Алиса Климова

Корнуолльские Ведьмочки и Аномальные Материалы

Моей старшей дочери, которая уже всё это слышала.

Моей младшей дочери, которой всё это ещё предстоит услышать.

Ну и всем остальным, кто любит Гарри Поттера и точно знает, что Роулинг была не права.

Глава 1. Инспектор, который выжил

– Бог в помощь, – раздался из кухни ехидный женский голос.

Джерард покачнулся и, отставив табурет, попытался сфокусировать взгляд на сидевшей у дребезжащего холодильника женской фигуре. Свет на кухне был выключен. Спустя полминуты безуспешных попыток он попытался подойти поближе, отпихнув мешающуюся петлю в дверном проёме. Резкое движение привело к тому, что мужчина засадил по косяку тыльной стороной ладони, дёрнулся от резкой боли и свалился на пол.

Инспектор отдела уголовных расследований управления полиции Девенпорта Джерард Киттлер, валявшийся на пороге кухни собственной квартиры, был в доску пьян.

– Энн, зараза… – пробормотал он.

Лежать было намного удобнее, чем стоять. Лезть на табурет не хотелось. Джерард подумал, что возможно, будет лучше сейчас поспать. К сожалению повернуться поудобнее мешала какая-то твёрдая штука в районе лопаток. Скорее всего, стена. Ситуация зашла в тупик. Не найдя из неё достойного выхода, инспектор Киттлер снова попытался заорать на чёртову жену:

– Энн, сволочь! Ненавижу…

Джерард заплакал. Энн сбежала с проклятым моряком полгода назад, как-то ухитрившись оформить документы на девичью фамилию. Два месяца Киттлер, мысленно уже похоронивший жену, придумывал для дочери историю о том, что мама отправилась в путешествие и должна скоро вернуться. Что ж, в отношении путешествия он угадал…

– Так дело не пойдёт, – сообщил молодой женский голос. Такой же, как у юной мисс Чейз, согласившейся выйти замуж за полицейского старше её на одиннадцать лет.

Инспектор снова собрался высказать Энн всё, что он о ней думает. Но стоило ему открыть рот, как на голову полилась ледяная вода. Джерард попытался было возмутиться, но вода попала в нос и в горло, в сочетании с плохо обжаренной картошкой и полутора бутылками недорогого виски вызвав ожидаемую реакцию.

– Отвратительно!

Женские – или, скорее девичьи, если судить по размеру – сапоги остановились напротив лица хозяина квартиры. Рука в перчатке подсунула под нос старую кастрюлю. Затем Джерарда перевернули, обхватив под руки и раздражённо шипя, засунув лицо прямо в кухонную утварь.

Киттлер вдруг догадался, что Энн быть его гостьей никак не могла. Эта мысль была тревожной – кто мог забраться в дом инспектора полиции и его малолетней дочери? Что могли замышлять эти явные преступники. А это явно были преступники, поскольку проникновение в жилище без разрешения и ведома владельцев, раздел…

– M-mughl’s! – явно выругавшись, девушка прижала голову инспектора к кастрюле левой ладонью и произнесла короткую непонятную фразу.

С последним спазмом вернулось обоняние. Впрочем, почти всё содержимое кастрюли составлял виски, так что запах был не настолько отвратительным, как мог бы быть. Чего нельзя было сказать об ощущении во рту. Инспектор поднялся, держа посуду в руках. Опорожнил её в раковину, отодвинув стопку немытой посуды. Сполоснул лицо водой из-под крана. Помогло плохо – на лбу снова выступил холодный пот, руки подрагивали. Не похмельный тремор, но всё же.

Инспектор отдела уголовных расследований управления полиции Девонпорта Джерард Киттлер был трезв, как стёклышко. И это пугало – почти так же, как опрокинутый табурет у петли в дверном проёме.

– Мы будем сидеть на кухне или всё же пройдём в гостиную? – спросила девушка, сидящая на бывшем стуле Энн, предваряя очевидные вопросы.

Джерард, внезапно ощутивший ещё один небольшой спазм, кивнул. Гостья вышла первой, с размаху развалившись на стоявшем посреди комнате диване. Это был любимый диван Эрин, превращавшийся то в крепость, то в корабль, то в гору – в зависимости от того, что сейчас показывали по телевизору.

Кстати об Эрин…

– Где моя дочь? – спросил Джерард. Это прозвучало как угроза – и, по сути, ею и являлось. Даже несмотря на то, что незваная гостья казалась опасной. Только непонятно, для кого – самого инспектора, или же Эрин. Последнего дорогого человека, оставшегося у Киттлера на этом свете и единственное, ради чего стоило жить.

– В шкафу, в своей комнате, – ответила девушка. Она, казалось, внимательно изучала собеседника, даже несмотря на чуть презрительное выражение лица. В целом, Киттлер её не винил – его состояние десять минут назад вряд ли можно было назвать образцом благопристойности. – Вы испугали Эрин, мистер Киттлер, и сейчас она успокаивает своего игрушечного зайца.

«Она знает, кто мы», подумал Джерард.

– А вы кто такая? – спросил инспектор.

Гостья была одета в… Наверное, так могли бы выглядеть чиновники североамериканских колоний веке эдак в семнадцатом. Высокие сапоги с раструбами, замшевые бриджи, жилет с крупными оловянными пуговицами, камзол, треуголка – всё неяркое, но добротное, с шитым плетёными шнурами узором. Профессиональный взгляд полицейского сразу отметил, что костюм часто носился, судя по некоторым потёртостям и привычным заломам, но был тщательно вычищен и, там где это было необходимо, обработан средствами для ухода за кожей или замшей. Разве что серо-фиолетовый шейный платок выбивался из образа, будучи заляпанным чем-то тёмным.

Впрочем, чего ещё ожидать в канун Дня Всех Святых? Заокеанская мода распространялась среди подростков подобно пожару на сухом поле.

– Меня зовут Раггерги. Раг-гер-ги Пред-дек, – повторила она по слогам. – Можно сократить до Рейчел, так будет проще.

– И что Вы забыли в моём доме, мисс Рар… Раг-гер-ги Пред-дек?

– Хороший вопрос. Я бы даже сказала – правильный. Но «забыла» – неверное слово. Лучше сказать – «нашла». Скажите, Джерард, ничего странного с Эрин не происходило в последнее время?

– Выметайтесь, – угроза в голосе Киттлера была бы очевидной даже для самого тупого отморозка. Инспектор впервые в жизни пожалел, что в отличие от американских коллег, он не может держать дома штатное оружие.

В поднятую руку Раггерги влетело яблоко, задев по дороге настольную лампу. Судя по слетевшей с кухонного шкафа миске, появилось оно именно оттуда.

– Обычно к таким, как Эрин, мы приходим лет в десять-одиннадцать, – не реагируя на тон собеседника, продолжила мисс Преддек. – Но сегодняшние события могут привести к тому, что летом девяносто первого года приходить будет не к кому.

– Кто – «мы»?

– Простите?

– Вы сказали – «мы приходим лет в десять». Кто эти загадочные «мы»?

– А-а-а… – Раггерги понимающе улыбнулась. – Мы – это ведьмы.

– Что? Ведьмы?

– Маги. Колдуны. Волшебники. Чародеи. Заклинатели. Выбирайте, что больше нравится. Суть в том, что люди, обладающие определённой силой, должны обучиться её использованию. В одиннадцать лет таких, как Эрин, забирают в школу-интернат, где на протяжении пяти или семи лет они обучаются магии…

– Вы что, хотите забрать мою дочь?

Гостья ещё раз смерила инспектора взглядом. Затем посмотрела на по-прежнему висящую на двери петлю.

– Даже если забыть некоторый недавний инцидент, Вы сами не являетесь дипломированным магом. Домашнее обучение для Эрин – не вариант.

– Дипломированным магом? Это бред!

Раггерги тяжело вздохнула.

– Вы не верите в существование магии?

– Разумеется, нет.

– И моё яблоко…

– Фокус. По сравнению с тем парнем из Девенпорта, которого мы брали месяц назад – весьма примитивный. У него контейнеры по документам исчезали прямо посреди залива.

– Смешно, – улыбнулась гостья, соглашаясь. – Про вытрезвление даже спрашивать не буду. Всякие искры, волшебный свет и воду тоже пропустим. При должной подготовке любой цирковой фокусник сможет показать что-то аналогичное. Но во что бы Вы сами поверили, инспектор?

Киттлер задумался. Он на самом деле почти не верил этой хеллоуинской маскарадной ведьме – больше десяти лет в полиции давали о себе знать – но всё же… Ведь ему действительно тогда показалось, что нарисованная дочерью бабочка улетела с обоев.

– Заставьте меня прямо сейчас сделать то, что бы я никогда не сделал, – разрешил проблему Джерард.

– Очень, очень смешно, – скривилась мисс Преддек. – Вы серьёзно?

– Это было Ваше предложение, – пожал плечами инспектор. – Решайте.

Гостья пожевала нижнюю губу, а затем – когда Киттлер уже почти уверился, что она сейчас наконец-то свалит – достала из рукава свёрнутый лист пергамента. Который вместе с появившейся из бокового кармана жилета перьевой ручкой протянула мужчине.

– Пишите, – задумчиво глядя в окно, произнесла ведьма. – Я, сквиб Джерард Киттлер… Сквиб с маленькой буквы – с-к-в-и-б…

– Чего? – Джерард впервые за этот вечер почувствовал, что происходящее становится слишком… реальным, что-ли?

– Вы думаете, бюрократия только у вас, обычных людей? Подчинение других своей воле может быть основанием для министерского расследования, за которым последует очень немаленький срок! Итак – я, сквиб Джерард Киттлер, в месяце октябре, тридцать первого числа, в год Господа Нашего одна тысяча девятьсот восемьдесят пятый, находясь в трезвом уме и добром здравии, заранее и добровольно даю согласие на применение в отношении меня заклинания Империус сроком на пять минут для демонстрации мне его возможностей. Отказываюсь от любого обвинения чародейки Раггерги из Дома Преддек относительно того, что совершу в течение вышеозначенных пяти минут… э-э-э… Нет, ещё тут допишите – если совершённое не подвергнет меня или мою малолетнюю дочь чародейку Эрин Киттлер опасности или причинит нам заметный вред. За всё содеянное мною в означенное время ответствовать будет чародейка Раггерги из Дома Преддек, как перед людьми, так и перед судом, буде оный случится. Подпись снизу.

Когда Киттлер закончил, Раггерги осмотрела пергамент.

– Пойдёт. В Министерстве любят идиотский напыщенный слог.

– И что теперь?

Ведьма криво ухмыльнулась, поднимая откуда-то возникшую в её руке палочку. Волшебную, судя по её замысловатому виду. Взгляд мисс Преддек не обещал ничего хорошего.

– ИМПЕРИО! Эрин, выходи, не бойся…

О том, что заклинание перестало действовать, Джерард понял сразу. За последние пять минут он прыгал по дивану, подражая цыплёнку; лёжа на животе пускал изо рта струю воды, играя с Эрин в китобоев; снял рубашку и ладонями отбивал по животу ритм её любимой песенки. В общем, делал всё то, что мог бы делать и сам, играя с дочерью. Вот только ощущение собственной абсолютной готовности выполнить любой приказ юной ведьмы в камзоле семнадцатого века – забыть не получилось.

– Убедительно?

Инспектор промолчал.

– Поскольку скоро прибудут те, кому положено разобраться со случаем подчинения чужой воли, мне придётся отлучиться. Надеюсь, пару дней Вы протянете без этой, – Раггерги кивнула в сторону кухни, – гимнастики. Я лишь хочу заметить, что такие как Вы мало интересны волшебникам, подчиняющим чужую волю. В отличие от Эрин.

– И здесь мне предстоит подписать ещё один пергамент, на сей раз кровью?

– Никоим образом. Я предпочту обсудить это в следующий раз, но пока… Пока лишь скажу, что в девяносто первом моя младшая кузина тоже поедет в школу-интернат для юных ведьм. И да, если бы я не зашла сегодня – Эрин бы умерла от пожара, когда послезавтра утром попыталась бы сварить спагетти.

Джерард вздрогнул и посмотрел на Раггерги испуганным взглядом.

– Моя кузина – очень способный пророк, – сказала мисс Преддек, растворяясь в ночи.

Вероятно, если бы инспектор Киттлер после ухода незванной гостьи был бы менее расстроен и более любопытен, то он был бы крайне разочарован уровнем профессиональной подготовки своих коллег из Министерства Магии.

В отличие от инспектора, Рейчел не питала по поводу предполагаемого визита никаких иллюзий. За неполные четыре года аврорату с трудом удалось наполнить свои ряды выпускниками академии – и, откровенно говоря, многие из нынешних авроров ещё пять лет назад вылетели бы из академии с треском на первом же году обучения. Нет, против опытных магов вроде Грюма или Скримджера мисс Преддек бы даже и не подумала что-то замышлять. Да и среди молодых выпускников уже были те, кто успел показать зубки – пока ещё молочные, но вполне себе острые. Как те же Бруствер или Гобардс… Но так далеко от Лондона их бы пришлось ждать долго.

Очевидно, первым появится аврор, которого послали разобраться по поводу серии бытовых заклинаний в доме, где пока не зарегистрировано ни одного волшебника. Который не знает о том, что по тому же адресу Надзор заметил Непростительное. То есть, молодого, только-только сдавшего экзамены выпускника, если не стажёра.

Рейчел села на лавочку в саду дома Киттлеров и зажгла на своей шляпе Люмос. Честно говоря, ей пришла в голову мысль повесить рядом ещё и светящийся указатель «Ведьма-нарушительница тут!» с мигающей стрелкой, но это было бы чересчур. А так она, по крайней мере, не напугает аврора настолько, что он начнёт кидаться опасными заклинаниями во все стороны. И есть время почитать книжку…

– Простите, мисс, – спустя пару минут её окликнул Абсолютно Не Вызывающий Подозрения Обычный Парень в чёрных джинсах и гавайской рубахе поверх синтетической водолазки. – Вы… э-э-э…. не видели тут ничего… э-э-э… странного?..

– Ничего, – вздохнув, отложила рукописную книгу в потёртом кожаном переплёте Рейчел. – Не вижу ничего странного ни в Агуаменти, ни в Эскуро, ни в Анапнео…

– Ну да, – кивнул тот и уже почти развернулся, когда вдруг что-то сообразил. – А откуда Вы про них знаете?

«Парень, у меня на голове Люмос!» – хотела заорать Рейчел. Но вслух выразилась иначе:

– Хаффлпафф?

– Да, а как Вы узнали? – испугался стажёр. До полноценного аврора он явно не дотягивал, даже с учётом радикально снизившихся стандартов.

– Для змеи слишком прямолинеен, для ворона слишком долго думаешь. Для грифа слишком осторожен.

– Меня зовут Алекс. Алекс Праудфут, – невпопад представился парень. – А Вы, наверное, Слизерин закончили?

– Нет, Салем. И да, это я здесь колдовала, – Рейчел решила сразу внести ясность, пока Алекс не решил, что происходящее является очередной проверкой Боунс, которую он завалил, и вся эта тягомотина не затянется до тех пор, пока её вдруг не накроет тройным Петрификусом, приправленным Мимблвимблом, Локомоторами и прочим богатым арсеналом группы менее доверчивых, переживших Войну авроров.

В то, что для проверки информации о применении Непростительного Заклинания аврорат ограничится отправлением одного явно не блистающего стажёра, мисс Преддек не верила.

Стажёр Праудфут прочитал протянутый ему пергамент. Дважды.

– Ух ты! Вы применили Империус? Ой, тогда я должен забрать Вашу палочку и доставить Вас в ближайшее отделение аврората. Это, кажется, в Соммерсете, но…

Алекс возбуждённо полез в поясную сумку маггловского вида с десятком кармашков, путаясь в многочисленных молниях.

– В Гластонбери, – Рейчел протянула Праудфуту свою палочку.

– Точно! – Праудфут достал из кармана на первый взгляд обычную маггловскую монету (если не считать того, что это был Медноносый шиллинг шестнадцатого века) и взял мисс Преддек за руку. Его уши в этот момент сравнялись по цвету со свёклой.

Придя в себя («простые Оглушающие чары» – отметила Рейчел), мисс Преддек обнаружила, что сидит в относительно удобном кресле. За столом напротив сидела сама Амелия Боунс.

– Не стоило так утруждаться ради меня, миссис Боунс, – ведьма постаралась улыбнуться. Улыбка получилась кривоватой – паралич прошёл ещё не полностью.

– Непростительное? – её собеседница осталась глуха и слепа к очарованию молодой ведьмы.

– В пергаменте всё записано. Это было добровольное… Добровольная демонстрация.

– Демонстрация чего?

– Этот сквиб, Джерард Киттлер…

Миссис Боунс нахмурилась.

– Джерард Киттлер не находится в родстве ни с одним родом Магической Британии.

– Джерард Киттлер по отцовской линии происходит из Кителер-Хауса, что в Килкенни, согласно ньюфаундлендским архивам Дома Преддек.

– Доступ к которым Министерству предоставлен, разумеется, не будет?

– Разумеется. Но это не так важно. Значение имеет то, что его дочь, Эрин Киттлер, также ведущая свою линию крови по отцовской линии от Дамы Алисы Кителер, демонстрирует стабильные выбросы, то есть, согласно разделу пять, пункт семнадцать Статута…

– Я знаю текст Статута, мисс Раггерги, – оборвала её Боунс. Заместителя начальника департамента магического правопорядка уже проинформировали, что Раггерги Преддек, также известная под именем Рейчел, способна заболтать своим участливым голосом кого угодно. – Позвольте, для ускорения опроса, я перейду к сути? Первый вопрос – почему Империус?

– Он не верил в существование магии, поскольку ни он сам, ни его родители, ею не владели на сколь-либо заметном уровне. Вдобавок, Джерард весьма циничен и рационален. Заранее убедив себя, что любая демонстрация будет лишь маггловскими фокусами, он твёрдо решил, что поверит лишь той проверке, о которой сам попросит. Собственно, его требованием было, – Рейчел прикрыла глаза, вспоминая, – «Заставьте меня прямо сейчас сделать то, что бы я никогда не сделал».

– И Преддеки никогда не лгут, так?

– Аврорат может проверить его память, но, поскольку он не маггл, мистер Киттлер сможет настаивать на соблюдении процедуры… – вежливо заметила мисс Преддек.

– Что делал Страж Дома Преддек в доме сквиба и его малолетней дочери?

– Мы заметили выбросы, миссис Боунс. Плимут довольно недалеко от мэнора. Наша обеспокоенность понятна.

– Обеспокоенность детскими выбросами? – Амелия недоверчиво усмехнулась.

– Дом Преддек не был уверен, что это именно выбросы – в этом районе не проживает известных нам магических семей. Вам должны быть прекрасно известны события октября восемьдесят первого года, равно как и то, что Алларг по-прежнему не может покинуть Porth Ia.

Миссис Боунс задумалась. Она очень, очень сильно не любила Преддеков – слухи о том, что корнуоллские ирландцы интересуются некромантией не только в теоретической части, ходили ещё до подписания Статута. Но… Рейчел была права. При всём её желании, Высокий Суд Визенгамота не осудит Стража за Непростительное Заклинание только лишь по формальному признаку.

А другого мотива в этом деле она в настоящий момент не видела.

– Это всё?

– Нет, – улыбнулась Рейчел, вставая с кресла. Искусство бесить людей одним фактом своего существования она освоила в совершенстве. – У мистера Киттлера есть долг перед Домом Преддек, природа которого касается только его дочери и моего Дома. До его истребования семья мистера Киттлера находится под личной защитой лорда Эндера Преддека. Лорд Преддек будет говорить от имени мистера Киттлера и его дочери и представлять их интересы в Магической Британии, Магической Ирландии и МАКУСА.

– Вы свободны, мисс Преддек. Стажёр Праудфут вернёт Вам изъятую палочку и выдаст портоключ…

– Кстати, относительно мистера Праудфута, – Рейчел вдруг остановилась. – Могу я узнать, кто его куратор в аврорате?

– Не можете, – возразила миссис Боунс. – Зачем Вам это?

– Посмотрите на ту палочку, которую я ему выдала.

Лишь на мгновенье взглянув в честные глаза мисс Преддек, заместитель начальника департамента Боунс максимально спокойно вызвала Алекса через звуковую трубку. Соммерсетский аврорат явно не торопился осваивать новинки прогресса вроде телефона.

Когда явившийся на вызов бледный мистер Праудфут протянул изъятое, Амелия сохраняла олимпийское спокойствие. Разве что, по поэтическому описанию из доклада Рейчел лорду Преддеку, «и скрежет зубовный вызывал эхо в окрестных горах».

– Что. Это, – вроде как спросила миссис Боунс у стажёра.

Тот лишь смог промычать что-то невнятное.

– Полированный гетерогенный кермет с сердцевиной из поливинилхлорида. Рутиловое навершие, – пришла ему на помощь Страж. – Хотя могу заметить, что я была парализована сразу после прибытия в Гластонбери, так что…

– Спасибо, мисс Преддек. Вас проводят…

Снова подойдя к двери, Рейчел остановилась во второй раз.

– Стажёр Праудфут не имеет достаточной подготовки, чтобы противостоять Стражу. Не отзывать его при получении информации о применении Непростительного было ошибкой. Всё настолько плохо?

– Да, – холодно ответила Амелия.

– Дом Преддек может предложить вызывать Стражей при необходимости. В Porth Ia нас всегда, самое меньшее, четверо.

– Департамент благодарит за предложение. Мы обязательно его рассмотрим. Аврор Блайт!

Ожидания мисс Раггерги Преддек оправдались лишь наполовину. Визенгамот ожидаемо отклонил предложение Дома Преддек, «дабы не создавать прецедента подмены сил правопорядка».

А вот продолжение карьеры Алекса Праудфута в аврорате стало для неё неожиданностью. По крайней мере до того, как мисс Боунс заняла место начальника департамента вопреки слухам, пророчившим повышение мистеру Скримджеру.

Глава 2. Путешествие с платформы «Девенпорт»

Уже больше четырёх с половиной лет прошло с того утра, когда Джерард Киттлер едва не совершил самую ужасную ошибку в жизни, но Фор-стрит за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же одинаковыми кирпичными домами с их пыльными садиками и освещало те же самые три медные двойки около входной двери аппартаментов Киттлеров; сквозь распахнутые занавески оно пробиралось в гостиную, оставшуюся неизменной с того вечера, когда инспектор Киттлер подписывал пергамент для гостьи в костюме трёхвековой давности.

Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Пять лет назад на фотографиях был запечатлён, в основном, пушистоволосый светловолосый ангелочек в бело-розовых платьях, но с тех пор Эрин Киттлер выросла. Теперь из рамок смотрела девочка с волнистыми тёмно-русыми волосами до плеч, сидящая на своем первом велосипеде; ребёнок неопределённого пола, на фоне утёса, мрачно утирающий рукавом куртки свой первый разбитый нос; дочка, катающаяся с отцом на лошади; ухмыляющаяся девочка с разбитыми коленками и пистолетом около полицейской машины (приглядевшись, можно было заметить характерную жёлтую маркировку охолощенного оружия).

Ничто на этих фотографиях не говорило о том, что у Эрин Киттлер есть мать или другие родственники.

Нельзя сказать, чтобы юную мисс Киттлер это огорчало. В настоящий момент она крепко спала, хотя спать ей оставалось недолго. Папа уже давно проснулся и подходил к её двери, так что через мгновение утреннюю тишину прорезал громкий решительный голос:

– Как?! Ты всё ещё валяешься в постели, ленивый чёртенок?!

Эрин вздрогнула и проснулась. Отец продолжал барабанить в дверь.

– Живо вставай да займись делом!

Девочка поморщилась. С одной стороны, желание валяться в кровати ещё пару часов никуда не делось. С другой стороны, она знала, что если отец поднимется наверх второй раз, то ей точно прилетит подзатыльник. Шуточный, конечно – настоящий она получила лишь единожды, решив покататься на соседском велосипеде. С тех пор Эрин чётко уяснила, что во-первых, чужое брать нехорошо, а во-вторых – что если и была вынуждена взять, то попадаться уж точно нельзя.

Вторую часть этого жизненного урока объяснила тётя Рейчел, которой Эрин пожаловалась спустя неделю. Тёте, судя её рассказам – а она никогда не врала – в детстве вообще часто давали подзатыльники, а иногда даже и пороли крапивой, каждый раз, даже когда маленькая тётя Рейчел просто ленилась. «И как это ни удивительно», – говорила тётя, – «один тогдашний подзатыльник больше способствовал ускорению движений и незамедлительному выполнению всех дел, которые надлежало выполнить, чем большая кружка крепкого бразильского кофе в настоящее время!»

При этом папа, если он был рядом, всегда усмехался и говорил, что простые домашние средства нередко более эффективны, чем всякий дорогой импорт. Кофе он не любил.

Эрин слышала, как папа спустился вниз, а затем до неё донёсся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Она перевернулась на спину и попыталась вспомнить, что же ей снилось. Это был хороший сон. В этом сне она летела на космическом корабле уворачиваясь от метеоритов, чтобы спасти какого-то змеелицего мальчика. Девочку не отпускало ощущение, что когда-то она уже видела этот сон.

– Ты что, ещё не встала? – донеслось с кухни.

– Почти, – уклончиво крикнула Эрин, сползая с кровати.

– Давай побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрела за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, – нам ещё ехать к тёте Рейчел, и времени готовить что-то другое на завтрак не будет!

В ответ Эрин застонала.

– Что ты там говоришь?

– Нет, ничего. Ничего…

Поездка к тёте Рейчел – как она могла забыть? Эрин уселась на постели и огляделась в поисках носков. Их она обнаружила под кроватью и, надевая, привычно зажала дырку на правом носке между пальцами. К прорехам на одежде, в отличие от папы, Эрин привыкла – их было много на куртках, рубашках, майках, футболках, штанах, шортах и другой зависящей от сезона одежде, которой постоянно приходилось сталкиваться с камнями, сучьями, асфальтом, почтовыми ящиками, мусорными баками и прочими предметами, почему-то регулярно оказывающихся там, где гуляют десятилетние дети Девенпорта, пока родители заняты в порту или на другой работе. В общем, на носке в районе большого пальца дырке было самое место.

Одевшись и умывшись – намочив лицо, если честно – она спустилась на кухню. К этому времени папа уже переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона.

– Доброе утро, соня!

Возможно, именно жизнь с папой, который много работал, привела к тому, что Эрин выглядела и вела себя скорее как мальчишка. А в холодную погоду она казалась ещё тоньше, чем была на самом деле, потому что после четвёртой порванной куртки этой зимой (с последней Эрин была вовсе не виновата, она просто зацепилась рукавом за сук, когда тренировалась прыгать с дерева и если бы не оторвала его, то так бы и висела у экскурсионной тропы до самой своей смерти), папа притащил с работы старую ушитую форму какого-то очень маленького констебля. Но в констебли редко берут кого-то в возрасте десяти лет, так что прочная непромокаемая куртка висела на девочке мешком.

У Эрин было округлое лицо, вечно содранные коленки, растрёпанные волосы, широкий прямой нос и вечно прищуренные карие глаза. А когда папа на работе ловил плохих людей, Эрин вытаскивала и носила старые кожаные артиллерийские очки из поцарапанного жестяного футляра. Их тайно подарила тётя Рейчел, заметив рассаженую деревянным мечом бровь – девочка тогда тренировалась подбрасывать вертикально стоящий на ступне деревянный меч и немного промахнулась – и теперь это была их общая тайна. «Шрамы украшают» – заметила тогда тётя, – «но с одним глазом люди почему-то хуже видят».

Конечно, иногда папа говорил, что если бы хотел сына, то завёл бы мальчика, но юная мисс Киттлер категорически отказывалась носить платья, юбки и даже пальто – слишком неудобной была такая одежда. Услышав очередной отказ, папа демонстративно вздыхал и говорил «Тогда носи, что хочешь». Не стоит и говорить, что из-за подобного подхода Эрин завидовала половина живших в районе Девенпорта детей.

Единственное, что Эрин никогда не нравилось в собственной внешности – это корявый толстый шрам на левом запястье, возможно напоминавший морского конька. Шрам был у неё с самого детства, и один из первых осмысленных вопросов, который она задала папе, был как раз о том, откуда у неё взялся этот шрам.

– Ты получила его когда решила сама разжечь плиту, – резко ответил тогда папа. – Потом всё поймёшь.

«Потом всё поймёшь» – означало, что задавать дальнейшие вопросы сейчас задавать бесполезно. Конечно, иногда «потом» означало «через месяц», или же «через неделю», но чаще всего ответы откладывались до недостижимой даты «когда повзрослеешь».

К десяти годам у Эрин скопилась большая толстая тетрадка неотвеченных вопросов.

К моменту когда папа и сам почистил зубы и побрился, Эрин уже вылила на сковородку яйца и готовила яичницу с беконом. Чай папа заварил, когда дочка спала, так что разлить его по чашкам было делом пяти минут.

Главным было не опоздать на поезд. Обычно Киттлеры бы поехали через Парк-Авеню, но на прошлой неделе на пересечении с Альберт-Роуд упала строительная плита. И хотя инспектор очень не любил пользоваться служебным положением, но объезд через Докъярд занял бы слишком долго. Джерард уже прикидывал, как бы побыстрее срезать на машине через парк (лучшим вариантом казалась широкая пешеходная тропа на перекрёстке с Ферри-Роуд мимо колледжа по Милн до пересечения с Портленд-Роуд), когда зазвонил телефон.

Это был старший инспектор Рассел Порсонби. И инспектор Киттлер ему был нужен на службе просто позарез.

– Помнишь этого урода из кафе «Эльвира»? – вместо приветствия, сказал Порсонби. – Его видели у Каменных Казарм пять минут назад. Бросай всё и лети туда.

– Рассел, я с дочерью…

– Слушай, в лицо его видели ты, Джонсон и Вудланд. Джонсон в Мидоус Вэлли, до Вудланда не дозвониться. Портрет, ты сам говорил, на него не похож. Констебли у парома уже изображают пугала, но если ублюдок не испугается подняться на борт – сам понимаешь.

Инспектор Киттлер понимал. Как и то, что поездку к тёте он обещал дочери ещё на день рождения. Тогда тоже пришлось отложить.

– Рассел, сможешь прислать констебля-стажёра? Я уже трижды, – для убедительности, Джерард увеличил количество сорванных поездок, – обещал дочери отвезти её к тёте на выходные. Билеты я оплачу, но там два с половиной часа в один конец…

– Он уже едет, – пообещал начальник. – Паром отходит через двадцать семь минут!

– Папа побежал к машине, – услышал детский голос старший инспектор Порсонби. – А когда меня повезёт констебль? И он будет в форме?

Через пятнадцать минут у дверей дома номер 222 по Фор-стрит остановилась самая настоящая полицейская машина, и самый настоящий констебль помог Эрин Киттлер погрузить в багажник сумку, а затем открыл ей заднюю дверь – на зависть всем соседским детям. А всего полчаса спустя Эрин, не смевшая поверить в своё счастье, сидела у окна поезда и впервые в своей жизни ехала куда-то без папы. Сопровождавшего её констебля Ферндейла девочка попросила сесть на соседнюю лавку, как будто она едет вообще одна. Полицейский согласился, но прежде чем Эрин села в поезд, предупредил, что если она что-нибудь выкинет, то он расскажет обо всём отцу, а тот посадит девочку в чулан до самого Рождества.

– Я буду хорошо себя вести! – пообещала Эрин. – Правда…

Хотя на самом деле Эрин не поверила констеблю Ферндейлу. Папа бы никогда не посадил её туда. Более того, он даже повесил на дверь чулана настоящий навесной замок – дочь слишком часто любила исчезать в его недрах, чтобы потом бегать по улице со старым пылесосом в роли верного робота Принцессы Леи, размахивая трубой, будто космической саблей.

У тёти Рейчел, кстати, была самая взаправдашняя сабля. И древние пистолеты, один из которых на прошедшее Рождество она подарила папе. Тот стоял на каминной полке на специальной подставке и вызывал удивление и восторг заходящих папиных гостей – чаще всего, таких же полицейских. «Томпсон, тысяча восемьсот второй» – гордо говорил им Киттлер-старший, – «Подарок из Канады». Пистолет был давней мечтой Эрин, но по непонятной причине, ей не удавалось до него добраться, как бы она не старалась. «Потом всё поймёшь» – как обычно, говорил папа.

Все гости были уверены, что в Канаде у Киттлеров живут родственники. Но на самом деле, тётя Рейчел приехала в Корнуолл из Ньюфаундленда несколько лет назад, а больше никого Эрин не знала. Да и фамилия у неё была совсем не Киттлер, если уж на то пошло.

Дорога заняла почти три часа. Эрин и констеблю Ферндейлу пришлось дважды пересаживаться на другие поезда, причём в последний раз вообще на тот, который ехал в обратном направлении. Один раз её даже сочли потерявшейся, и толстая леди в тяжёлом фиолетовом платье и сером расстёгнутом пальто даже пыталась выяснить, где её мама, хотя у Эрин был папа. Леди этого никак не могла понять, а констебль Ферндейл только стоял в стороне и улыбался, пока леди не начала звать полицию. Потом она почему-то очень обиделась, когда Ферндейл, которого она звала, подошёл и, вместо того, чтобы отвести Эрин в какую-то «комнату» сказал «Эрин, пошли, а то на поезд опоздаем!». Она долго на него кричала и даже покраснела, но констебль оставался жутко спокойным, хотя на его месте Эрин бы уже давно пнула фиолетовую леди по коленке. В общем, вёл он себя, как настоящий джентльмен из старых фильмов, и тотчас понравился девочке ещё больше. А вот на поезд они опоздали, и пришлось ждать следующий, хорошо ещё, что от Пензанса до Сент-Айвса поезда ходили часто.

Уже после Карбис-Бей Эрин подумала, что будет интересно посмотреть, как сопровождающий полицейский отреагирует при виде тёти. Хотя он и сказал, что созвонился с той по телефону и договорился о встрече на станции, вряд ли они раньше встречались. Из книжек Эрин знала, что такую одежду, которую носила тётя Рейчел во время своих визитов в Плимут, носили лет двести назад, причём мужчины. Наверное, все окружающие постоянно удивлялись тёте Рейчел, но её это не смущало. И хотя Эрин тоже не любила одеваться так, как положено девочке – по мнению многих взрослых соседей – её одежда всё-таки была более обычной. Хотя и не такой красивой, как у тёти. И сабли у Эрин пока не было.

На конечной станции Сент-Айвс Эрин сразу увидела тётю Рейчел. Вопреки ожиданиям, в этот раз она была в обычной, хотя и не менее красивой одежде. Эрин радостно взвизгнула и бросилась обнимать Рейчел, чуть не снеся её тяжёлой сумкой с размаху.

Констебль Ферндейл с удивлением смотрел на молодую девушку чуть старше его самого, выглядящую так, как будто она на секундочку вышла проветриться из консерватории, где даётся концерт для высшей аристократии. Широкие прямые брюки холодного чёрного цвета, такой же узкий приталенный пиджак с двумя рядами из трёх больших матовых пуговиц, вычурные кружевные рукава и столь же ажурное жабо ослепительно белой блузки, вкупе с чёрной же шляпой-федорой в духе гангстеров Чикаго 20-х годов смотрелись посреди дождливого перрона столь же дико, как любимые полосатые бриджи с подтяжками и трикотажная безрукавка его подружки где-нибудь в Виндзоре. Вдобавок ко всему, чистота костюма мисс Рейчел Преддек наводила на мысль о том, что и капли дождя, и брызги уличной грязи исчезают даже не долетев до него. Разве что повязанный на манер банта серо-фиолетовый шейный платок был немного заляпан чем-то тёмным.

Впрочем, напрыгнувшая на девушку Эрин тут же оставила на безупречно-чёрной ткани грязь со своих кроссовок. Дождавшись, пока радостная девочка соблаговолит спуститься на землю, Рейчел предприняла несколько безуспешных попыток стряхнуть коричневые потёки. Но, так и не добившись успеха (кружевной батистовый платочек из бархатного ридикюля с серебряным шитьём тоже не помог), махнула на случившееся неудобство рукой.

Ферндейл даже позавидовал Эрин. Случись ему в детстве испачкать материнское пальто, намного более дешёвое, чем костюм девушки, его уши горели бы неделю, и вовсе не от стыда.

– Констебль, – Рейчел подошла к нему. Эрин, как привязанная, следовала за ней. – До обратного поезда более полутора часов, так что у Вас есть возможность немного насладится этим городом. К сожалению, я должна побыстрее отвезти Эрин в manerjiow, поэтому не могу Вас сопровождать. В качестве извинения прошу принять обед за наш счёт вот в этом ресторанчике – кухня там намного лучше, чем внешний вид, уж поверьте.

– Да нет, что Вы…

Рейчел мило улыбнулась.

– Мы настаиваем. Мы – это не только я, но и инспектор Киттлер, разумеется. Да, как бы Вы не старались, денег с Вас всё равно не возьмут.

И, не дожидаясь очередных возражений смущённого полицейского, тётя и племянница направились к солидно выглядящему старому автомобилю, который с неторопливым достоинством подъехал к выходу с платформы.

В автомобиле Эрин первым делом извинилась за то, что испачкала костюм.

– Ничего страшного, – ответила тётя. – Очистить одежду не проблема. Тем более, что эту я редко ношу.

– А почему? – удивилась Эрин. – Она же такая красивая!

– Но не такая удобная, как мой повседневный костюм, – объяснила Рейчел.

– А куда именно мы едем? К тебе домой?

– Ну, можно и так сказать. Но вообще-то, владельцем Predhek manerjiow Porth Ia является мой дядя, лорд Эндер Преддек. Кстати, его дочь, то есть моя кузина, чуть старше тебя, надеюсь вы с ней подружитесь…

Рейчел задумалась, глядя в окно. Каменные двух- и трёхэтажные дома быстро сменились коттеджами, окружёнными большими лужайками. Или даже маленькими полями.

– Твой отец, мистер Киттлер, говорил, что ты часто задаёшь ему кучу вопросов. И даже записываешь их в отдельную тетрадь, так?

– Ну да, – почему-то поёжилась Эрин. Вроде ведь ничего страшного не произошло.

Тётя Рейчел очень серьёзно и внимательно посмотрела на неё и вдруг снова улыбнулась, как ни в чём не бывало.

– Не могу обещать, что на все… Но на некоторые из них уже пришло время дать ответы. Так что даже не сомневайся – эта неделя будет невероятно интересной!

Вопросов у Эрин накопилось действительно много. С ней часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно выяснять у папы, как такое вообще могло произойти.

Однажды папа заявил, что ему надоело, что Эрин каждый вечер возвращается с всклокоченной головой, которую потом перед сном приходится по полчаса приводить в порядок. Взяв старую машинку для стрижки, он буквально за пять минут оставил от пышных локонов дочери лишь короткий ёжик. Эрин не спала полночи, то представляя себе, каким посмешищем она станет в школе, то проводя по волосам прижатыми ладонями – ощущение плотных коротких пружинящих волос было забавным и необычным. Однако на следующее утро она обнаружила, что волосы снова успели отрасти и выглядят точно также, как выглядели до того, как папа решила их подстричь.

Был ещё случай, когда Эрин натерпелась неприятностей из-за того, что её заметили выходящей из школы. Дети вообще-то и должны иногда выходить из школы, но Эрин делала это пятый раз за десять минут, не заходя обратно. Классная руководительница послала мистеру Киттлеру гневное письмо, в котором написала, что Эрин лазает в школу через форточки.

Эрин пыталась объяснить ей что она просто забыла в классе пенал, лист с наклейками, фонарик и перочинный нож, а вспоминала об этом по очереди, когда снова и снова подходила к парте. Самой себе девочка объяснила, что, она просто сильно задумывалась и не помнила возвращения. А учительница, стоявшая у дверей просто не очень хорошо замечает маленьких девочек – потому так всё и получилось.

А как-то раз Эрин захотелось обрадовать папу, и на обоях в его комнате она нарисовала на ветках напечатанных яблонь красивых бабочек. О том, что ей категорически нельзя входить в папину комнату, когда его нет дома и тем более что-либо там делать, она вспомнила только когда папа поднялся по лестнице. Папа тогда её немножко отругал за нарушение первого правила, но как вдруг все бабочки вдруг перелетели в комнату самой Эрин, девочка так и не придумала.

Но сегодня всё должно было измениться. Эрин даже не жалела о том, что папа остался в Плимуте – ведь ей посчастливилось почти одной самостоятельно приехать в другое графство, и самой найти тётю! А теперь она ехала в большом удобном автомобиле в загадочное поместье, которое должно было быть намного больше их с папой апартаментов, где тётя познакомит её с целым Лордом и наконец расскажет, почему нарисованные бабочки иногда умеют летать по собственному желанию. А за такое Эрин Киттлер была готова дорого заплатить.

Много позже, лёжа в большой спальне, освещённой необычайно яркой луной, Эрин пожалела, что у неё нет часов. Она не знала, сколько сейчас времени, и не была уверен в том, что прислуга ещё не спит. Она была готова рискнуть и выбраться из постели на кухню в поисках какой-нибудь еды, но совершенно не догадалась узнать, где в огромном доме эта самая кухня находится.

Эрин думала о том, что прожила с папой – и, иногда, с гостившей у них тётей Рейчел – почти пять лет, то есть ровно столько, сколько себя помнила. Девочка не помнила ни мамы, ни её ухода. Иногда она пыталась хоть что-то извлечь из памяти, но безуспешно. Тётя и папа никогда о ней не рассказывали. Фотографии мамы в доме Киттлеров тоже отсутствовали.

Когда Эрин была младше, иногда ей приходили в голову мысли о том, как в доме 222 по Фор-стрит появится какая-нибудь старая ведьма, страшная и неизвестная, и навсегда заберёт её. Но этого так и не произошло – её единственными родственниками были папа и тётя – и Эрин перестала боятся этого. Но иногда ей казалось, что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно следят за ней.

Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тётей Рейчел зашли в магазин за рождественским подарком для папы, из-за стоявшей в торговом зале большой ёлки на них смотрел сгорбленный невысокий старичок в фиолетовом пончо. Заметив его, тётя Рейчел тут же натянула висевшие на поясе кожаные перчатки и спросила Эрин, видела ли она этого человека раньше. А потом, схватила девочку за руку, решительно направилась в сторону фиолетового старичка, с таким выражением лица, что тот выбежал из магазина, так ничего и не купив.

В другой раз в автобусе ей подмигнула серьёзная с виду женщина, одетая во все чёрное и в высокой четырёхугольной шляпе. Правда, в тот раз тётя сама весело помахала ей в ответ, отчего чёрная дама только поджала губы. А ещё недавно на улице к ним с папой хотел подойти лысый человек с большим облезлым двухвостым псом – мутантом, как догадалась Эрин. Но папа достал какую-то бутылочку, вроде тех, в которых хранят духи, и мужчина с собакой почему-то тут же запрыгнули в кусты.

В общем, у Эрин была прекрасная семья. И, похоже, ей было суждено жить среди самых лучших в мире родственников ещё долгие годы. Много-много лет…

Глава 3. Исчезнувшее стекло

На следующее утро Эрин проснулась около шести утра. Поворочавшись с боку на бок, она попыталась снова уснуть, однако из этого ничего не вышло. Закутавшись в одеяло, девочка залезла на довольно широкий подоконник и уставилась в окно. Разумеется, если бы ей было необходимо немедленно встать и одеться, например, чтобы пойти в школу – вне всяких сомнений, она тотчас свалилась бы замертво, лишь взглянув на часы, и проспала бы до полудня. Но поскольку в течение следующих двух часов ей было абсолютно нечего делать и такое раннее пробуждение не имело ни малейшего смысла, то в полном соответствии с общей извращенностью детской натуры, Эрин поняла, что умрёт на месте, если пролежит ещё хоть пять минут!

Одевшись, девочка отправилась искать кухню с холодильником – в нём всегда можно найти немного еды, а есть она хотела с вечера! Где именно искать кухню, мисс Киттлер не знала, но ей повезло – сразу за дверью она встретила мистера Майера, большого и крепкого мужчину в простой одежде, работавшего здесь, как он ей рассказал, по хозяйству. Он, разумеется, проводил девочку до кухни, которая оказалась отдельным домиком, и даже разогрел кусок пастушьего пирога. Порция была большой, а мистер Майер оказался мастером рассказывать всякие истории, так что когда Эрин закончила завтракать, часы показывали начало девятого. Поблагодарив добродушного садовника, мисс Киттлер направилась искать тётю. Та обещала устроить настоящую экскурсию по поместью, которое девочке из Плимута казалось почти замком. В конце концов, если в особняке есть своя башня, то до замка осталось совсем немного, не так ли?

Зайдя в дом, Эрин сразу услышала знакомый голос, доносившийся со второго этажа. Тётя нашлась в небольшой библиотеке, в компании солидно выглядящего черноволосого мужчины в шитом шёлковом домашнем халате. Рейчел жестом показала Эрин на свободный стул у стены. С мужчиной – очевидно, это и был лорд Эндер Преддек, тётин родственник – они вели оживлённый разговор на каком-то непонятном Эрин языке.

Спустя десять минут Эрин стало скучно и даже немножко обидно. Ведь это очень невежливо, говорить при девочке на языке, который она не понимает! Хотя, если быть честной, мисс Киттлер и сама иногда этим пользовалась, переходя в разговоре с подружками на гэльский, если рядом оказывалась противная Мейбл Стиввингс.

Дождавшись, пока в разговоре наступит небольшая пауза, Эрин решила обратить на себя внимание.

– Dia duit! Tá mé Erin Kittler ó Plymouth.

Лорд Эндер внимательно посмотрел на десятилетнюю собеседницу и еле заметно улыбнулся.

– Dea-maidin, a Bhean Kittler! Ní raibh muid a tugadh isteach le gach ceann eile. Mé leithscéal a ghabháil, le haghaidh seo a hitch. Conas a bhí do turas? Conas a bhí a fuair tú? An bhfuil tú sásta leis an soláthar seomra leapa?

Это было неожиданно. И самое ужасное – лорд не просто знал гэльский, но и говорил на нём настолько бегло, что Эрин не разобрала не меньше трети. Хотя, уловив общую суть – её спрашивали про дорогу и про то, как понравилась спальня – девочка постаралась не ударить в грязь лицом.

– Is ea, buíochas a ghabháil leat, – чуть-чуть покраснев, поблагодарила она и перешла на более понятный ей самой английский. – Меня очень восхитило Ваше поместье, лорд Преддек! Оно просто огромное!

– Благодарю, – лорд кивнул. Даже если он и заметил оплошность Эрин, то не подал вида. – Надеюсь, после того, как Вы познакомитесь с ним поближе, оно восхитит Вас ещё больше!

– Эрин, нам нужно ещё кое-что обсудить с лордом Эндером. Давай ты пока прогуляешься по саду, например, а вскоре я к тебе присоединюсь?

– Если возникнут проблемы, мисс Киттлер, позовите слуг. Их в поместье всегда не меньше полудюжины и они уже осведомлены о Вашем визите.

Эрин постаралась торжественно поклониться, как видела в фильмах про старину – лорд Преддек и тётя Рейчел отнеслись к её потугам серьёзно – и пошла в комнату, переодеться на всякий случай в одежду, которую будет не так жалко.

Прежде чем отправиться гулять по саду, Эрин с большим листом бумаги залезла на смотровую башенку, возвышающуюся над особняком и нарисовала карту. Скорее всего, получилась не самая точная карта в мире, но она позволяла неплохо ориентироваться в поместье.

Больше всего Эрин понравилось то, что садовники поместья явно не видели постоянно показываемые по телевизору геометрически правильные тисы – в виде конусов, цилиндров или даже песочных часов. Более того, в саду Порф-Йа подстриженными оставались только лужайки – никаких оград из подровненных кустов не было и в помине. Как основная дорожка, ведущая от ворот к главному входу, так и отделяющие её стенки были выложены из старого, выветрившегося за столетия кирпича. За их ажурными пролётами и готическими арками располагался буйный, полный цветов и зелени сад – точь в точь, какой Эрин представляла себе по тайком читаемым романам про викторианскую эпоху.

В роще обнаружился крестообразный пруд, опоясанный терракотовой плиткой. Сильно раскачавшись на закреплённых в толстых ветвях многовекового дуба качелях, наверно, можно было запрыгнуть прямо в его середину. Увитая тонким вьюнком старая теплица поражала чистотой крыши из стеклянной плитки, уложенной наподобие рыбьей чешуи. А небольшая вышка на смотровой горке, огороженная обычным деревенским забором из балок и толстой верёвки, хотя и не позволяла любоваться морем, но с неё открывался невероятный вид на окружающие Сент-Айвс поля и ведущую к городу дорогу.

В общем, сад был великолепен. Но главным сокровищем поместья Эрин сочла галерею!

Густо увитая плющом, снаружи она казалась ничем особо не выделяющейся. И лишь зайдя внутрь, девочка поняла, что стены, казавшиеся снаружи сделанными из матового серого камня на самом деле – стеклянные. Причём изнутри стекло было таким прозрачным, что плющ казался висящим в воздухе.

Галерея, футов пятнадцати шириной, опоясывала особняк почти целиком. Окна с необычными, витыми «двускатными стрельчатыми рамами» (как позже пояснил садовник, мистер Майер), начинавшиеся почти у самого пола, чуть-чуть не доходили до плоской крыши. С потолка свисали широкие светлые плоские то ли блюда, то ли горшки на цепях, из которых спадали тонкие веточки каких-то необычных, но очень красивых и пушистых папоротников. В стоящих на невысоких постаментах вазонах росли лимонные деревца. А вдоль стены самого особняка, на многочисленных деревянных полках стояли горшки с цветами. Особенно часто встречались почти одинаковые вьющиеся тонкие лианы с большими колокольчиками совсем разных цветов, от ярко-синего до бледно-бледно-розового, почти белого.

Вместо больших люстр, галерея должна была освещаться множеством мелких лампочек, размером с ноготь. Эрин представила, как это будет выглядеть вечером и у неё захватило дух. А уж каким чудесным будет выглядеть особняк снаружи, когда свет сотен лампочек будет пробиваться наружу через стекло…

– Никак, – развеяла фантазии тётя Рейчел. – В галерее специальное стекло, оно прозрачное только изнутри. Но зато, благодаря ему, можно ночью видеть в телескоп даже самые маленькие звёздочки. Элли, моя кузина, кстати, очень любит сидеть здесь по вечерам, а иногда и ночью.

Тётя сидела, или, скорее, лежала в предмете мебели, который Эрин, после некоторого размышления, сочла достойным называться креслом. Хотя, по сути, это был шар из множества железных прутьев, с большим отверстием с одной стороны, подвешенный к потолку на довольно толстой цепи. Внутрь шара, для удобства, было накидано несколько подушек.

В полукруглой стеклянной комнате, в которую превращалась галерея на тыльной стороне особняка, несколько таких «кресел» висели вокруг чего-то напоминающего очаг.

– Жалко! – огорчилась мисс Киттлер. – А что это за комната?

– Просто комната для отдыха. Лорд Преддек говорит, что в окружении растений хорошо размышляется.

– А тут, посередине? Это для костра? Зачем кому-то разводить костёр в доме? А для чего эти крюки на палках рядом?

– Для подвешивания котла… – тётя Рейчел немного раскачивалась в своём кресле-шаре.

– Котла-а-а… – протянула Эрин. Она вдруг представила тётю в остроконечной чёрной шляпе и ведьминских ботинках с блестящими пряжками, кривой деревянной поварёшкой мешающей в котле страшное зелёное светящееся зелье и засмеялась. – Чтобы варить колдовские зелья!

– Разумеется, нет, – хихикнула та в ответ. – Обычно здесь готовят еду, когда собирается несколько человек. Например, чтобы варить рагу. Просто если собраться, например, на барбекю во дворе, то обязательно пойдёт дождь. Я проверяла.

– Какое рагу? – не поняла Эрин.

– Как тебе не стыдно, Эрин Киттлер! – притворно возмутилась Рейчел. – Самое настоящее ирландское рагу! А настоящее ирландское рагу готовится в настоящем ирландском котелке, под которым горит настоящий ирландский костёр из настоящих ирландских палок!

Она поглядела в окно на зелёную лужайку, столь типичную для летнего Корнуолла и уточнила:

– Ладно, палки можно взять и английские. На самом деле костёр действительно важен, так как при готовке на плите не получится равномерного обволакивающего жара по всей поверхности котла. А это значит, что придётся сначала обжарить мясо до слабой корочки, потом его вынуть, жарить в выделившемся жире лук и петрушку, потом мясо возвращать… А на костре все эти лишние движения не нужны. Так, два часа вечерней беседы во время готовки…

– Два часа готовки?!

– Именно, – кивнула тётя. – Два часа покачивания в кресле около костра с периодическим перемешиванием содержимого котелка. Обычно я начинаю около шести – так у меня остаётся свободным весь вечер. Можно будет на днях собраться тут всем, только козлятины свежей нужно купить. Брюква, лук и морковь, вроде, ещё есть…

Впоследствии Эрин говорила себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и конец.

После восторженной беготни по галерее, она решила осмотреть подвалы. Там было прохладно и темно, а рассеянный синеватый свет из редких закрытых матовым стеклом узких ниш лишь добавлял таинственности. На стенах висели старые щиты и древние шитые картины со сказочными чудовищами и драконами, перед тяжёлыми дверьми с зарешёченными окошками стояли рыцарские доспехи. А за одной такой дверью, крепко запертой, был самый настоящий террариум, с корягами, большими камнями и самыми разнообразными черепахами и змеями! Правда, к большому сожалению Эрин, он освещался не таинственным синим светом и даже не чадящими факелами, а большими электрическими лампами в полукруглых плафонах. И потолок со стенами не из грубо отёсанного камня, а из светлой квадратной плитки, как в больнице.

Эрин было интересно абсолютно всё, но тётя Рейчел постоянно отвлекалась то на проверку замков в террариуме, то на разговоры с изредка встречающимися людьми в такой же, как у неё, старой одежде, то на какие-то другие взрослые дела.

– Эрин…

Еле слышный шёпот донёсся откуда-то из темноты.

– Ты меня звала?

– Нет, а что?

– Да, показалось…

Тётя кивнула и продолжила рассказывать про подвалы. Эрин быстро уяснила, что в них есть два главных прямоугольных коридора, соединённые проходом с широкой лестницей, а ещё есть ответвление к гостевому дому и к конюшне.

– Эрин…

Девочка попыталась не обращать внимание на разыгравшееся воображение. Тем более, что правило левой руки, которое позволяло не заблудиться в любых лабиринтах, ей было на самом деле интересно проверить.

– …а если ты вдруг совсем заблудишься и ничего не помогает, и становится страшно – ешь шоколадку!

– Шоколадку?

– Ну или сыр, или чипсы. Неважно что. Если поддаться панике, то можно устроить что угодно, например так побежать, что споткнёшься на ровном месте и разобьёшь голову. А человек так устроен, что он ни за что не может паниковать, когда ест. Такой природный предохранитель. Знаешь, что такое предохранитель?

– Ага! Это на оружии, чтобы не выстрелить, когда не надо.

– Ну а здесь такой же смысл.

– Эрин… – снова прошелестело дальше по коридору.

Мисс Киттлер поёжилась.

– Тётя Рейчел, ты говорила, что это поместье очень старое?

– Верхнюю часть перестроили после пожара в тысяча семьсот девяносто третьем, ей почти двести лет. А подвалы, где мы сейчас идём, выкопали почти пять веков назад.

– А… А тут ведь нет никаких… Ну… Духов…

Последнее слова Эрин произнесла очень тихо. Она была уже почти взрослой и точно знала, что призраков не бывает.

– Не знаю. Но если вдруг увидишь привидение, попроси его смазать кандалы. Их скрежет жутко мешает спать!

Женщина и девочка хором расхохотались. В начале лета они посмотрели мультфильм про кентервильское привидение, а потом сидели с подушками в засаде, подобно близнецам Отисам. Правда, тогда неупокоенным духом, абсолютно неожиданно для себя, оказался вернувшийся с дежурства инспектор Киттлер.

Затем они дошли до винного погреба, куда ей строго запретили входить, а потом до древнего аналога холодильника – большой холодной комнаты с деревянными полками и свисающими с потолка крючьями на цепях. Цепи блестели, полки, стены и пол были чистыми, а оранжевый телефонный аппарат, яркая лампа дневного света и белый выключатель портили впечатление почти так же, как и гудящий на потолке кондиционер.

Паутина, ржавчина, ошмётки соломы, факелы и подозрительные тёмные пятна, с точки зрения девочки, более соответствовали бы подвалу древнего почти замка.

– Эрин…

Девочка оглянулась. Тётя Рейчел, пользуясь случаем, позвонила на кухню и теперь пыталась одновременно рассматривать пыльные бутылки и не упустить трубку, кручёный провод которой растянулся почти до предела. Несмотря на свою несерьёзность, ей часто приходилось заниматься скучными взрослыми делами.

«Наверное, кто-то играет в прятки» – решила юная мисс Киттлер.

– Эрин…

Следуя за зовом, Эрин прошла несколько поворотов и пару дверей, прежде чем оказалась перед уходящей вниз тёмной винтовой каменной лестницей. Голос пропал, и девочка поняла, что не помнит, как вернуться обратно. Впрочем, она помнила советы отца и твёрдо знала, что её скоро хватятся и будут искать, а значит, ничего страшного пока не происходит. Просто нужно слушать, когда взрослые начнут кричать и вовремя ответить.

Однако, стоять в потёмках просто так ей быстро наскучило, и Эрин решила посмотреть, что там внизу. Лестница спускалась неглубоко, футов на пятнадцать, и заканчивалась полуоткрытыми двойными дверями из старого – папа называл его «морёным» – дуба и бронзы, около которых висел зажжённый фонарь на цепи. Справедливо рассудив, что при поисках взрослые не пропустят и эти двери, девочка спустилась и заглянула внутрь.

Это был большой длинный зал. Вдоль стен, сложенных из плоского кирпича или камня, на невысоких, трёхфутовых колоннах стояли непонятно откуда подсвеченные стеклянные шкатулки. Но взгляд Эрин мгновенно оказался прикован не к ним, и не к их содержимому, а к стоящему на большом постаменте из пяти ступеней большому стеклянному ящику.

Внутри ящика лежала – или, скорее, висела в толще стекла, невероятно реалистичная кукла девочки примерно её же возраста. Как будто самую настоящую девочку взяли и каким-то жутким образом поместили в невероятно прозрачный хрусталь. Хорошо ещё, что глаза куклы были закрыты, словно девочка спит, а то впечатление было бы ещё более жуткое.

Эрин прижалась носом к стеклу и стала рассматривать её бледное лицо. Лицо у куклы было самое обычное, как у любой другой девочки. Наверное, её делали с настоящего ребёнка, как в музеях восковых фигур – иначе почему бы не сделать куклу красавицей?

– Эй, ты спишь? – прошептала Эрин. Она и сама не знала, чего хотела этим добиться. Наверное, если бы узница стеклянного ящика просто пошевелилась или моргнула, юная мисс Киттлер с визгом бы вылетела из подвала за долю секунды.

Кукла промолчала.

Эрин постучала по стеклу, но кукла продолжала спать.

– Давай, просыпайся!

Осмелевшая Эрин побарабанила по стеклу костяшками кулака, но кукла не пошевелилась.

– Ты очень скучная! – решила Эрин, и, громко шаркая ногами, отправилась изучать содержимое шкатулок.

Шкатулки оказались такими же цельными кусками стекла, в которые были кем-то помещены пара колец, древняя книга, простая тонкая металлическая цепочка, ажурная бронзовая птичка с шестерёнками внутри и несколько совсем уже непонятных предметов с красивыми камнями. Кукла была интереснее – по крайней мере, у неё очень красивое платье. Сама бы мисс Киттлер такое не надела, но решила, что на той девочке смотрелось очень миленько.

– О, Эрин, ты уже нашла нашу Принцессу?

Эрин подскочила на два фута – по крайней мере, ей самой так показалось – и вытаращилась на входную дверь. Впрочем, спустя пару мгновений она поняла, что страшная входящая в зал тень является никем иным, как тётей Рейчел, держащей в руке переносной фонарь. Как и положено в сказках, масляный, с настоящим огнём внутри.

– Ты меня напугала!

– Извини-пожалуйста, а кто убежал в одиночку непонятно куда?

– Я просто чуть-чуть отошла! А потом мне послышалось, что меня позвали, и я пошла за голосом… А когда спустилась по лестнице, не помнила, где выход.

– Ничего удивительного. Здесь так часто бывает. Ведь это самый обыкновенный волшебный подвал! – подмигнула Рейчел.

Эрин нахмурилась.

– Мне не пять лет! И вообще, я уже не верю в сказки.

– А в Санта-Клауса и его эльфов?

Это был нечестный вопрос. Потому что, если отвечать по правде, то можно лишиться большей части подарков на Рождество.

– Я верю в того, кто кладёт подарки под ёлку, – выкрутилась она.

– Тогда ты просто заблудилась. Слишком большая, чтобы верить в сказки, но слишком маленькая, чтобы запомнить дорогу, – и тётя показала Эрин язык.

– Ну и ладно. А что это такое? – спросила девочка, касаясь рукой стеклянного ящика с куклой внутри.

Обижаться не было смысла. Тётя любила дурачиться, чем выгодно отличалась от всех плимутских взрослых соседей семейства Киттлеров.

– Этот… ящик… Он называется Gwederbedh. Хрустальный гроб, в переводе на английский.

– Как в сказке про Белоснежку и семь гномов?

– Можно и так сказать, – улыбнулась тётя. – Юная принцесса заточена до тех пор, пока не спадёт проклятье.

– А когда должен появиться Прекрасный Принц, чтобы снять проклятье? Кстати, в книжке написано, что Хрустальный гроб стоял на вершине горы, а не в подземелье. И вообще, разве она не слишком маленькая для замужества? А где золотая надпись? И я не вижу тут крышки, чтобы открыть Хрустальный гроб, он весь как целиковый кусок стекла. А гномы…

– Ты же говорила, что слишком взрослая, чтобы верить в сказки? – усмехнулась тётя Рейчел, поднимаясь на пьедестал.

Эрин встала рядом с тётей перед Хрустальным гробом и уставилась на куклу. Мисс Киттлер бы не удивилась, если бы оказалось, что сказочная принцесса и вправду умерла – от скуки. Ведь в подвале она была абсолютно одна, и лишь иногда заходили любопытные гости, стучавшие по стеклу, чтобы заставить её двигаться. Наверное, это было бы даже хуже, чем, как Золушка, жить в чулане, единственным посетителем которого была бы злая мачеха, барабанящая в дверь лишь чтобы разбудить.

Да и вообще, подвал был мало приспособлен для представлений домашнего театра. Хотя бы потому, что детям нужно было бы где-то сидеть, а стульев и скамеек здесь не было.

Кукла продолжала лежать так, как и лежала. Разве что теперь её лицо показалось девочке немного грустным.

Чтобы получше рассмотреть платье, Эрин пришлось прижаться лбом к прохладному стеклу.

– Я понимаю, – пробормотала мисс Киттлер, хотя была абсолютно уверена, что через такое толстое стекло её нельзя услышать, даже если бы Принцесса на самом деле просто спала. – Наверное, это ужасно надоедает, когда на тебя так пялятся…

В тишине подземного зала раздался очень знакомый Эрин звук. Тихий треск толстого стакана, в который налили кипяток.

– Omma! – Рейчел подхватила чуть не свалившуюся с пьедестала девочку. Её голос невероятным образом звучал сразу отовсюду. – Peub oll a-woles dhe!

– Я ничего не делала! – Эрин было очень, очень страшно. – Оно само!

– Я знаю, – тётя погладила девочку по голове, вновь переходя на понятный английский. – Не бойся, просто постой тут, в сторонке.

В зале тем временем появились ещё трое обитателей поместья, причём двое зачем-то принесли носилки, а третий – большой ящик, напоминавший полицейскую автомобильную аптечку. Последним, с чрезвычайно озабоченным видом, спустился сам лорд Преддек.

– Dalla? – спросил он.

– Ea, an gwederbedh breynansow.

Взрослые казались чрезвычайно сосредоточенными.

– Тётя Рейчел, что происходит?

– Не бойся, – повторила та. – Сейчас сама всё увидишь…

И она увидела.

Хрустальный гроб – тот самый Gwederbedh – открылся. У него не появилась крышка, как подспудно надеялась Эрин – он просто исчез, рассыпавшись тусклыми искрами. Принцесса медленно опустилась на подставленные носилки с невесть откуда взявшейся подушкой. А затем – без каких бы то ни было резких вздохов, как в фильмах – девочка чуть приподняла голову и посмотрела на собравшихся в подвале людей.

– Привет, Алларг, – неожиданно тепло улыбнулся владелец поместья. – Так, осторожно несите её в восточное крыло…

А потом, когда девочка с сопровождающими покинула подвал, Эндер Преддек коротко кивнул тёте Рейчел… И исчез.

– Вот видишь, – тётя потрепала Эрин по голове. – Ничего страшного. Пошли наверх.

– Что это было?!

– Ну, как видишь, не всё в сказках – выдумка. Гномов и золотой крышки не было, зато Хрустальный Гроб и Принцессу ты видела собственными глазами.

– Она и правда спала там?

– Не спала, если быть точной… И не века, как в сказках, а несколько лет.

– А кто снял проклятье? Я, что ли? И теперь я – Прекрасный Принц?!

Рейчел расхохоталась.

– Нет, что ты! И не бойся, жениться на Алларг тебе не придётся, тем более, что вы обе – девочки. Просто настал час. Такие заклятья, даже если их не получается снять другим способом, со временем теряют свою силу. По счастью, даже самое сильное колдовство не бывает вечным.

– Ясно… – протянула Эрин. Всё казалось таким странным и захватывающим одновременно. – А кто её заколдовал?

– Злые волшебники, – помрачнела тётя. – До того, как лорд Эндер их… победил.

– А разве лорд Эндер – волшебник? – ляпнула Эрин и тут же вспомнила, как тот исчез из подвала.

– Разумеется. В его жилах с рождения течёт кровь волшебников. Как и у всех нас.

Они уже подходили к большой лестнице, откуда в синеватую полутьму подвала лился яркий солнечный свет из центральной галереи со стеклянной крышей.

– Как и у тебя с папой.

Глава 4. Вампир невесть для кого

Завтрак прошёл достаточно буднично. Разве что подавало его странное существо в зелёной ливрее, чем-то напоминавшее гоблинов, извечных врагов «Мишек Гамми». Правда, в отличие от нарисованных персонажей, кожа существа была розовой.

– Домовой эльф, – пояснил сидевший во главе стола лорд Преддек, заметивший взгляд девочки. – Нашей семье служат четверо таких. Они обладают своеобразной магией, и зачастую справляются по хозяйству намного лучше чародеев. Я прикажу Рулле, чтобы он отвечал на Ваш зов, мисс Киттлер, пока Вы гостите в стенах Porth-Ia!

После завтрака сонная мисс Киттлер – узнав, что в её жилах течёт кровь волшебников, девочка полночи не могла уснуть – проследовала за тётей в приглянувшуюся им обеим галерею. Там Эрин ждал самый первый урок – первый урок для неё как ведьмы.

– Итак, – сказала тётя, развалившись в кресле-шаре, – я расскажу то, что должна знать каждая ведьма, живущая в Магической Британии. И даже – поскольку ты являешься частью великого и могущественного Дома Преддек – то, чего по мнению многих волшебников, знать вовсе не стоит.

Рейчел поглядела на Эрин, но та была настолько поглощена свалившейся новостью, что и не думала задавать вопросов.

– Первое. Ведьмы и волшебники существуют испокон веков. Однако со временем возникли определённые трения между магами и магглами. Магглами в магическом сообществе называют людей, лишённых магических способностей. В отличие от сквибов – потомков магов, не имеющих достаточно сил, чтобы колдовать самим, но способными ощущать магические потоки и пользоваться магическими зельями и зачарованными предметами. Иногда очень слабых магов путают со сквибами. Предупреждая вопросы, твой отец – сквиб. И имей в виду, его арсенал магических предметов вполне позволит, если что, поставить на место зазнавшуюся пятнадцатилетнюю ведьму. Это я на будущее.

В руку тёти плавно прилетел стоявший на полу бокал с белым вином.

– Второе. Некоторые считают магглов не людьми. Низшей расой, так сказать. Последних из тех, кто пытался навязать эту идею в Порф-Йа лорд Преддек убил в восемьдесят первом году.

– Это как нацисты, что ли? – удивилась девочка. – Но ведь война с нацистами закончилась в сорок пятом!

Взрослая ведьма хмыкнула.

– В сорок пятом закончилась война не только с нацистами-магглами, но с нацистами-магами, которых возглавлял Гриндевальд. Большая война, в которой сражались волшебники многих стран… и на разных сторонах, увы! А в восемьдесят первом закончилась война между британскими магами. Ну, как война Севера и Юга в США, читала об этом?

– Фильмы видела. Что-то там про ветер…

– Ну вот, магов-нацистов – их здесь называли Пожирателями Смерти – в Британии тоже победили. Хотя там тоже не всё было просто, многие принимали ту или иную сторону по разным причинам. И среди Пожирателей были неплохие люди… редко, конечно, очень редко, но были! Лорд Преддек тоже их поддерживал, поначалу, пока они не начали творить страшные преступления. И среди их противников хватало очень гадких личностей.

Тётя очень внимательно посмотрела на ошарашенную Эрин.

– Плохое было время! Поймёшь, когда подрастёшь. Многие, кстати, понять не смогут. Так что не стоит разговаривать на эти темы с другими взрослыми или детьми, даже в школе.

– В волшебной или обычной?

– В волшебной. Так, стоять, ты меня сбила с важной мысли! Маги от магглов скрываются. Никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя рассказывать магглам о существовании волшебников и магии вообще. Уже триста лет как существует международный закон – Статут Секретности, который запрещает такое под угрозой страшных кар. А людям, которые о магии узнали, просто сотрут память. А это, знаешь ли, иногда может быть хуже смерти…

– Маги и такое могут?!

– Могут. Маги способны на многое – мы намного могущественнее магглов. Это та истина, на которую опирался и Гриндевальд, и его британский подражатель, лорд Волдеморт. Просто то, что мы сильнее, не значит, что мы – высшая раса, которая должна держать магглов за рабов или даже животных.

– А если маги сильные, то зачем тогда скрываться?

Рейчел внимательно, хотя и немного насмешливо, посмотрела на девочку.

– Этот вопрос почти наверняка не приходил в голову никому из твоих будущих однокашников, Эрин. А ведь ответ очевиден! Волшебников мало. Очень мало! В Великобритании пятьдесят семь миллионов человек. И меньше двенадцати тысяч магов, оборотней, сидов и иже с ними. Гоблинов и эльфов я не считаю, сама понимаешь.

– Не понимаю!

– Ты же уже видела эльфа. Они ж на людей вообще не похожи. И гоблины тоже, кстати. Ну так вот… Мы намного сильнее – магглов гораздо больше. И если случится война, в мировом масштабе – плохо будет всем. Помнишь этот эпизод из «Звёздного пути», с ромуланцами?

– Тот, про корабль-невидимку? Как там… «Баланс страха»?

– Да, именно его. Примерно так сосуществуем и мы с магглами. Да, некоторые – она выделила это слово, – некоторые магглы знают о существовании волшебного мира. Это или те, в чьих семьях случайно родился волшебник, или те, кому по должности положено о нас знать. Главы государств, иногда – их заместители и всё такое. Ну и те, у кого случайно родился ребёнок-волшебник, разумеется…

Инспектор Киттлер прибыл в Сент-Эйвс на двухчасовом поезде. Проблемы в том, чтобы самостоятельно добраться до поместья, он не видел, но Раггерги настояла на том, чтобы встретить гостя. По телефону Эрин уже рассказала о поездке с тётей на настоящем лимузине, но на сей раз Раггерги обошлась такси.

– Сначала будет небольшой разговор с Преддеками, – коротко ответила она на вопрос, почему Эрин не приехала на вокзал. – С Эрин всё хорошо, девочка начала учится. С семикурсницей, одной из лучших среди выпускников. Милая девушка! Её предупредили, чтобы не сильно увлекалась…

– Ты ведь тоже Преддек, – перебил Джерард.

– Я про местных, англичан. Эндер и его дочь, Алларг. Она проснулась.

– Какие-то проблемы?

– Ничего серьёзного. Они объяснят.

– А ты мне сказать не можешь?

– Не хочу. Знаешь, они же оба выше меня по статусу!

– Накажут?

– Нет. В мэноре у всех нормальные отношения. Но это, в конце концов, просто неприлично!

Раггерги уставилась в окно, давая понять, что разговор пока что окончен.

В поместье они сразу же прошли на второй этаж, в кабинет лорда. О гостеприимстве Преддеки помнили – мелкий тролль в ливрее сразу же спросил, подать ли в кабинет закуски, если гость голоден с дороги. Впрочем, Джерард отказался – ещё в Плимуте он купил на вокзале большой сэндвич и с удовольствием умял его во время поездки.

– Моя младшая и, теперь уже, единственная дочь – Алларг Преддек, – представил сидящую в кресле-каталке девочку в шёлковом белом платье владелец поместья. С учётом общей бледности лица та вызывала ассоциации с привидениями.

– Рада приветствовать Вас в Porth-Ia, мистер Киттлер! Можете называть меня Элли, если так Вам будет проще.

Алларг говорила медленно и, как показалось инспектору, как-то невнятно – несмотря на то, что явно следила за произношением. В иных обстоятельствах, Джерард бы решил, что девочка недавно посетила дантиста и ещё не до конца оправилась от «заморозки».

– Рад познакомиться с Вами, леди Преддек!

– Это слишком громкий титул, – девочка позволила себе улыбнуться немного криво. – Если Вы решите обращаться со мной официально, то лучше использовать «достопочтенная». Но, полагаю, в мэноре можно обойтись и без титулов.

– Алларг хотела бы прояснить несколько тонкостей, мистер Джерард! Отнеситесь к её словам предельно внимательно. И прошу отнестись с некоторым снисхождением к её манере общения. Без малого девять лет в gwederbedh сказались на навыках моей дочери управлять своим телом – включая лицо и язык.

– Как Вам уже известно, мистер Киттлер, Ваша дочь Эрин имеет возможность – именно возможность – претендовать на определённый статус в Магической Ирландии. Статус наследницы рода Дамы Алисы Кителер, что включает в себя собственно титул ирландской Дамы и родовой мэнор – если его выкупит или приобретёт новый. Но, что намного интереснее – неоспариваемое наследное место среди брегонов, как представительнице рода, существовавшего ещё до короля Якова.

– Брегон? В двадцатом веке? Вы серьёзно? Прошу прощения, я не хотел Вас прерывать…

Алларг подняла ладонь.

– Не стоит! Брегоны и олав – это просто названия. В Ирландии не любят Великобританию, знаете ли, и маги – не исключение. Поэтому за морем отказались от более привычных Вам названий, вроде «министра», «пэров» или «парламента».

– То есть, речь идёт о наследном месте в ирландском магическом… ну, пусть будет – совете. Я правильно понимаю?

– Да. Именно поэтому мой отец попросил Вас начать учить Эрин языку. Переиначенную на британский манер фамилию брегоны примут, тем более, что это решение принято не Вами лично, но Вашими с Эрин предками – и по причинам, которые можно счесть приемлемыми. Но будущая Дама Ирландии не может не разговаривать на гэльском.

– Да уж! У семьи в прошлом веке были большие проблемы из-за корней, знаете ли… Насколько мне известно, разумеется!

– Тёмные были времена, – согласилась Алларг. – Я продолжу, с Вашего позволения. Эрин предстоит научиться определённым манерам – ничего сверхъестественного или сложного – и основным навыкам. Танцы, этикет, гэльский, латынь, верховая езда, история Ирландии, литература – разумеется, «Старина мест». Было бы также неплохо хорошо сдать экзамены в школе – чтобы не было болтовни о том, что Преддеки вытащили непонятно кого и сделали себе марионетку.

Джерард вопросительно поднял бровь.

– Разумеется, власть предержащие понимают, что возрождённый род Кителеров будет очень многим обязан Преддекам и вряд ли будет голосовать против предложений ирландской ветви Дома во время заседаний совета брегонов. Но простым волшебникам, далёким от политики, Эрин больше приглянётся как более-менее самостоятельная ведьма. А мне бы не хотелось, чтобы круг общения Вашей дочери в будущем ограничивался только нашими ирландскими родственниками.

– Или канадскими, – добавила Раггерги. – У тебя прекрасная дочь, Джерард, и лично я хочу, чтобы своё место в этом мире она искала не будучи связанной по рукам и ногам излишними обязательствами.

– Обучение Эрин в Хогвартсе и мэноре, равно как и её полное обеспечение Дом возьмёт на себя. Она способная девочка, и за оставшийся год вполне освоит основные домашние чары и заклинания, которые приличествует знать наследнице старого рода. Мой отец спокоен за мисс Киттлер. Проблема в Вас, мистер Киттлер. Увы!

– Проблема?

– Прости, Джерард. Решение есть, но тебе оно не понравится. В смысле, его процесс, а не результат, – увидев расширившиеся зрачки инспектора, Раггерги поспешила с уточнением. – Несколько дней тебе будет очень хреново.

– В чём именно заключается эта проблема?

– Согласно архивам Ньюфаундленда, Вы – сквиб, – вступил в диалог лорд Преддек. Алларг откинулась на спинку кресла-каталки, в то время как домашний эльф своими чарами телепортировал и держал у её губ высокий стакан из толстого резного стекла со светлым содержимым. В зале почувствовался лёгкий аромат трав, смешанный с запахом предгрозового моря.

– И юридически это верно. Но… Для Канады. «Прямой потомок признанного магического рода, лишённый способности к чародейству, у которого достоверно известен хотя бы один ближайший родственник, являющийся чародеем или ведьмой.» Это цитата из Кодекса Новой Шотландии, основополагающего документа за океаном. Последствия тех щекотливых ситуаций, когда дети-сквибы могли не иметь уже живых родителей, или не знать одного из них – но был, например, единоутробный брат-волшебник. Подобное родство достаточно просто установить, это несложные заклинания на крови или волосах. И в Вашем случае, поскольку Эрин является, безусловно, Вашим ближайшим родственником – и подтверждено, что она полноценная ведьма…

– А на самом деле?

– Ты, на самом деле, сквиб – с точки зрения законов Канады. Это вопрос терминологии. В Британии и Ирландии сквиб определяется не только родством – нужны определённые способности, пусть и довольно слабые. А у тебя их нет. По сути, ты – маггл. В бытовом смысле.

– Дом Преддек и его корнуолльская ветвь весьма ценит Ваше сотрудничество, мистер Киттлер! Вы оказывали и продолжаете оказывать нам необходимые услуги. Проблема не в отношении к Вам, но к Вашей дочери, – Алларг вновь продолжила беседу. – Слишком многие цепляющиеся за замшелые традиции, но всё ещё обладающие властью в магическом мире семьи сочтут Эрин недостойной. Статус магглорождённой волшебницы может послужить причиной косых и презрительных взглядов даже в Ирландии. А британские традиции заметно хуже, поверьте! Дочь сквиба из древнего признанного рода примут – как полукровку, условно равную, поскольку Ваша дочь не будет стеснена в средствах. Но…

– Алларг, я тебя прерву, извини, – на сей раз ладонь подняла Раггерги. – Тебе следует научиться лучше понимать, когда следует говорить быстро и прямо. Джерард, есть способ сделать тебя сквибом. Чтобы у Эрин было меньше проблем в чародейской школе и в последующей жизни. Да и защитить её, если вдруг что случиться, тебе будет проще.

– Так, стоп, я не очень понимаю! Как? Насколько я понял за прошедшие года, это врождённое. Или нет?

– Ритуал на крови Вашей дочери, мистер Киттлер. Предупреждая возможные вопросы, крови нужно всего несколько капель и Эрин уже согласилась. Собственно, от неё больше ничего и не требуется, и никаких последствий для неё нет.

– Но вот для тебя будут, – Раггерги не дала инспектору и секунды на размышления. – Сразу говорю, тебе повезло, что помимо общности, твоя и её кровь совпадают ещё и по группе, резус-фенотипу и вел-фактору. После ритуала, когда её кровь смешается с твоей, она… пусть будет «пробудится». Ты начнёшь видеть сквозь магглоотталкивающие чары, на тебя будут нормально реагировать обычные зелья и зачарованными вещами сможешь пользоваться осмысленно. Но первые дня три придётся побыть под наблюдением. И чувствовать себя будешь отвратительно.

– А это вообще – законно? Ну, среди волшебников? За такое в этот ваш, как его… Азкабан, не отправляют?

– Пока рядом нет авроров – всё законно, – ухмыльнулась Раггерги.

– Никто в Британии и Ирландии за пределами Дома не знает о существовании подобного ритуала. К сожалению, – Алларг немного поморщилась, случайно – или же целенаправленно демонстрируя своё отношение к озвученным фактам, – среди магов рождение сквиба до последнего времени считалось позором. От них отказывались, выгоняли из семьи, делали вид, что их не существует. Иногда даже убивали. Тем более никого не интересовали потомки выживших сквибов, среди которых были уже и магглы. Да и сейчас сквибов многие считают людьми низшего сорта.

– То есть, я как будто повышаю свой статус от недочеловека до получеловека? Не в ваших глазах, разумеется – я про других волшебников.

– Для многих, – кивнул Эндер Преддек. – Да, действие ритуала ограничено по времени, но повторять его придётся раз в двенадцать-пятнадцать лет, так что хотя бы на время учёбы мисс Киттлер его должно хватить.

– Понятно. Отказываться смысла нет, да я и не собираюсь. Когда всё должно случиться?

– Полагаю, мистер Киттлер, Вам стоит провести этот день с дочерью – негоже ложиться в постель сразу же. Это может навести Эрин на мысль, что Вы серьёзно больны, а зачем ей пустые страхи? Всё будет готов завтра к обеду, Вы не возражаете?

– Разумеется нет, мисс Преддек. С Вашего позволения, лорд Преддек – меня ждёт дочь…

Джерард Киттлер коротко поклонился, встал из-за стола и, в сопровождении Раггерги, направился к дверям. Уже на выходе он внезапно остановился и решил уточнить:

– Элли… А как Вы объяснили Эрин необходимость в её крови?

– Мы сказали, что кровь необходима для ритуала, который даст Вам дополнительные силы и защиту, мистер Киттлер. Не вдаваясь в детали, это было бы лишним.

– А что, если бы Эрин отказалась дать свою кровь? По какой-нибудь, любой причине? Взяли бы тайно?

Лорд Преддек тоже поднялся. Эльф откатил кресло Алларг.

– У нас она есть уже очень давно. Поиск в случае пропажи, экстренная аппарация в мэнор в случае опасности, восстановление сил на расстоянии…

– Дом всегда защищает тех, кто служит ему, – добавила Рейчел.

Спустившемуся в сад, Джерарду понадобилось минут десять поплутать, прежде чем он нашёл дочь у старого пруда, в компании молоденькой темноволосой ведьмы с ярко крашеной чёлкой. Пожалуй её можно было бы принять за обычную девушку – чёрные плотные штаны, косуха из тонкой, судя по закатанным рукавам, кожи, высокие ботинки с косой шнуровкой, тонкий… пусть будет ошейник из тёмной кожи с круглыми серебряными резными бляшками. Разве что тёмно-зелёная туника до бёдер выбивалась из образа. Хотя чёрт его знает, что сейчас модно носить среди молодёжи в неблагополучных районах?

Короче – то, что дочь общается именно с ведьмой, инспектор понял по разносящимся на половину поместья язвительным комментариям.

– Повторяю ещё раз, – ведьма, из последних сил пытающаяся не кричать, поправляла Эрин, стоявшую в каком-то подобии стойки. – Вот так выглядит правильный хват! Мизинец и безымянный прижимают опорную четверть рукояти к гипотенару. Средний фиксирует центр рукояти палочки, видишь? Чётко во вторую межпальцевую подушечку, у разветвления трёхпальцевой складки. Левая часть ногтевой фаланги указательного пальца… Левая! Поверни ладонь к себе!

Эрин недовольно пыхтела.

– Где лево? Ну наконец-то! Во-от… Видишь? Указательный-то свободен, может лечь и снизу хвата, и сверху. Большой палец обхватывает, медленнее, я смотрю… Да, рукоять упёрлась в тенар, кажется не очень удобно поначалу, держи… Рука вытянута. Указательный свободно ходит? Клади сверху, вдоль палочки. А теперь, рисуешь вот этот простой узор в воздухе. Нет, не палочкой, зафиксируй кисть! Рука прямая! Всей рукой! Ещё раз! Ещё раз! Чёткая петля! Не кособочься! А теперь концентрируешься на палочке и произносишь…

– Люмос!

– Окончание движения должно совпадать с последним звуком.

– Люмс!

– Не торопись!!!

– Лю-у-умос…

– Равномерно! «М» должно начинаться, когда восходящее движение уже почти закончилось, сколько раз повторять!!!

– Ты говоришь это всего во второй раз, – хмыкнула Эрин. Палочка продолжала находиться в вытянутой руке.

– Что в два раза больше, чем необходимо! – учительница топнула ногой. Джерард понял, что ей лет шестнадцать-семнадцать, не больше.

Ведьма глубоко вздохнула и продолжила уже спокойнее.

– Не пытайся выполнить задание быстро. Важна не скорость, а равномерность. Повторяй!

– Люмос. Люмос. Люмос.

– Дальше.

– Лю-умо-о-ос. Л-лю-у-у-умо-о-о-ос-с…

Внезапно на кончике палочки, которую держала Эрин, возник небольшой желтоватый огонёк – довольно тусклый посреди хотя и пасмурного, но всё же дня.

– А… А… А… – девочка вытаращила глаза.

– Ого! – вырвалось у мистера Киттлера.

– ПАПА!!! Папа, ты видел? ВИДЕЛ?!

– Потрясающе!

Ведьма попыталась скривиться, но улыбка пробивалась и на её нахмурившимся лице. Эрин скакала вокруг отца, размахивая светящейся палочкой.

– Я смогла! Я смогла! Я ведьма! Ведьма! Взаправдашняя ведьма!!!

Внезапно огонёк погас. Эрин неверяще уставилась на палочку, а потом на ведьму, вытянувшую руку в её направлении.

– Нокс, – произнесла та. Скорее, комментируя результат.

– Мисс Снайд!!!

– Повтори, – твёрдо произнесла ведьма.

– Но я же смогла!

– Мисс Снайд права, – Джерард положил руку на опустившееся плечо дочери. – Урок можно считать усвоенным не тогда, когда он выполнен в первый раз – это может получиться случайно – а когда результат будет повторяться. Снова и снова, когда понадобится.

– Хмм, – ведьма впервые за всё время посмотрела на Джерарда с некоторой толикой уважения. – Эрин, повтори.

– Люмос. Л-лю-у-у-умо-о-о-ос-с.

– Нокс. Повтори.

– Л-лю-у-у-умо-о-о-ос-с.

– Хорошо. Теперь попробуй чуть-чуть быстрее.

– Лю-у-умо-о-ос…

Уже начинало темнеть – точнее, в тени деревьев появились первые намёки на сумерки. Эрин с папой и учительницей неторопливо шли вдоль извилистой тропинки примерно в направлении особняка. Переполненная энергией девочка то и дело убегала в сторону – то рассмотреть необычные кусты цветущей в августе сирени, то попытаться залезть на старый дуб…

– Мисс Снайд, позволите вопрос? – нарушил молчание инспектор.

Ведьма кивнула. Мыслями она была где-то, может быть и недалеко, но явно не тут.

– Я хотел спросить по поводу сегодняшнего урока. Ведь если задача правильно изобразить узор в воздухе, можно перехватить её, будто простое перо. Я правильно понимаю, что эти чары, которые освоила Эрин, тоже бы сработали?

– Да, конечно. Вообще, палочка, вербальная формула, движение – это, по сути, подспорье. Инструмент, сильно облегчающий колдовство. При достаточном навыке и силе, заклинание сработает и без них. И то, что Эрин смогла наложить простенькие чары с чужой палочкой, с которой у неё нет сродства… Со временем, она сможет колдовать и без неё, при необходимости.

– Я про другое. Про то, как Вы держали палочку. Так ведь не очень удобно выводить узор, да?

Мисс Снайд думала о чём-то своём.

– Но очень просто и быстро прицеливаться. Прямо по направлению указательного пальца…

Ведьма резко остановилась и внимательно посмотрела на него.

– Вы ведь сквиб, насколько мне сказали? С чего вы это взяли?

– Да, не чародей, в отличие от дочери. Но я работаю в полиции. Э-э-э… Полиция – авроры у магглов. Что-то вроде.

Краем глаза Джерард заметил, что девушка непроизвольно сжала кулаки.

– Я не люблю авроров, – глухо сказала она спустя некоторое время и пошла вперёд.

– Верю.

– Но в данном случае Вы правы. Это боевой хват. Иногда называют дуэльным, но… редко. В Британии дуэльным считают другой. И да, я предпочитаю сначала научить будущую леди Кителер боевому хвату.

– Могу я узнать почему?

Ведьма помолчала немного.

– Хогвартс, наша школа – хорошее место. Но тем, кто не может постоять за себя, там будет тяжело. Знаете, когда я только поступила в школу, со мной поступил один магглорождённый – редкостный трус.

Против воли учительница ухмыльнулась.

– Способный, с хорошими задатками, если честно. Но он не знал о магии абсолютно ничего. В итоге даже самые простые шутки наводили на него ужас. Он настолько боялся меня – ну, я пообещала превратить его в жабу навсегда, ага, в одиннадцать лет, представляете? – что пытался всегда держать меня в поле зрения. Ну, чтобы убежать, когда я начну колдовать. Боялся, что иначе проворонит этот момент.

– И?

– Да, сейчас у нас нормальные отношения. Приятельские, ничего такого, я же не… Неважно! В общем, лорд Преддек попросил меня подготовить Эрин к школе, доверяя моему опыту. И я считаю, что полностью освоить парочку чар и проклятий из школьной программы для Эрин будет важнее, чем научиться расчёсывать волосы или чистить зубы. Парочку проклятий, которыми можно хорошо приложить наглое отродье…

– Отродье?

– А, вы не в курсе. В этом году в Хогвартс поступает молодой Малфой. Способный мальчик, но… Наверное, не следовало его тогда луп… наказывать. Ну и лорду Малфою рассказывать, наверное.

Мисс Снайд пожала плечами.

– Эрин Вы тоже планируете наказывать?

– Пока не за что, она смышлёная! Но – колдовство опасно, в том числе и для самой ведьмы. Если ученик не способен понять опасность тех или иных действий с моих слов – лучше, чтобы он понял через розги или оплеухи, чем дожидаться, когда он случайно сварит себе ноги. Например.

Ведьма кивнула в сторону уже выбежавшей на главную дорожку Эрин, которая махала им рукой.

– Впрочем, как я уже сказала, Эрин – смышлёная.

Эрин, в самом приподнятом настроении, махала папе и противной мисс Снайд обеими руками. Наверное, ведьма была не настолько противной, какой казалась девочке прямо сейчас, но так часто гасить её первое получившееся заклинание…

С лёгким, каким-то торжественным скрипом, ворота поместья открылись. Эрин обернулась – и замерла. В тени арки кирпичных ворот она увидела словно бы плавающее в темноте узкое белое лицо с чёрными провалами глаз. Затем она поняла, что лицо принадлежало фигуре в длиннополом плаще, полностью окутывающем высокого мужчину. Его волосы, длинные и тоже чёрно-тусклые, так же, как и плащ, расплывались в тени, заставляя бледное лицо как бы висеть в воздухе.

«Вампир!» – в ужасе подумала Эрин. Но завизжать не успела.

– Профессор! Добрый вечер! Не ожидала Вас здесь увидеть, – радостно крикнула противная мисс Снайд.

Глава 5. Хранитель зелий

Бум! – с глухим ударом ворота закрылись. Эрин вздрогнула.

– А вы к кому? – с растерянным видом спросила она.

Позади неё раздался громкий хлопок, и девочка обернулась. На дорожке появилась тётя Рейчел и держащая её за руку тяжело дышавшая Элли Преддек в кресле-каталке. В руках у тёти было старинное ружьё – насколько помнила Эрин из уроков истории, такое ружьё называлось мушкетом.

– Добрый вечер, – негромко, но отчётливо произнёс вампир-профессор. – Я не вооружён.

– Мы рады приветствовать Вас в Predhek manerjiow Porth Ia, декан Снейп! Заранее приношу мои извинения, если некоторые меры предосторожности покажутся Вам излишними. Но, боюсь, нынешнее состояние Dama Enorys Alargh Predhek не позволяет нам быть излишне беспечными.

– Признаться, сначала я подумал, что ваше беспокойство за Алларг преувеличено, – гость коротко кивнул в сторону Эрин.

– Мисс Эрин Киттлер, наследница рода Кителеров и, как я надеюсь, будущая Дама Ирландии! Наша гостья, – немного прерывисто произнесла Элли. Она уже почти пришла в норму. – Гостевая комната подготовлена, равно как и ужин. Позвольте сопроводить Вас.

– Буду очень признателен, – холодно поклонился декан Снейп.

На следующее утро, на завтраке, за общим столом присутствовали все гости поместья, включая студентку седьмого курса Хогвартса противную мисс Снайд и пугающего декана Дома Слизерин мистера Снейпа, оказавшегося вовсе не вампиром.

Эрин с восторгом принялась за яичницу, окружённую на её тарелке кружочками кровяной колбасы, ломтиками жареного бекона и грибов, а также помидорками черри и ломтиками картофельного фаджа. Они с папой обожали такую еду, но дома, в Плимуте, на завтрак чаще всего были сэндвичи – готовить инспектор Киттлер хотя и умел, но не любил.

– Надеюсь, завтрак Вам понравился? – ближе к концу трапезы, поинтересовался хозяин поместья. Сегодня он был одет в простые чёрные штаны, и бледно-жёлтый шёлковый жилет с небольшим стоячим воротником поверх белой батистовой сорочки с пышными рукавами. Как он ухитрялся завтракать, не запачкав свободно свисающие с запястий кружева для Эрин оставалось загадкой.

– Как и предоставленная мне комната, лорд Преддек. Выше всяких похвал. Надеюсь, лаборатория также соответствует сложности предложенной Вами задачи.

– Она не сравнится с той, которую Вы могли построить в Хогвартсе, но все необходимые ингредиенты там в наличии.

– Тогда я не вижу никаких препятствий для того, чтобы помочь юной мисс Преддек.

– Когда Вы будете готовы приступить к работе, декан Снейп?

– Приготовление зелья займёт около часа. Надеюсь, подобное ожидание Вас не огорчит.

– Мы верим в то, что результат будет соответствовать Вашей репутации Мастера Зелий, мистер Снейп, – Элли промокнула губы салфеткой и отъехала от стола. – Да, в лаборатории не много места, но, надеюсь, Вы позволите нам с мисс Киттлер присутствовать при Вашей работе?

– Разумеется. Это Ваше поместье.

Профессор в сопровождении девочек поднялся на башню – лаборатория располагалась на её верху, как пояснила Рейчел, «для большей вентиляции». Хотя Эрин справедливо и сомневалась в своей возможности вкатить по крутым ступенькам коляску, этого не понадобилось. Кресло с дочерью лорда Преддека по воздуху доставил один из домашних эльфов. Паски, как звала его или её Элли, остался ждать хозяйку у двери, отказываясь заходить внутрь. Так что, можно было не покривя душой сказать, что Принцессу в лабораторию доставила Эрин, поскольку через порог кресло провезла именно она.

«При необходимости, Преддеки могут хитрить, лгать, обманывать и врать. Мы всего лишь не можем говорить неправду.» – рассказывала тётя Рейчел. Наверное, она имела в виду что-то вроде этого.

Снейп молча, сохраняя на лице выражение сдержанного презрения, поставил саквояж на столик для записей, раскрыл его и начал доставать разные склянки и флаконы – в количестве, которые явно не могли бы в нём поместиться. Последним зельевар достал небольшой котёл, блестящую металлическую подставку и горелку – причём каждый из предметов сам по себе не мог бы влезть в саквояж.

Мисс Киттлер незамедлительно захотела себе такой же рюкзак.

– Необходимые ингредиенты собраны. Покупали их только в тех аптеках, которые были Вами указаны в письме, профессор Снейп.

– Благодарю, – сухо ответил зельевар.

Он раздвинул металлические палки, на которых крепился подвес для котелка, разместил горелку, выставил на неё стаканчик-тигель и, засыпав несколько разноцветных порошков, разжёг огонь коротким движением волшебной палочки.

Эрин смотрела на горелку не отрываясь. Над тиглем запрыгали искры, будто от бенгальских огней.

– Круто-о-о… – заворожённо прошептала она.

Небольшими, хитро изогнутыми на концах щипцами профессор убрал тигель с огня левой рукой. Повинуясь движениям палочки, на положенное место прилетел котёл, заранее наполненный водой из серебряной бутыли, что стояла в углу лаборатории. Прокалившаяся смесь порошков отправилась в него.

– Если бы не подобные зелья, я бы пал жертвой того, что обычно варят студенты ещё много лет назад, – холодно прокомментировал профессор любопытный взгляд будущей Дамы Ирландии.

– Почему? Вас пытались отравить!?

Зельевар поморщился.

– Два десятка котлов в одном помещении, половина учеников не умеет читать рецептуру из учебника, вторая половина путает ингредиенты. От вас, полагаю, мне предстоит ожидать того же…

– А какой учебник нужно читать? А если я…

– Эрин, давай не будем отвлекать профессора Снейпа. Не стоит заставлять нашего гостя думать, что мы невежи.

Профессор демонстративно, короткими движениями закатал рукава своей мантии. Из широкой цилиндрической колбы с носиком, что была кем-то заранее поставлена на стол, осторожно влил в котелок отблёскивающую серую тягучую жидкость, в которой плавали лепестки непонятного растения.

– Скоро настанет время добавить кровь саламандры. Было бы проще, если бы ингредиенты были подготовлены к этому моменту. Я предпочитаю не отвлекаться…

– Эрин, не будешь так любезна, посмотреть в угловом шкафу? Вторая полка, по-моему. Фиолетовые колбы…

Девочка радостно скатилась со стула, заставив профессора ещё раз поморщиться – тот явно не разделял энтузиазма мисс Киттлер – и прыжком очутилась около шкафа. Глубоко вздохнув, она осторожно открыла дверцы и заглянула внутрь. На полках было не очень темно, но, вспомнив о вчерашнем уроке, Эрин вытянула руку и вывела палочкой верхнюю петлю.

– Люмос!

На конце палочки загорелся неяркий огонёк – почти как у карманного фонарика, разве что заклинание светило сразу во все стороны. Достав левой рукой хрустальную колбу фиолетового оттенка с тёмной жидкостью внутри, она осторожно принесла её зельевару.

– Две колбы, пожалуйста.

Эрин поставила колбу в пустую деревянную держалку и столь же торжественно доставила вторую.

Над котелком начал сгущаться сизый то ли дым, то ли туман. Снейп открыл одну из колб, пару раз провёл над ней ладонью по направлению к себе, удовлетворённо хмыкнул и ловким движением отправил её содержимое в котёл – без единого всплеска. В тумане забегали сиреневые искорки, хотя само варево оставалось по прежнему желтовато-прозрачным, как и в самом начале.

Вторая колба, мгновенно очутившаяся у него в руках, пока оставалась закрытой. Зельевар чего-то выжидал.

– …семь… восемь… девять… десять… одиннадцать… – еле слышным шёпотом считала Эрин.

На словах «двадцать три» профессор ловким движением одного пальца вытащил пробку из пробирки, а на «двадцать пять» аккуратно, без какого-либо «булька» влил вторую порцию крови в готовящееся зелье.

– Для измерения времени есть простое заклинание, если уж качественный хронометр не по карману. Результат намного точнее, нежели попытки считать самому – вслух или же про себя.

Чёрная как смоль волшебная палочка отписала в воздухе что-то, вроде напоминающее восьмёрку, сопровождающееся негромким «Темпус». Над котелком, в клубящемся пару, возникли зеленоватые расплывчатые цифры «17:39». С каждой секундой последняя цифра уменьшалась на единицу.

– Словарная формула – Темпус, форма движения палочки… – зельевар взял с письменного столика чистый лист бумаги и начертил карандашом нечто, напоминающее букву С, к нижнему концу которой была прилеплена кривая Х. – Что именно нужно – время, отсчёт времени, прямой или обратный – представляете в голове. Сил заклинание требует немного, но для большинства учеников оказывается недоступным.

– А почему?

– Оно требует слишком большой для них сосредоточенности и внутренней дисциплины. Нужно чётко представлять себе результат…

– Темпус!

Циферблат, который получился у Эрин, заставил бы Сальвадора Дали заплакать от осознания банальности собственного воображения. Мало того, что он дрожал, изгибался и, казалось, пытался куда-то стечь – он ещё и крутился вокруг неподвижно замерших стрелок, постепенно наматываясь на них.

– …иначе он получится таким, который мы сейчас имеем удовольствие наблюдать, – удовлетворённо закончил мысль Снейп. – Фините инкантатем. Лучше купите точный хронометр.

– Я буду тренироваться! – возразила Эрин.

– Мисс Киттлер, зельеварение – это, не в последнюю очередь, правильный подбор инструментов. Взять, к примеру, этот котёл. Вы что, думаете, что можно взять простой котелок, маггловский, и начать готовить в нём зелья? Дело не только в форме, – профессор даже и не дал девочке ответить на вопрос. – Котлы для зелий всегда зачаровываются специальным образом, чтобы обеспечивать равномерное распределение температуры и её поддержание. Иначе любые реагенты просто отсепарируются в процессе! Это основы, даже магглам об этом известно!

– Магглам?

– А вы думаете почему у обычной турки для кофе такая форма? Толстые стенки из меди обеспечивают хорошую теплопроводность, позволяя сосуду прогреваться равномернее. Экстракция всех необходимых веществ из молотых зёрен происходит полнее при медленном нагреве, что также обеспечивается толщиной стенок. А когда содержимое джезвы закипает, узкое горло, в два раза уже основания сосуда, препятствует выплёскиванию – там собирается пробка из остатков зёрен, препятствующая выходу эфирных масел!

– А волшебные котлы обеспечивают то же самое, только без необходимости использовать медь, – добавила Элли.

– Не говоря уж о том, что соли меди токсичны. Покрытие внутреннего объёма котла серебром не всегда сможет обеспечить защиту от некоторых часто используемых реагентов. А иногда и само может вступить с ними в реакцию.

Эрин задумалась.

– Я поняла! – неожиданно девочку как будто озарило светом, так засияли её глаза. – Это как рагу!!!

– Ра-гу?.. – неверяще переспросил зельевар. По слогам.

– Точно-точно! Если котелок с рагу греть только снизу, тогда нужно будет вынимать мясо, как только вытопится жир, обжарить там лук и зелень, потом мясо кидать обратно. А если жар идёт со всех сторон, то достаточно просто помешивать, но тогда почти весь котёл должен быть в огне. Нужно сказать тёте Рейчел, что есть специальные колдовские котлы!

Судя по лицу профессора, чтобы оставаться спокойным, он прилагал нечеловеческие усилия.

– Прошу прощения, мастер Снейп, ирландское рагу – это наша традиция. Возможно, кому-то она покажется смешной или глупой, но в стенах Порф-Йа её придерживаются.

Элли развернула кресло к Эрин.

– Для готовки используются немного другие котлы. Но их тоже можно заказать, например, у мадам Потаж – хоть целый набор.

Профессор выдохнул.

– По крайней мере, мисс Преддек, суть вопроса Ваша гостья уловила верно. Хотя в вашем возрасте любой чародейке должно быть известно, что котлы для зелий используются только и исключительно в зельеварении.

– Я ведьма всего два дня! – надулась Эрин.

– Два. Дня? – медленно, разделяя слова, переспросил зельевар.

– Ну да. Позавчера вечером мне сказали, что я из ведьминского рода, из Кителеров, а вчера меня начала учить мисс Снайд.

– И этот Люмос?..

– Я его весь день учила… Ну ладно, полдня! С обеда, и пока не стемнело. Волшебство вообще очень сложная штука, как оказалось.

– У большинства первокурсников на освоение Люмоса уходит неделя, – куда-то в сторону произнёс зельевар. Цифры над котелком неумолимо приближались к четырём минутам. – Вы ещё не решили, в какой Дом хотите вступить?

– Элли хочет в Слизерин. Я, конечно, тоже! И мисс Снайд постоянно говорит, что это самый лучший Дом вашего Хогвартса!

– Разумеется мисс Снайд так говорит! Она сама из Слизерина.

– Поступление в Гриффиндор для детей Преддеков невозможно, вы же слышали о пресловутом ритуале нашего Дома? Моя мать, Стар Гамп, при поступлении была зачислена в Рейвенкло… и была не в восторге от традиций этого Дома. Таким образом, у меня остаётся выбор между Хаффлпаффом и Слизерином. Не хочу преуменьшать достоинства Дома Барсуков, но Дом Змей кажется мне более подходящим.

– Ecce ego mitto vos sicut oves in medio luporum; estote ergo prudentes sicut serpentes et simplices sicut columbae[1]… Чего? Я ирландка… – ответила Эрин на очевидный, хотя и неозвученный вопрос профессора.

– Помолчите несколько минут. Зелье на этом этапе требует предельного внимания. А лучше, вообще покиньте башню. Даже Мастер может ошибиться…

Эрин ухватилась за кресло Элли и выкатила его из лаборатории. Вниз по лестнице коляску левитировал ожидавший за дверью эльф.

Спустя четверть часа зельевар спустился из башни с большим хрустальным флаконом. Из еле окрашенного поначалу зелье стало насыщенного янтарного цвета, пусть и сохранив изначальную прозрачность.

– Две с половиной жидкие унции каждые восемь часов, – он протянул флакон мисс Рейчел Преддек. – Пить шестнадцать дней, приём не прерывать. Затем выждать десять дней и повторить. Сообщите мне за неделю, необходимо приобрести ингредиенты, некоторые потребуются свежими.

– Мой род обязан Вам, мистер Снейп, – Элли склонила голову в знак признательности. – Если же эффект будет достаточным – в ещё большей степени.

– Я всегда уверен в своих зельях, мисс Преддек.

– Никоим образом не сомневаюсь. Звание Мастера Вами было заслужено полностью и абсолютно неоспоримо.

– Это было просто потрясающе! – добавила свои пять пенсов Эрин. – Я никогда такого не видела. Хотя я пока видела мало. Но это было очень круто! Вы ведь в школе будете сами нас учить? У меня столько вопросов сразу появилось! Я думала, что магия – это только заклинания, но это…

– Если захотите серьёзно изучать зельеварение, учебную программу Хогвартса – «Магические отвары и зелья» Джиггера – рекомендую дополнить шестым томом «Книги семидесяти» Гибера, четырнадцатое или пятнадцатое издание подойдут. Его же «Яды и противоядия», с неё лучше и начать изучение. Особенно симптоматику, многие начинающие зельевары сильно травятся.

Снейп серьёзно посмотрел на спешно записывающую за ним девочку. Свою тетрадку для вопросов с привязанной к ней ручкой Эрин теперь не выпускала из рук (или висевшей через плечо сумочки) никогда-никогда.

– И, если получится достать – «Основы животной алхимии» Жиана Жиакомо. Это лучше, чем десятилетиями собирать вырезки из «Вестника зельеварения». В отличие от Джиггера, там очень подробно даётся теория, причём современная. Если сможете понять, о чём там говорится – экзамен на С.О.В. сдадите уже на третьем курсе.

– На третьем? Правда?!

– Для сдачи школьной программы от ученика требуется запомнить и воспроизвести стандартные зелья из учебника, не больше. Считается, что этого достаточно. В подобном ограничении нет ничего постыдного, – хотя выражение лица профессора свидетельствовало прямо об обратном, – не все способны понять алхимическую теорию, без которой не может быть и речи о создании чего-то нового. Без такого понимания я не зачисляю студентов на углубленный курс зельеварения.

Двадцать четвёртого декабря Киттлеров, вернувшихся из собора Пресвятой Девы Марии и Святого Бонифация с утренней мессы, у порога встретил ни кто иной, как профессор Северус Снейп собственной персоной, двумя днями ранее выславший Киттлеру-старшему телеграмму. Он казался ещё мрачнее, чем летом в Корнуолле, но согласился пройти с Киттлерами по магазинам, чтобы купить всё необходимое для рождественского ужина. В отличие от прошлой встречи, на сей раз волшебник был в обычных джинсах, бордовой водолазке и стёганой куртке цвета дижонской горчицы. Такого же цвета были и его замшевые ботинки. Собранные в пучок длинные чёрные волосы делали его больше похожим на молодого мужчину из хорошей семьи, изображающего неформала с рабочих окраин, нежели на признанного волшебника и зельевара.

В обед приехала тётя Рейчел, в своём неизменном колониальном костюме. Помимо большой сумки («Мешок от Санты!» – объяснила она девочке), ведьма притащила две большие пиццы, которым предстояло скрасить оставшееся до ужина время для четырёх человек. Снейп от участия в готовке отказался, сославшись на отсутствие необходимых талантов, и сел в гостиной смотреть телевизор. Поскольку профессор уже успел вручить подарки – четыре флакона с зельями для инспектора и зачарованный считающий блокнот для девочки (намного лучше калькулятора, потому что в блокноте появлялось всё решение описанной задачи целиком, от и до), гостя на время оставили в покое.

Сам рождественский ужин прошёл несколько неловко. Впрочем, неловкость замечали только взрослые – Эрин радовалась подаркам так, как только умеют радоваться десятилетние дети.

Невероятный восторг вызвал сюрприз от Элли и её папы, лорда Эндера Преддека. Большая сумка-клетка привезённая тётей, в которой лениво лежал огромный снежно-белый кот.

– Мейнкун, – пояснила Рейчел, протягивая мистеру Киттлеру бумагу из питомника, где перечислялась родословная зверя. Документ был настолько официального вида, что зверь казался намного благороднее и чистокровнее своих будущих хозяев.

– Быть не может, – возразил сидящий в кресле профессор Снейп. – Я чувствую, что это книззл. Помесь?

Канадка лишь улыбнулась.

– В Салеме вывели породу длинношёрстых книззлов с пушистыми хвостами, чтобы скрыть от магглов характерные признаки. Магглы их часто путают с мейнкунами, и если не приглядываться к строению морды, то они довольно похожи. И официально их продают именно как котов этой породы, даже документы выдают. Я его, кстати, официально провезла через маггловскую таможню, так что по документам, это – обычный кот. Подтверждено таможенной службой Её Величества. В Хогвартс же разрешают только котов, жаб, и крыс?

– И сов. Вы надеетесь, что МакГонагалл его пропустит?

– Кот куплен в должным образом зарегистрированном маггловском питомнике. Что с того, что этот питомник держат ведьмы? Хвост-то у него целиком пушистый. Джерард, это тебе!

Пока Эрин, визжа от радости, вытаскивала толстого, философски настроенного волшебного кота из сумки, мистер Киттлер радовался предусмотрительно добавленному к питомцу стадвадцатифунтовому мешку с кормом (хватит на три месяца), кошачьему туалету (зачарован от запахов!), набору чугунных мисок (зато не перевернёт) и щётке для шерсти.

Но в восторг девочку приводили не только те подарки, которые достались ей самой, но и те, которыми она одарила других. Больше всего её развеселило выражение лица профессора, которому она вручила добытый где-то тётей тот самый учебник Жиакомо – пусть и на французском языке.

– Вторая редакция, восемьдесят четвёртый год. На английский, к сожалению, пока не переведён, – пояснила Раггерги. – В Канаде его собираются одобрить, но, опять же время. Да и большинство детей, что планируют учиться на Авалоне, свободно владеют французским…

В одиннадцать, когда Эрин пошла спать (а тётя Рейчел за этим внимательно проследила), взрослые расположились в гостиной.

– Честно говоря, мы были удивлены вашим известием о предстоящем визите, профессор, – нарушил наконец неловкое молчание мистер Киттлер.

– Я редко бываю где-то помимо Хогвартса и родного дома. Так что винить в этом вы можете исключительно собственную дочь. И её вопросы. В школе среди студентов уже начались слухи о том, что у меня появилось… романтическое увлечение.

Профессор скривился, будто разом проглотил даже не лимон, а незрелое помело.

– Каждую субботу, три, пять, восемь писем. Восемь – это пока что рекорд, больше, чем одно в сутки. Сплошные вопросы! И как минимум половина – по делу, что самое отвратительное!

– А что здесь отвратительного? Если всё по делу, то чем плоха будущая студентка, которой нравится предмет?

– Тем, что если бы она занималась зельями на практике – на реальной, под должным присмотром, естественно – то их бы не возникало. В таком количестве, по крайней мере.

– А почему просто не отказаться ей отвечать? Я прекрасно понимаю, что чувствуешь в такой ситуации, хоть и работаю в другой сфере. И без вопросов приму отказ, если сошлётесь на сильную загруженность своими прямыми обязанностями.

Снейп посмотрел на Киттлера очень внимательно. Лишь убедившись, что тот не пытается подшучивать, он ответил. В голосе профессора при этом прозвучали нотки обиды.

– Чтобы меня старик Гамп из Совета попечителей с потрохами сожрал? Какой-то полукровка посмел отказать подруге его внучки? Да я вылечу из школы быстрее ветра. Против него директор даже впрягаться не будет, а если и попробует – без толку. Иеремия Гамп – один из немногих, от чьего благоволения зависит должность Дамблдора. Спорить с ним из-за своего «соратника» директор не будет.

– Сочувствую…

– Не стоит, – отмахнулся гость. То ли дело было в виски, то ли в чём-то другом, но в этот рождественский вечер вёл он себя не как обычно. Более обыденно, что ли. Хотя, возможно, инспектор Киттлер просто плохо знал декана Хогвартса.

– Тем более, вопросы, как я уже говорил, правильные. Ваша дочь, мистер Киттлер…

– Может проще – Джерард?

Снейп удивлённо посмотрел на него. Снова криво усмехнулся.

– Северус. По матери из Принцев. Так вот, твоя дочь, Джерард, – он выделил это имя, – вполне может со временем претендовать на звание Мастера в зельеварении. Если, разумеется, не плюнет на мою науку через пару лет.

Киттлер чуть не поперхнулся.

– Моя дочь настолько талантлива?

– Нет, конечно, нет. Таланта у неё ни на грош. Так, нормальные средние способности. Внимательность там, осторожность, память… Талант – это я, например. Самый молодой Мастер зелий в Магической Британии. Но у Эрин есть то, чего не хватает почти всем. Упорства и решимости!

Снейп плеснул себе ещё виски. В отличие от Джерарда, он предпочитал пить его безо льда, охлаждая напиток магией.

– Талант – это лишь часть. И не самая большая. Его отсутствие можно компенсировать трудом, навыком, усердием. А вот отсутствие упомянутых качеств никаким талантом не перебьёшь. Гения, вроде Гибера, Фламеля или, – он поглядел на перевязанную ленточкой книгу, – Жиакомо из девочки, разумеется, не выйдет. Но стать лучшим зельеваром Ирландии к тридцати годам, ей вполне под силу.

– А Британии? – невинно захлопала глазами Рейчел.

Северус расхохотался.

– В Британии уже есть я. Хотя тут уже вопрос удачи. Я до сих пор считаю своим самым выдающимся достижением наблюдение, что случайно сделал на шестом курсе. Профессор Слагхорн, кстати, получил за это открытие широкую известность в Международной Конфедерации Магов. О, я не умаляю его заслуг, он провёл огромную работу, и даже упомянул меня в статье в «Вестнике», как… источник вдохновения, так он написал. «Любопытство молодого студента Северуса Снейпа, единственного, не только отметившего характерные флуктуации насыщенности зелий рассматриваемого вида, но и чётко изложившего наблюдения в рабочих заметках, сподвигло меня более детально изучить…» – ну, и так далее. Но заметил-то первым – я!

– Кстати, раз уж возникла такая проблема с письмами, да и, я думаю, практика была бы действительно полезна – может, стоит рассмотреть возможность частных занятий для Эрин и Элли? По воскресеньям, например. За отдельную плату, разумеется.

– Устав Хогвартса прямо и недвусмысленно запрещает проведение таких занятий.

– Но только если преподаватель платно занимается со своими текущими студентами! – улыбнулась Рейчел. – Да, я заранее проконсультировалась у достопочтенного Иеремии Гампа. Он категорически не приемлет протекционизм и любимчиков, кстати, имейте это в виду. Но, с другой стороны, лорд Гамп был бы весьма рад честно заслуженным успехам своей внучки.

– О, ну конечно…

– И нет, я никоим образом не настаиваю, – Рейчел добавила какую-то фразу на непонятном языке. – Это именно если вы сами решите согласиться. Но ключ от камина поместья я могу предоставить прямо сейчас.

– В субботу, – с мрачной решимостью неожиданно ответил Северус. – По воскресеньям я готовлюсь к занятиям на следующей неделе. Но с одним условием – никакой скидки на состояние мисс Преддек. Восемь уроков в день, пять галлеонов за один урок. И, пожалуй, стоит держать занятия в тайне. А то некоторые родители быстро сообразят, что их отпрыскам перед школой стоит не только полёты осваивать.

– Полёты? – раздался недоверчивый детский голос со стороны лестницы, ведущей на второй этаж.

– Если через пять секунд та, кому положено спать, не окажется в своей кроватке, – очень добрым голосом произнёс Джерард, – учить её полётам будет леди Клонторн, причём на утёсах Авалона.

Короткий испуганный писк сменился стремительными звуками бега в направлении спальни. Предводительница канадских метаморфов и анимагов, с которой Киттлеры встретились на Хеллоуин, во время поездки в Канаду, произвела на десятилетнюю девочку неизгладимое впечатление.

Глава 6. Причина для беспокойства

Девушка – в том возрасте, когда на смену подростковой нахальности уже приходит какой-никакой жизненный опыт – в сопровождении двух девочек лет десяти, не торопясь, шла по узкой, покрытой щербатым асфальтом замусоренной улочке, спускавшейся к грязной речке. Она выглядела весьма странно, даже чужеродно для некогда процветавшего промышленного города, в своей кожаной треуголке, высоких сапогах и плотном плаще, спускавшемся почти до щиколоток.

В отличие от неё, девочки выглядели обыденно, в своих кроссовках, джинсах, вязаных шапках с помпонами и пушистых свитерах, поверх которых надеты короткие велюровые курточки. На одежде их сходство и заканчивалось. Деятельная натура одной из девочек заставляла ребёнка буквально изнывать от скуки – она бегала по улице взад и вперёд, то пиная выброшенную невесть кем треснутую сковородку, то разговаривая с подозрительно смотрящими на незваных гостей кошками разной степени облезлости, то гоняя особо наглых ворон. Вторая же, не торопясь, будто осторожничая, шла за неспешно возглавлявшей маленькую компанию девушкой.

Спустившись до места, где ветхие перила отделяли реку от узенькой тропки из битого кирпича, троица повернула налево. По дороге к мосту, около старого трёхэтажного кирпичного склада, обвитого облезлыми зелёными трубами то ли водостока, то ли газопровода, им встретились две женщины, выгуливающие тоскливого большеухого пса. Девушка вежливо поздоровалась, приподняв треуголку, но те лишь кивнули в ответ, вскользь мазнув взглядом по прохожим. Похоже, встреча с человеком в одежде двухсотлетней давности им не казалась чем-то странным.

За мостом их ожидали унылые ряды одинаковых старых кирпичных домов с тусклыми слепыми окнами и крошечными пародиями на задний дворик, сплошь и рядом перекрытые верёвками с условно чистым бельём.

– Вторая улица от реки, – задумчиво произнесла Рейчел Преддек, изучая унылый пейзаж Коукворта. Запах грязной реки, который доносил ветер, нисколько не смущал ведьму. – Налево, двенадцать домов, затем направо, в тупик Прядильщиков.

– А какой номер дома? – тут же спросила Элли Киттлер.

– Тот, который закрыт магглоотвлекающим заклинанием.

– Бе! Как тут вообще можно жить?! Он же волшебник!

– В отличие от магглов, удобно устроиться волшебники могут где угодно, – негромко заметила Элли Преддек. – Не думаю, что декану Хогвартса досаждают разбитые фонари на улицах или крысы из мусорных баков.

– Всё равно, здесь противно, мокро и нету деревьев!

– Такие мысли стоит держать при себе. В конце-концов, здесь живёт профессор Снейп. А кому приятно слышать плохое о собственном доме?

Вторая улица ничем не отличалась от первой. Непоседа Эрин первой добежала до переулка под названием тупик Прядильщиков; дымящая труба крупной фабрики возвышалась над ним, будто око Саурона на иллюстрациях книг про Братство Кольца.

Лёгкие шаги сапог тёти Рейчел эхом отдавались на мокрой булыжной мостовой. Троица прошла мимо грязных, иногда прикрытых покосившимися ставнями окон и наконец остановилась в самом конце тупика. Последний дом выглядел намного обжитее соседских – дверь покрашена, стены чище и ярче, и даже занавески в окнах, хоть и выцвели, но были аккуратно подвязаны.

– Поезд профессора Снейпа прибудет через восемнадцать минут, – сообщила Рейчел, глядя на добытые из кармана серебряные часы-луковицу на тонкой цепочке. – Давайте подождём его тут.

С серого неба на землю упали первые снежинки.

Терпения у тёти оказалось намного больше, чем у девочек. Эрин успела трижды пропрыгать расчерченные на слегка припорошённой снегом мостовой классики, разгромно проиграть Элли в шарады и довести счёт в камень-ножницы-бумагу до двенадцать-девять в свою пользу, когда в переулке появилось знакомая мрачная фигура.

Хозяин дома быстрыми, размашистыми шагами приближался к визитёрам. Выражение его лица в этот момент было настолько решительным, что Эрин не решилась преградить профессору дорогу даже если бы сидела за рулём грузовика. Девочка всерьёз подозревала, что волшебник отшвырнул бы тяжёлую машину в сторону, даже не заметив.

– Оу, – коротко отметила приближение зельевара тётя Рейчел.

Судя по её глазам, она изо всех сил пыталась не улыбаться.

– Мисс Преддек! Это, знаете ли!.. – начал декан Слизерина, когда до крыльца дома оставалось ещё более сорока ярдов.

– Добрый вечер, профессор Снейп! – вежливо поклонилась Элли.

– Э-э-э… А-а-а… – зельевар несколько растерялся. Тем не менее, стремительности не утратил, всего за несколько шагов добравшись до незримой границы, отделяющей его жилище от остальной видимой магглам части улицы.

– Рада наконец посетить Ваш дом! Сердечно благодарю за приглашение!

– Да-да, мисс Пре… Мисс Элли Преддек, – профессор тяжело дышал. похоже, к пробежкам по родному городу он не был особо готов. – Я хотел обратиться к Вашей родственнице, мисс РАГГЕРГИ ПРЕДДЕК! КАКОГО ЧЁРТА!!! КАК ВЫ ПОСМЕЛИ!!! ДА ВЫ ВООБЩЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ!!! Я!!! ВСЕ ЭТИ ШКОЛЬНИКИ!!! УЧИТЕЛЯ!!! ДАЖЕ!..

– Северус Снейп! – раздался из окна чуть суховатый, будто надтреснутый женский голос. Эрин непроизвольно зажмурилась – от этих звуков у девочки почти заслезились глаза. Судя по тому, что Элли прищурилась, она испытывала схожие ощущения.

– Почему ты кричишь на всю улицу так, как будто снова уселся на разлитую кислоту?!

Наверное, это было не очень уместное замечание от выглянувшей в окно старухи, судя по тому, как разом стушевался прославленный зельевар. Но пока профессор пытался собрать мысли воедино, за него ответила тётя Рейчел.

– Добрый вечер, миссис Снейп! Позвольте представится, – девушка дождалась короткого кивка и продолжила. – Меня зовут Рейчел Преддек. Боюсь, это я вызвала столь громогласную реакцию Вашего сына своей небольшой, как мне казалось, шуткой. Прошу прощения!

Она сняла свою неизменную треуголку и широким жестом приложила ту к груди.

У вышеупомянутого Северуса Снейпа в это время чуть пар из ушей не шёл.

– Хоть у кого-то здесь имеются намёки на хорошие манеры, – проскрипела миссис Снейп. – Не соблаговолите ли зайти? На чашечку чая…

Гости, в сопровождении Снейпов, оказались в небольшой темноватой гостиной, производившей впечатление не то конторы клерка-делопроизводителя эдвардианской эпохи, не то скромной библиотеки. Полки по стенам сплошь уставлены книгами, большей частью в старинных коричневых или чёрных кожаных переплетах. Жаккардовый диван с плотным шерстяным покрывалом тёмно-синего цвета, на пару с небольшим колченогим круглым столиком стояли в круге света от свисающей с потолка древней на вид люстры со свечами. В дальнем углу, рядом с электрическим гнутым торшером – потёртое кожаное кресло. Напротив небольшого камина стояли два плетёных из ротанга кресла, застеленных аккуратными рогожками. Помещение выглядело на удивление ухоженным для столь демонстративно плюющего на свою внешность хозяина.

Впрочем, мать не сильно отличалась от сына. Эйлин Снейп оказалась невысокой женщиной довольно плотной комплекции, с глубоко посаженными тёмными глазами и вороньим гнездом из чёрных волос на голове. Она была одета в старый, чуть растянутый на локтях махровый халат синего цвета с некогда красными полосатыми вставками спереди, подпоясанный таким же кушаком. Её круглое курносое лицо в молодости, скорее всего, было довольно симпатичным, но сейчас его портили даже не столько морщины и мешки под глазами, сколько изогнутые в пренебрежительной гримасе тонкие губы, никогда не знавшие помады. Завершала образ помятая маггловская сигарета, которую ведьма не выпускала изо рта.

Миссис Снейп жестом пригласила девушку присоединиться к ней у камина. Девочки расположились на диване. Профессор Снейп, намного более раздражённый, чем обычно, уселся в углу.

Повинуясь движениям палочки миссис Снейп, из стоящего в кухне буфета вылетели аккуратные белые чашечки из тонкого фарфора, а также небольшой чайник и молочник, приземлившиеся на столик.

– Чаю? – дождавшись, пока все возьмут зависшие перед ними чашки, спросила хозяйка дома. – Молока?

– Хорошо!

– Большое спасибо!

– Благодарю Вас! Без молока, если Вас не затруднит, – Элли коротко поклонилась, насколько позволяли диван и её сидячая поза.

Чай у Снейпов был действительно вкусным, хотя и отдавал какими-то травами. Что удивительно, в воздухе не было даже намёка на запах дымящейся сигареты. Несмотря на неряшливый внешний вид, хозяйка дома освоила бытовые чары на весьма высоком уровне – ей не требовались ни вербальные формулы, ни магические пассы.

– Итак, – чуть коснувшись губами чашки, миссис Снейп внимательно посмотрела на старшую Преддек.

– Элли и Эрин захотели поздравить мистера Снейпа. Они, я думаю, вкладывают в праздник не совсем то, что взрослые девушки. Для девочек это просто повод вручить небольшой презент своему учителю.

– Вот! – Эрин вытащила из-за пазухи кожаную перчатку с нашлёпками из тусклой чешуи с тыльной стороны ладони и на кончиках пальцев. Немного повозившись, Элли достала из своей куртки вторую перчатку.

– Из драконьей кожи. Мы слышали, что у зельеваров перчатки быстро изнашиваются.

– Спасибо, – буркнул профессор. Затем, спохватившись, он встал, забрал у девочек свои новые перчатки и, уже более мягко, произнёс. – Я ценю ваше внимание. Перчатки действительно быстро уходят, почти как ингредиенты, колбы и флаконы.

– Я же, со своей стороны, решила немного добавить веселья в этот четверг и направила в Хогвартс подарок от себя…

– И какой же? – миссис Снейп заинтересовалась.

– Высокоточные самосборные пружинные весы от Джанкетбери.

В углу поперхнулись чаем.

– Сын?

– Да… – прошипел тот из своего кресла и вновь закашлялся.

– Что с ними было не так?

– Она… их… покрасила…

– Покрасила?

– В РОЗОВЫЙ! – взорвался непрошибаемый декан самого расчётливого Дома Хогвартса. – И ОБКЛЕИЛА СТРАЗАМИ!!!

– Это так страшно?

– Мне его доставили совы на завтраке! При половине школы!!! Хорошо ещё, что не в начале, когда никто не разбежался по классам. Хотя какая уже разница… По крайней мере, хотя бы краска не зачарована, легко убралась…

– Я бы ни за что не покрыла подарок несмываемой краской – иначе вы бы никогда не стали бы им пользоваться.

– Не очень удачная шутка, мисс Рейчел, – заметила старая ведьма. – Северус, я надеюсь, ты не устроил в Хогвартсе представление, подобное тому, что я наблюдала десять минут назад?

– Разумеется нет, – вздохнул тот. – Просто отнёс весы к себе. А потом два дня слушал смешки старшекурсниц за спиной.

Профессор потёр виски, поставив чашку на каминную полку.

– Простите за чрезмерную реакцию, мисс Преддек. Просто… Накопилось.

– Просто Рейчел. И я тоже прошу прощения, Северус. Не думала, что моя маленькая шутка может так вывести из себя.

– Да… Прошу прощения, – Снейп встал. – Я вас ненадолго покину. Стоит переодеться с дороги.

Когда он поднялся по лестнице, скрывающейся за потайной дверью среди книжных полок, миссис Снейп вопросительно посмотрела на девушку.

– Ничего такого, – ответила юная ведьма на так и не озвученный, но очевидный вопрос. – Просто знакомые. По просьбе лорда Эндера, Северус готовит к школе мою племянницу Элли и её подругу Эрин.

– И как вам пришла в голову идея подобной шутки, Рейчел?

– Если честно, то на Рождество, когда мы встретились у Киттлеров, Северус упоминал о ходящих среди школьниц слухах. О якобы существующей у него поклоннице. Ну и…

Миссис Снейп вдруг улыбнулась.

– Приятно слышать, что мой сын хоть иногда встречает праздники не в одиночестве. Я-то почти всё время провожу в Мунго… Но на будущее – прошу, воздержись от насмешек в том, что касается женщин. И всем, что с ними связано.

– Неудачные отношения?

– Несостоявшиеся. Он был с ней с самого детства, а она вышла замуж за другого и родила ребёнка. Впрочем, полагаю, это не самая интересная тема моим юным гостьям, не так ли? Быть может, вы хотите посмотреть на нашу лабораторию?

– Лабораторию профессора Снейпа?! Класс!

Миссис Снейп немного нахмурилась.

– Лабораторию Снейпов, дитя! Я, хоть и стара, пока ещё в состоянии готовить несложные составы, знаешь ли. Хотя, – тут она вздохнула, – до сына мне уже далеко. Северус, не покажешь девочкам твою любимую комнату?

Спустившийся было профессор, успевший переодеться в джинсы и битловку, коротко показал наверх.

– Прошу за мной! Завтра вам придётся впервые практиковаться на новом месте. И без эльфов, готовых вытащить вас, как только малейшая едкая капелька попадёт на одежду.

– Благодарю, профессор! Полагаю, это будет довольно полезным уроком.

Элли поставила чашку на придерживаемое рукой блюдечко а затем вдруг отпустила его. Слегка звякнув друг о друга, два изящных кусочка фарфора неторопливо поплыли в сторону столика. Впрочем, едва пройдя половину пути, посуда свалилась на пол – и, если бы не вязаный лоскутный ковёр, скорее всего бы разбилась.

– Прошу прощения, – Элли явно огорчилась. – Я несколько устала в дороге.

– Ничего страшного, – чашка с блюдцем взлетели и присоединились к остальной посуде, скопившейся у кухонной раковины. – Заботы по дому оставь хозяйке.

Дождавшись, пока девочки поднимутся наверх, старая ведьма вновь обратила своё внимание на Рейчел.

– Не хочешь подышать свежим воздухом? – неожиданно спросила она. – На заднем дворе есть пара удобных стульев.

Задний двор представлял из себя небольшую – десять на двадцать футов – террасу с парой укрытых пледами кресел-качалок под дощатым навесом. В отличие от маггловских жилищ, в защищённом магией доме Снейпов не считали необходимым ограждать это жалкое подобие земельного владения кирпичной стенкой.

– Она левитировала чашку всё это время?

– Вы заметили, миссис Снейп?

– Зови меня Эйлин, деточка! Тебе будет несложно, а я сделаю вид, что снова чувствую себя молодой и полной сил. Так что?

– Да. Элли не смогла бы удержать чай руками.

– Даже так?.. Кажется, я понимаю, зачем Эндеру Преддеку понадобился Северус. Какие перспективы?

– В Салеме считают, что она полностью восстановится лет через пять. С эликсиром Северуса мы надеемся сократить этот срок вдвое. Прошло меньше полугода, а наследница Порф-Йа уже может самостоятельно ходить.

– Америка… Можно подумать, что это – пуп мироздания. Когда я поступала в Хогвартс, в сороковом… Что, поближе что ли не нашла, кого спросить?

– Я из Канады, – краем губ улыбнулась Рейчел. – И если бы не некоторые события, вряд ли бы мне случилось оказаться в Корнуолле.

– Что закончила?

– На домашнем обучении. К экзаменам готовилась в основном по салемским учебникам.

– А почему не в школе? Ни за что не поверю, что Преддекам оказался не по карману школьный пансион.

Молодая ведьма откинулась на спинку стула и запрокинула голову, рассеянно рассматривая серые тучи.

– На Ньюфаундленде я каждое утро видела море. Мы летали встречать рассвет над скалами Авалона под крики чаек… ну, без них было бы намного лучше, но всё же. Чувствовала солёный ветер, приходящий с просторов океана. Читала учебники, сидя на белых скалах, наслаждаясь шумом прибоя… Честно говоря, не знаю, сколько бы я смогла прожить в вашем Коукворте. Без обид.

– Тебе так нравится таращиться на эту пустую массу воды?

– Море бесконечно прекрасно. Что днём, что ночью, что утром. Или вечером, когда солнце, погружаясь в волны, становится алым, будто кровь. Когда осознаёшь, что море поглотило энергию светила и солнце уже укрощено. И лишь тень его пламени догорает в глубине. Что в Салеме, что в Ильвермони, что в вашем Хогвартсе нет ничего похожего. О чём мне там было разговаривать с другими учениками?

Эйлин Снейп усмехнулась.

– Ещё немного твоих речей, и мне тоже захочется пожить на берегу!

– Ну, полагаю я вправе пригласить Эйлин Снейп в Порф-Йа.

– Не думаю, что это хорошая мысль. Хотя спасибо.

– Почему же нет? Я тоже из Преддеков, а мэнор Дома – не единоличное владение Эндера.

Рейчел встала со стула и подошла к краю террасы. Опёршись на рассохшиеся деревянные перила, девушка задумчиво посмотрела на щербатую кирпичную трубу старой фабрики.

– Где вы планируете переночевать?

– В гостинице. «У железной дороги», так, кажется, она называется. Девочкам будет полезно поспать вне дома, в компании.

– Действительно, – взгляд Эйлин поплыл куда-то вдаль. – Я помню свою первую ночь в общей спальне девочек, в Слизерине…

Субботним вечером, когда девочки уже закончили практические занятия с профессором и собрались домой, хозяйка дома номер двадцать шесть по тупику Прядильщиков, подавая прощальный чай изъявила желание посетить поместье учениц своего сына.

– Северус, если ты считаешь, что твоя мать не в состоянии воспользоваться железной дорогой, то хочу тебя огорчить. У меня ещё не наступил склероз, и я со времён Хогвартса помню, что такое паровоз, и как в нём ездить. Тем более, что Рейчел меня сопроводит. Не так ли, дорогуша?

– Э-э-э… Хорошо, миссис Снейп. Сегодня я отправлю девочек в поместье, а завтра утром встречу Вас здесь, на станции.

– Лучше в Лондоне. Тем более, что я давно хотела снова прогуляться по Вестминстеру.

В одиннадцать часов воскресного утра семнадцатого февраля, Раггерги Преддек задумчиво стояла в своём чёрном брючном костюме и шляпе-федоре у памятника маггловским железнодорожным солдатам. Сегодня ей не хотелось заморачиваться на магглоотталкивающие чары, тем более, что поспать ночью особо не удалось. Лорд Эндер предпочитал не подключать камин поместья к общей британской портальной сети, а летать на метле канадка не любила. Тем более, что возвращаться всё равно предстояло на поезде.

– Рейчел, это ты? Признаться, тебя не так-то просто узнать в этом наряде!

В этот раз миссис Снейп выглядела намного лучше. Ничто в образе пожилой женщины в коротком застёгнутом на все пуговицы кейпе из верблюжьей шерсти, строгой тёмной юбке и оксфордами в тон, не напоминало усталую хозяйку, встретившую гостей у дома Снейпов двумя днями ранее. Даже длинные седые волосы, собранные у висков в симметричные роллы в сочетании с распущенными завитыми прядями, лишь усиливали образ достопочтенной леди преклонного возраста, наконец-то соблагаволившей почтить своим присутствием каких-то непутёвых родственников. Даже костюм мисс Преддек на её фоне не смотрелся излишне вызывающе.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказала Рейчел, как только спутницы разместились в вагоне. – Правда!

Эйлин внимательно посмотрела на собеседницу. Магглоотталкивающие чары она ставила абсолютно машинально.

– Мерлиновы подштанники, да если бы ты знала, как всё было отвратительно в этом чёртовом городе!

– Но у тебя… были друзья. Так ведь?

Это было опрометчивое замечание, но Рейчел попыталась отвлечь внимание миссис Снейп от себя самой. Разумеется, это ей не удалось.

– Друзья? – Эйлин рассмеялась. – Мои подруги, вернее мои бывшие подруги, все замужем и больше мне не доверяют. Да никогда и не доверяли. А сейчас они считают, что я представляю угрозу для их несчастных браков, Моргана знает, почему! Может, это чистокровный пережиток, мол, вдовы – не слишком достойная компания. И достойным семьям не стоит впускать их к себе, как в «Клуб слизней» старика Слизнорта. От всех моих знакомых остались лишь две старые девы – и от одной из них до сих пор постоянно пахнет тушёной говядиной, которую я ненавижу. Когда Северуса приняли в Хогвартс, некоторое время я ходила на концерты, по распродажам в Косом переулке, заглядывала к знакомым на чай и трепалась о магических искусствах на приёмах, что проводили остатки Двадцати Восьми. Но знаешь, что? Затем я возвращалась домой, тихонько кричала в склепе на могиле Тобиаса и напивалась. Это всё про женщин! Хочешь послушать про мужчин? Заметь, я не сказала друзей-мужчин, потому что с мужчинами невозможно быть друзьями, они считают, что мы не то чтобы реально существуем… Понимаешь, о чём я? Вроде как временно. Да, они связываются с нами, но рассматривают нас, как нечто временное, что-то вроде досадной помехи. Может быть, они и правы, может быть, нас нужно хранить в какой-нибудь каморке в дальнем конце поместья и изредка вынимать оттуда с целью продолжения рода или получения удовольствия…

Эйлин остановилась, зажгла сигарету и повертела в руках погасшую спичку.

– Прости, – сказала ведьма. – Ты сама спросила.

Когда-то у неё был живой ум, но уже лет десять он находился в полнейшем смятении. Вряд ли дочь Принцев рассуждала схожим образом сорок лет назад, выходя замуж за маггла в нарушение традиций.

– Я боялась, что дядя – после смерти отца и брата в сорок четвёртом он стал главой рода – проклянёт меня. И очень тщательно подготовилась к этому. Предусмотрела каждую возможность!

Она нервно переломила спичку.

– А его целью стал Тобиас. И я убила свою жизнь на безуспешные попытки изменить это. Хотя надо было забыть и сосредоточиться на сыне.

Миссис Снейп посмотрела в окно. Поскольку прямого маршрута необходимо было бы ждать около трёх часов, ведьмы сели в состав до Плимута, где им предстояло пересесть на поезд в Сент-Айвз.

За окном бежали унылые домики Южной Англии, выглядевшие на удивление живописно в лучах необычно яркого для зимы солнца.

– Кстати, всё хотела спросить! Северус упоминал про твой любимый мушкет, с которым ты не любишь расставаться. Я слышала, вы в Новом Свете любите маггловские игрушки времён пуритан и «Мейфлауэра». Но зачем он тебе здесь, в Англии?

– Для охоты.

– И на кого же? Для зайцев и лис у него слишком большой калибр. Не смотри так – я почти всю жизнь прожила в маггловском городе и даже смотрела кино!

– На других зверей с тонкой шкурой. По большей части.

Обе ведьмы – и молодая, и старая – почти одновременно захихикали.

– Мой сын, – Эйлин задумалась, – может счесть это неправильным. Подкупом или попытками манипулировать. Он уже сталкивался с такими вещами и, полагаю, продолжает сталкиваться. Последние семь лет, когда я стала видеться с колдомедиками больше, чем с ним, мы почти перестали разговаривать всерьёз. Я плохо знаю, чем он живёт, что его тревожит. Должна признать, мы никогда не были особенно близки с сыном, но я люблю его! Собственно, поэтому узнать, что он хоть иногда отдыхает с кем-то из приятелей, было большим облегчением.

Миссис Снейп докурила и, повинуясь короткому движению палочки, окурок исчез, вместе с образовавшейся на полу вагона кучкой пепла.

– Я беспокоюсь за него!

– Эйлин, в жизни есть только два настоящих повода для беспокойства – здорова ты или больна. И если ты здорова – волноваться не о чем.

– Рейчел, неужели моё состояние позволяет тебе считать меня здоровой?

– Что ж, если ты больна, есть два пути: к выздоровлению или же в мир иной. И если ты выздоровеешь – у тебя снова не будет оснований для волнения.

Миссис Снейп прищурилась, внимательно изучая Раггерги.

– Я не просто так покинула Мунго. Даже на самых сильных зельях я не протяну больше пары лет.

– Понятно. Но в случае смерти снова получается два варианта: отправишься в рай или же в ад. В раю всё будет прекрасно и у тебя не будет ни малейших причин для переживаний.

– Рай? Небеса не для меня, девочка! Слишком тяжёлый груз старых грехов.

– А когда ты всё-таки попадёшь в Преисподнюю, то мысли о проблемах отойдут на второй план. Всё оставшееся время мира уйдёт на общение со старыми друзьями и приятелями.

Старуха – хотя миссис Снейп только-только пошёл седьмой десяток, весело рассмеялась.

– Мне всегда импонировал этот ваш ирландский настрой! Как это называется – фрагабалла?

– Faugh a Ballagh. Прочь с дороги.

– Хороший девиз. И как, в жизни помогает?

– Я жила некоторое время в местах заметно хуже этого. Так что – да. Способствует.

– Это видно. А не боишься снова оказаться там же?

Раггерги улыбнулась.

– Меня это, разумеется, огорчит. Но – вряд ли остановит.

– Не сомневаюсь, – согласилась миссис Снейп. – Корнуольцы… Ты и эта мелкая, Алларг – слишком похожи. Обе прячетесь под масками. Разве что её личина – манерность и воспитание, а твоя – веселье и шутки.

– Ты так думаешь?

– О, хорошая маска всегда становится частью человека. Иначе бы тебе не верила так эта малышка из Кителеров. Поэтому я попрошу тебя – позаботься о Северусе. Он хороший человек, в глубине души. Где-то очень глубоко.

– О, нет-нет, я же говорила – ты не так поняла. Мы не пара! Просто приятели, если так можно сказать.

– Неважно, – Эйлин Снейп как-то вдруг осунулась. – Может быть, так даже лучше.

Оставшуюся дорогу они провели молча.

Глава 7. Визит в Косой переулок

Эрин проснулась рано. По тёплым лучам на лице она понимала, что уже рассвело, но не торопилась открывать глаза.

«Это всё сон», – твёрдо сказала она себе. – «Мне просто снится, что папа купит! Настоящую! Мою! Собственную! ВОЛШЕБНУЮ ПАЛОЧКУ!!!»

Внезапно раздался громкий стук.

«А вот и папа», – подумала Эрин с замиранием сердца. Но глаза не открыла. Девочка боялась, что обещание купить палочку всего лишь сон.

Тук. Тук. Тук.

– Хорошо, хорошо, встаю… – пробурчала Эрин.

Девочка села на кровати и зевнула. Толстое стёганое одеяло, на котором она спала, сползло на пол. Комнату заливал свет, на столике рядом с кроватью стояла кружка с горячим травяным чаем, а на подоконнике сидела сова с зажатым в клюве конвертом и стучала когтем в окно.

Счастье распирало Эрин изнутри, словно воздушный шар. Девочка подошла к окну и распахнула его. Сова влетела в комнату и кинула конверт прямо на смятую подушку. Затем мрачно прошлась по кровати до стула, на который Эрин вечером свалила всю одежду и начала деловито раскидывать её по полу.

– Ты офигела что ли?!

Эрин замахала руками, чтобы прогнать птицу, но та яростно зашипела и продолжила создавать беспорядок.

– Па-ап! – Эрин обулась в ботинки и постучала ногой в стенку. – Тут сова!

– Заплати ей, – посоветовал явно уже проснувшийся инспектор из соседней комнаты.

– Чего?!

– Мистер Преддек упоминал, что у магов совы доставляют почту только наложенным платежом.

– Чего-о-о?

– Дай ей денег. Семь кнатов должно хватить.

Эрин вытащила оказавшийся под грудой одежды рюкзак, достала кошелёк и отсчитала семь бронзовых монеток. Сова демонстративно вытянула лапу с привязанным кожаным мешочком для денег. А получив причитающуюся плату, смерила девочку презрительным взглядом и вылетела в открытое окно.

Письмо было от тёти Рейчел – она сообщала, что не сможет присоединиться к Киттлерам сегодня.

В дверь осторожно постучали.

– Эрин, собирайся! Нас уже наверняка ждут Элли и сэр Преддек. Надо зайти в банк, а потом пройтись по магазинам, купить всё для школы. А ты ещё даже не завтракала!

Эрин ещё повертела в руках волшебные монетки, которые ей вчера выдала тётя Рейчел. Они казались странными, почти игрушечными, но взрослые сказали, что скоро она научится их использовать и не обсчитываться.

Вчера утром Киттлеры впервые приехали в Лондон. То есть, на самом деле Эрин уже дважды была в столице – зимой, когда они ехали на поезде из Плимута в Коукворт и обратно. Но, если под «приездом» иметь в виду что-то большее, чем предыдущие двадцать минут, пока они добирались на метро от одного вокзала до другого, то Эрин в Лондоне оказалась впервые.

Эрин сразу поняла, почему старой миссис Снейп так хотелось погулять в Вестминстере. От вокзала они спустились к Кенсингтонским садам, прогулялись вдоль Лонг-Уотер до Серпентайн-бридж и дальше, вдоль одноимённого пруда, дошли до арки Веллингтона. На улице Пикадилли плотно пообедали в рокерском кафе, где больше всего Эрин поразили красные бархатные спинки у стульев – даже больше, чем бургер с тремя котлетами сразу. Затем по Конститьюшн-хилл Киттлеры направились к памятнику королевы Виктории, мимо Букингемского дворца. Вдоль озера парка Сент-Джеймс они добрались до Трафальгарской площади, откуда, уже несколько осоловевшая Эрин, переполненная впечатлениями, на плечах отца отправилась по Чаринг-кросс-роуд в сторону Сохо.

– Пришли, – произнёс Джерард, остановившись.. – «Дырявый котёл»! Рейчел сказала, нам сюда.

Это был крошечный, невзрачный бар, и близко не стоявших с тем, куда они заходили обедать. Начинало смеркаться, и светящиеся вывески уж завлекали посетителей – но, похоже, владелец «Котла» не слышал про электричество. Неудивительно, что проходящие мимо люди на его бар не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного магазина на мигающие лампочки вокруг рекламных постеров магазина компакт-дисков. У Джерарда даже возникло странное чувство, что только они с Эрин сейчас видят дверь, перед которой стоят.

Киттлеры зашли внутрь. Для известного (со слов Рейчел) местечка бар был слишком тёмным и обшарпанным. В углу сидела пожилая ведьма, курящая длинную трубку с чашей в виде обезьяньей головы, и пила вино из тяжёлого кубка толстого резного стекла. Маленький человечек в киношной «ведьминской» шляпе разговаривал с сидевшим на спинке соседнего стула большим чёрным вороном. Старый лысый бармен, задумчиво протирающий полотенцем дешёвые стеклянные стаканы, казался похожим на сморщенный грецкий орех.

Когда они вошли, все разговоры сразу смолкли. Бармен потянулся за следующим стаканом со словами:

– Не припоминаю ваших лиц. Первый раз в Лондоне, сэр?

– Восьмой, – веско ответил Джерард, ссадив дочь с плеч и усаживаясь за стойку. – Две комнаты для меня и дочери, на одну ночь. Мы несколько устали с дороги. Если завтра, до того, как я проснусь, прибудет лорд Преддек, прошу меня разбудить.

На столешницу легло несколько золотых монет.

– И, пожалуй, бутылку огденского огневиски с собой.

Эрин, оглядывая посетителей, неприкрыто зевнула.

– Как будет угодно, сэр, – бармен изобразил какой-то жест в дверь за спиной. – Комнаты будут готовы через несколько минут. Девочке что-нибудь? Тыквенный сок?

– Сок? Неожиданно, честно говоря!

– Скоро август, сэр! В Косом будет много детей в сопровождении взрослых, а тем наверняка захочется опрокинуть у меня стаканчик-другой. Я всегда беру к лету пяток ящиков…

Где-то на этих словах Эрин и заснула.

Сборы после учинённого корыстной птицей беспорядка заняли некоторое время, поэтому, когда Эрин спустилась вниз с бутылкой тыквенного сока, все уже разговаривали за столом. Помимо углубившейся в тарелку с обжаренным беконом Элли и её папы, там же сидел и профессор – хотя дошкольные занятия по зельеварению у девочек закончились ещё в мае.

Неизменно мрачный мистер Снейп смерил опоздавшую Эрин холодным, но беззлобным взглядом, не прерывая беседы.

– В августе вам придут письма о зачислении в Хогвартс. Поскольку мисс Киттлер формально считается магглорождённой – да, несмотря на то, что мистер Киттлер официально признан сквибом…

– У бюрократов своя логика, – согласился инспектор. – Величайшая ошибка столкнувшегося с ней человека заключается в том, что аргументы, способные убедить любого вменяемого человека, могут убедить чиновника.

Мистер Снейп сдержанно кивнул.

– …так вот, письмо ей принести должен преподаватель школы. Очевидно, эту задачу я возьму на себя. К письму прилагается список того, что необходимо приобрести студенту.

– И в конце августа в Косом переулке творится форменное столпотворение, – сообщил сэр Преддек. – Иногда мне кажется, что большинству из британских магов с окончанием последнего экзамена мгновенно становится недоступным древнее таинство планирования!

– Большинству оно незнакомо даже в самой школе, сэр! Но, поскольку из года в год год списки почти не меняются, лучше всего закупить необходимое до того, как владельцы магазинов начнут задирать цены.

– А что мне понадобится? – заинтересовалась Эрин.

Профессор достал из-за подкладки сюртука небольшой пергамент.

– Форма. Тут ничего необычного. Три стандартных мантии, обычная шляпа – напишут, что остроконечная, но на самом деле подойдёт любая, с широкими полями. Зимний плащ, но некоторые для формальной проверки надевают лёгкие кейпы. Для согревания есть простые чары или зелья… Алкоголь строжайше запрещён детям!

– Простите, – фыркнул инспектор, отводя красноречивый взгляд от полки с виски.

– Рейчел уже научила меня варить сливочное пиво по-ирландски, – как бы в сторону прошептала Элли. Взрослые сделали вид, что ничего не услышали.

– Защитные перчатки. Вот тут экономить не советую! Шкура дракона, виверны или мортильи, хотя последнюю в Британии не найти. В списке не будет, но рекомендую небольшую защитную маску, чтобы прикрывать глаза.

Эрин подумала, что тётя Рейчел явно что-то знала, когда дарила артиллерийские очки.

– Котёл – оловянный, второй размер, – продолжил диктовать список мистер Снейп. – Флаконы для зелий, хрусталь, разумеется! Два комплекта, половину дети всё равно перебьют или потеряют. Аптекарские весы лучше брать в аптеке, из их собственного запаса. Так не будет проблем с растянутыми или перекрученными пружинами, зельевары для себя всегда выбирают самое лучшее и тщательно проверяют. Телескоп для астрономии. И, разумеется, палочку!

– А учебники?

– Стандартный набор – «Заговоры и заклинания» первого курса от Гусхоук, «История магии» Батильды Бэгшот, «Теория магии» Уоффлинга, «Магические отвары и зелья» Джиггера. Этот у вас уже есть. Классические пособия Свитча по трансфигурации и Скамандера по магозоологии.

– «Фантастические звери и где они обитают»?

Мистер Снейп смерил свою будущую ученицу взглядом.

– Вы читали Скамандера?

– Ага! Мне очень понравилось! Почти как «Перегруженный ковчег» мистера Даррелла!

– Мистер Даррелл – маггловский зоолог, – пояснил мистер Киттлер в ответ на незаданный вопрос. – Известный не меньше, чем Ньют Скамандер среди волшебников.

Профессор пожал плечами.

– Значит, Вам будет легче на уроках магозоологии. Большинство учеников и не думают открывать учебники до начала занятий. Но какие именно учебники будут выбраны по гербологии и Защите станет ясно только ближе к началу учебного года. Впрочем, недостающие две книги всегда можно заказать совиной почтой.

Дождавшись, пока дети закончат завтракать, компания вышла в задний двор, небольшой и со всех сторон окруженный стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков, пробившихся сквозь булыжники.

– Три вверх, два влево, – показал незаметно возглавивший их Снейп на кирпичи над мусоркой. – Запомнит даже великан. Три касания.

Он трижды стукнул по указанному кирпичу палочкой. Тот задрожал, потом задёргался, и, завертевшись подобно циферблату первой попытки Эрин выполнить заклинание Темпус, превратился в маленькую воронку, которая быстро начала расти. Через секунду перед ними возникла арка, достаточно большая, чтобы сквозь неё могли пройти все трое взрослых разом. За аркой начиналась извилистая улица, мощённая булыжником как и двор.

– Эрин, я чувствую, что мы уже не в Канзасе, – произнёс Джерард. Инспектор усмехнулся, заметив изумление на лице лорда Преддека. Они прошли сквозь арку и та снова превратилась в глухую стену.

Перед ближайшим к ним магазином под вычурной кованой вывеской «Потаж. Магазин котлов» на мостовую были выставлены несколько медных котлов.

– Здесь продаётся посуда для готовки! – вспомнила Эрин.

– В первую очередь, это магазин для зельеваров! – осадил её Снейп. – Хотелось бы напомнить, что вам, в первую очередь, стоит задуматься об учёбе.

Мисс Киттлер покаянно кивнула – профессор был безусловно прав – но через минуту, пробежав мимо «Мантий на все случаи жизни», девочка уткнулась носом в витрину с плакатом «Рогатые неясыти снова в продаже!»

– Ожидаемо, – пробормотал Снейп. Преддеки немного отстали, и сейчас рядом с ним находился только Джерард.

– Похоже, Вы недолюбливаете детей, Северус, – заметил инспектор.

Декан лишь поджал губы. За стеклом витрины Эрин с любопытством изучала сложный зачарованный механизм, извлечённый из полированного ящика с надписью «Надёжные Измерители Всего от Джанкетбери».

– Я… У меня не самые лучшие ассоциации с детьми, – нехотя, сообщил Снейп. – Тяжёлые воспоминания.

– С детьми? – Киттлер-старший искренне удивился. – Честно говоря, мне сложно это представить. Не думайте, что я вам не верю, но…

– В молодости я, скажем так, допустил ошибку. Глупую, разумеется, но из тех, которые уже не исправить. Если бы я тогда был… сдержаннее… Гхм, да… Сейчас у нас мог бы быть сын… или дочь… такого же возраста, как и Эрин.

Слова явно давались ему тяжело.

– А теперь… Теперь она мертва.

– Мне жаль, Северус, – это прозвучало жалко, но Джерард не знал, что ещё можно сказать. Банальности вроде «Но ведь жизнь продолжается!» или «Ещё кого-нибудь найдёшь!», по его опыту полицейской работы, делали только хуже.

– Полагаю, стоит купить детям форму, – заметил сэр Эндер, когда они с дочерью нагнали Киттлеров и Снейпа. – А пока мадам Малкин будет подшивать мантии, мы с вами, мистер Киттлер, ненадолго заглянем в «Гринготтс». Небольшие формальности относительно содержания Эрин, но увы, они требуют непосредственного присутствия отца. Мистер Снейп, не сопроводите девочек?

Мадам Малкин, хозяйка одноимённого магазина, оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловую мантию. Похоже, даже столь древняя одежда, как повседневный наряд тёти Рейчел, британским волшебникам казалась чересчур модерновой.

– Девочки едут учиться в Хогвартс? – спросила она у профессора прежде, чем те успели объяснить ей цель визита. – Вы пришли точно по адресу! Странно, до августа ещё целая неделя, а у меня уже три заказа за сегодня. Тут как раз ещё один клиент к школе готовится.

В глубине магазина на высокой скамеечке стоял худосочный мальчик с короткими чёрными волосами. Помощница мадам Малкин крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные черные одежды. Хозяйка магазина поставила Эрин на соседнюю скамеечку.

– Не возражаешь, если придётся чуть-чуть подождать? – спросила она у Элли.

– Нет, благодарю Вас! Я посижу тут, в стороне, если Вам это не помешает.

Элли с недостаточно скрываемым удовольствием опустилась на подлетевший плюшевый цилиндр, очевидно, служивший аналогом табурета. Пешие прогулки ей по-прежнему давались с трудом.

– Привет! – сказал мальчик. – Тоже в Хогвартс?

– Да, – ответила Эрин. – Мой папа сейчас в банке, оформляет какие-то денежные вещи.

– О! – удивился мальчик. Он говорил не очень громко, и как-то проглатывая некоторые гласные. – А я думал, твой отец…

И он указал на профессора Снейпа, который уже успел перейти улицу и что-то заказать в кафе напротив.

– Нет, декан Снейп нас просто сопровождает, по просьбе моего отца. Алларг Преддек, лучше Элли.

– Прошу прощения, – мальчик смутился. – Мы с отцом редко покидаем поместье. Нотт. Теодор Нотт.

– Is mise Mhuire Erin Kiteler as Cill Chainnigh[2], – пафосно представилась Эрин фразой, на заучивание правильного произношения которой у неё ушло два дня. – Но лучше просто Эрин.

– Отец покупает мне учебники, – сообщил Теодор. – Он говорит, что сейчас самое время, пока не начался основной наплыв магглорождённых. Некоторым письма со списком учебников приходят меньше, чем за неделю до начала учёбы, представляете? Ещё бы лавочникам не задирать цены – их родителям деваться-то некуда.

– А если у их родителей не будет денег? – вдруг заинтересовалась Эрин.

– Им купят учебники и прочее за счёт школы, – сообщила мадам Малкин. – Так что, волноваться абсолютно не о чем.

– Но по тем ценам, которые выставляют продавцы в последний день, – возразил Нотт.

– Ох, я никогда так не поступаю и не поступила бы!

– Вы – нет, а вот «Флориш и Блоттс» – точно да.

– Это лишь характеризует их с плохой стороны! – мадам Малкин даже покраснела.

– Ну вот, всё готово, – сказала вторая волшебница.

Теодор поспешно спрыгнул со скамеечки, освобождая место для Элли. И даже подал ей руку, помогая встать.

– Вы уже знаете, в какой Дом поступите?

– Мы хотим в Слизерин, – за двоих ответила Элли.

– Так вот почему вас сопровождает декан Снейп! Конечно, никто заранее не знает, это уже решится в школе, на вступительной церемонии. Но я тоже думаю, что буду в Слизерине, как и отец. Хотя, если честно, и Рейвенкло мне кажется хорошим вариантом.

– У меня мать училась на Рейвенкло. И, насколько я знаю, ей там не понравилось.

– Ох, ясно! Благодарю за беседу, – в магазин вошёл пожилой волшебник с длинной, клинообразной бородой, скорее годящийся Теодору в деды, чем в отцы. – Было очень приятно познакомиться. Отец, это Эрин Кителер и Элли Преддек.

– Очень приятно!

– Взаимно!

– Надеюсь, встретиться с вами за одним столом в Хогвартсе!

За то время, пока мадам Малкин готовила мантии для Элли, девочки успели понаблюдать через витрину как Нотты подошли поприветствовать Снейпа – неудивительно, раз Теодор хотел быть зачисленным в Слизерин – и как к ним присоединились старшие Преддек и Киттлер. Беседа взрослых заняла не меньше четверти часа, и Элли даже выразила сожаление, что ещё не изучила заклинание, позволяющее слышать через стекло. Эрин же огорчало то, что она так и не научилась читать по губам – инспектор Киттлер в своё время овладел этим полезным навыком, но у дочери никак не выдавалось свободного времени ещё и на эти уроки.

Наконец мадам Малкин закончила ушивать все наборы мантий и девочки покинули магазин. Нотты, к тому времени, уже ушли, а у родителей опять нашлись какие-то дела.

– Так, теперь Эрин осталось приобрести волшебную палочку. На Островах хорошие палочки делает разве что… хотя… Нет, к Олливандеру!

Элли кивнула на маленькое обшарпанное здание, в котором располагался магазинчик. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер – производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка.

Эрин затаила дыхание: получить волшебную палочку было её заветной мечтой с прошлого лета.

– А тебе тоже нужна палочка? – спросила Эрин.

Стоило открыть дверь, как где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Они попали в крошечный, абсолютно пустой зал, с одиноким длинным тонконогим стулом посередине. Очевидно на него предлагалось усесться в ожидании хозяина, но для девочек он был слишком высоким.

Эрин чувствовала, словно попала в библиотеку, в которой были очень строгие правила, которых она не знала. Так что девочка принялась рассматривать тысячи узеньких коробочек, выстроившихся вдоль стен от пола до потолка. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов – казалось, они издавали еле слышный звон. Чем-то этот магазинчик напоминал башню Порф-Йа – хотя там, конечно, намного чище и светлее.

– Добрый день, – послышался тихий голос. Эрин подпрыгнула. В комнате, незаметно, будто призрак, появился пожилой человек. От его больших, почти бесцветных глаз исходило странное, прямо таки лунное свечение, прорезавшее затхлый сумрак.

– Здравствуйте, – просипела Эрин, у которой от испуга неожиданно пропал голос.

– О! – мистер Олливандер покачал головой. – Не думал, что ещё увижу вас, Северус Снейп. Пришли с дочерью.

Это был не вопрос, а утверждение.

– Сопровождаю будущих студентов Хогвартса, – голосом профессора Снейпа можно было утопить «Титаник».

– Прошу прощения. А кажется, что только вчера вы сами покупали свою первую палочку. Одиннадцать и три четверти дюйма, жёсткая, элегантная, сделанная из чёрного дерева. Волос из гривы фестрала, да. Редкое сочетание, но вам подошло идеально…

Мистер Олливандер приблизился к Элли почти вплотную. От того, как тот смотрит на подругу своими странными серебряными глазами, Эрин стало не по себе.

– Вы тоже ищете палочку?

– Отрицательный ответ, мистер Олливандер. У меня она есть с рождения.

Старичок развёл руками.

– Разумеется, разумеется. Традиции Ньюфаундленда. Не откажете ли в удовольствии посмотреть на неё? Про палочки Преддеков ходят совсем уже дикие легенды, а я, признаться, в этой области довольно любопытен…

– Прошу…

Палочка, которую откуда-то из рукава достала Элли, больше походила на толстую кривую ветку, разве что полированную. На половину длины она состояла из рукояти, обтянутой покрытой тиснёными рунами светлой кожей – достаточно большой сразу для двух детских ладоней. Да и цвет был необычный, напоминал желтоватый мрамор с тёмно-коричневыми разводами.

Олливандер осторожно взял её обеими руками и, перехватив в левую руку, с какой-то непонятной нежностью провёл по палочке пальцами.

– Невероятно тяжёлая работа, – даже тише, чем до этого, произнёс он. – Трёхсотлетняя каменная берёза… А сердцевина?

– Шерсть с загривка куланнского пса.

– Очень, очень мощная палочка, но и требовательная… – старый мастер вернул палочку владелице.

– Да, я пока с трудом ею пользуюсь, – Элли привычным движением спрятала её обратно. – Третья владелица, после Ливлагасса и Скальдии.

– Да, да… – задумчиво протянул мистер Олливандер, не сводя с Элли испытующего взгляда. – Скальдия Преддек был мастером, это бесспорно. Ладно, а теперь вы, мисс. Дайте мне подумать…

Он вытащил из кармана длинную линейку с серебряными делениями.

– Какой рукой вы берете палочку?

– Я?.. – задумалась Эрин. – Я правша, наверное, правой, так?

– Как удобнее, мисс. Вытяните руку.

Старичок начал измерять правую руку мисс Киттлер. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, зачем-то ещё измерил и окружность головы….

– Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мисс, – пояснял Олливандер, проводя свои измерения. – Это может быть волос единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая наша палочка индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будет пользоваться чужой палочкой…

И оба они в этот момент посмотрели на Элли.

– Кхм… Да, палочки передающиеся в роду от одного волшебника другому, это другой случай. Но фирма «Олливандер», как и любая другая во всём мире, изготавливает на продажу лишь индивидуальные палочки. Наследственные, назовём их так, могут быть переданы лишь прямым потомкам. Хотя, иногда и другой близкий родственник может раскрыть её потенциал, но такие случаи весьма редки…

Эрин внезапно поняла, что линейка уже давно измеряет её самостоятельно, а мистер Олливандер отошёл к полкам и снимает с несколько коробочек.

– Достаточно, – сказал он, возвращаясь, и линейка упала на пол. – Для начала попробуем эту. Граб и сердечная жила дракона, жёсткая. Десять с половиной дюймов. Очень красивая. Возьмите её и взмахните.

Эрин взяла палочку, встала в некоторое подобие стойки и взмахнула, но мистер Олливандер практически тут же забрал палочку обратно.

– Возьмём следующую. Ива и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлёсткая. Пробуйте.

Не успела девочка поднять палочку, как та оказалась в руках мистера Олливандера.

– Акация и волос единорога, двенадцать дюймов. Очень гибкая…

Результат не изменился.

– Нет, нет… Эбен и волос единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая.

Эрин показалось, что она почувствовала какое-то тепло в пальцах, но старик забрал и эту палочку.

– Огненный эбен? – вдруг спросила Элли, не сводившая с подруги глаз.

– О, Вы заметили? – Олливандер вдруг расплылся в улыбке. – Не думаю, но давайте попробуем! Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно… а кстати… действительно, почему бы и нет? Так, где она здесь была? Вот – огненный эбен и язык дракона. Эксперимент, но…

Эта палочка тоже показалась Эрин теплее остальных. Однако Олливандер забраковал и её.

– А вы необычный клиент, мисс Киттлер, не так ли? Хммм… Подождите немного.

Мастер исчез где-то в глубине лавки. Вернулся он минут через десять, тщетно протирая от въевшейся пыли старый деревянный футляр.

– Знаете, обычно я не предлагаю старые работы… Всё же, попробуйте. Джерейнт Олливандер, мой предок, предпочитал кипарис, любил говорить, что их владельцам уготовано окончить жизнь в зените славы, но работал не только с ним…

Эрин сделала пробный выпад… и почувствовала, как её руку окутало теплом. От палочки в воздухе побежали будто бы струйки белого дыма или тумана, складывающиеся в непонятные знаки. Самым странным было то, что казалось, ещё мгновенье, ещё капелька концентрации – и загадочные символы сложатся в понятные буквы, открывающие самые чудесные загадки мироздания.

Олливандер выглядел счастливым. Золотисто-медовая палочка со светло-зелёными прожилками, пролежавшая на полке несколько столетий, наконец нашла свою хозяйку.

– Лунный эбен и грива кельпи. Похоже, вы будете уникумом в Хогвартсе, мисс Киттлер – как и мисс Преддек. Другой палочки с такой сердцевиной сейчас уже не найти.

– Почему? – спросила Эрин, не отводя взгляда от Её. Собственной. Волшебной! Палочки!!!

– На ранних этапах моей работы, когда я видел, как мой отец боролся с нестандартными сердцевинами для палочек, я поставил себе цель. Найти самые лучшие сердцевины и работать только с ними, когда придет моё время продолжить семейное дело. И я это сделал. После долгих экспериментов и исследований, я пришел к выводу, что только три субстанции дают в результате палочки того качества, которому я счастлив дать прославленное имя Олливандеров: волос единорога, сердечная жила дракона и перо феникса. Я уже говорил это, да. Не сочтите за хвастовство, но это – мой вклад в дело Олливандеров и предмет моей личной гордости.

Старик вздохнул.

– Но не думайте, что ваша хуже. Не волшебник выбирает палочку, а палочка – волшебника. И именно вас выбрала эта. Лунный эбен подходит лишь тем волшебникам и ведьмам, кто не боится быть самим собой – и кто останется собой несмотря на любые разочарования или удары судьбы…

Эрин поёжилась. Мистер Олливандер ей не понравился – а ещё больше не понравились его намёки.

– Один кнат, – старик увидел, как Снейп потянулся к кошельку. – Я не могу отдать её бесплатно, но это была последняя из так и не проданных палочек Джерейнта, а перед кончиной он завещал найти хозяев всем своим работам. Шесть поколений Олливандеров пытались исполнить его последнюю волю – тяжёлый груз, знаете ли…

И мистер Олливандер с поклонами проводил посетителей до двери.

После этого дети в сопровождении закончивших свои дела отцов распрощались с профессором Снейпом (чему тот был явно рад) и зашли за учебниками в уже упомянутый Теодором «Флориш и Блоттс».

Эрин ни разу в жизни не видела столько книг. Тома стояли на полках, занимая все пространство магазина от пола до потолка. Гигантские фолианты в кожаных переплетах, каждый весом в десятки фунтов соседствовали с книжками размером с почтовую марку на папиросной бумаге; бумажные обложки тонких брошюрок лежали рядом с книгами, страницы которых были выделаны из шёлка; на полках встречались книги, казалось, на всех языках мира и даже больше. Были и книги сплошь из пустых страниц. Эрин слышала про такое от тёти – определённые вещи разрешалось читать только совершеннолетним ведьмам.

И тётя наверняка знала, как обойти такое заклинание. Оставшийся до школы месяц мисс Киттлер планировала потратить на изучение этого способа.

Глава 8. Тайная магия давних времён

Дорога от станции до поместья Преддеков заняла у Эйлин Снейп чуть больше двух часов – и её это более чем устраивало. Ведьма не торопясь прогулялась по залитым августовским солнцем мощёным улочкам прибрежного городка, в котором было не протолкнуться от туристов. Не протолкнуться, разумеется, по местным меркам – с точки зрения жителя Лондона, например, в Сент-Айвзе царили духота и спокойствие. Даже плимутские сонные мухи не сочли бы этот курорт оживлённым, разве что немного шумным и то, исключительно около пляжа Портминстер, что рядом с железной дорогой.

Впрочем, море не прельщало миссис Снейп. Она, не торопясь, с приличествующей возрасту скоростью поднималась по улицам, к вершине холма, на склоне которого и был построен город. Иногда она оборачивалась и, прикрываясь ладонью от слепящего солнца, наслаждалась тем очаровательным видом, который и привлёк множество художников в некогда ветреный, шумный, рыбный, крикливый город с узкими улицами цвета мидий, похожий на кучу моллюсков с грубой раковиной, собравшихся на серой стене. Бен Николсон, Барбара Хепворт, Наум Габо, Бернард Лич, Фрост, Ланьон, Херон – всех тех, чьими работами и был прославлен… как там говорила Чайка? А, да, точно – Porth Ia!

Чайкой Эйлин Снейп называла Рейчел. В девушке было что-то от этих птиц – романтических и красивых, если глядеть издалека. И не прислушиваться – Северус хохотал с четверть часа, когда мать сравнила голос юной ведьмы с чаячьим мявканьем. Тем более, хихиканье мисс Преддек действительно звучало очень похоже на «кья-ау» серебристых чаек – выше, чем у клуш, однако ниже, чем у арктических бургомистров.

Вдобавок, и двигалась Рейчел как птица – плавно, неторопливо, уверенно, и при том в любой момент готовая сорваться в быстрый точный рывок.

«Неудивительно, при её-то работе!» – подумала Эйлин.

За гребнем холма, по мере того как расстояние между домами жителей Сент-Айвза увеличивалось, а количество этажей – наоборот, улица незаметно сменилась просёлочной дорогой. Миссис Снейп несколько раз присаживалась отдохнуть на невысокие каменные оградки, разделявшие владения местных магглов. Эйлин даже немного устала, но впечатления от долгой прогулки наполняли душу умиротворением.

«Это был хороший год», – решила ведьма. – «Давно такого не было».

За воротами поместья её встретили мистер Майер и домашний эльф по имени Рулле. Эльф сразу предложил гостье стул, зонтик от солнца и бокал с освежающим, пахнущим морем, напитком изумрудного цвета. Приняв бокал и отдохнув несколько минут – глупо пытаться изображать из себя молодую ведьмочку, когда на кладбище тебе уже начинают ставить прогулы – Эйлин Снейп поинтересовалась, чем именно сейчас занимаются молодые леди.

– Мисс Алларг и мисс Эрин сейчас в зимнем саду. Мисс Раггерги читает им «Историю магии»…

Старой ведьме нравилось разговаривать с девочками, пусть иногда и поучая юных ведьмочек. И так же, а возможно, даже больше, нравилось слушать их самих – дождаться собственных внучек миссис Снейп, похоже, было не суждено.

– …и вот поэтому их и называют Непростительными!

Рейчел Преддек, которую Эйлин искренне считала в большей степени треплом, нежели ведьмой – правда, треплом очень и очень талантливым, знающим множество интересных, хотя зачастую и бесполезных, вещей – читала девочкам поместья Порф-Йа очередную лекцию. Как и предполагала гостья – в зимнем саду, этой «комнате для посиделок с рагу», развалившись с солидного вида рукописным томом в кресле-шаре.

– А от Ав… Ой-ёй-ёй!!! От третьего, я хотела сказать! От него что, совсем-совсем нельзя защититься?

– Можно. Та-ак, где это у меня было? Ага, вот. Угу, угу… Про Пелларов помните?

Девочки синхронно кивнули.

– Так вот! Защитные амулеты, также упоминаемые как Налгах создавались весной, поскольку вместе с возвращением солнца у Пелларов появлялось больше сил, чтобы э-э-э… «защитить» страждущих. Ритуал длился немногим более получаса, в течение которых зачаровывались мешочки с землёй, костями и зубами волшебников или сквибов, обычно взятыми из могил. Ключевой деталью Наглах являлся предварительно подготовленный пергамент размером примерно полтора на один дюйм, на одной стороне которого было написано заклинание АБРА КАДАБРА – всё понятно? – а на другой стороне квадрограмма САТОР-АРЕПО-ТЕНЕТ-ОПЕРА-РОТАС. Амулеты заворачивались в бумагу, характерно сложенную в виде восьмиугольной открытки, запечатывались сургучом с кровью будущего владельца, чтобы потом носится на шее. Такой пергамент является орудием огромной силы, поскольку при его создании используется кровь не менее пяти младенцев в возрасте до трёх месяцев. Тем, кто в этом нуждался, также давали порошок, называемый «ведьминым», выглядящий как толчёный… Ну, это уже про другое!

Рейчел оглядела девочек.

– Проведение ритуала для создания Налгах требует не менее пяти жизней младенцев на амулет, который сработает лишь единожды. Имейте в виду – тем…

– Их делали в Boleigh Fogou?[3]

– Это по дороге Б3315 к юго-западу от Пензанса?

Рейчел кивнула.

– Да. А ещё – тем из чернокнижников, кого Стража убила при задержании, ещё очень повезло! И если я узнаю, что хоть одна из вас… Охотничью команду я возглавлю лично!

– Ну и зачем ты рассказываешь эти ужасы девочкам, Чайка? – спросила Эйлин, выходя в зимний сад из главного холла.

– Традиции старых корнуолльских ковенов и Дома в целом необходимо изучать. Чтобы чётко понимать, где стоит остановиться. И какова будет цена за то, чтобы эту грань пересечь. Тем более, что далеко не все из этих традиций плохи или опасны. Ладно, на сейчас пока всё, продолжим вечером.

– Даже если они запрещены Министерством?

Рейчел развеселилась, в который раз убеждая миссис Снейп в том, что прозвище было подобрано правильно. Ещё бы голову запрокидывала…

– Нельзя запретить то, о чём не знаешь!

– Уруаау?

В зал вошёл напоминающий облако большой пушистый длиннохвостый кот.

– Даже этот сомневается, – заметила Эйлин Снейп. – Чей он?

Словно отвечая на вопрос ведьмы, зверь направился к мисс Киттлер и толкнул лапой кресло-шар. Выбравшаяся из него девочка подхватила кота. Мгновенно извернувшись, тот развалился у неё на руках подобно младенцу – на спине, вытянув лапы и привалившись головой к плечу хозяйки.

– Его пока зовут Шарожоп[4], – сообщила Элли.

Миссис Снейп внимательно осмотрела толстого белого кота с пушистым хвостом и длинными кисточками на ушах. Кот лениво лежал у девочки на руках и задумчиво смотрел через стекло крыши на скользящие по небу облака.

Зверя всё устраивало.

– Он довольно… ручной. Это твой фамильяр?

– О, миссис Снейп, что вы! Пока ещё нет, мы с Элли собирались сегодня…

– Чайка?

Рейчел уткнулась носом в сложенные лодочкой ладони.

– Я в курсе, что последнее воскресенье августа…

– Инициация фамильяров. Для Элли и Эрин. У них обеих коты, а следующий выраженный лунный Лев только в девяносто шестом…

– В девяносто третьем. Я, может, ещё и стара, но астрономию помню.

– В девяносто третьем – первого сентября, они уже в школе будут.

– Мряф!

В сад влетел пятнистый рыжий бесхвостый котяра, чудом избежав столкновения с висящим над очагом котлом. Проскрежетав когтями по полу и немного скорректировав направление движения, он прыгнул на пяток ярдов, приземлившись аккурат в кресло, где полулежала Элли. Девочка лишь выдохнула, прошипев в адрес животного явно что-то не очень вежливое.

Шарожоп, лениво изогнув шею, повернул голову в сторону своего собрата.

– Замечательно, – вздохнула Эйлин, глядя на улёгшегося на хозяйку рыжего. – Инициированные фамильяры в десять лет… Северус знает, или это должно стать для него приятным сюрпризом?

– В общих чертах.

– Прелестно, просто прелестно… А я уж полагала, что после Контр-Автомобильного Сглаза Бабушки Босуэлл в Корнуолле не найдётся, чем меня удивить. Где будет проходить церемония? Надеюсь, недалеко? Честно говоря, давно хотела посмотреть на что-то подобное, но последнее время слишком быстро устаю…

– Поскольку нас трое – я, Элли и Эрин – нет нужды ехать в Eglosburrie. В поместье есть свой Tans Maęn[5].

– Чайка, а ты никогда не думала, каково твоим девочкам придётся в Хогвартсе? Они же половину слов произнести по-человечески не смогут!

– Данз Маа, – демонстративно поморщившись, Преддек перешла на кокни. – Так лучше?

– По крайней мере, теперь это можно повторить, не вывихнув челюсть в трёх местах. Но всё равно – я не знаю вашего корнского.

– Старокорнского, – машинально поправила Рейчел. – Древнего языка мрачных тайн, древних заклинаний, забытых кровавых ритуалов и секретных торгово-финансовых отчётов Дома Преддек по обе стороны Атлантики. Дословный перевод – «Каменный танец». Специально подготовленная и предварительно зачарованная площадка для ритуала. Или Boscawen-ûn… Боскавен-Ом. Дольмен. Но в поместье – площадка, для троих ведьм.

– Когда ж случится вам втроём, сойтись под молнию и гром? – задумчиво спросила миссис Снейп.

– Как только отшумит резня, и тех, и тех угомоня, – продолжила Рейчел.

– Короче, на исходе дня… Где будет сбор?

– Под дубом. Там Луна навстречу выйдет нам.

– Я гляжу, на уроках маггловедения в Салеме довольно подробно преподают литературу – как там говорят – не-магов?

– Разумеется. Не только ж Trioedd Ynys Prydein и Dinsenchas[6] нам было читать по вечерам…

В ярком лунном свете многовековой дуб казался намного мрачнее и солиднее, нежели днём. На противоположной стороне крестообразного пруда мерцал прогоревший до углей костёр, окружавший истёртую дождями и бризом каменную плиту.

«Глухой трикветр» – вспомнила миссис Снейп, разглядывая вырезанную на камне ритуальную фигуру. Удобно устроившись в кресле-качалке, старая ведьма подобрала толстый плед из шерсти перуанских лам и постаралась незаметно достать фляжку с бренди.

Эйлин Снейп не собиралась подавать плохой пример девочкам.

Обитатели поместья – включая самого Эндера Преддека – и немногочисленные гости сидели на парящих вокруг костра мётлах, толстых ветвях и даже черпаках. Мистер Майер вообще сидел на летающей пике как на скамейке, движением палочки иногда отправляя в огонь заблаговременно собранный папоротник и сушёный вереск.

Девочки в сопровождении Рейчел беспрепятственно прошли сквозь угли и дым, держа на руках своих котов. Откуда-то из чащи выскочила пара зайцев, усевшихся под деревом; над поместьем кружил чей-то ворон.

Коты были усажены внутри круга, на потемневшие от времени трёхногие табуреты. Затем ведьмы собрались в центре камня, где сходились все линии трикветра и Рейчел негромко запела. Отблески лунного света протанцевали на обнажённом коротком ноже в её левой руке. Элли и Эрин присоединились к пению. Правыми руками ведьмы обхватили друг друга за запястья. Рейчел трижды поочерёдно уколола остриём ножа тыльные стороны ладоней, а затем стряхнула тёмную каплю в центр фигуры.

От огненного круга, по вырезанным желобкам в центр трикверта рвануло зелёное пламя. Не обращая на него внимания, Элли, Эрин и Рейчел отпустили друг друга, разошлись и, дважды обернувшись, завели свои небольшой хоровод вокруг столба пламени, взметнувшегося к небу в том месте, где камня коснулась кровь.

Не отпуская рук, юные ведьмы танцевали и танцевали, всё быстрее, безумнее, буквально протаскивая друг друга прямо через пылающий в центре трикветра зелёный рычащий огонь, и он их не опалял! В какой-то момент замершие на табуретах коты вдруг и сами прыгнули к хозяйкам. Языки колдовского огня, подобно хищнику, рванулись к зверям и поглотили их… а спустя мгновенье Эйлин поняла, что видит сквозь дым уже пятерых. Рейчел Преддек и четырёх ведомых ею девочек, чьих лиц она не могла рассмотреть. Сквозь поднявшееся пламя огненного круга один за другим влетели все обитатели поместья и вихрем закружились вокруг зелёного столба. Колдуны кружились так быстро, что, когда к ним присоединился лорд Эндер, у миссис Снейп в голове что-то вспыхнуло. Ей захотелось танцевать вместе с девочками, летать на метле вокруг изумрудного пламени, гореть в нём…

– Hurra! Ow heudh Mergh-an-pla, hag gwaraghes oll!!! – Эйлин поняла, что кричит вместе со всеми. Её шерстяной плед и кресло-качалка лежали на другой стороне пруда.

Майер своей пикой торопливо раскидал угли, образовав проход через дышащий жаром багровый дымящийся круг. Рейчел и лорд Эндер вышли наружу, неся уснувших девочек на руках. Над ними кружил ворон.

Коты-фамильяры не торопясь вышли из огня. Рыжий задумчиво поглядел на угли, а затем ловко подцепил один из них когтём и швырнул в пруд.

– Уроу-уря? – спросил мейн-кун.

– Мырр-маф, – ответил рыжий, и оба зверя пулей помчались в сторону дома. – Ыррь!!!

– Ыррь, ыррь, – проводила его взглядом миссис Снейп. – Да, первый раз присутствую при таком… мероприятии.

– Ритуал проводится лишь втроём, – заметила незаметно подошедшая мисс Кейн, бывшая в поместье кем-то вроде экономки. – Найти ещё двоих, которым можно доверить свою кровь для его проведения очень непросто в наши времена. Даже среди ближайших родственников встречаются те, кто может в будущем использовать её… по другому назначению.

– Куда катится этот мир…

Утром, двадцать седьмого августа, в доме номер 222 по Фор-стрит с самого утра ждали гостей. Ближе к полудню, невысокая, в меру упитанная колдунья в полном расцвете сил и идеально чистых, хотя и немного помятых жёлтых шляпе и мантии, из кармана которой торчала замусоленная туристическая карта, решительно пересекла улицу и аккуратно постучала в дверь. Спустя несколько минут ей открыла серьёзно выглядящая девочка одиннадцати лет в подвёрнутых джинсах и клетчатой рубашке.

– Вы к кому?

– Добрый день, юная леди. Могу я узнать, здесь ли проживают Джерард и Эрин Киттлеры?

– А вы, собственно, почему интересуетесь? – подозрительно спросила Эрин.

– Некоторое время назад, юная леди, Эрин Киттлер – которой, кстати, столько же лет, сколько и Вам – получила письмо из школы под названием Хогвартс. Вы ничего об этом не слышали?

– Письмо из школы чародейства и волшебства Хогвартс, от директора Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора?

– Да, именно оно, – улыбнулась гостья.

– Первый раз слышу! – решительно ответила девочка, пытаясь сохранить серьёзную гримасу. Получалось плохо, но Эрин старалась изо всех сил.

– В таком случае я не зря проделала этот путь, чтобы рассказать обо всём ещё раз! Надеюсь, Вы позволите мне войти?

– Естественно, – донёсся мужской голос откуда-то из дома. – Эрин, проводи гостью в комнату!

Колдунья прошла в большую, уютную комнату, которую можно было бы назвать гостиной, если бы не большой платяной шкаф с ярко-жёлтым плюшевым львом, высовывающимся из бельевого ящика. Окинув комнату беглым взглядом, она с достоинством уселась в кресло напротив дивана, на котором расположились отец с дочерью.

– Меня зовут Помона Спраут и я – профессор гербологии в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Прежде всего, я хотела бы извиниться за небольшую накладку, почему-то письмо для Эрин было отправлено совой. Хотя к таким, как она, обычно направляется Специальный Посланник школы.

– Чай? Кипрей?

– Мелкоцветковый? – профессор Спраут обернулась. В дверном проёме, очевидно, ведущем на кухню, стояла худощавая девушка среднего роста, в замшевых бриджах, высоких сапогах и льняной светло-серой рубашке. Рубашка была ей велика на два-три размера.

– Узколистный, с арктической малиной.

– Кипрей, пожалуйста. О, благодарю вас! – Помона Спраут приняла чашку с ароматным напитком благородно-коричневого цвета, распространяющего сладковатый аромат трав. – Полагаю, молодая хозяйка тоже захочет присесть и присоединиться к нам. Абсолютно незачем стоять наготове, палочка не понадобится…

Девушка удивлённо приподняла брови, протягивая чашки остальным.

– Я знаю, что обычно говорят о моём Доме, но не заметить книгу Ньюта – очень талантливый молодой человек был, просто невероятно… Я ведь даже была в него влюблена – правда, мне тогда было четырнадцать лет, но всё же! На кухне у вас стоит мешок ячменного сахара от Корри, по три сикля семь кнатов за фунт – то есть, в доме или книззл, или помесь. Обычные коты это лакомство терпеть не могут. Зачарованный пистоль вон там, на полке…

– Я знала! Я так и знала! Он зачарованный! Вот почему я никак не могу его достать, даже Левиосой!!!

– А значит, в этом доме знают про магию – как минимум, про Косой переулок. И теперь я понимаю, что отправка обычного письма не была ошибкой. Прекрасный чай, моя дорогая леди! Но я вас никак не могу вспомнить, а значит в Англии вы не учились… Хммм, кипрей почти идеален, уж поверьте профессору гербологии, так что… Шармбатон, класс месье Дюмона?

– Леди Клонторн, Тириннанок[7], – Рейчел улыбнулась.

– Не слышала, странно…

– Она редко берёт учеников. И, насколько я знаю, никогда не покидала Ньюфаундленд.

– Ах, это за океаном! Как думаете, мисс Клонторн не сочтёт за обиду или неуважение, если написать ей письмо? Гербология у нас не самый популярный предмет магических наук, а обмен опытом всегда полезен.

– Я отпишу. Если леди Клонторн будет не против, передам с Эрин её обратный адрес.

– Ох, огромное спасибо!

С видимым наслаждением допив настой, профессор Спраут вспомнила о Киттлерах.

– Опять извините меня, боюсь, иногда я слишком увлекаюсь! Раз уж я всё равно здесь, а вы, похоже уже знаете о школе и готовы к первому учебному году, я могу ответить на вопросы, которые могли у вас возникнуть!

– Почему барсук? – тут же выпалила Эрин. – Вздыбленный грифон – понятно, созвучен имени основателя и известная стандартная геральдическая фигура. Завязанный змей – то же самое, а ещё символ мудрости, бессмертия и святости. Ну, обращённый орёл…

– Ты так интересуешься геральдикой?

– Меня научили, там почти ничего сложного, – преувеличила девочка. – Но – барсук?

– Всё очень просто, – улыбнулась гостья. – Мало кто знает об этом за пределами Хаффлпаффа, да и в нём далеко не все интересуются нашей историей так глубоко, но я с удовольствием расскажу. Дело в том, что Хельга по отцу происходила из южной Франции, из местечка Таикс, что в графстве Тулуза. А его герб, в основной части – черный барсук на жёлтом фоне. Ну, ещё и колосья с виноградом во главе, но эту часть, скорее, Хельга перенесла на двери…

Профессор Спраут тихонько рассмеялась.

– Вот так мы получили себе своего барсука – трудолюбивого, честного и верного.

В следующие полчаса взрослые обсуждали скучные вопросы про выращивание полезных волшебных растений в доме и возможность обустройства чародейской теплицы в садике дома 222, прямо посреди маггловского квартала – чего делать, разумеется было нельзя, но есть одна небольшая строительная фирма, которая умеет зачаровывать помещения на незаметность… Эрин это было неинтересно, но поскольку Правильное Воспитание Будущей Дамы Ирландии запрещало покидать гостей, даже если те вели невероятно скучные разговоры, девочка утешилась принесённой колдуньей книгой про волшебные растения, которые изучают в Хогвартсе. С движущимися картинками, показывающими как правильно делать то или иное действие – например, как прищипывать пуффаподы после пересадки – изучение предмета профессора Спраут показалось Эрин намного проще и интереснее маггловской ботаники, в учебник которой она заглянула на прошлой неделе.

Книга оказалась настолько интересной, что об уходе профессора девочка поняла лишь тогда, когда улыбающаяся профессор Спраут попросила её – к тому времени каким-то образом уже сползшей с дивана и улёгшейся с книгой на ковре – вернуть в Хогвартс «неофициальное учебное пособие».

– Это, честно говоря, по большей части просто мои заметки. Я думала их издать для учеников, но Совет попечителей счёл это излишними расходами. Так что, их всего пара десятков экземпляров, и те, в основном, копии, которые ученики делали для себя. А после выпуска некоторые оставляют их в школе.

Мисс Киттлер с видимым сожалением вернула книгу колдунье.

– Профессор, у Эрин был ещё один вопрос, – улыбнулась тётя Рейчел, когда Помона Спраут почти вышла из дома. – Прошу отнестись к нему очень серьёзно!

Эрин замялась, покраснела, но, в конце концов, всё же решилась узнать то, чего боялась последний месяц.

– Профессор Спраут! А в Хогвартсе… это… ну… растут триффиды?

Глава 9. Долгая дорога в школу

О том, что Эйлин Снейп не стало, Киттлеры узнали двадцать восьмого августа.

Накануне вечером миссис Снейп вернулась в Коукворт в сопровождении тёти Рейчел. Как обычно, приготовила чай, за чашкой которого поделилась своими впечатлениями о последнем визите в поместье. К тщательно скрываемому удовольствию сына дала мисс Преддек несколько советов по правилам использования крови в ведьминских ритуалах; затем высказала Северусу о том, как должно профессору вести себя с первокурсниками, что наоборот, развеселило девушку.

Когда каминные часы пробили полночь, мисс Преддек пожелала Снейпам спокойной ночи и направилась в единственную гостиницу городка, где собиралась подремать до шестичасового поезда в Лондон – там её и застал телефонный звонок от профессора Снейпа.

Следующей ночью, в поместье, Эрин заплакала. Впервые за несколько лет. Через несколько минут к ней заглянула Элли и, усевшись рядом на кровати, долго рассказывала о том, что Эри и так знала – что после смерти люди рождаются заново в другом, намного более радостном мире, и счастливо живут там. Что в том мире нет болезней, горя, ненависти и прочих злых вещей. А когда пройдёт та жизнь, то человек снова родится здесь.

В устах Элли это звучало намного убедительнее, чем в старых ирландских книжках.

Последний день лета приятным назвать не получалось. Утром Киттлеры и Преддеки, после трёх поминальных ночей, простились с миссис Снейп. Помимо обитателей поместья прибыли только два пожилых колдуна из шотландского клана МакФасти и мисс Снайд, которая по мере освоения Эрин основ колдовства уже не казалась столь противной, как поначалу.

На небольшом фамильном кладбище, укрытом от любопытных глаз как густой рощей, так и постоянно подновляемыми чарами, местный священник прочитал короткую молитву, после чего, произнеся приличествующие слова профессору, покинул поместье. Шотландцы, положив в могилу ветви цветущего дрока и бросив по нескольку горстей земли негромко выразили соболезнования и последовали за святым отцом. Лорд Эндер и Джерард поочерёдно коротко обняли Снейпа – всё, что нужно, прозвучало в предыдущие вечера. Мисс Снайд и Рейчел присоединились к мужчинам, разве что их объятия длились чуть дольше, а затем настал и черёд девочек, державших своего будущего учителя несколько минут.

На поезде до Лондона Киттлеры и Снейп поехали в соседних вагонах.

До вечера Эрин предпочла не покидать свою комнату в «Дырявом Котле», валяясь на кровати в компании учебников и Шарожопа. Она твёрдо решила оставить ему данную при рождении кличку, хотя папа и настаивал, что кот благородной ведьмы должен носить не менее благородное имя. Однако, благородства в фамильяре не было ни на грош – интересы этого ленивого комка меха почти не простирались дальше миски, лотка и лежанки – если, конечно, стрелки природных часов не показывали «час безумства».

Учебник по гербологии, хотя и оказался скучнее заметок профессора Спраут, всё равно был интересным. Читая, Эрин провалялась до самого ужина, пока книззл не начал носится туда и сюда сквозь открытое окно.

На ужине к Киттлерам присоединилась тётя Рейчел, принёсшая билет на поезд, сумку с забытыми вещами и недостающие учебники. Вдобавок, она притащила по большой вазочке с мороженым от Фортескью, что, разумеется было намного важнее билета!

Умяв десерт первой, Эрин с интересом принялась разглядывать билет – небольшой картонный прямоугольник с золотым тиснением выглядел намного солиднее тех, что печатали кассы магглов.

– Мой поезд уходит с платформы номер девять и три четверти в одиннадцать часов, – прочла она. – Это как?

– Это зачарованная платформа между девятой и десятой, – пояснила тётя. – Невидимая для магглов.

– А почему не девять с половиной?

– Ну… Возможно, это было бы слишком банально, – Рейчел облизала ложечку из-под мороженного и показала поперхнувшемуся инспектору Киттлеру кулак.

Она была предельно серьёзна, и Эрин решила, что наверное, стоит попросить взрослых разъяснить этот непонятный момент как нибудь потом.

На следующее утро Эрин проснулась около восьми. Натянула джинсы и рубашку – ехать по городу в ученической мантии показалось глупым. Затем девочка в который раз сверилась с письмом, чтобы убедиться, что ничего не забыла, проверила билет в кармане и спустилась на завтрак. Книззл лениво проводил хозяйку взглядом – вылезать из переноски он отказался, несмотря на приглашение.

На вокзал Киттлеры прибыли в пол-десятого и, погрузив вещи на тележку, отправились к девятой платформе. Там, через двадцать минут, Эрин с папой заметила входящих в здание вокзала Рейчел и Элли, которые должны были показать, как пройти к волшебному поезду. Элли, в блестящем платье лимонадного цвета и тёмно-зелёном камзольчике с кружевами сидела в кресле-каталке – наверное, вчера слишком устала.

Почти одновременно с Преддеками – и даже чуть раньше – со стороны десятой платформы появились Нотты.

– Доброе утро! – поздоровался мистер Нотт-младший, не забыв помахать рукой Элли. – Вы нас ждали? А почему не внутри?

– Мы ждали, когда сможем пройти на платформу.

– Ты что, не знаешь, как туда попасть? – удивился Теодор.

– Не знаю! – с вызовом ответила девочка.

Тётя Рейчел улыбнулась. Мисс Киттлер явно усвоила урок, что если чего-то не знаешь, то самым лучшим вариантом будет прямо сказать об этом. Всегда найдётся тот, кто решит показать себя с лучшей стороны и объяснить. Хотя есть вероятность, что ты сразу поймёшь, кому нужно дать в нос или пнуть по коленке. Потому что в Британии маленьким девочкам нельзя колдовать разученные с мисс Снайд проклятья за пределами школы или поместья.

– Не волнуйся, – сказал Теодор. – Чтобы попасть на платформу нужно всего лишь идти прямо на стену. Не останавливаться и не бояться. Если побаиваешься, то стоит разбежаться.

– Смотри!

Тётя Рейчел направилась к стене, толкая перед собой кресло с Элли, и прошла через кирпичную кладку, будто через голограмму из «Звёздного пути».

– Фигня, – фыркнула Эрин.

Ухватив тележку, она решительным шагом направилась к барьеру. Голограмма выглядела очень убедительно. На кирпичах, в которые ещё чуть-чуть, и девочка упрётся носом, уже можно было во всех подробностях рассмотреть каждую выщербинку и…

Ярко-красный паровоз стоял у платформы, полной людей. На табло значилось: «Хогвартский экспресс, 11 часов». Киттлеры оглянулись. На месте, где, по идее, должен был быть компостер, стояла чугунная арка с надписью: «Платформа девять и три четверти».

Паровозный дым клубился над полупустым перроном. Пара кошек вяло переругивалась между собой, фоном заходился в мяве особо впечатлительный котёнок. Негромко ухало несколько сов.

– Мы слишком рано, – пояснила Рейчел. – А вот ближе к одиннадцати тут начинается кошмарное столпотворение. Иногда мне кажется, что во всей Магической Британии о существовании будильников подозревают только в Порф-Йа…

– Может они едут издалека? – предположил мистер Киттлер.

– Те, кто живёт далеко от Лондона, уже здесь, – сообщил мистер Нотт.

– Они-то заранее собирают вещи, а потом либо аппарируют своих отпрысков прямо сюда, либо через камины до Косого переулка, а дальше своим ходом. А особо хитрые, – Рейчел заговорщицки понизила голос, – используют станционный камин напрямую. О нём мало кто знает…

– А мы почему им не воспользовались?

– Потому что незачем никому знать, что я в курсе его существования. Мало ли, в какой ситуации он может внезапно понадобиться… Так Элли, ты уже выбрала купе?

Элли молча показала на третий вагон с конца.

– Шестое для нас с Эрин, в пятом поедет Теодор. Паски, помоги с чемоданами, пожалуйста.

Вездесущая эльфийка в тёмно-зелёной ливрее с достоинством отправила три чемодана в вагон. Эрин с сомнением посмотрела на Элли. Двери вагона явно не предназначались для кресел-колясок.

– Технически, мы уже на территории Хогвартса, – произнёс Нотт-младший.

– Спасибо, Тео!

Элли кивнула, потом нахмурилась… и встала. Коротким жестом остановила двинувшихся было к ней взрослых и, немного неуклюже, подошла к вагону. Немного постояла, держась за поручни, а затем кое-как поднялась по крутым ступеням.

– Это вопрос тренировки, – напомнила Рейчел. – Уже через пару лет Элли будет не только ходить, но и бегать, и прыгать, и даже танцевать.

В купе Элли сразу развалилась на весь диванчик. Эрин ничего не сказала – хотя подруга весьма убедительно демонстрировала маску «всёнормальности», было понятно, что эта небольшая прогулка далась ей нелегко. Лорд Эндер Преддек как-то объяснил, что весь этот год любое движение будет вызывать у дочери неприятные ощущения в суставах, иногда даже болезненные.

– Я пока подремлю, – объявила Элли. – Всё интересное начнётся только после отхода поезда…

Смотреть на разворачивающееся столпотворение было интересно. К тому моменту, когда перронные часы показали половину одиннадцатого, на платформе царил самый настоящий хаос, проникающий в купе даже через закрытое окно.

– Я опять потерял мою жабу, – громко жаловался старой даме в щедро декорированной длинным мехом серой шляпе грустный толстячок.

– Ох, Невилл!

– Дай посмотреть, Ли, ну же!

Смуглый курчавый мальчик, окружённый десятком товарищей, приподнял крышку коробки, которую держал в руках. Оттуда высунулась длинная волосатая лапа, и окружающие с визгом отшатнулись.

– Я не понимаю, почему первокурсникам запрещено брать с собой мётлы. Это же нелепо… – занудно тянул белобрысый мальчик в сопровождении надменного длинноволосого блондина.

– Заключительная часть ритуала становления анимагом очень сложна. Нужно дождаться ночной грозы, а это, сами понимаете…

– А я говорила, что это принесёт вам кучу проблем! Проще стать метаморфомагом!

– Метаморфомагом же не становятся, им рождаются, разве нет?

– Я и говорю – мне вообще не пришлось напрягаться!

– Мам, пап, вы хоть иногда-то вспоминайте бедного студента!

– Эй, Фред! Иди сюда и помоги!

Большая толпа рыжих волшебников суетилась где-то у соседнего вагона, но слышно их было очень хорошо. Тем более, что Шарожоп открыл форточку, и оба кота высунули морды наружу.

– Мам, пусти!

– А-а, крошка Ронни испаськал носисек!

– Заткнись!

– А где Перси?

– Вон идёт.

Мимо окна купе прошёл подросток в развевающейся чёрной мантии с сверкающим серебряным значком с буквой «П» на груди.

– Мне пора, мама. Я сижу спереди. Там два купе отведено для нас, префектов.

– Ой, Перси, неужели ты префект? Так надо было сказать, мы-то и понятия не имели..

– Погоди-погоди, мне кажется, я припоминаю, как он что-то такое говорил. Один раз…

– Или два…

– В минуту…

– Все лето напролёт!

– Заткнитесь, а!

– А почему это у Перси новая мантия?

– Потому что он префект, – мать им явно гордилась. – Ладно, дорогой, хорошей тебе учёбы! Пошли мне сову, когда доберётесь. Так, а вы двое – чтоб вели себя прилично в этом году. Если я получу еще хоть одну сову с сообщением, что вы взорвали унитаз или что-то в этом роде…

– Взорвали унитаз? Мы в жизни не взрывали унитаза!

– Но мысль отличная, мам, спасибо за идею!

– Не смешно! И присматривайте за Роном.

– Не волнуйся, с масечкой Ронничкой все будет в порядочке! В полнейшеньком!

– ЗАТКНИТЕСЬ!!!

– Да, мам, знаешь? Угадай, кого мы только что встретили в поезде? Помнишь того черноволосого мальчика, который стоял рядом с нами на станции? Знаешь, кто он?

– Кто же?

– Гарри Поттер!

– Ой, мамочка, можно я пойду в поезд посмотрю на него, мамочка, ну пожалуйста…

– Ты его уже видела, Джинни, а он, бедный, ведь не слон в зоопарке. Это правда, Фред? Откуда вы знаете?

– Спросили. Шрам его видели. Он и вправду похож на молнию.

– Бедняжка! Теперь понятно, почему он один. А я-то думала. Он был так вежлив, когда спрашивал, как попасть на платформу.

– Ладно тебе, лучше скажи, как ты думаешь, он помнит, как выглядел Ты-Знаешь-Кто?

– Волшебники зовут его Лорд Волдеморт, – пробормотала Элли, не открывая глаз.

– Ты их тоже слушаешь?

– Да. Семья Уизли. Потомственные гриффиндорцы, во всех смыслах этого слова…

– А-а-а… Кстати, к нам из Хогвартса приезжала профессор Спраут, с Хаффлпаффа. В школе что-то напутали с письмами и меня записали магглорождённой…

– Забавно! Ко мне приезжал декан Рейвенкло.

– Ух ты! А зачем?

– Возможно, он считает, что раз Стар Гамп училась в его Доме, то и я пойду по материнским стопам.

– Но ты же говорила, что ей там не нравилось?

Эрин приоткрыла один глаз.

– Вряд ли мать делилась своими проблемами с деканом. Мы с отцом тоже решили не разочаровывать профессор Флитвика.

Со стороны головы поезда раздался свисток.

Элли дремала, пока поезд уносил их всё дальше от Лондона, Плимута и Сент-Айвза. Эрин молчала, глядя в окно на мелькающие городки, поля и луга. Около половины двенадцатого в купе заглянула улыбчивая пожилая колдунья, предлагавшая волшебные сладости и закуски, но девочки отказались – к вящему недовольству фамильяров.

К трём часам местность за окном стала более дикой. Аккуратные поля исчезли, на смену им леса, вьющиеся реки и тёмно-зелёные холмы Нортумберленда.

Эрин читала книжку про средневекового фермера, когда в дверь купе постучали. Почти сразу же в дверь заглянул круглолицый мальчик, которого она видела утром на платформе девять и три четверти.

Выглядел он очень печальным.

– Простите, вы случайно не видели тут моей жабы?

Эрин покачала головой.

– Он потерялся! Он все время удирает от меня!

– Найдётся, – попыталась утешить девочка.

– Да-а, – тоскливо сказал мальчик. – Ну, если вы его увидите…

– Заклинание поиска, – не открывая глаз произнесла Элли.

– Что?

– Используй заклинание поиска. У тебя же уже есть палочка.

– Но… – круглолицый мальчик растерялся. – Я его не знаю…

– Ревеллио.

Элли тяжело вздохнула. Затем, ухватившись левой рукой за спинку дивана села, достала из рюкзачка палочку и, наконец-то, открыла глаза. После чего встала и, правой рукой отведя в сторону подол юбки, сделала книксен. Весьма ловко, с учётом покачивающегося вагона.

– Достопочтенная Алларг Преддек[8]. Лучше – Элли.

– Достопочтенная Эрин Киттлер, – этот формальный титул по-прежнему веселил девочку. Повторять книксен она не стала по той простой причине, что была в джинсах. – Просто Эрин.

– Невилл Лонгботтом, Наследник рода Лонгботтомов, – смутившийся своей неучтивости толстяк на удивление ловко изобразил церемониальный поклон.

– Жаба не самый популярный фамильяр среди учеников Хогвартса, мистер Невилл Лонгботтом!

– Мне его бабушка пода…

– В круглой серой пушистой шляпе?

– Нет, то есть да, если ты про бабушку, но…

– Тогда мы его видели. Элли, помнишь?

– Ой, а где? – обрадовался Невилл.

– Этим утром, на платформе, – огорошила его Элли. – Как зовут Вашего фамильяра, мистер Невилл Лонгботтом?

– Тревор. Бабушка говорит, он просто очень свободолюбивый. А зачем?..

Палочка Элли совершила несколько несложных пассов.

– Тревор Ревеллио! Хмм… – Невиллу показалось, что глаза Достопочтенной Алларг-Которую-Лучше-Называть-Элли Преддек несколько потемнели. Целиком, включая белки. – Прошу следовать за мной, мистер Невилл Лонгботтом!

– Можно просто Невилл, – негромко ответил тот. Эрин подумала, что наверное Невилл не очень любит вежливо-важных девочек и мальчиков. Хотя ранее упомянутая им бабушка постоянно заставляла учить Наследника Лонгботтомов магический этикет и прочие кодексы, в которых так легко запутаться.

Элли уверенно вела Эрин и Невилла по коридору, когда навстречу им попалась девочка в хогвартской мантии, обладавшая с копной каштановых волос и большими передними зубами.

– О, вы колдуете?

– Мы ищем мою жабу, – сообщил ей Невилл и тут же вспомнил свою предыдущую оплошность. – Я – Невилл Лонгботтом.

– Очень приятно! Гермиона Грейнджер. А вы? – она настойчиво посмотрела на девочек.

– Эрин Киттлер.

– Элли Преддек, – Элли опустила палочку и вздохнула. – Прошу прощения, мистер… Невилл, я отвлеклась. Но мы уже рядом, сейчас продолжу. Тревор Ревеллио!

– Не отвлекай её, – попросил Невилл. – А то я точно потеряю Тревора. Это жабу так зовут!

– О, можно я пойду с вами? – оживилась Грейнджер. – Я пробовала несколько несложных заклинаний, просто для практики, и у меня все получалось, у нас в семье нет волшебников, это было так неожиданно, когда я получила письмо, но я была так ужасно рада, конечно, я считаю, что лучшей школы колдовства просто не существует, насколько я слышала, я, разумеется, выучила все наши учебники наизусть, я только надеюсь, что этого будет достаточно, – Гермиона выдавала всё это без остановки. – Вы знаете, что с нами в Хогвартс едет Гарри Поттер, я про него всё, разумеется, знаю, я брала несколько книжек для дополнительного чтения, и про Поттера есть в «Современной Истории Магии», в «Расцвете и Падении Темных Искусств», и в «Главных Магических Событиях Двадцатого Века»…

Идущая впереди Элли вдруг присела и осторожно вытащила на удивление спокойное земноводное из-под коридорного радиатора.

– Тревор! – радостно закричал Невилл и забрал фамильяра у мисс Преддек. – Большое спасибо!

– Он всё равно будет убегать, – заметила Эрин. – Тебе стоит побыстрее выучить это заклинание.

– Это было бы весьма разумно, – согласилась Элли, обтирая ладони носовым платочком. – Портоключ на фамильяров Невиллу ещё долго поставить не получится.

Дети вернулись в купе девочек.

– Кто-нибудь из вас уже знает, в каком Доме он будет? – Гермиона бесцеремонно уселась рядом с вздохнувшей мисс Преддек, лишая ту возможности снова развалиться на диванчике. – Я тут поспрашивала, и надеюсь, что я попаду в Гриффиндор, судя по всему, это самое лучшее, я слышала, что сам Дамблдор оттуда, но с другой стороны Рейвенкло тоже неплохо…

– Я тоже хотел бы в Гриффиндор, – вздохнул севший рядом с Эрин Невилл – разумеется, после того, как та сама жестом указала ему на диванчик. – Но не думаю, что получится. Я… Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, но вся моя семья была уверена, что я сквиб. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Поэтому он меня постоянно пугал, ну, чтобы от страха выброс случился. Я даже чуть не утонул один раз. А когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки… Вот… Тогда, от страха, наверное, я и впервые смог что-то наколдовать, но ведь на Гриффиндор берут только смелых. Надеюсь, я смогу хотя бы на Хаффлпафф поступить…

– А вы? – похоже, Грейнджер не собиралась оставить девочек в покое. – Гриффиндор или Рейвенкло? Элли Преддек, ты ведь уже знаешь заклинания, я видела, значит, любишь учиться, тогда, наверное Рейвенкло?

Элли внимательно посмотрела на Гермиону. В очередной раз вздохнула.

– Слизерин.

Лонгботтом и Грейнджер дружно вытаращились на неё.

– Слизерин, – подтвердила Эрин.

– Но… – Невилл захлопал глазами. – Но ведь – Это Дом, где был Тот-Кого-Нельзя-Называть!

– Ну, насколько я слышала, его там больше нет? – хихикнула Эрин.

Элли задумчиво смотрела в окно.

– Лучше на Хаффлпафф, чем на Слизерин, – мрачно продолжил Невилл. – Все те, кто потом стали… Пожирателями Смерти, они все из Слизерина были.

– Как Мерлин?

– Мерлин был давно! – зарделась Гермиона. – А сейчас…

– Гораций Слизнорт?

– Ну, он просто…

– Мёрфи МакНалли? Торкил Трэверс? Лита Лес…

Элли резко замолчала.

– Прошу прощения, мистер Невилл Лонгботтом. Мне жаль…

– Нет, ничего, – Невилл немного побледнел, но его голос, хоть и тихий, не дрожал. – Магическая Британия многим обязана Лите… Лестрейндж. Не её… семье.

Гермиона непонимающе глядела на чистокровных волшебников.

– Знаете, несколько выпускников…

– Сириус Блэк?

– А причём здесь он? Он же учился на…

От неожиданности Гермиона даже прикрыла рот рукой. Это выглядело настолько нелепо, что Эрин хихикнула, немного разряжая мрачноватую обстановку.

– Дело не в Доме, – подвела итог Элли, глядя магглорождённой прямо в глаза. – Дело в человеке. Оправдывать чьё-то поведение тем, что его просто распределили не в тот Дом – то же самое, что прилюдно расписываться в своей неоспоримой глупости.

– Сами вы глупые! – Гермиона вскочила, фыркнула и возмущённо вылетела из купе.

– Хотя заметная доля правды в её словах есть, – добавила мисс Преддек, предварительно выглянув в дверь и убедившись, что Грейнджер её не услышит. – Самым популярным цветом школьной формы среди последователей Волдеморта был зелёный. Что меня огорчает, но, как говорит кузина – не останавливает.

– Признавая свою неправоту, следует держать себя с достоинством. Если вы допустили ошибку в обычном разговоре, сделайте паузу, придайте лицу отсутствующее выражение, а потом скажите: «Да, это действительно так». Люди увидят, что вы залезли в обширнейший багаж ваших знаний и там, в самом дальнем отделении, нашли подтверждение правоты собеседника. – процитировала Эрин тётю Рейчел. – Решат, что вы это знали, просто забыли.

– Можно же было признать неправоту и при ней, мисс Преддек, – укоризненно заметил Невилл.

– Увы, вместо отстаивания своей точки зрения мисс Грейнджер предпочла сбежать. Так и не насладившись плодами возможной победы.

– Наверное, папа не объяснил ей, что нельзя создавать у людей впечатление, будто тебя можно продавить, – добавила мисс Киттлер.

– А ещё – что ни в коем случае нельзя хамить первым. Спорить нужно вежливо и доброжелательно. Тогда у остальных присутствующих сложится впечатление, что вы – спокойный и культурный человек, а тот, кто пытается выставить вас в дурном свете…

– Истеричный и невоспитанный!

– Вот, кстати, миссис Августа Лонгботтом один раз смогла заставить даже моего отца опуститься до завуалированных оскорблений – на прениях в Визенгамоте.

Невилл против воли улыбнулся.

– Ба такая, она может. Она ещё постоянно мне говорит, что ни в коем случае нельзя вилять и юлить, когда ошибёшься.

– Точно, особенно если ошибка видна всем! Тётя Рейчел тоже так говорит. А ещё, что «проявив искренность в данном вопросе, вы покажете свое мужество и благородство, не бравируя этими качествами».

– Она, похоже, тоже умная, как и Ба!

– И тоже долго не могла колдовать, хотя из окна её не кидали.

– А теперь?!

– А теперь она – могучая колдунья! Она даже ри…

– Вряф!

С верхней полки свесилась крайне недовольная рыжая морда.

– Ой! – дёрнулся Невилл.

– Это мой фамильяр, – краешком губ улыбнулась Элли. – Боб.

– А мой – вот его переноска – спит всю дорогу!

– Чем выгодно отличается от свободолюбивого Тревора, полагаю.

Дети успели продемонстрировать друг другу Тревора, Боба и Шарожопа – Невилу очень понравилась эта кличка, хотя услышав её он и покраснел – и даже рассказать друг другу несколько историй из жизни, как вдруг по поезду разнёсся голос: «Мы прибываем в Хогвартс через пять минут. Пожалуйста, оставьте багаж в поезде, он будет доставлен в школу отдельно!»

– Я вас покину, – поднялся Невилл. – Мне тоже стоит подготовиться, ну переодеться то есть. Ещё раз, спасибо, мисс Преддек, мисс Киттлер.

– Удачного распределения, мистер Лонгботтом.

– Пока-пока!

Эрин быстро накинула мантию вместо куртки и уставилась в окно. Смеркалось. Под тёмно-лиловым небом тянулись поросшие лесами холмы и склоны предгорий. Поезд понемногу сбрасывал ход.

Элли кое-как переоделась самостоятельно – насколько поняла Эрин, для неё это было важно.

– Котов с собой не берём, – полуутвердительно предложила Эрин. Подруга не стала спорить, и оба зверя вернулись в открытые переноски. Шарожоп при этом ещё и умудрился сам её запереть.

Поезд замедлил ход и наконец остановился. Почти все пассажиры побежали толкаться за право первыми вылезти наружу, на крошечную тёмную платформу, ёжась от холодного ночного воздуха.

Девочки вышли из поезда последними, когда над платформой уже появилась раскачивающаяся лампа. Двери вагонов закрылись, и над толпой прогремел зычный бас:

– Первый год! Первый год, ко мне! Гарри, как дела?

Лампа ещё немного поднялась, и свет выхватил улыбающееся бородатое и очень лохматое лицо великана – втрое, а то и вчетверо выше самой Эрин.

– Давай, все за мной – есть еще первый год? Смотри под ноги! Первый год, за мной!

Поскальзываясь и спотыкаясь, будущие первокурсники пошли за великаном по узенькой и довольно крутой тропе. Никто особо не разговаривал. Идущий прямо перед подружками Невилл пару раз шмыгнул носом.

Было очень темно, и спустя какой-то десяток шагов, девочки одновременно посмотрели друг на дружку. Остановившись, вытащили палочки…

– ЛЮМОС!

Великан нервно вздрогнул и обернулся.

– Этта, вам ж как колдовать-то низзя пока…

– Вне пределов Хогвартса, – решительно заявила Эрин.

– Но здесь темно и кто-то может споткнуться.

– А, ну да, прально. Надоть будет на тропке светляков посадить к следующему году. Эт вы хорошо сделали!

В толпе нашлось ещё трое, засветивших волшебные огоньки, и дети пошли намного быстрее.

– Щас впервые увидите Хогвартс, – кинул великан через плечо. – Прям за вот этим поворотом.

Узенькая тропа вдруг вышла на берег большого озера, казавшегося чёрным. На противоположном берегу, на вершине горы, сияя окнами на фоне звёздного неба, расположился замок со множеством башен и башенок.

– Не боле четырёх в лодку! – провожатый указал на флотилию маленьких лодочек, качающихся на воде около берега. Вёсел или парусов поблизости видно не было.

– Все тут? – прокричал великан, угнездившись в отдельной лодке, чуть не утопив её. – Ну, хорошо. ВПЕРЁД!

Лодочки двинулись одновременно, бесшумно скользя по будто бы застывшей воде. Невилл, оказавшийся в одной лодке с Эрин и Элли, с интересом глядел на величавый замок. По мере приближения к утёсу, школа вырастала всё больше и больше, буквально нависая над озером.

– ПРИГНИСЬ!

Лодочки буквально пронеслись сквозь густую завесу плюща, прикрывающую широкую расщелину в скале, а затем проплыли сквозь тёмный туннель, что вёл под самый замок. На подземной пристани дети вышли на берег, покрытый галькой. Затем первокурсники долго взбирались по проходу в скале, следуя за великаном, и наконец выбрались на пышную влажную траву прямо у основания замка.

Они поднялись по каменным ступеням и столпились возле массивной дубовой входной двери.

– Все здесь? – обернувшись, великан пробежался по первокурсникам взглядом и поднял левую руку.

Гигантский кулак трижды стукнул в дверь замка.

Глава 10. Наглая шляпа

Дверь замка распахнулась. В проходе стояла высокая черноволосая волшебница в зелёной мантии с широкими рукавами и в тёмной ведьминской шляпе. Она строго посмотрела на детей, и Эрин сразу подумала, что с такой лучше не спорить. И вообще лучше держаться от неё подальше!

– Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, – немного торжественно произнёс великан.

– Спасибо, Хагрид, – кивнула волшебница. – Я их забираю.

Она повернулась и пошла вперед, коротко приказав следовать за ней. Вскоре они оказались в огромном зале – таком огромном, что там мог поместиться бы даже Порф-Йа… ну или, по крайней мере, большая часть поместья. На каменных стенах горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.

Дети шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. За одной закрытой дверью Эрин услышала шум сотен голосов – должно быть, там уже собрались все ученики. Но профессор МакГонагалл повела первокурсников не туда, а в дальний маленький пустой зальчик. Там было очень тесно, и дети сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.

– Добро пожаловать в Хогвартс, – торжественно и немного мрачно поприветствовала их профессор МакГонагалл. – Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на Дома. Отбор – очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы…

– Профессор МакГонагалл, можно вопрос? – в размеренную, хорошо поставленную речь вклинился любопытный голосок маленькой ирландки. – При отборе важнее личные качества, или желание будущего ученика?

Строгая ведьма нахмурилась, хотя и немного растерянно.

– Кгм… Если желание быть зачисленным в конкретный Дом полностью противоречит качествам, традиционно ему присущим, то его будет недостаточно. Если же ученик подходит нескольким Домам, то это другое дело… Как я уже сказала, ваш Дом станет для вас второй семьёй! Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего Дома. Их четыре – Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы…

– Профессор МакГонагалл, можно ещё вопрос? – Эрин вновь стала объектом заинтересованных взглядов остальных детей. – У учеников из разных Домов будут разные предметы, или у всех одинаковые? И если разные, то можно будет узнать их список до церемонии отбора?

Старая ведьма еле слышно вздохнула.

– У всех Домов одинаковые списки изучаемых предметов, как обязательных, так и факультативов, которые вы сможете себе выбирать. Итак, пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года…

– Профессор МакГонагалл, а очки снимаются только за нарушение распорядка? И что считается успехом, оценки на занятиях? А внеурочная работа? И можно помогать учителям за дополнительные баллы? Если вот я…

Профессор вздохнула уже явно. И нахмурилась.

– Баллы начисляются и снимаются преподавателями и префектами ваших Домов на их усмотрение. Если баллы начислены или сняты незаслуженно, подобное решение отменит директор Дамблдор. А в конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами – и это огромная честь!

МакГонагалл сделала паузу и посмотрела на мисс Киттлер. Та ответила ей искренней улыбкой – пока у Эрин вопросов к старой ведьме не было.

– Я надеюсь, что каждый из вас станет достойным членом своей семьи! Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.

Её глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, затем на задумавшейся Эрин, потом на чьём-то грязном носу. Один мальчик дрожащей рукой попытался пригладить непослушные волосы.

– Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, – сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. – Пожалуйста, ведите себя тихо!

Она уже приоткрыла дверь, когда из толпы прозвучал ещё один вопрос.

– Профессор МакГонагалл, – Элли присела в полагающемся при представлении книксене. – Элли Преддек. У меня вопрос не по церемонии. Я правильно понимаю, что использование волшебства несовершеннолетними волшебниками и ведьмами за пределами Хогвартса или мэноров является преступлением?

– Не совсем так, – профессор не очень поняла цель вопроса, но всё же полагала неправильным оставлять учеников без ответов. – Такие случаи расследуются Министерством Магии. Есть ситуации, когда использование вами заклинаний будет оправданным – например, при спасении себя или родственника при падении с обрыва. Но если колдовство не вынужденное, а тем более, происходило на глазах у магглов – вас могут исключить из школы, а палочку сломать. И запретить приобретать и использовать её впредь.

– Большое спасибо, – Элли церемонно поклонилась.

МакГонагалл ещё раз осмотрела шушукающихся учеников и вышла из зала.

– А как будет проходить этот отбор? – донеслось откуда-то сзади.

– Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, – ответил вихрастый рыжий мальчик. – Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.

Эрин огляделась и заметила, что многие дети напуганы. Гермиона Грэйнджер, которая стояла рядом с вихрастым Уизли, наверняка очень хотела рассказать всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, но после ответов профессора МакГонагалл явно боялась признаться в подобном нарушении. Эрин знала подобных мальчиков и девочек и они ей не нравились. Она даже улыбнулась, представляя, как тяжело заучке сейчас не хвастаться перед всеми остальными.

Её улыбку поняли неправильно.

– А ты ведь знаешь, что за испытание будет? – негромко спросила плотная девочка, при первом же взгляде на которую на ум мисс Киттлер пришло прозвище «Перекормленная».

Эрин про себя выругалась такими словами, за которые папа – если их слышал – мыл дочери рот с мылом. Ей очень не хотелось в первый же день попасть в такое глупое положение, в котором она вот-вот могла оказаться. Мисс Киттлер уже начала придумывать какой-нибудь многозначительно-туманный ответ, но тут на помощь подруге пришла Элли.

– Это будет шляпа.

– Что значит – шляпа?

Остальные начали прислушиваться к разговору.

– Волшебная шляпа. Её надевают на головы ученикам, и она произносит название самого подходящего им Дома.

– Да ну, глупость какая! – громко рассмеялся Уизли. – Мне братья рассказывали – там будет тролль, с которым надо справиться! Самые быстрые и смелые отправляются на Гриффиндор, кстати. А кто убегает, тех подбирает Слизерин!

– Что ты сказал?!.. – ощерился прилизанный блондинчик.

Внезапно воздух прорезали испуганные вскрики и мальчишки подпрыгнули от неожиданности.

– Что?.. – начал было рыжий, но осёкся, широко раскрыв рот. Как, впрочем, и большинство остальных детей.

Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки – почти два десятка. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой, делая вид, что вообще не замечают первокурсников.

Судя по всему, они спорили.

– А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, – произнес один из них, похожий на маленького толстого проповедника. – Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…

– Друг мой, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…

Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.

– Эй, а вы что здесь делаете?

– Ждём профессора МакГонагалл, – Элли вновь осторожно поклонилась. – Она должна отвести нас на церемонию отбора.

Толстый призрачный монах улыбнулся.

– Надеюсь, вы попадете в Хаффлпафф! Мой любимый Дом, знаете ли. Я сам там когда-то учился.

– Барсуки – достойный Дом, – вежливо согласилась Элли. – Не самый популярный, но – достойный. Спальня Вашего Дома ведь рядом с кухней, да?

– Да, буквально через поворот, – монах улыбнулся ещё шире.

Первокурсники задумались. Похоже, что среди детей, за целый день так как следует и не пообедавших, популярность Хаффлпаффа вдруг выросла.

– Идите отсюда, – произнес строгий голос. – Церемония сейчас начнётся.

Вошедшая профессор МакГонагалл строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. Монах напоследок помахал детям рукой.

– Постройтесь в шеренгу – скомандовала ведьма, обращаясь к будущим ученикам, – и идите за мной!

Первокурсники гуськом вышли из комнаты, пересекли холл, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.

При входе Эрин не удержалась и раскрыла рот. В огромном зале стояли четыре длинных стола, за которыми сидели старшие ученики. Пустая золотая посуда, стоящая перед ними загадочно сияла в неровном свете тысяч парящих свечей. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. А сверху, много выше свечей на бархатном чёрном потолке загадочно мерцали звёзды. Казалось, что Большой зал находится под открытым небом.

– Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, – прошептала Грейнджер. – Об этом написано в «Истории Хогвартса».

Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к столу преподавателей и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Среди ученических столов то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений.

Тем временем, как и предсказывала Элли, профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную ведьминскую шляпу, точь в точь как в старых фильмах про колдуний. Всю в заплатках, потёртую и ужасно грязную. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем шляпа пошевелилась.

В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть, Хаффлпафф ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш – за стол Рейвенкло.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Её рот исчез, она замолчала и замерла.

– Значит, и правда нужно будет всего лишь её примерить? – пробормотал рыжий неряха. – Я убью Фреда! Он мне заливал, что придётся бороться с троллем!

– Мне уже заранее нравится этот Фред, – прошептала Эрин.

– Похоже, он весёлый парень, – согласилась Элли.

Профессор МакГонагалл вышла вперёд. В руках у неё был длинный пергаментный свиток.

– Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, – произнесла она. – Начнём! Эббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села.

Шляпа была явно рассчитана на взрослого, потому что оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже её глаза. А через мгновение…

– Хаффлпафф! – громко крикнула Шляпа.

Крайний правый стол разразился дружными аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Эрин заметила, что крутящийся там призрак толстого монаха приветливо помахал девочке рукой.

– Боунс, Сьюзен!

– Хаффлпафф! – снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к соответствующему столу, сев рядом с Ханной.

– Бут, Терри!

– Рейвенкло!

Теперь зааплодировали за вторым столом слева. Несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри.

Мэнди Броклхёрст тоже отправилась за стол Рейвенкло. Лаванда Браун присоединилась к Ханне и Сьюзен. Миллисента Булстроуд стала первой новой ученицей Слизерина. Эрин заметила как демонстративно поморщились рыжий недотёпа и темноволосый очкарик.

Отбор продолжался.

– Финч-Флетчли, Джастин!

– Хаффлпафф!

Иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла Дом, а иногда она задумывалась. Так, Шимус Финниган, светловолосый мальчик, стоявший в шеренге рядом с Эрин, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила первого ученика в этом году за стол Гриффиндора.

– Голдштейн, Энтони!

– Хаффлпафф!

– Грейнджер, Гермиона!

Гермиона с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу.

– Гриффиндор! – выкрикнула Шляпа.

– Кто бы сомневался… – негромко произнесли хором Эрин и Элли. После чего переглянулись и захихикали.

Рыжий застонал. Похоже, несмотря на все сомнения, он верил, что попадёт к грифонам. Но вот учиться вместе с настырной отличницей ему явно не хотелось.

Эрин вдруг пронзила неприятная мысль одна из тех, которые всегда появляются, когда слишком нервничаешь. «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу для Слизерина?». Она представила, как садится на табурет, надевает Шляпу, а та вдруг кричит «Гриффиндор!». Это было бы настолько ужасно, что было бы лучше сразу сесть на обратный поезд до Лондона!

– Киттлер, Эрин!

Эрин стукнулась кулаком с Элли – на удачу – и сделала шаг вперёд. Этот жест они обе подсмотрели у тёти Рейчел, которая привезла его из Канады. Да и мисс Снайд он тоже очень нравился…

Последнее, что увидела Эрин, обернувшись, прежде чем Шляпа упала ей на глаза, была улыбающаяся Элли. А затем перед глазами встала чёрная стена.

– Хех, – задумчиво произнес прямо ей в ухо тихий голос. – Впервые вижу такое яростное нежелание. Можно спросить, почему? Ты бы неплохо вписалась на Гриффиндоре.

– Ни в коем случае! Это ужасный Дом! – закричала Эрин… и поняла, что произнесла эти слова не вслух, а в своей собственной голове. И что отвечала она, похоже, самой Шляпе.

– Это я уже поняла, – сообщила Шляпа. – Мне интересно – почему.

– Потому что они тупые и наглые, разумеется!

– Интересная теория. И многое объясняет. Но, во-первых, она ошибочна. Тупых и наглых учеников хватает во всех Домах, даже на Рейвенкло – просто они там лучше маскируются. А во-вторых, мне почему-то кажется, что дело вовсе не в этом!

– С чего Вы взяли?

– Для этой церемонии – довольно глупой, кстати, если кому-то интересно моё мнение – мне нужно проникнуть в память ученика. Оценить характер, склонности, желания. Понять его душу, проще говоря. Разумеется, ничего из этого я не помню, как только покидаю очередную голову – Годрик наградил меня душой, а не памятью. Так что… Можешь не спешить с ответом, здесь время течёт гораздо быстрее, чем снаружи.

– Ну-у-у… Я хочу на Слизерин.

– Нет.

– То есть как – нет?! Профессор МакГонагалл сказала, что Дом станет моей семьёй, а Элли тоже хочет на Слизерин, и как мы будем в разных Домах, если…

– Ты не подходишь для Слизерина, – отрезала Шляпа. – Вообще никак.

– Но я ХОЧУ на Слизерин!

Шляпа вздохнула.

– Ты надеешься переспорить разумную тысячелетнюю шляпу? Очень характерное поведение. Просто эталонное. Гриффиндор.

– НИ ЗА ЧТО! ЭЛЛИ ИДЁТ В СЛИЗЕРИН И Я ПОЙДУ!!! И вообще, я сейчас заткну твой рот руками и скажу, что ты советовала мне Слизерин!

– Точно, Гриффиндор. Дом Воронов тебе не светит так же явно, как и Дом Змей.

– Гриффиндор ненавидит и завидует Слизерину! Я лучше вообще уеду, чем пойду туда, где будут высмеивать Элли и подстраивать всякие пакости. Мне мисс Снайд рассказывала! А Элли и так только полгода как ходить начала.

Эрин всхлипнула.

– Не Гриффиндор, значит? Знаешь ли, ты могла бы стать действительно смелой и благородной волшебницей… У тебя есть неплохие задатки, я это вижу, а Гриффиндор поможет тебе развить эти качества. Достичь славы, найти верных товарищей, приобрести авторитет, это несомненно, но… Но тебе нужно другое, верно?

Шляпа замолчала на некоторое время.

– Соперничество Домов иногда принимает глупые формы, знаешь ли. Не стоит об этом забывать. Так что… Хе-хе-хе…

Шляпа снова замолчала.

– Это была драматическая пауза, – наконец сообщила она притихшей девочке. – Тут тебе было положено испугаться. Ну да ладно. Барабанная дробь, и… ХАФФЛПАФФ!!!

Эрин показалось, что этот вердикт прозвучал куда громче, чем предыдущие. Она сняла Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, растерянно пошла к своему столу, где ей приветственно махал призрак монаха и все остальные ученики. Уже сев за стол, она обернулась. Вызванный тем временем Невилл Лонгботтом, тот самый вечно теряющий жабу толстяк, умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Но самым главным было то, что Элли по прежнему весело помахала ей рукой.

«По крайней мере, мы будем сидеть за соседними столами!» – успокоила себя Эрин и наконец-то улыбнулась.

– Гриффиндор! – толстяк всё же сумел убедить Шляпу отправить его в Дом его мечты. Услышав вердикт после долгого раздумья – возможно, даже более долгого, чем в случае с Эрин – он вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а покрасневший Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал.

Драко Малфой, белобрысый прилизанный мальчик присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу уже отобранным на Слизерин, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Присоединившаяся к Эрин Лили Мун; Тео Нотт, Панси Паркинсон и Джон Пайк, отправившиеся за стол Слизерина; девочки-близнецы Патил, поделившие Гриффиндор и Рейвенкло, ещё одна хаффлпаффка – хмурая Салли-Энн Перке и…

– Поттер, Гарри!

Темноволосый очкарик, державшийся рядом с рыжим неряхой Уизли сделал шаг вперёд, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.

– Она сказала «Поттер»?

– Тот самый Гарри Поттер?

Мальчик неуверенно залез на табурет, и спустя несколько секунд Шляпа заорала, что было мочи:

– Гриффиндор!!!

Ученики Гриффиндора захлопали что было мочи, а некоторые даже начали громко стучать ногами по полу. Рыжий староста Перси Уизли вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал её трясти, а его братья-близнецы Фред и Джордж завопили во весь голос:

– С нами Поттер! С нами Поттер!

Сидевший за учительским столом великан Хагрид показал гриффиндорцам большой палец. Декан Слизерина Снейп не менее демонстративно поморщился, когда встал из-за стола, сопровождаемый удивлёнными взглядами учеников…

– Преддек, Элли!

Невысокая нескладная девочка вышла из поредевшей шеренги. Дойдя до высокого табурета она попыталась на него залезть. Эрин даже закусила губу. На помощь мисс Преддек пришли Снейп и МакГонагалл, подсадившие её наверх и вручившие Шляпу. Но, не успел декан Слизерина сделать первый шаг в сторону своего места, как Шляпа на удивление чётко произнесла:

– Не Гриффиндор.

И замолчала.

Над столом гриффиндорцев пронёсся недоумённый гул.

– Неожиданно… – произнёс сидящий недалеко от Эрин Теодор Нотт. – Никогда о таком не слышал.

– Разумеется, – ни к кому не обращаясь, произнесла МакДугал, присоединившаяся к барсукам. Чем вызвала повышенное внимание к себе. – Преддеки же не умеют бояться.

– Чего? – удивились хором Макмиллан и Эббот.

– Преддеки не умеют бояться, ну, никак, – повторила Мораг. – Вообще. А если ты вообще не можешь испугаться, то как можешь быть храбрым? Храбрость – это преодоление страха. Нет страха – нечего и преодолевать.

– А ты то откуда это знаешь?

– Я из Пензанса. В Корнуолле все знают про Дом Преддеков. Самый старый волшебный род. Говорят, им полторы тысячи лет…

– По ирландской линии больше, – влезла Эрин.

– Точно, – согласилась Мораг. – И в Ирландии, между прочим, Преддеков намного больше, чем у нас, в Британии.

– А что вы ещё про них знаете? – заинтересовалась Сьюзен Боунс.

– Преддеки никогда не врут.

– И на них не действует легилименция.

– Они много знают о норманской и скандинавской магии.

– И ещё они некроманты!

– Фигня! – возмутилась было Эрин. – Полная…

– Слизерин! – вердикт Шляпы прервал так и не начавшийся спор.

Элли Преддек под громкие аплодисменты соседнего стола присоединилась к ученикам Дома Змей.

Когда последний в списке Блейз Цабини уже направился к столу Слизерина, а профессор МакГонагалл скатала свиток и унесла из зала Волшебную шляпу, директор поднялся со своего трона и широко развёл руки. На его лице играла лучезарная улыбка. Казалось, ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.

– Добро пожаловать! – произнёс он. – Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо!

Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Эрин так и не поняла, стоит смеяться или нет.

– Сейчас будет еда! – радостно возвестил призрак монаха. Как оказалось, он считался привидением всего Дома и должен был покровительствовать первокурсникам. – И запомните, ужин – это самый важный приём пищи в течение дня!

– Не считая завтрака и обеда, – пробормотала Эрин, но монах её услышал.

– Вот! Вот настоящий дух Хаффлпаффа, – он придвинулся к девочке, и та почувствовала не очень приятный холодок. – Знания очень важны, но и про тело нельзя забывать! Голодное брюхо к ученью глухо, так меня учил ещё отец Альберт, мир его праху. Как насчёт жареной картошечки? Она очень аппетитно выглядит.

– С крапивным сыром? – оживилась Мораг, разглядывая появившиеся на пустых тарелках многочисленные блюда. – Он тут есть?

– Только карфилли, – вздохнул призрак. – Знаешь, за всё то время, что я живу, мне так и не удалось попробовать крапивный ярг…

– Я могу привезти из дома. Или попросить родителей, чтобы прислали.

– Я не ем вот уже почти семь сотен лет. Вообще-то призраки не нуждаются в еде, да и не могут ничего проглотить, но, по правде говоря, мне её не хватает. При жизни-то я любил вкусно поесть, хоть чревоугодие и является грехом, увы. Думаю, поэтому меня так и не выбрали кардиналом – наветы злословцев дошли до слуха епископа… Ой, я, кажется, так и не представился. Обычно меня называют Толстым Монахом. Иногда Проповедником, но почему? Я просто помогаю ученикам Хаффлпаффа, когда могу… Ох, как жаль, что я так и не смогу попробовать ярг!

Толстый Монах отвлёкся, как только Эрин и Мораг начали крошить двухнедельный карфилли на горячую картошку.

– А почему нет голубого шропшира? – удивился Макмиллан. – Мы же в Шотландии, или где?

– Потому что детям нельзя пить ирландский эль, – Монах перелетел к Эрни, и Эрин облегчённо вздохнула. – А есть шропшир без эля… Но на кухне есть обычный груф, а в Хогсмиде легко можно купить чёрный. В «Кабаньей Голове», кстати, можно взять отличный хаггис, он с чёрным груфом будет просто волшебным… Но, разумеется, первогодкам выход в Хогсмид запрещён. А в «Кабанью Голову» – особенно!

Призрак строго погрозил пальцем.

Когда дети наелись, а разговоров за столами стало больше, чем звуков работающих челюстей, тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми. А буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги…

– О, кабок! – Мораг и Эрин одновременно ухватились за холодное блюдо, переглянулись и смущённо захихикали.

Призрачный Монах умилённо глядел на детей.

Колбаски холодного шотландского сыра с овсом поделили МакДугал, Макмиллан и Киттлер – другим первогодкам они не очень понравились. За учительским столом Хагрид что-то пил из большого кубка, МакГонагалл беседовала с директором Дамблдором, а профессор в дурацком тюрбане, о чём-то оживлённо разговаривал с деканом Снейпом. Когда все окончательно насытились десертом, Директор Хогвартса вновь поднялся со своего трона. Большой Зал затих.

– Хм-м-м! – громко прокашлялся Дамблдор. – Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

Взгляд Дамблдора на мгновение остановился на столе Гриффиндора.

– По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует колдовать на переменах. Насчёт тренировок по квиддичу – они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих Домов, должны обратиться к мадам Хуч. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

По залу прокатилось несколько смешков, быстро сошедших на нет. Эрин бросила быстрый взгляд на соседний стол. Элли и Теодор внимательно слушали Директора и выглядели крайне сосредоточенно.

– А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! – прокричал Дамблдор. При этом всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки.

Старый волшебник встряхнул палочкой, словно прогонял севшую на неё муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.

Это было очень похоже на рунические ловушки в запретных подвалах Порф-Йа. Тётя Рейчел тогда показывала, как висящие в воздухе символы могут в мгновенье ока впечататься в камень с такой силой, что на тысячелетнем булыжнике остаётся будто бы выгравированная зеркальная надпись.

– Каждый поёт на свой любимый мотив, – сообщил Директор. – Итак, начали!

И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдётся,

Так что научи нас хоть чему-нибудь.

Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

Звучало это, разумеется ужасно. И даже когда все уже замолчали, за столом Гриффиндора рыжие близнецы всё еще продолжали исполнение гимна – медленно и торжественно, на мотив похоронного марша. Дамблдор принялся дирижировать, а когда Уизли наконец допели, захлопал громче всех.

– О, музыка! – воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. – Её волшебство затмевает всё то, чему мы учимся здесь. А теперь спать. Бегом – марш!

Первокурсники, возглавляемые старостой Габриэлем Трумэном, прошли мимо еще болтающих за столами старшекурсников, вышли из Большого зала и спустились по гранитной лестнице.

Эрин с интересом наблюдала за тем, как люди, изображённые на развешанных в коридорах портретах, перешёптываются меж собой и показывают на первокурсников пальцами. По пути вниз Габриэль даже провёл их сквозь потайную дверь, казавшуюся просто куском стены. Зевая и с трудом передвигая ноги, в конце концов, первокурсники достигли тёмного коридора, с кучей винных бочек в нишах у правой стены.

Судя по запахам от соседних дверей, там и была вожделенная многими замковая кухня.

– Вторая бочка снизу в середине второго ряда, – наставительно подняв палец, сообщил Трумэн. – И запомните ритм! Стук по неправильной бочке или неверное количество ударов приведет к тому, что нарушителя обольёт уксусом…

Он ловко отстучал по бочке замысловатую мелодию. Спустя несколько секунд крышка бесшумно откатилась в сторону, открывая уходящий наверх круглый проход.

Круглая уютная Общая гостиная Хаффлпаффа была заставлена глубокими мягкими креслами и невысокими круглыми столиками из полированного дерева медового оттенка. Габриэль показал девочкам и мальчикам двери в их комнаты. Мораг, Ханна, Сьюзан, Лаванда, Меган, Эрин, Лили и Салли-Энн прошли сквозь ещё одну круглую дверь – по дороге свисающие с потолка растения тихонько погладили девочек по волосам – и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли восемь небольших кроватей, покрытых лоскутными одеялами. Постели уже были расстелены.

Девочки оказались слишком утомлены, чтобы ещё о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули пижамы и забрались под одеяла.

Почти у самого потолка спальни притаились маленькие круглые окошки, выходившие на одном уровне с землей. Глядя в них на покачивающуюся на ветру траву, залитую призрачным лунным светом, Эрин подумала, что, возможно, жизнь в Хаффлпаффе будет не намного хуже и скучнее, чем у слизеринцев.

На этой примиряющей с действительностью мысли она и заснула.

Глава 11. Воспитание и отвага

– …каждый поёт на свой любимый мотив, – произнёс Дамблдор. – Итак, начали!

Несколько сотен учеников тотчас заголосили:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь…

Элли постаралась ничем не выдать своего отношения, благо, многие слизеринцы, похоже, были с ней солидарны. Дирижирующий же Директор, похоже, аж плакал от умиления. И хотя Господь не наградил дочь Стер Дуласс слухом и голосом матери, но звучащая катавасия заставляла её чувство прекрасного страдать.

Возможно потому что, в отличие от старого волшебника, Элли Преддек любила слушать пение и музыку.

На противоположной стороне Фред и Джордж Уизли всё еще продолжали исполнение на мотив похоронного марша. Их форма протеста наводила на мысль, что они тоже предпочитают нормальное исполнение. Вопреки стереотипам, укореняемым у одиннадцатилетних обитательниц Порф-Йа профессором Снейпом и мисс Снайд, эта парочка гриффиндорцев пока что вызывала у Элли симпатию.

– О, музыка! – воскликнул Дамблдор, когда Уизли, наконец, выдохлись. – Её волшебство затмевает всё то, чему мы учимся здесь. А теперь спать. Бегом – марш!

Слизеринцы покинули Большой зал последними и, в отличие от остальных Домов, первогодков вели сразу двое старост. У первой же лестницы группка разделилась – мальчиков повёл коротко стриженный крепко сбитый шестикурсник, а девочек, другой дорогой – высокая девушка с вьющимися каштановыми волосами до плеч, зачёсанными налево и значком старосты, которым гордилась явно не меньше, чем Перси Уизли утром на вокзале.

– Итак, запоминайте, – староста вела первокурсниц через полутёмные коридоры, так напоминающие родной мэнор. – Меня зовут староста Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас в Доме Слизерина. На нашем гербе – змея, символ мудрости, тайн и зелий. Наши цвета – зелёный и серебряный, если вы ещё не поняли. Вход в нашу гостиную находится в подземельях замка, как и у барсуков. Запомните некоторые факты, которые вам следует знать о вашем новом Доме. Навсегда запомните и те факты, которые стоит забыть!

Заметив, что тихоня Куинни отстаёт, Фарли замедлила шаг.

– Возможно, до вас доходили слухи, что Дом Слизерина – оплот тёмных магов, что с вами тут будут общаться, только если ваш прадед был великим волшебником, и всё в таком духе. Надеюсь, вы не верите всему, что слышите от выпускников и учеников соперничающих Домов! Глупо отрицать, что мы выпустили свою долю Тёмных магов, но их выпускали и остальные Дома – они просто боятся в этом признаваться. И да, у Змей традиция принимать студентов, вышедших из многочисленных поколений волшебников и волшебниц. Но в настоящее время на Слизерине можно найти и учеников, у кого есть магглы среди родственников. Хотя им и приходится сложнее, чем отпрыскам чистокровных семейств, при должном усердии им удаётся компенсировать отсутствие дошкольного обучения.

Староста остановилась и внимательно оглядела девочек. Затем понизила голос.

– При общении с мальчиками, зарубите себе на носу! Такие, как этот напыщенный павлин Малфой, не представляют из себя абсолютно ничего. Сам он ничего не решает. Решает его отец, довольно часто – мать. Захотите о чём то договориться с Малфоями – общайтесь со старшими. Как скажет отец, так сын и поступит.

Змейки дружно закивали.

– Разумеется, наш Дом самый лучший в школе! Мы играем только на победу, потому что мы заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы также пользуемся уважением нашего брата-студента. Да, уважение может принимать некоторый оттенок страха из-за нашей репутации, но знаете что? Это очень упрощает жизнь – иметь репутацию приверженца тёмной стороны. Стоит лишь намекнуть на то, что вы изучали тёмные ритуалы, и мало кто захочет испортить ваше зелье на экзамене.

Они прошли мимо дверей кухни, за которой шумели школьные эльфы. Элли подумала, что, если верить словам призрака-монаха, где-то рядом прячется гостиная Хаффлпаффа.

– Вы должны стать как наш герб: опасные, сильные и быстро реагирующие. Вы, как слизеринцы, должны приглядывать друг за другом. Это отличает нас от ворон и грифов. Не говоря уже о том, что зубрилы являются самым большим стадом эгоистов, какое вы когда-либо видели. Они идут друг у друга по головам, чтобы получить хорошие оценки, в то время как мы, слизеринки – сёстры. В гостиной и спальнях мы можем рвать друг другу глотки – фигурально выражаясь. Но за их пределами, в коридорах школы мы – одна семья. Для нарушения этого правила вам лучше иметь очень веское обоснование.

Первокурсницы пробежали по подозрительно щёлкающей винтовой лестнице.

– Вы знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Семена величия! Вы были выбраны в наш Дом, потому что у вас есть потенциал стать великим, в прямом смысле этого слова. Да, вы можете увидеть пару человек, слоняющихся по общей гостиной, о которых сложно подумать, что им уготовано нечто особенное. Держите своё мнение при себе. Если Распределяющая Шляпа направила их к нам, значит, в них есть что-то выдающееся. Не забывайте об этом.

Стены из каменных блоков незаметно сменил тёсаный базальт.

– Привидение нашего Дома – Кровавый Барон. Если вы с ним поладите, он может согласиться запугивать других учеников по вашей просьбе или шпионить за ними. Только не спрашиваете его, откуда на его одежде кровавые пятна, он этого не любит. Пароль от Общей гостиной Дома меняется каждые две недели. Следите за доской объявлений. Никогда не приводите никого из другого Дома в нашу гостиную и не сообщайте им наш пароль. Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков. Что ж, я думаю, это пока всё. Я уверена, вам понравятся наши спальни.

Фарли остановилась. В ничем не примечательном тупичке их уже ждали мальчики во главе с Флинтом. Первокурсники один за другим последовали за Маркусом в открывшийся по паролю «Ёрмунганд» проход. В последний момент Джемма жестом показала Элли остаться.

– Мисс Преддек, я хочу уточнить один момент. У нас с вами будут проблемы?

Вопрос прозвучал наполовину утвердительно.

– Насколько я понимаю, проблемы будут у Драко.

– С тобой?

– Нет. С грифами – Поттером, Лонгботтомом и Уизли. И с халфами – с Киттлер.

– С этой магглорождённой?

Элли покачала головой.

– Она из ирландских Кителеров, по отцу-сквибу. Который служит моему отцу. К тому же, Эрин живёт в нашем мэноре, и учились мы тоже вместе. Так что… я знаю, на что она способна уже сейчас.

– Драко тоже учился у отца.

– Нас готовили Стражи. Против Драко даже у меня неплохие шансы. В Канаде, Стража – примерно как у вас аврорат, – пояснила Элли, заметив тень непонимания на лице старосты.

Староста задумалась.

– А с грифами?

– Я не буду мешать попыткам самоубийства молодого Малфоя.

– Даже так? – Джемма хихикнула.

– Планы Драко обычно состоят из одного пункта. А ведь где младший Уизли, там и его братья.

– Похоже ты считаешь, что было бы лучше, если бы Малфоя распределили на Гриффиндор…

– Не я это сказала, мисс Фарли.

Староста вновь открыла проход в гостиную.

– Кстати, Иеремия Гамп из Совета…

– Мой дед по матери, – кивнула Элли, спускаясь по коридору. – И мы, конечно, не столь богаты как Малфои, но и не столь бедны, чтобы они могли нас купить.

– Да неужели?

– Мисс Фарли… В мой личный сейф «Гринготтса» на период обучения положено двести тысяч.

Проход заканчивался небольшим портиком, с колоннами в античном стиле, обрамляющими резные дубовые двери. Сразу за ними восемь широких ступеней вели к залитой призрачным зеленоватым светом широкой гостиной. У покрытых фресками и увитых плющом стен слева от лестницы стояли небольшие письменные столики. Посередине стены – огромный камин из светло-серых плит согревал зал волнами тепла.

Чёрные кожаные диваны с тёмно-зелёными подушками уже были заполнены однокурсниками Элли.

– Мальчики – налево, девочки – направо, – показал на уходящий между высоких стрельчатых окон коридор староста Маркус Флинт. – Но мой совет – немного посидеть в гостиной. В комнатах ещё холодно.

– Окна выходят на дно озера, – добавила Дженна. – Иногда можно увидеть кальмара, гриндиллоу или других озёрных обитателей. Кстати, в озере есть целый городок русалок. Ходят слухи, что где-то в мальчишеских спальнях есть тайный шлюз…

– Как бы то ни было, спать вы будете хорошо. Вода за окнами успокаивает!

– Садись, – показала рукой на свободную часть дивана Дафна.

Тепло от камина нагоняло сон. Куинни Смит уже откровенно дремала. Малфой попытался рассказать, как ловко он летал на метле за маггловскими вертолётами, но уже на середине сам начал зевать.

– Комната для юных леди готова.

Девочки – кроме Куинни – встрепенулись. У входа в коридор стояла эльфа в тёмно-зелёном аккуратно подогнанном сюртуке, выглаженных брюках и блестящих штиблетах.

– Благодарю, Паски, – кивнула Элли. – Поможешь мне дойти? И, полагаю, сначала надо будет перенести мисс Смит.

Малфой вытаращился на эльфу, аккуратно подхватившую спящую первокурсницу.

– Эй, это как это? Личные домашние эльфы ведь запрещены!

Элли одарила его спокойным, но будто бы отсутствующим взглядом.

– У некоторых здесь присутствующих есть родственники в Совете попечителей. Спокойной ночи, мистер Малфой.

Переодевшись в батистовую рубашку, Дафна Гринграсс с интересом наблюдала, как Элли поверх своей ночнушки надела нечто, напоминающее кирасу из плотной кожи. И лишь убедившись, что Паски хорошо закрепила удерживающие ремешки, мисс Преддек с наслаждением растянулась на соседней кровати под балдахином с зеленой шёлковой драпировкой.

– Это от спины? Извини, я слышала, у тебя не очень хорошо с… ну, проблемы со здоровьем. Что-то со спиной?

– Есть немного, – согласилась мисс Преддек. – Должно пройти через год-другой. Или вы про кирасу, мисс Гринграсс?

– Да, именно про неё.

– Нет, тут другая причина. Около шести утра мой фамильяр начинает проверять, не умерла ли я за ночь.

– И?

Элли вздохнула.

– Он весит двадцать пять фунтов. До завтрака…

На второй день Хогвартс начал нравиться Элли меньше. Даже несмотря на разрешение иметь при себе личного домашнего эльфа, вызывающее плохо прикрытую зависть соседок по спальне, ходить по почти полутора сотням разных лестниц мисс Преддек пришлось самой.

И дело было даже не в количестве – в круглой башне не построить широкую пологую лестницу, а крутой винтовой подъём нет смысла ставить у главного входа замка. Но никто не подумал, что колдовские способы защитить Хогвартс от вторжения можно было бы и убрать в конце двадцатого века! Чуть ли не каждая лестница была оснащена ловушками – например, у некоторых посередине внезапно исчезала ступенька. Ученикам надо было помнить, где делать прыжок, а мисс Преддек – выбирать обходные пути.

Вдобавок, лестницы и проходы жили своей жизнью – они вели на разные этажи и к разным дверям в зависимости от дней недели, фазы луны и прочих дурацких причин. Часть дверей не открывалась, если не попросить вежливо или с нужной интонацией, или не постучать в определенном месте. Некоторые вообще были не дверьми, а стенками, которые только притворялись. Естественно, первокурсникам было невероятно трудно запомнить, где что, потому что сам замок постоянно находился в движении. Даже люди на живых портретах постоянно ходили друг к другу в гости.

От факультетских привидений толку почти не было. Вдобавок, магглорождённые студенты часто пугались, если какое-нибудь из них вдруг просачивалось сквозь дверь, которую те пытались открыть. Испуганные крики и визг постоянно разносились по коридорам школы. Уже на второй день, в понедельник, опоздавшая к завтраку Эрин высказала было надежду, что через пару недель все привыкнут, но Теодор, печально растягивая слова сказал, что видел визжащих пятикурсниц, столкнувшихся с Почти Безголовым Ником – привидением Гриффиндора.

Кровавый Барон, как выяснила Элли, мог объяснить новым слизеринцам нужный путь, но – исключительно на староанглийском. Больше всего повезло барсукам – по рассказам Эрин, Толстый Монах всегда был готов сопроводить барсуков-первогодков, но на всех его, разумеется, не хватало.

И только когда студентам удавалось попасть, куда надо, начинались собственно уроки. Ведь для магии, как и говорил отец, требовалось гораздо большее, чем помахать волшебной палочкой и пробормотать загадочные слова.

По четвергам, в полночь, слизеринцам предстояло забираться на Астрономическую Башню, учить названия звёзд и траектории движения планет. Преддек, неожиданно вдруг воспылавшая любовью к этой не особо уважаемой среди зелёных дисциплине, ухитрилась сразу же выбить себе дополнительное разрешение на совместные пятничные занятия с Хаффлпаффом. Трижды в неделю у первого курса были занятия в теплицах возле замка. Профессор Спраут, невысокая коренастая женщина, пытавшаяся научить детей основам ухода за разными растениями и грибами, и объяснить, как можно их использовать, была просто воплощением терпения. Она с улыбкой объясняла повторяющиеся ошибки Забини даже когда Блейз откровенно зевал.

Впрочем, гербология от декана Хаффлпаффа была ещё ничего – по крайней мере, там было чем заняться. В отличие от Истории магии – единственного предмета, который вело привидение. Кутберт Биннс монотонно бубнил, а с трудом сопротивляющиеся сну ученики записывали нескончаемый поток имён и дат. Поскольку никаких изменений в курсе за последние двадцать лет (если не больше) не было и не предвиделось ещё как минимум столько же, этим летом аудиторию 4F объединили с соседней, чтобы на лекции могли присутствовать студенты двух факультетов. Объяснить профессору Биннсу, что занятия нужно перенести в другое помещение никому из деканов не удалось – даже после долгой беседы с Серой Леди он продолжал посещать свою аудиторию по расписанию, как ни в чём не бывало.

Профессор Флитвик, декан Рейвенкло, преподавал Чары. Крошечный полугоблин, которому приходилось вставать на стопку книг, чтоб его было видно из-за кафедры, на самом первом уроке он долго рассказывал о важности Чар в жизни волшебника, приводя в пример только окончившую Хогвартс мисс Снайд, лучшую студентку прошлого десятилетия. Мисс Преддек и мистер Нотт пришли к выводу, что для каждого Дома Флитвик приводил в пример их выпускника. Впрочем, надо было признать – неряшливая молодая ведьма в своё время произвела хорошее впечатление даже на лорда Преддека, что случалось крайне редко.

Глава Дома Гриффиндор, профессор МакГонагалл была прямой противоположностью. Декан Снейп был прав, рекомендуя её не сердить. На первом же уроке, как только все уселись, она произнесла вступительную речь:

– Трансфигурация относится к наиболее сложным и опасным видам магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе. Тот, кто будет нарушать дисциплину на моих занятиях, покинет класс и больше сюда не вернется. Вас предупредили.

Затем она превратила парту в свинью и обратно. Это произвело глубокое впечатление на малфоевских прихвостней Кребба и Гойла, имевших отдалённое представление о возможностях магии вообще. Драко и самому не терпелось начать, но вскоре выяснилось, что потребуется долгое время, прежде чем студенты научатся превращать мебель в животных. После того, как слизеринцы прочитали, повторили и успешно пересказали множество сложных правил, все получили по спичке, которую требовалось превратить в иглу. К концу урока удалось добиться заметного успеха только Нотту; профессор МакГонагалл показала всему классу, что спичка стала металлической и заострилась с одного конца. Блейзу удалось сформировать проушину, Элли же задумчиво затачивала невесть откуда взявшейся маникюрной пилочкой свою спичку – вполне металлическую, но к сожалению, цвета меди и легко гнущуюся. И, хотя они тоже удостоились похвалы от декана Гриффиндора, два балла на занятии получил только Теодор.

Уроки Защиты от Тёмных Сил профессора Квиррелла оказались сущей профанацией. В первую очередь из-за чесночной вони, которая, как обычно считали магглорождённые, служила защитой от вампиров. Квиррелл повстречал их в Румынии и до сих пор боялся новой встречи. Его постоянно носимый тюрбан, по слухам был весь набит чесноком, дабы защищать Квиррелла, куда бы он ни шёл. Профессор рассказал, что его тюрбан подарил ему африканский принц в благодарность за то, что Квиррелл избавил его от надоедливого зомби. Но стоило мисс Преддек спросить, какой именно это был зомби – мистер Нотт даже усмехнулся про себя, слухи об интересе[9] Преддеков к некромантии, похоже, были обоснованы – тот вдруг порозовел и заговорил о погоде.

Тео с некоторым изумлением обнаружил, что по многим предметам превосходит остальных. Да, в других Домах многие пришли из маггловских семей, и не имели представления, что они волшебники и ведьмы. Но даже на Слизерине перед школой, помимо него хоть чему-то учились разве что Преддек, Малфой и Забини. Да и то, судя по тому, что Драко предпочитал осваивать полёты на метле, а знания Блейза были весьма отрывочными – даже над такими, как Лиза Турпин или Дин Томас, эти двое заметного преимущества не имели.

Старшекурсники, насколько заметил Теодор, отнеслись к появлению маленькой ирландки с осторожным любопытством. Различие в фамилиях не помешало им в первый же день выяснить, что её дед входит в Совет попечителей, и именно он убедил Дамблдора принять мисс Преддек на обучение. Лебезить перед молчаливой болезненной девочкой, разумеется, никто не собирался, но фамилия Гампов оказалось достаточным барьером против грубых шуткок.

Тем более, что Элли вела себя с остальными слизеринцами весьма аккуратно. Её неизменная вежливость в общении со всеми, начиная от собственного эльфа и заканчивая деканами, почти сразу превратилась в непробиваемый щит. Старшекурсники, разумеется посмеивались над неизменным поклоном даже при встрече с вечно брюзжащим стариком Филчем, но воспринимали это скорее ирландским чудачеством, нежели причиной насмешек. Особенно после случившегося на второй же день спора с деканом Гриффиндора.

Тем утром мисс Преддек отправилась в Большой зал в сопровождении приехавшей с ней небольшой рыси и домашнего эльфа с корзинкой зелёных яблок. Притягивающий взгляды половины встретившихся первогодкам учеников, зверь с интересом обнюхивал всё на своём пути и даже поиграл в гляделки с Миссис Норрис, пока Элли шокировала Аргуса Филча неизменным поклоном, пожеланием доброго утра и комплиментом его ненавидимой большинством учеников Хогвартса кошке. От неожиданности смотритель даже забыл возмутиться поведением детей и машинально пожелал слизеринцам хорошего дня.

В зале, усевшись у самого края стола, мисс Преддек с недоумением оглядела предлагаемую ученикам крайне полезную овсянку, фасоль, сосиски и омлет. В её понимании, скромный шотландский завтрак включал в себя бекон, яичницу, тосты, солёное масло, помидоры и много чая с молоком. С отсутствием картофельных блинчиков, кровяной колбасы, жареных грибов с луком и водорослевого хлеба она смирилась заранее, но завтрак без бекона и помидорок на гриле…

Элли задумалась о том, с какими ещё лишениями ей предстоит столкнуться в школе. Будущее рисовалось в довольно мрачных тонах.

– Уррряу… – согласился фамильяр. Отсутствие на столе кровяной колбасы угнетало зверя не меньше, чем хозяйку.

Его выступление привлекло внимание декана Гриффиндора. Профессор МакГоналалл встала из-за учительского стола, одёрнула мантию, и, поджав губы, подошла к девочке, печально размазывающей омлет по тарелке.

– Мисс Преддек! Должна заметить, что школа с пониманием относится к нынешнему состоянию Вашего здоровья. Поэтому для Вас были сделаны некоторые послабления в части учебной программы, а также разрешено пользоваться услугами собственного домашнего эльфа…

Паски, в своём неизменном идеально чистом и выглаженном тёмно-зелёном мундирчике, с гордостью посмотрела на хозяйку.

– …и тем не менее, хотелось бы напомнить, что согласно направленному Вам при зачислении в Хогвартс письму, в качестве фамильяра студенту разрешено привозить только сову, кота или жабу.

– Я знаю, профессор МакГонагалл.

Сидящая на полу возле стола рысь, задумчиво глядела на декана, положив голову на столешницу.

– Под словом «кот», мисс Преддек, подразумевается именно кот, а не любое животное из рода кошачьих.

– Разумеется, профессор МакГонагалл, – согласилась Элли и прижала ладонью к столу потянувшуюся было к овсянке лапу.

Лапа была раза в полтора шире ладони.

– Ваш фамильяр – рысь, мисс Преддек.

– Боюсь, Вы ошибаетесь, профессор МакГонагалл. Мой фамильяр – кот.

Негромкий спор преподавателя и первокурсницы начал привлекать внимание. Тео заметил, что и профессор Снейп, и Флитвик, и Спраут с интересом смотрят на свою коллегу. Причём – в этом мистер Нотт был готов поклясться – декан Слизерина пытался скрыть улыбку.

– Вы хотите сказать, что это – не Ваш фамильяр?

Рысь недоумённо вытаращилась на МакГонагал.

– Разумеется, это мой фамильяр, профессор МакГонагалл. Это Боб, кот.

За учительским столом захихикала профессор Спраут.

– Помона? – МакГонагалл повернулась, удивлённо приподнимая бровь.

– Прости, Минерва, но на сей раз девочка права, – декан Хаффлпаффа продолжала хихикать. – Это действительно Боб, кот[10]. Мисс Преддек… хи-хи-хи… не отступила от правил ни на букву. И подозреваю… хи-хи-хи… что вполне намеренно. У Вашей студентки есть чувство юмора, Северус.

Профессор МакГонагалл громко хмыкнула и перевела взгляд на соседний стол.

– Это кот! – безапелляционно заявила Эрин Киттлер, оттаскивая от сосисок наглого бело-дымчатого книззла с необычно пушистым хвостом. Книззл тихо орал.

– А иногда енот, – снова хихикнула профессор Спраут, глядя на безуспешную борьбу между хаффлпаффкой и её фамильяром. – Тут всё зависит от точки зрения…

Гриффиндорцы с ужасом смотрели на ухмыльнувшегося Снейпа.

Пятница стала важным днём для Элли и Эрин. Хаффлпаффка наконец поднялась в Большой Зал к завтраку ни разу не заблудившись, так что у обеих девочек появилось время нормально пообщаться.

– Что у вас сегодня интересного? – спросила Эрин, щедро посыпая овсянку сахаром.

– Сдвоенные Снадобья, на пару с грифами, – ответила мисс Преддек, деликатно прикрывая зевоту ладошкой. То, что девочки сидели спинам друг к дружке, их не смущало. – Как тебе ЗОТИ?

– Кошмар! Нет, ты представляешь? Он читал нам лекцию про нахцереров! Вот скажи мне, какое мне дело до этой польской нежити, которая жрёт сама себя и никогда не вылезает из могилы? А когда я спросила, где мы будем бегать – на меня все так посмотрели…

– Бегать? – Теодор развернулся, говорить не видя собеседника ему было неудобно. – Зачем?

– Чтобы уворачиваться от проклятий и сглазов, разумеется! Как же без тренировок?

– Ты собираешься уворачиваться от заклинаний?

Их беседа привлекла внимание за обоими столами.

– Ты слышала? Барсучонок любит бегать! – нарочито громко прошептал Пьюси своей подружке.

– Она что, даже не слышала про Защитные чары?..

– А при Локомотор Мортисе она побежит на руках, да?..

– Да с чего ты вообще взял, что её уже учили?..

Эрин сжала челюсти. Глядя на её сжатые кулачки и красное лицо, захихикали даже за столом барсуков.

– Не существует щитов, способных остановить или отклонить Ар-ма-ду Ка-дав-ра, – последние два слова Элли произнесла громко и чётко разделяя слога. – От третьего Непростительного можно только увернуться.

– Похоже, в Древнем и Благородном Доме Преддек, – разошедшийся Драко поднялся на ноги и издевательски изобразил подобие поклона, – не знают, что правильно это проклятье звучит как Ава…

– СТУПЕФАЙ!!!

– ИНКАНЦЕРУС!!!

– ИИИИИИИИИИИИИ!!!

Оглушённый Малфой, вдобавок получивший в лоб чьим-то яблоком, слетел со скамьи. Спустя мгновенье, его оплели прилетевшие от гриффиндорского стола верёвки. В мгновенно затихшем Зале лишь продолжала тоненько визжать на одной ноте сидящая рядом с Эрин Лили Танн.

– Мисс Танн, что вы орёте? – издевательски-холодный голос Снейпа остановил девичий визг. – Если бы вы были целью этого… идиота… то кричать уже было бы поздно.

Три декана – профессор Спраут на завтраках бывала редко – убрали свои палочки.

– Благодарю, коллега, – Снейп поморщился, но отвесил Флитвику короткий поклон. – Похоже, стоит отписать Люциусу, что наследник Древнего и Благородного Рода Малфой не знает, как нужно упоминать Непростительные в разговоре…

– Не стоит, декан Снейп, – МакГонагалл потёрла виски. – Я сообщу Квиррелу, что… этот вопрос обязательно нужно рассматривать на первом занятии. Во избежание повторения ошибки мистера Малфоя. Полагаю, Альбус поддержит…

– Не сомневаюсь.

Деканы подошли к распростёршемуся на полу Драко. Префекты, плюнув на вроде как обязанность успокаивать своих товарищей, подтянулись к ним.

– Мистер Уизли… Мисс Киттлер… Позвольте… Приори Инкантатем…

Флитвик внимательно осмотрел протянутые ему палочки Эрин и Перси.

– Хорошая реакция, мистер Уизли! Хммм, Инканцерус… Но выбор не самый удачный, должен заметить. Расстояние большое, третье Непростительное будет быстрее, увы…

– Пять баллов, – не дождавшийся окончания вердикта Флитвика Снейп поморщился так, как будто съел целый лимон. – За хорошую реакцию. Больше не за что, префект.

Над столом красных раздался удивлённый гул.

– Мисс Киттлер! Флипендо? Ещё до первого курса?

– На этот раз хотя бы Хаффлпафф… – негромко пробормотала МакГонагалл.

– Пятнадцать баллов Хаффлпаффу, – барсуков Снейп награждал уже спокойнее. – За хорошую реакцию и за правильные действия.

Последние слова он произнёс, внимательно смотря на Перси Уизли.

– Энервейт! Фините Инкантатем! Мистер Малфой, сейчас вас осмотрит мадам Помфри – а после этого вы немедленно приходите в мой кабинет. Ваш отец будет в высшей степени недоволен. Подобную ошибку мог допустить магглорождённый, но не тот, кто вырос в мэноре!

Побледневший Драко молча последовал за деканом. Зал потихоньку начал оживать.

– Потрясающе, – негромко произнёс Теодор.

– Надеюсь, теперь Драко научится думать раньше, чем открывать рот. Отец точно объяснял ему, что и как нельзя произносить.

– А что нельзя произносить? – влезла успокоившаяся Лили, смущённая своим глупым визгом.

– Смертельное непростительное, – пояснил второкурснице мистер Нотт. – Поскольку от него нельзя защититься, сама попытка его произнести, обычно расценивается как покушение на убийство.

– То есть, не в том смысле, что за слова вас отправят в Азкабан, – добавила мисс Преддек, на сей раз всё-таки развернувшись к столу барсуков. – Но если вас в это время кто-то приложит другим проклятьем или сглазом… да хоть просто левитирующим камнем по голове – это будет считаться оправданным. Даже если приложат насмерть.

– Поэтому используются схожие слова. Мой отец обычно произносит «Бравада Кентавра», а в семье мисс Преддек, как я понял – «Армада Кадавра».

– Э-э-э… «Громада Манёвра»?

– Тоже подойдёт. Ну, или просто – третье Непростительное. А сходные слова используют больше на тренировках авроров, когда нужно аналогичное время произношения. Кстати, – Нотт довольно улыбнулся и понизил голос. – А вы знаете, кого имела в виду МакГонагалл, когда про Флипендо прошептала «На этот раз хотя бы к барсукам…»

– Конечно, – кивнула Эрин.

– Она же нас и учила. Будешь?

И, не отрывая глаз от разочарованного лица Теодора, мисс Преддек протянула ему большое зелёное яблоко.

Глава 12. Специалисты по зельеварению

Кабинет Снейпа находился в одном из замковых подземелий. Тут было холодно – куда холоднее, чем в самом замке – и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные.

Снейп тоже начал занятие с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками, вслух зачитывая имена и фамилии. И, как, по слухам, профессор Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. Правда, реакция декана Слизерина была другой.

– О, да, – негромко произнес он, даже и не думая падать. – Гар-ри Пот-тер. Наша новая знаменитость.

Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл захихикали, прикрыв лица ладонями – правда, почти сразу поперхнулись, стоило лишь профессору обратить на них свой ледяной взгляд. Попытка вернуть расположение декана мелким подхалимажем, очевидно, провалилась.

Закончив знакомство с учениками обоих Домов, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Его чёрные, как безлунная ночь, глаза были холодными и пустыми и почему-то напоминали провалы в подземельях Гринготтса.

– Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, – начал он. Снейп говорил негромко, но ученики ловили каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. И, как и на уроках профессора МакГонагалл, после заткнувшегося Малфоя больше никто не отваживался шептаться или заниматься посторонними делами.

– Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, – продолжил декан Слизерина. – Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства. Да, я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой даже саму смерть… Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Если бы не Преддеки, душа Теодора бы точно сейчас ушла в пятки. Впрочем, спокойствие, с которым Элли смотрела на преподавателя, передавалось и Нотту.

Сидящая на ряд ближе к кафедре Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заёрзала на стуле – судя по всему, заучке не терпелось доказать, что уж её никак нельзя отнести к стаду болванов.

– Поттер! – неожиданно произнес профессор. – Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

«Измельченный корень чего с настойкой чего?» – почти явно проступило на лбу ученика.

Рука Грейнджер взметнулась в воздух.

– Я не знаю, сэр, – ответил Гарри.

По лицу Снейпа проскочила тень презрения.

– Так, так… Очевидно, известность – это далеко не всё! Но давайте попробуем ещё раз, Поттер. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. Поттер же, похоже, абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень.

Элли еле слышно фыркнула.

– Я не знаю, сэр, – ожидаемо ответил Поттер.

– Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?!

Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы.

– Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

Элли задумалась. Похоже, в этом она уже не была уверена. Теодор и сам не знал ответа на последний вопрос, но как минимум второй-то был очевидным даже для него, летом посмотревшего учебник мельком.

Хотя, если честно, исключительно по настоянию отца.

Грейнджер, как будто ей в попу воткнули иглу, вскочила, вытягивая руку к потолку.

– Я не знаю, – тихо произнес Гарри. – Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить её?

Послышался смех. Гриффиндорцам, похоже, этот ответ показался весьма остроумным.

У декана Слизерина, очевидно, было другое мнение.

– Запомните, Поттер: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар – это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха – это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал!

Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Правда, насколько подсмотрел Тео, вместо дословного копирования слов профессора, Элли записала «Глоссарий синонимов реагентов, по частоте упоминания, найти или составить».

Снейп же повернулся к растеряно стоящей гриффиндорке.

– Итак, мисс Грейнджер, мистер Пот-тер указал, что Вы хотели ответить на все мои вопросы. Я правильно понимаю, что это так?

– Да, профессор, – выпалила она.

– И вы полагаете, что вызубрив от нечего делать учебник, вы хоть сколь нибудь поняли суть зельеварения? Что праздное любопытство хоть что-то вам дало? Что вы хоть чем-то отличаетесь от остальных болванов с Гриффиндора? – последнюю фразу декан Слизерина почти прошипел, нависнув над девочкой.

В аудитории повисла тишина, которую можно было бы назвать зловещей.

– Но? – Снейп развернулся настолько резко, что полы его мантии хлестнули по соседним столам, и решительным шагом направился к кафедре. – Что если я ошибаюсь? Вдруг среди нас та, перед чьими способностями померкнет талант самого Фламеля? Мастер зельеварения, перед которым мне и самому стоит склониться и смиренно просить принять в ученики?

Аудитория замерла. Ни слизеринцы, ни гриффиндорцы пока ещё не понимали смысла выступления профессора.

– Это очень просто проверить. – Снейп резко вернулся к своей обычной манере разговора. Декан потянулся к одной из полок. – Асфодель. Полынь. Пожалуйста, мисс Грейнджер. Продемонстрируйте нам свои знания. Я жду от Вас напиток живой смерти.

Красная, как свёкла, Гермиона упёрлась кончиками пальцев в крышку своего стола.

– Я… Я никогда ещё не пробовала варить зелья, профессор… – тихо ответила она севшим голосом.

– У Вас есть котёл, и я уверен, что его будет достаточно для изготовления этого напитка, мисс Грейнджер. Ведь Вы только что хотели поделиться со всеми нами своими глубокими знаниями по зельеварению, не так ли?

– Да, но…

– Искусство зельеварения, в отличие от маггловедения, или прочих… предметов, – в слово «предметы» профессор вложил столько презрения, что его хватило бы на всю программу первых двух курсов разом. – Искусство зельеварения подразумевает результат, а не бездумную зубрёжку, которую могут освоить даже великаны или тролли. Если захотят. Прошу, мисс Грейнджер! Здесь, на кафедре, чтобы все наблюдали. Может быть, даже учились…

Гермиона, как-то осунувшись, потащила свой котёл на кафедру. Со стороны слизеринцев донеслись сдавленные смешки.

– Тишина в аудитории! – рявкнул Снейп. – Каждый, кто будет мешать мисс Грейнджер демонстрировать своё… искусство… – тут профессор позволил себе ухмыльнуться. – Повторяю для болванов – каждый мешающий будет неделю чистить котлы в лабораториях по два часа после занятий. Финнеган, Малфой, Булстроуд, Поттер, Паркинсон – вам понятно?

Ученики вразнобой подтвердили что, да, всё предельно ясно. Нотт было ухмыльнулся, глядя на вытянувшееся лицо Драко, но мгновенно принял предельно сосредоточенный вид, натолкнувшись на ледяной взгляд Снейпа, не суливший ничего хорошего уже и Теодору.

Следующие полчаса ученики следили за манипуляциями Грейнджер. Кто-то делал пометки в своих пергаментах, кто-то втихую болел за успех (или наоборот, за неудачу) ученицы Гриффиндора. Кто-то просто уставился в одну точку, справедливо опасаясь гнева декана Слизерина.

– Полагаю, лучше уже не будет, – скривив губы, прокомментировал Снейп попытки Гермионы выловить серебряной алхимической ложкой катализатор. – Напиток живой смерти, мисс Грейнджер, не подразумевает зрительную атрофию, даже если принявший Ваше зелье сможет каким-то чудом проснуться.

Живая ртуть, будто подтверждая своё название, рассыпалась в колбе сотнями блестящих капель, будто бы специально уворачивающихся от ложки. Тонуть при этом металл тоже категорически отказывался.

– П-простите… – Тео показалось, что глаза гриффиндорки подозрительно заблестели.

– Я бы сказал, что это варево заслуживает оценки «Отвратительно». И то, только потому, что первые две минуты у меня были основания думать, что Вы всё делаете правильно.

– Это несправедливо! – Поттер поднялся со своего места. – Спрашивать такое на первом же уроке! Вы даже не прочли ни одной лекции…

– Не нарывайся! – яростным шёпотом попытался одёрнуть его сидевший рядом Уизли.

Снейп его как будто не заметил.

– Кто-то ещё может сварить живую смерть? – негромко спросил профессор.

Аудитория дружно ахнула, когда Элли Преддек молча подняла руку.

– Мисс Преддек, – голос Снейпа был даже слишком ровным. – Прошу за кафедру.

Элли поднялась и аккуратно вышла в проход.

– Мисс Гринграсс, помогите мне, будьте любезны. Нужно поставить котёл на кафедру…

Дафна изумлённо вытаращилась на преподавателя. Тот кивнул.

– Но ведь когда Гермиона… – на этот раз вскочил Шимус.

– Сядьте, мистер Финниган. Мисс Грейнджер, я запрещал Вам звать кого-то в ассистенты?

– Нет… – прошептала та, снимая свой котёл.

– То, что Вы не просили помощи, когда вдруг справедливо усомнились в своих возможностях – это отнюдь не гордость, это очевидная глупость. А идиотов, запомните, мисс Грейнджер, нельзя пускать к котлу зельевара ближе, чем на сто футов!

Дафна водрузила котёл, пока Элли внимательно осматривала полки, отбирая реагенты. Первые несколько минут слизеринки в точности повторяли действия Гермионы, пусть и медленнее. На сей раз к кафедре было приковано внимание всех без исключения учеников. Даже Гермиона, явно сдерживая слёзы, царапала по листу пером, записывая порядок действий.

Однако, в отличие от Грейнджер, мисс Преддек проигнорировала полынную настойку, со словами «Лунная роса, семь жидких унций» достав из шкафа с реагентами бледно-розовый фиал. Перья заскрипели активнее. Затем наступила очередь также отсутствовавшей в рецепте гриффиндорки толчёной рябиновой коры. А когда очередь дошла до живой ртути, казалось, перестали дышать даже оставленные за дверью фамильяры[11].

– Живая ртуть, двенадцать жидких драхм, – прокомментировала Элли, наблюдая как Дафна осторожно добавляет в котёл плавучий металл. – Подготовить мерную колбу. Не меньше горсти шариков полированной базальтовой лавы…

Преддек достала с нижней полки деревянную запылённую шкатулку и тщательно протёрла её рукавом.

– Промывать? – спросила она у Снейпа.

– Обычно да, но эти уже очищенные, – кивнул тот. – Всем обратить внимание! За отсутствие этого вопроса на экзамене для ингредиентов, которые должны быть специальным образом подготовлены, оценка понижается. Даже если вы уверены, что подготовку они уже прошли!

– Засыпать в колбу, – явно не уверенная в точном количестве ингредиента, содержащегося в положенной «горсти», Преддек насыпала в колбу чёрных лавовых шариков до половины. – Закипает?

Гринграсс молчала и кивнула лишь спустя пару минут.

– Перелить в колбу… – на сей раз, котёл переворачивали они обе. – Дать отстояться. Так, мне нужна сеточка…

Через пять минут Элли осторожно собрала всплывшую лаву золотой сеткой на длинной ручке и переложила её в отдельную каменную миску. Ртути в колбе видно не было.

Северус Снейп внимательно изучил зелье на просвет.

– При сдаче СОВ это было бы «Удовлетворительно», – наконец, вынес он вердикт. – Недобор катализатора, он рассчитывается по текущему полному объёму ингредиентов, а не по первоначальному количеству воды. Слишком много лавы, это уменьшает выход готового зелья. Но требуемый эффект в целом достигнут… Что ж, мисс Преддек, сегодня Вы можете немного погордиться собой. С точки зрения идиотов из Министерства Вы уже вроде как знаете мой предмет. Но напомню, что для поступления на углубленный курс зельеварения, для последующей сдачи ЖАБА, нужно получить как минимум «Выше ожидаемого».

Девочки синхронно кивнули.

– Можете сесть. Котёл пока оставьте.

Дождавшись, пока слизеринки займут свои места, Снейп оглядел всех находящихся в аудитории учеников и продолжил.

– Подведём итог. Вместо того, чтобы прочитать вам вводную лекцию, как справедливо заметил мистер Поттер, крайне необходимую – по инициативе того же мистера Поттера мы все наблюдали за успешными и не очень любительскими опытами несостоявшихся (возможно лишь пока!) юных зельеваров. Это означает, что первые две лекции, страницы учебника с шестой по пятьдесят третью – вы все самостоятельно перепишете и будете готовы показать мне на следующем занятии. И под показать я имею в виду не ваши каракули, а тот опыт, который они должны описывать.

Декан Слизерина довольно улыбнулся краем губ.

– За неспособность подтвердить свои претензии на знание зельеварения с Дома Гриффиндор я снимаю десять баллов. Надеюсь, это научит Вас соотносить свои реальные таланты с действительностью, мисс Грейнджер.

Красная половина аудитории неодобрительно загудела.

– Вопросы и претензии направляются мистеру Поттеру, указавшему именно на Вас, мисс Грейнджер. Именно он предложил провести столь глупое… состязание.

Слизеринцы засмеялись. Особенно зашёлся Драко, даже захрюкавший от веселья.

– Базальтовая лава, хотя, по сути, является простым камнем, втягивает живую ртуть. Точнее, сама ртуть втягивается в неё. Если Вы используете катализатор, то стоит задуматься, как его убирать – задуматься до того, как он попадёт в котёл. Всем записать и запомнить.

Гермиона молча, сжав губы, добавила пару предложений в свой пергамент.

– Показанный мисс Преддек результат, который большинство таких болванов, как присутствующие в этой аудитории, могут повторить лишь на пятом курсе, приносит Дому Слизерин десять баллов. Три из них можете отнести на счёт помогавшей ей мисс Гринграсс. Тем не менее, – он внимательно посмотрел на Дафну, – я надеюсь, что к концу первого курса Вы и самостоятельно сможете изготовить несколько зелий.

Дафна закивала.

– Я постараюсь, декан Снейп!

– Занятие на сегодня окончено. Хотя, – профессор поднял руку, – мистер Поттер. Вы так ловко подставили другого ученика, и теперь делаете вид, что Гриффиндор потерял баллы вовсе не из-за вас. Полагаю, на распределении Шляпа долго советовала Вам поступить в Слизерин. Тем не менее, будет справедливо, если котёл мисс Преддек и, тем более, котёл мисс Грейнджер сейчас будете чистить именно вы.

Ученики потянулись на выход, кучкуясь по своим Домам. Уже на выходе, Теодор заметил, что Элли подошла к по-прежнему одиноко сидящей за столом Гермионе и внимательно на неё смотрит. Как оказалось, Финниган тоже это заметил и поспешил к одногруппнице – так, на всякий случай.

Гриффиндорка подняла на них полные слёз глаза. Казалось, ещё немного, и она заревёт в голос.

– Если вас это поддержит, мисс Грейнджер, – вежливо-нейтрально произнесла Преддек, – и если от этого станет легче – я не думаю, чтобы хоть кто-то из ваших товарищей сейчас бы сдал эту работу выше «Тролля».

– Ну да, я вообще бы даже не знал, как начать, – Шимус согласился с ней, пусть и несколько удивлённо.

Гермиона сглотнула, ещё сильнее сжав губы и быстро несколько раз кивнула.

– Мистер Финниган, мисс Грейнджер, – Элли протянула свой пергамент с пером подоспевшей Паски и кивнула гриффиндорцам. – Хорошего дня.

Они с Ноттом направились в гостиную Слизерина. Судя по всему, сегодня первокурсников ждали поздравления по поводу первых принесённых Дому баллов.

Вечером, в Большом зале, Эрин Киттлер сидела насупленной, несмотря на явно благожелательное отношение к ней остальных барсуков. Мисс Преддек это показалось странным, особенно с учётом утреннего дебюта – Эрин принесла Хаффлпаффу в полтора раза больше баллов, чем Элли Слизерину.

Ближе к концу ужина, когда большинство студентов рассосалось по своим гостиным или отработкам, Элли и Теодор, не сговариваясь, направились к мрачно скучающей Эрин. Задержавшиеся за столом Гольдштейн, Хопкинс и Боунс проводили слизеринцев полными подозрений взглядами.

– Добрый вечер! – улыбнулась мисс Преддек, аккуратно усаживаясь за стол неподалёку от подруги. – Не возражаешь?

– Добрый, – пробурчала Эрин. Довольно невежливо. – Не возражаю.

– Твоё настроение говорит мне о том, что уроки прошли не очень хорошо. Что-то случилось?

– Выпендрилась у Снейпа на зельеварении…

– Профессора Снейпа, – поправил девочку задержавшийся с однокурсницей мистер Нотт.

Мисс Киттлер лишь фыркнула.

– А как именно, если не секрет?

– Можешь спросить у своего декана!

Элли вздохнула.

– Если ты не хочешь рассказывать, то я не буду вызнавать. Такое нежелание означает, что произошедшее было весьма для тебя неприятно.

– Но тебе же любопытно?

– Очень, – кивнула мисс Преддек. – Но не настолько, чтобы…

– А, неважно, – Эрин махнула рукой и, против воли, улыбнулась. – Просто попытка приготовить Животворное снадобье.

– И?.. – заинтересовался Теодор.

– Рецепт из учебника слишком скучный, он бы не очень понравился профессору. Тогда решила, что лучше уравновесить вытяжку сока алихоции не английской мятой, а водяной. Ну, стебель у неё не полый, там сердцевина, а она лучше компенсирует. Но её было мало, и я использовала весь стебель, ну там луб, камбий…

– Дайте я угадаю! – подошедшая профессор Спраут присела напротив первокурсников. – Ты не сняла кожицу?

Мисс Киттлер вздохнула. У неё почти получилось не шмыгнуть.

– Откуда вы знаете?

– Эту ошибку совершают юные зельевары, стремящиеся убежать далеко вперёд программы. Правда, насколько я знаю, обычно это происходит курсе на третьем или четвёртом, – декан Хаффлпаффа задумалась. – И мне кажется, что Северус специально держит в банке недостаточное количество водяной мяты, провоцируя студентов выбрать неправильный путь. Весьма низко с его стороны!

– А в чём ошибка? – поинтересовался Теодор. Он опасался, что рассуждения профессора Спраут уйдут в не самую приятную для слизеринцев сторону.

– У водяной мяты на кожице множество волосков. Они нейтральны относительно гиеновой вытяжки, и в обычном справочнике не упоминаются, только в расширенном. Но в сочетании с экстрактом из верхних облиственных частей побегов полыни они образуют особое эфирное масло, его ещё называют полынной летучкой, который усиливает всасывание в желудке гемолимфы брюховёрток. Точнее, её органической части.

– И в итоге, зелье проникает в организм неравномерно! – догадался мистер Нотт.

– Конечно! Два… нет, три балла Слизерину, пожалуй.

– А в гемолимфе не могут не присутствовать следы брюховёрткового яда, разумеется! – буркнула Эрин. – Поэтому у меня закружилась голова и… всё остальное. Остальное случилось поэтому, вот!

– Как ты поняла?

– Я читала «Жизнь насекомых» Фабра.

– Великолепно! Три балла уже мисс Киттлер! Кстати, ты не могла бы привезти мне эту книгу, я о ней не слышала? В итоге небольшая доля яда, которая в обычном Животворном снадобье была бы нейтрализована общеукрепляющими и бодрящими веществами, в твоём случае подействовала до них!

– А затем, полагаю, потерявшая ориентацию в пространстве, но весьма энергично настроенная левитирующая ученица произвела в лаборатории некоторый переполох… – предположила мисс Преддек.

– Я снесла три котла и заехала близняшке Патил коленкой по голове, пока меня не поймали Меган и Сьюзен. А Снейп, будто издеваясь, сказал, что за такое выступление мне положена дюжина баллов. Причём десять – «за лучшее наглядное исполнение роли Самоуверенного Экспериментатора»!

– Но профессор всё же не называл тебя тупой или болванихой?

– А ему и так хва…

– Милая моя, – мягко, но решительно прервала её профессор Спраут. – Мне не всегда нравятся методы декана Снейпа, но мисс Преддек права. Насколько я понимаю твоего учителя зельеварения, он был очень доволен твоим результатом. Нет-нет-нет, именно что доволен. Вы ещё только учитесь, и находитесь в самом начале своего пути, который будет заполнен ошибками самое меньше наполовину. Но есть ошибки, которые допускают глупцы – а есть те, которые совершают лишь самые способные ученики.

– Правда?

– Конечно! Вспоминая Северуса в бытность его студентом… Зелье, сделанное по учебнику, он бы не оценил.

– А… А если бы я сняла со стеблей кожицу?

– Он бы заподозрил, что кто-то выпил оборотного зелья и принял твой облик. Есть вещи, которые целиком не могут знать даже самые умные и начитанные дети. Так, а теперь давайте всё-таки по гостиным, ужин закончился полчаса назад!

– А у вас как день прошёл? – поинтересовалась изрядно повеселевшая Эрин, когда дети спустились в подземелье. – Чего интересного было?

– Я пыталась сделать Живую Смерть, – призналась Элли. – Получилось не очень, переборщила с катализатором, неправильно рассчитала выделение сока из бобов… но замена полыни на лунную росу и кору рябины сработала!

– А Грейнджер с Гриффиндора опозорилась, хотя первой лезла, – подмигнул хаффлпаффке Тео.

– Вот, она мне сразу не понравилась, выскочка и заучка! Так грифам и надо!

– А представляешь, если бы её Шляпа к нам распределила?

Эрин ухмыльнулась и произнесла какую-то фразу на гэльском, после которой уши мисс Преддек вдруг покраснели.

– Прошу прощения?..

– Если отбросить неуместные скабрезности… – задумалась Элли, – мисс Киттлер полагает, что происхождение мисс Грейнджер вызвало бы… проблемы. И не только у неё – нам с ней пришлось бы общаться.

– Слава Мерлину, что страдать придётся грифам, – подытожил мистер Нотт.

Глава 13. Взлёт и падение Невилла Лонгботтома

В субботу, сразу после завтрака, Элли и Эрин решительно направились к декану Слизерина. Требуемый от первокурсников опыт был на удивление простым, и девочки решили сдать его профессору сразу.

Северус Снейп оказался абсолютно не в восторге от идеи, но согласился с доводом о том, что на следующем уроке ему предстоит и так потратить слишком много времени на проверку результатов менее сообразительных учеников. Открыв девочкам кабинет и приказав подготовить котлы и реагенты, он вернулся в свои покои – то ли проверять эссе пятикурсников, как он сам утверждал, то ли пить утренний кофе с пудингом – если верить доносившемуся из-за прикрытой двери аромату.

– По-моему, профессор Снейп слишком пристрастен! – высказалась Эрин, помогая подруге установить котёл на парту. – И хотя профессор Спраут говорит, что это такой метод сподвигать учеников на более тщательную работу, твою работу нужно было оценить выше! Я понимаю, что он считает, что тебе нужно давать дополнительный стимул, раз ты из его Дома, но всё таки!

– Он дал тебе больше баллов не просто так, – после некоторой паузы, ответила Элли.

– Вот это, кстати, вообще неправильно! Ты сумела создать зелье, которое не под силу большинству выпускников, и всего десять баллов?! Это же…

– Я не смогла сварить Напиток Живой Смерти.

– …уму непостижимо! Да за такое!.. Э-э-э… В смысле – не смогла?!

– И если бы Грейнджер поняла, как работать с катализатором, я бы выглядела ужасно. У неё могло бы получиться. Наверное…

Элли прикусила нижнюю губу.

– А я бы опозорилась. Невероятно…

– Но заучка не поняла – а нам это профессор ещё в апреле объяснял! Кстати, а почему не смогла-то?

– Я уточнила тот рецепт, по которому она шла. Вот, гляди…

Эрин уставилась на аккуратно перерисованную на лист схему.

– Тут. Четвёртый шаг, настойка полыни. Видишь?

– Настойка полыни номер семь… Стой, как настойка? Это же на самом деле раствор масла паровой перегонки в спирту? То есть, присутствует часть жиров от поглотителя при дистилляции. А у нас поверхностное испарение, незамкнутый объём…

Из кармана мантии появился толстый блокнот с шариковой ручкой. Традиции традициями, но писать по-маггловски было быстрее.

– Вода, масло, спирт, жиры. Без естественной конвекции будет разделение на фракции, – подвела, наконец, итог двум исписанным страницам мисс Киттлер. – Температура на стенках к концу пятого шага в этом случае будет триста семьдесят – триста девяносто градусов… А начало дымления осевших жиров – триста семьдесят шесть.

– Триста семьдесят пять и восемь десятых[12].

– Плюс, между спиртами и водой масляная взвесь. Которую вышвырнет перегретым паром, как только отойдёт жировая плёнка на стенке котла. Офигеть! И ты это поняла?!

Слизеринка кивнула.

– Дафна бы не смогла обеспечить правильный режим помешивания, а я – тем более. Пришлось городить конструкт из более стабильных реагентов, но…

– Я рад, что вы это не только осознаёте, но и способны сформулировать для других, – голос профессора Снейпа, появившегося будто из ниоткуда, был холоднее, чем обычно. – Может быть, мисс Преддек, вы ещё сможете детально рассказать эффект того зелья, что изготовили на уроке?

– Зелье должно погружать в сон, не мгновенно, но быстро. Сон, скорее, будет поверхностный, но во время действия зелья оно не даст вернуться к бодрствованию.

– Вы забыли упомянуть про падение давления, и отсутствие сновидений. Но, в целом, понятно, что баллы вам были начислены не зря. Что же до вас, мисс Киттлер…

Голос профессора потеплел. Немного, до обычного уровня отвращения декана Слизерина к ученикам.

– Я бы предположил, что вы более склонны к искусству зельеварения, нежели мисс Преддек. А это значит, что вам придётся не раз и не два становиться объектом не только невинных насмешек, но и настоящих потоков зависти, лжи и оскорблений от более титулованных, но гораздо хуже разбирающихся в предмете так называемых «мастеров». Но это второстепенный урок, который вам стоит вынести из прошедшего занятия.

– А какой главный?

– Главный, – Снейп криво усмехнулся. Вышло очень пугающе, – главный урок в том, что зельевару нужно внимательно следить не только за котлами, рефракторами и весами, но и за теми, кто его слушает. Вы помните, кто не смеялся над вашей неудачей, когда действие зелья прошло?

– Мораг, мы подружились…

– А ещё Голдштейн и Риверс. Двое, кто вообще понял, что вы хотели сделать. А кем они станут – соперниками, чью репутацию разрушает ваша работа, или союзниками, готовыми помочь с исследованиями по тем или иным причинам – придётся решать самостоятельно.

Профессор внимательно оглядел притихших девочек.

– Впрочем, до этого чудесного периода в вашей жизни ещё остаётся несколько лет, как минимум до сдачи СОВ. Которые вам обеим стоит проводить с пользой. Мисс Преддек, начнём с вас. Продемонстрируйте опыт, описание которого начиналось на сорок седьмой странице. Заодно подумайте, на каких его этапах может использоваться известковая вода для качественного контроля…

После общения с профессором зельеварения – а заодно, продемонстрировав опыты на три занятия вперёд, ведьмочки с фамильярами направились вроде как погулять к озеру.

До приезда в Хогвартс Элли Преддек и не представляла, что кто-то может вызывать у неё настолько сильную злость. Но это было до того, как она встретила Гермиону Грейнджер. Правда, в первую неделю в школе единственными совместными занятиями было зельеварение у профессора Снейпа, но даже одно лишь воспоминание о нём портило настроение мисс Преддек. Несмотря на зримую разницу в полученных баллах, Элли чувствовала себя проигравшей. А если считать спор в поезде – проигравшей уже дважды.

Отвратительное чувство, демонстрировать которое ирландка не собиралась никому. Проигрывать она не любила.

– Ты же говорила, что нужно успокоиться перед meditatio, – не открывая глаз, напомнила Эрин громко сопящей в холку Бобу подруге. – Иначе даже до третьей ступени не дойдёшь.

Негромко урчащий Шарожоп, цель contemplatio маленькой ирландки, вблизи почему-то пах чуть подгоревшим свежим ванильным печеньем.

– Делай так, как мастер говорит, – проворчала Элли. – А не так, как мастер делает. Lectio Divina[13] сама себя не пройдёт.

Раньше у неё почти получилось достичь contemplatio со своей рысью. Один раз – в поезде у мисс Преддек на несколько минут получилось слышать ушами Боба. Но подруге она об этом пока не говорила. Тем более, что закрепить результат не получалось.

– А ты прямо такой мастер! – фыркнула Эрин.

Возможность корнуолльских ведьм сливаться с фамильяром – видеть его глазами, слышать его ушами, а для более опытных так и полностью управлять им – обещала такие богатые возможности по проникновению в замковую кухню, что у хаффлпаффки просто захватывало дух! Ради такого она была готова сидеть с книззлом в обнимку часами напролёт. Тем более, что тот вкусно пах.

– Нет, – спустя некоторое время возразила Элли, намного спокойнее. По крайней мере, сейчас слизеринка не пыхтела громче Хогвартс-экспресса перед отбытием с платформы. – Но поскольку Рейчел сейчас в поместье, напоминать правила приходится именно мне!

– Кстати, Рейчел проходила Lectio Divina до конца? – спросила мисс Киттлер спустя десять минут.

Элли не ответила. Окружающий мир перестал быть чем-то значимым для мисс Преддек – вместе со школой, уроками, задачами, вопросами, Домами, проблемами и этой проклятой Грейнджер, чтоб её черти побрали!

В воскресенье, в Общей гостиной Слизерина появилось объявление, вызвавшее большое оживление. Со вторника должны были начаться полёты на метлах – и первокурсникам Гриффиндора и Слизерина предстояло учиться летать вместе.

– Я немного боюсь высоты, – невпопад призналась Миллисента Буллстроуд, когда мисс Преддек вернулась в девчоночью спальню первого курса. Воскресенье они с Эрин тоже провели у озера. – Не то, чтобы вообще мне страшно, а неприятно! Но мне жутко хочется научиться летать! Как думаешь, нас не заставят подниматься выше человеческого роста?

К Элли она неожиданно для всех прониклась симпатией. Ирландка подозревала, что не последнюю роль в этом сыграл Боб, оказавшийся самым крупным кошачьим в Слизерине.

Эмбер, кошка Буллстроуд, уже неделю пыталась укусить Боба за круп. Фамильяр относился к её попыткам на удивление равнодушно, лишь иногда отпихивая надоедливое животное лапой, не выпуская когтей. Причина была прозаична – кошка никак не могла прокусить густую шерсть канадца, и после каждого нападения по нескольку минут возмущённо отплёвывалась от набившегося в пасть подшёрстка.

– Не знаю, – честно ответила Элли. – Я всё равно не буду учиться полётам, поэтому не интересовалась.

– А что так? – тут же вылезла Панси Паркинсон. – Только не говори, что уже умеешь! В Общей я не могу находиться и пяти минут – Малфой все уши прожужжал своим бахвальством!

– Драко действительно много учился летать на метле, – заметила Дафна. – Я слышала об этом ещё в позапрошлом году.

– Я не сомневаюсь, что Малфой умеет летать! Но его разглагольствования о том, что он уже сейчас лучший игрок в квиддич всей школы и единственная достойная замена Паркин и Фитцпатрику вместе взятым…

Малфой действительно чересчур много трепался о своих талантах. При малейшем удобном случае он демонстративно сожалел о том, что первокурсников не берут в сборные Домов. Его всевозможные хвастливые истории о том, где и как он летал на самых разных мётлах обычно заканчивались однообразными описаниями того, как он с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от магловских вертолётов, аэропланов, воздушных шаров и даже взрывающихся ракет, которыми те пытались ему помешать. В последнем случае даже слабо разбирающаяся в маггловских делах Паркинсон заметила, что, наверняка он просто по ошибке пролетел над полем, где дети запускали фейерверк.

Впрочем, Малфой был не единственным, кто рассуждал на эту тему. Почти все мальчики – отпрыски чистокровных семей беспрестанно говорили о квиддиче, вне зависимости от Дома. Даже Рон Уизли (Уизли-Самый-Младший, как назвала его Панси) рассказывал о том, как он однажды взял старую метлу Чарли (Уизли-Старший) и чудом избежал столкновения с дельтапланом.

– …неважно, – Дафна с Панси отвлекли маленькую ирландку от размышлений о Малфое. – Я тоже умею летать, и достаточно, чтобы сдать экзамен мадам Хуч. А большего мне и не нужно – за квиддичем лучше наблюдать с трибуны! Трейси, ты как думаешь?

– Вполне, – Дэвис даже не отвлеклась от «Чудесной Истории Вигтаунских Скитальцев», которую читала развалившись на кровати. – Элли, а ты раньше летала? Ну, до болезни?

– Меня возили, но сама я не пробовала.

– А мне мама не разрешала пробовать летать, потому что мы жили среди магглов, – пискнула Куинни Смит и сама испугалась собственной храбрости.

– Это поправимо. Уроки явно рассчитаны на тех, кто впервые в жизни увидел метлу, – дипломатично ушла от сравнения однокурсницы с магглорождёнными мисс Преддек.

В понедельник стало ясно, что даже среди чистокровных волшебников бывают исключения, подобные Куинни. Эрин рассказала, что Лонгботтом тоже ни разу не пробовал летать – этой информацией поделилась Лаванда Браун, которой сообщила Мэнди Броклхёрст после разговора с Падмой Патил, чья сестра-гриффиндорка по секрету узнала об этом от Джейн Ранкорн, подслушавшей разговор Невилла с Гарри Поттером. Элли даже не удивилась – Лонгботтом, в воскресенье чуть не устроивший пожар в спальне, отличался редким талантом создания проблем на ровном месте.

К тщательно скрываемому удовольствию мисс Преддек, Гермиона Грэйнджер, как и Куинни, выросшая среди магглов, в ожидании предстоящих полётов мандражировала не меньше тихони-полукровки. Если бы полётам можно было научиться по книгам, заучка бы уже вовсю рассекала небеса – но в реальной жизни всё совсем иначе!

Во вторник за завтраком Гермиону прорвало. Она устроила импровизированный лекторий за столом Гриффиндора, цитируя на весь Большой Зал советы и подсказки начинающим летунам, что почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича». Судя по выражению лиц остальных первокурсников, заучка ухитрялась раздражать не только Элли. Даже Финниган, случайно встретившись со слизеринкой взглядом, демонстративно вздохнул – и тихонько хрюкнул от смеха, когда ирландка, сочувственно кивнув, закатила глаза.

Единственным, кто слушал внимательно, не пропуская ни слова и постоянно переспрашивая, был Невилл Лонгботтом. Видимо, он всерьёз рассчитывал, что несколько часов спустя теория ему хоть в чём то поможет. Но остальные первокурсники слишком явно обрадовались, когда лекция мисс Грейнджер оборвалась с появлением почты.

Филин Малфоя – Драко любил выпячивать свою оригинальность – постоянно приносила ему из дома посылки со сладостями, которые он торжественно вскрывал за столом, угощая друзей и симпатизирующих ему девочек. Мисс Преддек, разумеется, к ним не относилась – и не сказать, чтобы это её огорчало.

Из поместья пришла только короткая записка за подписью Рейчел – отец на две недели отправился в Буррен, где ирландским Преддекам понадобились ещё два дракона в питомник. Элли быстро отписала столь же лаконичный ответ, который вручила сове.

– Это был какой-то шифр? – поинтересовалась сидевшая рядом Паркинсон. – Никогда такого не видела.

– Древнекорнский язык.

– Первый раз о таком слышу. А его вообще хоть кто-то, кроме вас, знает?

– Нет. В этом вся прелесть, – улыбнулась Элли самыми краешками губ.

– Научишь? – иногда Панси поражала сообразительностью.

– Возможно… О, мне кажется, или сейчас будет что-то интересное?

Малфой закончил завтракать и, как будто задумавшись, фланировал по большому залу в направлении стола Гриффиндора. Невилл как раз закончил распаковывать какой-то свёрток и шумно делился с приятелями своей радостью.

– Это напоминалка! – рассказывал Лонгботтом Томасу и Поттеру, демонстрируя стеклянный шар, заполненный туманом. – Бабушка знает, что я постоянно обо всём забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Всё просто – берёшь в руку, крепко сжимаешь и если он покраснеет…

Лицо гриффиндорца вытянулось – шар в его руке ожидаемо окрасился в ярко-красный цвет.

– Ну вот… – растерянно произнёс он.

Невилл задумался. Тем временем Драко, пользуясь тем, что первокурсники сидели спиной к остальному залу, на пару с неизменной парочкой Крэббом и Гойлом, незаметно подошёл к столу грифов и ловко выхватил напоминающий шар из рук Лонгботтома. Поттер и Уизли-младший тут же вскочили на ноги. Как показалось слизеринкам, весьма решительно, но без особого желания – миньоны Малфоя были заметно крепче и тяжелее.

Профессор МакГонагалл, чей нюх на всякого рода неприятности явно был острее, чем у любого преподавателя Хогвартса, а походка – тише, чем у миссис Норрис, незаметно для слизеринцев подошла сзади.

– Что здесь происходит? – жёстко спросила она.

– Малфой отнял у меня напоминалку, профессор!

Драко нахмурился и кинул красный шар на стол перед Невиллом.

– Я просто хотел посмотреть, профессор, – невинным голоском произнёс он и пошёл прочь, боязливо ссутулившись. Последовавшие за ним Грегори и Винсент, казалось, даже попытались съёжиться, тем самым избегая возможного гнева профессора МакГонагалл.

Которая не обратила ни них ни малейшего внимания.

– Жалкое зрелище, – хихикнула Панси.

– Душераздирающее зрелище, – согласилась мисс Преддек.

– Теперь Малфой точно устроит этому грифу какую-нибудь гадость.

– А я бы поставила на Лонгботтома.

– Ах, вы серьёзно, мисс Преддек? – Панси настолько точно спародировала великосветское удивление, что Элли, против воли, улыбнулась. – Вы так хорошо знаете таланты мистера Толстогузика[14]?

– Более чем серьёзно, мисс Паркинсон – я слишком хорошо представляю таланты мистера Малфоя.

– На что поспорим?

– Если победит Лонгботтом – ты вычёсываешь Боба до рождественских каникул!

– А если Малфой… – Панси задумалась. – Если Малфой – то до рождественских каникул твой эльф прислуживает только мне!

– При условии, что ни я, ни ты ничего не говорим и не советуем нашим…

– Чемпионам! И не провоцируем их специально!

– А Лонгботтом и Малфой знают, что Вы их назначили чемпионами и уже поделили? – влезла тихоня Куинни.

– О, им абсолютно незачем! – Панси довольно захихикала.

– Полностью разделяю вашу точку зрения, мисс Паркинсон, – согласилась Элли. – Полагаю, нам стоит определиться с критериями победы…

В половину четвёртого Панси, Элли, Куинни и другие первокурсники Дома Слизерин уже слонялись по площадке, где обучали полётам. Согласившись с Драко, что придя пораньше можно выбрать метлу получше, сразу после окончания занятия по теории магии – всё равно по этому предмету не должно было быть экзаменов – организованная толпа первокурсников понеслась по коридорам древнего замка.

Элли Преддек закономерно отстала. Будучи освобождённой от уроков мадам Хуч, она планировала провести остаток дня тренируясь с фамильяром. Но утренний спор не оставлял иного выбора, кроме как следить за Малфоем. Тем более, что день был солнечным и ясным, а лёгкий ветерок лишь добавлял приятной прохлады.

Когда она подходила к полянке, Драко, пользуясь отсутствием преподавательницы, разглагольствовал перед остальными слизеринцами. Элли подумала, что он до отвращения напоминает магглорождённую заучку и внутренне ухмыльнулась.

Грейнджер бы такое сходство тоже не понравилось!

– …это, попросту говоря, большая палка. Вы на ней сидите и за неё же держитесь руками – такая рукоятка и сиденье вместе. Причём она может быть прямой, но чаще изогнута для нашего же удобства. А прутья – это ничто иное, как «хвост». Он выполняет примерно такие же функции, как хвост птицы – баланс, удержание равновесия и всё тому подобное.

После неудач первой недели Малфою явно льстило заслуженное внимание.

– Пока же мне надо вам рассказать, как управлять метлой. Всего существует два способа. Голосом – это просто приказы или просьбы вслух. Ну, там «лети быстрее», «помедленней», «поверни направо» и так далее. Второй – собственно именно управление метлой, её поворот в нужную сторону руками и ногами. Естественно, первый способ кажется более приятным, только бы не делать ничего! Зато второй гораздо более надёжный, так как метла, особенно если она не лично ваша, может отказаться выполнять непонятно чьи пожелания! Итак, она всегда летит в ту сторону, куда вы её непосредственно направите. Кроме того, если же вы всё-таки командуете вслух, говорите чётко и уверенно, а то она может вообще выйти из-под контроля! Ещё второй способ гораздо быстрее, а это важно в квиддиче, и позволяет вести метлу более точно. И на высокой скорости управлять голосом очень трудно из-за ветра и нехватки дыхания. К тому же, сложные финты… О, грифы пожаловали!!!

Первокурсники Дома Гриффиндор дружным строем спускались с холма, направляясь к слизеринцам. Элли присмотрела себе наименее кривую метлу – школьный тренировочный инвентарь явно комплектовался из брака спортивных команд – и отошла чуть в сторону. Летать она не планировала, но и провести на ногах следующий час тоже не собиралась.

Сидеть на левитируемой метле должно было быть не сложнее, чем на жердях придорожного забора…

Наконец появилась преподавательница полетов, с короткими седыми волосами и жёлтые глазами, напоминавшими хищную птицу.

– Чего стоим, кого ждём?! – рявкнула она. – Каждый встаёт напротив выбранной метлы – шевелитесь, ну!

Опоздавшие грифы выстроились напротив самых старых и растрёпанных мётел. Если бы не специальные подножки, их можно легко перепутать с инвентарём завхоза Филча.

– А ты, я так понимаю, Элли Преддек?

– Да, мадам Хуч! Вот освобождающая от занятий бумага.

Она протянула подписанный директором пергамент и Хуч, не глядя, сунула его куда-то внутрь своей мантии.

– Да, я слышала. Бедная девочка… Могла бы и передать бумагу с одноклассниками.

– Если вы не против, я бы хотела посмотреть, как другие учатся летать. Через несколько лет я надеюсь выздороветь, и тогда придётся догонять остальных.

– Конечно, конечно! Только, на всякий случай, отойди чуть подальше. А метлу…

Элли завела метлу под попу и та медленно приподнялась над землёй. Слизеринка поёрзала, устраиваясь поудобнее и, свесив ноги вбок, посмотрела на преподавательницу.

– Ну ладно… Так, все остальные! Правую руку вытягиваем над метлой! – скомандовала мадам Хуч, выстроив школьников в две шеренги, лицом к лицу. – Командуем: «Вверх!»

– ВВЕРХ! – нестройным хором разнеслись над поляной два десятка голосов.

Метла Драко чётко легла ему в руку но большинству других учеников было до Малфоя далеко. У перепуганной Куинни метла вообще не сдвинулась с места, а Панси Паркинссон чудом увернулась от нацелившейся ей в лоб рукояти. От Гермионы Грэйнджер метла, похоже испытывавшая к заучкам чувства, сходные с Эллиными, решительно покатилась прочь, и сопровождаемой хихиканьем сокурсников гриффиндорке пришлось бежать за черезчур самостоятельным инвентарём.

«Страдай, Грейнджер, твои мучения радуют нас!» – подумала мисс Преддек. Но, надо отдать ей должное, тут же устыдилась своего злорадства. Немного.

Школьные мётлы почему-то вели себя, как крупные собаки. Они чувствовали, кто их боялся, и специально пугали этого человека. И Смит, и Пайк, и Лонгботтом, произносили команду «Вверх!» так, что становилось понятно – они предпочитают как можно дольше оставаться на земле.

Четверть часа спустя, когда все ученики смогли поднять мётлы правильно, мадам Хуч показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не свалиться с неё на высоте. Гриффиндорцы были явно счастливы, когда мадам Хуч резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу.

– Но я летаю не первый год! – возмутился Драко с обидой в голосе.

Тогда мадам Хуч громко и чётко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал её молча – ему явно хотелось как можно меньше демонстрировать всем, что он вовсе не такой профессионал, каким себя выставлял.

Элли подумала, что Рейчел, всегда садившаяся на метлу сбоку, на правое бедро – развёрнутые плечи, прямая спина, левое колено прижато к рукояти – вызвала бы на дуэль любого, осмелившегося утвержать, что Страж летает неправильно. Даже несмотря на то, что тётя редко разгонялась больше десяти миль в час.

С точки зрения канадской ведьмы, в конце концов, Господь не просто так даровал людям железные дороги, портоключи и пассажирские самолёты!

– А теперь, когда я подам сигнал, вы с силой оттолкнётесь от земли, – распорядилась мадам Хуч. – Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она оставалась параллельно земле, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь – для этого надо слегка наклониться вперёд. Итак, по свистку – три, два…

Лонгботтом, явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванул вверх прежде, чем мадам Хуч поднесла свисток к губам.

– Вернись, мальчик! – крикнула ведьма, но гриффиндорец, подобно бутылочной пробке, стремительно улетал ввысь. И вместо того, чтобы опустить метлу, как объясняла мадам Хуч, он в панике смотрел вниз, а затем, широко раскрыв от ужаса рот, соскользнул влево и…

– Вингардиум левиоса!

Элли Преддек соскользнула со своей парящей метлы – зацепившись мантией за подножку и, в результате приземлившись на одно колено. Тем не менее, палочка в её руках оказалась направлена на Невилла, который плюхнулся на землю подобно дирижаблю – неторопливо, но основательно.

– Бум! – озвучила приземление мистера Толстогузика Панси Паркинсон. – Мисс Преддек, вы, случайно, не перепутали утверждённые роли?

Бывшая метла Невилла некоторое время продолжила подниматься, а затем лениво подрейфовала по направлению к Запретному лесу.

Побелевшая мадам Хуч склонилась над Невиллом.

– Похоже, просто ушиб локтя и пара ссадин, – облегчённо вздохнула она. – Вставай, мальчик! Вставай. С тобой всё в порядке. Элли, ты как?

– Порванная мантия и разбитое колено, – ответила ирландка, немного поморщившись. – Я упала на камень. Наверное, стоит зайти в больничное крыло.

– Так, я сейчас отведу их к мадам Помфри, а вы ждите меня и ничего не делайте. Мётлы оставьте на земле…

– Мадам Хуч, я полагаю, мы сможем дойти самостоятельно, – возразила Элли. – Ничего действительно серьёзного не произошло. Вы согласны, мистер Лонгботтом?

Невилл кивнул.

– Ладно, вы знаете, где оно находится? Отлично. Вот записка, – судя по состоянию смятого пергамента, он был написан довольно давно. Тем более, что имени и даты на нём тоже не было. – Всем остальным – продолжаем занятие! По свистку! Держать метлу крепко! Обеими руками, Патил!

– Я должен поблагодарить вас, мисс Преддек, – наконец, решился Невилл, когда дети подошли к замку. – Если бы не вы, моё падение могло бы закончится гораздо хуже.

– Не за что, мистер Лонгботтом! Уверена, в следующий раз у вас точно получится удержаться. Даже если кто-то будет вас отвлекать.

– А что имела в виду мисс Паркинсон, когда сказала что то про «утверждённые роли».

– А, это… Ничего такого.

Впрочем, судя по тому, как Невилл вдруг залился краской, он что-то понял. Тем более, что боль в коленке постепенно усиливалась, и Элли начала откровенно хромать.

– Я не считаю, что Панси была права в своих – ух! – сравнениях, – на всякий случай уточнила немного запыхавшаяся ирландка, когда они подошли к больничному крылу.

– Но ваше знание заклинаний всё же невероятно, я так никогда не смогу! – возразил Невилл, здоровой рукой распахнув перед девочкой дверь. – Вы подняли метлу заклинанием, даже без палочки! Хотя она, конечно, заметно легче меня… Как вы этому научились?

– Практика. Через полторы или две тысячи – ух! – вы тоже так сможете. По крайней мере просто без палочки. Вам не стоит себя недооценивать. Мисс – ух! – Киттлер тоже не с первого раза освоила своё Флиппендо – которым приложила – ух! – мистера Малфоя в пятницу.

Дети зашли в кабинет мадам Помфри, которая, даже не обратив внимания на протянутую записку, принялась обрабатывать колено Элли. Судя по заготовленным компрессам и зельям, появление первокурсников в день первого урока мадам Хуч не было для медиковедьмы неожиданностью.

– Две тысячи заклинаний? – переспросил Невилл. Он даже и не думал попросить помощи первым, так что сравнение с принцессой было явно ошибочным. – Если в день пробовать сто раз…

– Часов, – поправила его ирландка. И, глядя в изумлённые глаза гриффиндорца, уточнила ещё раз. – Две тысячи часов тренировок. Может быть немного меньше.

Глава 14. Ирландский дуэльный кодекс

В среду, на завтраке сова принесла Элли неожиданную посылку, которую девочка решила незамедлительно отнести в комнату и открыть уже там. В свёртке оказался учебник математики, самый что ни на есть маггловский. В сопроводительном письме – короткой записке, для разнообразия написанной простым английским языком – старшая кузина сообщала, что ознакомилась с расписанием первого года и пришла к весьма печальному выводу. Даже с идеальными результатами СОВ, сдать вступительные экзамены в Салем Элли не сможет, потому что первые пять лет в Хогвартсе не учат ни ритуалистике, ни Основам Тёмных искусств, ни даже математике, а теория магии преподаётся в весьма усечённом виде.

Спорить было даже не бесполезно, а просто бессмысленно. Рейчел твёрдо решила, что для дочери сэра Эндера Преддека, Салемский институт является самой подходящей старшей школой в мире.

Слабым утешением могло быть лишь то, что поделившейся школьным расписанием Эрин пришло письмо с похожим содержанием. Канадка писала, что после общения с профессором Снейпом они оба решили, что для мастера зельеварения математика просто необходима.

Вечером после ужина Элли отправилась в спальню. Согласно вложенной в учебник памятке «Подробное описание курсов Салемского института ведьм и их превосходства над всеми другими курсами», таинствам вычислений в любимой школе Рейчел уделялось времени как бы и не больше, чем в маггловских школах. Вдобавок, прямо поперёк обложки красовалась тщательно выведенная кузиной цитата «Математику необходимо изучать как минимум для приведения мыслей в порядок!» за авторством какого-то Майкла Ноузброукена – а это означало, что канадка была предельно серьёзна. Поэтому мисс Преддек намеревалась как можно быстрее прорешать все задачи и отправить готовые ответы с совой Рейчел до рождественских каникул.

На самих каникулах Элли была решительно настроена отдыхать.

Девочка успела записать решение почти двух дюжин задач, которые оказались на удивление простыми, когда доносившийся из Общей гостиной шум всё же отвлёк её от маггловского учебника. Решив сделать перерыв, ирландка направилась было к двери, но тут в спальню влетела донельзя довольная Паркинсон.

– О, вот ты где!

– Именно так, мисс Паркинсон. Что там внизу?

– Так ты ничего не знаешь! – Панси захихикала. – Когда вчера ты увела своего Толстогузика…

– Он не мой.

– …то я заметила тот шар, с которым он утром так носился! Наверняка Толстогузик его потерял, когда навернулся с метлы! В общем, я его сегодня отдала Драко, и мы после ужина пошли к башне – там сегодня у грифов астрономия ночью.

– Простите мне мои сомнения, но мне кажется маловероятным, что вы собирались вернуть пропажу.

– Вообще-то вроде как собирались… ну, может быть, не сразу. А то толстяк опять своему декану поплачется, проблемы будут… Но знаешь что? Толстогузик сдуру обвинил Драко в краже! Я-то, конечно, тут и сказала, что это я нашла шар, но наш мистер Малфой сообразил! Ложное обвинение, все дела… В общем, завтра в час ночи у них дуэль! Так что с утра я буду ожидать твоего эльфа в туалетной комнате. Я видела в июльском «Ведьмополитене» такую причёску…

– Осторожность – лучшая часть отваги. За день многое может… Стоп, а почему ты[15] ждёшь Паски с утра, если дуэль только завтра?

– Час ночи – это уже завтра!

Элли задумалась. Панси с интересом глядела на однокурсницу. Она уже успела заметить, что мисс Преддек иногда резко меняет стиль общения, но пока не поняла закономерность.

– Драко ведь знает, что леди Августа Лонгботтом состоит в Визенгамоте?

– Понятия не имею. А при чём тут это? Его отец тоже там, и весьма влиятелен!

– Кто назначал время?

Панси вздрогнула и бросилась к своему сундуку. Спустя минуту, когда половина его содержимого уже оказалась на полу и кровати мисс Паркинсон, та достала резную старомодную шкатулку для волшебной палочки, из которой вывалился скрученная в трубочку тонюсенькая тетрадка чёрного цвета.

– Если кому-нибудь скажешь, что я закупалась в «Чудесных Волшебных Палочках»…

– Но, по крайней мере, мастер Кирделл по прежнему продолжает вкладывать экземпляр в каждый футляр.

– Ой-ёй! – Панси бегло просмотрела брошюру и побледнела. – ОЙ-ЁЙ-ЁЙ!!!

– Так, сейчас только половина десятого, ещё есть время. Панси, захвати кодекс и положи его в гостиной, чтобы под рукой был… только спрячь пока. На всякий случай. И не привлекай внимания. А я к Снейпу. Хотя нет. Паски!!!

– Он же нас убьёт!

– Не волнуйся, если Снейп всё-таки прикончит вашу с Драко непрошибаемую самоуверенность, я сочиню какой-нибудь злобный панегирик, – утешила однокурсницу Элли. – А вот если узнает о произошедшем после того как дуэль состоится…

– Или не состоится…

– Что ещё хуже. Для всего Дома Слизерин!

– Вот же жопа!!!

– Хотя чистокровной ведьме так говорить не пристало, мисс Паркинсон, тут я с тобой согласна!

Профессор Снейп появился в Общей гостиной Слизерина внезапно.

– Добрый вечер, профессор Снейп! – Дженна Фарли первой заметила не сулящее ничего хорошего выражение лица декана. – Чем обязаны Вашему визиту?

– Уберите с лица эту самодовольную уверенную ухмылку, мистер Малфой, – Снейп не удостоил старосту даже короткого кивка. – Что, по вашему, вы творите?

– Что бы ни случилось, просто заткнитесь, – почти не двигая губами прошептала Фарли собравшейся было поделиться происходящим Трейси.

– Мы обсуждали одну удачную шутку над Гриффиндором, профессор!

– Шутку, связанную с вызовом Лонгботтома на дуэль?

Панси вытащила из-под лежавшей рядом с ней подушки небольшую старую тетрадь и протянула Элли. Судя по отсутствию на обложке рисунков или узоров, а также частично облезшему золочёному тиснению эмблемы Министерства Магии даже Флинт понял, что-то это весьма официальное.

– Это – Code Duello, утверждённый летними ассизами Cluain Meala[16] тысяча семьсот семьдесят седьмого года по предложению делегатов-джентльменов графств Типперэри, Галлоуэй, Роскоммон, Мэйо и Слайго. Адаптирован Особой комиссией Министерства Магии по указанию премьер-министра Норта четыре года спустя. Введён в действие Министром Магии Натчбуллом в тысяча семьсот восемьдесят втором… то есть, действует и за океаном, кстати.

Мисс Преддек подняла взгляд от раскрытой брошюры и, прикусив нижнюю губу, резюмировала.

– Не отменён.

– А при чём тут Кодекс? – взвился Малфой. – Я и не собирался…

– Лонгботтом – чистокровный волшебник, – ледяным голосом сообщил профессор Снейп. – Первый пункт первого раздела вводной части Кодекса. Вы забыли, мистер Малфой?

– «Дуэль, как отмщение за нанесенное оскорбление может и должна происходить только между равными». Но Лонгботтомы…

– Второй раздел вводной части, – пробормотала Фарли. Ей было крайне неуютно присутствовать на публичном разбирательстве между Малфоем, Преддек и деканом, поскольку каждая из этих сторон могла сильно испортить старшекурснице жизнь и карьеру. Но рассчитывать на знание старых кодексов Флинтом было бессмысленно, а промолчать в сложившейся ситуации означало бы, что старосты не понимают, что происходит в Доме. Лишиться же значка означало бы отмену будущей надбавки в министерстве, на которую Джемма очень рассчитывала.

– Именно, мисс Фарли! «Равенство волшебников определяется исключительно по доказанному происхождению – благородного чистокровного, полукровного или маггловского. В противном случае дуэль недопустима и является аномалией, вторгаясь в область судебной компетенции Визенгамота» Лонгботтом – не Поттер, мистер Малфой, и даже не Киттлер. С полукровками вы, будучи инициатором, могли бы, по крайней мере, сослаться на отсутствие письменного разрешения от меня, как главы суда чести Дома Слизерин – «Если, несмотря на вышеизложенное, волшебник всё-таки желает поединка со нижестоящим по происхождению, то он имеет на это право не иначе, как с формального письменного разрешения коллегии суда чести, рассматривающего, достоин ли противник оказываемой ему чести». Да вы вообще задумывались, хоть на мгновенье, как бы выглядел лорд Малфой, если бы Августа Лонгботтом заявила о вашем отказе от дуэли перед Визенгамотом?!

Драко нервно сглотнул. Сейчас он выглядел совсем не так радостно, как двадцать минут назад.

– И это не считая нарушения основной части Кодекса, – мисс Преддек чувствовала себя намного увереннее старосты. – Первый раздел, правило пятнадцать: дуэль не может проводиться в ночное время; исключением считаются случаи, когда одна из сторон обязана покинуть место конфликта до наступления утра по причине выполнения обязательства перед Визенгамотом, указа Министерства Магии и так далее. И правило двадцать шесть: между вызовом на дуэль и самой дуэлью должно пройти не менее двадцати четырёх часов.

– И третье правило второго раздела основной части…

– Поскольку дуэль не начиналась, предъявить обвинение в отсутствии размеченной площадки Лонгботтомы не смогут, – отрезал Снейп. – А сейчас я назначаю вам отработку до двух часов ночи, чтобы дать возможность Люциусу избежать позора на весь Визенгамот. Его наследник – и дуэль не по Кодексу, ну надо же…

Он выхватил из рук Элли брошюру и буквально швырнул её в затравленного Драко.

– Мистер Флинт, вы ответственны за то, чтобы к утру мистер Малфой знал Кодекс наизусть! Я же вынужден вас покинуть, – речь декана буквально сочилась ядом. – Мне нужно решить созданную вами всеми проблему до того, как она выйдет за пределы школы! Преддек, Фарли – за мной!

В четверг последними занятиями у первокурсников Хаффлпаффа и Рейвенкло была история магии, с точки зрения Эрин – самый скучный и тупой урок. Преподаватель был под стать предмету – монотонно бубнящее привидение просто зачитывало вслух учебник, не обращая внимание, слушает ли его вообще хоть кто-нибудь. Это было очень удобно – можно заниматься чем угодно, абсолютно без риска потерять накапливаемые Домом баллы.

В общем, на истории магии Эрин планировала заниматься математикой. Тем более, что, несмотря на некоторое отчуждение – на общение с Элли однокурсники смотрели как на что-то предосудительное – маггловским учебником заинтересовались Джастин и даже Тони, который был чистокровным волшебником и потому не особо разговаривал с девочками.

Почему-то у чистокровных волшебников, и даже у большинства полукровок, такое в порядке вещей. И это несмотря на то, что мальчиков на Хаффлпафф в этом году поступило всего четверо!

– П-привет…

Эрин не сразу поняла, что обращаются к ней, и остановилась только после того, как её позвали по имени. Это был тот самый неуклюжий мальчик, который в поезде представлялся наследником Лонгботтомов или что-то вроде того. Шляпа распределила его на Гриффиндор, так что больше они не общались – даже в Большом зале между хаффлпаффцами и гриффиндорцами стояли столы Рейвенкло.

Девочке показалось, что гриффиндорцу очень хочется начать разговор, но он не знает, как это сделать.

– Э-э-э… Невилл, да? Что случилось?

Толстый мальчик из поезда выглядел так, словно вот-вот разревётся.

– Понимаешь… Только ты сможешь меня спасти!

– Ого! А что случилось?

Мисс Киттлер искренне удивилась. Тётя Рейчел, конечно, иногда поддевала её шутливым прозвищем «Прекрасный Принц» – в память о том глупом вопросе, который Эрин с перепугу задала в подвалах поместья Преддеков год назад. Но Невилл совсем не был похож на Принцессу. От слова «вообще».

– Малфой, – ответил Невилл, всхлипнув. – Вчера я встретил его у Астрономической башни, у нас там вечером занятия были. Ну, ты знаешь, по астрономии. И у него была моя напоминалка, это такой волшебный шар, если его сжать в руке и он покраснеет, то значит, ты что-то забыл. А я часто что-то забываю, мне его бабушка прислала, она ещё перед школой сказала его взять, а я его тоже забыл, и она его с совой прислала, во вторник на завтраке сова принесла, я его ещё всем показывал у нас…

– А вчера вечером что было? – Эрин решила, что стоит сократить рассказ гриффиндорца. В конце-концов, у неё уже почти начались занятия.

– Вчера вечером? – непонимающе переспросил Невилл чуть дрожащим голосом. – Астрономия.

– И Малфой.

– А, да… У Малфоя была моя напоминалка, точно моя, там есть такой небольшой скол ромбиком с одной стороны, хотя у шара, наверное всего одна сторона…

– Малфой.

– Прости! Ну да, и я сказал – отдай мне мою напоминалку! А он засмеялся и сказал, что не знает, моя это или нет, они же все одинаковые. А он её утром брал и точно знал, что это была моя! И там ещё были его друзья Кребб и Гойл и ещё две девочки со Слизерина. И я сказал, что выронил её на уроке миссис Хуч, я тогда упал, и если он её там взял, то это точно моя, а он сказал, что там не брал, и я сказал, что он врун, а они все тогда засмеялись и…

Невилл заплакал. Эрин первый раз видела плачущего мальчика, если не по телевизору, и это показалось ей каким-то неправильным. Вот даже когда ей было плохо, то она не плакала на людях, а ушла в комнату. Правда, тогда пришла Элли, и вот у неё получилось несколько утешить…

Но Невилл всё-таки был мальчиком, и гладить его по голове ирландка не захотела.

– А п-потом Малфой сказал, что это было ос-оскорбление! И он вызы-вызывает меня на волшебную ду-дуэль. А там нельзя отказаться. Тем бо-более, что у нас сла-слабый род, потому что ма-мама и папа… И я пришёл! Мне было стр-страшно, но я пришёл, когда все пошли с башни. А Мал-малфоя не было, и я обрадовался! Потому что он сам струсил! Я так ду-думал. А потом пришли профессор С-с-снейп, и профес-сор МагГонагалл, и мисс Преддек, и наш староста. И сказали, что Малфоя поймали, и что так было нельзя назначать. А утром Уи-уизли, который староста, сказал, что дуэль отменить нельзя, и она будет через две недели. И я снова ис-испугался. Не надо мне было просить Шляпу отправить меня в Гриффиндор…

– А в чём проблема-то? Ну да, Малфой вечно пытается смешать с грязью любого, кто перед ним не стелется. А если ты сам в неё ложишься, то он просто тратит меньше сил!

– Даже если я сейчас поп-попрошусь на домашнее обучение, дуэль не-нельзя отменить! А он меня в порошок разотрёт! Я знаю, все говорят, что он ещё до школы учил всякие проклятья. А я нет, я ничего такого не умею, Но говорят, что ты, как тогда…

– О да, – против воли, на лице хаффлпаффки расплылась довольная, и даже какая-то угрожающая улыбка.

Эрин Киттлер вспомнила уроки мисс Снайд. Теперь та ведьма уже не казалась такой противной. А Невилл даже перестал всхлипывать, удивлённо глядя на сосредоточенную ирландку.

– Когда назначена дата?

– Эта суббота, потом ещё одна и вот на следующей…

– Чудесно! Приходи сюда же после половины четвёртого. А я пока придумаю, как тебе победить. Ладно, мне пора на урок, я и так опаздываю!

Эрин в задумчивости зашла в класс. Профессор Биннс, разумеется, не заметил опоздания, так что ирландка уселась на место, к которому тут же пододвинулись мальчишки. «А, ну да, математика!» – вернулась к реальности девочка, достав маггловский учебник. Самые простые задачки они успели посмотреть вчера вечером и сегодня можно было посмотреть что-то посложнее. Не то, чтобы Эрин особенно любила считать, но тётя Рейчел фигни раньше не советовала. Да и профессор Снейп…

«Здравая мысль. Без этой науки вы можете рассчитывать разве что стать опытным ремесленником. Зельевару нужно не только уметь считать количество ингридиентов по готовым рецептам!»

Правда непонятно, почему тогда в школе этого предмета нет?

Итак, что тут? Точки M, N и K лежат на одной прямой. Найти длину отрезка KN, если МК равен семи дюймам, а MN – трём с половиной дюймам…

– А что значит – сколько решений имеет задача? – прошептал Тони.

– Их может быть больше одного, – ответил Джастин. В прошлом году он тоже учился в маггловской школе. Хотя, в отличие от Эрин, жутко дорогой и престижной.

– Эрин, а что от тебя хотел Лонгботтом? – внезапно прошептали сзади.

Ирландка обернулась. Разумеется, это была Лаванда.

– Его Малфой на дуэль вызвал.

– Да, я уже в курсе. Кстати, говорят, что это Паркинсон подстроила! Она отдала подобранную напоминалку Драко, а когда её увидел Невилл, он решил, что тот её украл, и получилось как бы ложное обвинение. А Малфой тут же возьми да и заяви, что это повод для дуэли…

– Ого! – Джастин тоже отвлёкся от задачи. – А дальше?

– Они назначили её на ночь, но Малфоя поймал Снейп а Лонгботтома – МакГонагалл. Потом их всех отправили спать, а деканы до утра сидели у Дамблдора в кабинете. А что решили, я пока не выяснила. А Лонгботтом уже знает?

– Знает, – Эрин решила, что хранить это в тайне бессмысленно, а на завтраке она уже успела перекинуться парой слов с Элли. – На днях всем объявят, что Флитвик организует дуэльный клуб. И первая дуэль там будет через две недели, как раз Малфой и Лонгботтом. Чтобы никакой подставы и нарушения правил не было.

– Класс! А кстати, почему он тебе-то всё рассказал? Ты же вроде как со слизнями шушукаешься? Или он про это не знает?

– Потому что Лонгботтом попросил меня помочь ему победить.

– Гонишь! – уверенно сказала Лаванда.

– А ты помнишь, как на прошлой неделе Флитвик сам хвалил Эрин, на том завтраке?

– На завтраке-то понятно, но почему Лонгботтом так уверен, что Эрин будет помогать ему, а не слизням?

– Потому что мисс Преддек, разумеется, расскажет слизеринцам всё, что знает. Но я ей ничего про Лонгботтома не расскажу, ведь она сама меня об этом не спросит…

– Это с чего ты взяла?

– При любом результате будущего поединка, Элли выиграет больше, чем проиграет, – Эрин хихикнула. Негромко, чтобы не привлечь внимание привидения. – Я-то её хорошо знаю! Так что тут она будет беспристрастна.

– …а он такой – нет, нет, а губы дрожат, как будто сейчас разревётся! А я ему – ничего, я давно ищу, на ком попрактиковаться! Тут, конечно, Поттер вылез, а я ему – жди своей очереди, или ты правил не знаешь?! Ах, да, ты же среди магглов жил, как ты вообще на платформу-то понял, как зайти?..

Слизеринцы первых курсов весело смеялись. Драко умел рассказывать красиво и интересно.

– Не, надо было, конечно, все правила соблюсти, но я так взъелся из-за его лживых оскорблений! Тут виноват, хорошо декан Снейп объяснил. Но всё равно, в моём праве – дуэль волшебников, как положено, по вызову! Теперь этот гриф не отвертится! Я вот думаю, с чего начать? Наверное, со склеенных ног?.. А потом можно щекоткой заставить его вернуть свой завтрак, например. Или вот…

– Фу, мистер Малфой! – делано поморщилась Гринграсс.

– Ох, прошу прощения! – Драко шутливо изобразил полупоклон. – Тогда я подумаю над сглазом Пальцекуса. Представляете, как этот идиот будет извиваться…

– Осмелюсь не согласится. Невилл Лонгботтом – не идиот, – возразила Элли с дальнего диванчика. – Мямля, растеряха, трус, неумёха – возможно. Но не идиот.

– При чём тут это? Он же ничего не знает из дуэльных заклинаний! Что он сможет выучить, если у него даже палочку не всегда удержать в руках получается?

Многие первокурсники снова довольно заржали. Но не все.

– Каково будет ваше мнение, мисс Преддек? – негромко, но на удивление чётко вдруг произнёс Теодор Нотт. – О результате поединка, разумеется.

– Полагаю, мистер Нотт, Лонгботтом тоже понимает, что ничего не умеет в части дуэлей. И поскольку, как я уже говорила, он далеко не глуп…

Мисс Преддек посмотрела на большой каминный хронограф.

– …то, самое меньшее десять минут назад, он уже перестал бегать в панике по своей комнате и отправился искать того, кто научит, как ему победить.

– Это кого, например? – заинтересовался Забини.

– В Хогвартс-экспрессе мистер Лонгботтом познакомился со мной, мисс Киттлер и мисс Грейнджер, хотя последнее знакомство, насколько я могу судить, ему не пришлось по душе. Среди первокурсников Гриффиндора, полагаю, та же Грейнджер, Поттер и Томас воспитаны магглами, поэтому не обладают необходимыми знаниями и навыками. Финниган, Патил, Ранкорн – маловероятно, вроде бы никаких особых талантов я среди них не заметила. Остаётся Уизли, точнее его братья-близнецы.

– Летучемышиный сглаз – фамильное заклинание Уизли, – вздохнула Дженна. – Но я думаю, что от Уизли-младшего пока стоит ждать чего-то попроще, вроде Слизнерыгового или Ушелукового.

– То есть, ты, хаффлпаффка или предатели Уизли? – веселья в голосе Драко несколько поубавилось.

Элли кивнула.

– Верно, мистер Малфой. Но я уверена, что он выберет Эрин Киттлер.

– Почему это?

– Потому что я не буду помогать в дуэли против ученика моего Дома, это очевидно. А что до мисс Киттлер… Вы ведь встречались с мисс Снайд?

Драко молча кивнул.

– Эрин больше года брала у неё уроки. И у меня есть достаточно оснований полагать, что никто на первом курсе не превзойдёт мисс Киттлер в поединке.

В гостиную решительно вошёл Флинт. Гомон мгновенно стих.

– Хиггс, Боул, Деррек, Малфой, Паркинсон… Преддек – за мной.

Слизеринцы вышли в коридор и поспешили за Маркусом, стремительно шагающему по пустому коридору. Поднявшись по ближайшей лестнице на второй этаж – встретившийся Пивз открыл было рот, но, увидев выражение лица Флинта почему-то промолчал – повернули налево и почти сразу же упёрлись в скрипучую рассохшуюся дверь. Судя по запылённой табличке, это была комната для занятий музыкой.

Зайдя в пустой класс, Флинт закрыл дверь и дополнительно запер её заклинанием. Хиггс произнёс заклинание, похожее на «Муфилато», Боул и Деррек заколдовали все четыре классных окна. Лишь затем слизеринцы собрались около старосты.

– Значит так, – Маркус обвёл первокурсников взглядом, не сулившим им ничего хорошего.

И вдруг заржал.

– А-а-а, видели бы вы сейчас свои рожи! Ладно, расслабьтесь… но не сильно. Короче, официально объявят завтра на ужине, но по субботам будет открыт Клуб Учебных Дуэлей. Там Флитвик будет гонять всех любителей помахать палочкой вне уроков, потому что, как показал Малфой, таких в школе и без клуба слишком уж много. Учебные – значит, строго по Кодексу! И Малфой с Лонгботтомом назначены на первый же поединок, двадцать восьмого, в одиннадцать тридцать две. Секундантами назначены Уизли и Гойл. А эти две субботы, соответственно, все желающие приходят и изучают все эти правила, разметки и прочую хрень. И да, Малфой, ты – желающий, без вариантов. Снейп сказал, жди письма от папочки!

Боул и Деррек тоже заржали во весь голос. Хиггс довольно улыбался.

– А теперь к делу. Декан сказал, что… неважно, в общем. Но проиграть ты не должен. Поэтому мы все тут сидим и думаем, как тебе не опозорить Дом Салазара. Короче, вот кодексы, – он кинул на стол пачку брошюрок, возникших будто ниоткуда.

– Да я…

– Малфой, прежде чем ты решишь поспорить с деканом, подумай об одной вещи. Она тебе незнакома, но поскольку мы здесь уже не первый год в команде, – Маркус кивнул в сторону троицы старшекурсников, – запомни, что к победе нужно готовиться!

– А мы тут зачем? – пискнула Панси.

– А к вам будут вопросы у Терри. Его Снейп назначил ответственным.

Хиггс, усевшись на парту, уже читал кодекс. Перегрин Деррек и Люциан Боул, захватив брошюры, разбрелись по классу. Панси, пожав плечами, молча села на ученическое место, Малфой и Преддек последовали её примеру. Флинт занял кафедру преподавателя и задумчиво смотрел в окно на небо.

– В чём причина дуэли? Формальная причина, разумеется, – спустя минуту спросил четверокурсник, он же ловец команды Слизерина по квиддичу. Этот магический спорт Элли не любила, как и спортсменов вообще, но мистер Хиггс обладал не только отличной реакцией, но и цепким умом. Неудивительно, что импровизированную команду по подготовке Слизерина к первой дуэли в Клубе доверили ему.

– Ложное обвинение. Лонгботтом заявил, что это я украл его напоминалку, хотя на самом деле её нашла мисс Паркинсон, а затем уже передала мне. И он оскорбил меня первым!

– М-м-м… – Хиггс зашуршал страницами. – Четвёртое правило: когда ложь является первым оскорблением, либо оскорбивший ложью должен попросить прощения в короткие сроки – ну, это уже не применимо, короткий срок прошёл – либо стороны обмениваются двумя заклинаниями, перед тем как принести извинения, либо объясняются после трёх заклинаний, либо продолжают дуэль, пока один из участников не получит серьёзную рану, или иные завершающие дуэль сглазы, чары или проклятья. Так, надеюсь, ты его не ударил?

– Ни в коем случае! – Малфой был до глубины души возмущён подобным предположением. – Я бы ни при каких…

– Упрощает дело, шестое правило неприменимо. Так, а про мисс Паркинсон Лонгботтом ничего не говорил? Того, что может быть подтверждено?

– Э-э-э…

– Нет, – вздохнула мисс Паркинсон. – Драко не пришлось за меня вступаться…

– Жаль, десятое и одиннадцатое тоже неприменимы…

– Жаль? – Панси взъелась и в долю секунды вскочила со стула, красная, как рак. – ЖАЛЬ?! ДА ВЫ ТУТ…

– Правило десять: любое оскорбление, нанесенное леди, находящейся под опёкой или защитой джентльмена, признается оскорблением на один уровень выше, чем нанесенное лично джентльмену, и должно быть разрешено соответствующим образом. Тогда, на его основании можно было бы свести дуэль к пятому правилу. Там три варианта – оскорбивший, то есть Лонгботтом, передаёт свою палочку второму участнику, то есть Малфою, и в то же время просит прощения; поединок по общим правилам, но пока один или оба не покалечатся; или наложить по три заклинания, а затем попросить прощения, но без передачи палочки. Впрочем, уже неважно.

– Поскольку место и время уже определены, остаются двадцать второе, двадцатое и восемнадцатое правила, – сообщил Перегрин Деррек из своего угла. – Неудачно исполненное заклинание считается за заклинание; любой сглаз, чары или проклятье, которого достаточно, чтобы расстроить нервы и заставить трястись руки, равно как нанести рану, аналогичную по последствиям, завершают дуэль; разоружение считается за завершающие дуэль сглаз, чары или проклятье.

– Очевидно, что Лонгботтом будет пытаться свести всё к двум заклинаниям и извинению, – присоединился к обсуждению Маркус Флинт. – Самый лёгкий способ закончить дуэль до полного поражения.

– Если, конечно, мисс Киттлер не сумеет научить мистера Лонгботтома чему-то особенному.

Все присутствующие повернулись к Элли.

– Мисс Преддек, – голос Панси был сладок, как, по слухам сливочное пиво мадам Розмерты. – Вы случайно не знаете, чему Эрин Киттлер собирается учить мистера Толстогузика?

– Не знаю. И чему мисс Киттлер планирует учить Невилла Лонгботтома, в настоящее время ученика первого курса Дома Гриффиндор школы чародейства и волшебства Хогвартс – тоже не знаю…

Панси покраснела. Элли слишком явно продемонстрировала, как могла бы с лёгкостью уйти от ответа, не солгав ни словом.

– Но я могу предположить.

– Отлично! – Хиггс был полон энтузиазма. – И какое же заклинание будет у гриффиндорца первым?

– Предположительно Щитовые чары. Протего, – Элли прочла неозвученный вопрос на лице Терри и уточнила. – Не полноценные, разумеется, но прикрывать себя с одного направления за эти две недели можно научиться. При наличии желания, но оно-то у мистера Лонгботтома наверняка присутствует.

– Хммм… Тебе надо успеть раньше, Малфой. Что ты уже…

– Проблема в том, что если бы я была на месте мисс Киттлер, я бы начала с другого.

– То есть? Ты же сказала, что первым заклинанием будет Протего, пусть и недоделанный!

Элли скрестила руки на коленях.

– Мисс Паркинсон! Если бы я была настолько способным зельеваром, как Эрин Киттлер, я бы пошла к парочке Уизли и приготовила отвар Околесицы с отложенным сроком действия. А утром, перед дуэлью… или даже за день до неё, кто-то из близнецов подменил бы им тыквенный сок у мистера Малфоя.

– Не думаю, что Лонгботтом осмелится совершить подобное, – возразил Хиггс.

– Лонгботтом – нет. А вот мисс Киттлер…

– Учтём и будем варить противоядие, – усмехнулся Терри. – На третьем курсе у меня по нему было «Превосходно». Но, поскольку оно немного вяжет рот, Драко не успеет наложить сглаз первым… Малфой, ты знаешь Инсендио?

– Да, у меня неплохо получалось. Но лучше Локомотор Мор…

– Его он сможет отразить щитом, рисковать не стоит. С этого момента начинаешь тренировать Инсендио. Целится будешь ему под ноги. И Протего, тут тебя погоняет Люциан. Начнёшь с него, на случай, если Преддек не угадала…

Глава 15. Книззл по имени Шарожоп

Теория магии была наиболее странным предметом на первом курсе.

Её преподавал выпускник Слизерина Хэфин Кэдомедд, молодой волшебник из Хогсмида, обычно появлявшийся в школе после обеда. Экзаменов по его предмету не было, о чём он и объявил на первом же занятии, а для прохождения на второй курс следовало просто посетить не менее трети уроков и не мешать учителю. Неудивительно, что большая часть учеников занималась чем угодно, тем более что выходцам из волшебных семей об основах волшебства уже давно рассказали родственники.

Для шестых и седьмых курсов профессор Кэдомедд иногда вёл занятия по алхимии, если на этот предмет набиралось больше шести желающих. Вопреки ожиданиям мисс Киттлер, алхимия имела мало общего с зельеварением, и занималась изучением взаимодействий четырёх первооснов – огня, воды, земли и воздуха – а также методов трансмутации элементов.

В целом, лекции по теории магии были интересными, но сейчас мысли Эрин были заняты размышлениями над ожидаемым поединком Невилла. Как и предполагала девочка, в заклинаниях гриффиндорец оказался практически нулём. Что означало необходимость обратиться к любимым методам тёти Рейчел – хитрить и изворачиваться.

– Вы о чём-то задумались, мисс Киттлер?

Интерес девочки к своим лекциям Хэфин Кэдомедд заметил сразу. С каждого нового курса обычно набиралось пять-восемь учеников, готовых его слушать, и полукровка Киттлер была из их числа. Собственно, на Хаффлпаффе таких насчитывалось трое – Киттлер, Гольдштейн и Финч-Флетчли, обычно садившихся в первом ряду и внимательно слушавших учителя.

– Я думала о первоосновах, – ляпнула Эрин. Невпопад, поскольку сегодня Кэдомедд рассказывал про классификацию магических зверей, приводя примеры из учебника Скамандера. К огромному неудовольствию мисс Киттлер, магозоология для неё должна была начаться только через пару лет.

– Хммм… А о чём конкретно?

Изворачиваться и хитрить.

– Квадрат противоположностей…

Заинтересованный профессор лёгким мановением палочки изобразил его на аспидной доске.

– Огонь – тепло плюс сухость, воздух – тепло плюс влажность, ну да! Но если мы посмотрим на металлы – у нас нет способа задать их ковкость, пластичность, теплопроводность ну и так далее через первоэлементы!

Профессор посмотрел на неё чуть прищурясь.

– Вы читали Гибера, мисс Киттлер?

– Ну, не всего… – «Книга семидесяти» оказалась настоящей находкой, но продираться через формулировки древнего араба было сущим адом. – Просто мне интересно, насколько его теория двух драконов соответствует, ну, современным представлениям.

– Не совсем, если мы говорим о классическом Гибере, – на доске вокруг схемы появились два схематичных дракона, с крыльями и без. – Им были введены два принципа металлов, горючесть и металличность, то есть вода с воздухом и земля с огнём. В старых книгах это может также называться Истинной Серой и Истинной Ртутью. Сочетание Истинных Серы и Ртути в различных пропорциях и даёт семь основных металлов. Соответственно, самым сбалансированным по их соотношению является золото. Кстати, Гибером же первым был теоретически описан Эликсир – магический балансировщик, предназначенный для изменения соотношения Ртути и Серы в металлах и к превращению последних в золото и серебро. Собственно, приведение первооснов к полному балансу и определяет другие свойства Эликсира – исцеление любых болезней, предотвращение старения ну и так далее.

– Как Философский Камень? – уточнил Джастин.

– Lapis Philosophorum неправильно называть камнем, это балансировщик всех пяти первооснов, а не только первоосновы земли. Да, мистер Финч-Флетчли, первооснов на самом деле пять, мы пока не рассматриваем Эфир, который на востоке также обозначают как Пустота. Lapis Philosophorum – это субстанция, обладающая признаками всех первооснов одновременно, безусловная аномалия в нашем мире. Нда, но эти детали мы будем подробно обсуждать на шестом курсе, где я надеюсь увидеть вас на курсе алхимии.

– А что там с несоответствием классического Гибера? – поинтересовался Энтони.

– Гибер рассматривал два принципа, но их недостаточно для выведения магических характеристик таких часто используемых веществ как соли металлов. Разесом был добавлен третий принцип, Истинная Соль, то есть твёрдость. Встречаются и обозначения Соль Пустоты или же Эфирная Соль. Также может встречаться упоминания в качестве Уробороса. Но мы опять же уходим в алхимию, которая изучается чуть позже. Нда… Надеюсь, я помог вам, мисс Киттлер?

– Безусловно!

– Хорошо. Возвращаемся к классификации магических существ. Вторая категория – это…

Так ничего и не придумав к субботе, Эрин с тяжёлым сердцем отправилась на первое занятие дуэльного клуба. Невилл пока усиленно практиковался в точности движений при «боевом» хвате и учил скороговорки для чёткости дикции, но на днях следовало переходить к отработке конкретного приёма.

На первое занятие пришло чуть больше полусотни учеников со всех курсов, включая почти всех магглорождённых. Впрочем тех, кто рассчитывал по быстрому узнать пару непобедимых приёмов одного из лучших дуэлистов Европы, Флитвик разочаровал.

– В связи с ожидаемыми событиями, мы начнём с изучения формальных основ проведения дуэли чести – именно проведения. Основные зоны дуэльной площадки, порядок вызова, роль секундантов и так далее. В октябре я планирую организовать учебные спарринги, так, чтобы каждый желающий участвовал как минимум в трёх. Затем изучим типичные ошибки, отработаем необходимые навыки, а уже после рождественских каникул перейдём, собственно, к спортивным дуэлям. Если всё пойдёт хорошо, к апрелю, я полагаю, мы сможем начать готовить школьную сборную.

– А это поможет при сдаче ЗОТИ? – спросил кто-то из семикурсников Гриффиндора.

Флитвик решительно замотал головой.

– Нет-нет-нет, и если вы вдруг думаете о карьере аврора, мой вам совет – даже не ходить на наши занятия! Дуэль – это спорт, один на один, на строго определённых позициях, в присутствии колдомедиков. Аврорат это всё же другое, заученные типовые движения там могут навредить, знаете ли… Ещё вопросы до начала занятия будут?

Единодушный гул аудитории сообщил что нет, всё понятно, можно продолжать.

– Итак, – Флитвик был необычайно воодушевлён. – Дуэльная площадка делится на четыре зоны для каждого из участников…

– Что думаете? – спросил Терри, когда слизеринцы пошли на обед.

Он обращался вроде бы ко всем, но было очевидно, что пятикурсника в первую очередь интересует мнение мисс Преддек.

– Мне кажется, что они определились с тактикой именно сегодня.

– Площадка, – кивнул Хиггс.

– Или разметка. Но я пока не понимаю, как это может помочь.

– Есть варианты, что планирует Киттлер?

– С учётом того, что мистер Лонгботтом первокурсник без какого бы ни было опыта дуэлей? Ни малейшего представления.

– А если бы это была сама Киттлер?

Элли задумалась.

– Она бы сделала ставку на скорость и навык. Флиппендо у мисс Киттлер отработано просто прекрасно. Тем более, что дуэльная разметка не оставляет много места для уворотов, а зелья регламентом запрещены.

– С грифом не сработает. Это должно быть одно-единственное заклинание, которое Лонгботтом сейчас оттачивает.

– К сожалению, не могу ничем помочь. Что-то завязанное на размеры площадки или зон, но при этом простое. Мне приходит в голову только fjørbål[17], но…

– Но я тоже не думаю, что после произошедшего с семьёй Лонгботтомов его учили этому – продолжил её мысль Хиггс.

– И это странно, потому что никаких семейных секретов у Киттлеров нет, и всё, что знает она, знаю и я.

Хиггс снова оглядел присутствующих.

– Значит, гадать смысла нет. Действуем как и решили. Противоядие я подготовлю к среде…

В последнюю субботу сентября в Клубе Учебных Дуэлей собралась вся школа – не только ученики и преподаватели, но даже попечители присутствовали почти в полном составе. Как ни странно, отсутствовал лорд Малфой – он то ли не желал наблюдать за возможным позором наследника, то ли не хотел лишний раз нервировать его. А возможно, сразу и то, и другое.

Чары расширения пространства превратили аудиторию в огромный холл, всего вдвое меньше Большого зала. Посреди пустого пространства в центре ярко светились линии, указывающие на обязательные для дуэлянтов зоны – схождения, дуэльные, запретные и прочие. Вдоль длинных стен возвышались ряды трибун, почти как в спортзале маггловской школы, разве что сами скамьи были деревянными. Неяркий свет из витражных окон волшебным образом рассеивался по всему помещению, не давая ни одному из противников какого-либо преимущества.

Время до начала поединка отсчитывалось на большом иллюзорном циферблате, висящем над площадкой. За десять минут, когда трибуны заполнились, деканы Гриффиндора и Хаффлпаффа подняли перед ними волшебные прозрачные стены, которым предстояло защитить зрителей от возможных промахов участников. Снейп во главе с префектами в это время сгоняли особо любопытных младшекурсников, пытавшихся устроиться на стоящих возле дальних стен массивных шкафах, не прикрытых волшебным щитом.

На небольшом помосте, выступающем со стороны трибуны в цветах Гриффиндора, прохаживался необычайно серьёзный профессор Флитвик. Дождавшись, пока все усядутся, усиленным магией голосом он на весь зал объявил:

– В соответствии с традициями, хартией Хогвартса, с учётом уложений Магической Британии я, Филиус Флитвик, глава Дома Рейвенкло, выступаю в качестве Распорядителя и Судьи на сегодняшнем поединке чести, двадцать восьмого сентября тысяча девятьсот девяносто первого года, проводимом согласно правилам Ирландского дуэльного кодекса. Вызывающий Драко Малфой и вызываемый Невилл Лонгботтом, прошу выйти вперёд для подтверждения чистоты намерений…

Малфой и Лонгботтом обменялись точно выверенными коротким поклонами и подошли к трибуне Флитвика. Тот заклинанием опустил между мальчишками богато украшеный скипетр с хрустальным навершием в виде шестигранной пирамиды.

– …и поскольку дуэль у нас учебная я обращаю ваше внимание, что эта проверка показывает наличие опасных артефактов, зачарованных предметов, а также использование чар или зелий для смены облика – чтобы убедиться, что участники являются именно теми, за кого себя выдают. В таких случаях хрусталь темнеет. Это требование специально было внесено в качестве обязательного, чтобы избежать оскорбления возможным сомнением в честности одного участника другим – проверяются все и всегда, и исключительно распорядителем…

Малфой и Лонгботтом коснулись скипетра. Ничего не произошло.

– Чистокровный волшебник из рода Малфой и чистокровный волшебник из рода Лонгботтом принимаются в качестве достойных поединщиков согласно положениям Кодекса. Исходя из предварительных заявлений сторон, согласно Указа Визенгамота от второго апреля тысяча восемьсот сорок первого года, постановлено, что дуэль произойдёт без смертоубийства, с присутствием дипломированного колдомедика и в форме ограниченного применения заклинаний, а именно – не более двух с каждой стороны. Прошу выступить вперёд секундантов.

Грегори Гойл и Рональд Уизли также коротко поклонились друг другу, прежде чем поочерёдно коснуться парящего артефакта. Эрин отметила, что у дуэлистов приветствие вышло более аккуратным и элегантным, нежели у секундантов.

Навершие скипетра снова осталось прозрачным.

– Чистокровный волшебник из рода Гойл и чистокровный волшебник из рода Уизли принимаются в качестве секундантов согласно положениям Кодекса. В случае, если кто-либо из дуэлянтов не сможет по приемлемой причине участвовать в поединке или же результат дуэли окажется не определён, при том что оба участника не смогут её продолжить, секундантам будет положено сойтись в поединке или же заменить одного участника. До того секундантам запрещено как-либо проявлять себя в дуэли. Будут ли сделаны какие-либо заявления от участвующих джентльменов до начала поединка?

– Я готов принести свои извинения мистеру Малфою и мисс Паркинсон!

– Заявление принимается, – провозгласил декан Рейвенкло. – Мистер Малфой, вы желаете, чтобы извинения были озвучены сейчас?

– После поединка, – невозмутимо ответил Драко. – Если мистер Лонгботтом будет в состоянии произнести их.

Невилл тоже пытался казаться спокойным, но выходило у него не в пример хуже.

– Джентльмены – начинайте! – скомандовал Флитвик. – Напоминаю – два заклинания от каждого участника.

Ученики встали наизготовку. Невилл судорожно поправил якобы сползший рукав.

Свечение линий дуэльной площадки сменило цвет с белого на синий. Одновременно с этим иллюзорные часы, отсчитывающие время до начала поединка, сменились двумя гербами, символизирующими участников – чёрно-зелёно-серебристый со змеями и коричнево-лазурный с птицей.

– Про… – язык Драко чуть заплетался, а это значило, что противоядие Терри сработало как надо.

– Ак… – Невилл вёл палочку без спешки, старательно, как на экзамене под присмотром МакГонагалл.

– …тего!

Воздух перед Малфоем чуть задрожал. Приглядевшись, можно было различить что-то наподобие зависшего перед слизеринцем прозрачного баклера пяти футов в диаметре с неровными, струящимися краями.

– …ци-о…

Драко уже понял, что предположения Хиггса по части заклинаний его противника оказались неправильными. Но справедливо рассудив, что время размышлений прошло, решил довести исходный план до конца.

– Ин…

– Книззл!

Палочка помчавшегося влево гриффиндорца смотрела куда-то над призрачным баклером-переростком. Так что, из всех присутствующих, Малфой оказался единственным лишённым возможности лицезреть вылёт ошарашенного фамильяра мисс Киттлер с древнего тридцатифутового шкафа. Равно как и означенного фамильяра последующее – как позже уточнил Кевин Энтсвилль с Рейвенкло – баллистическое приземление.

На высоте двадцати пяти футов перепуганный книззл ушёл в пике. Кончики его вибрисс и кисточки на ушах были смяты и изуродованы ревущим ветром, трибуны и дуэлянты накренились и с фантастической быстротой вырастали в размерах, преграждая ему путь.

Шарожоп не умел останавливаться в полёте и даже не знал, как повернуть в такой ситуации.

Он закрыл глаза.

– …сендиа-А-А-А-А-А-А-А!!!

Так случилось в тот день, что незадолго до полудня Шарожоп, закрыв глаза, достиг скорости двадцать миль в час и под оглушительный свист ветра врезался в чистокровного волшебника одиннадцати лет Драко Малфоя.

Хотя последующим уверениям мисс Киттлер никто, положа руку на сердце, не поверил, звучали они довольно убедительно. Тем более, что точка касания Шарожопом дуэльной площадки – удержать заклинание первокурсник не смог и оно закономерно сорвалось – должна была лежать где-то чуть впереди туфель слизеринца, оказавшегося аккурат между ушедшим вбок гриффиндорцем и местом заслуженного отдыха упитанного книззла. Как бы то ни было, когти перепуганного зверя вполне ожидаемо встретились с Малфоем в нижней части спины последнего.

Заоравший от боли Драко выпустил из рук палочку, улетевшую в отгораживавшую зрителей волшебную стену. А Невилл… Мистер Лонгботтом просто стоял, опустив руку, и ошарашено наблюдал за результатом своего кое-как сработавшего заклинания.

– Акцио Книззл! – профессор Снейп развеял магический барьер своей трибуны и буквально оторвал от ученика истошно орущего Шарожопа, висящего вниз головой. Впрочем тот, прежде чем угодить в руки декана, напоследок ухитрился укусить лупящего его по спине кулаками Малфоя под коленку.

Мадам Помфри мгновенно оказалась около упавшего ученика, водя палочкой и бормоча медицинские заклинания.

– Мистеру Малфою нужно в Больничное крыло! – безапелляционно заявила она спустя несколько секунд и решительно вышла из зала. Воющий Малфой пролевитировал вслед за медиковедьмой.

– Я… это… извиняюсь… – ошеломлённо пробормотал Невилл в наступившей абсолютной тишине.

Над побелевшими линиями площадки развеялся герб Малфоев.

Внезапно раздались хлопки. Первым начал невозмутимый Хиггс, спустя мгновенье к нему, скривившись, присоединились Боул и Деррек, а ещё через секунду – Элли Преддек. И только после этого зал буквально взорвался аплодисментами, свистом и восторженными криками со стороны гриффиндорцев.

– Мисс Киттлер, заберите вашего… кота!

Книззл, которого Снейп держал за шкирку, невозмутимо висел на вытянутой руке зельевара с необычайно умиротворённым выражением морды.

– Там на полке ещё был как минимум кувшин, – сообщил Терри декану. – Который бы мог влететь Малфою по макушке, причём чуть пораньше…

– Или сама полка. Она ведь не закреплена?

Подошедшая к Снейпу Эрин осторожно забрала Шарожопа, на прощанье одарившего зельевара улыбкой во всю морду.

– Это… Это… – Панси готова была взорваться. – Это не Лонгботтом победил! Дело в проклятом книззле!!!

– Боюсь, мисс Паркинсон, здесь вы неправы, – профессор Флитвик подошёл к оставшимся в одиночестве слизеринцам – остальные зрители уже толпились возле Лонгботтома, поздравляя с невероятной победой. – Мистер Малфой проиграл дуэль, как только было сбито его второе заклинание. Как справедливо заметили ваши коллеги, это мог быть и кувшин, и громыхнувшая за спиной вашего друга полка… На весь шкаф мистеру Лонгботтому бы просто не хватило сил, разумеется. Но я хотел бы всё равно поздравить вас, Северус! Первокурсники, успешно замахивающиеся на программу будущих лет – нечастое явление, увы…

– Ты! Ты знала!!! – Паркинсон буквально ткнула в Преддек пальцем.

– Предполагала, – задумчиво возразила ирландка. – То есть Акцио… Неожиданно, стоит признать…

Спустя полчаса в Доме Слизерина Джемма Фарли с трудом удерживала Панси Паркинсон, пытавшуюся добраться до волос Элли Преддек. К чести мисс Паркинсон, до защищённых от возможных соглядатаев подземелий она дошла спокойно, с приличествующим её происхождению достоинством. Волю чувствам она дала уже внутри.

– Она специально подставила Драко! Эта тварь его изуродовала!!! Что, он случайно там оказался?! Вы с хафлой сговорились!!!

Мисс Преддек не отвечала. Её рот был надёжно припечатан ладонью Терри Хиггса, по затылку которого стучала летающая книга толщиной не более дюйма. Не сильно – до полноценного телекинеза ирландке было ещё далеко – но неприятно. Впрочем, последствия от возможных озвученных Элли приказов могли бы быть намного хуже. Хорошо хоть, что её домашний эльф куда-то запропастился.

Флинт, Боул и Деррек с палочками наизготовку не отрывая глаз следили за скалящейся рысью. Подобный фамильяр обязан был быть разумен почти как человек, но даже очень разумные маги в запале могут творить Салазар знает что…

Снейп в Общую гостиную вошёл внезапно, даже несмотря на то, что его появления откровенно ждали.

– Я огорчён поведением вассалов Дома, деканом которого я по-прежнему числюсь!

Полторы сотни учеников уставились на зельевара. Снейп говорил негромко, ровным и почти лишённым эмоций голосом, что пробирало даже самых самоуверенных. Истерика Панси исчезла моментально, будто её приложили парализующим проклятьем.

Книга, которая уже достала Терри, шелестя страницами упала на ближайший стол и он тут же отпустил успокоившуюся Элли.

– Я огорчён тем, что староста Флинт не смог должным образом подготовить мистера Малфоя к поединку. Огорчён недостаточным рвением самого мистера Малфоя, его нежеланием всерьёз готовиться к дуэли. Огорчён неспособностью мисс Преддек распознать замысел гриффиндорцев…

Теренс Хиггс негромко прокашлялся.

– Вы что-то хотели добавить, мистер Хиггс?

– Справедливости ради, профессор, Элли Преддек предугадала попытку грифов использовать зелья…

– Этого было достаточно для победы, мистер Хиггс?

– Э-э-эм… Боюсь, что нет.

– Тогда в чём смысл вашей ремарки?

Хиггс молча развёл руками.

– Вы думаете, что я не знаю обо всех ваших подковёрных интрижках и спорах? Что Преддек и Паркинсон спорили на исход дуэли? Не в курсе вашего маленького тотализатора, мисс Фарли? Много заработали?

– Тринадцать галлеонов, профессор Снейп…

– А ещё семь сиклей и десять кнатов. Мне что, стоит принять на вооружение методы МакГонагалл и гонять вас на отработки к Филчу и Кеттлбёрну?

Уши Джеммы пылали так, что на них можно было жарить бекон.

– Ваши общие действия привели к тому, что Дом Слизерин, хотя и не опозорен – но понёс определённый урон в репутации. И это – ваша общая вина. Меру наказания я изберу каждому. Кроме мистера Малфоя, который следующие две недели проведёт у мадам Помфри. Он наказал себя сам.

Снейп устало, разве что чуть надменно, обвёл учеников взглядом.

– Относительно произошедшей дуэли между мистером Малфоем и мистером Лонгботтомом, – ещё тише произнёс он. – Профессор Флитвик сообщил, что обоим ученикам, показавшим навыки на уровне нынешнего третьего курса, он начисляет по двадцать баллов. И мистеру Лонгботтому, и мистеру Малфою, поровну. Советую задуматься об этом, особенно тем перво- и второкурсникам, кто может счесть себя более опытным поединщиком.

Слизеринцы редко видели декана в таком настроении и многие даже старались дышать как можно реже.

– Мистер Лонгботтом принёс свои извинения мистеру Малфою за ошибочное обвинение во лжи. Таким образом этот конфликт улажен окончательно. Вероятно, в ближайшее время он также принесёт извинения мисс Паркинсон – и я очень надеюсь, что вы их незамедлительно примите. Без разглагольствований, мисс Паркинсон, это ясно?

– Ясно!

– Хорошо. В следующие пару недель, до утверждения состава команд по квиддичу и начала тренировок, гриффиндорцы будут всеми силами стараться уязвить вас результатами поединка. Вам следует трижды подумать, прежде чем отвечать. На последствия скоропалительных решений каждый может сходить полюбоваться в больничное крыло. Для особо одарённых мстителей уточню, что мисс Киттлер ведёт свою родословную из древнего ирландского ведьминского рода. Её книззл, после проведения соответствующих ритуалов, считается относящимся к четвёртой категории. Это означает, что справиться с подобным зверем может только опытный волшебник после предварительной подготовки. И здесь я таких не вижу.

– А вы бы смогли? – заинтересовался Гойл, но под многообещающим взглядом декана тут же сдулся. – Ну, в смысле… Без подготовки, во!

– Смог бы. Но не вижу ни малейшего смысла нападать на фамильяра талантливой ученицы, у которого – и я сейчас говорю о книззле – мозгов больше, чем у некоторых присутствующих.

Декан помассировал виски. День для него явно был неудачным.

– Если у вас остались вопросы – даже не думайте доставать меня. Ответы ищите сами.

Он вышел из Общей гостиной. Никто из студентов не мог решиться первым нарушить воцарившуюся тишину.

– Мне нужно кое-что обсудить с профессором Снейпом, – решительно сказала Элли и вышла в коридор.

За ней никто не последовал.

Добравшись до покоев декана, маленькая ирландка решительно постучала в дверь. Сначала рукой, а потом, убедившись, что никто её не видит – каблуком с размаху.

– Мисс Преддек?

Открывший дверь Снейп, в толстом халате поверх рубашки и брюк, смерил первокурсницу холодным взглядом. В руках зельевар держал тёмно-коричневую квадратную бутылку без этикетки и бокал – судя по чистоте стекла вышедшего, по меньшей мере, из мастерских Cristallerie Magique d’Arques.

– Полагаю, сейчас не лучшее время для нашего общения.

– Мистер Киттлер упоминал, что бывают ситуации, когда взрослый человек должен напиться, – возразила девочка. – Поскольку я пока не могу в полной мере оценить справедливость слов мистера Киттлера, я сочла необходимым…

– Вы полагаете, что я не смогу сделать это в одиночку? И мне крайне необходима компания двенадцатилетней девочки?

Профессор развалился в кресле, задумчиво глядя на покрывающееся мельчайшими капельками влаги стекло в своей руке.

– Поскольку, в общих чертах, я косвенно причастна к причине…

– Алларг, не играйте словами! Вы и так знаете, что я вынужден терпеть почти любые ваши выходки.

Он махом опорожнил бокал и щедро добавил в него следующую порцию неразбавленного виски.

– Я променял нашего доброго директора на вашего деда из Совета попечителей. Даже не знаю, какая из этих зависимостей более отвратительна…

– Вас интересует моё мнение?..

– Нет!

Снейп сделал большой глоток и откинул голову на спинку кресла.

– По крайней мере, не сегодня. Вот если бы вы были зачислены в Гриффиндор… Мне не было бы нужды выбирать, кого ненавидеть больше…

– Шляпа отказалась предоставлять мне такую возможность. Я выбрала Слизерин.

– Так поэтому вы бесите меня каждый день? Я терплю ваши выходки, в том числе в отношении Малфоя… и не надо представлять всё так, будто он сам себя опозорил! Терплю, потому что иначе милый чудаковатый старичок Иеремия Гамп предложит Дамблдору сменить декана Дома его очаровательной внучки! Терплю наглость этой Киттлер, потому что иначе одна мелкая ирландка пожалуется своему дедушке, который абсолютно случайно является важным членом Совета, что злой профессор обижает её подружку – и профессор вылетит из школы быстрее, чем этот мордредов Лонгботтом повторит своё Акцио! Терплю избалованного Малфоя, потому что без протекции его матери лишусь половины заказов, на которые… Хотя теперь уже не важно… Терплю проклятого Поттера!

Следующий стакан был опустошён им ещё до того, как виски успел охладиться.

– Мордред свидетель, чего мне стоит не сжечь его заживо каждый раз, когда его вижу!!!

Неожиданно зельевар обратил внимание на уверенно устроившуюся за письменным столом первокурсницу. Девочка уже зажгла свечи и неторопливо орудовала преподавательским пером.

– И что, интересно, вы там делаете?

– Проверяю эссе первого и второго курсов – благодаря прошлогодним урокам я очень хорошо знаю эти темы. Так вам останется меньше работы на воскресенье. Разумеется, те вопросы, в которых я не уверена, оставлю на проверку вам лично.

– Вы наглая самоуверенная тварь, Алларг, – Снейп махнул рукой. – Когда-нибудь вам это аукнется. И, исходя из моего жизненного опыта – очень скоро! Живущему в стеклянном доме не стоит швыряться камнями…

– Человек – не остров, – возразила девочка.

– Если вы скажете, что хотите облегчить мне завтрашний день для того, чтобы я считал Преддеков меньшим злом, чем директор… Да, в этих комнатах ему не подслушать, хвала Основателям! Так вот, в этом случае, – он задумался. – В этом случае я брошу в вас чем-нибудь не очень тяжёлым!

– У меня есть пара предложений, которые я хотела бы завтра обсудить.

Вторая бутылка опустела уже примерно на треть.

– Дайте угадаю – от меня потребуется много абсолютно добровольных усилий?

– Угу.

Профессор вздохнул. Он хотел напиться и неумолимо приближался к заветному состоянию.

– По крайней мере, от вас есть хоть одна польза. Мне удалось убедить Дамблдора, что если он разрешит «в виде исключения» так называемому самому талантливому гриффиндорцу играть в квиддич с первого курса – ваш дед потребует аналогичных привилегий для всех остальных факультетов. А поскольку ссора со стариной Иеремией лишает директора большинства в Совете, а Малфой в этом случае непременно поддержит Гампа…

Снейп громко всхрапнул и проснулся. Девочка дремала, свернувшись калачиком на кресле. Свечи потухли, стопка непроверенных работ уменьшилась, самое меньшее, на четверть.

«Напиться в компании ребёнка, чудесно!» – подумал Северус. Уже становящимся привычным заклинанием он привёл в порядок сначала мысли, потом самого себя целиком. Затем отнёс Элли в Общую гостиную, благо была полночь и Джемма Фарли ещё только готовилась к ночному дежурству.

Сдав ирландку благоразумно не задававшей вопросов старосте, зельевар вернулся к себе. Задумчиво посмотрел на валяющиеся у кресла две пустые бутылки…

…и решительно достал из шкафа третью.

Напиться ему было просто необходимо.

Глава 16. Змея и грифон

В пятницу, одиннадцатого октября, Драко Малфой вновь появился на общем завтраке. Зайдя в зал, в сопровождении Крэбба и Гойла он сразу же направился к столу Гриффиндора.

– Мистер Лонгботтом.

– Мистер Малфой.

Сейчас неуклюжий толстяк держался намного увереннее, хотя в его голосе всё равно проскакивало опасение.

– Благодарю за в высшей мере увлекательную схватку! Однако, должен признать, впредь я не планирую участвовать в деятельности дуэльного клуба – квиддич в моей семье считается более предпочтительным времяпрепровождением.

Драко коротко кивнул. Невилл ответил тем же.

– Папа явно ему высказал всё, что думает, – прошептала Панси. – Сам бы он такого наплёл…

– А сейчас нас ждёт самая главная часть…

– Главная?

– Сольное выступление Рональда Уизли!

– Точно… Ты была права. Он сейчас просто зеркальное отражение Дракусика!

– Дракусика?

– Ладно, он мне нравился в восемь лет. Но никому ни слова!

Как и предсказала Элли Преддек, из стихийно собравшейся толпы любопытствующих младшекурсников всех четырёх Домов выступил рыжеволосый.

– А вот и великий герой Слизерина! Наконец-то нас почтил своим присутствием наигнуснейший из всех Малфоев! Непобедимый волшебник из огромного поместья – если, конечно, против него не выйдет аж целый кот!

Руки Драко непроизвольно сжались в кулаки. Он медленно обернулся, закусив нижнюю губу, чтобы ненароком не сорваться. И декан, и отец недвусмысленно дали понять, какое поведение ожидается от наследника самого богатого рода Магической Британии.

– Как вы полагаете, мистер Малфой, когда нам предстоит услышать историю о том, как мистер Уизли одержал над вами победу, в то время как мистер Лонгботтом просто стоял в стороне?

Драко медленно разжал ладони и осторожно выдохнул.

– Вероятно после Рождества, мисс Преддек. До каникул, полагаю, мистеру Лонгботтому в истории мистера Уизли ещё будет полагаться некоторая роль. Небольшая.

– Но не идущая ни в какое сравнение с ролью самого мистера Уизли?

– Разумеется. Ведь что сделал мистер Лонгботтом? Ничего особенного, всего лишь применил заклинание, изучаемое на третьем курсе. То ли дело мистер Уизли, простоявший около площадки весь поединок и героически победивший желание ковыряться в носу…

– Ты просто тужишься изобразить своё поражение не таким позорным, Малфой! Страшно представить, если бы вместо Невилла против тебя вышел Гарри! Что бы с тобой стало, а?!

– Твой Гарри, являясь полукровкой, не может быть достойным противником для меня, – Драко усмехнулся, переводя взгляд на темноволосого очкарика. – Ничего личного, мистер Поттер, но таковы положения Визенгамота. Ах да, вас же никто не учил, по каким законам живут волшебники…

– Да Поттер стоит сотни таких слизней как вы!

– Поттер, Лонгботтом… Как вы полагаете, мистер Малфой, решится ли мистер Уизли что-то сделать самостоятельно? Или же до выпускных экзаменов он будет прятаться за спинами других, присваивая крупинки чужой славы?..

– Ах ты!.. Кто бы говорил! Да ты даже на метле пяти секунд не удержишься! А я с детства…

Элли смерила его безразличным взглядом.

– Is féidir le hiolair dul faoi bhun sicíní, ach ní shroicheann sicíní iolar riamh[18].

Со стороны группы поддержки Уизли раздался на удивление реалистичный всхрюк. Рон, широко раскрыв глаза, обернулся. Шимус Финнеган, обеими руками затыкая рот, героически старался не заржать.

– Ты что сказала!?

– Dráma ar fhocail neamh-aistrithe le frásaí idiomatacha Gaeilge, – пожав плечами ответила ирландка.

– Я спрашиваю – что это значит!!!

– Непереводимая игра слов, – сообщила протиснувшаяся поближе Мораг МакДугал. Поскольку она с семьёй жила в Корнуолле, на Хаффлпаффе шотландка считалась самым непредвзятым источником информации во всём, что связано с Элли Преддек.

– С использованием ирландских идиоматических оборотов[19], - добавила Эрин Киттлер – предвзятый, но гораздо более подробный источник знаний барсуков про роды и кланы Преддеков.

Гриффиндорцы Пол Каннингэм с четвёртого курса и Глемма Молоуни с седьмого заулыбались. Уизли внезапно понял, что почему-то симпатии не только хаффлов, но и его товарищей по Дому – включая даже Шимуса, живущего с ним в одной комнате – сейчас склоняются в сторону слизеринки.

– Идиоматический оборот – это устойчивое словосочетание с самостоятельной семантикой, – не удержалась Гермиона Грейнджер. – Его смысл не соответствует смыслу отдельных входящих в его состав слов.

– Не думаю, что вы ему помогли, мисс Грейнджер, – холодно, но вежливо заметила Дафна Гринграсс.

– Уизли ни слова ведь не понял! – добавила Панси.

– Не соглашусь, – возразила Элли. – Некоторые термины из высказывания мисс Грейнджер могут быть знакомы мистеру Уизли. Например «его» и «слова», а возможно также и «смысл»…

Это стало последней каплей.

Прежде, чем кто-то успел отреагировать, Рональд Уизли сбил Элли Преддек с ног и придавил к полу. Поттер и Лонгботтом несколько мгновений соображали, что происходит, прежде чем броситься оттаскивать товарища. Впрочем, они не успели – Уизли-младший вдруг резко полетел назад, как будто его отшвырнул великан.

– Глупый мистер-болван ударил мисс-хозяйку! – возмущённо пропищала Паски. – Глупый мистер-болван дорого заплатит!

Прыгнувшая между Уизли и Преддек взъерошенная рысь, как-то вдруг вдвое увеличившаяся в размерах, медленно и очень недобро начала приближаться к гриффиндорцу.

– Оа э хэюхь хауауа!!! – провыл Рональд гриффиндорцам, пытаясь отползти подальше. Разобрать вылетающие из разбитого рта слова было непросто, но их смысл был очевиден.

Элли лежала на полу ничком, прикусив нижнюю губу. Судя по тому, как она морщилась, обхватив левой рукой правое плечо, ей было больно.

– Что здесь происходит?!

Профессор МакГонагалл появилась, как всегда, бесшумно.

Теодор помог Элли встать. Поттер и Финниган поднимали держащегося за окровавленное лицо Уизли-младшего. Невилл растерянно смотрел то на слизеринку, то на гриффиндорца.

– Рональд Уизли напал на мисс Преддек, профессор МакГонагалл, – сообщил Нотт.

– И, похоже, у неё сломана ключица, – добавила Хейвуд, четверокурсница с Хаффлпаффа, мечтавшая стать колдомедиком. Упустить случай попрактиковаться она не могла. – Мисс Преддек нужно осторожно доставить к мадам Помфри.

– Закрытый осколочный перелом может быть опасен, если кость проткнёт верхнюю часть лёгкого, – добавила Куинни Смит и, испугавшись собственной смелости, принялась оправдываться. – У меня мама тоже медициной занимается…

Несмотря на вовсю пылающий камин, собравшимся в Общей гостиной Слизерина ученикам казалось, что они находятся на Северном полюсе.

– Сначала Малфой упорно напрашивается на поединок с Лонгботтомом, единственным помимо него первокурсником, изучавшим учебники третьего года. Затем Пьюси, решивший «случайно» наступить зверю четвёртой категории на хвост, несмотря на моё предупреждение. В прошлый четверг Фишер, Купер, Огден и примкнувшая к ним Паркинсон…

– Панси просто шла мимо, профессор…

– В час ночи мимо кладовой смотрителя? Фишер, Купер, Огден и примкнувшая к ним Паркинсон попались Филчу при попытке вынести ящик огневиски! А теперь ещё и вообразившая себя невесть кем Преддек, устроившая драку с Уизли!!! У меня начинает складываться впечатление, что я, сам того не зная, возглавляю Дом Гриффиндор. И лишь по причине внезапного приступа дальтонизма не отличаю красный цвет мантий и галстуков от зелёного…

Если бы слова можно было собирать в колбы, то яд, сочащийся из уст зельевара, по смертоносности заметно превзошёл бы яд василиска.

– Уизли нарывался, – буркнул Драко.

– А не вы ли, мистер Малфой, три дня назад в больничном крыле рассказывали мисс Преддек, как его лучше спровоцировать?!

Красное лицо Драко, обрамлённое почти белыми волосами, смотрелось на удивление комично. Но никто из слизеринцев почему-то не смеялся.

– Клянусь, если до Рождества хоть кто-то из вас ещё хоть на мгновенье добавит мне проблем…

Оставив слизеринцев самим додумывать многообещающее окончание фразы, Северус Снейп размашистым шагом покинул Общую гостиную.

Сидящий рядом с кроватью фамильяр навострил уши. Новый запах однозначно указывал на то, что в медицинское крыло зашёл профессор зельеварения.

– Мадам Помфри, при всём моём немалом уважении к вам, как к лучшему целителю, и не только Хогвартса – мне нужно поговорить с Элли наедине.

– Элли Преддек нуждается, в первую очередь, в покое! Возможно, Северус, вы и не понимаете, но для девочек приемлемо только консервативное лечение! Даже небольшой шрам или нарушение подвижности может заметно ухудшить внешний облик!

– Облик?

– Облик, Северус, это не только внешность, это и осанка, и движения! Тебе не понять, как важно девочке, например, уметь безупречно танцевать…

– Поппи, я не буду её беспокоить. Не думаешь же ты, что я причиню вред своей ученице?

– Намеренно – конечно нет. Но сейчас даже сильные эмоции могут вызвать напряжение мышц и смещение осколков кости – а я их сорок минут все выправляла! Неужели это не может подождать до утра? Никуда этот засранец… этот мистер Уизли из школы не денется за ночь.

– Я не об этом хочу поговорить. Но её семья просила незамедлительно сообщать о всех возможных осложнениях.

– Они тоже могут подождать до завтра!

– Ты не видела её старшую кузину…

Медиковедьма задумалась.

– Только если я буду рядом. И не обещаю, что не буду подслушивать.

– Договорились…

Занавеска колыхнулась, пропуская декана к мисс Преддек. Не говоря ни слова, профессор встал около кровати, сверля маленькую ирландку ледяным взглядом.

– У меня был план, – наконец, тихо ответила Элли на неозвученные вопросы.

– Не могу не выразить своего восхищения по этому факту, – язвительно прокомментировал профессор. – Особенно от прошедшего времени глагола «быть».

Девочка промолчала.

– И в чём же он заключался? И да – мне, в общих чертах, известно содержание вашего разговора с Драко Малфоем.

Первокурсница вздохнула.

– Мистер Уизли должен был оскорбиться и вызвать меня на дуэль. Он… довольно импульсивен, так что разговор на гэльском, в сочетании с репликами которые он мог бы счесть завуалированным оскорблением – при том, что они таковым не являлись, что было бы очевидным для декана МакГонагалл, которая вполне понимает гэльский – этот разговор стал бы причиной вызова.

Преддек вздохнула ещё раз.

– В общих чертах, таким должен был стать первый этап.

– Потрясающе, – Снейп изогнул бровь, обозначая интерес. Его интонация прямо свидетельствовала об обратном. – Очевидно, был придуман и второй?

– На втором этапе мне было необходимо, как вызываемой стороне, обозначить срок. Поскольку сегодня пятница, а мне предстояло указать больше двадцати четырёх часов, то поединок состоялся бы в два часа шестнадцать минут пополудни, сразу после обеда в субботу. Таким образом Уизли не смог бы отработать что-либо незнакомое или достаточно эффективное. В качестве секунданта я планировала выбрать Теодора Нотта – мы с Тео обговорили его согласие во вторник. Поскольку моё состояние вполне позволяет официально отказаться от участия в поединке, неоспоримо с юридической точки зрения – Уизли бы закономерно рассчитывал на то, что я воспользуюсь этим правом и его противником будет мистер Нотт. Это заставило бы его, в условиях недостатка времени, пытаться узнать, что ожидать от Теодора, вместо того, чтобы выяснять, чего можно ждать от меня.

– Интересно. Третий этап, я так понимаю – сам поединок?

– Да. На официальной части я предполагала отказаться от выступления секунданта в качестве защитника. Это бы привело к заметному нервному напряжению у Рональда Уизли, поскольку он мыслит шаблонами и любой выход за пределы ограниченного числа предварительно обдуманных вариантов напрочь выводит его из равновесия.

– Это называется «страх», мисс Преддек.

– Я плохо представляю себе эту эмоцию.

– План дуэли у вас тоже уже был готов?

– Разумеется, профессор Снейп. Три заклинания с каждой стороны. Скорее всего, Рональд Уизли успел бы исполнить один или два простых сглаза, после чего отвлёкся бы на унижающие реплики в адрес меня или Дома Слизерин в целом. Безусловно, была вероятность проигрыша на данном этапе, но, с учётом обычного поведения мистера Уизли, это бы выглядело как недостойное поведение перед намного более слабым противником. По сути, он бы слишком поздно понял, что тем самым достиг обратного, теряя собственную репутацию и умаляя репутацию Дома Гриффиндор в целом. В глазах большей части учеников я бы, в свою очередь, выглядела как достойная сочувствия и симпатии жертва хамского поведения Уизли. Но основной расчёт был на победу. Я планировала применить Fjørbål.

– Ритуал Пламенеющих Перьев?

– Ритуал – слишком громкое слово, профессор. Примитивный маленький рунный круг Кано и активирующая Манназ, которые я бы нарисовала кровью с разбитого лица или из прокушенной губы. У меня получалось удерживать контроль от сорока секунд до минуты. Затраты на удержание составляли меньше пинты.

– Подобная кровопотеря в вашем возрасте означает необходимость в немедленной госпитализации!!! – неожиданно взорвался доселе абсолютно хладнокровный декан. – Вы сошли с ума!!!

– Мне потребовалось бы направлять и поддерживать пламя меньше пятнадцати секунд. Палочка мистера Уизли… Она обломана с одной стороны, так что достаточно подпалить торчащий наружу волос единорога. Затем накопленная сила сердцевины сама уничтожит её. В Англии мало знают колдовство норманнов, тем более в той части, которая описывает использование крови. Среди учеников Дома Гриффиндор – тем более. Рональд Уизли не был бы готов к такому нападению.

Теперь вздохнул уже Снейп.

– Напомните мне, почему вы при таких… склонностях – были всё же зачислены на Слизерин?

– Я – разносторонняя личность… – Элли позволила себе улыбнуться.

– В любом случае, я запрещаю вам использовать Fjørbål и его производные иначе, как в качестве средства магической гигиены – и то, исключительно когда рядом нет меня, вашего эльфа или старост, которые могли бы безвозвратно удалить вашу кровь при ранении.

– Я бы хотела возразить. Левитируемый огонь из крови, в моём нынешнем состоянии – единственное доступное средство защиты. На другие чары или сглазы мне либо не хватит времени, либо помешает тремор…

– Даже не считая эльфа, отправившего Уизли в нокаут, у вас есть фамильяр. Полностью подчинённая вам рысь, когти которой столь же опасны, как яд руноследа или рога грапхорна. Надеюсь, у вас хватит ума, если что, вовремя остановить своего… Боба.

– Разумеется. Причинять существенный вред ученикам Хогвартса не входит в мои планы. Кстати, теперь его зовут Рори.

– В надёжности ваших планов, мисс Преддек, я сегодня убедился. Невероятно продуманное нечто, развалившееся при первом же столкновении с реальностью, когда вместо вызова на магический поединок вас просто поколотили.

Элли немного поморщилась.

– Наверное я… иногда тоже могу не замечать… других возможных путей развития событий.

– Рад, что вы это заметили, мисс Преддек! Кстати не рассчитывайте, что в понедельник МакГонагалл сделает скидку на вашу травму.

Снейп направился к выходу из владений мадам Помфри. Уже у самой двери он, полуобернувшись, спросил:

– Если я правильно помню… Сердцевина наследной палочки, с которой у вас проявилось сродство – от кухулинского пса?

Преддек закрыла глаза, еле заметно кивнув. Взмахнув мантией, Снейп покинул медицинское крыло.

– A praestigiis Normannorum libera nos, Domine[20]… - донеслось из коридора.

Тридцать первого октября Хогвартс с самого утра был буквально наполнен запахом запечённой тыквы, этим новомодным маггловским атрибутом ночи перед Sollemnitas Omnium Sanctorum[21]. Хорошо ещё, что двумя ночами раньше Шарожоп ухитрился притащить с кухни две брюквы, достаточно большие для изготовления правильных фонариков в память о незадачливом жадине-кузнеце.

– …и тогда Джек МакЛантен второй раз решил обмануть Дьявола, чтобы выторговать себе ещё десять лет, чтобы ходить по земле! – делилась настоящей историей Мораг, пока первокурсницы шли на Чары. – Когда Дьявол залез на дерево, кузнец выцарапал на нём крест, чтобы тот не мог спуститься! И Дьявол согласился, потому что уже знал, что будет дальше. Джек был очень доволен, что снова обманул владыку Преисподней, и пошёл в таверну, чтобы снова напиться – а там подавился и умер. Но поскольку он был грешником, то небеса оказались для него закрыты. А в ад черти отказались его пускать – дескать, сам же торговался, чтобы на его душу Дьявол не претендовал. И только кинули ему неугасимый уголёк из под адского котла, чтобы тот напоминал Джеку о вечности. И тогда МакЛантен засунул уголь в светильник из брюквы и отправился скитаться по свету до самого скончания времён.

– А как у него оказалась брюква?

– Это специальный светильник. После правильного ритуала он должен отправить душу в иной мир, ну, он правильный путь показывает. Это единственное, что душа Джека смогла с собой захватить после смерти.

– То есть, вашими брюквинами можно убрать привидение?

– Ну, не всё так просто, там довольно сложный ритуал. У нас, в Корнуолле, есть несколько старых ведьм, которые могут сделать работающий светильник Джека, но в Хогвартсе этому не учат. А те ведьмы – не самые приятные в общении, да…

Для первого практического занятия профессор Флитвик разбил всех учеников на пары. Партнером Эрин оказалась Браун, чему та ужасно обрадовалась. Лаванда слышала, что Элли Преддек после ужасного нападения Рональда Уизли долго говорила с профессором Снейпом – и жаждала подробностей. МакДугал повезло меньше – ей в напарники досталась вечно хмурая Перке.

Салли-Энн, как обычно, тоже была не в восторге. А в прошлый вторник Перке с Лавандой вообще чуть не устроили драку, когда излишне любопытная блондинка – это признавали все – в поисках затерявшегося зачарованного гребня решила заглянуть в сундук Салли.

Лаванда довольно свободно относилась к своим вещам, обычно не возражая, если ими пользовались другие. Конечно, девочки обычно предварительно спрашивали разрешения, но иногда могли или забыть, или сама Браун могла куда-то отойти. В любом случае, все согласились, что Перке поступила слишком грубо, прыгнув на крышку сундука и чуть не переломав Лаванде пальцы. Впрочем, староста девочек Клара Дженкинс быстро утихомирила первокурсниц и отвела всех к профессору Спраут.

После недолгого общения с деканом восемь красных как мак девочек гуськом вернулись в Общую гостиную. Даже вроде как ни в чём не виноватой Эрин почему-то было неудобно от того, что когда Браун и Перке поссорились, она не попробовала их остановить. Уже вечером, когда все лежали в кроватях, общее мнение сумела сформулировать Ханна:

– Когда профессор Спраут сказала «Девочки, ну как же так-то?» – вот лучше бы Снейп наорал. Я чуть сквозь пол не провалилась от стыда!

С ней тут же все согласились, включая, как ни странно, и саму Салли-Энн.

Эрин встряхнула головой, возвращаясь к реальности.

– …и не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали. Кисть вращается легко, но резко, и со свистом. Ещё раз, вот так – фьють – легко, резко, и со свистом. К сожалению, некоторые ученики привыкли к другому способу движения, и им приходится намного сложнее добиваться требуемого результата, – он посмотрел на мисс Киттлер. – И очень важно правильно произносить инкантацию…

Заставить перо летать было непросто. Разве что Элли Преддек смогла бы сразу же поднять своё перо даже не доставая палочку. Впрочем, это было ожидаемо – корнуоллка из Слизерина при необходимости легко левитировала книги, чашки, тарелки, пергаменты, а когда такой необходимости не было – яблоки из постоянно таскаемой её эльфом корзины.

С другими же чарами, обязательными для изучения на первом курсе у неё, по слухам, было заметно хуже.

– Эй, – прошептала Лаванда, когда наступила очередь Эрин истязать учебный инвентарь. – А ты не в курсе, о чём профессор Снейп разговаривал с Преддек у мадам Помфри две недели назад? Когда ещё почему-то заявила МакКошке, что у неё нет претензий к Уизли и Гриффиндору…

– Вингардиум Левиоса! – Эрин не собиралась переучиваться хвату из-за рекомендации профессора Флитвика. Она всерьёз задумалась об участии в спортивных дуэлях, а после того как ещё в начале семестра ей удалось припечатать заклинанием Драко Малфоя, авторитет мисс Снайд в глазах ирландки поднялся если и не до небес, то всё равно достаточно высоко. – Не в курсе. Вингардиум Левиоса!

Перо задумчиво колыхалось, но подниматься в воздух отказывалось категорически.

– Я думаю, что она готовила какую-то подлость… ну, для Уизли, конечно, это он бы так подумал, – Лаванда быстро поправилась, заметив возмущённый взгляд ирландки. – Готовила какой-то хитрый план.

– Вингардиум Левиоса!

– Нет, ты не подумай, я ничего такого не думаю, а младший Уизли действительно вёл себя по-хамски… Кстати, я ведь всерьёз думала про Гриффиндор перед поступлением! Представляешь, я бы могла учиться вместе с ним! И Шляпа советовала…

– Вингардиум Левиёза! ОЙ!!!

Перо стрелой понеслось по классу. Правда, недалеко – профессор Флитвик неразличимым, сливающимся жестом остановил его и отправил обратно.

– Следите за инкантацией, мисс Киттлер! Магия – не разумная сущность, которая сама догадывается, чего вы пытаетесь добиться…

– Спасибо, профессор! Вингардиум Левьё… Нет, давай теперь ты, а то язык пересох.

– Вингардиум Левиоса!

– А меня она вообще чуть ли не заставляла в Гриффиндор поступить! Еле отпиналась…

– Вингардиум Левиоса! Хе-хе-хе, забавно звучит – отпиналась! Вингардиум Левиоса!

– Угу, практически ногами! Но у нас намного лучше, и Элли тоже считает, что у нас отличный Дом! А представляешь, сейчас бы с Грейнджер сидели?

– А-а-а!!! – кричать шёпотом было сложно, но Браун отлично справилась. – Я прямо так и слышу: «Вы все неправильно произносите слово Вингардиум! В четвёртом слоге нужно коснуться кончиком языка основания левого верхнего клыка на семь десятых секунды!»

Эрин тихонько захихикала.

– И не забудьте небольшое грассирование во втором! Это было на сто тридцать четвёртой странице учебника конца двенадцатого столетия за авторством монсеньора Гаспарá Арнери́, разве вы его ещё не выучили? Винг-гар-р-р-диум Левиоса!

– Точно-точно! Вингардиум Левиоса! ОГО!

Перо неторопливо поднялось футов на пять и зависло.

– Превосходно! – Флитвик громко зааплодировал. – Прекрасный результат!

– Надо повторить, – вздохнула Эрин. – Папа всегда говорит, что один раз получиться и случайно может… Ладно, давай снова я. Вингардиум Левиоса!

– И между прочим, мисс Киттлер, – как бы невзначай заметил декан Рейвенкло, проходивший мимо парты, – сегодня занятия первого курса Гриффиндора были как раз перед вашими и у мисс Грейнджер заклинание получилось с первого раза. Не стоит недооценивать знания, которые есть в книгах.

– И не думала, – буркнула Эрин. – Вингардиум Левиоса!

– Можно подумать, это добавило Грейнджер популярности, – прошептала Лаванда, когда Флитвик оказался подальше. – Я заметила, что при её появлении куксятся даже Преддек и Гринграсс…

– Элли заучку не переносит, это да…

Зал в преддверии праздника был декорирован летучими мышами и тыквами – слишком банально, на взгляд Эрин. Она даже подумывала принести настоящих нетопырёнышей на следующий год, если получится решить проблему с их туалетом.

Пустые золотые блюда, как и на вступительной церемонии, должны были наполниться только после официального начала банкета, а пока на их блестящих поверхностях играли отблески тысяч зачарованных свечей и тыквенных подобий настоящих jack o’lantern[22].

Впрочем, переубеждать других учеников Эрин Киттлер не собиралась. Они с Мораг сделали себе правильные праздничные светильники, а остальные пускай как хотят. Всё равно о нужных ритуалах в Хогвартсе не рассказывают, а тётя Рейчел обещала после третьего курса их с Элли… О, вот и она!

– Привет! – Эрин замахала руками и шедшая с ней Лаванда поняла, что избежать общения со змейками не удасться. Не то, чтобы любопытной хаффлпаффке этого не хотелось, но на младших курсах к Слизерину относились с подозрением.

А сейчас, как её показалось, самое меньшее половина барсуков обратила на Киттлер и Браун внимание.

Преддек с подругой спокойно направились к только что вошедшим в зал подругам.

– Вы Грейнджер не видели? – с ходу спросила маленькая черноволосая слизеринка с обёрнутой в тёмно-синюю бумагу плоской коробкой. По бумаге неторопливо скользили золотистые звёздочки, оставляя за собой быстро гаснущий след.

– Видели, а что? – чуть неохотно ответила Лаванда.

– У нас есть для неё сюрприз, – объяснила Элли. – Меня зовут Элли Преддек, рада знакомству. Это моя подруга, Панси Паркинсон, а это – мой фамильяр, Рори.

Теперь на них бросали взгляды и из-за стола Слизерина.

– Лаванда Браун. Тоже приятно познакомиться.

– Панси, – повторила черноволосая, протягивая ладонь.

Эрин осторожно её пожала – тётя Рейчел объясняла, что среди британских ведьм короткое энергичное рукопожатие считается признаком дурного тона, принимается лишь небольшое покачивание руки – и тоже представилась одним лишь именем.

– Приятно познакомиться, мисс Кителер. Элли много о вас рассказывала.

– Элли, а разве рысь зовут не Боб?

Рысь покачал головой. И он, и Шарожоп часто вели себя как разумные существа, в отличие от остальной ученической живности. К сожалению, Миссис Норрис тоже это заметила, поэтому уделяла фамильярам черезчур много внимания.

Бегать по ночам на кухню Шарожопу теперь было гораздо сложнее.

– Это слишком глупое имя, – пояснила слизеринка. – После того, как МакГонагалл согласилась с его присутствием, я решила назвать фамильяра Рори. Это означает «красный король». Такой оттенок шерсти, как у него, называется «красный».

– Я слышала, что Грейнджер с утра рыдает в туалете у Плаксы Миртл, – поделилась слухами Браун. – Её кто-то обидел, и по-моему – этот кто-то был из грифов. Так что если вы решили кинуть в неё бомбу-вонючку…

– О-о-о… – протянула Панси. – Там не лучшее место для сюрприза. И да, это просто книга. За кого ты нас принимаешь?

– За слизеринок, – мило улыбнулась Лаванда.

– Ваши слова очень обидны, мисс Браун. Вы мыслите такими же стереотипами, как и те, кто считает, что на Хаффлпаффе только и думают, что бы такое поесть…

В дверях Большого зала показалась громогласная ватага первокурсников в мантия Гриффиндора.

– …и да, я сейчас про него, – уточнила Элли, сверля демонстративно скривившегося рыжеволосого мальчика недобрым взглядом.

В ответ Рори, к полному восторгу блондинки, поднял правую лапу и, выпустив когти, выразительно провёл ей около своей шеи, заставив Уизли споткнуться на ровном месте. Со стороны Слизерина и Хаффлпаффа раздались смешки.

– Декан Снейп запретил мне применять колдовство для защиты от Уизли. Сказал использовать фамильяра. Но когда я отписала отцу, он ответил, что убивать учеников и персонал школы нельзя, так сказали юристы. Рори ограничивается намёками.

– Элли прикалывается! – захихикала Эрин, глядя на вытянувшееся лицо блондиночки.

– Верно, – улыбнулась Элли. – Я не люблю вредить людям или причинять им боль.

– Опять стереотипы, – вставила Панси.

– Но отцу она точно писала, потому что тогда не получилось бы шутки.

– А-а-а… Это потому, что ты не можешь лгать? – почти натурально рассмеялась Лаванда.

– Я могу говорить только правду. И письменно излагать тоже, если вам интересно. Это немного разные вещи.

Ещё немного похихикав и опрощавшись, хаффлпаффки отправились за свой стол. Преддек и Паркинсон переглянулись.

– Я сейчас быстро сбегаю к Плаксе? Праздник вот-вот начнётся, а у тебя уйдёт самое меньшее полчаса. Надо же убедиться…

Элли и Рори уселись за стол за несколько секунд до того, как на блюдах появилось заранее приготовленное праздничное угощение. Положив себе пару колбасок кабока и обжаренного лука с овсяной кашей, девочка принялась высматривать сторновейский чёрный пудинг для Рори. Эрин по просьбе подруги специально попросила Толстого Монаха заказать его на кухне. Тот обещал всё устроить, а значит пудинг просто обязан был появиться. В конце концов, для Хаффлпаффа еда – это святое, и стереотипы тут ни при чём.

С лязгом и грохотом распахнулись двери. В зал, спотыкаясь и оборачиваясь, вбежал профессор Квиррелл. Тюрбан свисал набок, а лицо перекосил страх.

Зал замер, пока Квиррелл бежал к директорскому креслу, где, тяжело опираясь на стол, простонал:

– Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…

И, потеряв сознание, главный защитник Хогвартса от Тёмных Искусств мешком осел на пол.

Глава 17. Те, кто охотятся на троллей

Ключевое событие главы в представлении очевидца.

– Старостам немедленно увести учеников в покои своих Домов! – голос Дамблдора, усиленный магией, казалось, звучал отовсюду.

– Я прибью Габриэля! – совсем не по-товарищески прошипела Дженкинс.

Габриэль Трумэн, староста мальчиков, накануне умудрился получить отработку у профессора Трелони – по слухам, он слишком громко делился мнением про какие-то древние методы прорицания. А Хеллоуин Сибилла Трелони предпочитала проводить у себя в башне.

– Эгегей!!! – хорошо поставленным голосом крикнула Клара, залезая на скамейку, чтобы видеть всех учеников Дома Хельги. Неразборчивым заклинанием она поменяла цвет своей шляпы на золотистый и сейчас размахивала ею над головой.

– Эй все, следите внимательно! Вот моя шляпа, все видят шляпу? Эй, вот ты, там, видишь мою золотую шляпу? Я не собираюсь повторять! Кто сказал «лимонная»?! Так, кто стоит рядом, объясните ей! Всё, в субботу с утра все учимся разбираться в палитре! Вот этот – золотой. Да, он похож на жёлтый!!! Кому не видно, может подойти поближе. Она светится в темноте. Да, сейчас убедитесь! За этой шляпой… Так, отдай!!! Эту шляпу я надеваю на голову. Зачем, зачем, чтобы не потерять! Так, руки уберите! Отойди. Отойди, я кому сказала! Так, пока он не отойдёт, я не буду продолжать. Пенни, возьми его за руку! Спасибо. Итак, шляпа у меня на голове. Теперь мы все строимся парами в колонну. Берёмся за руки. Дайте там Диггори по шее, я сказала – за руки, в Хогсмиде обниматься будете. Пенни, ты пойдёшь сзади. У меня здесь отличная дисциплинированная колонна из пар, в каждой из которых… Что значит – я тоже хочу с Дейзи? Придём в гостиную, там и… Второй курс, положите булочки, эльфы их нам всё равно принесут. Раз, два, три, четыре… Построились, я сказала!!! Кто тут староста?! Сколько? Тридцать восемь? Спасибо! А теперь все за мной! Пенни, проследи, чтобы никто не отбился. Нормально, нормально! Так, проходим в двери! Не толпимся! Задние пары, ровнее! Я же сказала, что светится. Кости на пол не бросаем! Корками не швыряемся! Осторожнее!..

Радуясь неожиданному развлечению барсуки, вне зависимости от пола и года обучения сбивались в кучки, перебегали из начала колонны в конец, пищали, толкались и притворялись испуганными – особенно, разумеется, первокурсники. Многие, впрочем, и не притворялись. МакДугал и Мун бегали вокруг Пенни Клируотер, пытаясь сбить ту со счёта, Финч-Флетчли и Голдштейн спотыкаясь тащили огромное блюдо с пудингом, а Киттлер и Браун затеяли спор, кому стоять в паре слева, а кому справа. В общем, ученики Хаффлпаффа забавлялись кто как мог.

Старосты остальных трёх Домов своих подопечных увели уже давно.

Неожиданно Эрин требовательно дёрнули за рукав мантии.

– Вы чего? – удивилась Браун. Как и Киттлер, она решила не пихаться в толпе со всеми и выйти из зала последними, чтобы спокойно пристроиться за толпой однокурсников.

– Памши ме ут, – торопясь, и оттого проглатывая буквы, проговорила Элли. – И Эрмиоа.

В стихийной суматохе, неизбежной при каждой попытке Клары Дженкинс решать несколько задач одновременно – в настоящий момент таковыми являлись, во-первых, постоянно пересчитывать идущих за ней хотя бы младшекурсников и, во-вторых, выбрать самый безопасный маршрут в подземелье – они с Ноттом прибились к барсукам. Надетые форменные широкополые шляпы скрыли от нервничающих старост цвета Дома надёжнее шляп-невидимок. Что же до Рори, то он просто проскользнул под столами.

– Деканы уже отправились ловить тролля, – недоумевающе возразил Теодор. – Не люблю изображать старосту, но тролль – магическое существо четвёртой категории. Искать его, будучи первокурсниками – недопустимо!

– Мы и не собираемся, – ответила хаффлпафка. Именно после слов Нотта девочка как-то вдруг поняла, что придумала слизеринка. Не то, чтобы она особо беспокоилась за Паркинсон, с которой, по сути, познакомилась меньше десяти минут назад, но та тоже была подругой Элли. А не помочь уже своей подруге Эрин Киттлер не могла.

Девочки, закрыв глаза, опустились на колени. Почти одновременно фамильяры прикоснулись к хозяйкам – Рори упёрся Элли носом в лоб, а вставший на задние лапы Шарожоп положил левую лапу на плечо Эрин. Пытающаяся разобраться с второкурсниками, устроившими свалку в коридоре, староста Дженкинс не заметила их отсутствия – оставшиеся последними хаффлпаффцы гомонили едва ли не громче, чем остальные три Дома вместе взятые.

Элли Преддек шептала слишком тихо, почти беззвучно, но её губы двигались в том же ритме, что и у слегка покачивающейся Эрин. Против воли Лаванда и Теодор вслушались в одни и те же фразы, повторяемые монотонным речитативом:

Dominus Deus exaudi mei et miserere. Exaudi, Dominus.

Dona mihi pacem et salva mei a hostibus. Salva mei, Deus.

Dona mihi pacem et dona eis requiem. Inter oves locum voca me cum benedictis. Pie Jesu domine, dona eis requiem. Dominus Deus sanctus, gloria Tibi. Dominus exaudi mei.

Dominus miserere, dona mihi pacem.

Sanctus, gloria.[23]

– Вы что это тут делаете, юные леди… и джентльмен?

Сразу после того, как последняя пара хаффлпаффцев покинула Большой зал, в распахнутую дверь заглянул профессор. Одноногий, однорукий и одноглазый Кеттлбёрн вёл Уход За Магическими Существами у средних и старших курсов.

– Эти две первокурсницы… – немного растерянно ответила Пенни Клируотер. Со следующего года она хотела стать старостой Хаффлпаффа и старалась продемонстрировать способность управляться с младшими курсами уже сейчас, чем Дженкинс регулярно пользовалась.

В тот же момент голова Рори резко откинулась назад, после чего медленно вернулась в более привычное положение. Элли замолчала. Рысь осторожно открыл глаза, осмотрелся и выбежал из зала. Шарожоп устремился вслед за ним.

– Рори и Элли выслеживают тролля, – монотонно пробормотала Эрин, не открывая глаз. – Мы сейчас бежим по дальнему левому коридору…

Шотландец выхватил откуда-то из рукава залатанной потёртой куртки палочку, ловко прокрутив пальцами здоровой руки.

– Зелёная с фамильяром, жёлтая просто в трансе. Ничего страшного! Мисс Клируотер, отведите девочек к мадам Помфри через улицу, там безопаснее! Аппаре Вестигиум! – и, смешно отставляя искусственную ногу, профессор УЗМС поскакал за облачком из золотистых искр, то бесформенным, то собиравшемся в подобие кошки.

Лаванда и Теодор помогли будущей старосте подсадить безвольную слизеринку на спину, а Эрин Киттлер просто подхватили, положив руки девочки себе на плечи – та, хоть и не открывала глаз, но спокойно переставляла ноги, пока её вели.

Уже в западном крыле, рядом с больничным кабинетом, у Элли Преддек из носа и ушей неожиданно пошла кровь.

Рори и Шарожоп принюхались – чутьё у кошачьих было слабее, чем у собак, но человеческое всё равно оставляло далеко позади. С лестницы несло смесью запахов резких запахов, наводящих на мысли об общественном туалете, в котором много лет никто не убирался.

Коты осторожно приблизились к ступенькам. Казалось, запах стал гуще, будто стекая откуда-то сверху. Фамильяры это чувствовали. «Его слишком много» – подумал Рори, чьи мысли легко проникали в голову хозяйки – сейчас, по сути, в большей степени он ею и был. Большой кот напряжённо оглядывал тяжёлые настежь распахнутые двери третьего этажа, прикрытые снаружи ставни, сгустившиеся и как-то странно искривлённые тени ступеней. Запах по-прежнему висел в коридоре – и помимо испражнений и застарелого пота в нём уже проступали нотки крови, гниения и ещё чего-то такого, чего они с хозяйкой не ощущали ранее и не хотели бы ощутить снова…

В этом запахе было что-то противоестественное.

Шарожоп и Рори знали эту часть Хогвартса как кролик знает свою нору: коридоры, подсобные помещения, тихие площадки и вентиляционные ходы с их неприметными решётками, выходящими в запертые помещения. Почти все они были оснащены а редкость удобными для лап и когтей защёлками или задвижками, наводящими на ряд любопытных мыслей – во-первых, какое количество анимагов училось в этих стенах за последнюю тысячу лет, а во-вторых – какова вероятность встретиться с деканом Гриффиндора во время ночных вылазок.

Звери привычно скользнули в тень, наблюдая, как чудовище шло по коридору прямо на них. Точнее, под ними – голову тролль не поднимал, а узкие полосы падающего из окон лунного света проходили ниже широких стропил, по которым бесшумно крались фамильяры. Он казался молодым, примерно четырёх метров ростом, с тусклой серой напоминающей горный валун кожей, мускулистым телом и крошечной лысой головой с оттопыренными ушами. Одет он был в какое-то подобие жилетки и набедренную повязку – и то, и другое сшитое из скверно выделанных, воняющих мочой шкур. Плоские мозолистые ступни на коротких кряжистых ногах гулко топали по гранитным плитам пола. Гигантская дубина, которую тролль держал за середину, волочилась по полу, как будто он не понимал, что это за деревяшка и зачем она нужна. Но, хотя чудовище и выглядело весьма растерянным, менее опасным от этого оно не становилось.

Рори негромко зарычал.

Тролль остановился, застыл посреди коридора и, с трудом подняв голову, присмотрелся. В темноте он видел неплохо, но, похоже, луна не давала достаточно света, чтобы он смог рассмотреть осторожно выглядывающую из-за потолочных балок рысь.

Чудовище сделало ещё несколько неуверенных шагов вперёд. Рори почувствовал опасения хозяйки. Тролль неуклонно шёл к туалету Плаксы Миртл, откуда доносились приглушённые голоса двух девочек, и был уже слишком близко от него.

Рори бесшумно спрыгнул в пятно падающего из окна света. И зашипел.

Фамильяр не боялся. Зверь знал, что ловкость и скорость на его стороне, поэтому всё, что сейчас нужно – это заставить врага помчаться за собой. Он примерно представлял, где сейчас находится большая часть ищущих бестию учителей и намеревался вывести чудовище как раз на ловцов.

Заметив рысь, тролль зашевелил длинными ушами, пытаясь принять какое-то решение. Процесс затянулся – несмотря на размеры, этот экземпляр был ещё, по сути, ребёнком. К сожалению, в этот момент дверь туалета хлопнула и в коридор, судя по звукам шагов, вышла Гермиона Грейнджер.

Отчаянный вопль ужаса чуть не оглушил Рори. Рядом, с гулким плотным шлепком, приземлился Шарожоп. Не обращая внимания на фамильяров, тролль подхватил оружие и рванулся вперёд, чуть не раздавив бросившихся врассыпную фамильяров.

Захлопнувшаяся дверь, судя по звукам запираемая дрожащими руками, надолго его остановить не могла.

Шарожопу, оставшемуся самим собой, очень не хотелось следовать за Рори, но он примерно представлял желания хозяйки. Проскальзывая когтями по истёртым сотнями тысяч ног гранитным плитам, коты рванули вслед за чудовищем. Когда до того оставалось меньше сотни футов, дверь, в которую ломился тролль, не выдержала и тот на удивление ловко для своей комплекции протиснулся внутрь. Проявляя чудеса эквилибристики Рори и Шарожоп умудрились не промахнуться мимо освещённого дверного проёма и влетели в туалет с опозданием не более пары секунд.

Паркинсон и Грейнджер стояли у стены прямо напротив двери. Вид у гриффиндорки был настолько потерянный, словно она не понимала, где находится. Слизеринка, выставив в дрожащей руке свою палочку, пыталась что-то наколдовать.

– П-п-протего! П-п-протего! П-протего!!!

Тролль приближался к ним, высоко подняв дубину.

С утробным рёвом Шарожоп и Рори атаковали. Вероятно, когти фамильяров действительно были острее и крепче, чем у их обычных сородичей, поскольку чудовище, тоненько всхрюкнув от неожиданности, выронило дубину.

– Таранталлегра! – завизжала Паркинсон. На этот раз заклинание ей удалось и бледный сорвавшийся с палочки луч попал троллю в живот.

Правда, на чудовище действия маленькой ведьмы не произвели никакого впечатления. Гораздо больше его раздражали вцепившиеся коты.

Когти и зубы фамильяров медленно, но верно проникали сквозь толстую серую шкуру. Шарожоп метался по загривку, раздирая кожу и периодически пытаясь откусить длинные и уязвимые уши. Рори, утробно урча, стремился добраться до особенно уязвимых мест на ногах – вцепившись в набедренную повязку зубами и передними лапами, задними он драл тонкую шкуру на обратной стороне коленей.

Тролль крутился так, как будто находился на уроке Чокнутого Варнавы, пытаясь длинными руками ухватить кусающихся малявок – даже встав на задние лапы Рори был бы ему лишь по колено. Но фамильяры, даже когда сваливались с прыгающего чудовища, предусмотрительно держались сзади от врага.

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но в какой-то момент изрядно потрёпанный тролль вдруг прыгнул назад, приземлившись на попу. Рори, чтобы не быть раздавленным, отскочил вбок, где его с удивительной для такой туши расторопностью ухватила огромная рука. Сжимая рысь в кулаке, тролль снова вскочил на ноги и со всей силы швырнул пойманного фамильяра в стену. Удар был такой силы, что со стены посыпалась декоративная плитка, а смятое тело, оставляя красный след, сползло в раковину.

Панси взвизгнула и, уронив палочку, отступила к стене, будто пытаясь просочиться сквозь неё. Тролль зарычал, но его, поначалу довольный рык под конец звучал скорее изумлённо. Рори неуверенно высунулся из раковины и, свалившись на пол, поднялся. Его заметно качало.

Издав какой-то булькающий рык, рысь увернулся от тролльего кулака и снова попытался оббежать огромное чудовище, чтобы напасть со спины. Тролль взревел от ярости и принялся вслепую крушить деревянные кабинки, пытаясь достать Рори.

Шарожоп продолжал исступленно драть когтями шею врага, хотя из-за толщины шкуры нельзя было определить, насколько он продвинулся. Кровь текла вовсю, но тролль не обращал на книззла внимания. Рысь, который, по-хорошему уже должен был валяться отбитым куском мяса, метнулся под набедренную повязку, очевидно стремясь добраться до наиболее уязвимого места.

Возможно из-за оглушающего рёва Шарожоп заметил профессора Кеттлбёрна лишь когда тот взмахнул своей палочкой.

– Протего!

Прозрачная, еле заметная стена отделила от остального туалета угол, в котором вжавшись в стену замерли Паркинсон и Грейнджер.

– Глациус! Акцио рысь! Глациус! Протего!

Осколки льда, на секунду сковавшего тролля, только добавили разрушений.

– Фините Инкантатем! Глациус! Акцио книззл! Протего! Протего! Протего! Вулнера Санитур! Фините Инкантатем! Мемори Соларис! Луксолис Аврорем!

Взбешённый и сильно изодранный тролль, буквально разбивший ударами дубины и свободного кулака две спешно возведённые волшебником стены вдруг жалобно завыл и бросил дубину. Дробя чудом оставшиеся целыми плиты пола, чудовище убежало в дальний тёмный угол, где село спиной к профессору, прикрыв голову обеими ладонями.

– Протего! – Кеттлбёрн на всякий случай закрыл троллий угол барьером, прежде чем повернуться к первокурсницам. – Фините Инкантатем! Эскуро! Так, тролль сейчас не опасен, но давайте-ка скроемся с его глаз побыстрее! А то, стоит заметить, бывает всякое, а вам до конца школы руки-ноги целиком пригодятся!

Для пущей убедительности он заклацал левой рукой – точнее, латунными крюками на деревянном протезе, заменяющем ему эту конечность.

Панси Паркинсон, судорожно всхлипнув, потянула за собой по-прежнему ничего не понимающую Грейнджер, смотревшую будто сквозь воодушевлённого профессора УЗМС.

– Должен заметить, юная леди, я восхищён вашей отвагой! Коллопортус! Не каждый даже выпускник попробует остановить тролля!

Стоило ему запереть дверь злосчастного туалета, как Панси самым банальным образом разревелась.

– Ну же, ну же! – Кеттлбёрн протянул девочке немного обветшалую, но тщательно выстиранную тряпочку салатового цвета, очевидно, заменявшую носовой платок. – Когда я впервые встретил горного тролля – а мне тогда было, по-моему, двадцать лет – меня тогда взяли помощником в отдел контроля популяции магических созданий, и мы шли пересчитать троллье поголовье в Кернгормских горах… Тогда-то я был ещё молод, здоров и хорош собой, сложно поверить, но так и было! Так вот, хотя мы целенаправленно должны были встретить троллей, один из них взял и свалился на тропу по которой мы шли, причём, сзади нас. И стоило мне обернуться и увидеть его в двадцати футах от себя – так я такого стрекача задал, что свалился в первый же овраг – а поскольку бежал я не разбирая дороги, то это произошло очень быстро! Ох, и переломался же я тогда…

– У-у-у-у!!! – выла Панси не хуже самого тролля. По крайней мере, в коридоре её было слышно лучше.

– Нда… – Кеттлбёрн присел на корточки и положил правую руку ей на голову. – А сейчас-то чего бояться? Тролль сам сейчас перепуган сильнее вас, все целы. Это же школа, а не окрестности Керн-Горма. Конечно, будь вы лет на пять постарше, стоило бы по глоточку огневиски хлопнуть, для успокоения нервов… Но сейчас меня за это МакГонагалл просто прибила бы.

– Не сомневайтесь!!!

Очевидно, грохот драки с последующими завываниями чудовища и его несостоявшейся жертвы были слышны не только на третьем этаже. К девочкам стремительным шагом приближались деканы Гриффиндора и Слизерина в сопровождении профессора ЗОТИ.

Главы обоих Домов были в бешенстве. У МакГонагалл побелели губы и широко раздувались ноздри, как будто она только что пробежала целую милю. Пальцев Снейпа, которыми он вцепился в свою чёрную палочку, того и гляди грозили расщепить рукоять.

– О чём вы думали?! – спросили они хором, тут же обменявшись косыми взглядами.

– Профессор МакГонагалл? – впервые за всё время подала голос Гермиона. – Вы здесь?

– Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не с остальными учениками?! – в ярости прошипела заместитель директора уже в одиночку.

– Минерва, Северус, не стоит так яриться, – примиряюще развёл руками профессор Кеттлбёрн, поднимаясь на ноги. – Я ведь уже здесь. Всё в порядке…

– А где тролль? – простонал Квиррелл.

– Заперт в туалете, Квиринус. Можешь зайти…

С тихим стоном профессор ЗОТИ мешком осел на пол.

– …он ещё и под чарами Рассветного Восхода впридачу с Солнечной Памятью, – задумчиво закончил фразу Кеттлбёрн. – Дополнительно огорожен Протего, а дверь заперта Коллопортусом. Кстати, там ещё были два кота-фамильяра, белый и рыжий. Тоже принимали посильное участие. По-моему, рыжему серьёзно перепало, но оба убежали на своих ногах…

При этих словах Снейп развернулся и побежал к лестнице.

– Сильванус, как вы вообще можете говорить, что всё в порядке?! А если бы вы опоздали? Полагаете, девочки сами смогли бы усмирить горного тролля?!

– Профессор УЗМС никогда не опаздывает, заместитель директора МакГонагалл, – возразил Кеттлбёрн. – Как и не приходит слишком рано. Он появляется именно тогда, когда нужно.

Глава Дома Гриффиндор фыркнула и обернулась к Паркинсон и Грейнджер.

– Мисс Грэйнджер! Я была о вас очень высокого мнения и весьма разочарована вашим нежеланием присутствовать на празднике. Если с вами всё в порядке, вам лучше вернуться в башню Гриффиндора. Все факультеты заканчивают прерванный банкет в своих гостиных. То же самое касается и мисс Паркинсон!

– Профессор МакГонагалл, там был тролль… – слабым голосом ответила Гермиона. Её начала бить дрожь.

– Они не в порядке, Минерва, ты же сама видишь, – Кеттлбёрн на удивление ловко подхватил Панси, усаживая девочку себе на закорки. – Давай-ка отведём их к Поппи, чтобы напоила их успокоительным. И, я думаю, о зелье сна без сновидений на ближайшую неделю тоже стоит задуматься.

Профессор МакГонагалл взяла Гермиону за руку и повернулась к Квирреллу.

– Полагаю, Квиринуса тоже стоит осмотреть…

– Я в порядке, – профессор ЗОТИ поправил тюрбан и поднялся, придерживаясь за стену. – Простите, очень испугался за девочек. Я отведу тро… в смысле, выведу его из замка, я хотел сказать…

Он нервно покосился на Грейнджер.

– Не стоит! – МакГонагалл решительно остановила Квиррелла и, взмахнула палочкой. – Экспекто Патронум.

Серебряная призрачная кошка грациозно пробежала по коридору и скользнула по лестнице вниз.

– Филиус прекрасно справится. А тебе стоит отлежаться, – её взгляд чуть потеплел. – Мы все сегодня перенервничали.

В школьном госпитале их уже ждали директор, Снейп и, разумеется, сама мадам Помфри. При виде её Панси Паркинсон окончательно прекратила всхлипывать.

– Спокойник тебе ещё рано, моя дорогая, – вынесла она окончательный вердикт, закончив осмотр девочки. – Но следующую неделю очень советую каждый вечер пить вот это зелье. Послезавтра в обед зайдёшь, дам ещё пять флаконов, Северус сварит.

Девочка послушно выпила предложенную микстуру и проглотила какой-то зеленоватый порошок, как сказала медиковедьма – «На всякий случай!».

Декан Слизерина молча кивнул и, дождавшись, пока девочка слегка трясущимися руками уберёт в карман мантии флакон с ярко-фиолетовой жидкостью, повёл её в Общую гостиную. Рори, уверенно ходивший вокруг Панси всё это время, послушно вышел вслед за ней, на мгновенье прижавшись боком к ноге девочки.

Профессор Кеттлбёрн, обменявшись несколькими фразами с Дамблдором, быстро ушёл по своим делам. Задумавшись, директор направился к ближней от входа кровати, на которой отдыхала мисс Преддек.

– Итак, ты снова здесь, Элли, – со слабой, но очень грустной улыбкой произнёс старый волшебник, отодвигая занавеску, отделяющую кровать от остального кабинета. – Или, возможно, ты предпочитаешь корнское имя?

– Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, – не открывая глаз, отчётливо произнесла ирландка. – Профессор трансфигурации, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов. У вас так много имён и титулов, а у меня так мало. Во мне нет ни вашей силы, ни вашей мудрости. Но когда рядом не оказывается никого из всех вышеперечисленных, кто-то вынужден становиться сильной, мудрой и доблестной.

– Должен признаться, я рад, что безопасность подруги волнует тебя больше всего остального. И мне очень жаль, что всё так обернулось. Мы все были заняты – и, не буду тебе лгать, не только поиском тролля в подземельях, где его не оказалось. Увы, я слишком поздно понял, в какой опасности находятся ученики. Боялся, что профессор Кеттлбёрн опоздает…

– Да, мисс Паркинсон была в беде, – Элли приоткрыла глаза. – Но профессор Кеттлбёрн не опоздал. Так стоило ли мне беспокоиться о мисс Грейнджер? Ведь, в отличие от мисс Паркинсон, родители мисс Грейнджер – всего лишь магглы…

– Кххх…

Элли, с некоторым усилием, повернула голову.

Стоявшая в проходе Гермиона Грейнджер молча развернулась и, на негнущихся ногах, вышла в коридор.

– Это было в высшей степени грубо, Алларг, – сухо произнёс Великий волшебник. Его очки холодно блеснули. – Ты оскорбила Гермиону.

– Это был вопрос. На который у каждого свой правильный ответ.

– Знаешь, Алларг, был один волшебник. Весьма умный, способный, упорный, амбициозный. Лучший из учеников Хогвартса, самое меньшее в этом столетии. Ещё в школе он задавал похожие вопросы. И ответы, которые этот волшебник озвучивал, надо признать, тоже были распространены среди молодёжи Магической Британии.

Дамблдор грустно вздохнул.

– Его история оказалась довольно печальной. Для очень многих людей.

– О, Дому Преддек тоже известно великое множество самых разных мрачных историй. Большинству из них одиннадцать или двенадцать лет. Между прочим, пара из них касается непосредственно Porth-Ia. Возможно, вам известно их содержание. Первую, кстати, очень любят магглы – про умершую мать и её дочь в Хрустальном гробу. Вы читали «Спящую красавицу»?

Директор промолчал.

– А вторая… Вот о ней мало кто слышал. О визите некоего Великого волшебника с маленьким ребёнком, спустя примерно два месяца. Волшебника, который искал способ победить не менее Великое Зло…

– За свою долгую жизнь, Алларг, мне довелось узнать много разных людей. И сейчас, с высоты прожитых лет, многое видится иначе, нежели в молодые годы. Если позволишь, я хотел бы тебе даже не совет дать, а просто поделиться наблюдением. Ненависть слишком разрушительное чувство для человека. Тем более для юной девочки…

– В Корнуолле считается, что ненависть – всего лишь одна из форм страха. А Преддеки, как вам известно, не могут испытывать страх.

Элли устало прикрыла глаза.

– Но беспокойство о друзьях не имеет отношения к страху. Мисс Паркинсон и мисс Грейнджер пережили очень неприятные минуты. Некоторые мрачные истории не стоит вспоминать.

– Действительно, не стоит, – Дамблдор замолчал и начал задумчиво рассматривать сидящего за окном пушистого белого книззла. – Надеюсь, ты понимаешь, что у меня есть очень веские причины держать определённые вещи в секрете. У Гарри было тяжёлое детство, и я попрошу тебя не делиться с ним тем, что может причинить ему боль. Даже если покажется, что так ты ему поможешь.

– Как говорит моя кузина – хуже жертвы, громогласно требующей спасения, только спасатели, лезущие без спроса. В этом я с ней согласна.

– Весьма любопытная мысль для юной девушки, – Дамблдор вновь улыбнулся. – Было очень интересно поговорить с тобой, Алларг. Надеюсь, ты скоро поправишься. А сейчас, прошу меня извинить – но в школе всегда слишком много дел, требующих внимания директора.

– До свиданья, профессор.

Панси Паркинсон сидела на кровати в одиночестве. Снейп настойчиво попросил остальных первокурсниц оставить её на полчаса в покое, пока не подействует зелье сна без сновидений. Тем более, что праздничное угощение ещё не закончилось.

Почти в одиночестве – на коленях у девочки сидел Рори, которого она осторожно расчёсывала.

– Знаешь, там ведь Грейнджер, она тупо замерла. Ну, будто дементор поцеловал – руки двигаются, глаза смотрят, но смысла никакого. А я… Я попыталась Протего поставить – когда Флинт и Боул в сентябре учили Драко для поединка, я тоже хотела научиться. Но у меня ничего не вышло, вообще, полный провал! А когда этот тролль шагнул к нам, я поняла, что просто сейчас умру. И мне стало так страшно…

Свободной рукой Панси нервно теребила край юбки.

– Я описалась. Ну, ты же сама видела, что там было! Профессор Кеттлбёрн сказал, что я оказалась гораздо храбрее его самого. Он когда первый раз встретился с троллем, бежал через лес так, что улетел в овраг и расшиб себе голову. Даже не вспомнил, что у него палочка есть. А я вот пыталась колдовать даже. Нет, он никому не расскажет, конечно, а эта крольчиха-заучка ничего и не вспомнит. Тем более, что профессор мою одежду сразу очистил. Не думала, что кто-то может так быстро колдовать, знаешь?

Она приподняла голову.

– Дальше, ну, когда тролль шагнул к нам, влетели ваши коты, и набросились на него. И в голову и снизу, и как начали рвать! Я даже смогла Таранталлегру в тролля направить, но ничего не произошло! А потом, когда он швырнул твою рысь в стену и ударил дубиной… а затем рысь начала оживать и снова его укусила. Вот тут я поняла, что меня спасут. Ну и почти сразу профессор вбежал. И так, с разбегу – Протего, Глациус, Вулнера… А ты знала, что есть заклинание Луксолис Аврорем, от которого тролли сворачиваются в калачик и плачут? Вот кому нужно ЗОТИ преподавать, а не УЗМС! Можно будет попросить профессора Кеттлбёрна сделать нам факультатив на третьем курсе!

Рори заурчал. Рысь делал это на удивление тихо для своих размеров, так что понять, что зверь доволен, можно было только прикоснувшись к нему.

– Точно! – Паркинсон улыбнулась, но улыбка тут же угасла. – Ну вот, а потом я узнала, что случилось, когда тролль размазал рысь по стене… Мне потом уже Кеттлбёрн объяснил, что это последствия слишком быстрого восстановления Рори, и что он не может умереть, пока ты жива. Она ведь слышит, что я сейчас говорю?

Рысь, чуть отстранившись, кивнул, после чего боднул девочку покатым лбом.

Профессор Снейп прошёл через занавеску как призрак – плавно и бесшумно. Разве что шорох открываемой ткани указывал на его материальность.

– Добрый вечер, профессор Снейп, – Элли вяло приподняла руку. – Рада вас видеть. И у меня есть хорошее объяснение произошедшему…

– Помолчите, мисс Преддек.

В руках зельевара была шляпа. Обычная ученическая остроконечная шляпа, разве что чуть помятая и с небольшой прорехой у основания тульи. Он осторожно надел на удивлённую девочку головной убор и приглашающе кивнул.

– Мы с Эрин просто хотели выследить тролля, чтобы…

– ГРИФФИНДОР!!! – заорала шляпа на всё крыло.

Профессор Снейп мрачно, но удовлетворённо улыбнулся и, не произнеся больше ни единого слова, направился к выходу.

Глава 18. О котах и ведьмах

В пятницу после обеда Джемма Фарли забежала к Элли, встретив у входа в госпиталь Эрин Киттлер и её кота. Судя по учебнику травологии в руках, та передавала подруге задания от профессора Спраут.

Торопливо кивнув хаффлпаффке, староста девочек проскользнула в закрывающуюся дверь.

– Рада видеть вас, мисс Фарли. Как проходит ваш день?

– Привет, Элли. Просто замечательно, если под замечательно иметь в виду трёхфутовое эссе от МакГонагалл, свалившееся будто снег на голову. Такое впечатление, что из-за вчерашнего все учителя как с цепи сорвались! Ладно, неважно… Вот тут Снейп сказал передать работы первого курса, чтобы ты их проверила. Он их между тобой и этой Киттлер делит, вроде как вы так быстрее научитесь на чужих ошибках.

– Благодарю вас.

– И ещё он просил передать, что пока он не передумает, ты должна носить только выданную шляпу.

– Да, я уже догадалась.

– Элли, должна признать, что не совсем согласна с озвученной профессором Снейпом оценкой твоих действий, и вероятно, здоровье Паркинсон действительно было под угрозой, но… Снейп жутко взбесился! Ничего не слушал. А поскольку снимать баллы значило бы подставить весь Слизерин, он распорядился, чтобы ты носила эту «шляпу позора» до его особого распоряжения. Мне очень жаль. И да, поскольку формально это даже не наказание, отменить его не может даже директор. Вот…

– Отлично…

– Нет, мне и правда жаль! Слушай, наверняка он отойдёт через недельку… Ну или две… три. После того, как Флинт разгромит Гриффиндор в первом матче по квиддичу будет отличный момент, чтобы с ним поговорить.

– Мисс Фарли! Спасибо, но – не надо.

– Слушай, когда я была мелкой, как ты, у меня тоже гордости было может даже больше, чем сейчас у Малфоя. Но не стоит…

– Ты слышала про Тома Сойера?

– Нет, а кто это? Какой-то канадский волшебник?

– О-о-о… – протянула Элли. – Нет. Но представь, что мы сейчас на совместных с грифами зельях. Представила?

Джемма кивнула.

– Вот сидим мы, а вон там – грифы. Вон там, за кафедрой – декан… Хотя нет, представь лучше Чары. Флитвик демонстрирует транскрипцию сложной инкантации.

– Угу.

Элли разлохматила волосы, надела шляпу и попыталась изобразить чей-то бас.

– Что бы там не объяснял профессор, я просто буду кричать инкантацию громче всех, и тогда заклинание сработает как надо! Фонетика для зубрил!

– ГРИФФИНДОР!!! – заорала шляпа.

– ПРЕДДЕК! – мадам Помфри заглушала «позорную шляпу» даже из своей комнаты. – Немедленно сними мордредов колпак!

– Видишь? А я только три раза её с утра надевала…

– Тут так скучно?

– Просто невероятно, – вздохнула девочка, кладя головной убор на прикроватную тумбочку. – Но Помфри сказала, что если шляпа будет орать, она её сожжёт.

– Я не дам мадам Помфри отнять эту шляпу! – Джемма из любопытства надела её на себя.

– ГРИФФИНДОР!!!

– ПРЕДДЕК!!! Я КОМУ СКАЗАЛА… – медиковедьма решительно отдёрнула занавеску. – Ох! Ещё одна… Так, мисс Фарли, девочке предписан полный покой! Завтра, когда я её выпишу, тогда и поговорите. А сейчас забирайте этот дурацкий колпак и идите на занятия.

– Декан Снейп распорядился, чтобы до особого распоряжения мисс Преддек и не думала от него избавиться, – возразила староста.

– Я могу пообещать больше не надевать в помещениях госпитального крыла этот головной убор, – быстро предложила Элли, пока главная целительница школы не умалила авторитет главы Дома Слизерин какими-нибудь неуместными замечаниями. – Полагаю, это вас устроит?

– Зная ваше отношение к школьным правилам, вы будете давать её посетителям.

– А если я пообещаю не давать её никому в помещении госпиталя и в коридоре рядом, вы всё-таки повесите на кровать табличку?

– Какую табличку? – заинтересовалась Джемма.

– Она хочет, чтобы на кровати было написано «Зарезервировано для Элли Преддек», – холодно сообщила мадам Помфри. – Но так уж и быть – если эта шляпа больше не заорёт в моём крыле, я повешу табличку на эту кровать.

– Я предвижу, что это не последний раз, когда мне приходится здесь лежать, – вздохнула Элли. – У меня не очень крепкое здоровье…

Вечером в Общей гостиной собрался весь Дом Хаффлпафф, включая даже тех, у кого были назначены отработки – декан Дома успела поговорить со всеми учителями. К назначенным семи часам вечера собранные старостами барсуки расселись полукругом по залу, внимательно слушая Помону Спраут.

– Произошедшие недавно события, мальчики и девочки, как водится обрастут кучей самых разных слухов. А уж через пару лет вы такое сможете услышать от только что зачисленных учеников, что будете подбирать челюсти с пола. А потом, когда история превратится в очередную школьную байку, вроде Страшного Убийства Ханны, всё повторится…

– А что за убийство? – немного занервничала Ханна Эббот.

– Роуэн Ханна со Слизерина был переведён на домашнее обучение после некоторых неприятных событий, – пояснил Трумэн. – Он, правда, хотел остаться, но родители настояли. Вроде как сдавал ЖАБА этим летом.

– Но вы уже можете услышать историю про жу-у-уткий заговор Тёмных Волшебников, которые его убили. Возможно даже и съели.

– Так Ханна что, жив? – пискнула Танн со второго курса и тут же покраснела.

– Да, Лили, Роуэн вполне себе жив и здоров. Не стоит верить всем страшилкам, которые вы так любите слушать по ночам. И поэтому сейчас, пока все ещё помнят, что и как случилось, я подробно расскажу о некоторых аспектах нашей последней истории – чтобы вы не додумывали того, чего не следует. Эрин, ты не расскажешь нам про своего кота?

Шарожоп, деятельно вылизывавший длиннющий хвост, вопросительно посмотрел на профессора.

– Ну, это Шарожоп, – несколько учеников хихикнули. – По бумагам он кот, американской породы мейн-кун. Но на самом деле это отдельная порода книззлов, выведенная двадцать лет назад на факультете магозоологии в Салемском институте. Видите, какой у него длинный пушистый хвост? Совсем не книззловский!

– А зачем вывели-то? Чем обычные книззлы не угодили? – спросила Пенни.

– Потому что так его можно не прятать от магглов. Ну и хвост, конечно, гораздо красивее!

Большая часть девочек закивала. Хвост Шарожопа уже стал факультетской достопримечательностью. Каждый, кому белый книззл попадался под руку, старался погладить именно хвост – шерсть фамильяра оказалась намного тоньше и нежнее, чем у обычных книззлов и котов, так что на вычёсывание Шарожопа уже образовалась небольшая очередь. И у каждой девочки, допущенной к вычёсыванию кота, в сундуке лежал небольшой бумажный пакет с добытой шерстью.

Книззл был не против – без расчёски колтуны на его пушистых боках образовывались часто.

– Вот… Шарожоп – мой фамильяр. Мы с тётей Рейчел и Элли провели особый корнуолльский ритуал, и теперь я учусь смотреть через его глаза, слышать его ушами и всё такое.

– Это называется инициацией, – тут же пояснила Помона Спраут. – Ритуал связывает душу ведьмы с духом зверя. И, хотя он требует использования крови, вопреки часто встречающемуся мнению, это не делает используемую магию запретной или тёмной. Как и в целительстве – кто из вас решит посвятить себя карьере колдомедика, должен это учитывать. Кровь пациента, например, часто используется в сложных зельях, которые нужно готовить для конкретного человека.

– Да, и когда Элли направила Рори – это её рысь, он тоже фамильяр – на тролля, я захотела, чтобы Шарожоп ему помог, и он тоже атаковал. И мы отогнали чудовище от Паркинсон и Грейнджер. А потом появился профессор Кеттлбёрн и победил его. Тролля. Ну… Всё.

Эрин оглядела учеников и принялась задумчиво ковырять пол туфлёй, засунув руки в карманы. В отличие от большинства девочек, она, как и Салли-Энн, вместо юбки и чулок носила форменные мальчишеские брюки.

– Ведьмы издавна использовали подобную магию, – продолжила профессор травологии. – Ведь она позволяет очень многое. Наблюдение за подозрительными магглами, около которых ты живёшь. Или поиск редких целебных трав по запаху, ведь нюх у кошек намного лучше нашего. И Элли Преддек продемонстрировала, что готова осваивать следующий этап – слияние с сознанием инициированного фамильяра, что позволяет ведьме напрямую управлять им. Это важно, поскольку, несмотря на разумность, в фамильярах по-прежнему очень сильны их инстинкты и желание играть или лениться. Со временем Эрин и Элли могут научиться использовать Рори и Шарожопа как маяки для аппарации и даже колдовать через их тела.

– Круто! – выразила общее мнение Мораг МакДугал.

– Но у этих способностей, даже не считая того, что ритуал довольно сложен, требует определённых положений звёзд и планет, и, тем более, не может быть проведён в одиночку – есть ряд неприятных особенностей. О которых вам стоит знать, прежде чем совершить глупость.

– Это то, что случилось с Элли Преддек?

– К сожалению – не только. Элли пострадала потому, что попыталась восстановить тело Рори за счёт собственного. Инициированный не может просто так умереть, его дух, по сути, является слепком с души хозяина – и, пока жив хозяин, зверь со временем восстановится. Но если попытаться ускорить этот процесс, может случится то же, что и с Элли. В минуту опасности об этом не думаешь, но последствия могут быть ужасны.

– То есть, Рори нельзя убить?

Декан Хаффлпаффа вздохнула.

– Тролльей дубиной – нет. Но также важно знать, что есть волшебные создания и ряд ужасных заклинаний, которые способны на это. И более того, способны убить волшебника, если в этот момент он слился со своим фамильяром. Но самое печальное – даже без этого определённые заклинания или зелья, воздействию которых подвергается такой зверь, могут повлиять и на хозяина. Вот поэтому-то мы, в Магической Британии, уже почти и не используем такую магию.

– Так вот почему я раньше таких не видел! – невпопад брякнул Фоули, растяпа с четвёртого курса.

– И ещё нужно очень доверять тем, кто будет проводить с тобой ритуал инициации, потому что у них будет твоя кровь, которую можно использовать по разному! – добавила Эрин.

– Эту реплику спишем на влияние Слизерина, – засмеялась Помона. Хаффлпаффцы тоже захихикали. – Но, в том числе и поэтому, обычно ритуалы проводят после тринадцати- или даже пятнадцатилетия.

– Но ведь Эрин только одиннадцать! – возмутилась Мораг. Рассказ профессора Спраут не убедил её отказаться от идеи купить и инициировать ворона. – И Преддек – тоже!

– Вероятно, у родителей девочек были какие-то соображения по этому поводу, – примиряюще улыбнулась декан. – В конце концов, разве иначе не оказались бы Гермиона и Панси в большей опасности? Ведь это книззл привёл Сильвануса вовремя. А Элли Преддек – девочка хоть и смелая, но осторожная, и обязательно скоро поправится!

Хаффлпаффцы задумались.

– И кстати, Салли, ты точно видел инициированного фамильяра, – профессор Спраут поднялась с пуфика, на котором просидела весь разговор. – И я скажу больше – регулярно видишь его уже несколько лет.

Салливан Фоули задумался.

– Только не говорите… – прошептала Лили.

– Что это… – внезапная догадка поразила Клару Дженкинс.

– Да, разумеется, – профессор травологии весело рассмеялась.

– МИССИС НОРРИС!!! – выдохнул поражённый до глубины души Дом Хаффлпафф.

– Миссис Норрис, – согласилась декан. – Аргус, конечно, колдовать не умеет, так что нарушая школьные правила не ждите от кошки каких-нибудь проклятий – но считайте, что всё, что видит она, может видеть и школьный смотритель. Для этого вполне хватает и созданной связи между фамильяром и его хозяином, никакие заклинания тут не нужны.

Всю следующую неделю в Хогвартсе нарастало квиддичное безумие. У Эрин начало складываться впечатление, что у волшебники Великобритании живут как бы и не скучнее обычных людей. У них был один-единственный популярный вид спорта – тот самый пресловутый квиддич, в правилах которого она с трудом кое-как разобралась. Ну ладно, два – судя по описанию, русский квиддич походил на обычный примерно так же, как американский футбол на европейский. И, по крайней мере, если верить описанию, противостояние солидных вековых летающих дубов должно было выглядеть намного пафоснее и зрелищнее, чем мельтешение мётел. В представлении девочки это должно было чем-то напоминать морские или, с учётом полёта, космические бои – что было круто само по себе.

К её великому сожалению, в Англии в русский квиддич не играли. В Ирландии было несколько десятков энтузиастов, но их единственная любительская команда последний раз играла в восемьдесят третьем, в польском Дорухове.

Конечно, квиддич был не единственным доступным развлечением. К большому удивлению ирландки, у волшебников было своё радио – правда, по причине отсутствия телефонов, на него всё равно нельзя было позвонить, чтобы поучаствовать в какой-нибудь викторине или даже просто заказать песню. И, разумеется, нечего было и надеяться послушать какую-нибудь популярную среди обычных людей песню.

А до кино, телевизоров и игровых автоматов волшебники вообще не додумались.

Элли, которая в понедельник снова покинула госпиталь, к квиддичу относилась… примерно никак. Она предпочитала какую-то игру под названием плюй-камни, на точность и ловкость, но, по её уверениям, в ближайшие пару лет хорошо играть у неё не получится. Тем не менее, матч между Слизерином и Гриффиндором Элли Преддек собиралась посмотреть – у маленькой слизеринки, похоже, в голове родился какой-то новый план.

Игра должна была пройти в субботу, девятого ноября. Несмотря на холод, к одиннадцати часам трибуны были забиты – собралась вся школа. Многие притащили с собой подзорные трубы и бинокли. Эрин быстро поняла, зачем нужны были тёплые плащи и шарфы – на высоте почти в сотню футов, а то и больше, ветер с шотландских гор норовил забраться под одежду невзирая на заклинания.

Хотя обычно ученики стремились сгруппироваться по принадлежности к Домам Хогвартса, особых правил на этот счёт не было. И никто ничего не сказал, когда троица первокурсников Слизерина – Преддек, Паркинсон и Нотт – решили сесть рядом с учениками Хаффлпаффа.

С верхней лавки соседней трибуны первокурсники Гриффиндора подняли самодельное знамя, изготовленное, похоже, из старой простыни. Девиз «Мы сможем!» красовался над довольно удачным изображением мальчика в мантии с красными обшлагами с высоко поднятой волшебной палочкой. Под его ногами страдальчески морщилась зелёная змея. В нарисованном гриффиндорце сразу же угадывался Лонгботтом.

– Спортивные мантии жутко неудобные, если в них ходить, они только для полёта, – Лаванда, Ханна и Энтони наперебой объясняли первый раз пришедшим на квиддич Эрин и Джастину, что и как происходит. – И хотя у них очень яркие цвета, всё равно иногда не получается разглядеть, кто именно куда летит!

Слизеринцев они вежливо поприветствовали, но желанием общаться не горели.

Мадам Хуч, судившая игру, что-то говорила выстроившимся посреди поля игрокам в красных и зелёных то ли длиннополых мантиях, то ли плащах. Затем команды ловко вскочили на мётлы. Свист взлетающей стрелой Хуч, возглавляющей клин из четырнадцати игроков обозначил начало матча.

Стартовал ещё один школьный квиддичный сезон.

– Сегодня отличный солнечный день для незабываемого квиддичного матча Гриффиндор-Слизерин, в котором у Гриффиндора есть реальный шанс отомстить…

– Джордан! – профессор МакГонагалл, в отличие от комментатора, говорила не прямо в микрофон, но и её было прекрасно слышно всему стадиону.

– …в шуточном, конечно, смысле. Потому что сегодня первый матч Слизерина, в котором на его стороне не играет никто из Изумрудного Квартета, так что нас ждёт игра на грани возможностей. Посмотрим, сыграет ли ставка Оливера Вуда на нового ловца взамен Чарли Уизли, который в прошлом году сумел утереть нос Фитцпатрику, которого, как я уже упоминал, сегодня на поле нет. Прекрасный студент, гордость Хогвартса, отличный капитан наконец-то покинул нашу прекрасную школу, так что Блетчли придётся показать, способен ли он повторить незабываемый сезон восемьдесят восьмого, когда ворота Слизерина так и не расстались со своей дев…

– ДЖОРДАН!!!

– …ни разу не приняли квоффл. Так что… И-И-И!!! Гриффиндор сразу начинает атаку, заставляя зелёных защищаться, теряя инициативу! Сможет Блетчли достать квоффл? НЕТ! ДА!!! Белл даёт результативный пас Спиннет, та идёт к правому кольцу, обходит Пьюси, Блетчли бросается наперерез – и квоффл в среднем кольце!!! Кстати, Алисия Спиннет в прошлом сезоне была запасной, но сейчас она демонстрирует весь свой весьма симпатичный потенциал…

– ДЖОРДАН!

Даже аплодисменты болельщиков сборной Гриффиндора и разочарованный выдох поклонников Слизерина не смогли заглушить профессора трансфигурации.

– Простите, профессор. Итак, квоффл снова в игре, Пьюси делает пас на Флинта, тот ястребом заходит на кольца и… Нет, мяч снова у Пьюси, да… БЛАДЖЕР!!! Чёрт, бладжер закручивает метлу Вуда и тот промахивается. Десять-десять и да, прости Майлз, но ты явно не Нолан. Игра началась активно, посмотрим, на сколько хватит сил участникам команд. А Оливеру стоит сосредоточиться.

Лаванда заметила, что сидящая перед ними Элли Преддек, хотя и зевает, но при этом что-то записывает карандашом в маггловского вида блокнот. Не выдержав, она перелезла на скамейку к слизеринцам.

– А что ты пишешь, можешь сказать? Прикидываешь шансы команд?

– Победит Слизерин. Сегодня. Таулер плохая замена Уизли в качестве ловца, с Хиггсом не сравнится.

– Таулер отлично летает!

– Летает – разумеется. Но он несдержан и часто ссорится с близнецами. Говорят, он пытался ухаживать за Спиннет, но та предпочла Джорджа. Или Фреда? А Алисия сейчас тоже на поле.

– …пас Алисии Спиннет! Всё же эта девушка – настоящая находка Оливера! Кэти Белл обходит Пьюси спиралью и… нет, Фред не успевает остановить летящий в неё бладжер, его буквально таранит Флинт!!!

– НА-РУ-ШЕ-НИ-Е!!! – начали скандировать трибуны.

Мадам Хуч свистком остановила игру. И хотя Флинт что-то яростно пытался ей доказать, в сторону ворот Слизерина был назначен штрафной удар.

– Итак, после этого очевидного, намеренного и, следовательно, недостойного и отвратительного нарушения…

– Джордан! – уже буквально прорычала профессор МакГонагалл.

– Точнее, после этого явного и омерзительного запрещённого приёма…

– Джордан, я вас предупреждаю…

– Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил загонщика команды Гриффиндора Кого-То-Из Уизли, но, вне всякого сомнения, абсолютно случайно. Гриффиндор исполняет штрафной удар, квоффл у Спиннет, она делает точный бросок, Майлз Блетчли естественно не успевает с девяноста футов достать его, ГОЛ!!! Хотя рывок был неплохим… Гриффиндор сокращает разрыв, двадцать-тридцать в пользу зелёных, но ещё ничего не решено. Мяч снова в игре.

Элли показала Лаванде на поле.

– Видела? Таулер мог отвлечь Флинта, но предпочёл сделать вид, что высматривает снитч.

– Но ведь это и есть задача ловца!

– Задача любого участника – обеспечить победу команде.

– Слизерин и так ведёт в игре, – к девочкам незаметно подобрался Диггори, ловец Хаффлпаффа. – Обратите внимание, один из загонщиков Флинта постоянно опекает Таулера. Маркус ещё не освоился в качестве капитана и команда играет по наработкам Квартета, хотя исполнение не то. Это с Ноланом Фитцпатриком можно было оставлять свои кольца без внимания, он перехватывал девятнадцать из двадцати бросков.

– У Гриффиндора в этом году, скорее всего, худшая команда из всех Домов, – заметил Теодор. – Хотя Боул и Деррек не так слажены, как Уизли, но Доппельбиты близнецам ещё не удавалось повторить. Ну и Хиггс. С ним разве что Чанг у воронов сейчас сравнится. Так что если не произойдёт чуда, снитч грифы упустят во всех матчах.

– Думаешь? – Диггори сделал вид, что не заметил восхваление ловцов других команд.

– Именно! – с апломбом заявила Паркинсон. – Мы здесь как раз присматриваемся к тому, как грифы играют. Элли даже записывает!

– Так ведь вам с красными больше не играть в этом году?

– Декан Снейп попросил нас подготовиться к следующему году, – пояснила Элли Преддек. – Заранее.

– Там всё будет совсем по другому?

Тео кивнул.

– Таулера Вуд взял только потому, что он был лучшей кандидатурой из худших. В следующем году Оливер заменит его на Поттера, а Поттер очень хорошо маневрирует, ориентируется и вообще, чувствует полёт.

– Хмм… – Седрик задумался. – Интересно… Ладно, время подумать пока ещё есть. А в этом году?

– А в этом году победитель определится по тому, каким будет разрыв в матчах с грифами. Но основные кандидаты на кубок – мы и вороны. Как во времена Рат и Паркин.

От рассказов о легендарном многолетнем противостоянии Эрики Рат и Скай Паркин – Седрик знал кучу интересных подробностей – первокурсников отвлёк лишь вопль комментатора.

– СНИТЧ НА ПОЛЕ!!! Хиггс оказывается слишком далеко, Кеннет устремляется к нему и… Оу. Наверное, это больно. Интересно, сколько рёбер у Таулера ещё целы? Я шучу, профессор. На случай, если кто-то в этот момент сморкался и ничего не видел – Перегрин Деррек и Люциан Боул буквально снесли ловца Гриффиндора с метлы Доппельбитой! Нда, как можно не заметить бладжер, летящий на тебя спереди?..

Терри Хиггс нарочито лениво изобразил погоню за снитчем, вяло помахивая рукой.

– Разве он не должен ловить его? – удивилась Эрин. – Эй, Лаванда! Почему он не ловит снитч?

– Это закончит игру, – пояснил девочке Диггори. – Сонорус!

И, сложив руки рупором, ловец Хаффлпаффа закричал на весь стадион:

– Счёт двадцать-восемьдесят, но Оливер Вуд не падает духом – ведь идёт только пятнадцатая минута матча!

– Джор… – профессор МакГонагалл запнулась. – Прошу прощения…

По стадиону прокатилась волна хохота. Гриффиндорцы с соседней трибуны крикнули Седрику что-то обидное, но Диггори лишь помахал им рукой, улыбаясь.

– Двадцать-девяносто, – бодро прокомментировал Ли, когда Флинт пронёсся мимо отвлёкшегося вратаря, отправляя квоффл в центральное кольцо. – И да, сегодня явно не день Вуда…

Спустя час, когда уставший Блетчли пропустил два квоффла подряд, Хиггс соблаговолил поймать золотистый мячик. Гриффиндор проиграл Слизерину со счётом пятьдесят – триста десять.

– Самое разгромное поражение грифов за последние сто тридцать лет! – рассказывала Джастину Лаванда, когда ученики возвращались в замок.

– А впереди у красных ещё две игры, – задумчиво продолжил мысль Диггори. – И наш Флит уже второй год играет, довольно неплохо…

– Я – Оливер Вуд и я выиграю у Хаффлпаффа даже без ловца! – произнесла Эрин, встав в вычурную позу и вытянув руку. Статуя Наполеона в Шербуре, которую она видела по телевизору, в этой позе смотрелась очень пафосно.

– ГРИФФИНДОР!!!

Десяток оказавшихся рядом барсуков дружно вытаращились на Киттлер.

– Подарок от декана Снейпа, – пояснила та, отдавая шляпу подруге. – Я, наверное, такую же попрошу…

В воскресенье вечером Эрин принесла в кабинет Снейпа проверенные работы. Она нашла кучу ошибок, причём как минимум до двух из них девочка сама бы никогда не додумалась. Хаффлпаффке пришось признать, что сомнительные методы зельевара заметно расширяли её кругозор.

– Профессор Снейп, – как бы невзначай завела разговор первокурсница. – Я слышала, что Элли Преддек получила от вас заколдованную кричащую шляпу…

– Мисс Киттлер, вопросы наказания учеников Слизерина касаются только меня и самих этих учеников. Так что если вы решили попросить за мисс Преддек…

– Нет, не в этом дело… – Эрил смущённо ковыряла пол ногой, сцепив руки за спиной.

– А в чём же?

– А есть ли какая-нибудь возможность ещё таких шляп достать? Ну, скажем… штук восемь?

Зельевар на мгновенье потерял дар речи.

– Зачем!?

– Ну, мне, потом Мораг просила, Лаванда и Ханна, это мои подруги. А ещё просили Пенни Клируотер с четвёртого курса, Эпплсби, Диггори и Лианна Мёрк. Для поддержки нашей команды на следующем матче, хотя мне кажется, что Пенни что-то недоговаривает! Но мы заплатим, конечно! Или, лучше, скажите, где такие шляпы продаются, тогда мы просто закажем и пошлём сову, чтобы вас не отвлекать…

Недавняя просьба старосты Фарли зачаровать для наказания особо отличившихся младшекурсников ещё две форменные шляпы открылась Северусу Снейпу с другой стороны.

– Эрин, будь добра, подожди меня здесь минут десять, – зельевар вышел из комнаты до того, как девочка успела дать ответ.

Спучтя несколько минут профессор Снейп внимательно прислушивался к доносившемся из-за приоткрытых дверей разговорам. Его худшие подозрения полностью оправдались.

– …потому что прыщи лишь добавляют красоты Таулерам, хо-хо-хо! – жеманничая, кривлялся Флинт. Его голос было сложно не узнать.

– ГРИФФИНДОР!!!

Судя по смеху, в гостиной собралась как минимум половина Дома.

– Дайте, дайте! – это был Гойл. – Сейчас… Я буду жрать пока не лопну, потому что хочу нажраться на неделю, нет, на месяц вперёд!

– ГРИФФИНДОР!!!

– Банально, – с некоторой ленцой прокомментировал Малфой. – Лучше так: доклад о необходимости пересмотра толщины стенок котлов я буду подсовывать Министру даже вместо туалетной бумаги!

– ГРИФФИНДОР!!!

– А вот это классно было! – громче всех хохотала Фарли. Выступление Драко сорвало бурю аплодисментов. Быстро утихшую, как только в Общей гостиной появился криво улыбающийся декан.

– Браво, мистер Малфой, – зельевар с ленцой несколько раз хлопнул в ладоши, пока блондинчик пытался за спиной незаметно вернуть шляпу Элли Преддек. – Размышляете о сольной карьере и подбираете сценический образ? Советую обратиться к Филиусу Флитвику, в последний раз школьным драматургическим клубом руководил именно он.

Драко что-то неразборчиво пробормотал, изучая пол перед собой.

– Староста Фарли, я, так понимаю, вы сейчас тренируетесь в назначении наказаний?

– Эм-м-м…

– Ко мне в кабинет. Немедленно.

Взмахнув мантией, Снейп величественно поднялся по лестнице и скрылся за тяжёлыми дверями. Джемма, пытаясь принять уверенный вид, засеменила за ним.

Вернулась она спустя полчаса, задумчивая, но явно не испуганная или подавленная.

– Ну что? – Эдна Лафингтон, набивающаяся всем в подружки четверокурсница-полукровка, буквально прыгнула к Фарли. – Что сказал декан?

– Три галлеона, восемь сиклей, – явно думая о чём-то своём, ответила староста.

– Чего?

– «Шляпа Гриффиндорца» будет стоить вам три галлеона и восемь сиклей, – довольно провозгласила Джемма. Но тут же стала серьёзней. – Из них мне достанется только восемь сиклей и двенадцать кнатов, остальное на реагенты для зелья связывания, материалы на круг призыва и сами шляпы. И да, только после каникул.

Староста вздохнула.

– Потому что первые восемь шляп, которые мне предстоит зачаровать, у Снейпа уже успел застолбить Хаффлпафф.

Глава 19. Эрин Киттлер в школе и дома

Матч между Хаффлпаффом и Рейвенкло оказался намного интереснее схватки Слизерина с Гриффиндором – хотя бы тем, что на сей раз игра шла не в одни кольца. Седрик Диггори и Чжоу Чанг носились за снитчем по всему полю, иногда закладывая такие петли, что даже у спокойно сидящей на скамейке Эрин захватывало дух! Девочка начала завидовать рейвенкловке – та была всего на год старше её самой, но летала так, будто бы тренировалась лет десять.

Глядя на то, как китаянка буквально танцует в воздухе, Эрин решила, что вступать в квиддичную команду не будет. Поскольку в чём смысл играть, если как минимум следующие пять лет у соперников будет игрок, превосходящий тебя на голову?

Пока из всех официальных школьных развлечений мисс Киттлер нравился только дуэльный клуб – несмотря на то, что её стойку профессор Флитвик постоянно ругал.

Над трибунами то там, то тут в воздух взмывали светящиеся жёлтые и синие снопы искр – изучаемые на втором курсе сигнальные чары издавна использовались волшебниками вместо флажков и транспарантов маггловских болельщиков. Да и в целом, настрой зрителей было намного более благодушным, чем на первом матче. И когда пропущенный бладжер сбил Чанг с метлы, а Седрик, вместо того, чтобы поймать снитч, подхватил соперницу и помог ей вернуться на метлу, не возмущались даже самые яростные болельщики Хаффлпаффа.

– Седрик классный! – восхитилась Лаванда.

– Точно, – согласилась Панси. Слизеринки, как и в прошлый раз, расположились рядом с барсуками.

– Потому что помочь оказавшемуся в опасности сопернику важнее, чем выиграть матч! – объяснила первокурсницам Пенни Клируотер.

– ГРИФФИНДОР!!! – тут же заорала её шляпа.

Сидевший в паре футов от неё Персиваль Уизли покраснел. Что он делал среди хаффлпафцев было не очень понятно, но спрашивать об этом старосту никто не стремился.

– Победа из-за неявки соперника не может считаться полноценной, – согласилась мисс Преддек, и заглушая уже собственный головной убор, с трудом прокричала: – Иначе как понять, на самом ли деле ты сильнее?

Придуманные профессором Снейпом «шляпы позора» оказались невероятно популярны. К первому матчу барсуков Джемма смогла зачаровать их больше дюжины, так что с конца ноября школьные залы и коридоры регулярно заполнялись криками, свидетельствующими – по задумке создателя – о недостаточном уме конкретного ученика. Грифы попробовали начать возмущаться, но после того, как близнецы Уизли подловили выговаривавшую им за нарушения школьного распорядка профессора МакГонагалл – по слухам, та целый день машинально пыталась прочистить уши – у мисс Фарли появились покупатели и из Гриффиндора. И хотя, кто-то попытался сделать шляпы, кричащие «Слизерин!» или «Рейвенкло!» – такие никто не захотел носить.

А первого декабря, на воскресном ужине, Фред и Джордж торжественным шагом подошли к учительскому столу.

– Мы, студенты третьего курса из Дома Гриффиндор…

– …Фред и Джордж Уизли…

– …то есть самый умный… – уточнил Фред.

– …и самый красивый… – добавил Джордж.

– …признаём непревзойдённое мастерство…

– …лучшего мастера подколок…

– …и величайшего шутника Хогвартса…

– …ПРОФЕССОРА СЕВЕРУСА СНЕЙПА!!!

Накрывшую Большой зал тишину нарушало только урчание дорвавшегося до сосисок Шарожопа.

– Вы наш кумир, профессор! – Фред молитвенно сложил руки, буквально пожирая зельевара глазами.

– И мы клянёмся, что сделаем всё возможное… – Джордж повторил жест брата.

– …даже немного больше…

– …и в следующем году мы обязательно придумаем что-нибудь…

– …ЧТОБЫ ВЫ НАМИ ГОРДИЛИСЬ!

– ГРИФФИНДОР!!! – в унисон заорали шляпы близнецов.

Уизли бухнулись на колени и, вытянув руки, ударились головами в пол. После чего поднялись и, пятясь, вышли из зала, постоянно кланяясь.

Эрин показалось, что профессор вот-вот продемонстрирует эффект Бодроперцового зелья даже не принимая его.

– Вот и пришла твоя слава, Северус, – негромко, но отчётливо сообщила зельевару профессор МакГонагалл.

Эрин покосилась на соседний стол. Элли Преддек демонстративно и с большим тщанием изучала звёздный потолок. Несмотря на то, что её пихали хихикающая Паркинсон и улыбающийся Нотт.

Количество дней, остававшихся до рождественских каникул, неумолимо сокращалось. Двенадцатого декабря, всего за одну ночь замок накрыло толстым белым одеялом, а огромное озеро покрылось пока ещё тонким льдом. Эрин, ни разу не выбиравшаяся севернее Лондона, впервые в жизни увидела столько снега и её восторгу не было предела. В голове девочки немедленно начали появляться образы из книг, открыток и фильмов, на которых дети зимой играли во всякие интересные игры, кидались снежками, катались на лыжах и коньках…

– Если вы только попробуете подойти к озеру… – как бы в никуда задумчиво произнёс профессор Снейп, когда Эрин решила поделиться своими идеями с остальными хаффлпаффцами. И, хотя занятия ещё не начались, желающих уточнить, к кому именно обращался декан Слизерина и что конкретно имел в виду – не нашлось.

На занятиях по зельеварению, в подземелье было ужасно холодно. Вырывавшийся из ученических ртов пар клубился под потолком, смешиваясь с испарениями из котлов, а сами ученики буквально прижимались к котлам, забыв об ожогах и прочих опасностях. Ханна Эббот где-то достала свиток с описанием согревающих чар, но наколдовать его замёрзшими руками не получилось ни у кого.

– Это заклинание стоит использовать перед тем, как покинете гостиные своего Дома, – равнодушно заметил Снейп, проходя мимо подружек.

Впрочем одно то, что на сей раз он не сравнил девочек ни с троллями, ни с гриффиндорцами, ни даже с флоббер-червями, уже свидетельствовало о том, что идея Ханны ему понравилась. Точнее то, что Эббот сама до этого додумалась.

Чего Эрин понять не могла, так это того, почему в Хогвартсе не хотели использовать волшебство, чтобы всем стало комфортнее. Нет, в Общих гостинных – по крайней мере, Хаффлпаффа и Слизерина – а ещё в спальнях и в Большом зале было тепло и уютно, волшебное пламя каминов не угасало ни на миг. Но по коридорам гуляли сквозняки, а от заиндевевших окон в промёрзшие классные комнаты тянулись языки льда.

Кашлять и шмыгать Эрин начала сразу после завтрака. Пресловутое Бодроперцовое зелье, которым мадам Помфри без вопросов снабжала любого чихнувшего, было бы прекрасным средством, если бы не струящийся из носа и ушей дым. И всё же, несмотря на отвлекающий побочный эффект, оно было незаменимой альтернативой соплям и больному горлу. Не говоря уже о том, что почти все первогодки Хаффлпаффа тут же начали учиться пускать дымовые колечки – весьма почитаемое умение среди волшебников.

Тренироваться на сигаретах и трубках Эрин не собиралась. Во-первых, это запрещал школьный устав, а во-вторых перед школой папа и тётя Рейчел очень доступно объяснили короткую логическую цепочку, что вела от курения табака к сочетанию попы и крапивы.

А в том, что тётя способна найти крапиву посреди зимы, Эрин не сомневалась.

Тем же вечером, за ужином, декан Гриффиндора попросила учеников – кто планирует остаться в школе на рождественские каникулы – сообщить об этом ей лично. На всём Хаффлпаффе таковых нашлось только два старшекурсника, причём оба – магглорождённые.

– А ты сама подумай, чем им дома заниматься? – с готовностью ответила на очевидный вопрос Лаванда. – У Айвена на носу ТРИТОН, у Эррол – СОВ. А в семье их начнут заставлять готовить гусей и прочие такие вещи, при том что магией пользоваться школьникам запрещено. Да и из развлечений что – ходить и петь хором? Короче, сплошная потеря времени. Экзамены важнее!

Эрин не стала рассказывать подруге, что рождественского гуся они с папой всегда покупали уже готового, зажаренного и сразу с гарниром. Точнее, не всего гуся, поскольку их было только трое, с тётей Рейчел, но всё же.

А после того, как Элли сказала, что тоже не собирается оставаться в школе, ирландка решила встречать Рождество в Плимуте. Тем более, что дома было гораздо теплее.

В последнюю учебную пятницу, двадцатого декабря, Большой зал украсили в честь приближающегося праздника. Стены оказались скрыты под венками из омелы и остролиста, рождественскими гирляндами из пихтовых ветвей и золотистыми искрящимися лентами. Двенадцать огромных елей, украшенных хрустальными сосульками, золотыми шарами и зачарованными свечами таинственно шуршали ветвями, несмотря на отсутствие сквозняков.

– Ученикам, отправляющимся домой следует помнить, что колдовство несовершеннолетних за пределами Хогвартса запрещено. Пожалуйста, не забывайте об этом! – вместо утреннего приветствия сообщила декан МакГонагалл. – Хогвартс-экспресс в Лондон отходит сегодня в половину девятого вечера, и прибывает на Кингс-Кросс в девять часов сорок минут утра. Те, кто не хочет спешить или по каким-либо причинам опоздают на поезд, могут отправиться воскресным утренним поездом по тем же билетам. Для старших курсов – использование учениками транспортного камина в Хогсмиде допускается лишь в сопровождении родителя или опекуна, если вам ещё не исполнилось восемнадцать. То же самое касается аппарации, даже если у вас уже есть лицензия. Нарушение этих правил может привести к отмене разрешения на посещение Хогсмида, запрету на игру в квиддич и на членство в школьных клубах.

– Вы на каком поезде поедете? – тут же спросила Эрин у своих однокурсников.

– Я на воскресном, – ответил Джастин Финч-Флетчли. – Отец в субботу будет занят на Петти-Франс, а мать будет в Итоне, у Алекса.

– Меня мать заберёт, в Хогсмиде, – сообщил Уэйн Хопкинс.

– И меня, только дядя, – добавил Эрни Макмиллан.

– И меня, и меня, – загомонили остальные.

– Эй, а почему? – удивилась Эрин.

– Дорого, – тут же пояснил Тони Гольдштейн. – Ученикам из магических семей школа оплачивает только два билета в год, так-то поездка до Лондона и обратно стоит почти двадцать шесть галеонов. А летучий порох – всего два сикля за ковшик…

– Зато на поезде тебя не выворачивает наизнанку, – заметила Лаванда. – И попадаешь всегда туда, куда нужно.

– Ну да, – согласился Тони. – За комфорт приходится платить. А ты как?

– Мне тётя уже прислала билеты с совой. Если Спраут отпустит, поеду сегодня вечером.

После окончания уроков, кое-как покидав вещи в сумку – тем более что их было мало, с собой Эрин решила захватить только пару учебников и счётный блокнот – Киттлер в последний раз в этом году поднялась в Большой зал. Профессор Спраут, как и ожидалось, не стала ставит препонов, так что к восьми часам дети на школьных самоходных каретах должны были добраться до станции.

Даже из тех, кому поездку оплатила школа или чьи семьи могли купить билеты, большинство предпочитало провести один свободный от занятий день в неторопливых сборах. На пятничном экспрессе из первокурсников Хаффлпаффа с Эрин ехали только Салли-Энн и Мораг, причём последняя передумала ехать в воскресенье почти в последний момент. Сопровождавшая девочек староста Дженкинс, наученная хеллоуинскими событиями, не только провела подопечных на платформу и посадила их в поезд, но и караулила на станции до тех пор, пока паровоз, с полагающимся шипением котла и протяжным гудком не покинул Хогсмид.

– Она нам не доверяет, – заметила Салли-Энн, глядя в окно на удаляющийся тоннель, за которым скрытый от всего маггловского мира, таился Хогсмид.

– Она не доверяет Эрин, – уточнила Мораг.

– Интересно, почему? – удивилась Эрин.

Девочки переглянулись и расхохотались. В Хогвартсе, несмотря на то, что они жили в одной комнате, почти все разговоры шли об учёбе и прочих школьных делах. А сейчас им предстояло провести в поезде целую ночь, одним. Ну, если точнее, одним в купе, но это было неважно.

После того, как ведьма-продавщица принесла входящий в стоимость билета ужин – жареную картошку с разными соусами, тоненькие колбаски в беконе и неизменный тыквенный сок – с подачи Салли-Энн они построили из простыней палатку, внутри которой Мораг, после выключения света, зажгла в невесть как оказавшейся в её сундуке стеклянной банке призрачный синий огонёк.

Забравшись в палатку, школьницы несколько минут смотрели на пламя, но это им быстро наскучило.

– А кто-нибудь знает страшную историю? – наконец, спросила Салли-Энн.

– Точно, давайте страшилки рассказывать! Эрин, ты ведь среди магглов жила? Знаешь какие-нибудь маггловский страшилки?

Это был глупый вопрос. Киттлер просто обожала страшные истории. Быстро перебрав в уме несколько своих любимых, она решила поделиться своей любимой, про фальшивую маму. Поскольку у Эрин мамы не было, саму рассказчицу эта история не пугала.

– Когда я была совсем маленькой и ещё не умела колдовать, – с полагающимися подвываниями начала девочка, – мы с мамой и папой переехали в большой старый двухэтажный дом с большими пустыми комнатами и скрипящими половицами. Родители постоянно задерживались на работе допоздна, поэтому я часто оставалась в одиночестве, когда приходила домой из школы. Однажды после уроков меня задержала учительница, и когда я пришла домой, там было ещё темно.

Эрин подняла над головой руки и зашевелила пальцами.

– Я крикнула: «Мама?» И услышала, как она напевает в ответ: «Дааааааааааа…» Я позвала её снова, когда поднялась по лестнице, чтобы найти, в какой комнате она была, и снова услышала «Даааааааа…» В то время дом ещё не был до конца отремонтирован, и некоторые двери были заперты или даже заколочены досками! Я не знала, как пройтись по лабиринту комнат, но она была в одной из дальних, прямо по коридору. Я чувствовала себя неловко, но подумала, что это нормально, поэтому побежала вперёд, чтобы найти маму.

Последнюю часть Эрин уже шептала:

– И как только я потянулась к ручке последней двери, чтобы войти в комнату, я услышала, как открылась входная дверь внизу, и моя мама позвала: «Эрин, ты дома?» Весёлым голосом. Я отскочила назад, и побежал вниз по лестнице! Но когда я оглянулась с лестницы, дверь в дальнюю комнату ме-е-е-едленно приоткрылась. Там было что-то тёмное и бесформенное, и я не знаю, что это было – но оно смотрело на меня…

В этот момент Салли-Энн схватила Мораг за плечи и та взвизгнула.

– Не страшно! – чуть дрожащим голосом сказала она.

– Тогда давай ты!

– Ну ладно, – МакДугал подставила светящуюся банку так, чтобы свет падал на её лицо снизу, придавая девочке совсем уже потусторонний облик. – Однажды ночью, перед Самайном, собрался ковен молодых ведьм и собрался провести на кладбище ритуал. Но одна ведьма сказала, что старика, которого похоронили на прошлой неделе на кладбище по улице, на самом деле закопали заживо. Она утверждала, что если прийти ночью на кладбище, то можно услышать, как он изнутри всё ещё царапает крышку гроба. Другие ведьмы сказали, что она просто боится кладбищ, и что она всё врёт! Они над ней смеялись, и сказали, что таким в ковене места нет. И убедили ту ведьму пойти на могилу старика. Поскольку он не был её родственником, магглы могли прогнать её от могилы, и она решила идти ночью! А чтобы доказать другим, что она действительно там была, её нужно было вонзить в могилу кол, чтобы на следующий день все узнали, что она там была.

Она сразу пошла на кладбище с колом в руке и больше не возвращалась. Другие девушки предположили, что она струсила и просто пошла домой. Но на следующее утро, проходя мимо кладбища, они увидели её тело на могиле старика. Та ведьма случайно зацепила колом свою мантию, и когда она воткнула кол и шагнула назад, ей показалось, что её схватили! И она умерла от испуга прямо на могиле! Вот!

– Бррр! – помотала головой Салли-Энн.

Эрин эта история не показалась страшной, но Мораг ею явно гордилась, так что ирландка кивнула в знак одобрения.

– А я расскажу вам настоящую историю, – пробормотала Перке. – Мне её рассказала мама. Когда меня ещё не было, они с папой купили старый дом, недалеко от Бардон-Милл. И решили его отремонтировать. Они поставили рядом с домом палатку, в которой жили, сделали кострище, на котором готовили еду. Папа проектировал сам дом, и считал, сколько чего понадобится. А мама начала отдирать старые обои, потому что они были совсем древние, ломкие и некрасивые – а предыдущий владелец оклеил ими в доме каждую стену и потолок. Ну и на них много чего было когда-то написано, какие-то рисунки расплывшиеся. А потом она заметила, что ещё в каждом углу каждой комнаты, под обоями, написано имя человека и дата.

А потом папа поехал в Хексэм, за досками – он тогда работал у магглов и у него были маггловские деньги. Это было от нас в двенадцати милях, если по дороге. И там он в разговоре услышал одно из имён, которые были написаны в доме. Он расспросил там, потом вернулся проверить и оказалось, что тот человек на самом деле пропал без вести и дата пропажи совпадала с датой на стене! На следующий день он составил список всех имён и дат и вернулся в Хексэм. Каждое имя было совпадало с пропавшим человеком и датами, по всему графству. Он сказал маме и они послали сову в аврорат. Авроры прибыли на следующее утро, и мама услышала, как один из них сказал Эдгару Боунсу, он был там старшим: «Да, это человек[24]…»

Салли-Энн на несколько секунд замолчала.

– Мама спросила тогда: «Что значит – человек?». А Боунс спросил уже её «Мэм, где то, что вы уже сняли со стен? То, что вы удаляли – это не обои.»

– УААА!!! – раздался снаружи страшный рёв.

Девочки с визгом обрушили палатку, чуть не устроив небольшой пожар из-за опрокинувшейся банки с огоньком – его погасила прокравшаяся в незапертое купе Пенни Клируотер. Будущая староста от души хохотала.

– Ну вы даёте! – веселилась пятикурсница, включая свет.

– Нельзя так людей пугать! – возмутилась Мораг

– А то бы вы тут как та ведьма на кладбище?

– Вот именно!

Девочки надулись.

– Ладно, ладно, – примиряюще замахала рукой Пенни. – Давайте я вам кровати помогу разобрать. И вообще, ведь смысл страшилок в том, чтобы испугаться? Так вы этого и добились, я просто чуть-чуть помогла. А ещё имейте в виду, в половину восьмого будет завтрак…

На Клируотер нельзя было долго злиться, так что когда она ушла, пожелав подружкам спокойных снов – и это после такого ужаса! – настроение у всех было хорошее. Тем более, что впереди были каникулы и Рождество.

– Слушай, Салли, а у кого твои родители купили этот ужасный дом? – прошептала Эрин, когда ворочание Мораг прекратилось и шотландка спокойно засопела.

– У оборотней, – тихо прошептала та.

Утром двадцать пятого декабря на Фор-стрит ненадолго заехал профессор зельеварения. На сей раз он выглядел гораздо собраннее, чем год назад и отмечая успехи Эрин ухитрился не использовать бранные слова и сравнения с животными. А самым удивительным было то, что в этот раз глава Слизерина, похоже, пытался подбирать подарки.

Мистеру Киттлеру Снейп вручил прорезиненный плащ с капюшоном.

– Я не очень разбираюсь в вашей работе. Но, возможно, это поможет сделать её более удобной. Чары отвлекают магглов от надевшего плащ и не дают запомнить внешность. Также он не даст заснуть или даже задремать, поэтому носить его дни напролёт я бы не советовал – чувствовать усталость вы не будете, но последствия недосыпа никуда не денутся…

Эрин, в свою очередь, получила от Снейпа запечатанный полуфунтовый бумажный пакет.

– Сера, – привычно холодно пояснил Снейп. – Пять частей серы, шесть частей алюминиевой пудры, девять частей калиевой селитры. Части считать по весу, не по объёму. Селитру берите только чистую – в маггловских магазинах есть виды с микроэлементами для растений, она не подойдёт. Перемешивать очень тщательно. Как будете получать декстрин?

– Прожарить крахмал на сковоро… На тигле!

С первого дня знакомства с мисс Киттлер, профессор зельеварения начал в высшей степени неравнодушно относиться к использованию девочкой кухонной утвари.

– Декстрин лучше делать в духовке, на трёхстах восьмидесяти пяти градусах. На противне, ровным слоем, не толще двух линий, а лучше одной[25].

– Северус, я допускаю, что это меня не касается, но всё-таки – что именно планирует делать моя дочь в моём же доме?

Зельевар надменно улыбнулся, хотя в глубине его глаз – Эрин была готова поклясться в этом – притаилось веселье.

– Бенгальский огонь. И да, поскольку Эрин собирается использовать алюминиевый порох – в доме их не стоит поджигать. Будет выделяться серный дым.

Снейп на мгновенье задумался.

– Мисс Киттлер, признаки отравления сероводородом?

– Э-э-э… – девочка растерялась. – Состояние подобное лёгкому опьянению, стремление закрыть глаза.

– А также общее перевозбуждение, – добавил профессор. – Впрочем, с учётом вашего обычного настроя, этот симптом будет трудно заметить.

Дождавшись, пока девочка скроется в своей комнате с кульком серы, Снейп перевёл взгляд на Джерарда.

– Если вы планируете разрешить дочери использовать пиротехнику дома, вместо металлического пороха стоит использовать бариевую соль азотной кислоты – не будет ядовитого дыма. Могу дать адреса пары химических магазинов в Лондоне.

– А если нет?

– Тогда пусть жжёт огни из алюминиевого или стального пороха на на улице. Она их в любом случае будет готовить.

Мистер Киттлер задумался.

– А где она возьмёт алюминиевую пудру?

Зельевар усмехнулся.

– Насколько я понял из случайно подслушанных планов, в этом эксперименте запланировано участие напильника и старой кофеварки из чулана, о которой вы забыли три года назад…

После обеда профессор Снейп отправился к Преддекам, так что Рождество Киттлеры впервые за долгое время встретили вдвоём.

Эрин заглянула к живущим через два дома Ротабандам – в компании трёх сыновей-погодок год назад она пыталась залезть на строительный кран. А в их доме, помимо людей жили целых шесть котов, так что у гостей часто складывалось впечатление, что они пришли в кошачий питомник. Животные были вхожи в любую комнату, и разве что на двери туалета висела табличка «Котов не пускать!». Представленный Ротабандам Шарожоп был незамедлительно оценён и обтискан, к чему сам зверь отнёсся с поразительным спокойствием. Возможно, после столкновения с троллем, он счёл, что три человеческих детёныша в возрасте от четырнадцати до двенадцати лет ему уже не страшны.

В пять вечера Эрин абсолютно неожиданно досталась роль в «Пирушке с привидениями». Не то, чтобы она была выдающейся актрисой – роль тётушки Марии заключалась, в основном, в выносе пирога с телятиной. Но Джейкоб Ротабанд, мечтавший стать великим режиссёром старший из братьев, вдруг заявил, что без неё «Пирушка» потеряет весь глубинный смысл. В платье из занавески – вряд ли почтенная дама начала века могла бегать в джинсах – Эрин имела необычайный успех, особенно когда для полноты образа в последней сцене она отоварила рассказчика бутафорской сковородкой.

Дебют Джейкоба прошёл успешно – столпившиеся вокруг сценической беседки посетители смеялись так, что в парк сворачивали прохожие от Эксмут-роуд до Грэнби-стрит.

К возвращению дочери Джерард уже вытащил коробку с украшениями и установил саму ель. Доставая старую гирлянду с лампочками, он заметил: «Ну, по доброй английской традиции, это, конечно, не должно работать». Но всё заработало, и очень скоро ёлка встала посреди гостиной, украшенная лампочками, гирляндами и стеклянными шарами. А под ней, разумеется, уже лежали завёрнутые в яркую бумагу коробки…

«Вот ничего это не скучно!» – заочно возмутилась мнением Лаванды девочка, сидя за праздничным столом. Порция запечёного гуся из супермаркета, английская и французская горчица и огромное крутящееся блюдо с сырами превосходили любое хогвартсовское кушанье – и книззл был тому свидетелем. Около одиннадцати Киттлеры перешли в гостиную, где включили телевизор. Через форточку от соседей напротив были слышны исполняемые на немного расстроенном пианино джазовые импровизации, перемежающиеся возмущением относительно качества инструмента. Спустя некоторое время там уже импровизировали в четыре руки, а затем к ним ним присоединилась гитара. В парке пускали фейерверки, которые было отлично видно и с Фор-стрит.

Соседский концерт закончился далеко за полночь, когда Эрин распаковывала свои подарки. От Преддеков, к её удивлению, пришли не какие-то волшебные штуки, а набор видеокассет со всеми эпизодами «Звёздного пути» – Элли явно сделала выводы из постоянных рассказов о космосе на совместных уроках астрономии. Девочка немедленно отобрала свои любимые серии, но успела просмотреть только две, прежде чем её окончательно сморило. И это был прекрасный вечер в прекрасном доме, безо всякого намёка на раз и навсегда заведённый порядок, правила и условности.

Глава 20. Зеркало, зеркало…

На субботнем ужине присутствовало, самое большее, треть учеников – остальные либо уже уехали на пятничном поезде, либо отправились домой через камины Хогсмида. Почти все преподаватели тоже отсутствовали, как и директор Дамблдор. Четверо Уизли, как и ожидалось, устроили шуточную, но на редкость громкую возню – могло показаться, что весь Гриффиндор оказался заполнен исключительно рыжими отпрысками самого шебутного из чистокровных семейств Магической Британии.

Гермиона, и без того пытавшаяся сесть подальше от однокурсников, встала и, вместе с неизменным учебником, подошла к соседнему столу.

– Не возражаешь, если я тут сяду почитаю? У нас слишком шумно.

Рейвенкловская близняшка Патил равнодушно кивнула. Грейнджер села на краю стола, спиной к гриффиндорцам и, раскрыв увесистый том «Фантастических Тварей и Где Их Найти»[26], углубилась в чтение.

Парой минут позже Элли Преддек пересела за стол Хаффлпаффа, к Лаванде Браун. Ещё через некоторое время Теодор Нотт, сидящий к ней спиной, не оглядываясь протянул добытый откуда-то Паркинсон тяжёлый том. Элли тут же его раскрыла и убедительно погрузилась в книгу.

Сидевшие рядом барсуки захихикали. Затем раздались смешки за столом Рейвенкло, а, спустя ещё некоторое время, веселье распространилось и на проходящих мимо Грейнджер и Преддек слизеринцев с гриффиндорцами.

– Иногда я удивляюсь, Северус, сколько общего находится даже у абсолютно разных, на первый взгляд, учеников, – пропищал Флитвик, когда деканы тоже прошли к выходу мимо ученических столов.

– Намного важнее то, в чём эти ученики различаются, – холодно заметил Снейп.

Грейнджер, наконец, подняла голову и удивлённо оглянулась. Смешки учеников стали громче. Девочка непонимающе заозиралась, встала, оглядела свою мантию и лишь потом заметила сидящую прямо напротив неё – за столом Хаффлпаффа – Элли Преддек. В руках Элли, как и сама Гермиона пять минут назад, держала толстую книгу.

«Обыкновенные монстры и как их избегать»[27] – гласило название слизеринского фолианта.

– Ты… Ты зачем это притащила? – наконец, выдавила из себя гриффиндорка.

– Между прочим, это весьма фундаментальный труд, в высшей степени аргументированно полемизирующий с книгами Ньюта Скамандера, – вежливо улыбнувшись, заметила Элли.

– Ты пытаешься меня высмеять?!

– А вот это – не аргументированное мнение.

– Подлая и гадкая змея! Я тебя презираю!

– Подобные высказывания не делают вам чести, мисс Грейнджер. Вы выставляете себя весьма невоспитанной особой…

Отложив книгу, слизеринка поднялась из-за стола. Слегка наклонив голову, она изучающе смотрела на Грейнджер.

– А ты, Элли Преддек, ты – наихудшая ведьма из всех, кто учится в Хогвартсе! – закричала Гермиона.

Взгляд ирландки, и до того не особо дружелюбный, стал очень злым. Отставив указательные и безымянные пальцы, она будто бы машинально развела руки и повела их назад, тем самым словно останавливая эльфу и фамильяра. Но прежде, чем ядовитая и, несомненно, тщательно выверенная колкость сорвалась с её губ, из группы подошедших к Преддек слизеринок вперёд абсолютно неожиданно выступила Куинни Смит.

– А если Элли и наихудшая ведьма, то ты тогда вообще – Пустая! Этель Пустая, вот![28]

По какой-то причине, услышав это сравнение, Грейнджер, явно готовая, как и её одноклассник Рон Уизли полтора месяца назад устроить с Элли драку, неожиданно сдулась. Теперь она выглядела просто ошарашенной.

– Я? Почему?

– А что, не так? – полукровка Смит даже топнула ногой. – Не помнишь разве? Этель же принадлежала к такой породе людей, которые просто обожают всяческие экзамены и проверки и просто жить не могут без подробных инструкций, которые всегда заучивают наизусть и тщательно выполняют! Вот!!!

Элли Преддек с тщательно скрываемым удивлением посмотрела на Куинни.

– Ну… да, – удивлённо согласилась Дафна Гринграсс.

– Очень похоже, – кивнула Трейси Дэвис.

– Один в один, – авторитетно подтвердила Панси Паркинсон.

– Неправда!

– Можно спросить любого грифа, – предложила Миллисента Буллстроуд. – Кто в вашем Доме обожает экзамены и учит всё наизусть?

Грейнджер замерла, как будто на неё наложили Петрификус Тоталус – разве что ноги не были прижаты одна к другой.

– Мы, разумеется, не осуждаем…

– Но факт остаётся фактом.

– Я не Пустая!!! – прокричала Грейнджер и, расталкивая учеников, выбежала прочь из Большого зала.

– Какое счастье, что завтра утром мы последний раз увидим её в этом году, – заметила Панси.

«Хогвартс-экспресс» размеренно стучал колёсами, рассекая пока ещё заснеженные просторы Шотландии.

Паркинсон и Преддек с удовольствием заняли отдельное купе в полупустом вагоне. Рори умиротворённо развалился рядом с Панси, милостиво позволяя вычёсывать шерсть на животе. После осенних событий, девочка чувствовала, что обязана смелому зверю – тем более, что пакет с книззловской шерстью, весьма ценимой среди швей волшебного мира, продолжал пополняться.

Элли лежала на диване напротив, головой к двери – так ей было удобно смотреть на небо.

В дверь осторожно постучали.

– Войдите! – крикнула Паркинсон.

Дверь приоткрылась и внутрь купе заглянула Куинни.

– Э-э-э… Привет!

Смит смущённо помахала ладонью.

– Вы что-то хотели, мисс Смит?

Панси насмешливо фыркнула.

– Мисс Паркинсон, мисс Преддек… Я хотела пожелать вам хорошо провести каникулы и… у меня как раз на них попадает день рождения, двадцать четвёртого… и если хотите… там небольшая вечеринка… вот тут адрес…

Куинни нерешительно положила на диванчик две розовые открытки.

– К сожалению, мне пока неизвестны планы отца и кузины на следующую неделю, – ответила Элли. – Поэтому прошу простить, но сейчас я не могу дать определённого ответа.

– Может быть мы придём, – кивнула Панси. – Я пришлю сову, как что-то выяснится.

Куинни неуверенно и даже вроде как с опаской улыбнулась и вышла из купе девочек.

– Ничего страшного, – махнула рукой Панси через пару минут. – Мы сказали «может быть», а это значит, что можно и не ходить. Пошлём сов с извинениями. Правда, всё-равно придётся купить ей какой-нибудь шоколад, но это мелочи.

– Я думаю, мы пойдём, – задумчиво ответила Элли, глядя в окно. – Если у отца не будет совсем уж неотложных дел. Встреча с родителями Финч-Флетчли вполне может обойтись и без моего присутствия.

– Ты что?! Она живёт с матерью-магглой, разве не слышала? У них даже своего дома нет, только пара комнат в общем маггловском!

Элли – с помощь Рори – слышала. Рысь вообще много чего слышал и видел в Хогвартсе, особенно во время ночных вылазок. В числе прочего всего, его уши несколько раз улавливали разговоры старшекурсников об обстоятельствах появления на свет Куинни Смит в Вудберри-Даун.

– Я настаиваю на нашем визите.

– Блин, Элли – зачем?!

– Установление контактов.

– С кем, со Смит? У неё никого нет, да и кому она нужна? Её предел карьеры – мелкий клерк в заштатном отделе Министерства за сорок галеонов в месяц! Или ты про её мать-магглу?

– Шляпа распределила Куинни Смит в Слизерин, – возразила Элли.

– Я заметила, ну и?

– Хитрость и амбиции. А особой хитрости в ней я пока не заметила.

Панси задумалась.

– Ла-а-адно, пускай не такой мелкий клерк. Семьдесят в месяц. Или даже помощник начальника второстепенного отдела…

– Плюс пятьдесят, если выпустится старостой – а ей это нужно будет позарез…

– Это если станет, – заметила Панси. – Но пускай. Тогда… Казначейство? Игры и спорт?

– Или, например, торговля. А теперь представь, что в департамент торговли с магглами поступает запрос на патент, скажем, от Паркинсонов и от Гринграссов. Чей окажется у Министра вне очереди, если Куинни будет делопроизводителем – а чей задержится? Вчера Дафна высмеяла Куинни почти в лицо, и слухи об этом разойдутся…

– Вот ты хитрюга! – восхитилась Панси. – А если Смит облажается и карьеры не сделает?

– Значит, за всё время учёбы в Хогвартсе мы потратим впустую примерно неделю свободного времени, – улыбнулась Элли. – И то – в самом худшем случае.

– Ну, наверное… Только тогда я не знаю, где брать подарок. И что вообще предпочитают магглы?

– Я спрошу у Рейчел. Моя кузина неплохо знает их мир.

Вечером двадцать четвёртого декабря из подземного перехода напротив обшарпанного кирпичного сарайчика станции лондонской подземки, на Грин-Лейнс вышла девушка в замшевой куртке, потёртых джинсах, и тяжёлых ботинках, более уместных где-нибудь на фабрике. За спиной у девушки висел бесформенный рюкзак из сшитых аляповатыми стежками кусков чёрной мягкой кожи. Если бы не две удивлённо оглядывающиеся девочки, семенившие вслед за ней, девушку можно было принять за члена одной из скваттерских групп, наводнивших Вудберри-Даун за последние годы. Закон о домовладении, который со слов правительства должен был поднять уровень жизни простых англичан, загадочным, но вполне ожидаемым образом привёл лишь к росту количества бездомных лондонцев. Новые дома оказывались скуплены по бросовой цене богатыми инвесторами, а квартиры и дома, что смогли выкупить обычные люди, зачастую оказывалось некачественными бетонными коробками, скромно именуемыми в документации муниципалитетов «нетрадиционным жильём».

В «нетрадиционных» многоэтажках Вудберри-Даун с большим удовольствием собирались лондонские панки и просто бездомные. Впрочем общинный дух, что существовал среди местных жителей в пятидесятых годах, всё ещё чувствовался на берегах Нью-ривер, так что району пока удавалось избегать резкого роста преступности и аналогичных социальных проблем, обычно становящимся следствием красивых проектов лондонских чиновников.

Смиты жили ближе к станции «Мэнор-хаус», в одной из тех кирпичных пятиэтажек шестидесятых годов, где вход в квартиру располагался на общем балконе. Конечно, подобная планировка плохо способствовала сохранению тепла, но, по крайней мере, можно было не заботиться о снующих по подъезду крысах.

– Ужасно, – прошипела Панси. – Я до сих пор не верю, что тебе удалось меня уговорить прийти сюда!

Натянутая на уши чёрная вязаная шапочка с помпоном вкупе с дутой серой курткой придавала юной ведьме вид нахохлившегося воронёнка.

– Это ты ещё не была у Снейпа в гостях, – рассмеялась Рейчел. – Его дом там вообще единственный приличный в целом городе.

– Но декан наверняка может наколдовать себе всяких удобств! А Смит живёт с магглами! Тем более, что до совершеннолетия ей колдовать вообще запрещено…

– Ты сейчас говоришь один в один как Дафна.

– Это не значит, что я не права!

– Но ты не права!

– Девочки, хватить спорить!

– Когда мы придём, то спорить будет уже нельзя, – возразила Панси. – Надо будет улыбаться, есть маггловскую еду, вести вежливую беседу и всё такое. Сейчас идут последние минуты, когда я могу высказать своё возмущение.

– Ты серьёзно думаешь, что магглы едят что-то отличное от того, что дают в Хогвартсе?

– В Хогвартсе готовят с помощью магии!

– Сдаётся мне, сейчас мы услышим про пользу магически приготовленной пищи, которая сохраняет все полезные свойства даже при варке и жарке, очищает организм, повышает иммунитет, не содержит ужасной маггловской химии и усилителей вкуса, а также не даёт толстеть и способствует карьерному росту и успеваемости…

– Всё, кроме карьерного роста! – буркнула Панси. – И успеваемости.

– Жаль, жаль, – улыбнулась Рейчел. – Так, вот этот дом. Второй подъезд от дороги, пятый этаж. Квартира двадцать девять.

По узкой лестнице, освещённой зарешёчеными лампочками, троица поднялась на пятый этаж, где за синей облупившейся дверью с латунной цифрой девять их уже ждали Смиты.

– Добро пожаловать! Я – Бетани Смит, мама Куинни.

Высокая худощавая блондинка в бордовом свитере, приветливо улыбаясь, протянула руку.

– Рейчел Преддек, – девушка пожала руку. – Сопровождаю девочек и переношу тяжести. То есть, подарки.

Элли и Панси тоже представились.

– Проходите, проходите, – Бетани посторонилась, приглашая девочек в квартиру. – Поскольку гостей немного, мы решили отметить день рождения дома, не обессудьте…

– Ничего страшного, мы уже бывали у магглов, – ответила Элли. – И даже ночевали.

Раздевшись и вытащив из рюкзака Рейчел подарки – одну большую коробку и две поменьше – гости прошли в гостиную, большую из двух комнат, в которых жили Смиты. Там уже был накрыт круглый стол, на котором стояли пять приборов, а также большая миска с картофельным пюре и блюдо с говяжьими сосисками. За основным блюдом пришёл черёд вафель с кастардом[29] и яблочного пирога с дюжиной свечек, которые Куинни задула с первого раза. А на десерт Бетани принесла с кухни большую стеклянную запотевшую салатницу, в которой находилась какая-то вязкая и явно холодная лиловая субстанция, из которой торчала ложка. Ею миссис Смит положила в креманку каждой девочке по порции угощения.

– А что это? – заинтересовалась Панси. Десерт пах чем-то сладким, так что отказываться от него Паркинсон в любом случае не планировала.

– Просто обычное мороженое, перемешанное с замороженным сливовым сиропом и консервированными фруктами.

Панси тут же попробовала маггловское угощение.

– Отличная штука! – вынесла она свой вердикт после первой же ложки. – Это даже лучше, чем сандей у Фортескью!

– Точно, – подтвердила Элли. – Гораздо вкуснее!

Куинни тоже с удовольствием уминала свою порцию.

– Не стоит беспокоиться, – на всякий случай прошептала Рейчел её маме. – Простое Бодроперцовое зелье лечит простуду и ангину за несколько минут.

После того, как дети наелись, Куинни, явно сгорая от нетерпения, принялась распаковывать подарки – в первую очередь, самую большую коробку. Упаковочная бумага была самой обыкновенной, да и подарок вряд ли был каким-то волшебным – он был слишком большим, чтобы везти в школу, а держать зачарованные вещи дома разрешалось только совершеннолетним волшебникам.

Ленточка развязалась почти сразу. По привычке аккуратно развернув бумагу, Куинни замерла.

– Это… – прошептала она.

– Видеоплеер «Голдстар», – довольно улыбнулась Рейчел.

– Да вы что… – охнула Бетани. – Но как же… Мы ведь…

– И он немного улучшен, – добавила ведьма, вытаскивая из коробки чёрный пластиковый кирпич. На нижней стороне, между резиновых ножек виднелся какой-то сложный матовый знак. – Магглоотталкивающие чары. Вам, Бетани, необходимо капнуть в центр чуть-чуть крови – можно просто уколоться обычной иголкой. Иначе смотреть его сможет только Куинни, а её большую часть времени здесь не будет. Так что, если вы беспокоитесь о возможных ворах – они плеер просто не заметят. Как, кстати, и подключённый к нему телевизор.

– А это от меня! – Элли протянула однокурснице свёрток, в котором теперь безошибочно угадывалась видеокассета. – Ты её упоминала, так что здесь записана «Наихудшая ведьма».

– А это «Бетельгейзе»[30], от меня, – Панси, немного смущаясь, протянула свой подарок. – И шоколад ещё.

– Ой! Мама, мама, я знаю! В Хартингтонс-Корт сейчас ещё работают! Можешь сбегать и взять там «Лабиринт»? Ну пожа-а-алуйста!.. Завтра ведь выходной!

Двадцать пятого декабря девочки проснулись почти днём. Накануне вечером они сразу же опробовали подарок на «Самой плохой ведьме», которая вызвала у Элли и Панси лишь улыбки. «Книга лучше!» – заявила Куинни и, прочитав несколько первых глав, подруги с ней согласились. Затем настал черёд «Лабиринта», просмотр которого затянулся из-за частых пауз и перемоток – Король Гоблинов буквально очаровал Паркинсон, а сцену бала девочка перематывала шесть раз. Финал – на котором Панси даже всхлипнула, а Куинни и Элли сделали вид, что не заметили этого – слизеринки досматривали уже переодевшись в пижамы и завернувшись в большой шерстяной плед.

После «Биттлджуса», закончившегося после трёх часов ночи, Бетани Смит заставила детей всё-таки лечь спать, благо раздвижная софа легко вместила их всех. И, несмотря на ожидаемое возмущение, неизбежные девичьи разговоры сменились дружным сопением всего за пятнадцать минут.

Преддек поднялась последней, когда Панси и Куинни уже переоделись и, пока Бетани шумела на кухне, тренировались делать друг дружке макияж без магии. Потягиваясь и активно зевая, ирландка села на кровати, посмотрела на одевающихся подруг, несколькими широкими взмахами рук изобразила утреннюю зарядку и с головой залезла под одеяло, чтобы сменить ночнушку на более приличествующую утру одежду. Минут через пять девочка высунулась наружу.

– Доброе утро! – наконец решила поздороваться она.

– Привет! – обрадовалась Куинни. – Мама уже приготовила завтрак – гренки с джемом!

– Сладкое у неё получается просто великолепное, – согласилась Панси. – Вчерашнее мороженое гораздо лучше, чем у Фортескью!

Издав тихий стон, Элли спустила ноги с кровати.

– Что случилось? – испугалась Куинни. Её двенадцатый день рождения прошёл просто чудесно, и меньше всего девочке хотелось, чтобы у новоявленных приятельниц осталось плохое впечатление от пребывания у Смитов.

– Просто ноги болят. Не сильно, – заметив реакцию хозяйки, уточнила Элли. – Мне ещё пару лет терпеть придётся.

– Элли провела девять лет в магическом заточении после Гведербех, – Панси вовремя догадалась пропустить вступительное «ты разве не знаешь?». – Это такой ритуал, чтобы остановить время для того, на кого он накладывается. Снейп уже год как готовит для Элли специальные эликсиры, чтобы быстрее вылечить последствия.

– Восемь лет, девять месяцев, семнадцать дней, четырнадцать часов и тридцать две минуты заточения, – зачем-то уточнила ирландка. – Что создаёт некоторые трудности при определении моего возраста. По календарю мой день рождения двадцать девятого ноября, но если вычесть потерянное время, то получается пятнадцатое сентября или четырнадцатое, в зависимости от того, округлять часы или нет. А если учитывать смещение високосных годов, то может быть и тринадцатое.

– Ого, – Куинни захлопала глазами. – А когда ты его тогда отмечаешь?

– Никогда. Это самый надёжный способ избежать проблем при определении даты. Мы считаем, что где-то в середине сентября я просто становлюсь старше на один год.

Смит, замерев с колготками в руках, некоторое время переваривала эту информацию.

– Ладно, – сказала она в конце концов. – Я, конечно, не наш декан, но тоже могу тебе помочь! Меня мама научила. Ложись на живот. Только нужно чулки снять…

Паркинсон изумлённо глядела на то, как Куинни гладила и мяла голени и ступни ирландки. С точки зрения чистокровной волшебницы из древнего рода, действия Куинни были сродни демонстрации своего более низкого, фактически подчинённого положения. Не то, чтобы происхождение Смит этому противоречило, но всё же, так демонстративно изображать из себя слугу…

– Это называется «массаж», – сообщила Куинни минут через десять, когда Элли начала сопеть. – Как ощущения?

– Если бы один из нас был мальчиком, – задумчиво ответила Элли, – я бы прямо сейчас объявила о помолвке.

– ЧЕГО?! – всего минуту назад Панси не думала, что её можно хоть чем-то удивить ещё больше, но явно ошибалась.

– То есть?!

– Рейчел не раз говорила, что единственное настоящее наслаждение, доступное человеку в земной жизни – это скинуть сапоги и размять ноги после многодневной охоты. Всё остальное, ну там еда, выпивка, чтение, игры и всякие поцелуи, являются пусть и приятным, но вовсе не обязательным дополнением.

При слове «поцелуи» девочки немного покраснели и захихикали.

– И вот сейчас я поняла, что кузина имела в виду, – закончила свою мысль Элли. – Знаешь, Куинни, тебе пока не стоит никому показывать это своё умение.

– Нам – можно! – влезла Панси.

– Так у тебя появятся отличные шансы на выгодное замужество…

– Для этого нужно сначала убедить мальчика разуться, а это, знаешь ли…

– Массаж бывает не только для ног, – смутилась Куинни. – Ещё есть для плеч, спины, поясницы, для рук опять же…

– Вот! Представь, приходит после тренировки наш квиддичист, на которого Куинни положит глаз, усталый, садится у камина – а Куинни ему предлагает размять плечи. Да он через пять минут как тесто сползёт на диван, можно будет вылепить всё, что хочется!

– Серьёзно?

– Ну, может и не через пять. Но при выборе между Дафной, которая умеет достойно ходить и представлять себя и Куинни, которая умеет делать этот свой «массаж» – Куинни намного предпочтительнее. Тем более, что Дафне нужен консорт для матримониального брака, а Куинни – нет, и она не будет пытаться изображать из себя невесть что.

– В смысле – невесть что?

– Гляди, – начала объяснять Панси. – Это всё вопрос статуса. В роду Гринграссов осталась одна семья, и у тех только две дочери. Если они обе уйдут в другие семьи, то род прервётся, а Гринграссы – чистокровная знать волшебного мира, из Двадцати Восьми. Так что одна из дочерей, и это почти наверняка Дафна, должна сочетаться матримониальным браком, чтобы это её муж вошёл в род Гринграссов. А это значит, что Малфой, Нотт, Лонгботтом, Флинт не подходят – у них в родах тоже остался лишь один наследник. Рода Гаунов, Прюэтов, Шафиков уже пресеклись. У Краучей, Олливандеров, Слизнортов, Яксли, Эйвери и Бёрков остались по одному взрослому мужчине, и даже если они и захотят продолжить свой род – матримониальный брак не вариант. Блэки, Лестрейнджи – все кто жив, сидят в Азкабане. Розье – там на свободе только Феликс, к тому же он послал к Мордреду свою семейку и уехал в Румынию. Но если что, Фисл и Вайолет с ним учились – говорят, классный парень. И не женат. Абботы, Кэрроу, Шеклботы, Буллстроуды, ну и мы, Паркинсоны – не состоят в браке или не помолвлены только девочки. Селвины и Трэверсы – там мальчики ещё совсем малыши. Так что для Дафны остаются трое младших Уизли, Адриан Роули, Тоффин Роули – но он старше на восемь лет. Салливан, Юстас и Витул Фоули, а также Эрин Макмиллан. И всё!

Панси выдохнула.

– И ты всё это помнишь наизусть?

– Приходится, – ответила за подругу Элли. – Но у тебя, поскольку нет ни родственных проблем, ни ограничений по статусу крови – выбор гораздо больше! Кроме тех наследников, кому нужна чистая кровь, вроде Малфоя, Роули, Макмиллана или Флинта.

– А у тебя есть эти ограничения? Ну, Преддеки же не из этих Двадцати Восьми?

– Они были бы там, если бы не Ирландия, – Панси сделал вид, что не заметила интонации, с которой Смит произнесла «этих».

– Почти все Суккаты в начале века жили в Ирландии, да и ирландская ветвь Преддеков уже тогда была гораздо многочисленнее. Они выступили за создание отдельной Магической Ирландии и Кантакерус Нотт решил, что именно к британским родам наши семьи относиться не могут.

– Иначе бы в справочнике числились Тридцать Священных.

– Ну и, скажем так, моя семья, хоть и осталась в Британии, уже тогда не считала полукровок априори волшебниками второго сорта.

– А… Нотты? Ну, то есть, Панси не сказала, что их наследнику это важно, просто это важно или ты перечисляла вроде как для примера, ведь его семья записана в этом справочнике ну и чтобы понимать…

Ведьмочки задумались.

– Насколько я понимаю, что для Тео, что для его отца статус крови, конечно важен, но… Если Теодор твёрдо захочет жениться даже на магглорождённой – его отец согласится с подобным решением.

– Я-асно… – протянула Куинни. – Ладно, у вас есть ещё планы на сегодня?

– А что? – заинтересовалась Панси. Вчерашние фантазии ей очень понравились, хотя признаться в этом девочка не спешила.

– Можно сходить поиграть в аркады, – пояснила Смит, натягивая ярко-розовую блузку. – Это тут недалеко. Только надо будет деньги разменять.

– У меня есть пятнадцать фунтов маггловскими, – тут же ответила Элли. – Рейчел дала.

– Тогда мы ещё сможем купить мороженого и газировки!

Аркады – хитроумные маггловские устройства с телевизорами, реагирующими на действия зрителей – привели девочек в неимоверный восторг. И даже Паркинсон, сначала свысока глядевшая на уткнувшихся в экраны магглов, спустя несколько минут завязла сначала около различных тиров, а потом совсем пропала в «Морском волке».

Смит и Преддек, в свою очередь, засели на обожаемой Куинни «Золотой секире». Причём, хотя Смит была готова уступить Элли свою любимую Тайрис Флейм, ирландка собиралась играть исключительно за Гиллиуса Тандерхеда.

Время пролетело абсолютно незаметно, благо Куинни заранее предупредила администратора, во сколько их надо отправить обратно. Рейчел обещала забрать Элли и Панси в полчетвёртого, поэтому без двадцати три переполненные впечатлениями девочки вышли из аркадного зала.

Куинни выглядела очень счастливой. То, что даже чистокровные ведьмы из богатых и древних семейств – хотя бы некоторые – любят отдыхать по-маггловски, стало для неё большим облегчением. В школе она зачастую не понимала, о чём говорят другие девочки и, когда пыталась присоединиться к беседе, часто попадала впросак.

– Если любишь кино, то можешь познакомиться с Эрин Киттлер, с Хаффлпаффа. У неё куча разных кассет. Правда, она больше любит про космос. И на Рождество мы ей подарили набор со всеми эпизодами «Звёздного пути»

– Я видела некоторые эпизоды, но мне понравился только один, когда они попали в Зеркальную Вселенную.

– Туда можно было войти через зеркало?

– Нет, туда попали из-за ошибки при аппарации.

– О, это тоже фантазия? – оживилась Панси, уловив знакомое слово. – Про волшебников?

– Нет, это про будущее и про космос. Там придумали устройство для аппарации кого угодно и чего угодно, но недалеко, на несколько сотен миль, не больше. Эти устройства ставили на космические корабли, чтобы спускаться на планеты и перемещаться между самими кораблями, а не как сейчас, на челноках и капсулах.

– Тогда почему её назвали Зеркальной?

– Там всё было наоборот! То есть не всё, а только люди! То есть те, кто был хорошими, были плохими, а плохие – хорошими. И ещё там был такой учёный безэмоциональный, но хороший. И вот зеркальный он был один в один как декан Снейп – тоже такой мрачный, расчётливый и умный. Но у него была бородка такая, острая! И усы!

Девочки представили себе Снейпа с острой бородкой и усами и расхохотались.

– А я думаю, зеркальный Снейп был бы как мисс Хардбрум[31] из твоей любимой «Ведьмы»! Он бы тоже становился невидимым и комментировал учеников, когда бы все думали, что его рядом нет.

– Нет, как Хардбрум была бы МакГонагал! А Снейп был бы похож на Короля Гоблинов!

Образ профессора зельеварения – в сапогах и обтягивающих штанах, полурасстёгнутой рубашке, наброшенном чёрном кожаном жакете и причёской рок-звезды – вызвал ещё больший приступ хохота.

– А зеркальный Флитвик? Наверняка был бы похож на Хогла!

Девочки обсудили всех возможных преподавателей Зеркального Хогвартса, причём Хагрид поменялся местами с троллем, а библиотекарь мадам Пинс – с Плаксой Миртл. Зеркальный Драко был зачислен в Хаффлпафф, Теодор – в Гриффиндор, Рон Уизли – в Рейвенкло, а Гарри Поттеру достался Слизерин. Зеркальная Грейнджер должна была стать Лидией Дитц из «Бетельгейзе». Попечителей, поскольку их никто хорошо не знал, решили не трогать – как и самих себя.

– А я вот думаю, – сказала Панси, когда уставшие девочки шли обратно по Грин-Лейнс, – на кого был бы похож зеркальный Дамблдор?

– На Того-Кого-Нельзя-Называть! – тут же предложила Куинни. – Элли, ты согласна?

Элли задумчиво шла чуть позади, разглядывая покрытый снежной грязью асфальт.

– Эй, Элли! – Панси остановилась и помахала перед лицом подруги рукой. – На кого был бы похож зеркальный Дамблдор, как ты думаешь?

– На мисс Кёкл[32], - после непродолжительной паузы, ответила ирландка.

Глава 21. Пристройка номер тринадцать

«Хогвартс-экспресс», прибывший в Хогсмид в субботу, встречала длинная вереница замковых карет. Элли с удивлением увидела, что в пресловутые «самоходные экипажи», о которых рассказывали старшекурсники, на самом деле запряжены фестралы – крылатые помеси гебридских чёрных драконов с лошадиными скелетами.

– Ты чего? – спросила Куинни замершую на выходе с платформы Панси.

Паркинсон молча указала рукой на кареты.

– Фестралы, на самом деле, редко бывают агрессивны. Они весьма умны, но приручить их довольно сложно. Их незачем опасаться – пока не начнёшь дёргать фестрала за хвост, он не укусит.

– Это очень плохой знак, увидеть фестрала!

– Вы о чём сейчас говорите? – Смит удивлённо смотрела на подруг.

– Вот! Куинни их не видит, у неё всё хорошо! А я вижу! Что делать?! О-ох, меня ждёт ужасный день…

– Я тоже их вижу, – заметила Элли.

– У тебя тоже будет ужасный день! Или неделя! Или даже…

– А кто такие – фестралы?

– Это чёрные кони – вестники печалей, болезней и смерти…

– Это разумные магические существа четвёртого уровня опасности, как и мой фамильяр…

– …их мало кто видел, потому что фестралы обитают в самых мрачных и ужасных местах…

– …волосы из их гривы являются ценным компонентом для изготовления волшебных предметов и зачарованной одежды…

– …и если ты увидишь его, то это значит, что в ближайшем будущем…

– …шкура фестрала обладает свойствами, сходными с шерстью камуфлори, хотя природа их невидимости иная…

– …тебя ждёт нечто ужасное!

– …увидеть фестрала может лишь тот, кто прочувствовал близкую смерть.

– И кому мне верить? Я никого не вижу.

– Мне, – одновременно произнесли Элли и Панси.

– Тогда я спрошу у профессора Кеттлбёрна. И мне кажется, Панси нечего бояться, ведь Преддеки всегда говорят правду!

– Она думает, что говорит правду, – забираясь в карету пробурчала Панси. – А я думаю, что Преддек ошибается!

Из последней кареты, куда сели Перкс, Браун, МакДугал и Киттлер по всей улице разнеслось исполняемое на четыре голоса «Моя Бонни за океаном, за морем её нежный взгляд, моя Бонни за океаном, верните мне Бонни назад…» Похоже, что как и Смит, никто из хаффлпаффок фестралов не видел.

Чёрный крылатый конь, вёзший последний экипаж, довольно качал головой в такт старой шотландской песне.

Панси бурчала и вспоминала плохие ведьминские приметы почти всю дорогу – не настолько смертоносные, как увидеть фестрала, но тоже более чем изобретательные по части неминуемых неприятностей. Вылезла она последней, опасливо косясь на изучающего её фестрала и трижды проверив надёжность лесенки.

Из соседней кареты вышли Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис. Заметив однокурсниц, чистокровные слизеринки переглянулись и направились к подругам.

– А я говорила, что день будет плохим…

– Эта парочка явно замыслила какую-то мелкую пакость! – прошептала Куинни.

– Мелкую пакость не придумывают, – негромко, но уверенно возразила Элли. – При взгляде на ближнего она приходит в голову сама по себе.

– Мисс Смит, мисс Паркинсон, мисс Преддек! – Дафна и Трейси присели в коротком книксене.

– Мисс Гринграсс. Мисс Дэвис.

– Мне хотелось выразить сожаление по поводу того, что была вынуждена отклонить ваше любезное приглашение, мисс Смит! Искренне надеюсь, что вы не встречали свой двенадцатый день рождения в одиночестве.

– Вовсе нет. В числе моих гостей были и мисс Паркинсон, и мисс Преддек. Для вашего беспокойства вовсе нет никаких причин!

– Очень рада за вас! – Дафна мило улыбнулась. – Надеюсь, вашим гостям не довелось скучать. В мире магглов, я полагаю, непросто устроить достойное времяпрепровождение.

– О, – на помощь растерянно хлопающей глазами Куинни внезапно пришла Панси, – всё было очень здорово! Сначала был праздничный ужин с просто очаровательным десертом! А потом мы пошли развлекаться. И сначала мы смотрели маггловскую фантазию про школу для ведьм! Там была профессор зельеварения почти как Снейп, и ведьма-директор вроде Спраут, и очень вредная ведьма-блондинка из учениц, у которой ничего не получилось…

– А потом мы смотрели фантазию про волшебника, ставшего Королём гоблинов, который похитил младшего брата ведьмы, которая ничего не знала, хотя должна была уже на третьем курсе быть, – добавила Элли. – И эта фантазия мне понравилась гораздо больше!

– И там этот волшебник вёл себя почти как Пивз! Но он был такой классный! – Панси закатила глаза. – А ещё там был рыцарь-анимаг верхом на собаке-фамильяре и пикси, только весёлые, и это была очень классная фантазия! А потом мы смотрели фантазию про только что умерших привидений в МАКУСА и там тоже был такой полтергейст, который изгонял из их дома магглов, и это было невероятно смешно! А на следующий день мы играли в такие игры, где надо было светящимися шарами попадать в железные маггловские корабли и топить их!

– А потом мы отправились к Киттлерам, – вступила, наконец, Куинни. – И там мы смотрели фантастику про космос, которую она любит, и ходили к маггловским аврорам, смотреть, как те ловят жуликов!

– И там была такая история, когда попадают в мир, где всё наоборот! И те, кто был жестоким там такие добрячки, и наоборот!

– А потом мы приехали в Porth Ia, – уточнила Элли. – Вместе с МакДугал и Киттлер.

– И стреляли там из ружей! И танцевали в дольмене! И даже нашли бабушку Дорси, которая обещала нас летом научить зачаровывать фонари для призраков! И встречались с леди Клонторн, она метаморфомаг и умеет летать в форме наполовину женщины, а наполовину – птицы! И ещё там была Ночная Корнуолльская Гонка на Черпаках, и мы в ней участвовали!

Благожелательное участие на лице Дафны стало несколько… напряжённым.

– В общем, – неожиданно равнодушным голосом закончила Панси, – я думаю, что мы неплохо провели каникулы. А как прошли ваши, мисс Гринграсс?

– Боюсь, гораздо менее насыщенно нежели ваши, мисс Паркинсон. Всего лишь три скучных приёма и неделя на Réveillon du Pacherenc[33], в Южных Пиренеях.

– Надеюсь, на пасхальных каникулах отдых доставит вам больше прекрасных впечатлений, – вежливо улыбнулась Элли, чуть склонив голову.

– Благодарю вас, мисс Преддек!

С коротким поклоном Гринграсс и Дэвис попрощались и скрылись за воротами школы.

– Что это было? – заинтересовалась Куинни.

– Обычная пикировка. Лет через пять она бы нас уела, – вздохнув, ответила Панси. – Но пока что выигрываем мы.

– Почему?

– В двенадцать лет её никто не пустит на дегустацию эльфийских вин. А вот после совершеннолетия…

Паркинсон вздохнула ещё раз.

– Городок Вьиэлля это примерно как Годрикова Лощина – там живут и магглы, и волшебники. В сочельник там проходит праздник урожая, с торжественной службой в церкви. А затем, пока магглы при свете факелов отправляются к виноградникам, разжигают огромный костёр и собирают последние гроздья винограда – эльфы местных волшебников закладывают новый урожай ледяного винограда в погреба. А затем начинается аукцион старых вин. Иногда даже выставляют бутылки трёхсот- или даже пятисотлетней давности! Представляешь, до Статута, когда его зачаровывали не боясь последствий! Ну и дегустации, это когда продают целые партии.

– Элли, а твоя семья там бывала?

Девочка покачала головой.

– В Британию эльфийское ввозят Гринграссы, а в Канаду и МАКУСА французы поставляют через Ирландию. Другая ветвь нашего Дома.

Она оглядела подруг.

– В любом случае, у нас есть ещё пять лет, прежде чем Дафна в Общей гостиной начнёт делиться впечатлениями от невероятных французских вин. Но начинать готовится стоит уже сейчас!

Придумывать коварные планы в отношении Дафны Гринграсс оказалось намного сложнее, чем поначалу казалось. По крайней мере за ночь никаких хороших, но при этом реализуемых идей у Элли не возникло. Панси и Куинни тоже ничего не придумали, так что на завтраке слизеринки пребывали в состоянии задумчивости.

До начала второго триместра оставалось два дня, так что учеников в школе было немного. Обычно оживлённый, Большой зал выглядел притихшим и печальным, так что когда тарелки и блюда исчезли со столов, рядом со слизеринками сели Браун и Киттлер.

– Слышали про Поттера? – понизив голос, спросила Лаванда. Её буквально распирало от желания поделиться школьными новостями.

– Разумеется! В возрасте одного года он убил Тёмного Лорда, – заметила Элли.

Браун захихикала.

– Точно-точно, да! Но я сейчас про то, что на каникулах случилось!

– Тогда наш ответ – нет!

– У-у-у… Короче, Поттеру некуда ехать, ну, кроме как к магглам, вот он и остался в школе – ну, с этими Уизли. А он же ничего вообще не знает, хуже магглорождённого, честное слово! Как его в школу взяли? Ну так вот, ему на Рождество кто-то подарил вроде как музыкальный ночник, там всё очень миленько, такая фиолетовая друза, ну, аметист как будто. И светится, ага… Нет, там ещё были и другие подарки, поэтому никто не обратил внимания… Короче, внутри оказалась спрятанная клетка с запасом корма и крикаду без заглушающих чар! Он в спальне гриффиндорских первокурсников почти неделю пел по ночам!!!

– Оффигеть… – прошептала Панси. – Это же кому из старых родов он сумел дорогу так перейти?..

– И чем закончилось? – вылезла Эрин.

– По слухам, Новый год Поттер и Уизли-младший встретили в Мунго, – Лаванда снизила голос уже до шёпота. – Но Дамблдор отказался просить Департамент Магического Правопорядка о расследовании, представляете?!

– Несусветная глупость, – заметила Элли. – Крикаду без заглушающих чар, спрятанный в ночнике – однозначная контрабанда. Без заграничных связей ДМП следов не найти.

– С чего ты взяла?

– До середины века эти штуки использовались в МАКУСА, чтобы заметать следы, когда обнаруживали магглорождённого волшебника. Магглам проще поверить, что мать сошла с ума и закопала своего ребёнка в лесу, чем искать его. Но такие предметы уже не делают, сейчас это незаконно. Впрочем, Рейчел рассказывала, они до сих пор иногда всплывают в Америке – под видом ночника, радиолы или телевизора. Чтобы магглы не заподозрили.

– Боунс сказала, её тётя тоже так считала. Поэтому сначала подозревала тебя, но вроде как передумала…

– Ну конечно, любая гадость с той стороны океана – и все решают, что разумеется, виноваты Преддеки! – возмутилась Эрин.

– …когда лорд Преддек убедил Амелию Боунс, что вы ни при чём. Неофициально, поскольку расследования-то не было, но вот так. Короче, Элли Преддек, у нас никто тебя виновной не считает. Сьюзен нам всё рассказала и мы ей верим.

– Это не я, – подтвердила Элли. – Но Уизли-то из чистокровных! Его что, отец ничему не учил? Он же сам в ДМП работает!

– Уизли-младшего не интересует ничего, кроме квиддича и шахмат! Короче, два дурака-грифа, которые не смогли сами распознать пение крикаду. Но, говорят, им повезло, что они слышали его только несколько ночей, поэтому ничего непоправимого не случилось. Но виновник неизвестен, поэтому все страшно возбуждены! Ой, слушайте, мне уже пора, я с Патил договорилась пошептаться… Эрин, ты со мной?

Хаффлпаффки подхватили вещи и, забыв попрощаться, убежали. Преддек, Паркинсон и Смит переглянулись.

– Мисс Смит, вы ведь знали про опасность крикаду? – негромко спросила Панси.

Полукровка опасливо покачала головой.

– На восемь лет матушка подарила мне старую, но весьма полезную книжечку «Наставления матери-колдуньи» Лаверны де Монморанси. Я попрошу выслать её с совой. Тебе необходимо срочно выучить первые семь глав. По меньшей мере.

– Неприязнь может начаться по любому поводу. И, поскольку за тобой никто не стоит, недруги не будут церемониться с методами. В этом случае очень повезёт, если всё закончится сглазами или зельями, портящими внешность или репутацию. Тут всё-таки не академия из маггловских книжек!

Смит нервно вздрогнула.

– Хотя серьёзные покушения, вроде нынешнего, очень редки, – на всякий случай решила подсластить пилюлю Паркинсон. – Но с тебя тогда обучение этому самому «массажу». Мы же приятельницы, так?

– Честная сделка, – подтвердила Преддек. – Просто договор на словах.

– Хорошо, – Куинни протянула руку, которую Панси, чуть недоумённо, пожала. – А почему нас этому не учат?

– Потому что об этом обычно рассказывают родители, лет с пяти-шести. Зачем тратить школьное время на повтор общеизвестного?

– Но ведь магглорождённые… И такие, как я…

Паркинсон и Преддек задумались. Подобная мысль им раньше в голову не приходила.

– Наверное потому, что таких очень мало, – наконец, ответила Элли. – На нашем курсе сейчас сорок три ученика. И только четверо магглорождённых – Грейнджер у грифов, Финч-Флетчли у барсуков, Корнфут и Энтсвилль у воронов. Плюс двое необученных полукровок, живших у магглов – Томас у грифов и ты у нас. Одна седьмая часть.

– При том, что даже для организации клуба, по Хогвартской хартии, требуется не меньше дюжины учеников и учителей.

– А если позвать и со второго курса? Тогда ведь наберётся!

– Все вот эти вот факты, простенькие домашние заклинания и основные традиции вполне можно выучить за полгода. Но если организовать клуб сейчас, то в сентябре в качестве участников останутся только вновь набираемые первогодки – а это значит снова случится недобор и клуб закроют.

– Поэтому никто и не заинтересован, – вынесла вердикт Панси.

– По идее, этим стоило бы заняться старостам, но у них хватает и более важных занятий…

– Снимать баллы, лазить по ночам на Астрономическую башню и торчать в Ванной Старост?

– Не забывайте про полировку значков и отработку горделивой осанки, мисс Смит, – улыбнулась Элли. – Но в целом, похоже вы уже начали улавливать суть Хогвартса!

После ужина Элли, ещё днём получившая записку от Эрин, встретилась с подругой в надёжном месте – женском туалете подземного этажа. Сейчас, пока занятия ещё не начались, можно было не опасаться неожиданных визитов забежавших после зельеварения старшекурсниц.

– Что-то случилось?

Эрин заговорщицки приложила палец к губам, после чего решительно заглянула в каждую кабинку. Те оказались ожидаемо пусты – слизеринки и хаффлпаффки вполне обходились теми, что располагались в расположении их Домов.

– От колдовского подглядывания и подслушивания туалеты, как и покои деканов, защищены ещё Основателями, – заметила Элли. – Ты о чём хотела поговорить?

– Я заметила, как ты закусила губу, когда Браун рассказывала про Поттера. Можешь сказать, в чём дело?

Элли покачала головой.

– Я никому не скажу, богом клянусь! – пообещала Эрин. – Даже если ты в него…

Она смерила подругу критическим взглядом.

– Нет, уж кто-кто, а ты – точно нет. Слушай, мы же подруги!

Элли кивнула.

– Ну хватит, а… Не изображай Рори!

– Итак, ты уверена, что хочешь это узнать?

– Абсолютно точно хочу!

Элли на пару минут задумалась. После чего медленно, взвешивая каждое слово, продолжила:

– Есть пророчество, которое касается происходящего. В нём есть строка, которая на английском звучит как «Он проклят, но никто не знает, что сочельник принесёт безумие». Или – «может свести с ума». Я только сегодня поняла, о чём именно в ней говорилось.

– Ого! – Эрин тут же зажала себе рот руками, но в туалет никто так и не заглянул. – Тебе известно пророчество? Настоящее, которое сбудется?! А о чём оно ещё говорит? Или это всё?

– Там про потерянную тысячелетнюю мудрость, про то, что землю накроют цепи, потери и страх – ну, всё то, что обычно ожидают от пророчеств. И про то, что какой-то камень спрятан глубоко ради безопасности. Затем всякие общие фразы и, что он пойдёт с пустыми руками, пойманный магическим пламенем, в одиночестве. И даже если пламя утихнет, печальный конец – это лишь вопрос времени. Он бросит вызов тени, безжалостной, что отравляет души. Ну и так далее.

– А ты дословно помнишь? Это ведь важно.

– Дословно ты не поймёшь ни слова, оно на старокорнском. Даже я начинаю понимать смысл его слов только по мере того, как всё происходит.

Эрин на некоторое время замолчала, обдумывая случившееся.

– А чем оно заканчивается?

– Нужно найти путь из тьмы.

– Э-э-э…

– И я с трудом понимаю что-то помимо того, что кому-то будет плохо.

– То есть тот, кто подкинул Поттеру ящик с крикаду как-то связан с этим пророчеством… Ух… А здорово, что ты его так хорошо запомнила!

– Я помню все свои пророчества.

– У тебя есть такой дар!?

Элли поморщилась.

– Это не дар.

– Но ведь…

– Поверь мне, это – проклятье.

В среду – после занятий, но ещё до ужина – Элли Преддек направилась к декану Снейпу. По слухам, после каникул профессор зельеварения начал себя вести ещё более жёстко по отношению к Гриффиндору. Девочка не очень представляла, как такое возможно – но тот факт, что Снейп наорал на близнецов Уизли так, что те перепугались, заставлял задуматься.

– Добрый вечер, профессор! Как мы с вами договаривались в конце первого триместра, я пришла помочь вам с проверкой заданий второго курса. Если вы не возражаете, разумеется…

Снейп мрачно сунул ученице пачку пергаментов второго курса.

– Проверяйте.

После чего уселся в своём кресле напротив погасшего камина, молча рассматривая старые остановившиеся часы на полке.

– Есть что-то, что мне стоило бы знать? – спустя полчаса нарушила тягостное молчание Элли.

– Мисс Преддек, вы всерьёз надеетесь меня убедить в том, что не в курсе произошедшего в поместье вашего же отца? Не смешите меня…

– Я не интересовалась этими событиями, – первокурсница отложила проверяемый пергамент и, чуть подумав, решила уточнить. – Не интересовалась деталями, причинами и репликами. Мне известно лишь о самом факте. И о составе участников.

– Вам изменила привычка везде совать свой нос? – равнодушно спросил зельевар.

– Нет, мне было очень любопытно. Но есть вещи, которые я… предпочитаю, наверное так будет правильно. Предпочитаю не узнавать раньше времени. Поскольку я не могу лгать, а уход от ответа зачастую вызывает лишь больше вопросов и подозрений.

– Какая интересная логика…

– И есть вещи, которые могут оказаться слишком личными для других людей. Мы всё же стараемся соблюдать определённые границы. Конечно, если бы ситуация касалась меня, Рейчел бы сообщила. Но раз она не сочла это необходимым…

– Можете передать кузине, что я… Я впечатлён её реакцией.

– Вы уверены, что мне стоит передавать ваши слова? Их можно изложить в письме. Ах да – я не собираюсь передавать Рейчел наш разговор. Если он произойдёт, конечно.

– Вы на самом деле считаете, мисс Преддек, что в двенадцать лет сможете дать мне дельный совет?

– По моему очень небольшому опыту, но находящему подтверждение в прочитанных хрониках Дома, примерно половина проблем у людей возникает от того, что они игнорируют разговоры. Речь тоже можно понять неправильно, но в невербальных способах общения, намёках и жестах, гораздо легче совершить ошибку.

Снейп расхохотался. Его смех, в котором почти не звучало настоящих эмоций, казался потусторонним.

– К основанию моего черепа был приставлен пистолет полудюймового калибра. Сложно неправильно понять такой «невербальный намёк»!

– Я могу предложить трактовку той сцены, которую вы описали, профессор Снейп, – перо заскрипело по следующему эссе. – Именно для того, чтобы попробовать избежать ошибок. Хочу заметить, Рейчел тоже склонна забывать, что она уже не на Авалоне.

– Попробуйте.

– Скорее всего, были некоторые действия с вашей стороны, которые представляли действительную угрозу – иначе бы кузина не вытащила оружие. И она не приставляла пистолет к вашей голове, Стражи обучены иначе. Расстояние до противника должно составлять не меньше двух футов, чтобы полностью его видеть и не быть стеснённым как при стрельбе, так и при использовании палочки. Но, раз мы с вами сейчас разговариваем – Рейчел сочла возможным выбрать другой способ.

– Вы полагаете, она решила дать мне шанс? – Снейп скривился. – Проявила снисходительность? Подобающее доброй христианке смирение и всепрощение?!

Последние слова зельевар прокричал.

Элли поморщилась и потёрла виски, будто от головной боли. Капля чернил с её пера оставила на щеке девочки пятно.

– Для Рейчел дело не в прощении. И не в жалости, поскольку жалость лишь унижает. Она считает, что вы захотите избежать повторения случившегося в будущем.

– Ваша кузина на редкость доверчива, мисс Преддек.

– Насколько мне известно, за последние пять лет, вы второй человек, кому Рейчел, как вы сформулировали, дала второй шанс. Первым, кстати, была я.

– У нас с вами так много общего…

– Просто невероятно! Мы оба знаем английский язык, входим в Дом Слизерин, проверяем работы учеников по зельеварению, и даже больше того – оба находимся в одной комнате… Прошу прощения, моё чувство юмора может иногда опережать чувство меры.

Девочка ещё раз посмотрела на стопку проверенных эссе и отложила перо.

– Я закончила проверку. Мне и в самом деле хотелось бы дать вам добрый совет. Но я понятия не имею, что вы сейчас чувствуете. Так что, пожалуй, ограничусь пожеланием спокойной ночи.

Она перевернула пергамент, на котором что-то писала, аккуратно слезла со стула и направилась к двери.

– Элли, – Снейп протянул ученице белоснежный платок с кружевами, абсолютно не тот, который можно было бы ожидать в его карманах. – У вас пятно на правой щеке.

– Благодарю, профессор, – девочка стёрла чернила и вернула зельевару по прежнему белоснежный платок. – Чуть не забыла… Это наш с Эрин подарок вам на Рождество.

Снейп взял протянутый небольшой свёрток из красной бумаги. Внутри оказались перчатки из драконьей кожи.

– Они зачарованы, – заметил он, коснувшись тиснёных символов на манжетах. – Чем именно?

– Вы поймёте, – ответила девочка. – Но я не скажу название чар, оно глупое и может вызвать отторжение.

– Полагаю, сегодня я вам поверю, мисс Преддек. Даже несмотря на то, что вы не можете говорить неправду.

– Подобные слова для меня многое значат. И… записку с моей просьбой прочитайте, лучше, завтра.

– И куда мы идём? – капризно спросила Панси.

Вся астрономия у первокурсников во втором триместре проходила в классе – дети учились правильно составлять карты и схемы движения планет на основании осенних наблюдений. Занятия были невероятно скучными, и на всём Слизерине только такая любительница телескопов как Преддек воспринимала черчение графиков как развлечение. В итоге вечером четверга, когда весь первый курс чувствовал себя уставшим, Элли радостно потащила подругу куда-то прочь от Общей гостиной и мягких диванных подушек.

– У меня есть приказ Снейпа! – радостно сообщила Элли.

– И за что мы с тобой получили отработку?

– О, это не отработка! Наоборот, смотри!

Преддек протянула пергамент, но на полпути его перехватил Филч.

– Что это тут у нас? Две ученицы собираются нарушить распорядок, да, мисс Паркинсон?

Старый сквиб подкрался незаметно. Панси подозревала, что с этим ему каким-то мистическим образом помогала Миссис Норрис, полосатая желтоглазая кошка смотрителя, но доказательств тому не было. А после участия мисс Паркинсон в попытке похищения ящика огневиски подлая тварь, казалось, следила буквально за каждым шагом юной ведьмы из Норфолка.

– Добрый вечер, мистер Филч! Рада встрече с вами и вашей кошкой! Миссис Норрис, рада видеть вас в добром здравии!

Поприветствовав смотрителя изящным поклоном, Элли наполовину присела и протянула к кошке руку. Миссис Норрис прищурилась, чуть приподняв верхнюю губу, чтобы продемонстрировать клыки, но ограничилась тем, что сделала шаг назад, когда девочка провела кончиками пальцев ей по лбу.

Панси подумала, что любому другому ученику на месте ирландки незамедлительно понадобилась бы помощь мадам Помфри, чтобы залечить разодранную руку. Но Элли Преддек почему-то оказалась единственной, помимо Филча, кого проклятая кошка вообще соглашалась терпеть.

– Э-э-э… – Филч ожидаемо растерялся. – Я хотел узнать, что вы тут делаете?

– У нас есть разрешение от декана Снейпа, которое сейчас у вас в руках, мистер Филч. На использование предоставленного нам помещения до девяти вечера каждый день.

Смотритель внимательно перечитал пергамент. Дважды.

– Но ведь это же…

– Разумеется! Именно поэтому нам поручено сначала провести ремонт. Для чего будут привлекаться и другие ученики.

– Это вам такую отработку, что ли, назначили?

– Нет, конечно нет! Скажу честно, мы просили об этом несколько дней, прежде, чем декан согласился! Кстати, хотела спросить – как часто вы даёте Миссис Норрис ячменный сахар? Рори его очень любит, но я боюсь давать слишком много, у книззлов от этого может развиться артрит. Но, с другой стороны, это ведь самый простой способ поддержать сердечный тонус у фамильяра…

– Я его не покупал… Сердце, говорите?

– У меня есть мешок, могу немного поделиться. Можно попробовать давать по кусочку каждый день, а через месяц можно будет посмотреть, как изменилось её самочувствие! Вы хотите ячменного сахара, Миссис Норрис?

Элли достала откуда-то изнутри мантии небольшой полупрозрачный жёлтый кристаллик и протянула его кошке.

– Не возражаете?

Прищурившись, кошка посмотрела одним глазом поочерёдно на Преддек и на Филча, а затем подошла к девочке и аккуратно взяла подношение зубами. После чего развернулась и пошла прочь.

– Эм… ну, эм… да… – старик вернул Элли пергамент. – Продолжайте тогда. Ну, свой, эм… ремонт…

После чего шаркающей походкой отправился вслед за кошкой.

– Это что было?

– Я выяснила, что Миссис Норрис – помесь, полукниззл. Обычные кошки мальтозу не переносят.

– Я про Филча! Ты его что, подкупила?!

– Мисс Паркинсон! Как вы могли такое обо мне сказать вслух! – громко возмутилась Элли и, понизив голос, уточнила. – Я подкупаю его фамильяра.

– Кстати, а о каком ремонте идёт… Ой!

– Да, мы пришли. Вон, Эрин уже здесь!

Как только девочки подошли к двери, прямо через неё высунулось привидение некрасивой девочки в больших старомодных очках.

Плакса Миртл была не только самым обидчивым привидением школы, но и самым любопытным. Она явно слышала разговор слизеринок с Филчем и наверняка что-то приняла на свой счёт. Судя по тому, что про неё рассказывали, с точки зрения конкретно этого привидения, все ученики и преподаватели школы целью своих жизней ставили исключительно непрерывное унижение и издевательства над самой Миртл.

– Вы чего собираетесь тут делать?

– Добрый день мисс Миртл Элизабет Уоррен! – ровный голос Элли звучал вполне дружелюбно, но продемонстрированное участие не произвело на привидение ни малейшего впечатления. – Мы обдумываем план ремонта этого помещения.

– А, я тебя знаю! – Миртл, прищурившись, посмотрела на Панси. – Ты тут была два месяца назад, с другой такой девочкой. Она приходила рыдать в мой туалет. Это ведь самое лучшее место в школе чтобы поплакать. В моё время я всегда сюда приходила, пока ещё жива была. Потому что надо мной постоянно издевались! Особенно эта Оливия!.. А потом, кстати, пришёл тот вонючий тролль! И разгромил мне тут всё!!! И теперь я живу среди сплошного мусора! Вы думаете, раз Миртл умерла, то теперь ей всё равно, где жить?!

– Да, а меня тут чуть не убили!!!

– Очень хорошо, что ты не умерла в моём туалете, – заметила Миртл, успокоившись.

– Я просто не могу не отметить, насколько сама тоже счастлива от такого исхода!

– …потому что если бы ты умерла здесь, то мне пришлось бы делить его с тобой, а мне не нравятся такие, как ты! Лучше бы умер тот милый котик! Я всегда хотела завести кота, но пока я была жива, у меня была аллергия на них! У меня сразу начинали слезиться глаза! И все сразу начинали показывать пальцами и смеяться и кричать что Плакса Миртл опять ревёт…

Привидение просочилось обратно в туалет и заголосило вовсю. Завывающие рыдания сопровождались плеском воды по каменным плитам.

– Разве там ещё остались целые унитазы? – спросила Элли.

– Вряд ли, – голосе Паркинсон слышалось сомнение.

– В любом случае, понадобится как минимум один работающий кран с водой и смыв. И туалет в любом случае пригодится, даже если придётся новый делать. Нужно внимательно всё осмотреть и записать, что нам понадобится для ремонта.

– Сейчас зайдём?

Завывания Миртл стали ещё громче и трагичнее.

– Полагаю, лучше пока отложить это на будущее. Знаете, что является самым главным при создании собственного дела?

Панси и Эрин задумались.

– Получение лицензии в Министерстве?

– Защита от воров?

Элли самодовольно улыбнулась.

– Типичная ошибка! Самое главное – правильная вывеска…

Снять табличку не получилось. Чары вечного приклеивания, которыми кто-то от большого ума её некогда прилепил, были настолько качественно наложены, что было бы проще дождаться, когда дверь просто сгниёт и тогда уже поставить новую. О чём ученицам с нескрываемым ехидством поведала вновь высунувшаяся из стены Плакса Миртл – она была крайне раздражена тем, что теперь не могла исполнить свой любимый трюк с нырком в бачок унитаза, поскольку все они были разбиты. А до Преддек ремонтировать и без того не работающий туалет – в котором к тому же жило крайне обидчивое привидение – никто не собирался.

Поскольку столько времени у девочек не было, проблему решила Эрин. Сбегав в покои своего декана и выпросив у профессора Спраут кисточку и краску, которой та помечала ящики с мандрагорами и прочими опасными растениями, первокурсница с энтузиазмом принялась за работу. Всего через пару минут исправленная и дополненная табличка гласила, что за дверью располагается официально утверждённая Хозяйственная Пристройка Алларг Номер Тринадцать.

Хотя надпись «Не работает» всё равно читалась легко.

– Строго говоря, – заметила Эрин, – пристройка – это то, что находится рядом с основным зданием. А туалет Плаксы Миртл расположен внутри.

– Я думала о надписи «Лаборатория трубных сплавов». Но приходится использовать имеющуюся табличку, а ничего другого в голову не пришло.

– А почему «Номер Тринадцать»?

– А почему бы и нет? Число хорошее. Отпугивает суеверных магглорождённых.

Глава 22. Лучшие враги девочек

Рождественские каникулы оставались самым обсуждаемым событием в школе целых четыре дня. Потому что на первом же занятии по зельеварению во втором триместре Невилл Лонгботтом наконец-то ухитрился взорвать свой котёл.

Точнее, не совсем взорвать. Как Элли вечером объясняла слизеринцам, каким-то невероятным способом толстяк сподобился настолько изменить рецептуру Противоожогового зелья. Из его котла, подобно струе паровозного свистка, в потолок ударила тлеющая багрово-серая взвесь, подозрительно похожая на «Пылающий дым Килмаллока» – любимое творение зельеваров Десмонда, за ночь спалившее одноимённый городок в Лимерике во время первого мятежа Джеймса Фитцморица Фитцджеральда. Облако раскалённого жирного пепла заполнило лабораторию и, за те несколько секунд, пока профессор Снейп ликвидировал последствия катастрофы, почти половина учеников успела получить поверхностные ожоги. В результате, занятие пришлось прервать, а в очереди, что образовалась у больничного крыла Миллисента Буллстроуд во всеуслышание перечисляла те проклятья, с которыми придётся познакомиться Лонгботтому, как только он окажется где-нибудь в тихом безлюдном месте один – стоявший как раз на пути опасной субстанции Невилл в настоящий момент лежал перебинтованный и обмазанный заживляющими мазями в дальнем углу лазарета и был для слизеринки недоступен.

Подход Милли вслух одобряли не только Куинни, Дафна и Трейси, но и, для разнообразия, гриффиндорки Парвати Патил и Джейн Ранкорн. Волосы учеников, что не выпали от соприкосновения с адской смесью, приобрели грязно-серый и болотно-зелёный оттенки от мгновенно въевшегося пепла. Отвратительный цвет не получалось убрать ни заклинаниями, ни волшебными шампунями, ни даже домашними эльфами, не говоря уж о простом мыле[34].

На ужине немногочисленные первокурсники Гриффиндора сидели в шляпах. Разве что Ранкорн делала вид, что выбритая слева голова в сочетании с длинными чёрными прядями справа является хоть и авангардной, но вполне пристойной причёской для чистокровной волшебницы.

За столом Слизерина без головных уборов сидели Малфой и Гринграсс, с каменными лицами игнорируя косые взгляды на трёхцветные волосы, а также Смит, успевшая по команде Преддек лечь на пол. Сама же Элли избежать проклятого пепла не успела.

Кое-как перекусив, слизеринцы-первогодки поспешили скрыться от делано-сочувствующих взглядов Рейвенкло и Хаффлпаффа.

– Киттлер была права, – заметила Элли, задумчиво валяясь на кровати и разглядывая балдахин. – Для зельеварения крайне необходимы очки и колпак.

– Я написала маме, – поделилась Паркинсон. – У мадам Гаттеньё есть чудесные зачарованные парики и шиньоны, которые вообще нельзя отличить от настоящих волос!

– Я тоже попрошу Рейчел купить несколько штук.

– Зачем несколько-то? Нужен-то всего один…

– Ты всерьёз полагаешь, что изделия Аньес Гаттеньё переживут встречу со следующим творением наследника рода Лонгботтом?

– А-а-ар-р-р! – возмущённая Панси чем-то неуловимо напоминала охотящегося книззла. – Грифы и сами по себе источник проблем, а Толстогузик – втройне!

– Тогда нам стоит решить проблему Невилла Лонгботтома раз и навсегда…

– И как это сделать так, чтобы не быть исключённым из школы, если не чего похуже?

– О! – Элли с помощью рыси села и развернула лежавший под рукой пергамент. – Смотри внимательно. Во вторник, в полседьмого, мадам Помфри вернётся от Дамблдора – они заканчивают разговор в шесть двадцать и путь от его кабинета до больничного крыла занимает почти двенадцать минут, я проверяла с Рори. Затем она ещё раз осмотрит Лонгботтома – он сейчас один в лазарете – и отпустит его в спальню Дома. Не раньше без двадцати семь. С шести тридцати пяти, когда мадам Помфри уже зайдёт внутрь, мы будем ждать Лонгботтома у дверей больничного крыла. И тогда…

Если бы вечером четырнадцатого января кто-то следил за коридорами Западного крыла, то этот наблюдатель безусловно обратил бы внимание на осторожно крадущихся по первому этажу четырёх учеников-первогодков, из-под мантий и широкополых шляп которых виднелись зелёные галстуки. Впрочем, при всём желании у этого наблюдателя не получилось бы обвинить первокурсников в нарушении школьных правил – ходить вчетвером по школе до восьми часов вечера детям никто не запрещал.

– …А если Пивз?

– Барон обещал, что он не помешает. Рори отвлекает МакГонагалл, а Миссис Норрис – Филча.

– Миссис Норрис?!

– Тео, я потом расскажу, во что мне обошлась её помощь…

– Не так уж и дорого, между прочим! Семь сиклей за двухфунтовый мешок.

– Панси, за один ячменный сахар Миссис Норрис на тебя разве что шипеть будет поменьше. Кстати, она всё-таки кошка, а не помесь с книззлом. Я ошибалась… План все помнят?

– Ты по центру, начинаешь. Он отвлекается. Затем я из-за колонны…

– Вообще-то это контрфорс…

– А не пилястра?

– Нет, это несущая конструкция. Конечно, можно было бы назвать полуколонной, но исторически так называют круглые в сечении…

– Затем я из-за колонны, – игнорируя Нотта и Смит сердито продолжила Паркинсон, – выхожу справа. Так вы меня увидите, не показываясь Лонгботтому на глаза. И тогда вы уже выдвигаетесь вдвоём, отрезая его от лестницы.

– А зачем нам вчетвером-то идти? – спросила Куинни.

– Мистер Лонгботтом настолько… – Элли ненадолго задумалась, а затем явно процитировала какую-то заумную книгу, – …настолько неадекватно рефлексирует при виде профессора Снейпа, что наверняка категорически не захочет идти на дополнительные занятия по зельеварению.

– А имея значительное численное преимущество, уговорить его будет проще, – усмехнулся Теодор.

– Но вежливо и доброжелательно, – напомнила Элли.

В коридоре у больничного крыла первокурсники разделились. Скрывшаяся за колонной Панси почти прыгала от нетерпения, будучи не в состоянии спокойно дожидаться гриффиндорца. Тео и Куинни затаились на лестнице, и только иногда появляющееся зеркало из косметички Смит, через которое они проверяли коридор, указывало на то, что всё идёт по плану.

Спустя десять минут дверь во владения мадам Помфри открылась и толстяк, не подозревая, что его уже ждут, вышел навстречу судьбе

– Мистер Лонгботтом, добрый вечер!

– Мисс Преддек, взаимно! – Невилл чуть улыбнулся. – Рад вас видеть! Вы что-то хоте…

Улыбка Лонгботтома увядала буквально на глазах. Вероятно, причиной тому стала Панси Паркинсон, уверенно выступившая из-за колонны-которая-контрфорс.

С весьма решительной улыбкой.

Явно припоминая озвученные Буллстроуд угрозы, Невилл осторожно повернул голову. С другой стороны к нему неторопливо и спокойно приближались Теодор Нотт и Куинни Смит, надёжно блокируя подход к лестнице.

Но, по крайней мере, эти двое не улыбались.

– Мы хотели пригласить вас, мистер Лонгботтом, на небольшое мероприятие, в котором примут участие ученики разных Домов Хогвартса, – ответил Теодор на неоконченный вопрос.

– Для нашей общей пользы, – добавила Куинни.

Элли кивнула. Они с Панси тоже шагнули вперёд.

– И были бы весьма признательны, если вы сейчас соблаговолите проследовать с нами…

Дружелюбные слизеринцы неумолимо сжимали кольцо.

– Мило и спокойно, пожалуйста…

– Кстати, возражения не принимаются…

Прежде чем Невилл догадался хотя бы закрыть рот, Паркинсон и Преддек подхватили его под руки, развернули и повели к лестнице. Смит и Нотт шли впереди. Вопреки ожиданиям, слизеринцы направились не в подземелья, а наверх, на второй этаж, где располагались просторные и, по большей части, пустующие классы.

– Я надеялась, ты выберешь сложный путь, – в конце пути вздохнула Панси, пропихивая растерянного гриффиндорца в полуоткрытую дверь.

Невиллу показалось, что в зале собрались одни старшекурсники со Слизерина, и он уже почти приготовился звать на помощь, когда сообразил, что сидящий прямо напротив двери четверокурсник носит жёлтый галстук. Лонгботтом растерянно огляделся и немного успокоился. Хотя предпочитающих зелёное с серебром учеников было человек тридцать, но как минимум дюжина воронов и десяток барсуков тоже находились в классе – и, судя по тому, что его прибытие не произвело ажиотажа, присутствие Невилла не было необходимой частью мероприятия.

То, что в аудитории сидели и два шестикурсника-гриффиндорца, негромко болтающие с невысокой растрёпанной блондинкой с Хаффлпаффа, окончательно его успокоило.

– Проходи уже! – Паркинсон чувствительно пихнула Лонгботтома под лопатки так, что он чуть не свалился. Слизеринцы прошли в классную комнату и направились к расположившимся в дальнем углу Эрин Киттлер и Салли-Энн Перкс. Немного поколебавшись, Невилл решил сесть к ним поближе, в надежде заблаговременно понять, куда его привели.

Но вместо обсуждения причины сбора, сначала Нотт рассказал хаффлпафкам, какую книгу по основам алхимии ему посоветовал отец и как он пытался понять её содержимое. Затем Эрин посоветовала Теодору начать с трудов средневекового арабского алхимика Гибера. Дальше разговор как-то сам по себе перешёл на то, кто как провёл каникулы и обсуждение достоинств разных «фильмов», этих движущихся маггловских картинок. Причём, к огромному удивлению Невилла, больше всех говорила Паркинсон, с придыханием вспоминая какой-то увиденный бал – последнее, чего можно было бы ожидать от чистокровной волшебницы со Слизерина.

Тишина наступила очень резко. Сидевшие лицом ко входу вдруг вытянулись, сложив руки на столах. Невиллу удалось быстро развернуться, не уронив ничего и не свалившись на пол самому, что ему удавалось нечасто. Впрочем, обрадоваться гриффиндорец не успел.

На кафедру широким быстрым шагом поднялся профессор Снейп, в своей неизменной мантии, серо-фиолетовом сюртуке, защитных перчатках и, почему-то, со старомодными очками-консервами на лбу..

– Кхм-кхм, – откашлялся зельевар.

В том не было ни малейшей нужды. Ученики и так молчали. Нетерпимость Снейпа к малейших помехам – или тому, что он мог за них принимать – мистическим образом становилась известной первокурсникам ещё до первого занятия в подземелье.

Декан Слизерина мрачно оглядел классную комнату.

– Сегодня я провожу первое занятие клуба зельеварения, в который вы решили вступить. Целых пятьдесят три человека…

Судя по интонации профессора, этот факт его неимоверно раздражал.

– Пусть большинство из вас пришли сюда просто чтобы я вас лучше запомнил и более лояльно относился на экзаменах, во мне теплится надежда, что хотя бы несколько присутствующих действительно заинтересованы в том, чтобы улучшить навыки зельевара. Возможно, кто-то планирует связать свою дальнейшую жизнь с этим почётным ремеслом.

Снейп повернулся в сторону вцепившегося в стул Лонгботтома, пригвоздив того к мебели одним лишь взглядом.

– А некоторые явно надеются хоть как-то научиться избегать тупых ошибок и провалов…

Со стороны старшекурсников раздались смешки.

– Что само по себе уже свидетельствует о наличии зачатков здравого смысла, – отрезал зельевар. – Весьма редко встречающегося в стенах Хогвартса в последнее время.

Он внимательно оглядел класс. Пять десятков студентов смотрели на декана – с почтением, уважением, равнодушием или же скрываемой чуть недоумённой насмешкой.

– Школа не сделает вас зельеваром. Даже идеальные результаты СОВ и ТРИТОН в лучшем случае позволят стать подмастерьем в лавке, торгующей дешёвыми зельями для никчёмных волшебников, не способных самостоятельно повторить рецепт по книге. А знаете, почему? Потому что никому не нужны конкуренты. Запомните – чем хуже вы учитесь, тем дороже ценятся мои навыки!

Впервые за день в глазах Снейпа промелькнуло что-то живое. Губы профессора презрительно скривились.

– Вы думаете, что можете чего-то достичь? Что ваши оценки хоть кому-нибудь интересны? Что то время, которые вы потратите на то, чтобы научиться создавать идеальные зелья – принесёт вам популярность? Да всем плевать на ваши мечты!

Зельевар поморщился, несколько раз сжав правую руку в кулак.

– На занятиях моего клуба я не буду давать баллы за правильные ответы. И даже не буду их снимать – если ваш неуклюжий сосед ошпарит вас своим варевом, опрокинув котёл, разбирайтесь с ним сами. Это понятно, мистер Лонгботтом?

Невилл, казалось, перестал даже дышать. Так и не дождавшись ответа, Снейп отвернулся и пошёл в другую сторону.

– Сегодня мы начнём с самых основ мастерства. И не стоит улыбаться, мистер Уоррингтон. Вы умеете читать учебник, но я не планирую разбирать рецепты. Это вы можете сделать и сами…

Обеими руками профессор упёрся в кафедру.

– Мы займёмся тем, чего вы не знаете, если только ваши близкие родственники не зарабатывают зельеварением на жизнь. Мисс Хейвуд…

Растрёпанная блондинка с четвёртого курса, из под длинной чёлки которой виднелся только один голубой глаз, подошла к декану. В руках у неё был большой потёртый саквояж с эмблемой Святого Мунго.

– Поделитесь со всеми своим ценным мнением о комплекте колдомедика, который должно иметь в лаборатории зельевара. А потом…

Снейп снова поморщился.

– А потом вы будете стараться быстро и при том правильно определять, что и как следует использовать, когда ваш сосед или же вы сами прожгли тигель, разбили флакон или опрокинули на себя котёл…

Беатрис Хейвуд с энтузиазмом рассказывала о необходимых снадобьях почти час, приводя множество примеров из практики лондонской больницы Святого Мунго. Немного запыхавшись – каждую историю она сопровождала активной жестикуляцией – девушка протянула саквояж декану. С отсутствующим видом Снейп вытащил из него все флакончики, бутылочки и коробочки, после чего начал подзывать к кафедре учеников, группами по три-четыре человека. Показывая на те или иные медикаменты, зельевар спрашивал об их назначении, применении, совместимости с различными заклинаниями и противопоказаниях – как стало сразу же очевидно, желая услышать намного больше, чем рассказала Беатрис.

Первокурсников Снейп вызвал последними всех сразу, не деля на группы. Первый вопрос, как и следовало ожидать, достался Лонгботтому.

– Что это такое? – из непрозрачного флакончика Снейп высыпал в руку несколько чёрных мелких блестящих шариков-капель.

– Семена ясенеца, огненного бадьяна.

– Он же Диктамнус Альбус, – поморщившись, уточнил зельевар. – Его эффект?

– Ну… э… При употреблении внутрь, если пациентка…

– Лонгботтом! – прошипел зельевар. – Мы. Здесь. Обсуждаем. Первую. Помощь. В! Лаборатории!!! Вы всерьёз думаете, что ясенец в ящике экстренной помощи зельевара нужен для прерывания беременности?!

Близкий к обмороку гриффиндорец испуганно хлопал глазами.

– Наружное применение. Как. Для чего. – отрывисто прошипел Снейп подобно легендарному василиску.

В конце-концов, Невилл выдавил из себя что-то вроде ответа – к сожалению, и близко не походившие на правду. Непонятно почему успокоившийся зельевар лишь шевелил губами. Морщась, будто ответы Лонгботтома причиняли физическую боль.

– Неверно, – резюмировал он, когда язык гриффиндорца окончательно запутался и мальчик испуганно замолчал. – С вашими способностями к самоуничтожению на моих занятиях… следует стараться дожить до того момента, когда другие ученики затащат вас в больничное крыло. Перкс?

– При предварительном наружном применении эфирные масла, выступающие из семян при небольшом сдавливании, можно использовать для нейтрализации случайного попадания в кровь через царапины или ссадины яда вампира и аналогичных субстанций. Но ведь побочный эффект фотодерматита при ярком солнце…

– Где?! В лаборатории? Паркинсон?..

– Я думал, он меня убьёт! – дрожащим голосом сказал Невилл, когда первокурсники покинули класс после назначенной Снейпом уборки. Профессор держал своё слово и баллов не снимал, но, как и следовало ожидать, знал другие способы донести своё разочарование.

– Или хотя бы приложит каким-нибудь особо изощрённым проклятьем!

– Приложит! – усмехнулась Паркинсон. – Обязательно приложит!

– И не раз… – добавил Нотт.

– Но – потом, – уточнила Преддек, заметив расширившиеся зрачки Лонгботтома. – Это входит в программу наших дополнительных тренировок.

– Когда мы освоим защитные чары и нужные медицинские, – объяснила Киттлер. – Зельевару может случиться накладывать их и после того, как его самого задело. Есть специальные учебные заклинания, которые дают такие же ощущения, как при ожогах от огня, ядов или кислот. Ну, то есть нога твоя в полном порядке, но кажется, как будто её, например, поливают кипятком. И, конечно, сначала будем учиться при слабой боли, потом посильнее и так далее. На самом деле это не так страшно, главное – не растеряться сразу. А затем себя обезболишь и дальше по обстоятельствам.

– Зельеварение, оказывается, такая ужасная вещь! – взвыл Невилл. – Зачем нас ему вообще учат? Пусть кому нравится, тот и страдает, а остальным-то это зачем?

– Мне, например, за последний год, эти знания не понадобились ни разу. И Элли тоже, хотя ей проще ошибиться. Но и папа, и даже тётя Рейчел полностью согласны с профессором, что такие вещи нужно выучить как «Отче наш»!

– Возможно, мистер Лонгботтом, когда вы научитесь справляться с последствиями своих ошибок – вы перестанете бояться их совершать. И зельеварение пойдёт легче и быстрее, – заметил Теодор.

– Только не пока его ведёт Снейп!

– Профессор Снейп – замечательный учитель! – возмутилась Эрин. – Внимательный, чуткий и отзывчивый!

– В глубине души! – одновременно усмехнулись Панси и Теодор.

– Где-то очень, очень глубоко… – задумчиво добавила Элли.

Вопреки продемонстрированным убеждениям, Невилл Лонгботтом пришёл на второе занятие клуба зельеваров. И даже на третье. Любопытствующие Рори и Шарожоп несколько раз замечали, как толстяк, высунув от напряжения язык, тренировался в пустых классах накладывать обезболивающие чары и отрабатывал движения для заклинаний Мгновенного Испарения. Они сильно различались в зависимости от того, что хотел убрать волшебник – воду, масло, щёлочь и так далее – что испокон веков затрудняло жизнь зельеварам и отсеивало слишком неуверенных или рассеянных подмастерий. Но, как и говорил профессор Снейп, именно подобные сложности делали зельеварение весьма доходной профессией.

К концу февраля его одержимость дала первые плоды – на практическом занятии по медицинским чарам из тридцати семи оставшихся в клубе учеников Лонгботтом двадцать восьмым успешно получил у Снейпа «зачёт». Тот факт, что Невилл обогнал даже одного третьекурсника, вызвал у остальных первогодков жаркий спор, кого произошедшее шокировало больше – самого Лонгботтома или зельевара.

Первое место, разумеется, заняла Беатрис Хейвуд – к величайшему разочарованию Эрин, несмотря ни на что ставшей лишь шестой.

Что же до ремонта Пристройки Номер Тринадцать, то он затягивался – не в последнюю очередь из-за Плаксы Миртл. И если поначалу Эрин Киттлер и испытывала к ней жалость и сострадание, то после четвёртого душа ирландка начала разделять взгляды Элли Преддек на призраков. Миртл оказалась невероятной эгоисткой, целиком и полностью демонстративно поглощённой мучениями из-за якобы наносимых ей оскорблений. К сожалению, в отличие от большинства привидений, Плакса обладала способностью взаимодействовать с материальным миром. Заявивших свои права на бывший туалет детей регулярно окатывало водой – сначала из уцелевшего унитаза, затем из луж от протекающего водопровода, а ближе к марту – из слива восстановленной раковины, случись девочкам потерять бдительность.

Затычку, предложенную Терри Бутом – мальчиком с Рейвенкло, наряду со Смит, Перкс и Ноттом участвовавшему в создании Пристройки – гидравлическим ударом Миртл ухитрилась выбить из трубы пять раз подряд. В конце-концов, Терри удалось с помощью старшекурсников зачаровать специальную противовандальную раковину. После этого вопрос о его присутствии, даже несмотря на нелюбовь Элли Преддек к Дому своей матери, больше не поднимался.

Подобное предательство со стороны ученика Рейвенкло Миртл очень огорчило, но, тем не менее, не остановило. Плакса принялась зловеще завывать в трубах как только кто-то из компании появлялся в бывшем туалете. На просьбу привлечённого к переговорам Толстого Монаха угомониться она заявила, что просто поёт американскую песню «блюз».

– О, мама, солнце почти зашло! – замогильным голосом выводила Миртл, стоило кому-то заглянуть в её владения. – Йоу, мама, йоу! Но комната моя пуста! И через час она будет пуста, и через два. Смерть пришла, мама, йоу! Разве же для этого я появилась на свет? Давай спросим у Господа, мама, пусть он ответит мне! Я спросила у Господа, отчего же комната моя пуста. И Господь заплакал, мама, о да, он за-ры-дал!!! Йоу-у-у-у-у-а-а-а-а!!!…

Как показала практика, не ограниченное возможностями живого тела привидение могло выть без остановки не меньше шести часов восемнадцати минут. Дольше слушать не хватило нервов даже у Элли Преддек – и, за скромную плату в пятьдесят галлеонов Джемма Фарли, облазив всю Пристройку, заколдовала водопровод и выходы замковой канализации чарами тишины.

– Кстати, Силенцио необходимо будет обновлять не реже раза в год, – обрадовала мисс Фарли первокурсниц, пряча мешочек с монетами в рукав мантии. – Своекорыстие, хоу![35]

– Интересно, во сколько бы нам обошлись услуги чародея с патентом? – пробормотала Панси, наблюдая, за чуть ли не пританцовывающей удаляющейся старостой.

– Тридцать восемь галлеонов, одиннадцать сиклей и двадцать шесть кнатов, включая патентный сбор, – ответила Элли. – Я просила отца выяснить. А также около двух лет согласований между отделом неправомерного использования магии Департамента магического правопорядка, магозоологическим бюро Департамента международного магического сотрудничества и комитетом по обезвреживанию опасных существ Департамента регулирования и контроля популяций магических существ. И директором Дамблдором, конечно. Если повезёт, и не будет запроса на отдельную экспертную оценку Департамента магического образования.

– А магозоологи и комитет по обезвреживанию тут при чём?

– Долговременное Силенцио используют для лицензированного разведения крикаду…

Подруги вспомнили про историю с Поттером и дружно вздохнули.

Всё воскресенье девятого февраля Преддек, Киттлер, Паркинсон, Смит, Перкс, Бут и Нотт наслаждались спокойной обстановкой. Два рабочих стола с медными конусами вентиляции над ними расположились у стены, где раньше стояли раковины. Заново покрашенные шкафы для реагентов и инструментов стояли у дальней стены, а ящик со специальным углём для тиглей – там, где тролль крушил туалетные кабинки. Собственно, две из них дети восстановили, но дырки в школьную канализацию временно снабдили крышками с Коллопортусом – на каникулах Эрин обещала поискать чертёж маггловского самолётного туалета с насосом. Использовать обычный унитаз при наличии вышедшего на тропу войны привидения никто не решался.

Как оказалось, Плакса Миртл довольно быстро сообразила, что её вой перестал давать ожидаемый эффект – и, с нехарактерной для себя изворотливостью затаилась на несколько дней. К сожалению, коварство мёртвой девочки первокурсники осознали слишком поздно, когда Эрин, по совету профессора Снейпа, решила замахнуться на лечебные зелья из обязательной части СОВ.

– А-а-а-а-у-у-у-а-а-а-А!!! – трясущееся перекошенное лицо бывшей четверокурсницы с растопыренными пальцами глазами, болтающимся языком, взлохмаченными волосами и очками, свисающими с левого уха неожиданно высунулось из стены прямо за спиной у готовящейся добавить в зелье сушёную гриву кельпи мисс Киттлер.

– Mo chreach![36] – взвизгнула Эрин, опрокидывая не успевший закипеть котел.

К счастью, занятия в клубе зельеварения не прошли даром и шестерым первокурсниками удалось предотвратить возможную катастрофу. Высунувшееся по пояс из стены привидение на редкость умиротворённо наблюдало за приводящими в порядок себя и помещение детьми. И даже произнесённые Эрин матерные слова «gobshite» и «baobh», несколько раз что-то про «imlich mo fhaighean» и «ith mo chac»[37], а, напоследок, даже угрозы физической расправы не убрали довольную улыбку с лица Миртл.

– Что она сказала? – поинтересовался Терри у Элли, уши которой сильно покраснели. – Хотелось бы в общих чертах понять мисс Киттлер…

– Да понять-то её не трудно… но мы ещё маленькие, – коротко ответила формальная хозяйка Пристройки, явно не собираясь развивать поднятую тему.

– А ты ещё думала пригласить своего Толстогузика, – мрачно усмехнулась Панси, убирая с пола масляные разводы. – Он бы разнёс тут всё так, что тролль удавился бы от зависти!

– В растопырниковом зелье нет ничего взрывающегося! – возразил Нотт.

Панси подошла к Элли и демонстративно приобняла подругу.

– Благодаря мисс Преддек, я тоже начала верить в таланты Невилла Лонгботтома!

– В любом случае, с Миртл нужно что-то делать…

Шесть пар глаз уставились на донельзя довольное привидение, явно наслаждавшееся их реакцией.

После следующего занятия по зельеварению, где Невилл уже в третий раз подряд ухитрился ничего не разбить, не поджечь и не испортить – хотя это и не вернуло ему доверия однокурсников – Элли подошла к гриффиндорцу. Толстяк машинально стрельнул глазами по сторонам, но остальные слизеринцы уже толпились в коридоре.

– Мистер Лонгботтом.

– Мисс Преддек…

К тому, что проверять их работы Снейп поручил Элли, гриффиндорцы уже привыкли – ирландка хотя и придиралась к мелочам, но уличить её в намеренном занижении оценок пока не получалось даже у Грейнджер. Тем более, что Преддек не считала ниже своего достоинства объяснять гриффиндорцам их ошибки. Бросив на неё несколько косых взглядов, остальные грифы вышли из кабинета зельеварения.

– Похоже, занятия клуба оказались весьма полезными для ваших навыков.

– Благодарю за своевременное приглашение, – неуверенно ответил Невилл, соображая, к чему ведёт слизеринка.

– Возможно вы слышали, что у нас теперь есть учебная лаборатория, для учеников первого курса, вступивших в клуб профессора Снейпа.

– Слышал, – Невилл хмыкнул. – Но не видел.

– Именно поэтому я бы хотела к вам обратиться. Насколько я слышала, ваша бабушка является опытным юристом и хорошо разбирается в юридических прецендентах…

– Прецедентах, мисс Преддек. Но при чём тут ваша лаборатория, куда меня даже не позвали.

Элли вздохнула.

– Нас в неё пытаются не пускать…

– И кто же? Ведь профессор Снейп дал официальное разрешение, подтверждённое директором!

– Одно наглое и коварное привидение. Плакса Миртл, вы о ней слышали?

– Ну, в общих чертах…

– Из-за неё даже мисс Киттлер опрокидывает котлы! Не сочтите за оскорбление, но приглашать вас работать в таких условиях было бы слишком опасно. Так что могу я попросить на каникулах – пока неофициально – узнать у миссис Августы Лонгботтом, есть ли какой-нибудь юридический пре-це-дент, чтобы привлечь Департамент регулирования и контроля популяций магических существ. Отдел духов, если быть точнее. Чтобы обязать Миртл прекратить мешать нашим учебным опытам.

– Э-э-э… Я спрошу, хорошо… А что, других способов разве нет?!

– Мы собираемся перепробовать всё…

Оценив весьма недобрую улыбку, Невилл сразу безоговорочно поверил словам мисс Преддек.

Список того, что Элли и Эрин решили привезти с пасхальных каникул включал даже брюквенные светильники МакЛантена для упокоения призраков.

Глава 23. Здесь водятся драконы

Каникулы Элли и Эрин провели вместе. Отпуск Джерарда пришёлся как раз на Пасху, так что когда девочки приехали в поместье, их там встречали оба отца. К сожалению, учителя явно решили завалить учеников домашними заданиями, и потому пасхальные каникулы оказались куда менее весёлыми, нежели рождественские. Тем не менее, девочкам удалось выкроить пару дней отдыха. Они даже посетили скрытый от глаз магглов дольмен епископа Гвинейра, первого ирландца, пытавшегося принести свет христианства язычникам-колдунам Арморики под предводительством Руфона.

– После мучительной казни на потеху Теудру – младшему брату Руфона и маггловскому королю – Гвинейр поднял свою отсечённую голову и отнёс её в руках в этот дольмен, и тщательно омыл её в этом источнике, – поделилась историей сопровождавшая девочек Рейчел, пока те набирали воду в заблаговременно приготовленные фляжки. – Таким образом, пока Руфон приходил в себя от изнурительного поединка, Гвинейр избежал посмертия в виде связанного духа. Короче, его нельзя было после этого сделать привидением, даже принудительно.

– А что, Теудр этого не понимал?

– Он то ли сквибом был, то ли вообще магглом! В общем, после того, как святая Бреака одолела Руфона в схватке на Трегоннингском холме, Теудру уже не удавалось так просто побеждать, и ирландские миссионеры построили поселение Пенкейр. Вот так мы, ирландцы, и принесли свет истинной веры на землю Британии!

На этих словах Рейчел перекрестилась и достала третью фляжку.

– Часть воды благословим в церкви Святого Гермока. И из одной освящённой фляги приготовим григориеву воду – костный пепел, соль и вино уже приготовлены. Потом мне расскажете о результатах, что сработало, что нет.

– То есть, ты не уверена, что у нас получится?

– Против обращения в нежить вода из источника даёт стопроцентную гарантию! Но как на неё отреагирует душа, уже ставшая призраком – вот это вопрос интересный…

– Стой! А как тогда Гвинейр ходил без головы?

– Вообще-то, есть один ритуал, чтобы стать ревенантом… Его святой Патрик изучил у друидов Милух мокку Бойна. Очень сложный и опасный, не пытайтесь его повторить самостоятельно!..

– У смерти всегда облик учеников Слизерина! – самозабвенно надрывалась Плакса, пока девочки по составленной Рейчел инструкции поочерёдно пробовали изгнать её разными способами. – О мама, я слышу их поступь! Почему я не покинула этот мир, за что мне тянуть эту лямку, йоу-у-у-у!

В ходе экспериментов было установлено, что святой воды Миртл не боялась и с удовольствием плескала её обратно в первокурсников. Такой же эффект получился от ритуалов экзорцизма – тех, описание которых лорд Преддек разрешил посмотреть в библиотеке поместья. Единственным, что хоть как-то работало, оказались светильники МакЛатерна – на них Плакса реагировала. Но и они скорее раздражали привидение, чем предотвращали его проделки.

– Мы можем привезти ещё и расставить вдоль каждой стены, – предложила Эрин через неделю бесплодных попыток угомонить звезду хогвартского блюза.

– А с полом и потолком что делать? – резонно возразил Теодор. – В ритуалистике нельзя мыслить одной плоскостью!

– Ну как? – в Пристройку осторожно заглянула Паркинсон.

– Могло быть и хуже.

– Между прочим, вы в курсе, что Фарли снова затеяла тотализатор?

– Какой?

– Сможем ли мы справиться с Плаксой. Там на разные сроки ставят…

– В этом году? Вряд ли. Невилл узнал – оказывается, Плаксе решением Визенгамота запрещено покидать Хогвартс под угрозой развеивания. Точнее, школа там записана как «место обитания и упокоения». И хотя её тело захоронено на маггловском кладбище, формально именно туалет считается могилой. Точнее, как раз поэтому – нельзя привидение к магглам пускать. И это судебное решение не отменить.

– Может, предложить мисс Фарли продавать билеты на туалетные концерты? Половину будем отдавать Миртл, если она оставит нас в покое…

– А зачем мне деньги? – Плакса тут же высунулась из стены. – Мне на них теперь ничего не купить! Ни сахарных перьев, ни сливочного пива, ни даже новых очков!!! О мама, моё посмертие пусто, как была моя жизнь, и до скончания веков будет так! Йоу-у-у-у-у-а-а-а-а!!!

Исполнив мёртвую петлю, привидение ушло в пол.

– Пожалуй, мне больше нравилось, когда она просто рыдала, – вздохнула Элли.

– У нас есть призраки, что воют, и есть привидение, которое поёт. У нас есть призраки, что воют, и есть привидение, которое поёт.

– Мисс Киттлер?

– У нас есть Миртл, и мы не будем делать ничего… Только нарисуем кольцо-трикверт…[38]

– Эрин, не начинай!!!

– Элли, это что, заразно?!

Одиннадцатого мая после ужина Паркинсон, Смит и Преддек собрались в гостиной, чтобы разработать более действенную стратегию борьбы с чересчур много о себе воображающем привидением. Однако, когда в перечне начали появляться варианты вроде «воззвать к совести», стало понятно, что ничего хорошего сегодня придумать не получится.

– Кстати, а что это у нас Драко такой довольный? – вдруг спросила Панси.

Девочки повернулись. Малфой, сидевший в дальнем углу в компании неизменных Крэбба и Гойла, сиял так, как будто его отец только что стал Министром, главой Визенгамота и директором Хогвартса одновременно.

– Понятия не имею. Давайте узнаем, – предложила Элли.

Синхронно поднявшись, подруги направились к Драко.

– Вас можно с чем-то поздравить, мистер Малфой?

Тот лишь благодушно окинул девочек торжествующим взглядом.

– Пока нет, мисс Преддек. Но скоро – о, вся – да, вся Магическая Британия узнает!

– Позвольте спросить – узнает о чём?

– О причинах моего невероятно хорошего настроения, конечно!

– Которым вы, судя по всему, стесняетесь поделиться с нами?

– При всех? Естественно!

– Вы приглашаете нас в свои апартаменты?

Улыбка Драко немного померкла.

– Чтобы поделиться той невероятно интригующей тайной, что безусловно поразит нас в самое сердце?

– Мисс Преддек, вы издеваетесь надо мной?

– Разве что немного, – призналась Элли. – Но нам и правда интересно услышать про ваш успех.

– С чего вы взяли, что он – мой?

– Потому что если бы его добился ваш отец, лорд Люциус Малфой, вы бы выражали свою радость иначе. Более… утончённо.

– А сейчас тебя буквально распирает от радости, – негромко уточнила Панси.

– Ладно, – после некоторых размышлений, Драко махнул рукой. – Пошли в нашу комнату.

Спальня мальчиков выглядела почти точной копией девочкиной. Те же кровати с зелёными балдахинами в альковах, те же тумбочки, стулья, шкафы и сундуки. Разве что отсутствовали спальные ящики для фамильяров – все первокурсники, кроме Малфоя, в этом году привезли с собой сов.

У Драко был филин.

– Садитесь, – Кребб и Гойл поставили стулья полукругом вокруг кровати, на которую сложив по-турецки ноги уселся Драко. – Так вот! Я выяснил! Что в школе нарушаются законы Визенгамота! И не какая-то мелочь, вроде отсутствия регистрации у анимага или разведение книззлов без лицензии, за что можно отделаться штрафом! Нет – Азкабан! Я пока не знаю, конечно, всех, кто замешан, но у отца есть связи! Он всё, всё выяснит!

– И что это за преступление?

– Нарушение семьдесят третьей статьи Статута о секретности! И конвенции о запрете на разведение драконов!

– Запрете на частное разведение драконов…

– Да, мисс Преддек, ваша ирландская ферма…

– Лох-Конн – заповедник!

– В Ирландии и правда разводят драконов??? – выпалила шокированная Куинни. – Каких?

– Уэльских зелёных, конечно! Которые якобы случайно пролетая над Кардиганским заливом, свернули не туда и пересекли Ирландское море за два года до принятия конвенции. А потом ещё и отправились на ферму Лох-Конн…

– Заповедник!

– …где плодятся так, что цена на ирландских Уэльских драконов в полтора раза ниже, чем на тех же драконов из самого Уэльса!

– Всего лишь здоровое питание и чистый воздух! Потому что магглов в Ирландии гораздо меньше, чем в Уэльсе!

– Больше, – неожиданно возразила подруге Куинни. – В Уэльсе три миллиона, а в Ирландии – три с половиной. И ещё полтора миллиона в Северной.

– В пересчёте на квадратную лигу, – выкрутилась та. – А на западе, особенно между Слайго и Голуэем, вообще можно идти целый день и никого не встретить[39].

– Поэтому-то ирландские Преддеки там и разводят драконов!

– Заповедник, – упрямо повторила Элли. – Их там просто немного подкармливают.

– Да и Мордред с тобой! К Хогвартсу это отношения не имеет!

– Да, давайте вернёмся к истории Драко, – согласилась Панси. – Ты хочешь сказать, что в школе незаконно разводят драконов? Так, что никто этого не замечает?

– Точно, мисс Паркинсон! Никто, кроме, пока что, меня! Ну, и тех, кто замешан…

– И как же вы узнали о драконах, мистер Малфой?

– Я просто сложил два и два, – самодовольно изрёк Драко. – На каникулах, четырнадцатого апреля, этот идиот-лесник нёс из библиотеки «Разновидности драконов, обитающих в Великобритании и Северной Ирландии», «Разведение драконов для удовольствия и выгоды» и «Пособие по разведению драконов: от яйца до адского чудовища». Я и не знал, что он умеет читать, тупость великанов всем известна!

– То, что Хагрид тащится по всяким опасным тварям все знают.

– Да, конечно, само по себе это ни о чём не говорит. Не спорю. Но в субботу, девятого, Уизли вышел на завтрак с забинтованной ладонью. Вчера у него было перебинтовано и запястье, а сегодня я видел его у мадам Помфри – рука жутко распухла и позеленела, а на ладони что-то напоминающее укус! Паркинсон, ты же любишь драконов?

– Рисовать – да, а так – нет!

Элли удивлённо приподняла брови.

– На что это похоже?

На лежащем на прикроватной тумбочке обрывке пергамента Драко расставил несколько точек. Панси задумчиво прочертила несколько линий, и схематически нарисовала клыки у каждой точки. Затем сбегала в спальню девочек, откуда притащила тяжёлый том в кожаном переплёте с тиснёным золотом названием «Les animaux magiques tels qu'ils sont»[40].

– Если рисунок точный, то похоже на челюсть детёныша Опаловоглазого, Норвежского горбатого или взрослого псевдодрейка, – спустя несколько минут изучения альбома – точнее, раздела «Dragons en deux cents pas»[41] – заявила Панси. – Если горбатый, то ему вообще меньше двух месяцев. Но…

– Но псевдодрейк и Опаловоглазый не ядовиты! – довольно резюмировал Драко. – Лесник завёл Норвежского горбатого дракона! Наверняка с позволения директора! А это, между прочим, запрещено. Х-ха! Я уже почти составил письмо! Как только отец узнает…

– Дамблдор тут же спрячет незаконного дракона, – резюмировала Элли. – Или же сообщит, что недавно вылупившегося детёныша лесник только что нашёл на опушке. Ты представляешь, сколько он стоит? А сколько будет стоить, когда вырастет?

Драко помрачнел. Кребб и Гойл переглянулись.

– А если их допросят? Ну, что они заранее знали…

– А они откажутся. Нужны доказательства, а у нас сейчас только читающий книги полувеликан и укушенный ученик. Тем более, что след укуса и яд могут быть не связаны. Например, Уизли цапнул как раз псевдодрейк, а потом он голой рукой влез в удобрения в теплице у профессора Спраут. Маловероятно, но всё же…

– Представляешь, как будет выглядеть твой отец в Визенгамоте, если окажется именно так?

– А что если допросят – меня?

– Что ты видел, как Хагрид берёт книги? – захихикала Панси.

Малфой смерил её уничижающим взглядом. Получилось так себе.

– Я прослежу, где и как Хагрид кормит и выхаживает дракона! Дождусь, пока туда придёт Уизли или ещё кто-нибудь – половина Гриффиндора наверняка замешана! И вот тогда, когда они откажутся, я соглашусь на допрос под Веритасерумом по этому поводу!

– Ты рехнулся, Малфой! – вынесла свой вердикт Паркинсон. – И даже если и так, Дамблдор скажет, что тебе привиделось. Иллюзия…

– А я соглашусь на Омут Памяти!

– О-о-о… – протянула Элли. – В него не получится отдать только одно воспоминание. Уверен, что судьям Визенгамота стоит заглянуть в твою память? Там точно не будет ничего такого, о чём не стоит знать никому за пределами Малфой-мэнора?

Драко сидел мрачнее тучи.

– Колдокамера, – вдруг предложила Преддек.

– Чего?

– Снять дракона на колдокамеру. Есть проявочные зелья, после которых видно, что на карточке иллюзия, а что – нет. Снимешь на две камеры, а негативы отошлём родителям. Чтобы был резервный вариант, если вдруг кто-то в аврорате по просьбе Дамблдора якобы случайно испортит негатив.

– И если на карточке окажется не иллюзия – отцу будет, о чём говорить с директором! Ха!

– А вы их размеры видели? – хохочущая Панси вернула Драко на землю. – Я про камеры.

– Есть карманные модели, – возразила Элли. – Мне про них рассказывала Рейчел. У неё можно попросить одну.

– Я поинтересуюсь у отца… и у остальных парней.

Обе необходимые колдокамеры нашли девочки – как оказалось, одну с собой привезла Куинни. Маггловскую, естественно – но, насколько было известно слизеринкам, в Хогвартсе работали любые механические приборы, вне зависимости от того, кем они были сделаны. В школе пропадало только электричество.

Сова с камерой от Рейчел должна была прибыть в среду. Но уже во вторник утром, изнывающий от нетерпения Малфой предложил ещё один способ прищучить Хагрида, Гриффиндор и самого Дамблдора. Экстренное обеденное собрание заговорщиков приняло идею на ура и к разработке спешно намеченного плана тут же привлекли Трейси Дэвис и Теодора Нотта.

– Милли, как дела?

Миллисента, сидевшая в спальне девочек в одиночестве, с подозрением оглядела заглянувшую Элли. Буллстроуд до сих пор не примкнула ни к Преддек, ни к группе Малфоя, с которым, помимо Крэбба и Гойла, в основном предпочитали общаться Пайк и Дэвис. Как и Забини, и Гринграсс, она предпочитала держаться в стороне от неизбежных неприятностей, с которыми регулярно сталкивались другие первокурсники.

А поскольку совместная непонятная суета Драко и Элли не укрылась от её глаз, ничего хорошего от внезапного проявления дружелюбности Миллисента не ожидала.

– Вы что-то хотели, мисс Преддек?

– Если не считать очевидного выражения участия к другой ученице Слизерина и владелице чудесной Эмбер?

– Именно.

Буллстроуд любила свою кошку и кучу времени тратила на правильный уход – расчёсывала шерсть, играла в палочку и в мячик, кормила специальными добавками. Милли радовалась, когда другие ученики восхищались её фамильяром, блестящей шёлковой шёрсткой и шикарными усами.

Но Элли Преддек называла «милой» даже Миссис Норрис.

– Мы хотим попросить у тебя Эмбер, – улыбнулась корнуоллка.

– Мы – это кто?

– Я и Драко. Нам нужны… назовём это так, кошачьи фамильяры, минимум три, а у нас пока только мой Рори и Смоуки мисс Дэвис.

- А почему вы не попросите этого… как там… Шарожопа, да? У вашей подруги с Хаффлпаффа?

– Потому что дело касается исключительно Слизерина.

– Какое же?

– Ну-у-у… Дело весьма конфиденциальное, так что болтать о нём не стоит, надеюсь, это понятно? Иначе мы, а значит и Слизерин, можем лишиться кучи баллов. Ты ведь умеешь хранить секреты?

– Мисс Преддек…

– Давай просто – Элли!

– Хорошо, Элли. Ты знаешь, кто мне нравится с первого дня в Хогвартсе?

– Э-э-э… Нет… А, поняла!

Преддек захихикала.

– Хороший пример, надо запомнить! Ну, в общем – мы хотим перехватить письмо одного ученика. Рона Уизли, если быть точной.

– А для чего тебе моя кошка? – испугалась за любимицу Буллстроуд.

– Три фамильяра – Рори сумеет объяснить остальным, что нужно делать – засядут на крыше Западной башни, над совятней. Поскольку личной совы у Уизли нет, а после осенних событий Персиваль Уизли ему не даст воспользоваться своей, отправлять письмо он будет оттуда. Как только Рори заметит, что он подошёл…

После ужина заговорщики вновь собрались у мальчиков – в девичью спальню противоположный пол зайти не мог в принципе. Древние чары Салазара даже спустя тысячу лет отшвыривали наглецов от двери не хуже Отталкивающих чар в исполнении Флитвика. Ходили слухи, что Слизерин нарочно оставил в своём заклятье слабое место, и что среди ныне живущих Разрушителей Проклятий есть пара счастливцев, нашедших эту лазейку. Но даже если это и было правдой, делиться своими открытиями с товарищами они не спешили.

Одно было известно точно – обмануть чары оборотным зельем не получалось. Уоррингтон, месяц назад пытавшийся войти к шестикурсницам в обличье Хелен Дункан, сначала ушиб руку, влетев в Общую гостиную вверх тормашками, а затем и вовсе получил сотрясение мозга. В отличие от большинства соучеников, мисс Дункан почему-то не оценила саму себя с задравшейся до подмышек юбкой и в мужских кальсонах.

– …Как только Рори заметит, что Уизли подошёл, он подаст сигнал остальным котам. У совятни три основных окна для почтовых сов, над каждым из которых будет сидеть по фамильяру. Как только сова подлетит к одному из летков, караулящий его кот прыгает на птицу и хватает её.

– И летит вниз сотню футов? – возмутилась Дэвис. – Нет, твой-то переживёт, но Смоуки…

– А внизу их ждём мы. Смоуки страхует Драко, он хорошо летает. Эмбер ловят Милли, Тео и Куинни. Рори ловлю я, у меня получится его замедлить чарами до безопасной скорости…

– О чём шепчемся, малышня? – в комнату первокурсников, убирая палочку, зашёл Хиггс. – Я слышал фамилию Уизли…

Судя по всему, Коллопортус в исполнении Малфоя его особо не задержал.

– Мистер Хиггс!.. – возмущённо вскочил Драко.

– Обсуждаем отличный заговор против Гриффиндора, – не обращая на него внимания, ответила Элли. – Черновой вариант.

– Яд, кинжалы, казни, кровь? – прищурился Терри.

– Пока лишь совы, письма и фамильяры. Надеюсь, вас это не очень огорчает?

– Преддек, ты с ума сошла?! Ты всегда обо всём треплешься?

– Мистер Малфой, очевидно же, что наши действия вызывают пристальное внимание всего Дома. А мистер Хиггс, с высоты своего опыта, вполне может дать нам несколько полезных советов. Во славу Слизерина, конечно.

– Спасибо за комплимент, Элли, – Хиггс отвесил девочке поклон, лишь наполовину шутливый, и уселся на свободной кровати. – Так что вы задумали на этот раз?

Выслушав план с охотой на сову, лучший ловец школы задумался.

– Идея неплоха, но у меня есть вопросы. Первый – вы как котов ловить-то думаете? Кроме Преддек, с ней всё понятно.

– Сеткой, – почему-то покраснела Куинси. – Поднимемся на мётлах и развернём её треугольником…

– Интересно. Не считая того, что синхронному полёту никто из вас не учился – и когда кошка упадёт в сетку, вы все полетит вниз одной орущей кучей. Причём в это время вся школа, включая Уизли, будет смотреть в другую сторону. Ага, что может быть такого подозрительного в первокурсниках с ловчей сетью там, где летают почтовые совы?.. Ладно, с вами понятно. Малфой?

– Я летаю лучше всех на курсе! Отец сказал, в следующем году мне можно пробоваться на ловца в команду Флинта!

– Громкие слова, – тихо произнёс Терри. – На отборе посмотрим, чего ты стоишь. И кот с совой – не снитч. У него нет крыльев, зато вдоволь когтей и зубов. Прошлое столкновение с таким набором, насколько я помню, далось тебе непросто…

Драко мгновенно взбесился, и только вовремя влезшая в разговор Панси не дала случиться очередному фиаско Малфоя.

– Мы открыты для предложений, мистер Хиггс!

Терри насмешливо оглядел первокурсников.

– Так уж и быть, мы вам поможем. Не знаю, зачем вам это письмо, но ловля котов в полёте – неплохая основа для квиддичных тренировок. Мы с хаффлами уже закончили сезон, так что до двадцать третьего на стадион допущены только грифы и вороны. Попросим Снейпа разрешить тренироваться рядом. С вас – сигнал, когда Уизли пойдёт за совой.

– Три зелёных огня вверх от Часового дворика, – кивнул Нотт.

– Письмо вам передадим. И на будущее, малышня. Единственные места в Хогвартсе, куда не получится заглянуть магией – это спальни Домов и туалеты. Основатели очень постарались защитить своих подопечных от излишнего любопытства. Хотя от физического прохода защищены только спальни девочек. От парней, вне зависимости от цвета галстуков и значков. Так что все вопросы, о которых не должны проведать другие Дома – обсуждаете здесь.

– Мы это знаем, – для проформы огрызнулся Малфой.

– Тогда договорились, – Терри поднялся и вышел из комнаты. Немного посидев в наступившей тишине, девочки тоже встали и, попрощавшись, спустились в гостиную.

Хиггс, сидевший в одиночестве у самого камина, еле заметно кивнул в сторону выхода, когда Элли бросила на него взгляд, после чего скрылся в коридоре за воротами зала. Девочка, для порядка посидев с подружками на диване пару минут, последовала за четверокурсником.

– Не знаю, в курсе ли ты… – Терри говорил будто бы обращаясь к стене. – Место, куда не может заглянуть шпионящими чарами даже директор – личные покои глав Домов. Защиту ставили сами Основатели, сразу при строительстве. Возможно, кроме Гриффиндора – Дамблдор сам несколько лет занимал этот пост, так что… Не знаю.

– Я учту, мистер Хиггс. Благодарю вас.

– Кстати, ты ещё не думала – будешь пробоваться в команду в следующем году?

Вопрос Хиггса поставил Элли в тупик.

– Э-э-э… Нет.

– Не думала или не будешь?

– Не буду. Где я и где полёты?

Терри задумчиво пожевал губу.

– Ты мне напоминаешь Нолана.

– Ни за что не поверю, что он тоже не мог самостоятельно удержаться на метле!

– Нет, конечно нет. Но у тебя это временно – я знаю, что Снейп тебе готовит лекарства и вижу, что сейчас ты ходишь увереннее, чем осенью. Просто мне кажется, что ты, как и Нолан…

Ловец покрутил ладонью в воздухе, будто пытаясь что-то показать сам себе.

– Ты предпочитаешь следить и оценивать, прежде чем что-то сделать. Оценить всё поле и реагировать только на то, что представляет реальную опасность. Ключевое качество для вратаря.

– И капитана…

Хиггс рассмеялся.

– Не так быстро, юная леди, не так быстро…

Письмо слизеринцы перехватили в среду.

План Преддек, доработанный Хиггсом, для разнообразия прошёл как по маслу. Эмбер схватила сову, а Эдриан Пьюси в пике поймал кошку в тридцати футах от земли. На возмущённые вопли Рональда Уизли Хиггс заметил, что тренируются они здесь официально, а поскольку гонять мячи за пределами стадиона мадам Хуч запретила – слизеринцы отрабатывают приёмы с подручными средствами. Что же до совы, то ей просто не повезло оказаться на пути фамильяра. Гриффиндорцу вручили ошарашенную птицу, письмо и посоветовали отправить послание после того, как все коты будут пойманы, но до того, как их поднимут обратно.

– Копия рассыпется через несколько часов, – сообщил Хиггс вечером, вручая Малфою конверт. – Кстати, если бы вы забыли наложить на сову хотя бы Конфундус, о попытке отнять письмо стало бы известно.

Драко, похоже собиравшийся заявить, что и сам бы отлично справился, лишь издал невнятный звук, немного напоминавший «Спасибо». Куан, старик из Хогсмида, ухаживающий за школьными совами, уже достиг того ужасного возраста, когда люди перестают принимать во внимание положение и заслуги других. Такому ничего не стоило обвинить наследника рода Малфоев просто из вредности.

К сожалению, в письме не было абсолютно ничего компрометирующего. Уизли-младший писал о том, что у него всё хорошо, и попутно жаловался на слизеринцев (всех вместе и по отдельности), Снейпа, Флитвика, Грейнджер и, почему-то, своего старшего брата Персиваля. Про дракона и укус в письме не было ни слова.

Не было даже косвенных намёков, вроде приглашения Чарли Уизли, устроившегося драконологом в заповеднике далёкой Румынии.

– Мордредовы руины!!! – выругался Малфой, когда собравшиеся в спальне заговорщики прочитали письмо. – Я-то надеялся, что он всё распишет! Насколько всё стало бы проще!

– Ну да, хватило бы одной колдографии письма для визита авроров, – согласилась Элли. – Возвращаемся к основному плану. Милли, ты уверена, что хочешь участвовать в дальнейшем?

– Ага! – кивнула Буллстроуд.

Прозвище «Перекормленная», которым Милли наградила Эрин Киттлер, звучало почти как комплимент. По сравнению с эпитетами, использованными в письме Уизли при её описании.

– Тогда твоя задача… Точно! Пойдёшь на совятню, якобы отправить письмо. Если там будет кто-то не из наших – сигналь Вердимиллиусом в окно.

– Будут задавать дурацкие вопросы – готовишься праздновать наш кубок по квиддичу, – предложила Панси. – Тренируешь заклинание.

– Да у меня только пара искорок получается, – поникла Милли.

– Тем лучше – версия звучит правдоподобнее. А это, мистер Малфой, для вас…

Элли достала небольшую коробочку подозрительно маггловского вида и открыла её.

– Что. Это? – шокированный Малфой ткнул пальцем в камеру.

– Контакс 167МТ, – ирландка раскрыла лист бумаги с мелким текстом. – Неавтофокусный фотоаппарат имеет байонет Яшика-Контакс, электронный ламельный затвор один на четыре тысячи тире шестнадцать, автоматическую протяжку пленки, возможность серийной съемки по три кадра, точечный замер, автоматический брекетинг по экспозиции, приоритет диафрагмы и три режима приоритета выдержки, обычный и два программных, только для объективов серии MM, экспокоррекцию от… нет, это я не прочитаю. Видоискатель покрывает девяносто пять процентов кадра, имеет увеличение ноль восемьдесят два и жидкокристаллическую панель, понятия не имею, что это. Фокусированный экран оснащен клиньями и микрорастром. Питается камера четырьмя полуторавольтовыми батареями формата а-а-а, ага, я думаю, это они. Объектив Карл Зейц Соннар два и восемь на восемьдесят пять, тэ, звёздочка. И да, я не знаю, как им пользоваться. Но тут приложена брошюра.

– Маггловская камера?

– Их вовсю использует Стража Тириннанока, так что…

– Да и Мордред с ними! Ты предлагаешь мне идти с… этим?!

– Вы можете идти с ней и прищучить Хагрида с драконом, мистер Малфой, или идти без неё. Или вообще не идти.

– Я иду! – Драко резко схватил камеру, вздохнул, и, уже намного осторожнее, повесил аппарат себе на шею. – К этой вещи есть инструкция?

– Выходим завтра, – напомнила Элли. – Укус могли опознать не только мы, и дракона в ближайшее время могут попытаться спрятать…

К хижине лесника двое слизеринцев добрались уже в сумерках. Собственно, через двадцать минут первокурсникам уже надлежало возвращаться в замок, но незаметно ускользнуть из школы удалось только сейчас.

– Лонгботтом, Уизли, Поттер и Томас, – прошептал Драко. – Я же говорил, почти все грифы замешаны!

– Тс-с-с! Расходимся. Я туда, ты туда…

– Знаю, – шикнул Малфой на Паркинсон.

Панси осторожно, почти на четвереньках, прокралась мимо тыкв к засиженному мухами окну, в которое хозяин хижины мог просунуть разве что руку.

– Норберт! Норберт! Где твоя мамочка? – сюсюкал сбрендивший великан, склонившись над маленьким дракончиком, увлечённо разрывающим на столе ощипанного цыплёнка.

Панси с трудом смогла разглядеть четверых гриффиндорцев, сидевших вокруг колченогого стола с мятыми оловянными кружками в руках. Но была готова поклясться в том, что те были шокированы не меньше слизеринки. Подумать только, назвать самочку Норбертом!

Насколько Панси разбиралась в строении драконов, у самцов Норвежского горбатого голова должна была быть более широкая, а гребень – заканчиваться в районе крестца.

– Отпусти его, – предложил Поттер. – В лес, на волю.

– Не, ты што! – великан тяжело вздохнул. – Он ж махонький. Сожрут его там!

Слизеринка еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Ну да, бедная представительница самого агрессивного на свете вида драконов. Тем более самочка, что уже в месяц начинает плеваться драконьим пламенем, с лёгкостью прожигающим даже шкуры великанов и троллей!

Ладно, самое время сделать колдографии.

Паркинсон осторожно заглянула в окошко, крепко зажав колдокамеру в руках. Отвести рычажок, покрутить объектив, чтобы настроить резкость, нажать на кнопочку… Щёлк!

Её никто не заметил.

Повторить… Ещё раз… Ещё раз…

Грохот рассыпающихся брёвен и приглушённая ругань с противоположной стороны хижины возвестили о том, что, во-первых, Малфой тоже решил сделать снимки, а во-вторых – что его заметили. И что вот-вот заметят и Паркинсон!

Гриффиндорцы с криками и шумом рванулись к двери – к счастью, устроив небольшую свалку у стола, подарив слизеринцам несколько драгоценных секунд.

Панси побежала одновременно с Драко – разумеется, в противоположную сторону. Маггловская колдокамера Куинни оказалась заметно меньше той, с которой должен был убегать Драко и легко уместилась во внутреннем кармане школьной мантии. Что было весьма кстати, поскольку бег в сгущающихся сумерках по Запретному лесу с тяжёлой штуковиной в руках вполне мог привести девочку на койку к мадам Помфри. А этого Панси совсем не хотелось.

Где-то сзади возмущённо закричал Поттер. За криками гриффиндорца последовал треск ломаемых веток. Девочка поморщилась – её тоже заметили.

«Вы с Малфоем побежите в разные стороны,» – объясняла Элли, когда они все вместе обсуждали план у самодельной карты школы. – «Он налево, чуть углубившись от опушки, до берега. Затем вдоль озера до обрыва, а там возвращается к крытому мосту и идёт в Часовой дворик. Его камера тяжелее и быстро бежать не получится. Поэтому – вот тут вот – преследователя, если он появится, встретим мы с Теодором. А Куинни во дворике заберёт у Драко плёнку и спрячет у нас в спальне…»

«У вас?» – немедленно взъелся Драко.

«Камеру сложно спрятать, и если тебя с ней поймают – отведут к директору. А у Куинни есть разрешение по вечерам ходить по школе, так что её ни Филч, ни старосты, ни даже деканы просто так не накажут. А если ты сам вернёшься в гостиную Дома без происшествий, мы тебе твою плёнку и отдадим!»

Малфою явно хотелось ругаться, но здравый смысл всё-таки победил.

«А Панси побежит направо, вдоль опушки, до совятни. Если никто не будет преследовать или если оторвёшься, отправишь камеру с моей совой в Porth-Ia. А если на совятне кто будет подозрительный – Милли даст сигнал. Тогда, ну или преследователь не отстанет, возвращайся к кромлеху. Мы с Тео попробуем туда успеть, когда Драко доберётся до озера.»

«А если не успеете?» – спросила тогда Панси.

«Даже если тебя поймают, постарайся камеру спрятать. Или не отдавать. Ругайся, кричи, требуй позвать Снейпа. Твоя плёнка у нас будет запасной, так что если директор о ней узнает – это будет не очень хорошо, но не катастрофично.»

– Люмос! – крикнул гриффиндорец.

Между деревьями запрыгал неровный свет. Мордредов полукровка почему-то отлично бегал – и в нынешней ситуации это оказалось намного весомее, нежели его средние успехи в чарах или зельеварении.

«А это на всякий случай», напутствуя подругу в Часовом дворике, Элли была предельно серьёзна. «Запретный лес всё-таки может быть опасен. В крайнем случае просто переломи этот амулет. Его мне дал декан Снейп. Он сразу же узнает об этом, и поспешит на помощь.»

«В школе же нельзя аппарировать?!»

«Ученикам – нет. Но не директору и деканам, в определённых ситуациях. Слом такого амулета – одна из них, кстати. Ровена Рейвенкло была невероятно предусмотрительной колдуньей. И вот ещё, от меня. Кузина передала, пока отец не видел. Когда узнала про историю с крикаду. Имей в виду, если его применить, наказание будет ужасным. Ну, когда отец узнает – а он обязательно узнает. Так что постарайся обойтись без него. И лучше вообще никому не показывай…»

Разрываясь между необходимостью не споткнуться и желанием не попасться, Паркинсон устремилась вглубь леса. В руке она предусмотрительно сжимала снейповский спасательный амулет.

В карманах мантии по бёдрам бились смитовский фотоаппарат Агфаматик и Кольт Агент.

Глава 24. Шпионы и планы

Хотя до заката оставалось около часа, Солнце уже скрылось за горами, и Запретный лес погрузился в густой полумрак. За спиной перекликались гриффиндорцы, категорически не желавшие оставить Драко в покое.

Слизеринцу повезло выбраться на тропинку, протоптанную вдоль опушки. Как минимум, по левую руку меж толстых черных стволов виднелся просвет. Углубляться в лес Малфой категорически не хотел – по слухам, там жили оборотни, а то и кто похуже.

Сердце колотилось как бешеное, дыхание с хрипом вырывалось из горла. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что тупая хаффлпаффка Киттлер, собиравшаяся бегать кроссы на уроках ЗОТИ, возможно не так уж и не права.

Тропинка вывела Драко на полянку, посреди которой высился древний дуб, наверняка помнящий ещё и Каледонский лес, и Талиесина. В его корнях вполне можно спрятаться…

– Быстрее давай! – раздался сверху голос Нотта. – Четыреста ярдов до берега!

– Я видела чёрную жабу с сотней когтей острейших; видела змея, пожравшего до сотни невинных душ… – негромко пропела Преддек тоже откуда-то из дубовой кроны.

– Элли, вижу грифов! Начинаем!

Впереди показался просвет. Судя по поломанным веткам, шпион скрылся именно там. Шпион…

Троюродный дедушка Финнигана по материнской линии, Патрик – то ли сквиб, то ли вообще маггл – к которому маленького Шимуса отвезли в Ирландию на лето три года назад, любил говорить, что во времена его юности шпионов расстреливали или пытали – или пытали и расстреливали. Мама потом объяснила, что дедушка воевал за независимость Ирландии и немножко повредился в уме.

Но слова Патрика О’Салливана про то, как магглы относились к шпионам мальчик почему-то запомнил.

На всякий случай притормозив, Шимус прислушался – тот, за кем он бежал, последнюю минуту громко сопел. Но за кустами было тихо, гад не ждал преследователей в засаде, и Финниган смело шагнул вперёд, готовясь бежать дальше.

Шимус глубоко вздохнул – тёмный лес действовал на городского жителя угнетающе. И вдруг мальчишка скорее даже не увидел, а почувствовал, что под густой кроной старого дуба движутся тени. Финниган повернул голову, присмотрелся – и обомлел. Сомнений не оставалось, высокая чёрная фигура, не касаясь земли, парила над корнями дерева. Её одежды были такими чёрными, что призрак казался тёмным разрывом в мироздании даже на фоне глубокой тени за ним.

«Boshenta» – сразу сообразил ирландец. – «An bean chaointe[42].»

Шимусу показалось, что он слышит слабый свист, шорох будто бы от птичьих крыльев, и чувствует пронзительный холод.

Баньши медленно повернулась всем телом, не двигаясь с места. Белеющая маска лица, обрамлённая седыми волосами, выделялась в окружающих призрака неверных тенях.

– Ты… Ты… Кто? – дрожащим голосом прошептал Финниган и тут же зажал рот обеими руками. На предпоследнем занятии по ЗОТИ профессор Квиррелл говорил, что пока с ними не заговорить, баньши не могут причинить вреда человеку.

На бледном лице плакальщицы вместо глаз зияли два клубящихся провала. Рассудив, что ему ещё рано общаться с призраками, гриффиндорец попятился.

Баньши покачала головой и вдруг, подвывая, запела:

…И в битве, что тут случилась, мужей пало троих великих,

И дева вздохнула горько, и сердце ея разбилось…

– А-а-а-а!!! – взвыл Шимус, надеясь, что его крик не будет расцениваться как попытка поговорить. Обо что-то споткнувшись он кубарем покатился назад, в кусты. Сгруппировавшись, ирландец кувыркнулся вбок, не обращая внимание на подозрительный хруст во внутреннем кармане мантии и ломанулся назад, предупредить отставшего Невилла держаться подальше от ужасного призрака.

Хотя, если бы Лонгботтом не ухватил друга за мантию, Финниган бы пробежал мимо.

– Ты чего?

– Там!.. Там!.. Там – баньши! Могильная плакальщица, всё как Квиррелл рассказывал!

– Где – там?

– На тропинке! На поляне! На дереве! Точнее, под деревом. Там тропинка по поляне, где растёт огром… ный… дуб, а… под… ним… бань… ши!..

Шимус широко раскрыл рот. Ему казалось, что некая потусторонняя сила выдавливает из лёгких весь вдыхаемый им воздух. Ужас с головы до пят пробрал мальчишку. Ладони горели, будто их одновременно кололи тысячи раскалённых иголок, пот буквально стекал с дрожащих пальцев на землю.

– Тихо, тихо. Здесь баньши нет, – медленно проговорил Невилл, помогая приятелю сесть на землю. – И при правильном поведении, как говорил профессор Квиррелл, баньши не опасны даже для первокурсников. Ведь тот, кто следил за Хагридом пробежал мимо неё?

Шимус некоторое время просто глубоко дышал. Немного успокоившись, он уже осмысленно поглядел на Невилла и кивнул.

– А это значит, что нам просто нужно с ней не говорить, а пройти мимо, – предложил Лонгботтом. – Н-ну, это же логично?

– Б-блин, я ведь спросил, кто она! И она ответила!!! Чёрт, что… мне… де… лать?..

Руки Шимуса предательски затряслись. Он снова глубоко задышал.

– Ты же убежал. Значит, не успел попасть под её чары. Так? Сделаем вид, что видим её первый раз.

Шимус снова кивнул. Квиррелл упоминал, что чарам баньши нужно время, чтобы песней подавить волю жертвы. А ещё, что пока вместо песни слышишь вой, плач или стоны, значит чары призрака недостаточно сильны. Пока ещё!

Гриффиндорцы осторожно вышли на полянку. Невилл шёл впереди, освещая Люмосом огибавшую раскидистый дуб тропинку.

…Меня, когда я родилась, не мать с отцом породили,

Hо создана я волшебством из форм девяти элементов:

Из сока сладких плодов, из предвечного Слова Господня,

Из горных цветов, из цвета деревьев, из дикого мёда…

Замогильно сипя, баньши подняла руку в направлении мальчишек.

– А-а-а-а!!! – закричали оба гриффиндорца.

…Из соли земной, из руд, что таятся в недрах,

Из листьев крапивы и из пены девятого вала,

Меня сотворил Гвидион, коснувшись волшебным жезлом…

Невилл попытался выхватить палочку, но та выскользнула из вспотевших рук и улетела под дерево, у которого парила предвестница смерти.

– И чарами Мат меня создал, чтоб вид обрела я и облик[43]… О, привет, Невилл! – произнесла вдруг баньши нормальным голосом. – А что ты тут делаешь?

– М-мисс П-преддек?

– Ага, – «плакальщица» покачнулась. – Это я.

Шимус приоткрыл один глаз и понял, что фигура, с которой разговаривает его друг не парит в воздухе, а висит на привязанной к толстой ветке верёвке, почти незаметной в полумраке Запретного леса. Да и зловещий саван состоял из задравшейся на голову мантии и обычной ученической юбки.

– А ты что там делаешь? – Финниган надеялся, что его голос прозвучал достаточно твёрдо. Признаваться, что слизеринка перепугала до глубины души было стыдно.

– Вишу на дереве, – задумчиво ответила та после некоторых размышлений. – И пою.

– Но зачем?!

– Я свалилась, – жизнерадостно пояснила слизеринка. – А просто так висеть скучно.

Здесь, в лесу, она вела себя совсем иначе, чем в замке. Не так манерно, отстранённо, являя собой идеал воспитанной юной леди. Более того, Шимус был готов поставить свою палочку против галлеона, что сейчас Элли говорила с отчётливым ольстерским акцентом.

– Вы привязали себя к дереву, упали вниз и теперь висите?

– В общих чертах – да…

– Кто там? – донёсся откуда-то из кроны мальчишеский голос.

– Финниган и Лонгботтом! Сначала выбежал Финниган, упал, заорал и убежал. По-моему, он ещё и сломал палочку, когда падал. Потом он вернулся вместе с Лонгботтомом, они снова заорали и Невилл своей палочкой кинул в меня.

Гриффиндорцы ошарашено переглянулись.

– Не попал, – зачем-то уточнила Элли.

– Я скоро спущусь, – пообещали сверху. – Один угол осталось закрепить.

– А что у вас тут происходит? – спросил Финниган.

Слизеринка была права. Когда он упал первый раз, палочка, лежавшая в кармане мантии, оказалась аккурат под попой. И, судя по явственному хрусту, она как минимум треснула. С учётом того, что Невилл свою потерял, бежать за белобрысым шпионом – Шимус мог поклясться, что Малфой – было бессмысленно и даже опасно.

Тем более что тот уже получил огромную фору.

– Строим наблюдательную площадку. Синистра отменила дополнительные занятия с хаффлами, потому что скоро экзамены, и ей некогда со мной заниматься. Поэтому мы с Теодором решили построить небольшой балкончик на высоком дереве, чтобы разместить телескоп. Разобрали несколько старых ящиков у Филча и Спраут, собрали платформу, притащили сюда и подняли. А когда крепили – я свалилась. Скоро Тео закончит крепёж и спустится, чтобы втащить меня обратно.

– А почему он сразу тебя не поднял? – Невилл подошёл к дереву, чтобы найти палочку.

– Люмос! – Преддек зажгла огонёк и Шимус захихикал – настолько смешно выглядела медленно крутящаяся на верёвке слизеринка, пытающаяся светить копошащемуся у корней дерева Лонгботтому. – Потому что если бы он сразу полез меня вытаскивать, то ветер мог скинуть незакреплённый балкон нам на головы. И телескоп вдобавок. А так мне всё равно ничего не грозило. Вот, вот, левее, за травой!

Невилл поднял палочку и радостно замахал ею над головой.

– Спасибо!

– Ещё пять минут! – крикнут Тео. – Балкон устойчив, осталось закрепить телескоп! Кстати, Марс сегодня очень яркий. Необычайно яркий!

– Мисс Преддек, а вы тут никого до нас не видели?

– Не-а. Но я смотрела вверх, так что это ничего не означает.

– Было приятно пообщаться…

Шимусу вдруг пришла в голову мысль, что оставлять девочку висеть на дереве как-то не совсем правильно, даже несмотря на то, что это слизеринка, хотя, всё же, ирландка, и пусть она сама не попросила помощи…

Финнигану показалось, что на поляну упала очень концентрированная чёрная туча. Как будто состоящая из дыма змея ударилась о землю, подняв и швырнув в лицо кучу мелкого лесного мусора. Секундой позже змея рассеялась и короткий жест высокого мага в тёмной мантии отшвырнул гриффиндорцев на противоположный край полянки.

– Профессор Снейп?

Где-то над лесом замерцал зелёный свет.

– Вердимиллиус на десять часов с четвертью! – крикнул Нотт с дерева.

– Преддек! Что за…

Снейп скользнул взглядом по перепуганным гриффиндорцам.

– Амулет?! – прошипел зельевар.

– У Паркинсон. Она сейчас…

С той же стороны раздались приглушённые лесом хлопки.

– А это от Рейчел, – торопливо добавила Элли. – Я отдала на самый крайний случай…

Снейп, вновь обернувшись сгустком дыма, скрылся в направлении сигнального заклинания. С деревьев, оказавшихся на его пути, во все стороны полетели ветки.

Гриффиндорцы, откашливаясь, поднялись на ноги. На этот раз Лонгботтом палочку не выпустил, что оказалось весьма кстати. Несколькими пассами Невилл очистил себя и Шимуса от грязи, после чего мальчишки принялись вытаскивать ветки и листья из волос.

– Ну, раз уж вы всё равно уже никуда не торопитесь – не поможете мне спуститься? – поинтересовалась Преддек, раскачивающаяся подобно маятнику. – Мне кажется, что всем нам стоит как можно быстрее вернуться в замок.

– Перерезать верёвку?

– Перерезать проще мне, – Нотт появился на ветке, к которой была привязана верёвка. – Но до земли ещё дюжина футов!

– Нев, мантии растягиваем и ловим её!

– Faugh a Ballagh! – крикнула Элли полетев вниз.

В часовом дворике их ждала профессор МакГонагалл.

Вид у декана был такой, что казалось – стоит ей выдохнуть воздух, и даже взрослые сородичи Хагридовского дракончика удавятся от зависти при виде такого столба огня.

– Я, конечно, могла себе представить, что ученики из других Домов Хогвартса способны цинично игнорировать школьные правила, в расчёте на то, что связи и положение их семей позволят замять любую ситуацию, – медленно проговорила она, сверля взглядом Финнигана и Лонгботтома. – Однако никак не ожидала подобного поступка от учеников Гриффиндора! Сейчас без четверти одиннадцать ночи. Я жду объяснений! От всех четверых!

На памяти Теодора, это был первый раз за всё время пребывания в школе, когда Элли Преддек ничего не ответила преподавателю. Она просто стояла на месте, опустив глаза в пол.

Гриффиндорцы тоже молчали, буквально превратившись в статуи.

– Я не понимаю, что происходит, – произнесла наконец профессор МакГонагалл, так и не дождавшись ответа. – Сначала попавшийся префектам Малфой с идиотской историей про банду международных контрабандистов в Хогвартсе. Затем декан Снейп сообщает, что обнаружил в Запретном лесу сразу троих учеников, непонятно что там делавших в нарушение прямого указания директора школы! А теперь ещё и вы четверо, разгуливающие снаружи замка после захода солнца!

Элли искоса поглядела на мальчишек. У Невилла был такой вид, как будто ему дали по голове мешком с зерном – ошеломлённый и растерянный. Шимус выглядел скорее оскорблённым – ирландская кровь давала о себе знать.

Теодор успешно демонстрировал непробиваемое равнодушие.

– Омерзительно! – заключила профессор МакГонагалл, шумно выдыхая воздух и всё больше напоминая дракона, которому наступили на хвост. – Восемь! Восемь учеников первого курса бродят ночью по окрестностям школы! Я думала, вы куда разумнее, мистер Нотт! А что касается вас, Финниганн, Лонгботтом – мне казалось, что принадлежность к Дому Гриффиндор значит для вас куда больше!

Ноздри профессора Трансфигурации широко раздувались.

– Каждый из вас будет наказан после разговора с директором Дамблдором. И вы тоже, мисс Преддек! Ничто, даже наличие в Совете попечителей родного деда не даёт права покидать школу посреди ночи! А тем более ходить в Запретный лес! И кроме дисциплинарного наказания, с вас будет снято пятьдесят очков.

– Пятьдесят? – голос Шимуса дал петуха. – Нас же сожрут заживо!

– Пятьдесят штрафных очков с каждого ученика, – уточнила профессор МакГонагалл. – За мной!

Ведомые главой Дома Гриффиндор, они на удивление быстро добрались до огромной уродливой гаргульи. Даже несмотря на то, что Элли часто спотыкалась.

– Лимонный курд! – произнесла пароль МакГонагалл.

Стена с горгульей раздвинулась, открывая проход. За ним виднелась уходящая вверх винтовая лестница. Когда МакГонагалл последней ступила на неё, стена сзади сомкнулась. Через минуту – лестница была довольно крутой – дети прошли в открытую тяжёлую дверь, рядом с которой висел латунный молоток в виде грифона.

– Здесь любят Гриффиндор, – шепнул Элли Теодор.

Внутри просторной круглой комнаты с высоким потолком – со множеством магических приборов и приспособлений под осуждающими взорами живых портретов прежних директоров и директрис – их уже ждали привычно холодный профессор Снейп, и изрядно потрёпанный Уизли, Поттер и Паркинсон, причём последние – в очень грязных мантиях.

Вдобавок Панси была без одной туфли.

– Профессор Дамблдор! – за время, которое прошло с момента её встречи с Элли и мальчишками, МакГонагалл заметно успокоилась. – Я привела ещё четверых нарушителей. Эти первокурсники Слизерина и, к моему величайшему сожалению, Гриффиндора, находились за пределами замка в ночное время!

Снейп смерил приведённых МакГонагалл учеников надменным взглядом.

– Справедливости ради, Минерва, должен заметить, что разрешение мистера Лонгботтома находиться вне спален в этом триместре было мною продлено до половины одиннадцатого вечера, – цедя сквозь зубы каждое слово, неожиданно вступил в разговор декан Слизерина.

– Насколько я помню, оно касается только ученической лаборатории, Северус!

– Поскольку мистеру Лонгботтому могли потребоваться ингредиенты, которые, как вы знаете, могут находиться у меня, в хранилище основного корпуса, в теплицах Помоны, кабинете Хэфина и так далее – а мистер Филч отличается известным пристрастием к точным формулировкам – я не счёл необходимым указывать конкретные помещения. Формально, разрешение касается всей школы.

– Его можно и отменить!

– Разумеется я это сделаю. Тем не менее, на момент прогулок мистера Лонгботтома оно действовало.

– Но, очевидно, что целью разрешения…

– При всём уважении, директор Дамблдор. Мисс Киттлер, мисс Перкс и мистер Бут, у которых было такое же разрешение, покинули ученическую лабораторию без четверти десять вечера. Я бы не хотел, чтобы меня сочли предвзятым по отношению к Дому Гриффиндор – разумеется, если Вы не сочтёте возможным наказать также и учеников деканов Спраут и Флитвика…

– Декан Снейп прав, – директор повернулся к пухлому первокурснику. – Невилл, поскольку формально у тебя было разрешение, я не могу утвердить предложенный деканом твоего Дома штраф. Но внеклассные занятия – это не право, а привилегия ученика, даруемая лишь достойным. Боюсь, я буду вынужден отменить её…

Остальные гриффиндорцы недоумённо переглянулись.

– И поскольку аналогичные бумаги были мною выданы присутствующим здесь мистеру Нотту, мисс Паркинсон и мисс Преддек, боюсь, их также нельзя наказать их за столь поздние прогулки. Что же до мисс Буллстроуд, разрешение на посещение совятни ей и мистеру Пьюси было выписано профессором Кеттбёрном до одиннадцати часов вечера.

МакГонагалл возмущённо поджала губы.

– И я шла на Астрономическую башню, господин директор. Профессор Синистра ещё в сентябре выписала мне разрешение находиться там до двух часов ночи. Каждую пятницу до окончания учебного года. Для дополнительных занятий астрономией.

– Но что же вы тогда делали в Запретном лесу, мисс Преддек?

– Мы с Теодором Ноттом готовили площадку на дереве для установки телескопа.

– Мы её закончили до одиннадцати часов вечера.

– И она не в лесу, а на опушке. На отдельно стоящем высоком дубе.

– В нескольких сотнях ярдов от Чёрного озера.

– Мы не заходили в Запретный лес. Это значило бы нарушить школьные правила.

– Интересно… – директор добродушно улыбнулся. – Какое забавное совпадение. Вы оказываетесь на опушке леса как раз тогда, когда Драко – у него ведь не было вашего разрешения, Северус? – пробежал мимо вас. А спешившие за ним Шимус и Невилл не менее случайно вам встретились?

– Не думаю, что это была случайность, господин директор. О том, что мы сегодня будем строить площадку знала половина Дома Слизерин. И о том, какое дерево мы выбрали – тоже.

– Мы не делали из этого секрета. Тем более, когда искали доски у мистера Филча и профессора Спраут!

– И мистер Лонгботтом с мистером Финниганом помогли нам. Точнее, помогли мне спуститься. Это было очень вежливо с их стороны. Что же до мистера Малфоя – я не видела его за пределами школы этим вечером. Мы с Теодором были заняты установкой нашего балкона.

– Драко, а ты что скажешь? Зачем ты покинул вечером замок, не имея на то разрешения

– У Хагрида в хижине незаконный дракон, – гордо заявил Малфой. – Норвежский горбатый, недавно вылупившийся. Мы с мисс Паркинсон его сняли на колдокамеры, потому что разведение драконов вне заповедников является преступлением. И эти четверо тоже были в хижине, а значит, они все замешаны!

– Панси? Нет, Рон, не надо мешать говорить другим, я выслушаю всех вас. Панси, тебе есть, что добавить к словам Драко?

– Мы с Драко сняли, как грифы и лесник сюсюкаются с дракончиком! А потом нас заметили и мы побежали в разные стороны. За мной гнался Поттер, и я свернула в лес, потому что Поттер сделает всё, чтобы этот в… чтобы лесник избежал наказания. Но там мы столкнулись с кем-то страшным и моя камера потерялась. А потом появился профессор Снейп и спас нас!

– Я нашёл колдокамеру, господин директор, – равнодушно уточнил зельевар. – Мисс Паркинсон, хвала Салазару, хватило ума взять с собой сигнальный амулет Ровены и воспользоваться им. К сожалению, она была разбита. И, должен заметить, что когда я прибыл, помимо двух учеников школы там было много крови единорога. Кто-то охотился на зверей, и это явно были не дети.

– Вы абсолютно правильно сделали, что в первую очередь озаботились безопасностью учеников. Рубеус уже там и я попросил Сильвануса помочь – животное было серьёзно ранено, но, слава Мерлину, живо. Драко, насколько я понимаю, это та камера, на которую ты сделал снимок? Необычная конструкция

– Да, это камера из МАКУСА. И её у меня отнял мордредов Уизли!

– Это маггловская камера, придурок! – засмеялся Поттер.

– И тебе бы её хватило, так что заткнись, недоумок!

– Драко, это мой кабинет и я решаю, кто и когда в нём замолчит. И негоже так говорить про префекта школы, пусть даже он и носит цвета нелюбимого тобой Дома.

Дамблдор был по-прежнему радушен, но Малфой осёкся.

– Он её открыл!

– И что же в том такого?

– Боюсь, он засветил плёнку, – вздохнула Элли Преддек. – Если снимков было сделано меньше двух, то теперь её не проявить. Такие камеры необходимо открывать в темноте.

– Я только один успел сделать!

Дамблдор с лёгкой укоризной скользнул взглядом по слизеринцам. Задумчиво разгладил бороду и обратился к деканам.

– Понятно, что делали у лесничей хижины ученики Северуса. И должен сказать, что слова о незаконном разведении драконов, и тем более, их контрабанде, раз он был Норвежский – крайне серьёзное обвинение. Разумеется, стоит дать возможность Рубеусу ответить на него, прежде, чем что-то решать. Но раз он пока занят в лесу – Минерва, давайте выслушаем свидетельства Дома Гриффиндор.

– Мистер Поттер? – МакГонагалл сурово посмотрела на своего знаменитого ученика.

– Не было никакого дракона, профессор Дамблдор, – коротко ответил тот. – По крайней мере, я его не видел. Мы просто сидели у Хагрида и немного задержались. Чай пили, с кексами.

– Мистер Уизли?

– Профессор Дамблдор, дракона не было! Слизни врут, всё как обычно! Как им вообще можно верить?!

– Мистер Лонгботтом?

Стоявший за однокурсниками Невилл отстранённо смотрел в пол, ковыряя доски ботинком.

– Мистер Лонгботтом? – повторила глава Дома Гриффиндор.

– А, что?

– Невилл тоже ничего не видел!..

– Вас мы уже услышали, мистер Уизли, – мягко прервал его директор. – Но раз возникла такая ситуация, следует дать высказаться каждому участнику. Не бойся, Невилл. Главное, помни, что правда всегда почиталась в Гриффиндоре среди первейших из человеческих достоинств, наряду и со смелостью, и с дружбой…

– Ну, это… Там…

– Хорошо, что камер было три, – негромко, но отчётливо произнесла Элли Преддек.

– Мисс Преддек? – в наступившем тишине директор повернулся к слизеринке.

– У нас было три колдокамеры. Одна у Драко, который успел сделать всего два снимка. Но, насколько я понимаю, проявить их уже не получится. Вторую разбили, когда Панси и Поттер столкнулись с тем убийцей единорогов, ну, который сейчас в лесу…

Паркинсон шмыгнула носом. Поттер поёжился.

– Хагрид уже ищет его, так что вам нечего бояться. В Хогвартс браконьерам нет ходу. К сожалению, кровь волшебных существ очень ценится среди волшебников, это редкий и очень дорогой ингредиент. В том числе и поэтому школьникам строго-настрого запрещено одним ходить по Запретному Лесу, – напомнил Дамблдор. – И, конечно, потому, что многие обитающие в Лесу существа крайне опасны!

– Вы говорили о третьей колдокамере, мисс Преддек, – напомнила МакГонагалл.

– Третья камера стояла напротив дверей хижины Хагрида. Это аппарат, который мне прислала кузина. Он делает один кадр каждые пятнадцать секунд, так, чтобы при должном проявлении можно было просмотреть все события без перерыва. Семьдесят два кадра, таким образом, дают возможность увидеть всё, что происходило в месте съёмки в течение восемнадцати минут после её начала. Так что если дракон существовал и хранитель ключей и охотничьих угодий Хогвартса вывел его из своей хижины – поскольку декан Снейп не видел там дракона – это будет запечатлено на снимках.

– И где сейчас эти снимки?

– А сколько сейчас времени?

– Семнадцать минут двенадцатого, – мрачно, но как-то даже торжественно возвестил Снейп.

– Где-то в пятнадцати, самое большее, в двадцати милях от Сент-Айвса, – немного подумав, ответила Элли. – Или, возможно, в Малфой-мэноре. Вряд ли Рейчел решит отдать плёнку в аврорат Гластонбери до проявки.

– Ваша кузина проникла на территорию школы?

– О, разумеется нет, профессор МакГонагалл, – Элли широко улыбнулась. – Она была в Хогсмиде. Ждала, пока эльф не принесёт ей колдоаппарат.

– Это было очень предусмотрительно, – согласился Дамблдор. – Минерва, Северус… В свете новых обстоятельств, полагаю, нам сейчас незачем расспрашивать учеников. Тем более, что им уже давно пора быть в постелях. Что же касается наказания за нарушение ими школьных правил – в первую очередь я говорю о посещении мисс Паркинсон и мистером Поттером Запретного Леса – думаю, мы определимся с ним к понедельнику.

Сначала из кабинета директора спустились гриффиндорцы. Элли, спустившаяся с профессором Снейпом сразу за ними, успела заметить брошенные на неё взгляды. Открытую ненависть Уизли, бешенство Поттера, растерянность Лонгботтома – и, как ни странно, любопытство у Финнигана.

Не удержавшись, Элли подмигнула им. Сто пятьдесят очков, снятых МакГонагалл с Гриффиндора стоили пятидесяти, которых лишился Слизерин. Да и то, Малфой был сам виноват, что не догадался выпросить разрешение.

Даже Буллстроуд оказалась расчётливее.

У входа в гостиную Слизерина декан, отправив остальных первокурсников внутрь, показал Элли остаться.

– Три камеры, мисс Преддек? – Снейп холодно изобразил удивление.

Девочка пожала плечами.

– Всякое может случиться. Я много думала о моём конфликте с Рональдом Уизли. Той драке, в которой он мне сломал плечо. И пришла к выводу, что запасных вариантов действий должно быть как минимум два.

– Как говорят среди магглов – семь раз отмерь?[44]

– Семь раз отмерь, потом ещё семь раз отмерь и только после этого один раз отрежь немного. Так говорят в Доме Преддек.

Подошедший откуда-то из темноты коридора Рори невозмутимо потёрся об Элли, а затем привалился к Снейпу.

– Он тоже благодарен вам за поддержку, – улыбнулась Элли. – Офионеус! Спокойной ночи, профессор Снейп.

Зельевар аккуратно задвинул ногой массивную рысь в открывшийся проход.

Лишь только задремав Элли услышала, как к её кровати кто-то подошёл, таща какой-то не тяжёлый груз по полу спальни. Зашуршал отодвигаемый полог балдахина. Девочка недовольно открыла глаза.

– Панси?

– Элли, э-э-э… – зашептала та, переминаясь в тусклом свете ночника. – Ты не против, если…

– Залезай, только полог подоткни.

Элли не стала задавать вопросов подруге. Судя по всему, талант Паркинсон находить опасные приключения на свою голову не уступал способностям Преддек оказываться на больничной койке. И, что бы там ни говорили тупые гриффиндорцы, страх – это очень полезное чувство.

Сама Элли его испытывать не могла – но примерно представляла, как сейчас чувствовала себя подруга. Панси, слава богу, относилась к тем людям, которых чувство страха лишь подстёгивает в минуту опасности. Но, как объяснял отец, через некоторое время таких людей буквально накрывало ужасом – как только до их сознания доходили мысли о возможных последствиях.

И то, что Паркинсон сейчас очень хотелось лечь рядом с уже однажды спасшей её рысью, было вполне закономерно. Тем более, что особых неудобств это не создавало – Панси притащила ещё одну подушку и одеяло.

Балдахин Элли был зачарован на лёгкий ночной дождь. Шорох капель по редким деревьям, шелест ветра в зарослях вереска, отблеск лунного света, пробивающегося сквозь прорехи в иллюзорных тучах. Закрыв глаза можно было представить себя не в школе, а в палатке где-нибудь на пустошах Корнуолла или Девоншира…

Девочки улеглись спина к спине. Спустя несколько минут Паркинсон повернулась к Преддек.

– Элли, а как ты думаешь, Драко прав? Дамблдора уволят из школы? Кто тогда будет новым директором? Неужели МакГонагалл?

– Никто его не уволит, – прошептала корнуоллка, чуть повернув голову. – Спи давай…

– Но ведь дракон-то был! Или, ты думаешь, на твоей запасной колдокамере он тоже не получился?

Элли, кряхтя, развернулась к подруге.

– Не уволят потому, что недавно вылупившийся один-единственный дракон является доказательством противозаконного разведения только в фантазиях Малфоя. Тем более, что им владел даже не сам директор, а лесник. И в то, что Дамблдор о нём не знал, пока нас не привели в директорский кабинет, я вполне могу поверить. Самое большее, на что тянет эта история – вторая страница «Ежедневного Пророка». Только и там она не появится.

– Почему? Это же такой скандал!

– А почему Уизли-шестой до сих пор учится в Хогвартсе, хотя и ударил меня, и даже сломал плечо?

– А он-то тут причём?

Элли подползла к Панси почти вплотную и зашептала совсем уже на ухо.

– Гляди – он ударил меня рукой, неспровоцированно. Это безоговорочное основание для реальной дуэли. Настоящей. И, поскольку я, во-первых, девочка, а во-вторых, очевидно не могла участвовать в поединке из-за перелома, обязанность вызова ложилась на моего отца. Сама понимаешь, против взрослого волшебника у Шестого шансов никаких. Конечно, поскольку Рональд несовершеннолетний, у его отца, Артура Уизли было право выступить вместо сына – но, положа руку на сердце, шансов у него не сильно больше. Тем более, что отец вполне мог не сдерживаться и никто в Визенгамоте не поставил бы это в укор. Но в то же время Артур Уизли – не последний клерк в Департаменте Магического Правопорядка. Старшие братья Рональда работают в Гринготтсе и в румынском драконьем заповеднике, а наши ирландские родственники, как ты знаешь, достаточно влиятельные люди в международной торговле драконами и тем, что они производят. Да и Персиваль Уизли тоже собирается построить карьеру в Министерстве, с весьма неплохими перспективами. Поэтому, когда Артур Уизли принёс моему отцу официальные извинения, в интересах Дома Преддек было принять их. Семья Уизли гораздо полезнее в качестве должников, нежели в качестве озлобленных сирот с испорченными жизнями. А мне запрещено выживать Рональда Уизли из школы или подставлять его под исключение.

Элли вздохнула.

– И с директором будет то же самое. Он же Президент Международной Конфедерации Магов. Если скандал выйдет наружу, авторитет британской делегации будет подорван. Министерство на это никогда не пойдёт.

– Ну а если лорд Преддек, так, по-родственному, сообщит ирландцам? Или канадцам – твоя кузина ведь с Ньюфаундленда?

– Вот именно об этом они с Малфоем-старшим и будут торговаться у Фарджа. Министр же тоже может отозвать у нас торговые лицензии. Так что, самое большее, выгонят Хагрида. И то не сейчас.

– Думаешь?

– Вряд ли Министр, имея возможность уволить кого-то из персонала Хогвартса, не отложит этот козырь на будущее. А теперь спи – тут точно нет ни троллей, ни опасных колдунов-браконьеров.

Глава 25. Плохое начало

Утром понедельника вся школа узнала, что Слизерин и Гриффиндор за месяц до окончания учебного года потеряли огромное количество баллов. Причём если после потери пятидесяти баллов Слизерин по-прежнему лидировал, то Гриффиндору не светило даже третье место.

– Девяносто! Восемь! Очков! – не веря своим глазам повторяла Лаванда. – Девяносто! Восемь!

– Слизерин – четыреста четыре, – задумчиво произнёс Джастин. – Против наших трёхсот семидесяти шести и трёхсот шестидесяти девяти у воронов…

– Вороны имеют все шансы стать чемпионами в квиддиче, – заметил Тони Гольдштейн. – Они уступают змеям двести десять очков, но у них есть все шансы забить на семь квоффлов больше до того, как Чанг возьмёт снитч. У грифов никакой ловец. Так что логичнее считать, что у воронов уже четыреста девятнадцать.

– Но у слизней есть Преддек, а это лёгкие баллы на чарах, астрономии и ЗОТИ…

– Ты забыл про зельеварение!

– На зельеварении у нас есть Беатрис!

– Между прочим, Снейп никогда не даёт Элли баллов на своих занятиях. После самого первого занятия, он её просто не спрашивает. Говорят, это потому, что Преддек у него училась ещё до школы…

– Но мы обе много занимались с профессором Снейпом перед школой!

– Что?!

Сидевшие рядом первый и второй курсы одновременно повернулись в сторону Эрин.

– Эрин, меня не подводит слух? – Пенни Клируотер материализовалась среди первокурсников подобно МакГонагал – бесшумно и из ниоткуда. – Тебя до школы учил зельям профессор Снейп?

– Ну, э-э-э, да, типа того… Составление зелий мне показалось очень интересным, а профессор Снейп ещё сказал папе, что я могу стать Мастером зелий чуть ли не сразу после школы… И он нам помогал… Ну, учил, конечно. И всякие трактаты полезные по зельям советовал, для понимания… И всё, что мы проходим, я на самом деле уже давно знаю. А что?

– Эрин Киттлер! – Пенни приобняла девочку за плечи. – Дом Хаффлпафф очень рассчитывает на тебя. Мы отстаём на сорок пять баллов! Зельеварение первого курса должно стать нашим! Никакой пощады Рейвенкло!

После ужина Эрин направилась в библиотеку – готовиться отвечать на утренних сдвоенных зельях. Возможно, кто-то бы мог назвать её подход несправедливым, но когда дело касается интересов Дома Хаффлпафф – баллы есть баллы.

К удивлению девочки, после десяти часов вечера, когда хаффлпаффка осталась одна, в библиотеку заглянула Паркинсон, ранее в излишней любви к учёбе не замеченная.

– А ты что тут делаешь?

– Пришла на отработку, – вздохнула слизеринка. – За то, что зашла в Запретный лес, до конца учебного года я вынуждена помогать мадам Пинс убирать забытые книги, протирать пыль, проверять по библиотечной картотеке должников и всё такое. А ты?

– Готовлюсь к завтрашним Зельям. Так это из-за тебя Слизерин пятьдесят баллов потерял?

– Нет! Из-за Малфоя! Он единственный из всех не сообразил получить разрешения находиться снаружи после отбоя! Болван…

– А двести баллов с грифов?

Лицо Паркинсон расплылось в ухмылке.

– А у грифов наоборот, сообразил только Толстогузик! Ну, Невилл… В общем, МакГонагалл сказала, что снимет по пятьдесят баллов с каждого ученика, кто находился после отбоя вне покоев своего Дома, а потом выяснилось, что нашим разрешил профессор Снейп! Ну, кроме одного. А у самих грифов – четверо таких! Сначала думали, что трое. Ой, слушай, ты просто не видела, как Снейп её обставил! Что бы кто ни говорил, но наш декан – очень умный!

– А если бы ещё и одевался, как Король Гоблинов… – подмигнула хаффлпаффка.

Панси счастливо вздохнула.

– Я бы точно влюбилась…

Долго предаваться мечтам не довелось – в сопровождении мадам Пинс в библиотеку зашёл Поттер. Судя по выражению лица гриффиндорца, находится в окружении книг и фолиантов ему категорически не нравилось.

– А вот и надежда и спаситель Гриффиндора, – на сей раз Панси вздохнула печально. – Он побежал в Запретный лес за мной и на отработку попали мы оба…

– Мисс Паркинсон, вы уже здесь? Превосходно! Сегодня вы начнёте с самого простого – уборка столов. Она включает сбор забытых и брошенных нерадивыми учениками книг, их проверку – не вырвал ли кто страницу или не рисовал на полях – и их размещение на нужной полке. После того, как все книги будут убраны, столы и лавки необходимо очистить. Без использования магии и без чужой помощи.

Библиотекарша внимательно посмотрела на мисс Киттлер.

– Так что, девочка, ты можешь идти по своим делам. Находится в библиотеке после семи часов вечера для первокурсников запрещено.

– У меня есть разрешение от профессора Снейпа! – Эрин очень вежливо улыбнулась, протягивая мадам Пинс пергамент.

На словах «разрешение от профессора Снейпа» Поттер возмущённо засопел.

– У всех достойных учеников есть разрешение от профессора Снейпа на занятия после ужина, – ехидно добавила Панси. – Ну или от других профессоров, конечно же.

– У меня только одна книга, – на всякий случай, Эрин решила успокоить библиотекаршу. – Я её сама уберу.

– Это называется «годовая подшивка», девочка, – поджав губы, кивнула та. – Подшивки «Вестника зельеварения» хранятся в седьмом шкафу.

Паркинсон и Поттер кивнули.

– Тогда я оставляю библиотеку на вас двоих. И если в десять часов хоть что-то будет лежать не на своём месте – отработка продлится весь следующий год!

– Настало время для хаффлпаффской диверсии, – голосом прожжённого заговорщика произнесла Эрин, как только мадам Пинс вышла из библиотеки.

– Да ну тебя, – отмахнулась Панси, оглядывая столы.

Несколько десятков книг – минимум половина из которых была древними тяжёлыми томами – валялись в беспорядке.

– Неужели так сложно убирать за собой? – пробурчал гриффиндорец.

– Я запомню эти слова до следующего зельеварения, – не удержалась Паркинсон. – Чтобы вернуть их тебе обратно!

– Кстати, раз уж я здесь – Панси, а что вы в лесу делали? Снейп в субботу был весь бледный, мрачный и молчал больше обычного!

– А он другим бывает?

– О, тебя тоже зовут Панси? Очень приятно, я – Эрин! – вернула колкость хаффлпаффка. – Ну?

– Мы сделали снимки дракона, которого прятал Хагрид…

– У Хагрида есть дракон? Настоящий?!

Спустя полчаса, которые следовало бы посвятить уборке, Паркинсон прорвалась сквозь нескончаемый поток уточняющих вопросов и добралась до побега в Запретный лес.

– На тебя плохо влияет Лаванда! Можно же дождаться, пока я всё расскажу!

– Ну извини! Просто у вас, оказывается, такая интересная была неделя…

– Не пересказать! Значит, вот я побежала в лес. А сзади этот вот, светит! Так бы он меня не догнал, но там дороги нет, сплошные коряги и корни. Я уже думала, что обратно дорогу придётся Вестигиумом искать, от чар Направления толку мало, далеко убежала…

– И мили не было!

– Смотрите, кто заговорил! А в лесу молчал чего-то, когда с браконьером столкнулись! Только рот раскрывал, как рыба!

– У меня голова… разболелась! И это был не браконьер, а тёмный маг!

– Ну да, – вся язвительность из голоса Панси вдруг куда-то пропала. – Ни один нормальный человек не будет убивать единорогов…

– А потом? – нарушила воцарившееся молчание Эрин.

– А потом Паркинсон завизжала, достала пистолет и ка-ак начала в него стрелять! Вот так вот: И-и-и-и!!! И – Бух! Бух! Бух! Раз пять, не меньше…

– Я использовала заклинание Бомбарда! И это был не визг, а крик ярости. Потому что смерть единорога – это отвратительно!

– Я видел!

– Когда появился профессор Снейп, ты вообще свернулся в клубок, как младенец!

– А ты швыряла в уже сбежавшего колдуна всем подряд! И фотоаппаратом, и пистолетом, и какими-то палками… Да, даже туфлями!

– У меня не было никакого пистолета и я буду до конца придерживаться этой версии! – отчеканила Панси.

Возмущённый гриффиндорец не нашёлся, что ещё добавить. Всем своим видом демонстрируя презрение, Поттер ушёл к самому дальнему столу, где, наконец, занялся тем, что и составляло его отработку.

Панси принялась разбирать книги на своей стороне читального зала. «Интересно, они догадываются, что посередине снова встретятся?» – подумала Эрин, но вслух ничего не сказала.

– Да сколько же можно всего читать! – бубнила под нос слизеринка, явно обращаясь к подруге. – Вот кому может быть интересна «Краткая инструкция по заточке самопишущих перьев»? Сто двадцать шесть страниц с иллюстрациями!

– «Предотвращение летального поведения у автономных големов» – прочитала следующее название Эрин. – Ну, книга явно полезная. Но кто у нас развлекается их сборкой?

– Вороны, шестой курс. Бут же рассказывал. О, какая прелесть! «Метафизика флоббер-червя»…

– Тоже вороны. Кроме них такое не читает никто, даже Грейнджер! Во, эту брал пятый курс – «Сливы-цеппелины в меняющемся мире: Сборник трудов Общества защиты британской магической флоры № 34». Цеппелины есть в билетах СОВ, мне Фисл рассказывал!

Панси вернулась от стеллажей, куда поставила сборник про сливы и, украдкой, показала рукой на Поттера. Мальчик, замерев, жадно вчитывался в потрёпанный фолиант.

– Пять минут уже стоит. Того и гляди, забудет, как дышать.

– Ой! Говорят, есть древние фолианты, которые начнёшь читать – и оторваться не можешь! А иногда и внутрь попадаешь, и всё!

Панси покачала головой.

– Не, быть не может. Все такие книги в Запретной секции под следящими чарами, а за ними Пинс смотрит ещё как! Тем более не даёт их читать в общем зале.

– А что тогда?

– Не знаю. Может, буквы знакомые увидел?

Панси подняла очередную книгу и со всей силы бухнула ею о стол. Гриффиндорец вздрогнул и заполошно оглянулся.

– Эй, Поттер! Ты что там нашёл? Что-то интересное?

Ведя пальцем по строчкам толстого тома, мальчик с непонятной торжественностью начал читать вслух.

– «Древняя наука алхимия занималась созданием Философского Камня, легендарного вещества, наделённого удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир. На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский Камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет»).

Поттер потрясённо смотрел на древнюю книгу.

– Оказывается, он умеет читать, – захихикала Панси.

– Философский камень! – не обратив внимание на подколку, ещё более торжественно произнёс гриффиндорец, глядя на подошедших однокурсниц.

– А я тебе говорила, что из всех грифов на теории магии только Грейнджер слушает профессора, – вздохнула Эрин. – Боже мой, Поттер, ты только сейчас узнал про алхимию?

Мальчик нахмурился.

– Не все в этой школе жили в семьях волшебников!

– Да, и я, между прочим, тоже. Что не помешало мне прочитать Гибера ещё в десять лет!

– Чему тебя только в начальной школе учили? Не есть пластилин и не совать пальцы в розетку?

О существовании этих полезных навыков Панси узнала на Рождество, от мамы Куинни. И, на всякий случай, запомнила.

– Как будто ты знаешь, что такое розетка!

– Боже мой! – Панси очень понравилась эта присказка. – Розетка это такая коробочка на стене с тремя дырками, в которую с помощью специального шнура присоединяют маггловские приборы, чтобы они работали. Если у них нет батареек. В какой дыре обитают те магглы, у которых ты живёшь?!

Вообще-то Паркинсон ещё собиралась поделиться своими знаниями о том, как по специальным шнурам иктричество перемещается в розетки от теплиц особенных мощных растений[45]. Но не будучи уверенной в том, что сможет правильно произнести слово «иктричество», решила не давать Поттеру шанса отыграться.

– Не твоё дело!

– А что тебя так этот камень заинтересовал? – решила сменить тему хаффлпаффка.

– Ты что, не слышала? С его помощью готовят эликсир жизни! Который выпьешь – и становишься бессмертным!

– Строго говоря – нет. Во-первых, Эликсиром правильнее называть субстанцию, которая описана в книге, а вовсе не зелье…

– Ты себя считаешь умнее Фламеля? Ты ещё и первый курс не закончила!

Эрин почувствовала, что краснеет. От злости.

– Первым алхимиком, описавшим эту субстанцию был Гибер! И он сделал это за семь веков до Фламеля! Детально описал процесс изготовления и эффекты. И он назвал её Эликсиром. Это потом в Европе перепутали.

Она замолчала, наслаждаясь видом Поттера, ошарашенного её напором, после чего добавила:

– И кстати, профессор Кэдомедд об этом рассказывал.

– Извини, – буркнул мальчик. – И ты сказала – во-первых. А – во-вторых?

– Во-вторых зелье даёт ограниченный эффект, семь-восемь месяцев. Так что для достижения бессмертия пить его придётся постоянно, например раз в полгода. А сам процесс, по Гиберу, занимает около пяти недель, так что жить вечно с помощью Эликсира смогут, самое большее, четверо.

– То есть, недостаточно воспользоваться Кам… Эликсиром один раз? Нужно постоянно иметь его при себе…

– А я думала, ты совсем дурак, – сказала грубая Паркинсон.

– Но ещё Гибер предостерегал от использования Эликсира для создания продлевающего жизнь зелья. Он считал, что участи хуже для алхимика просто не может быть. Бессмертие, достигаемое таким образом сродни проклятью.

– Хуже крови единорогов? – пробормотал Поттер, убиравший пыль с соседнего стола.

– Я надеялась, он с нами больше не разговаривает…

– Ой, Панси, ладно тебе! Глядите, Эликсир – ну, у Фламеля это Философский камень – это универсальный балансир. И зелье, получаемое с его помощью, восстанавливает баланс человека, который его выпил. Вот только, э-э-э… как это сказать-то… блин, у Гибера такая классная формулировка была… В общем, баланс будет восстанавливаться относительно того тела, которое было в тот момент, когда зелье было принято. Поэтому если потом была отрезана рука – действие Эликсира вернёт её, ведь в исходном теле она была на месте. Голову оторвали – то же самое. Более того, Эликсир точно способен восстановить человека даже после Адского Пламени, когда, казалось бы, даже пепла не остаётся. Правда не очень понятно со временем, эффект не должен быть мгновенным.

– А в чём проклятье-то?

– Баланс касается не только тела. Это-то Гибер и выяснил. Или рассчитал. Он никогда не писал о том, что создал Философский камень. Хотя многие современные алхимики говорят, что некоторые тонкости создания, которые Гибер изложил в своих трудах, нельзя было определить теоретическим путём в то время. Так вот, баланс касается и тела, и души, и сознания и вообще всего, что как-то с тобой связано. Фамильяров, я думаю, тоже.

– Как Питер Пэн? Который не взрослел?

Панси сделала мысленную пометку спросить про загадочного Пэна, когда Поттера не будет рядом.

– Хуже. Говорят, у человека есть два вида памяти – краткая и постоянная. И короткая – это мысли, а постоянная – это то, что записано в мозгу человека.

– То есть, если бы Поттер выпил это зелье утром, он бы завтра снова не знал, для чего магглам нужны розетки?

Эрин кивнула.

– Если верить Гиберу – да. Ты никогда не забудешь того, что помнил в момент обретения бессмертия, но не запомнишь ничего, что произошло после.

Некоторое время Паркинсон и Поттер молчали, переваривая услышанное.

– Но если Гибер так точно описал создание Камня, – наконец, нарушил молчание Поттер, – почему его создал только Фламель? Разве никто не захотел проверить утверждения этого… Гебера, да? Проверить самостоятельно? За столько веков?

– Потому что Камень может быть только один, – ответила Эрин с такой интонацией, как будто объясняла совсем уж элементарные вещи. – Я доказательства, разумеется, не знаю, но как объясняла тётя Рейчел – это следствие из теоремы о причёсывании ежей[46].

– Какой-какой теоремы? – хором переспросили Панси и Гарри.

– Волшебники что, всегда такие дурацкие названия придумывают?

– Теорема о причёсывании ежей. Это, после СОВ, третий курс Салемского института. То есть, пока существует камень Фламеля, создать новый не получится.

Скрип входной двери сообщил первокурсникам, что мадам Пинс вернулась.

Последние три недели семестра пролетели как один день.

Рейвенкло нанёс Гриффиндору самое эпическое поражение за двести пятьдесят лет, выиграв со счётом четыреста десять против двадцати и вернул себе чемпионский кубок, с восемьдесят пятого года принадлежавший Слизерину. Впрочем, усилия Эрин не пропали втуне – три занятия у Снейпа позволили ей принести Дому Хаффлпафф восемь баллов, а если считать и совместные задания с Лавандой – тринадцать.

И мисс Киттлер была не одинока. Почувствовав реальность победы, все остальные барсуки к удивлению остальных Домов начали демонстрировать чудеса успеваемости. По вечерам в Общей гостиной стоял непрекращающийся гул голосов – ни один непонятный вопрос не оставался без объяснений однокурсников или старших товарищей. Даже седьмой курс, при необходимости, отвлекался от подготовки к ТРИТОНу, чтобы подсказать «малькам» не найденный после долгих мучений ответ. Финальные начисленные баллы оглашались уже на прощальном пиру, и по каждому курсу обычно учитывались результаты экзаменов.

Вечером пятого июня Слизерин, Рейвенкло и Хаффлпафф подошли практически вровень. Первокурсники громогласно обсуждали результаты, тыча пальцами в колбы с драгоценными камнями.

– Слизерин – четыреста шестьдесят один, – объявил Тони. – Хаффлпафф – четыреста шестьдесят четыре. Рейвенкло – четыреста шестьдесят три.

– У Гриффиндора сто семьдесят восемь, – добавила Салли-Энн.

– По слухам, у слизней будет ещё десять, – почти не двигая губами сообщила Клара Дженкинс, проходя мимо них. – По пять от Кеттлбёрна и от Кэдомедда. И ещё пять Кэдомедд даст нам, за выступления Эрин на теории магии.

– Флитвик хотел дать по три балла каждому, кто пройдёт отбор в команду по спортивным дуэлям, но в Департаменте состав пока не утвердили, – Лаванда не могла позволить, чтобы обмен сплетнями прошёл без неё. – Но при этом у Рейвенкло будет целых шесть за прядильного голема по просьбе Неттлов из Глазго…

Староста Трумэн тоже решил пройтись вдоль стола.

– Мы отстаём от Слизерина на два балла. Экзамены решат всё, постарайтесь!

Особыми успехами, кроме как в зельеварении, Эрин похвастаться не могла. А раз так, решила девочка, нечего и пытаться срочно всё выучить. Так что суббота и воскресенье стали для неё самыми обычными выходными.

С понедельника начались экзамены.

Одновременно с ними в Хайленд пришла невероятная жара. Даже огромный кабинет, в котором первый курс писал экзаменационные работы, несмотря на толстые каменные стены, навевал мысли о духовке. Специальные экзаменационные перья, защищённые от всевозможных чар, оказались жутко неудобными, а чернила – единственные, которые оставляли след на выданных пергаментах – так и норовили растечься кляксой.

Практические испытания давались Эрин намного легче. Она с лёгкостью заставила ананас танцевать перед профессором Флитвиком (хотя ананас Элли крутился быстрее, а его па были выразительнее) и превратила мышь в табакерку (табакерка Элли, хотя и была без усов и хвоста, но как-то ухитрялась пищать). На зельеварении Снейп со скучающим видом забрал у подруг зелья – и, как успела заметить мисс Киттлер, в свитке зельевара напротив их фамилий уже стояли оценки «Превосходно».

Последний экзамен – теорию магии – Элли и Эрин написали за пятнадцать минут, после чего отправились к озеру.

– Неделя до оглашения результатов, – вздохнула Эрин.

– Можно заниматься чем хочешь, – согласилась Элли. – Кстати, а ты не знаешь, чем закончилась вся та история с драконом?

– Драконицу отправили в заповедник в Уэльсе. Там, в основном, Уэльские зелёные живут, но есть вольеры для передержки. И драконологи периодически бывают в других заповедниках, для обмена опытом. Так что есть кому Норвежской заняться, не пропадёт. Отец, лорд Малфой и Дамблдор о чём-то говорили по этому поводу с Министром, но что в итоге решили – мне не известно. Хагрид, сама знаешь, пока тоже на своём месте остался. Браконьера не поймали, он ещё одного жеребёнка убил аккурат перед экзаменами. Отработку Поттеру и Паркинсон отменили.

Эрин подняла руку и, растопырив пальцы, принялась сквозь них рассматривать редкие облака.

– У меня появилась одна идея. Думаю, оставшуюся неделю я проведу в библиотеке. Хочу кое-что поискать.

– Тебе помочь?

– Не, спасибо. Я сначала определюсь, а потом уже и обсудим.

– А я всё-таки попробую начать летать, под надзором мадам Хуч.

Некоторое время девочки просто молча лежали, наслаждаясь тишиной и покоем.

– Элли, Эрин, – в тягучий летний зной ворвались звонкие голоса Лаванды и Паркинсон. – Мы вас с трудом нашли!

– Леди, – Элли медленно повернула голову. – Надеюсь, вы простите мою бестактность, но снова вставать для должного приветствия я не буду…

– И не надо, мы и сами тут ляжем! – Лаванда плюхнулась прямо на траву, даже не подложив под голову мантию. – А-а-ах, эти экзамены так выматывают! А вы что так быстро ушли, неужели успели написать ответы полностью?

– Не-а, – отмахнулась Эрин. – Только самый минимум, чтобы получить «удовлетворительно».

– Я тоже думаю, что у Бинса самый тупой предмет! Кому нужна история магии? Вот если я захочу после школы устроиться целителем, или аврором там, или, скажем чиновником в казначействе – меня что, будут спрашивать, в каком году было последнее восстание гоблинов?

– Позволю себе не согласиться, мисс Браун. История магии очень полезна! Не в изложении профессора Бинса, разумеется, но сама по себе.

– Например?

– Скажем так, без неё вряд ли у меня получилось произвести на мистера Финнигана столь яркое впечатление…

– Точно, точно, – захихикала Панси. – В тот вечер, когда я в Запретный лес забежала!

– Это когда он принял тебя за баньши? А причём тут история магии?

– Элли читала ему «Войну деревьев» Талиесина!

Корнуоллка, закрыв глаза, негромко запела:

И падуб зелёный пришел, не отставая от прочих;

За ним и боярышник дивный, чей сок исцеляет раны;

Лоза, извиваясь, ползла на бой за деревьями следом.

Hерадостно трусам пришлось: был папоротник загублен,

Ракитник пришлось срубить и выкорчевать утёсник.

Hо храбр, хоть и ростом мал, оказался медовый вереск,

Что в первых войска рядах врагу наносил удары.

От поступи мощного дуба дрожали земля и небо,

Он втаптывал в землю врагов, разя их без счета,

А рядом с ним царственный тис отражал атаки

Врагов, что шли на него, как волны на берег моря;

И груша сражалась там же, обильно кровь проливая;

Каштан состязался с елью в свершении подвигов ратных.

Бел снег, и чернила черны, и зелёны деревья,

Спокойны пучины вод с тех пор, как я крик услышал;

С тех пор берёзы растут в стране этой без опаски,

И тянутся вверх дубы в холмистом Гвархан-Мэлдеро…

– Да, редкой силы произведение, – согласилась Лаванда. – Финнигану хватило нескольких строчек. Но разве «Битва» не уэльская песня?

– В те времена Каледонский лес тянулся от северных склонов Кембрийских гор до Хайленда. Не просто же так «…на битву первыми шли деревья, старшие в роде, а юные ива с рябиной процессию замыкали…»

– Стоп! Ты сейчас про Дракучую?

– Верно. Не конкретно про нашу, ей и полувека нет. Но вид впервые упоминается именно в «Cad Goddeu».

– Бинс про такое никогда не расскажет…

– А мисс Снайд говорила, что во времена её учёбы на первую парту обычно садился ученик и сам рассказывал тему урока. Получалось гораздо интереснее. Может и нам в следующем году так сделать?

– Можно попробовать…

В траве стрекотали кузнечики.

В четверг Эрин засиделась в библиотеке до одиннадцати вечера – идея, случайно пришедшая ирландке в голову во время экзамена по чарам оказалась вполне реализуемой. В теории, конечно – но если получится привлечь тётю Рейчел, мисс Снайд и прочих обитателей поместья, то чем чёрт не шутит. По крайней мере, мисс Киттлер очень рассчитывала на то, что в Porth-Ia её не высмеют с порога.

Вместе с ирландкой, изгнанными из владений мадам Пинс оказались Браун и Финниган, тоже получившие разрешения от профессора Спраут сидеть за книгами допоздна. Лаванда на каникулах решила углубиться в старые песенные чары, использовавшимися ведьмами при варке зелий ещё до принятия Статута секретности, а гриффиндорца чем-то заинтересовало разведение магических растений. По крайней мере «Сборник трудов Общества защиты британской магической флоры № 65», который он конспектировал, в основном описывал современные методы удобрения кустов зубастой герани в открытом грунте.

– Не хотелось бы потерять баллы после экзаменов, – вздохнула Лаванда, когда первокурсники шли по тёмному пустому крылу. – Вдруг в этом году мы обгоним Слизерин?

– Мы же идём из библиотеки! Не думаю, что нас накажут за небольшое опоздание…

– Старшекурсники говорят, что у Снейпа для таких случаев припасён секундомер, – поделился информацией Шимус. – Рекорд Фреда Уизли составлял восемнадцать секунд опоздания после отбоя.

– Но Эрин – любимая ученица профессора после Хэйвуд, – подмигнула ему Лаванда. – Ей он такой свиньи не подложит, а вам ведь уже всё равно?

– Не без этого. Мордред, до сих пор не могу поверить, что Преддек и Малфой так развели МакГонагалл! Двести баллов меньше чем за месяц до конца учебного года! Уму непостижимо!!!

– Ваш декан – очень принципиальная женщина. Даже когда эти принципы идут во вред ей самой.

– Ну ради такого случая… Эй, вы это слышите?

Первокурсники остановились. Спереди приближался звук множества шагов. Да и свет из бокового ответвления коридора как-то слишком резко дёргался.

– Что за…

Из-за поворота, освещаемые несколькими прыгающими в руках Люмосами выскочили Нотт, Паркинсон, Преддек верхом на Рори и Паски, опасно маневрирующая креслом-каталкой с вытянувшейся в нём Гермионой Грейнджер.

– Там что-то произошло? – крикнула прижавшаяся на всякий случай к стене Лаванда приближающимся слизеринцам.

– Ничего! – пыхтя, ответила Панси.

– Но вам тоже лучше бежать! – уверенно добавила Элли, пролетая мимо Финнигана.

Глава 26. Дороги судьбы

И остаётся только эпилог… =^.^=

Если бы в Хогвартсе проводились соревнования по бегу через Часовой дворик и крытый мост к хижине лесника, то сборная Ирландии в составе Преддек, Киттлер и Финнигана, безусловно, заняла бы первое место. Лаванда, Панси и Теодор бегали не в пример хуже.

Хотя технически выиграла привязанная к креслу рукавами мантии Нотта Гермиона Грейнджер, которую мисс Киттлер подспудно считала еврейкой.

– Хагрид! – крикнул Шимус, переводя дух. – Открывай! Финниган пришёл!

– Лесник сейчас в Уэльсе, отправился навестить свою драконицу, – сказала Панси. – После экзаменов отправился. Якобы, она скучает без мишки…

– Чёрт…

Бледная, как вампир, Элли слезла с рыси и, отдышавшись, обвела остальных взглядом.

– Кто-нибудь знает заклинание, чтобы снять оцепенение с мисс Грейнджер?

– Я вроде читала про него, – неуверенно ответила Эрин.

Она вытянула руку в направлении гриффиндорки и, одновременно с движением палочки, произнесла:

– Фините Инкантатем!

Сорванная пряжка от мантии Нотта угодила мисс Киттлер точно в глаз.

– ГРИФФИНДОР!!!

Эрин сорвала с головы свою любимую шляпу и зашвырнула её куда подальше.

– Похоже, что никто, – резюмировала Элли, успешно делая вид, что не знает перевода произносимых подругой гэльских слов.

Шимус Финниган восхищённо таращился на прыгающую девочку, обеими руками держащуюся за левый глаз.

– Паски хочет помогать мисс-хозяйке! Паски не знает заклинаний. Но Паски может сделать так, чтобы мисс-гордячка смогла двигаться!

– Делай.

Эльфа уставилась на Гермиону, сделал несколько пассов руками и громко хлопнула в ладоши. Грейнджер судорожно вздохнула, набирая полную грудь воздуха.

– Спасибо, Паски, – милостиво кивнула Элли.

– Мисс-хозяйка сказала Паски «спасибо»! Паски уже четырнадцать раз говорили «спасибо» добрые хозяева! Скоро Паски будет самым лучшим эльфом Дома Преддек!

При более пасмурной погоде сияющая Паски могла бы затмить Луну.

– Мисс Грейнджер, добрый вечер! Не могли ли вы пролить немного света на те обстоятельства, при которых мы вас сегодня обнаружили?

– Её пытался сожрать цербер, – пояснил Шимусу и хаффлпаффкам Теодор. – Парализованную. Лежала бы на пару футов ближе…

При этих словах гриффиндорка поёжилась.

– Мне не спалось, – тихо сказала Грейнджер. – И я сидела в кресле в гостиной, в дальнем от камина углу. Наверное, меня там почти не было видно. А потом я заметила, что из спальни спустились Уизли, Поттер и Лонгботтом. И Лонгботтом спросил, не забыл ли Поттер мантию. А Поттер сам спросил Лонгботтома, где его губная гармошка. И Лонгботтом сказал, что в кармане, и он её не забыл, и что надо проверить, поместятся ли они втроём под мантией.

Я привстала, чтобы лучше увидеть. А они накинули на себя какую-то, наверное, ткань – и вдруг исчезли. А потом снова появились. Так я поняла, что они достали мантию-невидимку. И что собираются куда-то пойти ночью, чтобы их не заметили старосты или мистер Филч.

– У Поттера есть мантия-невидимка?! – мгновенно взъелась Паркинсон. – Мне не разрешили привезти даже жалкий красящий молоток, а Поттеру можно невидимым разгуливать по школе?

– Что случилось потом, мисс Грейнджер? – поинтересовался Теодор.

– Они вышли из башни, а я решила проследить. Мне было любопытно. Хотя мальчики и были невидимы, но если прислушаться, было слышно, куда они идут. А если бы меня поймали, то какая разница, ведь Гриффиндор отстаёт на три сотни баллов, и никакой штраф этого не изменит. Затем я поняла, что мы подошли к той самой двери в коридоре третьего этажа. Которая ведёт в правое крыло, и которую запер профессор Дамблдор.

– Это там, где мы тебя нашли?

Грейнджер кивнула.

– Тогда из-под мантии-невидимки показалась рука и Поттер сказал «Алохомора!» Это заклинание, которое отпирает двери. И дверь открылась. А за ней была огромная трёхголовая собака! И Лонгботтом, я думаю это был он, начал дуть в губную гармошку, и она заснула. Тогда я набралась духу и сказала, что туда нельзя ходить, потому что дело вовсе не в баллах, а просто там явно очень опасно, и Дамблдор сам запретил! И за это он может даже выгнать из школы!

– Директор никого не выгоняет из школы! – Дамблдор был выпускником Гриффиндора, а этот Дом действовал на Панси как красная тряпка на быка. – Он даже Регулуса Блэка не выгнал из школы! А тот на шестом курсе открыто вступил в ряды Пожирателей!!!

– Может, как раз поэтому и не выгнал? – задумался Тео.

– А Уизли сказал, что это очень важно, и что не такой идиотке, как я, им мешать! И Поттер сказал, что я не понимаю, что делаю, потому что они преследуют тёмного волшебника. И они вылезли из-под мантии. Тогда я достала палочку. А Уизли сказал, что против них двоих я всё равно не справлюсь…

Грейнджер еле слышно шмыгнула носом.

– Потом я услышала «Мне очень жаль!» и поняла, что губная гармошка уже не играет. И Лонгботтом произнёс «Петрификус Тоталус», из-под мантии. Я его не видела и забыла о нём. А он ведь даже в дуэли Малфоя перехитрил! А я забыла…

Элли и Эрин переглянулись и молча решили, что сейчас не то время, чтобы объяснять мисс Грейнджер тонкости подготовки Невилла к осенней дуэли.

– Я упала головой к двери и видела, как мальчики пошли дальше. Лонгботтом постоянно дул в свою гармошку и чудовище продолжало спать. Они открыли какой-то люк и спустились в него. А потом звук пропал и этот цербер проснулся. Я не могла пошевелиться, и он бросился ко мне, но не мог пролезть в дверь. И он лаял и рычал, и пытался дотянуться лапой…

Гриффиндорка вздохнула и впервые подняла голову. Смотрела она на Финнигана.

– А потом я почувствовала, что меня тащат назад. Мистер Нотт, Мисс Паркинсон и мисс Преддек привязали меня к креслу-каталке и побежали прочь. По дороге мы встретили вас троих и вы тоже побежали.

– Обалдеть! – подвела итог Лаванда. – А что нам теперь делать? Позвать преподавателей?

– Преподаватели знают, что около школы бродит опасный чародей-браконьер, – медленно произнесла Элли. – Я думаю, именно за ним отправились гриффиндорцы. Остальные ученики в спальнях, куда постороннему не войти. А директор после обеда отправился в Министерство. Вероятно, самым разумным было бы добраться до камина и сообщить ему или же в аврорат.

– Камин есть у директора в кабинете, но без него туда не пройти. Ещё к сети подсоединены камины глав Домов…

– Но в этом случае нам придётся вернуться в замок, где по коридорам может бродить убийца…

– Убийца?! – Лаванда была шокирована.

– Тот, кто убил единорога, способен на всё! – отрезала Паркинсон.

– Каминная станция есть в Хогсмиде, – вспомнила Эрин Киттлер. – Для визитов по выходным. Два или три камина.

Дети посмотрели в сторону озера. Если бы не редкие последние огоньки, разглядеть деревню у них бы не получилось.

– Если не возвращаться в замок, это ужасно далеко! Придётся идти в обход озера!

– Можно бежать, – предложила Эрин.

– Другого варианта у меня нет, – пожала плечами Элли.

– Ещё стена, мисс Преддек, – заметил Тео. – Стена замка высотой в дюжину футов, зачарованная как от проникновения, так и от особо ретивых учеников.

– Паски может переправить всех через стену! Паски может в Хогвартсе почти всё, кроме аппарации.

– Это похоже на побег, – мрачно заметил Шимус. Мысль оставить однокурсников явно претила гриффиндорцу.

– Мы не убегаем, мистер Финниган, – твёрдо возразила Эрин Киттлер. – Мы наступаем в другом направлении.

На то, чтобы добраться до противоположного берега озера, у первокурсников ушла целая вечность.

К концу дороги Шимус, глотая половину слов, мог разве что удивляться, почему солнце всё ещё не взошло. По его уверениям, они бежали не меньше восьми часов, а рассвет должен был наступить не позднее шести утра. Но вокруг по-прежнему царила ночь – кстати, довольно светлая – по правую руку негромко плескалась вода Чёрного озера и даже вездесущие плимпы, вместо того, чтобы перепуганно ломиться от страшных людей сквозь прибрежную осоку, нагло сопели в своих притопленных гнёздах.

Главная – по сути, единственная – улица Хогсмида встретила детей тишиной и тёмными окнами. Жители деревни спали, не представляя, что сейчас могло твориться в школе.

Элли подумала, что отсутствие огненных столбов и вспышек молний в замке может быть и хорошим признаком. Но, поскольку поверить в то, что не в меру смелые гриффиндорцы справятся с взрослым тёмным чародеем ей мешал предшествующий жизненный опыт, мисс Преддек предположила, что враг просто обманул Поттера со товарищи, и затаился, выжидая удобный момент для атаки. Потому что даже очень хорошо обученный волшебник вряд ли бы рискнул в открытую атаковать того же профессора Флитвика.

Вывеску «Публичные камины Великобритании» первой заметила Лаванда. Тёмные окна и запертая дверь указывали на то, что внутри детей не ждали.

– У меня… руки… трясутся… – шёпотом простонала Лаванда. – И ноги. Я сейчас просто… упаду…

– Повторяйте за мной! Руки вве-е-ерх – глубокий вдох. Вни-и-и-из – выдох. И так повторять раз десять или двадцать. Вдо-о-о-ох – вы-ы-ыдох. Вдо-о-о-ох – вы-ы-ыдох…

Через несколько очень долгих минут Шимус достал палочку. Дыхательные упражнения, предложенные Эрин Киттлер помогли, и рука почти не дрожала.

– Алохомора!

Хотя каминная станция Хогсмида, как назвала её Эрин, располагалась на первом этаже обычного дома, на жилой – второй – этаж вела отдельная лестница с улицы. По здравому размышлению, логично – кто знает, кому взбредёт в голову пройти через камин ночью, когда хозяева будут спать?

Дети осторожно заглянули внутрь. Все вместе, отчего высунувшийся первым Финниган не удержался и кубарем вкатился внутрь. Помимо трёх каминов, нескольких диванчиков и конторской стойки с высоким стулом ничего интересного в комнате не было.

– Нужно найти порох… Лаванда, прикрой дверь! Элли, Герм, Панси – закройте окна! Не хватало ещё, чтобы наши Люмосы кто-то с улицы заметил…

– Между прочим это – воро…

– Я заплачу! – шикнула Элли на Грейнджер, расправляя плотную занавеску. – На каникулах, когда вернусь в поместье. Господь свидетель, неделю без моих двух сиклей тут проживут…

– Вы закончили?

Девочки почти одновременно прошептали «Да!»

– Люмос! ИИСУСМАРИЯИОСИФ!!!

– Как я и говорил, особыми талантами наши первокурсники не блещут, мистер Мерсер, – профессор Снейп небрежным движением кубка отсалютовал сидевшему с другой стороны стола хозяину дома. – Если бы вы оставили сигнализацию на взводе, сейчас проснулась бы половина улицы.

– Первый курс, профессор Снейп, – кряжистый волшебник лет шестидесяти тоже поднял свою кружку и с видимым удовольствием отхлебнул. – Всё ещё впереди.

Дети испуганно таращились на двух мужчин, очевидно сидевших всё это время за столом в самом дальнем и тёмном углу.

– Надеюсь, что нет, – скривился зельевар. – А теперь перейдём к самому неприятному. Что вы здесь делаете?!

Теодор вышел вперёд.

– Мы узнали, что охраняемый коридор открыт, профессор Снейп. За дверью находился разъярённый э-э-э… сторож, а рядом со входом лежала оглушённая мисс Грейнджер. Мы переправили мисс Грейнджер в безопасное место, где сняли с неё паралитические чары. После чего мисс Грейнджер сообщила, что Поттер, Лонгботтом и Уизли отправились искать то, что спрятано в этом коридоре, а когда мисс Грейнджер попыталась их остановить, то была парализована.

– Мисс Преддек?

– В общих чертах – да, – немного подумав кивнула корнуоллка.

– О, эти школьные проказы… – мечтательно улыбнулся мистер Мерсер. – Как сейчас помню, матч со Слизерином в марте пятидесятого. Сновиоул тогда как-то ухитрился аккурат перед матчем полить наши плащи Цементирующим зельем, представляете? Оно начало схватываться на седьмой минуте игры. Вся команда на поле валялась, да… У меня этот плащ до сих пор на чердаке стоит. Кстати, хорошее у Эндрю было зелье, до сих пор не отмылось…

– И что вы потом с ним сделали? – подала голос Гермиона. – Отомстили?

– Меня бы сестра убила, – расхохотался волшебник. – Она за него через три года замуж вышла.

– Но коридор… – напомнил Шимус.

– С коридором, а также вашими однокашниками, мистер Финниган, вопрос решён. Лично директором Дамблдором. Полчаса назад.

– Директор же был в Лондоне?

– Он вернулся в школу в четверть первого, мисс Грейнджер.

– А в без двадцати час, профессор, вы постучались в мою дверь, поскольку вам понадобилось срочно отправить сообщение, – заметил мистер Мессер. – Честно говоря, если бы я уважал Хогвартс чуть меньше, то затаил бы на вас обиду! «Винни-Пух съел мёд»! Подумать только, меня разбудили из-за трёх глупых слов!

– Так сейчас уже девятнадцатое? – сообразила Паркинсон. – Самый безумный день рождения в моей жизни!

– Не волнуйтесь, вас ждут ещё шесть лет учёбы. Вот, помнится, когда моя старшая, перед третьим курсом выпросив у дяди Сновиоула рецепт Цементирующего зелья – а, стоит заметить, при директоре Диппете розги вполне себе применялись…

– Уже поздно, мистер Мессер, – прервал шотландца профессор Снейп, отставляя бокал. – Детям необходимо вернуться в школу. Доброй ночи.

– Всегда рад вас видеть! Но, желательно, всё-таки днём…

На улице зельевар поочерёдно посмотрел на каждого первокурсника.

– С учётом обстоятельств, я не буду снимать с вас баллы. Тем не менее, бежать в Хогсмид в обход озера было самым идиотским вашим решением за весь год!

Движением палочки вызвав светящуюся призрачную лань, Снейп что-то прошептал ей. Изящно кивнув, волшебный зверь развернулся в коротком прыжке и с огромной скоростью поскакал в направлении замка.

Про то, как дети перебрались через стену, зельевар почему-то решил не спрашивать.

Возвращаться по дороге оказалось намного быстрее. Не прошло и часа, как перед вымотавшимися детьми показались Главные ворота Хогвартса, с вздыбившимися крылатыми кабанами на каменных столбах. Профессора МакГонагалл и Спраут, стоявшие под ними, строго смотрели на приближающихся детей.

– Мистер Финниган! Я…

– Дети сами себя наказали, Минерва, – прервала начало её речи декан Хаффлпаффа. – Тем более, что у них есть серьёзное оправдание – они пытались вызвать помощь и, заодно, спасти мисс Грейнджер от возможной опасности.

– Но всё же…

– А сейчас им пора спать. Третий час уже!

– Могу я спросить, – обратился к профессору Спраут Шимус. – А что с Невиллом, Роном и Гарри?

– Мистер Поттер в больничном крыле, но беспокоиться не о чем. Рональд Уизли и Невилл Лонгботтом уже должны спать. Об остальном, я полагаю, вы узнаете утром – слухи в Хогвартсе разносятся моментально. Лаванда, Эрин – я вас провожу.

– Минерва, – Снейп коротко поклонился и, не произнеся больше ни слова, повёл Нотта, Преддек и Паркинсон в подземелье.

Попрощавшись с уставшим деканом в Общей гостиной, слизеринцы разошлись по спальням. Дафна, Трейси, Милли и Куинни спали без задних ног, так что между подругами и подушками больше не стояло никаких препятствий. Кое-как скинув одежду, благо Паски сама знала, когда нужно прибираться за хозяйкой, Элли вытянулась на кровати и буквально почувствовала, как проваливается в глубокую тёмную яму сновидения…

– Элли, ты ещё не спишь? – под балдахин пролезла Панси с неизменными подушкой и одеялом.

– Нет…

– Я тут подумала – Снейп отправил какое-то сообщение кому-то. Это точно был шифр! И ты совсем не удивилась. Это он твоим родственникам сообщал? Что ты куда-то пропала? Или родственникам Эрин?

Элли глубоко вздохнула. Иногда её казалось, что Панси со своей упёртостью куда лучше бы смотрелась на Хаффлпаффе. По крайней мере, в этом случае она не давала бы спать Киттлер.

– Панси Паркинсон! Я. Хочу. Спать!

– Но…

– И ты! Хочешь! Тоже!!!

На прощальном пиру, собравшем всех учителей и учеников, все ждали Мальчика-Который-Снова-Выжил.

Соревнование между Домами Хогвартса в седьмой раз подряд выиграл Слизерин. Огромный штандарт с серебряной змеёй Дома Салазара на стене за преподавательским столом венчал зелёно-серебряную цветовую гамму убранства Большого зала.

Как только Поттер осторожно, будто бы стесняясь, вошёл в двери, в зале наступила полная тишина, быстро сменившаяся гулом сотен голосов. Гриффиндорец, не поднимая головы, засеменил к своему столу, где пролез на лавку, потеснив Уизли и Лонгботтома. Поттер изо всех сил делал вид, что не видит направленных на него взглядов всей школы.

– Невероятно! – вздохнула Паркинсон. – Я слышала, он три дня лежал без сознания!

– Теперь ты понимаешь, насколько ночные пробежки полезнее для здоровья? – невинно заметила Преддек. – Мы провалялись всего лишь до обеда.

– Ага, а теперь Гринграсс хихикает и ухмыляется, что мы спали в одной кровати…

– Ты, главное, по-прежнему не отрицай, что мы на твой день рождения притащили из Хогсмида сливочного пива, которого утром уже не было.

– Как примерная и благонравная ученица из Дома Слизерин, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть подобное предположение! – жеманничая и хлопая ресницами выдала Панси. – А профессор Снейп пил огневиски – но он ведь взрослый человек.

– Идеально!

В зале появился Дамблдор и разговоры стихли сами собой.

– Друзья! Позади ещё один год! – директор был привычно воодушевлён. – Но перед тем как мы начнем наш чудесный пир, позвольте немного побеспокоить вас старческим брюзжанием и пустой болтовнёй. Как я уже сказал, позади остался отличный учебный год! Надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. Кроме тех, кому в следующем году предстоят СОВ и ТРИТОН, разумеется – но тут уж вы сами виноваты!

Дамблдор обвел зал смеющимся взглядом.

– А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. И, по старой доброй традиции, начнём с конца. Четвертое место, Дом Гриффиндор. Сто девяносто пять баллов. Третье место, Дом Рейвенкло четыреста восемьдесят один балл. На втором месте Дом Хаффлпафф – четыреста восемьдесят шесть баллов. И на первом месте, как вы уже могли догадаться, Дом Слизерин – четыреста восемьдесят семь!

Стол Слизерина буквально взорвался громкими криками и аплодисментами. Впрочем, не меньший энтузиазм накрыл и барсуков – проигрыш в один балл, те, судя по всему, не считали неудачей. Вороны привычно делали вид, что им всё равно.

– Да, да, вы показали прекрасный результат, – произнес Дамблдор, обращаясь к их столу. – Но всё же, полагаю, стоит учесть и последние события.

Зал затих.

– Это что? – удивилась Куинни.

– Нас лишают победы, – хмыкнула Элли.

– За что?!

– За то, что мы – не Гриффиндор! – прошипела Панси.

– Справедливости ради, должна заметить – на то, что по слухам сделал Поттер, не решился бы ни один из нас…

– Грифам отдают победу потому, что они полезли против тёмного волшебника в одиннадцать лет и чуть не сдохли?! – Паркинсон кипела, как маггловский чайник в доме Смитов. Ей не хватало разве что свистка.

– Я уверена, в их трактовке эти события звучат более достойно. Но – да. Именно поэтому.

– То есть, как и сказала Панси, потому, что они – грифы, – подытожил Тео.

Дамблдор громко хмыкнул, привлекая внимание.

– Итак. В связи с тем, что в свете последних событий определённые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага…

Дамблдор сделал вид, что задумался.

– Начнём, пожалуй, с мистера Рональда Уизли…

– Дебил и неудачник, – прокомментировала Паркинсон.

Уизли-самый-младший побагровел и стал похож на подгнившую сливу-цеппелин.

– …за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор девяносто очков.

От воплей за столом Гриффиндора задрожали звёзды на зачарованном потолке. Слизеринцы отчетливо слышали, как Персиваль, обращаясь к Флинту, орёт через весь зал:

– Это мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл!

– Элли, мы можем как-нибудь убедить твоих родственников, что Шестой не нужен? – простонала Панси.

Наконец снова наступила тишина.

– Далее… мистер Невилл Лонгботтом, – продолжил директор. – За умение сохранять самообладание и готовить зелья даже в языках пламени я присуждаю факультету Гриффиндор девяносто очков.

Лонгботтом растерянно оглядывался. Элли не сомневалась, что ещё немного, и из глаз толстяка потекут слёзы.

– Я начинаю думать, что даже повторная потеря волос не стоила приглашения Толстогузика в клуб зельеварения! – Панси уткнулась лбом в столешницу.

– И наконец, мистер Гарри Поттер!

Тишина в зале была абсолютной.

– За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор сто очков.

– Железная выдержка, gobshite[47]! – доносящееся из под стола бурчание недвусмысленно указывало на то, что влияние Эрин Киттлер на чистокровную слизеринку начало проявляться открыто. – Железная выдержка, это когда против тёмного мага у тебя не директорский феникс, а жалкий маггловский пистолет! Которого у меня, кстати, не было…

– Четыреста шестьдесят пять, – Куинни недоумевала. – А в чём смысл? Они всё равно на четвёртом месте?

– Сейчас будет продолжение…

Дамблдор поднял руку. Зал снова притих.

– Смелость может быть разной, – директор продолжал улыбаться. – Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы выступить против друзей, если считаешь это необходимым! И за эту храбрость я присуждаю двадцать пять баллов мисс Гермионе Грейнджер.

У слизеринцев заложило уши – настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Все грифы вскочили и зааплодировали Гермионе, подбадривая её громкими криками. А та, побледневшая и растерянная, буквально исчезла под кинувшимися обнимать её однокурсниками.

Возможно, это был первый раз, когда Дом Гриффиндор вспомнил о существовании Гермионы Грейнджер.

– Таким образом, – даже усиленный Сонорусом голос директора, с трудом заглушал аплодисменты Дома Годрика. – Таким образом, нам надо сменить декорации.

Он хлопнул в ладоши. Свисавшее со стены зелёно-серебряное знамя сменилось на ало-золотое, с гигантским львом Гриффиндора.

Снейп молча протянул руку профессору МакГонагалл и пожал её с кривой улыбкой.

– Вот почему Снейп не мог встать после директора и сказать «За продуманную э-ва-ку-а-ци-ю учеников Гриффиндора в Хогсмид во время опасности я даю Элли Преддек пять баллов»? И всё, победа за нами!!! По-че-му-у-у-у?..

Пользуясь тем, что Миртл куда-то ускользнула, подруги сидели в Пристройке. Результаты экзаменов должны были вывесить только завтра и делать им было абсолютно нечего.

– Потому что это могло навести директора на размышления о том, что той ночью делал наш декан в Хогсмиде.

– А что он там такого делал? Сообщал вашим родственникам, что вы куда-то делись.

– Да и нет.

– В смысле?

– Моим родственникам. Дальним, в Дерри. Но не обо мне.

– А о чём?!

– О том, что Поттер нашёл в библиотеке, на вашей с ним отработке. О Философском камне.

– Погоди, но…

– Камень Фламеля был уничтожен в школе. И Снейп сообщил об этом так быстро, как только смог – а он был в числе первых, кто об этом узнал.

Элли покосилась на подругу и поняла, что если надеется поспать этой ночью, то лучше рассказать Паркинсон всё и сразу.

– Нельзя изготовить следующий Камень, пока существует предыдущий. Как Эрин и рассказала вам с Поттером. Когда отец узнал, что Камень Фламеля был перевезён в Хогвартс, он попросил профессора Снейпа сообщить, если с Камнем что-то случится.

– А как твой отец узнал, что Камень в школе?

– От гоблинов Гринготтса, конечно. Они рьяно хранят в тайне содержимое сейфов клиентов – но только до тех пор, пока это содержимое не покинуло стены банка… Так что, если я правильно понимаю, уже несколько дней в Ирландии заняты созданием нового Философского камня. Наверняка где-то ещё в ближайшее время попробуют провести соответствующие ритуалы, но работать будет лишь тот Эликсир, который создадут первым.

– Но зачем вам это?! Ведь у зелья бессмертия, по Гиберу, настолько ужасные побочные эффекты!

Панси хитро прищурилась.

– Или в ваших некромантских фолиантах есть что-то, чего не знали ни Гибер, ни Фламель?..

– Преддеки – не некроманты, мисс Паркинсон! Мы – танатологи. Те, кто изучает смерть. И никого из нас не интересует вечная жизнь, уж поверь!

Корнуоллка неожиданно улыбнулась.

– Но Дому Преддек нужно больше золота…

Двадцать пятого июня были объявлены окончательные результаты экзаменов. К огромному удивлению Элли, хорошие оценки получил даже Уизли. Грейнджер, ожидаемо, вошла в пятёрку лучших. Больше всего удивлял результат Лонгботтома по зельеварению – «Выше ожидаемого». Вдобавок, Снейп, с подачи Эрин, выдал Невиллу небольшой медный кубок с гравировкой «Самому прогрессирующему ученику». Правда, при этом профессор зельеварения не забыл сообщить, что Лонгботтом заслужил его лишь потому, что в начале года был в зельеварении даже не нулём, а отрицательной величиной. Но шокированный гриффиндорец, судя по всему, эти слова пропустил мимо ушей.

Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, сундуки и чемоданы были упакованы, а кресло-коляску Паски пообещала доставить в вагон лично. Ещё каждому ученику вручили предупреждение о том, что им запрещено использовать магию на каникулах.

– Глупая система, – согласилась Элли, глядя на вытянувшееся лицо Куинни Смит. – Нет, конечно, в том, чтобы не давать неумёхам колдовать направо и налево, нарушая Статут, смысл есть. Но можно же организовать нечто вроде летнего лагеря, как в Ирландии. По крайней мере, так у магглоро… ждённых и маггловоспитанных была бы возможность летней практики.

– А Киттлер что делать будет?

– Приедет к нам в поместье. Надзор отслеживает колдовство только там, где волшебники не живут постоянно. Ну и… Куинни, я думаю, ты тоже можешь приехать. Только сообщи заранее.

Стоя на платформе слизеринки наблюдали за станционной суетой.

– О, девочки!

Лаванда, Мораг и Эрин, активно работая локтями, пробивались через галдящую толпу.

– Леди!

– Ты не поверишь! Панси, Куинни, привет! Я еле успела свой проект!!! Вчера пришлось сидеть в библиотеке чуть ли не до двенадцати, Пинс жутко взбесилась! Хорошо ещё, что профессор Спраут оказалась рядом! Собственно, это она и предложила…

– Ты о нём расскажешь?

– Конечно! Не факт, что получится, но я хочу попробовать…

– Мисс Преддек!..

Это был Поттер. Взволнованный черноволосый очкарик с Гриффиндора, запыхавшись, подбежал к девочкам.

– Мисс Преддек!..

– Добрый день, мистер Поттер. Чем могу помочь?

На языке вертелись дополнительные эпитеты, вроде «…самому плодотворному чемпиону Гриффиндора», но Элли держала их при себе. Как и другие, правдивые – и оттого гораздо менее приятные.

– Профессор Снейп сказал… Сказал, что вы видели моих родителей. Что вы помните их! Это правда?!

МакДугал, Браун, Паркинсон, Куинни и Киттлер с интересом смотрели на Гарри и Элли.

– Верно, – спустя несколько очень долгих секунд ответила Элли, внимательно рассматривая табличку «Хогвартс-экспресс» на вагоне. – В декабре семьдесят девятого года они посещали Porth-Ia. Но если вам интересно с какой целью – тут я не смогу помочь. Мне тогда было девять лет.

– Нет, не в этом дело, – Поттер смутился, но всё же продолжил. – Я хотел спросить… Какими они были?

Элли, наконец, оторвалась от созерцания вагонной надписи и повернулась к мальчику. Тот с какой-то затаённой надеждой, что ли, смотрел на слизеринку в ожидании… возможно, чуда.

– Другими, – наконец ответила Преддек.

– Ч-чего?

Похоже, Поттер ожидал чего угодно – насмешек, издевательств или же наоборот, сочувствия и подробного рассказа. Чего угодно, кроме такого ответа.

– Вероятно, мне полагалось сказать, что вы напоминаете мне ваших родителей. Что у вас глаза отца и таланты матери – ну или наоборот, должна признать, на этом курсе мне были не очень интересны ваши успехи. Рассказать, как родители были бы счастливы узнать, что вы, как и они, были распределены на Гриффиндор. Как вы следуете по их стопам…

Поттер растерянно хлопал глазами.

– Простите, но вы – отдельная личность мистер Поттер. И вам предстоит написать вашу собственную историю. Как и любому из нас.

Она повернулась к подругам.

– Леди, предлагаю пойти выбрать себе купе!

Шесть без пяти минут второкурсниц без труда разместились в одном купе. Как только школа скрылась за холмами, Эрин заперла дверь и вытащила из своей безразмерной сумки футляр для телескопа, откуда появился большой скрученный лист бумаги в рост взрослого человека. Одна сторона листа была почти целиком покрыта выполненными карандашом схемами, пояснениями и расчётами.

– Вот, конечно, довольно примерные прикидки, но я бы хотела им заняться, – немного покраснев, представила свой «проект» мисс Киттлер.

Пять пар глаз внимательно изучали чертёж.

– Я буду участвовать, – вынесла свой вердикт мисс Преддек.

Эпилог. Многие знания

Есть в Корнуолле прописные истины, известные всем. Например, что летний день длится невероятно долго – конечно, если дело происходит на каникулах. Ведь только за пределами школьных стен его можно провести любым любимым способом. Можно увидеть многоцветную радугу после грозы, вызывающую восхищение размером и невероятной красотой – а можно сделать свою, небольшую, но доступную каждый раз, когда есть шланг и кран с водой. Можно потрогать рукой влажную улитку, поймать кузнечика, ящерицу или ещё лучше, псевдодрейка. Бегать друг за другом под дождём и совсем не замерзнуть, а лишь немного охладиться. Кататься на велосипеде по тёплым лужам, рассекая воду и фонтанами сея брызги вокруг себя. Летать на метле над поместьем. Наконец-то высыпаться по утрам и проводить время с друзьями и родственниками.

Летний день в поместье – это время уничтожения бесконечного количества мороженого и лимонада. Это разнообразие луговых ароматов: травы и цветов на газонах и клумбах, цветущих кустарников и деревьев, утренней влаги и вечернего запаха чуть выгоревшей за месяц листвы.

А ещё лето обязательно запоминается каким-нибудь ярким событием, что ещё долго будет напоминать о прекрасном дне и являться в осенних снах ярким солнцем и тёплым воздухом, пляжами побережья An Muir Cheilteach[48] и далёкими криками чаек.

Для пяти школьниц и четырёх взрослых обитателей поместья, суетящихся около пруда, памятью о лете девяносто второго года должен был стать «проект» Эрин Киттлер.

Северус Снейп, профессор зельеварения в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс (по нелепой случайности ещё и декан трёх из пяти вышеупомянутых учениц) быстрой решительной походкой преодолел ведущую ко входу в дом дорожку до того, как дети его заметили. Общаться с ними сейчас зельевар не хотел, так что встретивший его домовой эльф незамедлительно сопроводил Снейпа в зал на втором этаже.

В гостиной гостя ждали трое – лорд Эндер Преддек, Раггерги и высокий мрачный мужчина с чёрными немытыми волосами до плеч. Ганс Юрген, как он представился с явным немецким акцентом, был примерно одного со Снейпом возраста.

Фамилии Ганс Юрген не назвал.

– Леди, джентльмены, – начал беседу лорд Эндер, когда с неизбежными представлениями и общими фразами было покончено. – По причинам, которые, полагаю, всем нам понятны, давайте обойдёмся без формальностей. Вы оказали мне и Алларг очень большую услугу, профессор Снейп. Отныне любую вашу просьбу наша семья воспримет с очень большим… пониманием.

– В пределах разумного, естественно, – последнее время Снейп пытался язвить меньше, но не получалось. – Благодарю. Также, я полагаю, есть причина, по которой ваша дочь меня избегает, лорд Преддек? Надеюсь, мне её сообщат…

– Конечно, и именно поэтому вы были приглашены. Алларг была против, но… не возразила. Ей нелегко проводить грань между своими желаниями и необходимостью, но моя дочь быстро учится.

– Она довольно проницательна, прекрасно соображает и в меру цинична для своего возраста. Или, если быть точным, курса обучения.

– Алларг совершила ошибку, – Раггерги подняла голову. – На наш с Эндером взгляд, не совершить её было невозможно. И тем не менее, девочка с трудом удерживается от того, чтобы не свалиться в бездну. Примерно как ты, после смерти матери.

– Алларг – максималистка. И, в силу этого, не понимала, что знать, уметь и делать – разные вещи.

Снейп обвёл Преддеков неторопливым взглядом.

– Знать… Я могу предположить, что речь идёт о тех, скажем так, талантах, слухами о которых полнятся гостиные древних поместий Магбритании?

– Ганс?

Высокий немец протянул Снейпу обычную маггловскую тетрадь в обложке из тонкого картона.

– Шестая страница.

Зельевар раскрыл тетрадь и пробежался по старательно выведенным детским почерком строчкам.

– Это шутка?

– Нет. Это наиболее точное изложение, которое Алларг смогла сделать.

– Почему она не сказала?! Если бы я увидел хотя бы первую пару строк год назад!..

– На то были причины. Тогда казались существенными. Алларг считала, что находясь в школе, сможет сама связать тексты с происходящими событиями. И поймать…

Поднявшись, Раггерги подошла к Снейпу и, облокотившись о спинку его стула, ткнула пальцем в страницу:

– Мучительный конец – лишь вопрос времени. Кто-то должен бросить вызов безжалостной тени, отравляющей наши души и сердца.

– Это была душа Тёмного Лорда, – глухо сообщил зельевар.

– Теперь мы знаем это, – согласился немец. – Благодаря вы. Зделает лёгкой разшифровку озтайльных двадцать восемь.

– Сколько? – зельевар резко развернулся к Раггерги. – СКОЛЬКО?!

– Тех, которые взаимосвязаны с тем, что ты прочёл – двадцать восемь. Клоторн с трёх лет натаскивала Алларг контролировать способности, но выделять более-менее конкретные образы девочка научилась лишь к девяти.

– Я начинаю понимать, почему Элли называет это проклятьем…

– Не совсем. Цена произошедшей неизбежной неудачи – предпоследняя страница.

Снейп невозмутимо открыл последний разворот тетради… и ему хватило секунды, чтобы тут же её захлопнуть.

– Никто не хочет, – согласился Ганс. – Тойлько безумец мечтает увидеть взё то.

Зельевар демонстративно снял подаренные мисс Преддек перчатки и с видимым усилием потёр виски.

– Это не объясняет, по какой причине девочка останется в школе после удачного завершения истории с… Аномальным материалом, так, кажется, профессор Кэдомедд его назвал?

– Алларг сторицей окупила все вложения Дома в восстановление Porth-Ia и её обучение в Хогвартсе, – заметила Раггерги. – Слова корнуольского поместья теперь звучат… весомее. И не только в финансовом плане.

– Причина в том, что мы достоверно знаем – Реддл относительно успешно создал ряд последовательных хоркруксов, – взгляд лорда Преддека, казалось, витал где-то далеко. – Не меньше трёх. Впервые в истории. И они нам нужны.

– Три хоркрукса? – Снейпу захотелось снова помассировать виски, но он сдержался. – Он действительно был безумен. Точнее, без «был».

– Или больше. Три – это те, о которых в Porth-Ia имеются достоверные сведения. Первый – личный дневник. Создан, в общем-то, случайно – но Реддл даже в шестнадцать лет был невероятно талантлив. Ритуал был проведён без ошибки. Достоверно его местонахождение неизвестно, но, скажем так, мы близки. Второе хранилище души – родовое кольцо Гонтов. Хранится в очень хорошо защищённом месте, надёжно скрытом от обнаружения.

– Но вы о нём знаете?

– Том Реддл позволил моему брату немного изучить его. Тогда он ещё понимал необходимость сотрудничества, а кроме Преддеков вопросы жизни и смерти в Магической Британии никто планомерно не исследует.

– И Вы настолько доверяете мне, что прямо рассказываете всё, что вам известно? Не опасаясь, что обо всём тут же узнает Дамблдор?

– Да, – голос Раггерги был необычайно печален. – Во-первых, последний хоркрукс нам показал именно директор Хогвартса. А во-вторых… Ты сам видишь, к чему привело Алларг стремление держать всё в тайне.

– Я бы посоветовал вам вообще ничего не предпринимать как минимум три дня, – лорд Эндер Преддек отлевитировал бутылку огневиски обратно в буфет, по дороге заткнув её пробкой. – И в это время не пить. Дать мыслям улечься.

– Вы меня пугаете, – честно признался зельевар.

– Северус… Это основная причина, по которой Алларг не хотела тебя посвящать. И я надеюсь, что тебе хватит мозгов не напоминать девочке об этом, ей и без тебя хреново. Но…

Раггерги положила ладони на плечи Снейпа. То ли в знак сочувствия, то ли удерживая от резких телодвижений.

Снаружи – в настоящий момент чары тишины защищали зал, позволяя звукам с улицы спокойно проникать через окна – донёсся восторженный детский рёв. Судя по всему, порученная мистеру Майеру часть работы близилась к завершению. Шансы Эрин Киттлер войти в следующий учебный год главной героиней школьных слухов становились реальными.

– Третий хоркрукс Реддла – Гарри Поттер.

Примечания

1

Я посылаю вас, как овец средь волков: будьте же мудры как змеи и безвредны как голуби – Эрин цитирует Евангелие от Матфея (глава 10, стих 16).

2

Я – Леди Эрин Кителер из Килкенни (гэл.)

3

Боули Фуггу

4

Bubblebutt (сассанахск.) – иногда встречающееся в США и Канаде имя для толстых ленивых котов

5

Эглосборри – St. Buryan (сассанахск.); в оригинале ближе к Данс Маайэн

6

Триойд Аэнис Браэдейн – The Welsh Triads (сассанахск.); Диншенхас – Lore of Places (сассанахск.)

7

Тириннанок – Tír inna n-Óc (гэльск.) для тех, кто любит выпендриваться – город волшебников на полуострове Авалон, Ньюфаундленд.

8

Dama Enorys Manerjiow Porth Ia (полная калька с корнского) для Элли и Dame для Эрин, на самом деле. Не то, чтобы формальные титулы давали девочкам какие-то существенные преимущества здесь и сейчас…

9

чисто теоретическом! (обратное пока не доказано)

10

Красная рысь (Lynx rufus) на своей родине, в США и Канаде, называется «bobcat». В оригинале фразы Элли и декана Спраут звучат как «This is Bob, cat».

11

И домашний эльф мисс Преддек.

12

По Фаренгейту, разумеется. По Цельсию это будет примерно 187–199 и 191.

13

Божественное чтение (лат.) – сформированный монахами-бенедектинцами вид католического молитвенного транса. Формально состоит из четырёх последовательных «ступеней» (лестницы) – lectio (чтение), meditatio (размышление), oratio (молитва) и contemplatio (созерцание).

14

Mr. Lardbuttock (сассанахск.)

15

thou (старосассанахск.) Хотя это местоимение отсутствует в «официальном английском» с 18 века, оно до сих пор используется в Камберленде, Дареме, Уэстморлэнде, Йоркшире, Стаффордшире и прочих графствах северо-восточной Англии. Остальных наводит на размышления об очень старой и не очень доброй Англии эпохи до норманских завоеваний.

16

Клуань Мяла, графство Южный Типперэри – он же Clonmel (сассанахск.)

17

Фъёарбаал (старонорвежск.)

18

Орлам случается и ниже куриц спускаться, но курицам до орлов никогда не подняться (гэльск.)

19

Перевели довольно точно.

20

Избавь нас, Господи, от колдовства норманнов… (лат.)

21

Торжество Всех Святых (лат.)

22

Фонарик Джека (сассанахск.) Раньше использовалось название Jack McLantern, по имени героя легенды.

23

Господи Боже, услышь и помилуй меня. Услышь, Господи.

Даруй мне мир и спаси меня от врагов. Спаси меня, Боже.

Даруй мне мир и даруй им покой. Средь твоих овец призови меня с благословенными. Милосердный Господи Иисусе, даруй им покой. Святый Господи Боже, слава Тебе. Господи, услышь меня.

Господь милостивый, даруй мне мир.

Святый, слава.

24

Yes, it’s human… (сассанахск.)

25

1 линия – чуть больше 2 мм

26

«Fantastic Beasts and Where to Find Them» (сассанахск.)

27

«Ordinary Monsters and How to Avoid Them» (сассанахск.)

28

Hollow (сассанахск.) – Пустая. На самом деле Hallow – Благословенная. Этель Хэллоу – отличница и главная антагонистка в популярной в Англии с конца 70-х годов серии детских книг про учениц академии ведьм «The Worst Witch».

29

традиционный английский заварной крем

30

Beetlejuice звучит почти так же, как и Betelgeuse, но для ведьм осмысленно звучит только второе.

31

Заместительница директрисы и преподаватель зельеварения из «The Worst Witch».

32

Директриса Академии из «The Worst Witch».

33

Ревейон дю Пашерэн – Сочельник в Пашранке (фр.)

34

Вариант, опробованный от отчаянья

35

Слова «Capitalism» мисс Фарли не знает.

36

Какая незадача (культ. гэльск.)

37

Альтернативно питающийся человек (культ. гэльск.)

Старая леди с низкой социальной ответственностью (культ. гэльск.)

Элемент трогательной женской дружбы (культ. гэльск.)

Предложение перейти на натуральную диету собственного производства (культ. гэльск.)

38

We have some ghosts that howl and we have ghost that sings.

We have some ghosts that howl and we have ghost that sings.

We have that Myrtle, won't do nothing… oh, just draw a triguérte ring… (сассанахск.)

39

Алларг несколько преувеличивает.

40

Магические звери как они есть (фр.)

41

Драконы за двести шагов (фр.)

42

Кричащая женщина, плакальщица (гэльск.) Она же bean sídhe – баньши.

43

Cad Goddeu (средневаллийск.) – Битва Деревьев. Поэма из сборника XV века произведений Талиесина – валлийского волшебника и барда VI века.

44

Measure twice and cut once (сассанахск.)

45

Power plant (сассанахск.)

46

the Hairy Ball Theorem (сассанахск.)

47

Демагог (культ. гэльск.)

48

Кельтское море (гэльск.)

Content

Алиса Климова
Корнуолльские Ведьмочки и Аномальные Материалы

Глава 1. Инспектор, который выжил

Глава 2. Путешествие с платформы «Девенпорт»

Глава 3. Исчезнувшее стекло

Глава 4. Вампир невесть для кого

Глава 5. Хранитель зелий

Глава 6. Причина для беспокойства

Глава 7. Визит в Косой переулок

Глава 8. Тайная магия давних времён

Глава 9. Долгая дорога в школу

Глава 10. Наглая шляпа

Глава 11. Воспитание и отвага

Глава 12. Специалисты по зельеварению

Глава 13. Взлёт и падение Невилла Лонгботтома

Глава 14. Ирландский дуэльный кодекс

Глава 15. Книззл по имени Шарожоп

Глава 16. Змея и грифон

Глава 17. Те, кто охотятся на троллей

Глава 18. О котах и ведьмах

Глава 19. Эрин Киттлер в школе и дома

Глава 20. Зеркало, зеркало…

Глава 21. Пристройка номер тринадцать

Глава 22. Лучшие враги девочек

Глава 23. Здесь водятся драконы

Глава 24. Шпионы и планы

Глава 25. Плохое начало

Глава 26. Дороги судьбы

Эпилог. Многие знания

Примечания