элли. — Ведь согласитесь, перечисленные сэром Патриком причины отказа более чем объективны и неоспоримы.

— Жизнь призрака очень скучна, — неожиданно подала голос Миртл из своей туалетной кабинки. — А так хоть какое-то развлечение!

— Мисс Уоррен весьма прямолинейна, — Барон остановил вскинувшегося было сэра Николаса. — Но, пусть ей и недостаёт такта, равно как и воспитания, в данном случае я склонен с ней согласиться.

— Среди мероприятий Клуба есть и такие, в которых неотделённая от туловища голова не мешает, — как ни странно, после слов Миртл и Барона гриффиндорскому призраку удалось вернуть самообладание. — Например, поэтические вечера или соревнования ораторов. Я мог бы выступать не хуже самого сэра Арчибальда Фервея!

— Быть как бы почётным членом клуба? — догадалась Панси.

— Верно, мисс! — благодарный сэр Николас отвесил Панси изящный поклон, сопровождавшийся сложными взмахами широкополой украшенной перьями шляпой. — Видите ли, в этот Хэллоуин я буду отмечать свои пятисотые смертнины. Будет большой приём в одном из нижних залов Хогвартса, много приглашённых со всей страны. Некоторые из гостей, между прочим весьма известны…

— Сэр Николас де Мимси-Порпингтон желает произвести достойное впечатление на сэра Патрика Делейни-Подмора, — на случай, если кто-то из детей ещё не догадался, пояснил Барон.

— Да, благодарю вас, сэр Этельмер! И в этом и будет заключаться моя к вам просьба… Видите ли, подобные празднества традиционно подразумевают пир…

— Он хочет, чтобы вы дали ему призрачной еды! — радостно прокричала Миртл, по прежнему оставаясь в кабинке. — И выпивки!

— Немного, я думаю, можно ограничиться чаркой для самых достойных гостей, — смутился сэр Николас. — Килдеркина[36] эля вполне хватит…

— Зная сэра Патрика, полагаю, пользы от этого будет не больше, чем от приглашения Поттера! — этот голос из туалета был явно мальчишечьим. — Он скажет спасибо, а потом оседлает коня и начнёт жонглировать головой прямо во время твоей речи, Ник!

— Это если ему не намекнут, что при таком поведении на следующий пир его могут и не пригласить… — задумчиво пробормотала Мораг.

Эрин показалось, что смеривший её подругу тяжёлым взглядом Барон пытается подавить улыбку.

— А что помешает сэру Патрику выгнать сэра Николаса из клуба, когда мы выпустимся? — задал резонный вопрос Терри. — Не уверен, что найдутся те, кто будет снабжать школьных привидений едой и питьём постоянно…

— Разве что артефакт какой-нибудь найти, — подал голос Джастин. — Не может же быть, чтобы мы были первыми, кому это понадобилось за столько веков?!

— Может, — возразила Элли. — Подобный предмет обойдётся очень недёшево! Работа, расчёты, реагенты, материалы, про министерские пошлины и согласования я даже не говорю! А чем может заплатить призрак?

— Услугами? Знаниями?

Элли пожала плечами.

— Какими услугами? Призраки разве что шпионить годятся, но сэр Николас однозначно не будет нашим соглядатаем на Гриффиндоре, тем более, что я и не буду просить о таком бесчестье!

— Если что, просто Финнигана попросим, — ангельским голоском произнесла Панси, после чего Шимус резко закашлялся. — Шутка.

— Знаниями, — неожиданно произнёс Барон. — Есть заклинания, незаслуженно забытые в Хогвартсе — с тех самых пор, как в школе отменили уроки ратного искусства…

И он недвусмысленно положил руку на рукоять своего меча.

— Фехтование? — удивился Джастин. — Но мы же волшебники, зачем оно нам?

Барон повернулся. Приблизившись к Джастину почти вплотную, он нагнулся к мальчику и, понизив голос, ответил:

— Когда ваши кишки, юный шевалье, взрежет отточенная сталь, а горло пробьёт арбалетным болтом, вам станет очень сложно сосредоточиться для наложения даже простейших обезболивающих чар.

Джастин побледнел и, если бы уже не упирался спиной в стену, то явно постарался отодвинуться подальше.

— Эти заклинания использовалось для тренировок во времена моей молодости, — бодрым голосом сэр Николас постарался сгладить произведённое Бароном впечатление. — Первое создаёт отчётливо видимое Призрачное Лезвие, как если бы ваш посох, жезл — ну, или палочка — были бы рукоятью. Такое лезвие, конечно, ничего не режет, а лишь проходит через любой предмет или существо, если на этот предмет или существо не наложено второе заклинание, чары Призрачного Доспеха. Можете применить их на ваших мантиях, и для Лезвия они станут как бригантинный доспех для обычного меча или копья!

— А в чём?..

— Если Призрачное Лезвие коснётся вашей плоти, вы это почувствуете, — недвусмысленно пообещал Барон.

— Мы согласны! — Панси подняла руку, не давая никому другому высказать мнение. — Но только сначала вы нам покажете эти заклинания, а потом уже мы займёмся нашим артефактом!..

Вечером, по дороге в гостиную Слизерина, Куинни, опасливо оглядываясь, тихо спросила:

— Панси, а ты и вправду будешь помогать Мораг делать этот артефакт?

— Разумеется, — Элли опередила раскрывшую было рот подругу. — Обманывать призраков, с которыми нам предстоит провести в одной школе самое меньшее ещё три с половиной года, было бы верхом глупости!

Куинни показалось, что откуда-то из темноты коридора донёсся лёгкий потусторонний смешок.

— А… А зачем нам эти заклинания?

— Ты что, совсем не понимаешь? — столь искренняя улыбка нечасто появлялась на лице Панси. — Призрачным Лезвием я смогу уколоть Уизли в попу прямо сквозь парту!

Куинни несколько раз моргнула.

— А Доспех — чтобы грифы не смогли уколоть нас в ответ!!!

В воскресенье, ближе к обеду, по замку поползли слухи, что одна из карет, в которых старшие курсы на выходных отправлялась в Хогсмид, почти сразу же вернулась с двумя представительными и очень серьёзными гостями. Но даже прежде, чем принёсшие в Пристройку новость Терри, Теодор, Джастин и Лаванда успели как следует её обсудить с отрабатывавшими Призрачный клинок девочками, в лабораторию — постучавшись, но явно только по привычке — вошла чем-то озабоченная профессор МакГонагалл.

— Мисс Преддек? Очень хорошо. Дети — вы все идёте со мной. Нас ждёт директор.

— А что случилось? — тут же заинтересовалась Эрин.

Однако МакГонагалл проигнорировала вопрос ученицы, что было не в характере главы Гриффиндора. И лишь когда они направились в башню, где располагался кабинет директора, она обратилась к Элли.

— Мисс Преддек, прежде, чем мы зайдём, я хотела бы уточнить — не знаете ли вы причину, по которой лорд Гамп и лорд Преддек могли потребовать незамедлительно собрать руководство и Старост школы, а затем привести вас и ваших друзей для разбирательства?!

— Я пока ещё не сделала ничего, что могло бы вызвать подобное неудовольствие со стороны лорда Гампа или моего отца, — задумалась Элли. — А уж тем более обоих одновременно, профессор МакГонагалл.

Та сделала вид, что не заметила уточнения. Тем более, что к этому моменту они уже подошли к каменной горгулье, охранявшей вход в кабинет директора.

— Баноффи, — произнесла профессор МакГонагалл.

Как и год назад, горгулья отстранилась, стена за ней разошлась, и дети ступили на движущуюся винтовую лестницу. Когда они добрались до двери с молотком в виде грифона, та была открыта настежь. Второкурсников явно ждали.

В кабинете было полным-полно народу. Директор Дамблдор с безмятежным видом сидел за большим столом, соединив вместе кончики пальцев. Деканы Снейп, Флитвик и Спраут, к которым, оставив девочек стоять в недоумении, направилась глава Гриффиндора, застыли рядом с ним с крайне напряжёнными лицами.

Напротив директора в старомодных кожаных креслах сидели лорд Преддек, и седой старик в круглых очках синего стекла, чёрной мантии и квадратной чёрной же шапочке. На груди старого волшебника, на толстой золотой цепи висел большой, дюймов пять в диаметре, то ли медальон, то ли орден. В отличие от директора, гость казался очень и очень суровым, под его взглядом дети мгновенно почувствовали себя крайне неуютно.

Наверное, именно так чувствовали себя сноудонские овцы под немигающим взглядом валлийского дракона.

Элли шагнула вперёд.

— Отец, — девочка отвесила положенный, хотя и немного небрежный поклон лорду Преддеку.

Тот будто бы нехотя кивнул в ответ.

— Лорд Гамп, — слизеринка развернулась к старику. На сей раз поклон был исполнен безупречно. — Или же мне стоит обращаться к Вам как к судье Гампу?

Лорд Иеремия Гамп, судья Визенгамота, задумчиво провёл рукой по небольшой — длиной в ладонь — бороде, расчёсанной надвое. Он явно был недоволен сложившейся ситуацией и не скрывал этого. Старосты школы Роберт Хиллиард с Рейвенкло и Элиза Клуэтт с Гриффиндора стояли по обе стороны двери, точно стражи, а у стены, с пером и тяжелым свитком пергамента наготове, с немного виноватым видом сидела Джемма Фарли.

— Прежде всего, я здесь как твой дедушка, — суровый взгляд лорда Гампа немного смягчился. — И только во вторую очередь — в качестве обеспокоенного представителя Совета попечителей.

Портреты прежних директоров и директрис тоже глядели на собравшихся серьёзно и внимательно. Когда Элли вышла вперёд, некоторые из них метнулись в рамы к соседям и что-то быстро зашептали им на ухо.

— Я получил ваше письмо, мисс МакДугал, — лорд Преддек повернулся к шотландке. Мораг незамедлительно вышла вперёд и, как и Элли, поклонилась. — И сразу же поспешил уведомить лорда Гампа. Вы понимаете, почему?

Та переглянулась с Элли, а потом с остальными второкурсниками. Терри и Тео пожали плечами, Элли и Эрин лишь помотали головами.

— Наверное, нет… — осторожно ответила Мораг.

Гости тяжело вздохнули.

— Альбус, моё мнение состоит в том, — лорд Гамп прокашлялся, — что у школы нет нужды в собственной Арке Смерти. Полагаю, Совет попечителей в этом со мной согласится.

— Арка Смерти?! — впервые на памяти Эрин Киттлер профессор МакГонагалл выглядела шокированной.

— То, что собирались построить ваши совсем юные, но, безусловно, талантливые ученики, — лорд Преддек протянул заместителю директора свиток в котором Эрин узнала составленную Мораг схему.

Все четыре декана незамедлительно склонились над пергаментом.

— Не сработает, — спустя минуту как-то даже разочарованно произнёс профессор Флитвик, ткнув пальцем в схему. — Не могу назвать себя мастером классических рун, алхимии и нумерологии, но даже моих знаний хватает, чтобы заметить принципиальную ошибку. Руны, заменяющие чары Экстремос, обязательно окажутся в противофазе хотя бы с одной из основных цепочек.

— И слава Мерлину! — выдохнула профессор МакГонагалл.

Директор Дамблдор кивнул.

— Мораг, ну как ты могла решить построить такую опасную вещь? — всплеснула руками профессор Спраут. — Без должной защиты, о которой ты не подумала, этот портал стал бы влечь к себе всех живых существ в пределах школы и окрестностей! Люди, конечно, не сильно подвластны таким эманациям, но только представь себе нашествие плимпов из озера или стаю комгусей из Запретного леса! А войдя в портал они же мгновенно умрут!

Девочки задумались. На плимпов всем было плевать, но шестилапые твари с сетчатыми пуховыми крыльями и торчащим из клюва футовым жалом часто являлись магглорождённым ученикам в кошмарах. И, хотя по уверению лесника Хагрида, комгуси нападали на людей только будучи перепуганными до смерти, перспектива избавиться от них…

— И это не считая того, что любое неосторожное касание при активации артефакта убило бы вас на месте.

Иногда профессор Снейп демонстрировал гораздо лучшее понимание направления мыслей второкурсников, нежели остальные деканы.

— Зачем вам вообще понадобилось такое устройство? — мягко спросил директор Дамблдор.

— Мы поняли, что не можем самостоятельно доставлять для Миртл Уоррен — это привидение из женского туалета — тыквенный сок, сэндвичи и другие закуски, — начала объяснять Мораг. — Нам каждый раз требуется помощь старшекурсника, освоившего чары Магикос Экстремос. Поэтому мы решили подумать, как можно решить эту проблему.

— А потом нас попросил помочь кое-кто другой, поскольку всем привидениям школы хочется вкусно поесть!

— А скоро Хэллоуин!

— И Мораг придумала, что если сделать постоянно работающий портал, в который можно будет пропихнуть корзины и ящики…

— …то мы успеем подготовить нужное количество еды для всех привидений!

— Терри и Мораг придумали схему, по учебникам третьего и четвёртого курса, но там было много непонятого!

— И я решила, что будет лучше попросить лорда Эндера Преддека посмотреть, вдруг там будут ошибки!

— Это было позавчера!

— А сегодня вы прибыли с визитом в школу, — резюмировала Элли, до того сохранявшая приличествующее благовоспитанной девочке из хорошей семьи спокойствие.

— Я рад, что вы проявили должную осторожность, когда не стали самостоятельно пытаться собрать подобный артефакт, — благосклонно кивнул внучке лорд Гамп. — И тем не менее…

— А вам не приходило в голову сделать его опускающимся? — неожиданно предложил Флитвик. — То есть, заставить, скажем, продуктами весь стол, над ним установить портал на блоках, и просто выждать, пока накопленная им магия не распространит фокус чар по всей раме…

— Филиус! — директор Дамблдор предостерегающе поднял руку.

— А как только этот момент наступит — резко её опустить, чтобы чары подействовали на все продукты разом!

— Филиус!!!

— Гениально… — одновременно выдохнули Мораг МакДугал и Терри Бут.

— Я запрещаю вам любые эксперименты в этой области! Некромантии нет и не будет места в Хогвартсе!

— Это очень опасная область магии, — согласился с профессором МакГонагалл директор.

— С последним утверждением я склонен согласиться, — еле заметно кивнул отец Элли. — Не в вашем возрасте и не с вашими навыками изучать Грань.

Глава Гриффиндора, очевидно, ожидавшая от гостя возражений, бросила на Эндера Преддека вопросительный взгляд.

— Мы, между прочим, стараемся для призрака Дома Гриффиндор! — тоном предельно оскорблённой в лучших побуждениях девочки выдала Эрин Киттлер. — А у него — пятивековые смертнины через две недели!!!

— Можно зачаровать раму так, чтобы без моего присутствия ею никто не мог воспользоваться, — добавил профессор Флитвик, осознав, что поневоле направил творческий зуд второкурсников в крайне опасном направлении. — И, пожалуй, стоит подумать над доработкой защитных чар замка, чтобы они не поднимали тревогу каждый раз, когда грань будет разрываться этим порталом.

Вытянув палочку в направлении Мораг он весомо добавил:

— И только этим порталом.

Холод и сырость, накрывшие окрестности, быстро пробрались в замок. Кашляла и чихала вся школа, а от Бодроперцевого зелья, прописываемого мадам Помфри всем подряд, начиная с учителей, в коридорах и классных комнатах стояла характерная дымка. Тяжёлые капли дождя уже целую вечность стучали по окнам замка, и утро субботы оказалось приятным исключением — дождь закончился аккурат после завтрака.

Хорошо ещё, что внутренний дворик, в котором любила проводить свободное время Эрин, профессора зачаровали так, что капли воды исчезали где-то на высоте второго-третьего этажей, оставляя скамейки и парапеты сухими. И лишь только первые лучи солнца проникли внутрь, там, казалось, собралась вся школа целиком.

— Должна признаться, когда мы обсуждали план с Бароном и Ником, — тихо и безнадёжно возмущалась Мораг, когда хаффлпаффцы шли через дворик в Пристройку, — мне это всё как-то иначе представлялось!

— Профессор Флитвик ведь сразу сказал, что на расчёт рамы у него уйдёт не меньше двух месяцев, — заметил Терри. — Нам никак не успеть собрать её до смертнин сэра Николаса! Так что для них всё равно угощение отправлять за Грань придётся самостоятельно.

Его очень заинтересовали эксперименты в Пристройке, и свободное время он предпочитал проводить там же, готовя необходимые для ритуала МакДугал снадобья.

— Портал — это наше вложение на следующие годы, — добавила Эрин.

— Это должен был быть мой портал! — пропыхтела шотландка. — А им занимаются другие! В то время как я трачу своё время на то, чтобы Миртл с Дунканом получили свои проклятые пирожки с поющим повидлом! Это обидно, Терри, ты понимаешь? Обидно!!!

— Но ни у кого из нас нет нужных навыков, мы же только второй курс! А к раме допускают только семикурсников, у которых по чарам, рунам и нумерологии — «Выше Ожидаемого» и «Превосходно». Зато профессор Флитвик обещал разместить на раме имя твоего клана…

— Вот! Единственное, что будет в этом артефакте от меня — это табличка с именем! Которую даже не факт, что мне самой разрешат прикрепить!..

Мораг продолжала бухтеть, её откровенно раздражало что преподаватели относятся к ней как к ленивому ребёнку — хотя именно ребёнком она и была. Шотландка была раздражена всё утро, так что терпеливо выслушать её претензии и проникнуться всей несправедливостью мира Эрин успела ещё до завтрака. Главной же несправедливостью для Мораг было то, что вместо наставления и обучения, пусть и долгого, Флитвик предпочёл просто сделать всё сам. Мораг МакДугал была упорной и неглупой девочкой, но не подозревала ещё, что другие люди — совсем на неё не похожи. В чём каждый раз придётся убеждаться ценой мучительных разочарований.

Занятая размышлениями, Эрин прошла галерею, инстинктивно затормозив лишь в самый последний момент. Навстречу, сопровождаемый каким-то невнятным криком, выбежал мелкий темноволосый гриффиндорец в круглых очках. По его скорости и по тому, как Поттер двигался, Эрин сразу поняла, что мальчик бежал вниз со всех ног и в определённый момент понял, что ноги двигаются быстрее, чем мозг понимает, куда их ставить.

В школе — маггловской школе — Эрин тоже случалось так бегать, и каждый раз это заканчивалось синяками и ссадинами при столкновении с неизбежными стеной или дверью.

Поттер попытался затормозить, но после вымокших до нитки на утренней тренировке квиддичистов и их болельщиков с Рейвенкло, пол галереи оказался слишком мокрым и скользким. Отчаянно размахивая руками, гриффиндорец чудом удержался было на одной ноге, но, увидев, что на его пути стоит Эрин, шагнул в сторону. Точнее, попытался шагнуть — зацепившись за выступ в полу и, буквально кувырнувшись через голову, мальчик свалился перед хаффлпаффкой, в последний момент выставив вперёд ногу, будто преклоняя колено.

С лестницы, откуда он вылетел, неторопливо появился Драко в сопровождении своих неизменных спутников Крэбба и Гойла.

— Учишься балету, Поттер? — надменно усмехнулся Малфой, оценив открывшуюся сцену.

Хаффлпаффка опустила взгляд на присевшего перед ней Поттера, широко раскрыла глаза и, сделав шаг назад, закричала.

Глава 15. Мальчик, который учился балету

Хаффлпаффка опустила взгляд на присевшего перед ней Поттера, широко раскрыла глаза и, сделав шаг назад, закричала:

— Леди!

Её крик привлёк внимание большинства собравшихся во дворике учениц.

— Леди! Я нашла мальчика, который учился балету!

Гарри показалось, что он услышал одновременный шорох десятков поворачивающихся голов.

— Вот он!!!

Вытянутый палец чуть ли не прыгающей хаффлпаффки почти касался его носа.

Гарри инстинктивно вжал в голову в плечи. Сейчас, когда не меньше сотни глаз изучающе смотрели на него, больше всего на свете гриффиндорцу хотелось исчезнуть.

— Кто первый поймает Поттера, тот с ним и танцует! — первой сориентировалась третьекурсница Лили Танн, протискиваясь сквозь стихийно собравшуюся вокруг Поттера и Киттлер толпу.

— Стоять! Поттер, стой! — от противоположного угла дворика, не сговариваясь, стартовали Буллстроуд и Дэвис. Наперерез им устремились Ранкорн, Турпин и Броклхёрст.

Мальчик мгновенно оказался на ногах. Дадли с приятелями ещё с подготовительного класса школы в Литтл-Уиннинге обожал игру «Поймай Поттера», так что последнему волей-неволей пришлось освоить правила. К тому же, положа руку на сердце, к двенадцати годам Гарри Поттер достиг в ней если и не совершенства, то весьма значительных успехов.

В чём не страдающим ожирением ученицам Хогвартса (этим они — даже Миллисента Булстроуд — с точки зрения Гарри выгодно отличались от кузена), предстояло убедиться лично.

— Что здесь происходит? — удивлённо спросила профессор МакГонагалл у Преддек и Паркинсон, игнорируя тот факт, что, в нарушение правил, слизеринки устроились на подоконнике и грызли яблоки из неизменной корзинки мисс Преддек.

Спасаясь от на удивление хорошо бегающей МакЭвой, охотницы сборной Хаффлпаффа, Поттер подскочил к скрывающему дверь в башню Гриффиндора портрету.

— Мальчик, чего… — капризно протянула Полная Дама.

— Весёлый светлячок! Быстрее!!!

Выскочившие из боковой двери Буллстроуд и Дэвис разделились — Милли бросилась останавливать Хэйди, а Дэвис со всех ног помчалась к Гарри.

— Быстрее же! Светлячок, весёлый! — в отчаянии прокричал Поттер, уже не заботясь, что пароль слышат ученики других Домов.

Однако, стоило лишь возмущённой Полной Даме согласиться открыть дверь, как оттуда на мальчика буквально напрыгнули Кэти Белл и Эмили Тейлор. Чудом увернувшись и пользуясь тем, что гриффиндорки столкнулись с Трейси, Поттер развернулся и помчался обратно. Прижатая к полу Хэйди, которую держала Миллисента, попыталась ухватить его за ногу, но охотнице барсуков достался лишь соскользнувший с ноги Поттера кроссовок.

Профессор МакГонагалл даже прижалась к стене, когда её ученик пронёсся мимо. Дэвис, Белл и Тейлор, пыхтя, пытались наверстать упущенное.

— Туда бежит — за ним гонятся. Обратно бежит — за ним гонятся, — прокомментировала Панси, болтая ногами. — Какая интересная у Поттера жизнь…

— Яблоко, профессор МакГонагалл? — Элли протянула учителю корзинку.

— Благодарю, нет, мисс Преддек… — задумчиво отказалась та.

В коридор с противоположного (от того, в котором скрылся преследуемый девочками Гарри Поттер) конца зашли близнецы Уизли. В руках у братьев были мётлы гриффиндорской команды по квиддичу, и принесли их явно лишь потому, что сопровождали сестру. После того, как Джиневра в первый же день отправила Элли Преддек в медицинское крыло, отношение к её семье ухудшилось как со стороны Слизерина, так и Хаффлпаффа, а это могло принести серьёзные проблемы. Безусловно, Куинни и Элли приняли извинения гриффиндорки и не одобряли возможную травлю, но…

Тем временем Джиневра заметила декана рядом со слизеринками, сидящими неподалёку от входа в покои Гриффиндора и остановилась. Возможно, ей показалось странным то, что второкурсницы могли спокойно обсуждать какие-то вещи с профессором МакГонагалл — или же то, что известная строгим характером глава Гриффиндора не заметила очевидного нарушения школьных правил. Небольшого, но тем не менее.

Близнецы, почувствовавшие, что сестра отстала, обернулись.

— Добрый день! — Панси, спрыгнув на пол во вторую позицию, изобразила лёгкий поклон. Чуть замешкавшись, Элли последовала примеру подруги, пусть и с меньшим изяществом.

— Привет, — Джиневра Уизли ожидаемо фыркнула.

Близнецы переглянулись. Всем было понятно, что в присутствии МакГонагалл слизеринки воздержатся от сколь-либо существенных выпадов и провокаций. К очевидному сожалению Уизли, то же самое было верно и в отношении их самих.

— Фред. Джордж. Джиневра, — Минерва МакГонагалл кивнула своим ученикам.

— Профессор! — близнецы обрадовались хором. — А вы не знаете куда делся Гарри? Он обещал нам помочь с полировкой мётел после тренировки, но…

— Мистера Поттера сейчас занимают несколько иные проблемы.

Элли могла поклясться, что увидела искорку веселья в глазах профессора. Еле заметную.

— И ещё какие! — хихикнула Панси.

Профессор успешно скрыла улыбку.

— Буду откровенна, — лицо Элли приобрело серьёзное выражение. — Я удивлена тем, что вы решили быть просто зрителем этого соревнования, мисс Уизли.

— Соревнования?

— Кто поймает мистера Поттера, тот будет с ним танцевать на занятиях у профессора МакГонагалл.

— А мистер Поттер об этом знает? — с ноткой ехидства поинтересовалась профессор.

— Полагаю, он пока ещё не успел понять своего счастья. Мальчики вообще довольно глупы в отношении танцев. Кстати, в Квадратном саду мисс Фарли принимает ставки на победительницу! В лидерах Хэйди МакЭвой, Дом Хаффлпафф, Джейн Ранкорн, Дом Гриффиндор, Кэти Белл, тоже Дом Гриффиндор, а также команда Буллстроуд-Дэвис, Дом Слизерин. Точнее, там ловит только Трейси, а Милли мешает её соперницам.

Джиневра Уизли разом как-то осунулась.

— Минус десять баллов с Гриффиндора за использование мётел в стенах замка, — повернулась к близнецам декан Гриффиндора.

— Профессор МакГонагалл, но это же неправда! — возмутилась Седьмая. — Фред и Джордж сегодня вовсе не летали на мётлах в замке, они их просто несут их с тренировки! Можете сами спросить у Оли… Ой!

Мисс Уизли только ойкнула, когда один из уже взлетевших близнецов подхватил её, усадив на метлу перед собой. Второй тем временем развернул перед собой карту, что-то прошептав, коснулся её палочкой, после чего довольно воскликнул:

— Гарри бежит к мосту, в астрономическое крыло!

— Тогда через балкон Тёмной башни!

Джиневра только взвизгнула, когда мётлы братьев устремились к переходу в больничное крыло, откуда можно было без проблем вылететь наружу.

— Между прочим, я удивлена не меньше вашего, мисс Паркинсон. Почему вы сами не участвуете в этом, как вы его назвали, соревновании?

— Не волнуйтесь, профессор МакГонагалл, у меня уже есть партнёр, — довольно улыбнулась слизеринка. — Мисс Фосетт с третьего курса любезно согласилась, чтобы Годвин Стеббинс танцевал и со мной тоже!

Во вторник, когда до смертнин сэра Николаса оставалось меньше двух недель, а запасы «мёртвого» эля составили чуть больше трети от желаемых, случилось кое-что необычное. Необычное даже по меркам Хогвартса, школы, в которой год назад по коридорам бегал дикий тролль, цербер чуть не позавтракал первокурсницей а три особо отпетых гриффиндорца сожгли заживо одержимого преподавателя. Ну, если верить слухам, которым, разумеется, младшие курсы верили безоговорочно.

Слишком уж интересными эти слухи были.

Тем вечером Элли немного задержалась в дамской комнате после занятий у профессора МакГонагалл. Позиции, фигуры, техники и переходы она знала прекрасно, но тело всё ещё недостаточно хорошо повторяло некогда заученные до полного автоматизма движения. До грации Гринграсс, Ранкорн и Браун Элли по-прежнему было очень и очень далеко. Хорошо ещё, что и Джастин, с которым она сразу встала в пару, имел неплохое представление о классических танцах и, при необходимости, сам вёл Элли.

К сожалению, из-за катастрофической нехватки мальчиков на занятиях младших курсов — и обязательной регулярной смены партнёров — Элли приходилось танцевать с Салли-Энн Перкс и с Панси. И если Панси тоже умела танцевать, пусть и немного, то для Салли-Энн уроки профессора МакГонагалл явно были первыми в жизни.

Как и для Гарри Поттера, к вящему удовольствию подруг попавшего в руки Джиневры Уизли. Не то, чтобы девочки ей особо симпатизировали, особенно Куинни, но выражение лица Гарри, каждый раз, когда он был вынужден брать первокурсницу за руку, окупало всё. Улыбаясь забавным воспоминаниям, Элли открыла дверь своей лаборатории…

И была с ходу ошарашена Панси Паркинсон, налетевшей на неё подобно валлийскому дракончику на свежеубитую овцу.

— Элли!!! Кто-то залез!..

— Погоди, погоди! — замахала руками Эрин. — Представляете, захожу я в Пристройку — ну, то есть, мы, я, Лаванда и Джастин, мы после занятия в гостиную заглянули, там объявление было — а на нас выскакивает Панси и как начнёт орать! Кто сидел на моём стуле, кто открывал мой шкаф, кто хватал мои ингредиенты, кто ел из моей миски!..

Шкаф принадлежал Панси весьма условно, но слизеринка по какой-то ей одной ведомой причине считала, что конкретно этот предмет мебели был выдан исключительно ей.

— Я не кричала! — Панси была искренне возмущена, что случалось нечасто. — И я не спрашивала про стул и про миску! И тут вообще нет тарелок, в лаборатории нельзя есть! Как тебе это вообще в голову пришло?! Куинни, а ты чего хихикаешь?!

— Это из «Сказок Матушки Гусыни», там медведи так кричали, когда к ним девочка залезла…

— Ваши маггловские шуточки тут неуместны! Кто-то залез в мой шкаф и передвинул все ингредиенты, которые я готовила последние две недели!

— И что, ты их теперь на полке не найдёшь?

— Знаешь что, Эрин Киттлер!..

— Леди, пожалуйста, успокойтесь, — Элли решила вмешаться, пока дело не дошло до оскорблений, которые будет сложно забыть. — Эрин, ты не права. Дело не в том, что кто-то их передвинул, а в том, что в них могли что-то подмешать.

— Или подменить, — добавила Мораг. — А Миртл не видела, кто это был?

— Увы, не видела, — покачал головой Тео. — Прошлой ночью они с Дунканом раздражали старшекурсников на Астрономической башне.

— А откуда ты это знаешь? — удивилась Панси.

Теодор пожал плечами.

— От старшекурсников, — догадалась Лаванда.

Судя по тому, как зажглись интересом её глаза, к вечеру о проблемах на башне предстояло узнать всей школе.

— Вот вам крест[37], это были грифы! Э-э-э… Ну, не ты, Шимус, конечно… И не Невилл, я думаю… Точно, Уизли!!!

— Пока доказательств этому нет, мисс Киттлер…

— Будут!

— Давайте сначала проверим остальные шкафы и все ингредиенты…

Проверка много времени не заняла — шкафов в Пристройке было всего четыре, причём ингредиенты хранились только в том, на который предъявляла права Паркинсон.

— Я, кстати, думаю, что это мог быть Пивз! — сказал Шимус, когда все закончили лазать по полкам и рассматривать пробирки на просвет. — Он последнее время что-то затаился, а это не к добру!

Версия о причастности Дома Гриффиндор к произошедшему ему не нравилась.

— Возможно, — согласился Терри. — Но маловероятно. Если бы это были его проделки, то шкаф был бы скорее изрисован, а содержимое свалено в кучу. Что-то подмешивать в расчёте на нестандартную реакцию в котле, к тому же непонятно когда и где…

— Вот я и говорю — Уизли!

— Деканы просто так не поверят.

— Мы проведём расследование! — предложила Панси которой наоборот, очень понравилась версия, где обвиняемым был Рональд. — Эрин, помнишь, прошлой зимой твой отец показывал, как ловят жуликов?!

Эрин помнила. Но, что было ещё важнее, она помнила и все те истории с папиной работы, которыми он делился пять лет назад, когда дочь погрузилась в воплощённый Джереми Бреттом мир сэра Артура Игнациуса Конана Дойля[38].

Итак, что же говорил папа про осмотр места преступления?

Первым делом Эрин тщательно исследовала дверь. Как и следовало ожидать, никаких следов взлома она не нашла. Точнее, не нашла тех, о которых слышала — вдавленных участках на самой двери и досках дверного проёма, следов от ножа или отвёртки на дверных петлях и всяком таком. Какие следы оставляют заклинания для открытия запертых дверей, девочка, разумеется, не знала.

Следом настал черёд столь же безрезультатного изучения окон и самого шкафа, подсвеченного частично закрытым от юной последовательницы Шерлока Холмса Люмосом — так на гладких на поверхностях можно найти отпечатки рук, а если бы они там были, то изготовить толчёную сажу было бы парой пустяков. Увы, полировка на самом шкафу давно исчезла под натиском неумолимого времени, а ни на цветных стёклах витража, ни на подоконнике и раме никаких отпечатков Эрин не увидела. И никаких ниточек или волос, по которым можно было бы найти таинственного злоумышленника.

В принципе, в Пристройке на гладких плитках пола можно было бы поискать следы от обуви, тем же способом, что и отпечатки пальцев — и как минимум, понять размер — но не после того, как по ним протопталась куча учеников школы чародейства и волшебства, не имевших ни малейшего понятия о Шерлоке Холмсе, уликах, дедуктивном методе, и научной криминалистике двадцатого века!

В надежде, что метавшаяся по Пристройке возмущённая Панси могла случайно запинать какое-нибудь вещественное доказательство под столы или шкафы, Эрин легла на пол и принялась светить Люмосом под мебелью.

— Я же говорил, никаких доказательств не будет, — вздохнул Теодор.

— Подождите-ка… — голос распластавшейся на полу хаффлпаффки, вопреки ожиданиям, показался взволнованным. — Вы сможете приподнять шкаф?

— Конечно, — удивилась Лаванда. — Винга…

— Стоять!!! Сначала я из него всё выну! А то ещё грохнете на пол янтарную пшеницу…

— Логично, — согласился Теодор.

С ней слизеринцы успели познакомиться ещё в сентябре, когда Рональд Уизли, якобы случайно опрокинул плошку с янтарной пшеницей на Зельеварении. Пыль, в которую её зёрна превращались от малейшего сдавливания, не только испортила зелья почти всем ученикам Дома Салазара, но и, как оказалось, вызывала многочасовую чесотку.

После того, как реагенты из шкафчика оказались на лабораторном столе, а дверцы и полки были сняты — «Во избежание эксцессов!», как любила говорить Раггерги Преддек — чарами левитации в исполнении пяти второкурсников шкаф подняли на пару футов. Эрин, перевернувшись на спину, осветила дно Люмосом, как будто света от ламп ей было недостаточно.

— Ну что?

— Его двигали, — вынесла вердикт хаффлпаффка.

— Как ты узнала? — Панси, недолго думая, плюхнулась на пол рядом с хаффлпаффкой.

— Видишь, вот тут, на правой ножке? Это Терри с Мораг на прошлой неделе этикету на пол уронили.

— И прилипла, да, помню… Точно, это от неё позолота!

— На нижней части ножки шкафа, — пояснила Эрин остальным, пока на пол не улеглись все. — И свежие небольшие царапины, наверное от плиток.

Теодор протянул девочкам обе руки, чтобы им было проще подняться. Когда они отошли, Паски коротким пассом отодвинула левитирующий шкаф на середину лаборатории и второкурсники по очереди убрали палочки.

Шкаф опустился с гулким стуком и все тут же бросились его изучать.

— Если у него и было что-то на задней стенке, то его уже нет, — пришла к печальному выводу Эрин спустя четверть часа.

— Откуда бы ему взяться, этому чему-то?

— Ну… — все посмотрели на Элли. — Мы для Пристройки взяли шкафы с четвёртого этажа, из пустых классов Главной башни. Может, там кто-то устроил тайник, который мы не заметили?

— И что можно прятать за стенкой шкафа?

— Любовную переписку!!!

— Мисс Браун!

— Что? Вы представляете, какой это мог бы быть компромат? Неудивительно, что ради избавления от него некто решился влезть в нашу лабораторию!

Девочки задумались. Версия Лаванды казалась очень правдоподобной.

— А может, дело не в шкафу? — неожиданно подал голос доселе молчавший Джастин. — А в том, что за ним?

Терри и Теодор подошли к стене.

— Вентили?

— Пока тролль тут всё в прошлом году не разнёс, на этой стене были раковины, — очень равнодушно пояснила Панси.

— Мы решили оставить одну. Краны сняли и закрыли все вентили, чтобы не просить Филча переделывать трубы. Эй, не вздумайте их трогать — нам ещё тут наводнения для полного счастья не хватает!

— Там просто на одном змея нацарапана.

Присоединившаяся к мальчикам Эрин сама всё внимательно осмотрела. И даже простучала стену сверху и снизу.

— Глухой камень, — огорчённо резюмировала она. — Никакого секретного прохода или тайника.

— Ты уверена?

— Абсолютно! Ничего необычного или подозрительного. Хотя…

На лице у девочки расплылась зловещая улыбка. Покопавшись в карманах штанов, она достала толстый гвоздь, длиной с ладонь и, продолжая улыбаться, принялась что-то царапать на кране.

Закончив, Эрин гордо оглядела остальных второкурсников.

На кране была выцарапана какая-то козявка.

— Ну что? — с вызовом спросила она.

— Это не похоже ни на шляпу, ни на проглотившего слона удава, — загадочно прокомментировал Джастин.

— Это капля?

— Креветка?

— Это бесхвостый бобёр, вид сзади! — выдвинула предположение Лаванда, восхищаясь собственной прозорливостью.

— Это барсук, — кротко сказала Элли.

— Вот! А вы всё прикалываетесь! Нормальный барсук!

— Он просто не похож на барсука…

Эрин неверяще уставилась на подругу.

— Но ты же?..

— Я просто догадалась, — потупилась Элли. — На соседнем кране нацарапана змея. А раз змея — символ Дома Слизерин, то ты решила изобразить вашего барсука.

— В следующем году у нас будет Уход За Магическими Существами, — утешила хаффлпаффку Панси. — В него входит курс рисования, так что ты быстро научишься. Кстати, скоро девять! Давайте, задвигаем шкаф на место, надо успеть расставить реагенты по местам!

— Вот уж нет!

Шимус Финниган решительно забрал у Эрин гвоздь и, чуть ли не высунув язык, принялся царапать следующий кран. Спустя несколько секунд Терри с разделочным ножиком, чуть подвинув соседний шкафчик с колбами, тоже занялся гравировкой. А после того, как мальчики закончили с символами Гриффиндора и Рейвенкло, Паски, которой Элли что-то прошептала на ухо, украсила медную трубу чётко видимой золотой надписью «Omnes homines aequales sunt»[39].

— Красиво! — согласилась Лаванда. — Представляете, лет через двести какие-нибудь ученики найдут эту трубу и будут ломать головы, кто и зачем оставил эти символы! Может, даже решат, что это какое-то тайное послание!

— У меня идея! — загорелась Панси, напрочь забывшая, что собиралась закончить историю со шкафом побыстрее. После чего на стене, сразу над трубой появилась выполненная волшебной палочкой каллиграфическая надпись «Дверь не открывать! Живший здесь в древние времена» — явно с расчётом, что обнаруживший надпись потратит кучу времени на поиск несуществующего тайного прохода. Замечание Теодора, что вряд ли кто-то поверит, что живший в замке в древние (для тех, кто будет учиться в Хогвартсе через двести лет) времена будет называть себя именно так, было проигнорировано.

После того, как шкаф был задвинут обратно, а его содержимое водворено на место, второкурсники направились в свои гостиные. В подземельях, когда слизеринцам и хаффлпаффцам настала пора расходиться, Эрин попросила Элли задержаться. И только после того, как их друзья разошлись, Эрин, предварительно оглядевшись, спросила шёпотом:

— А если всё-таки этот некто действительно не за любовными записками залезал? Вдруг то, что ему нужно, спрятано в другом шкафу? Мы же их перекрасили, сложно угадать нужный с первого раза!

— Тайник под чарами незаметности? — Элли задумалась. — Может быть… Я поговорю с Фарли и профессором Снейпом насчёт охранных и сигнальных чар.

— А я скажу Шарожопу, чтобы он тоже по ночам сторожил Пристройку!

— Хорошо, только пусть сидит снаружи. Раз уж на Миртл положиться не получается, надо найти более надёжного сторожа.

В среду после обеда Эрин наконец решилась подойти к профессору Флитвику. Несмотря на то, что в прошлом году Распределяющая Шляпа очень рекомендовала ей вступить в Дом Отважных, мысль о том, чтобы попросить главу Рейвенкло включить её в школьную дуэльную команду, заставляла Эрин ощущать не очень приятное посасывание под ложечкой.

Мораг, Лаванда и Куинни со Слизерина дуэлями не интересовались. Салли-Энн, хотя и явно испытывала влечение к этому виду спорта, вступать в команду отказывалась наотрез. Элли, по очевидным причинам, участвовать пока не могла. Теоретически могла Панси, с которой Эрин приятельствовала с конца прошлого года, но найти время для пятого клуба — помимо зельеварения со Снейпом, танцев с МакГонагалл, рисунка у профессора Кеттлбёрна и Общества Мёртвых Поэтов мадам Пинс — для слизеринки оказалось непосильной задачей. Из всей девичьей компании, становиться спортсменкой, похоже, хотела только мисс Киттлер. Что означало необходимость принятия ещё одного Полностью Самостоятельного Решения.

А Эрин подозревала, что заниматься такими вещами не любил даже Годрик Гриффиндор.

К удивлению девочки, услышав просьбу, профессор Флитвик задумчиво посмотрел в сторону окна и предложил подойти к нему без десяти восемь. Эрин была готова даже к отказу (с предложением подойти курсе на третьем-четвёртом, когда она освоит дуэльные чары должным образом), но отдельное приглашение декана Рейвенкло стало полной неожиданностью.

Мысли о причине такого похода носились в голове до вечера, из-за чего Эрин даже сподобилась потерять два балла на Трансфигурации. С трудом дождавшись вечера и даже пропустив экстренное собрание в Пристройке — к чему подруги, несмотря на едкие комментарии Панси, отнеслись с пониманием — она буквально ворвалась в класс Чар, как только его покинул последний семикурсник и с порога задала самый важный вопрос:

— Ну?!

— Боюсь, мисс Киттлер, я буду вынужден вам отказать, — ответил декан Рейвенкло. — И «вынужден», в данном случае, отнюдь не форма извинения.

— Но почему?

— Можно вашу палочку, мисс Киттлер?

Эрин, недоумевая, протянула требуемое.

— Вы ведь наверняка слышали сакраментальное «не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника»?

Девочка кивнула.

— Разумеется, палочка ничего не и никого не выбирает. Она лишь инструмент, не обладающий ни собственной волей, ни зачатками разума, ни даже каким-либо подобием души, как бы этого кому-то ни хотелось. Во всяком случае, — полугоблин постарался улыбнуться, — не больше, чем любой другой предмет, в который мастер постарался вложить частицу себя, да…

— Но мастер Олливандер сказал…

—… то, что он говорит уже больше ста лет, — продолжил мысль профессор Флитвик. — Разумеется, он не лжёт. Я бы предположил, что на самом деле он имеет в виду нечто иное. То чувство, которое накрыло вас, когда ваша рука впервые коснулась именно этой палочки — вы его помните?

Эрин закрыла глаза, представила себя снова в лавке странного седого волшебника с серебристыми глазами…

— Я называю это резонансом. Реакция собственной магии волшебника на инструмент, идеально ему подходящий. Это как меч, чья рукоять, баланс и вес созданы под руку конкретного воина. С той, разумеется, разницей, что в нашем случае речь идёт о дереве, сердцевине, вашей душе и характере.

Эрин задумалась.

— То есть, если мой характер изменится?..

— Если вы про то, что вам перестанет нравиться одна музыка, а начнёт другая — то нет. И смена любимого цвета тоже не сильно вас поменяет, даже не надейтесь! Но действительно значимое событие, или душевная рана… Да, нынешняя палочка перестанет вам подходить. Настолько, что вы это почувствуете сами.

Эрин подумала ещё немного.

— А при чём тут дуэльный клуб?

— Сердцевина вашей палочки — грива кельпи, мисс Киттлер. Вы знаете, что это за существо?

— Ирландский водяной конь?

— Да. Кельпи часто видят на берегах озёр, причём исключительно ночью. Всем своим видом это создание будто бы приглашает прохожего сесть на себя, а когда тот поддается на уловку, прыгает вместе с седоком в воду, ведь тот мгновенно прилипает к телу твари. Кстати, их жир используется для снадобья Вечного Приклеивания. Если повезёт, жертве удаётся выбраться на берег, пусть и вымокшей до нитки и растерянной…

— Это потому, что их «шерсть» используется в сонных зельях?

— Два балла Хаффлпаффу, хотя их должен был бы присудить Севе… профессор Снейп. Верно. Но возвращаясь к самой твари — когда кельпи голоден, он просто разрывает свою жертву на куски и пожирает…

— В моём характере — ПОЖИРАТЬ ЛЮДЕЙ?!

— Нет, и я надеюсь, вы никогда не изменитесь настолько, — осторожно заметил полугоблин. — Но ваш характер, и, как следствие, та магия, к которой вы испытываете большую склонность, нежели к какой-то другой… не та, которая общепринято полагается допустимой в спортивных дуэлях. И честно говоря, не самая достойная. Считается не самой достойной, я хотел сказать.

Эрин осторожно, и даже с подозрением взяла палочку обратно, не зная, что ещё сказать. Флитвик не менее осторожно поглядывал на ученицу исподлобья.

— Ваша палочка — обманщица, мисс Киттлер.

— Обманщица?!

— Да… О, и это навело меня на интереснейшую мысль! — профессор вдруг оживился. — Мисс Киттлер, я мог бы устроить для вас отдельные уроки! Не частые, я вижу, как вы заинтересованы искусством Северуса, но всё же! Вы сможете раскрыть ваш потенциал в чарах, а я, признаюсь, освежу некоторые разделы, которые в школе уже стали забывать!

— Какие разделы? — подозрения Эрин, в основном связанные с только что упомянутым каннибализмом, никуда не делись.

— Те, для которых с трудом подходят палочки с классическими сердцевинами Олливандера, мисс Киттлер — перьями фениксов, гривой единорогов и драконьими жилами. Искусство иллюзий!

Профессор Флитвик буквально подпрыгнул от радости.

— Или, как его называет мисс Чанг — кстати, вы знакомы? — Путь обмана и мошенничества.

Глава 16. Праздник всей смерти

По выходным у Рори просыпалась совесть, и он не запрыгивал на хозяйку, а торжественно восходил. Его вес, разумеется, всё равно будил девочку, но по крайней мере не так резко.

Элли спихнула фамильяра, переоделась и распахнула полог учебной палочкой. Наследная палочка Скальдии Преддека была хороша, когда требовалась сила и мощь, но в повседневных делах она скорее мешала, чем помогала. Девочка полагала, что при утреннем туалете палочка из каменной берёзы скорее выбьет зубы, нежели их почистит. А если не повезёт — то и вместе с челюстью.

Ведь Раггерги не просто так таскает с собой целых четыре палочки, не считая жезла? Ещё одна особенность, на которой в Хогвартсе не заостряют внимание, подразумевая, что в одиннадцать лет детям уже всё объяснили дома.

О том, кто должен рассказывать подобные мелочи магглорождённым и маггловоспитанным, естественно никто не задумывался. Кстати…

Для Куинни Смит этот день должен был стать самым тяжёлым с начала семестра.

Несмотря на формальный статус «полукровки в первом поколении», что вроде как ставило её выше магглорождённых волшебников — таких как Гермиона Грейнджер или Джастин Финч-Флетчли — Элли не обольщалась. Профессор Снейп, обладавший тем же статусом, по крайней мере жил с матерью, которая помогала осваивать школьную программу и, как ни крути, обладала определёнными знакомствами и влиянием, пусть и небольшим. Префект Слизерина, чистокровная волшебница из известного рода, капитан школьной команды по «плюй-камням» — общей команды, что означало не только руководство учениками всех четырёх Домов, но и общение с чиновниками Департамента Магических Игр и Спорта. И то, её сыну, насколько Элли слышала, на Слизерине приходилось очень тяжело.

Что же до Куинни, не имевшей представления о собственном отце, то о знакомствах и влиянии не было и речи. С прошлого Рождества от судьбы изгоя мисс Смит удерживал заёмный авторитет «подруги Паркинсон и Преддек». Но сегодня вечером Панси и Элли были приглашены на пятисотые смертнины сэра Николаса де Мимси-Порпингтона, а это было не из тех приглашений, которыми допускалось пренебрегать. Следствием чего было то, что на традиционном школьном празднике Куинни предстояло быть одной, что могло сподвигнуть особо наглых гриффиндорцев на конфликт.

В то, что за мисс Смит вступится хоть кто-то из учеников Слизерина, Элли не верила. А защита со стороны декана создаст для Куинни ещё больше проблем.

«Надо предложить ей взять Рори. Формально просто покормить и выгулять, но намёк будет очевиден…»

Поскольку первое ноября выпало на воскресенье, делать слизеринкам было особо нечего — портить ожидание торжественного ужина учёбой не хотелось, а Пристройку Элли закрыла ещё ночью, поручив Паски следить за входом — на случай, если объявится загадочный злоумышленник. Хотя Куинни, вроде, собиралась забежать туда перед ужином, но насчёт подруг эльфа была предупреждена ещё летом.

Второкурсницы занимались кто чем. Милли и Панси решали шарады из «Ведьмополитена». Дафна рассматривала каталог мадам Гаттеньё, под обложкой которого прятались «Рын-Пески[40]» некоего Клодиуса Бомбарнака — это Элли узнала слившись с Рори ещё две недели назад.

Куинни с интересом наблюдала то за мелькавшими за окном полупрозрачными рыбками, то за Трейси, которая развалилась на кресле с неизменной книжкой. Та, с мрачным выражением лица шуршала потрёпанным томиком «Восхитительных викторианских историй о любви и ужасе», перелистывая сразу по дюжине страниц.

Трейси обожала читать. Если кому-то могла понадобиться мисс Дэвис, её почти наверняка можно было найти в Общей гостиной, расположившейся где-нибудь в углу или у выходившего в озеро окна с книжкой в руках. Трейси говорила, что книги благодаря своему очарованию, дают людям общение, которое не сравнимо ни с чем, объединяя чувства и мысли людей, никогда не видевших, а то и не догадывающихся о существовании друг друга. Так что в сентябре её чемодан был забит полным собранием сочинений профессора Локхарта, по большей части оказавшимся, как выяснилось, сущей ерундой.

Трейси Дэвис была полукровкой во втором поколении. Это значило, что её дети от брака с таким же полукровкой или же чистокровным волшебником будут считаться чистокровными — что, как уже должна была понять Куинни, в Магической Британии значило очень и очень много. Но, за неимением другой развлекательной литературы, сейчас ей приходилось ограничиваться сочинением, почему-то не производившем на слизеринку ожидаемого эффекта.

Ничем другим объяснить поведение однокурсницы Элли не могла.

Разрешила эту загадку Куинни, наконец решившись задать давно мучающий вопрос:

— Мисс Дэвис, а почему вы пропускаете страницы?

— А то ты не видишь!

Трейси с непонятным ожесточением раскрыла книгу и принялась читать вслух:

— Сто тридцать шестая страница! «…Придя в себя после испуга, наш герой решает вновь взглянуть на толщу воды, и там он видит фигуру, мерцающую в синем отблеске волн. Русалка ли это… Или загадочная демонесса? Это уже неважно… Он зачарован. Он попал в плен её колдовских чар… и отныне его сердце и душа принадлежат ей!» Вот!!!

— Ну? — Куинни явно была сбита с толку. — А дальше?

Трейси криво усмехнулась.

— Дальше? Страница сто сорок восемь — «В конце концов, розыгрыш Эллен стал лучшим событием в моей жизни»!!!

Куинни быстро заморгала. Она часто так делала, когда чего-то не понимала.

— А зачем пропускать страницы после сто тридцать шестой? Там ведь самое интересное…

— Смит, ты специально придуряешься? Чары Цензуры! Ни один человек до своего шестнадцатилетия не увидит там ни буквы! А если попытаться их снять, то чернила тут же испарятся!!!

Поняв, что кричит на всю спальню, Трейси нахмурилась и понизила голос.

— Я, конечно, догадываюсь, что там написано, но всё же!

— Да, Фанни Уотсон стащила Ричарда в воду, — кивнула Куинни. — А потом, когда они оказались на песке в этом гроте, он снял одежду, чтобы хоть немного просушить её, и только тут заметил, что Фанни была совсем голой…

Чуть смутившись и покраснев, Куинни хихикнула. Трейси довольно улыбнулась.

— А мне кажется, что она, скорее, сама залезет в лодку, чтобы Ричард сам думал, как выбраться из грота!

— Нет, я же сказала — они выплыли на берег…

Трейси неверяще посмотрела на Куинни так, как будто впервые её увидела, после чего, найдя какую-то страницу, резко ткнула книжкой прямо в нос Куинни.

— А тут что написано?!

— Э-э-э… Не знаю, страница-то чистая. А какой это рассказ?

Трейси убрала «Восхитительные викторианские истории» в свой сундук, закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула.

— Мисс Смит! Почему вы считаете, что знаете, что написано в той неприличной сцене из «Люцерио», в которой Фанни Уотсон заманила Ричарда в ловушку?

Элли заметила, что ответ на вопрос мисс Дэвис явно интересовал не только её саму, но и остальных второкурсниц, после её слов уже и не пытавшихся изобразить, что заняты чем-то другим.

На сей раз Куинни покраснела сильнее.

— Ну-у-у… Я брала эту книжку у мамы, когда она спала и не видела… И читала…

— И как это помогло обойти Чары Цензуры?!

— Просто на маггловских книжках нет таких чар! — выпалила Панси, первой догадавшаяся, что в лондонской квартире Смитов не могло быть волшебных книг.

— Так это маггловская история? — презрительно фыркнула Дафна. — Чего ещё от вас ждать…

— То есть, ты её читать не станешь? — Панси предусмотрительно вернула колкость до того, как к мнению Дафны присоединятся Трейси или Миллисента.

— Ну, я думаю, моя мама не будет против, если я предложу ей поменять твою книгу на её, — Куинни, вопреки обыкновению, сегодня соображала быстро. — Она любит такие, в кожаных обложках. Говорит, они солидно выглядят.

— Ещё бы! — Дафна ожидаемо фыркнула.

По лицу Трейси пробежала тень сомнения.

— Но мне, если честно, гораздо больше понравилась сцена из «Голденайс»… — как бы между прочим заметила Куинни.

Это был удар ниже пояса — в упомянутом рассказе зацензуренные страницы начинались уже с девятой, сразу после того, как милорд возносил хвалу Богу за внешность своего слуги. Столкнувшись с таким коварством, мисс Дэвис капитулировала.

— А когда ты планировала в следующий раз написать домой?

— Завтра вечером, — Куинни не стала заигрываться, чем ещё раз убедила Элли и Панси, что Шляпа не ошиблась, и мисс Смит, несмотря на презираемое некоторыми происхождение, прекрасно подходит Дому Слизерин по складу ума. — Чтобы в субботу отправить с утренней почтой.

Дафна фыркнула ещё раз. Для переписки Куинни была вынуждена использовать школьных сов. Собственно, маггловоспитанная девочка была единственной слизеринкой на младших курсах, у кого не было вообще никакого фамильяра.

— Вот и отлично! Можешь тогда сразу ей отправить мою книгу?

Раз уж мать Куинни предпочитала солидные тома со старомодным шрифтом и гравюрами, в переплётах тиснёной кожи, мисс Смит-старшей было бы сложнее отказаться от предложения, когда такая книга окажется у неё в руках. Мисс Дэвис тоже была распределена в Дом Слизерин.

Шляпа Основателей никогда не ошибалась.

Утром в канун Хэллоуина Эрин поймала себя на том, что просто не хочет вылезать из кровати.

Всю последнюю неделю школа предвкушала банкет в честь праздника, в то время как девочки уже вслух жалели о поспешно данном обещании помочь сэру Николасу с организацией смертнин. Ни один из учителей, даже деканы Спраут и Снейп, не освободили их компанию от занятий и домашних заданий, а после многократного повторения ритуальных чар в Пристройке болели запястья и плечи. Что же до запаха краски, которой рисовались необходимые фигуры, то Эрин готова была поклясться, что Мораг МакДугал пропахла ею насквозь — о приближении шотландки можно было догадаться ещё до того, как та открывала дверь.

Собственно, от того, чтобы предоставить Мораг в одиночестве отдуваться за собственные гениальные танатологические идеи, останавливали две вещи. Во-первых, как верно подметила Панси Паркинсон, обманывать школьных призраков было бы чревато неприятностями на следующие три с половиной года как минимум — свою часть договора сэр Николас и сэр Этельмер выполнили беспрекословно. А во-вторых — Мораг их подруга, и подводить её было неправильно. Поэтому вся компания, несмотря на непрекращающиеся ругань, нытьё и возмущения Терри Бута, изо всех сил старалась успеть приготовить нужное количество «Призрачного Эля МакДугал». И успела, даже несмотря на то, что последние бутылки отправились за грань уже ночью тридцать первого числа.

— Эрин, пошли, завтрак скоро закончится! — Лаванда заглянула под полог кровати и, не заметив положенного энтузиазма, принялась тормошить подругу за плечо.

— Уйди, злой sasanach… — пробормотала ирландка, лениво пытаясь огреть Лаванду подушкой. — Я не хочу есть…

— Ты что! Завтрак — это самый важный приём пищи в течение дня!!!

— Не считая обеда, полдника и ужина…

— Ужин у нас в подземельях, на смертнинах Почти Безголового Ника, и поверь, ты там есть не будешь!!!

— Не буду, — покладисто согласилась Эрин и попыталась завернуться в одеяло.

Следующие пять минут Лаванда тщетно пыталась стащить или спихнуть Эрин с кровати — упорство, с каким та цеплялась за одеяло и матрас, сделало бы честь рипилерам «Молодой Ирландии» — пока лениво наблюдающий за людской суетой Шарожоп, доселе валявшийся на широкой спинке кровати, не решил внести свой вклад, усевшись на голову хозяйки. Затем отплёвывающаяся от шерсти девочка была отведена в ванную комнату, умыта и причёсана, после чего Лаванда и Сьюзен пообещали доставить её на завтрак прямо так, в ночной рубашке, если Эрин не перестанет изображать зомби.

— Вот сволочи вы все, а не добрые католики… — пробурчала Эрин, но всё-таки переоделась без помощи хихикающих подруг и в Большой зал поднялась самостоятельно.

Его уже украсили огромными тыквами, выращенными смотрителем Запретного леса и колдовскими летучими мышами, пищавшими и суетящимися почти как настоящие. Эрин запоздало вспомнила свою идею притащить живых мышек, чтобы добавить нотку веселья тем, на чьего соседа зверьки случайно опорожнятся, и тяжело вздохнула. Из-за ритуалов МакДугал она последние две недели разве что голову не забывала захватить на занятия.

«В следующем году — обязательно!» — поклялась себе мисс Киттлер.

— Кстати, вы слышали? — Лаванда, как и следовало ожидать, была в курсе всех школьных слухов. — Говорят, Дамблдор в этом году решил пригласить труппу танцующих скелетов!

Эрин тщательно прожевала сосиску, прежде чем задать очевидный вопрос.

— Это скелеты, которые двигаются чьей-то магией или?..

— Нет, конечно нет, иначе какой был бы в том смысл? Они вполне себе живые! Тьфу, то есть, одушевлённые! Сами по себе, как призраки. Только скелеты.

— А в чём смысл быть скелетом? Призрак хотя бы сквозь стены летать может…

Лаванда задумалась. Похоже, этот вопрос её в голову не приходил.

— Душа скелета привязана сама к себе, — охотно вступила в дискуссию Мораг. — Да, такие останки материальны, но зато их не получится привязать к одному месту… Как Плаксу, кстати! К тому же, в таком виде можно взаимодействовать с живым миром — хотя бы и книги листать!

— Телевизор переключать, менять видеокассеты… — задумалась Эрин.

Посмертие в виде ожившего скелета начало казаться симпатичным вариантом.

— Даже магией можно пользоваться, хотя мало у кого это получается! Не палочкой, проводником становятся сами кости. Конечно, для этого нужно заранее позаботится о замене костного мозга на необходимую сердцевину. Обычные вообще не подходят, там нужно что-то вроде волос фестрала или шипа нунду. Некоторые пробовали использовать толчёный клык вампира, но теряли руку при попадании на неё солнечного света!

Мораг вдруг внимательно посмотрела на Эрин и энтузиазм из её голоса пропал.

— Несмотря на эти преимущества по сравнению с бытиём призраков, живые скелеты редко существуют больше ста лет. Кости быстро становятся хрупкими. И, как я читала, эти… последствия, пусть будет так… Они хуже, чем просто боль.

— Хуже, чем боль? — удивилась Лаванда.

— Иначе зачем им просить собственных потомков сжечь их останки? Что-то вроде смерти после смерти.

— А что после неё?

— Никто не знает. Магдалена Кармен Фрида Кало Кальдерон — после смерти она снова взяла девичью фамилию — много пишет об этом. И это помимо тех проблем, о которых говорила Миртл.

Эрин вспомнила, с какой тоской Плакса говорила про то, как вспоминает, каково это быть живой, и почувствовала, как по спине побежали мурашки. Надо было как-то уходить от неприятной темы.

— Послушайте, а я тогда не понимаю. Если к призракам, ну и скелетам, все так спокойно относятся — то почему тогда настолько не любят Преддеков за их исследования? Вон, Локхарт про вампиров целую книгу написал, как он среди них жил и наблюдал, и все только рады его читать!

— Есть большая разница между теми, кто остался на этом свете, — заметил подошедший к столу Хаффлпаффа профессор Флитвик, — и теми, кто изучает в высшей степени опасные аспекты света другого.

— Например? — Мораг развернулась к главе Дома в который, насколько Эрин было известно, она изначально хотела войти.

— Поглощение душ. Дробление. Разрыв связей между душами и телами. Их подмену — на занятиях по Защите вы должны будете изучить, что такое инферналы и в чём их принципиальное отличие от классических зомби…

— Не уверена, что хочу это знать, — заметила Лаванда, отставляя тарелку с так и не тронутой яичницей в сторону. — Особенно за завтраком. Спасибо тебе, Эрин, за интересную беседу!

— Прошу прощения! — профессор Флитвик смутился. — Иногда я бываю столь бестактным!

Шарожоп, убедившись, что Лаванда и в самом деле не будет больше есть, подцепил когтём тарелку и придвинул к себе. В отличие от мнительных двуногих его разговоры о загробном существовании никоим образом не смущали.

— Ничего страшного, эта наша с Эрин вина, — Мораг, как ни в чём ни бывало, с видимым удовольствием отпила тыквенный сок. — Сэр Николас пригласил меня на смертнины и тема всплыла сама собой…

Дождавшись, пока декан Рейвенкло отойдёт — завтрак уже закончился и в Большом зале они оставались одни, если не считать школьных эльфов — Мораг снова обратилась к подругам:

— Вы можете праздновать со всеми остальными. Общение с таким количеством призраков может быть крайне утомительным, и я бы не хотела портить ваш праздник!

— И не думай! — решительно возразила Лаванда. — Почти Безголовый Ник пригласил даже Пивза, а значит в одиночку там появляться опасно!

— Тем более, что Элли и Панси тоже придут, — добавила Эрин. — Их позвала Миртл…

В без четверти семь вечера Мораг, Эрин и Лаванда вышли из Общей гостиной, но вместо того, чтобы присоединиться к остальным хаффлпаффцам, галдящей толпой поднимавшимся по лестнице, прошли дальше, в освещённый призрачным синим светом проход. Тонкие чёрные свечи, напоминавшие церковные, совсем не коптили, а язычки пламени, в отличие от живых огней Большого зала, казались застывшими. С каждым ярдом свечей становилось всё больше, и чем ярче становился заполнявший коридор мёртвый свет, тем холоднее становился воздух. Откуда-то доносилась потусторонняя подвывающая музыка, с каждым шагом становившаяся громче.

За углом, перед входом в праздничный зал, в приличествующем случаю чёрном бархатном наряде стоял сэр Николас де Мимси-Порпингтон, приветствовавший каждого гостя торжественным, но безусловно траурным тоном, шедшим вразрез со смыслом произносимых слов.

— Добро пожаловать, юные леди, — сэр Николас отвесил девочкам глубокий поклон и взмахнул шляпой. — Очень рад, что вы смогли найти время и почтили меня визитом!

Хаффлпаффки осторожно зашли внутрь, надеясь, что их школьные мантии будут сочтены подобающими для торжества. В зале было холодно, как в морозильнике — то ли от огня тысяч чёрных свечей, то ли от присутствия сотен призраков. Впервые оказавшись в такой компании, Эрин растерялась. Большая часть гостей толпилась возле танцевальной площадки, где прозрачные пары танцевали под непрекращающуюся завывающую мелодию — три десятка музыкантов на задрапированной чёрной тканью сцене вдохновенно играли на музыкальных пилах.

Там же Элли и Панси поочерёдно вальсировали с Джастином и вечно хмурым слизеринцем-полукровкой Пайком. Компанию им составляли Плакса и мальчик-призрак в расстёгнутой школьной мантии. Это наверняка был тот самый Дункан Эш, нервный мёртвый пятикурсник-слизеринец, которого Плакса мечтала пригласить на свидание.

— Присоединимся? — спросила Лаванда.

Мораг и Элли кивнули. Даже несмотря на предусмотрительно надетые форменные безрукавки и тёплые чулки, стоять на одном месте было холодно. Изобразив приличествующие торжественному событию улыбки, девочки устремились на танцпол.

— Не думала, что вы будете там наслаждаться атмосферой этого праздника! — улыбнулась Лаванда, когда хаффлпаффки подошли к друзьям. — Мисс Паркинсон, вы позволите украсть вашего кавалера?

— Это единственное, чем можно здесь заняться, не оскорбляя школьных приведений своими кислыми лицами, — весело ответила Панси, чуть отстраняясь от Пайка. — Еда в лучшем случае несъедобна, напитки опасны, а вести светскую беседу с теми, кто скончался ещё до рождения моих героических прадедов, извергая клубы пара при каждом слове — увольте! Мисс Киттлер?

Некстати вспомнив про то, как три года назад она представляла себя Прекрасным Принцем Эрин изобразила короткий мужской поклон — в брюках это выглядело вполне прилично — и протянула Панси раскрытую ладонь. Чуть жеманничая, Панси приняла приглашение и подруги закружились в вальсе.

Мораг резко вскинула руки над головой. Её танец мог бы навести на мысль об эпилептическом припадке, если бы одновременно не был настолько пластичным и выверенным.

— А вот и грифы! — с началом следующей мелодии скорее даже не прошептала, а прошипела Панси, кивая в сторону входа. Из-за естественной нехватки живых танцоров мужского пола сейчас она вальсировала с Элли.

Джастин, с которым в этот момент танцевала Эрин, непринуждённо развернул девочку лицом к дверям. Из всех мальчиков начальных курсов он двигался лучше всех, причиной чего все считали аристократическое маггловское воспитание. Панси подозревала, что именно поэтому в клуб заместителя директора отказался ходить Драко, тоже регулярно бравший уроки танцев — мысль о том, чтобы прилюдно уступить в чём-то магглорождённому была для него хуже трансмогрифанской пытки!

Поттер, Уизли и Невилл неуверенно переминались с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. Судя по выражению лиц, атмосфера мёртвого праздника действовала на их весьма и весьма угнетающе.

— Мы позовём их? — с сомнением спросила Лаванда. Английский вальс с Джоном, едва касавшимся талии партнёрши кончиками пальцев, не был ей противен, но грифы могли стать источником новых сплетен, до которых хаффлпаффка была большой охотницей. Хотя из щурившейся в непривычном синем свете троицы танцевать учился только притащенный силком в клуб Поттер — и получалось у него гораздо хуже, чем у осторожного Пайка.

Мораг, чей безумно-ломаный танец не требовал второго участника, пожала плечами. Миртл и Эш, кружась, направились в глубь танцпола. Это, очевидно, и был их ответ — и не то, чтобы кто-то из детей подумал остановить мёртвую парочку.

— Позовём, — решительно кивнула Панси, отстраняясь от Элли. — Но с Уизли в пару я не стану ни за что!

Панси повезло — судя по тому, как гриффиндорцы по стенке обошли танцевальную площадку, наслаждаться вальсом они не стремились. Да и вообще, весь их вид свидетельствовал о желании оказаться где угодно, но только подальше от праздничного склепа призрака их Дома.

У дальней стены, где Поттер, Уизли и Невилл остановились, был установлен длинный стол, как и многое другое в зале затянутый чёрным бархатом. В центре стола возвышался гигантский серый торт в форме могильной плиты. На ней красовалась чёрная надпись «Сэр Николас де Мимси-Порпингтон. Умер 31 октября 1492 года».

А ещё там была обычная для призрачных пиршеств еда, о которой Мораг всем успела прожужжать уши. Тухлая, сгоревшая, сгнившая, заплесневевшая до полной потери узнаваемости — но при этом аккуратно разложенная на красивых серебряных блюдах. Призраки не могли осязать вкус, но сильные запахи загадочным образом пробуждали в них какие-то смутные чувства.

— О, эти ещё… — простонал Уизли, заметив Панси. — Меня сейчас стошнит!

— Это не взаимосвязанные утверждения! — сразу же предупредил очевидный конфликт Невилл, тоже намного более бледный, чем даже на разделке ингредиентов или мытье котлов у профессора Снейпа. — Всё дело в аромате от стола…

— Да, — неожиданно согласилась с ним Мораг. — Воняет гадостно.

— Ну да, некоторое… Ой, прошу простить, я снова забылся! Ну… Добрый вечер, леди, джентльмены! Вас Ник тоже попросил придти, чтобы… Ну, помочь с Клубом?

— Рада снова видеть вас, мистер Лонгботтом! — приняв извинения, Элли мгновенно сменила жёсткий взгляд готовой к пикировке Наследницы Древнего Рода на более привычную вежливо-доброжелательную маску. — Да — и нет.

— Вероятно мисс Преддек хочет сказать, что они здесь тоже по приглашению сэра Николаса, — ответил Пайк, тоже кивнув Невиллу, — но их участие будет иного характера…

— Более слизеринского? — Поттер, следовало отдать должное, попытался свернуть разговор в непринуждённо-шуточное русло.

Пайк ответил скупой улыбкой. Как и у Поттера, его мать была магглорождённой.

— Более утончённого, — ехидно ухмыльнулась Панси и подмигнула Невиллу.

Лицо Невилла тоже расплылось в улыбке. Уизли хмыкнул, а Поттер растерялся — насколько успела понять Эрин, он вообще плохо умел разговаривать с девочками.

Тем временем к столу подошла высокая строгая дама в старомодном платье довольно жуткого вида. Её острое костлявое лицо и длинные тёмные волосы, зачёсанные наверх и свёрнутые на самой макушке в такой тугой пучок, что даже лоб привидения казался вытянутым, наводили на мысли о рассказах Диккенса.

Оглядев детей через лорнет, она склонилась над полуразложившимся бараньим рубцом, чуть не уткнувшись носом в шевелящихся червей и глубоко вздохнула.

— Простите пожалуйста, а что вы чувствуете? — поинтересовалась Эрин.

Это было несколько бестактно, но ей было и впрямь интересно.

Дама смерила Эрин взглядом и позволила себе улыбнуться краем губ.

— Всего лишь лёгкий аромат дыни, дитя.

С громким хлопком из облака густого фиолетового дыма — судя по разлетевшимся обрывкам картона, это была обычная волшебная хлопушка — под потолком появился Пивз. С ним — точнее, с его проделками — Эрин пока ещё не сталкивалась и хотела надеяться, что подобное везение продлится как можно дольше. В идеале — до самого выпуска.

В отличие от призраков, полтергейст не был ни бледным, ни прозрачным. Он был в бумажном ярко-оранжевом колпаке и вращающейся на шее бабочке. На уродливом лице сияла широкая ухмылка.

— Они идут, Никки! Ты готов?

Сэр Николас, сэр Этельмер и Толстый монах переглянулись и кивнули друг другу.

Раздался приглушённый звук охотничьего рога. Оркестр, как по команде, замолчал. Да и разговоры сотен призраков стихли сами собой.

— Да, вот и они, — с мрачной решимостью вымолвил сэр Николас.

Сквозь стену в подземелье ворвалась кавалькада безголовых всадников на призрачных лошадях. Эрин сделала мысленную пометку уточнить у Мораг, как именно появляются призрачные животные — её внезапно посетила идея завести помимо Шарожопа ещё и призрачного фамильяра.

Их прибытие гости встретили громом аплодисментов, в том числе и сам сэр Николас, хотя его хлопки вряд ли можно было назвать энергичными. Кони доскакали до середины танцевальной площадки и остановились, встав на дыбы и роя копытами пол. Группу возглавлял крупный, широкоплечий призрак, державший под мышкой голову, которая и трубила в рог. Ловко соскочив с лошади, он, под смех толпы, подкинул её высоко в воздух, так, чтобы рассмотреть всех собравшихся.

Водрузив голову на подобающее ей от природы место, теперь уже обычный (для призрака) бородач быстрым шагом направился к сэру Николасу де Мимси-Порпингтону, после имени которого, с точки зрения Эрин, так и просился титул «эсквайр».

— Ник! — прорычал он. — Как дела? Голова всё ещё держится?

Он искренне рассмеялся и хлопнул сэра Николаса по плечу.

— Добро пожаловать, Патрик, — сухо ответил тот.

— О, у тебя в гостях и живые водятся! — воскликнул сэр Патрик, заметив детей.

Он высоко подпрыгнул от наигранного удивления, так что голова снова слетела с плеч. Привидения буквально покатились со смеху.

Дети сдержано улыбнулись.

— Весьма потешный трюк, — загадочно произнёс сэр Николас.

— Да перестань, Ник! — прокричала с пола голова сэра Патрика. — Ник все еще расстроен, что мы не приняли его в Клуб! Но что я хочу сказать — просто поглядите на него…

Неожиданно в разговор вступил расхрабрившийся Поттер.

— Ну, я думаю, у Ника очень пугающий… э-э-э…

— Бьюсь об заклад, Ник сам просил тебя это сказать!

— Друзья, если позволите, я бы хотел произнести речь, — громко оповестил гостей сэр Николас, направляясь к сцене.

Поднявшись прямо в пучок голубовато-ледяного света он продолжил:

— Мои покойные, оплаканные леди и джентльмены, — начал он. — С превеликим сожалением хочу сообщить вам…

Его слова заглушил восторженный шум толпы — сэр Патрик и остальные призраки из Клуба охотников решили устроить матч в хоккей головами и гости повернулись к ним, восторженно комментируя игру.

Невилл виновато посмотрел на сэра Николаса.

— Такое часто бывает, — негромко сообщил Толстый Монах, незаметно подлетевший к детям. — В посмертном существовании мало развлечений, и увидев хотя бы его тень, мы готовы забыть обо всём. А ведь сказано: «Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать»! Послание Галатам от апостола Павла, глава пятая, стих двадцать шестой. Хотя кто в Хогвартсе ныне чтит Писание?..

— «Носите бремена друга, и тем исполните закон Христов[41]», — неожиданно ответила Элли.

— Тебя уязвили, друг мой! — расхохотался сопровождавший Монаха призрак, выглядевший так, как с точки зрения Эрин положено было выглядеть средневековому менестрелю. — Эрлинг, Эрлинг Великий!

Назвавший себя «Великим» призрак поклонился и отвернулся от второкурсников лишь после того, как те представились. Кто просто по именам, как Уизли и Поттер, кто как положено на приёмах — с реверансами, титулами и поклонами (как сама Эрин). В конце-концов, титул Дамы ей был почти гарантирован, так что ложью это не было.

Ну или было, но не совсем.

— Но я не уверена, что апостол имел в виду то, что мы сделали, — заметила Мораг.

— А что вы сделали? — оживился Невилл.

Сэр Николас, тем временем, вроде как не уязвлённый выказанным пренебрежением со стороны собравшихся, неторопливо подлетел к старому большому бочонку, рядом с которым стоял сэр Этельмер, протягивающий призрачный кубок. Взяв его и, чуть надменно улыбаясь гостям, сэр Николас приоткрыл кран и, наполнив кубок наполовину, с видимым удовольствием опустошил.

— Сейчас будет моя любимая часть! — довольно потирая руки, сообщил детям Пивз.

— Ну как? — чересчур громко для невзначай брошенного вопроса поинтересовался призрак Слизерина.

Сэр Николас шумно выдохнул, привлекая ещё большее внимание. Эрин гадала, было ли это игрой, или же призрак Гриффиндора и впрямь был поражён.

— Я ждал этого, Этельмер! — наконец ответил сэр Николас, закрыв глаза. — Ждал пять сотен лет в этих подземельях! Отведай же и ты из моего кубка…

Толстый Монах и Эрлинг Великий, сопровождаемые удивлёнными взглядами, тоже подошли к бочонку. Дождавшись, пока сэр Этельмер протянет кубок призраку Хаффлпаффа, они точно так же приняли результат многодневных трудов Пристройки. И если реакция Монаха была добродушно-сдержанной, то менестрель, едва лишь пригубив напиток, неожиданно задрожал.

— Я чувствую! — воскликнул Эрлинг. — Чувствую вдохновение!!! Послушайте же:

Коль не от сердца песнь идёт,

Она не стоит ни гроша,

А сердце песни не споёт,

Любви не зная совершенной.

Но этим мёдом вдохновенны —

Любовью заново горят

И сердце, и уста, и взгляд…<

В какой-то момент Эрин показалось, что изумлённые реакцией менестреля призраки рванутся к бочке толпой, как в американских мультфильмах. Но её опасения не подтвердились — гости по большей части продолжали танцевать, беседовать и веселиться. Разве что то одни, то другие, в порядке какой-то им одним известной очереди подходили к сэру Николасу и, сердечно благодаря за приглашение, принимали наполненный кубок из его рук.

Наконец, очередь дошла и до главы Клуба Безголовых Охотников. Пивз настолько кровожадно заулыбался что дети, на всякий случай отодвинулись от полтергейста на пару шагов. Все, даже обычно хорохорившиеся гриффиндорцы.

— Отличное угощение, Ник! — сэр Патрик, опустошивший кубок одним махом, был в полном восторге. — Клянусь своей головой, я бы многое отдал, чтобы насладиться им ещё раз!

— Поскольку я не имею возможности вступить в ваш клуб, многоуважаемый сэр, вероятно, мне остаётся довольствоваться лишь скромными пирами в Хогвартсе. Ученики которого, к счастью, — сэр Николас взмахнул руками, улыбаясь, и толпа восторженно загомонила, — придумали способ изредка наполнять наши бокалы. Но, увы — лишь в стенах школы. И раз уж им дóлжно тратить время не только на нас, давно и славно почивших, но, прежде всего, на постижение магических наук — с сожалением вынужден заметить, что к Рождеству достойного угощения хватит лишь для жителей замка…

— А что насчёт весны? — с подозрением поинтересовался сэр Патрик, заранее нахмурившись.

— Да, я думал устроить небольшой поэтический вечер, — с достоинством ответил сэр Николас. — В марте. Числа, скажем, семнадцатого. Пригласить нескольких друзей…

— А-ах… — умилился Пивз.

— Я мог бы принять участие! — воскликнул Эрлинг, но, стушевавшись под суровым взглядом Толстого Монаха, уточнил: — В качестве судьи. Чтобы все участники были в равных условиях.

— Ах ты наглец! — заорал сэр Патрик, со всей силы ударив кулаком по столу.

Кулак легко прошёл сквозь дерево и глава Клуба Безголовых Охотников, покачнувшись, уронил голову на пол. Сейчас это выглядело уже не так забавно, как двадцать минут назад.

— Наглец! — донеслось из-под стола. — Ты же знаешь, что семнадцатого у нас гонка в Челтенхэме!!!

— Какое прискорбное совпадение, — пожал плечами сэр Николас. — Тогда, вероятно, мне не стоит ожидать вашего присутствия. Кстати, на седьмое августа у вас тоже уже есть планы?

— Да будь ты проклят! — доставший и приладивший голову на законное место сэр Патрик Делейни-Подмор взревел, подобно раненому медведю. — Будь ты проклят, Ник! Проклят отныне и во веки веков!!!

— Летом школа пустует, — обратился сэр Николас к строгой даме, что чуть ранее наслаждалась ароматом дыни от гниющего рубца. — Буду безмерно рад, если вы сможете найти время, чтобы на пару дней покинуть Кент…

Разъярённый сэр Патрик вскочил на коня, протрубил в рог и всадники, пришпорив лошадей, умчались тем же путём, что и прибыли. Последний из них, прежде чем скрыться в стене, успел бросить полный сожаления взгляд на бочку с элем.

— Три года, Никки, и они сами приползут к тебе! — Пивз исполнил мёртвую петлю над головой сэра Николаса и с грохотом засыпал зал невесть откуда взявшимися конфетти.

— Пять лет, — возразил Толстый Монах. — Не меньше. А то и все десять. Сэр Подмор весьма упрям…

— Три!

Бумажные ленты медленно опускались прямо через гостей. Призраки принялись о чём-то шептаться, бросая задумчивые взгляды то на сэра Николаса, то на стену, в которой исчезли охотники.

— А сейчас, в честь великой, пусть пока ещё и юной волшебницы Мораг из славного клана МакДугалл, что в Аргайле, я готов исполнить любую песню! — Эрлинг вскинул лютню над головой. — Каково будет ваше желание, моя леди?

— Что-нибудь подходящее для танца, — задумчиво предложила Мораг.

В музыке она совершенно не разбиралась.

— Желание леди — закон! — менестрель махнул рукой оркестру и те заиграли джигу — не такую быструю, к которой привыкла Эрин, но тоже вполне подходящую.

Сам же бард, дождавшись, когда часть гостей, уже вкусивших мёртвого эля, присоединится к танцу, хорошо поставленным голосом запел явно популярную среди призраков простонародную песенку:

Как хороша Аманда,

Глаза смотрят косо,

Все зубы торчат, нос немного вмят,

А си… рёжки висят до земли!<

— Там не так поётся! — крикнул кто-то из гостей.

— Да, но не при детях, — негромко возразил Эрлинг и продолжил:

И ноги тонки, как спички,

Но как же её не любить?

И будь я чуть посимпатичней,

Решился бы к ней подкатить…

— Вы как хотите, но я не могу тут больше оставаться, — с вызовом произнёс Уизли, обращаясь к друзьям. Его зубы стучали от холода, а желудок негромко, но уверенно бурчал.

— Пойдём, — согласился Поттер. — Невилл?

— Прошу прощения, мисс Браун! — Невилл смущённо отпустил Лаванду, которая каким-то образом сумела убедить толстяка присоединиться к ней на танцплощадке.

Гриффиндорцы направились к выходу, периодически кивая и улыбаясь.

— Надеюсь, пудинг ещё не закончился… — донёсся голос Уизли уже из-за дверей.

— Кто о чём! — хором рассмеялись Лаванда с Панси.

В то же время Эрин решила подойти поближе к подиуму — её очень заинтересовал оркестр. Она и представить себе не могла, что слесарные инструменты способны издавать столь странные звуки. Да и исполнители, спокойно чувствовавшие себя в компании призраков, вряд ли были людьми. Конечно, они не были похожи на привидений, но ведь и Пивз спокойно хватал и двигал любые предметы.

И прозрачностью, кстати, тоже не отличался.

Пилы — из блестящей стали, рукоятями из розового дерева, обушками и винтами из полированной латуни — оказались вполне материальными. Как и музыканты.

— Томаз Флинн и Компания, Жеффилд, — заметив интерес девочки негромко произнёс один из музыкантов. — Лудшие музыкальные пилы в Англии з пятидезятых годов. Конечно, не германский Зёвзанд, но тоже очень хороший инзтрумент…

Несмотря на небольшой акцент, Эрин сразу почувствовала к музыканту симпатию. Его музыка была просто замечательной…

— Не стоит, — негромко, но почему-то очень убеждённо произнёс невесть как оказавшийся рядом Толстый Монах.

Эрин вздрогнула и обернулась. Поодаль, в компании шести мрачных монахинь стоял и сэр Этельмер Турольд дю Пон-Одемер, призрак Дома Слизерин, чуть позвякивая цепями. И взгляды, которыми привидения буравили не успевшего представиться молодого человека, были весьма далеки от христианских добродетелей.

— Прошу прощения, — другой оркестрант, старше и явно властнее, положил руку на плечо собеседника Эрин. — Ганс растерялся. Мы не ожидали встретить здесь… Живых.

Он поклонился девочкам и кивком головы послал молодого музыканта на противоположную сторону сцены.

— Какой-то он сам не мёртвый на вид, — удивилась Эрин.

— Так ведь не очень-то и живой, — загадочно возразил ей мгновенно подобревший Толстый Монах. — Но играет и впрямь хорошо!

— Большой опыт, — заметил сэр Этельмер, направляясь куда-то по своим делам.

Девочки переглянулись.

— Вероятно, нам тоже пора, — озвучила Лаванда общую мысль для Джастина и Пайка. — Но, по крайней мере, сегодня мы потанцевали без окриков и замечаний профессора МакГонагалл. Мистер Пайк, мистер Финч-Флетчли — большое спасибо!

Эрин, предвкушая долгие рассказы в спальне под завистливые вздохи Ханны, Сьюзан, Меган, Лили и Салли-Энн, счастливо улыбаясь первой поднялась по освещённой чёрными свечами лестнице.

Глава 17. Скрытая угроза

Едва компания оказалась в нормальном, не вымораживаемом потусторонними свечами проходе, как Лаванда резко остановилась, хлопнув себя по лбу.

— Ах ты ж гоблин вислоухий! — выругалась она. — Я сумку с учебниками забыла!

— Ты захватила на смертнины учебники? — Мораг была поражена. — С тобой всё нормально?

— Следов укусов Грейнджер не видно, — сообщила Эрин, привстав на цыпочки и заглядывая ей за воротник.

Элли, Джастин и Пайк захихикали.

— Да нет же! — досада Лаванды не казалась наигранной. — В Пристройке, ещё в пятницу! Вы там завтра во сколько будете?

Девочки переглянулись.

— Я завтра планировала спать, — с капелькой мстительного наслаждения произнесла Эрин. — Целый день!

— Нас Терри на общую тренировку позвал, перед игрой с грифами, — ответила Панси за обеих слизеринок.

— Флитвик, — Мораг просто пожала плечами.

Лаванда издала стон умирающего этонского коня — в высшей степени правдоподобный.

— Куинни хотела чем-то заняться в Пристройке после ужина, — напомнила Элли. — Для клуба профессора Снейпа.

— Давайте тогда и мы сейчас туда забежим, буквально на секундочку!

— Два коридора и ещё четыре лестничных пролёта вверх! А потом опять вниз? — Панси застонала ничуть не хуже Лаванды. — У меня ноги уже болят! Вот как чувствовала, зря мы вчера у МакГонагалл выкладывались!

— Мистер Пайк, вы ведь донесёте Панси до гостиной Слизерина, если она вдруг упадёт по дороге?

Лаванда улыбнулась слизеринцу так, что тот поперхнулся. Как и сама Панси.

— Я думаю, мисс Паркинсон справится! — Элли решительно обняла подругу.

Той не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

Они поднялись на первый этаж, прошли мимо холла, в который выходили ворота Большого зала — судя по шуму голосов и звону посуды, вечеринка была в самом разгаре — и направились вверх по большой спиральной лестнице, которая в отличие от центральной по субботам и воскресеньям была открыта на всех этажах. Панси и Джон украдкой бросали друг на друга настороженные взгляды. Лаванда, втянув щёки и губы, изо всех сил старалась не хихикать, что было смешно само по себе. Джастин, в свою очередь, с самого начала предложив Элли руку, шёл на ступеньку впереди — то ли из-за аристократических приличий, то ли помогая ещё не до конца оправившейся от последствий многолетнего заключения в gwederbedh девочке.

Хотя вариант, что Джастину пришла в голову идея поддразнить Панси и Джона, исключать тоже не стоило.

Сама пытаясь не рассмеяться — для этого следовало занять голову отвлечёнными мыслями, которые как назло все куда-то запропастились — Эрин упустила момент, когда их компания, свернув за угол, заметила якобы ушедших за пудингом Поттера, Уизли и Невилла, сгрудившимися в коридоре под погасшим факелом.

— Что-то отвлекло вас от ужина, мистер Уизли? — весело поинтересовалась Элли.

Гриффиндорцы разом вздрогнули и повернули головы. Выглядели они так, будто их застукали за каким-то весьма предосудительным занятием. Что, с учётом расположенной в том же коридоре Пристройки, наводило на мысль о том, что версия Панси относительно личности Таинственного Злоумышленника была верной.

Мальчики растеряно расступились. За ними, неестественно выгнувшись на каменном полу, лежал эльф в тёмном мундирчике.

Даже в слабом свете факелов было заметно, как побледнела Элли. Палочка Скальдии сама собой очутилась в руке слизеринки.

— Что. Здесь. Произошло? — неестественно громким и немного задрожавшим от напряжения голосом произнесла она.

— Мы ничего не делали! — таким же неестественным голосом ответил Поттер.

Панси, шедшая последней, осторожно выглянула из-за спин друзей.

— Паски?

Эльфа не пошевелилась.

— Мы её нашли уже такой, буквально только что… две минуты назад! — сбивчиво начал объяснять Невилл. — Думали помочь…

— Как помочь? — палочка в руке Элли задрожала

— И что вы вообще здесь делали? — озвучила Панси общие подозрения, не дожидаясь ответа гриффиндорцев. — На этаже с нашей лабораторией?

Поттер замялся. Эрин тут же перевела его в разряд Главных Подозреваемых.

— Я же говорил…

Уизли, скорчив рожу, вытащил перемотанную чародейским скотчем палочку. Главных Подозреваемых стало двое.

— Ламинус Экспиравит!

Из палочки Джастина, которую он перехватил обеими руками, появился вычурный полупрозрачный клинок, почти в ярд длиной. В исходившем от Призрачного Лезвия слабом свете хаффлпаффец показался Эрин невероятно суровым и решительным.

— Вы когда-нибудь имели дело с джедаями? — пробормотала она себе под нос. Тихо, чтобы не услышал ни Поттер, ни, тем более, Джастин.

Пайк, державший палочку наизготовку, тоже вышел вперёд, встав перед Лавандой и Мораг.

— Опустить палочки!

По коридору пролетел — иначе и не сказать — директор Дамблдор собственной персоной. Следом, отчаянно стремясь угнаться за столетним волшебником, спешили заместитель директора МакГонагалл, декан Снейп, профессора Вектор и Кеттлбёрн, а также мистер Локхарт.

Джастин, еле заметно нервничая, бросил на Элли короткий взгляд. Та в свою очередь, чуть замешкавшись, всё же убрала палочку, сделав вид, что не заметила явно заинтересованный взгляд профессора МакГонагалл — на занятиях по Трансфигурации Элли использовала ничем не примечательную палочку из пихты.

Тихо выдохнув, Джастин разжал ладони, держа палочку лишь двумя пальцами. Призрачный меч, потеряв необходимую связь с волшебником, рассеялся подобно языку тумана.

— Вж-жу-ум-м-м… — прокомментировала Эрин просто для того, чтобы сказать хоть что-то.

Тем временем Дамблдор, присев на колено, внимательно смотрел на Паски. Появившиеся в коридоре префекты всех четырёх Домов и оба Старосты[42] неуверенно переглядывались.

— На моего эльфа напали, — очень спокойно произнесла Элли.

— Кто это был?

— Я не видела, директор Дамблдор. Когда мы подошли, рядом были только эти трое учеников.

— Мы не…

— Полагаю, коридор не лучшее место для подобных дискуссий. Вам стоит пройти со мной. И вам тоже, мистер Поттер, мистер Уизли, мистер Лонгботтом.

— А мы?! — у Эрин внезапно зародилось подозрение, что она вот-вот пропустит самое интересное. — Мы тут все свидетели!

— Вам, поскольку на часах уже полночь и пир закончился, необходимо проследовать в спальни. Желательно побыстрее. Сильванус, Септима — сопроводите детей. Старостам — проследить, чтобы до утра все ученики не покидали покои Домов.

Директор был очень и очень серьёзен.

Локхарт решительно шагнул вперёд:

— Мой кабинет ближе всего, господин директор, этажом выше, прямо у лестницы. Если необходимо…

Дамблдор встал и коротким взмахом палочки поднял тело эльфа в воздух.

— Благодарю вас, Гилдерой. Минерва, Северус…

Собравшиеся молча расступились, пропуская директора, профессоров и четверых второкурсников.

— ФБР забирает у нас дело, — прошептал Джастин, наклонившись к Эрин.

— Чёртовы федералы! — в тон ответила ирландка.

Мораг посмотрела на них, как на слабоумных.

— Бли-и-ин, — протянула Лаванда, — Элли ушла, а я так и не забрала сумку!

— Завтра заберёте, мисс Браун, — улыбнулся профессор Кеттлбёрн. — Пойдёмте, Синистра, нам всем нужно в подземелья…

— Завтра уже будет понедельник, — возразил Джастин.

— Тогда — сегодня утром! Давайте, давайте, не стоит пренебрегать советами директора…

Не найдя достаточно убедительных причин отказаться, школьники последовали за профессорами — Пайк и Панси за Септимой Вектор, а хаффлпаффцы — за Сильванусом Кеттлбёрном.

— Как вы думаете, это они? — спросила Лили Мун у Лаванды, как только профессор Кеттлбёрн убедился, что все порученные ему дети зашли в Общую гостиную. Там их, естественно, встречал весь Хаффлпафф, загадочным образом уже узнавший про нападение и жадно алчущий подробностей.

— Вряд ли. Вот профессор Кеттлбёрн бы, он смог, а в драке между тремя второкурсниками и эльфом, которому поручено охранять наследницу старого рода…

— Профессор бы никогда не напал на Паски!

— Я теоретически говорю! Так-то я знаю, что он в прошлом году спас ваших фамильяров и Грейнджер с Панси от тролля!!!

После этих слов в Общей гостиной воцарилась тишина. Почти каждый из хаффлпаффцев самостоятельно пришёл к выводу о том, что нынешний Гриффиндор по сравнению с Гриффиндором кеттлбёрновской молодости позорно деградировал и измельчал. Вслух этого, разумеется, никто не произнёс, но когда много людей одновременно думают одно и то же…

— Ну, Поттеру не впервой. Говорят, в прошлом году он убил профессора Квиррелла, а тот хорошо знал Тёмные Искусства.

— Защиту от Тёмных Искусств, ты хочешь сказать?

— На Рейвенкло ходят упорные слухи, что не только, — криво усмехнулась Лаванда. — Но профессору это не помогло.

— Так Квиррелл же был одержим злым духом? И сам напал на Поттера?

Джастин пожал плечами.

— Да кто знает, чего ждать от этих грифов! Разве что Лонгботтом… В смысле, что Поттер, что Уизли, они же себе на уме, ни с кем толком и не общаются. Странные какие-то.

— Ну да, — кивнула Лаванда. — И Грейнджер ещё у них учится. Хорошо, что мы убедили Шляпу, что нам на Гриффиндоре не место, да, Эрин?

Эрин согласилась.

— Вот у нас, даже Мораг, несмотря на свои странности — ну, я про увлечение всеми этими загробностями — нормально же разговаривает! Эм-м-м… — Джастину пришло в голову, что разговор сворачивает куда-то не туда. — Это… Спокойной ночи тогда?

Эрин торжественно кивнула.

— Спокойной ночи, Джастин. Да пребудет с тобой Сила!

И, прыгая через ступеньку, поспешила в спальню, чтобы от души расхохотаться за закрытыми дверями.

Не успели следующие за директором дети войти в дверь, как им показалось, что стены тёмного кабинета зашевелились. Но после того, как Локхарт зажёг свечи на столе стало понятно — это суетились его, Локхарта, живые портреты, закрывавшие каждый дюйм на стенах. И, хотя на некоторых портретах нарисованные Локхарты спешно меняли халаты на более приличествующие одеяния или пытались скрыть под шляпами накрученные папильотки — часть портретов была при полном параде, словно ждали возвращения оригинала или визита гостей.

«Или следили за кабинетом», — подумала Элли.

Директор Дамблдор положил окаменевшую Паски на стол и достал палочку. Серия сопровождаемых тихими скороговорками пассов, разобрать в которых отдельные заклинания у Элли не получилось, сменилась лёгкими касаниями и разглядыванием Паски почти вплотную — в какие-то моменты между очками-половинками и эльфой оставалось не больше дюйма. Профессор МакГонагалл стояла рядом с директором, подозрительно щурясь. Локхарт, казалось, переполняемый кипучей жаждой деятельности, ходил по кабинету, выдвигая версии:

—… безусловно, это были чары. Каменеющие, скорее всего. Я столько раз видел их использование! Конечно, большинство учеников используют эти чары только чтобы утяжелить сумки своих сокурсников или превратить мягкую тыкву в камень в тот момент, когда кто-то её ест. Но использовать на живом создании? Очень жестоко! Выходит за рамки приемлемых шуток, должен заметить!..

Поттер, Уизли и Невилл попытались ещё больше вжаться в занятые ими кресла, стоявшие за пределами круга света, созданного настольными канделябрами. Там же, в тени, стоял и профессор Снейп, выражение лица которого Элли не могла понять. То ли он хотел рассмеяться, то ли зайтись в припадке ярости.

Впрочем, ей и самой приходилось сдерживаться. Каменеющие чары изучались на пятом курсе, но многие даже не самые способные ученики успешно осваивали его гораздо раньше. Мисс Снайд рассказывала о последствиях применения Фините Инкантатем в кабинете, где лежит закаменевшая навозная бомба — а она тогда была на третьем курсе. Поттер и Уизли не отличались особыми успехами в Трансфигурации, но при наличии желания…

Директор Дамблдор вздохнул и, прошептав несколько длинных фраз — насколько смогла расслышать Элли, и близко не похожих ни на классическую, ни на чародейскую латынь — трижды стукнул по телу Паски волшебной палочкой. Тщетно — эльфа оставалась всё такой же, застывшей в странной позе.

— Жаль, меня не оказалось рядом, ещё на третьем курсе я придумал крайне эффективное контрзаклинание…

Дамблдор выпрямился и поглядел на слизеринку. Но девочка всё поняла даже до того, как директор начал говорить.

— Это создание мертво. Мне жаль, Элли…

Элли закрыла глаза. Не существует неподвластных великому волшебнику чар окаменения, которые могут быть наложены школьниками.

Рассказ Локхарта о том, как он эффективно противостоял попыткам завистников окаменить его мантию резко оборвался.

— Мертво? — подал голос профессор Снейп. — Но положение тела…

— Кизельгуровая каскадная замещающая трансфигурация, — директор вздохнул и, повернувшись к детям, пояснил. — Камень. А вот её причина…

— Это не мы! — подал голос Невилл. — Я уже им говорил, мы нашли её такой!!!

— Элли, надеюсь, ты понимаешь, что такие Тёмные чары — а это, поверь мне, именно Тёмная магия — не под силу ученикам второго курса?

— Я тоже не верю в их способности, директор Дамблдор, — согласилась слизеринка, открыв глаза.

— Если мне будет позволено высказаться, директор, — на лице шагнувшего вперёд профессора Снейпа промелькнула усмешка. — Мы все понимаем, что таланты мистера Поттера и мистера Уизли весьма далеки от тех, что позволили бы им применять чары подобной сложности. И я вполне допускаю, что мистер Поттер с друзьями оказались на месте трагедии случайно. Но ряд обстоятельств всё же не даёт мне покоя…

— Каких же?.. — голос директора был ровным.

— Что именно делал мистер Поттер в полночь в этом коридоре?

— Мы шли со смертнин сэра Николаса…

Снейп позволил себе улыбнуться.

— Да, я знаю. И понимаю, что живым присутствовать на подобных «вечеринках» очень, скажем так, некомфортно. Но почему вы не заглянули в Большой зал, на общий праздник? Он, как ни странно, расположен именно между подземельями и третьим этажом, где лежало тело эльфа. Угощений на Хэллоуин всегда готовят с избытком, а вы ведь не ужинали?..

— Мы плотно пообедали, и ещё перекусили сэндвичами в семь часов! — выпалил Рональд Уизли. — Мы совсем не хотели есть!!!

Элли промолчала. Ложь Уизли была очевидна, но если бы профессор Снейп нуждался в помощи, то намекнул бы.

— Мы устали и решили пойти спать, — добавил побледневший Поттер.

— Не то, чтобы я вам не верил, — взгляд профессора прямо говорил об обратном, — но, насколько я знаю замок, переход в башню Гриффиндора находится в юго-восточном углу Квадратного корпуса. Вы настолько устали, что решили как следует пробежаться по лестницам?

— Северус, я не думаю…

— Прошу прощения, Минерва, но ходят слухи, что кто-то развлекается подменой ингредиентов в лаборатории моих учеников. А неприязнь присутствующего здесь мистера Уизли…

— Невиновен, пока вина не доказана, — директор Дамблдор резко прервал спор деканов. — Поскольку если верить каждому слуху, то присутствующую здесь Элли Преддек необходимо немедленно отправить в Азкабан…

— Только меня? — поинтересовалась девочка, изогнув правую бровь точь-в-точь как профессор Снейп.

Воцарилось неловкое молчание.

— Вы можете идти, — нарушил тишину директор. — Минерва, Северус, будьте так любезны.

— Разумеется. Дети, попрошу за мной!..

Поттер, Уизли и Невилл покинули кабинет чуть ли не бегом.

— Мисс Преддек?..

Элли, по прежнему сидя в кресле, посмотрела на директора.

— Моего эльфа убили.

Директор вздохнул.

— Да. И, хотя ты можешь не поверить, произошедшее меня весьма и весьма тревожит. Не могу открыть всего, но…

— Полагаю, школа не возьмёт на себя выплату компенсации?

Впервые на памяти девочки великий волшебник показался удивлённым.

— Не думаю, что Совет попечителей пойдёт на это — формально, сохранность имущества учеников лежит на них самих.

— Я поняла. Благодарю за участие, директор Дамблдор. Надеюсь, вы быстро найдёте виновного. Мистер Локхарт, вам также спокойных снов.

Уже к завтраку вся школа знала о том, что в ночь Хэллоуина убили эльфа мисс Преддек. Ученики делились самыми невероятными и ужасающими слухами, за которыми терялась единственная по-настоящему ужасная вещь — собственно, смерть Паски.

Эрин было неприятно осознать, что большинстве её однокурсников воспринимало домовых эльфов в лучшем случае как полезных домашних животных. Как оказалось, даже декан Спраут, к которой утром обратилась девочка, больше возмущалась тем, что виновный отказывается признаться и возместить ущерб. Элли выглядела печальной, но Эрин так и не решилась расспросить, что огорчает подругу больше — смерть эльфы, или же неудобства, вызванные её отсутствием.

После завтрака в Пристройке было не протолкнуться. Эрин и Панси выяснили, что шкаф для любовных переписок опять двигали, в результате чего злополучный предмет мебели был с помощью мальчишек окончательно и бесповоротно разобран на части. К сожалению, ни на одной доске и даже на скреплявших их гвоздях не удалось обнаружить ничего подозрительного. Терри, подтверждая репутацию Рейвенкло как Дома наиболее радикально мыслящих волшебников предположил, что искомый тайник может находится внутри одной из полок или стенок — и, позаимствовав у Филча дровяной топор, Шимус за пару часов обеспечил камин Дома Гриффиндор растопкой на год вперёд. Больше ни на что куча лучин и тонких досочек уже не годилась. Места в лаборатории стало меньше, зато мусора заметно прибавилось, и Шимусу пришлось добывать ещё и верёвку, чтобы связывать щепу в удобные для транспортировки охапки.

Тайник так и не обнаружили.

— Какие будут версии? — спросила Лаванда у Элли, когда Джастин, Терри, Шимус и случайно оказавшийся рядом Невилл отправились осчастливливать смотрителя огромной кучей абсолютно дармовой дубовой щепы.

— Я думаю, тот, кто убил Паски, шёл в Пристройку. И он явно успел сделать то, зачем пришёл, потому что если бы грифы его застали, он бы и на них напал.

— А это они сами не могли быть?.. — с сомнением протянула Панси.

— Даже если предположить, что Поттер может использовать такие, явно очень непростые чары — у них было минут десять, не больше, чтобы справиться с эльфом, открыть замки, снять охранные чары, вытащить и обыскать шкаф, поставить его на место, снова запереть дверь…

— То есть — нет?

— Крайне маловероятно, — уклончиво ответила Элли.

— Элли, а что будет с Паски теперь? — подала голос притихшая Эрин. — Эльфов вообще хоронят, или?..

Та пожала плечами.

— Декан Снейп известил отца. Сегодня вечером Рейчел переправит тело из Хогсмида в поместье, после чего его сожгут в Данс Маайэн.

Немного подумав, Элли решила уточнить.

— Это традиция. Эльфы знают многое о хозяевах, так что оставлять их тела там, где их смогут достать недоброжелатели — опасно.

— Ясно, — Эрин поднялась на ноги. — Я пойду в библиотеку, а то завтра у нас с утра МакГонагалл…

И, не обращая внимания на удивлённые взгляды остальных второкурсников, хаффлпаффка вышла из Пристройки.

Проведя в библиотеке полчаса, за которые ей удалось прочитать меньше страницы, Эрин плюнула на необходимость подготовки полуторафутового эссе и пошла на улицу. Поле, где мадам Хуч обучала полётам на метле, ожидаемо пустовало, и девочка, обойдя уже почти здоровую Дракучую Иву, направилась к своему дубу.

Сидя на его толстых, чуть заметно шевелящихся корнях, натянув шляпу поглубже, Эрин думала о том, как было бы хорошо забраться на удобный диванчик и улететь куда подальше от школы, где могут просто так взять и убить кого-то…

Шимус Финниган, от которого ещё утром не укрылось подавленное состояние хаффлпаффки, осторожно подошёл к ней.

— Так это и есть твой знаменитый летающий дуб?

— Угу, — буркнула Эрин.

— Э-э-э… Круто! — обойдя дерево кругом, он продолжил. — А-а-а… Вы чемоданы и мётлы там, верёвками привязывали? Или у него есть специальное место для багажа?

— Угу.

— А на каникулы на нём полетите, или на Хогвартс-экспрессе домой поедете?

— Угу.

Мальчик уселся рядом и, вытащив руки из карманов, подышал на них. В отличие от Эрин, гриффиндорец не захватил ни тёплого плаща, ни шапки, ни шарфа и явно мёрз. Снег в начале ноября в Хогвартсе был редкостью, но пожухлая трава по утрам уже покрывалась инеем.

— Ты чего? — наконец, решился спросить Шимус.

— В смысле?

— Ну, с самого завтрака ходишь, как в воду опущенная… Это из-за вчерашнего?

— Из-за сегодняшнего, — Эрин шмыгнула носом. — Паски… Она умерла, а всем… Почему все в школе такие жестокие?

— Почему жестокие-то? Просто, я думаю, многие не любят слизеринцев, и в нашем Доме, ну и в других тоже встречается, я думаю, да… Ну и есть дураки, которые радуются, что у твоей подруги теперь нет эльфа…

— Нет! Я слышала… Префекты говорят, что Элли будет требовать у убийцы деньги. Понимаешь? Деньги, как за какую-то вещь! Как вообще можно быть такой меркантильной? Это ведь неправильно, да?

— Да, — ответил мальчик.

Летом Шимус на всякий случай поинтересовался у родителей, как разговаривать с девочками. Мама сказала, что девочки любят вежливых, аккуратных и правдивых мальчиков, и папа с ней был полностью согласен. Правда потом, когда мама ушла в сад, дал пару дополнительных советов.

Совет «не зацикливаться на правде» Финниган-младший запомнил.

— А тогда, на уроке?! — Эрин уже почти кричала. — У вас, когда Локхарт выпустил пикси! Ты знаешь, что их остановило вовсе не заклинание?

— Не заклинание?!

— Нет!!! Это была угроза! Пикси знают только корнский, а Элли… Элли… Элли пригрозила, что убьёт их, если они не прекратят! Убьёт пикси! Они и испугались! А знаешь, почему?!

Шимус догадывался. Корнские пикси явно были трусливыми созданиями, а от зловещего бормотания мисс Преддек, тогда, на уроке, даже у него самого по спине побежали мурашки. А Шимуса Финнигана, между прочим, Шляпа распределила не куда-нибудь, а в Дом Отважных.

— Потому что Преддеки не лгут!!! Не могут лгать!!! Вообще!!! И если бы пикси не остановились, она бы их по-настоящему убила!..

Девочка заревела.

— Эм-м-м… — протянул мальчик. — Знаешь… Я ведь там тоже был. И то, что эти пикси творили… Я дурак был, а ведь профессор сразу сказал, что они опасны. Дину рёбра сломали, Локхарта вырубили. Девчонок вверх тормашками хотели на крюк от люстры затащить, опять же. Вот… А Элли, она ведь это сразу знала, они же, в Корнуолле с ними нередко сталкиваются. Может и не каждый день, но всё-таки… И она ведь, по сути, нас всех и защитила!

— Она собиралась их уб-б-б… Уб-бить! П-понимаешь?! И вдруг ей п-плевать, что умерла П-паски, а ведь Паски т-так за ней ухаживала!.. А ей — п-плевать!..

Шимус хотел было сказать, что любой домовой эльф счастлив ухаживать за хозяйкой, но присущая любому ирландскому джентльмену смекалка вовремя подсказала, что сейчас не место и не время для подобных замечаний.

— Это она сама тебе сказала?

— Нет, но… Ты разве не понимаешь? Она решила… Так просто…

Эрин закрыла лицо ладонями. По щекам девочки текли слёзы.

Шимус пересел на тот же корень, что и девочка, и теперь почти касался хаффлпаффки.

— Знаешь, мой дедушка, Патрик О’Салливан, ну, дед по материнской линии, он в молодости воевал за независимость Ирландии в Кил Деглайн[43]. Он маггл и ему уже восемьдесят семь, это моя бабушка была волшебницей. Так вот, он мне как-то сказал, что когда нужно что-то сделать, то не бывает правильных или неправильных решений. Они такими становятся только потом, иногда — сильно потом. А когда их приходится принимать, решения бывают или вовремя, или слишком поздно.

Эрин продолжала всхлипывать.

— Так вот, мне кажется, что когда Элли решила угрожать пикси смертью — это было вовремя. Потому что мы с Джейн тогда растерялись. Судорожно перебирали в голове заклинания, которые могут пригодиться в такой ситуации, и вряд ли бы что-то успели придумать. И мне кажется, что даже если бы Элли пришлось бы, ну, воплощать свои угрозы, ей бы это не понравилось.

Девочка наконец-то опустила руки и посмотрела на мальчишку. Шимус мысленно отвесил себе подзатыльник — чистого носового платка, который сейчас оказался бы весьма кстати, в его карманах не водилось.

— И я думаю, что Элли жалеет о смерти своего эльфа. Даже если не носится по коридорам с воплями и заламыванием рук. А если сомневаешься, то можем просто подойти и спросить у неё самой!

Подмигнув девочке, Шимус поднялся на ноги и протянул руку. Хаффлпаффка представила себе бегающую с воплями по коридорам Наследницу рода Преддек и, неуверенно улыбаясь в ответ, позволила гриффиндорцу помочь себе встать.

Утром вторника в классе трансфигурации хаффлпаффцев снова ждали жуки, сразу по пять штук на ученика. Заклинание, с помощью которого их превращают в пуговицы, второкурсники освоили ещё в сентябре и, ожидаемо, успели забыть. Спустя десять минут профессор МакГонагалл, тяжело вздыхая, отобрала три десятка самых неудачных пуговиц — некоторые из них пытались убежать на оставшихся лапках — и выдала каждому ученику по одной штуке.

— Сегодня мы начнём изучение заклинания отмены неудачной попытки трансфигурации. Словесная формула — на доске. Мисс Мун, прочтите.

— Репарифарго? — по какой-то причине трансфигурационный алфавит ещё с первого курсе давался Лили с трудом. Зачем древние трансфигураторы придумали свои собственные буквы, и почему инкантации нельзя записывать обычным алфавитом, не понимал никто.

— Верно, — скупо улыбнулась профессор. — Далее, движение палочки…

Дети дружно зашуршали перьями по пергаментам.

После того, как звон школьного колокола возвестил об окончании урока, хаффлпаффцы дружно и, как всегда, шумно поспешили на обед. Все, кроме «настырной барсучьей четвёрки», как за глаза профессора называли Эрин, Мораг, Лаванду и примкнувшего к девочкам Джастина.

— Профессор МакГонагалл, можно вопрос? По трансфигурации!

— Разумеется, мисс Киттлер, — декан Гриффиндора скупо улыбнулась.

— Что такое «каскадная замещающая трансфигурация»?

По лицу профессора МакГонагалл пробежала лёгкая тень сомнения.

— Термин «замещающая трансфигурация» используется для описания эффекта, когда трансфигурации подвергается только один из составных элементов предмета.

— Вроде как не вся шкатулка, а только её крышка?

— Нет, не деталь, которую можно рассматривать как отдельный предмет, а элемент… — профессор задумалась. — Смотрите! Если в бронзовой шкатулке трансфигурационными чарами заменить олово на цинк, то шкатулка превратиться в латунную. Конечно, можно — и это гораздо проще — сразу трансфигурировать бронзу в латунь, но в этом случае возможно как неполное превращение, так и деформация предмета, если волшебник отвлечётся на что-то другое. А отвлечься ему будет проще, так как на полную трансфигурацию, в отличие от замещающей, потребуется больше времени. Это один из самых сложных разделов трансфигурации, наряду с самотрансфигурацией, и, должна признаться, перед его изучением лучше проконсультироваться с профессором Флитвиком. В тонкостях состава различных металлов и минералов его знания намного шире моих, а без них освоение замещающей трансфигурации невозможно.

Эрин задумалась.

— А «каскадная»? — продолжила расспросы Мораг. — Это тоже отдельный сложный раздел?

— Вовсе нет. «Каскадная трансфигурация» это особый приём при наложении заклинания, подразумевающий, что волшебник изначально вкладывает больше, чем достаточно, сил для завершения требуемого процесса превращения, выстраивая структуру чар так, что они действуют в течение заранее рассчитанного времени даже без контроля самого волшебника. Это как если в нашем случае со шкатулкой я единожды наложу чары — в том числе возможно и замещающие — после чего продолжу заниматься другими делами. А превращение продолжается нужное мне и заранее предусмотренное время.

— И зачем нужны такие сложности? — удивилась Лаванда.

— Чаще всего — ни за чем, — одобрительно кивнула профессор. Интерес учеников к Трансфигурации ей нравился. — Но в некоторых случаях волшебнику необходимо, чтобы определённый предмет, как например часть голема или, кстати, мисс Киттлер, котёл зельевара — со временем или в определённые моменты менял свои свойства. Но, опять же, при освоении школьной программы вам это почти наверняка не понадобится.

Декан Гриффиндора оглядела детей и, неожиданно посерьёзнев, обратилась к Джастину:

— А теперь, мистер Финч-Флетчли, вы, вероятно, зададите мне вопрос, что означает термин «кизельгуровая»?

— Мисс Преддек не запомнила первое слово, — немного смутившись, ответил мальчик. — Но если вы имеете в виду то, как говорил профессор Дамблдор про Паски, то да.

— Так называют трансфигурацию воды и некоторых веществ живого происхождения на сочетания кварца, халцедона и опала. Это то, что произошло с эльфом мисс Преддек. И, предупреждая ваши очевидные вопросы — волшебников, способных наложить подобные чары, в мире можно пересчитать по пальцам одной руки. Это, разумеется, профессор Дамблдор, а также мистер Айвен Киврин и мастер Вендел из Аркадии.

— А-а-а… А Тёмный Лорд?

Профессор Макгонагалл покачала головой.

— При всём своём могуществе, Тот-Кого-Обычно-Не-Называют предпочитал иные… магические науки. Сомневаюсь, что он мог достичь подобных высот в Трансфигурации.

Старая волшебница посмотрела в окно и вздохнула.

— К тому же Тёмный Лорд давно мёртв.

Выйдя из кабинета, хаффлпаффцы переглянулись.

— Мораг придумала, как нам втроём — ну, с помощью мисс Фарли, конечно — использовать колдовство, недоступное никому из нас поодиночке. Включая мисс Фарли, — высказала Эрин пока ещё довольно смутную мысль, только-только начавшую формироваться у неё в голове. — Как вы думаете, а не мог ли кто-то усилить собственные чары сходным образом?

Мораг помотала головой.

— Эльфы не настолько тупы, чтобы продолжать стоять в фокусе магической фигуры, когда вокруг них бегают колдующие второкурсники.

— А если ритуал провели заранее? Типа как мина!

— Чего?

— Ловушка, — пояснил Джастин.

Шотландка крепко задумалась.

— А у меня есть альтернативное предположение, — неожиданно произнесла Салли-Энн Перкс, как бы невзначай задержавшаяся в коридоре после урока.

Четвёрка переглянулась.

— Это могло быть зелье, — так и не дождавшись вопроса, поделилась своей идеей Салли. — Помните, профессор Снейп ещё в прошлом году говорил, что зелье способно дать такой эффект, который невозможно воспроизвести чарами или ритуалами? Или же произвести его гораздо быстрее и эффективнее?

Все тут же посмотрели на Эрин, обоснованно считавшуюся лучшим зельеваром первых трёх курсов.

— Мы немедленно идём к Снейпу! — решительно провозгласила мисс Киттлер.

Глава 18. Игры, в которые играют волшебники

Версию Салли-Энн профессор Снейп детально и аргументировано разнёс в пух и прах, так что о ней сразу же забыли. А вот то, что Эрин, спешившая к профессору Снейпу, пропустила обед, ей вспоминали неделю. Ведь ладно бы просто пропустить посещение Большого зала — этим каждый ученик периодически грешил — но не попросить друзей или префектов прихватить пару сэндвичей? Подобное пренебрежение священными идеалами Хаффлпаффа и принципами Основательницы Хельги (в изложении Толстого Монаха) заслуживало строжайшего порицания.

Порицание приняло форму трёхдневной (точнее, трёхвечерней) обязанности обеспечивать префектов печеньем со школьной кухни. Уже на второй день школьный смотритель мистер Филч, которому нажаловался домовик по имени Питтс, необоснованно заподозрил в причастности к похищению печенья Шарожопа — на основании того, что невероятно пушистая шерсть североамериканского книззла якобы стала пахнуть шоколадом, ванилью и выпечкой. Вечером, раскошелившись на два галлеона и восемь сиклей, Эрин отправила Шарожопа на вылазку под прикрытием чар незаметности — и, если бы Питтс зачем-то не разложил по столам фольгу для выпечки, Шарожопу удалось бы стащить корзину не устроив переполоха. Третью операцию планировала половина шестого курса и на подготовке к ней, по слухам, неплохо нажились близнецы Уизли, в совершенстве владевшие искусством доставать что угодно, невзирая на школьные запреты.

Вообще, вопреки ожиданиям, на школьной контрабанде в основном специализировались гриффиндорцы. Джо Ким, выпустившийся перед поступлением Эрин, по рассказам мисс Снайд мог в течение суток протащить в школу не то что петарду из хогсмидского магазинчика «Зонко», но и зубастый сундук из лондонской лавки Горбина и Бэнкса.

Подобную несправедливость — то, что монетки хаффлпаффцев оседают в карманах учеников другого Дома — следовало исправить. Конечно приниматься за столь сложное дело в одиночку глупо, тем более для второкурсницы, но обсудить с подругами столь замечательную идею так и не получилось — её друзья со Слизерина вместе с Терри Бутом вплотную занялись усилением защиты Пристройки, а остальные ученики Хогвартса готовились наслаждаться квиддичем.

На игру Эрин, к своему удивлению, получила целых два приглашения — от Элли и Панси, что было ожидаемо, и, внезапно, от Шимуса Финнигана. Последнее было довольно приятно и слизеринки, конечно бы, ничего не сказали, и даже бы не подумали, но всё же… Девочка даже написала Финнигану записку с извинениями, однако Лаванда, каким-то образом бывшая в курсе почти всех школьных событий, возразила, что отказывать нужно лично, разве что ты хочешь человека оскорбить. Так что утром субботы, после завтрака, немного смущённая хаффлпаффка ответила Шимусу, что, к сожалению, сегодня она обещала болеть вместе с подругами, так что принять его, Шимуса, приглашение она ну никак не может. И пригласить гриффиндорца на трибуны Слизерина тоже, потому что это выглядело бы предательством уже для его собственного Дома. Но, если Шимус подождёт, она согласна вместе посмотреть игры Гриффиндора и Слизерина против Рейвенкло, равно как и матч Хаффлпафф-Слизерин…

Поскольку квиддич в жизни юных волшебников занимал значительное место, переносить из-за смерти какого-то эльфа первую игру сезона никто не собирался. К сожалению, это также означало, что Элли обязана присутствовать на матче — согласно негласным правилам Дома, все однокурсники новых членов команды должны были демонстрировать поддержку.

Скорбь по Паски в качестве оправдания могла бы принять разве что Куинни. Даже Панси преждевременная кончина эльфы взволновала только лишь из-за возможной связи с сентябрьским пророчеством про жертвоприношения и ужас. Получив же отрицательный ответ, она сразу потеряла интерес к смерти Паски — гораздо больше мисс Паркинсон увлекли предположения о личности злоумышленника.

Команда, как водилось, завтракала на дальнем торце стола, поближе к деканам. Малфой пытался казаться собранным и уверенным. Ел он медленно, стакан с соком почти не трогал — при том, что обычно Драко за завтраком опустошал минимум два — и выглядел бледнее, чем обычно. Сидевший рядом Флинт выглядел весьма довольным и что-то негромко рассказывал.

Впрочем, благодаря незаметно проскользнувшему под столом Рори, для Элли их разговор тайной не стал.

— Сегодня Поттер впервые играет по-настоящему, — наставлял Маркус Драко. — Идёшь с Люцианом против Уизли, у Вуда только один запасной охотник.

— А если?..

— У тебя нету «если», Малфой! Поттер — только четвёртая цель, пятая — сам Вуд, хотя я не думаю, что мы добьёмся такого фантастического успеха. Героя из себя не строишь, школьные матчи играются по облегчённым правилам. Понял, что выдыхаешься — объявляем паузу и замену[44].

— В первом же матче сезона?!

— Именно. Это и твоя первая игра, не вздумай сорваться, — Хиггс тоже сел рядом с Драко. — Нельзя раскрывать все карты в первом же матче. Наш самый опасный противник в этом году — Рейвенкло, не забывай. И не хочу торопить, но до конца завтрака у тебя осталось семь минут. Команда за мётлами и в раздевалку идёт вместе.

Малфой решительно отодвинул тарелку и первым вышел из-за стола.

Ещё в понедельник профессор Предсказаний и, как следствие, главный синоптик Хогвартса объявила о дожде, а в пятницу уточнила, что седьмого ноября в окрестностях школы грядёт ливень с грозой. К удивлению большинства слизеринцев, вещавшая исключительно чушь Сибилла Трелони, тощая и нескладная женщина неопределённого возраста в очках с невообразимо толстыми стеклами, по части погоды не ошибалась практически никогда. В любом случае, профессору Трелони квиддичисты верили больше, чем старой Лорне МакМиллан из Хогсмида и барометру у Бронзовых ворот, которым пользовалась мадам Хуч. Последний всю неделю стоял на «ясно», хотя Хайленд накрыло туманами пополам с мелкой шотландской моросью. В пятницу вечером, с первыми каплями дождя стрелка перескочила на «хор. погода», на что мадам Хуч заметила, что барометр, наверно, имеет в виду время субботней игры. Проходивший мимо профессор Флитвик высказал предположение, что, может быть, барометр, наоборот, вспоминает о позапрошлой неделе, но мадам Хуч сказала, что лично она так не думает. Выгравированный над циферблатом стихотворный девиз «Прилагаю я старание, чтоб вы знали всё заранее» явно указывал на то, что лакированное порождение «Надёжных Измерителей Всего от Джанкетбери» смотрело исключительно в будущее.

После того, как профессора ушли, Терри Хиггс заметил, что безусловно верный долгосрочный прогноз великолепной погоды, которая когда-нибудь впоследствии установится в окрестностях Чёрного озера, был бы гораздо полезнее, если бы прибор давал хоть какую-то привязку ко времени.

Направляясь с подругами на стадион, Элли бросила быстрый взгляд на барометр. Стрелка прошла отметки «ясно», «хор. погода», «великая сушь» и остановилась, дойдя до упора, так как дальше двигаться было некуда. Она была, видимо, не прочь продвинуться ещё дальше, но мастер Джанкетбери не дал своему изделию возможность предсказывать хорошую погоду более настойчиво.

Что же до свинцовых туч, придавивших небо над стадионом, то они вероятно были в сговоре с профессором Трелони.

Как только команды вылетели на поле, трибуны заревели. Ученики Рейвенкло, как и ожидалось, надеялись на поражение своего основного соперника и поддерживали команду Оливера Вуда; симпатии Хаффлпаффа разделялись примерно поровну; гриффиндорцы со старших курсов весьма успешно пытались изобразить львиный рык, заглушая крики младшекурсников. Слизеринцы тоже не сидели молча, встречая противника улюлюканьем и шипением.

— Конечно, хаффлов нам как раз и не хватало, — недовольно прошипела Дафна в сторону сидевших на той же скамье Панси и Элли, выдохнула и обратилась к приближающимся подругам предельно вежливым тоном: — Прошу прощения, леди! Надеюсь, вы не ошиблись лестницей!

— Вовсе нет! — Эрин радостно плюхнулась рядом с мисс Гринграсс. — Мы шли именно сюда! Гляди, у меня есть всё необходимое, чтобы болеть за Слизерин!

В доказательство этого она радостно продемонстрировала зелёный вязаный шарф с рисунком в виде белых геральдических щитов с трилистником и большой надписью «Ирландия».

— Ну да, — съязвила Дафна, разглядывая зелёно-бело-оранжевые флаги по краям шарфа. — Почти не отличить.

— Не волнуйся! — Лаванда уселась с другой стороны, и, придвинувшись к поморщившейся слизеринке, зашептала ей прямо в ухо: — Не волнуйся, мы никому не скажем, что ты болеешь за Поттера!

Элли, уловившая последнюю реплику исключительно из-за чуткого слуха лежавшего под лавкой фамильяра, мгновенно сделала вид, что очень интересуется напутствием, которое мадам Хуч давала капитанам — взгляд Дафны чуть-чуть не дотягивал по убийственности до Третьего Непростительного.

Маркус Флинт и Оливер Вуд обменялись крепким рукопожатием, сопровождавшимся обоюдными усмешками.

— Я напоминаю, джентльмены, — напомнила судья, — что вы не последнего мункалфа проигрываете. Игра должна проходить в тёплой и дружественной обстановке! По моему свистку! Три… два… один…

Подгоняемые рёвом толпы, четырнадцать игроков взмыли в свинцовое небо. Строй гриффиндорцев ожидаемо возглавил Поттер, единственный игрок в команде на современной метле.

С неба упали первые капли холодного ноябрьского дождя. Те, кто не сообразил заблаговременно наложить на себя согревающие и водоотталкивающие чары, замахали палочками. На трибуне Гриффиндора раскрылся одинокий зонтик.

Элли мало чего понимала в квиддиче — естественно, не считая общеизвестных фактов вроде состава команд или количества мячей — но команды вели себя по-разному. И дело было не в скорости мётел (где превосходство Слизерина было очевидным) или слаженности загонщиков (Малфой и Боул держались парой, в отличие от близнецов Уизли, выполнявших синхронные повороты вне зависимости от расстояния). Если бы Элли спросили, в чём разница, она бы не смогла ответить что-то конкретное. Просто обе команды вели себя по-разному.

Наверное, это называлось «стратегией». Или «тактикой».

Тактика (или стратегия) ловцов тоже различалась — Хиггс на новёхоньком «Нимбусе» предпочёл кружить как можно выше, делая ставку на скорость и наблюдательность. Поттер держался на средней высоте, опекаемый близнецами-загонщиками — его «Твиггер-90», уступая по скорости «Нимбусам-2001», переигрывал мётлы слизеринцев в манёвренности. К тому же, высмеиваемые в британском спортивном сообществе «самораспрямляющиеся прутья», во время дождя, как оказалось, очень эффективно стряхивали собирающуюся в них воду.

Дафна и Лаванда поочерёдно просвещали ирландок по части квиддичных приёмов и характеристик различных мётел, и слушать их было намного интереснее, чем громогласного Джордана. После прошлогоднего эпического провала своей команды, нынешний матч гриффиндорец комментировал не сильно увлекаясь, так что сидевшей рядом профессору МакГонагалл не пришлось его одёргивать. Тем более, что охотники Слизерина быстро «размочили счёт», дважды забив год Оливеру и успешно перехватив стремительную контратаку Анджелины Джонсон.

— У нас более слаженные охотники, так что Маркус поставил загонщиков против Уизли и ловца, — прокомментировала Дафна третий забитый квоффл в кольца Гриффиндора. — Так они освобождают Терри пространство для манёвра, но… А-А-А-А-А!!!

Стадион заревел так, что Элли чуть не оглохла. Судя по всему, пока она слушала одноклассницу, на еле видимом в осенней хмари поле что-то произошло. Свисток мадам Хуч — явно зачарованный, так как его было слышно всем в любых условиях — приостановил игру.

— Боул и Малфой! — Джордан орал так, как будто его стул внезапно превратился в очень раздражённого нарла. — Нет, вы видели! Хотя да, половине стадиона сейчас нихрена… — Мистер Джордан!!! — не видно, так что я поясню! Фред Уизли, мне кажется, это был именно он, а не Джордж, Фред как раз отбивал нацелившийся на Поттера бладжер, когда загонщики Слизерина провели не скажу, что безупречную, но действенную «доппельбиту» вторым бладжером прямо в скрутку метлы Фреда!!! Положим, ещё одну метлу Оливер найдёт, но сможет ли Фред на неё сесть…

Последние слова, которые должны были звучать весёлой прибауткой, Джордан произнёс слегка растеряно. На поле появилась мадам Помфри и даже на слизеринской трибуне утихли глумливые крики и хохот. Травмы в квиддиче, даже школьном, были не редкостью, но сейчас явно произошло что-то действительно серьёзное.

— Оливер Вуд объявляет о замене в команде Гриффиндора. Вторым загонщиком выходит Кормак МакЛагген, третий курс! Посмотрим, решатся ли Малфой и Боул повторить свой мерзкий приём!..

— Пф-ф-ф! — хором фыркнули Лаванда и Дафна.

— А что такое? — заинтересовалась Эрин.

— Ходят слухи, что после прошлогодних экзаменов Люциус Малфой заплатил Итану Паркину за то, чтобы «Виггенвельдские скитальцы» летом тренировали Драко, — сделав загадочные глаза сообщила Лаванда. — Причём цену разрешил назначать Итану.

— А Скай Паркин была лучшим загонщиком Слизерина с восемьдесят пятого года, — добавила Дафна. — Нам повезло, что она оказалась такой амбициозной, обычно Паркины попадают к барсукам или грифам.

— Но если Малфой и Боул смогли целенаправленно направить бладжер в метлу другого игрока так, чтобы одновременно разбить скрутку метлы и зад игрока, во время дождя, «доппельбитой», уходя от блаждера, который в них направил второй загонщик противника…

— Им обоим уже сейчас можно подписывать контракт с любой профессиональной командой!

— То есть это была случайность?

— Или нет… — задумчиво произнёс сидевший рядом Теодор. — Мне кажется, или второй бладжер целенаправленно гонится за Поттером? Будто его зачаровали…

— Невозможно! Мячи перед упаковкой в ящики Хуч проверяет лично, а открывают их опять же, на поле, под её наблюдением! Вдобавок, на трибунах деканы сидят…

— Флинту от мошенничества сейчас только хуже, — добавила Дафна. — Он очень рассчитывает после выпуска войти в резерв «Скитальцев», а команда у нас и без жульничества отличная. Ведём уже пять квоффлов. А Драко — тем более, если хочет продолжить тренировки. Скай наблюдает за его игрой лично. Вон, рядом со Снейпом сидит, видите?..

Дождь усилился. Игроков почти не было видно, над полем метались неясные силуэты. Слизеринцев можно было отличить разве что по скорости полёта, а Поттера — по свисту и постоянно сбрасываемой воде, из-за чего за «Твиггером» оставался след из быстро тающих «облачков».

Похоже, второй бладжер действительно преследовал ловца гриффиндорской команды — ничем иным объяснить манёвры Поттера было невозможно. Его метла то вставала на дыбы, то с надсадным угрожающим воем штопором уходила вниз, петляла, шла спиралями и зигзагами. Один раз он даже закрутился вокруг собственных колец, из-за чего Грэхем Монтегю (по крайней мере, так объявил Ли Джордан) не смог провести свой любимый бросок вплотную.

Впрочем, гриффиндорцам это слабо помогло — счёт по-прежнему если и менялся, то только для Слизерина. После девятого квоффла Драко и Люциан смогли вывести из игры МакЛаггена, очередной «доппельбитой» вернув гриффиндорцам мяч, запущенный Джорджем. Ему повезло больше, чем Фреду, бладжер просто сломал ему руку, но использовать биту Кормак уже не мог.

— Похоже на полный разгром! — довольно заметила Панси. — Ещё немного, и грифам не поможет даже снитч!

Спорить с ней было глупо.

Когда Джордан объявил счёт «сто двадцать — ноль», на трибуне Гриффиндора воцарилось уныние. Малфой и Бойл начали настоящую охоту за Джорджем Уизли, но пока что тому удавалось уходить от неожиданно слаженной игры слизеринцев. Лаванда упомянула, что по слухам, оба загонщика команды летом получили приглашение в Малфой-мэнор, где Скай тренировала Малфоя-младшего, так что, возможно, их совместные тренировки продолжались вовсе не месяц, как думали многие.

— Похоже, прошлогоднее фиаско чему-то научило Драко, — заметила Панси. — И да, Дафна, вынуждена признать твою правоту как минимум в одном. Поттер действительно умеет летать! Не то, чтобы это помогало грифам…

Внезапно Поттер понёсся через всё поле по прямой. Спустя мгновенье за ним устремился спокойно круживший над полем Хиггс. «Нимбус-2001», потяжелевший и набравший воды, на прямой по-прежнему оставался быстрее «Твиггера-90», хоть и не настолько, как в начале игры. Расстояние между ловцами сокращалось с каждой секундой. Внимание зрителей оказалось приковано исключительно к ним, и объявившего о тринадцатом квоффле в кольца Гриффиндора комментатора все проигнорировали.

Даже Элли, к квиддичу обычно равнодушная, почувствовала, как её захватывает азарт. Что же до Дафны, то она, прикусив нижнюю губу и сжав кулачки буквально вытянулась в струнку, не замечая вокруг ничего. Сейчас для мисс Гринграсс весь мир сжался до одного снитча и двух ловцов над школьным стадионом.

Почти синхронно сделав горку с разворотом — здесь Поттеру удалось выиграть ещё десяток секунд — ловцы пошли вдоль края поля.

— Хиггс догоняет Поттера, ему остаётся семь футов, не больше! Этот снитч явно решает исход, ещё немного и… Три фута, да что же… Сравнялись!!! Хиггс выходит вперёд, невероятно быстрая метла, чтоб вас!.. И-и-и-и!!! Эй, какого хрена! — Джордан!!! — Поттер упал с метлы?! Снитч у Хиггса… Что ж, снитч пойман, матч закончен…

Но радостные крики и хохот слизеринцев быстро сменились недоумённым шумом. На глазах у зрителей Хиггс и Хуч подошли к склонившейся над лежащим на траве Поттером мадам Помфри. Счёт на табло тоже пока не изменился. «Сто тридцать — ноль» — последний квоффл Монтегю влетел в левое кольцо Гриффиндора уже после остановки игры.

Спустя несколько секунд прозвучал свисток, а затем, усиленный чарами голос мадам Хуч возвестил:

— Первым коснулся снитча мистер Поттер. Игра окончена! Команда Гриффиндора получает сто пятьдесят очков!

— Он спрыгнул с метлы, чтобы первым коснуться снитча… — прошептала поражённая до глубины души Дафна. — Не могу в это поверить…

— Полный псих, — судорожно моргая, выдохнула доселе молчавшая Куинни.

— То есть, настоящий гриффиндорец, — резюмировала Лаванда. — Нет, на поле-то, конечно, амортизирующие чары, но всё же!

Трибуны Гриффиндора неистовствовали.

Обсуждение игры в Общей гостиной Слизерина шло до самого ужина. Вторая игра, с Рейвенкло, должна была пройти двадцатого февраля, так что у Флинта была куча времени, чтобы подготовиться к матчу. Вопреки ожиданиям, Маркус не был сильно огорчён проигрышем, хотя, разумеется, каждый из присутствовавших предпочёл бы в этот момент отмечать победу.

— Тринадцать квоффлов меньше, чем за час! — заявил он. — Мы сыграли очень хорошо!

Присутствовавший профессор Снейп, хотя и поморщился при этих словах, но не возразил.

— Малфой, сядь! — осадил Маркус вскинувшегося второкурсника. — В общем зачёте мы проигрываем всего два квоффла. Охотники у Вуда почти никакие, он делает ставку на ловца. Хиггса гриф сделал на везении, но я сомневаюсь, что Поттеру будет так же везти против Диггори или Чанг, тем более что Чанг — извини, Терри — лучшая из ловцов. И даже если у грифов выгорит против барсуков, Прис, МакЭвой и Тамсин успеют накидать им на три-пять мячей в кольца больше. Вороны тоже, так что в лучшем для грифов случае у них итоговый счёт будет в минус сорок. И наша основная задача — выбить у воронов Чанг, как можно быстрее. Поэтому на поле выходят Люциан и Дерек!

— Что?!

— А ты, Малфой, сидишь в резерве. Потому что я не сомневаюсь, что Инглби хотя бы одного из загонщиков выбьет, у него глаз, как у ястреба! А против Рейвенкло нам нужно выложиться по полной! Тренировки со следующей недели…

Флинт оглядел команду и резюмировал:

— Хиггс — бывает. Но, извини, сегодня ты обделался. А вот Малфой выступил очень и очень достойно. Как и Люциан. И раз уж победу отмечать нам сегодня не придётся — предлагаю выпить за них!

Драко, под конец речи капитана преисполнившийся гордости, манерно раскланялся под бурные аплодисменты. Хотя, стоило признать, в этот раз ему они достались заслужено.

Когда часы пробили одиннадцать, Рори осторожно выглянул из-под полога хозяйкиной кровати. Все, кроме Дафны спали — но мисс Гринграсс, судя по исходившим от кровати звукам, просто не могла уснуть от переполнявших её после прошедшей игры эмоций и не обращала на происходящее в спальне никакого внимания. Никем не замеченный, рысь прокрался к двери, подцепил когтём трансфигурированную ещё в прошлом году щеколду и бесшумно выскользнул наружу. Сложнее всего было справиться с дверью гостиной, но, в конце концов, Элли смогла заставить голосовые связки животного выдать пароль «Уроборос».

На то, чтобы добраться до лазарета, у фамильяра ушло несколько минут. Чары неприметности (три галлеона за одну ночь, зато полная конфиденциальность!) позволяли рыси избегать не только взглядов префектов, Филча или миссис Норрис, но и школьных домовиков — естественно, до тех пор, пока они не начали бы его искать целенаправленно.

Во владениях мадам Помфри Элли ждал сюрприз. Тот самый странный эльф в грязной и ветхой наволочке, о чьей принадлежности они с Эрин гадали в прошлом месяце, как оказалось, принадлежал не кому иному, как Поттеру! Склонившись над хозяином, он вытирал тому губкой лоб.

— Добби, отвали! — громко и отчётливо произнёс второкурсник.

Это было странно, поскольку магглорождённые или маггловоспитанные, такие как Поттер, полагая этих созданий равными людям, чаще всего обращались со своими эльфами хорошо.

Эльф немного отодвинулся, не сводя с Поттера слезящихся глаз.

— Гарри Поттер вернулся в школу, — прошептал он, — Добби предупреждал и предупреждал Гарри Поттера. О сэр, почему же вы не вняли Добби? Почему Гарри Поттер не вернулся домой, когда опоздал на поезд?

Поттер буквально подскочил на кровати, отшвырнув мокрую губку.

— Что ты здесь делаешь?! И откуда знаешь про поезд?

По морде Рори расплылась ехидная ухмылка. Наставления по обращению с эльфами гоблины продавали только по отдельной просьбе. И наверняка, покупая такого ущербного эльфа Поттер решил сбить цену, невольно нанеся продавцу смертельную обиду.

Версия, что домовые эльфы когда-то и сами были гоблинами, влезшими в такие долги, что кредиторы предпочли их проклясть и превратить в товар, так и не была подтверждена. Но, с другой стороны, серьёзных доказательств против неё тоже не было — а ненависть, которую эльфы испытывали к самой концепции денег явно имела магическое происхождение.

Губы эльфа задрожали.

— Это ты?! Ты не дал барьеру пропустить нас!

— Воистину так, сэр, — решимость эльфа делала бы ему честь, если бы он не направлял её против воли хозяина. — Добби скрывался и смотрел за Гарри Поттером и запечатал проход, и Добби потом должен был отутюжить себе пальцы. Добби всё равно, сэр, Добби думал, Гарри Поттер будет в безопасности, и никак Добби не думал, что Гарри Поттер доберётся до школы иным способом!

Добби раскачивался взад и вперед, хлопая ушами. Как учила Элли ныне покойная сестра, такое поведение означало, что полученные эльфом распоряжения противоречат друг другу. Не обладая человеческим умом, домовики не понимали, когда приказ устаревал или становился неуместным, и, если хозяин забывал отменить предыдущие указания, эльфы пытались единовременно следовать всему, что им когда-либо говорили.

— Добби был так ошарашен, когда узнал, что Гарри Поттер вернулся в школу, позволил сгореть обеду хозяина. Такой порке Добби ещё ни разу не подвергали, сэр…

Рори в последнюю секунду сообразил вцепиться когтями в балку, так велико было изумление хозяйки.

Хозяином эльфа был не Гарри Поттер!

Мальчик откинул голову на подушку и закрыл глаза.

— Из-за тебя нас с Роном чуть не исключили! Тебе лучше исчезнуть до того, как мои рёбра срастутся, поскольку сейчас мне жутко хочется тебя придушить!

Эльф печально улыбнулся.

— Добби привык к таким угрозам, сэр. Дома Добби обещают убить пять раз на дню.

И домовик высморкался прямо в свою наволочку, вызвав у Элли и Рори желание придушить отвратительное создание, не имевшее ни малейшёго представления о гигиене. Паски бы оборвала Добби все уши, вздумай он заявиться в поместье Преддеков в таком виде.

Пока слившаяся с фамильяром слизеринка предавались воспоминаниям, грязный домовик просвещал Поттера относительно взаимоотношений эльфов, магов и одежды. Разумеется, в его трактовке это звучало как самое настоящее издевательство, что навело Элли на интересную мысль: то, как конкретно этот эльф говорил о свободе, могло означать, что он был рождён гоблином!

Все известные девочке домовики были рождены другими эльфами и вели себя совсем иначе. Изгнание из дома для них равнялось страшному позору, а за собственными размышлениями позабыть о приготовлении обеда хозяевам — и вовсе немыслимо! Для подтверждения догадки следовало дождаться подходящего момента и предложить Добби деньги…

— Добби думал, что его бладжера хватит, чтобы… — продолжил фразу домовик и Рори навострил уши.

— Твой бладжер? — Поттер снова начал заводиться. — Что ты имеешь в виду под «твоим» бладжером? Ты пытался убить меня бладжером?

— Не убить вас, сэр, никакого убийства! — простонал домовик. — Мяч не убил бы вас! Добби хочет спасти жизнь Гарри Поттеру! Лучше отправиться домой калекой, чем оставаться тут, сэр! Добби хотел так ранить Гарри Поттера, чтобы тот вернулся домой!

— Всего-то! Калекой! И, вероятно, ты так и не скажешь, почему так важно выгнать меня отсюда, пусть даже и по кусочкам?

— Ах, если бы Гарри Поттер только знал! — эльф зашёлся в рыданиях. — Если бы он знал, что он значит для нас, рабов и отребья волшебного мира. Добби помнит, какова была жизнь, когда Того-Кого-Нельзя-Называть был на пике своей мощи, сэр! С нами, домашними эльфами, обходились как с паразитами, сэр. Конечно, с Добби, по-прежнему обращаются как с тараканом. Но по большей части, сэр, жить моему народу стало лучше с момента вашего триумфа над Тем-Кого-Нельзя-Называть. Гарри Поттер выжил, сила Тёмного Лорда оказалась сломлена, и наступил новый рассвет, сэр, и Гарри Поттер воссиял, как луч надежды для тех из нас, кто думал, что чёрные дни никогда не закончатся, сэр… А нынче в Хогвартсе грядут ужасающие события, возможно уже начались, и Добби не может позволить Гарри Поттеру остаться здесь, когда история повторяется вновь, когда Тайная комната вновь открыта…

Речь Добби прервалась. Он замер на несколько секунд, затем схватил с прикроватного столика кувшин и со всего размаху треснул им себя по голове, свалившись на пол. Впрочем, спустя секунду домовик влез обратно, пытаясь сфокусировать взгляд и бормоча, какой он плохой.

— Что такое «Тайная комната»? — озвучил Поттер вопросы слизеринки, за что последняя была ему очень благодарна. — И что бывает, когда её открывают?

— Ах, сэр, не спрашивайте, не спрашивайте бедного Добби, — домовик явно перепугался. — Тёмные дела замышляются в этом месте, но Гарри Поттера не должно быть здесь, когда всё произойдёт, Гарри Поттер, сэр, должен уехать, уехать домой. Гарри Поттер не должен вмешиваться, это очень опасно…

— Добби, кто её открыл? — Поттер вцепился в домовика, держа его за обе руки. — Тот, кто уже это делал? Когда её открывали в прошлый раз?

— Добби не может, сэр, Добби не может, Добби не должен говорить! — эльф начал впадать в истерику. — Домой, Гарри Поттер, домой!

— Я остаюсь здесь! Директор Дамблдор не допустит…

Элли фыркнула, слишком поздно сообразив, что фамильяр сейчас является её частью. Домовик замер и навострил уши.

— Добби должен идти, — в ужасе выдохнул эльф и с треском исчез, оставив Поттера и мисс Преддек в полном недоумении.

Глава 19. Вендетта по-слизерински

Спустя неделю Терри и Элли объявили, что усиление защиты Пристройки от вторжений закончено. Теперь за дверью бывшего туалета размещался небольшой закуток, на который были наложены не только сигнальные и охранные чары, но и чары, срабатывавшие при попытке снять или обойти защиту. Причём если первые просто издавали рёв или поливали нарушителя чем-то, по консистенции и запаху напоминавшем содержимое тролльего нужника, то последние вызывали у Рори ощущение, будто рядом жужжит очень рассерженный улей — где бы он в этот момент ни находился. Последнюю линию обороны — щеколду с рунной ловушкой для двери из закутка в саму Пристройку — Элли планировала забрать из поместья на каникулах.

Обо всём этом, равно как и о том, что открыть Пристройку без активации всех защитных мер теперь могут только она сама, Эрин или профессор Снейп, Элли сообщила на общем собрании их неофициального клуба. Членами клуба числились Мораг, Панси, Куинни, Лаванда, Терри, Теодор, Джастин, Шимус и Невилл, который в настоящее время отсутствовал по уважительной причине — чистил котлы на отработке профессора Снейпа.

Миртл Уоррен нарекли Почётным Стражем Ингредиентов и Хранителем Врат — и дети впервые увидели, как краснеют привидения.

— А что такое «Тайная комната»? — спросила Эрин после того, как все расселись и Элли, под обещания сохранять тайну, рассказала о том, что видел и слышал Рори в лазарете.

— О! — оживилась Лаванда. — Это очень древнее предание! Хотя, конечно, никто не знает, правда это или нет…

— Многие верят, — заметил Теодор.

— Легенда гласит, что спустя годы после того, как в Хогвартсе начали учиться волшебники, Салазар Слизерин поссорился с Годриком Гриффиндором относительно того, могут ли магглорождённые учиться в школе. Салазар считал, что тайны Хогвартса должны раскрываться только выходцам из волшебных семей, а Годрик ему возражал. И тогда…

— Только чистокровным? — Эрин, сидя по-турецки на школьной сумке, делала какие-то пометки в потрёпанной маггловской тетради в клеточку.

— Из волшебных семей, — повторила Лаванда и задумалась. — Ну, чистокровные, да… Но я думаю, полукровки тоже имелись в виду — то есть, будь я ведьмой в то время, то наверное выбрала бы себе в мужья не воняющего, тупого и грязного крестьянина, а если из магглов, то явно какого-нибудь принца или там короля. А с королями волшебники, если верить легендам, вполне себе общались на равных… Неважно! В общем, Годрик хотел обучать магглорождённых, а Салазар был против. Они поссорились, Хельга и Ровена встали на сторону Годрика, а Салазар обиделся и ушёл. Но перед уходом…

— Я читал изложение этой легенды в трактате Армандо Малфоя, — хмыкнул Терри. — Точнее, перевод с лангедойля на англо-нормандский Логмера Лестрейнджа.

— И что? Малфоя ещё двести лет назад перевели на нормальный английский! Так что я его тоже читала!

Терри лишь пожал плечами.

— Крив был Блишвик поэт, преложитель Армандо Малфоя, — продекламировала Мораг эпиграмму, приписываемую Бельвине Бёрк, бывшей на момент публикации перевода Джимбо Блишвика Старостой Школы и носившей фамилию Блэк. — Боком одним с образцом схож и его славный труд!

— То есть, вы хотите сказать, что Салазар не был против учёбы в Хогвартсе магглорождённых? — прищурилась Лаванда.

— Какая разница, что думал Салазар тысячу лет назад? — Терри снова пожал плечами. — Важно то, как его слова трактуют сейчас…

— А что дальше-то, после ссоры было?

— Перед уходом Салазар заявил, что сделал в Хогвартсе особую комнату, Комнату Тайн, в которой заточен некий Ужас Слизерина, и что только его Наследник сможет эту комнату открыть и выпустить Ужас, чтобы очистить школу от недостойных.

Лаванда бросила быстрый взгляд на Мораг с Элли и с явной бравадой уточнила:

— От магглорождённых! Что, скажете, не так?!

— Паски не была магглорождённой, — заметила Мораг. — И Поттер, которому якобы угрожает Ужас Тайной Комнаты, тоже — он полукровка, во втором поколении. У нас вообще с начала года серьёзно ни один магглорождённый не пострадал! Кроме Рози, с четвёртого курса — она в октябре у Кеттлбёрна упала в канаву с растопырниками, ну, те её и искусали…

К удивлению Эрин, все сидевшие в Пристройке дружно расхохотались.

— Растопырники немного ядовитые, — давясь от смеха, пояснил Теодор. — И первый симптом, что ты отравился, ну, то есть заметный симптом…

— Огнеизвержение из задницы!!! — простонал Шимус Финниган, держась за живот. — Ой, я представляю!!!

— В общем, употреблять слова «огонь», «оголённый» и «попа», а также их производные и синонимы в присутствии Рози нужно с большой осторожностью! И слово «дракон» тоже, так, на всякий случай…

Вдоволь насмеявшись, дети вернулись к исходной теме разговора.

— Так кто же в опасности, если не магглорождённые ученики? — спросила Лаванда. — Эльфы?

— Враги Наследника Слизерина, — ответила Мораг. — Если верить Армандо Малфою в переводе Логмера Лестрейнджа. Те, на кого он укажет Ужасу.

— Эльф Малфоев сказал, что комната вновь открыта, — добавила Элли. — И что её открывали раньше.

— И что история «повторяется», а не «повторится»! То есть, Ужас уже ходит по школе какое-то время, — задумалась Эрин. — Но пока ничего страшного с учениками не произошло. Рози считать не будем. Это весомый аргумент в пользу версии Мораг и Элли!

Она разделила грифельную доску надвое и, встав на стул, подписала столбцы: «Ужас против магглорождённых» и «Ужас против врагов». Затем во втором столбце появилась надпись «Ужас убил Паски» и знак вопроса над ней.

На соседней доске появились вопросы «Когда открыли сейчас?», «Когда открыли раньше?», «Откуда знает эльф?», «Что такое Ужас?» и «Где Тайная комната?».

— Добавь «Кто такой Наследник?» — посоветовал Теодор, с интересом наблюдавший за действиями дочери маггловского аврора. — Я бы предположил, что это глава Дома Слизерин, поскольку сама эта фамилия уже исчезла и её никто не носит, но в то, что профессор Снейп приказал убить эльфа мисс Преддек…

— Гонтов, Певереллов и Ларкинов не осталось. Сейры и Стюарды живут за океаном, да и то там родство — седьмая вода на киселе. Подозреваю, что в Британии вполне найдутся потомки бастардов, чья кровь ближе к Салазару, чем у волшебников из МАКУСА!

— Россеты доказанные прямые потомки родной внучки Салазара, — заметила Лаванда. — Но да, в Британии они тоже не живут…

Тем временем Эрин дописала вопрос Теодора и задумчиво уставилась на доску.

— Я думаю, самым важным будет найти саму Комнату! — безапелляционно заявила хаффлпаффка. — А там мы уже найдём ответы и на остальные вопросы!

— А ты не боишься? — на всякий случай решила уточнить Лаванда.

— Во-первых, как мы уже выяснили, если бы этот Ужас хотел убивать учеников — он бы их уже убил! И нас в том числе. Или хотя бы попытался. А во-вторых, как только мы найдём проход в неё, то не будем изображать грифов и позовём деканов. Например Снейпа — он глава Слизерина, ему и положено!

— Осталось решить одну маленькую проблему, — вздохнул Шимус. — Как ты собираешься искать вход в Тайную комнату Салазара? У нас нет ни единой зацепки!

— Зацепок у нас нет, — согласилась Эрин. — Но мы же крутые!

Игра между командами Хаффлпаффа и Рейвенкло не вызвала ажиотажа, подобного тому, что сопровождал первый матч школьного сезона. Новых игроков в обеих командах в этом году не было, а большая сыгранность барсуков, как и таланты ловца воронов Чжоу Чанг ни для кого не были секретом. Собственно, мисс Чанг и принесла команде победу, а счёт «сто шестьдесят — сорок» сделал Рейвенкло главным претендентом на ежегодный кубок.

На занятиях в танцевальном клубе Гарри Поттер стал самым популярным кавалером, и, хотя гриффиндорец и пытался протестовать, ссылаясь на победу Джинни в соревновании по ловле его самого, профессор МакГонагалл была неумолима. «С одной и той же дамой вы быстро достигните взаимопонимания и слаженности движений, мистер Поттер. Но умение танцевать подразумевает постоянную готовность к смене партнёрши! Только приспосабливаясь мозг задействует все свои возможности — визуальные, слуховые и, кстати, кинестетические. А активизация одновременно нескольких областей мозга при исполнении танца помогает в пространственной ориентации и динамике движений — то, что крайне важно для игрока в квиддич!»

Возразить на это мальчику было нечего, чем не без удовольствия пользовались многие девочки, включая сокомандницу Поттера Кэти Белл. Да и двигался он уже не в пример лучше, чем в начале занятий.

На второй неделе декабря заместитель директора МакГонагалл, как обычно, обошла учеников, составляя список желающих остаться в школе на Рождество. К недоумению слизеринок, Элли Преддек попросила включить и её.

— Я вернусь в школу двадцать четвёртого декабря, профессор, ближе к вечеру. Полагаю, этого достаточно, чтобы быть включённой в число остающихся на попечении школы?

— Разумеется, — если МакГонагалл и удивилась, то никак этого не показала. — Насколько я понимаю, уезжаете вы двадцать второго, вечером?

— Да, профессор.

Стоило МакГонагалл покинуть класс, как Панси и Куинни подхватили подругу под локти и буквально потащили в тихий закуток коридора.

— Ты что?!

— А как же?..

— Это семейное дело, — чуть грустно, но твёрдо ответила Элли. — Куинни, мне жаль, но в этом году я не смогу присутствовать на твоём дне рождения.

Панси поочерёдно оглядела обеих подруг.

— Куинни, мы можем приехать двадцать шестого, — наконец, решилась она. — Это, конечно, будет уже после дня рождения, но, по крайней мере, мы попадём в школу на День Коробок[45]!

— Подарок будет именно на день рождения Куинни! — в голосе Элли лязгнул металл. — И никак иначе!

— Да я ничего и не имела такого в виду, ты ведь понимаешь? — стушевалась обычно непробиваемая Панси.

— Всё нормально, я не обиделась. Просто обратный билет у меня на третье…

— Там видно будет,. — загадочно улыбнулась Паркинсон. — Только надо ещё с Эрин поболтать, когда она возвращаться планирует!

Для совместных занятий по зельеварению профессор Снейп обычно выбирал один из больших подземных залов, и нынешний урок исключением не стал. Двадцать оловянных котлов парили рядом с дубовыми партами, на которых стояли склянки с подготовленными ингредиентами и латунные весы. Дети шуршали пергаментами и негромко переговаривались — даже до начала урока громко разговаривать в присутствии зельевара решались очень немногие.

Как только замковый колокол объявил о начале занятий, в зале воцарилась тишина.

— Итак, — профессор Снейп внимательно оглядел второкурсников. — Раздувающий раствор. Рецепт на доске. Однако прежде, чем вы начнёте бесцельно тратить дорогостоящие ингредиенты, я должен убедиться, что вы хоть что-то понимаете в зельеварении. Кто назовёт ключевые ингредиенты?

Шимус фыркнул, еле заметно, но в отношении гриффиндорцев слух зельевара был необычайно остёр.

— Мистер Финниган?

— Они же на доске написаны!

— И вы полагаете, что все они одинаково значимы и ни один не может быть заменён? Минус два балла Гриффиндору. Мисс Ранкорн?

— Глаза рыбы-собаки и стебли крапивы.

— А селезёнка летучей мыши?

— Может быть заменена на селезёнку летучей лисицы или большого вампира, — Ранкорн на секунду задумалась, после чего решила уточнить: — Ни в коем случае нельзя использовать органы десмодовых летучих мышей, поскольку именно они, в отличие от тех, которые называются вампирами, являются настоящими сангвинофагами, что означает…

— Достаточно, — профессор Снейп недовольно скривился. — Является ли предложенная рецептура полной? Поттер?

— Поскольку её написали вы — да, профессор!

— Минус балл Гриффиндору за попытку выдать лесть за ответ, — зельевар сделал вид, что улыбнулся, на секунду изобразив гримасу радости. Его глаза при этом оставались столь же холодны, как и в начале урока. — Мис-с-стер… Пайк?

— Девятый шаг, профессор. Время, которое раствор должен настаиваться должно зависеть от котла, а на доске написано три часа.

— Три балла Слизерину. Три часа раствор настаивается в оловянном котле номер два, которые используют ученики с первого по пятый курс. Полная рецептура подразумевает указание конкретных параметров в зависимости от применяемого инструментария.

— И при замене ингредиентов на аналоги, — раздался голос с дальнего ряда.

— Два балла за уместное замечание и минус два балла за реплику с места, — Снейп даже не повернул голову в ту сторону. — Можете начинать. И, раз уж кому-то так не терпится поговорить, мистер Лонгботтом, я предлагаю вам читать рецепт вслух. Начинайте!

— Отмеряем два скупа[46] сушёных листьев крапивы, по весу, добавляем в ступку…

Большинство учеников, уже успевших засыпать в ступки пару ложек листьев, загремели чашками весов.

— Три глаза иглобрюха, добавляем в ступку… Дальше в ступке размалывать круговыми движениями, до получения средне-тонкого помола, чтобы экстракция в воде составляла не менее пяти но и не более двадцати минут…

Ученики сосредоточенно пыхтели. Глаза иглобрюхов, конечно, были не настолько ядовиты, как печень или икра, но оказаться на больничной койке никто не хотел. Даже постоянно подзуживающий гриффиндорцев Драко, когда профессор Снейп отвернулся, ограничился кинутой на учебник Уизли кровящей селезёнкой.

— Две мерные унции порошка засыпаем в котёл. Добавляем две столовые ложки[47] воды и тщательно перемешиваем…

Гойл уронил на пол бутыль с очищенной водой. Профессор Снейп сделал вид, что ничего не заметил.

— Теперь двадцать минут на среднем огне в закрытом объёме!

Крэбб попробовал закинуть в котёл Поттера дополнительный рыбий глаз, но тот успел его поймать в последний момент. Мальчишеская дурость жутко раздражала Элли. Однако, раз уж профессор закрывал глаза на малфоевских прихвостней, девочке не оставалось ничего иного, как следовать его примеру. Тем более на то, что Трейси Дэвис и Куинни Смит готовят снадобье вдвоём, зельевар тоже не обращал внимания.

Профессор Снейп прошёлся по залу, заглядывая в каждый котёл и комментируя результаты — по большей части ехидно. Единственное снадобье, при взгляде на которое он промолчал, было у Драко, но и одного взгляда декана хватило, чтобы Малфой смутился.

— Добавляем воды, я думаю, поттла[48] достаточно… — не дождавшись возражений, Невилл продолжил читать инструкцию. — Размешиваем до равномерного растворения образовавшейся на предыдущем шаге пасты…

Дин Томас плеснул в котёл сразу всю требуемую воду и отчаянно заругался, когда его стол скрылся в клубах горячего пара — а Дом Гриффиндор лишился ещё трёх баллов.

— Когда основа для фиксации готова, накладываем требуемые чары… — Невилл оглядел класс и, убедившись, что все готовы завершить первый этап, взмахнул палочкой:

— Энгоргио!

Нестройных хор второкурсников повторил вслед за ним.

— Надеюсь, чары из начала учебника Гусхоук вы не забыли, — язвительно прокомментировал их усилия профессор Снейп, вперив взгляд в Гарри Поттера. Как подозревала Элли, больше для того, чтобы напомнить гриффиндорцу о своём присутствии.

Профессор поднялся из-за стола и пошёл проверять котлы, начав с Лонгботтома. Заклинание должно было воздействовать исключительно на содержимое котла, связывающее чары в материальной форме, но при недостаточно тщательном размешивании или, упаси Основатели, потере концентрации его эффект, пусть и не сразу, мог проявиться и на котле, и на пламени горелки, и… в общем, практически на чём угодно в радиусе действия чар…

На заднем ряду, там, где сидели гриффиндорцы, раздался какой-то треск, почти сразу сменившийся шипением. Элли развернулась, палочка будто сама собой наложила чары блокировки воды — направленные, но способные остановить наполненные магией брызги…

Стоявший слева от неё котёл Крэбба взорвался, окропляя брызгами половину зала.

Чары, высвободившиеся из недоделанной основы, воздействовали точечно, только там, куда попало варево. Элли чудом удалось избежать попадания капель на голову, прикрывшись учебником, но пальцы обеих рук раздулись до размеров колбасы. Пытаясь высмотреть упавшую палочку, пока перепуганные однокурсники её не запинают куда-нибудь под шкаф, Элли, несмотря на сильную тянущую боль в деформированных руках вдруг почувствовала абсолютно неуместное желание захихикать. Среди криков паники и ужаса слишком явно выделялись ирландские проклятья, сулившие страшные и противоестественные кары тому, кто виноват в происходящем.

Собственно, ругательствами и проклятьями познания Панси Паркинсон в гэльском языке и исчерпывались.

— Тишина! ТИШИНА! — заорал профессор Снейп с кафедры, перекрывая шум и гам. — Все, на кого попало зелье подходят сюда, за Сдувающим напитком…

После того, как глоток заблаговременно приготовленного зельеваром антидота вернул пальцам их исходный размер, Элли быстро огляделась. Крэбб сидел на первом ряду, как и большинство слизеринцев, так что и пострадали, в основном, только они. Из грифов несчастье затронуло только Джейн и Парвати, и то не очень сильно — у первой распухла щека, а у второй ухо отросло до вполне гоблинских размеров.

Декан подошёл к остаткам взорвавшегося котла, покопался в них потемневшими от зелий щипцами. Прищурившись, он вытащил и положил на стол обгоревший обрывок цветастого картона, на котором, пусть и с трудом, читалась всё ещё поблёскивающая надпись «…дарные Мокро-Запу…».

— Тот, кто подкинул хлопушку, — ледяным голосом произнёс профессор, — очень пожалеет об этом.

Главной темой разговоров собравшихся после ужина в Общей гостиной слизеринцев стало утреннее происшествие. Старшекурсников происходящее, судя по всему, забавляло, но первые три курса шумели так, что спустя минуту Элли встала с удобного дивана и, зажав под мышкой учебник по с трудом дававшейся ей трансфигурации, направилась в спальню.

Там её уже ждали остальные девочки.

— Решили покинуть гостиную ради нашего общества, мисс Преддек? — мило улыбнулась Дафна.

— Beatus virgo, qui in conventu derisorum non sedit[49], — кротко ответила Элли. — Слушать Драко, как его отец…

Она неопределённо махнула рукой пару раз, но второкурсницы прекрасно поняли, о чём разглагольствовал Наследник рода Малфой. И в каких выражениях — тоже.

Усевшись в кресло, Элли раскрыла учебник. Но если в гостиной сосредоточиться мешал шум, то в царившей в спальне тишине в голову сразу начинали лезть мысли, не имевшие ничего общего с трансфигурацией и учёбой.

Элли встала и, сопровождаемая недоумёнными взглядами остальных девочек, направилась к декану.

Короткая прогулка по холодным коридорам позволила привести мысли в порядок. Элли больше не чувствовала себя так, будто из ушей валит дым с огнём, а причёска готова взлететь в воздух и несколько раз перевернуться на струе стравляемого пара. Она даже подумала, не стоит ли вернуться в спальню, но дубовая дверь покоев зельевара уже была перед глазами, а немногочисленные портреты, наблюдавшие за слизеринкой, могли бы запустить слухи о её нерешительности. А это было бы намного хуже, чем спуск дневного происшествия на тормозах. Личная репутация значила для Наследницы Porth-Ia намного больше, чем достоинство Дома Слизерин, в последнее время находившееся где-то на уровне плинтуса.

В подвале.

Самого глубокого хранилища «Гринготтса».

— Профессор? — Элли деликатно кашлянула, прежде чем приоткрыть дверь в кабинет.

— Алларг… — неопределённо прокомментировал её появление Снейп.

Зельевар сидел в непонятно откуда взявшемся кресле-качалке — кожаном, массивном, весьма солидного вида — и, зацепившись носком правого ботильона за тумбу письменного стола, неторопливо покачивался, закинув руки за голову.

— Могу я зайти?

— Разумеется… — профессор Снейп продолжал думать о чём-то своём, не обращая внимания на гостью.

Девочка села на краешек стула и, сложив руки на колени, замерла в ожидании.

— Вы что-то хотели сказать, Алларг? — спустя десять минут декан вернулся к реальности.

— Задать вопрос.

— Это будет просьба?

— Сначала всё же вопрос, декан Снейп.

— Как приготовить сливовый пирог с королевской глазурью?

— Н-нет, — сказать, что Элли не была шокирована значило бы серьёзно погрешить против истины. — А в чём будут проблемы при его готовке?

— Эльфам запрещено давать бренди и винный камень не сдавшим С.О.В. школьникам, — декан равнодушно пожал плечами. — Без первого вы не сможете пропитать тесто а без второго — взбить глазурь…

— Мы обязательно учтём эти тонкости, — на всякий случай пообещала девочка. — Но, возвращаясь к причине моего визита — я хочу попросить… Нет, не так. Какова будет ваша позиция, декан Снейп, то есть позиция Дома Хогвартса Слизерин, в том случае, если некоторые ученики частным образом… попробуют э-э-э… разрешить… нет, компенсировать…

— Прямо.

— Прошу прощения?

— Алларг, говорите прямо. Я не в настроении ловить смысл в ваших витийствованиях…

Снейп выглядел очень подавленным и голос был ему под стать.

— Мы — я и все мои однокурсники — хотим отомстить.

— И вам понадобилось моё одобрение?

— Ваше согласие, декан Снейп.

— Даже так… — в голосе зельевара всё-таки проснулся интерес… и, как показалось Элли, затаённая боль. — Не потрудитесь объяснить, с каких пор вас интересуют такие мелочи?

— В первую очередь, профессор Снейп, я не считаю вас дураком или тупицей. А во-вторых, сейчас вы, возможно, лучший легилимент Магической Британии. Для вас не составит труда определить виновного или виновных, а также степень их участия даже при поверхностном чтении мыслей.

— Только полные профаны говорят о «чтении мыслей», Алларг, — вздохнул профессор. — Мысли не выгравированы на стенках черепа, чтобы с ними мог ознакомиться любой, пролезший в голову. Разум не книга, которую можно открыть и изучать по желанию в любое удобное время, это сложная, комплексная конструкция.

— Не суть. Вы поняли, о чём я говорю.

— Опять же, ваши «мысли» прочесть невозможно.

— Но меня можно спросить напрямую.

— Верно. В ваших жилах течёт веритасерум, кости гравировали истинные мастера рун, а кожу дубили в гоблинском серебре под песнопения сидов.

— То есть, — проигнорировала ремарку Элли, — вы прекрасно знаете имя виновника, но при этом не стали наказывать, ни открыто, как если бы виновник принадлежал к Дому Гриффиндор, ни тайно, дабы не умалить репутацию Дома Слизерин. Драко — если предположить, что виновником был он — сам пострадал достаточно, чтобы вы приняли разумный долг со стороны рода Малфой в качестве извинения. Но вы слишком…

— Да?

— Я пытаюсь подобрать точное слово.

— Говорите, как думаете.

— Слишком… разозлены?.. Разозлены, раз позволили себе лишь общие угрозы. То есть, причиной отсутствия наказания является внешняя сила, которой вы не можете не подчиниться.

— Директор, — то ли согласился, то ли просто продолжил логическую цепочку Снейп.

— Директор, — кивнула Элли. — А это значит, что виновник — Поттер или Уизли. Или оба. И поэтому мне нужно знать, можем ли мы ответить Гриффиндору, или же у вас есть причины не допустить подобного?

Девочка подумала и решила уточнить:

— Меня интересует само их наличие, а не суть.

— Директор Дамблдор не запрещал ученикам Дома Слизерин искать виновных в случившемся.

— Благодарю, профессор. Это всё, что я хотела узнать.

Девочка развернулась и направилась к двери, оставляя зельевара упиваться болью и страданием. Но стоило ей дотронуться до двери, Снейп негромко произнёс:

— Мне лестно, что хотя бы некоторые тринадцатилетние ученицы не считают меня идиотом. Но неужели вы считаете идиотом директора?

Элли вернулась к декану. Снова села на стул, расправила юбку и мантию. Взглянула на декана, чьи глаза первый раз за вечер смотрели на неё.

— Ни в коем случае, декан Снейп. После прошлогоднего инцидента с норвежским дракончиком, я полагаю директора Дамблдора невероятно умным, крайне опытным и весьма опасным противником.

— И вы полагаете, он не ожидает от вас ответных действий? Зная, что и как уязвляет именно Достопочтенную Алларг Преддек?

Пальцы девочки сжались в кулаки против воли. На то, чтобы разжать челюсти, Элли потребовалась почти минута.

— Я… Я думала об этом. Когда в прошлом году вы предложили мне и Эрин проверять работы учеников — это ведь была идея директора? Я не сразу поняла, ведь изначально сама решила так продемонстрировать вам своё участие. Но мы выглядели подлизами и любимчиками учителей. Таких не любят. Это должно было заставить других учеников, особенно из Дома Гриффиндор, презирать нас обеих.

В глазах зельевара что-то промелькнуло. Что-то помимо изначально демонстрированных им страданий.

— Далее директор поставил меня перед выбором выставить Невилла предателем в глазах его друзей или же провалить наш с Драко план по обвинению лесничего в разведении драконов. Потом, демонстрируя, что не ставит Гриффиндор выше остальных Домов и гриффиндорцы тоже могут быть им наказаны, Альбус Дамблдор отстранил Невилла от участия в клубах, где мы с ним могли бы заниматься вместе. А сейчас он стравливает меня со всеми гриффиндорцами разом.

Снейп коротко кивнул.

— Я бы не поняла этого, если бы не Раггерги, — почти прошептала слизеринка. — В прошлом году я совершила просто кучу глупостей!

— Хорошо быть умным заранее, — глухо возразил Снейп, — как моя матушка потом. Но, тем не менее, вы хотите войти в приготовленный капкан?

— Отказ от мести будет знаком слабости и, вероятно, повлечёт другие провокации со стороны друзей Поттера. Как и от других учеников Дома Отважных. Но раз уж известно, где находятся ловушки, и кто их расставил — как и когда я в них попадусь, я выберу сама…

Элли внезапно ухмыльнулась — и совсем не так, как можно было бы ожидать от благовоспитанной девушки из древнего аристократического рода.

Профессор Снейп недоверчиво хмыкнул.

— После взрыва мистер Томас вытащил из шкафа с ингредиентами три фута шкуры бумсланга, — зачем-то сообщил он. — Удачи.

— Ну? — хором спросили Панси и Куинни, стоило лишь закрыться двери в спальне второкурсниц.

— Декан Снейп знает виновных, но не будет подавать официальную жалобу директору Дамблдору, декану МакГонагалл или иным образом наказывать провинившихся.

— Dryshite![50]

— Мисс Паркинсон!

— А как ещё это назвать?!

— Хотя бы manky[51]. И ты не дала мне договорить.

Элли оглядела однокурсниц.

— Несмотря на ранее сказанное, декан Снейп никоим образом не будет мешать торжеству справедливости.

— То есть?.. — Панси вытянула голову и прищурилась, вызвав ассоциации с любопытным мопсом.

— Британия всегда была сильна частной инициативой…

Девочки заулыбались.

— Ага! — Миллисента Булстроуд была довольна как слон[52], хотя использовать такое сравнение вслух никто бы не решился. — Я порву эти ходячие недоразумения на столько маленьких кусочков, что даже моя прабабушка, которая может собрать мозаику чистого голубого неба из тысячи фрагментов за один час, не сможет никогда их собрать! Даже если вернётся в то время, когда ещё видела и была главным целителем в Мунго! Потому что когда эльфы достанут грифов из школьной мясорубки!..

— Милли! — кровожадность мисс Булстроуд шокировала Дафну до глубины души. — Нельзя начинать с таких страшных проклятий! Иначе тебе будет просто нечем их запугивать дальше!

— Никаких открытых драк и явных нападений! — осадила разошедшуюся Миллисенту Элли. — Профессор Снейп прямо запретил такие действия. А ещё мы не будем портить грифам зелья, стаскивать наушники при пересадке мандрагор, кидаться проклятьями в первокурсников и делать что-то подобное!..

— А что ты предлагаешь? Нарисовать на них карикатуру или написать обидные слова напротив лестницы в башню Гриффиндора? И надеяться, что в них совесть проснётся?!

— Давайте всё же не будем впадать в лаксизм, — возразила мисс Дэвис, за неимением развлекательной литературы (книги Локхарта она пошвыряла в сундук) сейчас читавшая «Справочник травника Вагадуу». — Иначе не успеем чихнуть, как грифы наступят на нас, как на простую ландольфию.

— Лаксизм — это богословское, философское и педагогическое учение, характеризующееся снисходительностью к человеческому несовершенству, — снисходительно пояснила мисс Гринграсс.

— Спасибо, Дафна, мы в курсе, — язвительно окрысилась Панси.

— Да неужели?..

Грохот от удара двухсотстраничным фолиантом по столешнице заставил девочек синхронно вжать головы в плечи.

— Вы что?! — возмущению Миллисенты, казалось, не было предела. — Слизеринки вы или нет?!

— Слизеринки, — немного неуверенно ответила Куинни.

— И именно поэтому сначала — сначала! — мы получим неопровержимые доказательства, что гриффиндорцы виновны в запуске той петарды, — мило улыбнулась Элли. — И кто именно.

— А затем? — недоверчиво спросила Дафна.

— А затем, — на сей раз улыбку Элли Преддек вполне можно было бы назвать зловещей. — Затем во всей школе не будет менее причастных к происходящему учениц, чем слизеринки второго курса!!!

Глава 20. Подарки магов

На эти каникулы учеников в школе осталось меньше, чем на предыдущие. Помимо Элли — единственной слизеринки, Рождество в Хогвартсе должны были встречать третьекурсники Стеббинс с Хаффлпаффа и Фоссет с Рейвенкло, четверокурсник Пейдж оттуда же, а также все пятеро Уизли, Поттер и Риона О’Нил с четвёртого курса Гриффиндора.

Мало людей — мало запахов. Рори будет намного проще выследить подозрительного Добби, каким-то образом нашедшего способ то появляться в замке, то бесследно исчезать. Как выяснила Рейчел, такое же имя носил домовик Малфоев, но сначала стоило убедиться, что кто-то другой не приказал своему эльфу назваться его именем. Недоброжелателей у самой богатой семьи Магбритании хватало, и некоторые из них были весьма и весьма изобретательны.

Пароль в покои Слизерина оставался прежним. Элли убедилась, что сумка с вещами, которые она захватила из дома, уже лежала в спальне — распаковывать её не хотелось — и некоторое время сидела в гостиной, пытаясь по теням за окном уловить момент, когда исчезнут последние лучи заходящего за горы зимнего солнца. Возможно, кому-то подобное времяпровождение показалось бы скучным и унылым, но после общения с кузиной, отцом и ирландскими брегонами Элли чувствовала, что от тёмно-зелёной ледяной мглы веет не унынием, а умиротворяющим спокойствием и тишиной.

К ужину девочка, переодевшись в школьную мантию, поднялась в Большой зал, традиционно украшенный множеством покрытых инеем рождественских елей с золотыми шарами и лентами, а также пышными гирляндами из омелы и остролиста. Столы Домов Хогвартса оказались сдвинуты к стенам, а посреди зала располагался общий стол, на котором стояли приборы на шестнадцать человек. Во главе стола, разумеется, восседал Дамблдор. По правую руку от него сидели деканы МакГонагалл, Спраут, Флитвик и смотритель Аргус Филч с Миссис Норрис. С другой стороны расположились ученики.

— Элли! — воскликнул Дамблдор. — Мы тебя заждались! Профессор Снейп отбыл домой по неотложным делам, и я, должен признаться, начал опасаться, что Рождество в Хогвартсе придётся встречать в отсутствие Высокого Дома Слизерин — впервые на моей памяти!

Судя по взглядам, которыми семеро гриффиндорцев — точнее шестеро, Риона, будто ощущая некоторую неловкость, смотрела в сторону — встретили второкурсницу, никто из них не был бы против, если бы означенный Дом вообще навсегда покинул стены Хогвартса.

— Нас мало, и мы решили, что глупо сидеть за разными столами, — продолжил директор, весело поблёскивая стёклами очков. — Садись же, мы тебя ждём!

У Элли было припасено несколько заготовок для беседы — от милых и вежливых до язвительно-враждебных. Но конфликтовать с директором в присутствии гриффиндорцев было глупо, поскольку девочка не сомневалась, что Дамблдор сможет ухудшить их мнение по поводу слизеринцев вне зависимости от её реплик. А подыгрывать Великому волшебнику не хотелось категорически.

К сожалению, сохранять молчание значило бы оскорбить присутствующих.

— Благодарю, директор Дамблдор! За приглашение к столу и за разрешение остаться в школе на каникулы.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся директор. — В Хогвартсе всегда найдётся место для того, кто в нём нуждается!

После этой фразы следовало промолчать. Элли прекрасно понимала это. Улыбнуться и сделать вид, что поданный на стол свиной рубец — самое замечательное кушанье на свете.

Тем более, что его аромат и в самом деле заставлял рот наполняться слюной.

— Сомнительное утверждение, директор Дамблдор, — мило улыбнулась Элли в ответ.

В мисс Преддек взыграло истинно ирландское упрямство.

— Разве? — в глазах Дамблдора, казалось, мелькнул живой интерес. — Мне даже интересно, кого ты приведёшь в пример?

Элли, проклиная собственную несдержанность, лихорадочно перебирала возможные варианты. Риддл, разумеется, не подходил. Мисс Снайд была слишком очевидным вариантом, и Элли сама же придумала формально безупречные возражения. Сириус Блэк был связан с Поттером — его упоминание станет нарушением не озвученного ни одной из сторон, но слишком важного соглашения. Хотя, если подумать…

— Мистер Люпин, — улыбка висела на губах, как приклеенная.

— Ремус? — удивилась профессор МакГонагалл. — Он же в первых рядах противостоял Тёмному Лорду! Вы полагаете, мисс Преддек, что он хотел спрятаться за стенами замка, в то время как…

— Нет-нет, профессор МакГонагалл, — Элли покачала головой. — Не мне судить, как показал себя мистер Люпин во время войны. Я имела в виду — после её окончания.

— Вы полагаете, Ремусу было от кого скрываться после поражения Того-Кого-Нельзя-Называть?

Стремление возвысить Тёмного Лорда, давая ему ещё более претензионное прозвище, казалось Элли странным — Риддл был достаточно могущественным волшебником, чтобы тем, кто одолел его, не было нужды изображать противника ещё более великим.

— Насколько я знаю, последнее убийство аврора Пожирателями Смерти произошло в восемьдесят четвёртом, через три года после известной трагедии, — Элли кивнула в сторону Поттера. — Но уже в восемьдесят втором мистер Люпин нанимался к Арнольду МакФасти на сбор удобрений.

— Честная плата за честную работу, — возразила профессор МакГонагалл. — Ремус считает себя достаточно сильным, чтобы не просить о помощи.

— Проблема в том, что люди почему-то хотят именно то, что для них наиболее губительно. И не осознают своих настоящих нужд.

— И как нужды мистера Люпина могут быть связаны с Хогвартсом, мисс Преддек?

— Ну, он мог бы вести какие-нибудь уроки в школе, — Элли сделала вид, что задумалась. — Например, Защиту от Тёмных Искусств. Или Уход За Магическими Существами — я слышала, профессор Кеттлбёрн подумывает об отставке. Полагаю, лекции мистера Люпина были бы не хуже, чем, скажем, у профессора Трелони. Её занятия в следующем году я буду посещать с большим интересом.

— А почему ты думаешь, что в следующем году уйдёт профессор Локхарт? — подал голос Поттер.

— Предчувствие, мистер Поттер!

На этот раз полуулыбка-полуусмешка слизеринки была не притворной.

— Я слышал, — мягко заметил директор Дамблдор, — что эта должность якобы проклята…

Близнецы оживились.

— Верно!

— Её проклял сам Тот-Кого-Нельзя-Называть!

— Но никто не знает, почему!

— Возможно, он ненавидел преподавателей Защиты…

— Потому что они учили защищаться от него!

— И его приспешников!

— Или просто потому…

—…что он — псих!

— Сущая ерунда! — громко заявил Персиваль. — Это именно что пустые слухи!

— Невозможно проклясть абстрактную концепцию, — согласилась Элли.

— А должность — это именно что абстракция, — солидно кивнул префект Уизли.

— То есть ты мечтаешь об абстракции помощника секретаря в Министерстве?

— Какая тонкая мысль!

— Внимаем мудрости Слизерина!

— Кто разбирается в проклятьях лучше их?

— Билл Уизли? — предположила Элли. — Разрушитель Проклятий?

Фред и Джордж, поперхнувшись, окатили бы тыквенным соком половину профессоров, если бы не чары декана Флитвика, заставившие летящие капли собраться в небольшой левитирующий пузырь, по большей части вернувшийся в бокалы близнецов.

Близнецы переглянулись

— Не думал, что скажу это, брат мой Фред…

— Но она права, брат мой Джордж…

— Вас сделали! — резюмировала Сара Фоссет, пока близнецы вытирали лица салфетками.

Элли поблагодарила хаффлпаффку коротким поклоном.

— Преклоняемся перед мудростью Слизерина!!!

— То есть, мисс Преддек, — Флитвик убрал палочку, — вы полагаете, что должность профессора Защиты не проклята?

— За последние почти полвека никто не удержался на ней больше года, профессор Флитвик. Какое-то проклятье существует, но его целью или якорем является какой-то предмет.

— За прошедшие годы в замке был изучен каждый камень, — сообщил декан Рейвенкло. — И не только нами но и, как вы справедливо заметили, профессиональными Разрушителями Проклятий. И они ничего не нашли. Так что…

— Надо позвать маму, брат! — неожиданно предложил Фред. Или Джордж.

— Глаголешь истину, брат!

— Только она способна за секунду найти рубашку в шкафу, который я перерывал полчаса, — вздохнул Рональд. — Даже без палочки. Просто подходит и говорит: «Где были твои глаза? Вот же она!»

— Это материнская заклинаниеподобная способность[53], — резюмировала Риона, вызвав очередной взрыв смеха.

Остаток Сочельника прошёл, вопреки ожиданиям Элли, почти как дома. От обсуждения родительских способностей разговор почему-то зашёл о прозвище Тёмного Лорда. После упоминания о том, что, по слухам, оно изначально было анаграммой настоящего имени Того-Чьё-Имя-Постоянно-Забывают и нескольких попыток его восстановления, Сара Фоссет зачем-то решила придумать анаграмму на имя Гарри Поттера. После того, как свалившиеся от смеха со скамьи близнецы смогли наконец успокоиться, отдышавшаяся Элли заявила, что Мальчику-Который-Выжил карьера тёмного волшебника не светит абсолютно. Ибо тёмный волшебник должен внушать страх и почтение — а Пижамковый Ужас[54] не в состоянии вызывать ничего, кроме смеха и слёз.

Самым удивительным было то, что директор Дамблдор оказался полностью с ней согласен.

Рождественское утро встретило Элли холодом — Рори, обычно игравший роль грелки, отправился то ли проверять Пристройку, то ли снова ловить чумазого Добби. Позволив себе немного понежиться в кровати, Элли спустилась в Общую гостиную где под традиционной елью эльфы разложили её подарки.

В одной ночной рубашке (даже без привычной кожаной кирасы, предотвращавшей синяки от не стесняющейся бегать по спящей хозяйке рыси), панталонах и тапочках — верх неприличия и бесстыдства, о котором, разумеется, никто не узнает — по-турецки скрестив ноги, Элли уселась на пушистый ковёр и приступила к ежегодному Таинству Развязывания Ленточек. Тридцать семь коробок шоколада отправились туда, куда им и было положено — в сундук. Сама Элли не особо любила конфеты, но блюсти традиции следовало. Гораздо больший интерес представляли подарки от тех, кто хотя бы немного знал характер наследницы британского рода Преддек и прилагающегося состояния.

Панси прислала портрет Элли, в строгой рамке под стать незатейливому рисунку карандашом. Её старший брат, с которым Элли виделась всего один раз, в Косом переулке, ограничился открыткой — простым прямоугольником с надписью «Счастливого Рождества» — что можно было бы счесть пренебрежением, не будь каждая буква выполнена в келлском стиле[55]. Куинни вместо шоколада прислала упаковку простых белых маршмеллоу, из тех, что магглы обычно добавляли в какао и до которых Элли, как случайно выяснилось в прошлом году, оказалась большой охотницей. Мораг МакДугал прислала бронзовый килтпин в форме меча с мелкой гравировкой по лезвию, Лаванда — очень приятные духи, а Джастин — небольшой рог для питья, на цепочке и с серебряной окантовкой.

Книгу, которую прислала Эрин, судя по всему, стоило сначала обсудить с дарительницей. Авторами и издателями были явно магглы, но у Элли уже через пять минут буквально закружилась голова от попыток разобраться в странных предсказаниях событий на четверть века вперёд. Тем более, что они перемежались нумерологическими выкладками и описаниями, в которых были понятны самое большее четыре слова из пяти.

Было даже два подарка от гриффиндорцев — Каллиграфическое Перо от Финнигана и, на первый взгляд, обычный школьный кубок от Невилла. Последний, как следовало из записки, любому напитку придавал вкус ромашкового чая, за что Элли была весьма признательна — вкус тыквенного сока, в отличие от ромашек, она не любила.

Разобрав подарки и надев форму — бросая вызов школьной морали, следовало соблюдать разумную достаточность — Элли поднялась на завтрак. Веселье в Большом зале уже началось — гриффиндорцы и лесник закончили исполнять «Nos Galan» и перешли к «Двенадцати дням Рождества»[56]. Громче всех ревел Хранитель Ключей и Лесов, причём голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. На строфе в которой «истинная любовь» посылает избраннику «золотые кольца», старший из присутствующих Уизли настолько разошёлся, что не заметил, как один из близнецов заколдовал его значок префекта. На тщательно оберегаемом и лелеемом Персивалем знаке отличия появилась надпись «Тупица», и тот вскоре принялся выяснять, над чем все хихикают.

Хор перешёл на «О, что это за дитя?»[57] и Элли не смогла отказать себе в удовольствии присоединиться к ним. Правда, втроём с Рионой и Сарой они пели другие слова, но это никак не повлияло на общую праздничную атмосферу и настроение собравшихся.

После завтрака все разошлись по своим делам. От нечего делать Элли заглянула на кухню, застав эльфов за изготовлением печёных «котелков с зельями», а также лишний раз убедилась в правоте профессор Снейпа — и бренди, и винный камень ей давать отказались. На берегу Чёрного озера Стеббинс и Пейдж выкапывали в плотном снегу кучу одинаковых ямок, которые Фоссет, предварительно наложив фиксирующие чары, заливала водой. Рейвенкловцы собирались построить небольшой эскимосский дом изо льда чтобы проверить, правда ли в нём может быть тепло без магии, а Стеббинсу просто было скучно сидеть одному в спальне.

Постройка эскимосского дома — ледяной полусферы под названием «иглу» — стала вторым основным развлечением для Элли на все три дня до возвращения подруг. Первым остались уроки танцев, проводимых МакГонагалл невзирая на отсутствие большинства учеников. Двадцать восьмого декабря, около часа пополудни, летающий дуб под управлением Рейчел и мистера Майера привёз в школу Эрин, Панси и, как ни странно, Куинни — всех одетых в маггловского вида вязаные шапки с помпонами и яркие толстые куртки, синтетические даже с виду. Куинни, как поняла Элли, настолько ошалела от собственной храбрости, что спускать на землю её пришлось Рейчел и профессору Спраут, занимавшейся прогревом места посадки — в твёрдую промёрзлую землю корни волшебного дерева заглублялись плохо.

— Куинни дважды прыгала с парашютом! — поделилась новостями Эрин, пока глава Дома Хаффлпафф отпаивала ту горячим шоколадом из возникшего прямо из воздуха термоса. Палочкой, что удивительно, профессор Спраут при этом не пользовалась.

— Вы что, затащили Куинни в самолёт?! — возмутилась Элли. — Она же высоты боится!

— Это, как выяснилось, не совсем так, — возразила Панси и закашлялась.

Спустя несколько секунд в её руках тоже оказался стакан с парящим на морозе шоколадом. Панси с видимым удовольствием выпила и, поблагодарив профессора, продолжила:

— Вот я, вообще-то, тоже не хочу и не буду бегать по парапетам башен Хогвартса. Но с пары миль высоты земля выглядит почти как карта. А что страшного в карте?

— Мы же не рекорды по скоростному спуску ставили, — добавила Эрин. — Зато теперь Куинни тоже сможет с нами летать!

— И экономить в год пять-шесть галеонов! Точнее, получить их, перепродавая выделяемые ей билеты на Хогвартс-экспресс.

Это было очень разумно, с учётом откровенно грабительских обменных курсов «Гринготтса» и явно стеснённой в средствах семьи Смитов. Вслух озвучивать эту мысль Элли, разумеется, не стала.

— Девочки подарили мне и маме по два оплаченных прыжка, — поделилась Куинни. — Это и правда сначала казалось страшным, но так здорово! А Рейчел подарила мне амулет Шпильмана, чтобы я могла летать на вашем дереве!

— На моём дереве! — ревниво заметила Эрин, но, не сумев выдержать должную паузу, рассмеялась вместе с остальными.

Тем временем профессор Спраут и волшебники из поместья Преддеков закончили обратно засыпать снегом пятачок, на котором должным образом снова укоренился дуб. Мистер Майер привычно оседлал метлу и, попрощавшись со всеми, полетел на юго-запад, в сторону Глазго. Рейчел, перед тем, как профессор Спраут сопроводила её к воротам замка, передала Элли длинный свёрток (вероятно с забытой перед отъездом летающей пикой) и два запечатанных сургучом конверта с оттисками печатей Преддеков и Суккатов — самых древних и влиятельных родов Магической Ирландии.

— Ого! — Панси была единственной, кто узнала герб на второй печати. — Поздравления с Рождеством или предложение о помолвке?

В ответ Элли лишь пожала плечами.

В Общей гостиной делать было нечего — захваченные Куинни из дома маршмеллоу было решено пожарить в камине на Новый Год — и девочки направились в спальню, уже успевшую им стать почти родной. Когда Панси и Куинни закончили распаковывать сумки, делая вид, что не замечают ничего необычного, Элли постучала ложечкой по специально захваченному из кухни латунному бокалу, привлекая внимание подруг. Вид при этом она постаралась принять максимально торжественный.

— Куинни Смит! — возвестила Элли. — Поздравляю тебя с тринадцатилетием! Раньше в Корнуолле считалось, что в тринадцать лет ведьма становится уже полностью самостоятельной и взрослой…

— То есть, готовой творить всякие глупости!.. — хихикнула Панси.

—…и поэтому, — игнорируя реплику, продолжила Элли, — я хочу подарить тебе то, без чего каждая уважающая себя ведьма уважает себя несколько меньше, чем могла бы! Вот оно, стоит около твоей кровати!

На прикроватном столике, накрытая плотной тканью лавандового цвета стояла клетка. По крайней мере, форма подарка весьма напоминала квадратную клетку-пагоду, широкую и в полтора фута высотой.

Куинни, широко улыбаясь — о сове она мечтала с того самого момента, как мама прочитала пригласительное письмо в Хогвартс — осторожно сдёрнула покрывало и застыла, точно круп, учуявший маггла. Затем её взгляд поднялся и она посмотрела на подруг с выражением, которого те не могли понять. Элли почувствовала себя неуютно. Это не были ни радость, ни гнев, ни удивление, ни упрек, ни ужас — ни одно из тех чувств, которых можно было бы ожидать. Куинни просто смотрела, не отрывая взгляда, и её лицо не меняло своего странного выражения.

— Нравится? — нетерпеливо выдохнула Панси, почти две недели державшая тайну при себе. — Ни у кого из учеников такого нет!

— Его зовут Златокусь.

Куинни снова перевела взгляд на клетку. Там, на кучке серебряных сиклей, сваленных у дальней стенки, свернувшись калачиком дремал золотистый псевдодрейк.

Перед ужином девочки вдоволь навосхищались Златокусем — точнее тем, как восьмидюймовый ящер пытался защитить от веселящейся хозяйки свои монеты. Распластав крылья поверх сокровища и прижавшись к нему, псевдодрейк то шипел, то пищал «Мои деняки!» и «Укушу!». Златокусь относился к разумному и потому скрываемому от магглов виду. При этом разум бодрствующего псевдодрейка был в основном занят либо поиском пищи, либо сокровищ (золота с серебром), словарный запас был примерно как у пикси, а совесть — как у трёхлетнего ребёнка.

Вечер для троицы второкурсниц затянулся — Куинни притащила пять томиков «Восхитительных викторианских историй». Четыре из них были запакованы и предназначались для продажи заинтересованным младшекурсницам Слизерина, а пятый, самую малость потрёпанный — на обмен для Трейси Дэвис. Переодевшись в ночные рубашки девочки залезли на кровать Куинни и, раз уж выдалась такая возможность, решили вдоволь насладится «Историями». Или, если быть честными — теми страницами, что доселе были предусмотрительно скрыты от пытливых взглядов несовершеннолетних ведьм. Веселье и обмен мнениями затянулись до глубокой ночи и девочки как-то упустили тот момент, когда полудрёма перешла в сон.

Куинни проснулась от того, что фамильяр — её фамильяр! — начал фырчать, снова собирая в кучку рассыпавшиеся ночью монетки. Но, попытавшись спросонья повернуться почувствовала, что что-то ей мешает… и, вдобавок, ещё и какое-то странное ощущение на плече. Осторожно повернув голову, девочка поняла, что помехой была обхватившая её саму руками и ногами Панси Паркинсон, а источником непонятных ощущений — тонкая струйка, тянувшаяся из приоткрытого рта сопящей подруги. Выглядела она при этом глупо донельзя, и Куинни даже хихикнула. Очень тихо и сразу же скосив глаза в сторону Элли — если бы слизеринки подумали, что Куинни смеётся над ними, это было бы очень плохо.

Мама говорила, что это означает, что человек очень сильно устал и заснул настолько глубоко, что полностью расслабился и его очень сложно разбудить. Откуда-то всплыли воспоминания о маме, об их квартире на Вудберри-Даун, в облезлой кирпичной пятиэтажке с гордым названием Нерсборо-Хаус, о том, как смотрела на них профессор МакГонагалл, принёсшая письмо о зачислении в Хогвартс. Об усталом и каком-то тусклом, наверное так будет правильно сказать, лысеющем волшебнике из загадочного Министерства, вручившем недоумевающей маме сумку со «всем необходимым для школы, пусть и не новым, но достаточно приличным» — одеждой, учебниками, пергаментом, на котором, если внимательно присмотреться, можно было заметить следы предыдущих записей. О маминых напутствиях, забавном паровозе со смешными вагонами, о ночном путешествии на лодках, о чудесном, невероятном замке, об огромном зале с ночным небом вместо потолка…

И о словах Распределяющей шляпы.

Куинни быстро заморгала, пытаясь прогнать слёзы, но ничего не получилось. Вдобавок у девочки начало сводить скулы. Понимая, что спящие рядом девочки всё равно сейчас проснутся, Куинни, не заботясь о том, чтобы аккуратно отодвинуться от сопящей на её плече Паркинсон, перевернулась и со всей силы прижалась лицом к подушке.

— Ты чего? Куинни? — мгновенно поднялась Элли и резко проснувшаяся Панси. — Что случилось?!

Та ещё глубже закопалась в подушку, но полностью заглушить рыдания у неё всё равно не получилось. Переглянувшись, девочки ухватили подругу за плечи и резко перевернули.

— А-а-а-а!.. — заревела Куинни уже в голос. — А-а-а-а-а!.. Я ду-у-у-ура-а-а-а-а!.. Пра-а-а-астити-и-и-и ми-и-и-и-иня-а-а-а-а!!!

— Да конечно прощаем! — выпалила Панси, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Элли. — Только за что именно-то?

Куинни зашмыгала и попыталась остановить рёв. Вышло не очень.

— Я вас нен… ИК! Ненавидела-а-а-а-а-а!.. С сама-а-а-а… ИК! Самого начала-а-а-а-а!!!

— Ого! — сказать, что Панси удивилось значило не сказать ничего. — Почему?!

— Патамушта я — ИК! — ду-у-у-ура-а-а-а-а!..

Элли придвинулась к Куинни, легла рядом и приобняла её.

— Я ведь никто-о-о-о… Мне перед — ИК! — школой сказали, что мой — ИК! — отец был слизери-и-и-и-ине-е-е-е-ец!.. И что тут таких, как ма-а-а-а-ма ненавидя-а-а-ат!.. Я хотела на Хаффлпа-а-а-а-а-аф!!!

Куинни развернулась и плакала, уткнувшись Элли в плечо.

— Я даже составила список причи-и-и-ин!.. Аргументо-о-ов! А Шляпа — ИК! — она рассмеяла-а-ась!!! И сказала, что мне место именно ту-у-ут!

— Надо было сказать, что настоящий слизеринец никогда на Слизерин не поступит, чтобы вводить всех в заблуждение! — Панси уселась рядом и осторожно погладила Куинни по волосам.

— Это был — ИК! — аргумент номер се-е-емь!..

— А всего их… было сколько? — Панси прикусила нижнюю губу.

— Восемна-а-адцать!..

— Я начинаю понимать Шляпу! — Элли мелко затряслась, безуспешно пытаясь сдержать смех. — Более слизеринский подход невозможно придумать!

Панси плюхнулась рядом и вскоре все три слизеринки дружно хихикали, хотя Куинни иногда продолжала шмыгать. Спустя пару минут девочки наконец успокоились и Куинни продолжила объяснения. Снова невесело, но, по крайней мере, уже без плача.

— В моей прошлой школе, в Лондоне, там тоже так было. По другим причинам, но похоже. Всегда есть те, кого не любят и над кем издеваются. Даже если давать сдачи, то всё равно, их больше. И мама очень огорчалась. А если смириться, то могут и чернилами поливать, и учебники с тетрадями порвать. Мама не показывала, но я знала, что денег у неё очень мало. Нужно найти компанию, к которой прибиться.

— И поэтому ты тогда решила за меня заступиться? — спросила Элли, положив ладонь на плечо Куинни. — Перед Грейнджер?

Смит кивнула.

— Я ведь тогда действительно вас ненавидела. Всех тех, кому не нужно пытаться угодить другим. У кого много и денег, и связей, кого уважают или боятся другие ученики. Тебя, кстати, многие тогда побаивались… И когда приглашала на день рождения, мне тоже не хотелось, чтобы вы приходили. Хотя надо было как раз, чтобы пришли! А когда вы принесли видеоплеер… Я два года мечтала, что он у нас когда-нибудь появится, а вы так просто принесли! А потом летом… Мама впервые на море смогла поехать…

— Стой, ты про ту нашу гонку? — Панси была шокирована до глубины души. — Это же просто шутка была! Ну, может, конечно, не лучшая шутка, но я же не всерьёз!

— Просто вы промолчали… — Куинни хотела было вытереть нос рукавом ночнушки, но Элли протянула ей платок. — Все…

— Я бы потом призналась! — сказала Панси Очень Честным Голосом. — Ну, по правде говоря, не сразу, пару дней я бы, наверное, погордилась собой…

— Я бы сказала следующим утром, — заметила Элли. — Я не подумала, что это для тебя настолько важно.

— Плаванье было моим единственным шансом поступить в хорошую школу, ну, до Хогвартса. И мама так сильно гордилась моими успехами. А потом, когда вы начали собраться в Солсбери…

— Я тебе уже говорила, нельзя верить слухам! — в голосе Паркинсон появились ворчливые нотки. — То, что Преддеки не умеют лгать не значит, что они умеют определять, когда им врут! Это я поняла, а Элли ведь и вправду подумала, что ты высоты боишься.

— Но если поняла, то…

— Открою тебе тайну, только никому ни слова, — вздохнула Панси. — Древние и Благородные рода далеко не так богаты, как полагает большинство. Элли — приятное исключение из этого правила.

— А-а-а… Малфой?

— Малфой — неприятное исключение, — подмигнула Элли.

Куинни улыбнулась.

— В общем, я подумала, что буду для вас и дальше «нищей подлизой для контраста». Ну, знаете, чтобы показывать, какие вы… снисходительные и милостивые. Вроде как такая благотворительность. А потом Панси подарила мне этот полёт, чтобы мне мисс Рейчел разрешила летать с вами на том дереве, а Элли подобрала фамильяра, какого ни у кого нет…

— Это тоже я посоветовала! — Панси мгновенно надулась от гордости.

—…и тогда я подумала, что мы на самом деле можем быть подругами, а не просто… Не просто!..

— Можем, — согласилась Элли, прижимая Куинни покрепче, пока та снова не разрыдалась. — Но кое-что ты нам должна…

— Что?.. — недоверчиво отстранилась та.

— Научить нас массажу, конечно же! — радостно хлопнула Панси подругу по спине. — Ты ещё год назад обещала, помнишь?

— Да ну вас!

— Можешь начать прямо сейчас, — улыбнулась Элли, переворачиваясь на живот. — Кроме нас в покоях Слизерина до субботы никого не будет!

Глава 21. Гордость и предубеждения

Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену.

И как бы мало ни были известны намерения и взгляды такого человека после того, как он поселился на новом месте, эта истина настолько прочно овладевает умами неподалеку живущих семейств, что на него тут же начинают смотреть, как на законную добычу той или другой соседской дочки.

Но — поскольку со всей очевидностью речь идёт об отпрысках семей с определённым положением в обществе — среди родителей означенных отпрысков считается весьма полезным решать матримониальные сложности детей до того, как в окрестностях их родовых гнёзд (или частных школ, что гораздо хуже) появится угрожающее количество юных девушек с доходом менее двадцати тысяч в год.

Именно этим, очевидно, и объяснялся визит, нанесённый виконтом Финч-Флетчли, Хинтона в церемониальном графстве Сомерсет[58] с супругой в одно почему-то не нанесённое ни на одну официальную карту поместье близ городка Сент-Айвз, что в Корнуолле, где проживал — о чём, вероятно, по сходной причине не было известно в Палате Лордов — некто Эндер Преддек, барон Порф-Йа.

Отец юной леди, обучавшейся с младшим сыном Александра Финч-Флетчли. Семья которого, в силу титулования её главы «виконт Хинтон», безусловно входила в вышеупомянутое число семей с определённым положением.

После приветствия и обмена любезностями, искренними и приличествующими положению как гостей, так и лорда Порф-Йа, Эндер Преддек сопроводил лорда Хинтона в библиотеку, где их, к некоторому удивлению гостя, ожидала дочь семейства Преддек. Там же, после обычных в обществе десяти минут несколько старомодной светской беседы, тот задал вопрос, весьма интересующий его и его пришедшую чуть позже супругу — поскольку мисс Кейн, экономка поместья любезно согласилась провести для Шарлотты Финч-Флетчли небольшую экскурсию по первому этажу — вопрос.

— Должен признать, я был несколько удивлён, заметив в реестрах Корнуолла упоминания о баронстве Порф-Йа.

— С августа тысяча пятьсот тридцать четвёртого года, милостью Его Величества короля Англии и повелителя Ирландии Генриха Восьмого из рода Тюдоров, — краем губ улыбнулся Эндер Преддек. — Однако, по известным вам причинам, с тысяча шестьсот восемьдесят девятого года, увидеть записи о ленах и поместьях чародейских родов могут лишь сквибы, волшебники и те из магглов, кто осведомлён о существовании Магической Британии. Остальным же приходится довольствоваться иллюзией того, сколь велика собственность наследника британской короны.

— Очень велика. Собственность Его Королевского Высочества только в Корнуолле…

Гость задумался. Принадлежащее наследнику престола герцогство Корнуолл — раскиданные по двадцати трём графствам Англии и Уэльса земельные участки и здания, начиная с лондонского стадиона «Овал» — не облагались корпоративными налогами на прибыль, а их доход целиком шёл на содержание принца Уэльского и его семьи. По крайней мере, так считалось, пока младший сын Александра Финч-Флетчли, виконта Хинтон, вместо ожидаемого Итона не поступил в малоизвестный, но тоже весьма уважаемый в Вестминстере закрытый шотландский пансионат.

— Увы, далеко не вся она принадлежит моему роду, — мягко прервал его Эндер, лишь только Александр Финч-Флетчли остановился, складывая в уме суммы из отчётов. — На самом деле, даже здесь чародеям принадлежит не больше трети из того, что Казначейство Её Величества числит за наследником Короны.

— Откровенно говоря, мне сложно оценивать подобные суммы. Обменные курсы галлеона к фунту, знаете ли, будто бы нарочно отрывают Магическую Британию от Соединённого Королевства.

— Сто девяносто — двести миллионов. По средневзвешенному курсу, в Канаде и не через «Гринготтс».

— Прошу прощения? Вы говорите о…

— Наследстве, леди Шарлотта. Алларг единственная прямая наследница и других — не будет.

—… Благодарю Вас, мисс Кейн, мисс Преддек, — леди Финч-Флетчли вошла в зал. Мисс Мэрид Преддек, ранее также представленная чете Финч-Флетчли в качестве дальней родственницы по ирландской линии, в парадном камзоле проследовала за ней.

Александр Финч-Флетчли бросил быстрый взгляд на «жену», элегантно расположившуюся на резном георгианском диване начала 19 века. Та как раз поднималась, опёршись о руку мисс Кейн — и вместе с тем… менялась. Знакомые черты лица текли подобно воску, меняя и форму, и цвет, и даже структуру. Спустя буквально несколько секунд вместо Шарлотты Финч-Флетчли рядом с экономкой стояла настоящая карга из старых легенд. Бледные, почти белые руки с длинными грязно-жёлтыми трёхдюймовыми когтями скрывались под тяжёлым карминовым плащом с меховой опушкой и терракотовой оторочкой снизу. Подол платья, лишь немногим светлее плаща, распадался на десятки закруглённых снизу полос. Голову ведьмы венчали то ли прижатые рога, то ли меховой обруч поверх необыкновенно плотной и пышной седой шевелюры, тяжело струившейся по плечам и спине.

Всё это виконт Финч-Флетчли отметил машинально — его взгляд оказался прикован к большому овальному камню на застёжке плаща, будто бы наполненному переливающимся огнём. Отблески подсвечивали лицо ведьмы снизу, ещё больше придавая той зловещий и угрожающий вид — как будто было мало глубоко посаженных жёлтых глаз с вертикальными зрачками и клыка, хищно выступавшего из-под искривлённой в ухмылке верхней губы.

— Леди Хинтон, — лорд Преддек вышел из-за стола, приветствуя гостью. — Позвольте представиться — Эндер, барон Преддек, Сент-Айвз из Корнуолла.

Шарлотта Финч-Флетчли поклонилась.

— Рада с вами познакомиться, лорд Преддек. Благодарю, что согласились принять нас с мужем в вашем поместье. Наш сын много о нём наслышан от Достопочтенной Алларг и давно мечтал его увидеть.

— Позвольте также представить наших гостей из-за океана, — лорд Преддек повёл ладонью в сторону изначально скрытых от глаз Шарлотты распахнутой дверью Алларг и желтоглазой ведьмы. — Мадам Клоторн, почётный профессор кафедры подменчества и оборотнелогии[59] Салемского Института Ведьм.

Мадам Клоторн сделала шаг вперёд и Александр Финч-Флетчли вздрогнул. Вместо ног у профессора-оборотня были мощные двусуставные когтистые лапы, каждой из которых она могла обхватить человеческую голову — и, судя по перекатывавшимся под шкурой мускулам, спокойно её раздавить. Разошедшийся плащ оказался огромными крыльями, уходящими под лопатки, не меньше десяти футов длиной каждое. Что же касалось «платья», то его просто не было — это карминовые перья плотно облегали тело ведьмы. «Рога» же оказались огромными ушами, которые сразу развернулись в сторону Шарлотты.

Леди Хинтон, в отличие от мужа, сохранила приличествующее жене пэра Англии спокойное достоинство. Впрочем, в отличие от него, Шарлотта не видела, что буквально минуту назад мадам Клоторн был не отличить от неё самой.

— Очень приятно познакомиться. Идалин.

— Взаимно, — Шарлотта осторожно пожала протянутую руку, покрытую мелкими белыми перьями. — Должна признаться, ваша внешность довольно… интересна.

— Прошу прощения, — Клоторн широко улыбнулась, обнажив острые зубы. — Я привыкла к этому облику. Предпочитаю летать сама…

Спустя мгновенье крылья буквально втянулись в спину. Перья на руках и лице исчезли, став обычной бледной кожей. На руках появились ухоженные ногти, покрытые бесцветным лаком. Футовые уши исчезли под волосами, быстро потерявшими в объёме. Спустя десять секунд в зале стояла моложавая бледная женщина с длинными, аккуратно уложенными волосами в строгом тёмно-бордовом платье.

Лишь глаза — жёлтые и сверкающие — указывали на её сущность.

— Леди Клоторн — метаморфомаг. Неофициальная глава перевёртышей Ньюфаундленда.

— Какая интересная… возможность… — пробормотал Александр.

— Врождённый талант, — мило улыбнулась профессор. — Обычным ведьмам и волшебникам, в лучшем случае, получится стать анимагами. Как мисс Раггерги, например.

— Надеюсь, мадам, вы расскажете об этом более подробно?..

— Конечно! Но давайте пройдём в галерею, чтобы не отвлекать мужчин…

Женщины покинули зал, оживлённо болтая. Виконт Хинтон проводил их взглядом.

— Дом согласился защищать Алларг — единственного прямого потомка корнуолльской ветви Преддеков. Но если она уйдёт в род Финч-Флетчли — защищать будут того, кто будет назван следующим бароном Порф-Йа.

— Алларг — самое дорогое, что есть в семье лорда Эндера, — сообщила Алларг.

— Прошу прощения?

Девочка встала с кресла, где молча сидела всё время и, еле заметно улыбнувшись, прошла мимо Александра к покрытому старыми рунами дверному проёму. Стоило лишь ей шагнуть внутрь, как тот мгновенно наполнился туманом, из которого обратно вышла мисс Раггерги Преддек.

— В нашем мире, среди ведьм и чародеев широко известны способы развеять иллюзию, вернуть первоначальный облик анимагу или тому, кто выпил оборотное зелье. Их вполне можно приобрести за деньги. Но у метаморфомагов — перевёртышей — первоначального облика, как такового, просто нет, а у моей семьи хватает недоброжелателей, в том числе весьма обеспеченных. Вы, как я упоминал в письме от третьего числа, просто не сможете обеспечить безопасность наших детей и внуков, Александр.

— То есть для вас допустим лишь матримониальный союз?..

— Именно так.

Виконт задумался.

— В каком возрасте обычно объявляют о помолвке в Магической Британии?

— Формальной границы нет, браки до двадцати лет встречаются нечасто. По старым традициям Корнуолла публичное объявление проводилось на следующий после тринадцатилетия Бельтайн, но в наше время на это мало кто смотрит. Тем не менее, в случае Алларг, отсутствие официального жениха после пятнадцати лет будет восприниматься с недоумением.

На следующий день после того, как ученики разъехались по домам, профессор Снейп покинул школу. Собственно, это были первые рождественские каникулы, на которых глава Дома Слизерин отсутствовал в Хогвартсе — но на то у него была причина.

Переночевав в своём доме, ранним утром профессор Снейп направился к железнодорожной станции, где купил маггловский атлас Лондона. Сразу же после отхода поезда он, убедившись, что на платформе не осталось никого, зашёл в туалет, откуда аппарировал в прекрасно известный каждому жителю Магической Британии паб «Дырявый котёл». Обменявшись короткими любезностями с оказавшимся там семейством Уоррингтонов, он вышел на улицу маггловского Лондона откуда, ещё через несколько минут спустился в казавшиеся непостижимыми большинству английских волшебников глубины столичной подземки.

В кажущейся многим мешаниной разноцветных линий схеме глава Слизерина ориентировался на удивление хорошо, так что не было, наоборот, ничего удивительного в том, что в начале десятого утра профессор Снейп вышел из кирпичного здания станции «Мэнор хаус» и, изучив соответствующую страницу атласа, уверенным шагом направился к цели своего путешествия.

По узкой лестнице, слабо освещённой пробивающимся через пыльные стёкла дневным светом, он поднялся на пятый этаж и, выйдя на балкон, направился к квартире номер двадцать девять

— Прив… Добрый день? — осеклась высокая худощавая блондинка в серых лосинах и бесформенной блузке, выглядевшей так, как будто об неё вытирал кисти художник, обожающий вырвиглазные цвета.

Она явно ожидала кого-то другого.

— Мисс Смит? Э-э-э… Бетани Смит? — профессор снял шляпу. — Меня зовут Северус Снейп, я профессор и глава Дома вашей дочери. В школе Хогвартс.

— А-а-а… О-о-о… Ох, проходите, простите!

Обстановка в квартире была откровенно небогатой, но всё же заметно более жилой, чем в его собственном доме в Коукворте после смерти матери. Было видно, что её хозяева очень старались сделать свой дом как можно более удобным и уютным.

— Присаживайтесь! — мисс Смит показала профессору на покрытое вязаным пледом кресло, слишком массивное для такой квартиры. — Чаю?

— Нет, спасибо, я не займу у вас много времени.

— Ох! Что-то случилось у Куинни? — встревожилась женщина.

— Нет, ничего. Просто я бы хотел с вами обсудить один вопрос… — профессор Снейп замялся.

— Какой же?

— Относительно… Относительно… Куинни. Она почти всю жизнь прожила с вами, среди магглов.

На лице мисс Смит отразилась целая гамма эмоций, ни одной из которых Северус не смог опознать.

— И что с того? — равнодушно спросила она.

— Несмотря на то, что отец Куинни, как и она сама… является, то есть, являлся учеником Дома Слизерин… Точнее, она сейчас, а он был раньше… И его семья, она не признала вашу дочь… Чистокровные, вам ведь рассказали о… традициях? Так сказать, аристократия Магической Британии…

— Что именно вы имеете в виду, профессор Снейп?

— Дело в том, что некоторые вещи, о которых юной мисс Смит ещё рано знать… Ну, вы понимаете, я надеюсь, не стоит вдаваться в подробности… ну, понимаете, скажем как… вы с её отцом…

— Мистер Снейп! — буквально прошептала не столь юная мисс Смит, и это прозвучало намного страшнее криков и истерик. — Я родила Куинни через два месяца после шестнадцатого дня рождения, который, будучи выгнанной из дома, встретила на крыльце хипповской коммуны на Сент Вентфорт Стрит. Мы девять лет живём с дочерью в Вудберри Даун, и с трёх лет она ходила в долбанную Бейз Чинуч Лебонос, потому что ни о какой нормальной школе для девочек в нашем положении речи не шло. Вы действительно полагаете, что ей там не рассказали во всех деталях, в результате чего она появилась на свет?..

— Да при чём тут?!.

— Убирайтесь!!! Вон!!!

Профессор Снейп машинально вышел на улицу Вудберри Даун и направился в сторону парка Финсбери. Как, почему разговор пошёл совсем не так, как он планировал утром? Сейчас профессору было больно, почти так же, как и семнадцать с половиной лет назад. Сердце билось, как сумасшедшее, вдобавок зельевара прошиб холодный пот. Снейп почувствовал, что задыхается и остановился, опёршись на чугунный столбик церковной калитки. Нужно просто восстановить дыхание, чтобы сердце вернулось к нормальной работе. Как назло, ни одного зелья с собой…

— О, Северус, это ты? — раздался знакомый голос.

Со стороны перекрёстка между Севен-Систерс-Роуд и Грин-Лейнс, мимо старой кирпичной церкви Святого Олафа к нему бежала до боли знакомая ведьма, с которой Северусу Снейпу именно сейчас абсолютно не хотелось разговаривать. К сожалению, похоже, навыкам выслеживания и преследования в Страже Ньюфаундленда учили гораздо лучше, чем скрытности в Хогвартсе.

Снейп коротко кивнул в знак приветствия, тщетно но упорно надеясь, что обменявшись парой ничего не значащих фраз они разойдутся каждый по своим делам.

— Привет! Не ожидала увидеть тебя в таком районе, честно говоря! Ха-ха-ха! Ты же не думаешь, что я тебя выслеживаю? Я только что приехала на метро.

— Я здесь из-за ученицы, — коротко ответил глава Дома Слизерин. — Хотел решить один вопрос.

— Так ты был у Бетани? — продолжила любопытничать Рейчел. — А я как раз к ней иду, мы с тобой чуть не разминулись! Что обсуждали?

— Мы… поговорили… — процедил зельевар полным бессильной и отчаянной злости голосом.

Оценив состояние зельевара, канадка ухватила его за рукав, резким движением развернула, протащила по улице и впихнула на лестницу. Ошеломлённый внезапностью напора Северус даже не сопротивлялся, когда его вывели на балкон и подвели к уже знакомой обшарпанной двери с цифрой девять.

Крепко удерживая Снейпа под локоть, Рейчел Преддек решительно нажала на кнопку звонка.

— Мисс Рейчел, добр… О-о-о-о!..

Рейчел решительно оттеснила Бетани Смит в глубину квартиры.

— Значит так! Прежде чем вы оба — оба, Северус, закрой дверь! — прежде чем вы оба в полном соответствии с обычаями высших приматов продолжите кидаться друг в друга какашками, я обозначу два момента. Это понятно?!

Северус Снейп и Бетани Смит настороженно кивнули.

— Во-первых! Бетани, наш дорогой профессор Северус, как ни странно выросший в абсолютно немагическом городке, где его отец работал на ткацкой фабрике — и, до одиннадцати лет, как и Куинни, учившийся в обычной начальной школе — абсолютно не владеет навыками членораздельной речи, и те слова, которые он произносит, слишком часто противоречат тому, что он на самом деле хочет сказать. Лично я узнала об этом, когда чудом не прострелила ему голову, а уж поверь, столь выдержанная леди, как я, не размахивает оружием без веского повода.

— Но… — Бетани немного покраснела.

Хотя мисс Смит явно не собиралась сдавать позиции, Рейчел остановила дискуссию буквально ткнув пальцем ей в нос.

— Во-вторых! Северус, тебя наверняка не посвятили в некоторые моменты юности моей подруги Бетани, но события, произошедшие между тридцатым марта и восьмым апреля тысяча девятьсот семьдесят девятого года она не помнит. Мне нужно указывать на хронологическую связь между концом марта и двадцать пятым декабря, когда родилась Куинни, или ты сам выстроишь логическую цепочку?

Ошарашенный Снейп выглядел точь-в-точь как жизнерадостный палтус из рекламы Теско.

— А теперь, когда мы успешно прояснили эти два момента, служившие помехами для вашего взаимопонимания, — широко улыбавшаяся Рейчел с размаху плюхнулась в единственное пустовавшее кресло, — я с удовольствием послушаю ваши препирательства!

Некоторое время Северус Снейп буравил взглядом пол, а Бетани Смит — собеседника.

— Те книги, которые Куинни распространяет среди учениц Хогвартса, хотя и являются среди магглов обыденностью, но в Магической Британии считаются недопустимыми для детей, не достигших совершеннолетия. Нет необходимости объяснять мне, что для вашей дочери в содержании этих книг нет ничего нового, — Снейп говорил достаточно ровно, чтобы менее искушённый собеседник не заметил его нервозности. — К сожалению для Куинни, эта область регулируется Министерством на основе давно забытых установлений, которые, собственно, и легли в основу Чар Цензуры.

— Хотя сейчас в Магической Британии совершеннолетие наступает с семнадцати лет, границы цензуры установлены в двадцать один год для юношей, — уточнила развалившаяся в кресле Рейчел, ленивыми взмахами палочки разливая чай по стоящим на кухонном столе чашкам. — Для незамужних девочек — шестнадцать, для замужних — четырнадцать[60]. Кому сколько сахара?

— Две ложки.

— Половину чайной. Куинни послезавтра исполнится всего тринадцать. К сожалению, поскольку за ней не стоит влиятельная семья, могут найтись те, кто обвинит её в нарушении Указа о цезурных ограничениях для несовершеннолетних тысяча семьсот двадцатого года.

— Семья… — с непонятной интонацией повторила за профессором Бетани.

— Я… Должен признаться, во время учёбы в Хогвартсе я находился в схожей ситуации. То есть, как и мисс Смит. Э-э-э… Куинни, конечно же. Небогатая семья. Очень небогатая, если честно. Хотя, моя мать, она была чистокровная волшебница, ещё была жива. И это… затрудняло общение с другими учениками Дома Слизерин. И других Домов. То есть, не то, что моя мать была жива, а что мы жили среди магглов. И в нужде, конечно. Если бы она вышла за богатого маггла, нас… её… наверное, меньше бы презирали.

Чашки с приготовленным Рейчел чаем подлетели к гостю и хозяйке квартиры. Бетани продолжала молчать.

— Пытаясь как-то облегчить себе жизнь, я тоже искал разные способы заработать если не авторитет, то хотя бы денег. И в какой-то момент я даже нашёл нужную лазейку, всё, чего я хотел, быстро и почти даром. Вот только когда пришло время платить — не деньгами, нет…

— Всё кончилось плохо, — резюмировала Рейчел. — Я прошу прощения, но если Северуса не остановить, он сейчас потеряет ход мысли, уйдёт в сторону ненужных подробностей, и ты так и не поймёшь, что мы говорим про Куинни. В общем, делиться женскими бульварными романами с подружками это одно, а пытаться наладить ими торговлю в школе — чревато. Разве что вы сможете найти атторнея[61], готового выступать в Визенгамоте. Так?

Северус кивнул и на некоторое время замолчал, продолжая крутить в руках чашку с остатками чая.

— Да, конечно. Но я не про себя хотел рассказать, просто… как-то само вышло. Про Куинни. Дело в том, что её родственники… живые, я имею в виду их…

— Я не хочу ничего о них знать! Вообще ничего! И если хоть кто-то из них окажется на моём пороге, клянусь!..

— Не окажется, — Рейчел примиряюще подняла руки. — Брейк! Бетани, там либо прогулы уже в фамильном склепе давно проставляют, либо пожизненное в Азкабане без права помилования. Никто за Куинни не придёт и, тем более, никаких прав предъявлять не будет. Ладно, мы, пожалуй, пойдём! Не забудь, послезавтра я за вами забегу в восемь утра, не проспите!

Уже в дверях Снейп вздохнул, словно набираясь духу, и, без долгих пауз, решился:

— Я прослежу, чтобы сейчас у Куинни не возникло сложностей, но… Бетани, постарайтесь поговорить с дочерью так, чтобы она поняла.

Мисс Смит внимательно посмотрела на профессора.

— Хорошо… профессор Северус.

— Мне кажется, стоит выпить, — заметила Рейчел, когда они со Снейпом спустились в метро.

Даже короткая прогулка по покрытому тонким слоем мокрого снега маггловскому Лондону благотворно повлияла на способность хогвартского профессора соображать. Реплика Рейчел Преддек не была вопросом — более того, Снейп чётко уловил в ней пропущенное слово «тебе».

— Стоит, — согласился он.

Вместо зимней мантии-каррика[62], столь любимой многими британскими волшебниками, Снейп предпочитал макфарлейн, длинное пальто с пелериной с идоновской фетровой шляпой. По случаю холодов Рейчел тоже сменила казавшуюся неизменной треуголку на шляпу-федору, а поверх камзола накинула крылатку. Даже в конце двадцатого века в лондонском метро их костюмы показались бы магглам пусть и старомодными, но отнюдь не несуразными.

— Ещё бы кожаные портфели, и нас могли бы принять за начинающих юристов из старой адвокатской конторы, которым в клиенты навязывают старых упрямых толстосумов! — неожиданно хихикнула Рейчел, меняя тему.

— Мы под чарами, — вздохнул Снейп. — Они всё равно не обращают на нас внимания. Можем в пабе хоть на стойке сплясать, ни один маггл и ухом не поведёт…

— Я вообще-то имела в виду пару интересных пабов в Лютном, — ухмыльнулась девушка. — И никаких больше магглов на сегодня!

Впрочем, бар «Красный приятель», который она выбрала, оказался намного приличнее, чем Снейп ожидал. Его расположение и невзрачная вывеска, скорее, предназначались для того, чтобы отпугивать случайных прохожих и периодически гулявших по Косой аллее сквибов, магглов из тех семей, в которых были волшебники, а также министерских чинуш и излишне самовлюблённых представителей Особо Древних и Благородных Родов.

Их отсутствие в неожиданно большом зале с полуовальной сценой рядом со стойкой компенсировалось иной публикой — бар явно любили гоблины и их заклятые друзья дварфы. Что до людей, то их вряд ли было больше половины. Однако, судя по тому, как бармен поприветствовал Рейчел подняв свою федору тремя пальцами — за стойкой он почему-то был в шляпе — канадскую ведьму здесь знали.

Она этого и не скрывала.

— Пиво и чипсы, мистер Нортхам, как обычно! — крикнула Рейчел через весь зал, снимая крылатку.

Тот кивнул, на секунду прикрыв глаза, что-то черкнул на листе бумаги и тот, сложившись самолётиком, исчез за спиной бармена.

— Что мы здесь забыли? — пробормотал Снейп, снимая пальто и шляпу.

— Неплохое место, — улыбнулась Рейчел. — И отличная музыка. Здесь начинали и «Гоп-Гоблины», и «Странные Сестрички»… Кстати, узнаёшь?

Снейп пригляделся к почтенной леди лет сорока в светлой мантии классического покроя, оттенку волос которой обзавидовались бы все Уизли и Прюэтты. Отметив как та, отодвигая кресло, чуть не снесла своими рефлексами соседний столик, а разворачиваясь, чтобы его удержать, скинула на пол скатерть с солонкой и перечницей, Северус по привычке посмотрел в потолок.

— Её Авроратское Раздолбайшество Помидора Раздора Тонкс[63], — кивнула Рейчел, прикрывая ухмылку. — Одно из мест, где её можно найти. Если понадобится.

— Не думаю, что мне это пригодится.

— Кто знает, что и когда нам сослужит службу? — философски ответила ведьма. — Кстати, ты знал, что неуклюжесть — характерная особенность всех метаморфомагов? Они с детства с такой лёгкостью меняют тело, что не могут сформировать моторные навыки под одну конкретную форму. А ещё, если добавить их волос или ноготь, или каплю крови в Оборотное зелье — принявшему его помощь колдомедиков понадобится практически сразу. Я отговорила Алларг от подобного подхода.

Снейп сразу даже не нашёлся, что ответить. А когда мысли в голове сложились в логически выверенные фразы, официантка-гоблинша принесла заказанные два пива и две глиняные тарелки фиш-энд-чипс. Дождавшись, пока она отойдёт подальше, Северус успел лишь набрать воздух, как Рейчел его опередила.

— Знаешь Северус, — негромко, но очень веско произнесла ведьма. — Никогда не говори с женщиной о таких вещах, о которых ты начал с Бетани. Дети — это святое, прежде всего. Нет, конечно среди нашего брата…

На этой фразе Снейп не удержался и фыркнул.

— То есть, среди нашей сестры, разумеется, — улыбнулась Рейчел, нисколько не смущённая оговоркой, — тоже хватает моральных уродин, но тем не менее…

Воспоминания накатили волной, будто по власти опытного легилимента. От разговора с Бетани Смит до упоминания своей уже семьи и вот, маленький Северус лежит на кровати, завернувшись в одеяло, пытается затаиться, чтобы о нём и не вспомнили, вздрагивает на каждый возглас отца и всхлип матери, прячет мокрое лицо в коленках и глушит собственные судорожные всхлипы. И клянётся себе, клянётся, что никогда не станет таким, что не обидит ни одну женщину, ни на одну женщину не поднимет ни голос, ни руку, что он — никогда никогда никогда! Что он будет лучше, чище, добрее, что однажды вырастет — и сможет…

— Я не это имел в виду…

— Неважно. Да, я надеюсь, ты не в обиде? Нельзя было дать Бетани решить, что все здесь, в Магической Британии, против неё. Я просто была обязана за неё вступиться. Кстати, она очень хорошо держит удар, её твои реплики почти не задели.

— Тем более…

— Но могли, и ты должен был это понять до того, как постучал к ней в дверь!

Снейп машинально отхлебнул из бокала, даже не чувствуя вкуса.

— Я не в обиде.

— Точно?

— Не в обиде, — мрачно повторил Снейп. — Иногда мне кажется, что для общения с женщинами мне нужен отдельный разговорник.

— Хм-м-м, иногда мне кажется, что напротив сидит не профессор тридцати трёх лет от роду, а неуверенный шестнадцатилетний паренёк!..

Северус наблюдает за тем, как старшекурсники загоняют грязнокровку в угол, как с ленцой обсуждают, какое заклинание из томов запретной секции хотят испытать на гриффиндорке в этот раз, как демонстративно не обращают внимания на её мольбы и слёзы. Северус просто следит, чтобы сюда никто посторонний не вошёл, он не участвует в происходящем. Ведь она всего лишь никому не нужная вшивая грязнокровка, за которую не вступится никто. Даже Поттер со своими приятелями — ведь тогда им придётся столкнуться не с одним полукровкой из нищей семьи, а с теми кто сильнее, богаче и превосходит их числом…

—…женско-профессорский разговорник — это ты перебарщиваешь. Но я могу накидать небольшой список вопросов и тем, поднимать которые следует очень и очень осторожно.

— Буду весьма благодарен, — буркнул было профессор, но Рейчел выставила указательный палец, призывая помолчать.

— Тише!

Свет в зале начал меркнуть с первыми нотами, но угас не до конца, оставив зал в приятном полумраке — по контрасту со сценой, на которой играли два гоблина и одна ведьма с гитарой. Спустя мгновенье чуть хрипловатый голос заполнил зал.

Говорят, что ты, в горах заблудившись —

Потянешься верх, потянешься вниз, шагнёшь назад.

Глядишь на стену — глядишь на себя,

Понимая, что был ты не прав…

Голос показался знакомым. Слишком знакомым, явно не услышанный случайно в толпе. Северус никогда не жаловался на память, и к концу первого куплета понял, кто пел на сцене.

Вайолетт Паркинсон, старшая сестрица неугомонной Панси.

Вайолетт Паркинсон, как и вся её семья, в Хогвартсе тоже носила зелёно-серебряный галстук. Она поступила в семьдесят втором, на год позже Снейпа, но после сдачи С.О.В., как он слышал, покинула отчий дом с огромным скандалом и в школе больше не появлялась. Слухи ходили разные, начиная от бегства за границу до свадьбы с магглом, но как оказалось, старшая дочь Паркинсонов просто стала вокалисткой «Маунт-Гоб-Рок».

И бредёшь ты по Лондону вновь, как и все из нас,

жаждешь понять зачем,

Плачешь, ведь мы здесь все без причины

Вместе с тобою, ведь мы обе здесь лишь за наши грехи!

Северус не называет Эванс грязнокровкой даже в мыслях. Она настоящая, чистая, умная, может дать фору любому чистокровному слизеринцу. Даже декан Слагхорн предлагает ей перейти в Дом Слизерин, ставя на защиту магглорождённой волшебницы всю свою репутацию. Она просто не может иметь к грязнокровкам даже малейшего отношения — пока однажды, будучи взбешённым и униженным, Северус не бросает это слово ей в лицо.

И пепел надежд и мечтаний застилает остальные краски мира.

Кто-то скажет, это всё ненадолго,

Кто-то скажет: исправляй и будет толк,

Идут года, но мы по-прежнему здесь,

Ведь коль вернёмся, скажут что наш даже след исчез…

Это было нечестно, несправедливо, он ошибся всего лишь раз! Неужели нельзя простить один-единственный раз? Это была случайность! Но она молчит, и он впервые поднимает палочку, когда однокурсники решили повеселиться с очередной грязнокровкой. Разве она не понимает, что он не мог остаться один, не мог стать жертвой тех, кто на самом деле тогда определял, чем жить Дому Слизерин? Он начинает мечтать о том, как однажды его предплечье облепит змеиной вязью татуировки, бросающей вызов самой Смерти — и какая разница, что там бормочет, поджимая губы посеревшая и равнодушная в своём непонятном трауре по отцу мать. Северус всем покажет, на что способен! Всем!

У-у-у-у-у-у! Йе-е-е-е!!! Уай-и-е-йе-и-е-е-е-е!!!

В том числе и ей!

Мы все вместе потерялись в Лондо́не,

Под одной крышей ютимся в Лондо́не,

Навеки потерялись в Лондо́не, мы

Замаливая грех твой!

Мы все вместе потерялись в Лондо́не,

Под одной крышей ютимся в Лондо́не,

Навеки потерялись в Ло́ндоне мы-ы-ы…

И сегодня, глядя в пылающие бешенством глаза Бетани Смит, он впервые за двенадцать лет осознал, что всё это было самообманом.

У-у-у-у-у-у! Йе-е-е-е!!! В Ло́ндоне мы…

Снейп понимал, что стоило бы присоединиться к неожиданно бурным овациям, хотя бы затем, чтобы не привлекать внимания. Но не смог себя заставить даже просто отпустить кружку, в которую вцепился, словно падающий летун в шпильмановский амулет. Прошлое, которое он выгрыз себе зубами с помощью эликсира, выигранного у декана Слизерина, не отпускало. Пусть даже цену Северус тогда заплатил сполна. «Я решился принять его лишь дважды за всю жизнь. Один раз, когда мне было двадцать четыре года, и ещё раз — когда мне было пятьдесят семь. Две столовые ложки за завтраком. Два идеальных дня.»

Разве не мог он предупредить более доходчиво?!

— Северус? — Рейчел мягко, но настойчиво, как умела только она, положила руку ему на запястье, буквально заставляя поставить пиво на стол. — Всё нормально? Не волнуйся, я не буду заставлять тебя танцевать!

Снейпу очень, очень хотелось высказать ей в лицо всё, что он чувствует. Но он всё же сдержался, понимая, что ведьма просто пытается его отвлечь простой, пусть и неуместной шуткой. В мире осталось слишком мало людей, кого вообще интересовало его самочувствие.

— Нет, ничего, — он, наконец-то смог отпустить кружку и сплёл пальцы в замок, пытаясь спрятать их дрожь. — Просто песня… разбудила неприятные воспоминания.

— Оу…

— Худшие воспоминания.

— Я доведу тебя до дома, — даже не предложила, а проинформировала Рейчел, вставая из-за стола. — А то ты выглядишь так, будто ещё не решил, самому прыгнуть под поезд или отправить туда кого-то другого.

Показав Вайолетт большой палец она буквально вывела Снейпа на улицу — хотя со стороны казалось, что это зельевар взял под ручку свою спутницу. Лёгкий снежок успел покрыть мостовую, карнизы и крыши домов, и даже Лютный переулок теперь казался по-праздничному чистым и светлым. Северус чувствовал себя до странности опустошённым, всё вокруг казалось абсолютно неважным, и он даже не обращал внимания, как и по какому маршруту они с Рейчел дошли до вокзала, где сели на поезд до Коукворта.

Только в родном городке в окружающий мир вернулось движение, звуки, запахи. Тёплый белый снег южной Англии тихо ложился на плечи, пока они с Рейчел медленно брели по пустой ночной улице к повороту, за которым начинался тупик Прядильщиков.

— В «Приятеле»…

Снейп закашлялся. Слова давались ему невероятно тяжело, но Северус твёрдо решил их произнести вслух, опасаясь, что позже не сможет решиться на подобное деяние.

— Я вдруг понял…

— Что все мы сволочи и моральные уроды?

— Что я такой. Знаешь, ведь Лонгботтомы…

Рейчел вдруг улыбнулась. Мягко, по-доброму, но вовсе не так благостно, как Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, обладатель многих титулов, имён, наград и заслуг.

— Паркинсон умеет брать за душу и выворачивать её наизнанку. Первый раз когда я услышала её «Гармонию», то не свалилась в тяжёлую депрессию лишь потому, что точно знала — когда предстану перед Господом, одно бесспорно благое дело будет записано за мной в Книге Страшного Суда. А значит жила я не зря.

— И какое же? — Северусу были не очень интересны перипетии судьбы его спутницы, но разговор немного отвлекал от воспоминаний и размышлений.

— В восемнадцать лет я не дала умереть Эрин и Джерарду Киттлерам, — снова улыбнулась Рейчел.

Глава 22. Хогвартские насмешницы

Невилл ожесточённо чистил котлы, параллельно читая статью про особенности наложения фиксирующих чар на эликсиры, в основе которых не вода, а жиры животного происхождения. Вырезка из «Вестника зельеварения», как и всегда, абсолютно случайно лежала на соседнем столе.

Элли и Эрин закончили предпоследний этап приготовления очередного сложносоставного зелья из билетов С.О.В. и предъявили его профессору Снейпу. Тот молча кивнул — что означало полное одобрение результата — и мановением палочки отправил содержимое котла в декантерный самокрутящийся сепаратор. Сепаратор, как уже успел выяснить Невилл, зачаровывал профессор Флитвик по собственным схемам профессора Снейпа, чем последний, хотя и не подавал виду, очень и очень гордился.

О существовании подобного приспособления, способного сократить необходимое для ряда зелий время сепарации с недель до часов, в школе знали только деканы, мисс Хейвуд с пятого курса, мистер Хиллиад с седьмого, Эрин, Элли и Невилл со второго, а также, абсолютно непонятно почему, первокурсник Криви.

Вручив Эрин потрёпанный учебник пятого курса с несколькими закладками, зельевар придирчиво проверил результат невилловских трудов, нацепив при этом маску раздражённого презрения — но вслух ничего не сказал. Впрочем, Невилл его усилий не заметил, выписывая на свой пергамент какие-то фразы из статьи. При этом он шевелил губами, проговаривая записываемые слова и периодически качал головой, будто споря с кем-то воображаемым.

— Эл… Мисс Преддек, у меня будет к вам несколько вопросов, — обратился к Элли профессор. — Будьте так любезны пройти в мой кабинет. Мистер Лонгботтом, вас я больше не задерживаю.

— Да, но я…

— Я положу эту вырезку в Пристройке, на второй полке шкафа с учебниками, — Эрин выхватила бумажку прямо из-под носа гриффиндорца и вложила её в учебник. — То есть… Профессор Снейп, это же не будет считаться нарушением запрета на участие в клубах, если Невилл просто зайдёт туда?

— Следить за тем, соблюдают ли запреты директора ученики Дома Гриффиндор является обязанностью профессора МакГонагалл. Мне до этого нет никакого дела!

Эрин и Невилл дружно фыркнули в рукава мантий, которыми заткнули рты.

— Я что, сказал что-то забавное?! — в голосе зельевара буквально сочился яд руноследа.

— Не-е-ет! — с максимально серьёзным выражением лица покачала головой Эрин.

Элли зажмурилась и закусила губы.

— До свидания! — с нажимом произнёс профессор Снейп, запирая шкафы с ингредиентами. Чары, которые он накладывал, были явно не простым Коллопортусом.

Гриффиндорец и хаффлпаффка пулей выскочили из класса и побежали дальше по коридору. Звук, который они при этом издавали, почему-то напоминал смех, переходящий в хохот.

Профессор Снейп позволил себе улыбнуться — почти незаметно, краешками губ — и жестом пригласил Элли следовать за ним. Спустя десять минут он распахнул дверь своих покоев и, предложив Элли немного подождать, ушёл в другую комнату. То, что дверь была не заперта, когда они заходили, утвердило слизеринку в мысли, что комнаты глав Домов Хогвартса охранялись чарами куда более надёжными, чем волшебные запоры или доступное деканам колдовство. Кто-то, а бывший шпион Дамблдора среди Пожирателей Смерти излишней доверчивостью и открытостью не страдал.

Переодевшись — точнее, сменив пепельно-фиолетовую мантию на тёмно-индиговый халат — зельевар прошёлся по кабинету, открыл шкаф, достал оттуда стакан и бутылку огневиски. Затем внимательно посмотрел на неё, криво усмехнулся и убрал выпивку обратно. Сел в любимое кресло и, хмыкнув, задумался о чём-то своём.

— Вы что-то хотели спросить, профессор Снейп? — напомнила Элли спустя пять минут.

Профессор снова усмехнулся.

— Да. Элли… На следующей неделе мистер Локхарт, с позволения директора Дамблдора, разумеется, объявит об открытии в школе так называемого «Бойцовского клуба». Вроде как в клубе профессора Флитвика нельзя получить навыков, полезных для настоящей схватки с Тёмными волшебниками и существами, без правил и ограничений. В школьном клубе ограничения будут! — широко раскрывшиеся в предвкушении глаза второкурсницы было сложно не заметить.

— Я уже состою в клубах зельеварения и танцев, — покачала головой девочка.

Огонь в её глазах после слов об ограничениях потух почти сразу.

— Тем не менее, я попрошу вас прийти на первое занятие.

— Зачем? — Элли чуть склонила голову, смотря на декана.

Профессор Снейп улыбнулся. На сей раз улыбка вышла тонкая и немного кривая, какой получалась всегда, когда зельевар пытался её изобразить против собственной воли.

— Директор хочет, чтобы в ходе занятия вы выступили против мистера Поттера. И применили при этом одно конкретное заклинание. Вполне допустимое и не опасное для учеников.

— Он так сказал?

— Разумеется нет.

— Кто его применит, когда я откажусь?

— Драко Малфой.

— Второй и намного более сговорчивый кандидат во враги мистера Поттера… Я поняла, что нужно директору, профессор Снейп. Но позвольте встречный вопрос — чего хотите вы?

— Чтобы вы пришли на первое занятие.

— У меня будет ответная просьба. Вы могли бы разрешить Эрин Киттлер посещать покои Дома Слизерин?

Декану пришлось потратить целую минуту, чтобы осознать, о чём его просит ученица. И ещё две, чтобы успокоить нервы.

— Мисс Преддек, даже не пытайтесь меня убедить, что не смогли бы провести подругу в свою спальню так, чтобы никто ничего не заметил!

Девочка замялась.

— Я не могу нарушать правила Дома, в который была распределена, — наконец, призналась она.

— Да неужели? — Снейп неожиданно развеселился. — Устав школы вы нарушать можете, а дюжину старых правил, придуманных даже не самим Салазаром — нет?

— Я не нарушаю Устав Хогвартса напрямую, — возразила девочка. — Я подбираю оптимальные трактовки и пользуюсь найденными противоречиями в статьях и пунктах. Но дело не в этом, на самом деле. Я пообещала мисс Фарли, что не буду нарушать правила Дома Слизерин, пока она не закончит учиться…

— Для той, кто не умеет лгать, это было весьма глупое решение.

— Правильное, — заупрямилась девочка.

— Правильное, — неожиданно согласился зельевар. — Но глупое.

Некоторое время профессор и его ученица молчали.

— Могу я узнать, каким будет ваш ответ на мою просьбу, декан Снейп?

— Мой ответ — нет. Подобное решение повлечёт лично для меня большие проблемы, а их я намерен избегать. Как глава Дома Слизерин я имею право принять в вассалы Дома кого угодно, постоянно или временно. Но пользоваться этим правом я не собираюсь — пока я не буду по какой-либо причине буквально обязан наделить Эрин Киттлер вассалитетом.

Элли постаралась улыбнуться самыми краешками губ — как профессор Снейп.

— Я вас поняла, профессор. И… я постараюсь прийти на первое собрание клуба мистера Локхарта. Но не могли бы вы тогда выслушать просьбу Панси Паркинсон, о… частных уроках?

— Устав запрещает профессорам Хогвартса преподавать школьные предметы ещё и частным образом, мисс Преддек.

— Разумеется, профессор Снейп, — теперь Элли улыбалась во весь рот. — Но дело в том, что мисс Паркинсон интересует предмет, который отсутствует в школьной программе.

В восемь часов Панси, Куинни и Эрин вошли в Большой зал, где к тому времени собралась практически вся школа. Обеденные столы были убраны, парящие свечи не оставляли ни единого тёмного уголка, а каменный пол местами вздыбливался, очевидно, изображая естественные возвышенности. По потолку скользили серые тучки, а профессор Флитвик, что-то рассказывая Эрин, палочкой размещал по залу несколько прозрачные иллюзорные деревья и кусты. Тренировочная площадка — очевидно, что это была именно она — даже на первый взгляд имела мало общего с привычными английскими или шотландскими лесами. Скорее, это был тропический лес в представлении человека, который его никогда не видел — невысокие стройные серебристые стволы, между которыми торчали низкорослые густые кустарники, и лоснящаяся зеленая листва вместо травы, иногда начинавшая переливаться оттенками золотого и алого.

— Джунгли? Тео, это же как Киплинг! — выдохнула поражённая Куинни.

— Не знаю, — покачал тот головой. — Я никогда не занимался киплингом[64].

— Интересно, кто будет преподавать? — спросила Салли-Энн из-за спины.

— А ты как думаешь? — подмигнул ей, а заодно и обернувшимся слизеринкам, Терри Бут.

Шимус, Джастин, Лаванда и Невилл, стоявшие чуть поодаль, жестами позвали девочек расположиться рядом.

На холм в центре зала поднялся Гилдерой Локхарт в яркой лиловой мантии. Чуть поодаль, в белой рубашке и в уже знакомой всем жилетке со стоячим воротником, расположился профессор Снейп, скрестив руки на животе.

Локхарт поднял руку, призывая к тишине и возвестил:

— Встаньте вокруг меня! Вокруг меня! Меня всем видно? Все меня слышат? Превосходно!

Элли предпочла бы слушать Локхарта издалека, как и остальные её друзья, но так их компания могла показаться чересчур вызывающей. «Пристройщики» — название придумала Салли и оно всем пришлось по душе — заняли отдельный холмик, находившийся ближе к профессору зельеварения, нежели к преподавателю Защиты. Эрин, разумеется, присоединилась к подругам.

— Итак! Профессор Дамблдор дал мне разрешение открыть этот Бойцовский клуб, чтобы научить вас всему, что может потребоваться при самозащите! Умениям, что лично мне пришлось применять бесчисленное множество раз — кстати, самые захватывающие моменты описаны в моих книгах!

Салли-Энн возмущённо фыркнула.

— Также позвольте представить вам моего ассистента, профессора Снейпа! Он тоже кое-что понимает в искусстве Защиты, можете не сомневаться, и был настолько любезен, что согласился помочь мне с небольшой демонстрацией, прежде, чем мы начнём! Нет, мои юные друзья, не стоит волноваться, мы оба будем в целости и сохранности!

Верхняя губа зельевара чуть заметно изогнулась.

— Эрин, а какие бы шаги ты предприняла, если бы профессор так улыбнулся тебе? — тихо спросил Шимус Финниган, выделяя последнее слово.

— Самые большие, какие бы только смогла[65]… — прошептала в ответ мисс Киттлер.

Профессор Флитвик проследил, чтобы все ученики покинули «лес» и расселись на высоких трибунах вдоль стен, ограждённых прозрачными барьерами — так всем было хорошо видно происходящее. Как и во время приснопамятной дуэли Невилла и Драко, голоса находившихся на площадке были одинаково хорошо слышны по всему залу.

— Обратите внимание, палочку можно носить и на поясе, и на руке — главное, чтобы её можно было быстро выхватить в любой ситуации. Итак, на счёт «три» мы покажем вам, как должно действовать в опасной ситуации. Раз, два, три…

Судя по лёгкому треску, поясная петля, в которой секундой ранее висела палочка профессора Снейпа, была из банальной маггловской застёжки-липучки. Локхарт ещё только вытаскивал свою палочку размашистым движением, а алая молния Экспеллиармуса уже летела в преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Локхарт отлетел в кусты, которые оказались на удивление материальными для иллюзии. По крайней мере, появившийся из них преподаватель Защиты выглядел помятым и исцарапанным.

Хаффлпаффки тихо захихикали.

Тем не менее, Локхарт по-прежнему широко улыбался.

— Отличный ход, профессор Снейп! Просто отличный! Да, друзья мои, ваши противники тоже могут применять всевозможные хитрости и подлые трюки! К этому нужно быть готовым! Согласен, прекрасная идея, сразу показать это ученикам, профессор Снейп, но, уж простите меня, предугадать этот бесчестный приём…

Судя по выражению лица вышеупомянутого профессора, он уже определился с сегодняшней жертвой и выбирал наиболее болезненный способ нанесения ей несовместимых с жизнью увечий.

— Да, а теперь давайте перейдём к тренировкам. Основные ситуации, разобранные в ваших учебниках. Начнём с… Оборотней, да. Профессор Снейп, не могли бы вы оказать некоторую помощь в подборе…

Учителя подошли к трибунам и остановились напротив второкурсников.

— Мисс Преддек, — голос декана был, как обычно, холоден. — Мистер Поттер. Будьте любезны.

— Со всем уважением вынуждена возразить, профессор Снейп, — Элли покачала головой. — Не думаю, что мои навыки можно сравнивать с навыками мистера Поттера…

— Верно, — согласился декан, едва лишь Локхарт открыл рот. — Мисс Перкс, прошу вас.

— Да-да! — преподаватель ЗОТИ не мог оставить последнее слово за кем-то другим. — Мисс Преддек, сейчас вы будете оборотнем, а мисс Перкс, соответственно, представителем Отряда по Захвату.

Палочка в руках профессора Снейпа выписала перевёрнутую букву «омега».

— Энгорио! Это чтобы у вас не возникало соблазна использовать магию, мисс Преддек! — сообщил профессор с ноткой ехидства в голосе. — Вы же изображаете оборотня…

Элли удивлённо посмотрела на свои ногти — двухдюймовые, но по-прежнему покрытые бесцветным лаком. Пока девочка пыталась осознать произошедшую перемену, Панси быстрыми движениями взлохматила ей причёску.

— Я злой и страшный вероволк, я в министерских знаю толк… — резюмировала Куинни. — Попробуй зарычать!

— Раз уж у меня выросли когти на руках, я напомню вам старинную пословицу: не дразните когтистого зверя — он может взбеситься! — с достоинством ответила Элли.

После рождественских откровений общаться с Куинни стало сложнее. Хотя — это следовало признать — в чём-то даже и интереснее.

Постаравшись никого не задеть когтями и не споткнуться, Элли спустилась по крутым ступенькам и направилась в правый угол «леса». Её соперница, в трансфигурированной кем-то из старшекурсников фиолетовой форменной шапке Отряда по Захвату Оборотней, по форме напоминавшей шлем маггловского «бобби», решила занять позицию в центре.

Весь зал, затаив дыхание наблюдал за происходящим поскольку сейчас, в отличие от спектаклей на занятиях по Защите, результат был заранее не известен. Эрин даже подозревала, что в пику набившим оскомину историям Локхарта, как минимум половина гриффиндорцев сейчас подспудно болеет за «оборотня».

Элли, нагнувшись и вытянув шею, широко расставив руки с растопыренными когтями — именно так в её представлении следовало ходить оборотням — по кромке барьера обходила Салли-Энн, чтобы напрыгнуть на ту со спины. Салли, вытянув руку и облизывая пересохшие губы, наводила палочку то на одни, то на другие кусты.

— Была некто по имени Астрид из Гаттфьорда. Нраву она была вздорного и поговаривали, будто она оборотень, — задумчиво продекларировала Куинни.

Панси, Эрин, Мораг и Лаванда, не сговариваясь, одновременно вытаращились на неё.

— Куинни, с тобой всё нормально? — вкрадчиво поинтересовалась Лаванда.

— А? Нет, всё отлично! Мы же ещё перед каникулами обсуждали, как меняются легенды со временем, помните?

Панси энергично закивала.

— И я просто представила, как бы дошла до нас происходящая там, — она махнула рукой в центр зала, — история. Ну, если бы это было взаправду и, скажем, полторы тысячи лет назад.

— Как в норманнских сагах? — заинтересовался Теодор. — Начало мне понравилось, интересно звучало. Только, по-моему, положено ещё про предков рассказать, не думаешь?

— Отца её звали Эндиринн сын Сванура, он приходился племянником Хару Белой Бороде, внуку Ренглифа Хитрого, что прибыл в Альбион с людьми Гудмунда сына Гудлейфа, а раньше жил на хуторе Миркуртоп, что в Гудбраннсдалене, где убил Торлейва сына Тюри из Скьяфанди и за то на альтинге был изгнан из страны. Но о нём ничего не говорится в этой саге…

Салли заняла позицию ближе к вершине холма, одна сторона которого была достаточно крутой, чтобы «оборотень» не смогла на неё запрыгнуть или забежать.

— …Бежала она быстро и когда добежала до Свинторпа, то попросила у Мудрой Хаги убежища. «Я впущу тебя, Сага-Асдис, — отвечала Хага Годриксдоттир, — ибо камень прочнее чар, а барсук сильнее волка!»

— Хага? — переспросила Эрин.

— Шляпа, — предположила Мораг. — Кто ещё мог отправить Сагу-Асдис в Дом Упёртых?

Куинни кивнула и продолжила:

— Явилась Астрид в Свинторп затемно, но видела она в темноте ясно, как все берсерки, и заметила, что стены Свинторпа крепки…

Элли ухитрилась расстегнуть подаренный Мораг килтпин, который с начала семестра носила на форменной юбке и с размаху кинула его в сторону. Услышав стук, Салли-Энн резко развернулась и крикнула «Экспеллиармус!». Алый луч заклинания прошёл сквозь иллюзорные ветви и достигнув барьера, рассыпался искрами.

— …Нарядившись в овчину, как ходят батраки, Астрид притворилась маленькой овечкой, что отбилась от стада и зашла в Чёрный лес. И стоило лишь Саге-Асдис отойти от стен Свинторпа…

Одновременно с броском, прятавшаяся за холмиком Элли вскочила и прыгнула в направлении Салли. Хаффлпаффка, в последний момент заметив опасность, через плечо перекатилась в сторону, чудом не запутавшись в мантии. Лёжа на спине, Салли с криком «Флиппендо!» попала в подругу отталкивающими чарами, в результате чего Элли протащило по полу до самой границы «учебного леса».

— …«Будь ты проклята, Астрид!» — сказала Сага-Асдис. «Я-то не буду, зато ты сейчас будешь!» — отвечала ей Астрид и прыгнула на соперницу, но поскользнулась на мокром камне и была проткнута острым копьём. Говорили ещё, что перед тем Астрид спела две хулительные висы про Сагу-Асдис и про Свинторп, где жила Мудрая Хага, но в этой саге их нет. Утром же Сага-Асдис пришла на поле тинга и сказала всё, как было.

— Не пела я две хулительные висы! — чуть гундося, возразила Элли, возвращаясь к подругам. На платке, которым она закрывала нос, виднелись следы крови.

— Если нас слышит Рори, — кивнув на рысь, охранявшую место до возвращения хозяйки, пояснила Эрин, — то слышит и Элли.

— И даже одной не пела, — подтвердила Салли-Энн, виновато косясь на слизеринку.

— Это художественное преувеличение, — объяснила Куинни.

— Тебя что, Локхарт покусал? — фыркнула Панси.

— А я бы сказал, что результат получился качественнее, чем у профессора, — заметил Теодор.

Куинни буквально засияла. Оспорить мнение Тео никто не решился — тем более, что воодушевлённый первым успехом Гилдерой Локхарт останавливаться на достигнутом не собирался.

—… и, как все видели, мисс Преддек продемонстрировала нам самые опасные приёмы, которыми вас может встретить оборотень — об этом можно прочитать в «Обескураживая оборотней» за авторством вашего покорного слуги! Но, безусловно, те из вас, кто в жизни выберет тернистый путь борьбы со Злом, может столкнуться не только с Тёмными тварями, но и Тёмными колдунами! Которые могут использовать против вас большой арсенал сглазов и проклятий — причём не дожидаясь, пока распорядитель разрешит начать поединок!

Если это и была шпилька в сторону дуэльного клуба профессора Флитвика, то она прошла мимо цели. Декан Рейвенкло объяснял ученикам то же самое ещё в прошлом году.

— Кстати, «Прядь об Астрид из Гаттфьорда и Саге-Асдис» навела меня на мысль, откуда Локхарт берёт сюжеты для своих книг, — неожиданно догадался Теодор. — Он же так к концу года наберёт историй на полвека вперёд!

— Точно! — воскликнула Панси. — Но Куинни, твоя эта «прядь» гораздо лучше!!! Её обязательно нужно записать!

— И опубликовать, — добавила Элли.

— И лучше там, где Локхарт не прочитает — тогда, если он использует этот сюжет, с него можно будет стрясти хорошую компенсацию… — Куинни крепко задумалась.

— В «Придире», это такой журнал, где обычно печатают сплошную глупость, — предложила Лаванда, которой явно понравилась идея ударить преподавателя Защиты по самым больным местам, которыми, с точки зрения подруг являлись кошелёк и самолюбие. — На Рейвенкло поступила дочь редактора, так что я могу спросить о публикации. Локхарт его точно не читает!

— Но у мамы точно нет и не будет денег на барристера!

— А и не понадобится, — Панси, неожиданно для всех, проявила обычно несвойственную ей мудрость. — Локхарт заплатит отступные, не доводя дело до открытого разбирательства, у него весь доход держится на липовой репутации. Скандал опустошит его сейф даже если он и выиграет суд!

— А если и дойдёт до суда, то я лично выступлю в качестве свидетеля, — добавила Элли. — Барристером попросим быть мадам Лонгботтом, у неё есть необходимый патент. Её услуги я оплачу сама.

— А в чём твой интерес? — удивился Тео.

— Я презираю лжецов, — улыбнулась Элли. — Как презираю тех, кто не говорит правды, или, вернее, говорит неправду.

Тем временем пока ещё не ведающий своей судьбы Гилдерой Локхарт продолжал вещать:

— Итак, я приглашаю мистера Малфоя и мистера Финнигана! Не волнуйтесь, до старших курсов тоже дойдёт очередь! Классический сюжет, смелый и отважный Герой против…

— Не лучший выбор, — прервал его разглагольствования профессор Снейп. — Мистер Финниган обладает навыком производить ужасающие разрушения даже самыми безобидными заклинаниями и зельями. Не хотелось бы, чтобы кто-то из учеников начал семестр с двух недель на больничной кровати. Мне кажется, на роль героя гораздо больше подойдёт мистер Поттер…

— Вы правы, коллега! — широко улыбнулся Локхарт. — Мистер Поттер, прошу вас…

Драко попытался встретить соперника тем же взглядом, каким Снейп встречал Локхарта, но получилось не очень. По крайней мере, испуганным гриффиндорец не выглядел.

— Начинаете по моей команде! — скомандовал Локхарт. — Вам понятно?

Поттер и Малфой, сверля друг друга взглядами, кивнули.

— Драко, Драко, наш человек, если он не сможет — никто не сможет… — Куинни и Панси безо всякого энтузиазма помахали над головами зелёными флажками. На каникулах Куинни успела приобщить подругу к какому-то американскому мультфильму, и теперь при каждом удобном случае они сыпали непонятными цитатами.

— Палочки на изготовку! На счет «три» попытайтесь обезвредить противника. Раз… два… три!

— Протего!

— Протего!

Оба второкурсника почти одновременно закрылись волшебными щитами и недоумённо уставились друг на друга. По рядам зрителей пробежали смешки.

— Хорошая реакция! — пропищал декан Рейвенкло.

— Одной защитой схватку не выиграть, профессор Флитвик, — покачал головой профессор Снейп. — Тем более, мы с вами знаем десятки способов её обойти…

Противники выжидали, когда щит противника исчезнет. Уловив момент, когда чары слизеринца начали дрожать, Поттер попытался достать Драко лучом «Риктусемпры», но слизеринец успел повторить Щитовые чары. Короткая вспышка поглотила серебряную молнию, а палочка Драко уже чертила новый узор…

— Протего!

— Серпенсортиа!

Палочка Малфоя взорвалась, подобно хлопушке из магазинчика «Зонко», но вместо конфетти из клубов дыма вылетела длинная чёрная змея. Плашмя упав на пол, она мгновенно подняла голову и, приоткрыв пасть, заскользила по направлению к гриффиндорцу.

Зал дружно охнул.

— Щитовые чары не остановят призванное существо, — громко сообщил профессор Снейп, проходя сквозь огораживающую тренировочную площадку прозрачную стену. — Не двигайтесь, Поттер, вы проиграли. Для развеивания призванного другим волшебником существа необходимо…

— Позвольте мне… — палочка Гилдероя Локхарта уже была направлена на змею.

Однако та, вместо того чтобы развеяться, улетела в сторону и, пройдя сквозь защитный барьер, упала прямо перед Кевином Энтсвиллем. Маглорождённым второкурсником с Рейвенкло, вместе с несколькими другими младшекурсниками спустившимся с трибуны, чтобы выступить в роли группы поддержки Сары Фоссет, которая явно стремилась стать следующей героиней весёлого приключения.

И тут Поттер сделал то, чего от него меньше всего ждали. Перепрыгивая через препятствия он понёсся в сторону Энтсвилля, размахивая палочкой. Вдобавок ко всему, он ещё и шипел при этом не хуже закипающего чайника со сломанным свистком.

Змея повернула к нему голову, будто прислушиваясь. Дождавшись, когда гриффиндорец добежит до всё ещё ограничивающей «лес» стены, посмотрела на застывшего рейвенкловца и свернулась в клубок. Поттер, довольно улыбаясь, подмигнул Энтснвиллю.

— Испугался?

Тот мелкими шажками начал пятиться, не сводя со змеи полного ужаса взгляда.

Профессор Снейп, не сходя с места, направил палочку в сторону Поттера и что-то пробормотал. С лёгким хлопком змея исчезла, оставив после себя быстро тающее чёрное облачко.

— На сегодня занятия окончены! — объявил почему-то не Локхарт, а профессор Флитвик. — Фините Инкантатем!

Барьеры, поставленные деканом, исчезли. Иллюзия леса тоже начала постепенно таять.

До обеда ещё оставалось около часа — слишком мало, чтобы заняться домашними заданиями и слишком много, чтобы просто болтаться по школе — и все, кто мог, стихийно собрались в Пристройке.

Даже Шимус и Невилл.

— Что думаете? — неуверенно и неконкретно спросил Невилл, но предмет вопроса был понятен и так.

— Это просто невероятно! — полуиспуганно-полувосторженно тихо сказала Панси. — Поттер — змееуст!

— Поттер — кто? — переспросила Куинни.

— Змееуст, — пришёл на помощь Теодор. — Волшебник, владеющий врождёнными способностями общения со змеями. Как Салазар Слизерин.

— И Святой Патрик! — хором добавили Элли и Шимус.

— Это очень редкая способность. И змееустом нельзя стать, им можно только родиться.

— То есть, Поттер — потомок или Основателя, или Святого Патрика?

— А кто ж этого Поттера знает, — пожала плечами Панси. — Салазара — вряд ли. Его линия крови в общем-то известна, и с Поттерами очень давно не пересекалась. Шансов, что способности перешли по отцовской линии, почти никаких. Ни его отец, ни родители отца, змееустами не были.

— Но мать Поттера была магглорождённой!

— Возможно, родители Лили Эванс были сквибами, — предположила Элли. — Как отец Эрин. Мы ведь про них ничего не знаем. А среди ирландских волшебников змееусты, конечно, редки, но встречаются. В отличие от Британии, на Зелёном Острове их уважают.

Все задумались. Версия показалась второкурсникам вполне правдоподобной.

— Я только одного не понимаю, — нарушила общее молчание Куинни. — Зачем Поттер приказал змее напасть на Энтсвилля? Ну да, тот вроде что-то говорил, что даже если все грифы станут камикадзе, это не поможет им обойти Чанг — это ловец Рейвенкло — в борьбе за кубок. Но покажите мне ворона, который не болеет за свою команду!

— Ни за чем, — ответила Элли. — Он этого не делал.

— Да, я тоже слышал, как Гарри объяснял Рону и Невиллу, что он, дескать, приказывал змее оставить Кевина в покое! — добавил Шимус.

Невилл согласно закивал.

— А выглядело это совсем иначе, — возразила Лаванда.

— Поттер не приказывал змее напасть на ворона! — снова повторила Элли.

Казалось ещё немного и она топнет ногой.

— Ну да, он так сказал, — Панси пожала плечами. — Но разве можно ему верить?

— Можно… — недостаточно уверенно протянул Теодор.

— А тебе-то откуда знать? — Панси начала заводиться.

Элли встала и направилась к выходу.

— Я вам сейчас покажу, откуда! Невилл, где Поттер сейчас?

— Он, вроде бы, собирался к Хагриду…

— Значит, идём туда!

С Поттером и Уизли они столкнулись в часовом дворике — неразлучная парочка уже возвращалась обратно. Заметив встречающую толпу, предполагаемый змееуст и его приятель остановились — даже несмотря на то, что среди встречающих было двое их приятелей с Гриффиндора.

Хотя у Элли промелькнула мысль, что может быть как раз поэтому.

Она решительно вышла вперёд.

— Доброе утро, мистер Поттер, — вежливо поприветствовала слизеринка гриффиндорца.

— Доброе, — удивился Гарри.

— Вы уже пообедали?

— Но ведь ещё рано. А почему вы спрашиваете?

— Мне показалось, что с вами мало кто общается. А ещё говорят, что вы, якобы, Наследник Слизерина…

— Это неправда! И первое, и второе!

— О, я вам верю. В отличие от большинства. Хорошего дня, мистер Поттер.

— До свиданья… — Гарри озадаченно повернулся к Рональду, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Два десятка учеников смотрели на мисс Преддек, вытаращив глаза.

— Элли Преддек!!! — Панси практически визжала от восторга, прыгая по спальне. — Мордред с ним, с Поттером, но почему ты нам не сказала, что тоже змееуст?!

— Потому что это неправда, — пожала плечами слизеринка.

— В смысле?!

— Поттер — змееуст. Я — нет…

— Но ты же две минуты шипелась с Поттером?!

— Я научилась говорить на парселтанге. Есть разница между врождёнными способностями и теми, кто научился говорить со змеями. Начиная с того, что мне в детстве изменили уши, чтобы я могла чётко разбирать нужные звуки.

— Но зачем? — удивилась Дафна Гринграсс.

— По настоянию лорда Глойна, — вздохнула Элли. — Предыдущий лорд Преддек повелел всем обитателям поместья парселтанг изучить и на нём с ним изъясняться. Я, говорил, не желаю ваше невежество слушать! Я, говорил, желаю думать, что я сейчас при дворе Энгуса мак Эйлилла! Вот так! Большой просветитель был!

Она ещё раз вздохнула и демонстративно поморщившись, потёрла попу.

— Карал нещадно…

Глава 23. Установление личности

После ужина Элли, Куинни и Теодор собрались в Пристройке — Панси вдруг возжелала обсудить какой-то очень важный вопрос, который можно было обсудить только там, вдали от чужих любопытных ушей и глаз.

— Хорошо, мы выяснили, каким образом Элли поняла, что сказал Поттер, — сказала Панси, когда все расселись. — Хотя изменять уши для того, чтобы разговаривать со змеями — это перебор! Но вот откуда об этом узнал ты, Тео, хотела бы я знать?!

— Будь на то моя воля, я бы предпочла разговаривать не на парселтанге, а на мачканилве, — парировала Элли, как только Теодор открыл рот. — Но меня не спрашивали!

— Что такое мачканилва? — тут же поинтересовалась Куинни. — Это тоже язык каких-то животных?

— Да, это кошачий язык. В Египте, а ещё в северной и восточной Европе есть несколько родов, например Басты, Баюны и Бабаки, которые владеют кошачьим языком с рождения. Учитывая количество кошек в нынешних городах и деревнях, владеть кошачьим гораздо выгоднее, чем парселтангом…

— Даже не надейтесь, что вам удастся заговорить мне зубы! Тео, откуда ты знал, что сказал Поттер?

— Я змееуст, — спокойно ответил Теодор Нотт. — Одна из моих прабабушек по отцовской линии владела парселтангом и в девичестве носила фамилию Гонт. Собственно, именно поэтому я смог убедить Шляпу, что меня стоит распределить в Слизерин.

Девочкам понадобилось некоторое время, чтобы переварить услышанное.

— И ты молчал!!! Молчал, что рядом с нами сидит потомок самого Салазара Слизерина!!!

— Именно поэтому и молчал, — скривился Теодор. — И вы тоже молчите, а то мне придётся срочно потратить все карманные деньги на амулеты против ментальных чар и дважды в день принимать отворотные зелья! И то не факт, что поможет…

— То есть, тебе не нужны герольды, что будут открывать перед тобой двери и кричать «Дорогу Наследнику Слизерина!» на весь коридор?! — ужаснулась Панси.

— Нет.

— А друг-знаменосец? Я могу нарисовать очень красивый герб! Обрамление и щит возьмём с твоего родового, а на едином поле серебряный змей с алыми глазами и зажатой в хвосте волшебной палочкой!

Теодор стоически поднял очи горе.

— Панси, а ты не думала, что это Тео тот самый Наследник, натравивший Ужас на Паски по каким-то скрытым мотивам? — неуверенно спросила Куинни, косясь на Теодора. Причём в её взгляде был вовсе не страх. Скорее — любопытство.

— Даже если Теодор и Наследник Слизерина, зачем ему был нужен тот шкаф? Настолько, чтобы убить эльфа! Даже если там было что-то постыдное или запрещённое, он бы мог просто попросить Элли позаниматься в Пристройке, когда мы все были бы заняты чем-то другим — разве бы ты отказала?

— Нет, — как следует подумав, ответила та. — И даже ничего бы не заподозрила.

— И никто бы не заподозрил, — согласилась Панси. — И ему незачем было бы вламываться в Пристройку! Да даже если бы срочно понадобилось именно в вечер Хэллоуина — разве Тео не добежал бы до подвала и не попросил разрешения? Или бы просто присоединился к Куинни?

— Лаванда бы тогда попросила его захватить забытую сумку, и мы бы вообще туда не пошли… О, и чтобы убрать Паски, он бы как раз мог отдать сумку ей и попросить отнести в зал, где мы находились!

— В общем, вероятность того, что Наследником Салазара является Тео — крайне мала, — подытожила Элли. — То есть, может он и Наследник, но тогда почти наверняка есть и другой Наследник, который и натравил Ужас Слизерина на Паски.

На грифельной доске, в столбце «Кто такой Наследник?» Панси вывела палочкой фамилии «Поттер» и «Нотт», а затем напротив каждой поставила большой минус.

— Благодарю за оказываемое доверие, — Теодор, скупо улыбнувшись, отвесил Элли глубокий поклон. — Тем более я понятия не имею, где искать этот самый Ужас и как им управлять.

— Кстати, Тео, раз уж мы теперь знаем, что ты — змееуст, меня вот что интересует, — оживилась Панси, будто вспомнив что-то важное. — Змееусты просто разговаривают со змеями, или те им — то есть вам — всегда подчиняются?

— Мы просто понимаем друг друга. Просто чем больше змея, чем больше её мозг, тем она умнее и, наверное, тем больше у неё собственная сила воли. То есть ужа или гадюку мне легко убедить куда-то ползти или кого-то укусить, а какого-нибудь удава или анаконду — нужно уже аргументы подбирать.

— А волшебных змей? — не унималась Панси. — Руноследов там, рогатых змеев или василисков?

— С ними всё ещё хуже, они ведь разумны, — покачал головой Теодор. — С руноследами вообще кошмар, у них правая голова тебя такими ругательствами обкладывает, что уши вянут! Вдобавок, у каждой головы собственное мнение по любому вопросу. У меня ни разу не получалось с ними хоть о чём-то договориться.

— А зачем договариваться? — удивилась Куинни.

— Яйца руноследа — ключевой ингредиент для эликсиров, улучшающих ясность мыслей. Ну и яд правой головы тоже очень ценится. Отец думает, что мы могли бы их разводить…

— А что тебя так заинтересовали волшебные змеи? — поинтересовалась Элли.

— Я подумала, что Ужас Слизерина должен быть волшебным змеем. Ему ведь уже почти тысяча лет, так? Значит, это либо жутко древний василиск, либо легендарный гигантский рунослед, потому что о рогатых змеях из МАКУСА во времена Основателей не было никому известно. А морскому змею нужна солёная вода, он на сушу выползти не может. Это детективный метод, мне мистер Киттлер рассказал, вот! А кто из этих змеев умеет превращать в камень?

В столбце «Что такое Ужас?» появилось слово «Василиск».

— Василиск, — первой ответила Куинни.

— Именно! Отсюда был и мой вопрос — сможет ли змееуст приказывать василиску.

— Не сможет, — повторил Теодор. — На василиска даже второе непростительное подействует не надолго, он по природе своей будет постоянно пытаться сбросить чары подчинения. Разве что у такого змееуста будет некий артефакт, который позволит удерживать контроль. Если бы я был Салазаром, то для своих последователей обязательно предусмотрел бы что-то такое!

Поскольку сомневаться в мудрости и непревзойдённых магических навыках Основателей второкурсники не могли, мысль Теодора показалась им весьма здравой.

— А у твоей прабабушки, — вкрадчиво поинтересовалась Панси, — не было в приданом ничего необычного?

— Если и было, то я об этом ничего не знаю. Но я поинтересуюсь у отца.

— Обязательно поинтересуйся! Потому что когда мы найдём этого двинутого Наследника, мне бы очень не хотелось встречаться с его ручным василиском, если не получится договориться!

В субботу совы принесли Элли тяжёлый, фунтов в десять, свёрток, внутри которого оказался солидного вида том с несколькими закладками и небольшое письмо, написанное привычными треугольными символами древнекорнского шифра Преддеков.

— Коллегия! — радостно возвестила Элли на всю спальню, прочитав очередное послание из поместья. — Восемнадцатый раздел Устава Хогвартса!

— Восемнадцатый… — Панси потёрла подбородок. — Школьный суд. Ты про курию Дома?

— Нет! Курия Дома собирается в Большом зале, в присутствии директора и всех четырёх деканов, это публичный суд. А я говорю про коллегию Дома — право учеников, чьё достоинство попрано, собраться для обсуждения собранных свидетельств перед предъявлением соответственно декану, курии или директору!

— И что нам это даёт?

— Очень многое! Мы можем выбрать любое место, где будут проходить заседания коллегии, чтобы избежать преждевременной огласки или распространения слухов о недоказанных обвинениях — ну, я смысл передаю. А где нас гарантировано не смогут подслушать подозреваемые гриффиндорцы? Я про Поттера, Уизли и Лонгботтома!

— В Пристройке?

— Туда сможет заглянуть профессор МакГонагалл, а она лояльна своему Дому, хотя и старается вести себя беспристрастно, — заметила Трейси, буквально пожиравшая глазами строчки очередного маггловского романа под многообещающим названием «Белокурая Жози».

— Покои Слизерина?

Элли усмехнулась.

— Ну, если бы я задалась целью прокрасться к грифам, и при этом у меня была бы мантия-невидимка, то подслушать пароль от условных Крэбба или Гойла…

— А твой вариант?

— Наша спальня! Защиту девичьих спален не обойти ни невидимостью, но конфундусами, ни любыми зельями! Помнишь прошлогодние кульбиты Кассиуса Уоррингтона?

Хохот шести второкурсниц вспугнул спящего Златокуся и тот замолотил крыльями и хвостом по прутьям клетки в попытке быстро собрать и пересчитать свои сокровища.

Считать больше, чем до трёх, Златокусь не умел.

— Умели всё-таки накладывать чары десять веков назад, — заметила Трейси, когда все отсмеялись. — Но в чём смысл-то? Мы и так можем здесь собираться когда захотим и никто нам не указ. Зачем начинать этот спектакль с коллегией?

— А вот здесь начинается самое интересное! — Элли была очень горда собой. И, очевидно, отцовскими юристами, нашедшими необходимую лазейку. — Во-первых, глава Дома и префекты Дома обязаны помогать коллегии в его работе. А во-вторых…

Она обвела остальных слизеринок торжествующим взглядом.

— Во-вторых, коллегия имеет право изучать доказательства и опрашивать свидетелей!

— Здесь? — Дафна догадалась первой.

— По месту заседания коллегии! Да! И декан Снейп будет обязан предоставлять таким свидетелям временный вассалитет Дома!

— А в чём подвох? — Трейси, по-прежнему углубившись в переживания мадемуазель Жози, скептически отнеслась к торжеству Элли. — Всё настолько просто?

Мисс Преддек печально вздохнула.

— Место заседания коллегии должны утвердить равные и старшие вассалы. Ученики нашего и старших курсов, — пояснила она для Куинни. — Нам нужны тридцать два голоса. Из них шесть — это наши.

— Мальчиков седьмого курса уговорит Маркус, — предположила Милли. — После проигранного матча он ухватится за любую возможность подгадить Поттеру!

— Девочек возьмёт Джемма, и с седьмого, и с шестого, — добавила Элли. — Я обещала подумать над тем, чтобы через отца составить ей протекцию, если не выгорит хорошее местечко в Министерстве.

— Добавь Хиггса и пару его приятелей с пятого, — Трейси заглянула в список, который начала составлять Куинни. — Он тоже прислушается к Элли. Двадцать шесть. Теодор Нотт?!

— Мы его убедим, — Куинни покраснела.

— Деррек, Боул, Блетчли, Монтегю, — предположила Дафна. — Тридцать один. Вся команда выступит так, как скажет Флинт. А вот дальше сложнее. Драко будет против, просто потому, что его не выбирают главным. А ссорится с Малфоями мало кто захочет. Даже ради тебя, Элли…

— Всё нужно провернуть быстро, чтобы Драко узнал только постфактум! — придумала Панси. — Мне мисс Снайд на каникулах столько всего рассказала про Джо Кима, точнее, про то, как он обводил всех префектов и профессоров вокруг пальца, ух!!! Команда распишется под петицией до тренировки, а когда она закончится, мы должны будем уже собрать все тридцать две штуки. Тех, кто гарантировано подпишутся без «мне нужно подумать», или «я так сразу не могу, это очень важное решение», или «а что мне за это будет»… Кто будет тридцать вторым?

Элли снова улыбнулась, на этот раз загадочно.

— Есть один человек…

— Мистер Уоррингтон?

Четверокурсника она нашла в Часовом дворике где тот, несмотря на снег, в одиночестве тренировался с плюй-камнями. Уоррингтон был старше Элли всего на полтора года, но по ряду причин предпочитал избегать встреч с ней. И Элли догадывалась по каким именно.

Заклинания обнаружения людей, призраков и анимагов показали, что кроме четверокурсника, в восемь часов вечера во дворике не было. На случай, если кто-то решит подойти во время беседы, Элли приказала Рори следить за входом в больничное крыло — мост к Запретному лесу скрипел, когда по нему кто-то шёл.

— Вы не возражаете, если я присяду?

Кассиус посмотрел на наглую второкурсницу с явной неприязнью.

— Чего надо?

— Две вещи. Во-первых, подписать этот документ, а во-вторых — неделю никому не говорить о самом его существовании.

— А с чего ты вообще взяла, что я соглашусь? — четверокурсник быстро пробежал глазами протянутый ему пергамент.

— Из-за вашей старшей сестры. Майли.

Лицо Кассиус Уоррингтон держал хорошо. Элли полагала себя довольно проницательной девочкой, но вынуждена была признать — если бы она заранее не знала о ситуации, в которой оказалась Майли Уоррингтон, то ни за что бы не догадалась, что удар достиг цели.

— Моя сестра покинула семью, — равнодушно ответил четверокурсник. Он повертел пергамент в руках, будто раздумывая, что с ним сделать, порвать на мелкие кусочки или просто скомкать и выкинуть.

— Это так, — согласилась Элли. — Но не все в Министерстве примут такой исход как должный. Особенно через три года.

— Почему через три?

— До вас ведь наверняка доходили слухи о моих… врождённых талантах. Собственно, с прошлого сентября о них в школе знает каждый, не так ли?

— Предположим. Что такого случится через три года?

— У вас появится племянница.

На сей раз Уоррингтон всё-таки вздрогнул.

— Моя семья сможет сделать так, чтобы это событие не повлияло на вашу карьеру в Департаменте Магического Правопорядка, мистер Уоррингтон…

— Карьеру? — усмехнулся он. — А тебе не приходило в голову, что зная дату рождения, можно просто не допустить появления ребёнка на свет?

Элли покачала головой.

— Кассиус, — мягко произнесла слизеринка. У директора Дамблдора получилось бы проникновеннее, но девочка приложила все умения, чтобы собеседник почувствовал её участие. — Того, о чём говорится в пророчествах и видениях можно избежать. Но усилия, которые придётся приложить — и цена, которую заплатит бросивший вызов судьбе — несоизмеримы.

— Перо у тебя, разумеется, с собой, — глухим голосом буркнул Уоррингтон.

Ответу он не удивился.

Когда Элли уже вышла из дворика, Кассиус крикнул ей в спину:

— Мисс Преддек! По поводу этой мифической племянницы?..

— Рейвенкло, — не оборачиваясь ответила мисс Преддек.

Идти с завязанными глазами было не очень-то приятно, но Элли объяснила, что так положено. Профессора Снейп и Спраут заявили, что она теперь «временный вассал Дома Слизерин», чего бы это не значило, поэтому она может быть сопровождена в девичью спальню второго курса. Но, поскольку её вассалитет временный, то секреты Дома должны оставаться ей неизвестны, а потому непозволительно, чтобы Эрин Киттлер видела, что происходит внутри слизеринских покоев.

Эрин хотела было высказаться по поводу того, что не будет ни с кем делиться секретными сведениями о расстановке диванов и столиков в Общей гостиной, а также о количестве ступенек на лестнице, ведущей к спальням девичьего крыла, но благоразумно промолчала.

Её сопровождала Джемма Фарли, с которой хаффлпаффка была шапочно знакома ещё по прошлому году, а также две девочки-префекта — пятикурсница Агнесса Сэллоу и Хизер Братлбери с шестого. Про Хизер Эрин не знала ничего, а для болезненной Агнессы она готовила специальное зелье — точнее, помогала профессору Снейпу на ранних этапах. Да и весь процесс приготовления эликсира для мисс Сэллоу был слишком сложным для понимания второкурсницы, тем более что на последнем этапе к профессору Снейпу присоединялся профессор Флитвик. Насколько Эрин поняла, недуг мисс Сэллоу был связан со старым гоблинским проклятьем — а магию гоблинов в школе никто не преподавал.

Эрин очень сочувствовала Агнессе, даже больше, чем Элли. В конце концов, снадобья профессора Снейпа уже в следующем году должны были поставить Элли на ноги, и в этом сомнений ни у кого не было — два года назад наследница Porth-Ia с трудом совершала небольшие прогулки, а сейчас с удовольствием занималась танцами с профессором МакГонагалл. А вот мисс Сэллоу с детства страдала от головных болей и ни конца, ни края этому не предвиделось.

Поначалу хаффлпаффка даже удивлялась, какие качества привели вечно мрачную Агнессу на Слизерин — в то, что в Дом Салазара отправляют учеников из-за мерзкого характера, как в сентябре ляпнул один невоспитанный первокурсник, она, разумеется не верила. Но после того, как на каникулах она поделилась аналогичными сомнениями про Куинни Смит, Панси и Элли, переглянувшись, хором прошептали ей в оба уха, что на самом деле Куинни гораздо большая слизеринка, нежели они сами. Тогда же, по большому секрету, Панси призналась, что Распределяющая Шляпа сначала хотела отправить её в совсем другой Дом, на что Элли и Эрин заметили, что им тоже пришлось долго спорить с чересчур много о себе воображающем головным убором, прежде чем распределиться туда, где они сейчас и находятся.

Хизер остановила Эрин посреди коридора, после чего они прошли дальше, а затем повернули на лестницу. Очевидно, это было сделано для того, чтобы Эрин не подслушала пароль, и, не менее очевидно, что это было абсолютной глупостью. Как минимум потому, что пароль вполне мог подслушать Шарожоп со своим невероятно острым книззловским слухом. Что он между прочим и сделал. Вот если бы префекты спросили мнение самой Эрин, то она посоветовала бы им просто поменять пароль после того, как её проведут внутрь.

Чары неприметности, наложенные на закрывавшую глаза повязку, как и чары отвлечения внимания на самой девочке, позволили ей пройти Общую гостиную Слизерина незамеченной. Судя по тому, что при этом Эрин не могла разобрать ни слова, повязка каким-то образом воздействовала не только на зрение, но и на слух. Затем они снова поднялись по лестнице, куда-то зашли и хаффлпаффка наконец-то смогла осмотреться.

Шесть кроватей тёмного дуба с тяжёлыми балдахинами стояли полукругом в просторной овальной комнате, отделанной всеми оттенками серого и зелёного. Посреди спальни из трёх прикроватных столиков был составлен один большой, покрытый то ли тонким ковром, то ли толстым покрывалом, разумеется, зелёного цвета с вышитой светло-серой змеёй. На трёх креслах сидели Дафна Гринграсс, а по обе стороны от ней Панси и Элли. Милли, Трейси и Куинни, равно как и Джемма с префектами уселись на заблаговременно расставленные напротив двери стулья.

Джемма достала из кармана мантии свёрток и увеличила всё то, что хаффлпаффка попросила захватить с собой — пробковую доску, несколько прошитых листов пергамента и коричневую картонную коробку, в викторианской спальне слизеринок казавшуюся абсолютно чужеродной.

— Коллегия учеников Дома Слизерин, — торжественно начала Дафна, — призывает стать свидетелем временного вассала Дома Эрин Киттлер, полукровную ведьму из рода Кителер, постоянного вассала Дома Хаффлпафф. Вопросы, подлежащие изучению коллегией, до свидетеля доведены. Мисс Киттлер, прошу Вас!

Эрин поставила доску посреди спальни и, открыв коробку, булавкой приколола цветную фотографию обрывка злополучной хлопушки. Всё необходимое было заблаговременно записано на пергаменте, но девочка всё же немного волновалась.

— Итак, я начну! Исходя из сохранившейся части надписи обнаруженная улика является частью корпуса «Легендарных Мокро-Запускательных НеЖарких Фейерверков Доктора Филибустера». Особенностью фейерверков данного производителя…

— Да знаем мы все! — махнула рукой Трейси.

— Коллегия слушает свидетеля! — Дафна стукнула печатью по столику. — Попрошу не мешать! Мисс Киттлер, продолжайте…

Эрин откашлялась и продолжила читать:

— Особенностью фейерверков данного производителя является то, что де-то-на-ция, то есть взрыв основного заряда происходит не от огня, а от контакта с водой. По заявлению мистера Филибустера, это позволяет избежать случаев взрыва фейерверка в руках волшебника, поскольку фитиль ракеты поджигается как обычно. Если, конечно, их не использовать в дождь, о чём имеется предупреждение на корпусе и на упаковке мелким шрифтом, цитирую «Пускай туман снегг или капля дождь мы отклоняй претензий любой форма любой размер любой цвет».

Под злосчастным обрывком хлопушки Эрин повесила на доску колдографию — на ней покачивалась вывеска — волшебного магазинчика и натянула на булавки красную нитку, соединявшую колдографию с изначальным фото.

— Важной особенностью данного фейерверка является то, что, по действующему контракту, в Магической Британии он поставляется в один-единственный магазин, а именно в «Магазин волшебных шуток Гэмбола и Джейпса», в Косом переулке. Таким образом, тот, кто приобрёл фейерверк, должен был сделать это летом, до начала учебного года. Продукция Доктора Филибустера не является самым ходовым товаром в это время года, пик продаж приходится на Рождество. В июле и августе было продано всего восемнадцать коробок вышеупомянутого типа фейерверков, в шесть семей, где кто-либо учится в Хогвартсе.

— Ими удобно глушить рыбу, — пояснила Панси. — Если запустить всю коробку разом. Вайолетт можешь вычеркнуть, она их сама потратила. Все десять.

— Мисс Паркинсон, занесите необходимое уточнение в протокол, — церемонно указала Дафна.

— Учениками, чьи семьи приобретали Мокро-Запускательные Фейерверки, являются Риона О’Нил, Дом Гриффиндор, Меган Джонс, Дом Хаффлпафф, Чонси Бранд, Дом Хаффлпафф, Панси Паркинсон, Дом Слизерин и Роузи Пикеринг, Дом Слизерин.

Пять колдографий добавились на доске слева. На это раз к ним от магазинчика протянулись чёрные нитки. Ещё одна чёрная нитка соединила постоянно чихающую Панси с вырванным из блокнота листком в клеточку, на которым Эрин карандашом написала «Вайолетт».

— Извини, но её фото у меня нет, — пояснила хаффлпаффка.

— Здесь пятеро учеников, — заметила Дафна.

Эрин довольно улыбнулась, развешивая два десятка колдографий в правой части доски.

— Это те, кто находился в помещении в момент взрыва, профессор Снейп и ученики…

— Эрин, а откуда у тебя все эти колдографии? — озвучила Элли подозрения всех собравшихся слизеринок.

— А, я попросила одного первачка, его Колин зовут, он с Гриффиндора. Ну, вы точно его видели, он постоянно с фотоаппаратом бегает! Я ему один бакет[66] проявочного зелья для колдографий, а он мне в течение года снимает, что нужно… В основном в школе, но и лавку в Косом переулке я тоже попросила на каникулах.

Слизеринки переглянулись. Судя по фотографиям, гриффиндорец Колин снимал их из-под полы, отчего запечатлённые девочки выглядели не лучшим образом.

— Шестой покупатель, — напомнила Панси, недовольно наблюдая за двумя непрерывно чихающими мисс Паркинсон.

— Шестой покупатель! — вешая эту колдографию у левого края доски, Эрин постаралась как можно дольше скрывать её от слизеринок. — Та-дамм!

На ней Фред (или Джордж) Уизли корчил кому-то рожу.

— А теперь, проведя небольшой сравнительный анализ лиц слева и лиц справа…

Красная нитка соединила рыжего четверокурсника с чавкающим Рональдом Уизли.

— При этом имеется свидетельство мистера Шимуса Финнигана из Дома Гриффиндор о том, что двадцать первого октября девяносто второго года Фред и Джордж Уизли скормили аналогичную орудию преступления хлопушку огненной саламандре, ранее похищенной ими у профессора Кеттлбёрна. В результате произошёл поджог ракеты и саламандра, цитирую, «хвостом вперёд выписывала невероятные кульбиты, летая по всей гостиной, а потом влетела в камин и покинула замок через дымоход, разбрасывая искры». То есть, факт доставки орудия преступления в Хогвартс представителями Дома Гриффиндор можно считать доказанным! Что же касается второго совпадения, — чёрная нитка соединила обе фотографии Панси, — то, насколько я знаю, присутствующая Элли Преддек, которая никогда не врёт, видела, что Панси фейерверк не запускала!

— Да, — согласилась Элли.

— А почему нельзя было просто сказать, кто виноват? — подала голос префект Братлбери. — Вся эта коллегия, доска, колдографии, нитки какие-то… Зачем? Ради мелкого хулиганства с хлопушкой?

— Видите ли, как мне объясняли сведущие авроры, именно незначительные дела дают простор для наблюдений, для тонкого анализа причин и следствий, которые единственно и составляют всю прелесть расследования, — зелёная нитка соединила правые колдографии Панси и Элли. На неё Эрин канцелярской скрепкой повесила бумажку с надписью «Свидетельство». — А вот крупные расследования, как правило, очень просты, ведь мотивы серьёзных нарушений закона почти всегда лежат на поверхности!

Элли перевернула пергамент и продолжила чтение:

— Также имеется свидетель из рода Преддек, чьи показания не подвергаются сомнению, который указал на факт нахождения Поттера в доме семьи Уизли в тот период, в который семьёй Уизли приобреталось орудие преступления. Этот же факт подтверждается свидетельствами мистера Гарри Поттера и мистера Рональда Уизли в не относящихся к расследованию беседах в присутствии многочисленных свидетелей. Косвенным доказательством также является совместное прибытие вышеуказанных подозреваемых лиц в Хогвартс вечером первого сентября девяносто второго года на транспортном средстве «Форд Англия 105е» с кузовом «делюкс», без номерных знаков, принадлежащем Артуру Кастору Уизли.

Очередная красная нитка соединила близнеца и Поттера, а ещё одна — Поттера и Уизли-Шестого.

— Благодарю вас, мисс Киттлер! — церемонно произнесла Дафна. Куинни захлопала в ладоши, Панси тут же к ней присоединилась, а несколько секунд спустя Эрин уже раскланивалась под аплодисменты всех присутствующих, включая Джемму Фарли.

— Таким образом, коллегия полагает, что собрано достаточно доказательств для высказывания подозрения мистеру Гарри Джеймсу Поттеру и мистеру Рональду Биллиусу Уизли из Дома Гриффиндор, — продолжила Дафна, когда второкурсницы успокоились. — За сим собрание коллегии Дома Слизерин счита…

— Секундочку! — прервала её речь Элли, доставая из сундука маггловскую нумерологическую книгу, подаренную на Рождество. — У меня есть ещё несколько вопросов. Эрин, что это за книга? Я просмотрела все школьные справочники, даже те, которыми пользуется профессор Сикандер на маггловедении. Ночной город нигде не упоминается!

Глава 24. О том, какое влияние имеет сливочное пиво на любовь и нравственность

— Я пришла, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие, — удручённо провозгласила мисс Фарли. — В этом году организацию Дня Святого Валентина директор поручил Гилдерою Локхарту.

— У меня вопрос, — подняв руку, будто на уроке, сразу же спросила Дафна. — Та история про восемьдесят второй — правда?

— Если вы, мисс Гринграсс, имеете в виду четырнадцатое февраля, когда восемь сотен сов с валентинками для мистера Локхарта загадили весь Большой зал — то да, — мрачно подтвердила худшие опасения второкурсниц Джемма. — И да, почти наверняка он послал их сам себе. В школе в тот год училось не больше сотни девочек, включая первокурсниц.

— Fok! — высказала своё мнение на гэльском Панси.

Все сделали вид, что ничего не поняли. За прошедшую половину учебного года единственным полезным с точки зрения слизеринок деянием Гилдероя Локхарта была организация Бойцовского клуба. Из трёх обычно пустующих классных комнат профессора Флитвик и МакГонагалл сотворили настоящую полосу препятствий, на которой трижды в неделю под надзором учителей — и, разумеется, мадам Помфри — развлекалась добрая половина школы.

Собственно, если верить Лаванде Браун, то как раз мнение мадам Помфри и оказалось решающим. После происшествия с Поттером и Энтсвиллем, который, кстати, по-прежнему относился к гриффиндорцу-змееусту со страхом и недоверием, Дамблдор решил было распустить клуб мистера Локхарта, даже несмотря на многочисленные просьбы учеников продолжить поединки. Но целительница ультимативно заявила директору, что раз в Бойцовский клуб записались в числе прочих и все главные хулиганы Хогвартса, то ей намного проще предотвращать последствия проклятий, чар и различных проделок, когда все ученики собраны в одном месте под постоянным наблюдением за надёжным барьером, нежели искать жертв ученических разборок по всему замку и его окрестностям.

Мадам Помфри редко когда высказывалась по какому-либо поводу, напрямую не связанному с функционированием больничного крыла, но когда это происходило, по слухам, спорить с ней не решались ни Попечительский совет, ни директор школы, ни сам Министр Магии.

Но даже школьной медиковедьме было не под силу побороть угрозу превращения ожидаемого праздника в сущий кошмар. Гилдерой Локхарт был слишком самовлюблён, чтобы учитывать мнение хоть кого-то, помимо самого себя, а в наличие у него чувства меры и такта слизеринки не верили.

— Мисс Фарли, а как вы собираетесь провести День Святого Валентина?

— У меня есть собственные планы, мисс Дэвис, — почти не смутилась семикурсница, явно не собиравшаяся делиться таковыми с девочками.

Грохот, с которым Дафна ударила печатью по прикроватному столику, заставил всех вздрогнуть.

— Коллегия Дома Слизерин постановляет, — решительно возвестила мисс Гринграсс. — Мы организуем свой собственный День Святого Валентина, со сливочным пивом и танцами!

Мисс Преддек осторожно заглянула в Пристройку. Лабораторные столы и прочая утварь были задвинуты в дальний угол и, для надёжности, отгорожены шкафом. На найденных в пустых классах стульях расселись ожидавшие её ученики каждого Дома школы.

— О, Элли, заходи! — заметила подругу Эрин.

В этом ей почти наверняка помог развалившийся на коленях хозяйки Шарожоп.

Войдя и ещё раз осмотрев собравшихся, Элли вздохнула. Ругаться она не любила, но ситуация, сложившаяся за неделю до праздника, того требовала.

— Итак! Если я правильно помню, изначально мы планировали отметить в таком составе — я, Куинни, Панси, Дафна, Тео, Эрин, Мораг, Джастин, Лаванда, Терри, Шимус и Невилл. Полная дюжина человек, семь девочек и пять мальчиков. Потом некоторые из вас решили, что можно позвать и Салли — нет, я только за, но далее вы мне заявили, что пять мальчиков и восемь девочек будет уже неправильно, так?

— Так, — согласилась Лаванда.

— И мы согласились позвать Пайка, с которым ты танцевала на смертнинах сэра Николаса, а Салли предложила пригласить Барри Каннингэма с Хаффлпаффа, поскольку третьекурсники на выходных могут ездить в Хогсмид, а значит, он достанет нам сливочного пива. Так?

— Пока всё верно, — виновато кивнула мисс Перкс.

— Барри, который огорчился, что мисс Белл из квиддичной команды Дома Гриффиндор не оценила его комплименты и славословия, решил поправить свою репутацию, намекнув ей, что будет тайная вечеринка. Когда они, от большого ума, затащили в карету три ящика сливочного пива из «Трёх мётел», это заметил мистер Лоуренс Вэйзи, который, разумеется, за молчание потребовал, чтобы его тоже пригласили…

— Не за молчание! — возмутился слизеринец-третьекурсник. — Я, между прочим, за свои деньги четвёртый ящик купил!

— Лоуренс попросил мистера Хиггса помочь незаметно пронести четыре ящика, — продолжила перечислять Элли. — Мистер Хиггс?

— Нас поймал Дункан, — пожал плечами Хиггс, кивая в сторону префекта Рейвенкло. — Кстати, он так и не сказал, как обнаружил полдюжины бутылок огневиски, которые команда планировала опустошить на день рождения Маркуса…

— И не скажу, — холодно улыбнулся префект. — Будь благодарен, что я баллы не снял!

— Баллы ты не снял потому, что Хиггс предложил тебе присоединиться к вечеринке, — усмехнулся Вэйзи.

— Если бы…

— Можно потише, вы меня сбиваете! — повысила голос Элли. — Префект Инглби пригласил мисс Грант и своего приятеля мистера Диггори, а мистер Диггори — мисс Чанг. Итого у нас получилось одиннадцать девочек и столько же мальчиков. Двадцать два ученика вместо изначально планируемых одиннадцати! Нет, в Пристройке найдётся место и для тридцати человек, но меня продолжают беспокоить два неразрешённых вопроса! Первый — двадцать четыре бутылки сливочного пива и шесть бутылок огневиски…

— Огневиски конфисковано, — констатировал префект Инглби. — Без вариантов, я не могу допустить, чтобы вы напились. По бутылочке сливочного пива — нормально.

— Двадцать четыре бутылки сливочного пива — нам хватит?

— В субботу, тринадцатого, — подала голос Риона, уже знакомая Элли гриффиндорка с шестого курса, — мы принесём ещё четыре ящика, причём свежесваренного, мадам Розмерта обещала приготовить для нас отдельную партию. Я уверена, что двух бутылок для поднятия настроения хватит каждому!

— Спасибо, мисс О’Нил, — кивнула Элли. — Тогда я перехожу ко второму вопросу. Кто пригласил вас и Стэнли Тайлера?!

— Мне предложила Риона, — сообщил рослый светловолосый гриффиндорец.

— А?..

— Риона — моя троюродная сестра, — пожал плечами Шимус. — Не мог же я оставить её страдать от идиотских фантазий Локхарта?

Воскресным утром, когда слизеринки поднялись в Большой зал на завтрак, стало понятно, что предчувствия их не обманули.

Стены зала были сплошь увиты пышными, пугающе-розовыми цветами. Что гораздо хуже, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек, прямо в кубки и тарелки. К ужасу Элли, в зале присутствовало несколько десятков девочек, которым происходящее явно нравилось, они глупо улыбались, хихикали и о чём-то шептались.

Впрочем были и те, кого от происходящего явно мутило, как замершую рядом Панси.

— Леди, держим себя в руках. Наш праздник ещё впереди, — негромко привела подруг в чувство Элли. Ей впервые пригодилась вбиваемая кузиной наука разговаривать не шевеля губами.

Девочки, скрывая отвращение, проследовали к столу. Локхарт, в мантии столь же пугающе-розового оттенка, что и настенные цветы, жестами требовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Было заметно, как подёргивается щека у профессора МакГонагалл. Чуть мечтательный взгляд профессора Снейпа — человек, плохо знающий главу Слизерина не заметил бы этот нюанс — наводил на мысль о том, что зельевар предаётся грёзам, как встречает Гилдероя где-нибудь в Лютном переулке.

Одного.

Ближе к полуночи.

— Счастливого всем Дня святого Валентина! — провозгласил сияющий Локхарт. — Позвольте от всего сердца поблагодарить тех сорок шесть человек, что уже прислали мне открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз — но и не только!

Гилдерой хлопнул в ладоши и через главный вход — его было прекрасно видно в распахнутые двери Большого зала — вошла дюжина дварфов довольно мрачной наружности. Причина была для слизеринок очевидна — у каждого за плечами подрагивали золочёные крылышки, а в руках они держали арфы.

Похоже, Локхарт и впрямь вёл какие-то дела со старейшинами народа Модсогнира, а не просто единожды сторговался за альвисову пыль…

— Мои друзья, купидоны-письмоносцы! — сиял пятикратный обладатель чего-то-там За Блестящие Зубы. — Им предстоит разносить ваши валентинки! А ещё я уверен, что и мои коллеги захотят внести лепту в этот чудесный праздник! Почему бы не попросить профессора Снейпа показать нам, как сварить Любовный напиток? Кстати, имейте в виду — профессор Флитвик знает о Завораживающих чарах больше, чем любой другой волшебник, которого я когда либо встречал! О, он знает о них, старый проказник!

— Я думаю, профессор Флитвик не обидится, если я посоветую ему написать Бабушке Гэст из Техиди, — по-прежнему практически не двигая губами, поделилась с друзьями мыслями Элли. Смотреть на прячущего лицо декана Рейвенкло ей было неприятно. — Она, я думаю, ради такого случая может и поделиться своим фирменным проклятьем…

— А что за проклятье? — Теодор тоже владел навыком незаметной беседы.

Услышав описание он побледнел. Судя по тому, что сидевшие рядом Гойл и Пайк испытали приступ рвоты, они явно прислушивались к чужому разговору. Хотя, возможно, причина была в том, что им в горло попали злополучные конфетти, то и дело прилипавшие к бекону и яичнице.

— Проклятье очень сложное, но для профессора Чар не составит большого труда им овладеть!

После завтрака дварфы-письмоносцы бесцеремонно сновали по школе, собирая и раздавая валентинки. Апофеозом стало прилюдное вручение четырёх открыток профессору Снейпу — самый длиннобородый и широкоплечий купидон вежливо подошёл к профессору и напомнил про некий уговор с директором школы. При этом он опасливо косился на чёрную палочку в ладони зельевара, но в выражениях оставался твёрд, а в намерении непреклонен. Пришлось уступить.

Элли и сама получила две штуки. Одну, в самодельном конверте, отчаянно краснея, вручил Джастин — и покраснел ещё больше, когда девочка пообещала открыть её, когда рядом никого не будет. Вторую доставил купидончик, и поскольку это была обычная открытка без подписи, в виде фигурного сердечка с нарисованной розой, понять, от кого она, было невозможно.

Старшекурсники быстро поняли, какую опасность для их личной жизни могут таить в себе подобные послания — дварфам было плевать на возраст, пол и Дом учеников — к десяти часам в Хогсмид уехали даже те, кто собирался провести день в подготовке к понедельничным урокам. В школе остались только младшие курсы и проштрафившиеся ученики, на своей шкуре познавшие собственную неправоту в отношении школьных правил.

После обеда второкурсники стихийно собрались в Квадратном дворике. Вообще-то, Эрин собиралась обсудить с профессором Снейпом непонятный вопрос из программы четвёртого курса, а Элли и Мораг пошли за компанию, но уже осчастливленный вниманием профессор заперся в своих комнатах и дверь не открывал. Так что, до прибытия Рионы со второй партией сливочного пива, девочки болтали обо всяких школьных делах и слухах, которых в последнее время гуляло просто невероятное количество.

Там их застал второй набег купидончиков.

— Эй, ты, Харри Поттар! — закричал особенно мрачный дварф, локтями прокладывая путь к жертве.

— Это не я! — мгновенно ответила Панси на обвиняющие взгляды подруг. — У меня, знаете-ли, есть э-э-э… класс, вот! И меня такие шутки недостойны и вообще низки!

— А Малфою кто написал шесть штук разными почерками? — прошептала Лаванда ей прямо в ухо.

— Это — другое!

Во дворик, привлечённые шумом, начали набиваться первокурсники, предчувствуя развлечение. Поттер испуганно заозирался. Он даже попытался было дать дёру, но дварф прошёл через толпу будто гоблин сквозь мягкий песчаник — гриффиндорец успел сделать лишь несколько шагов, прежде чем неумолимый «купидончик» настиг его, обхватив за ноги.

— От любви так просто не уйдёшь, — резюмировала Куинни.

— У меня доставка музыкального послания, Харри Поттару лично, — заявил дварф, угрожающе тренькнув арфой.

— Не при всех! — прошипел несчастный, тщетно пытаясь вырваться.

— Стоять! — дварф повалил Поттера на землю и, каким-то хитрым приёмом прижав его руки к поясу, уселся сверху.

— Здесь что-то происходит? — во дворик, манерно растягивая слова, вышел Малфой.

— Отлично! — дварф, ухитряясь не отпускать Поттера, уселся на нём поудобнее и снял арфу с плеча. — Вот твоя долгожданная валентинка:

Его глаза хоть видят слабо,

Но зеленей, чем чародея жаба,

А волосы его черней тоски,

Чернее грифельной доски.

О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал,

Герой, что с Тёмным Лордом совладал!

Взгляд Элли пробежал по собравшейся толпе. Среди удивлённых, смущённых и веселящихся лиц — некоторые буквально рыдали от смеха — одно явно выделялось. Ожидание, с которым Джинни Уизли смотрела на Поттера могло означать только то, что автором была она.

А судя по красному, криво улыбающемуся лицу встающего на ноги гриффиндорца, тот явно собирался отмочить какую-нибудь глупость из тех, которые туповатые и недалёкие мальчики всегда творят в его возрасте. Рейчел ещё летом говорила, что о том, что касается чувств, с мальчиками нельзя говорить до третьего, а с некоторыми и до четвёртого курса. Что же до Шимуса Финнигана, явно и недвусмысленно выказывавшего неуклюжие знаки внимания Эрин Киттлер, то он был тем самым исключением, наличие которого подтверждает правило.

— По-моему, очень неплохо, мисс Браун, — светским тоном обратилась она к стоявшей чуть поодаль Лаванде. Достаточно громко, чтобы Поттер её услышал и заткнулся.

— Вы так полагаете, мисс Преддек?

— Согласитесь, по сравнению с «Розы красные, фиалки синие…», которыми, я уверена, исписана половина сегодняшних валентинок, эти стихи как минимум оригинальны!

— Значит в них больше искренности! — приняла игру Лаванда.

— Тем и ценны.

— Какая жалость, что тупицы не способны это понять…

Выставлять себя тупицами ни Поттер, ни уже предвкушавший удовольствие от унижения соперника Малфой не захотели и быстро ретировались. Что же до Джиневры Уизли, то она поспешила за своими приятелями-первокурсниками, на прощание бросив на Элли изучающе-задумчивый взгляд.

Вечеринка, в отличие от срежиссированного Гилдероем Локхартом праздничного ужина, должна была удаться. Стэнли и Риона явно собирались чуть попозже посмотреть на звёзды. Эрин уже была в курсе про некие «Чары Хельги», накрывавшие весь замок, кроме верхушки Астрономической башни. Тысячелетняя магия, мешавшая мальчикам и девочкам выражать взаимную симпатию чем-то большим, нежели неуверенные обнимашки или осторожные поцелуи.

Когда она решила завести разговор об этих чарах с Элли, та расхохоталась и на следующем занятии по теории магии за полчаса копания в учебниках для старших курсов доказала, что подобная магия невозможна. Собственно, в её доказательствах Эрин не поняла почти ничего, но профессор Кэдомедд искренне восхитился логически безупречным выводом и наградил Элли сразу десятью баллами. Правда, при этом он заметил, что во времена его учёбы, с семьдесят седьмого по восемьдесят первый ни ему, ни кому либо ещё из его знакомых ни разу не удалось уединиться с подругами — на что Элли возразила, что дело в некритическом мышлении, из-за чего любую неудачу проще объяснить магией основателей, чем, например, прекрасно владеющей самотрансфигурацией наблюдательным заместителем директора, которая предпочитает, чтобы после сдачи С.О.В. ученицы шли на шестой курс, а не под венец. Потому что, как она только что доказала, Чар Хельги не существует!

Как бы то ни было, Дункан и Элиза тоже вряд ли планировали весь вечер провести в компании младших курсов. А вот Диггори, Хиггс, Каннингэм и Вэйзи не имели ничего против сливочного пива и приличных танцев в компании симпатичных второкурсниц.

Для Миртл в честь праздника Мораг припасла кусок отправленного за Грань пирога с патокой и, судя по тому, что из её кабинки сейчас доносился шёпот призрака пятикурсника Эша, там тоже были настроены веселиться.

Собравшиеся как раз успели не торопясь опустошить вчерашние бутылки от мадам Розмерты, станцевать джигу под пластинку Джастина — граммофон не чурающейся маггловского прогресса профессора МакГонагалл Теодор и Джон позаимствовали с последнего урока танцев — и наконец-то расслабиться до той приятной степени, когда перестали чувствовать себя скованными школьными рамками курсов и Домов. Дети начали делиться историями и слухами, и дружно сделали вид, что не заметили украдкой поцеловавшихся мисс О’Нил и мистера Тайлера…

Эрин, которой Шимус как раз рассказывал не совсем приличную, но забавную историю про своего кузена, почувствовала, будто что-то твёрдое, но мягкое упёрлось ей в лоб и пытается отпихнуть назад. От неожиданности она даже дёрнулась, прежде чем поняла, что это была попытка Шарожопа о чём-то предупредить хозяйку — мысленный контакт с фамильяром всё ещё давался девочке с трудом.

— Ой, прости, просто тут по другому не сказать, — испугался неправильно понявший её реакцию Шимус.

Девочка, зажмурившись, помотала головой. Шарожоп прятался на потолочной балке, откуда можно было просматривать весь коридор, и мысль, которую он пытался донести…

— Кто-то идёт сюда! — выпалила Эрин. — В темноте!

Префект Инглби, следовало отдать ему должное, тут же остановил музыку.

— Кто?

— Не понимаю… — Эрин наморщилась. Ощущения были такие, как будто ей в глаза насыпали холодного песка, но образ, который видел книззл, ей казался слишком искажённым. — Без света… В мантии… И шляпе? Но почему-то медленно…

— Это наверняка тот негодяй, что лазил к нам в лабораторию и портил заготовки для зелий! — сообразила Панси. — Ох как я ему сейчас за мой шкаф!

Старшекурсники не стали выяснять, при чём тут шкаф и о каком именно негодяе идёт речь.

— Быстро, быстро! — засуетилась Кэти. — Надо встать в стороне от двери, чтобы нас сразу не заметили! Как только войдёт — оглушаем!

Эрин попыталась внушить Шарожопу, что всё поняла. Неизвестно, уловил ли книззл мысль хозяйки, но давление на лоб исчезло.

— А если это префект или Староста? — охладил её пыл префект Инглби. — Или кто-то из учителей?

— Тогда извинимся, — предложил Барри Каннингэм. — Скажем, что испугались — убийцу эльфа ведь так и не нашли?

— Не нашли, — согласилась Элли.

Риона и Стэнли погасили лампы. Бывший туалет теперь освещал лишь тусклый лунный свет, пробивавшийся сквозь витраж. От этого праздничный стол казался призрачно-потусторонним, но, что гораздо важнее, углы около двери теперь выглядели ещё темнее.

— Да не друг напротив друга! — прошипел Терри Хиггс. — Мы так сами себя оглушим!

— Тут места мало!

— Тогда вы прячьтесь за столом! Элиза, Риона, киньте на нас чары неприметности!

Суета в тёмной лаборатории, казалось, продолжалась целую вечность. Хорошо ещё, что таинственный визитёр не спешил, иначе бы точно застал собравшихся в Пристройке учеников врасплох. Но в конце концов все перестали натыкаться друг на друга и на стулья и затаились.

В наступившей тишине вдруг глупо захихикала Панси. Невилл Лонгботтом, прижимавшийся к стене рядом с ней, резко вздрогнул и в тот же момент зажал ладонью рот девочки, притянув её к себе.

— М-М-М-М!!! — возмущённо промычала та.

— Шшшш!!! — прошипела Белл. С палочкой наизготовку она, чуть присев, не отрывала взгляда от двери.

Панси засопела. Поняв, что она больше не шумит, Невилл чуть опустил руку, как бы обхватывая девочку за плечо.

— Лонгботтом, ты!..

— ШШШШ!!! — дружно и очень зло прошипели Терри Хиггс, Элиза Грант и Дункан Инглби.

Панси замолчала. И, поскольку привидения Миртл и Дункана Эша спрятались в туалетной кабинке — не очень удачно, их выдавало слабое свечение из-под двери и на потолке — разглядеть выражение её в высшей степени возмущённого лица никто не мог.

Тонкая полоска неровного света, показавшаяся было под дверью в «прихожую» и быстро исчезнувшая доказали, что притаившийся снаружи фамильяр мисс Киттлер не ошибся. Кто-то явно хотел попасть в Пристройку и при том не быть замеченным.

Дверь медленно приоткрылась. Ученики, казалось, прекратили даже дышать. Эрин зажмурилась. Ей почему-то представилось, как Панси сейчас чихнёт, или засмеётся, или уронит что-нибудь с грохотом, но секунды тянулись одна за другой, а в пристройке стояла мёртвая тишина…

Свет вспыхнул одновременно с связывающим проклятьем, исполненным Элли. Спустя несколько секунд, когда даже ещё не все проморгались, Кэти Белл удивлённо воскликнула:

— Двужопый растопырник! Это же малявка Уизли!

Сидевшая на пороге Седьмая со связанными руками перепугано хлопала глазами, явно готовясь зареветь.

— Мисс Уизли, что вы тут делаете? — префект Инглби постарался придать раскрасневшемуся лицу серьёзный вид.

— Я… Я… Я не знаю… — пролепетала первокурсница.

— Да неужели! Зачем-то же вы шли сюда в девять часов вечера?

— Я… Я не помню…

— Преддек, ты точно ничего, кроме Фулгари не использовала? — с подозрением посмотрела на слизеринку мисс Грант.

— Только связывающее проклятье, — покачала та головой.

— И что нам с ней делать? — забеспокоился Седрик Диггори, планировавший в следующем году стать префектом. — Если отведём к Помфри, то придётся рассказать и про нашу…

— Уизли, как тебя зовут, помнишь? — прервал хаффлпаффца Тайлер.

— Джиневра… — непонимающе посмотрела та на Стэнли.

— Какой курс?

— Первый…

— Какой Дом?

— Гриффиндор, конечно!

— А число сегодня какое?

— Воскресенье, четырнадцатое февраля…

— Она в порядке, — резюмировал шестикурсник, протягивая Уизли-седьмой непочатую бутылку «Трёх мётел». — Наверное, её слишком шокировал праздничный ужин по-локхартовски!

Эрин вспомнила индейку под розовой глазурью и её передёрнуло.

Со словами «До утра продержатся!» Элиза Грант скопировала для нежданной гостьи стул и кубок.

К тому моменту, когда сливочное пиво закончилось — все согласились, что одну бутылочку можно и младшекурсникам — Финниган с заговорщицким выражением лица открыл форточку и достал снаружи две бутылки ирландского виски из какого-то хитрого тайника. Префект Инглби решил было снять с Гриффиндора десять баллов за столь возмутительное нарушение правил, но, получив подзатыльник от мисс Грант, осознал свою ошибку. Затем Кэти Белл, Невилл и Шимус куда-то убежали, и, насколько запомнилось Эрин, вернулись с четырьмя пузатыми бутылками коричневого стекла, губной гармошкой и волынкой, причём внятно пояснить происхождение последней они не смогли. В бутылках оказалось игристое вино, которое налили всем, включая мисс Уизли.

Низенький стол, который для праздника трансфигурировала мисс Грант был овальный; а так как мисс Грант и мистер Инглби изначально сидели друг против друга на небольшом расстоянии, причём мистер Инглби спиной к окну, то ясно, что последний, вероятно боясь застудить спину и меняясь местами с соседями — но по-прежнему сидя за столом — за разговорами увеличивал расстояние, отделявшее его от мисс Грант. К такому поступку заместитель директора МакГонагалл несомненно, отнеслась бы с воодушевлением и, вероятно, приводя его в пример как акт величайшего героизма со стороны мистера Инглби. Ведь время, место и обстоятельства до известной степени побуждали его произнести те нежные и любезные словечки, которые — как бы ни проскальзывали они в устах легкомысленных и беззаботных учеников — казались ниже достоинства директоров, деканов, преподавателей, Старост и префектов тысячелетней Школы Чародейства и Волшебства. А уж тем более не подобали столь значимому и солидному человеку, как префект Дома Рейвенкло, которому, как хорошо известно тем, кто читал Устав школы, должно быть самым суровым и самым непоколебимым из всех этих людей.

Однако, каковы бы ни были намерения префекта Дома Ровены (а они несомненно были наичистейшими), по недосмотру мисс Грант случилось так, что стол — о чём уже упоминалось — был овальный. Вследствие этого мистер Инглби, помаленьку пересаживаясь, вскоре начал уменьшать расстояние, отделявшее его от семикурсницы, и, продолжая перемещение по кругу, в какой-то момент занял место рядом со стулом, на котором сидела мисс Грант.

Теперь, если бы мисс Грант пересела бы вправо, её неминуемо продуло бы из приоткрытого окна, а зимой в Хайленде обычно несколько холоднее, чем на юге Англии. А если бы она пересела влево, то оказалась бы на коленях префекта Инглби, немало того компрометируя. Но, будучи скромной семикурсницей и несомненно предусмотрев сразу эти (и, несомненно, иные!) последствия, она осталась сидеть на месте, лишь протянув мистеру Инглби второй кубок с игристым вином.

В этот момент Шимус начал играть на губной гармошке прошлогодний хит своей любимой группы «Бочки с Огневиски» под названием «Зелья для магглов», а Кэти, Дафна, Риона и Элиза Грант пытались её петь, попутно записывая слова для Джинни, чтобы она к ним присоединилась. После «Зелий…», когда в Пристройке загадочным образом появились две бутылки бренди — у Эрин появилось ощущение, что их притащили с замковой кухни Рори и Шарожоп, но она не помнила, чтобы просила фамильяра сбегать туда — настала пора «Ирландского пути» (который префект Инглби протанцевал вместе с мисс Грант и мисс О’Нил) и, куда же без них, «Зелёных рукавов». Затем снова спели «Зелья для магглов», уже хором и во весь голос, но на этот раз под волынку, которую прибрала к рукам Мораг.

Потом Уизли-младшая что-то рассказывала про Гарри (наверное Поттера) и своего брата (вероятно Рональда) осоловевшей Салли-Энн, а та с ней соглашалась. Дафна, размахивая руками, спорила с Чжоу и Кэти о квиддичной тактике. Лаванда заявила, что для такого дня мальчики выглядят неправильно, и к тому моменту, когда кто-то — Эрин, хоть убей, не запомнила кто — сказал, что уже слишком поздно и пора идти по спальням, у всех мальчишек, включая второкурсников, щёки и лбы оказались в помаде. Участвовала ли в этом она сама, Эрин не помнила, но за Панси и Куинни была готова поручиться.

Первыми решили проводить воронов, и вроде бы даже в пользу такого решения были аргументы — но, как и многое другое, в памяти они не отложились. Зато отложилось то, как под губную гармошку и волынку их процессия чеканила шаг по лестницам, от души исполняя что-то решительное и торжественное про свободу Ирландии, про то, как нужно разорвать сковывающие цепи, и историю, от которой вскипает кровь сидов, текущая в жилах восставших чародеев…

По идее, когда весёлая компания шла через Входной дворик и виадук, её могли услышать, но ни смотритель Филч, ни кто-то из деканов, не говоря уже о Старостах школы, навстречу отметившим праздник ученикам не попался. Мисс Грант вообще храпела, и открыла глаза только тогда, когда за спиной загрохотали двенадцатифутовые двери центрального корпуса.

Ученики прошли через ярко освещённый, но абсолютно безжизненный холл. Как помнила Эрин, в башню воронов должна была вести левая лестница.

Возможно.

— Вы-и паимаити! — замотала головой Элиза, приоткрыв глаза. — У-сё оч-ч-ч… сложна!

Инглби, нёсший семикурсницу на закорках, изо всех сил старался идти прямо. Получалось у него так себе, но сосредоточенность, с которой он это делал, заставляла Эрин постоянно хихикать. В рукав, чтобы никто не заметил.

Поняв, что ошиблись лестницей, ученики спустились на второй этаж, и направились в другой угол корпуса.

— Ар-рь-ол! Он здаёт впрсы! За-гад-ки! Щм бльше учникф… О! Тем слаж-не-е! А сли гость с дргова Дма — ищё слжн… Нас тут та-ак мнга-а-а-а…

— И мы чё, не ответим? — с вызовом вскинул голову Хиггс.

— Пф-ф-ф-ф… — демонстративно, на весь коридор, усомнилась в умственных способностях ловца Слизерина Кэти Белл. — Сомневаюсь, что тебе хватит соображаловки запустить внутрь даже одного ворона! А у нас их тут четверо, кстати!

Элли, удерживаемая относительно устойчивыми Лонгботтомом и Ноттом, вдруг подняла голову.

— Мне кажется, или таланты детей Дома Салазара и впрямь подвергаются сомнению? — несколько гнусаво спросила она в пустоту.

— Всё нормально, не стоит волноваться… — попытался успокоить невовремя очнувшуюся девочку Теодор. Но Элли, как с замиранием сердца поняла Эрин, останавливаться не собиралась.

— Я всё могу! — второкурсница для пущей убедительности провела в воздухе ладонью. — Элементарн-но!

Она, чуть покачнувшись, решительно направилась к двери и обеими руками взяла подвешенный на цепочке молоток, зачарованной ещё самой Ровеной. Глаза Элли предательски почернели, оставляя за её спиной медленно исчезающий дрожащий шлейф по обе стороны головы. Как следует размахнувшись, Элли ударила молотком по дереву.

Все, кто стоял на лестнице, замерли.

На двери ни осталось ни малейшего следа от удара, но бронзовый покров Орла будто начал спадать заменяясь перьями. Глаза птицы заиграли живым блеском, сильный изогнутый клюв трижды щелкнул. Эрин почему-то показалось, что огонёк, промелькнувший во взгляде птицы, был недобрым.

Элли довольно успешно изобразила книксен.

— Не будет ли л-любезен многоуважаемый Орёл… ик!.. открыть дверь в охраняемое п-помещение?

Склонив голову набок, Орёл спросил на удивление чистым голосом:

— Зачем ты здесь?

— Я… Мы все! Х-хотим войти!

— Зачем?

— В-визит в-вежливости!

— Ты дерзка, — бронзовая птица хлопнула крыльями. — Но умна ли?

В полной тишине Элли пожала плечами.

— Тогда ответь мне. Каков…

— Daichead a dó! — подняв правую руку, торжественно провозгласила Элли и громко захрюкала. Судя по всему, издаваемые ею звуки были смехом.

В следующее мгновенье дверь распахнулась.

— Проходите.

— Быстрее! — занервничала Белл. — Вдруг закроется?!

— Орёл не закроет дверь, пока не войдут все, кого он пускает, — хором пояснили Чанг и Бут.

— Щсс не тк пздно, штбы пздать! Но и не тк рно, чтб не спшить… — огорчённо пробормотала бывшая префект Грант, обеими руками облокачиваясь на голову Инглби.

— Тот, кто торопится, не умеет управлять собой, — негромко заметил Орёл, когда рейвенкловцы прошли мимо.

Общая гостиная Рейвенкло оказалась большой круглой комнатой, просторной и наполненной свежим горным воздухом. Стены прорезывали изящные арочные окна с шелковыми занавесями, переливавшимися ультрамарином и бронзовыми узорами. На азуритовом потолочном куполе и на полу мерцали звёзды, создавая на удивление правдоподобную иллюзию космического полёта. Даже мебель и большая статуя Ровены Рейвенкло, стоявшие в арках высоких стрельчатых ниш, не мешали такому восприятию.

— Господи, я хотела бы здесь жить! — восторженно вскрикнула Эрин. — Это круче, чем голопалуба!!!

Чанг и Терри улыбнулись.

— У вас тоже, по слухам, красиво.

— Конечно, у нас всё лучше всех! — тут же бросилась на защиту своего Дома Эрин. — Но это!..

Каннингэм, ещё в Пристройке успевший принять не меньше двух пинт свежесваренного пива, развалившись на диванчике рядом с окончательно сомлевшей Грант, затянул «Баньшин танцпол». Минуту спустя прошлогодний хит «Бочек Огневиски» орали уже в дюжину глоток, не заботясь ни о нотах, ни о музыке — хотя Мораг по-прежнему пыталась играть на вновь невесть откуда появившейся волынке. К ней присоединилась Белл, лихо отбивая ритм ладонями по коленкам.

— А что она сказала Орлу? — тихо спросил Теодор у Шимуса, когда основная часть учеников уже поднялась в Общую гостиную и, раз уж так получилось, продолжила там веселиться.

— Я не очень понял, — признался гриффиндорец, проходя мимо статуи. — Но если ответ переводить дословно — «сорок два».

Глава 25. Плоды просвещения

Заместитель директора и глава Дома Рейвенкло стояли посредине Общей гостиной означенного Дома. Три школьных эльфа терпеливо ожидали разрешения начать уборку. Обычно они убирались поздней ночью, но вчера директор запретил наводить порядок в башне Воронов до особого указания профессора Флитвика.

Однако озадаченно оглядывающийся профессор молчал. Вероятно, он не находил нужных слов, чтобы выразить изумление от наличия в покоях возглавляемого им Дома трёх десятков спящих детей и подростков, позы и степень раздетости некоторых из которых опасно балансировали на грани допустимого.

— Это. Что. Такое?! — спросила профессор МакГонагалл голосом, в котором явно прозвучала сталь клинков её предков-хайлендеров.

Храп и сопение смолкли, дети зашевелились. Декан Гриффиндора явно была услышана, но последовавшая реакция на её слова была… необычной.

Элли Преддек кое-как накрыла голову чьей-то валявшейся рядом мантией — судя по всему девочка решила, что так её не заметят — и тихо тряслась на диване от тщетно сдерживаемого смеха. Панси Паркинсон демонстративно захрапела, изображая глубокий сон. Эрин Киттлер, лежавшая на спине посреди гостиной, закрыла глаза руками и почему-то хрюкала. Смит, едва поднявшись на ноги, обвела комнату осоловелым взглядом и, ничего вокруг не замечая, на заплетающихся ногах побрела в сторону туалета. На пороге Куинни споткнулась об Джастина Финч-Флетчли и чуть не упала, но её в последний момент подхватила какая-то растрёпанная светловолосая первокурсница, спустившаяся на шум вместе с Джинни Уизли. Судя по воспоследовавшим характерным звукам, мисс Смит явно переоценила крепость своего желудка.

Невилл Лонгботтом тщетно пытался заползти под диван. Аристократично бледный Теодор Нотт задумчиво читал учебник по трансфигурации, держа его вверх ногами. Разве что Шимус Финниган, c пустой бутылкой с этикеткой «Dunville’s Three Crowns Whisky», внимательно смотрел на декана, молча шевеля губами.

Ни тени мысли не отражалось в глазах тринадцатилетнего волшебника.

— Мадам Помфри назвала бы это «острой интоксикацией, вызванной употреблением алкоголя, частично переходящей в постинтоксикационное состояние», — пропищал профессор Флитвик. — Проще говоря, Минерва…

— Проще говоря, ученики напились до абсолютно скотского состояния, а теперь начинают ощущать приближение похмелья, — с мрачным удовлетворением продолжила его мысль заместитель директора. — Префект Инглби, возможно, вы сможете объяснить причину произошедшего?

— Э-э-э… Я…

— О, он пытался предотвратить наше падение, профессор МакГонагалл, — вскинув руки патетически возвестил Терри Хиггс, развалившийся на одном из диванчиков. — Но не смог — и тем был обречён возглавить. Не судите его строго!..

Его эскапада была полностью проигнорирована.

— Филиус, полагаю, мистер Инглби не в состоянии исполнять обязанности префекта Дома Рейвенкло. Я вынуждена настаивать на назначении другого ученика!

— К своему глубочайшему сожалению, профессор МакГонагалл, здесь я с вами соглашусь, — полугоблину даже не пришлось доставать палочку. Один щелчок пальцев и бронзовый значок префекта Рейвенкло, покинув мантию Дункана, очутился у декана в руках. — Нового кандидата я представлю директору после обеда.

— Что же до остальных здесь присутствующих — а также мисс Чанг, мисс Гринграсс, мисс Браун и мисс Бэлл, решивших, что если им хватило ума лечь в спальне третьего курса, то об их проступке никто не узнает, — повысила голос заместитель директора профессор МакГонагалл, — то хочу обратить ваше внимание! Сейчас восемь часов двадцать четыре минуты утра понедельника, Разумеется…

— Завтрак!.. — простонала Эрин. — Мы его почти пропустили!..

— Нет, мисс Киттлер. Вы пропускаете не завтрак. Вы — все вы — пропускаете все сегодняшние занятия, поскольку в таком состоянии допустить вас до них я не могу! А меру наказания за неявку на урок без уважительной причины каждый учитель определит сам.

— Но профессор, нахождение в больничном крыле…

— А вам незачем отправляться в больничное крыло, мистер Хиггс! Более того, я запрещаю каким-либо магическим образом, зельями, амулетами или чарами облегчать состояние этих отвратительно напившихся учеников! Вы проведёте этот день в своих спальнях, готовясь к завтрашним занятиям — потому что завтра никто из учителей не будет делать скидок на ваше нынешнее состояние!

— Мы не напивались, только чуть-чуть…

— Мисс О’Нил, вы лично орали Éirinn go Brách[67] так, что ваши призывы бороться за славу и честь Ирландии было слышно даже в башне директора! Через закрытые окна!!! Неужели к семнадцати годам вы так не научились останавливаться вовремя?!

— Простите, профессор МакГонагалл, — Риона закрыла лицо руками. — Мне очень стыдно…

— Кстати, а как вы смогли пройти? — заинтересовался профессор Флитвик.

— Нас провела Элли Преддек, — крепко сжав зубы, ответил Джастин.

— Но как? Ученик Рейвенкло может провести своих друзей, только если ответит на вопрос Орла — а чем больше людей он пытается провести, тем более из других Домов Хогвартса — тем сложнее должна быть загадка. Если же и сам ученик принадлежит другому Дому, то сложность вопроса…

— Элли Преддек дала ответ ещё до того, как Орёл закончил говорить, — вспомнил Терри. — Точнее, он успел произнести только первое слово — «Каков…»

— Потрясающе! — декана Рейвенкло переполнял энтузиазм. — Минерва, как тебе? Не решить задачу, а обойти её!

— Я сомневаюсь, что второкурсница оказалась умнее Ровены Рейвенкло, профессор Флитвик!

— Ах, да! Но, профессор МакГонагалл, медиумическая энергия известна человечеству давным-давно: предсказания, предчувствия, виденья и многие другие — всё это не что иное, как проявление медиумической энергии. И ряд опытов и исследований выяснили нам то, что погружение определённых личностей в гипнотическое состояние, отличающееся от обыкновенного сна только тем, что при погружении в этот сон деятельность физиологическая не только не понижается, но всегда повышается, как это мы могли наблюдать прошлой ночью, — оказалось, что погружение в это состояние какого бы то ни было субъекта неизменно влечёт за собой некоторые пертурбации в духовном эфире. Пертурбации же эти и суть то, что мы называем медиумическими явлениями…

— Профессор Флитвик!

— О, я опять увлёкся! Я хотел сказать, что Ровена, насколько я знаю, зачаровала Орла так, что он изучает не какой-то один конкретный ответ, часто ошибочно называемый «правильным», но и сам путь, которым отвечающий пришёл к нему. Так что, возможно, именно метод предсказания, был сочтён Орлом достойным. Да, мистер Бут, возвращаясь к вчерашним событиям. Что же ответила мисс Преддек?

— Сорок два. После этого Орёл замолчал и сразу же открыл дверь…

— Сорок два?.. Мисс Преддек, а какой вопрос должен был быть вам задан?

Хихиканье из-под мантии прекратилось.

— Я не помню… — наконец, дала ответ упомянутая мисс Преддек.

На выходе из башни Рейвенкло шатающуюся и стонущую компанию ждали деканы Хаффлпаффа и Слизерина. Не говоря ни слова, они забрали каждый своих учеников и, всё так же молча, отвели в покои Домов. Префект Братлбери отвела слизеринок в спальню и, посоветовав переодеться, «пока совсем не развезло», оставила их одних.

— Это было ужасно! — пожаловалась непонятно кому Дафна, стягивая блузку и оставаясь в нательной рубашке-камизе. — И самое обидное, что я почти ничего не помню! Я развлекалась в гостиной другого Дома и не помню, что там было! А вы?

— Кое-что, — призналась Панси. Она тоже не собиралась переодеваться в ночную рубашку и лежала на одеяле в одних камизе и муслиновых панталончиках. — В основном как в тумане. Но то, как Куинни доказывала тебе, что достойна быть в Доме Змей, отложилось чётко!

— Это как? — забеспокоилась Куинни.

— Ты ползала вокруг Дафны по ковру и шипела «Я шмея! Я шмея! Пафна! Я упушу тефя ша попу! Ам!» А ты, Дафна, сидела и громко смеялась!

— Спасибо, Панси, — вздохнула Дафна, пытаясь незаметно для остальных девочек ощупать означенную часть тела. — Теперь я уже рада тому, что у меня в памяти случились провалы…

Разговор продолжился, но начал становиться вялым и отрывистым. Паузы становились длиннее. В какой-то момент Элли пришло в голову, что чтобы покончить с этим мучением, лучше попробовать заснуть. Этой идеей она поделилась с остальными и вскоре в спальне второкурсниц воцарилась блаженная тишина.

Девочки проспали до обеда. Около часа их разбудила зашедшая проведать мисс Фарли и, с трудом поднявшись, Элли поздоровалась с ней. Она была еле жива: ноги казались свинцовыми, резало в животе, к горлу подступала тошнота. Ирландка чувствовала себя отравленной — собственно говоря, это и было самое настоящее отравление.

Откуда-то из глубин памяти всплыл рассказ Раггерги о том, как она в молодости напилась до потери пульса, как ей потом было плохо и как она с этим справилась. Элли с трудом переползла по кровати к сундуку, открыла его и, немного пошарив там, вытащила явно зачарованную большую пивную кружку с откидывающейся крышкой.

— Ага! Так и знала, что у вас ещё что-то припасено!

— Хочешь? Я… сейчас в меня… столько не влезет…

— А сами-то что? — усмехнулась семикурсница.

— Оно же тёплое… — страдальчески проскулила Панси. — Меня от одного запаха тошнить начнёт… Хотя уже давно нечем!

— И шипит… — застонала в подушку Куинни.

— Профессор Снейп предупреждал, что вы попробуете меня подкупить, — мисс Фарли забрала кружку у ирландки и открыла. Лёгкое шипение свежесваренного сливочного пива заполнило комнату.

Панси мучительно скривилась. Куинни закашлялась, схватившись за голову.

— А ещё он посоветовал дать вам по бутылке этой воды…

— Посоветовал… дать сразу… или?.. — прищурилась Элли.

— Э-э-э… Наверное, зря я вам это сказала, — стушевалась бывший префект и быстро сунула каждой девочке по маленькой бутылке «Хэрроугейта».

— Великий человек Снейп! — ожившим голосом восхитилась Панси, махом осушившая свою.

— Ладно, бывайте! — захохотала Джемма. — Я к вам ещё вечером забегу, проверить! И передать домашние задания!

После окончания восьмого урока Джемма сообщила, что профессор Снейп внизу, в гостиной, ждёт всех четверых второкурсниц. Уже пришедшие в себя, но всё ещё бледные, Панси и Элли осторожно спустились по лестнице — Куинни и Дафна чувствовали себя настолько плохо, что не рискнули повторить их подвиг.

Внизу второкурсниц уже ждали декан и Теодор, выглядевший намного живее девочек. Кроме них в гостиной никого не было. Джемма объяснила причину отсутствия Дафны и Куинни и тоже быстро улизнула. Похоже, никто не хотел быть свидетелем ожидаемого разноса — или же просто попасться на глаза взбешённому декану.

Профессор Снейп пустым взглядом смотрел мимо второкурсников.

— Скажите мне, — немного растягивая слова, наконец произнёс он, — в какие Дома Хогвартса вас изначально предлагала отправить Шляпа?

— Рейвенкло, — вздохнув, признался Теодор.

Красная как мак Панси изучала носки собственных туфель.

— Мисс Паркинсон?

— Хрфнтр, — быстро и невнятно пробормотала та, покраснев ещё больше.

— Мисс Преддек? — Вопреки опасениям Панси, декан не стал переспрашивать.

— Хаффлпафф.

— Тогда объясните, почему вы решили войти именно в мой Дом?

Элли пожала плечами.

— Согласитесь, профессор Снейп, было бы гораздо хуже, если бы на Слизерин распределился Гарри Поттер. Именно это ему советовала Шляпа в прошлом году.

— С чего вы это взяли, мисс Преддек?

— Я слышала это от мисс Браун. Вы же знаете, она в курсе всех слухов…

— Только слухов?

Элли вздохнула.

— Не только. Мне об этом сказала Шляпа. И… Мне показалось, что она сама не знает, почему предлагала ему наш Дом.

— Хорошо, — голос декана оставался всё таким же отстранённым. — Надеюсь, сегодняшний урок вы усвоите. Можете идти.

— Профессор Снейп! — подала голос Панси. — Там Дафне и Куинни действительно плохо. У вас ведь наверняка есть нужные зелья? От мигрени, от тошноты, от живота?..

— Мадам Помфри проинструктировала школьных эльфов должным образом. Если их здоровье действительно окажется в опасности, будут предприняты все необходимые меры, — декан направился к выходу. — Как я уже сказал, урок должен быть усвоен.

Закрывать двери профессор Снейп не стал. Возможно, счёл это ниже своего достоинства. Или просто думал о чём-то своём и не обратил внимания.

— Ну, как всё прошло? — Дафна и Куинни осторожно выглянули с лестницы. Судя по тому, как крепко они держались за перила, им и впрямь было нехорошо. Куинни даже села на ступеньки.

— Мог бы и дать чего-нибудь от головной боли! — тут же начала им жаловаться Панси. — Самое подлое то, что я-то знаю нужное заклинание, но в таком состоянии просто не смогу его правильно произнести!!! Всё равно ведь никто бы не узнал! Что ему, жалко было что ли?! Ходит, бродит, туда, сюда… Чёрный Плащ, ужас, бурчащий в коллекторах и трубах!..

— Два часа отработки завтра вечером, мисс Паркинсон, — ледяной голос профессора Снейпа раздался прямо у неё за спиной.

Девочки взвизгнули и буквально взлетели по лестнице в сторону спальни. Спустя секунду донёсся грохот, будто несколько человек споткнулись и упали одновременно.

Голос профессора Снейпа удовлетворённо усмехнулся. И судя по тому, что спустя полминуты приоткрытая створка дверей, ведущих к выходу в подземелья, закрылась, он был более чем материальным.

На следующий день вместо обеда Элли побежала искать декана Гриффиндора.

— Профессор МакГонагалл, можно войти? — заглянула в дверь класса Элли Преддек. — Я бы хотела кое о чём попросить вас, в связи с позавчерашними событиями…

Профессор холодно посмотрела на второкурсницу.

— По решению директора Дамблдора, наказания провинившимся ученикам назначают главы их Домов. Если вы недовольны теми рестрикциями, которые возложены на вас деканом Снейпом, оспаривать их правомочность у меня или даже у самого директора Дамблдора бессмысленно.

— Я хотела поговорить не обо мне. Кузина Шимуса, Риона О’Нил…

— Это — дело Дома Гриффиндор, мисс Преддек!

— Это дело Дома Гриффиндор, и я не намерена вмешиваться в то, как вы управляете им, профессор. Просто я считаю себя обязанной объяснить вам возможную причину, почему Риона, как вы тогда сказали, не остановилась вовремя…

Из сумки неторопливо вылетела январская маггловская газета и, пролевитировав пару футов, легла на стол перед профессором МакГонагалл, раскрывшись на третьей странице.

— Майкл Фергюссон[68] — троюродный дядя Рионы. Сквиб. Просто чтобы вы знали.

МакГонагалл быстро пробежала глазами статью, занимавшую половину разворота. По мере чтения вокруг её глаз начали собираться морщины, а губы сжимались всё сильнее, пока не превратились в узкую щёлочку на моложавом лице пятидесятилетней волшебницы.

— Я… учту обстоятельства. Но… Возможно, они есть и у других учеников, мисс Преддек?

Элли пожала плечами.

— Мне доводилось бывать в графстве Дерри, но никто из пострадавших там второго февраля[69] моей семье не знаком.

С не совсем удачно завершившегося праздника прошло пять дней и, слава богу, второкурсницам не запретили ни участие в клубах, ни занятия в Пристройке. Единственное, на чём настояла профессор МакГонагалл — точнее, конкретно в этом случае заместитель директора — было то, что и она, и профессор Снейп получили возможность в любой момент заходить и проверять, чем именно занимаются ученики. Ученики, из числа пропустивших вечеринку, естественно, повозмущались незначительностью наказания, когда учителей не было рядом. Любительница правил Грейнджер даже было заявила, что, дескать, это всё потому, что Элли Преддек повезло быть из богатой и знатной семьи. Её, разумеется, никто не слушал, но в глубине души каждый из «пристройщиков» признавал, что они и на самом деле ещё легко отделались.

Тренировочную площадку профессор Флитвик обычно подготавливал к десяти часам, в чём Эрин ему по мере возможностей помогала — то есть, пыталась повторить несложные иллюзии. Ещё она иногда давала советы по тому, как обустроить местность, беззастенчиво выдавая виденные в кино и мультфильмах фантастические пейзажи за собственные идеи. Шимус и его приятель Дин Томас увязались за Эрин сразу после завтрака и тоже с удовольствием делились своими мыслями, где что должно стоять, чтобы площадка выглядела правдоподобно.

Узнав, что первыми участниками у Локхарта записаны Элли Преддек и Гермиона Грейнджер, Томас предложил, чтобы площадка представляла собой улицу маггловского городка. Профессора Флитвика эта мысль необычайно воодушевила, и он с удовольствием принялся творить провинциальный маггловский городок, как он его себе представлял — с газовыми фонарями, наполовину заросшими мхом каменными заборчиками, телегами и даже водяной мельницей, стоявший рядом с которой локомобиль казался пришельцем из будущего. К счастью, он тоже был иллюзией, иначе — судя по взглядам, который на него бросали Финниган и Томас — этой же ночью в Хогвартсе впервые в истории был бы совершён угон транспортного средства. Положа руку на сердце, Эрин бы и сама была бы не прочь поучаствовать в столь вопиющем нарушении школьных правил…

Кстати интересно, насколько сложно трансфигурировать паровой котёл, корпус и прочие детали?

Трибуны быстро заполнялись учениками. Профессор Флитвик перешёл к более сложным, пока ещё не освоенным Эрин чарам — движущимся теням за занавесками окон, парящими над городком птицами — и девочка, поблагодарив его за возможность попрактиковаться, отправилась к друзьям. Второкурсники даже успели обсудить тот факт, что несмотря на всё своё хвастовство и обман, Гилдерой Локхарт придумал отличный способ проводить занятия, не говоря уже о клубе, прежде чем обсуждаемый ими учитель появился на трибуне, сияя улыбкой и небесно-голубым доломаном с золотыми шнурами.

— Первый поединок, как и всегда, проводит младшекурсники. И на сегодня у нас записаны две пары! — широким театральным жестом Локхарт достал из-за пазухи пергамент. — Томас и Риверс!..

Дин двумя пальцами показал на свои глаза, а затем ткнул ими в сторону ухмыляющегося горбоносого рейвенкловца. Насколько Эрин было известно, такой жест означал что-то типа «Я слежу за тобой». Лаванда наверняка знала, из-за чего мальчишки поссорились, и Эрин сделала мысленную пометку расспросить её вечером во всех подробностях.

— …и вторая пара, Грейнджер и Преддек! Сейчас я подкидываю эту монету, орёл будет означать мистера Риверса и мистера Томаса, ита-а-ак… Решка! Мисс Грейнджер, мисс Преддек, прошу вас!

Спустившись и поприветствовав друг друга короткими поклонами — Локхарт напоминал об этом каждый раз — девочки вышли на площадку. Предложение провести поединок Элли на последней отработке у профессора Снейпа передал Невилл и та его приняла, пусть и изрядно удивившись подобной инициативе.

— Сигналом к началу поединка будет мой платок! Приготовьтесь!

Слизеринка достала учебную палочку.

Летом Эрин с удивлением узнала, что Элли иногда думает о том, чего никогда не произойдёт и даже просто не может произойти. С удивлением, потому что пустые фантазии были последним, в чём можно было заподозрить Наследницу очень древнего и весьма благородного рода. Но факт оставался фактом — иногда Элли Преддек очень нравилось воображать определённые события, раз за разом прокручивая их в голове. В чём-то это было похоже на то, как и Эрин в уличных играх с плимутской ребятнёй представляла себя героиней любимых фильмов или книг, но для Элли всё ограничивалось воображением.

Одной из таких ситуаций был поединок с гриффиндорцем, в котором Элли должна была выйти победительницей.

В мечтах Элли побеждала даже без палочки. В совершенстве освоенным телекинезом она создавала вокруг себя полусферу из летающих предметов, которыми ловко отражала направленные в неё лучи заклинаний противника (в зависимости от стремления к правдоподобию такими предметами могли быть как книжные листы, так и мебель, и даже рыцарские щиты, которых хватало в любом коридоре школы). Дальше, поскольку беспалочковая магия творилась движениями рук и пальцев (по сути, вместо палочек проводниками магии выступали фаланги пальцев, о чём в Хогвартсе не рассказывали даже на занятиях по теории магии), второй рукой Элли управляла полётом других предметов. Заколок, перочинных или столовых ножей, кубков, камней и так далее — в зависимости от того, где в конкретной мечте происходила схватка.

Гриффиндорец (чаще всего это был Томас или Поттер) разумеется уклонялись, и пока произносили следующее атакующее заклинание, Элли поднимала в воздух промахнувшийся булыжник, кубок или нож, и тот летел в противника сзади!

В этот момент либо кто-то из зрителей криком предупреждал грифа, либо тому в последний момент помогала интуиция. Конечно, лицо самой Элли должно было оставаться надменно-холодным, как и полагается леди благородных кровей, а сама она была должна держать дистанцию, чтобы и атакующим, и образующим щит предметам было место для манёвра. Противник же, после нескольких таких атак должен был понять тщетность попыток одолеть чистокровную ирландскую ведьму и, поняв, что она пытается держать его на расстоянии (поединок с дураком был бы ниже достоинства наследницы рода Преддек) в лучших традициях Дома Гриффиндор бросался вперёд, чтобы одолеть Элли в банальной драке.

И вот тут, в последний момент, он видел, как на лице слизеринки из-под маски надменности и гордыни проступает торжествующая усмешка! Потому что финал схватки предусматривал чары Молниевой Ладони, касание которой было сродни выставленному на максимальную мощность электрическому хлысту!

Электрический хлыст был хитроумным маггловским устройством, бившим молнией быков, овец и прочий скот куда лучше обычных хлыстов.

К сожалению, на пути претворения этой мечты в жизнь стояло множество препятствий, начиная с того, что Элли ещё ни разу не удалось одновременно накладывать и поддерживать отдельные чары каждой рукой. По сути, это требовало концентрации мыслей на двух разных вещах — а, хотя в теории человек может одновременно воспринимать семнадцать разных объектов, даже два были для ирландки непосильной задачей. То, что Элли вряд ли смогла бы держать в воздухе «щит» достаточно долго, проблемой не было. Это был вопрос навыка и тренировок, а значит, рано или поздно использование подобного приёма не станет представлять сколь-либо заметную сложность.

Другой проблемой были чары Молниевой Ладони, которым кузину обучили в Страже Тириннанока. После первой же попытки их применить Элли потеряла сознание, а рука отнялась на два дня. Между костями последних фаланг пальцев и мишенью, как позже объяснила Рейчел, к сожалению, находились жилы, мясо и кожа самих пальцев. Ничего удивительного, что даже в Вагаду, где магии жестов обучали с первого курса, большая часть волшебников предпочитала использовать палочки, посохи и жезлы.

Настоящему же поединку, в котором Элли предстояло участвовать, в силу очевидных причин предстояло отличаться от того, который ирландке нравилось представлять себе в мельчайших подробностях.

Нынешним противником Элли, к удивлению девочек, вызвалась Грейнджер. Пытавшаяся всеми возможными способами доказать собственную значимость, гриффиндорка стремилась избегать ситуаций, в которых победу обеспечивали не её сильные стороны — подхалимство по отношению к учителям и заучивание учебников наизусть. Вряд ли что-то из этого могло помочь на тренировочной площадке, где куда важнее сообразительность и скорость.

В отличие от первых поединков, больше похожих на дуэли (кроме тех, где ученики изображали Тёмных существ), уже к началу февраля соперники поняли, что на площадке можно и нужно бегать, приседать и прятаться за укрытиями. Так что теперь, вместо скучного обмена заклинаниями, как у Поттера и Малфоя, зрители наслаждались продолжительными схватками, тактику для которых ежедневно обсуждали в гостиных всех четырёх Домов. Леса, болота, развалины и, как сейчас, улицы старинных городов, озаряемые разноцветными лучами заклинаний захватывали Эрин даже больше, чем футуристические пейзажи «Звёздных войн».

Элли спряталась за поленницей. Грейнджер тоже предпочла скрыться за углом старого дома. Ни одна из соперниц не собиралась стоять на открытом месте в тот момент, когда Гилдерой Локхарт объявит начало боя.

— Итак, мисс Грейнджер из Дома Гриффиндор против мисс Преддек из Дома Слизерин! Начинайте!

В тот же момент, как преподаватель Защиты взмахнул белоснежным платком, Элли выбежала из-за укрытия и, присев за оградой, принялась высматривать гриффиндорку. Та, выждав несколько секунд, решительным шагом вышла на мостовую, твёрдо держа палочку в вытянутой вперёд руке.

— Иммобилус!

Голубоватый луч, разбрасывая быстро гаснущие искры, полетел в сторону Элли.

— Протего! Скорджифай!

Использовать чистящие чары в поединке подругам посоветовал профессор Снейп. Точнее, намекнул, в ответ на очередной вопрос Невилла заметив, что Очищающие чары годятся разве что для того, чтобы мыть посуду да рты особо болтливым ученикам — но понимать намёки зельевара девочки уже научились. Если бы он попал в Грейнджер, то следующие несколько минут вместо произношения заклинания она бы отплёвывалась от лезущей изо рта и носа розовой пены. Но в последний момент гриффиндорке удалось увернуться от почти незаметного луча.

— Глациус!

— Скорджифай!

— Диффиндо!

Чурбак в поленнице за спиной Элли развалился на части. Режущие чары не воздействовали на живых существ, но, похоже, Грейнджер тоже решила не ограничиваться традиционными «дуэльными» заклинаниями.

Эрин для себя отметила, что разрезанная юбка или штаны могут заставить противника запутаться в них и упасть — не говоря уже о смущении и стыде, которые тому придётся испытать.

— Скорджифай!

— Нашатырка убирает не чисто, а очень чисто! — прокомментировала Куинни, по какой-то причине вызвав у Панси приступ дикого хохота.

— Таранталлегра! — гриффиндорка побежала через улицу, пока Элли ставила магический щит.

— Протего! Скорджифай!

Фонарный столб, за которым укрылась Грейнджер, покрылся розовой пеной.

Наблюдавший за происходящим профессор Флитвик явно испытывал удовольствие. За движением его палочки по площадке прокатился раскат грома и с потолка упали первые тяжёлые капли всамделишного дождя.

— Прекрасная идея, профессор Флитвик! — воскликнул Локхарт. Как формальный глава Бойцовского клуба, он считал своим долгом изображать руководство на каждом занятии. — Погода, вот что делает атмосферу такой… реалистичной, я хочу сказать. Реалистичной! Не всегда, когда на вашем пути окажется Тёмный колдун, будет светить солнце!

— Скорджифай! Скорджифай!

— Карпе Ретрактум! — палочка Грейнджер выписала нечто, напоминающее букву «V», и Элли против своей воли заскользила по мокрой грязной дороге к гриффиндорке.

— Скорджифай!

На сей раз Элли не промахнулась. Розовые мыльные пузыри полезли изо рта и носа гриффиндорки. Закашлявшись, та выронила палочку и, согнувшись в три погибели поливала дорогу разлетающейся во все стороны пеной.

В то же время слизеринка, тщетно пытаясь удержать равновесие на мостовой, споткнулась. Судорожная попытка схватиться за стоящую на обочине телегу ожидаемо обернулась неудачей — рука слизеринки лишь скользнула по выступавшей жерди — и Элли с размаху плюхнулась в уже начавшую собираться лужу.

— Ничья! — возвестил профессор Флитвик, быстрыми пассами убирая последствия чар с красной от напряжения гриффиндорки, грязь с поднявшейся слизеринки, да и сам дождь с громом и молниями. Палочки обеих учениц сами собой оказались у декана в левой руке. — Да, мисс Преддек, вы были ближе к победе, нежели мисс Грейнджер, но палочки выронили вы обе. Я так понимаю, что Очищающими чарами вы хотели добиться именно такого эффекта?

— Да, профессор, — Элли, уже чистая, но по-прежнему мокрая, морщась, опиралась о борт телеги. Левый рукав мантии оказался порван. Волосы слизеринки, обычно тщательно уложенные, свисали мокрыми растрёпанными прядями.

— Очень хорошо, неожиданная, но вполне рабочая тактика! Возможности бытовых чар многие склонны недооценивать, иногда слишком поздно понимая… Простите, я ударился в воспоминания, — улыбнулся полугоблин. — Мисс Грейнджер, я гляжу, вы не изменяете себе? Учебник за третий курс?

Грейнджер, красная и тяжело дышащая, с видимым трудом сглотнула и несколько раз выдохнула, прежде чем смогла ответить.

— Да, профессор Флитвик. Миранда Гусхоух, «Стандартная…»

— Я знаю название, — профессор остановил гриффиндорку до того, как она начала рассказывать, на какой именно странице начиналось описание заклинания Притяжения. — Тоже очень хорошо. По три балла Слизерину и Гриффиндору. Через пять минут я жду Риверса и Томаса!

Элли посмотрела на Грейнджер и, после непродолжительных раздумий, кивнула сопернице:

— Это был хороший урок. Благодарю вас.

Та, стиснув зубы, молча кивнула в ответ. Промывка рта, носа и горла чистящим средством, пусть даже и волшебным, не способствуют продолжительным беседам.

Поддержать Грейнджер, как ни странно, спустились Поттер, Невилл, Уизли и Джейн Ранкорн. Рональд язык за зубами держать не стал — эльфы, в прошлом году отправившей его в нокаут, больше рядом не было.

— Ха! Поглядите на неё! В таком виде тебе действительно, только в грязи валяться!

— Грязью, Уизли, — подошедшая Панси, даже будучи ниже ростом, чем рыжий гриф, ухитрялась смотреть на него будто сверху вниз. — Грязью забросать можно каждого…

— Но не каждый из грязи поднимется в князи[70]! — заметила Куинни, ожидаемо вызвав у Рональда острый приступ ненависти. По цвету лица и яростному пыхтению он сразу оставил Грейнджер далеко позади.

— Всего хорошего, джентльмены, мисс Ранкорн, — Элли с приличествующим достоинством отвесила грифам короткий поклон и, в сопровождении подруг, направилась в спальню. В том, что ходить по школе с разорванным рукавом неприлично, она была с Рональдом Уизли согласна.

За спинами грифов Гермиона Грейнджер быстро провела по торчащей из телеги жердине носовым платком. Убедившись, что по белой ткани расплылась красная полоса, гриффиндорка ловко завернула платок в вощёную бумагу и спрятала свёрток в карман.

Вечером привычно недовольный профессор Снейп довёл до сведения Элли, что лорд Эндер Преддек ожидает её после ужина в кабинете главы Дома Слизерин. Причина отцовского визита была слишком очевидной, чтобы спрашивать о ней и девочка, с тяжёлым сердцем, направилась в покои декана. Сам же профессор Снейп демонстративно напросился с визитом к декану Спраут, обсуждать грядущий урожай редких растений.

Лорд Преддек вопреки ожиданиям, сидел не за столом, а в одном из кресел «для гостей», как про себя называла их Элли. Пять дней, прошедшие между проступком и его визитом недвусмысленно указывали на степень его недовольства.

И тяжесть возможных последствий.

— Алларг?

— Да, отец, — Элли покаянно склонила голову.

Коротким жестом Эндер Преддек приказал дочери сесть напротив.

— Ты понимаешь, к каким последствиям привела твоя выходка?

— Полагаю, не в полной мере. Не могли бы вы просветить меня?

Лорд Преддек устроился поудобнее. Амулет из нескольких вложенных друг в друга резных костяных шаров лежал на журнальном столике рядом с его креслом.

— Пропуск уроков без уважительной причины. Пьянство. Участие в спаивании первокурсников. Нарушение распорядка. Участие в распространении порнографии среди несовершеннолетних. Я ничего не упустил? Для исключения ученика этого более чем достаточно. И это если не будет упомянуто о предшествующих практиках магии крови, организации несанкционированного ковена до эмансипации и последующими экспериментами в области танатологии.

— Но…

— Не надо рассказывать мне, что степень конкретно твоей вины незначительна. Помещение, где вы устроили вечеринку, и в которое нельзя попасть иначе, как с твоего ведома и согласия, было любезно предоставлено директором в полное твоё распоряжение. Без каких-либо дополнительных условий — о чём он мне поведал с весьма правдоподобным сожалением. Но, конечно, он был готов пойти навстречу такой, без сомнения, талантливой ученице и оставить эту — Пристройку Номер Тринадцать, верно? — в твоём пользовании.

— Он… Он знал!

— Разумеется, нет, — лорд Преддек не повысил голос ни на пол тона, но Элли чувствовала, насколько он зол. — Он ждал. Ждал, когда ты — именно ты! — решишь, что можешь игнорировать школьный устав. Когда поверишь, что профессора и сам директор дают слабину. Когда возомнишь себя хитрее самого дьявола.

Элли сидела, сжав кулачки, полностью погружённая в свои мысли.

— И… И что теперь? — спросила она в конце концов.

— Ничего, — пожал плечами отец. — Просто до тех пор, пока упоминания о твоих текущих проступках не перестанут иметь значение — то есть, до принятия решения о твоём переходе на следующий курс — любое телодвижение в сторону директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора будет встречено Верховным чародеем Визенгамота с большим непониманием.

Эндер Преддек устало вздохнул и помассировал лоб.

— Вопрос о снятии Дамблдора и назначении на пост директора заместителя МакГонагалл я планировал поднять перед попечителями в марте.

— А её бы кто заменил?

— Августа Лонгботтом. И как глава Дома Гриффиндор, и как временный профессор Трансфигурации. С известной тебе мисс Снайд в качестве помощницы — как утешительный приз бывшим прихвостням Риддла в Совете.

— Чтобы она подала в отставку с должности судьи Визенгамота?

— Внук для мадам Лонгботтом намного важнее карьеры, — заметил лорд Преддек.

— Я поняла, — задавать вопрос, в пользу кого именно должна была уйти из Визенгамота бабушка Невилла, было бессмысленно. — А в следующем году?

— В канун Бельтайна директор Хогвартса, в соответствии с традицией, насчитывающей уже семь веков, направит приглашения директорам Академии магии Шармбатон и Института Дурмштранг. Мне нужно объяснять причину?

Элли задумалась.

— Турнир Трёх Волшебников? — неуверенно предположила она. — Его же не проводили с прошлого века…

— Министерствами Британии, Франции и… ещё одним было принято решение о возрождении этой полузабытой традиции, — холодно произнёс лорд Преддек. — С девяносто четвёртого года, в честь семисотлетия первого Турнира. В отделе Бэгмена уже второй месяц столпотворение, даже МакКинноны пытаются снова просунуть на Турнир своих хогсмидских кокатрисов! Контракты заключаются уже сейчас, но официальное подписание будет после рассылки приглашений. Которые, всё по той же традиции, будут разосланы от имени директора принимающей школы директорам остальных участников. Конкретным людям, не школам и не Министерствам.

— Я поняла…

— После рассылки приглашений никто в Министерстве Магии не поставит вопрос о назначении другого директора до завершения Турнира. За исключением случаев его скоропостижной кончины или заключения в Азкабан!

— Но…

— По неопровержимым обвинениям. Таким, что ни один барристер не сможет убедить Визенгамот в возможности иного наказания. Ты хочешь найти достаточные основания для смещения Дамблдора до Бельтайна? У тебя одиннадцать недель.

— Не думаю…

— Сегодня мне предстоит готовить письмо твоему деду. А тебе — готовиться лично приносить извинения директору за неподобающее поведение.

Глава 26. Путь обмана

Самыми неприятными последствиями февральской вечеринки оказалось то, что деканы всё же решили донести до учеников всю глубину их морального падения. И если первые несколько дней ещё оставалась надежда, что дело обойдётся снятием баллов и, в худшем случае, чисткой табличек и кубков в Главном зале школы, то к началу марта даже до гриффиндорцев дошло, что на сей раз профессора решили подойти к воспитанию ответственно и методично.

— Это карма, — задумчиво произнесла Падма, обозревая компостные ящики, содержимое которых пятерым второкурсникам зачем-то предстояло смешать со свежей партией драконьего навоза и заложить в большие плетёные ящики.

— Карма? — переспросила Элли. — Что это?

— Это индийское слово для обозначения навоза? — недовольно предположила Панси.

— Это вселенский закон, по которому действия человека определяют последующие его страдания или наслаждения, — объяснила Падма. — Если человек вёл себя плохо, то ему предстоит страдать в следующем перерождении. А если хорошо — то наоборот! Например, тому кто в начале месяца проклял Кевина Вечным Параличом, явно предстоит страдать очень долго! Мадам Помфри сказала, что это проклятье быстро даже ей не снять, Кевин в больничном крыле уже третью неделю!

— Но мы же ещё не перерождались после дня Святого Валентина? — решил уточнить Джастин.

— А это называется «мгновенная карма», — съехидничала Парвати. — Вы так и будете смотреть на навоз и вздыхать? Рукавицы и лопаты вон лежат!

Несмотря на то, что эльфы Хогвартса могли очистить одежду от любой грязи, а школьная форма от мадам Малкин изначально была зачарована от всевозможных пятен, все второкурсники предпочли переодеться, прежде чем приступить к работе — девочки в специальные робы для садовых работ, а Джастин в джинсы и красную фланелевую рубашку в клетку.

— Зачем вообще мы этим занимаемся? — проворчала Панси, когда пятёрка второкурсников подошла к ящикам.

— Мы готовим перегной! — радостно возвестила профессор Спраут, заходя в теплицу. — Кто мне скажет, что такое перегной, чем он отличается от компоста и навоза и почему так ценится?

— В драконьем навозе находится значительное количество яиц глистов, других паразитов и кишечных бактерий, — тут же ответила Падма. — Свежий драконий навоз в качестве удобрения используется редко, поскольку содержит много серы, а избыток серы вызывает раннее опадение листьев. Ну и в целом, снижает урожайность.

— А компост?

— Трава, битые фрукты, опавшие листья, солома, сено и тому подобное, — будто на уроке продолжила отвечать рейвенкловка. — После закладки в ящик, в смеси происходит размножение полезных бактерий, а также обильное выделение тепла, которое уничтожает остатки яиц паразитов и снижает всхожесть семян сорняков.

— И чем же он отличается от перегноя?

Второкурсники переглянулись и дружно пожали плечами.

— Временем закладки! — подняла палец профессор Спраут. — Перегной на драконьем навозе выдерживается не менее четырёх лет — именно тогда мы получим полностью перегнивший субстрат, являющийся лакомой пищей для почвенных бактерий и организмов. А уж они, в свою очередь, как следует поев, выделят гумус, который и сделает землю по-настоящему плодородной!

— Четыре года? — удивились хором Панси и Парвати.

— Именно! В первый год в ящиках образуется компост, как и рассказала нам Падма. Причём сначала в яму закладывают листья, остатки фруктов и овощей, траву, а спустя полгода — измельчённую массу из английской горчицы, французского райграса, зубастой герани и дрёмоносных бобов. Их ещё называют сидератами, это растения, которые сами по себе являются удобрениями. Хм-м-м… Если же рядом есть поля, где магглы выращивают зерно, то у них можно взять овса, ячменя и пшеницы — конечно не зерно, а стебли, которые им не нужны! А через год, получившийся компост мы тщательно смешиваем с драконьим навозом, в пропорции одна часть навоза на три части компоста — и снова закладываем в ящики!

— И ждём три года? — заинтересовалась Элли.

— Нет, ещё через год нам будет необходимо смешать будущий перегной с илом со дна озера, в пропорции два к трём! — профессор Спраут искренне обрадовалась проявленному интересу. — Чтобы достигнуть наилучшего баланса между серой, калием, кальцием и азотом в наших удобрениях! И, в любом случае, нужно следить за тем, как идёт гниение — ящики ни в коем случае не должны пересохнуть или наоборот, оказаться залитыми водой. Ну и перемешивать, конечно, особенно в последние полгода, когда мы запустим туда флоббер-червей! Ну ладно, мальчики-девочки, хватит просто так разговаривать — берём лопаты, тачки и начинаем работать! Вам нужно заполнить все ящики в третьей теплице! Одна тачка навоза — три тачки компоста из ящиков в четвёртой! И перемешивать как следует!!!

— Элли, скажи мне кое-что, — с еле заметным надрывом прошептала Панси, когда Парвати и Джастин начали закидывать в их тачку брикеты подсохшего навоза, сваленные кучей в яме у дальних ворот. Даже замёрзшие, воняли они просто ужасно. — Тебе действительно так интересно копаться в драконьем дерьме?!

Та молча покачала головой.

— Тогда к чему были твои расспросы?

Элли внимательно посмотрела на подругу.

— К тому, что теперь мы знаем, что ещё грозит нарушителям школьных правил со стороны профессора Спраут. Добыча ила на радость озёрным гриндиллоу, его замешивание с частично перегнившим навозом, переработка зубастой герани…

Протиснувшись в теплицу — её двери не были рассчитаны на то, что тачку будут толкать два человека — и вывернув содержимое в ящик, слизеринки направились за компостом. Судя по лёгкости, с которой Падма махала лопатой, она не стеснялась помогать себе чарами.

Вот только наказание, похоже, заключалось не в тяжести работы, а в сопровождавшем её запахе…

— А мальчишек МакГонагалл всего лишь заставила записаться в танцевальный клуб! — продолжила ныть Панси. — Почему я не могу поменяться наказанием с кем-нибудь из них?! Да с тем же Каннингэмом или с Вэйзи!

— Потому что у Лоуренса заплетутся ноги, как только он хотя бы представит, что сейчас положит руку на талию девочки, — мрачно усмехнулся Джастин, лопатой ломая в яме брикеты навоза. — В этом и заключается суть наказания…

Мальчик вздохнул и тут же закашлялся, причём — девочки готовы были поклясться в этом — кашель быстро сменился рвотными позывами. Ухватившись за сразу же протянутые руки слизеринок, он выбрался из ямы и побежал к стене теплицы. Спустя минуту, отдышавшись и вытерев рукавом проступивший пот, Джастин печально посмотрел на по-прежнему ожидавшую его яму.

— А ведь я мог учиться в Итоне…

Неделя работы с компостными ямами пролетела быстро. В субботу Панси даже заметила, что она начала получать определённое удовольствие. Не от самой работы и, конечно же, не от необходимости тщательно мыть голову особым мылом, поскольку запах драконьих экскрементов моментально въедался в волосы — но, скорее, от возможности вечером развалиться на кровати и обоснованно требовать к себе жалости и особого отношения. Естественно, практической пользы от этого не было никакой, Дафна и Куинни выматывались на замковой кухне не меньше, но доставать Трейси стонами умирающего лебедя у Панси отлично получалось.

Что же до высматривания подозрительной гриффиндорской активности — коллегия составила список пропавших из шкафа профессора Снейпа редких ингредиентов и Эрин Киттлер понадобилось всего лишь десять минут, чтобы понять, какое зелье те собираются приготовить — то слизеринки искренне рассчитывали на наличие зачатков разума у учеников Дома Годрика. В середине семестра в Общей гостиной постоянно кто-то находился и попасться не отличающимся доверчивостью слизеринцам было проще простого.

Но в первое воскресенье марта должен был пройти квиддичный матч Гриффиндор-Хаффлпафф, и в честь такого случая профессор Спраут отменила отработки в теплицах.

Слизеринки не любили азартные игры, но именно ставки наглядно показывали превосходство школьных команд друг над другом. После дурацкой, но героической и успешной выходки Поттера в матче со Слизерином, гриффиндорская команда прыгнула с последнего сразу на второе место, получив реальный шанс взять школьный кубок. Что же до шансов Хаффлпаффа, то барсуков оценивали крайне низко, ставки на них принимались из расчёта семь к одному.

Без тени сомнения подруги направились к жёлто-черным трибунам Хаффлпаффа, где им уже заняли места. Слизеринки немного задержались, так что подниматься по лестнице пришлось под громогласные речёвки Ли Джордана, бессменного комментатора с Гриффиндора.

— Джордан Ли, он самый потрясающий во всём Хогвартсе, — тихонько пропела Куинни. — Громок как десять обычных людей, определённо[71]…

Панси, вцепившись в перила, буквально подавилась смехом. Они с Куинни так и продолжали хихикать до самого выхода на трибуну. Элли снова сделал мысленную пометку уточнить, в чём суть очередной шутки, смешной исключительно для этих двух.

Лаванда, Элли и Джастин заняли места недалеко от дверей и, заметив слизеринок, призывно замахали руками.

— …а тем, кому плохо видно, я озвучу составы команд! Первый по списку и по знач…

— Джордан!

— …и по шансам на победу — Гриффиндор! Во главе капитан команды — Оливер Вуд, вратарь! За ним следует трио прелестных…

— Джордан!

— …охотниц Анджелина Джордан, ой, простите, Джонсон, Алисия Спиннет и Кэти Белл, которая, как мы все знаем, не так давно…

— ДЖОРДАН!!!

— Простите, я отвлёкся, думаю все и так запомнили чарующий голос мисс Белл в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое. Фред и Джордж Уизли, наши великолепные загонщики, и, вы знаете его, вы восторгаетесь им, он вас покорил — ГАРРИ ПОТТЕР, ГРОЗА СЛИЗЕРИНА!!!

— Джордан… — голос профессора МакГонагалл прозвучал чуть устало.

— Самый безбашенный ловец, которого я видел, а видел я их немало, поверьте. Их соперники из Дома Хаффлпафф! Седрик Диггори, ловец и капитан! Охотники — Томасина Эпплби, Хейди МакЭвой и Малькольм Прис!

— Её зовут Тамсин, — возразила комментатору Элли. — Эпплби живут в Босвене[72].

— …далее загонщики Максин О’Флаэрти и Майкл МакМанус. Оба новички, так что до близнецов им ещё расти и расти! Вратарь, как и всегда, Герберт Флит. Капитаны пожимают друг-другу руки, а я хочу заметить, что наблюдать за матчем, в котором играют сразу шесть симпатичных девушек — одно удовольствие! Одно — потому что если я скажу «шесть удовольствий», то рискую оказаться на попечении мадам Помфри ещё до ужина!

Незамысловатая шутка многим пришлась по душе, так что возмущение профессора МакГонагалл потонуло в хохоте зрителей.

— Долгожданный свисток мадам Хуч! Квоффл сразу у Белл, ох как она обходит О’Флаэрти! Пас Спиннет, Джонсон… Джонсон уходит от бладжера, возвращает квоффл Спиннет, МакЭвой пытается перехватить… Удачно, пас Прису, бладжер!!! Квоффл снова у Белл, снова Джонсон, ушла петлёй, бросок!!! Флит пропускает мяч! Контратака барсуков, МакЭвой по правому флангу, бладжер! Нет, сейчас О’Флаэрти его перехватила, пас Эпплби, пас Прису, МакЭвой снизу заходит на солнце, неудобная позиция, бросок по центру…

Оливер Вуд неожиданно дёрнулся. Со стороны показалось, что он попытался встать, упираясь на стремена своего «Чистомёта», но зацепился плащом. Как бы то ни было, его пальцы лишь чуть-чуть коснулись квоффла, чего оказалось явно недостаточно, чтобы заметно изменить траекторию полёта мяча, и тот влетел в центральное кольцо.

— Десять-десять! — заорал Джордан. — Из-за глупой ошибки Оливера охотник барсуков Хейди МакЭвой сравнивает счёт! Кстати, это её первый квоффл в нынешнем сезоне, с чем я её и поздравляю! Впрочем, не факт, что это поможет барсукам обо… Эй, постойте-ка!

Один из близнецов Уизли, упустив нацелившийся на Анджелину Джонсон бладжер, вместо того, чтобы попытаться снова его перехватить, начал как-то странно дёргаться.

— Что там происходит? — удивилась Панси.

К её удивлению, Лаванда и Эрин одновременно закрыли глаза, глубоко вздохнули и, умиротворённо улыбаясь, выдали в унисон:

— Удача…

— Удача? Ты хочешь сказать?!.

— Если я правильно поняла, то для барсуков это удача, — Элли тоже начала улыбаться. — Для грифов — справедливость…

Панси поглядела на поле. И Вуд, и оба Уизли, и Поттер, на первый взгляд потеряв интерес к игре, маневрировали так, как будто первый раз сели на мётлы. Спиннет, Белл и Джонсон носились над стадионом как ужаленные, но теперь они оказались втроём против пятерых.

— Какого долбанного лукотруса!!!

— ДЖОРДАН!

— Профессор МакГонагалл, вы видите? Нет, ну вы видите?! Двадцать — тридцать в пользу барсуков!!! О, наконец-то, Кэти Белл рвётся к кольцам противника… Бладжер, будь он!..

Догнавший охотницу у самых колец Хаффлпаффа мяч снизу ударил в основание метлы и Кэти перекувырнулась через голову, обхватив метлу обеими ногами. Вратарь Герберт Флит инстинктивно поднял руку, прикрывая глаза от полетевших в разные стороны прутьев и предоставляя гриффиндорке единственный шанс.

Та, разумеется, его не упустила.

— Тридцать-тридцать! Да что же… Снитч!!! Лопни моя селезёнка — СНИТЧ НА ПОЛЕ!!!

Седрик Диггори и Поттер молниями рванулись ввысь.

— Вот! — с грустью в голосе произнесла Дафна. — На «Твиггере» нельзя играть от вертикальной скорости, метла начинает перегибаться! Такая глупая ошибка…

Что Дафна имела в виду девочки поняли почти сразу. Если манчестерский «Тандерболт-4» Седрика летел пусть и не так быстро, как у его соперника, но всё же прямо, то «Твиггер» Поттера спустя несколько секунд начал вихлять из стороны в сторону. Даже с трибун было видно, что ловец грифов прилагал невероятные усилия, чтобы удержать метлу на нужной траектории, и ему это даже удалось…

— И-И-И-И!!! Гарри Поттер обгоняет Седрика Диггори, Гарри, ДАВАЙ!!! Снитч уже рядом!.. НЕ-Е-Е-ЕТ!!! Снитч уходит в сторону, Гарри промахивается, сразу же уходит на петлю, молодец!..

Чуда не произошло.

— Фу-у-ух… Да, Седрик Диггори ловит снитч, — сообщил Джордан, пытаясь придать голосу обычное оживление. — Финальный счёт сто восемьдесят — тридцать в пользу барсуков! Первая победа Диггори на позиции капитана команды, я думаю, это начало хорошей карьеры. Также первый квоффл в сезоне у МакЭвой, два квоффла занёс Малькольм Прис. Всего Малькольм принёс команде пять квоффлов, посмотрим, как он поведёт себя в игре против Слизерина. Три квоффла у команды Оливера Вуда, два от Кэти Белл, один от Анджелины Джонсон. Не самая длинная игра, но, надеюсь, она доставила вам удовольствие…

Стоны разочарования от болельщиков Гриффиндора были почти не слышны — волна радости почти мгновенно накрыла Хаффлпафф. Префект Клируотер сочувственно положила руку на плечо Персиваля Уизли — единственного грифа, решившегося провести игру рядом с соперником, пусть и на условно нейтральной трибуне Рейвенкло.

Что же до слизеринцев, то поражение традиционно враждебной команды вызвало у змей даже большую радость, чем с трудом вырванная Флинтом победа в сложнейшей игре против воронов.

— Слушайте, а почему так кричат на трибунах Слизерина? — удивилась Эрин. — Я понимаю, почему ликуем мы, но ваши?

— Хм-м-м… — Дафна задумалась, как лучше объяснить. — У грифов минус сто тридцать — плюс двадцать от матча с нашими и минус сто пятьдесят сейчас. У нас минус двадцать от грифов и десять от воронов, минус десять. Вороны — минус десять от нас и сто шестьдесят от барсуков, плюс сто пятьдесят. Барсуки — тоже минус десять. Пф-ф-ф… У Хаффлпаффа не очень сыгранная команда, ловец в качестве капитана вынужден делить внимание между снитчем и обстановкой на поле. Ну и, вдобавок, Седрик лишь первый год как возглавил команду. Флинт однозначно разгромит Диггори, но вопрос, с каким счётом?

— И вороны должны проиграть грифам! — догадалась Панси. — Чтобы итоговая разница составила сто семьдесят очков!

— Сто шестьдесят, — уточнила Дафна. — При равном счёте выигрывает команда, ведущая по количеству забитых квоффлов, а у нас их уже тридцать один! Тут Слизерин вне конкуренции. То есть, Эрин, мы радуемся тому, что, во-первых, грифы почти гарантировано выбыли из борьбы за первое место, а во-вторых — что у нас появился реальный шанс снова скинуть воронов с пьедестала!

— По заветам Паркин, Амари и Фитцпатрика! Хитрость и целеустремлённость против холодного расчёта!

— А если вороны обыграют грифов? — задумалась Эрин.

— Чанг, как и Поттер, играет через манёвр, — про квиддич, как всем уже было известно, наследница рода Гринграсс могла вещать часами. — И, как и Поттер, именно в манёвре она взяла снитч перед носом у Хиггса! Но у неё девятый «Чистомёт», а он уступает «Твиггеру» грифов!

— И, если вороны обыгрывают грифов, а это может быть только снитч, то мы теряем кубок… — вздохнула Панси. — Три сотни очков нам у вас не выиграть.

— Зато, — тихо заметила Куинни, поднимаясь с места, — мы все сможем болеть за грифов, так что Дафна сможет не таить свои пристрастия…

— Я?!

— Мы даже сделаем флажки, — пообещала Эрин шокированной слизеринке. — Так, а теперь давайте-ка поторопимся, я хочу в полной мере насладиться результатом! Если вы понимаете, о чём я…

У входа в палатку, где команды хранили снаряжение и готовились к играм, Лаванду, Эрин, Куинни, Панси и Элли остановили профессора МакГонагалл и Снейп. Они сразу пояснили, что мадам Хуч проводит проверку мётел гриффиндорской команды и, пока она не закончит, никому входить нельзя — даже для поздравления победителей. Пару минут спустя мадам Хуч выглянула и позвала деканов. Сама же она осталась сторожить вход, сверля девочек полным неприязни взглядом.

МакГонагалл и Снейп вышли из палатки спустя минут десять, очень задумчивые. Следом за ними появились барсуки, сияющие будто новенький галлеон, а за ними шла вереница гриффиндорских квиддичистов в компании Рональда Уизли и Колина Криви, уже успевшего прослыть главным колдографом школы.

Поттер, близнецы и Вуд по-прежнему были в форме и верхом на мётлах.

— Когда в детстве я мечтала о том, чтобы прокатиться на пони, я тоже брала палку от швабры и скакала на ней, — поделилась воспоминаниями Куинни. — Но постоянно так ходить, наверное, неудобно…

— А зачем им теперь ходить? — удивилась Панси. — Эй, Уизли! У вас есть друг-знаменосец?

Хаффлпаффцы захохотали. Помрачневшая профессор МакГонагалл указала Вуду на замок, но слизеринки быстро встали у них на пути.

— Чего вам? — грубым голосом поинтересовался Оливер.

— Мистер Поттер, — вкрадчиво обратилась Элли к ловцу Гриффиндора, игнорируя вопрос капитана. — Вы, возможно помните, в декабре в котле мистера Гойла неким загадочным образом оказалась шуточная петарда из лавки Гэмбола и Джейпса, что в Косом переулке?

— Это когда у Малфоя глаза чуть из черепа не выскочили? — довольно осклабился Рональд, но тут же осёкся под жёстким взглядом Оливера Вуда.

— Именно.

Взгляд Элли был совсем недобрым.

— Когда котёл мистера Гойла взорвался, мистер Поттер, мне было больно.

— Мне жаль, мисс Преддек…

— Гарри, что ты её слушаешь?!

— И моим друзьям тоже было больно. И должна заметить, меня несколько задевают ситуации, когда из-за нарушения школьных правил страдают мои друзья. А моих друзей задевает, когда страдаю я.

Слова «задевают», «друзья» и «больно» были чётко выделены.

— Когда эти чары спадут, гадина, и тогда!..

— Боюсь, мистер Уизли, Вечное Приклеивание не просто так называется вечным, — к чести профессора Снейпа, он попытался скрыть своё удовлетворение произошедшим с гриффиндорцами несчастьем.

Фред и Джордж побледнели.

— Вечное Приклеивание?

— В смысле — реально?

— Погоди, но ведь…

— …это значит…

— …что мы с этими мётлами…

— Друг-знаменосец! — довольно продекларировала Панси Паркинсон.

— Скорее всего, придётся резать…

— Не дожидаясь перитонитов! — радостно уточнила владеющая медицинской терминологией Куинни Смит.

— Мне очень нравится ход твоих маленьких паршивеньких злобных мыслей! — гротескно-ехидное выражение на лице Панси явно что-то означало. И, судя по тому, как расхохоталась Куинни, бросив взгляд на лицо подруги, это снова была шутка, понятная лишь этой парочке.

— Но мы полностью уверены, что мадам Помфри — одна из лучших в своём деле…

— И самое большее через месяц вы уже сможете спать не только на животах!

— Ведь мистер Уизли-младший и мистер Поттер не могли сами купить петарды в «Магазин волшебных шуток Гэмбола и Джейпса», поскольку ваших имён в расчётной книге владельцев не было? Но там были имена Фреда и Джорджа Уизли, купивших три ящика тех самых петард мистера Филибустера…

— Это нарушение правил, — медленно, обдумывая каждое слово, произнёс Оливер Вуд. — Результат матча не будет засчитан.

— Будет, — злорадно ухмыльнулся Седрик. — Со стороны Хаффлпаффа нарушений не было. В нашей команде никто не знал о том, что у Гриффиндора будут проблемы. И приклеивание к мётлам никоим образом не мешало игре. Наоборот, его можно было бы счесть нечестным преимуществом как раз команды Гриффиндора, Оливер! Если бы игроки не начали дёргаться, они бы не заметили неприятных ощущений. Ну, в теории.

— А сейчас, когда вы лично убедились, насколько неприятными могут быть последствия ваших собственных действий, джентльмены, — Элли отвесила короткий поклон, — я предлагаю считать имевший место инцидент с котлом мистера Гойла исчерпанным с обеих сторон.

Под смешки барсуков, оседлавшие мётлы гриффиндорцы полетели к замку.

— Это было… ПОДЛО! — выпалила Кэти Белл.

— О, мисс Белл, — Элли мгновенно погрустнела. — Мне жаль, что из-за произошедшего пропал втуне ваш героический прорыв к кольцам Хаффлпаффа — те, кто разбираются в игре, говорят что он был просто великолепен! Но, хотя мы и испытываем радость от того, что часть ваших сокомандников получила по заслугам — к самому инциденту мы непричастны.

Сказать, что оставшиеся у палатки игроков — как гриффиндорки, так и хаффлпаффцы — были удивлены, значило не сказать ничего.

— Вы хотите сказать, что это — случайность, мисс Преддек? — недоверчиво спросила профессор МакГонагалл.

— Случайности не случайны, — многозначительно констатировала Элли.

— Мисс Патил называет это «кармой», — пояснила Эрин. — Тех, кто совершает плохие поступки, наказывает само Провидение! А вообще я уверена, мы с вами вполне можем стать очень хорошими друзьями!

— Это вряд ли, — мрачно заметила Анджелина Джонсон. — Девочки, пойдёмте!

— Всего вам самого лучшего!

— А вас, мисс Преддек, — осадила разошедшуюся слизеринку профессор МакГонагалл, — я жду в моём кабинете через десять минут!

В кабинете главы Дома Гриффиндор Элли оказалась впервые. Надо признать, его обстановка больше соответствовала представлениям девочки о кабинете профессора, нежели у декана Снейпа или директора Дамблдора. Встроенные книжные шкафы как естественное продолжение стен, отделка красного дерева и морёного дуба в том количестве, которое ещё не раздражает выставленным напоказ традиционализмом, обойные панно серо-зелёно-красного тартана. Рабочий стол в отдельной нише с аккуратно разложенными пачками ученических эссе и расставленными по порядку учебниками на встроенной полке. Стеклянная люстра, напоминавшая резное закруглённое ведёрко, свисающее на тонкой бронзовой ручке. Ничего лишнего, но в то же время и ни тени австрийской «абсолютной красоты» утилитаризма или функционализма немецкого веркбунда, высоко ценимого последователями Геллерта Гриндевальда. Элегантность и простота, с оттенком шотландских традиций.

С точки зрения слизеринки, единственным чуждым элементом в кабинете был директор Альбус Дамблдор.

— Профессор МакГонагалл, — короткий, приличествующий обстановке, поклон главе Дома Гриффиндор. — Директор Дамблдор.

— Добрый день, Алларг, — директор сидел так, что солнечные лучи скрывали его глаза за блестящими стёклами очков. — Присаживайся, пожалуйста. Полагаю, наш разговор займёт какое-то время.

Стул с обивкой из светлого кардиффского твида оказался даже удобнее, чем кресла профессора Снейпа.

— У директора Дамблдора возникли некоторые подозрения относительно происшествия с мётлами сборной Гриффиндора. Он хотел обсудить их с нами. Нами обеими.

В отличие от директора и девочки, профессор МакГонагалл предпочитала стоять у окна. Витражное стекло с гербом её Дома было единственным видимым указанием, кому именно принадлежит кабинет.

Девочка повернулась к профессору всем корпусом.

— Могу я узнать, в чём именно нас подозревают?

Элли улыбалась настолько открыто, что профессор МакГонагалл замешкалась с ответом. Подобное случалось редко, но сейчас был именно такой случай.

В то, что одна из самых хитропопых слизеринок — заместитель директора предпочитала не употреблять столь вульгарное слово, но Элли Преддек точнее всего характеризовало именно оно — не имеет отношения к катастрофе гриффиндорской команды, Минерва МакГонагалл не верила. Зато в том, что второкурсница ухитрилась оказаться не замешанной напрямую, сомнений больше не осталось.

— Мисс Преддек, вы знали, что должно было произойти во время игры? Я имею в виду что-то, выделяющееся из обычного для школьных игр.

— Вы имеете в виду то, как Оливер Вуд, Фред и Джордж Уизли, а также Гарри Поттер приклеились к своим мётлам?

— Или другое, аналогичное происшествие, — подумав, уточнила профессор МакГонагалл. — Столь же странное и необычное.

— Нет, — слизеринка продолжала улыбаться.

— Вы знали, что хоть что-то произойдёт во время игры?

— Ну-у-у… Иногда команды нарушают правила. В прошлом году мистер Мессер рассказывал нам про игру в марте пятидесятого, когда команда Слизерина использовала зелья на плащах барсуков. Мистер Финниган и мисс Грейнджер тогда тоже были с нами, они наверняка могут вспомнить детали, если нужно.

— Я имела в виду иное.

— Я переформулирую. Нет, я не знала, что во время сегодняшней игры кто-то попробует подставить команду Гриффиндора, профессор.

— А кого-то из игроков?

— Или кого-то из игроков команды Гриффиндора. И, забегая вперёд, я не знаю кто, как и когда спланировал эту неудачную шутку, подготовил, сделал и так далее.

— Это действительно было зелье, — задумчиво сообщил директор. — Как сказал профессор Снейп, очень необычное…

— Кто, где, как и когда готовил использованное зелье я тоже не знаю, — ещё шире улыбнулась Элли. — И, если оно покупалось — кто, где, как, когда и почём его приобретал — мне неизвестно. Но я абсолютно уверена, что рано или поздно коллегия Дома Слизерин выяснит этот вопрос!

— Коллегия Слизерина? — директор удивился. — Даже я сразу и не вспомню, когда в школе последний раз собирали коллегию… А какой вопрос она решает?

— Взрыв котла мистера Гойла из-за попадания в него зачарованной петарды и всего, что с этим связано.

— И вы полагаете, что сегодняшние события связаны с той неудачной шуткой?

Теперь Элли улыбалась лишь краем губ.

— Если закон кармы, о котором нам рассказали сёстры Патил, уже сработал, то дальнейшие претензии Дома Слизерин будут необоснованны. Но если страдания Уизли, Поттера и Вуда не являются проявлением упомянутого закона… В общем, именно существование связи и будет устанавливать наша коллегия.

— И сколько времени займёт ваше расследование?

— Столько, сколько потребуется. Pereat mundus, et fiat justitia[73].

— Хорошо, Алларг, спасибо за откровенные ответы. Минерва, ты хотела ещё что-то обсудить?

Профессор МакГонагалл покачала головой.

— Тогда не смею тебя больше задерживать, — улыбнулся директор Дамблдор. — Полагаю, твои друзья уже изнывают от любопытства, так что даже не буду просить держать наш разговор в тайне!

Попрощавшись с профессором МакГонагалл, Элли поспешила в Пристройку где, как и ожидалось, собрались все, кроме гриффиндорцев. И вовсе не потому, что их присутствие было нежелательным — просто общение Шимуса и Невилла сразу после поражения сборной Гриффиндора с барсуками и змеями, которые в оном поражении были заинтересованы больше всех, могло быть расценено остальными грифами как предательство.

А ещё в Пристройке суетилась Джемма Фарли, почему-то решившая обновить чары тишины не только на трубах, но также и на стенах, и на окнах, и даже на полу с потолком.

Закончив с защитой от подслушивания, заперев дверь и наложив сигнальные чары на окно, Джемма повернулась к рассевшимся второкурсникам. Бывший префект просто изнывала от нетерпения.

— Как ты это сделала?

— Я? — удивилась Элли. — Мисс Фарли, я же ещё перед Рождеством обещала, что во всей школе не будет менее причастных к происходящему учениц, чем слизеринки второго курса!

— Тогда как?!

Элли поёрзала на стуле, оправляя мантию и юбку.

— Собственно, я даже не могу сказать, что идея принадлежит мне. Как я и рассказала директору и профессору МакГонагалл, такую мысль подал мистер Мерсер в прошлом году. Он рассказал, что команда Слизерина одержала победу в сезоне сорок девятого — пятидесятого года, использовав Цементирующее зелье на форме команды противника с таким расчётом, что оно начало действовать через пять-десять минут после начала игры.

— А я лишь предложил мисс Паркинсон чисто теоретически подумать, как бы можно было обойти нынешние проверки игрового снаряжения, — смущённо признался Джастин.

— Я расспросила Терри Хиггса, как проходит очистка мётел и формы! — радостно подскочила Панси. — Это нечто вроде «Погибели воров», только без нейтрализации магии. Мадам Хуч проверяет форму и мётлы специальным жезлом, разработанным Международной Ассоциацией Квиддича! Он начинает свистеть, если обнаруживает любое магическое воздействие или следы зелий, кроме очень ограниченного перечня. Утверждённого Ассоциацией!

— Зелья — это только полироли и патентованные средства для ухода за мётлами, — добавила Дафна.

— Верно! — Панси захихикала. — Согласитесь, мои расспросы нельзя отнести к «причастности»!

— Команда Вуда использует недорогую полироль от Синклеров, — теперь уже улыбалась Дафна. — Это общеизвестный факт. Её точный состав считается семейной тайной, но анис им поставляет наша семья, из Франции!

— При чём тут анис?!

— Это вопрос к Эрин Киттлер — она, вроде бы, очень долго пытала профессора Снейпа по катализаторам…

Эрин сияла, как начищенный шиллинг.

— Ага, я сначала думала использовать анисовое масло как катализатор, но Беатрис с пятого курса посоветовала брать его как основу. Анисовое хуже фиксирует чары, чем льняное, но результат, в целом, приемлемый. Поэтому вместо зелья и катализатора мы с ней разработали трёхкомпонентный процесс с использованием растворителя, выделяющего анисовое масло из полироли, и бинарной смеси, которая под воздействием определённой температуры распадается на зачарованный экстракт и, так сказать, нейтрализующий этот экстракт компонент. Ну, точнее, при нужной температуре нейтрализующий компонент должен исчезать.

— Ты?.. — ещё немного, и Джемма начала бы хватать ртом воздух.

— Нет, ты что, процесс его приготовления даже семикурсник не осилит! Но старшая сестра Беатрис, Пенелопа, была лучшей ученицей профессора Снейпа, она самостоятельно экспериментировала ещё на четвёртом курсе! Я попросила вашего декана написать ей письмо и она согласилась помочь! Это, кстати, может быть довольно удобно для, скажем, больных, чтобы зелья срабатывали только когда у них повышается температура! Мне даже за идею мадам Помфри спасибо сказала, а Пенни теперь для Мунго разрабатывает составы для разных температур, во!

— А зачарованный экстракт?

— Понятия не имею, — пожала Элли плечами. — Я устроила так, что температурные связующие эликсиры появились в школе, а дальше пусть другие думают!

— Экстракт готовили мы, — хором сообщили Мораг и Терри. — Ничего сложного, его используют для всяких табличек, экслибрисов в библиотеках, сторожевых портретов, ну и так далее. Правда, Тео, который об этом попросил, не сказал, для чего он ему нужен, но мы и не спрашивали…

— Я, в общем-то, знал, что планируется шутка в отношении грифов, но сам по себе эффект прилипания пропадает через пару минут. И даже если смешать его с тем зельем, которое мне дала Эрин, он разве что начнёт действовать не сразу. А потом его попросила Лаванда…

— Я не знала, что делает эта смесь, но Эрин намекнула, что она сработает при контакте ученика с анисовой полиролью. Поэтому нужно было придумать, как нанести её на форму, раз её проверяют при выдаче игрокам перед матчем. В прошлую субботу меня осенило, прямо во сне — а зачем наносить её на форму? Если пропитать зельем бельё игроков, то форма пропитается сама!!! Э-э-э, вы чего?

Остальные второкурсницы выглядели ошеломлёнными не меньше, чем Джемма.

— Ты вылила зелье на трусы гриффиндорской команды?! — спустя минуту, Джастин, наконец-то сформулировал общий вопрос в культурной форме.

— Нет, как бы я это сделала? Я спросила у эльфов, как они собирают бельё для стирки — кстати, они делят его не только по Домам, но и по мальчикам и девочкам! А потом нашла того, кто бы мог туда пробраться и полить уже постиранное и выглаженное перед матчем!

— То есть, все гриффиндорцы сегодня?..

— Конечно! Но у тех, кто не садился на метлы с анисовой полиролью, зелье просто не сработало! Точнее, сработало, но эффект продлился несколько секунд! Я уверена, многие вообще ничего не заметили — ну или решили, что зацепились за какой-то сучок на лавке…

Некоторое время в Пристройке царила тишина.

— А скажут — скажут! — что это придумали мы… — ошарашенно выдохнула Панси.

— То есть… — медленно, выверяя каждое слово, резюмировала Джемма Фарли, — никто из участвовавших во всём этом безобразии не знал, что вообще должно произойти?

— Не-а! — хором произнесли Элли, Панси, Эрин, Лаванда, Мораг и Салли-Энн. Теодор, Джастин, Терри, Эрин и Дафна кивнули в знак согласия.

— Мисс Снайд нам на рождественских каникулах рассказывала, что так вёл свои дела Джо Ким, с Гриффиндора — ну, мисс Фарли, вы должны его помнить! — Панси была счастлива. — Никто в цепочке передачи не знает всей картины, а из участников знает только того, кто был перед ним и того, кто будет после!

— Что, где, как и с кем, — улыбнулась Элли.

— И даже Браун, которая часами готова трепаться и сплетничать о чём угодно, три месяца держала язык за зубами?

— Я треплюсь и сплетничаю когда хочу, — обиделась Лаванда. — И когда это нужно для дела. Но когда мне говорят молчать, вместо того, чтобы сказать, то, что я должна была сказать, а я не говорю, я молчу, тогда я не говорю вообще!!!

— Мисс Браун, — вздохнула Джемма. — Признаю, на сей раз вы превзошли саму себя!

Глава 27. Призрак Дома Хаффлпафф

Купить на летних каникулах компьютер папа обещал ещё зимой.

Магазин, куда куда тётя Рейчел привела Эрин, больше напоминал большую мастерскую, или даже маленький цех. Вместе с другими собравшимися в магазинчике детьми, девочка взяла отвёртку и, под наблюдением тёти, начала по выданной инструкции развинчивать большой бежевый корпус. Ведь прежде, чем начать пользоваться компьютером, нужно хорошо выучить, что у него внутри и как оно работает.

Сняв крышку корпуса, что потребовало значительных и непривычных усилий, Эрин поставила компьютер на ярко освещённый стол и принялась разглядывать его содержимое. Преподаватель, высокий пожилой мужчина в тёмно-синем комбинезоне, показывал указкой на разные детали, а дети должны были отвечать, что это такое. Эрин всё назвала правильно и даже удостоилась похвалы, отчего смущённо зарделась.

Но это было только начало, потому что дальше ей предстояло заменить неисправную деталь. Вытащить её оказалось несложно, тем более что под рукой оказались нужные клещи. А вот найти замену оказалось непросто — Эрин облазила оба стеллажа с компьютерными деталями, но нужная оказалась на самой верхней полке, под потолком, куда пришлось лезть, как коту, хватаясь за всё подряд.

Держаться за стеллаж было неудобно, рамы и полки покрывали острые заусенцы, так что то, что Эрин была ведьмой, оказалось очень кстати. С помощью Парящих чар она ловко пролетела над головами остальных ребят и опустилась на пол уже около стола с компьютером.

Деталь идеально подходила для замены, и девочке осталось лишь прикрутить её винтиками. Преподаватель сказал, что их делают на дальнем станке и Эрин направилась в глубину цеха. Свисающие с потолка покачивающиеся лампы дневного света заставляли тени от стеллажей и стоявших в глубине помещения станков дрожать, будто в них кто-то прятался.

Парить над полом оказалось очень удобно, как летать в невесомости. Немногочисленные рабочие, работавшие в цеху, восторгались ловкостью девочки и хлопали в ладоши. Коробка с готовыми винтиками стояла на полу, около станка, на который указал преподаватель. Эрин решила повторить красивое приземление у стола, но зацепилась штаниной за какую-то рукоять и чуть было не навернулась, в последний момент сгруппировавшись и перекатившись по полу — точь-в-точь, как её учила Рейчел.

— Для кого инструкция по безопасности писана! — мастер цеха отвесил подзатыльник стоявшему рядом со станком рабочему. — Почему щиток не был опущен на место?!

— Да я только подошёл!.. — начал было оправдываться тот.

— И должен был сразу же осмотреть рабочее место! А если бы произошёл несчастный случай?!

Эрин тоже почувствовала себя немножко виноватой, что из-за её ловкачества ругают постороннего человека, так что она быстро схватила столько винтов, сколько поместилось в руку и полетела обратно. На сей раз держась ближе к потолку, чтобы ни за что не зацепиться.

Рейчел, конечно же помогла Эрин поставить деталь на место — держала её, пока девочка крутила отвёрткой, светила Люмосом внутри корпуса и поставила на место тугую крышку. Но когда они закончили сборку и были готовы предъявить результат, оказалось, что преподаватель куда-то ушёл.

— Чёрт, это мне теперь ждать следующего раза, чтобы получить компьютер? — надулась Эрин.

Потратить целый день и ничего не получить было очень обидно. И вдвойне обидно оттого, что до настоящего момента девочка была просто таки уверена, что всё идёт отлично, и уже скоро она сможет целый вечер сидеть и играть во что-нибудь. Или читать. Или писать статьи для забавного журнала «Придира», в котором обычно печатается всякая чушь, но иногда и рассказы других детей.

Эрин прочитала историю, которую слизеринка Куинни Смит написала для журнала и, если бы лично не знала автора, то точно решила бы, что это древняя легенда, придуманная викингами. У мисс Смит здорово получалось придумывать красивые и вычурные фразы и Эрин хотела научиться так же.

Но, похоже, всему этому было не суждено случиться…

— Преподаватель пошёл куда-то вниз, насколько я заметила, — подсказала Рейчел. — Предлагаю пойти и поискать его! В конце-концов, что мы теряем?

Тут тётя, конечно, была права. Оставив компьютер на столе, они отодвинули отделявшую лестничную площадку занавеску и направились вниз по широкой винтовой лестнице из литого чугуна. Спустившись на несколько этажей и так никого и не найдя, Эрин было загрустила, но тут её позвала тётя, опережавшая девочку на пару пролётов.

Перегнувшись через перила, Эрин увидела огромный стол, не меньше двадцати футов шириной, на поверхности которого располагалась игрушечная страна. Самая настоящая, с полями, лесами, реками и лугами, маленькими деревушками и большой столицей у дальнего края. А над столицей возвышались тонкие круглые башенки королевского — чьего же ещё? — замка с остроконечными небесно-голубыми крышами.

— Какая прелесть! — прошептала Эрин. От восторга у неё перехватило горло.

— Присоединишься? — весело помахала рукой Рейчел, показывая на петляющий по карте широкий тракт, для удобства расчерченный на клетки.

— Ещё бы, спрашиваешь! — подскочила девочка, перелезла через перила и, тщательно прицелившись, прыгнула на клетку с надписью «Старт!»

Замок впечатлял.

И снаружи и внутри он был именно таким, каким и полагалось быть королевскому замку — покрытые снаружи мхом светло-серые башни и зданий внутри блистали полированным мрамором, золотом, хрусталём люстр и серебром многочисленных зеркал. Шторы алого бархата оттеняли пастельные тона шёлковых нарядов гостей, под звуки вальса кружившихся в бальном зале.

Принцесса, внимательно наблюдавшая за происходящим с небольшого балкончика, прищурилась. Тёмная кожа кюлотов и сапог, воронёная сталь тонкой плетёной кольчужки под сапфировым аби разрезного бархата с тонкой золотой вышивкой казалась чуждой на королевском балу. Но пропустить его изгнанница не решилась, несмотря на двойное количество стражников во всей столице и тройное — во дворце. Проверив, легко ли выходит из ножен прямой меч, которым она научилась владеть во время приключений в восточных землях, принцесса побежала к боковой лестнице.

Сегодня принц, с которым они были обручены ещё с детства, должен был взять в жёны её гадкую сводную сестру, ухитрившуюся, вдобавок ко всему, завести с кем-то интрижку незадолго до свадьбы. Пышное платье невесты успешно скрывало этот недостаток, да и вообще его пока не было заметно, но изгнанница знала это точно. А, поскольку будущим отцом не мог быть принц — это тоже была одна из тех вещей, которые принцесса знала наверняка — ему следовало обо всём рассказать.

Прокрасться в комнаты принца было несложно — расположение тайных и просто малоизвестных проходов принцесса помнила с детства. Сам принц, следовало отдать ему должное, почти не испугался появления в своих покоях вооружённой девушки. История об изгнании, или, как объявила мачеха, о пропаже юной принцессы, произвела на юношу большое впечатление, а известие о том, что будущая супруга носит под сердцем чужого ребёнка, заставило его ужаснуться. Полные решимости сделать так, чтобы после стольких лет обмана справедливость восторжествовала, принц и принцесса направились вниз, в королевские покои, где, после давней кончины короля, безраздельно властвовали королева-мачеха и её лживая дочь.

Они спускались всё ниже и ниже, ловя на себе изумлённые взгляды придворных, лакеев и стражников. Зачарованные двери, что должны были открываться лишь перед членами королевской семьи, пропускали принца в сопровождении изгнанной принцессы. Удивлённые шёпотки становились все громче, и вопрос «Что это за благородная неизвестная леди сопровождает принца?» был написан на каждом встречном лице.

Перед комнатами королевы-мачехи молодые люди остановились. Принцесса знала, что после её изгнания мачеха со своей дочерью подменили зачарованные двери на хитрый механизм, что должен был с огромной силой захлопнуть их, стоило лишь кому-то не посвящённому в их тайну наступить на скрытые под паркетом чувствительные пружины — или наоборот, не наступить на нужные? И даже если бы незваная гостья успела отпрыгнуть, весь двор бы убедился, что перед ними самозванка, а вовсе не родная дочь покойного короля.

Как бы то ни было, не мешкая ни мгновенья, девушка шагнула вперёд. На самом деле, благодаря Парящим чарам сапоги принцессы зависали буквально в паре линий[74] от паркета, но всем, включая замерших на месте стражей, показалось, что принцесса-воин просто решительно прошла сквозь опасную ловушку, тем самым утверждая своё право по крови находиться в любом месте королевства.

Включая, разумеется, и покои своей мачехи.

Королева-мачеха была опытной колдуньей и не стала ждать встречи с вернувшейся падчерицей. Рассчитывать на внезапный приступ снисхождения и милосердия они с дочерью тоже не собирались. Прихватив свои (и частично чужие!) вещи, злодейки нырнули в тайный ход, о котором не знала даже принцесса. И только их и видели!

Не раздумывая, принцесса выхватила меч и вместе с принцем бросилась в погоню.

Длинный извилистый коридор закончился винтовой лестницей, по которой беглянки поднялись и, через боковые двери кирпичной пристройки выбежали на Вестминстер Бридж Роуд, что неподалёку от вокзала Ватерлоо. Мачеха-колдунья огляделась и, ухмыляясь, выхватила волшебную палочку — раз уж жители волшебной страны больше их не видели, ничто не мешало убить ненавистную дочь своего покойного мужа и вновь занять трон.

Принцесса в последний момент увернулась от молнии, как вдруг земля задрожала. Станция «Ламбет норс» располагалась всего в семидесяти футах под землёй, так что лёгкая тряска от поездов ощущалась очень хорошо, особенно если стоять прямо над туннелем. Но жители волшебной страны ничего не знали о жизни нормальных людей, и королева-мачеха, и сводная сестрица занервничали.

Принцесса улыбнулась так ехидно, как только могла.

— А вот и кавалерия Из-Под-Холмов!

Страх перед фэйри стал последней каплей. Мачеха развернулась и бросилась наутёк, её дочь, замешкавшись, поспешила за ней. Ловким движением принцесса проткнула мечом живот гадкой сводной сестры и, развернувшись к колдунье, увидела, как та воткнула отравленный кинжал в бок оказавшегося на её пути растерянного полицейского. Принцесса бросилась за ней…

Это было неправильно. Вообще всё было неправильно. Эрин буквально заплакала от обиды… и стыда. Принцесса не должна была убивать почти родившегося ребёнка! Что бы ни делали взрослые, какие бы гадости они ни творили — детей трогать было нельзя!!!

Что-то осторожно коснулось головы Эрин.

Время повернулось вспять. Меч ударил сводную сестру в горло. Колдунья на бегу начала доставать отравленный кинжал, но в двух шагах от полицейского ей в спину воткнулся брошенный принцессой меч.

Что-то мягко придавило волосы.

Месяц спустя состоялась долгожданная свадьба принца с настоящей наследницей волшебного королевства. Эрин в пышном свадебном платье держала в руках свёрток с младенцем и, слегка улыбаясь, гладила его пальцем по личику и смотрела как он чмокает губками…

— Ай!

Шарожоп, положив лапу на голову хозяйке, аккуратно подцепил кожу одним когтём и тихонько тянул на себя. Убедившись, что Эрин проснулась, довольный книззл спрыгнул на пол и вопросительно мряфкнул.

Часы показывали без четверти шесть воскресного утра.

— Tolla’thon[75]! — с чувством произнесла почти тринадцатилетняя ведьма, безуспешно пытаясь пнуть обнаглевшего фамильяра через одеяло.

Книззл ухмыльнулся и очень достоверно изобразил самое несчастное выражение морды, которое только умел.

Некоторое время Эрин пыталась снова заснуть, но впечатления от сна не давали ей даже закрыть глаза. Впервые в жизни девочка испытывала стыд и даже страх — не от собственно сна, а от того, как она себя повела. В конце концов смирившись с тем, что выбросить его из головы не получается, Эрин вылезла из-под балдахина и побрела в ванную комнату.

Стоя перед зеркалом с зубной щёткой, она вдруг вспомнила, как недавно рассказывала свой сон Салли-Энн — будто какие-то мелкие бесенята ей во сне заменили все зубы на острые клыки. А утром, когда Салли собиралась почистить зубы, пришли интересоваться её мнением о проделанной работе, причём полный рот клыков ужасно понравился спящей Салли-Энн. Вот у Перкс был нормальный, забавный сон, а не это вот всё…

Подумав немного, Эрин вроде как поняла причину того, почему сновидение про давно ожидаемый компьютер повернуло куда-то не туда. Ещё с прошлых выходных Элли Преддек была чем-то озабочена, а после вчерашней почты и вовсе ходила, будто в воду опущенная. Как наследница британской ветви рода и будущая управляющая всеми торговыми вопросами Дома Преддек в Магической Британии, даже в Хогвартсе Элли должна была быть в курсе всех событий, так или иначе затрагивавших международные отношения. Включая очередное обострение конфликта в Северной Ирландии, детали которого принесла вчерашняя сова.

Взрывы бомб Ирландской Республиканской Армии недельной давности, унёсшие жизни двух детей, трёх и двенадцати лет, в графстве Чешир, привели к ответным акциям устрашения со стороны унионистов. Вслед за убийством посреди рабочего дня одного из членов партии Шинн Фейн, боевики Ассоциации Обороны Ольстера после расстрела строительной бригады устроили набег на популярный у католиков торговый центр, где также убили несовершеннолетнего продавца и ранили ещё нескольких.

И хотя дела магглов, если верить Министерству Магии, не должны касаться волшебников, настроение десятка обучавшихся в Хогвартсе ирландцев стремительно дрейфовало куда-то в направлении плинтуса.

Выходить из покоев Дома ученикам разрешалось только после семи часов утра, а жаворонков в Доме Хельги отродясь не водилось. Чтобы не сидеть в Общей гостиной попусту, Эрин приняла душ и как следует вымыла голову, после чего распушила волосы и уселась поодаль от камина, ожидая, когда те высохнут.

— Чудесное место наша гостиная, не так ли? — Толстый Монах парил в воздухе рядом с закреплённым цепями на потолке глубоким латунным блюдом, с которого пышным водопадом свисали сотни тонких побегов какого-то вьюнка; вздрогнувшая от неожиданности Эрин заметила, что взгляд призрака бегает где угодно, кроме её кресла. — Честно говоря, именно здесь я впервые понял, как должны выглядеть райские кущи…

Эрин немного нервно хихикнула. Ну да, именно в Общей гостиной на первом курсе, она поняла, что Дом Хаффлпафф вполне может стать отличной заменой Слизерину, куда Шляпа так нагло отказалась её распределить.

— Доброе утро, господин Монах! Не думала увидеть кого-то здесь в такую рань!

— Покинув мир живых уже не нуждаешься в еде, сне и даже крыше над головой, — Монах подлетел к большому, напоминающему иллюминатор круглому окну и то ли сел, то ли улёгся на его обрамление. — Не уверен, можно ли это считать наградой — мне кажется, это ближе к расплате, если не сказать проклятью…

— Да, я помню! Вы уже столько веков мечтаете попробовать крапивный ярг из Корнуолла!

— И не только его, не только его… Не просто так считается, что ни одна живая душа не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже лукотрусам и флоббер-червям.

Эрин подумала, что Толстый Монах так и не ответил, что он делает так рано утром в пустой гостиной — раньше она его никогда здесь не замечала. И не слышала, чтобы видел кто-то другой.

— Ну так что вы делаете здесь так рано утром? — напрямую спросила девочка.

— Жду тебя. Ты же помнишь тот ваш разговор с мистером Финниганом, вскоре после Дня Всех Святых, после того, как… умерла Паски?

Эрин помнила. Это было очень неприятное воспоминание, но, кажется, она начала понимать, куда ведёт разговор Толстый Монах.

— Тут есть очень важная мелочь. Точнее, то, что многие считают мелочью. Видишь ли, всё имеет своё начало и свой конец…

— Omnia tempus habent, et momentum suum cuique negotio sub caelo[76]… — помрачнела Эрин.

Призрак коротко кивнул

— Экклезиаст, глава третья. Время рождаться и время умирать, время плакать, и время смеяться… Ну, и так далее, обнимать и уклоняться от объятий, молчать и говорить… Вот говорят, ничто не вечно под Луной — но ведь не вечна и сама Луна! Лет пять назад мисс Али с Рейвенкло рассказывала мне, что магглы сумели отправить на Луну голема…

— Магглы и сами ходили по Луне, между прочим!

— Да, это она мне тоже рассказывала, но дело в том, что с помощью этого голема магглы измерили расстояние до Луны и выяснили, что оно постоянно увеличивается, на полтора дюйма в год! И когда-нибудь даже она исчезнет с нашего небосвода — хотя, конечно, это займёт миллионы лет, а столько, вполне вероятно, не суждено существовать даже призраку! Сложно поверить, я так и не смог понять, как можно создать голема без волшебства, да… Но что нам до Луны, если честно? Люди, гоблины, эльфы, сиды, кентавры те же — гораздо более не вечны, если можно так сказать! И потому так тяжело воспринимаем как нашу собственную, так и чужую… смертность.

— Вы знаете про?..

Эрин не знала, как спросить, но призрак её понял.

— Про тех магглов, кто был убит недавно? Да, я слышал… Мисс О’Нил и мистер Финниган очень громко ругались по этому поводу. Увы, хотя они и родственники, но принадлежат разным конфессиям, а это, к сожалению, всегда было поводом для распрей, даже в Магической Британии… Но ведь беда затронула не только Риону и Шимуса. Хуже всего, когда никто не понимает, в такое время мятущейся душе крайне опасно оставаться одной со своим горем. Ведь оно может сокрушить даже самого сильного!

— Вы хотите, чтобы я с ними поговорила? Но что я…

— Через тридцать четыре минуты я начну утреннюю мессу в школьной часовне, — Толстый Монах добродушно улыбнулся.

— В нашей школе есть часовня?! — вскочила Эрин.

— Через Средний дворик, по левой дорожке от главного входа в библиотечное крыло. Я знаю, твоя подруга мисс Преддек тоже удивилась. Но в те времена, когда я учился в Хогвартсе, среди учеников было много добрых католиков, а где овцы, там надлежит быть и Церкви! Конечно, в следующем веке известные всем нам события события плохо отразились на пастырском служении в этих стенах, но часовню мы отстояли. Хотя после принятия Статута, должен признать, дела пошли ещё хуже, а в нынешнем столетии живые вообще редко посещают мессы…

— А что хотела Элли?

— Помолиться, — пожал плечами призрак. — Покаяться, хотя бы только перед собой и Господом, поскольку, увы, клириков в Хогвартсе нет и некому исповедовать малых сих. Её одолевают тяжёлые мысли и недостойные желания… Хотя узнав их причину, должен признать, если бы я был жив, то мог бы и одобрить их… и потом пришлось бы накладывать на себя епитимью…

— Элли вам тоже призналась, что на секунду захотела сжечь тех убийц заживо? — поинтересовалась Эрин, накидывая мантию.

— Да, — печально кивнул Монах. — Очень недостойные, опасные мысли и я прекрасно их понимаю… Но не оправдываю!

Когда Эрин добралась до часовни, Пол Каннингэм, Риона О’Нил и Шимус Финниган, как и Элли Преддек уже закончили наводить порядок — очистили от вековой пыли мебели и полы, убрали паутину с алтаря и витражей, которыми заканчивались трансепты и алтарная апсида. Призрак Дома Хаффлпафф задумчиво листал страницы Псалтыря и «Liturgia horarum», лежавших на кафедре. Утреня, Лауды и Прима уже прошли, а Терцию читать полагалось в девять утра, так что Эрин подумала, что в Литургии Часов Монах просто ищет вдохновения.

В семь утра призраки — в часовне появились мрачные монахини, которых Эрин помнила ещё по смертнинам сэра Николаса де Мимси-Порпингтона — и ученики исполнили Глорию, затем Толстый Монах прочитал «Te igitur» и молитву дня — чем-то знакомую, но Эрин не могла вспомнить, где она её уже слышала. Остальные молитвы, которые положено читать отсутствующему в Хогвартсе клирику, призрак благополучно пропустил.

— …и помяни же, Господь наш, Бог Духов и всякой Плоти, тех, кого мы помнили, и тех, кого мы не помнили, мужей истинной веры, от праведного Авеля до сегодняшнего дня; ты сам даруй им покой там, на земле живых, в царстве Твоем, в восторге от Рая, на лоне Авраама, Исаака и Иакова, наших святых отцов, откуда улетучились боль, печаль и воздыхание, где свет твоего лика посещает их и помогает им жить и и да сияет им свет вечный. Аминь.

— Покой вечный подай им, Господи, и свет вечный им да воссияет. Да почивают в мире, аминь, — несколько невпопад пропела Элли «Requiem Æternam», молитву, которой добрые католики просят Бога об освобождении душ из Чистилища. Хотя, если предположить, что слизеринка молилась не только о погибших детях, смысл в её словах появлялся.

— Ты как? — тихо спросил Шимус кузину.

— Лучше, — пробормотала Риона, сжимая челюсти и быстро-быстро моргая, чтобы прогнать предательские слёзы. — Но всё равно… Почему?!

Успевший подлететь к детям Толстый Монах громко вздохнул, привлекая к себе внимание.

— Ох, этот вопрос мне задавали бессчётное количество раз, и при жизненном служении, и в посмертном. А до того я и сам задавал его наставникам, священникам и епископам, и даже найдя ответ, не принимал его в душе многие и многие годы. Полагаю, и вам предстоит пройти тот же путь, что и мне…

Призрак улыбнулся, почти так же, как и директор Дамблдор, и жестом указал на лавку.

— Садитесь же. Даже если сейчас мои слова и пропадут втуне, это вовсе не означает, что я могу позволить себе промолчать. Хотя в искусстве проповеди, увы, я не столь силён, как хотелось бы! Ведь действительно, как объяснить существование зла в мире? Страданий праведных, убийств, штормов и наводнений? Чем объяснить смерть невинных?

Сам Монах расположился на скамье перед детьми, оказавшись намного ближе, чем если бы он взошёл на кафедру, и его негромкий голос был прекрасно различим.

— Среди волшебников, особенно богатых и могущественных, бытуют разговоры, что раз уж Господь всемогущ и любит нас, то зла быть не должно! А значит, или же Бога нет, или же Он не всемогущ, или Он просто нас не любит. Нет-нет, я не единожды слышал подобные аргументы в стенах школы, Риона! Тебя наставляли равнодушные пастыри, и нет в том твоей вины.

— Я слышала, что по Святому Писанию ответ на тайну зла — это история спасения, начиная с первородного греха и заканчивая смертью и воскресением Иисуса. Но, если честно, это больше похоже на пустые отговорки, или вроде того. Вот вам книжка, выучите наизусть и всё поймёте, а если не поймёте, то это вы сами такие тупые, нечего тут дурацкие вопросы задавать! Знаете, у Бинса в лекциях и то смысла больше…

— Если бы профессор услышал тебя, то даже и не знаю, удивился ли он больше или обрадовался, — в глазах призрака прыгали смешинки. — Но позволь мне сначала не переубеждать, но лишь высказать вслух несколько мыслей, что помогут несколько глубже осмыслить прозвучавшую проблему. И, надеюсь, немного лучше в ней разобраться.

Бывают всякие бедствия — бури, потопы, землетрясения. Согласно трудам святых отцов, стихийные бедствия суть следствие первородного греха: человек хотел независимости от Бога и внёс беспорядок, из-за которого низшие творения не подчиняются высшим. Но я считаю, что подобное «природное зло» не есть зло как таковое.

Вот шестьдесят лет назад случилось землетрясение, в сотне миль к востоку от Йоркшира. На побережье рушились скалы, в нескольких городах развалились печные трубы, бились окна, церковный шпиль в Файли погнулся. В Лондоне, говорили, у какой-то статуи отвалилась голова[77]. Это была такая буря — вы не можете себе представить! Часть церковной крыши провалилась, столы и стулья валятся… Монахини — ну, вы их ещё на смертнинах Почти Безголового Ника встречали — так испугались, что не могли вспомнить, как их зовут. А вот для маггловских печников и стекольщиков, изрядно бедствовавших, случившееся было спасением! Кто-то пострадал — да, можно сказать, что это всего лишь магглы, и что их в день под колёсами их же повозок погибает больше, но для родных это не утешение. Но что просила у Бога жена йоркширского хирурга, в кабинете которого оказались пострадавшие и почти не было других пациентов? Ей были нужны деньги на дорогостоящий пансион для сына… Семьи плотников и каменщиков, получившие дополнительные заказы от городских и окружных властей, молились совсем не о том, о чём просили Бога их соседи, вынужденные выбрасывать сломанную мебель. Можно часами обсуждать, кому в итоге стало жить лучше, а кому хуже, считать количество страданий и благ, но вряд ли получится найти истину, так как для этого пришлось бы выслушать абсолютно всех людей, которые тем или иным образом выиграли тогда или проиграли. Случившееся не зло, но стечение обстоятельств. Людям же следует приспосабливаться к ним и не проявлять небрежения.

— А то, что сотворил человек? — с горечью спросила Риона О’Нил. — Это тоже обстоятельства, к которым нужно приспосабливаться?

Монах неожиданно погрустнел.

— Увы, нет. То, что есть результат намеренных действий — и есть настоящее зло. В свой время… помнится, тогда я служил в Линкольне, мы много спорили с каноником Буршье[78], ещё до того, как он получил место пребендария в соборе Святой Марии — кстати, затем он почти сразу же стал и канцлером Оксфорда, представляете? — о природе добра и зла. И тогда я пришёл к выводу, что первопричина у них едина. Свобода.

— Свобода? — удивлённо переспросил Шимус.

— Свобода, — кивнул Толстый Монах. — Забери у людей свободу — и не будет клеветы, лжи, воровства, ненависти. Не будет убийств и насилия. Но не будет и таких людей, как святой Туркетиль, святая Маргарет Клитроу[79], не будет миллионов других добрых людей… И таких, как святой Патрик, заступник Ирландии — разве осознал бы он пагубность винопития и прелюбодеяния, не будучи похищен ирландскими разбойниками? А не бежав из плена, зачем было бы ему возвращаться на остров с проповедями?

Святой Патрик являлся серьёзным аргументом, возражать против которого было глупо.

— Убрав первопричину зла, мы бы в то же время убрали и причину добра. Один молодой человек как-то сказал, что зло не существует само по себе. Зло есть лишь отсутствие добра, подобно тому, как тьма и холод — отсутствие света и тепла. Всего лишь слово, используемое человеком, чтобы описать отсутствие Бога. Не Бог создал зло. Зло — лишь результат того, что случается с человеком, в сердце которого нет добра. Это как холод, наступающий при отсутствии тепла, или тьма — при отсутствии света.

— И этот молодой человек был?.. — тут же спросил Шимус.

— Блаженный Августин[80]! — хитро улыбнулся Толстый Монах и пожал плечами. — Так что на шестой день Творения Господь наш мог, конечно, расслабиться и населить Землю только животными — тоже ведь неплохо, да? Эдемский сад, реки, скалы, трава и деревья, звери, рыбы и птицы — к кому бы мог тогда обратился Искуситель? Но Он выбрал другой вариант и сотворил Землю такой, какой мы её знаем. Где есть также такие существа, как люди… ну, положим, и гоблины, и кентавры, и оборотни с вампирами, и даже сиды, да простит им Господь грех непомерной гордыни! Наделённые свободой, а значит, способностью творить как зло, так и добро! Да, в этом мире есть боль, но, без сомнения, есть и любовь. И когда зло вошло в мир с первородным грехом, Бог решил полностью погрузиться в него, чтобы исправить и улучшить его, насколько это возможно — но, опять же, не нарушая свободы!

Монах посмотрел на детей, внимательно слушавших его речь.

— Мы с каноником Буршье как-то попробовали представить себе мир, где каждый раз, не часто а именно что каждый раз, когда кто-нибудь поступает неправедно или даже просто безответственно, в тот же миг Господь вмешивается и всё исправляет. Вот в тот же самый миг! Да, чтобы вам было понятнее, я приведу, пожалуй, более доступный вам пример, нежели те, что мы обсуждали после плотного ужина и горячего вина… Н-да…

Почти полтора века назад один их студентов моего Дома, что жил в Лондоне с отцом, погиб. Столкнулись два маггловских паровоза. Так не должно было случиться, но один опоздал на четверть часа и остановился на путях всего в нескольких сотнях ярдов от платформы — его место было занято другим составом и на въезде горела красная лампа. И машинист даже взял свою красную лампу, чтобы повесить её на задний вагон, но добежать не успел. Следующий паровоз на страшной скорости — двадцать миль в час, представляете?! — буквально влетел в этот поезд, смяв и тормозную тележку, и последний вагон! Дюжина погибших, включая юного волшебника…

Конечно, машинист мог отвлечься, или выпить лишнего, или прикорнуть — всякое бывает! Но магглы ведь были не дураками, у них была хитрая система звонков, и паровоз просто не мог отойти от платформы, пока со следующей не сообщат, что предыдущий поезд её уже покинул. И вот что ужасно, на платформе Льюишем, у которой и произошла трагедия, никто не звонил — магглы ведь не знают ментальной магии, поэтому они всё записывают в специальные тетради, у них в любой конторе таких тетрадей просто гора! И в льюишемской тетради для звонков не было записи, что они звонили, а в тетради на платформе Блэкхис запись о получении звонка была.

И вот представим, что сигнальщик на платформе Блэкхис твёрдо говорит машинисту, что звонка не было. Но машинист торопится, он должен отвести сына на субботнюю мессу, ведь в воскресенье он будет далеко от города, а канон гласит нам, что предписание участвовать в мессе исполняет тот, кто присутствует на ней в любом месте, где она совершается по католическому обряду либо в сам праздничный день, либо вечером предшествующего дня! Он думает, что за то время, пока он доедет до следующей платформы, другой поезд уже успеет её покинуть или же, в крайнем случае, на нём уже зажгли красную лампу, которую хорошо видно в темноте — ведь он не знает, что тот задержался на целых четверть часа! О несчастье, он всё равно разносит вагоны, потому что машинист остановившегося состава не успевает подбежать к последнему вагону с лампой. Но нет, подождите: прежде чем он догоняет предыдущий паровоз, вновь вмешивается Господь и лампа чудесным образом оказывается на месте! Наш машинист видит красный свет, лихорадочно жмёт на тормоз, чтобы избежать ужасной катастрофы, и он успевает! Правда от резкой остановки сталкиваются и валятся с рельс вагоны уже второго поезда, который столь резко затормозил. Уже его пассажиры гибнут и получают увечья! Хотя, если вагоны в момент торможения вместе с паровозом приклеились к рельсам, а пассажиры и падающий с полок багаж превратятся в маршмеллоу, то никак не пострадают. А как только опасный момент пройдёт, они снова примут первозданный облик.

— Слишком утрировано! — хмыкнула Риона.

Шимус и Эрин закивали.

— Утрировано, — согласился Монах. — Но мне кажется, так понятнее прозвучит мысль — а зачем вообще человеку что-то делать? Зачем ему думать, если всё за него гарантированно решит Бог? Любую проблему, начиная от того, какую одежду надеть утром, что выбрать на завтрак, где жить…

— Зачем любую? — Шимус не сдавался. — Нужно ту, которая причиняет боль или вред!

Толстый Монах медленно провёл по лицу ладонями, будто умываясь, и сложил их в молитвенном жесте.

— Боль или вред… — вздохнул он. — Боль может быть разной. Вот тебе нравится девочка, ты приглашаешь её прогуляться под луной, а тебя она терпеть не может и посылает куда подальше… Твоя душа рвётся на части от подобной несправедливости. Что должен сделать Господь? Заставить её принять твои знаки внимания, вопреки собственной её воле? Сделать так, чтобы она полюбила тебя от всего сердца, разбив сердце собственному избраннику?

Шимус растерялся.

— Или же, — Монах наклонился к гриффиндорцу поближе, обдав всех волной холода, — стереть уже твои чувства? Чтобы навсегда исчезли твои мысли, мечты, воспоминания? Стихи, что ты мог бы сочинить для неё, картины, что хотел написать? Какую часть твоей души ты хотел бы, чтобы Он сделал просто никогда не существовавшей? И что важнее — останешься ли ты после этого самим собой?

Призрак Хаффлпаффа повернулся в сторону восточного трансепта, на витраже которого склонил голову святой Августин Кентерберийский, вошедший в историю как «апостол англичан».

— Если бы Бог вмешивался в жизнь человека, я бы сказал, что на самом деле этот человек не живёт. Не больше, чем пешка в зачарованных шахматах, которая, хоть может быть весьма громогласной и язвить в адрес игрока и соперника, но ходить может только по его воле. В дом Лонгботтомов приходят Пожиратели Смерти, но их магия исчезает. Они хватают ножи и палки, но те превращаются в лакричные леденцы. Появляются авроры, но Господь уносит Пожирателей прочь, ведь они — тоже люди, а заключение в Азкабане — зло… Для такого мира есть только одно слово…

— Безумно? — предположила Элли.

— Страшно, — покачал головой Монах. — Такой мир страшен, ибо в нём нет места воздаянию, раскаянию и искуплению.

На некоторое время в часовне воцарилась тишина. Призрак думал о чём-то своём, дети пытались уложить в голове услышанное.

— Воздаяние… — тихо произнесла Риона.

На лице Монаха вновь появилась улыбка, на сей раз с капелькой плутовства.

— Без него никуда! Конечно, мало кто из вас знает — но ведь даже сам святой Патрик далеко не сразу стал святым! С другой стороны, оно и понятно. Всякий человек поначалу рождается, ползает по дому, переворачивает миску с кашей и таскает кошку за хвост. Вряд ли это верные признаки святости!

Риона робко улыбнулась.

— А потом человек начинает уклоняться от уроков, полезных для развития ума, и занятий, нужных для укрепления тела. Вечера он проводит с друзьями, ночи — с вином, а по утрам возвращается в отчий дом, улыбаясь и благоухая женскими притираниями. Тоже на равноапостольный образ жизни не слишком-то тянет.

Но чуть позже в дело вмешивается длань судьбы. Человека похищают прямо с любовного ложа, увозят за море, обращают в рабство и отправляют пасти овец — без женщин, вина и друзей. И вот когда человек решает, что вид на овечьи задницы есть заслуженное наказание за действительное или мнимое распутство, неуважение к старшим и общую неумеренность — тогда человек встаёт на колени, обрекает себя на добровольный пост и принимается молиться, круглые сутки…

Эрин захихикала в кулачок.

— Впрочем, в случае со святым Патриком молитва, как вы знаете, помогла: он услышал голоса, призывавшие бежать из плена, и узрел над собой огромную руку, указующую направление. Скептики, конечно, скажут, что то могли быть галлюцинации от недосыпа вкупе с недоеданием. Но мы-то с вами знаем: вот так взять и покинуть скучное овечье общество — идея, исполненная глубины и прозрения! Без вмешательства высших сил подобные мысли сами в человеческой голове не зарождаются…

Каннингэм заржал, уже не стесняясь. Девочки и Шимус тоже вовсю веселились, слушая про то, как скрывшись от бдительных овец святой Патрик последовал за перстом небес, сел на первый приставший к берегу корабль и благополучно доплыл до подходящего монастыря… Житие святого Патрика в изложении призрака Дома Хаффлпафф имело все шансы стать самой популярной школьной байкой этой весны. Особенно часть про преставившегося аббата, святого Петра, монашку и сельдерей.

— Алларг, — обратился к слизеринке призрак, когда гриффиндорцы и Эрин уже поднялись и пошли к выходу. — Ты не очень торопишься? Я хотел бы рассказать тебе ещё одну занимательную историю. Когда-то давно жил-был один благочестивый, но наивный человек по имени Джон. Впрочем, его имя абсолютно не имеет значения. И его доброе сердце сжималось от жалости всякий раз, когда он видел у входа в собор бедных детей, просивших подаяние. И даже когда наступила холодная зима, а пребендарии гоняли бездомных прочь, дети по-прежнему каждый день собирались у собора. «Да при таких морозах эти бедные дети просто умрут. Почему же Господь ничего не сделает с этим?» — часто думал Джон. И вот, однажды ночью ему приснился сон: он увидел бредущего к оленю старого больного волка, еле волочившего лапы по заснеженному лесу. «Бедный старый волк, — огорчился Джон, — Разве сможет он без лап поймать оленя? Так и умрёт от голода». Но вдруг появился лев, который поймал оленя, поел сам, а остатки бросил волку. «Как хорошо, что Господь сотворил льва», — обрадовался Джон и проснулся. А на следующий день при виде очередной дрожащей от холода девочки сердобольный герой снова спросил, почему Бог отворачивается от несчастных, ведь он не делает ничего, чтобы помочь хотя бы этому ребёнку.

На витраже западного трансепта святой Патрик, апостол всей Ирландии, задумчиво смотрел в небесную высь. Витражный Патрик был совсем не похож на того, кто мог рассказывать святому Петру анекдоты про монастырскую жизнь.

— И тогда, первый и, вероятно, последний раз в жизни этот благочестивый человек вдруг услышал тихий голос, что сказал ему: «Нет, Джон, Я сделал всё необходимое, чтобы помочь этим детям. Я направил к ним тебя».

Глава 28. Да здравствует сюрприз!

К концу марта весна окончательно вступила в свои права — солнце всё чаще выглядывало из-за облаков, сменивших привычный серый цвет на ослепительно-белый, а дневная температура стабильно держалась выше пятидесяти градусов[81]. И, хотя открывать летний сезон в Чёрном озере было ещё рано, а в пользу для здоровья холодной озёрной воды большинство волшебников даже в двадцатом веке до конца не верило, Дом Рейвенкло уже успел лишиться тридцати баллов по вине особо ретивых учеников, за воскресную ночь не только построивших два купальных домика, но и успевших их опробовать. В принесённых Лавандой подробностях почти прямым текстом говорилось, что мальчики вообще плавали нагишом[82], но в то, что среди воронов найдутся желающие прыгать голым задом в холодную воду, никто из слизеринок не поверил.

На смену тягучей атмосфере зимнего уныния пришла долгожданная весенняя суматоха. Даже школьные коридоры, что зимними вечерами подавляли морозной темнотой, теперь казались чистыми и прозрачными. Покрывавший стены замка мох весело блестел изумрудами в лучах заходящего солнца, в то время как молодая трава буквально за несколько дней пробилась сквозь коричневую прошлогоднюю листву и явно собиралась брать приступом серые склоны окружавших Хогвартс гор.

Дин Томас сидел на земле, прислонившись спиной к глыбам «Каменного круга» и смотрел на Запретный лес. Камни всё ещё хранили зимний холод, поэтому гриффиндорец снял и свернул несколько раз зимнюю мантию, которую затем подложил под спину. Большинство однокурсников не поняли бы его, ведь согревающие чары дети осваивали в конце первого года обучения, а эликсиры мадам Помфри за пару дней ставили на ноги учеников даже с напрочь застуженной спиной. Но Дин предпочитал следовать советам матушки, даже несмотря на то, что в колдовстве она вообще ничего не понимала.

Хогвартс нравился выросшему в, мягко говоря, не самом хорошем районе мальчишке. Нравился даже несмотря на кучу странных правил и традиций, отсутствие футбола, а также нормальной почты или телефона, чтобы можно было передать привет домой. Ведь по сути это была полноценная частная школа — которую в обычном, маггловском мире семья Дина Томаса не могла себе позволить.

Не говоря уже о том, что учиться в волшебной школе намного интереснее, чем в обычной школе. Что же до опасностей, которые могли угрожать ученикам Хогвартса — в основном магглорождённым, если верить гулявшим по Гриффиндору слухам — то, положа руку на сердце, вероятность попасть под машину или оказаться покалеченным в школьной драке в какой-нибудь муниципальной[83] школе Хаммерсмита была гораздо больше.

Да, в начале февраля кто-то проклял магглорождённого Энтсвилля со второго курса Рейвенкло, и снять проклятье не удалось даже директору Дамблдору. Но мадам Помфри всех успокоила — против этого проклятия должна была сработать особая вытяжка из корней мандрагор, урожай которых ожидался в конце мая. У волшебников-докторов даже переломанные кости и ожоги в половину тела не считались серьёзными случаями, что с первого же дня знакомства с мадам Помфри очень заинтересовало Дина. Мать с отчимом вроде как собирались завести второго ребёнка, а опытный чародей мог бы сильно облегчить жизнь будущего родственника во дворах и переулках Хаммерсмит-Бродвей…

Солнце скрылось за верхушкой горы, но в Запретном лесу пока ещё было светло. Ветерок доносил чириканье озёрных плимпов и осторожные всплески решивших погреться на мелководье гриндиллоу. Несмотря на любовь к никогда не стихающему мегаполису — первую неделю в Хогвартсе Дин засыпал с огромным трудом, безмолвие огромного замка сводило с ума лондонца, привыкшего к непрестанному шороху шин, пьяным песням поздних компаний и отдалённому вою сирен — сейчас тишина горной Шотландии была именно тем, чего хотел Дин.

Алый свет вечерней зари медленно скользил по корням и стволам деревьев, поднимаясь всё выше и выше, переходя от нижних, пока ещё голых, веток к неподвижным засыпающим верхушкам. В глубине леса тени понемногу наливались чернотой — не опасной и зловещей, но, как решил Дин, всё же недоброй. Вскоре потускнели и верхушки, отчего небо показалось даже более ярким, чем до того. На опушке слегка повеяло лесной сыростью…

До наступления настоящего вечера, когда на небе начнут проглядывать первые робкие звёздочки, оставалось около часа, или даже больше. Дину не хотелось возвращаться в спальню одному, ведь к леснику они шли вчетвером, с Гарри, Невиллом и Роном. Так бы всё выглядело, будто это он сам бросил остальных, а не наоборот!

Дин отогнал неприятные мысли. После рождественских каникул Рон то и дело цеплялся к нему по всяким мелочам. Классная компания, которая в прошлом году бегала смотреть на вылупившегося дракончика — а потом гонялась за особо пронырливыми слизеринцами — по какой-то причине вдруг начала расползаться по швам. Сначала Шимус, теперь вот он сам…

Причём тоже ведь из-за Шимуса! Не успели они пройти мост по дороге к хижине Хагрида, как Рон опять начал разглагольствовать, что ирландец постоянно крутится вместе со слизнями, того и гляди шипеть на парселтанге начнёт, что та змея Преддек. И вообще, хорошо, что Финниган сейчас с ними не идёт, а то опять слизням заложит. Или даже сразу их декану! Собственно, на словах про закладывание Дин и взъелся. Во-первых, Гарри тоже на парселтанге разговаривает, во-вторых, Шимус крутится не со змеями, а со всеми сразу, потому что в компании столь ненавистной Рону Преддек вообще-то и барсуки, и вороны, и из грифов, вообще-то, не один только Шимус, и если уж на то пошло, то сестра Рона вместе с ними Валентинов день отмечала и что-то Рон молчит об этом в тряпочку, а в-третьих…

На этом месте Дин выдохся и, когда сделал паузу, чтобы набрать воздуха, Рон вышел из себя и сказал, что если Дину так нравится общаться со змеями и барсуками вместо того, чтобы думать, как спасти учеников от Ужаса Слизерина, то пусть и идёт куда подальше! Гарри и Невилл попытались было вмешаться, но Дин уже гордо развернулся и направился обратно в замок.

И теперь он сидел у развалин старой башни, которую он с самого начала счёл древним ритуальным кругом — над чем опять же потешались многие гриффиндорцы из волшебных семей — и думал, как всё исправить. То есть, не совсем уж всё, но объясниться с Гарри и Невиллом было нужно.

Услышав за спиной шорох гравия Дин встрепенулся прежде, чем сообразил, что его друзья возвращались бы той же дорогой, что и ушли. Мальчишка осторожно выглянул из-за камня и с удивлением увидел, что к ведущей до крытого моста тропинке шла Панси Паркинсон в сопровождении профессора Снейпа. У обоих за спиной были накинутые на плечо длинные холщовые мешки, то ли с жердями, то ли с ветками, то ли просто с какими-то длинными стеблями. Дин вчера краем уха слышал, что нахальная слизеринка допрыгалась и декан назначил ей наказание в виде сбора ингредиентов в Запретном лесу. Но по буквально подпрыгивающей радостной походке могло показаться, что это не декан водил второкурсницу на отработку, а наоборот — идущая первой девчонка вымотала таковой профессора.

Первой мыслью Дина было затаиться, но затем сообразил, что если Снейп заметит его прячущегося, то вполне может решить, что наглец шпионил за ним. Декан Слизерина и так на дух не переносил Дом Гриффиндор, а заметив слежку точно бы взбесился! Убедив себя, что он ни в чём не виноват — то есть не сумев вспомнить ни одного правила, которое он мог бы сейчас нарушать — Дин глубоко вздохнул, помолился про себя и вышел на тропинку.

— Добрый вечер, профессор Снейп!

Снейп замер. Только постоянно расширяющиеся и сжимающиеся ноздри свидетельствовали о переполняющих профессора эмоциях.

— Мистер… Томас?..

— Собственной персоной, к вашим услугам, — Дин очень надеялся, что старомодная вежливость, как он её себе представлял, успокоит непонятно чем возмущённого зельевара.

— Что вы здесь делаете?

Дин ещё раз повторил себе, что ничего не нарушает и ответил честно.

— Жду друзей, которые сейчас у лесника.

Произносить имена явно ненавистных главе Слизерина приятелей Дин не собирался. Ни Гарри, ни Невилла, ни даже Рона Уизли, будь он неладен!

Впрочем, этого и не понадобилось. Совсем некстати Дин вспомнил, как старшекурсники намекали, что профессор Снейп может читать мысли. И, судя по тому, как зельевара перекосило на слове «друзья», слухи имели под собой основание.

— А вы реагенты в лесу собирали? — ненатурально восхитился мальчишка, пытаясь перевести разговор на другую тему. — Круто!

Профессор уже даже было открыл рот, чтобы обрушить на Дина очередную порцию помоев, которыми он так щедро поливал умственные способности учеников Гриффиндора, но Паркинсон успела заговорить первой:

— Профессор Снейп учил меня тому, что таким как вы даже и не снилось! Да ты даже не представляешь, насколько «круто» то, чему он меня учил! Ха! Это даже круче, чем прыгать с парашютом! Когда…

— ПАРКИНСОН! — зельевар рявкнул так, что подскочила не только та, но и Дин. Просто от неожиданности, а не от страха, конечно. — Живо в школу! БЕГОМ!!! А вы, Томас!..

Не договорив, профессор пихнул Паркинсон в спину — не сильно, скорее просто чтобы показать направление — и та, втянув голову в плечи засеменила по тропинке. Окинув гриффиндорца переполненным злобой взглядом, зельевар отправился вслед за ученицей.

Дин облегчённо вздохнул и снова сел на землю, на сей раз лицом к замку. Что-то в походке декана казалось ему знакомым. И лишь когда у самого моста Паркинсон поправила сползший мешок, мальчишку осенило.

Дин Томас не отличался тонким нюхом, но лёгкий запах, что шёл от Снейпа и Паркинсон был слишком чуждым для зачарованного замка, расположившегося в горной Шотландии. И при этом был знаком выросшему на улицах Хаммерсмита и Фулема мулату. Сам по себе он вряд ли что-то значил, но то движение, которым слизеринка поправила мешок…

От Снейпа и Паркинсон пахло сгоревшим порохом. А в мешках — сейчас Дин был готов в этом поклясться — у них должны были быть ружья!

Над причиной, по которым презиравшим магглов слизеринцам мог понадобиться огнестрел, и для чего декан мог учить Паркинсон им пользоваться, Дин задумался настолько глубоко, что чуть было не пропустил возвращавшихся от Хагрида Гарри и компанию. Собственно, если бы не окликнувший его Рон, мог бы просидеть так до самой темноты.

— …Хагрид сказал, что в прошлый раз, когда открывалась Тайная комната, обвинили как раз его, по наущению слизеринцев! — поделился новостями Гарри, когда они вчетвером пошли к мосту. — И мне кажется, что это именно слизни выпустили Ужас Слизерина! Что тогда, что сейчас! Надо только…

— Стойте! — в этот момент до Дина наконец-то дошло. — Стойте же!!!

— Ты чего? — недоверчиво посмотрел на мулата Рон.

Но остановился первым.

— Нев, слушай, ведь эта Смит, со Слизерина, с которой вы тусите — она ведь магглорождённая?

— Нет, она полукровка,.. — озадаченно протянул Невилл.

— Дин, ты рехнулся? — фыркнул Рон. — Магглорождённых на Слизерине никогда не было и не будет, они же там все…

—… но её отец исчез ещё до её рождения, так что до одиннадцати лет она, как и Гарри, жила среди магглов. То есть, не совсем, как Гарри, мама у неё была, я хотел сказать. Просто Смит как и Гарри, как и ты, кстати, не знала, что она волшебница, пока не пришло письмо из Хогвартса…

— И она тоже тусит с Преддек и Паркинсон, так?

— Ну… Не только, но кажется, что без них среди змей ей бы пришлось тяжело. А в чём дело-то?

— Именно, я так и думал! Паркинсон!

— Она-то тут при чём? — озадаченно спросил Рон. Судя по всему, он уже забыл, как два часа назад поносил Дина за попытку оправдать Шимуса.

Дин Томас торжествующе усмехнулся.

— Первой жертвой должна была стать Смит! Нев, ты сам говорил, что в тот день она была в вашей лаборатории одна — но её спас эльф Преддек! Потом, в феврале, жертвой стал Кевин Энтсвилль. А сегодня я видел, как Снейп учит Паркинсон стрелять из ружья!

— Бредятина какая-то!

— В прошлом году, — тихо заметил Гарри, — в лесу Паркинсон пыталась застрелить одержимого Квиррелла из револьвера. Когда он убивал единорогов. Но не попала…

— Вот именно! Вы что, думаете, что ружьё ей нужно, чтобы стрелять в учеников, что ли? Так что слизни точно не открывали Тайную комнату, тем более, никого оттуда не выпускали!

Невилл и Гарри переглянулись.

— И на самом деле они хотят этот Ужас убить…

— Чем бы он ни был!

Завершающий триместр урок зельеварения исключением не стал.

Зелье по последнему не освоенному рецепту из второй части учебника Джиггера детям предстояло приготовить сегодня. Подход профессора Снейпа к преподаванию удивлял — не только Элли казалось, что зельевар слишком спешит с изучением школьной программы, ведь впереди ещё оставались целых полтора месяца, когда тоже надо будет чем-то заниматься.

Нет, в том, что декан Слизерина обязательно придумает какое-нибудь дополнительное занятие для учеников, никто не сомневался. И если очень повезёт, то это будет что-то из «Заметок о зельях» Джиггера, а не мозгодробительных «Основ животной алхимии» Жиакомо! Пусть после его описаний даже у Трейси, отличавшейся излишней мечтательностью (и не отличавшейся любовью к любого рода школьной деятельности), каждый раз получалось подготовить ингредиенты без нареканий.

Гриффиндорцы же во всём привычно винили предвзятость главы Слизерина, даже не пытаясь узнать что-то новое. Ну, кроме Невилла, но ещё не так давно неуклюжий наследник рода Лонгботтомов был отдельным случаем.

Профессор привычно прошёлся по умственным способностям учеников, судя по интонациям, больше для порядка. А затем пообещал на первом же уроке последнего триместра проверить знания каждого ученика по всем зельям, что они изучали в прошлом году — и, судя по тихому стону учеников обоих враждующих Домов, последняя угроза возымела действие.

— Интересно, кто-нибудь из учителей вообще задумывался, зачем людям каникулы? — прошипела Панси, когда декан вернулся за кафедру. — Чтобы отдохнуть! Чтобы каждый день кино и аркады!

— Купаться, прогуливаться верхом, кататься на лодках… — вздохнула Куинни. — Пикники в тенистых рощицах, как у Элли в поместье летом…

— О, у вас в поместье есть лошадиное стойбище? — чуть завистливо прошептала гриффиндорка Джейн, привычно расположив свой котёл поближе к Элли Преддек.

Судя по всему мисс Ранкорн обладала великолепным слухом.

— Стойбище, стрельбище, капище, кладбище, — абсолютно серьёзно кивнула гриффиндорке Элли, — а также лужайка для всенощного гульбища.

— А в Хогвартсе каникулы — сплошное мучение! — продолжала шипеть Панси, благо профессор Снейп, игнорируя слизеринские перешёптывания, продолжал писать на доске рецепт Ледяного зелья. — Подъёмы, умывания, завтрак, обед, ужин строго по часам, нравоучения префектов и домашние задания круглые сутки!

— Я правильно понимаю, что на каникулах ты остаёшься в школе? — удивилась Куинни.

— А смысл ехать домой, если нам такую кучу всего назадавали? Только хуже будет от осознания того, что вроде как можешь валяться хоть целый день напролёт, но должна писать проклятые эссе!

— Я тоже остаюсь, — добавила Элли. — Первого числа отец и Рейчел отпускают прислугу на две недели и уезжают в Veðrafjǫrðr[84], так что мне в поместье просто нечего будет делать.

Тем временем Поттер вновь ухитрился привлечь к себе излишнее внимание. Хоть на уроках профессора Снейпа он обычно и не тупил, как Уизли, но почти каждый раз терял самообладание, стоило лишь декану Слизерина начать прохаживаться по умственным способностям и наследственности гриффиндорца. С самого начала зельеварение стало для Поттера самым проблемным предметом, а злость, иногда доходившая до самой настоящей ненависти к профессору, десятикратно всё усугубляла. Зелье, которое на предпоследнем этапе должно было принять насыщенный цвет индиго…

— Что это? — профессор опустил черпак в котёл презираемого второкурсника и с высоты вытянутой руки позволил густой субстанции литься обратно, давая всем возможность увидеть неравномерные разводы сливового и баклажанового цветов. — Скажите, Поттер, хоть что-нибудь способно пробить ваш толстый череп и достигнуть мозга? Вы что, не слышали, как я чётко и ясно объяснял, что перед добавлением медовой воды необходимо добиться полного растворения желудочного камня растопырника? Ваш склероз не позволил запомнить, что зелье необходимо постоянно помешивать для получения равномерного распределения пиявочного сока при его добавлении? Что мне ещё сделать, чтобы до вас наконец-то дошло, чего от вас требуется на уроке?!

На щеках мелко дрожащего Поттера вовсю полыхал пожар гриффиндорского возмущения.

— Прошу прощения, сэр, — бросив на друга быстрый взгляд, подал голос Невилл, — я бы мог помочь Гарри правильно…

— Я почему-то не припоминаю, мистер Лонгботтом, что разрешал вам выпендриваться на моих уроках, — холодно отрезал профессор Снейп и Невилл тоже покраснел. — Сегодня после занятий жду чистить котлы ваших приятелей с Гриффиндора. Кто знает, возможно узы товарищества сподвигнут их внимательнее следовать инструкциям, дабы вам досталось меньше проблем…

Зельевар двинулся дальше вдоль столов, оставив гриффиндорцев молча буравить глазами пол.

Зелье Поттера оказалось ни на что не годным густым варевом и Гриффиндор ожидаемо лишился пяти баллов ещё до конца урока — Слизерин же заработал девять. Ещё до того, как ученики закончили свои зелья, три балла получил Драко Малфой и ещё по два Пайк, Нотт и Милли. Элли же удостоилась лишь устной похвалы — за весь год декан ни разу не наградил её, так что весь вклад мисс Преддек в ожидаемую победу Слизерина обеспечивался деканами трёх остальных Домов школы.

Профессор Снейп как-то заметил, что если бы он за зелья и правильные ответы на уроках награждал мисс Преддек и мисс Киттлер, то их баллы следовало бы учитывать отдельно — и то, вряд ли какой-либо Дом мог бы соперничать с девочками за ежегодный кубок школы.

— Что бы там не говорил Нев, Снейп — первостатейный гад! — прошептал Уизли, когда зельевар отошёл подальше. — Он специально заставляет нас заниматься абсолютно бесполезной работой. Зачем чистить котлы руками, если есть заклинания? Нас дома семеро, и что, вы думаете, мама руками моет кастрюли, сковородки и противни? Она даже зелья мадам Скоур не покупает, р-раз палочкой — и готово!

— Нет, — неожиданно возразил Невилл. — Ты неправ. Никакие очищающие чары нельзя применять для очистки котлов от остатков зелий. Точнее можно, но во-первых, не ко всем зельям, а во-вторых, это зависит от текущего и будущего содержимых котла. Помните, когда Гермиона выступила против Преддек?

Сидевшую рядом с мальчишкам Грейнджер передёрнуло. После попытки одолеть Элли в клубе Гилдероя Локхарта она каким-то образом ухитрилась сблизиться с компанией Поттера.

Хотя мальчишки, судя по их поведению, не дружили с ней, а просто терпели.

— Экскуро трансфигурирует воздух — только не сухой — в очищающее зелье. Которое может прореагировать с остатками того, что в нём готовили, а это не всегда идеальный состав как в патентованных аптеках или в Мунго. Тем более, если ученик ошибся с рецептом или соотношением ингредиентов. А даже если и на первый взгляд ничего не произошло, кто может предугадать, во что превратятся эти остатки или даже еле заметные потёки при воздействии чистящего зелья? И как они прореагируют, когда начнётся приготовление следующего рецепта, понимаете?

— Но есть же Тергео, Скорджифай…

— Тергео может удалить далеко не всё! Но самое опасное в другом, после него могут измениться свойства остатков зелья! Например, если использовать Тергео на кости тролля, то они становятся хрупкими и ломкими… Правда, это очень сложно сделать, и обычно этим занимаются после их э-э-э… извлечения…

Теперь Грейнджер побледнела. То ли от воспоминаний о прошлогоднем тролле, то ли от того, что представила себе разделку его туши.

— А когда используются призрачные компоненты, ну, это седьмой курс, правда, нам до них далеко, то для их удаления нужно использовать Скурж, а если они были связующим компонентом, то ещё до того, как ты начнёшь произносить словесную формулу следующего заклинания, в котле начнётся реакция! Скорджифай тоже не может удалить большую часть жиров и масел…

— Есть чары исчезновения, Эванеско… — пробормотала Грейнджер. — Их изучают на пятом курсе, но…

— И где гарантия, что ты не «исчезнешь» котёл вместе с грязью? — хмыкнул Поттер и, как ни странно, продолжил: — Я тоже про него читал, но чтобы исчезло что-то конкретное, нужно чётко понимать, что будет целью этих чар, и модифицировать Эванеско исходя из этого. А Невилл говорит, что никто, даже Снейп, не сможет угадать, что именно получилось в котле у ученика!

— Абсолютно верно, — обращённая к Поттеру ледяная улыбка появившегося буквально из ниоткуда профессора Снейпа моментально понизила температуру в помещении градусов на пять, не меньше. — Вы бы поняли это сразу, Поттер, если бы решили воспользоваться своей головой не только для того, чтобы есть. Всем внимание! Так называемые «чары исчезновения» не рекомендуется использовать в отношении жидкостей и газов по той причине, что практически гарантировано неполное удаление цели заклинания. Даже обычная вода может содержать растворённые в ней элементы, не говоря уже о мелких твёрдых частичках. Рекомендую записать! Конечно те, кто полагает, что может запомнить озвученный факт…

Зельевар пристально оглядел класс. Поскольку согласно рецептуре содержимое котлов больше не требовало внимания и должно было самостоятельно доходить до кондиции, перьями зашуршали все поголовно, включая слизеринцев.

— За абсолютно правильные разъяснения десять баллов…

Профессор осёкся. Класс замер, ученики, казалось, даже перестали дышать. В наступившей гробовой тишине можно было различить шуршание идущего от горелок горячего воздуха, трущегося о стенки ученических котлов.

— Десять баллов мистеру Лонгботтому, — медленно и с трудом, будто выталкивая застревающие в горле слова, осторожно повторил зельевар.

Больше до конца урока он не проронил ни слова.

Вечером, после урока танцев, когда девочки уже приняли душ и по большей части разошлись, Панси жестами намекнула Элли, что хочет поговорить. Раздевалки в душевых тоже были защищены от всех известных видов магического подглядывания и подслушивания, поэтому в списке любимых мест для секретничания стояли на втором месте, между туалетами и покоями глав Домов.

Однако начинать разговор Панси не спешила. Сначала она довольно долго сушила волосы чарами, затем начала неторопливо одеваться, разглаживая каждую складочку, и только когда уже надела юбку, Элли не выдержала.

— Ты хотела поговорить о чём-то?

Подобная прямота ещё больше смутила обычно бойкую на язык слизеринку. Она отложила блузку — аккуратно расправив рукава, чем выиграла ещё десяток секунд — и, нервно теребя бретельку шёлковой камизы, наконец-то решилась.

— Элли, знаешь… — Панси замялась, будто ещё не до конца убедив себя в необходимости задать вопрос. — Знаешь, это, ну, я давно хотела спросить, то есть не для того, чтобы…

— Если я не захочу или не смогу ответить, я промолчу, — подбодрила подругу ирландка.

Получилось не очень, Панси лишь начала стремительно краснеть.

— …не подумай, не для того, чтобы воспользоваться, хотя это тоже приходило в голову, и наверное если что, то я попрошу, конечно, если тебе будет не сложно, но только если это будет важно или, ну, короче…

Она глубоко вздохнула и решительно отрезала, изо всех сил стараясь не зажмуриться:

— Ты можешь видеть будущее по желанию?

Затем выдохнула, будто будто после прыжка в воду, и решила пояснить:

— Просто в феврале, ну, ты помнишь, когда мы пошли к воронам…

Элли посмотрела на потолок. Поёрзала по скамейке, пожевала нижнюю губу и задумчивым голосом ответила:

— Теоретически… Да.

— А!.. — Панси явно ожидала услышать если и не отрицание, то как минимум что-то уклончивое. — А… не теоретически?

— Не теоретически, — кивнула Элли, — тоже да.

— Ого!!!

— Но, предугадывая — предугадывая! — следующий вопрос, я этого не делаю.

— Да я в курсе! — глаза Панси сияли восторгом ярче утренней Венеры. — У тебя глаза всегда нормальные, это видно! А почему? Ведь мы тогда могли бы…

Элли хихикнула.

— Не считая того, что меня много лет учили именно что НЕ видеть будущее, — отрицание она чётко выделила голосом, — и даже не говоря о том, что это само по себе занимает время, то есть, скажем, попытка увидеть задуманный противником очередной приём в дуэли приведёт разве что к тому, что заглядывая в будущее я банально пропущу его заклинание?

— Да-да, не считая этого!

— А ты сама подумай, каково жить, заранее зная всё, что с тобой произойдёт, — нахмурилась ирландка. — Никаких сомнений, никакого волнения, да? Вот тебе расписание, когда что кому сказать, что и в каком порядке съесть, когда куда пойти гулять! Когда поднять руку, что ответить на уроке, с какой скоростью произносить инкантации? С какой ноги начинать идти на обед?

— Ну-у-у…

— Я тебе что, Грейнджер, чтобы даже дышать исключительно по графику?!

Панси честно попыталась представить подобное расписание. Появившаяся перед мысленным взором слизеринки картина оказалась слишком ужасной для двенадцатилетней ведьмы, и девочка изо всех сил замотала головой, прогоняя видение.

— Не-е-е, даже она не смогла бы так жить! Кстати, ты-то собираешься одеваться, или пойдёшь в гостиную прямо так?

Элли хмыкнула, и, с приличествующем титулованной особе достоинством, начала одевать чулки.

Когда они вернулись в свою спальню, стихийно собравшаяся там Коллегия Дома Слизерин была занята обсуждением крайне важного вопроса. Второй триместр заканчивался, а ответа на диверсию с мётлами со стороны грифов девочки так и не дождались. Куинни даже предположила, что те усвоили преподанный урок, но чистокровные ведьмы в ответ лишь рассмеялись.

— В глазах всего Хогвартса мы — то есть Слизерин — не то что ответили грифам. Мы их всех на одном стуле в озеро макнули[85]! Вот как на духу — ты и вправду веришь, что они смирились?

— Но ведь это они начали… — неуверенно продолжила гнуть свою линию Куинни.

— Они ненавидят нас, мы ненавидим их, они ненавидят нас в ответ, — вскользь заметила Трейси, не отрывая глаз от доставленной в прошлую субботу маггловской «Любви в терновнике».

— Сейчас наступает самое удобное время для их мести, — продолжила Панси. — Эрин Киттлер сказала, что Снейпа на каникулах тоже не будет в школе, как и её самой. Те же из грифов, кто мог бы за нас заступиться, или предупредить — Шимуса ждёт семейное празднество, день рождения деда, быть там обязательно, а Невиллу из-за Снейпа почти весь Дом Гриффиндор бойкот объявил. Ну, так Лаванда слышала.

— Флинт и вся команда отправятся в поместье Малфоев, тренироваться перед последним матчем этого года вместе со «Скитальцами». У Фарли предварительные собеседования в Министерстве, с мадам Боунс из Департамента Магического Правопорядка и с каким-то Суоном из Департамента Международного Сотрудничества. Не знаю, чем он там занимается…

— Юджин Суон — заместитель председателя британской группы Международного совета по выработке торговых стандартов, — пояснила Элли. — Отец с ним часто встречается.

— Пятый курс занят подготовкой к С.О.В., и префекты не исключение, — добавила Дафна. — А Боукеру с шестого в январе исполнилось семнадцать, так что он тоже собирается в Министерство, отец ему место подыскивает…

— Хизер плевать на всех, лишь бы лично её репутация не пострадала, а Староста девочек в этом году — Элиза Клуэтт, с Гриффиндора. Четыре года назад предложила Барнаби Ли выбрать её в качестве спутницы на Святочный бал…

— И что? — навострила уши Куинни. — Что с ней произошло?

— С ней произошла Исмельда Мёрк, — ответила Дафна, после зимних каникул демонстративно принявшаяся просвещать Куинни относительно любых тонкостей взаимоотношений в Магической Британии. — Говорят, Клуэтт до сих пор избегает мальчиков. Исмельда крайне изобретательна во всём, что касается сглазов и проклятий.

— А сама Исмельда?

— Штраф в пятьдесят галлеонов в пользу Мунго, где Клуэтт провела всё лето восемьдесят девятого. Анналена Глим, тогдашняя глава отдела борьбы с неправомерным использованием магии — старшая сестра Исмельды. А тот сглаз… Формально он не подпадал под категорию запрещённых.

— То есть, — подытожила Панси, — наш декан уедет, из префектов Дома Салазара свободна только Братлбери, которая ничего делать не будет, а Староста девочек будет подыгрывать Гриффиндору, поскольку ненавидит наш Дом всеми фибрами души, а слизеринок — вдвойне!

— И она всё ещё зла на Слизерин? — усомнилась Куинни. — После стольких лет?

— Навсегда[86], — подтвердила Дафна.

— И второй такой возможности подгадить нам безнаказанно у грифов никогда не будет.

— Так что нам делать? — спросила Трейси. Судя по нервно поджатым ногам и частым закусываниям губ, отношения между главной героиней книги и голубоглазым волевым блондином из Южного Прованса стремительно продвигались.

— Ждать? — задумчиво предположила Элли.

Панси очень выразительно посмотрела на подругу.

Элли сделала вид, что ничего не заметила.

— То есть, что бы не случилось, это будет сюрприз для нас? — огорчилась Панси. — Но ведь так мы можем и проиграть! И…

— Конечно можем проиграть. Но можем и выиграть — это зависит от нас самих!

— Я бы предпочла заранее знать, где стоит… ну, пусть и не на какой камень какой ногой шагнуть, но хотя бы, где подстелить соломки! А не так!

— Только так, — Элли неожиданно подмигнула ей. — Только так — и никак иначе!

В три часа пополудни первого дня каникул на седьмом этаже главного здания Школы Чародейства и Волшебства, в абсолютно пустом левом коридоре, напротив гобелена, на котором Варнава Вздрюченный обучал троллей таинствам балетного искусства, приоткрылась дверь. По какой-то странной причине до этого момента она настолько сливалась со стеной, что большинство из иногда забредавших сюда учеников даже не подозревали о её — двери — существовании. И тем более не догадывались о том, что за ней скрывалось.

В отличие от пары слизеринцев-первокурсников, приоткрывших её только после того, как убедились, что в коридоре никого не слышно и не видно.

— Гермиона, с тобой все в порядке? — почему-то спросил один из них.

На всякий случай он крепко держал дверь за ручку, готовый захлопнуть в любой момент.

— Всё… хорошо, — донеслось из глубины комнаты. — Я… Похоже, вместо волоса этой Преддек мне попалась шерсть её рыси… И… Я сейчас больше похожа на рыжего кота из Тома и Джерри… Вы идите.

Слизеринец нервно взглянул на часы, после чего вместе с приятелем они вышли в коридор. Ещё раз убедившись, что путь свободен, оба первокурсника поспешили к лестнице.

Глава 29. Старинный красивый обычай

— Всё… хорошо. Я… Похоже, вместо волоса этой… Преддек… мне попалась шерсть её рыси… И… Я сейчас больше похожа на рыжего кота из Тома и Джерри… Вы идите.

Поттер покосился на часы, после чего они с Уизли-самым-младшим осторожно выглянули в коридор. Убедившись, что путь свободен, «слизеринцы» направились к лестнице.

Спустя несколько минут стена разошлась. Двое учеников не спеша зашли внутрь Выручай-комнаты.

— Маггловское жильё. Ожидаемо, — равнодушно произнесла Элли Преддек, оглядываясь.

— Угу, — кивнул Теодор Нотт, настороженно поводя палочкой. — Грейнджер ведь не выходила?

Элли покачала головой.

— Разумеется. Я думаю, она на кухне…

— Тут пусто! — Теодор заглянул в приоткрытую дверь с помощью зеркала.

— …или тут.

Распахнув дверь туалета, Элли Преддек внимательно посмотрела на пытающуюся подняться с пола саму себя, валяющуюся под раковиной.

— Да-а-а… Делать чьи-то копии всегда кажется отличной идеей, но прежде, чем ты это понимаешь — оказываешься запертой в маленькой комнате сама с собой…

Элли-на-ногах аккуратно коснулась носком туфли разлившиеся по полу остатки прозрачной жидкости цвета пожухлого сена, пахнущей почему-то йодом.

— …наблюдая, как сохнет зелье.

Элли-на-полу испуганно смотрела на свою копию.

— Похоже, вместо волоса этой Преддек мне попалась шерсть её рыси… Я сейчас больше похожа на рыжего кота из Тома и Джерри… Умеете врать, как никто, мисс Грейнджер!

Элли-на-ногах осторожно уселась на пушистый ковёр рядом с Элли-на-полу. Её глаза смеялись.

— О, вот вы… А что это с Грейнджер?

— Что ты сдела… Ох… Как?..

— Я? — слизеринка весело и очень искренне рассмеялась, впервые на памяти Теодора. — Почти ничего, в этом-то и прелесть! Ты всё сделала сама, Грейнджер, сама, от начала и до конца!!! Мне хотелось бы думать, что на втором курсе только Эрин под силу изготовить зелье из учебника шестого, но ты! Ты — не подвела! Знаешь, ты, естественно, ничего не понимаешь в зельеварении, но одного таланта у тебя не отнять. Настолько тупо следовать единожды записанному рецепту, не пытаясь привнести в него что-то своё, способна только ты!!! Полное отсутствие воображения. Идеальное качество для подмастерья!

Элли-на-ногах придвинулась к Элли-на-полу, повернув ей голову, чтобы та видела обеих слизеринцев.

— Отвратительнейшее качество для шпиона.

Теодор внимательно слушал подругу, прислонившись к двери туалета.

— Почти?.. Ты что-то подм…

Элли-на-полу застонала, скривившись как будто от головной боли.

— Ни! Че! Го! Ты хотела каплю моей крови, чтобы зелье действовало дольше? Я позволила тебе её взять. Меня нельзя назвать жадной или скупой, правда? Разве что эта капля была немного улучшена. Кровь ведь портится, ты знаешь?

— Мисс Преддек, вы?..

— И чтобы сохранить её ценные свойства, есть особые средства. Для консервации. Никаких изменений в составе, никаких других магических свойств, ничего. Хотя, полагаю, в результате, эффект этой оборотки продлится неделю. Или две.

— Я не мо…

Улыбка Элли-на-ногах из весёлой стала злорадной. Распахнув мантию, она достала из пояса с кучей кармашков небольшой хрустальный резной флакончик с золотистым прозрачным зельем.

— Или — месяц. До тебя ведь наверняка доходили слухи, что Снейп…

— Проф… М-м-м…

— Профессор Снейп, конечно, извини. Что профессор Снейп регулярно готовит для меня лекарства. Ведь я провела в магической тюрьме, в Хрустальном Гробу, определённое время…

В мгновенье ока лицо Элли-на-ногах исказилось в злобной гротескной маске.

— Восемь лет, девять месяцев, семнадцать дней, четырнадцать часов, тридцать две минуты и сорок одну секунду!!! — прошипела она сквозь плотно стиснутые зубы.

— Мисс Преддек! — обеспокоенный Теодор сделал шаг вперёд.

Закрыв глаза Элли-на-ногах глубоко вздохнула два раза.

— Я пила эликсиры каждые восемь часов. Полторы жидкие унции. Приём прерывать нельзя. Потому что сначала тебе покажется, что каждая жила в твоём теле ноет. Тягучее, неприятное ощущение. Но это не боль. Боль придёт позже, когда начнёт выворачивать суставы, кости будут гореть то ли огнём, то ли льдом, а глаза — вылезать из орбит. И ты начнёшь гадать, вывалятся они раньше, чем лопнут височные кости, или же сначала треснет череп.

Взгляд Элли-на-полу потемнел, её руки и ноги неуверенно зашевелились.

— Ты начнёшь гадать, да… Даже для того, чтобы двигаться, мне приходится постоянно использовать магию. Второй чудесный аспект, о котором ты тоже не подумала. Хотя, разумеется, знала. Согласись — обидно, что оборотное зелье передаёт все особенности тела, но не навыки, да?! Интересно, сколько времени понадобится Самой Лучшей Ведьме Школы — ведь Самая Плохая это я, ты так сказала в прошлом году? — чтобы банально повернуть голову, куда хочется? Я уж молчу о такой естественной вещи как низменные потребности организма облегчиться…

Элли-на-ногах заулыбалась, но уголки её губ при этом несимметрично подёргивались. Как и голова.

— «Не всем так повезло в жизни как этой Преддек!» Ты так хотела оказаться на моём месте? Прими мои поздравления Грейнджер — у тебя получилось!!!

— Мисс Преддек, вы перебарщиваете.

На плечо Элли-на-ногах легла рука Теодора. Судя по тому, как Элли-на-ногах дёрнулась, схватил он крепко.

— Если бы я… была тобой, то… А-ах!.. Голова кружит… ся…

Элли-на-ногах помрачнела. Опустившись на колени, она приблизила лицо к Элли-на-полу и, неожиданно ласково погладив ту по голове, произнесла уже спокойным голосом.

— Но знаете, всё не так уж и плохо, мисс Грейнджер. Благодаря мисс Киттлер мы заблаговременно изготовили лечебные зелья и для вас. Следующее время приёма через двенадцать минут. Постарайтесь проглотить его целиком, до последней капли, когда я открою вам рот. И Тео, будь так добр — найди Невилла или Мораг. Вдвоём нам с тобой будет тяжело нести мисс Грейнджер в медицинское крыло.

— Хорошо! — Теодор Нотт скрылся в глубине заколдованных апартаментов.

Дождавшись, пока друг удалится, Элли-на-ногах вытащила Элли-на-полу на середину туалета, так, чтобы та лежала не на холодном полу, а на коврике. Голова Элли-на-полу при этом оказалась на коленях Элли-на-ногах. Или сейчас уже — Элли-сидящей-на-коврике.

— Я не люблю причинять людям боль. И не буду причинять её тебе, конечно. Ты и без меня прекрасно с этим справляешься. Кстати, ты знала, что пророческие способности — тоже врождённые? Как и метаморфизм, например. Они обусловлены строением тела — мозга, если быть точной — а не навыками или используемыми заклинаниями. Навык даёт лишь возможность их контролировать. И, я думаю, очень скоро ты поймёшь, почему лично я считаю предвидение проклятьем…

Поглаживания стали сильнее, как будто Элли-сидящая-на-коврике пыталась вычесать из волос собеседницы несуществующие колтуны.

— Если бы ты была мной… Так завидуешь мне, магглорождённая? Да ты понимаешь суть тех сил, к которым сейчас прикоснулась? Тех самых, которыми я была рождена? Осознаёшь природу того, чему я противостою каждое мгновенье каждого долбанного дня своей жизни?! Тому, что врывается в мою голову, стоит мне немного отвлечься?! Действительно мечтаешь стать такой же?! А ведь сейчас тебя касается лишь ничтожная доля этой мощи. Твои жалкие обиды — ничто по сравнению с ужасами, что тебе предстоит узреть!!!

Из наполненных страхом глаз Элли-на-полу выступили слёзы.

— Ты — ничто в сравнении со мной, — голос настоящей Элли стал холоден, как лёд.

— Что… ты… тако…

— Я? Я — Алларг Преддек.

Панси и Куинни сидели в Общей гостиной и играли со Златокусем. После рождественских каникул профессор Кеттлбёрн попросил у Куинни разрешения иногда забирать питомца на уроки по Уходу — в Запретном лесу псевдодрейки не водились — и девочка прозорливо согласилась. Хорошее отношение со стороны преподавателей означало хорошие оценки, а с учётом сомнительного статуса Куинни, отвергавшей даже мысль о том, чтобы познакомиться с семьёй своего отца, это было важно.

За три месяца Златокусь уже научился принимать горделивые позы, по команде расправлять крылья и замирать на месте, чтобы его было удобно зарисовывать. Правда, в награду ему каждый раз приходилось давать по серебряному сиклю, но на эту жертву профессор Кеттлбёрн со смехом согласился.

С началом пасхальных каникул уроки прекратились и фамильяр вернулся к владелице. Тем не менее псевдодрейк, как оказалось, жить не мог без человеческого внимания, поэтому продолжал горделиво позировать при виде учеников, веселя симпатизирующих ему слизеринцев. К стыду Куинни, он также продолжал требовать от зрителей честно заработанные монетки.

К стыду — потому что позапрошлой ночью Златокусь выбрался из слизеринских подземелий, вернувшись под утро жутко довольным с где-то добытым золотым галлеоном. Разговоры о собственной бедности Куинни очень не любила, и стремилась не давать дополнительных поводов для обсуждения благосостояния своей семьи.

Шум со стороны входа заставил второкурсниц отвлечься от возмущённого потерей аудитории Златокуся. Агнес Монкли, рыжеволосая первокурсница, буквально тащила за шкирку двоих своих приятелей. С учётом разницы в габаритах, выглядело это забавно, но мальчики казались шокированными поведением однокурсницы.

И даже испуганными.

Агнес Монкли состояла в прискорбном родстве с Уизли и оттого регулярно подвергалась насмешкам со стороны слизеринцев. Подобное отношение не способствовало хорошему настроению, и девочка была постоянно раздражена, с первой же недели в школе, когда профессор Снейп — абсолютно случайно! — перепутал её со спины с Джиневрой Уизли и не преминул отпустить колкое замечание по поводу распущенных волос.

— Два дурака из одной сказки! — раздражённо выдала мисс Монкли, пихая однокурсников с лестницы так, что те чудом не покатились по ступенькам кувырком. — Как можно было забыть элементарный пароль всего через сутки после его смены?!

Панси бросила на мальчишек взгляд и вдруг как-то подобралась.

— Ты их знаешь? — на всякий случай спросила Куинни.

— Шон Моррис и Учи Акимбо[87], — Панси прикрыла глаза. — Шон Моррис, чистокровный в первом поколении, старший сын в семье Моррисов, из Уолтем-Форест. Род берёт своё начало от Эдмунда Морриса, сына Джейн Моррис и, почти наверняка, её любовника, чистокровного сквиба Данте Россетти. Хотя официально Эдмунд Моррис — сын Уильяма Морриса[88], маггловского поэта, то есть по бумагам он был магглорождённым. В тысяча восемьсот восемьдесят третьем поступил в Хогвартс, распределён в Гриффиндор. Наш Шон его правнук.

Подруги снова посмотрели на парочку тёмно-русых первокурсников, так сильно похожих друг на друга.

— Учи — его кузен по матери, Лизбет Акимбо, в девичестве Элизабет Моррис. Его отец, Зоран Акимбо, чистокровный, в детстве вместе с семьёй переехал в Испанию откуда-то с Балкан. Мать Зорана погибла во время войны с Гриндевальдом. Учился у отца и деда, после сдачи С.О.В. год провёл в Академии Шармбатон. В семьдесят пятом женился, а в восемьдесят пятом с семьёй переехал из Кадиса в Бристоль. Старшая дочь, Зоряна, с восьми лет на пансионе в Шармбатоне.

— То есть, это просто два первачка, — прошептала Куинни.

— Они выглядят подозрительно!

— После того, как Эрин сказала, что грифы могут готовить Оборотное зелье, для тебя все выглядят подозрительно! — напомнила Куинни. — Помнишь, как ты заподозрила Крэбба с Гойлом?

— Откуда я могла знать, что у Крэбба просто прихватило живот? Он вёл себя так же тупо, как мог бы себя вести Уизли, случись ему очутиться в нашей гостиной! Даже над шутками Малфоя не смеялся без напоминания! И не знал, что такое Азкабан!!!

— А когда ты предложила Инноджен Стреттон…

— Куинни! — угрожающе прошипела Панси. — Слушай внимательно! Сейчас ты подзовёшь мелюзгу и спросишь, когда они заплатят за представление Златокуся!

— А с каких пор?..

— Вот именно! — Панси самодовольно ухмыльнулась. — Если поведутся, то…

Куинни вздохнула, посадила Златокуся на согнутую в локте руку и провела пальцем по его спинке. Псевдодрейк немедленно поднял расправленные крылья и принял гордую позу, прямо как на флаге Уэльса.

— Эй, Моррис, Акимбо! — позвала мальчишек Куинни. — Вы когда долг за Златокуся вернёте? По три сикля уже набежало!

Первокурсники испуганно переглянулись.

— Ну мы, это…

— Я кошелёк дома оставил…

В ту же секунду стоявшая рядом с ними Агнес ущипнула мальчишек под рёбра. Те вскрикнули — благо в гостиной сейчас не было никого, кроме Панси и Куинни — и возмутились:

— Ты с ума сошла?!

— Это я вас должна спросить!!! Вы что, совсем мозги потеряли?! Никто у нас не платит магглокровке за то, что перед ним кривляется её псевдодрейк! То есть, — Агнес ехидно улыбнулась Куинни, — я, конечно же, хотела сказать «полукровке», мисс Смит…

— Ой, мисс Монкли, — глядя в сторону, на весь зал заметила Панси, — я вот прямо даже и не знаю, что позорнее — родство с магглами или с Предателями Крови. А вы как считаете?

— Ап… Ах… Ак… — первокурсницу чуть на месте не хватил сердечный приступ. — Я!..

Смысл подобного оскорбления Куинни уже объяснили подруги — как и то, к кому оно может относиться. Но, что показалось ей гораздо интереснее, при упоминании о Предателях Крови, у Шона непроизвольно сжались кулаки.

Похоже, с шестого раза Панси Паркинсон всё же улыбнулась удача…

Двадцать минут спустя, когда Элли Преддек открыла тайный проход в слизеринскую гостиную, сразу за дверью её ожидали Куинни и Панси, сидевшие на полу около накрытой занавеской небольшой кучи. Куча была перевязана верёвками, шевелилась и тихо ругалась. Всё это, вкупе с торчащими из-под занавески четырьмя ногами в форменных мальчишеских туфлях говорило о том, что заблаговременно подготовленный план в целом удался.

Увидев Элли, подруги вскочили и радостно загомонили:

— Мы их поймали!..

— Подловили!..

— Но я сразу заподозрила!..

— Ха! Ты ещё и Агнес приложила Конфундусом!

— Да, Элли, их тут только двое!..

— Но ведь!..

— Тихо, тихо, — успокоила их Элли. — Грейнджер у мадам Помфри. Она… неправильно использовала Оборотное зелье. А вы, значит, поймали оставшуюся парочку шпионов?

— Ага! — Панси была невероятно горда собой. — Это У…

— Молчи!

Элли резко взмахнула рукой, обрывая подругу. Панси испуганно осеклась.

— Мне не стоит слышать имён и видеть их лиц, — пояснила ирландка, успокаиваясь. — Прости, но это важно.

— А, да, нет, это я должна извиниться, — Панси улыбнулась в ответ. — Просто такое настроение…

— Я Рональд Уизли! — злорадно донеслось из-под занавески. — А это — Гарри Поттер! Что, съели?!

Элли изобразила задумчивость.

— По-моему, эти двое очень хотят, чтобы мы приняли их за Поттера и Уизли. Так демонстративно…

— Чтобы ты назвала профессору МакГонагалл именно услышанные имена…

— Ведь раз Элли не врёт, то получится, будто бы это Поттер и Уизли нарушили школьный устав…

— А за такое нарушение их могут исключить, мисс Смит!

— Рональда — так просто наверняка! Его мать сама заберёт, даже если МакГонагалл убедит декана Снейпа…

— Но только, если мисс Преддек поверит этим лжецам…

Девочки переглянулись и пришли к единодушному заключению:

— Какое невероятное коварство!!!

— Всё-таки повезло Поттеру и Шестому, что Элли не поверила этим хитрецам! — восхитилась Панси.

В проходе не было никого, кроме накрытых занавеской гриффиндорцев, так что слизеринки позволили себе станцевать победный танец — кто во что горазд. Элли на пару с Панси с резкими выдохами изобразили помесь ирландской джиги и ghillie callum[89], Куинни, сжав кулаки и зажмурившись, просто прыгала на одном месте, энергично размахивая локтями.

Спустя пару минут, выплеснув так долго копившиеся эмоции, Панси, расправив плечи и, для солидности, откашлявшись, подошла к притихшим пленникам и торжественно сказала:

— Ага!

Она сказала «Ага!» так, чтобы гриффиндорцы сразу поняли, что Панси знает всё-всё об их настоящих личностях. Это было «Ага!», которое означало: «Вот теперь вы в наших руках и мы можем делать всё, что захотим, потому что мы вас победили, а не наоборот, и сейчас мы будем обсуждать условия вашего освобождения и глумиться!». Чтобы правильно говорить такое «Ага!», нужно было долго упражняться.

К счастью, для понимания смысла «Ага!» тренироваться было не нужно — иначе гриффиндорцы бы так и продолжали молча сидеть под занавеской, как дураки.

— Да что вам вообще надо?

— Выкуп! — ни на секунду не задумавшись, выпалила Панси. — Пленённый в поединке всегда может выкупить себя из заключения.

— Какой ещё выкуп?

— Ха, я знала, что ты спросишь! Ещё в начале учебного годя я заметила у Фреда и Джорджа Уизли настоящую карту Хогвартса! Которая, вдобавок, показывает местонахождение каждого ученика и преподавателя! Так вот, я её хочу!!! Сейчас!!!

— Они-то тут при чём?!

— Ну… Вдруг из гриффиндорской солидарности они согласятся выкупить свободу того, кто назвался их братом-идиотом? Просто чтобы настоящего брата-идиота не заподозрили в нарушении школьного Устава? Ведь мамочка Уизли может даже не послушать его оправданий, хе-хе-хе…

— Пошла в жопу! — голос того, кто пытался представиться Рональдом Уизли предательски дрогнул.

— Проигравший может сопротивляться, брыкаться, иногда даже кусаться… Звать префектов, кричать: «Я буду жаловаться Дамблдору!» — Панси повернулась к Куинни Смит. — Но ты не обращай внимания, выкуп — это старинный красивый обычай.

— Кстати, мисс Смит, этот пленник — ваш. Но если он попробует откупиться деньгами, можете стукнуть его молотком, — пояснила Элли, пока тот, кого пытались представить как Гарри Поттера не ляпнул какую-нибудь глупость. — Это тоже допускается.

— Что вы хотите, мисс Смит? — второй гриффиндорец хотя бы пытался вести себя с достоинством.

— Твою мантию, — почти так же решительно, как и Панси, ответила Куинни. — То есть, мантию Поттера. Мантию-невидимку.

— Мантию?.. — прошептал он.

— С ней Куинни сможет делать невероятные, потрясающие вещи! — довольно резюмировала Панси. — Потрясающие!!!

В проходе повисла напряжённая тишина.

— Господин Барон, не могли бы Вы уведомить сэра Николаса де Мимси-Порпингтона о том, что ученики Дома Слизерин хотели бы обсудить с учениками Дома Гриффиндор Фредом и Джорджем Уизли условия освобождения двух учеников, пытавшихся представиться Рональдом Биллиусом Уизли и Гарри Джеймсом Поттером?

Остававшийся до сих пор невидимым Кровавый Барон появился прямо за спинами пленников.

— Хорошая победа, — милостиво кивнул он вздрогнувшим от неожиданности девочкам. — Я обговорю с сэром Николасом озвученные условия выкупа и призову его в свидетели.

Сопровождаемая братьями-близнецами и призраками обоих Домов Джиневра появилась в коридоре спустя четверть часа. За это время Куинни притащила две большие холщовые сумки, которые гриффиндорцы надели на головы под занавеской. Оборотное зелье уже должно было полностью прекратить действие, так что исключительно скрытые лица пленённых гриффиндорцев позволяли Элли в будущем заявить, что она не сможет точно указать на нарушивших правила учеников.

Взгляды, которыми трое Уизли смерили подруг были далеки от дружелюбия, но откровенной ненависти или злости в них не просматривалось. Седьмая, скорее, казалась утомлённой, а близнецы — раздражёнными. Причём, вполне вероятно, не столько слизеринками, сколько глупостью младшего братца, позволившего себе попасться.

— Суть произошедшего нам известна, — осадил набравшую было воздуха Панси один из близнецов. — Мы…

— Мы оценили ваш подход к переговорам, — добавил второй. — И согласны с тем, что предавать произошедшему лишнюю огласку было бы неудобно как для Гриффиндора, так и для Слизерина.

— Но в том, что касается запрошенной виры, возникла сложность, решить которую мы не можем. Мантия Гарри нам не принадлежит и, э-э-э…

Близнецы вопросительно посмотрели на Элли и та растерялась. Если она сама признает право «неустановленного» гриффиндорца распоряжаться собственностью Поттера…

— Вы хотите сказать, что мистер Поттер предложил спросить о согласии того, кто представился его именем? — мило улыбнулась Куинни, которая мысленно уже прикидывала, как именно она воспользуется мантией-невидимкой. — Ведь таким образом этот ученик окажется очень сильно должен самому мистеру Поттеру?

— Ну-у-у… — близнецы переглянулись. — Да, именно так! Точнее, мы спросили: «Гарри, ты ведь не будешь возражать, если мы спросим у того, кого поймали прокравшимся в комнаты Слизерина, чего даже нам ещё не удавалось сделать?», а он…

Элли быстро отвернулась в сторону от пленённых подругами второкурсников.

— Ага, вот он и не стал возражать! Так что, мистер, представившийся Гарри, ты согласен передать мантию?

— Согласен, — с неожиданным достоинством и спокойствием ответил тот.

— Тогда я, Джордж Фабиан Уизли, также передаю эту карту, известную как «Карта Мародёров», мисс Паркинсон, — близнец бросили быстрый взгляд на сэра Николаса и, дождавшись его кивка, протянул пергамент сестре. — Для её использования необходимо коснуться поверхности палочкой и произнести «Торжественно клянусь, что не замышляю ничего хорошего».

С этими словами Джордж коснулся палочкой карты и от этого места побежали чернильные линии. Пересекаясь и разветвляясь, подобно паутине, они заполнили весь пергамент, после чего, по большей части, начали бледнеть. Сквозь паутину, с самого края листа проявились изукрашенные типичными средневековыми финтифлюшками зелёные буквы, гласившие:

«Мессиры Лунатик, Червехвост, Бродяга и Рогач, поставщики снаряжения для Магических Хулиганов, с гордостью представляют КАРТУ МАРОДЁРОВ».

Карта показывала каждую деталь замка и его окрестностей, включая положения движущихся лестниц. Но её главной ценностью были маленькие подписанные точки, двигавшиеся по ней, каждая из которых была подписана крошечными буковками…

— «Пакость удалась», — снова коснулся карты Джордж. Чернила за секунду испарились с карты, оставив чистый лист.

— Мантию нужно просто надеть, — обратился Фред к Куинни. — Я, Фред Гидеон Уизли, передаю мисс Смит зачарованную мантию-невидимку, принадлежащую Гарри Джеймсу Поттеру, в соответствии с прямым пожеланием последнего.

Барон скорее даже не кивнул, а обозначил кивок, медленно закрыв и открыв глаза. Джиневра, пыхтя как крайне раздражённый паровоз, вручила Панси и Куинни полагающуюся виру. Убедившись, что близнецы Уизли передали именно то, что требовалось, слизеринки легонько пихнули пленников — каждая своего.

— И просто на всякий случай, — добавила Элли. — В случае, если мисс Паркинсон или мисс Куинни каким-либо образом будут принуждены вернуть полученный выкуп против собственной свободной воли, сделка будет отменена, а о вашем нарушении будет доложено директору, главам Домов Хогвартса и Совету Попечителей. Я, Allargh Predhek, обязуюсь не использовать эти волосы…

Гриффиндорцы-второкурсники одновременно вскрикнули, когда слизеринка ловко выдернула у них по волосу.

— …иначе как для удостоверения личностей нарушителей Устава школы в вышеуказанном случае, а именно в случае принуждения мисс Панси Паркинсон и мисс Куинни Смит к возврату полученного сейчас выкупа.

— Условие принимается, — холодно согласился Фред. Или Джордж.

— Ваша палочка, мистер П… Подражатель Поттера.

— Спасибо.

— Эй, а моя?..

Ухмылка, возникшая на лице мисс Паркинсон, была очень злой.

— Я вот что-то запамятовала… — прищурившись, спросила она. — Куда-куда ты меня посылал двадцать минут назад? Какими-какими словами?

— Он извиняется, — Джордж — или Фред — выступил вперёд. — И будет очень жалеть о своих словах всю неделю.

Фред — или Джордж — отвесил второкурснику подзатыльник.

— Мы договаривались про учеников, о прочих трофеях речи не было, — напомнила Элли. — Что с боя взято, то свято.

Кровавый Барон и Почти-Безголовый-Ник, бывшие тому свидетелями, согласно кивнули.

— Что с боя взято, то свято, — чётко, по слогам повторила Панси Паркинсон, берясь за трофей обеими руками.

— Если ты думаешь, что мы будем пла…

Скреплённая особым скотчем, а потому однозначно принадлежавшая Рональду Уизли волшебная палочка с хрустом разломилась надвое.

Сразу после ужина профессор МакГонагалл сообщила слизеринкам, что их в своём кабинете ожидает Дамблдор.

Причина вызова была для Элли ясна. Директору зачем-то было нужно, чтобы у Поттера под рукой была мантия-невидимка. Оставить её у своих родственников-магглов гриффиндорец не мог, а вероятность того, что он оставит её в банковском сейфе или у семейства Уизли, Элли оценивала как крайне низкую. Поттер до сих пор смотрел на волшебную школу глазами магглорождённого первачка, впервые оказавшегося в замке, а зачарованные предметы, даже самые простые, приводили его в неизменный восторг.

Но мантия была законным трофеем Куинни Смит, и мисс Фарли, по настоянию Дафны и Панси, проинструктировала полукровку относительно её прав, а также обычаев и традиций Хогвартса и Магической Британии, на которые она могла бы ссылаться. Да, директор мог запретить ею пользоваться в школе, или даже приказать убрать зачарованный предмет из замка, но заставить Куинни вернуть мантию Поттеру — нет.

На всякий случай Элли даже уговорила подругу спросить совета у профессора Кэдомедда, но тот как назло торопился в Лондон. Впрочем, законность трофея он подтвердил, а совет «стоять на своём» Куинни, похоже, восприняла как благословение и одобрение свыше.

В углу на жёрдочке, как обычно, копошился директорский феникс. Колдовские приборы загадочно шуршали маховиками и шестерёнками. Портреты директоров школы о чём-то перешёптывались, исподволь бросая на учеников короткие взгляды.

— Добрый вечер, Секретарь Диппет, — вежливо поклонилась Элли.

— Добрый вечер, Достопочтенная Алларг Преддек, — предшественник Дамблдора спокойно посмотрел на девочку и кивнул в ответ. Портрет узнал девочку, а это означало, что он был завершён после прошлогоднего визита в Эдинбург.

Дамблдор молчал. Он сидел за столом прямо напротив Элли и внимательно смотрел прямо в лицо слизеринке. Даже несмотря на дарованную способность сопротивляться ментальной магии, ирландке приходилось прикладывать определённые усилия, чтобы не отводить глаза. Девочка не сомневалась, что директор прекрасно знал, что произошло в подземельях, но пока ещё не решил, как именно провести разговор.

— Мисс Смит, не могли бы вы рассказать мне, что произошло сегодня перед обедом между вами с мисс Паркинсон и этими джентльменами из Дома Гриффиндор, — в конце концов произнёс Дамблдор, повернувшись к Поттеру.

Вежливо. Официально. В том духе, который задал портрет директора Диппета.

— Небольшой частный спор, — идеально ровным голосом ответила Куинни.

Эту реплику она тренировала в спальне целый час.

— Директор Дамблдор? — вежливо, с небольшой приличествующей полуулыбкой обратилась к нему Элли. — Прошу прощения, но разве небольшой спор учеников второго курса рассматривают не главы Домов?

Куинни бросила на подругу полный благодарности взгляд, но директор сделал вид, что не услышал вопроса. Он еле заметно наклонился вперёд, и Поттер, доселе внимательно изучавший пол кабинета, очень неохотно поднял взгляд.

— Людям свойственно переоценивать себя и недооценивать других, Гарри, — мягко произнес Дамблдор, вновь обратив внимание на Элли, — решаясь на то, о чём потом случается жалеть. И, кстати, с учётом состояния мисс Грейнджер, я бы не сказал, что случившееся можно назвать «небольшим спором»…

— Вынуждена заметить, что ошибка мисс Грейнджер, — Элли явно выделила слово «ошибка», — связана исключительно с непониманием магглорождёнными всех тонкостей рецептов, изучаемых на Продвинутом курсе зельеварения. Особенно связанных с использованием чужой крови. Если бы мисс Грейджер посещала дополнительные занятия профессора Снейпа, она бы сейчас не лежала в больничном крыле. Но то, что мы с мистером Ноттом вовремя обнаружили мисс Грейнджер…

— Довольно, — не повышая голоса директор мгновенно остановил поток ирландского красноречия. — Состояние Гермионы, и то, что к нему привело, мы обсудим позже. Сейчас я хочу узнать то, зачем вы забрали у однокурсников ценные для них вещи?

— Потому что мы выиграли. Вы можете призвать в свидетели призраков Домов Гриффиндор и Слизерин, — выдала Куинни вторую заготовленную реплику. — Они подтвердят, что вира была выплачена добровольно.

— Но всё же, те предметы, которые были… пусть будет проиграны Гарри и Роном…

— Были отданы мистером Поттером, мистером Фредом Уизли и мистером Джорджем Уизли в уплату проигрыша в споре между мисс Паркинсон, мисс Смит и двумя гриффиндорцами, достоверно опознать которых я не могу, поскольку не видела их лиц, — сразу внесла необходимые уточнения Элли.

— Похоже и впрямь в тебе много качеств, которые столь высоко ценил Салазар Слизерин в своих любимых учениках, — заметил директор. — Находчивость, решительность, острый ум и, чего греха таить, пренебрежение к чужому авторитету и школьным правилам. Хорошо, будем говорить о тех предметах, которые были переданы мисс Паркинсон и мисс Смит. Например, мантия-невидимка, использование которой в школе не поощряется, очень многое значит для Гарри…

— Но зачем вы говорите это мне? — Элли сделала вид, что удивилась. — Мантия была передана мисс Смит по решению присутствующего здесь мистера Поттера! Согласитесь, это ему решать, будет ли он требовать вернуть виру обратно. Мистер Поттер?

— Н-нет, — на мгновенье Элли показалось, что тот не решится поднять взгляд, но она ошиблась. Поттер твёрдо смотрел в глаза Куинни. — Я отдал мантию моего отца мисс Смит потому, что это было честным. Я не буду требовать её назад!

— Что ж, — с явно чувствующейся печалью в голосе согласился директор, внимательно глядя на гриффиндорца. — В таком случае мне не остаётся ничего другого, кроме как со всем уважением принять твой выбор, Гарри.

Дамблдор на мгновенье задумался, а затем одарил Поттера доброй, хотя и немного грустной, улыбкой.

— Должен заметить, что умение признавать свои ошибки Основателями Хогвартса почиталось среди наиглавнейших достоинств. Всеми четырьмя. Так что, хотя ваш с мисс Смит спор получился несколько… излишне серьёзным — на мой, разумеется, взгляд — однако… хм-м-м… Однако, всё же, довольно поучительным. Для всех нас. Но…

По-прежнему добрый взгляд Дамблдора на сей раз остановился на Панси.

— Но нам ещё предстоит покончить с другим, не очень приятным последствием вашего… спора, да. То, что случилось с палочкой Рона…

— Что с боя взято, то свято! — перед лицом директора Панси была далеко не так решительна, как в подземельях против грифов, но отступать по-прежнему не собиралась. — Это была уже моя палочка! А нигде не запрещается ученикам ломать собственные палочки!

— Наверняка в школе найдётся какая-нибудь запасная старая, — дипломатично заметила Куинни. — Вот у Элли есть запасная, а она такая, я думаю, не одна.

— Но, насколько я знаю, — мягко улыбнулся девочке директор, — ты к тому времени уже получила другую виру, Панси?

— Её мне передали близнецы Уизли. Вот если они, — последнее слово Панси выделила особо, — они скажут мне вернуть тот очень полезный предмет — тогда да.

— Мне почему-то кажется, что их ответ будет таким же, как и у Гарри, — задумчиво произнёс директор, шевеля усами.

— Вы же не думаете, что это мы их так запугали, профессор Дамблдор? Они ведь гриффиндорцы!

— Не подумайте, что мы хотим принизить достоинство Дома Годрика… — дипломатично уточнила Элли.

— Среди гриффиндорцев есть и те, кого мы искренне уважаем! — добавила Куинни. — И это не только профессора Кеттлбёрн и МакГонагалл!

Дамблдор усмехнулся.

— Запугали? Нет, Панси, я так не думаю. Хотя страх ведом и храбрейшим. Учитывая, что переговоры о вире предложила Элли, скорее это было нечто вроде шантажа.

— В моей семье предпочитают термин «граничные условия опциона», директор Дамблдор, — Элли хотелось верить, что в этот момент её голос звучал достаточно ровно. — Полагаю, вам это известно.

— Да, Алларг, — кивнул Дамблдор и бубенчики на его бороде забавно звякнули.

Вероятно, он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент дверь в директорский кабинет распахнулась и внутрь влетел профессор Флитвик.

— Альбус! — пропищал он необычно высоким голосом. — Чрезвычайное происшествие! Напали на ученика!!! Стефан Корнфут, второкурсник, он сейчас у мадам Помфри!!!

Глава 30. Фантастические твари…

Дина Томаса парализовало в пятницу. Его обнаружил бывший префект Инглби неподалёку от башни Рейвенкло. По школе мгновенно поползли слухи, что кто-то из воронов решил отомстить за Кевина Энстивилля, окаменённого после того, как он во всеуслышание называл Поттера тёмным магом — к тому же добавляя излишние эпитеты в сторону Дома Гриффиндор, цвета которого означенный Поттер с гордостью носил каждый день. Маггловоспитанного полукровку Элли почти не знала, но он был приятелем закономерно осунувшегося Шимуса, поэтому девочка испытывала о поводу этой неприятности если и не сожаление, то всё же некоторую печаль.

В общем, курощение «неизвестных гриффиндорцев» стало единственным светлым пятном на пасхальных каникулах, поскольку остальные свободные дни оказались прочно оккупированы домашними заданиями и подготовкой к неминуемым июньским экзаменам. Ученики — слизеринцы исключением не были — даже за пределами владений мадам Пинс дни напролёт сидели, лежали и даже бродили уткнувшись в книги и тетради. Что оказалось весьма кстати, поскольку уже двадцатого апреля профессора принялись проверять домашние задания, а декан Слизерина устроил настоящий террор, по слухам доведя до истерики не только особо впечатлительных гриффиндорцев (что было бы закономерно и привычно) но и Драко Малфоя, всерьёз рассчитывавшего на послабления по причине подготовки к игре с Хаффлпаффом.

Что было ещё страшнее, так это то, что вернувшись в школу (декан покинул школу аккурат перед Пасхой и вернулся лишь на Светлый понедельник[90]), профессор Снейп находился в отличном расположении духа. Пытаясь (по большей части безуспешно) скрыть улыбку, на занятиях зельевар почти не смотрел на учеников — хотя на его оценке талантов и способностей последних это не сказывалось. К обеду по школе поползли слухи, что в подземельях его видели напевающим на ходу «Лондон» (последнюю песню скандальных «Маунт-Гоб-Рок») и ещё какие-то строки, по которым Куинни уверенно опознала маггловскую группу со странным названием «Подчистка». Более того, на следующее утро шокированный Невилл рассказал Лаванде о том, что во время отработки профессор Снейп сидел, закинув руки за голову, смотрел в потолок и мечтательно улыбался. Целый час.

Слухи о скорой женитьбе зельевара и вытекающая из них паника начали распространяться среди учениц Хогвартса со скоростью пожара в эвкалиптовом лесу.

— Кто это такой, и что вы сделали с нашим деканом?! — Джемма Фарли поймала подруг сразу после обеда и, прижав к стенке, учинила самый настоящий допрос.

— Это профессор Северус Снейп и мы ничего с ним не делали, — честно ответила Панси.

— Жениться он пока не собирается, — на всякий случай уточнила Элли. — Просто на Пасху они с отцом и мистером Киттлером ездили по делам в Ирландию. И, насколько я поняла, всё прошло удачно.

— Что — всё? — слово «пока», использованное ирландкой в контексте возможных матримониальных планов профессора не слишком вдохновляло.

— Деталей я не знаю, — Элли пожала плечами. — Но почти наверняка это связано с наследным правом Эрин Киттлер на место в Совете брегонов.

— Это ирландский Визенгамот, — пояснила Куинни, по рассказам подруг примерно представляющая положение Эрин.

— А при чём там Се… профессор Снейп?

— Не знаю. Можешь сама у него спросить.

Семикурсница хмыкнула и, смерив Элли по-прежнему преисполненным всяческих подозрений взглядом, ушла. Убедившись, что бывшая префект ушла, ирландка позволила себе усмехнуться — два заполненных кривыми от возмущённого негодования древнекорнскими треугольниками листа от Рейчел она получила ещё в воскресенье. И теперь точно знала, что поездка в Ирландию имела к настроению профессора Снейпа весьма опосредованное отношение.

А ещё нужно было взять у профессора фотографию для кузины и, через Дафну, договориться с Колином Криви об изготовлении копии. Ушлый гриффиндорец уже продал Дафне несколько снимков Поттера на «Твиггере» от мастерской «Флайт и Баркер», в которую Гринграсс-старший вложил серьёзный капитал — и, судя по эпитетам в адрес магглокровки, на которые блондинка не скупилась, малёк не продешевил.

И, опять же, несмотря на вышеуказанные эпитеты, сделанная исподтишка колдография Дафны на «расследовательской доске» Коллегии сменилась на другую, явно постановочную, на которой мисс Гринграсс, сидя за партой, нарочито-небрежным движением откидывала назад прядь длинных волос. Панси долго и внимательно разглядывала снимок, на котором Дафна выглядела заметно красивее, чем в жизни, а потом безуспешно пыталась объяснить эффект какими-то правилами света и тени. Слизеринки ничего не поняли, кроме того, что Криви может их снять так, чтобы каждая выглядела писаной красавицей, но кроме Дафны на пересъёмку решилась только Панси, которую неимоверно раздражали собственные непрерывно чихающие лица.

На вопросы остальных слизеринок о цене Панси отвечала весьма уклончиво. Но Элли и Куинни знали, что в обмен на фотографию она пообещала устроить грифу билет на эксклюзивное выступление «Маунт-Гоб-Рок», снимки с которого можно будет выгодно продать как минимум «Ежедневному пророку».

— Колдограф согласен, родственники солистки согласны, — бормотала Панси, прикрепляя к доске колдо, на которых она сидела у корней летающего дуба и блаженно жмурилась, подставляя лицо солнечным лучам. — Осталась сущая мелочь, убедить саму солистку!

За всеми этими событиями пасхальное приключение само собой если и не забылось, то отошло на второй план. Грейнджер в облике бессознательной Элли лежала в больничном крыле, изредка навещаемая Невиллом — больше из чувства долга. Гораздо чаще забегали Эрин и Элли, принося свежие зелья для облегчения болей и ещё одно, экспериментальное творение профессора Снейпа «для успокоения разума». После его принятия Грейнджер принималась нести всякую бессвязную чушь, которую Панси тщательно конспектировала. По её собственному утверждению — в поисках вдохновения.

— …над рождественским пирогом на поминках снова… полного Финнигана все святые дебоширы… сантехники с костьми, и джентри… и шерифы, и музыканты с пилами и сангвинами… и звери-мародёры, и статисты с нотой… дракона-кинамона… — тихо читала она торжественным мрачным голосом собравшимся в классе приятелям. — Все возвышались и… сияли впечатляющей… мадругальностью… жаждущие кот и маккот, и грог для всех!.. продолжится банкет до… уничижения ласок… плач хора корвингубулы о бочонке… о берглекат, не оставляй меня… здесь наедине с… этими двумя… Вот! Ну, две — это я и Элли, Элли давала ей лекарства а я записывала. А больше я ничего не поняла!

— Финниган, — предположил Невилл. — Я услышал предсказание про Финнигана и дебош.

— Финниган и дебош — это не предсказание, это констатация очевидного, — хихикнула Эрин.

— Кстати, музыкантов с пилами я помню, — просияла Лаванда. — Но не припоминаю, чтобы они были особо жизнерадостными! Хотя, по сравнению с призраками…

— Sanguine на латыни означает «кровь», — вскользь заметила Мораг.

— А при чём тут это?

— Музыканты же.

— Мораг, ты можешь говорить понятнее?

— Кровь, — Мораг положила на стол сначала левую ладонь, а затем правую. — Музыканты.

— Представь, что ты говоришь с гриффиндорцами! — начала заводиться Панси.

— Мы — гриффиндорцы! — хором подтвердили Шимус и Невилл.

— Ну, Толстый Монах ведь сказал, что они не мёртвые, но и не живые…

— Вампиры, — пришёл на помощь Терри.

— Fok! — Эрин вспомнила симпатичного и такого, ну просто невероятно милого, очаровательного Ганса и её передёрнуло. — Мораг, ты почему ничего не сказала?! Не предупредила?!

— Так это же очевидно, — пожала плечами шотландка. — Я думала, вы сами тоже сразу догадались…

— А шерифы тогда — это Киттлеры? — предположил Джастин. — Папа у Эрин детектив…

— И она сама тоже проводит расследования! — аж подпрыгнула Панси.

Мадам Пинс недовольно шикнула на слизеринку. Девочка повернулась, чтобы извиниться и встретилась глазами с Рональдом Уизли, тут же попытавшемся сделать вид, что очень занят написанием эссе на девственно-чистом листе пергамента.

— Прошу прощения, мадам Пинс!

Девочка, чуть жеманничая, захлопала глазками и мило улыбнулась. Дождавшись же, когда смотрительница библиотеки отвернётся, Панси снова повернулась к Уизли и прошипела:

— Слышишь, Шестой, уткнись в свой пергамент и просто дыши!

— Да ты!.. — вскинулся было тот, закономерно вызывая на свою голову гнев мадам Пинс.

— Так вот, — продолжила мысль Панси. — Что я хотела сказать? Если мы наловчимся понимать грейнджеровский бред, то задания профессора Трелони мы будем щёлкать, как семечки!

— Зря ты так… — почти нейтрально произнёс Невилл.

— Да бесит он меня! — взъелась Панси. — Ну вот вы вдвоём же, вообще нормальные, а этот? Я думаю, из-за таких, как Рональд Уизли, Гриффиндор у нас и не любят!

— Можно подумать, ваш Малфой лучше! — презрительно фыркнул Шимус.

Это было правдой, а потому прозвучало обидно.

— Два дурака из одной сказки, — Куинни своевременно разрядила обстановку удачной фразой первогодки Монкли.

— Угу, практически братья! — буркнул Финниган. — Им бы породниться, так все Дома мигом бы объединились, чтобы их потомки в школу и носа не совали!

— Мистер Финниган! — предостерегающе подняла палец Элли. — Как вам не стыдно угрожать Джиневре Уизли?!

Первой захихикала Мораг, за ней Невилл и Лаванда. Не дожидаясь угроз от мадам Пинс дети, зажав рты руками, выбежали из библиотеки, и расхохотались уже в коридоре.

Вдоволь отсмеявшись второкурсники разошлись. И всё же, по дороге в подземелье Элли поймала себя на мысли о том, что между ними и мальчиками с Гриффиндора сегодня возникла какая-то хоть и маленькая, но заметная и досадная помеха. Не стена, конечно, скорее межевой каменный заборчик, но всё же…

До начала мая оставалась неделя, когда на воскресном обеде директор Дамблдор объявил, что Гермиона Грейнджер пришла в себя. Всё же, хоть действие приготовленного ей самой Оборотного зелья и закончилось, столь долгое пребывание в чужом теле повлекло за собой последствия, не позволившие гриффиндорке покинуть больничное крыло сразу. О её состоянии ползли самые невероятные слухи, так что Лаванда сочла своим долгом самолично обо всём расспросить самонадеянную заучку.

К сожалению, доводы мисс Браун не произвели на мадам Помфри достаточного впечатления. Перепробовав все известные ей аргументы, Лаванда обратилась к Эрин Киттлер и Куинни Смит — откровенная маггловская литература произвела на мисс Браун известное впечатление. Собственно Куинни и предложила позвать Элли — ведь кто лучше мисс Преддек может знать последствия пребывания в её собственном теле? Что же до мисс Паркинсон, то она сама увязалась с остальными девочками. Подробные конспекты бреда Грейнджер, как она объяснила школьной медиковедьме, помогут мисс Преддек поставить самый точный диагноз из всех возможных

Сопроводив пятёрку к кровати мисс Грейнджер, мадам Помфри напомнила Элли, что с больной следует общаться очень тактично и оставила девочек. Трое пострадавших от необъявленной войны между Домами Рейвенкло и Гриффиндор парализованных и окаменевших второкурсников беспокоили её намного больше.

— Доброе утро, мисс Грейнджер, — поздоровалась с гриффиндоркой Эрин, несмотря на то, что время шло к ужину. — Мадам Помфри попросила нас узнать, как ты себя чувствуешь и что ощущаешь!

— Что ты видела? Тебе что-то снилось? — затараторила Лаванда. — Ты всё запомнила?

В прикрытых наполовину опущенными веками глазах гриффиндорки появился неприкрытый страх.

— Я… Я не хочу говорить об этом, — прошептала Грейнджер.

— Но это может помочь быстрее поставить тебя на ноги! Так сказала мадам Помфри!!!

Мадам Помфри такого не говорила, это Куинни убедила медиковедьму попробовать новый подход. Но Лаванда говорила с такой убеждённостью, что и сама верила собственным словам.

— Ты пропустила почти целый месяц! — добавила Панси, не обращая внимания на отразившуюся на лице Грейнджер почти физическую боль. — Так что, чем раньше ты сможешь ходить на занятия, тем больше шансов нагнать остальных! А то даже Лонгботтом сдаст экзамены лучше тебя!

— Это называется «анамез»! — поделилась медицинской терминологией Куинни.

— Тогда…

Грейнджер кое-как поднялась и села, подложив подушку под спину. Ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Прочувствовав момент, девочки тактично молчали.

Включая даже неугомонную Панси.

— Я… Я видела… Там были повозки, кибитки… Не помню точно, но просто в один момент я поняла, что стою посреди какой-то пустыни… наверное… Да, пустыни, только каменистой и пыльной, а не песчаной!

Панси уже собралась было съязвить, но заметила, с каким интересом слушает гриффиндорку Элли и благоразумие взяло верх над ехидством.

— И там стояли эти повозки, как у ирландских цыган, и всякие тенты, и палатки, и навесы. И люди там ходили, их было мало, но они точно там были. Просто молчали и не смотрели на меня. А палатки и телеги… Они образовывали как бы лабиринт! И я пошла в один проход, там как бы стены получались из брезента, такого грязно-синего, но не как джинсы, а светлее и… глубже, что ли? А потом я заметила в этих брезентовых стенах дверь, и стало ясно, что мне просто обязательно зайти в неё! А внутри… Нет, там тоже была комната как будто, только без пола и потолка, и была куча старых сундуков таких, под цветастыми пледами со старой бахромой… и комод, и тумбочки… Мне нужно было что-то найти, и я стала всё открывать, и нашла, по-моему… Потом там был проход, которого сначала не было, и новая дверь, и ещё одна комната, а в ящиках и сундучках лежали разные камни и мелочь всякая, ну, полный мусор! И мне нужно было, тут я точно помню, нужно было найти восемь красных камней, чтобы сложить их на столе! А ещё там был будильник, только он шёл в обратную сторону…

Эрин заметила, что монолог даётся Грейнджер с большим трудом. С абсолютно нейтральным выражением лица протянув стакан с водой, слизеринка даже помогла ученице давно и прочно враждебного Дома держать посуду, пока та жадно пила.

— Восемь красных. Оставалось восемь красных, это было условие. Но там было только шесть красных камней, а время заканчивалось. Тогда я добавила две красных этикетки, которые нашла в тумбочке. И задача завершилась! Я прошла в сад, там был вечер, самое начало заката, и розовые снизу облака отражались в окнах главного корпуса!

— Какого корпуса? — удивилась Лаванда.

— Кирпичного, трёхэтажного. Это был колледж, понимаете? Классы, библиотеки… Я вошла внутрь и мне так нужно было его найти! Я везде ходила!!! Обязательно нужно было его найти, иначе всё, вообще всё зря!!!

— Кого «его»? — заинтересовалась Панси, но вопрос пропал втуне.

— Это была главная задача! Найти ответ на самый важный, на единственный вопрос. Я услышала имя, Ричард Саль, он знал, он вообще всё знает! Но его нигде не было, я обошла все-все комнаты и классы. Я пришла к ректору, но меня не пускали! Пыталась решить самостоятельно, условия казались такими очевидными, но в ответах получалась сплошная ерунда…

— Может быть, это была не задача, а что-то вроде загадки? — осторожно поинтересовалась Элли.

С тех пор как Грейнджер очнулась это были первые обращённые к ней слова ирландки.

— Нет!!! — то ли провыла, то ли простонала Грейнджер. — Причина не в этом! Ведь на самом деле задачи не имеют решения — мы сами его создаём. Ричард Саль, Ричард Саль…

— Она сошла с ума? — обеспокоенно спросила Панси с какой-то затаённой надеждой.

— И… когда я поняла про задачи… и сказала это…

Грейнджер неловко повернулась и уткнулась лицом в подушку. Сквозь приглушённые рыдания произносимые ей слова можно было разобрать лишь с большим трудом.

— Открылась дверь ректора! Я видела! И я должна была зайти туда! Я заслужила, я так старалась!!! Но всё закончилось!!! Почему?!

— Она точно не сошла с ума? — Панси была неумолима.

В глазах Грейнджер плескался уже самый настоящий ужас.

— Нет, — подумав, вздохнула Элли. — Но она действительно… э-э-э… была там. В Нусе. И даже пыталась там действовать… воспринимать и… э-э-э… трактовать. Осознавать.

— Что такое этот твой Нус?

Рыдания гриффиндорки стали тише.

— Э-э-э… — Элли покрутила раскрытой ладонью над головой. — Это очень сложно объяснить. Например, в «De Trinitate Dei» Святого Августина Нус описан как «область познания разумной души».

Она криво улыбнулась.

— Вечно-самоподвижная соотнесенность бытия. Действующая причина существования.

— Э-э-э… — хором протянули остальные дети.

Объяснения Элли звучали ничуть не лучше предшествующего бреда про не имеющие решения задачи.

— Проще говоря, воображаемое место, откуда берутся пророчества. Для Грейнджер оно, как я поняла, выглядело как маггловский колледж.

— Погоди, то есть весь тот бред, что она несла — это пророчества? Настоящие?!

— Абсолютно верно. Но их лучше даже и не пытаться понять, мисс Грейнджер наверняка пропустила даже не образы, а целые их связки. Выстроить правильную причинность очень сложно, особенно если заменять… э-э-э… камни на этикетки.

— Да при чём тут этот бред с камнями и этикетками-то?

— Пророчества, — очень тихо и будто бы даже осторожно пояснила Элли, — это не слова. Это даже не образ, это… как океан, а у тебя в руках всего лишь чашка, чтобы показать другим, что он такое. Океан в чашке не поместится никогда, а значит нужно отобрать те его части, по которым потом можно получить представление целиком. Мисс Грейнджер нужно было отобрать те самые восемь красных камней — конечно же это были никакие не камни, а части откровения — но она не смогла уловить их все и заменила две на что-то примерно их напоминающее.

— Этикетка что, так похожа на камень? — не поверила Панси.

— Судя по выбору мисс Грейнджер, цвет — ну, то, что она воспринимала как цвет — оказался важнее материала. Ведь в том, что, так сказать изрекали её уста, отсутствовали и камни, и этикетки!

— А что я сказала? — тихо прошептала обсуждаемая мисс Грейнджер.

— Последним? Что Невилл Лонгботтом — это дочь Снейпа, — тут же поделилась сокровенным Панси Паркинсон, приковывая всеобщее внимание. — Чего? Это её собственные слова! Обещание никому не рассказывать к самой Грейнджер относиться не должно!

Девочки снова повернулись к самой Грейнджер, которая, бессмысленно уставившись на никелированную шишечку кроватной спинки, вертела рукой верхнюю пуговицу спальной рубашки. Спустя некоторое время, осознав, что разговоры прекратились, она обратила внимание на девочек и, поняв, что стала центром внимания, густо покраснела и закрыла лицо руками.

Вздохнула гриффиндорка при этом так тяжело, что у Эрин кольнуло сердце.

— Давайте опустим завесу милосердия над окончанием этой беседы, — предложила Куинни и подруги, более не сговариваясь, поднялись и гуськом покинули владения мадам Помфри.

Тем не менее, важные новости следовало немедленно обсудить, причём там, где никто посторонний не мог бы подслушать девочек. Совсем никто — включая профессоров и директора — так что Пристройка, несмотря на то, что была самым очевидным вариантом, отпадала сразу. Вспомнив про слизеринскую «Коллегию» Эрин предложила собраться в спальне и, как ни странно, её поддержали не только слизеринки, но и Лаванда. Возможно, блондинке просто не терпелось приобщиться к новым слухам.

Даже не пытаясь скрыть от Панси, Куинни и Элли расположение нужного бочонка и секретный стук, хаффлпаффки провели подруг в Общую гостиную и под пристальными, пусть и не враждебными, взглядами старшекурсников сопроводили в свою комнату.

Лоскутные одеяла, вышитые подушки, пуфики и плетёные сундуки, вопреки опасениям, не произвели на гостей плохого впечатления. Куинни с плохо скрываемым восторгом потрогала свисающие с потолочных плафонов вьюнки, а Панси, не долго думая, с размаху прыгнула спиной на чью-то кровать — это оказалась кровать Мораг — и раскинув руки, во всеуслышание заявила, что ей комнаты барсуков пришлись по душе.

Лаванда заперла дверь Коллопортусом, причём фамильяр Элли остался снаружи. Его чутьё и слух позволяли выследить не только школьного эльфа, но даже и невидимку с чарами тишины на ботинках — в этом девочки убедились сразу же, как Поттер передал Куинни свою мантию. Шарожопу, в свою очередь, было поручено выискивать любых злонамеренных и любопытствующих существ в самой спальне, на случай, если они каким-то образом успели прокрасться внутрь заранее.

— Кстати, это ничего, что я здесь лежу? — спохватилась Панси, вскакивая на ноги.

— Думаю, ничего страшного, — успокоила её Эрин. — Если хочешь, можешь поваляться на моей, вон та кровать…

Долго уговаривать её не пришлось. Элли, тоже присевшая на краешке, отметила, что в отличие от довольно жёстких и, вероятно, весьма полезных для осанки матрасов в слизеринских спальнях, барсукам полагались мягкие воздушные перины.

— Дословно это, как утверждает Элли, пророчество звучит так: «Невилл Лонгботтом дочь Снейпа», — поведала потолку раскинувшаяся на покрывале Панси. — Или, поскольку Грейнджер постоянно пыхтела, когда была обращена в Элли — «Невилл, пауза, Лонгботтом, пауза, дочь Снейпа»[91]. И я могу поклясться, что «дочь Снейпа» она произнесла на одном дыхании.

— А ты уверена, что это было именно слово «дочь»?

— А что ещё? «Бестолочь»? «Сволочь»? «Толочь»? Я думала, но ничего другого по смыслу не подходит. И по-прежнему считаю, что это пустая, ничего не значащая белиберда!

— А что, если Грейнджер именно в этом была точна? — Лаванда обожала рассуждать вслух. — Что если в ту роковую ночь Пожиратели убили настоящего Невилла, а мадам Лонгботтом ради сохранения рода подменила мёртвого внука девочкой-сиротой?

— Камни и этикетки, — напомнила Эрин.

— А если этикетки относятся к Снейпу? Например, на самом деле речь шла о предыдущем профессоре зельеварения и главе Слизерина? Гораций Слагхорн подпадает под оба определения, и, как говорила моя мама, он любил собирать вокруг себя симпатичных старшекурсниц… Тогда Лонгботтом — тайная дочь профессора Слагхорна, всё сходится!!!

— Да не дочь он! — фыркнула Панси, слезая с кровати. — Невилл второй год живёт в одной комнате с Шимусом, Дином и ещё парочкой каких-то дебилов!

— Ты думаешь, они бы заметили? — усомнилась Лаванда. — Можно подумать, мальчишки у себя в комнате голышом бегают!.. Пологи на кроватях зачарованы, а в туалете и душе можно подобрать момент, когда все спят или ушли куда-нибудь. Было бы желание…

— Не дочь! — упрямо повторила слизеринка.

— Да тебе-то откуда знать?

Панси начала стремительно краснеть.

— Ты подсматривала за Лонгботтомом? — глаза Лаванды расширились, то ли от возмущения, то ли от восторга. — В душе?!

— Конечно нет, что за идиотское предположение!!! — Панси, сжав кулаки, даже топнула ногой. — Да меня бы сразу же поймали!!! Все знают, что душевые и ванные зачарованы самими Основателями, как и туалеты! Следящие мозаики на каждом шагу… А за такое и выгнать могут, между прочим!

— Ну да-а-а… — чуть разочарованно протянула Лаванда. — Я просто подумала, вдруг ты… А как тогда?

Панси машинально начала ковырять пол носком туфли.

— На нашей валентиновской вечеринке… Ну, когда он ко мне прижимался там, сзади, когда Седьмая Уизли зашла…

— Это когда Инглби с Грант свет убрали?

— Ну да… В общем, точно не дочь!

— То есть, — лицо Лаванды расплылось в широкой ухмылке, — Лонгботтом прижимался к тебе настолько плотно? Хе-хе…

— Мисс Браун! — красная как гриффиндорский штандарт Панси ткнула пальцем в стоящую по другую сторону кровати хаффлпаффку. — Если к вам в школьных лабораториях не прижимаются мальчики, то это не значит, что в Хогвартсе нет лабораторий!

Лаванда несколько секунд ошарашено смотрела на Панси, после чего вдруг расхохоталась, показав слизеринке большой палец. Спустя ещё одну секунду в хохоте зашлись и остальные девочки.

Экзамены приближались с неумолимостью учуявшего тухлятину горного тролля и конец мая, как внезапно осознали ученики Школы Чародейства и Волшебства, наступил вдруг. Хаффлпафф, несмотря на упорную борьбу, ожидаемо уступил Слизерину двести очков, выводя команду Флинта на первое место в борьбе за ежегодный кубок. Впрочем, на втором месте по-прежнему находился отстающий всего на четыре квоффла Рейвенкло, чью финальную игру с Гриффиндором с нетерпением ожидала вся школа.

Элли Преддек была одной из немногих, кто не поддавался охватившей школу букмекерской лихорадке. Впрочем, поскольку слухи о провидческих способностях наследницы рода Преддек уже почти год гуляли по Хогвартсу, особо ушлые ученики пытались угадать результат игры по ставкам её подруг, в первую очередь Панси, Куинни и Эрин. Девочек это жутко веселило, поэтому на втором курсе они развлекались мелкими ставками на всё подряд, причём ставили на прямо противоположные результаты. На изредка звучавшие тихие вопросы о причинах подобной невезучести её подруг — и о исключительно теоретических возможностях заранее узнать результаты — мисс Преддек лишь оскорблённо констатировала, что её внутреннее око не зрит по приказу.

Таким образом к концу мая близнецы Уизли и Фарли стали богаче примерно на восемь галлеонов, а девочки, соответственно, беднее. Финальную ставку, которая должна была кратно отбить предшествующие «маскировочные» вложения и на которую скинулись Дафна, Лаванда и Салли-Энн, через хаффлпаффок было тайно поручено сделать первачку Колину Криви.

К удивлению Куинни, результат, на который они ставили, был не предсказан, а рассчитан Дафной по каким-то хитроумным формулам. Своё невмешательство Элли объясняла не совсем понятной цитатой про то, что из двух спорящих всегда один — дурак, а другой — подлец. Дурой она от рождения не была, а слыть подлецом — не хочет.

Хотя нельзя было и сказать, что мисс Преддек игнорировала финансовые проблемы однокурсниц. Идею, без которой расчёты мисс Гринграсс не значили бы ровным счётом ничего, подала именно она. И убедила Маркуса Флинта — тоже.

— Можете считать это знаком примирения, — мило улыбнулась она мрачному как ущелья предзакатного Хайленда Оливеру Вуду. — Платой за тот проигрыш Хаффлпаффу, который был вызван чрезмерной реакцией моих друзей на инцидент с котлом мистера Гойла.

— О, какое бескорыстие! — язвительно возразила Алисия Спиннет. — Наверняка даже без тени задней мысли…

— Я просто не верю, что вы сможете закончить игру с преимуществом в триста тридцать очков, — парировала второкурсница. — А без этого первое место останется за нами.

— Я тоже сомневаюсь в такой удаче, — медленно, взвешивая каждое слово, согласился капитан гриффиндорской команды. — Но тогда в чём польза для нас?

— В победе, — по-прежнему улыбаясь, Элли указала на запасные «Нимбусы» Маркуса. — У вас, мистер Вуд, за два года пока только одна победа. И то, как считают многие, просто случайная, поскольку превосходство Слизерина тогда было несомненным. Появись снитч на поле парой минут позже…

— Но он появился тогда, когда появился! И мы выиграли!

Элли проигнорировала шипящую сквозь зубы Анджелину Джонсон.

— А вот две победы из трёх игр в нынешнем составе будут смотреться совсем иначе. Полагаю для вас, мистер Вуд, как и для остальных игроков, кто мечтает о профессиональной карьере, это важно…

На лицах капитана и всех трёх охотниц отразилась тяжёлая внутренняя борьба между своеобразным гриффиндорским пониманием чести и естественным желанием победить.

— А самое забавное то, что в этом случае завтра даже мистеру Малфою придётся праздновать победу Гриффиндора, — добавила Элли, изо всех сил стараясь не засмеяться.

Для Маркуса Флинта решающим оказался именно последний аргумент.

В пятницу второкурсникам предстояло приготовить зелье от урчания в животе — последний новый рецепт в учебном году. Его коварство заключалось в том, что стоило лишь немного передержать зелье на огне на пятом шаге, как внешне ничем не отличающаяся от правильно приготовленной жидкость приводила к неприятному побочному эффекту. На вопрос о том, к какому именно, профессор Снейп лишь скупо ухмыльнулся и настоятельно посоветовал не выяснять это на практике.

Перед тем, как попробовавшие приготовленные зелья ученики Хаффлпаффа и Рейвенкло на удивление быстро покинули класс, зельевар успел лишь предупредить, что начиная с понедельника он ожидает ото всех усиленной подготовки к экзамену. Впрочем, заметив, как Джастин тревожно прислушивается к своим ощущениям, ощупывая живот, профессор Снейп заметил, что побочный эффект от ошибки не связан ни с желудком, ни с кишечником, ни с другими сходными органами, так что мистер Финч-Флетчли может спокойно идти в Пристройку не опасаясь конфуза.

— Я вообще не уверен, что побочный эффект существует, — поделился тот своими подозрениями с встретившимся по дороге Теодором Ноттом.

С этими словами они и вошли в лабораторию.

— Привет! Вы о чём? — спросил уже сидевший там Шимус.

Кроме него в Пристройке уже успели собраться троица слизеринок и Невилл.

— Побочный эффект от зелья от урчания в животе!

— О… — вздохнул Невилл. — Он существует.

— Нев точно знает, — радостно закивала Панси. — Они с Ранкорн как раз передержали котёл!

Невилл смутился и покраснел.

— Вы, главное, не пытайтесь ничего трансфигурировать ближайшую пару дней…

— А что тогда будет? — оживилась Куинни.

— Запах сыра, — снова вздохнул Невилл. — Только и исключительно сыра.

— Какого именно?!

— Нам не удалось пока понять закономерность…

Беседу прервал стук распахнувшейся двери.

— У нас… новое… происшествие, — вместо приветствия выпалил запыхавшийся Терри Бут.

— Какое? — разом подобрались Панси и Куинни.

После непонятно кем наложенного в прошлые выходные парализующего проклятья на Стефана Корнфута о том, что происходит между Гриффиндором и Рейвенкло начали гулять самые безумные слухи. Но проклятья и конфликты между учениками разных Домов были пусть и не частыми, но вполне привычными событиями, из-за которых обычно спокойный и рассудительный мистер Бут не стал бы так нервничать.

— Лавгуд пропала. Со вчерашнего вечера её никто не видел.

— Лавгуд — это такая вечно растрёпанная с идиотским взглядом первокурсница? Как раз от неё такого можно было бы ожидать!

— Вот поэтому профессор Флитвик и не спохватился сразу, — вздохнул Терри. — Но с утра она не пришла на завтрак, а потом пропустила обед, и тогда декан попробовал найти её чарами поиска.

— Полагаю, безрезультатно? — напряглась Элли.

— Именно! Да, Эрин и Лаванда сейчас помогают старшим курсам её искать, их как раз Флитвик гонял по иллюзиям на тренировочной площадке…

— Во сколько её видели последний раз?!

— Девочки говорят, что она зачем-то пошла в душ когда ещё семи не было. А при чём…

— Я знаю про два помещения в Хогвартсе, которые, согласно легендам, полностью защищены от поисковых чар, — вздохнула слизеринка. — Если не считать туалетов, ванных комнат и покоев глав Домов.

— Да, их наверняка обыскали в первую очередь, — закивала Панси.

— Выручай-комната? — наполовину утвердительно спросил рейвенкловец. — Нам профессор Флитвик про неё рассказывал.

— Выручай-комната, — кивнула Элли. — Первое помещение. О котором, я полностью уверена, знают и директор, и все деканы. В котором, естественно, мисс Лавгуд бы уже нашли. Но ещё есть и второе…

Сложив руки в молитвенном жесте и прислонив их к губам, она, чуть помедлив, продолжила:

— Тайная комната Салазара Слизерина.

— Которая, по словам того поттеровского эльфа, была открыта кем-то в этом году! — подскочила Панси.

— Какого эльфа? — удивился Терри. — И вообще, это же миф!

— Это не миф, — возразила Элли. — Но мы с Эрин начали искать вход в неё ещё перед Рождеством, и за полгода не продвинулись ни на шаг!

Она оглядела друзей почему-то виноватым взглядом.

— Хотя почти уверена, что мисс Лавгуд сейчас именно там.

Панси внимательно и предельно серьёзно посмотрела на подругу.

— Пророчество?

Элли кивнула.

— Дождись рассвета, чтобы принести в жертву?!

— В половину пятого, — сжав зубы пробормотала Элли. — До восхода солнца осталось около десяти с половиной часов. И я не знаю, что делать… Никому не известно, где находится Тайная комната.

— А вы спрашивали у декана? — неожиданно подал голос Шимус.

— Нет конечно! Ты что, думаешь, что он может знать?

Шимус пожал плечами.

— А кому как не главе Дома Слизерин знать этот секрет? Ведь первым деканом был сам Салазар Слизерин — наверняка знания о местоположении Тайной комнаты передаётся от декана декану уже тысячу лет!

— Шимус прав, — кивнула Панси. — Мне тоже кажется, что это единственный возможный вариант!

— Других у нас всё равно нет, — согласилась Куинни.

— Вот только если профессор Снейп и знает её местоположение, то вряд ли он расскажет об этом всем нам, — негромко заметил Теодор. — В конце концов, это тайна Салазара.

— Тогда мы пойдём вчетвером, — хмыкнула Панси. — В чём проблема-то? Тем более, мы сможем упирать на то, что ты…

— Я не пойду! — резко оборвал её Теодор. Внешне он по-прежнему оставался спокоен, но Элли почувствовала сильное раздражение слизеринца.

— Мы скажем, что раз уж я владею парселтангом, то кому как не мне быть Наследнице Слизерина, — кротко улыбнулась Элли.

Теодор глубоко вздохнул и медленно моргнул ей. Элли сочла это знаком признательности.

Профессор Снейп предавался лени. Откровенно говоря, он и сам не мог понять почему, но воспоминания о его увенчавшейся успехом маленькой мести за украшенные стразами весы на день Святого Валентина двухлетней давности до сих пор приводили главу Слизерина в полный восторг. Безусловно, приготовить Зелье Удачи может далеко не каждый, да и само по себе оно не дало бы Северусу Снейпу возможности победить в соревновании стрелков. Глазомер, выдержка, расчётливость и несколько месяцев упорных тренировок сделали из профессора неплохого стрелка, так что Феликс Фелицис лишь добавил необходимую толику везения, чтобы сбить тарелку пулей, а не дробью, но всё же…

Последний месяц Северус Снейп часто чувствовал себя так, будто вернулся в детство, в последнее лето перед Хогвартсом.

Зельевар скинул мантию, оставшись в рубашке, жилетке и брюках. Повинуясь жестам палочки, более приличествующим дирижёру, нежели суровому главе Дома, хрустальный бокал наполнился льдом и огневиски (тройной дистилляции!), а на патефон легла пластинка — маггловская, купленная перед пятым курсом…

Vendetta… Vendetta…

Est une belle tradition,

Un larcin comme un lien

Entre les générations…[92]

Зельевар подхватил бокал огневиски и закружил с ним по кабинету, негромко, но с чувством, подпевая неторопливым средиземноморским мотивам Франсуа де Рубэ:

Vendetta… Vendetta…

Est un plat qui se mange froid.

Que l'on prépare pour l'honneur

Et consume avec passion…[93]

Лёгкий хмель приятно кружил голову, а настроение было таким чудесным, что профессору Снейпу понадобилось несколько секунд чтобы сопоставить щелчок дверного замка с возможностью чьего-то визита — и ещё пару, чтобы жестом палочки остановить патефон. В глубине души декан понадеялся, что гость — гости — не владеют французским в достаточной степени или, по меньшей мере, сделают вид. Впрочем широко раскрытые глаза мисс Паркинсон недвусмысленно указывали на то, что та прекрасно поняла строчку «Tuer peut paraître facile, mais il faut calculer son coup…» — «Убийство может показаться лёгким делом, но нужно точно рассчитать удар…».

Маггловоспитанная мисс Смит, скорее всего, была поражена лишь зрелищем танцующего главы своего Дома. Что же до мисс Преддек, то она всеми силами старалась показать, что ничего странного или забавного не происходит.

Настроение профессора Снейпа сразу же ухудшилось.

— Добрый вечер, декан Снейп, — поприветствовала его Элли книксеном — достаточно неторопливым, чтобы приветствовать и министра. — Я хотела бы обратиться к вам с небольшой просьбой — если, разумеется вы не против…

Взгляд Панси Паркинсон тем временем остановился и намертво прилип к ружью Лютика, ставшем с недавних пор предметом особой гордости главы Слизерина. И зависти некоторых учеников иных Домов, если на то пошло.

— Мисс Преддек, — вздохнул профессор. — Если вы собираетесь просить за свою подругу о продолжении уроков стрельбы, то даже не надейтесь, что…

— Профессор Снейп, у меня только один вопрос, — перебила его Элли. — Вы что-нибудь знаете о Тайной комнате Салазара Слизерина?

Зельевар смерил девочек недоумённым взглядом. Элли Преддек, разумеется, находилась у него на привилегированном положении, хотя вслух этот факт никто не озвучивал — связь профессора Снейпа с её семьёй на Слизерине была секретом Полишинеля. Но никогда ещё корнуолльская ирландка не позволяла себе перебивать декана. Тем более в присутствии свидетелей.

— Я понятия не имею, где она находится, если вы об этом…

— Нет-нет, просто ходят слухи, что её уже открывали!

— Ну да. Около полувека назад, если верить школьным легендам. Насколько мне известно, именно тогда умерла ваша приятельница, Миртл Уоррен.

Слизеринки переглянулись.

— Куинни, помнишь, на зимних каникулах ты призналась, что полная дура? — неожиданно спросила Панси.

Мисс Смит озадаченно кивнула.

— Поздравляю — ты не одинока!

— Бегом! — закричала Элли, срываясь с места в направлении двери. — МИРТЛ!!!

Глава 31. …и где их найти

— МИРТЛ!!!

Девочки влетели в Пристройку и, хватая воздух ртом, пытались отдышаться. Даже регулярные занятия у профессора МакГонагалл не подготовили слизеринок к такому забегу.

— Вы чего? — перепугались мальчишки.

Их вопрос остался проигнорированным.

— МИРТЛ!!!

Привидение недовольно вплыло в Пристройку через потолок.

— И незачем так орать, я и в первый раз прекрасно слышала…

— Где тебя… ух… носит! — выдохнула Панси, ещё не до конца переведя дух. — Есть… разговор…

— Вообще-то я была несколько занята! — тут же завелась мёртвая рейвенкловка. — Неужели нельзя было подождать с дурацкими расспросами? Или вы думаете, что если Миртл мертва, то всем можно плевать на её чувства? Потому что какая…

— Именно об этом мы и хотели тебя расспросить, — прервала разошедшееся было привидение Элли. — Где и как ты умерла?

Панси подумала, что ещё никогда не видела подругу такой резкой.

И сосредоточенной.

Поведение Миртл мгновенно изменилось. Она так густо залилась краской, как будто слизеринка вылила на неё целый ушат лести и комплиментов.

— О-о-о!.. — восторженно выдохнула мёртвая девочка. — Это было УЖАСНО!!!

Она вела себя точно так же, как Трейси, когда начинала читать в маггловских любовных романах сцены, которые в волшебных книгах были сокрыты чарами цензуры.

— Всё произошло прямо здесь, да-да, представляете?! Прямо вот в этой кабинке!!!

Обеими руками она показала на стол для нарезки ингредиентов и слегка поморщилась.

— В той, которая раньше была прямо тут, пока вы с троллем не устроили в моём туалете бардак! Я хорошо помню!!! Я забежала в туалет, потому что гадкая Оливия Хорнби издевалась над моими очками! В то время вообще-то была война, и достать хорошие очки было очень нелегко! Во-от, и я заперла дверь, чтобы поплакать, потому что Оливия была очень гадкой и поступила несправедливо!!! Она всегда так делала, и других девочек подговаривала! Постоянно! И я, значит плакала, плакала, а потом вдруг услышала, что кто-то заходит. Конечно, я сразу замолчала, я и так-то вовсе не рыдала в три ручья, но вдруг бы это была какая-нибудь подружка Оливии? Они бы тогда стали ещё больше издеваться, меня и так прозвали Плаксой, ну, вы знаете… А потом он так странно что-то сказал. Я даже подумала, что он расчихался, но это было похоже именно на другой язык… Но не французский и не немецкий, это точно. И не русский, я видела один русский фильм летом сорок второго года, не похоже…

— Ты сказала «он»?

Миртл снова расцвела.

— Вот именно! Меня так задело, что какой-то мальчик зашёл в женский туалет! И раз это была не подружка Оливии, конечно я отперла дверь, чтобы сказать ему «Иди в мужской туалет делать свои дела!»

Привидение победно оглядело второкурсников, явно гордясь своей решительностью и ожидая от них такой же высокой оценки.

— А… А потом? — не выдержала Панси.

— Потом? — Миртл обиженно надулась, но всё же решила закончить свою историю. — Потом я умерла.

— Как? — тут же уточнила Элли.

— Без понятия, — тихо ответило привидение. — Единственное, что я помню, так это пару больших, как чайные блюдца, жёлтых глаз. Вроде как кошачьих, но не совсем… Я оцепенела, а затем вроде как поплыла куда-то…

Её взгляд на мгновенье показался на удивление мечтательным.

— А потом я вернулась. Тоже не знаю, почему. Но потом я поняла, что стала привидением, и решила — ну, я думала, что у привидений обязательно должны быть незаконченные дела, это мне потом уже Толстый Монах сказал, что ничего подобного — я решила, что стану преследовать Оливию! О, она очень, очень пожалела, что смеялась над моими очками, и прыщами, и плачем, и…

— А где были эти глаза? — спросил Шимус, лишь только Теодор открыл рот.

— Прямо напротив кабинки, это же очевидно! Примерно вон там!

Все одновременно уставились на стену, которую раньше закрывал ныне почивший в школьных каминах шкаф для любовных переписок.

— Там раньше ещё была раковина, но она не работала. Даже тогда, когда я только приехала в Хогвартс, — пожала плечами Миртл.

Дети переглянулась.

— Пароль на парселтанге! — одновременно произнесла четвёрка слизеринцев.

— Осталось только узнать, какой, — вздохнул Терри Бут.

Элли и Тео шипели в стену минут пять или даже может семь, вплоть до того момента, как часть трубы вместе с краном засияла ослепительно-белым светом и начала прокручиваться вдоль своей оси. Секундой позже кусок стены начал двигаться внутрь, открывая огромную, явно не водопроводную трубу, в которую не нагибаясь могла не нагибаясь войти профессор МакГонагалл, даже не снимая свою любимую остроконечную шляпу.

Буквально в паре футов за стеной труба начинала уходить вниз, причём довольно резко. Никаких ступенек или скоб, за которые можно было бы держаться при спуске, дети не заметили.

— Я ведь изучила весь этаж по карте Уизли, когда пыталась найти лазейку для нарушителя! — возмутилась Панси. — Никакого прохода на ней тут не было! Они специально его стёрли?!

— Не думаю, — возразил Теодор. — Проход явно не новый.

— Да и Миртл сказала, что раковина, что его закрывала, не работала даже полвека назад, — добавила Куинни.

— А открывается он по команде на парселтанге, — резюмировала Элли. — Миртл, ты не могла бы посмотреть, что там?

Привидение осторожно подлетело к трубе, но стоило Миртл попытаться влететь в неё, как её внезапно начала бить дрожь.

— Я… Я не могу…

— Ты же уже мертва, чего тебе бояться? — удивился Терри.

— Я… Правда… Просто не могу… Ах-х-х!..

— Всё нормально, не можешь так не можешь, — неожиданно покладисто согласилась Элли. — Мы тебя больше не задержим, можешь лететь к Дункану…

Последние слова она произнесла в противоположную проходу стену, в которой поспешно скрылась Почётный Страж Ингредиентов и Хранительница Врат.

— Я слышала о подобных чарах, — Элли на всякий случай решила пояснить свои слова остальным второкурсникам. — Их раньше использовали для сокрытия тайников и кладов от призраков, которые могли бы рассказать о них живым. Мой прапрадед, Скальдия Преддек заметно преумножил состояние нашего рода, зачаровывая глубинные сейфы Гринготтса.

— А она не расскажет никому о найденном проходе? — спросил Теодор.

— Мне кажется, она уже забыла о его существовании, — вздохнула Элли. — Как и в день смерти. Это… если бы подобные чары просто не пускали призраков внутрь, то находить скрытые ими тайники тоже бы не составило труда. К тому же, Тайную комнату Салазара школьные призраки не нашли за тысячу лет!

— А как мы спустимся? — занервничал Невилл, вцепившись в выданную ему пику так, будто она была его единственным спасением от неминуемой гибели. — Вдруг там глубоко?

— Я как знал, что она нам понадобится! — пока остальные толпились вокруг входа в Тайную комнату, Шимус вытащил выпрошенную у Филча в ноябре бечёвку, которой они тогда связывали оставшуюся от шкафа Панси Паркинсон щепу. — Энгорио!

Как следует закрепив получившийся канат, он скинул бухту вниз и не терпящим возражений голосом заявил:

— Я иду первым!

— Другой бы спорить, драться стал, — тихо прокомментировала Панси, когда Шимус скрылся из виду. — А я вот — нет!

Спуск по тёмному и склизкому лазу занял несколько минут. В него входило множество труб, но ни одна не была достаточно широкой, чтобы в неё можно было пролезть. Элли старалась не думать о том, что именно могло из них выливаться, насколько глубоко покрывающая стены плесень въестся в её чулки, юбку и свитер с блузкой, а также о том, как она потом будет подниматься обратно. Вместо этого она пыталась подумать о чём-нибудь хорошем, но как назло, в голову лезли разве что мысли о том, что они пропускают ужин.

В конце концов лаз снова начал изгибаться, становясь всё более пологим, и в конце-концов вышел в тёмный, облицованный камнем туннель, где её уже ждали зажёгшие Люмосы Шимус, Джастин, Терри, Теодор и Невилл с пикой — мальчики сразу дали понять, что спустятся первыми. Элли, как и было оговорено, крикнула наверх, что спустилась, и собралась было осмотреться, как из лаза донёсся какой-то подозрительный, быстро приближающийся шорох. Дети едва успели прижаться к стенам, как в коридор с характерным влажным «чпок!» вылетели Панси и Куинни, попутно обдавшие друзей брызгами собранной со стен лаза грязи.

Сами они при этом выглядели как форменные чучела.

— У магглов это называется «Скалатор»! — гордо заявила Панси, поднявшись на ноги и сразу же начав приводить себя в порядок. — Очень быстрый способ спуститься!

— Не совсем, — немного смущённо уточнила Куинни. — Просто у меня был с собой амулет Шпильмана, с которым я зимой прыгала, так что…

Элли была готова поклясться, что глаза Шимуса Финнигана подозрительно заблестели.

Закончив поочерёдно — чтобы не гасить свет — чистить себя от грязи, второкурсники пошли вперёд. В тоннеле стояла мёртвая тишина, нарушаемая разве что звуками шагов да хрустом высохших косточек — вероятно, от свалившихся из труб вездесущих грызунов.

За очередным поворотом возглавлявший процессию Шимус остановился.

— Подождите-ка… Это ведь не…

В свете восьми Люмосов что-то длинное, перекрученное, толщиной со взрослого человека преграждало им путь.

Огромная, неподвижная змея.

Теодор побледнел.

Шимус сделал ещё несколько шагов вперёд. Невилл, Джастин и Панси, погасив свет и выставив палочки и пику вперёд, последовали за ним.

— Оно… Мертво? — неуверенно спросил Шимус.

— Нет, — Теодор вытащил из кармана брюк платок и вытер проступивший на лбу пот. — Потому что это — не оно.

— Это сброшенная им чешуя, — выдохнула Панси. — Люмос! Обалдеть…

Ядовито-зелёная скрученная шкура лежала поперёк коридора. Змея, сбросившая её, должна была быть не меньше двадцати футов длиной.

— Постойте!

Элли вышла вперёд и осторожно коснулась чешуи.

— Старая, — вынесла она свой вердикт. — Думаю, не меньше ста лет.

— Но её недавно должны были двигать, чтобы протащить Лавгуд, — заметил Шимус. — Наверняка мы тоже обойдём…

Элли согласно кивнула.

— Преддек, — прошипел Тео, с трудом разжимая зубы. — Ты хоть вообще понимаешь, чья это шкура?!

Панси впервые видела его в таком бешенстве.

— У-у-угу-у-у… — медленно протянула та, мыслями витая где-то очень далеко от Тайной комнаты, Хогвартса и Шотландии вообще. — Васили-и-иск… Тварь редкая, цены немалой…

— Предлагаю свалить отсюда! — подал голос Невилл.

Все остальные, не сговариваясь, тут же последовали его совету.

— Невилл, неужели ты боишься? — не упустила возможности подпустить шпильку Панси, хотя ей тоже было не по себе. — Ты же вооружён!

— Осторожность — лучшая часть храбрости! — поддержал друга Шимус.

— Да-да, мы героически бежим! И это я слышу от гриффиндорца! — закатила глаза слизеринка. — Тебе какой Дом Шляпа изначально-то предлагала?

— Конечно Гриффиндор! И да, что значит — «изначально»? — удивился Шимус.

Панси сделала вид, что вопроса на расслышала. Тем более, что дети уже вернулись к торчащей из лаза верёвке.

— Кстати, а как ты планировал подниматься? — запоздало решил уточнить Джастин. — Лезть вверх по верёвке?

— Девчонки не смогут, — замотал головой ирландец. — Да и мы тоже выдохнемся, а с пики Преддек свалимся. Но я всё продумал! Эй, Элли, не могла бы ты использовать на мне чары левитации? Я слышал, у тебя они получаются идеально!

— Вингардиум Левиоса! — выставила палочку Элли.

В её исполнении они получались даже без выведения положенного рисунка.

Шимус воспарил над полом и схватившись за канат, втянул себя в лаз.

— Всё равно очень дол… — начал было Теодор.

— Редуцио!

— Погодите-ка… — глаза Панси широко раскрылись. — Он что, — уменьшил верёвку, чтобы она втащила его обратно?!

Из проёма донёсся отдалённый стук и громкая, в высшей мере нецензурная, брань.

— Там на выходе резкий переход трубы в горизонтальное положение, — догадался Теодор. — На двенадцатой секунде, я считал.

— Головы… берегите… только… — прокричал сверху Шимус и добавил что-то на смеси гэльского и парселтанга. — Энгорио!

Невилл наполовину влез в проём и через минуту вытащил вновь увеличенную верёвку. Затем он стащил мантию и, наложив на неё смягчающие чары, намотал на голове некое подобие тюрбана.

— Мисс Преддек?

— Вингардиум Левиоса!

— Ух!.. Редуцио!

— Держись крепче! — напутствовала его Панси.

— Куинни, — Элли повернулась к подруге. — Нам понадобятся твоя мантия-невидимка и ещё кое-что, из моего сундука. Рори покажет. Поторопись, ладно?

— Я тоже поднимусь! — неожиданно заявила Панси. — Тоже хочу кое-что прихватить!

— Что именно? — заинтересовался Джастин.

Слизеринка гордо вскинула голову. Сейчас с неё вполне можно было рисовать иллюстрацию для Британской Магической Энциклопедии. В статью на букву «П» — «Предусмотрительность».

— Тридцатизарядный зачарованный мушкет!

Элли лишь вздохнула. Пообщавшись с Рейчел, даже чистокровные волшебницы начинали верить в принцип «превосходящей огневой мощи».

Спустя показавшуюся невероятно долгой четверть часа в лаз спустились два длинных свёртка, Шимус с рюкзаком подозрительно маггловского вида, профессор Снейп и, как ни странно, довольно успешно пытавшийся бодриться Гилдерой Локхарт. Выслушав придуманный детьми план, декан Слизерина назвал его бредом и заявил, что они с преподавателем ЗОТИ справятся сами. Предполагаемый василиск, как заметил профессор Снейп, относился к пятой категории опасности. Как и оборотни, с которыми мистер Локхарт, если считать его книги правдивыми, справлялся даже при соотношении сил три к одному. В пользу, разумеется, оборотней.

— Никогда не думал, что своими глазами увижу легендарную Тайную комнату Салазара Слизерина, — преувеличенно бодро заявил Локхарт, очищая свои одежды. — Кто бы мог подумать, проход в туалете…

— Медные трубы начали делать в конце позапрошлого века, — зачем-то сказал Джастин. — А лаз сделан из медной трубы. Да и крану, который закрывал вход сюда вряд ли тысяча лет…

— Эти коридоры созданы намного позже смерти Основателей, — как показалось Элли, в язвительном голове профессора Снейпа зазвучали мстительные нотки. — Они, конечно, старые, но Хогвартс хранит много тайн. Возможно, в этих скрытых катакомбах раньше просто разводили василисков, мистер Локхарт.

— К сожалению, профессор, именно поэтому я должна пойти с вами, — спокойно возразила Элли. — Ведь мы хотим прежде всего найти мисс Лавгуд, а значит, василиска достаточно будет просто отогнать, если он нас найдёт. И тем более, если он найдёт мисс Лавгуд и её возможного похитителя. А неизбежные звуки схватки с василиском могут напугать преступника.

Снейп с каким-то непонятным выражением лица смерил Элли взглядом.

— И вы хотите сказать, что прихватили некий «репеллент» от василисков, которым, по слухам, пользуются Суккаты?

— Репеллента от василисков, насколько я знаю, не существует, — возразила девочка. — Мастера-змееводы Суккатов убивают василисков после первой линьки, в четыре с половиной года, пока твари ещё не стали опасны для них самих. Я привезла с собой кое-что иное.

Она с явным почтением развернула принесённый оставшейся наверху Куинни свёрток. Под слоями ткани скрывался потемневший от старости деревянный посох с давно рассохшимся резным навершием в виде буквы «Р», в которую был вписан резчиком толстый крест.

Хотя, возможно, мастер так попытался изобразить дерево.

— Это ведь то, что я думаю? — холодно спросил зельевар.

— После смерти Паски, — покаянно опустила голову ирландка, — поскольку директор Дамблдор счёл возможным оставить всё как есть, отец решил озаботиться дополнительными мерами моей безопасности.

— И всё это время он находился в школе?

— Прикоснуться к нему в Хогвартсе могу только я. Точнее, только я гарантировано могу прикоснуться к нему больше одного раза.

Мистер Локхарт благоразумно хранил молчание.

— Тогда… — профессор Снейп задумался. — Тогда поступим иначе. Мистер Финч-Флетчли, вы с Финниганом поднимаетесь наверх, и ждёте. Возражения не принимаются, Финниган, у вас затылок разбит. Ждёте, когда мы поднимем мисс Лавгуд и сразу же отводите её к мадам Помфри. Заодно пусть и на голову Финнигана посмотрит, вдруг там что-то изменилось. Мисс Смит стоит у входа в лабораторию и никого не пускает по моему распоряжению. Её привыкли там видеть, подозрений она не вызовет. Лонгботтом, Бут — стоите здесь и готовитесь поднимать мисс Лавгуд. Мы не знаем, в каком она состоянии. Мисс Преддек, вы идёте с нам на случай маловероятной встречи с василиском. Маловероятной, Лонгботтом! Вы всерьёз думаете, что нескольких жалких крыс в месяц хватит вековой твари, чтобы нормально двигаться? Этот туннель ведёт мимо озера к Запретному лесу и горам! Даже вам должно быть очевидно, что охотится эта тварь там, где есть достаточно еды, василиски достаточно разумны для этого! Паркинсон, прямо за мной. Вы на втором курсе, в настоящей схватке любой из вас — ноль, что с палочкой, что без. Когда обнаруживаем похитителя, отвлекайте его, ваш мушкет прекрасно грохочет. Мистер Нотт, вы идёте под мантией-невидимкой. Когда похититель отвлечётся, подкрадываетесь к Лавгуд, хватаете её и ни на что не отвлекаясь — я верю в вашу разумность — как можно быстрее несёте её к выходу. Что же до вас, Гилдерой…

Снейп сделал вид, что задумался.

— Я думаю, вам стоит остаться с Лонгботтомом и Бутом. На случай, если мы пропустим какой-нибудь проход и преступник решит вернуться в школу до того, как мы его застанем на месте преступления.

Локхарт вздохнул и Элли была готова поклясться, что это был вздох облегчения.

— К сожалению, вынужден признать вашу правоту, профессор Снейп. Конечно, мне бы хотелось идти в первых рядах, чтобы не подвергать учеников опасности, но кто-то действительно должен охранять тылы. К тому же, если с мисс Лавгуд действительно что-то случится, мои навыки целителя могут оказаться весьма кстати!

— Тогда вперёд! — Снейп сразу же потерял к Локхарту всякий интерес и махнул рукой, указывая направление. — И да, мистер Нотт — Силенцио!

— Профессор Снейп! — Шимус протянул тому рюкзак. — Возьмите ещё вот это. Это… Ну, вообще-то оно удобрение, но горит тоже очень сильно! Тут три дюжины бутылок, на рюкзаке чары расширения…

Зельевар развернулся, эффектно взмахнув мантией и Элли поймала себя на мысли, что при всех своих недостатках профессор Снейп умел производить должное впечатление.

Когда хотел этого.

Перед сброшенной шкурой профессор Снейп шёпотом приказал остановиться, на всякий случай сопроводив слова жестом. Из складок его мантии — тоже, возможно, с чарами Незримого Расширения — появилось несколько склянок.

— Мистер Нотт, мисс Паркинсон — эта вытяжка для вас, тридцать-сорок минут вы не будете чувствовать усталость. Теодору предстоит нести Лавгуд, а Панси — рюкзак Финнигана. Похититель очень опасен, я не должен быть стеснён в движениях.

Паркинсон засияла — декан впервые назвал её по имени! До этого не по фамилии на втором курсе он обращался только к Элли.

— Опасен даже для вас? — удивился Тео.

— Эльф Элли был убит василиском. Я полагаю, она это уже давно знает, раз принесла этот посох. Кстати, как именно? Дамблдор почти наверняка и не подозревает о его наличии…

— В дубе, вместе с вашим подарком и мушкетом Панси. Полотна, в которую они были завёрнуты — это своеобразные амулеты сокрытия магии.

— Ясно. Но, как я уже сказал, — декан был непривычно тих и сосредоточен, — убит был только эльф. Все ученики, которые лежат у мадам Помфри и ждут созревания мандрагор, пострадали от проклятий. Причём от двух разных, хотя и схожих. Энствилль от одного, Томас и Корнфут — от другого.

— Но, Томас и Корнфут — они же из разных Домов! — пискнула Панси. — То есть, это не драка между Гриффиндором и Рейвенкло?!

— Нет, скорее всего это кто-то из старших учеников. Или, возможно, из преподавателей…

— Но вы оставили Локхарта с Невиллом и Терри!!!

Другие профессора работали в школе не первый год. Дети и, что самое главное, директор Дамблдор и заместитель МакГонагалл успели хорошо их изучить, так что подозревать учителей было верхом глупости. А Филч был сквибом и проклинать не умел.

— Если он сейчас нападёт на учеников, это будет равносильно признанию с последующим заключением в Азкабан, лет на десять минимум. Локхарт, если преступник он, на такое никогда не пойдёт. Лонгботтом и Бут в безопасности.

Лёгкая улыбка тронула губы зельевара.

— Я предупредил Флитвика, что иду проверять возможное место заключения мисс Лавгуд вместе с Локхартом. Филлиус тоже не до конца доверяет ему. Поэтому у всех ваших друзей с собой сигнальные амулеты Ровены. И вы тоже держите.

Резные дощечки скрылись в карманах ученических мантий.

— Теперь — эликсир ясного ума, — это зелье профессор Снейп выпил вместе с учениками, — и самое важное…

В появившуюся непонятно откуда мерную ложечку он осторожно накапал жидкость цвета расплавленного золота.

— Феликс Фелицис. Зелье удачи. Будет казаться, что вам по плечу любое начинание — и это действительно так. Но помните, чем больше вы будете прогибать судьбу под себя во время действия зелья, тем большие неудачи постигнут вас, когда действие прекратится. Цена одного везения…

Профессор Снейп глубоко вздохнул. Элли показалось, что он будто исповедуется.

— Будем надеяться, спасение мисс Лавгуд того стоит.

Им понадобилось десять минут, чтобы достичь цели. По хорошему, добежать можно было гораздо быстрее, но профессор Снейп предпочёл идти медленно, внимательно изучая каждый фут тоннеля. Панси и сама заметила несколько подозрительных альковов, за которыми могли скрываться другие проходы, но толстый слой грязи говорил, что если за ними что-то и было, то туда всё равно никто не заглядывал самое меньшее пару веков.

Дети и профессор стояли перед сложенной из массивных каменных блоков стеной. Две выгравированные с невероятным мастерством змеи образовывали что-то вроде арки. Змеи казались практически живыми, отблески в глубине их изумрудных глаз лишь усиливали это впечатление. Могло показаться, что они пристально следят за теми, кто осмелился нарушить их многовековой покой.

Профессор Снейп, Элли и Панси замерли в благоговении. Вне всякого сомнения они нашли Тайную комнату Салазара Слизерина, Основателя Хогвартса и их Дома.

Элли подняла посох. Изумруды, которыми были инкрустированы глаза змей подозрительно блеснули, но никакой явной реакции Панси не заметила. По крайней мере до тех пор, пока Элли не прошипела какую-то команду.

Раздавшийся треск заставил Панси вздрогнуть, впрочем, как и профессора Снейпа. Между змеями появилась трещина, расширявшаяся с каждой секундой, и обе части преграждавшей путь стены с тихим шорохом исчезли в боковых пазах.

— Похоже, Тайная комната действительно существует! — громко провозгласила Элли, шагая было вперёд.

Профессор Снейп молча отодвинул девочку и зашёл первым. Панси перехватила свой мушкет поудобнее и последовала за остальными.

Впереди простирался длинный зал. Высокие каменные колонны, также изукрашенные резными змеями, уходили наверх, в темноту. Откуда идёт свет, Панси так и не поняла, но рассеянные зеленоватые блики гуляли лишь по нижней части Тайной комнаты.

— Мисс Лавгуд? — громко и отчётливо спросил профессор Снейп.

Ответом ему была лишь тишина.

Слизеринцы пошли вперёд, внимательно глядя под ноги и по сторонам. Элли казалась спокойной, но Панси заметила, с каким напряжением она держала посох. Пустые глазницы сотен выгравированных змей, казалось, провожали незваных гостей пристальными взглядами. А у дальней стены, сразу за колоннадой возвышалась огромная, до потолка, статуя лысого волшебника с длинной бородой, конец которой почти касался выступавших из-под каменной мантии ног.

Салазар Слизерин чем-то неуловимо напоминал то ли Блейза Забини, то ли гриффиндорца Томаса, лежавшего сейчас в больничном крыле. Последнюю мысль Панси попыталась отогнать и даже потрясла головой, но ничего не получилось. Она знала, что на самом деле Дин Томас был не магглорождённым, а полукровкой. Его отец служил в отделе по Надзору, и погиб за семь месяцев до рождения сына, так что теоретически… Да нет, бред какой-то!

А между стоп Салазара Слизерина лицом вниз лежала маленькая девочка в чёрной мантии с растрёпанными светлыми волосами. Рядом с головой лежал венок из побегов куста трепетливки и, почему-то, толстая тетрадь в обложке тёмной кожи.

— Мисс Лавгуд?! — профессор Снейп шагнул к ней.

Первокурсница не двигалась. Теодора, который должен был её схватить, тоже не было ни видно, ни слышно. Хотя в этом, собственно, и заключался план их декана.

В конце концов, если профессор Снейп сам заберёт рейвенкловку и доставит её мадам Помфри, Панси будет просто счастлива! Ещё в детстве ей врезался в память стишок «Кто сегодня отступает, завтра снова в бой вступает, ну а кто не убежит, в поле трупом тот лежит!» — и сейчас всем сердцем проникалась справедливостью этих строк.

— Она не очнётся, — произнёс тихий голос.

— Ланглок-Протего-Ренервейт!

Панси со скоростью визга запрыгнула за ближайшую колонну — и, как ей показалось, остальные сделали то же самое. Правда, профессор Снейп при этом успел кинуть заклинания и в говорящего, и в Лавгуд, а заодно поставить перед слизеринцами защитный барьер, но на то он и был деканом. Однако секунды шли, а ничего страшного не происходило, так что слизеринка решила взглянуть на говорившего хотя бы одним глазком. Как подглядывать с помощью зеркала Куинни показала Панси ещё в прошлом году, когда они в коридоре ловили Лонгботтома.

Лениво прислонившийся к колонне у статуи Слизерина высокий темноволосый старшекурсник с презрением на лице наблюдал за ними. Судя по цвету галстука, он был со Слизерина — если, конечно, не пытался таким образом ввести их в заблуждение. Почему-то контуры его тела были странно расплывчаты, словно Панси смотрела через мутноватое стекло, но для призрака он был слишком… ярким.

— Ваши сглазы не могут навредить мне, — расхохотался старшекурсник. — Равно как и чары не помогут сумасшедшей девчонке!

— Теперь я поняла, — громко сказала Элли, смотря куда-то за спину собеседника, и эхо её слов, отражаясь от стен, прокатилось по всему залу. — Мистер Риддл, я полагаю?

Панси на секунду показалось, что декан Снейп выматерился, но слизеринка твёрдо знала, что это невозможно.

— О? — одними губами улыбнулся старшекурсник. — Моя слава настолько опережает меня? Чудесно, просто чудесно…

— Достопочтенная Алларг Преддек, наследница баронства Порф-Йа, герцогство Корнуолл, — представилась Элли. — Согласно традиции, нежить — это область интересов нашей семьи. Хотя вам-то откуда знать о традициях древних и благородных родов?

Панси искренне надеялась, что её подруга знает, что делает. Потому что услышав последнюю фразу Риддл злобно заорал:

— Мне?! Да ты знаешь, чья кровь течёт в моих жилах?!

— Мои предки гордятся мной, — ехидно произнесла Элли. — А ваши — гордятся вами?

И тут Панси вспомнила, что в сентябре — Мерлин, как же давно это было! — после именно этого вопроса Джиневра Уизли буквально взбесилась.

Недопризрак Риддла отреагировал абсолютно так же. Развернувшись к статуе он что-то зашипел, глядя в лицо каменного Основателя.

— Не смотрите! — неожиданно севшим голосом громко просипела Преддек. — Там василиск!!!

Что-то непомерное сотрясло пол. Панси почувствовала, как дрогнули каменные плиты пола, и спрятала зеркальце.

— Is mise Alargh Predhek… — еле слышно пробормотала Элли. Прижавшись спиной к колонне, она вцепилась в свой дурацкий посох так, что костяшки её пальцев ещё больше побелели, хотя это казалось невозможным. — Is mise fuil Calpornios, as Darerca le ceart Maewyn Succat…

— Элли, чем дольше я думаю, тем более идиотской мне кажется твоя затея! — взвизгнула Панси.

— Это просто василиск… — будто уговаривая саму себя, повторила Элли уже по-английски. — Просто большая старая змея.

— Просто змея, маленькая наглая девчонка? — Риддл рассмеялся. — Я-то ждал знаменитого Гарри Поттера с лучшим оружием, каким мог бы снабдить его Дамблдор. А кто пришёл? Полукровка, обманом ставший деканом Слизерина, недоучка со старым маггловским ружьём и выползшая из вересковых болот якобы чистокровная наследница древнего рода? Ничего, вы тоже подойдёте питомцу величайшего из хогвартской четвёрки. В качестве аперитива, разумеется.

— Наследница Салазара — я, — голос Элли изменился совсем чуть-чуть. Даже не сам голос — он остался таким же тихим — а интонация.

В голосе ирландки исчезла тень сомнения.

— ТЫ?! — Риддл уже хохотал в открытую. — Это в моих жилах с материнской стороны течет кровь великого Салазара! Это моё имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира! Да кто ты такая, чтобы…

— Протего!

Мисс Преддек вышла из-за колонны, опираясь на старый посох. Её зеленоватый щит, будто бы сложенный из десятка полупрозрачных пластин неправильной формы тут же загудел. Очевидно, даже смертельный взгляд чудовища не смог его пробить.

По крайней мере, сразу.

— Неплохо для второго курса, — ухмыльнулся Риддл. — Я даже подожду пока. Интересно, насколько тебя хватит?

— Is mise Alargh Predhek, — произнесла Элли. Висящий перед нею щит продолжил гудеть. Казалось, кто-то нечасто, но сильно продолжал бить в старый бронзовый гонг.

Панси снова осторожно выглянула из-за своей колонны через пудреницу. Защитных чар Преддек и серебра зеркала должно было хватить, чтобы не умереть вот прямо сейчас.

Огромная змея — блестящая, ядовито-зелёная, толщиной с колонну и длиной не меньше сорока футов — приподнявшись на хвосте, не отрываясь смотрела на держащую посох обеими руками девочку.

— Labhraím ar son na Seamróige agus an fíor-oidhre.

— Василиски говорят лишь на парселтанге, — похоже, Риддла весьма веселило происходящее. — Даже самозванке вроде тебя следовало бы это знать.

— Is mise fuil Calpornios, as Darerca le ceart Maewyn Succat. Éist le mo ghlao agus lean é.

— Конечно, чтобы говорить на парселтанге, нужно быть из семьи змееустов, но хоть что-то вам должны были рассказывать про основателя Дома, чьи цвета ты зачем-то напялила?

Элли подняла посох в левой руке, направив его в сторону василиска.

— Cailleadh an seilbh ársa faoi Chaisleán na gCeithre. Sáraíonn foghail fearann ársa é. An té a tháinig chun bheith ina namhaid, caithfidh sé a bheith fréamhaithe. Ní mór dóibh siúd a fhreastalaíonn air imeacht nó a dhíothú. Ní mór dóibh siúd a chreideann a ndílseacht don fhuil a chruthú.

Хотя зеркальце и давало очень плохой обзор, но Панси заметила, что Том нахмурился. И дело было явно не в том, что стоявшая перед чудовищем второкурсница игнорировала издевательства недопризрака.

Василиск слушал.

— Caithfidh na dílseoirí a gceart a chruthú chun an cosán ceart a leanúint. Beidh cead acu siúd a leanann an cosán ceart fanacht. Cuirfear cosc ar an neamhchomhlíontach go deo.

Старшекурсник в ярости зашипел. Как Риддл и говорил, Панси не понимала ничего, но смысл приказа был яснее ясного.

«Убей её!!!»

— Tá triail i gceist le cruthúnas dílseachta. Tá an ghlóir ag fanacht leo siúd a ghnóthaigh an tástáil, tá an bás ag fanacht leo siúd a dteipeann uirthi. Déanfar an seamróg agus an fíor-oidhre a ghlóiriú arís. Ní chuirfidh aon ní isteach ar an gcosán ceart.

— Экспульсо!

Громыхнуло так, что пудреницу выбило у Панси из рук. Ей оставалось лишь надеяться, что, поскольку щит Преддек продолжал гудеть под смертельным взглядом чудовища, подруга пока в порядке.

— Tá mo focail na Seamróige agus an fíor-oidhre, — голос Элли был по прежнему ровен, хотя и заглушался отчаянным кашлем профессор Снейпа от поднятой взрывом пыли. — Is mise Allarg Predhek.

С последним словом — Панси могла бы в том поклясться, хотя, разумеется ни видеть, ни слышать этого никак не могла — посох ударил в пол. И этот тихий звук невероятным образом оглушил её, будто бы впечатав в сознание смысл произнесённого.

Я — Алларг Преддек.

Я говорю от имени Трилистника и истинного наследника.

Я кровь Кальпурния, от Дарерки через Майвина Сукката. Услышь мой зов и следуй ему.

Древнее владение под Замком Четырёх было утеряно. Нарушитель древнего владения извращает его. Ставший врагом должен быть искоренён. Служащие ему должны уйти или быть искоренены. Ошибающиеся должны доказать свою верность крови. Верные должны доказать своё право следовать праведным путём. Следующий праведным путём будет соответствовать дозволению остаться. Несоответствующие будут изгнаны навек.

Доказательство верности включает испытание. Слава ждёт прошедших испытание, смерть ждёт проваливших его. Трилистник и истинный наследник будет прославлен вновь. Ничто не прервёт праведный путь.

Мои слова — слова Трилистника и истинного наследника.

Я — Алларг Преддек.

А затем Преддек зашипела.

Гул исчез, сменившись на шуршание чего-то тяжёлого по каменным запылённым плитам. Еле сдерживаясь, чтобы не заорать, Панси и профессор Снейп выглянули в зал. Элли стояла, упёршись в посох, по прежнему держа перед собой чешуйчатый магический щит. Тысячелетний василиск уже наполовину скрылся во рту статуи Салазара, провожаемый взглядом застывшего в отчаянии Риддла. На том же месте, где несколько минут назад лежала Лавгуд, остались только обрывки венка.

— Не смей поворачиваться ко мне спиной, — выдохнула Элли сквозь зубы. — Я хочу видеть как померкнет свет в твоих глазах!

А ещё оборванные листья трепетливки лежали вдоль стены, за рядом колонн напротив Панси. Там, где прятался декан Снейп.

Риддл медленно развернулся. Обеими руками обхватив волшебную палочку он с ненавистью сверлил Элли взглядом.

— Я — истинная наследница, — глядя ему в глаза, произнесла Преддек. — Ибо наследие Слизерина не в крови, а в душе. Хотя, воспитанному магглами этого не понять…

Взмах палочки Риддла лишь выбил сноп искр из щита чистокровной волшебницы, по-прежнему не пробив его.

— Дальше без меня… — Элли буквально сползла по посоху, усевшись на колени лицом к изваянию Салазара Слизерина, будто молясь ему. — Василиск уже не вернётся, это точно…

Глава 32. Обыкновенные чудовища…

Панси выстрелила, наверное, раз десять, прежде чем вспомнила про рюкзак Шимуса. Профессор Снейп уже успел утащить Элли к себе и закрыл её щитом, так что Панси просто швырнула рюкзак как можно ближе к проклятому Риддлу и выстрелила в него.

Пламя взревело диким раненым зверем. Сперва слизеринке показалось, что она случайно выпустила Адский Огонь, но удобрения гриффиндорца выдохлись меньше, чем за минуту. То, что она сочла рёвом, было воплями съёжившегося Риддла, обхватившего голову и уткнувшегося лбом в пол. Это было странно, поскольку огонь явно не навредил ему, но размышлять было некогда и Панси продолжила стрелять, потихоньку отступая — по-прежнему без видимого результата, но чем дольше недопризрак будет лежать, тем дальше успеют убежать слизеринцы…

Риддл медленно поднял голову и Панси поняла, что он окончательно и бесповоротно рехнулся.

— Ты… Убью… Каждого…

Откуда-то из-под статуи к Панси вылетела толстая тетрадь.

— Нет!!! — завизжал Риддл. — Как вы?! Ава…

Неожиданно оказавшийся прямо за спиной девочки профессор Снейп выступил вперёд, что-то шепча…

Больше всего это было похоже на распускающийся бутон — при условии, что в мире существуют бутоны из невесомого, почти абсолютно прозрачного стекла, о существовании которого можно догадаться только по отблескам на идеально ровных гранях. С еле слышным звоном цветок поглотил летящую тетрадь меньше, чем за секунду. Искажённое гримасой нестерпимой боли лицо Тома Риддла не успело издать ни единого звука, прежде чем недопризрак исчез.

Без криков ненависти, пафосных проклятий, клубов едкого дыма, вспышек зелёного пламени или других красивых эффектов.

— Вот и всё, — с мрачным наслаждением прокомментировал профессор Снейп.

Судя по его мимике, зельевару хотелось добавить к сказанному ещё несколько весьма непечатных фраз, но, памятуя о присутствии двух второкурсниц, он сдержался.

— Он исчез? — Панси продолжала судорожно сжимать оказавшийся бесполезным мушкет. — Как?

— Подобные… духи, — палочка согнувшегося над ученицей зельевара выписывала сложные фигуры, — всегда привязаны к какому-то предмету. С Элли всё хорошо, она просто сильно вымоталась. Посохи выматывают волшебников гораздо быстрее, нежели привычные вам палочки, Кэдомедд должен был рассказывать об этом.

Разогнувшись, Снейп подобрал кристалл с тетрадкой и куда-то убрал.

— Что же до Риддла, то он был привязан к этому. Как только «Хрустальный гроб» сформировался вокруг тетради, дух потерял с ним связь и развоплотился.

— А василиск? Он появился из статуи, это же значит, что он и есть настоящий Ужас Слизерина, так?

— Угу, — Элли кивнула, пытаясь подняться, и Панси тут же подскочила к ней. — Дух Риддла пытался им управлять, но я убедила василиска уйти…

— Как?!

— Скажем так, — профессор Снейп кивнул на посох, который Элли всё ещё держала, — у мисс Преддек был аргумент, доступный его пониманию.

— Невероятно!

Из распахнутой двери Тайной комнаты выглянул профессор Локхарт.

— Потрясающий сюжет, просто невероятный! Древний призрак, спор за наследие одного из Основателей!..

— Профессор… — выдавил из себя Снейп, даже не пытаясь скрыть презрение.

— О, не волнуйтесь, дети в порядке. Включая одержимую девочку, разумеется! Я проследил, чтобы они выбрались в лабораторию. Правда, попросил их немного подождать, вдруг помощь понадобится и вам…

Элли, возле которой уже хлопотала Панси, нахмурилась, когда Локхарт зашёл внутрь святилища Салазара. В руках он опасливо держал волшебную палочку, чуть заметно подрагивающую.

— Я правильно понимаю, что без прямого приказа эта тварь теперь в школе не появится?

— Без моего прямого приказа — нет. Точнее — до тех пор, пока я и не отменю запрет. Я или следующий Наследник.

— Просто камень с души, — на лице профессора ЗОТИ засверкала прежняя ослепительная улыбка. — Ну, раз вы прекрасно справились и сами, позвольте помочь хоть в малом. Профессор Снейп, не поможете осветить дорогу?

Он неловко подхватил по прежнему неуверенно держащуюся на ногах Элли.

— Разумеется, — с издевательской ухмылкой отвесив поклон, декан Слизерина прошёл вперёд.

Профессор Снейп шёл первым, вытянув перед собой палочку с Люмосом. Тьма за дверями Тайной комнаты отступила, открыв всё те же влажные, облепленные подсохшей грязью стены. В неверном свете тени идущих казались фантастическими чудищами. Шаги по мокрому полу — здесь, рядом с убежищем василиска, не было костей мелких грызунов — разносились под сводами гулкими шлепками.

— Брахиам Эмендо! — резко выдохнул Локхарт, отпустив Элли и с силой отпихнув шедшую рядом Панси в сторону.

Сейчас его рука не дрожала.

Правая рука профессора Снейпа раздулась и покраснела. Чёрная полированная палочка зельевара со стуком укатилась куда-то в сторону.

— Брахиам Эмендо! Брахиам Эмендо!

Ноги рванувшегося в сторону главы Слизерина подкосилась и он с коротким возгласом осел на пол.

— Я, возможно, и не самый могущественный волшебник, — профессор ЗОТИ горделиво расправил плечи. — Но хотя у меня в арсенале и меньше десятка заклинаний — их я освоил в совершенстве! Следующее будет в голову, Северус!

— Я так и знала, что всё, что написано в ваших книжонках — брехня! — выпалила Панси, морщась и массируя попу, которой больно ударилась о каменный пол.

Насколько помнила Элли, кобуру с палочкой подруга носила под мантией сзади.

— Моя юная леди, — Гилдерой Локхарт нахмурился. — Проявите наконец здравый смысл! Меня читают тысячи колдуний и чародеев. Мои книги и вполовину не продавались бы так успешно, если бы они заподозрили нечто большее, чем небольшое преувеличение. Всё, что я написал, заклинания, чудовища, приключения — чистая правда! Конечно, сюжет немного подправлен в угоду публике. Ну кто бы стал читать про ирландскую ведьму с бородавками на переломанном носу и заячьей губой?! Пусть даже она и отвадила баньши от жениха юной девушки. Кстати, вообще — магглы. Нет, приманка, залог успеха — это Я! Волшебник с большой буквы, идеальная причёска, очаровательная улыбка, стиль, наконец!

— Вы присвоили себе то, что совершили другие люди? И вас до сих пор не разоблачили?

— Панси, Панси, Панси! — Локхарт укоризненно покачал головой. — Если бы всё было так просто. Это труд, и труд нелёгкий! Надо было найти этих волшебников, подробно обо всем расспросить. А затем использовать Обливиэйт. Что весьма проблематично! Взять того же армянского колдунишку. Ты думаешь, легко застать врасплох чародея, в одиночку справившегося с толпой напавших на деревню упырей? Очень, очень непросто… Каждый раз мне предстоял огромный и опасный труд. Зато потом… Представляете, я пишу книги про их подвиги, а они сами же и платят мне за них!

Локхарт дотронулся палочкой до ушедших в стены Тайной комнаты. Каменные плиты со змеями вновь заскользили по полу, надёжно запирая древнее хранилище.

— А вот теперь действительно всё, — сказал он, оглядевшись. — Осталось нанести последние завершающие штрихи. Весьма сожалею, девочки, но мне придется прибегнуть к чарам Забвения, чтобы вы не разболтали моих секретов, иначе я не сумею продать ни одной книги. И более того, могу попасть в Азкабан. Видите ли, ваш декан отличный легелимент и окклюмент, так что в отношении него полагаться на чары было бы… весьма и весьма неосмотрительно! Не волнуйтесь, я всем расскажу, как он героически пожертвовал собой, закрывая вас от василиска. Надо будет только как следует опалить ту старую кожу, чтобы скрыть следы последних заклинаний…

Панси бросилась вперёд, выхватывая палочку, даже несмотря на то, что Локхарт был наготове.

— Обливиэйт!

Тяжело дышащая Элли невозможным рывком попыталась закрыть ту от Локхарта, но, запутавшись в мантии, споткнулась и свалились прямо на подругу.

— Какая смелость! — восхитился Локхарт. — Но вот и конец ваших приключений! Наверное, вы обе лишились рассудка при виде искалеченного тела своего декана… Обливиэйт!

Элли дёрнулась от нестерпимой боли. Будто восемь раскалённых железнодорожных костылей проткнули её череп со всех сторон.

Локхарт повернулся к профессору Снейпу, рывшемуся левой рукой во внутренних карманах мантии, поднял повыше свою палочку и провозгласил:

— Брахиам…

— Фулгари.

Светящиеся верёвки, в которые трансформировались рукава мантии Локхарта, стянули ему запястья до того, как палочка профессора ЗОТИ завершила движение.

— Фулгари.

То же самое произошло с его брюками.

Растеряно вертящая по сторонам головой Панси осторожно подняла Элли, ухватив ту за подмышки.

— Но ведь…

— На Ньюфаундленде применение ментальных чар без санкции Стражи приравнивается к покушению на убийство. В Ирландии — к изнасилованию. И, хотя британское Министерство не разделяет этого подхода… Ламинус Экспиравит!

Ветка в руках девочки — странная, кривая, будто высеченная из жёлтого мрамора — выписала сложную трёхмерную фигуру. Призрачный меч, возникший из палочки, был заметно больше юной ведьмы.

Локхарт попытался отползти подальше.

— Говорят, что если его продержать некоторое время в чужой голове, боль сведёт жертву с ума. А если подождать подольше — убьёт. Разумеется, целенаправленно этого никто не проверял, до сегодняшнего дня…

Взгляду наследницы рода Преддек позавидовал бы даже василиск Салазара.

— Мисс Преддек, — решительный голос профессора Снейпа вывел Панси из ступора, в котором та пребывала последнюю пару минут. — Опустите палочку.

— Профессор? — Элли по-прежнему держала светящийся меч вытянутым в сторону Локхарта.

Затем сделала шаг вперёд.

— Вам необходимо опустить палочку и, вместе с мисс Паркинсон, подняться наверх и спустить вторую верёвку. Мы с мистером Локхартом сейчас не можем подняться самостоятельно.

Ещё один шаг. Ещё один.

— Даже если не учитывать вашего состояния, Гилдерой Локхарт напал на учеников Хогвартса, которых обязан был защищать. Подобные действия!..

Гилдерой Локхарт бездумно продолжал ползти вперёд по туннелю. Даже несмотря на то, что тот вскоре должен был закончиться.

— Вы с мисс Паркинсон подниметесь наверх и спустите верёвку, — повторил профессор Снейп. — И честно ответите, что не причиняли Гилдерою Локхарту никакого непоправимого вреда. При необходимости предъявите все свои палочки, на которых не будет ничего подозрительного, кроме так любимых авроратом чар связывания.

Меч в руках Элли задрожал и исчез. Девочка остановилась.

— Я поняла, профессор Снейп, — кивнула Панси. — Мы поднимемся наверх… Наверное, поскольку Элли очень устала, это займёт у нас минут… Десять? Пятнадцать?

Возможно, Панси Паркинсон и не была Самой Умной Ведьмой школы, но в сложных ситуациях соображала быстрее многих.

— Полагаю, вы можете уложиться и за пять, — усмехнулся Снейп. — Петрификус Тоталус!

Он успел подобрать свою палочку и сидел напротив связанного Локхарта, привалившись спиной к стене туннеля.

— И позаботьтесь о том, чтобы мисс Лавгуд немедленно отправили к мадам Помфри! — крикнул он, когда Панси вместе с повисшей на спине Элли скрылись в трубе на самодвижущейся верёвке.

В конце туннеля, по которому поднималась Элли, замерцал бледный свет. Белёсое пятно становилось всё ближе и ближе, но вместо того, чтобы освещать окружающие слизеринку стены, оно будто бы скрывало их, делая нечёткими и размытыми выгравированные на камнях символы. Элли прищурилась, фокусируя взгляд, но показалось, что одновременно с этим в её глаза засыпали колючий раскалённый песок. Девочка заморгала, пытаясь промыть глаза слезами, но безуспешно. Где-то вдалеке ударил колокол, раз, другой…

Элли зажмурилась изо всех сил, чтобы хоть как-то вызвать слёзы. На этот раз получилось, и она снова быстро заморгала…

С соседней кровати на неё внимательно смотрела Луна Лавгуд.

— Доброе утро, Алларг Преддек, — произнесла первокурсница, заметив, что Элли проснулась.

— Доброе утро, мисс Лавгуд. Можете называть меня Элли.

— На кровати написано «Алларг Преддек», — возразила Луна. — Я правильно прочитала?

— Приемлемо, мисс Лавгуд. Sasanach[94] скорее вывихнет челюсть, чем изобразит правильное корнское произношение… Тем более, что споры о том, какое именно произношение считать правильным, до сих пор не закончены.

Луна на минуту задумалась.

— Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

— Я?..

— Вероятно, хорошо? Ведь вы никогда не болеете. Не хотите ли чаю?

— Мы в больничном крыле, если не ошибаюсь. Не уверена, что мадам Помфри занимается сервировкой.

— Мисс Преддек, — донёсся не самый дружелюбный голос из дальнего угла. — На вашем месте, милочка, я бы разговаривала только о погоде или о здоровье.

— Красивая сегодня Луна, — пробормотала слизеринка, не глядя в окно. — Пожалуй, мне лучше поспать…

Пару минут спустя Элли повернула голову. Луна, широко улыбаясь, смотрела на неё, не отрывая глаз.

— Это были очень приятные слова!

Присказку про Луну часто говорила леди Стер Дуласс Преддек, когда дети пытались заводить разговоры о том, что мама не хотела обсуждать. Но делиться с незнакомой девочкой детскими воспоминаниями Элли не собиралась.

— Меня ещё в детстве кузина научила одному секрету, — Элли тоже улыбнулась. — Величайшее искусство вести себя заключается не в доскональном знании хороших манер, а в умении со всеми держаться одинаково.

— Тогда мне непонятно, как вы сумели научиться хорошим манерам у своей кузины, — ехидно заметила мадам Помфри из своей комнаты.

— О! Это было совсем непросто…

— Имейте в виду, мисс Преддек — профессор Снейп разрешил мне выставить вас вон в любой момент.

— У профессора Снейпа нарглы тоже слизкие, — поделилась своими наблюдениями Луна. — Он пытался пустить их мне в голову, но они начинали веселиться, а ему это не понравилось. Я опасалась, что и ты будешь посылать мне нарглов, но их у тебя нет. Или они тоже хорошо прячутся за тувами.

— Ну если долго смотреть, может кто-то и покажется.

— Я не хочу долго смотреть, — Луна посерьёзнела. — Штопоры твоих тувов слишком острые.

— Да, профессор Снейп говорил мне.

— Профессор Снейп тоже так думает? — удивилась первокурсница. — Он видит тувов? И нарглов, и мозгошмыгов?

— Не уверена, что «видит» — правильное слово. Но, пожалуй, в следующем году тебе стоит попросить его о дополнительных занятиях.

Луна замолчала.

— Снова спасибо, Алларг Преддек. Со мной мало кто разговаривает, и никто не даёт советы. Даже Джинни Уизли, хотя раньше мы дружили.

— Природный талант к легилименции встречается очень редко.

— Я слышала, как другие меня называли «лунатичкой», когда думали, что я не слышу. Почему ты думаешь, что это не так?

Элли усмехнулась.

— Я слышала пророчества, которые изрекала мисс Грейнджер, заглянув в Нус без должной подготовки. Поверьте, мисс Лавгуд, ваши рассказы про нарглов и мозгошмыгов, по сравнению с этим — верх логики! И к тому же…

Элли внимательно посмотрела на Луну.

— Профессор Снейп описал мой разум как «клубок постоянно двигающихся острых спиралей».

Почти сразу после этих слов в дверь больничной палаты вошёл директор Дамблдор. Последний — ну хорошо, один из последних — человек, с кем страдающей от головных болей Элли хотелось сейчас общаться.

— Доброе утро, Элли, Луна, — улыбнулся директор прямо с порога.

Элли подумала, что определение «доброе» с точки зрения директора, Луны и её самой, очевидно, очень разнятся, но вслух не произнесла ни слова. Ни один легилимент в мире не смог бы проникнуть в её разум, а Альбус Брайан Персиваль Вульфрик Дамблдор, по заверениям отца, чувствовал себя не очень уютно, общаясь с теми, о чьих намерениях и мыслях мог лишь догадываться.

По некоторым причинам Элли Преддек была очень довольна тем, что могла доставить директору хоть какие-то неудобства.

— Добрый день, профессор Дамблдор, — громко ответила Луна. Она была приветлива, хотя, как и обычно, несколько отстранена. — Как прошёл ваш день?

— Луна, пожалуйста, говори потише, — ласково попросил директор. — Иначе мадам Помфри сразу выставит меня отсюда!

Элли тихо вздохнула. Столик у именной кровати мисс Преддек был завален шоколадом и маггловскими маршмеллоу. Можно было подумать, что кто-то специально для неё обнёс кондитерскую лавку.

На столике рядом с кроватью Луны не было ничего.

— Знаки внимания от твоих друзей и поклонников, — Дамблдор поймал взгляд ирландки. — То, что произошло между вами, тем загадочным призраком и Гилдероем Локхартом — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного в том, что его знает вся школа. Что странно, кстати, среди них был и префект Гриффиндора Персиваль Уизли. Правда, он не знал, что именно тебе подарить, и даже обратился ко мне за советом. Надеюсь, тебя не расстроит мой выбор?

Из глубин директорской мантии появился немного потрёпанный старинный том в кожаной обложке с латунными уголками. Дамблдор смущённо улыбнулся.

— Эту книгу давно не переиздавали, но, мне кажется, биография профессора Сан Бакара будет тебе интересна. Если же я ошибся, то прошу, не стоит винить в неудачном выборе Персиваля. Это я полагал, что чтение тебя развлечёт…

— Передайте мистеру Персивалю Уизли мою искреннюю благодарность, директор. И пожелания увидеть его в следующем году со значком Старосты школы.

Судя по всему, профессор Снейп успел обсудить с Уизли-Третьим появление проклятой тетради в школе. Неплохо. Староста, обязанный лично тебе — это всегда полезно и удобно.

— Я рад видеть, что ваша вражда с Рональдом не распространяется на всю семью, — улыбку на лице директора сменила сосредоточенность. — Но, помимо подарков и поздравлений, я хотел ещё обсудить произошедшее. То помещение, где всё произошло, Тайная комната…

— О вы там были?! — радостно воскликнула Луна. — Грустный дух почему-то был уверен, что в комнату никто не войдёт, кроме Гарри Поттера, но вместо Гарри там оказалась мисс Алларг, и профессор Снейп, и ещё кто-то! Я не рассмотрела, потому что другие прятались и были невидимыми.

— Увы, Луна, меня там не было. Хотя я бы не отказался…

— Только наследник Салазара Слизерина или потомок Кальпурния смогут войти в Тайную комнату, — заметила Элли.

— Полагаю, это как-то связано с тем древним посохом, который Эрин Киттлер тайком привезла в школу, — снова улыбнулся директор. — Я хотел на него посмотреть поближе, но Северус — то есть, профессор Снейп — почему-то отговаривал меня.

— Если в ваших жилах не течёт кровь Кальпурния в достаточных количествах, брать посох Майвина Сукката… Чревато.

— Тогда, боюсь, я вынужден потребовать, чтобы сей предмет покинул школу. Не все ученики обладают достаточной силой воли, чтобы не попробовать позаимствовать что-то чужое.

— О, разумеется, посох отправится на Лох-Дерг сразу после окончания семестра. До того он будет храниться в моей спальне — девочки уже знают, насколько эта реликвия может быть опасной.

— Хорошо, — мягко согласился директор. — Но ещё я бы хотел узнать у вас, что это был за дух, которым ты, Луна, была одержима…

— Я его раньше не видела, — беззаботно ответила Луна. — По-моему, этот мальчик был со Слизерина. Но это точно не тот мёртвый мальчик, который дружит с Миртл! Дункан любит безобразничать, а тот мальчик совсем нет. И мне показалось, что он был очень обижен чем-то.

— А помимо призрака там не было никакого другого волшебника? Или, скажем, какого-нибудь чудовища?

— Я не видела, — призналась Луна.

— Ни одного чудовища, опасного для нас, — Элли еле заметно улыбнулась. — Что же до волшебника… Гилдерой Локхарт считается?

— Да, — согласился директор, — Гилдерой показал себя с ужасной стороны. Признаться, я не ожидал от него… Честолюбие может привести к страшным последствиям. Моя вина, что я не увидел, насколько глубоко оно пустило корни в душе профессора — хотя теперь уже, наверное, просто мистера Локхарта. Если бы не профессор Снейп…

— Профессор Снейп рисковал своей жизнью, спасая мисс Лавгуд.

Воцарилась тишина. Элли лежала, уставившись в потолок и явно не желая продолжать мысль. Луна что-то мурлыкала себе под нос и рассеянно улыбалась. Директор с интересом наблюдал за скачущей по наружному подоконнику птичкой.

— Сэр! — окликнула его Элли. — А как себя чувствует наш декан? Бывший преподаватель Защиты лишил его множества костей.

— Намного лучше, чем вы, — ответил директор. — Костерост, которым его напоила мадам Помфри, конечно, обладает не лучшими вкусовыми качествами, да и ощущения от одновременно растущих десятков костей довольно болезненны, но сейчас глава Слизерина в полном порядке. Как и все остальные участники вашего приключения — если не считать частичную потерю памяти. Восстановить воспоминания после чар Забвения увы, невозможно. Жаль, что мы так и не узнаем всей правды о том, что произошло два дня назад…

— Правды… — Элли прикрыла глаза. — Правда — это могущественнейшая, но вместе с тем и опаснейшая вещь, и подходить к ней нужно с большой осторожностью. После выздоровления, директор, я отвечу на ваши вопросы.

— Если, конечно, у тебя не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать, — улыбнулся директор.

— Конечно, — согласилась девочка.

— Прошу прощения, Альбус, — мадам Помфри отодвинула занавеску. — К Элли пришла подруга, мисс Смит.

— О! — воскликнул Дамблдор с таким энтузиазмом, как будто именно этого и ждал. — Достаточно расспросов. Предлагаю вам заняться всеми этими сладостями. Ну и обычными девичьими разговорами и секретами, подслушивать которые у меня нет ни малейшего желания!

Элли искренне надеялась, что Луна, несмотря на свои таланты, не заметит её возмущения тем, как директор самовольно распорядился чужим шоколадом. И дело было не в том, что слизеринке было жалко конфет, а в самом принципе. Люди, которые так легко распоряжаются чужими вещами, обычно очень не любят, когда кто-то другой начинает распоряжаться их собственными.

Куинни Смит поздоровалась и в больничном крыле воцарилась неловкая тишина.

— Он не показался мне счастливым, — заметила Луна, когда Альбус Брайан Персиваль Вульфрик Дамблдор покинул владения мадам Помфри.

— Кто именно? Директор?

— Тот ученик, что жил в ежедневнике. Он просил называть его Томом. Меня раньше никто в школе не просил называть его просто по имени.

— Том Риддл учился на Слизерине, — заметила Элли.

— И что? — Луна искренне удивилась.

— Дом Салазара не для счастливых детей.

— Разве ты несчастлива, Алларг Преддек?

Куинни Смит, сидевшая на краешке кровати однокурсницы, напряглась.

— Я не счастлива, — почти не раздумывая, ответила мисс Преддек. — Но, надеюсь, это поправимо. Со временем.

Луна Лавгуд улыбнулась.

— У тебя необычные мозгошмыги, Алларг Преддек!

— Это хорошо или плохо?

— Это необычно, — Луна улыбнулась ещё шире. — Я сначала подумала, что они зачем-то притворяются нарглами, но это не так. Они просто лишь постоянно прячутся за тувами.

— Тувы?

— Тувы, они как барсуки, которые похожи на пресмыкающиеся штопоры. Я, правда, первый раз увидела у кого-то настоящего слизкого тува!

— Полагаю слово «слизкий» как-то связано с моим Домом…

— Нет, слизкий — это гибкий и скользкий[95]… О, я думаю, у Основателя Салазара тоже было много слизких тувов! Поэтому он и решил так назвать свой Дом! Спасибо Алларг Преддек, что помогла мне раскрыть тайну его Имени!

— Всегда пожалуйста…

Луна села и захлопала в ладоши.

— Теперь и мой отец узнает об этом!

— А вы уверены, мисс Лавгуд, что ему стоит знать подобные секреты?

— Конечно! Он тогда сможет написать редакторскую статью в «Придиру», на целых два разворота!

— Ах, в этом случае, разумеется…

Куинни вздохнула, будто набирая воздух перед прыжком в воду.

— Мисс Лавгуд, я хотела попросить вас об одолжении. Не могли бы вы отправить отцу моё сочинение?

— Сочинение? — рейвенкловка снова захлопала. — Это статья про необыкновенных существ?

— Нет, не совсем… Я сочинила вроде как легенду, про воительницу-оборотня. То есть, на самом деле это описание учебной схватки между Салли и Элли, помните, на первом занятии Бойцовского клуба? Но… художественное. Как тысячелетняя легенда.

— Я не знаю, — Луна продолжала улыбаться, но её взгляд показался слизеринкам весьма серьёзным. — То есть, я конечно пошлю ему твою легенду, но обычно мы печатаем настоящие статьи, а не выдумки.

Куинни протянула Луне самую обычную тетрадь с надписью, выполненной самым обычным карандашом.

«Прядь про Астрид из Гаттфьорда».

— А ты предложи папе сделать отдельную рубрику, для художественных текстов! — предложила Куинни. — В маггловских журналах так постоянно делают!

Шум за дверью, на который девочки сначала не обращали внимания, наконец дошёл до того уровня громкости, когда игнорировать его стало невозможно.

— Ну пожалуйста, всего на пять минут, — умоляющим голосом упрашивала Лаванда.

— Исключено!

— Но ведь вы пустили туда профессора Дамблдора!

— Разумеется, мисс Паркинсон, но это совсем другое дело, ведь профессор Дамблдор — директор школы. А Луне и Элли нужен, в первую очередь, отдых.

— А Куинни? — с еле заметной толикой ехидства поинтересовался Теодор.

— Они и так отдыхают, правда, — не сдавалась Эрин.

— Они весь день лежат и всё такое… — Шимус и Невилл были очень убедительны.

— О, ну хорошо! Но ровно пять минут и ни секундой больше!

Мадам Помфри открыла дверь, впуская в палату всех «пристройщиков».

— Элли! — хором завопили друзья, кидаясь к ней.

Элли показалось, что сейчас все — Панси, Эрин, Лаванда, Мораг, Джастин, Шимус и Невилл — повалятся на её кровать всей кучей, вместе с Куинни. И очень обрадовалась, когда этого не произошло. Все столпились вокруг их с Луной кроватей, раздвинув занавески так, что обе пострадавшие оказались как бы в одной большой палатке.

— Ты не подумай, мы рады, что и с тобой ничего не случилось! — обратилась к Луне Эрин, вспомнив о приличиях. — Просто Локхарт в тебя заклинаниями не швырялся!

— Да, я тоже рада, что с Элли ничего плохого не случилось, — улыбнулась Луна. — И теперь я тоже могу звать её по имени.

— Здорово! — Эрин не очень поняла суть проблемы рейвенкловки, но решила не показывать виду.

— Вся школа только и болтает о том, что случилось, — сообщил Теодор. — Даже больше, чем об очередном подвиге Поттера. Так что там внизу произошло на самом деле?

— Гарри Поттер совершил ещё один подвиг? — удивилась Луна.

Это оказался один из тех нередких случаев, когда мисс Браун в деталях знала всю правду о произошедшем, что оказалась куда более странной и волнующей, чем нелепые слухи про битву профессора Снейпа с призраком Салазара Слизерина. Оседлав своего любимого конька, Лаванда рассказала пропустившим всё самое интересное девочкам про Гарри Поттера, Рональда Уизли и Джейн Ранкорн, чья куница-фамильяр выследила молодого кокатриса. Кокатрис, выпущенный каким-то явно психически нездоровым учеником — мнения о личности которого разделялись — даже будучи ещё совсем молодым, был жутко опасной тварью, одним взглядом способный превращать жертву в камень. Последний раз кокатриса видели в Хогвартсе пару веков назад, и тогда он тоже кого-то убил. И все считают, что школе очень повезло, что на этот раз погиб только один эльф, да пара учеников оказалась парализованными. То есть, Паски многим жалко, но всё же смерть ребёнка была бы намного хуже.

Элли и Луна оказались замечательными слушательницами. Они изумлённо открывали рты как раз тогда, когда остальные этого ждали, и восхищались там, где было нужно восхищаться. А когда они услышали о том, как самоотверженная куница Джейн вцепилась кокатрису в хвост, чтобы тот не смог сфокусировать свой смертельный взгляд на второкурсниках, Луна даже вскрикнула.

— Значит, угрозы больше нет? — уточнил Невилл, когда Лаванда наконец-то замолкла.

— Элли сказала, что больше нет ни одного чудовища, опасного для нас, — кивнула Луна прежде, чем слизеринка успела ответить. — А Дамблдор сказал… сейчас вспомню… Он сказал, что настоящим чудовищем оказался Гилдерой.

— Я всегда говорила, что он сумасшедший, — с мрачным удовлетворением констатировала Панси. — Это ведь он стёр мне самые лучшие воспоминания!

— В подземельях ты действительно поступила очень смело и благородно, — подтвердила Элли худшие опасения подруги.

— Вот! И профессор Снейп сказал, что я проявила лучшие качества чистокровной волшебницы, а я теперь ничего этого не помню!!!

После произошедшего в Тайной Комнате Снейп, сам того не ожидая, стал её кумиром. Событий, предшествовавших поражению Гилдероя Локхарта Панси, конечно же, не помнила, но не способный подняться зельевар, выставивший палочку в направлении связанного врага, приказывающий девочкам уходить, пока он сам разберётся с бывшим преподавателем Защиты от Тёмных Искусств, произвёл на неё огромнейшее впечатление.

И на Элли, если честно, тоже.

— А с вами что было после того, как мы спустились? — в свою очередь поинтересовалась Элли.

— Ну, мы честно ждали, когда вы вернёте Луну, — ответил Шимус. — И это было непросто. Иногда кричали Терри, ну, в туннель, а он отвечал.

Теодор пожал плечами, криво улыбаясь.

— Мы с Терри и Невиллом вообще не помним, что куда-то спускались.

— А потом мы услышали шум, и Терри крикнул, что видит Локхарта. А потом… Потом мы сидели на полу в коридоре, и нигде не было прохода, а Луна лежала рядом. Невилл сказал, что первым делом мы должны отнести её к мадам Помфри.

— Мы ничего не помним с того момента, как Локхарт вернулся. Точнее, что Терри нам об этом говорит, — пояснил Невилл. — И то, что было до того, оно тоже как в тумане. Я даже не помню, где находится дверь в Тайную комнату, представляете?! Хотя помню, как вы туда спускались…

— Мадам Помфри сказала, что это последствия ментальных чар, Обливиэйта и Конфундуса, — уточнил Теодор.

— Ты думаешь, что это Локхарт мог специально подстроить? Я про того духа, которым была одержима Луна? — задумчиво спросила Лаванда. — Ну, то, что кокатриса специально пронесли в школу никто не сомневается, но подчинять духов — это Тёмная магия…

— Ну, знаете! — Панси стукнула кулаком по столику. — Если это он… Я хочу сказать, тогда получается, что он с самого начала планировал нас убить!!!

— Нет, я так не думаю, — после паузы ответила Элли. — Локхарт никак не мог открыть Тайную комнату, он ведь учился на Рейвенкло. Он прежде всего хотел набрать новых сюжетов для будущих книг, а для этого ему вполне хватило ученических схваток на тренировочной площадке. Тот, кто выпустил духа, наоборот, только испортил простой и безопасный план нашего бывшего учителя Защиты…

Элли оглядела друзей и повторила ещё раз, чтобы исключить двоякое толкование:

— И кокатриса тоже не Локхарт выпустил. Кокатрис явно связан с духом и Тайной комнатой.

— Чтобы тем самым отвлекать внимание от настоящей Тайной комнаты! — догадалась Эрин. — Хитрó!

— Этот кто-то действительно безумец! — воскликнула Панси. — Слушай, Элли, тебе тут нельзя залёживаться — осталось всего неделя до окончания учебного года и экзаменов! И разумеется, соревнование Домов должен выиграть Слизерин! А квиддичный кубок снова наш, представляешь! Ты просто обязана отметить его вместе с остальными!

Мадам Помфри выглянула из своей комнаты.

— Вы сидите здесь уже пятнадцать минут, — заметила медиковедьма. — А мы договаривались о пяти! Кыш отсюда!

Глава 33. …и как их избегать

Вопреки ожиданиям, последняя неделя перед экзаменами прошла спокойно. Директор не пытался расспрашивать о деталях произошедшего в Тайной комнате и даже не интересовался, как туда попасть. Учителя тоже не упоминали о произошедшем, изо всех сил делая вид, что ничего опасного в школе не происходило. Даже профессор Снейп с несвойственным ему тактом вручил Гермионе Грейнджер несколько пергаментов с рецептами, изучение которые она пропустила из-за неудачного Оборотного зелья.

— После того, как мадам Помфри поила его Костеростом всю ночь, он сделался человеком! — заметил Шимус во время очередных посиделок в Пристройке.

— Вообще-то он рисковал жизнью ради спасения Лавгуд, — возразила ему Эрин.

— Мы все рисковали! Чёрт, как же я ненавижу Локхарта за стёртую память! Там должна была произойти просто невероятно эпическая битва! У меня ведь оказалась разбита голова, и, вдобавок, весь мой запас зажигательных зелий куда-то запропастился!

— Ты говорил, что это — удобрения, — уточнила Элли. — Но да, полыхали они знатно!

Разъяснять, что его рюкзак подожгла Панси, а голову ирландец разбил по собственной глупости по время подъёма по лазу-трубе, слизеринка сочла лишним.

— А мы с Лавандой всё пропустили! — огорчилась Эрин. — Вместе с другими воронами и профессором Флитвиком искали Луну в озере. Точнее, даже искали старшекурсники, Флитвик руководил, а мы таскали им жаборосли из запасов Спраут. Оказывается, вода очень хорошо скрывает следы магии, представляете?

— Не было у нас ничего интересного, — вздохнула Элли. — Обычное приключение на двадцать минут, как в этом твоём Ночном городе. Зашли и вышли. Если бы не Локхарт…

В нумерологическую маггловскую книгу с Рождества «пристройщики» сыграли всего дважды и пока ещё не разобрались со своим к ней отношением.

— А… А правда, что Локхарт хотел вас убить?

— Он собирался убить профессора Снейпа. После этого, вспомнив, что Преддеки защищены от ментальной магии, ему пришлось бы убить и меня. Я так думаю. Насчёт Панси не уверена. Возможно, он бы стёр ей память ещё раз.

— Ты так спокойно об этом говоришь!

— Даже если бы я могла испытывать страх, — возразила Элли, — что толку паниковать сейчас? Ведь всё уже закончилось.

За дверью демонстративно прокашлялись, после чего в Пристройку заглянула профессор МакГонагалл.

— Это «всё» ещё продолжается, мисс Преддек, — сухо сообщила заместитель директора. — Вы приглашены на заседание Попечительского совета Хогвартса. Прошу вас проследовать за мной.

— Благодарю вас, профессор МакГонагалл, — Элли слезла со стула и церемонно, хотя и коротко, поклонилась. — Леди, джентльмены, прошу меня извинить.

Две ведьмы — взрослая и юная — молча проследовали к лестнице, где Элли неожиданно задала вопрос.

— Профессор МакГонагалл, раз уж это было приглашение, а не приказ — будь вы на моём месте, то приняли бы его?

Глава Дома Гриффиндор немного замедлила шаг, но промолчала. И лишь когда они подошли к закрывавшей проход в башню директора горгулье, ответила:

— В тринадцать лет — да, мисс Преддек.

Вместо привычного директорского стола стоял другой, оббитый зелёным сукном и гораздо больший — за ним легко могли уместиться два десятка человек. Директор Дамблдор, вопреки ожиданию, сидел сбоку, не выказывая ни малейшего от того недовольства. Напротив него расположились Люциус и Нарцисса Малфой, изредка бросавшие на директора и его соседа короткие взгляды. Рядом с директором сидел Гарри Поттер.

Во главе стола восседал лорд Иеремия Гамп, родной дед Элли.

— Элли, мы тебя ждали, — улыбнулся директор Дамблдор. — Можешь сесть рядом с Гарри, думаю, так будет удобнее.

Лорд Гамп тоже улыбнулся, пусть и одним лишь взглядом, и коротко кивнул внучке. Поскольку кресло рядом с Малфоями уже заняла профессор МакГонагалл, а сесть прямо напротив деда Элли посчитала неприличным, она с вежливым поклоном приняла предложение директора.

— Полагаю, поскольку прибыли все свидетели — кроме профессора Снейпа, который, как мы знаем, чувствительно пострадал во время известного присутствующим инцидента — предлагаю начать обсуждение, — провозгласил лорд Гамп. — Мистер Поттер, мисс Преддек, директор Дамблдор, должен заметить, что это не официальное заседание Совета попечителей Хогвартса, а кулуарная встреча. Однако на всякий случай мы всё же составим её протокол, дабы сделать невозможными разные инсинуации со стороны Министерства. Будут возражения?

Возражений не было, о чём попечители сообщили неясным согласным бурчанием. Повинуясь палочке профессора МакГонагалл на стоящем у стены пюпитре сам собой развернулся длинный свиток пергамента, над которым зависло писчее перо.

— Мистер Поттер, если вас не затруднит, я попрошу вас повторить ту историю, что вы уже рассказали директору Дамблдору и профессору МакГонагалл, — кивнул гриффиндорцу лорд Гамп. — Про то, как вами с мистером Уизли и мисс Ранкорн в школе был пойман кокатрис.

И Поттер заговорил. Около четверти часа в полной тишине он рассказывал о том, как они случайно наткнулись на мёртвого эльфа мисс Преддек, потому что ему послышался какой-то странный голос; как они поняли, что первый рейвенкловец стал жертвой не проклятья, а опасной твари; как они с Роном, Невиллом и Дином ходили к Хагриду и Дин догадался, что первой жертвой должна была стать Куинни Смит, но эльф Паски её спасла; как потом они поссорились с Дином из-за того, что он, то есть Гарри Поттер и Рон Уизли проспорили кое-что слизеринкам, вместо того, чтобы вместе искать опасное чудовище — хотя тем самым он, Гарри, помог мисс Смит защититься от будущих нападений! — а потом Дин сам окаменел; как мисс Ранкорн сообразила, что тварь нападает только на одиноких учеников, и они все решили следить за мисс Грейнджер, потому что она всегда одна; как они вместе с Джейн и её куницей устроили засаду, в которую и попался кокатрис…

Наконец, Поттер замолчал, чтобы перевести дух.

— Вы знаете, кому принадлежал тот домовик, которого мисс Ранкорн заметила рядом с кокатрисом? — по-прежнему ровно и спокойно уточнил Иеремия Гамп, когда Поттер закончил свой рассказ.

— Да, лорд Гамп, это был домовой эльф Малфоев!

За столом сразу же почувствовалось напряжение — по меньшей мере половине попечителей ответ Поттера явно пришёлся не по душе.

— Поскольку мы не в Визенгамоте, можешь называть меня «председатель Гамп», или «господин председатель», — улыбнулся Иеремия Гамп. — Так ты по-прежнему соблюдёшь приличествующую благородному Дому Гриффиндор вежливость, но мы оба избегнем необходимости следовать излишним формальностям. Откуда тебе известно, что этот домовик принадлежит семье лорда Малфоя?

— Я встречался с ним раньше, председатель Гамп, — пояснил Гарри, явно приободрённый проявленным к нему участием. — После квиддичного матча, когда попал в больничное крыло. Он тогда приходил ко мне, и признался, что это он подстроил так, что один из бладжеров будет гоняться только за мной!

— И эльф сказал тебе, что принадлежит роду Малфоев? — презрительно бросил один из попечителей, сидевших по одну сторону стола с Малфоями. Уинсон Кэрроу, чистокровный маг, чей род принадлежал к Священным Двадцати Восьми.

— Нет, но он назвал своё имя, Добби!

— И ты считаешь… — с ленцой протянула дама неопределённо-пожилого возраста, даже на пороге лета не расстававшаяся с изумрудно-зелёным меховым палантином.

— Леди Курт, не стоит задавать лишних вопросов! Повторюсь, мы не в Визенгамоте. Всем понятно, что мальчик знает лишь имя, которым эльф представился, но о его принадлежности лорду Малфою может лишь предполагать. Гарри, ты смог бы узнать этого домовика, если бы увидел его вновь?

— Думаю да, господин председатель.

Выступление мистера Кэрроу хотя и задело Поттера, но пока что не поколебало решимости мальчика.

— Лорд Малфой, не могли бы вы позвать вашего эльфа?

Люциус Малфой, и без того бледный, побледнел ещё больше. Что же до его супруги, то леди Малфой лишь немного прищурилась.

— Добби! — громко позвала она.

Из-за колонны — точнее, пилястры — съёжившись, выглянул на удивление неприглядный эльф в грязной наволочке и с перебинтованными руками. Заметив Поттера, он широко раскрыл глаза и, с подобострастным ужасом, посеменил к хозяйке.

— Это он! — воскликнул Поттер, не дожидаясь вопроса.

Уинсон Кэрроу презрительно фыркнул, всем своим видом выказывая сомнение в ловах гриффиндорца.

— Эльф, ты узнаёшь этого мальчика? — неожиданно спросил Иеремия Гамп у домовика.

— Добби? — повернулась к эльфу леди Малфой.

— Ох! Гарри Поттер всё-таки остался в школе, — прошептал домовик. — Гарри Поттер благороден и смел! Он уже одержал столько побед! Ведь Добби предупреждал Гарри Поттера. Почему Гарри Поттер не поехал домой, когда опоздал на поезд? Ах, сэр, почему вы не послушали Добби?

— Откуда ты знаешь про поезд?

По носу домовика побежала слеза.

— Так это ты?! Ты не пропустил нас сквозь барьер!

Со стороны лорда Малфоя раздался сдавленный кашель.

— Домовик, именуемый Добби, отвечай на этот вопрос! — приказал Иеремия Гамп.

Лорд Малфой сделался бледным, как полотно.

— Добби, ты обязан отвечать на вопросы председателя Гампа, — напряжённо приказала леди Нарцисса.

— Да, я, — с непонятной гордостью выдал тот. — Добби тайком приглядывал за Гарри Поттером и заклял проход к поезду, за это Добби пришлось отутюжить себе пальцы. Добби не жаль рук, Попечитель Гамп, сэр, Добби думал, это спасёт Гарри Поттера от опасности. Добби не знал, что Гарри Поттер полетит в школу в автомашине.

Эльф раскачивался взад и вперёд, дёргая головой.

— Домовик, именуемый Добби, ты выполнял приказ хозяина, когда пытался помешать мистеру Гарри Поттеру добраться до школы?

— Нет, Попечитель Гамп, сэр, нет! Добби хотел защитить благородного Гарри Поттера, сэра, предупредить об опасности. Добби был ошарашен, когда узнал, что Гарри Поттер добрался до школы, он даже сжёг обед хозяина. Добби так выпороли, сэр, так выпороли…

— Мало выпороли, — прошептала сквозь зубы Нарцисса Малфой.

— Добби прижмёт уши дверцей печки, хозяйка, — сжался домовик.

— О какой опасности шла речь? О пресловутой Тайн…

— Молчать! — лорд Гамп рявкнул на открывшего рот домовика. Казалось невероятным, что у худого старика с выцветшими глазами может оказаться столь громкий голос. — Леди Курт, как председатель Совета я требую не задавать наводящих вопросов. Домовик, именуемый Добби, о какой опасности шла речь? Ты должен отвечать только на мой вопрос.

— Был заговор, председатель, сэр, — задрожал домовик. — Добби проведал об этом уже давно, сэр. А Гарри Поттер не имеет права ввергать себя в пучину бедствий! Он всем очень нужен, сэр, Гарри Поттер должен оставаться там, где он в безопасности. Великий, несравненный Гарри Поттер — наша надежда!

— Надежда на что?

— Добби помнит времена величия Кого-Нельзя-Называть. С нами, домашними эльфами, обходились как с крысами и тараканами, сэр. С Добби, правда, и сейчас так обходятся, но с тех пор, как Гарри Поттер, сэр, победил Кого-Нельзя-Называть, жить стало гораздо легче. Тёмный Лорд потерял свою силу, Гарри Поттер остался жив. Для нас это как рассвет, сэр, Гарри Поттер сияет лучом надежды, чтобы освободить всех нас от рабства…

— Этот домовик сошёл с ума, — негромко произнесла леди Курт, обращаясь к своей соседке, мадам Бакторн.

Та согласно кивнула.

— Домовик, именуемый Добби, этот так называемый «заговор» связан с Тёмным Лордом?

Лорд Малфой дёрнулся было в сторону эльфа, но остановился. Испытующе смотревший на него директор Дамблдор покачал головой.

— Нет, сэр, Кого-Нельзя-Называть не связан со злодеяниями нынешнего года, — практически по слогам произнёс домовик.

Лорд Малфой бросил на директора презрительно-облегчённый взгляд и пожал плечами.

— Лорд Гамп, — обратился к председателю мистер Кэрроу, — прошу вас спросить, связан ли пресловутый «заговор» с директором Дамблдором?

— Вы подозреваете Альбуса, Уинсон?

— Предпочитаю однозначно отмести подозрения и возможные спекуляции, — улыбнулся тот.

— О, директор Дамблдор самый великий директор в истории Хогвартса! Добби знает, что могуществом Дамблдор не уступал Кому-Нельзя-Называть, даже когда Тёмный Лорд был в самой силе. Нет, Попечитель Гамп, сэр Председатель, Директор Дамблдор не при чём! Просто есть враги, которых ни один волшебник…

— Достаточно! Уинсон?

Мистер Кэрроу сдержанно кивнул.

— Иеремия, — негромко произнёс директор Дамблдор, — полагаю, всех нас, и попечителей, и профессоров, больше волнует угроза ученикам Хогвартса. Было бы правильным расспросить этого эльфа о том, что произошло с учениками Рейвенкло и Гриффиндора.

Лорд Гамп вновь обратил внимание на домовика.

— Домовик, именуемый Добби, известна ли тебе причина, по которой окаменели мистер Энтсвилль, мистер Корнфут и мистер Томас?

— Добби знает, сэр, — еле слышно прошептал тот.

Попечители, явно не ожидавшие такого ответа, встревоженно зашушукались.

— Какова эта причина?

— Магическое существо, Попечитель Гамп, лорд, сэр… — эльфа в прямом смысле трясло от ужаса. — Опасное магическое существо.

— Ты видел его? — Дамблдор подался вперёд.

По лицу эльфа потекли слёзы, но он молчал, пока вопрос не был повторён Иеремией Гампом.

— Видел, Добби точно видел это существо… Много раз сэр, слишком много раз…

Вытягивать ответы из него приходилось буквально клещами.

— Какое именно существо напало на мистера Энтсвилля, мистера Корнфута и мистера Томаса?

Эльф повалился на пол и закрыл голову руками.

— Это был кокатрис, сэр Попечитель, Добби уверен! Когда Добби узнал, что рядом со школой водятся кокатрисы, Добби не знал, что делать, сэр! Молодой хозяин приказал, чтобы никто не узнал, что Добби в школе — молодой хозяин хотел унизить благородного Гарри Поттера, и Добби должен был следить за Гарри Поттером и говорить обо всём молодому хозяину! И Добби услышал, как чёрный мистер Томас злился на Гарри Поттера, ужасно злился, сэр! И обещал убить, оторвать голову и руки, сэр!.. И Добби приманил кокатриса, когда мистер Томас шёл один…

Элли могла бы поклясться, что в этот момент глаза леди Малфой торжествующе блеснули. Но через секунду она поняла, что это была лишь игра света, когда Нарцисса позволила себе чуть расслабленнее облокотиться на спинку кресла.

— Да мы просто разругались тогда… — ошарашенно пробормотал Поттер в наступившей гробовой тишине. — Дин кричал, но он ведь просто погорячился…

— Добби не знал!!! — домовик начал биться головой о каменный пол. — Добби не так умён, как вы, сэр!!! А потом… Добби понял… если кокатрис… окаменит… Гарри Поттера… то Гарри Поттер… не будет унижен от… планов молодого хозяина!..

— Ты натравил кокатриса на Поттера?! — в абсолютно искреннем ужасе прошептал лорд Малфой. — Ты пытался его убить?!

— Что вы, что вы, хозяин, сэр! — эльф в ужасе начал заламывать руки. — Кокатрис не убил бы могущественного Гарри Поттера. Добби хотел спасти его от хитрого молодого хозяина, сэра! Добби и до того закрывал кокатрису глаза, чтобы ни один ученик в школе не стал камнем навсегда!

— В старые добрые времена с домовика, поднявшего руку на ребёнка, снимали шкуру заживо… — прошамкала мадам Бакторн, явно разменявшая сотню лет, если не все две.

— Добби уже много раз грозились убить, мэм, — домовик высморкался в угол своей грязной наволочки. — Хозяева обещают убить Добби пять раз на день…

Лорд Малфой был бледен, как полотно.

— Мой сын… приказывал тебе натравить эту тварь на… кого-то?

— Кто-нибудь приказывал тебе натравить кокатриса на Кевина Энтсвилля, Стефана Корнфута, Дина Томаса или Гарри Поттера? — перефразировал вопрос лорд Гант.

— Нет, сэр, никто, но…

Люциус Малфой вскочил на ноги с такой яростью, что массивное кресло, которое он занимал, со скрипом сдвинулось назад. Дамблдор резко взмахнул рукой. Трость с наполовину вынутой волшебной палочкой вылетела из рук хозяина и упала на стол перед директором.

— Люциус, ты что делаешь? — возмутился Иеремия Гамп.

— Умри, тварь! — в бешенстве прокричал обезоруженный лорд Малфой. — Добби, я приказываю тебе умереть прямо здесь и сейчас!!!

Глаза эльфа широко раскрылись, будто от невыразимого ужаса, он быстро-быстро заморгал, нижняя губа задрожала, как и уши. Эльф вытянулся в струнку, шмыгнул…

И упал.

Мёртвым.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом спешащего всё записать пера.

— Я… — лорд Малфой прерывисто вздохнул, облокачиваясь на стол обеими ладонями. — Я приношу свои искренние извинения присутствующему здесь мистеру Поттеру за тот вред и даже угрозу жизни, что обезумевший домовой эльф нашей семьи, вопреки желанию хозяев, причинил вам. Те же извинения я должен принести семьям других пострадавших учеников. Мисс Преддек, полагаю, смерть Добби вы сочтёте достаточной вирой за смерть вашего верного эльфа Паски?

— Вира принимается, лорд Малфой, — впервые с момента своего появления подала голос слизеринка.

Люциус Малфой, обессиленно сел обратно в кресло, закрыв поднятое к потолку лицо ладонями. Его жена внимательно посмотрела на Элли.

— Благодарю вас за проявленную чуткость, Достопочтенная Алларг.

Гарри Поттера, не сводящего глаз с мёртвого эльфа, быстро увела профессор МакГонагалл. Попечители тоже начали собираться, продолжая обсуждать произошедшее даже на лестнице — впечатлений и сплетен высшему свету Магической Британии должно было хватить на всё лето.

— Мерлин, подумать только — обезумевший домовой эльф!

— Хорошо ещё, что никто из учеников не получил серьёзного ущерба!

— Кокатрис! Их же запретили привозить в Хогвартс двести лет назад, не так ли?

— Да-да, именно! После пятьдесят шестого турнира Трёх Волшебников…

— А я говорил, что МакКиннонам давно пора запретить…

Элли тоже поднялась, чтобы покинуть директорский кабинет, но Дамблдор жестом попросил её задержаться. Когда последний гость — не считая лорда Гампа — вышел за дверь, он трансфигурировал стол обратно и несколькими заклинаниями вернул сдвинутые к стенам предметы на места. Пузатый чайник, почти прозрачные фарфоровые чашки, молочник, сахарница и блюдце с лимонными дольками появились откуда-то из глубин кабинета и расставились сами собой.

Директор Дамблдор предложил гостям чаю. Лорд Гамп в отличие от Элли отказался, а вот девочка с удовольствием позволила Великому волшебнику немного поухаживать за ней. Затем Дамблдор налил в свою чашку молока, добавил сахар и чай и, сложив руки треугольником, глубоко задумался.

Элли осторожно пригубила напиток, чуть отдававший ароматом барбариса — всё в точности, как она и любила. Иеремия Гамп вальяжно расселся на мягком диванчике, уперев трость в пол обеими руками.

— Элли, меня смущает одна мысль. Видишь ли, кокатрису, с которым так удачно справилась куница мисс Ранкорн, едва ли исполнился год. Молодой зверь… Конечно, это не делает его менее опасным. Но также это значит, что в день, когда твой домашний эльф, Паски, окаменела, ему было, дай подумать…

Директор молча зашевелил губами, будто бы считая.

— Самое большее пять месяцев, если я не запутался в цифрах. Или даже меньше.

Дамблдор мягко улыбнулся. По крайней мере, таким был его взгляд из-за очков-половинок.

— Взгляд кокатриса окончательно приобретает опасные свойства в четыре.

— Верно, конечно же. Думаю, в следующем году тебе будет легко на уроках Ухода За Магическими Существами. Верно, да… Но в четыре, и в пять месяцев, и даже в полгода кокатрисы, по сути, всё ещё остаются птенцами. Не способными летать, ведь крылья пока что покрыты перьями. Да и шип на хвосте становится опасным лишь месяц-два спустя. Мне кажется, что вероятность того, что пятимесячный кокатрис решится напасть на домового эльфа, вдвое большего по размеру — довольно мала. Как ты считаешь?

— Если кто-то находит гнездо, или просто застаёт его врасплох, — возразила Элли. — Тем более, что, как вы справедливо заметили, профессор Дамблдор, улететь кокатрис не мог при всём желании.

Директор кивнул.

— Действительно. Но мог ли домашний эльф, тщательно отобранный для защиты наследницы старого рода, оказаться настолько неуклюжим? Так замешкаться, чтобы позволить птенцу кокатриса окаменить себя — и не успеть позвать других эльфов на помощь?

— Паски могло просто не повезти. Так или иначе, лорд Малфой возместит ущерб, понесённый родом Преддек по вине его семьи.

— Боюсь, в то же время это может быть расценено как унижение рода Малфоев. Ведь если бы ты предупредила, скажем, Драко о своих подозрениях, лорд Малфой мог бы успеть избавиться от несчастного домовика, и причина произошедшего осталась бы нераскрытой. Я, разумеется, рад, что ты поступила по совести, ведь иначе слова Гарри Поттера могли бы счесть голословными обвинениями, брошенными в адрес ученика извечно соперничающего с Гриффиндором Дома…

— На всё воля Господня, — смиренно развела руками девочка.

— Алларг, — голос директора оставался по-прежнему ровным. — Ты могла бы помочь своим друзьям — не только друзьям, не буду скрывать, но и им тоже — избежать возможных проблем со стороны семьи Малфой. Сколь ни прискорбно это говорить, но Драко очень злопамятен. Я верю, в тебе достаточно силы и мудрости, чтобы справиться с ним. Но ни Панси, ни, тем более, Куинни не могут похвастаться такими талантами.

Элли посмотрела на деда. Иеремия Гамп, как и директор, оставался спокоен. Его выдавали только выступающие костяшки на кулаке, которым он сжимал свою трость.

— Директор Дамблдор, запустив опасное создание в школу, сын рода Малфой стал виновен в смерти моего домашнего эльфа Паски. По той же причине сын рода Малфой может быть обвинён в окаменении магглорождённых Стефана Корнфута, Гермионы Грейнджер, Кевина Энтсвилля и маггловоспитанного Томаса Дина. Род Малфой возместит золотом весь причинённый ущерб.

Губы Элли тронула лёгкая улыбка, когда она вновь перевела взгляд на Дамблдора.

— Извините, профессор. Вы же знаете — я не могу лгать.

— Альбус, ты не против проветриться? — практически без нажима спросил лорд Гамп.

— О, конечно, Иеремия, — директор полушутя поклонился. — Минерва, ты не проводишь Элли? Разумеется, после того, как она допьёт чай.

— Конечно, Альбус, — поклон только что поднявшейся по лестнице профессора МакГонагалл был преисполнен достоинства.

— Декан МакГонагалл.

Профессор аккуратно села за стол и наполнила свою чашку. Как и директор, она предпочитала чай с молоком.

— Мисс Преддек.

Элли с видимым удовольствием пила чай из висевшей перед её лицом фарфоровой чашки.

— Знаете, профессор, некоторые считают, что самым главным в чаепитии является умение наслаждаться тончайшими оттенками вкуса. Выискивать почти незаметные различия, настолько незаметные, что иногда мне кажется, что они их просто выдумывают. Но сами себя убеждают, что в состоянии различить вкус чая с южной части плантации от чая с юго-восточной…

— В способность различать такие тонкости без специальных чар я тоже не верю, — тактично заметила профессор МакГонагалл.

— Мне в чае больше всего нравится то ощущение, когда глотаешь горячий напиток, и чувствуешь, как этот жар проходит по горлу и спускается вниз, растекаясь теплом по всему телу… А вам?

— Пожалуй, я соглашусь с мнением, что вкус всё же важнее.

— Вот как… С другой стороны, если бы у всех людей были бы одни и те же предпочтения, жить стало бы намного скучнее.

— Да, мисс Преддек, не думаю, что согласилась бы преподавать в школе, где есть хотя бы десяток таких учениц, как вы.

— Я бы и сама не согласилась учиться в такой школе!

Ведьмы — старая и юная — негромко рассмеялись.

— И всё же, — невзначай заметила профессор МакГонагалл минуту спустя, — должна заметить, что недавние события вынуждают меня всерьёз беспокоиться за безопасность школы. Полвека назад, когда, по слухам, Тайная Комната Салазара Слизерина тоже была, якобы, открыта…

— Поверьте, профессор МакГонагалл, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы такие же, или любые другие опасные твари не угрожали школе и её ученикам.

— В этом я не сомневаюсь, мисс Преддек. Знаете, в иной ситуации, возможно, я была бы даже горда, случись вам распределиться в Дом Грифф…

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — хохот Распределяющей Шляпы заставил вздрогнуть обеих ведьм.

Даже несмотря на то, что одна из них в принципе не могла испытывать страх, а другая обоснованно считалась одной из храбрейших женщин Магической Британии.

— Прошу прощения?..

— О нет, профессор, не подумайте, — Шляпа продолжала подрагивать, будто бы хихикая, — я никоим образом не хотела вас обидеть! Вообще не связано с вашими словами! Ха-ха-ха-ха!.. Простите, просто вспомнился вдруг старый анекдот…

— Анекдот? — удивилась Элли.

Профессор МакГонагалл, похоже, разделяла её недоумение.

— Хи-хи-хи!.. Значит, решили Основатели обустроить покои для своих Домов. Ну, Годрик, кто бы сомневался, в башне — дуб, марена, золото, мрамор. Ровена не отставала — бронза, слоновая кость, ультрамарин. Хельга, конечно, эбен, самшит, индийская хурма, падук. Мрамор, опять же. А Салазар магией быстро пробурил в скале комнаты, да крапивой штандарт выкрасил. Ну, остальные его и спрашивают — мы же деньги поровну на покои разделили, ты куда их вообще потратил-то? А Салазар им и отвечает — на подсвечники! Подсвечники у меня жу-у-утко дорогие!!! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Глава Дома Гриффиндор вежливо улыбнулась.

Как и не понявшая причину внезапного приступа веселья Шляпы Элли Преддек.

На этот раз девочки собрались в Выручай-комнате — раз уж её нельзя было обнаружить магическими способами, то и подслушать, что творится внутри, очевидно, было невозможно. Держать её существование в тайне от Эрин Панси и Элли сочли неправильным, так что хаффлпаффку тоже позвали. Тем более, что та чувствовала себя очень обделённой из-за того, что всё самое интересное прошло мимо неё.

— А зачем мы тут собрались? — спросила Куинни, когда все расселись. Первой заходила Эрин, но комната почему-то приняла облик залитой солнцем стеклянной комнаты с очагом из Порф-Йа.

— Я расскажу вам, что происходило в школе, — пояснила Элли. — Наверняка уже сейчас начинают гулять самые невероятные слухи, но я думаю, что вы должны знать правду. О том, как и почему были парализованы ученики, кто в этом был виноват и почему пропала Лавгуд. Просто, хотя Панси и Куинни многому были свидетельницами, Локхарт стёр им память, а это неправильно!

— Только давайте держать это в секрете, — высказала разумное предложение Куинни.

С ней все согласились.

— Когда Паски убили, — начала Элли, — её тело доставили в поместье. Отцу понадобилось некоторое время, но мне ещё до Рождества сообщили, что причиной стал взгляд взрослого василиска.

— Василиска?! — вскрикнула Панси и тут же зажала себе рот руками. — Это его шкуру я видела в подземельях?

— Ты и самого василиска видела, просто не помнишь этого, — немного улыбнулась Элли. — Тысячелетний василиск, Ужас Салазара. Эльф, разговор которого с Поттером Рори подслушал осенью, был прав, но… В сорок третьем году, когда тоже открывали Тайную комнату, погибла Миртл. Погибла случайно, и только она, единственная жертва. Мы подумали, что Паски тоже просто не повезло. Василиска не было в школе, иначе бы я его услышала. Не говоря уже о том, что ему пришлось бы регулярно питаться, и это бы заметили все.

— А чем он в Тайной комнате-то питался тогда? — задала резонный вопрос Куинни.

Элли её то ли не услышала, погружённая в мысли, то ли проигнорировала.

— А потом пострадал Энтсвилль, помните? Второго февраля. Но ему повезло, на самом деле повезло. Близнецы Уизли решили испытать на нём свой «ливень из коробки». Над Кевином летала такая маленькая тучка, из которой лилась вода, буквально водопад. А вода ведь, на самом деле, не только прячет следы чар. Ещё она очень сильно ослабляет взгляд василиска. Собственно, — Элли повернулась к Куинни, — я думаю, он там и охотится. В нашем озере. Василиски хорошо плавают. Когда Теодор вытаскивал Лавгуд, я заметила пару черепов гриндиллоу, в углу около статуи Салазара.

— А при чём тут Энтсвилль? — не поняла Панси. — То есть, почему это всё изменило?

— Директор Дамблдор — лучший или же один из лучших трансфигураторов в Магической Британии. Как и заместитель директора МакГонагалл. Они не могли не знать, что Паски погибла от взгляда василиска. И не могли не понять, что произошло с Энтсвиллем. Тем более, что…

Голос Элли немного задрожал. Совсем чуть-чуть.

— Тем более, что, насколько я знаю, когда Уизли узнали про окаменение ворона, они прибежали к Дамблдору и всё рассказали. Точнее, сначала они рассказали МакГонагалл и своему брату-префекту, а уже МакГонагалл отвела их к директору. И директор сказал, что они поступили неправильно, но он их не накажет, поскольку они тем самым случайно ослабили проклятье, которому подвергся Энтсвилль. И, раз он знал, то просто должен был обезопасить учеников! Но он ничего не стал делать!!! А я же не могла одна ходить с посохом за каждым моим другом или подругой!!! И тогда я решила, что нужно брать дело в свои руки. А раз меня бы никто не послушал…

Она бросила немного виноватый взгляд на подруг. Рори, сидевший рядом, пихнул головой хозяйку, намекая на необходимость почёсывания.

— У кошачьих очень хороший нюх. Хуже, чем у собак, но намного острее человеческого или эльфийского.

— Рори?..

— Рори выследил Добби. И мне… Самым сложным оказалось выбрать момент, чтобы об идее с кокатрисом случайно узнал безумный малфоевский эльф — он ведь всё время прятался от людских глаз. Идее, что если в школе появится больше парализованных учеников, то всех отправят по домам… Ведь не было гарантии, что следующим повезёт так же, как и Энтсвиллю, а василиска наверняка собирались выпускать ещё и ещё… В общем, если бы кто-то вроде моей покойной Паски мог гарантировать, что кокатрис будет смотреть на учеников только одну-две секунды — даже у взрослой твари уходит не менее десяти, чтобы окончательно парализовать сердце, а так бы они просто сильно замедлились, как будто впали в непробудный сон…

— Все бы запаниковали, и его драгоценный Поттер бы уехал?

— Или бы директору пришлось бы найти того, кто выпускал василиска, чтобы успокоить родителей остальных учеников. А потом, когда появился кокатрис, были Томас, Корнфут и даже Грейнджер, пока я с Лавгуд лежала в больничном крыле, но нападения василиска прекратились…

— Это когда Поттер, Уизли и Ранкорн выследили кокатриса! — оживилась Панси. — Ох и шуму же тогда было! Джейн на всю школу кричала, что кокатриса пытался утащить домовой эльф и требовала проверить их всех! Отцом грозилась, он хоть и не лорд Визенгамота, но всё равно какая-то шишка в Министерстве!

— Затем… Я решила, что Ужас Слизерина больше никому не угрожает, и Тайная комната закрылась. А дальше вы всё знаете. Мы пошли вытаскивать Лавгуд из Тайной комнаты, которая пришла туда, одержимая злым духом. Я отогнала василиска, профессор Снейп за минуту одолел духа, которого отвлекла Панси, Теодор утащил Лавгуд. А потом на нас напал Локхарт.

Элли виновато пожала плечами.

Эрин, до того сидевшая молча, неожиданно спросила, смотря подруге прямо в глаза.

— То есть, на Томаса, Корнфута и Грейнджер напал кокатрис, которого ты притащила в школу?

— Я не притаскивала кокатриса, это сделал эльф, — возразила Элли, не отводя взгляд. — Но да, можно сказать, что без меня этого бы не случилось.

— Иначе бы на них мог напасть василиск! — Панси не раздумывая бросилась на защиту подруги. — А это — смертельно! Вместо больничных кроватей они оказались бы на кладбище!

— Или не они, а кто-нибудь другой, — добавила Куинни. — Например я или ты.

— Если бы я заявила, что по школе ползает василиск, Дамблдор бы наверняка убедил всех, что мне что-то показалось. Отец считает, что ему тогда были очень не нужны громкие скандалы.

— Ладно, это понятно. Но ведь Паски убил василиск! Как же ты смогла сказать, что виноват Драко?

— Я этого не говорила, — покачала головой Элли. — Люциус — тоже сын рода Малфой.

— А он-то как связан с василиском? — хором удивились все девочки.

— Ненарочно, скорее всего. Люциус Малфой случайно выпустил того духа, которым оказалась одержима Лавгуд.

В комнате наступила тишина. Панси некоторое время задумчиво загибала и разгибала пальцы, после чего решила уточнить:

— Лорд Малфой хотел что-то сделать и выпустил опасного духа. А он… в смысле, лорд Малфой, достиг своей изначальной цели?

— Мне кажется, что не достиг, — уверенно ответила Элли. — Он обсуждал это с отцом ещё в понедельник. И абсолютно точно не хотел привлекать к себе внимание.

О том, что судя по пропавшему из рассказа Добби василиску, Малфои явно подправили память своего эльфа перед допросом, Элли решила умолчать. Пусть и с некоторым внутренним сопротивлением.

— А вы с отцом? У вас получилось то, что хотели?

По лицу Элли пробежала тень.

— Нет.

— Локхарт… С ним всё понятно. С духом, я думаю, тоже. Дамблдор?

На сей раз Элли улыбнулась.

— Нет.

— Я тоже. То есть, может и достигла, потому что я хотела сделать что-то потрясающее, но не помню, даже если и сделала. Куинни?

— Не совсем…

— Это значит нет. Поттер, Уизли… Хе-хе-хе! Однозначно нет, как мы их на каникулах с тобой сделали, а? Грейнджер туда же. И мне вот интересно, хоть у кого-то получилось в этом году то, чего он хотел?

Девочки глубоко задумались.

— У профессора Снейпа, — неожиданно сообщила Эрин. — Он выиграл у Рейчел кубок в стрельбе по тарелочкам в Стортфорде.

Когда Куинни и Панси вышли — тактично заявив, что лучше разделиться, чтобы не привлекать внимания, так что они пойдут первыми — Эрин сразу же наскочила на Элли.

— Почему ты не сказала мне раньше! Мы же подруги!

— Из-за директора Дамблдора. Говорят, у него есть привычка заглядывать в мысли учеников. Ко мне в голову не может залезть никто, даже профессор Снейп, но вот в ваши…

Теперь уже Элли посмотрела в глаза Эрин. И та тоже их не отвела.

— Я не хотела никем из вас рисковать.

— А если он завтра прочитает в наших мыслях, что на самом деле произошло? Или через неделю?

— Он не сможет повернуть всё вспять. После разговора с леди Малфой отец писал, что всем будет удобна версия, будто во всём виноват выпущенный их безумным эльфом кокатрис. И самим Малфоям, которые оказываются не при чём, и Слизерину, поскольку никто не знает о настоящем содержимом Тайной комнаты, и Гриффиндору, поскольку так Поттер и его друзья выглядят настоящими героями. И, конечно, директору Дамблдору, поскольку никто не спросит с него, почему он старался скрыть два нападения василиска в его школе. Их разведение в Британии запрещено, а виновным грозит наказание вплоть до смертной казни.

— Тебе нужно научиться верить в друзей, — решительно отсекла нахмурившаяся Эрин. - Не просто доверять нам, а именно что верить в нас!

Впрочем, после этих слов на лицо хаффлпаффки вернулась привычное весёлое выражение:

— И это не претензия, а просто совет!

После того, как Дин Томас пришёл в себя в больничном крыле, он, по завершении небольшого осмотра был направлен мадам Помфри отлежаться в своей комнате. Но мальчик решил сначала найти профессора Снейпа.

Из пояснений школьной медиковедьмы он узнал, что его парализовал кокатрис, притащенный в школу сумасшедшим домовиком, а Гарри, Рон и Джейн Ранкорн, бойкая девчонка с их курса, этого кокатриса изловили. А ещё с ума сошёл профессор Локхарт и напал на профессора Снейпа и других детей, в результате чего лишился остатков разума, а Снейп провёл в больничном крыле двое суток. К вящей радости тех, у кого он должен был вести зельеварение.

Правда так вышло, что среди детей, которых защитил Снейп, были и Невилл с Шимусом, так что на Гриффиндоре сочли не совсем правильным устраивать праздник по поводу страданий обычно ненавистного декана.

Но Дин хотел найти Снейпа по другой причине. По той же, по которой он один пошёл в подземелья в тот день, когда столкнулся с кокатрисом. У Дина Томаса была к Снейпу просьба. Очень важная.

Дин Томас твёрдо знал, что он ничем не хуже Невилла Лонгботтома.

Снейп, которого Дина так и подмывало иногда назвать Бэтменом, сидел у себя в кабинете и задумчиво крутил ледяные камни в бокале с огневиски. В другой руке он держал настольную фоторамку, на которую смотрел отсутствующим взглядом. Зельевар был настолько погружён в свои мысли, что заметил визитёра только тогда, когда Дин подошёл к столу почти вплотную.

— Профессор Снейп?

— ТОМАС!!! — раненым грапхорном взревел зельевар, резко хлопая рамкой по столу, будто пытаясь вдавить её внутрь прямо через столешницу.

Продолжить мысль он не успел.

— ПрофессорСнейпвыможетенаучитьменястрелять?

Этот вопрос шокировал зельевара как бы не больше, чем достопамятное присуждение Невиллу десяти баллов.

— Что?..

— Стрелять! Когда мы встретились на опушке леса, вы помните?.. У вас в мешках были ружья.

— И вы полагаете, — Снейп, несколько успокоившись, неспешно подбирал слова, по прежнему прижимая фоторамку к столу, — что одно это даёт вам право просить меня тратить на вас моё время?

Дин осторожно кивнул. Трусом мулат не был, а в то, что декан Слизерина может напасть на ученика из Гриффиндора он не верил даже на первом курсе.

— Я понимаю, что вы ненавидите Гриффиндор, но…

— ВОН!!!

Дин молча развернулся, чтобы уйти до того, как вызванные столь вопиющей несправедливостью слёзы выступят из глаз. Мальчик очень надеялся, что его плечи не дрожали, когда он протянул руку, чтобы открыть дверь в коридор.

— Я не ненавижу Гриффиндор, — внезапно произнёс Снейп ледяным голосом, так хорошо знакомым Дину по урокам зельеварения. — Я не выношу идиотов и наглецов. А вы, Томас — вы неспособны даже правильно котёл на огонь поставить.

— То есть, — глаза мгновенно обернувшегося Дина загорелись, — если я нормально сдам экзамен по вашему предмету…

— Нормально сдадите?

Столь резкий перепад настроения удивил Дина. А цепкий, оценивающий взгляд, которым смерил его зельевар, даже заставил поёжиться.

— Если вы хотите вернуться к этому разговору, вам предстоит сдать экзамен не меньше, чем на «Выше ожидаемого»! И трансфигурацию тоже, чтобы у профессора МакГонагалл не было оснований предъявлять претензии.

Дину очень хотел узнать, о каких претензиях говорит профессор, и к кому они будут обращены, но промолчал. В задабривании декана Гриффиндора смысл, как ни крути, был.

— Но не думайте, что я или ваш декан дадим вам поблажки на экзаменах. Я отдельно попрошу профессора МакГонагалл тщательно оценивать ваши результаты.

Весь вечер Дину очень хотелось поделиться произошедшим с остальными гриффиндорцами.

Но он сдержался.

Глава 34. Дороги, которые мы выбираем

Профессор Снейп прошёлся вдоль первого ряда котлов, за которыми второкурсники Слизерина и Гриффиндора — кто спокойно, кто неуверенно, кто просто в полуобморочном состоянии — готовили доставшиеся им экзаменационные зелья.

Северус Снейп уже одиннадцатый раз экзаменовал учеников Хогвартса и считал это занятие абсолютно бессмысленной тратой своего времени. Да, бывало так, что презиравший зельеварение ученик откуда-то набирался ума и начинал прилежно изучать тонкости рецептур и правила подготовки ингредиентов. Случалось и обратное. Но подобные изменения, даже если они происходили в конце учебного года, никак не могли повлиять на результаты экзаменов — требовалось время, далеко не один месяц, чтобы выученное уложилось в голове и могло быть правильно воплощено не привыкшими к тонкой и аккуратной работе руками.

По сути, результаты экзамена не обладающий и толикой пророческого дара профессор Снейп был готов назвать ещё утром. Сейчас он просто ещё раз убеждался в справедливости своих оценок. Конечно, их было предписано сначала внести в официальный министерский пергамент и предоставить директору, чтобы ещё больше помотать нервы особенно впечатлительным детям, но…

— Блейз Забини, выше ожидаемого.

Сегодня профессору Снейпу хотелось нарушать писанные и неписаные правила Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.

— Элли Преддек, превосходно.

Маленькая расчётливая ирландка вполне могла сдать экзамен и за третий курс, но особого смысла выпячивать её таланты Северус не видел. Она показала себя хитрее, чем ожидал директор, и ловко избегала ситуаций, что могли противопоставить её другим ученикам — или же, попавшись, умудрялась быстро находить из них выход. На всём втором курсе разве что она и её подруга Киттлер…

Хотя нет.

— Невилл Лонгботтом, хм-м-м… Всё же превосходно.

Откровенно говоря, до идеального зелье гриффиндорца не дотягивало, но было достаточно близко к нему, чтобы можно было закрыть глаза на небольшие огрехи. К тому же так будет проще начать переписку с мадам Лонгботтом по приобретению некоторых крайне интересовавших Северуса ингредиентов из её теплиц.

— Миллисента Буллстроуд, удовлетворительно.

Девочка сообразительная и упорная, но явно не стремящаяся связать жизнь с зельями. Как знать, может ещё передумает.

— Винсент Крэбб, удовлетворительно.

Жаль, что обязательный курс зельеварения длится до самых С.О.В. Чтобы получить непроходную оценку ученику следует быть не только тупым, но и ленивым. За неимением достаточной остроты ума Винсент брал упёртостью, поддерживаемой старыми добрыми розгами в отчем поместье.

— Грегори Гойл, удовлетворительно.

Как и его приятель.

— Гермиона Грейнджер. Выше ожидаемого. Могли бы и лучше.

Стандарты не требуют от учеников понимания глубинных процессов, происходящих в котлах или же экспериментаторства. Точного исполнения зазубренных рецептов вполне достаточно, а память у магглорождённой оказалась отменной. Северус вспомнил, как изменилось лицо Минервы, когда на вопрос Дамблдора, кто мог приготовить зелье вечного приклеивания, он без раздумий назвал, в числе прочих, фамилию её собственной ученицы.

Хотя, разумеется, тогда это была не Грейнджер, так выбесившая обычно невозмутимую Преддек нечаянной репликой про везение наследницы Порф-Йа. Потерявшая от рук Пожирателей мать, брата и сестру, ирландка с трудом удержалась на грани, что отделяла приемлемое школьное бузотёрство от кровной мести.

— Драко Малфой, удовлетворительно.

Дёрнулся… Наследнику Люциуса настало самое время узнать, что успехи на квиддичном поле не влияют на экзаменационные оценки. И лучше сейчас, когда до С.О.В. остаётся ещё три года.

— Джон Пайк, выше ожидаемого.

Сообразительный полукровка. Понимает, что без влиятельной семьи придётся пробиваться самому, а для Министерства оценки в табеле важнее ума и способностей. Даже жаль, что к зельям у мальчишки нет никакого таланта.

— Шимус Финниган, удовлетворительно.

А вот у этого засранца наоборот. Да и «удобрения» у него получились оригинальные, явно упорно экспериментировал в Пристройке. Такой бы талант, да в мирных целях — в Мунго были бы счастливы.

— Теодор Нотт, превосходно.

Благодарный кивок. Тоже не лежит душа к зельям, но положение и Дом обязывают. И старание, и прилежание в наличии, но интереса не проявляет.

— Панси Паркинсон, выше ожидаемого.

Чуть котёл не задела. Единственное, чего не хватает, так это усидчивости. Может, к шестому курсу что-то изменится.

— Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, выше ожидаемого.

У обеих явно другие интересы. Но репутацию Дома блюдут — преподаваемый деканом предмет должен изучаться от и до.

— Джейн Ранкорн, удовлетворительно.

Ничего удивительного. Отец возглавляет один из отделов Департамента Магического Правопорядка, в семье в основном выходцы из Рейвенкло и Слизерина, а дочь явно стремилась попасть в Гриффиндор. Северус помнил кое-кого с аналогичным поведением, и очень постарался, чтобы нахлынувшие чувства не пробились сквозь маску безразличия.

— Куинни Смит, выше ожидаемого.

Тоже можно немного натянуть оценку. Полукровкам из бедных семей сложно поставить себя в Доме Салазара, а успехи в учёбе, пусть и немного, но влияют на репутацию учеников даже в милом серпентарии Слизерина. Это Северусу было хорошо известно.

— Рональд Уизли. Пожалуй, только из уважения к вашей матери — удовлетворительно.

Таланты Молли Прюэтт, о которых, бывало, упоминал профессор Слагхорн, Рональду не передались. Мордред, да даже у его сестры-первокурсницы результаты лучше!

— Гарри Поттер, удовлетворительно.

Это было тяжело. Невероятно тяжело, до скрипа зубов, который никак нельзя показывать. Советы, которые между прочим проскальзывали у Рейчел Преддек во время их периодических встреч, казались пошлыми, глупыми и надуманными, но всё же…

Северус крепко сжал правую руку. Спустя секунду неизменная перчатка на левой руке осторожно пошевелила ладонь, будто по-дружески тряся её. Рукопожатие через пять сотен миль.

— Ваша мать училась лучше.

Никакого облегчения от изумлённого взгляда зелёных глаз Северус не испытал. Но, если честно, он особо и не надеялся.

«Забудь про отца. Попробуй сравнивать его с матерью».

— Парвати Патил, выше ожидаемого.

Сёстры Патил заинтересовались зельеварением ещё на первом курсе, но интерес Парвати был скорее поверхностным. Прикладным.

— Дин Томас…

Северус Снейп даже не видел, а чувствовал напряжение, переполнявшее гриффиндорца. Н-да, на «удовлетворительно» результат тянул без какого либо сомнения — в отличие от того варева, что замутил Уизли — и даже больше, но неделя зубрёжки не заменит года упущенных возможностей.

— Последствия отравления ядом растопырника?

— Огонь из задницы? — неуверенно предположил мулат.

Уизли, Финниган, Крэбб, Гойл, Малфой, Ранкорн и Смит зажали рты ладонями, чтобы не заржать. Благо, руки после нарезки ингредиентов они уже успели продезинфицировать.

— Это явление называется «игнефлатуленция», Томас. Но его суть вы указали верно — для волшебника. Однако, вы живёте среди магглов. Какими будут симптомы отравления, если яд растопырника каким-либо образом примет, скажем, ваша мать?

Кто из учеников читает, а тем более запоминает скучные сноски в «Фантастических тварях» Скамандера?

— Резкая потливость, при большой дозировке — судороги, — неожиданно чётко выдал Томас. — Если у маггла нет склонности к эпилепсии, серьёзной опасности яд не представляет.

Северус машинально пожал плечами. Почему бы и нет, в конце концов?

— Дин Томас, выше ожидаемого. Экзамен закончен, убирайте котлы и остатки реагентов.

С самого утра пятницы Панси Паркинсон была не в духе. Невзирая на то, что завтра ей должно было исполниться тринадцать лет и девочке наконец-то предстояло официально окунуться в мир взрослых и самостоятельных ведьм, имеющих полное право творить всякие глупости. Ещё её не радовали ежегодный прощальный пир, выигранный квиддичный кубок и школьные Песочные часы, количество изумрудов в которых позволяло змеям рассчитывать на победу.

Причиной плохого настроения слизеринки была потеря памяти по вине бывшего профессора ЗОТИ Гилдероя Локхарта. Вытащенный мадам Помфри из подземелий вместе с профессором Снейпом в абсолютно невменяемом состоянии, он, если верить слухам, до сих пор не мог покинуть психиатрическое крыло больницы Святого Мунго. Осознание этого позволило Панси (а также многим другим ученикам, начиная с так и не забывшего корнских пикси Дина Томаса) от души позлорадничать. Куинни даже сочинила насмешливую песенку, мгновенно подхваченную школьниками. В конце мая тут и там можно было услышать «Решил прославиться Локхарт, Локхарт успех любил…», на что большинство профессоров закатывали глаза и замечали, что лучше бы ученики с таким же усердием заучивали конспекты лекций и параграфы из учебников. И в чём-то они были правы, поскольку июньские экзамены наступили внезапно и вспоминать о произошедшем ученикам стало просто некогда.

Когда экзамены окончились, воспоминания вернулись — не о стёртых событиях, но о рассказах про них. Элли во всех подробностях поведала всё, что запомнила, включая героическую попытку подруги защитить профессора Снейпа от предателя Локхарта. Но во время самой интересной части, битвы со страшным духом, ирландка была занята противостоянием с василиском, а профессор Снейп категорически отказался дать Панси посмотреть собственные воспоминания — сколь бы жалобные глазки та не строила.

— Профессор не хочет, чтобы ты почувствовала его мысли в тот момент, — пояснила Элли, когда они привычно собрались на одной кровати под зачарованным пологом. — Я так думаю.

— Что в них может быть такого ужасного? Он спасал первогодку, рискуя жизнью! Как и мы, конечно, но без декана мы бы не справились с духом, которым была одержима Лавгуд!

— Да, со стороны он выглядел истинным le chevalier sans peur et sans reproche[96]. Но Локхарт узнал тайну Дома Слизерин — профессор был обязан стереть ему память о Тайной Комнате.

— А? О-о-о…

Панси стушевалась. Получалось, что Локхарт, сам того не зная…

— Обидно, когда другие люди поступают с тобой так, как ты хотел поступить с ними — но первыми, — продолжила недосказанную мысль Куинни.

— Но Лавгуд он всё-таки спас, с нашей помощью! — упёрлась Панси. — Так что мы все герои! А Локхарт — лжец и неудачник!

С последним утверждением никто не спорил.

С потерей памяти и отсутствием общешкольного признания, в общем-то, ещё можно было смириться. Гораздо больше троицу огорчил провал их гениального плана по кардинальному обогащению на последнем тотализаторе. То ли гринграссовские методы расчётов оказались доступны не только этому древнему и уважаемому роду, то ли по какой-то иной причине, но выигрышную ставку сделали не только второкурсницы-слизеринки, но и восемь старшекурсников Рейвенкло. Вместо уже почти наяву оттягивающей карманы Куинни и Панси тысячи галлеонов, девочки обогатились на жалкие сто сорок три золотые монеты с горсткой мелочи в придачу.

Близнецы Уизли, как держатели тотализатора, неожиданно для себя оказались в существенном минусе, чем не преминули возмутиться в привычной для себя манере. Впрочем, целью их недовольства стали не слизеринки, а забравшие полторы с лишним тысячи вороны, и от заполнившего Общую гостиную зловония страдали в башне Рейвенко, а не в подземельях Салазара. Так что Куинни, наконец-то вернувшая несчастному Златокусю одолженный галлеон в тройном размере, огорчилась не очень сильно.

Ещё ученикам второго курса предстояло определиться с дополнительными предметами, которых следовало выбрать не меньше двух. Маггловедение всерьёз никто не рассматривал — Куинни и так большую часть жизни прожила среди простых людей, а Элли подозревала, что из историй Рейчел и инспектора Киттлера она почерпнёт намного больше, чем из лекций хогвартских профессоров. Что же до Панси, то та была абсолютно уверена в своих непревзойдённых навыках по использованию видеоплеера, телевизора, аркад, светофоров и парашютов — а что ещё может понадобится талантливой чистокровной волшебнице в далёком от чудес магической цивилизации мире?

Так что девочки обсуждали четыре варианта — Прорицания, Уход За Магическими Существами, Нумерологию и Древние Руны.

— Нумерология нужна ликвидаторам заклятий, работникам Департаментов Магического Правопорядка, Игр и Спорта, Транспорта, Международного Сотрудничества, Магических Происшествий и Катастроф. Без С.О.В. по ней даже и пытаться не стоит, — разъясняла Элли, когда девочки поднимались к ожидавшим их праздничным столам. — И она очень опосредованно связана с математикой! Так что, Куинни, выучиться по маггловским учебникам не выйдет — там ты ничего не найдёшь по теореме Венлок о Семи или аксиоме Архимеда про Единицу.

— Уход тоже необходим, особенно, если ты собираешься заняться чем-то, не связанным с министерской карьерой! — не менее яростно доказывала Панси в другое ухо маггловоспитанной подруги. — Если не считать тех немногих, кому повезло получить большое наследство и жить на доход с него, для стабильного заработка есть только магические существа и растения! Это основа всего остального, включая зелья, изготовление зачарованных вещей и колдомедицину! Но Гербологию мы учим в обязательном порядке, а в курс Ухода За Магическими Существами входит и изучение совместимости того, что из этих Существ получают! Ну и по мелочи там всякое, вроде уроков рисунка… Да кому я объясняю, Кеттлбёрн же брал твоего Златокуся!

Сидящий на плече хозяйки псевдодрейк тут же принял максимально горделивую позу.

— Говорят, что Кеттлбёрн собирается увольняться… — идущих в Большой зал слизеринок нагнали Лаванда, Мораг, Эрин и Салли-Энн. — Но о том, кто его сменит вообще ничего не слышно!

— Он собирался уйти на покой, — уточнила Элли, явно знавшая о происходящем больше, чем другие, поскольку её дед совсем недавно сменил лорда Малфоя на посту председателя Совета попечителей. — В конце-концов, он старше даже профессора МакГонагалл! Но лорд Гамп убедил профессора Кеттлбёрна остаться в Хогвартсе ещё на один или два года, чтобы помочь своему преемнику быстрее освоиться.

— А кто будет преемником?

— Вот этого я не знаю. Но вряд ли директор успел его найти так быстро. В школу ведь ещё нужен преподаватель Защиты, да и Сикандер тоже увольняется.

Профессор Сикандер уже три года как вёл в Хогвартсе маггловедение, но запомнился разве что тем, что очень любил показывать ученикам маггловские неволшебные фокусы.

— Древние Руны стоит брать, только если чувствуешь себя в Чарах, как гриндиллоу в ручье, — Панси продолжила поучать подругу по прочим предметам. — А ещё в этом случае очень важно найти хорошую наставницу по шант.

— По чему? — не поняла Куинни.

— По распевам, — тут же влезла Мораг. — Это такой способ стихотворного колдовства.

— На первом курсе Шимус так пытался воду превратить в ром, — присоединилась к обсуждению Эрин. — Он ещё хотел у МакГонагалл выяснить, почему в учебнике нет ни одного упоминания про заклинание «Глаз крольчачий, арфы струны, чашку рома мне подсунут!» А профессор ему сказала, что к Трансфигурации такая магия не имеет ни малейшего отношения!

— Ему надо было к Флитвику идти, — согласилась Мораг. — До нашей валентиновской вечеринки…

Второкурсницы дружно вздохнули. В то, что декан Рейвенкло поможет ирландцу освоить превращение воды в алкоголь, они теперь не верили.

— Про шант упоминал профессор Кэдомедд, — вдруг вспомнила Эрин, — ещё на первом курсе, когда рассказывал про виды Древней магии. Но она очень сложна в исполнении и применение чар таким способом занимает много времени…

— Зато позволяет обойти исключения из Закона Элементарной Трансфигурации Гампа, включая создание еды[97], — зачем-то добавила Мораг.

— Надо будет поставить этот вопрос на Коллегии, — согласилась Элли. — В конце концов, профессор Кэдомедд — выпускник Слизерина.

— Воззовём к его чувству солидарности, — согласилась Панси. — После каникул.

— А что вы скажете про Прорицания? — вернулась к исходной теме разговора Куинни.

— Я на них запишусь, — сказала Элли. — И вы тоже попробуйте. Для пророчествования нужны врождённые способности, но есть много других способов гадания и провидения будущего.

Девочки взглянули на любимый барометр мадам Хуч, мимо которого как раз проходили, и крепко задумались.

— А вы что выберете? — спросила Куинни, так и не пришедшая самостоятельно ни к какому выводу.

— Прорицания, Уход и Руны, — ответила Элли.

— Прорицания, Уход и Маггловедение! — довольно выпалила Панси. — Я уже столько знаю о магглах, что это будет самое лёгкое «Превосходно» в моём будущем аттестате!

— Тогда я тоже возьму эти три предмета, — кивнула Куинни. — Извини, Элли, но у меня с Чарами как-то не очень выходит…

— Да ничего страшного, — улыбнулась ирландка. — Всё равно большинство уроков мы будем проводить вместе.

Когда девочки зашли, Большой Зал был оформлен в зелёном и серебряном цветах, что было особенно приятно после прошлогодней победы Гриффиндора. Несправедливой — и потому сегодняшний триумф вызывал в сердцах слизеринцев особенную гордость. Панси окинула взглядом первокурсников, бурно радующихся извивавшемуся на главном штандарте серебряному змею, любующегося самим собой на колдографии квиддичной команды Драко, корчащую рожи Монкли…

— Ты думаешь, всё повторится? — тихо, почти не двигая губами прошептала Панси, пока подруги шли к своему столу.

— Когда Ранкорн хвасталась, что их колдографию поместят в «Ежедневном пророке», то упоминала, что баллы за изловленного кокатриса им пока что не были начислены. Так что да, я думаю, что сегодня мы увидим, как победа ускользнёт из рук явных фаворитов.

— Наших рук!!! И ты так спокойна?!

Девочки чинно сели за стол и Элли повернулась к Панси и Куинни.

— Вы мне доверяете?

— Конечно нет, — фыркнула Панси. — А что надо-то?

— Когда слово возьмёт профессор Снейп — делайте как я…

Старшие курсы вели себя не в пример спокойнее, и Элли пришла в голову мысль, что не она одна ждёт «впоследнемоментного» награждения грифов. Конечно, снимать баллы со Слизерина за сумасшествие домашнего эльфа одного из учеников было бы нелепостью, но выходки Добби всё же нанесли огромный ущерб репутации змей. Гораздо больший, чем могло исправить нахождение потерявшейся первокурсницы профессором Снейпом.

Конкретные детали произошедшего в Тайной Комнате касались только и исключительно Дома Салазара.

В зал вошел директор Дамблдор, и перешёптывания стихли. Небольшая сова, пролетевшая в зал одновременно с ним, скинула красный кожаный тубус на стол перед зельеваром. Дамблдор не обратил на неё никакого внимания, и только благодаря слуху Рори Элли смогла уловить и передать подругам еле слышный диалог за профессорским столом:

— Что-то важное, Северус?

— Ничего не терпящего отлагательств, господин директор.

— Хорошо, не будем задерживать детей…

Дамблдор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз.

— Вот и ещё один год позади! — радостно воскликнул он. — Но перед тем, как мы начнем наш Завершающий пир, я, по традиции, подведу его результаты, которых мы все ждём. Кубок по квиддичу по праву переходит от Дома Рейвенкло в Дом Слизерин. Как в старые добрые времена, о которых помнит разве что нынешний седьмой курс — но, тем не менее!

Малфой со всей силы замолотил кубком по столу. Ему вторила вся команда во главе с Маркусом, отсалютовавшим в сторону Оливера Вуда, а остальные слизеринцы со всей силы хлопали в ладоши. Некоторые даже затопали ногами от переполняющих эмоций.

Капитан гриффиндорцев сдержано кивнул, но всё же поднял свой кубок, отвечая на жест ухмыляющегося Флинта. Три слизеринских «Нимбуса» вкупе с «Твиггером» Гарри Поттера позволили грифам обойти воронов на сто восемьдесят очков, а такая уверенная победа не могла не привлечь внимание рекрутеров профессиональных команд. Теперь перед Вудом со всей очевидностью встал вопрос о необходимости найти деньги на профессиональные мётлы к следующему сезону.

— А теперь перейдём к не менее традиционному определению победителя в соревновании Домов. Как многие — и не только ученики Рейвенкло! — уже могли понять по цвету нынешних декораций, первое место занял Дом Слизерин, четыреста два балла. Второе место — Дом Гриффиндор, триста восемьдесят шесть. Третье — Дом Хаффлпафф, триста восемьдесят два. Ну а Дом Рейвенкло, очевидно, на последнем месте, триста пятьдесят шесть…

Директор очень внимательно смерил взглядом бывших префектов Грант и Инглби.

— Однако, в школе есть и ещё одна традиция, — будто рассуждая сам с собой, продолжил Дамблдор, когда восторги слизеринцев несколько поутихли. — Помнится, в восемьдесят шестом, да… И в восемьдесят седьмом, конечно, когда известный многим присутствующим Нолан Фитцпатрик за поступки, достойные Истинного Слизеринца приносил своему Дому по сто баллов… Ну и в прошлом году, разумеется, хотя до мистера Фитцпатрика никто из учеников Гриффиндора тогда не дотянул… За достойное самого Годрика Гриффиндора мужество и отвагу, проявленные при поимке опасного существа, ставшего причиной проклятия нескольких учеников школы, я присуждаю Рональду Уизли, Гарри Поттеру и Джейн Ранкорн по двадцать пять баллов!

В нижнюю колбу вторых справа песочных часов с еле слышимым звоном посыпались рубины. Спустя мгновенье гриффиндорцы вскочили, и их вопль, как показалось Панси, долетел до опушки Запретного Леса и вернулся обратно. Они прыгали, махали руками и орали что-то невнятное, но, безусловно, победное. И хотя это было ожидаемо, но Панси почувствовала, как на глаза сами собой наворачиваются слёзы. Она, хотя и не помнила, но точно знала, что совершила героический поступок не меньший, а то и больший, чем злополучная троица грифов! Получается, и в самом деле правду сказал в случайно подслушанном слизеринкой разговоре директор Дамблдор, что если твоего подвига никто не видел, то его будто и не было?!

Внезапно она почувствовала руку на своем плече, и нагнувшаяся к её уху Элли прошептала:

— Следи за мной…

— Что?

Директор Дамблдор, по прежнему сидя на своём золочёном кресле, развёл руки над головой, привлекая внимание.

— И, раз уж счёт изменился, и на счету Дома Гриффиндор четыреста шестьдесят один балл — что, естественно, больше, чем четыреста два у Дома Слизерин, — директор умиротворённо посмотрел на Элли, — то, полагаю, нам стоит…

— Прежде, чем мы объявим победителя, я бы хотел вспомнить ещё одно достижение, не оценённое должным образом, — странным образом спокойный голос профессора Снейпа перекрыл воцарившийся в зале гомон. — Достижении в области зельеварения, предмета, который я имею честь преподавать в стенах нашей школы. Разумеется, имевшем место во время учебного года. Если, конечно, вы не возражаете, господин директор?

Директор Дамблдор задумчиво хмыкнул, сверкнул очками и, очень по-доброму улыбнувшись, провёл рукой по бороде, будто расправляя её.

— Прошу вас, декан Снейп, вы полностью в вашем праве. Никто не будет спорить, что все достижения наших студентов должны быть оценены по достоинству…

— Благодарю, господин директор.

В отличие от недоброй памяти Гилдероя Локхарта, главе Слизерина не было нужды звенеть ложечкой по бокалу, чтобы привлечь внимание учеников. Триста с лишним пар глаз уставились на профессора Снейпа, внимая ему — кто с раздражением, кто с плохо скрываемой радостью, кто просто из интереса.

— Должен признаться, что обычно мне льстит стремление учеников изучать тонкое искусство зельеварения. Я даже могу закрыть глаза на то, где и как такие ученики достают ингредиенты для своих опытов, мисс Грейнджер…

Та молча встала из-за пиршественного стола. Взгляды, которые бросали на Грейнджер второкурсники Слизерина как-то вдруг стали весьма многообещающими.

— Я… Простите, я… Я думала…

— Вы не думали, мисс Грейнджер. Вы не умеете этого делать и даже не пытаетесь научиться. Зазубривать инструкции из учебников и заставлять мозги работать — принципиально разные вещи! Вы ведь знали о последствиях исключения из школы для выходцев из маггловских семей?

Грейнджер застыла. Исключение. Панси помнила подколки, которыми в прошлом году Дафна и Трейси подначивали Куинни Смит — до того, как та нашла себе место под защитой Элли Преддек. Таким блокируют способности к колдовству и стирают память. Панси не знала, насколько эти страшилки соответствовали настоящему положению дел, но то, как напряглась профессор МакГонагалл, указывало на серьёзность ситуации. В шотландском Секретариате Магии такие чары раньше использовались для наказания преступников…

— Вы меня понимаете, мисс Грейнджер?

На сей раз смертельно бледная гриффиндорка смогла кивнуть.

— Если вы хотите стать в этой жизни хоть кем-то, приучайтесь думать хотя бы на один шаг вперёд, прежде, чем что-то делать. А лучше на два — полагаю вам это будет под силу. За тот опаснейший эксперимент и неспособность осознать очевидные и легко просчитываемые последствия…

Над столом Гриффиндора начал подниматься шум, растерянно умолкнувший со следующими словами зельевара.

— …я не сниму с вас баллы только потому, что состав, который вам удалось приготовить, действительно делал то, что вы в него закладывали. С этим, полагаю, вас можно поздравить.

Несколько секунд в зале стояла гробовая тишина.

— Справедливые слова, декан Снейп, — благостно сложил руки перед собой Дамблдор. — Возможно вам, мисс Грейнджер, они могут показаться обидными, но увы — в данном случае я вынужден принять позицию Мастера Зельеварения. Он, безусловно, желает вам только хорошего.

Грейнджер неловко, резко кивнула в ответ и села на место. Выглядела она при этом так, как будто проглотила палку.

— А…

— И раз уж мисс Грейнджер, я надеюсь, осознала свою ошибку, позвольте перейти к тому достижению, о котором я упоминал ранее.

Профессор Снейп достал из-за пазухи тубус, о котором его в самом начале пира спрашивал директор. Скупым движением снял крышку и достал пергамент солидного и в высшей степени официального вида — с сургучными печатями, размашистыми подписями и даже золотым шнуром.

— Да будет присутствующим известно, что одна из учениц второго курса, проявив незаурядные способности, ум и знания, в апреле месяце сего года сдавала экзамен по зельеварению в Магической Ирландии. На прошлой неделе, по результатам рассмотрения ирландского патента профильным комитетом, Министерством Магии было принято решение о внесении оценки данной ученицы в британский аттестат. Разумеется, если по окончании пятого курса эта ученица сдаст экзамен С.О.В. на более высокую оценку, в итоговый документ будет внесён результат британской аттестации.

Зельевар обвёл Большой зал торжествующим взглядом.

— Тем не менее, я хочу заметить, что за последние три века это первый раз, когда студент успешно сдаёт экзамен С.О.В. ещё до окончания второго курса! Такое достижение я считаю невозможным оценить меньше, чем в сто баллов, которые… прошу прощения…

В этот же самый момент Элли, незаметно пихнув под лавкой Панси и Куинни, поднялась из-за стола. Те подскочили вслед за расправившей плечи и вздёрнувшей нос подругой. Пока профессор прочищал горло, на ноги поднялись уже все слизеринцы, а угроза в недовольном ропоте со стороны гриффиндорцев стала очевидна для каждого. Но даже полные ненависти взгляды — ненависти яростной, чистой и искренней — разбивались о броню презрительного торжества поднявшей руки Элли Преддек.

— За выдающиеся успехи в овладении искусством зельеварения я присуждаю сто баллов мисс Эрин Киттлер, Дом Хаффлпафф!

На последних словах Элли начала хлопать. Подхваченная остальными слизеринцами волна аплодисментов бушевала ещё секунд пять, прежде чем на лицах учеников Дома Салазара начало проступать недоумение. Впрочем, некоторые старшекурсники, включая Терри Хиггса и Кассиуса Уоррингтона, не перестали хлопать и после того, как гром оваций захлестнул стол осознавших происходящее барсуков.

К ошалевшей и растерянной Эрин быстро подбежали семикурсники и, пока та не опомнилась, подхватили и принялись сначала качать на руках, а затем и подбрасывать в воздух. Верещащая от счастья девочка подлетала почти до парящих под сводами свечей и Панси даже подумала, как хорошо, что Эрин носила мальчишеские брюки, а не юбки, как она сама, Элли или Куинни.

Что же до профессоров, то те тоже аплодировали успеху Эрин Киттлер — включая заместителя директора МакГонагалл, что-то негромко говорившей деканам Спраут и Снейпу. Снейп скупо улыбался, кивал и иногда отвечал короткими фразами. Профессор Спраут, в свою очередь, хотя и улыбалась до ушей, но явно больше следила за разошедшимися учениками своего Дома, чем за репликами заместителя директора. Правая рука, лежавшая на поясе прямо у рукояти палочки декана, в любой момент была готова подхватить чарами Эрин, если остальные барсуки её случайно уронят.

— Мисс Преддек! Вы ведь знали о том, что министерский указ доставят как раз к оглашению результатов? — слишком равнодушно, чтобы показаться искренней, спросила Дафна.

Она не хлопала, а лишь осторожно касалась кончиками пальцев одной ладони пальцев другой. И даже так она выглядела достойнее, чем красный нахохлившийся Драко Малфой, мрачно взирающий на песочные часы Хогвартса.

— Естественно, — улыбнулась Элли.

— Как жаль, что в нём не ваше имя…

— Полагаю, эмоции грифов того стоят…

Слизеринки посмотрели на стол соперников. Их жидкие хлопки заставили улыбнуться даже Милли и Дафну. Судя по кислым выражениям лиц, если бы не явно выказанное одобрение происходящего деканом Гриффиндора, большинство грифов было готово устроить самый настоящий скандал. Искренне радующихся за Эрин за красно-золотым столом не набралось бы и десяти человек, считая Невилла, Шимуса и, сколь ни удивительно, Джиневры Уизли.

— Профессор Снейп очень высоко ценит таланты мисс Киттлер, — заметил подошедший к девочкам полукровка Пайк. — Но вот интересно, а как бы всё сложилось, если бы мисс Киттлер оказалась на Гриффиндоре, как ей советовала Шляпа?

— По-моему, было бы то же самое, — сразу же ответила Панси. Она очень не любила фразы, в которых слова «Шляпа», «совет» и «Гриффиндор» встречались вместе. — Вайолетт мне как-то сказала, что на самом деле неважно, какую дорогу в жизни мы выберем. Важно то, что внутри нас — только им определяется, как мы эту дорогу пройдём.

Эпилог. Кимвал звенящий

Подготовка летающего дуба Эрин Киттлер к полёту в Южную Англию заняла у профессора Спраут чуть больше времени, чем планировалось. Девочкам предстояло задержаться в школе ещё на целый день после официального оглашения результатов экзаменов, но это их даже обрадовало. Ехать в одном поезде с готовыми на любую подлость гриффиндорцами не хотелось никому. А так завтра, сразу после отбытия одиннадцатичасового Хогвартс-экспресса, у Панси, Куинни, Элли, Лаванды, Эрин и Мораг оставалась куча времени, чтобы просто поваляться на берегу озера, побродить по опушке Запретного леса и, например, навестить лесника. Рубеус Хагрид хоть и страдал от невозможности вернуть в школу честно выигранного в прошлом году дракона, но компенсировал утрату случайным подглядыванием за уроками профессора Кеттлбёрна, когда тот показывал ученикам, как правильно зарисовывать драконов на примере Златокуся.

Однако было кое-что, что Элли должна была обсудить с главой Дома Слизерин до того, как ученики покинут школу. Отыскав Панси в библиотеке — там Эрин в очередной раз рассказывала всем желающим про то, как с неимоверным трудом сдала зелья на «Удовлетворительно» (под честное слово не практиковать ещё минимум пару лет) — и одолжив Карту Мародёров, Элли направилась в покои декана. Мысли девочки почему-то возвращались к их встрече с василиском Салазара, и за попытками заставить себя думать о чём-то более приятном девочка не заметила, как ноги сами собой привели её в Часовой дворик, пустой в столь поздний час.

Она помотала головой и проморгалась, прежде чем сочла себя достаточно сосредоточенной, чтобы оглядеться. И почти не удивилась, обнаружив на каменном парапете солнечных часов Дамблдора.

Старый волшебник смотрел на небо и чему-то улыбался.

— Добрый вечер, директор Дамблдор.

— Добрый вечер, Алларг, — директор приглашающе похлопал по камню рядом с собой. — Ты ведь тоже любишь смотреть на звёзды? Хотя, конечно, в этом году с дополнительными занятиями по астрономии не сложилось — профессор Синистра была несколько занята вне школы.

Пожав плечами, девочка села чуть поодаль от Дамблдора. Так, чтобы ему пришлось бы поворачивать голову, обращаясь к ней — и так, чтобы директору приходилось бы придумывать причину, чтобы отвести взгляд.

В том, что это не составит Дамблдору большого труда, Элли не сомневалась, но не смогла удержаться от маленькой шпильки.

— Мне кажется, вы меня ждали… — это был не вопрос.

— Ждал, — согласился директор. — Я поступил в Хогвартс больше ста лет назад и, должен признаться, с тех пор неплохо освоился в различных областях магической науки. Впрочем, если ты считаешь, что это я привёл тебя сюда — конечно же можешь покинуть моё общество в любой момент.

— И не узнать, зачем вы хотели меня видеть?

— Чтобы поблагодарить, — абсолютно серьёзным голосом произнёс Дамблдор. — Северус, к сожалению, не вдавался в подробности, но я верю его словам о том, что без твоей помощи спасти мисс Лавгуд было бы весьма сложно, если вообще возможно. И за спасение самого профессора Снейпа от Гилдероя Локхарта. Я, не буду скрывать, знал о том, что мистер Локхарт присваивает чужие достижения — хотя полагал, что он делает это другим способом — и хотел продемонстрировать ученикам разницу между настоящим героизмом и героизмом дутым. Но то, что Гилдерой ради успеха может решиться на попытку убийства…

Директор сокрушённо вздохнул.

— Его назначение оказалось ошибкой, и лишь благодаря тебе эта ошибка не стала неисправимой.

Элли растерялась.

— Честно говоря, я ожидала другого… разговора. Знаете, вроде лекции о безопасности учеников и всякой недопустимости… Из-за происшествия с эльфом Малфоев.

— Ты ожидала лекции? — удивление директора было вполне искренним.

— И нравоучений.

— Раз уж мне не случилось увидеть ни единого прямого доказательства того, что Дом Слизерин напрямую причастен к нападениям — улыбнулся Дамблдор, — проще считать, что ничего страшного не произошло. Хотя, если честно, в гораздо большей степени меня успокоили твои слова, обращённые к профессору МакГонагалл. То, что ты готова приложить все усилия к защите учеников Хогвартса, и в самом деле очень ценно. Хотя опять же, как директор школы, я вынужден напомнить, что школьные правила были написаны отнюдь не для того, чтобы их нарушали.

— Конечно…

— Возможно, есть что-то, о чём ты бы хотела у меня спросить? — продолжил Дамблдор. — Но я вовсе не настаиваю…

Элли глубоко задумалась. Некоторое время старый волшебник и юная ведьма молча сидели, рассматривая мерцание ярких летних звёзд.

— Я хотела узнать одну вещь про профессора Снейпа. Насколько понимаю, он согласился помочь вам в противостоянии с Риддлом при одном условии…

Дамблдор очевидно ждал продолжения, но оно так и не воспоследовало. Печально улыбнувшись, директор продолжил сам:

— Профессор Снейп — тогда он, конечно, ещё не был ни профессором, ни даже сколь либо известным зельеваром — обещал мне помочь одолеть Тома Риддла если я спасу Лили Поттер. Собственно, это было его последней надеждой. Уверен, он тщетно молил пощадить её и самого Тёмного лорда, хотя свидетельств тому нет. Но, как мы знаем, Лили Поттер погибла в ту роковую ночь…

Дамблдор снова посмотрел в небо.

— И с определённой точки зрения можно сказать, что, коль уж я не исполнил того, о чём просил Северус Снейп, то он не должен мне ровным счётом ничего. Это факт, а факт — самая упрямая в мире вещь. Но тебя, я думаю интересует дальнейшее, а не уже свершившееся?

Директор снова повернулся к девочке.

— Верно — кивнула Элли.

— Северус не должен мне ничего. Более того, я не отказываюсь от собственной вины — в конце концов, мантию-невидимку, принадлежавшую Джеймсу, я сам убедил передать мне. Ведь все знают, что чары Фиделиуса, которыми был скрыт дом Поттеров, невозможно снять или обойти иначе как по доброй воле Хранителя.

Директор тяжело вздохнул. Элли поймала себя на мысли, что сейчас Дамблдор выглядел так, как будто все его сто с лишним лет неожиданно навалились ему на плечи.

— Даже мне не сказали, кто был выбран Хранителем, — развёл он руки. — Увы, Джеймс и Лили доверились не тому человеку. Да, прости за старческое брюзжание, я отвлёкся от темы. Так вот, что я хочу сказать — Северус не должен ровным счётом ничего мне. Но, полагаю, он считает себя в долгу перед памятью Лили.

Элли, сама того не осознавая, подняла правую бровь, точь-в-точь как это делал профессор Снейп, когда изображал удивление.

— В долгу перед памятью Лили Поттер?

— Да, — Дамблдор был очень серьёзен. — Тем самым он, вероятно, хочет оправдать себя за те неблаговидные, а иногда просто ужасные поступки, которые совершал, прислуживая Риддлу. Оправдать себя, насколько это возможно, в глазах Лили… и в своих собственных.

— А в ваших?

— У меня нет нужды выискивать оправдания для профессора Снейпа, — покачал головой директор. — Когда я выступал перед Визенгамотом в его защиту, я делал это не потому, что поставил перед Северусом какие-то условия.

Тишина вновь накрыла Часовой дворик. Спустя несколько минут Элли встала.

— Я хотела ещё навестить профессора перед каникулами. Прошу меня извинить.

— Ничего страшного, в одиночестве тоже хорошо наблюдать за ходом звёзд и планет, — улыбнулся Дамблдор. — Единственное что, я хотел бы обратиться к тебе с небольшим… пусть будет советом. Относительно профессора Снейпа…

Элли снова приподняла бровь.

— Если ты захочешь расспросить профессора зельеварения о его прошлом, то следует иметь в виду, что и в школе, и после неё, он совершал весьма неблаговидные поступки, о которых сейчас жалеет. Вороша прошлое, ты можешь, сама того не желая, узнать о том, чего он весьма стыдится. Ведь, как бы горько мне ни было признавать — некоторым поступкам просто не может быть оправдания.

Если бы Элли могла позволить себе открыто насмехаться над директором, то захохотала бы в голос. Сам того не ведая, директор повторил её собственные слова трёхлетней давности.

— Многим поступкам нет оправдания, директор Дамблдор, — ответила ирландка словами отца. — Это верно. Но у каждого поступка есть предыстория.

Профессор зельеварения Северус Снейп собирался идти спать.

Сегодняшний день по праву стал днём его личного триумфа — долгожданного и тщательно подготовленного. В конце концов это ОН за два года (хорошо, за три) разглядел способности и подготовил ученицу к сдаче С.О.В. по одной из самых сложных дисциплин. Теперь даже захоти Совет или директор его уволить, к ним сразу же возникнет множество неудобных вопросов — и у Министерства, и у высокопоставленных родителей учеников.

А рожа ненавистного Поттера, когда он понял, что все его похождения ровным счётом ничего не значат? Лучше было бы только, если бы победил Слизерин, но этого бы Дамблдор точно не допустил. Не в этом году…

Но так тоже вышло неплохо. Помону Спраут Снейп искренне уважал и, хотя вслух такого не говорил, полагал декана Хаффлпаффа гораздо более удачной кандидатурой на пост директора, нежели кого-либо другого. А барсуки давно не побеждали, так что сегодняшняя их радость понятна. Дамблдор, конечно, тоже улыбался, но вряд ли ему понравилось подобное изменение в его собственных хитрых планах.

Кстати интересно, почему после пира ему вдруг срочно понадобился эликсир «Пути Славы»?

От этих размышлений декана Слизерина отвлёк настойчивый стук в дверь.

— Профессор Снейп, можно войти?

Северус Снейп мысленно поморщился. Поздний визит ирландки не мог принести ничего хорошего.

— Надеюсь, это не займёт много времени, — открывая дверь, зельевар постарался убрать яд из голоса. — Я собирался спать.

— Я буду кратка, — пообещала девочка, раскладывая на столе большой и явно зачарованный пергамент. — Вы ведь знаете, что Куинни и Панси получили виру от Поттера и Уизли?

— Знаю, — кивнул профессор. — И просто на всякий случай, передайте мисс Смит, что директор Дамблдор может отследить её перемещения под мантией-невидимкой даже если она использует вместе с ней чары тишины, незаметности и нейтрализации запахов.

— Мы это обязательно учтём, тем более что про запахи мы не додумались, — Элли немного театрально коснулась пергамента палочкой. — Торжественно клянусь, что не замышляю ничего хорошего!

Живые чернила, побежавшие по карте сложились в хорошо знакомые имена, забыть которые было несбыточной мечтой Северуса Снейпа. Лунатик, Червехвост, Бродяга и Рогач. Проклятые любимчики Дамблдора, чёртовы Мародёры.

— Э-э-э… Вам знакомы эти прозвища?

Элли Преддек была очень наблюдательна, когда не надо.

Профессор Снейп закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Теперь уже почти третьекурсница молча ожидала ответа.

— Да, — наконец, открыл глаза декан. — Лунатик — это Римус Люпин, Червехвост — Питер Петтигрю. Бродяга и Рогач…

Снейп замолчал. Прошлое вновь встало перед глазами.

Северус падает на колени перед единственным человеком, который может исправить вторую чудовищную ошибку. Северус молит о милости, он готов пожертвовать абсолютно всем и всеми. Доселе казавшиеся печальными и всепрощающими глаза того, кого в Доме Салазара не скрываясь называли трусом и бесхребетным ничтожеством мечут молнии, обдают предельно концентрированным презрением…

Северусу плевать.

Главное — спасите её, для меня, любой ценой! Пусть даже ценой того, что ей дороже жизни, спасите, спасите же!!!

Северус приносит в жертву всё и всех. И теряет всё и всех, ничего не получив взамен.

В том виноваты многие. Дамблдор, что не сдержал обещание. Мордредов Поттер, который отнял её, украл и подставил под удар. Стократ проклятый Блэк, выдавший убежище Лили Тёмному лорду. Да даже Трелони с чёртовым пророчеством!!!

Северус винит их всех.

Но ненавидит почему-то себя…

— Я поняла, — вернула профессора к реальности Элли. — Но я правильно понимаю, что Питер Петтигрю, который Червехвост — это тот самый друг Поттеров, которого убил Сириус Блэк Третий?

Снейпу по-прежнему казалось, что грудь ему сдавливают стальные обручи. Он кивнул, с горечью понимая, что настырная ирландка пришла бередить старые раны не просто так, и расспросы продолжатся.

Однако вместо слов Элли быстро проглядела карту и ткнула пальцем в гриффиндорские спальни.

— Вот тут, рядом с Рональдом Уизли. Видите?

Снейп не плакал, но на то, чтобы разглядеть почему-то расплывающиеся буквы у него ушло минуты две. А затем он замер на месте, широко раскрыв глаза и рот.

— Сначала мы подумали, что Рональд тоже одержим, как и его сестра и мисс Лавгуд, только другим духом, — Элли сделала вид, что не заметила идиотское выражение лица декана. — Но они иногда разделялись, и мы с Панси составили график, в котором отмечали все несовпадения между местонахождением Рональда Уизли и Питера Петтигрю во время экзаменов. И — кстати благодаря Рори! — мы поняли, что дух Петтигрю привязан не к Рональду Уизли.

Северус Снейп понял, что впервые видит Элли Преддек настолько гордой и довольной собой.

— Духом Питера Петтигрю одержима его крыса — Чесотка!!!

Сноски

1

Жаргонное название полицейских машин. Пошло от выбранной в 70х годах белой/серой расцветки с широкой оранжевой полосой по борту.

2

Для тех, кого в сцене дуэли Онегина и Ленского в первую очередь интересуют характеристики пистолетов - AI L96A1 AWP под патрон 7,62×51 мм НАТО.

3

Temporary / Investigator (обозначение T/I). Звание даётся констеблям Суррея и иных графств, проходящих обучения на курсе для получение звания детектива-констебля. Полный аналог звания временного детектива-констебля (T/DC) в других регионах.

4

Раггерги - не медик (имеется в виду оксидативный стресс и демиелинизация).

5

Бальэ Ааха Кльйиэх. Он же Dublin (сассанахск.)

6

Donau-Auer Vortragsabend (нем.) — дословно — Вечер обсуждений/докладов в пойме Дуная

7

Высший уровень подготовки лошади (и всадника).

8

Зимняя школа верховой езды в Хофбурге — центр классической выездки венской школы верховой езды для Липпицианских лошадей, являющейся древнейшей школой такого рода.

9

La Plage de Vieille Fée (фр.) — Ведьмин пляж.

10

Для любителей заклёпок — имеется в виду бескилевая одношвертовая парусная крейсерская яхта.

11

Any weapon of offence (сассанахск.)

12

AꓭBA — «Money, Money, Money»

13

Clydesdale Bank plc - один из трёх шотландских банков, имеющих право выпуска собственных банкнот в объёме хранящегося в банке золота.

14

Fifty — one! Fifty — two! Fifty — three! (сассанахск.)

15

Queen of the Hill (сассанахск.)

16

https://www.youtube.com/watch?v=K6089Z_NgPk — автор напоминает, что увиденного Великого Волшебника из “Самой Плохой Ведьмы” 1986 года — НЕ РАЗВИДЕТЬ!

17

streak (сассанахск.) может переводиться и как черта/особенность (характера), и как синяк/кровоподтёк.

18

Устаревшее название Корнуолла.

19

Мисс Татл говорит о квокке (короткохвостом кенгуру). После спаривания рождается один детёныш, но в случае его гибели сразу начинается развитие другого эмбриона без повторного спаривания. Запасной эмбрион «дремлет» в организме матери, и, когда сидящий в сумке детеныш благополучно вырос, «дублёр» рождается в свой срок — после того, как предыдущий освободит сумку.

20

Эринахи не любят сассанахский термин «Северная Ирландия».

21

Royal Warrant – королевское разрешение/королевский грант, знак признания торговых компаний, которые не менее 5 лет поставляют товары или услуги высокого качества для двора Её Величества Королевы, Его Королевского Высочества Герцога Эдинбургского и Его Королевского Высочества Принца Уэльского (в 1990х годах).

22

по Фаренгейту. Примерно 16˚ по Цельсию.

23

Договор об Унии Королевства Англия и Королевства Шотландия.

24

Pesky pixie pester no me (сассанахск.)

25

Автор в курсе, что Роулинг приписала Слизерину палочку из змеиного дерева, но очень сомневается, что Салазар метнулся за ним в Бразилию за пять веков до её открытия европейцами…

26

Гордыня — Св. Иоанн Лествичник (St. John Climacus / of the Ladder — сассанахск.)

27

Автор предполагает, что сливочное пиво играло в жизни волшебников ту же роль, что и имбирное (2%) в жизни магглов восемнадцатого века.

28

Кроме Бёрнса.

29

Butterfingers (сассанахск.)

30

Мария I, очевидно.

31

Леди Джейн Грей, шестнадцатилетняя некоронованная наследница Эдуарда VI, правила с 10 по 19 июля 1553 года. Была казнена вышеупомянутой Марией I Католичкой (она же Кровавая Мэри).

32

Пятого октября в девяносто втором году предательски наступал понедельник.

33

По реке Сарк проходит граница между Англией и Шотландией.

34

Разница в среднем уровне жизни между католиками и протестантами в Северной Ирландии в 90е года ХХ века была очевидна каждому.

35

Эйриу (гэльск.) - Ирландия

36

примерно 75 литров

37

Cross my heart! (сассанахск.)

38

Британский сериал, выходивший с 1984 по 1994 год.

39

Все люди одинаковы (лат.)

40

Место проведения чемпионата в Российской империи в 1877 (1878) годах. Второй раз его провели из-за того, что все события первого чемпионата были стёрты из памяти как у участников и зрителей, так и организаторов. При том, что половина игроков Сборной Аргентины были найдены связанными в подвале бара в Кардиффе, канадский ловец Анджелус Пил обнаружил, что его колени вывернуты задом наперёд, а английский загонщик Лукас Бэрджворфи — что лишился половины зубов...

41

Послание Галатам от апостола Павла, глава шестая, стих второй.

42

Head Boy и Head Girl соответственно - Староста Мальчиков и Староста Девочек.

43

Ashbourne (сассанахск.) Городок в графстве Мит, в котором, во время Пасхального восстания, пятый батальон Дублинской бригады волонтёров после пятичасового боя захватил казармы Ирландской Королевской Полиции. Единственное крупное сражение того периода вне Дублина.

44

В «Квиддиче сквозь века» говорится о том, что замена игроков не допускается, но в романах иногда упоминаются запасные игроки. Автор предполагает, что на внутришкольных матчах допускается введение одной замены за сезон (иначе бы ими пользовались регулярно).

45

По традиции, в этот день знать отпускала домой своих слуг - то есть прислуга отмечала Рождество 26 декабря, получая от своих хозяев запакованные в коробки подарки.

46

Scoop (сассанахск.) - совок, черпак. В качестве полуофициальной меры веса сыпучих тел в зависимости от места, времени и честности продавца колебался от 23 до 30 граммов.

47

1 столовая ложка = 3 чайным ложкам = 4 жидким драхмам = 1/2 жидкой унции = 14,8 миллилитрам. Имперская система мер такая... имперская.

48

Pottle (сассанахск.) - горшок. 1 потл = 1/2 имперского галлона = 2 квартам = 2,27 литра.

49

Благословенна дева, что не сидит на собраниях насмешников (лат.) - сокращённый вариант первой фразы первого псалма Псалтыря.

50

Унылый человек (гэльск.) - цензурное, но довольно сильное оскорбление.

51

Отвратительно (гэльск.)

52

As happy as a lark (сассанахск.) - жаворонки слишком мелки для достойного описания Милли.

53

Motherly spell-like ability (сассанахск.)

54

Harry James Potter - The Pyjamas Terror

55

https://i.pinimg.com/originals/20/a7/36/20a73681950cf952fb9d1261ab51f6d4.jpg

56

Традиционные рождественские гимны

57

Гимн написан в 1865 году Уильямом Чаттертоном Диксом - https://youtu.be/IetPAANnhzQ . Что именно поют Элли, Сара и Риона, я думаю, очевидно.

58

В реальности титул (подчинённый титул графов Паулетт) упразднён в 1973 году в связи со смертью последнего носителя (трижды женатого, детей не имевшего Джорджа Имайса Фицуоррена, 8го графа Паулетт). Хинтон-хаус был продан им в 1968 году.

59

Changeling studies and werelogy (сассанахск.)

60

Sue Sheridan Walker, «Proof of Age in Feudal Heirs in Medieval England», «Mediæval Studies», Vol.34, 1973, p.307

61

В Англии до 1873 года - низшая категория адвокатов, имевшая право выступать в судах вместо представляемого лица.

62

Свободное двубортное пальто с несколькими воротниками, полностью покрывающими плечи, их количество зависело от вкуса потребителя. В Англии получили распространение в конце 18 века.

63

Pomme d’or (фр.) Eyesore Tonks (сассанахск.) - Золотое Яблоко Бельмо-На-Глазу Тонкс (дословно).

64

«It’s like Kipling!» - «I don't know, I've never kipled.» (сассанахск.)

65

«What steps would you take?..» - «The longest steps I could...» (сассанахск.)

66

примерно 19 литров

67

Эрьинь гэ Браах! (гэльск.) - Ирландия навсегда!

68

23 января 1993 офицер Королевской Службы Констеблей Ольстера Майкл Фергюссон был застрелен боевиком ИРА во время патрулирования Шипкуэй Стрит, Лондондерри.

69

2 февраля 1993 года боевиками лоялистской Ассоциации обороны Ольстера (UDA) было осуществлено два взрыва зажигательных бомб у домов советников Социал-Демократической Рабочей Партии; также в качестве акции «устрашения» в своём доме был застрелен католик Юджин Мартин.

70

From rags to riches (сассанахск.) Английский оборот ещё сильнее бьёт по самому слабому месту Рона.

71

Jordan Lee, fabulous’s he all around Hogwarts, Loud as ten regular men, definitely... (сассанахск.)

72

Bodmin (сассанахск.) - самый старый город Корнуолла, известный с 6 века. Столица графства с 1835 по 2009 год.

73

Пусть рухнет мир, но свершится правосудие (лат.)

74

Линия - примерно 2,1 мм

75

Толахон (культ. гэльск.) - нехороший человек.

76

Всему свое время, и время всякой вещи под небом... (лат.)

77

Не у статуи, а у восковой фигуры в музее мадам Тюссо.

78

Томас Буршье (1404 - 1486) - английский государственный деятель и кардинал-священник с церковным титулом S. Ciriaco alle Terme. Архиепископ Кентерберийский (1454 - 1486). Лорд-канцлер Англии (1455 - 1456).

79

<b>Св. Туркетиль</b> -  внук короля Альфреда, полководец, выигравший множество битв против датских викингов. Утомлённый такой жизнью, Туркетиль передал шестьдесят из своих вотчин королю, а шесть - Кроулэнду, и, выплатив все долги, принял постриг. <b>Св. Маргарет Клитроу</b> - Во время жестоких преследования католиков в Англии предоставляла свой дом для тайного проведения католических богослужений и святых месс. В её доме был подвал, в котором католические священники скрывались от преследований. В 1586 году Маргарет Клитроу была арестована и приговорена к казни раздавливанием (на грудь устанавливали доску и укладывали камни, постепенно увеличивая давление).

80

Что, кто-то всерьёз думал, что этим мальчиком был Альберт Эйнштейн?

81

10 градусов по Цельсию.

82

В Англии только в конце 19-го века началась кампания за совместное плавание мужчин и женщин. Благодаря такой эмансипации мужчины больше не могли плавать голыми, а женщинам помимо многослойных одежд приходилось надевать ещё и чулки…

83

Community school (сассанахск.)

84

Waterford (сассанахск.) - основанный викингами самый старый город Ирландии.

85

Стул для макания в воду - классическое наказание в Англии за, выражаясь современным языком, «не существенное оскорбление чести и достоинства».

86

Always (сассанахск.)

87

Акимбо - техника стрельбы, известная в России как стрельба по-македонски.

88

У Уильяма и Джейн Моррисов было только две дочери. У Джейн Моррис и Данте Россетти детей официально не было.

89

Гилли Каллум (скотск.) - традиционный шотландский танец вокруг лежащих на земле скрещённых мечей.

90

В 1993 году — 11 апреля и 19 апреля соответственно.

91

… Neville … Longbottom is … Snape’s daughter … (сассанахск.)

92

Вендетта… вендетта… Красивая традиция, мелкое хулиганство, связывающее друг с другом поколения… (фр.)

93

Вендетта… вендетта… Это блюдо, что едят холодным. Что готовят из чести и запекают в огне страстей… (фр.)

94

Englishman (сассанахск.)

95

«Slithy» means «lithe» and «slimy» (сассанахск.)

96

Ле шевалье сан пер эт сан репрош (фр.) — рыцарь без страха и упрёка.

97

В третьей главе ГПиТК у Молли Уизли имеется книга «Наколдуй себе сыр». Кстати, соусы для детей она тоже вполне себе наколдовывала. Ну и Шимус, согласно фильму ГПиФК чай себе делал (хотя хотел, естественно, что-то более спиртосодержащее).

Content

Корнуолльские Ведьмочки и Непредвиденные Последствия

Глава 1. Чем занимается полиция?

Глава 2. Как Куинни Смит одержала победу над самой собой

Глава 3. Преступление и наказание

Глава 4. Полёты с метлой и без метлы

Глава 5. Самый обаятельный и привлекательный

Глава 6. Маленькое большое приключение

Глава 7. Заповедник и гоблины

Глава 8. Летающий дуб

Глава 9. Рассвет Уизли

Глава 10. Особая корнская магия

Глава 11. Эрин - победительница привидений

Глава 12. Дела давно минувших дней

Глава 13. О чём говорят деканы

Глава 14. Смерть и немного еды

Глава 15. Мальчик, который учился балету

Глава 16. Праздник всей смерти

Глава 17. Скрытая угроза

Глава 18. Игры, в которые играют волшебники

Глава 19. Вендетта по-слизерински

Глава 20. Подарки магов

Глава 21. Гордость и предубеждения

Глава 22. Хогвартские насмешницы

Глава 23. Установление личности

Глава 24. О том, какое влияние имеет сливочное пиво на любовь и нравственность

Глава 25. Плоды просвещения

Глава 26. Путь обмана

Глава 27. Призрак Дома Хаффлпафф

Глава 28. Да здравствует сюрприз!

Глава 29. Старинный красивый обычай

Глава 30. Фантастические твари…

Глава 31. …и где их найти

Глава 32. Обыкновенные чудовища…

Глава 33. …и как их избегать

Глава 34. Дороги, которые мы выбираем

Эпилог. Кимвал звенящий

Сноски