Масахиро Имамура

Смерть среди бессмертных

Masahiro Imamura

Shijinso no Satsujin

SHIJINSO NO SATSUJIN Copyright © Imamura Masahiro 2017.

Russian translation rights arranged with TOKYO SOGENSHA CO., LTD.

through Japan UNI Agency, Inc., Tokyo

Introduction by Soji Shimada: Reprinted by permission of Locked Room International

© Логачев С. И., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Единственный роман в литературной истории Японии, занявший первое место во всех четырех остросюжетных рейтингах страны сразу после выхода в свет. Он дал стилю син-хонкаку новое развитие.

Обладатель премий Honkaku Mystery Award и Aukawa Tetsuya Award.

Предисловие

Роман «Смерть среди бессмертных» увидел свет в Японии в 2017 году, уже став лауреатом 27-й премии Аюкавы Тецуя – эта награда является одной из самых престижных в стране для начинающих авторов детективного жанра. Прием книги публикой показал, что японские поклонники детективного жанра давно мечтали о хонкаку-детективе такого рода. После своего выхода «Смерть среди бессмертных» получил премию «Хонкаку мистери эуорд», а также занял первое место во всех основных ежегодных рейтингах остросюжетной литературы, публикуемой в Японии. Эта дебютная работа неизвестного новичка стала настоящим хитом, а тираж публикации очень скоро превысил 200 000 экземпляров в печатном виде.

Проще говоря, этот роман стал социальным явлением. Его беспрецедентный успех тесно связан с историческими причинами, присущими только Японии, и поэтому книга вряд ли вызвала бы такую же волну, если бы была опубликована в качестве дебюта на Западе. Даже сам автор, Масахиро Имамура, вероятно, был удивлен тем фурором, который произвел его роман. Сейчас я рассмотрю уникальные факторы, которые сделали возможным его успех, в надежде, что мой анализ окажет посильную помощь людям за пределами Японии понять культуру японской детективной литературы.

Во-первых, я хочу сосредоточиться на теме премий начинающим авторам в области детективной литературы. Вы найдете бесчисленное множество премий для начинающих романистов по всему миру, но по какой-то причине премии, присуждаемые дебютантам-детективщикам, существуют только в Японии. Если быть точным, они существуют только в Японии и на Тайване, но поскольку я являюсь организатором последней, можно считать, что эта награда относится к той же категории, что и японские премии.

В Соединенном Королевстве существуют награды «Кинжал», в том числе и для дебютантов, но они не включают в себя контракт на публикацию материалов, выигравших конкурс.

В прошлом в Китае было несколько премий для дебютантов, которые также охватывали детективную литературу, но ни одна из них не продержалась долго. В России ее не было до прошлого года, когда крупная телевизионная компания организовала проведение премии «Русский детектив», включавшей в себя номинации за детективные фильмы, телевизионные драмы и художественную прозу. Одной из номинаций также была номинация за печатный дебют. Я участвовал в этом проекте в качестве члена жюри, но заявки были не от российских авторов – речь шла об опубликованных книгах недавно дебютировавших авторов из Соединенных Штатов, Соединенного Королевства и Канады[1].

В Японии существует несколько премий дебютантам за неопубликованные остросюжетные романы. Большинство из них включают в себя издательский контракт на победившую работу. Причина, по которой японская детективная литература так процветает и почему всегда есть постоянный приток новых талантов, напрямую связана с тем фактом, что существует так много наград для новичков. «Локд рум интернэшнл» в прошлом опубликовала «Убийства в десятиугольном доме», «Загадка острова Моаи» и «Восемь убийств в особняке». Как и «Смерть среди бессмертных», все эти работы были написаны в качестве заявок на получение премий для дебютантов.

Однако ни одна из этих работ даже не попала в финальный отбор, из-за чего прошло относительно много времени, прежде чем они получили заслуженную оценку. С другой стороны, «Смерть среди бессмертных» не только получила премию Аюкавы Тецуя в 2017 году, но и сумела завоевать все награды, которых только мог добиться начинающий автор-детективщик. У книги было наилучшее начало из всех возможных, она стала моментальным бестселлером сразу после своего выхода. Мне кажется, стоит изучить исторические факторы, которые привели к такому успеху, поэтому позвольте мне вкратце изложить эволюцию японской детективной литературы.

Чтобы сделать это, мы должны вернуться в девятнадцатый век, когда Эдгар Аллан По и Артур Конан Дойл создали новый жанр, известный как детективная литература, в котором особое внимание уделялось дедукции и научному методу. Японцы, всегда питавшие исключительно сильную любовь к тайнам и интересовавшиеся новыми веяниями, обратили внимание на этот новый жанр, но усвоить его смогла лишь культурная элита. Детектив не находил опоры среди широкой читающей публики вплоть до двадцатого века.

Это произошло во времена демократического общества периода Тайсё (1912–1926), когда дебютировал Эдогава Рампо, отец японской детективной литературы, в надежде обеспечить место новому литературному жанру в культуре своей страны. В начале карьеры Рампо писал короткие «научные» детективы в традициях Дойла, но японцы еще не были готовы к чисто научному методу, поэтому он начал ориентироваться на массы в более продуманной манере, использующей популярные источники развлечений восемнадцатого века: выставочные палатки и кибёси – книжки с картинками в желтых обложках, напоминающие комиксы. Проще говоря, Рампо объединил ужасы лондонских шоу уродов, таких как «Человек-слон», с элементами популярной эротической литературы. Это сочетание послужило основой для детективных историй Рампо о странных преступлениях и расследовании этих дел.

Данный подход сработал, и стиль Рампо стал хитом в Японии, открыв новую эру детективной литературы, которая совсем не была похожа на произведения Эдгара По и Дойла. Однако авторы, пошедшие по его стопам, ничего не знали о прошлом и ошибочно полагали, что детективные истории – это просто новая вариация популярного чтива с элементами эротики, знакомого им еще с периода Эдо (1603–1867). В результате детективные романы быстро выродились в истории такого типа, которые нельзя было читать в поезде или на публике. Следовательно, люди, увлекавшиеся мейнстримом, смотрели на детективные истории с презрением, и в литературном мире не было места авторам детективов.

Именно Сэйтё Мацумото, лауреат премии Акутагавы, вытащил детективный роман из этой отчаянной ситуации. Он был любителем классической литературы, проявлял интерес к натурализму Ги де Мопассана и Эмиля Золя. В связи с изменившимися жизненными обстоятельствами ему нужно было заботиться о нескольких членах семьи, поэтому стало решительно важно, чтобы его работа имела коммерческий успех. И он решил попробовать свои силы в детективной литературе.

Однако концепция детектива от Мацумото радикально отличалась от концепции Эдгара По, Дойла и Рампо. Частный детектив типа Шерлока Холмса или преступники, использующие причудливые уловки для совершения своих преступлений, – не для него. Только профессиональный полицейский с надлежащей квалификацией мог провести уголовное расследование, при этом были важны мотивы преступления, личные обстоятельства преступника и реалистичное изображение вовлеченных в дело людей.

Его работы были коммерчески столь же успешны, как и работы Рампо, а реалистический стиль Мацумото получил высокую оценку с литературной точки зрения. Детективные романы больше не презирались по умолчанию, и Сэйтё Мацумото стал кумиром публики.

Таким образом, мир детективной литературы был очарован тем, что позже станет известно как «заклятие Сэйтё» и что мы сейчас называем «социальной школой детектива». Было наложено табу на написание произведений, использующих элементы ужасов и эротики в стиле Рампо. Именно эти элементы приводили авторов детективных романов в затруднительное положение в прошлом и могли бы привести к тому же в будущем.

Однако, отвернувшись от тех, на кого повлияло творчество Рампо, издательская индустрия совершила серьезную ошибку. Уже были некоторые авторы, писавшие детективы в стиле хонкаку, хотя этот термин еще не был придуман и не имел четкого определения. Но поскольку элементы хонкаку и персонажи типа Холмса фигурировали в детективных историях в стиле Рампо, хонкаку и классический детектив так же по глупости рассматривались как часть традиции Рампо – и так же отвергались, хотя они были совершенно не связаны.

Писать в реалистическом стиле Мацумото стало практически законом, и никому из новичков не давали хода, если те не придерживались норм «социальной школы». Однако сильное пристрастие к подлинной детективной литературе хонкаку, особенно среди молодежи, состоящей в университетских клубах любителей детективов, лишь разогревалось этим противодействием.

Именно при таких обстоятельствах ваш покорный слуга, весьма рискуя, дебютировал с «Токийским зодиаком» и «Домом кривых стен». Цитируя Юкито Аяцудзи, «для нас стало шоком, что в то время можно было писать и издавать подобные детективы».

Спустя некоторое время Аяцудзи подошел ко мне и попросил моей помощи, так как он тоже хотел публиковаться. К счастью, в издательстве «Коданся» оказался редактор, который также хорошо понимал хонкаку, и вместе мы помогли Аяцудзи дебютировать с его романом «Убийства в десятиугольном доме». Именно так начался бум син-хонкаку в Японии. Лично я ожидал, что «социальная школа» и школа син-хонкаку будут конкурировать друг с другом, но к тому времени влияние «заклятия Сэйтё» ослабло, и публика была готова к чему-то новому.

К сожалению, из-за полного подавления хонкаку в годы Мацумото писатели-ветераны практически исчезли, так что когда дебютировали первые молодые романисты син-хонкаку, единственными опытными авторами детективных романов являлись выпускники «социальной школы». Вот почему все писатели, сделавшие возможным движение син-хонкаку, были такими молодыми. Это стало беспрецедентным событием, даже если рассматривать его в международном контексте. Не потребовалось много времени, чтобы сработали традиционные японские механизмы: старшее поколение отчитало «молодых выскочек», публично издеваясь над ними под предлогом «помочь им повзрослеть». Таким образом, к поколению син-хонкаку поначалу относились холодно.

Оглядываясь назад, можно сказать, что у этих молодых романистов, в основном состоявших в университетских клубах любителей детективов, было очень узкое понимание того, что на самом деле представляет собой детективная литература хонкаку. Их идеалом являлась тайна «убийства в загородном доме», апологетом которой выступал американец С. С. Ван Дайн. Они посмотрели на то, что он написал и сказал при жизни, и нашли свой идеальный формат для детективной истории син-хонкаку, в которой имелись бы все или большинство из следующих элементов: подозрительный загородный дом или особняк с его не менее подозрительными обитателями; необходимая информация о персонажах, предоставляемая читателю на ранней стадии повествования; убийство в запертой комнате без видимого мотива; в особняк приглашен великий детектив из внешнего мира, который использует только ту информацию, которой обладает читатель, чтобы найти собственное решение загадки. Происходит второе убийство. И в конце концов детектив «превосходит» читателя, указывая на неожиданного убийцу и логически объясняя, как он пришел к своему выводу.

Основываясь на своих знаниях истории современной детективной литературы, молодое поколение син-хонкаку решило, что вершиной жанра является подход С. С. Ван Дайна. Они следовали данному формату и ожидали, что другие будут придерживаться его правил. Как объяснялось выше, не было ветеранов, которые могли бы скорректировать их узкие взгляды, и поэтому это ограниченное видение того, какой должна быть детективная литература син-хонкаку, сковало книжную индустрию точно так же, как это делало раньше «заклятие Сэйтё».

Дело в том, что роман Аяцудзи – первое произведение в рамках движения син-хонкаку, написанное в формате Ван Дайна – удостоился множества похвал со стороны членов студенческих детективных клубов. Но на самом деле «Убийства в десятиугольном доме» были написаны с совсем другими намерениями. Несмотря на то, что роман соответствовал формату детектива об «убийстве в загородном доме», он был написан с использованием концепции повествовательных техник, которые Ван Дайн никогда не практиковал. Движение син-хонкаку смогло произвести революционные изменения в мире детективной литературы именно потому, что «Убийства в десятиугольном доме» не следовали слепо существующему формату.

Но, в некотором роде напоминая эпоху Рампо, те, кто последовал за Аяцудзи, пропустили этот момент мимо своего сознания – или намеренно проигнорировали его. Соблюдение «идеального» формата Ван Дайна стало обязательным условием коммерческого успеха. Так получилось, что Такемару Абико, сам по себе одаренный и разносторонний автор, написал «Восемь убийств в особняке», безоглядно следуя этому формату, не добавляя особого развития сюжету (зато добавляя много юмора). Как и в случае с Рампо и Мацумото, массовое производство романов в заранее определенном стиле не привело к той литературной оригинальности, которая сохраняется и живет в поколениях, но тем не менее это был стиль, которому предстояло править миром японской остросюжетной литературы еще двадцать лет.

Однако жесткая приверженность одному определенному стилю в конечном итоге подавляет оригинальность, и син-хонкаку постигла та же участь, что и стиль Рампо, и стиль Мацумото. Бесчисленное множество его сторонников, по-прежнему преданных обстановке «замкнутого круга» и загородному дому, тем не менее были разочарованы отсутствием новых идей и жаждали такого импульса, который некогда привнес в их жизнь роман «Убийства в десятиугольном доме». После долгого ожидания новый особняк появился – как манна небесная. Это была вилла «Фиалка» из романа «Смерть среди бессмертных».

Не будет преувеличением сказать, что поклонники син-хонкаку чуть ли не танцевали от радости, приветствуя этот роман. По сути, так оно и было. Японским поклонникам син-хонкаку понравилась модель замкнутого круга, поэтому они долго ждали подобного произведения. Это одна из причин, почему, когда «Смерть среди бессмертных» получила премию Аюкавы Тецуя, книге были возданы все мыслимые похвалы. Масахиро Имамура, автор романа «Смерть среди бессмертных», верно подметил, что «Убийства в десятиугольном доме» – отправная точка син-хонкаку – по своей сути были тайной герметичного преступления, но с уникальными повествовательными техниками, используемыми для представления истории. Он знал, что, как и Аяцудзи до него, ему нужно добавить дополнительный оригинальный фактор к основному формату. Выбор Имамуры – зомби.

На первый взгляд, концепция зомби может показаться возмутительной, но в «Смерти среди бессмертных» их сверхъестественные способности удваивают – нет, утраивают количество твистов, предоставляемых книгой. Присутствие этих существ, как в манге, привносит в повествование острые ощущения и саспенс, а также обеспечивает неожиданное новое развитие тайны «убийства в загородном доме», которую, как нам казалось, мы знаем вдоль и поперек. Это происходит потому, что Имамура одновременно поддерживает необходимую стройность тайны закрытой комнаты, заставляя зомби подчиняться строгим правилам, регулирующим их поведение и даже само существование.

Несмотря на свою суровость, сюжет романа действительно знаменует собой революционные изменения в детективном жанре. Основными элементами любой классической истории об убийстве являются убийца, жертва и орудие преступления, и границы между этими тремя элементами никогда не нарушаются. Зомби, однако, способны переходить из одной категории в другую. «Живой мертвец» может быть убийцей, жертвой и даже весьма действенным орудием убийства. Такая концепция меняет сами основы детективной истории. Вот почему «Смерть среди бессмертных» является шедевром жанра.

В детективной литературе всегда действовал железный закон: опираться только на реальность. Были опасения, что игнорирование этого правила путем включения в повествование элементов научной фантастики или хоррора слишком легко приведет к совершению «идеальных преступлений». Многие традиционные поклонники детективного жанра выступают против нарушения правил реализма именно по этой причине. Но данный закон, возможно, уже устарел. В наше время, когда высокие технологии окутали общество паутиной компьютерных сетей, авторы, скорее всего, попробуют свои силы в применении фантастических элементов в почти футуристических условиях – в том числе и таких, как зомби. Детективные рассказы Эдгара По и Конан Дойла были результатом абсолютной веры в науку того времени, поэтому нельзя сбрасывать со счетов новые изменения, соответствующие времени нынешнему.

Мы вступаем в период, когда ищем в азиатских регионах истории, добавляющие нечто новое и оригинальное в творчество хонкаку. В рамках премии «Содзи Симада мистери эуорд», проводимой на Тайване, я сам отстаиваю концепцию «хонкаку двадцать первого века» – и в последнее время видел детективы об убийствах в загородном доме, в которых в качестве нового и оригинального элемента используется искусственный интеллект. Откроют ли новые движения некие новые территории, как это делал син-хонкаку в прошлом, – это то, за чем нам всем нужно следить.

Как бы все в конечном счете ни обернулось, «Смерть среди бессмертных» – бесспорно, произведение, заставившее нас сделать первые шаги навстречу новому миру, и в данном отношении я чувствую, что этот роман имеет огромную важность.

Содзи Симада

Токио, 7 августа 2021 года

Предисловие издано с разрешения Locked Room International.

Список действующих лиц

Студенты университета Синко:

Юдзуру Хамура – студент 1-го курса экономического факультета, член Клуба любителей детективов;

Кёсукэ Акэти – студент 3-го курса естественного факультета, президент Клуба любителей детективов, Шерлок Холмс университета Синко;

Хируко Кэндзаки – студентка 2-го курса факультета литературоведения, детектив, раскрывшая целый ряд дел;

Аюму Синдо – студент 3-го курса факультета искусствоведения, президент Клуба киноведов;

Рэйка Хосикава – студентка 3-го курса факультета искусствоведения, посещает драматическую студию, девушка Синдо;

Сумиэ Набари – студентка 2-го курса факультета искусствоведения, нервная особа;

Рин Такаги – студентка 3-го курса экономического факультета, член Клуба киноведов, воплощенная надежность и заботливость;

Мифую Сидзухара – студентка 1-го курса медицинского факультета, член Клуба киноведов, тихоня;

Такако Кудамацу – студентка 3-го курса социологического факультета, член Клуба киноведов, светлая и решительная личность;

Мицуру Сигэмото – студент 2-го курса естественного факультета, член Клуба киноведов, фанат фильмов определенного жанра;

Канэмицу Нанамия – бывший член Клуба киноведов, сын владельцев виллы «Фиалка»;

Тобио Дэмэ – выпускник университета Синко, приятель Нанамии;

Харуя Тацунами – выпускник того же университета, приятель Нанамии;

Юито Канно – управляющий виллой «Фиалка»;

Томонори Хамасака – доцент университета Гисэн;

Эйтацу Мадарамэ – состоятельный человек из префектуры Окаяма, основатель Фонда Мадарамэ.

Пролог

Уважаемая госпожа Хируко Кэндзаки!

Надеюсь, Вы в полном здравии. Не умею ходить вокруг да около, поэтому сразу перехожу к делу.

Направляю запрошенный Вами отчет с моими изысканиями, касающимися Фонда Мадарамэ.

Должен оговориться, что содержащаяся в отчете информация представляется мне совершенно невероятной и лишенной здравого смысла. В ходе работы над отчетом, вопреки моим ожиданиям, пришлось столкнуться даже с секретными материалами Агентства общественной безопасности[2].

Ввиду этого прошу принять к сведению, что поставленной передо мной задачей занималось не наше бюро, а Ваш покорный слуга в личном порядке, и другие сотрудники о Вашем поручении ничего не знают. Имейте, пожалуйста, в виду, что копии этого отчета не должны передаваться третьим лицам и его содержание не должно разглашаться.

Настоятельно рекомендую по прочтении уничтожить этот документ.

Фонд Мадарамэ

Исследовательская организация, созданная Эйтацу Мадарамэ, состоятельным человеком из префектуры Окаяма, после Второй мировой войны (точная дата не известна).

Комплекс зданий фонда находился в горах Окаямы, в безлюдной местности недалеко от города О. Официально под эгидой фонда проводились фармакологические исследования. Комплекс занимал большую территорию и располагался в том числе на нескольких подземных этажах. Согласно многочисленным свидетельствам, там со всей страны были собраны исследователи и ученые, снискавшие себе репутацию людей эксцентричных. Они денно и нощно проводили междисциплинарные исследования, затрагивавшие целый ряд отраслей науки. Во внешнем мире о содержании этих исследований было почти ничего не известно.

По словам старожилов, которые когда-то бродили в местах, где располагался комплекс, там содержались какие-то странные ужасные существа. Поговаривали, что в этом центре оказались документы об исследованиях, проводившихся нацистами в годы Второй мировой войны… Таких историй, наполненных оккультным душком, бессчетное количество. С подробностями можно ознакомиться в прилагаемых к данному отчету документах.

Деятельность Фонда Мадарамэ продолжалась в течение почти сорока лет, но в 1985 году он был отнесен Агентством общественной безопасности к числу, как это сейчас принято выражаться, «специфических структур» и после проведенных розыскных мероприятий и обысков немедленно распущен.

Есть свидетельства, что это было сделано по настоянию находившегося тогда у власти кабинета Накасонэ[3]. Данный факт дает основания предполагать, что эта организация приобрела такое влияние, что власти не могли не вмешаться в ее деятельность.

Нет никакой информации, касающейся содержания проводившихся Фондом Мадарамэ исследований. Все связанные с ними документы были изъяты, поэтому чем конкретно занимался фонд, остается неизвестным.

Однако ситуация кардинальным образом изменилась с появлением на сцене ученого-биолога, доцента университета Гисэн Томонори Хамасаки. Он поддерживал тесные связи с одной из ультралевых организаций и три года назад попал в поле внимания Агентства общественной безопасности. Этим летом в его доме и на рабочем месте провели обыски, в результате которых были обнаружены старые документы, относящиеся к деятельности Фонда Мадарамэ. Однако сам Хамасака исчез вместе с результатами экспериментов, проводившихся им в лаборатории университета Гисэн.

Хамасака является главным организатором акта биотерроризма на озере Сабэа в августе этого года, в который оказались вовлечены и Вы.

Глава 1

Странная сделка

1

– Карри удон – это никакая не дедукция, – заметил я.

Конечно, карри удон недотягивал даже до настоящей китайской кухни, не то что до детективной дедукции. Такие вещи я понимал и хотел сказать, что не вижу логики, почему был назван именно карри удон.

– Я расцениваю это как объявление войны.

Сидевший передо мной человек с прямой, как линейка, спиной бросил на меня пренебрежительный взгляд. Его маленькие глазки блестели за стеклами очков без оправы, будто посылая мне вызов. Грозный вид говорившего подчеркивал высокий рост.

– Не возражаю. Хотя результат сражения известен. И все-таки интересно, почему именно карри удон? Понять не могу.

Я продолжал сидеть со скрещенными руками и, снова переведя взгляд на студентку, за которой мы наблюдали, показал подбородком в ее сторону.

В руках она держала пустой голубой поднос. Студентка уже некоторое время не отрывала глаз от вывески-меню «ЛАПША» и была погружена в свои мысли. Понятно, решала, что бы такое выбрать.

Мы сидели за столиком метрах в десяти от нее.

– Не можешь понять? Тогда следи за ходом мысли.

Он ухмыльнулся, как мне показалось. Не к месту.

– Погляди на нее. На улице жара, лето в разгаре, а на ней худи с длинными рукавами.

Он был прав. Я огляделся – почти все студенты были в рубашках с короткими рукавами, шортах и юбках выше колена. На фоне легко одетых сверстников девушка в белом худи сразу бросалась в глаза.

– Это значит, что в аудиториях и кафетерии кондиционер дует слишком сильно. Ей холодно. Особенно в кафетерии, где из-за стеклянных окон, пропускающих теплые солнечные лучи, включают охлаждение на полную. Нетрудно догадаться, что для возмещения недостатка тепла девушке требуется горячая пища.

– С этим согласен. Но горячая лапша – это не только удон. В меню есть еще рамэн. Почему ты его исключаешь?

– Терпение, Хамура-кун[4].

Его губы насмешливо скривились. На лице появилось выражение злодея, замышляющего государственный переворот, хотя мы говорили всего лишь о том, почему бы этой девушке не взять рамэн. Но я ничего не сказал, чтобы не нарушить особую атмосферу.

– Терпение? – повторил я за ним.

– Да. Она пришла с двумя подружками. Они уже получили то, что заказывали, и сейчас рассчитываются на кассе. Ей надо поторопиться, если она не хочет заставлять себя ждать. Что здесь быстрее приготовить – рамэн или удон?

По идее, рамэн тоньше и в кипятке готовится быстрее. Однако…

– Удон, конечно, – ответил я, и он медленно кивнул в ответ.

Это и в самом деле было так, мы знали по своему опыту. Здешние повара почему-то особенно любили этот вид лапши. Только что приготовленный удон доставляли два раза в день с соседней фабрики. По этой причине удон в разных видах был очень популярен среди студентов. Во время перерыва на ланч заказов было так много, что повара заранее готовили удон на требуемое количество порций. Вот почему ждать блюда с ним почти не приходилось.

Рамэн, в отличие от удона, уважением у поваров не пользовался, считался ниже по вкусовым качествам и популярности не имел. Рамэн начинали варить, только получив заказ, и пустым желудкам приходилось страдать в ожидании, когда он наконец будет готов.

– Именно. Когда человек спешит, он никогда не будет заказывать рамэн, зная, что на его приготовление потребуется время.

Его рассуждения показались мне вполне обоснованными.

– Тут я с тобой согласен. Но здесь предлагают два горячих блюда – карри удон и обычный удон, залитый бульоном. Почему ты остановил свой выбор на первом?

– Она как встала здесь, так и стоит, никуда не отходя. Ничего дополнительно брать не собирается. На обед обычного удона маловато будет, наполовину голодным останешься. Зато карри удон – совсем другое дело. Потому что там есть карри!

Качество дедукции резко упало. Нахождение ответа на основе собственных ожиданий или доводов, которые устраивают вас больше всего, нельзя назвать дедуктивным расследованием.

– Но разве мы можем полностью исключить обычный удон? Может, она деньги экономит или на диете сидит… И ты упустил одну важную вещь.

– Ха! И какую же?

Похоже, он в самом деле не заметил. Посмаковав немного чувство собственного превосходства, я сказал:

– Посмотри на ее худи. Оно белое. Ты будешь в белом заказывать карри удон?

Пятна от карри – первый враг светлой одежды. В таком возрасте девчонки следят за своими нарядами. Однако этот аргумент не смутил моего собеседника.

– Дурачок! Она спокойно может снять худи.

– Ну ты даешь, вообще!

Полный бред! Тогда разваливается вся теория о повышенной чувствительности к холоду.

– Во-первых, если она экономит деньги и сидит на диете, выбирать ей здесь особо нечего. Зачем стоять так долго и ломать голову, что взять?

– Как раз из-за диеты она и не может решиться. Надо выбрать что-то подходящее под диету, вот она и думает.

Пока мы спорили, девушка рассчиталась на кассе и направилась в нашу сторону. Мы умолкли и украдкой потянулись вперед, чтобы взглянуть на ее поднос. Кто же угадал?

Девушка остановила свой выбор на блюде дня – холодном удоне с соевым соусом, тертой редькой и тунцом.

«Ну почему?» – чуть не вырвался у нас обоих один и тот же вопрос. В общем-то, абсолютно нормальный выбор для ланча, но тогда получается, что ей не холодно?

– Опять ничья.

Я поставил в потрепанном блокноте уже третий за день крестик. Собеседник с расстроенным видом протянул руку к запотевшему стакану и допил воду.

Среди студенческих столовых и кафешек, имевшихся в кампусе частного университета Синко, широко известного в Кансае[5], кафетерий «Сентрал юнион» пользовался особой популярностью. Здесь всегда было много студентов. Интерьер этого заведения отличался определенной степенью изысканности, из-за чего хотелось назвать его на иностранный манер – кафетерием или бистро. Естественный свет сквозь стеклянные стены и окна создавал хорошее настроение. В кафетерии свободно поместились бы четыре теннисных корта. Внимание привлекало огромное мозаичное панно на одной из стен, на котором был изображен океан. Около семидесяти процентов длинных столов, теснившихся друг к другу, были заняты студентами. Из кухни, устроенной в глубине помещения, разносились возбуждавшие аппетит запахи. Самый сильный аромат исходил от соуса демиглас, который полагался к стандартным комплексным обедам.

Лица сидевших за ланчем студентов были светлыми и радостными. Шел последний день продолжавшейся две недели экзаменационной сессии. К полудню испытания почти закончились, и молодежь возбужденно делилась планами на летние каникулы.

Я им завидовал. Меня впереди ожидали не надежды и ожидания, а тревоги.

И главная причина моего беспокойства сидела прямо передо мной. Мой сэмпай[6] – Кёсукэ Акэти, студент 3-го курса естественного факультета. Он с обиженным видом сжимал в пальцах мой блокнот с крестиками и смотрел на него, судя по всему, не подозревая о своей роли в охватывавшем меня беспокойстве.

– Черт! Почему люди не поступают в соответствии с логикой? – простонал Акэти.

Насчет того, насколько его дедуктивные построения можно назвать логичными, были большие сомнения, но я соглашался с ним в том, что люди не ведут себя так предсказуемо, как это бывает в книгах. Зимой едят мороженое, а сами в это время жмутся к котацу[7], и нет смысла предъявлять какие-то претензии девчонке, которая посреди лета напялила на себя худи и взяла в кафетерии холодный удон.

Когда было время, мы с Акэти устраивали такие дедуктивные дуэли, но одержать кому-то чистую победу редко удавалось. После почти ста раундов мы пришли к одному печальному выводу: чем выстраивать какие-то заковыристые рассуждения, куда больше шансов попасть в точку, когда выбираешь между блюдом дня, рекомендованным шефом студенческой столовой, и стандартным комплексным обедом. Однако признание этого факта неизбежно повлекло бы за собой обвинения в отказе от дедуктивного метода, и нам оставалось лишь продолжать поединки, конструируя логические построения, больше напоминающие фантазии и в конечном счете рассыпающиеся как карточный домик. Видимо, мы не из тех, кто умеет учиться на собственных ошибках.

Почему же тогда я сидел вот так с Кёсукэ Акэти (с таким именем только детективом быть), который был старше меня на два года и носил очки без оправы на вытянутом решительном лице? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться в апрель[8], когда я только что поступил в университет Синко.

Почти в каждом университете для новичка, оказавшегося в кампусе, перед началом учебного года открывается широкий выбор клубов и кружков – утвержденных администрацией и неформальных, – способный подчас поставить в тупик. Все они отчаянно стремятся заманить в свои ряды больше новых членов и таким образом обойти конкурентов. Конечно, их несравнимо больше, чем бывает в школе.

Сначала я собирался вступить в Общество изучения детективной литературы. Мои юношеские годы прошли, что называется, бесцветно и сухо. В силу характера я никогда не страдал от одиночества, почти не занимался спортом; среди приятелей не нашлось ни одного, кого можно было бы назвать настоящим другом, друзей детства у меня тоже не было. Но я понимал, что без контактов в университетской среде ничего хорошего не получится. В университете все устроено не так, как в школе. Нетрудно догадаться: чтобы жить нормально, важно прислушиваться к советам старшекурсников и обмениваться с товарищами информацией.

Мне с детства нравились детективные истории, поэтому, заметив в самом уголке брошюрки о кружковой работе крошечное объявление о кружке детективной литературы, я пару раз наведался туда – и, честно сказать, оказался разочарован.

Этот кружок, который назывался обществом, имел в своем составе человек пятнадцать и помещался в одной из комнат университетского клуба. Формально его деятельность сводилась к публикации раз в год обзора критики, а все остальное время члены общества просто собирались по желанию, чтобы поболтать о том о сем.

Обстановка была теплая и свободная, однако я не почувствовал никакой любви к детективному жанру у «стариков»-кружковцев. На мои вопросы о понравившихся книгах неизменно следовали ответы «не знаю, что сказать» или «не читал». Мне даже пришлось объяснять им, кто такие Ван Дайн[9] и Митио Цудзуки[10]. Что бы я ни сказал, ответ был один и тот же, поэтому мы довольно быстро надоели друг другу. Это было в первый мой заход в кружок.

Второй мой визит закончился тем же, и я покинул «зал собраний» в мрачном настроении, потеряв всякое желание вступать в эту организацию.

В тот самый момент незнакомый высокий парень вдруг загородил мне дорогу и сказал:

– Убийства в разных странах – Эллери Куин[11]. Про дома – это у Юкито Аяцудзи[12]. А «Цветочные похороны» – это чье?

Ни с того ни с сего. Я хотел было спросить: «А ты кто?», но язык сам собой, на автомате, выдал ответ:

– Э… Микихико Рэндзё[13].

В следующее мгновение незнакомец уже схватил меня за руку, хотя я ему ее не протягивал. У него были большие руки.

– Подаешь надежды. Хочешь быть моим помощником?

Не дав мне опомниться, он потащил меня в ближайшее кафе. Голова у меня шла кругом, но он сказал: «Угощение за мой счет», и я заказал крем-соду. И сразу, не дожидаясь, пока принесут напитки, незнакомец представился:

– Меня зовут Кёсукэ Акэти. Естественный факультет, третий курс. Президент Клуба любителей детективов.

Клуб любителей детективов? Это не Общество детективной литературы, а что-то другое?

– То есть вы от общества любителей почитать детективы отпочковались или как?

– Ничего подобного!

Он парировал мой недипломатичный вопрос с быстротой молнии. По его словам, именно их клуб был прибежищем настоящих фанатов детективной литературы.

– Прошу впредь не ставить наш клуб на одну доску с этой компанией, которая понятия не имеет ни о Ван Дайне, ни о Митио Цудзуки.

Неужели нашелся мой брат-близнец?

Я пил крем-соду и слушал Акэти. Поступив в университет, он какое-то время числился в Обществе детективной литературы. И так же, как и я, быстро охладел к нему – говорили там не о том, что его интересовало, поэтому он перестал туда ходить и основал собственный клуб. Как адепт детективного жанра, Акэти стал обращать внимание на происходящие вокруг загадочные происшествия, пытаясь разобраться в них и оттачивая свои дедуктивные методы. По крайней мере, так он мне сказал.

Несколько дней назад Акэти услышал, что один первокурсник по имени Юдзуру Хамура (то есть я) появился в Обществе детективной литературы, и, устроив мне проверку на знание темы, решил переманить меня в свой клуб.

– Ты ведь не собираешься четыре года вариться в той компании?

Акэти угодил в самую точку. Люди из Общества детективной литературы предпочитали так называемые «легкие» детективы, вошедшие в моду в последнее время. Главное внимание в них сосредоточено на характерах; типажи и важные линии без зазрения совести заимствуются из любовных романов и книжек для повзрослевших подростков. Не буду спорить – эти «творения», видимо, тоже можно отнести к детективному жанру. Утверждать обратное – только лишних врагов наживать. Но, как любитель классического детектива и детектива хонкаку, я должен честно сказать: те, кто не знает классики, не имеют права величать себя Обществом детективной литературы.

– Все понятно. Записывай меня в свой клуб.

Не то чтобы я нашел в Акэти родственную душу или его красноречие произвело на меня особое впечатление, но я все-таки решил принять его предложение. Причина одна: Акэти был первый сэмпай, угостивший меня в кафе; до этого случая я не задерживался в универе и сразу после занятий отправлялся домой.

Так я стал его помощником и членом неформального клуба, после чего потянулись наши малопродуктивные дни. Других желающих вступить в наш клуб на горизонте не просматривалось.

2

– Да, Хамура-кун! Как у тебя конец августа? Есть планы? – поинтересовался Акэти, провожая взглядом расходившихся из кафетерия студентов.

– Нет, конечно. А что, опять кошек будем ловить?

– Дурачок! Бывают занятия поинтереснее, чем в такую жарищу гоняться за кошачьими задницами.

И он стал с хрустом разжевывать кубики льда, остававшиеся в его стакане.

Розыск потерявшихся кошек служил нам источником кое-какого заработка от находившегося по соседству с университетским кампусом детективного агентства Танума, которое иногда к нам обращалось.

Акэти, большой любитель загадок, как реальных, так и вымышленных, все время надеялся, что где-то поблизости случится какое-то происшествие. И ладно, если б он сидел тихо-мирно и дожидался его – так ведь нет, у него была дурная привычка самому влипать в разные истории. Он изготовил себе визитки, на которых внушительно значилось: «Президент Клуба любителей детективов», и раздал в порядке рекламы по университетским клубам и кружкам, предложив всем при необходимости обращаться к нему. Эта его деятельность продолжалась уже больше двух лет, и понятно, что в студенческом городке Акэти был довольно хорошо известен. Когда он предложил мне тоже напечатать карточки, я наотрез отказался.

Но смеяться над активностью, которую развел Акэти, было бы неправильно, потому что за это время он реально несколько раз помог тем, кто обращался к нему за помощью. Даже за то короткое время, что прошло после моего поступления в университет, Акэти участвовал в раскрытии нескольких дел, в частности об утечке экзаменационных листов по религиоведению и о земляных работах на главной спортплощадке университетского городка. Когда речь шла о настоящем деле, он с блеском проявлял себя. Хотя случались и неудачи.

Не ограничивая себя территорией кампуса, Акэти раздавал свои визитки по всей округе – заглядывал в детективные агентства и полицейские участки. Так он познакомился с людьми из агентства Танума. Они оказались весьма доброжелательными, давали нам подзаработать. А вот полиция относилась к Акэти с подозрением, потому что он, что бы ни случилось, всегда норовил сунуть туда свой нос. Во всяком случае ходили такие слухи. Я был не только помощником Акэти, но и выполнял функцию тормоза – как младший товарищ, следил за тем, чтобы его пыл и рвение не причиняли неудобства другим людям.

И когда Акэти спросил меня о планах на летние каникулы, это меня слегка напрягло.

Он налил себе еще стакан воды в уголке самообслуживания и, вернувшись к нашему столику, приступил к объяснениям.

– По слухам, ребята из Клуба киноведов собираются летом провести что-то вроде выездной сессии, которая обещает быть довольно любопытной.

Я понятия не имел о существовании такого клуба.

– Они хотят поехать в какой-то пансионат и поснимать на камеру призраков.

– Поехать куда-то, где якобы кто-то видел призраков, и устроить себе проверку на смелость?

– Да нет! Хотят снять короткий видеофильм. Как они это называют? POV[14], кажется. Когда камера как бы становится глазами главного действующего лица. Как в фильмах «Ведьма из Блэр» или «Паранормальное явление». У наших, конечно, ролик будет короче, на несколько минут… Вроде тех, что летом часто по телику показывают.

Видимо, он говорил о программе, посвященной привидениям и НЛО. Честно говоря, я против нее ничего не имел.

– А что? Интересно бывает.

– Да я тоже не против. Хотя мне порядком надоел этот звездун, шляющийся по домам с призраками и привидениями. Устарело, пора менять.

– Согласен на все сто.

Я тоже считал, что сцены изгнания дьявола, раз за разом повторяющиеся в иностранных фильмах, себя изжили.

– А для чего они хотят это снять? Чтобы выложить на файлообменнике или показать на студенческом фестивале?

– У них же клуб, им надо что-то делать. Мне кажется, они планируют разместить это в интернете. Если получится хорошо, фильм, пусть даже любительский, может купить какая-нибудь прокатная компания. А это какие-никакие, а деньги. А если фильм покажут в той самой программе, о которой мы говорили, то это вообще большой успех.

Понятно. Клуб покажет свою работу, получит какой-то доход, плюс будет что вспомнить о лете. Что ж тут плохого?

– Вот я и подумал: а почему бы нам к ним не присоединиться?

– Ого! – воскликнул я, никак не ожидая такого поворота.

– Но когда я обратился к президенту клуба с такой просьбой, он отказался нас принять.

– Вон оно как…

– С прошлого месяца три раза его просил, а он все «нет» да «нет»…

– Какие же нервы у тебя, чтобы, два раза получив отказ, опять стучаться в закрытую дверь!

Его энергия и настойчивость были достойны похвалы, но у него было одно слабое место – он не умел просекать ситуацию. Огромный недостаток.

Любому было понятно, что клуб не пустит на свое мероприятие чужаков.

Однако Акэти не сдавался. Сложив руки на груди, он стал слегка раскачиваться из стороны в сторону.

– Нет, ты послушай, Хамура-кун! Пансионат. Лето. Собирается молодежь, сверстники… В таком месте запросто может что-то случиться. Какое-нибудь происшествие. Скажи?

Но это же не вилла «Сирень»[15]!

Скромный поклонник детективной литературы, я сам был отравлен ею до такой степени, что при упоминании о виллах, одиноких островах, пансионатах сразу приходил в возбуждение. Воображение рисовало европейские постройки Идзинкан[16] в Кобэ или усадьбу Гловеров[17] в Нагасаки. Сами эти слова, словно волшебные, вызывали у меня реакцию, не оставляли равнодушным. При этом я не любил причинять беспокойство другим.

– Я бы на твоем месте старался не надоедать людям. Ты и так уже здесь знаменитость, Акэти-сан.

– Как бы нам все-таки прицепиться к этой компании…

Акэти явно не собирался сдаваться, хотя мне казалось, что именно с этим проектом у него ничего не получится.

3

Наступил август. Свободного времени у нас с Акэти было навалом, и мы целыми днями просиживали в кафе рядом с университетом. Именно сюда привел меня Акэти, когда мы встретились в первый раз. Здесь не подавали ланч на модных тарелках, зато местечко было уютное, с ретроатмосферой. Меню, правда, более чем скромное, и с обслуживанием посетителей справлялись хозяин заведения и одна официантка. Зато обстановка: витражи на маленьких окошках, приглушенный свет, музыка для души из винилового проигрывателя… Обыкновенно почти все места в кафе занимали студенты, но из-за каникул сейчас здесь было пусто, и аромат кофе ощущался сильнее.

– Опять отказ, – выпалил новость Акэти, который устроился на видавшем виды кофейного цвета стуле, вытянув ноги под низким столиком. Перед ним стояла чашка с кофе, передо мной – изумрудная крем-сода.

Акэти, похоже, не отказался от идеи все-таки проникнуть в ряды киноведов.

– Акэти-сан! Ну правда, может, не надо больше?

– Чего не надо?

Похоже, он искренне не понимал.

– Давить на них, непрерывно и навязчиво. Сказали: «Нет», а «нет» значит «нет». Это же не колесо фортуны, которое можно крутить, пока не выпадет «бинго». Детектив тогда становится крутым, когда начинает подходить к поставленной перед ним задаче невозмутимо, без эмоций.

– Но я же всего-навсего обращаюсь с просьбой. Не причиняя никаких хлопот.

– Самые чокнутые так и думают.

– Не можем же мы просидеть все лето, не расследовав ни одного дела. Что-то надо придумать.

Пустой номер! Волшебное слово «пансионат» и летняя жара крепко ударили моему приятелю в голову.

Ломая голову над тем, как бы отвлечь мысли Акэти от задуманного Клубом киноведов мероприятия, я услышал, как звякнул висевший в дверях колокольчик, а затем дверь кафе отворилась. Я обернулся и увидел молодую женщину. Неторопливо обведя глазами помещение, она почему-то направилась прямо к нам и остановилась у меня за спиной.

– Извините. Вы Акэти-сан и Хамура-сан из Клуба любителей детективов, я полагаю?

Вопрос прозвучал для меня неожиданно. Я удивился: «Откуда она знает наши имена?» Взглянув на нее, я удивился еще больше. Перед нами стояла необычайно красивая девушка, хотя, возможно, слово «девушка» не совсем к ней подходило. Черная блузка и юбка того же цвета, волосы ниже плеч тоже черные. Рост сантиметров сто пятьдесят с небольшим, в юбке выше колен она казалась очень стройной. Она была не хороша, не симпатична, а прекрасна. Уже не девушка, но еще не женщина. В любом случае, нашим студенткам до нее было очень далеко.

– Извините, а вы кто?

Акэти, до появления незнакомки пребывавший в апатичном настроении, оживился. Судя по тому, что ей известно о существовании Клуба любителей детективов, она была студенткой, но даже Акэти, обладавший в университете широкой сетью связей и знакомств, ее раньше не встречал.

– Меня зовут Хируко Кэндзаки, я с литфака, учусь на втором курсе. Рада познакомиться.

Акэти учился на естественном, я – на экономическом. У нас не было с ней точек пересечения. Ладно Акэти, он персонаж в университете известный. Но как она узнала мое имя? Кто же она такая?

– Кэндзаки… Кэндзаки-сан… – повторял Акэти как заведенный. – И какое же у вас к нам дело?

– Я предлагаю сделку, – без лишних церемоний заявила она. – Вы хотите принять участие в выездном мероприятии Клуба киноведов?

– Откуда вы это знаете?

– Слышала о вас от подруги, которая входит в Клуб киноведов. По ее словам, вы очень настойчиво добиваетесь своего.

Акэти пожал плечами.

– Это точно. Вот только отвечают мне сдержанно.

Сдержанно?! Да он должен спасибо сказать, что ему по голове не настучали за назойливость.

После такого ответа на лице красавицы, то есть Кэндзаки-сан, появилась улыбка.

– Судя по вашей реакции, вы не знаете причину, по которой вам отказали.

– Причину?

– Вы меня выслушаете?

Она снова улыбнулась. Инициатива в разговоре принадлежала ей. Я подвинулся на одно место, чтобы Кэндзаки могла сесть.

– Спасибо.

Мы подождали, пока принесут заказанный ею кофе, и Акэти спросил:

– Так в чем же причина отказа? Я думал, они просто не захотели пускать в свою компанию посторонних.

– Дело не только в этом. Во всяком случае, так говорит моя подружка, – начала объяснение Кэндзаки. – Главная цель запланированного мероприятия – не столько снять фильм, сколько собраться и провести время вместе. Такая выездная вечеринка, растянутая на несколько дней. Лето же. Пансионат, о котором речь, или вилла, как хотите назовите, принадлежит родителям бывшего члена Клуба киноведов. Они его предоставляют бесплатно. Но все члены клуба в нем не поместятся, на всех комнат не хватит. То есть это только называется мероприятием для членов клуба, но на самом деле, чтобы участвовать, нужно получить приглашение. Вот почему не берут посторонних.

Кто в самый разгар студенческой жизни не мечтал бы провести каникулы на вилле? Но раз в самом клубе такая конкуренция за место, какие могут быть претензии, что чужакам вежливо дают пинка под одно место? Так что давай-ка бросим эту затею, Акэти-сан.

– Однако недавно обстоятельства изменились…

Дело принимало серьезный оборот.

– До отъезда осталось две недели с небольшим, и тут многие члены клуба начали отказываться. Среди них и моя подруга, которая все мне рассказала.

– А что случилось-то?

Акэти за все время разговора так и не притронулся к своему кофе. Его внимание было целиком сосредоточено на том, что говорила Кэндзаки.

– Появилась записка с угрозами. – Кэндзаки с многозначительным видом сделала глоток кофе. – Записку обнаружила как раз моя подруга. В тот день она первой пришла в помещение, где заседает клуб, и обнаружила на столе лист бумаги.

– И что на нем было написано?

– «Кто будет жертвой в этом году?» Написано было красным маркером вкривь и вкось, чтобы исказить почерк писавшего.

Я склонил голову в раздумье.

– Какое странное послание… Формально это даже не угроза, ведь автор не пишет, что кто-то будет убит или проклят. Ничто не указывает на намерение причинить кому-то вред.

– Верно. Но впечатление такое, что члены клуба догадываются, что стоит за этими словами. – Кэндзаки вдруг понизила голос, как бы боясь, что кто-то ее услышит. – Я слышала, что в прошлом году в самом конце летних каникул покончила с собой одна девушка. Она состояла в этом клубе и участвовала в таком же собрании год назад. Вы разве не слышали об этом, Акэти-сан?

– Как же, помню. Я вроде даже пытался что-то выяснить по этому делу, но ничего накопать не сумел. Большого резонанса это дело не получило.

– Связано ли как-то это самоубийство с клубным мероприятием, неясно, однако многие члены клуба утверждают, что на видео, которое они снимали в прошлом году, показалось какое-то призрачное лицо. При этом все они говорят, что съемка была натуральная, никто ролик не редактировал и ничего в него не вставлял.

– И поэтому они решили, что их кто-то проклял? – нахмурившись, спросил я.

– Это только разговоры. Однако, похоже, между членами клуба сложилось молчаливое согласие насчет того, что эта девушка покончила с собой не просто так. Самоубийством дело не ограничилось – несколько человек покинули клуб и вообще ушли из университета. Но, несмотря ни на что, в этом году мероприятие решили повторить.

– А теперь эта записка, как ушат холодной воды, – заключил Акэти.

– Именно.

– То есть те, кто вышел из игры, восприняли эту записку серьезно? – спросил я.

Я не видел в этом смысла. Записка неприятная, жутковатая, но ребята все молодые, современные. И чтобы из-за какого-то клочка бумаги оказаться от планов?

На мои сомнения Кэндзаки ответила кивком и продолжила:

– Это еще не всё. Только моя подруга заметила записку, как в комнату вошел президент клуба.

– Синдо-кун? – решил уточнить Акэти. Видимо, это был тот самый парень, которого он пытался продавить.

– Да. Но стоило ему увидеть записку, как он сделал серьезное лицо и стал убеждать мою подругу, чтобы она никому о ней не рассказывала. Синдо в числе нескольких членов клуба в прошлом году участвовал в летнем сборе. Почувствовав за его настойчивостью какой-то подвох, подруга решила ничего не скрывать и рассказала всем, после чего ребята начали отказываться от поездки.

Вполне естественно, что женская половина членов клуба особенно разволновалась, узнав о подозрительном поведении президента, наверняка знавшего, что происходило на сборе в прошлом году.

– Ну что ж, теперь все понятно, – кивнул Акэти и продолжил, подбирая слова: – Еще вы упомянули о сделке. Что имеется в виду?

– Кажется, Синдо боится, что ему придется отменить мероприятие из-за недостаточного числа участников. Как тогда он будет выглядеть в глазах человека, который организовал для них коттедж?

– Тем не менее он мне отказал.

– Это потому, что вы оба мужского пола, – заявила Кэндзаки. – Тот самый бывший выпускник пригласил клуб в пансионат своих родителей, потому что хотел устроить типа тусовки, а какая тусовка без девушек… Поняли, из-за чего переживает Синдо? И вот мое предложение: не хотите ли присоединиться вместе со мной?

Глаза Акэти за стеклами очков округлились.

– Вас же в университете зовут Шерлоком Холмсом. Мы имеем подозрительное мероприятие и анонимную записку с угрозой. Разве это не то, что вас интересует, Акэти-сан?

– Хм-м…

Что он хотел сказать этим междометием? Было очевидно, что рассказ Кэндзаки захватил его целиком. Акэти еле сдерживал возбуждение, посуда на столе дребезжала – это он мелко подрагивал ногой, не подозревая, что переполнявшие его чувства можно было читать как раскрытую книгу. Наконец он с серьезным видом кашлянул.

– Кхм-м… Пожалуй, можно сказать, что некоторые аспекты этого дела представляют интерес.

– Я уже переговорила с Синдо. Видимо, у него проблемы с набором девушек на предстоящую поездку, он даже пригласил одну из драматической студии. Сказал, что, если я соглашусь, могу прихватить двух сопровождающих.

Эта девушка умела решать проблемы. Для нас – по крайней мере для Акэти – все складывалось как нельзя лучше. Именно поэтому я почувствовал, что в этой истории чего-то недостает, и встрял в разговор:

– Подождите. Вы сказали, что это сделка. Но по тому, что я услышал, она выгодна только нам. Зачем же вы сюда пришли и начали этот разговор?

Мне вдруг показалось, что во рту Кэндзаки, в узкой щели между губами, мелькнули клыки. Но эта улыбка длилась долю секунды и исчезла, когда она опустила голову.

– Не спрашивайте меня о причинах. Это мое условие.

Какая странная сделка… Девушка по имени Хируко Кэндзаки, неожиданно представшая перед нами, пригласила парней, с которыми прежде ни разу не встречалась, участвовать в весьма сомнительном деле. Бессмысленном и непостижимом, но именно поэтому Акэти ни за что от него не отступился бы.

– По рукам!

На его лице расплылась неотразимая улыбка.

Глава 2

Вилла «Фиалка»

1

Жаркое утреннее солнце заливало наполненное запахом плесени бетонное здание. В оконных проемах не видно ничего, что могло бы защитить от палящих лучей, – ни штор, ни стекол.

Это был стоявший в горах заброшенный отель. Почти двадцать лет прошло с тех пор, когда в последний раз здесь были люди. Другие строения в округе отсутствовали, поэтому даже местные жители редко приближались к бывшей гостинице. Небо было такое чистое и ясное, что представить трудно. Подняв к нему глаза, Хамасака сощурился и подумал: «Понятно, когда говорят, что хорошо умереть в такой день».

– Хамасака! – окликнули его сзади. – Только что Гондо звонил. Вчера у тебя в лаборатории был обыск. Полиция или безопасность поработали.

– Ишь ты!

Хамасака посвятил исследованиям около двадцати лет своей жизни. И теперь его лаборатория в университете, которой он отдавал все силы, в руках врагов. Но Хамасака не испытывал ни гнева, ни возмущения. Его ум был спокоен и лишен эмоций. Все результаты исследований он увез с собой. Все данные, хранившиеся в его компьютере, были уничтожены. Оставшиеся в лаборатории материалы не представляли большой ценности. Сейчас она представляла собой брошенную пустую оболочку. Они могут ковыряться в ней, сколько заблагорассудится.

Хамасаке оставалось выполнить последнюю миссию – сообщить миру о том, чего он добился.

В руинах брошенного здания, кроме него, оставались еще пять человек. Кого-то он знал уже давно, кого-то увидел впервые несколько дней назад. Но это не имело значения. Потому что сегодня все закончится.

– Время двигать отсюда, пока дороги пустые. Все будет напрасно, если мы не доберемся туда в назначенный час, – сказал Хамасака.

– Понятно.

Человек, к которому были обращены слова Хамасаки, взвалил на плечо рюкзак и крикнул другим:

– Священная война начинается. Вперед!

В ответ на его призыв все с лихорадочным возбуждением издали победный клич и взметнули кверху сжатые кулаки. А один громко проревел:

– Мы вам покажем! Откроем ящик Пандоры!

Они воображали себя спасителями мира. Хамасака задержал свой холодный взгляд на том, кто кричал громче всех.

Этот человек окончил один из самых престижных университетов, но, начав работать, скоро понял, что выбранная компания его не устраивает, и ушел. Со стороны казалось, что он потерял себя, превратился в лузера. Он обвинял в своих бедах весь мир, когда Хамасака его подобрал. И стал ярым сторонником плана Хамасаки, готовым отдать за него жизнь.

Эти люди – единая команда, но они не друзья. Всего лишь рабочие муравьи, собранные Хамасакой вместе только для осуществления его плана. Он хорошо понимал, что без их помощи ему не справиться.

Эти люди не в состоянии всего понять.

Это не ящик Пандоры. Вернее, не один ящик, а целый шкаф, который оставила после себя организация, называемая Фонд Мадарамэ. И сейчас им предстояло открыть лишь один из ящиков.

2

В день отъезда рано утром Акэти, Кэндзаки и я встретились на ближайшей к универу железнодорожной станции и сели в поезд.

Пансионат, куда мы направились, стоял на озере Сабэа в префектуре С., и все участники сбора должны были собраться там на станции. Места вокруг озера известны своими летними курортами, там много частных вилл и туристических баз. О том, чтобы провести там три дня, можно только мечтать.

– Что с тобой, Хамура-кун? Что ты такой мрачный с утра?

Акэти в гавайской рубахе, которая ему не шла, был необычайно возбужден – ведь его ожидали пансионат, к которому он горячо стремился, и загадка записки с угрозой.

У меня же, в отличие от него, настроение было так себе. Я даже с Обществом детективной литературы не сумел ужиться, а тут надо поладить и провести несколько дней с парнями и девушками, которых раньше никогда не видел…

– Я от рождения хмурый, поэтому кажется, что я мрачный. И потом, мы ничего не знаем об этой поездке. Только что мы пробудем там три дня. А о людях, которые приедут, не имеем ни малейшего представления. Тебя это не волнует?

– Наверняка они говорят по-японски. Нас же не в зону ближневосточного конфликта посылают. К чему беспокойство? Что-то обязательно произойдет, но мы не знаем когда. Так что расслабляемся и ждем этого момента.

Из-за языка общения я особо не переживал, равно как и из-за происшествия, которое то ли будет, то ли нет. Честно говоря, больше записки с угрозой меня волновало другое – как перевозбужденный Акэти поведет себя в компании молодых киноведов. Я прямо представлял, как он стоит перед ними и вопрошает: «Правда ли, что случившееся в прошлом году самоубийство девушки, состоявшей в вашем клубе, связано с ее участием в аналогичном мероприятии? Не заметили ли вы что-то странное до и после самоубийства?»

Я сидел в поезде между Акэти и Кэндзаки. Девушка повернулась ко мне и проговорила извиняющимся тоном:

– Извини. Мне надо было подробнее расспросить Синдо-сана обо всем.

– Всё в порядке, да и какая разница…

Я отвел взгляд от смотревших прямо на меня ясных глаз. У меня плохо получается с красивыми девушками. Кэндзаки была одета совсем не так, как накануне. На смену черному одеянию, в котором она появилась в кафе, пришло белое платье без рукавов, отделанное кружевами. Вылитая «летняя девушка»[18]. Под вырезом на груди красовался большой галстук из ленты, простой, но изысканный. В соломенной шляпе она выглядела чуть ли не девочкой, и мне стало больно, что я заставил такую девушку извиняться.

– Эх-х…

Встав коленями на сиденье, Кэндзаки потянула окно кверху. Нагнетавшийся кондиционером холодный воздух вытеснил ворвавшийся в открытое окно прохладный ветерок, чуть не сдувший шляпу с головы девушки.

– О-о!

Она схватила шляпу обеими руками. Я увидел ее белые подмышки и заставил себя перевести глаза на открывавшуюся за окном картину.

Свежие колосья риса на заливных полях волнами колыхались на ветру, и казалось, будто наш состав из четырех вагонов замедляет ход.

– Парень, который бесплатно предоставил пансионат, раньше состоял в Клубе киноведов. Щедро, ничего не скажешь, – сказал я.

– Кажется, его отец – президент кинокомпании.

Со мной Кэндзаки говорила не так официально, как с Акэти, скорее, по-дружески.

Она постояла немного, подставляя лицо ветру, и, видимо, удовлетворившись этим, потянулась, чтобы закрыть окно. Ее длинные черные волосы взлетели, закрывая лицо.

– Вау!

Пока она придерживала руками волосы, я закрыл окно.

– Спасибо-о!..

Глядя, как Кэндзаки поправляет попавшую в рот прядь волос, я фыркнул.

– А-а, смеешься…

– Вовсе нет.

– А ты не только хмурый бываешь, оказывается, – сказала Кэндзаки немного сердито.

Когда мы встретились в кафе, она показалась мне холодной, отдаленной – и вот здесь, в поезде, я впервые убедился, что она может быть и дружелюбной.

Тут только я заметил, что Кэндзаки не сводит с меня глаз, и сразу понял причину. Она смотрела на старый шрам на левом виске. Он был сантиметра четыре-пять в длину и бросался в глаза. Чтобы скрыть его, я отращивал волосы подлиннее, но порыв ветра раздул их, и шрам стал виден.

– Как это получилось?

– Давно было. Землетрясение, какой-то обломок ударил меня по голове…

Я не хотел распространяться на эту тему, но Кэндзаки не скрывала волнения.

– Ужас! А какие-нибудь последствия, осложнения были?

– К счастью, обошлось. Просто иногда делаюсь мрачным, угрюмым, а это отпугивает людей.

– Бедняга!

Не успел я оглянуться, как ее тонкие пальцы прикоснулись к моему шраму. От прохлады и мягкости прикосновения у меня побежали мурашки по коже. Это было настолько неожиданно, что я не мог слова сказать, пока Кэндзаки не убрала пальцы и, как ни в чем не бывало, начала приводить в порядок растрепанные ветром волосы.

Ну до чего странная девушка! Накануне она явилась к нам с предложением хитро задуманной сделки, а теперь предстала передо мной чувствительной и уязвимой. Если она все подстроила, то мы имеем дело с экстраординарной личностью. Но мне почему-то казалось, что настоящая Кэндзаки именно такая – открытая и незащищенная.

Хируко Кэндзаки…

Акэти успел поделиться со мной информацией о ней.

3

– Хируко Кэндзаки… Где-то я уже слышал это имя. Ага, вспомнил! В полицейском участке, куда я носил свои визитки, его упомянул один следователь, узнав, что я из Синко. Как выяснилось, она детектив и расследовала много сложных и загадочных дел, оказавшихся не под силу даже полиции, и сумела раскрыть их благодаря замечательным дедуктивным способностям.

Акэти рассказал мне о своем открытии перед отъездом, до того как Кэндзаки появилась на станции в условленном месте.

Я чувствовал, что она неординарная личность, но чтобы детектив… Кто бы мог подумать!

– Звучит как в каком-то романе. Если это так, то журналюги мимо не пройдут.

Учитывая ее внешность, Кэндзаки произвела бы в новостях куда большее впечатление, чем какая-то второразрядная фотомодель или любимец публики, строящий из себя звезду.

– Мне стало интересно, и я попросил Тануму-сана накопать что-нибудь о ней. Вроде она из Иокогамы, из известной старинной фамилии, и информация о делах, к которым она имеет отношение, строго дозируется, чтобы не запятнать честь семейства.

– Из знатной семьи, красавица, да еще и детектив в придачу… Просто супер! У вас с ней есть общее – желание влезть в какое-нибудь сложное дело. Почему же ты раньше с ней не законтачил?

Зная характер Акэти, я был уверен, что, будучи в курсе, что в нашем университете учится такая уникальная особа, он бы тут же сделал все возможное, чтобы встретиться с ней. Однако…

– У меня тоже есть гордость, – с неохотой проговорил Акэти.

– Что-что?

– У нее есть реальные достижения. О них открыто не говорят, но, я слышал, ей объявили благодарность за помощь полиции. А мне чем похвастаться? Мне рано с ней равняться.

А-а… понятно. Акэти, видимо, считал эту девушку – из известной семьи, да еще известного детектива – своим конкурентом. Возможно, ему просто не хотелось быть вторым номером, и он полагал, что встреча с ней станет как бы признанием ее превосходства над ним.

Но вообще все это очень странно. Если Кэндзаки такая опытная и успешная, почему ее так заинтересовала суета вокруг записки с угрозами, полученной Клубом киноведов – одним из кружков, которых в университете с избытком? Я по-прежнему не понимал, зачем ей понадобилось затаскивать нас на предстоящее мероприятие. Вряд ли она особо рассчитывала на наши скромные силы.

– Хамура-кун, я точно знаю, что все это значит, – с серьезным видом заявил Акэти.

– И что же?

– Это вызов, который знаменитый детектив бросает известному тандему из университета Синко.

– То есть мы с тобой тандем? И с каких же пор?

– Естественно, тандем. Ты мой помощник.

Впадать в уныние Акэти явно не собирался.

– Как бы то ни было, мы не знаем, что у нее на уме. Цель предложенной нам сделки неясна, поэтому мы должны быть настороже.

4

По пути мы пересели с JR[19] на частную ветку, в ожидании поезда пообедали, хотя для обеда было еще рано, и через полчаса прибыли на станцию назначения. Металлический каркас станционного здания, когда-то покрытый свежей пастельно-зеленой краской, сильно выцвел, персонала не было видно. Возможно, он этой станции не полагался.

Только мы направились к лестнице, чтобы спуститься с платформы, как сзади нас кто-то окликнул:

– Акэти! Кэндзаки!

Мы обернулись и увидели парня и девушку. Видимо, они ехали в другом вагоне. При виде парня Акэти широко улыбнулся.

– О-о! Синдо-кун! Спасибо, что согласился нас принять.

На лице парня появилась натянутая улыбка. Так вот он какой, президент Клуба киноведов… Худой, в очках, робкий с виду, хотя нет, извините, – скорее серьезный.

– По правде говоря, я бы не дал разрешения, если б не предложение Кэндзаки-сан. Короче, это особый случай. Желаю приятно провести время.

Судя по тону, на самом деле Синдо хотел сказать, что не испытывал ни малейшего желания приглашать нас в компанию киноведов. Навязчивость Акэти вызывала у него отторжение.

Потом Синдо и приехавшая с ним девушка обернулись ко мне и представились:

– Аюму Синдо, президент Клуба киноведов, третий курс, факультет искусствоведения. А это…

– Рэйка Хосикава, тоже с третьего курса, тоже искусствоведение. Занимаюсь в драматической студии, приглашена на съемки. Рада познакомиться.

Симпатичная мордашка поп-звездочки, вьющиеся каштановые волосы. Она была хороша, но по-другому, не так, как Кэндзаки. На руке у нее блестело кольцо. Такое же было у Синдо. Кольца говорили о том, что он ее парень, а она его девушка.

Мы тоже представились. Когда Кэндзаки назвала свое имя, Синдо сказал, поклонившись:

– Спасибо, что приехали. Мы никак не могли собрать нужное количество…

Он говорил с Кэндзаки совсем не так, как с Акэти. Будучи на год старше ее, демонстрировал образцовую вежливость. Однако она все его любезности пропустила мимо ушей.

– Ладно. У меня свой интерес к этой поездке.

Свой интерес? Я попытался прочесть на ее лице, что она имела в виду, но безуспешно.

– Кто еще должен приехать?

Акэти обвел взглядом пустую платформу. Нам не сказали, сколько всего будет участников. До назначенного времени сбора оставалось пятнадцать минут.

– Двое едут прямо в пансионат; они на машине, привезут все что нужно для съемок. Еще трое должны быть где-то здесь, – ответил Синдо.

Пройдя через турникеты, мы вышли на улицу, где на нас разом обрушились лучи палящего солнца и звон цикад. Мир перед нами на секунду стал ослепительно-белым, и мне вспомнились летние каникулы в деревне, куда я в младших классах ездил к покойному дедушке.

– А! Вон они!

На маленькой площади перед станцией стоял вместительный минивэн.

– Я в туалет, руки помыть, а вы идите, – сказала Хосикава.

Когда мы подошли к минивэну, с водительского места вылез мужчина с приветливым лицом и в очках; пожалуй, в начале четвертого десятка.

– Добрый день! Вы из университета Синко, полагаю? Я управляющий пансионатом Юито Канно.

– А где же тот управляющий? Ну, который был в прошлом году? Уволился? – со слегка озабоченным видом поинтересовался Синдо.

– Совершенно верно. Я работаю здесь с ноября прошлого года. Ваши товарищи ждут вас в машине.

Широко улыбаясь, Канно раздвинул дверь минивэна. Три девушки, прибывшие раньше нас, уже сидели внутри.

Увидев их, я сразу подумал, что здесь что-то не так. В минивэне было четыре ряда сидений: два, два, три и три. Вместе с водителем нас набралось девять человек. По идее, ожидавшая нас троица должна была устроиться в третьем или четвертом ряду. Однако в последнем ряду сидели только двое, а еще одна расположилась от них на максимальном удалении – впереди, рядом с водительским местом, как бы на другом полюсе магнита.

Синдо, похоже, тоже обратил внимание на такую странную диспозицию. На его лице мелькнуло озабоченное выражение, но он, ничего не сказав, уселся во втором ряду. Акэти сел рядом с ним, а мы с Кэндзаки устроились в третьем ряду, оставив еще одно место для Хосикавы, если ей захочется сесть с нами.

Интересно, почему та девушка выбрала место рядом с водителем? Если даже с теми двумя, что заняли задние места, у нее отношения не очень, почему она села именно туда?

Девушка, похоже, почувствовала на себе взгляды и, резко обернувшись к нам, сообщила, что в машине ее укачивает.

Судя по всему, она была очень сообразительная, умная. И очень симпатичная. Акэти, сидевший ближе всех к ней, тут же отреагировал:

– Не беспокойтесь. Моя фамилия Акэти. А ребята сзади – Хамура и Кэндзаки.

– Сумиэ Набари, второй курс, факультет искусствоведения.

С этими словами девушка снова повернулась вперед. Казалось, она немного нервничает.

У нас за спиной раздался резкий голос:

– А я – Такаги, а это – Сидзухара.

Девушки, сидевшие сзади, смотрелись странновато. Сидевшая справа Такаги – долговязая (почти на голову выше своей соседки), довольно решительного вида девица. И маленькая, тихая Сидзухара – слева. С внешностью у обеих всё было в порядке. Такаги производила сильное впечатление короткой, под мальчика, прической и правильными чертами лица, в то время как Сидзухара с черными как смоль волосами выглядела мягкой и женственной. Любезными назвать их было трудно – обе даже не посчитали нужным сообщить, с какого они факультета. Атмосферу, которую создавала вокруг себя эта троица, назвать приятной язык не поворачивался. С подбором людей у Синдо явно были проблемы.

– Извините за задержку.

Хосикава появилась как раз вовремя, чтобы разрядить гнетущую обстановку, и минивэн выехал с площади. Через десять минут из окрестностей исчезли все дома, вокруг рос густой лес. По той стороне дороги, по которой ехал минивэн, машины тянулись еле-еле нескончаемой вереницей.

– Тут всегда такой трафик? – удивился Синдо.

Канно взглянул на него в зеркало заднего вида.

– Нет, обычно здесь свободно. Но сегодня и завтра у нас здесь, в парке, мероприятие под открытым небом.

– Какое?

– Рок-фестиваль Сабэа, – послышался сзади голос Такаги. – Раньше я о нем только слышала, но в этот раз, как говорят, приедут довольно известные группы. Скажи, Мифую?

– Да, – еле слышно произнесла Сидзухара и кивнула. Такаги держалась с достоинством старшекурсницы. Не иначе, училась вместе с Синдо?

– В прошлом году мы вроде на неделю позже сюда приехали, – заметила Такаги.

«Ого!» – подумал я и спросил:

– Вы в прошлом году тоже участвовали, Такаги-сан?

– Угу… – выдавила она из себя. Было видно, что девушка отнюдь не в восторге от нашего присутствия.

– Из всех только мы двое были здесь в прошлом году, – дополнил Синдо невразумительный ответ Такаги. Значит, о событиях годичной давности известно только им? Надо взять это на заметку, решил я.

– Вот программа нашего пребывания.

Хосикава раздала всем буклетики на шести скрепленных степлером страничках. На обложке – рисунок с изображением резвящихся на берегу озера животных. Видимо, творение кого-то с факультета искусствоведения.

– Чувствуется рука.

– Спасибо. Это я нарисовала, – призналась Хосикава.

В буклете было расписано все, что ожидало нас в предстоящие три дня, а также имелся план расселения по номерам. Кто где будет жить, определили заранее. Пансионат назывался «Вилла “Фиалка”». Всего там должны были поселиться десять человек – из Клуба киноведов, из драматической студии и мы с Акэти, люди со стороны. Но обращало на себя внимание одно обстоятельство, которое в буклете не объяснялось. Всего в пансионате числилось шестнадцать гостевых номеров, расположенных на втором и третьем этажах, но на шести из них имен гостей не было.

– Я думал, людей будет больше, – сказал Акэти, разглядывая план. – Сколько примерно здесь членов вашего клуба?

– Меньше половины. В сборе участие необязательно. Хотя это дает шанс немного подзаработать. Если мы снимем что-то удачное, фильм может купить кинокомпания, владелец которой – отец одного из наших выпускников. Этот парень тоже приедет вместе с двумя друзьями-однокурсниками.

Многословные объяснения, в которые пустился Синдо, однако, не дали ответа на вопрос, почему так мало членов Клуба киноведов решились отправиться в эту поездку.

Пока шел разговор, сидевшие в минивэне девушки, за исключением Хосикавы, никак себя не проявляли. Слышны были только голоса юношей, которые вяло перебрасывались словами и, похоже, уже потеряли нить разговора.

В итоге речь зашла о Клубе любителей детективов. Я заговорил о книгах, которые считал вполне достойными, а кто-то назвал несколько детективных фильмов. И тут Хосикава, ни о чем не подозревая, наступила на мину.

– Я только сейчас поняла. Вы не из Общества детективной литературы. Я спутала.

– Ха-ха! Ну конечно! Они люди известные. Куда нам до них…

– Извините, но почему у нас в универе два одинаковых клуба?

Мне хотелось крикнуть: «Стоп! Акэти сейчас взорвется».

Я сидел за ним и лица его не видел, но живо мог представить, какую гримасу он скорчил, когда его поставили на одну доску с ничтожествами из Общества детективной литературы, полными нулями. Но Хосикава не останавливалась и взорвала вторую мину:

– А чем вы занимаетесь у себя в клубе?

Взгляд ее ясных глаз был обращен на меня. Не надо задавать лишних вопросов. Что за привычка – лезть напролом и совать нос в дела, которые тебя не касаются… Но помощь пришла с неожиданной стороны.

– Эти ребята не просто любители детективного жанра. Они раскрыли несколько дел, которые произошли у нас в университете, – заявила сидевшая рядом со мной Кэндзаки. – За это Акэти-сан получил прозвище Шерлок Холмс университета Синко.

При этих словах у пассажиров минивэна, по крайней мере у Хосикавы и Синдо, а также у водителя Канно вырвались междометия, в которых звучали одновременно и интерес, и сомнение. В уме я склонил перед Кэндзаки голову. Замечательный прием!

Я полагал, что Акэти тоже было приятно такое услышать, однако он только смотрел вперед и молчал. Учитывая широкую известность Кэндзаки, мой друг, видимо, расценил протянутую ею руку помощи как вызов.

Но дальше она завела речь о том, чего от нее не ожидали.

– У всех вас есть замечательное увлечение – книги и фильмы. Я от этого очень далека.

– Вы не читаете детективы? – спросил я.

– В детстве читала немного про Шерлока Холмса и Люпена[20]. Брала книжки в библиотеке. Но сейчас мало что помню.

Акэти повернулся к нам вполоборота. Было видно, что он удивлен. Для него реальные детективы и детективные романы находились в неразрывной связи.

– В таком случае наш пансионат должен вам понравиться, – раздался с водительского места жизнерадостный голос Канно.

– Почему? С этим местом связана какая-то история? – тут же оживился Акэти.

– Нет-нет, я ничего не знаю. Однако там вы найдете много иностранного оружия. Это хобби хозяина. Мечи, копья… Выглядит весьма впечатляюще.

– Да, точно. В прошлом году Нанамия-сан все пугал нас, говоря, что в старину кое-что из этого оружия в самом деле использовалось в сражениях и убивало людей, – подтвердил Синдо.

«Нанамия, видимо, и есть тот самый бывший член Клуба киноведов», – подумал я.

– Хм, оружие…

Реакция Акэти была вялой. Наверное, потому что оружие все-таки не главный элемент детективного жанра. А Канно меж тем продолжал:

– Лето, отдых, молодежь… У меня это скорее ассоциируется с фильмами ужасов, чем с детективами.

– Имеете в виду фильмы про зомби, Джейсона[21] и все такое?

– Ну да. Действие в них обычно происходит летом, верно? И первыми жертвами становятся те, кто расслабился и потерял бдительность.

– Так вот что нас ждет, значит? – неудачно пошутил Синдо.

Такаги громко фыркнула с заднего сиденья.

5

Минивэн медленно продвигался по забитому машинами шоссе, и из окон стал открываться вид на озеро. Оно казалось таким огромным, что его можно было принять за море. Озеро Сабэа по площади лишь одна пятая озера Бива – самого большого в Японии, но и этих размеров достаточно, чтобы произвести впечатление на человека. Оно имеет форму полумесяца, напоминая смеющийся рот, какой рисуют в манге. Мы ехали по верхней дуге от центра в сторону левого верхнего угла полумесяца.

В отличие от моря, лазурная поверхность озера была совершенно спокойна. Двухрядное шоссе делало плавный поворот вдоль берега, и по мере приближения к надвигавшимся с севера горам начали попадаться крыши разбросанных там и сям дач и вилл.

Длинный хвост машин наконец стал поворачивать на уходящее в горы ответвление дороги, открывая для нас путь. Судя по указателям, парк, где проводился рок-фестиваль, располагался по ту сторону горной гряды.

Минивэн проехал еще немного вдоль озера, оставляя в стороне подступающие к шоссе горы. Наконец Канно объявил:

– Приехали!

Там, куда указывал управляющий, на миг мелькнула красно-коричневая крыша, нависавшая над верандой, – и тут же скрылась за стоявшими стеной деревьями. Канно повернул руль вправо и, съехав на узкую дорожку, стал подниматься по склону. Скоро подъем закончился, и мы оказались на свободной от деревьев площадке, где и стоял пансионат, крышу которого мы увидели пару минут назад. Здание в западном стиле было построено на террасном уступе на склоне горы, его белые стены живописно контрастировали с поддерживавшими их деревянными балками. Я невольно пришел в восхищение от открывшейся перед нами картины.

– Офигеть! Я думал, он гораздо меньше.

Здание размером с сельскую школу стояло почти на самом верху спускавшейся к шоссе террасами горы. Ниже была еще одна площадка – для крытого гаража с железобетонными стенами. Судя по буклету, который нам раздали, вечером здесь предстоял пикник с барбекю.

В гараже находились две машины. Одна, очевидно, принадлежала тем, кто привез оборудование и аппаратуру для съемок, на другой приехал тот самый ветеран Клуба киноведов, устроивший все это мероприятие. При виде второй машины Акэти презрительно-возмущенно пробормотал:

– Красный GT-R[22]… Не для этих лесов тачка.

– Это авто Нанамии-сана, сына хозяина, – натянуто улыбнулся Канно. – Классная вещь.

С любопытством рассматривая шикарную машину, стоившую миллионов десять[23], мы услышали за спиной насмешливый голос:

– Ха! Этот парень ничему не учится. В прошлом году он на склоне так днищем саданулся…

Я оглянулся. Это была Такаги, которая, пока мы ехали, почти ничего не говорила. Побывав здесь в прошлом году, она, судя по всему, была невысокого мнения о бывших членах Клуба киноведов.

– Ну что ж, пойдемте.

Предводительствуемые Канно, мы поднялись по стальной лестнице на верхний уровень, к входу в виллу «Фиалка».

Трехэтажное здание имело довольно своеобразную форму. Судя по схеме в буклете, где было расписано, кому в каком номере жить, оно напоминало пистолет, дуло которого было направлено в одну сторону, а все комнаты обращены на юг.

Пол в холле покрывал рубиново-красный ковер. Напротив входных дверей располагалась стойка портье с застекленным окном. Чуть дальше – терраса, выходящая в маленький сад. Вестибюль слева от ресепшна был размером с волейбольную площадку. Солнце заливало помещение через большие окна, делая ненужным дополнительное освещение. В вестибюле на диванах, расставленных вокруг столика, сидели трое парней. Один их них обернулся к нам. Широко расставленные глаза и прическа в стиле ирокез делали его похожим на рыбу.

– Ну наконец-то! – не скрывая раздражения, воскликнул он. – Я тут с самого утра дожидаюсь, когда же девчонки появятся, а вместо них прикатил какой-то пухляк… Мне аж тошно стало.

Мы пришли в замешательство от такого бесцеремонного приема. Синдо выступил вперед и поклонился.

– Извините, дороги так забиты… А разве девушка с ним не приехала?

– Не видели мы никаких девушек. Даже поздороваться никто не пришел, – продолжал рыбообразный, развалившись на диване. Заносчивый тип. Не иначе, сын хозяина.

– Помолчи, Дэмэ, не позорь нас, – оборвал рыбообразного парень с бронзовым загаром. В белой рубашке, на шее серебряная цепочка, волосы собраны сзади в пучок. Красавчик, в облике которого чувствовалось что-то необузданное, первобытное. На вид ему было не больше тридцати.

– Рад приветствовать однокашников. Мы в Клубе киноведов не состояли, но тоже учились в Синко. Друзья Нанамии. Он нас каждое лето сюда приглашает. Меня зовут Харуя Тацунами, а этот голосистый – Тобио Дэмэ.

К моему удивлению, похожий на рыбу Дэмэ оказался приглашенным гостем, таким же, как и мы. Синдо, видимо, встречался с ним здесь в прошлом году, но, даже если так, не много ли этот Дэмэ на себя берет, да еще в чужом доме?

Дэмэ с кислым видом молчал, а с дивана поднялся невысокий парень, которого его друг назвал Нанамия. У него были правильные черты лица, но очень бледная кожа, маленькие глаза и рот. Из-за волос, зачесанных назад, его лицо напоминало маску. Постукивая пальцем по виску, он сказал:

– Девушек будет еще меньше, чем ты мне говорил, да, Синдо? Ты вообще в состоянии сделать что-нибудь путное?

Опять этот беспардонный тон.

– Э-э… к сожалению, несколько человек не смогли приехать. Понимаешь, обстоятельства…

Нанамия, не обращая внимания на оправдания Синдо, кивнул управляющему:

– Покажите им номера. Синдо, вы здесь что-то снимать собираетесь?

– Да.

– Барбекю в шесть. Не опаздывайте.

На этом разговор закончился, и встретившая нас троица вышла из пансионата и направилась к гаражу. Проходя мимо, Нанамия и Дэмэ одарили девушек такими оценивающими взглядами, что всем стало противно.

– Скоты какие-то.

Это Хосикава произнесла вслух то, что было у всех на уме.

Мы знали, что кое-кто собирается использовать эту поездку, чтобы, может, замутить с девчонками, но никто не ожидал, что здесь окажутся такие типы, которые с самого начала попрут напролом. Они смотрели на девушек как на желанное развлечение. Акэти решил расставить все по своим местам.

– Как я понимаю, этот парень – сын хозяина заведения?

– Да. Он состоял в нашем клубе. Окончил университет года три-четыре назад, но по-прежнему устраивает для членов клуба бесплатные поездки сюда. Очень великодушно с его стороны. А Дэмэ-сан совсем не такой уж плохой, как может показаться. Так что не волнуйтесь, – торопливо оправдывался Синдо; лоб его покрыли бисеринки пота.

Впрочем, девушек его слова не очень успокоили. Одна Кэндзаки сохраняла безмятежный вид.

– И что же у нас получается, Синдо-сан? – спросила она, рассматривая буклет. – Эти трое поселились в номерах, которые на нашей схеме ни за кем не закреплены?

Помимо десяти номеров, предназначенных для нашей группы, было еще шесть «бесфамильных». Половина из них уже была занята троицей, встретившей нас в вестибюле.

– Ну да, – Синдо неловко кивнул.

– О нет!

Хосикава вместе с другими девушками уткнулись в буклеты.

На втором этаже числились четыре незанятые комнаты, на третьем – две. Если в каких-то из них поселились трое сэмпаев, то рядом с ними могли оказаться Хосикава – ее номер 203, Набари – 206, Кудамацу – 302 и Сидзухара – 307. Я немного успокоился, узнав, что высокая и решительная красотка Такаги будет жить рядом с Кэндзаки, которой достался 201-й номер.

К счастью, моя комната оказалась в самом конце правого крыла третьего этажа; моей соседкой оказалась Сидзухара – маленькая тихая подружка Такаги, с которой они составляли странную пару, так что «счастье» соседствовать с кем-то из сэмпаев мне не грозило. Вдруг я почувствовал на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидел уставившиеся на меня холодные глаза Такаги. В телохранительницы Сидзухары нанялась, что ли? Суровый взгляд прямо говорил, что, если я только попробую протянуть руку к ее подруге, мне придется об этом пожалеть. Так что, наверное, лучше отказаться от неуклюжих попыток подружиться с Сидзухарой.

Канно отпер стойку портье и достал пачку пластиковых карточек.

– Сейчас я раздам ключи от ваших комнат. В каждом номере на стене у входа есть картоприемник. Вставив в него карту, вы включите электричество. Двери закрываются автоматически, поэтому, выходя, пожалуйста, не забывайте брать карточки с собой. Оставлять их на ресепшне не надо. Вот, собственно, и всё.

Канно перевел взгляд направо.

– Лифт у нас маленький, рассчитан на четырех человек. Все в него не поместятся, поэтому прошу вас также пользоваться лестницей.

Справа от лифта начинался коридор, который вел в восточное крыло здания. В конце коридора – лестница. Мой номер располагался как раз рядом с ней, поэтому я решил пойти в обход и подняться по ступенькам.

– Хамура-кун! – окликнул меня Акэти, глядя на часы. – Все собираются сразу приступить к съемкам. Что мы будем делать?

Немного подумав, мы решили присоединиться к членам клуба. Честно говоря, я предпочел бы спокойно прогуляться по окрестностям Сабэа, однако отделяться от всех мне показалось неприличным. Кроме того, хотелось узнать, как они собираются снимать призраков и привидений.

– А у вас какие планы, Кэндзаки-сан? – поинтересовался я.

– Планы? Пойду с вами.

«О чем тут спрашивать?» – будто хотела сказать девушка. Судя по всему, в основном она намеревалась действовать вместе с нами.

– И вот что, Хамура-кун. – Кэндзаки подняла указательный палец. – Не зови меня больше Кэндзаки. Фамилия у меня страшноватая, я не люблю, когда ее часто упоминают. Можно просто – Хируко.

– Я понял, Хируко-сан.

– Ну и отлично.

Хотя для меня «хиру» тоже звучало страшновато[24], но суть не в этом. Так или иначе, она разрешила называть ее по имени. Может, относилась ко мне лучше, чем я ожидал?

Акэти, я и Кэндзаки – нет, Хируко – предоставили остальным возможность разбираться с лифтом и стали подниматься по лестнице. У Хируко был номер 201. Мы договорились встретиться внизу позже и пошли на третий этаж. Акэти поселили в номере 303, рядом с прилифтовым холлом.

– Услышав в первый раз об этом пансионате, я ожидал чего-то в стиле готических романов, – проворчал Акэти, когда мы остановились у моего номера с табличкой 308. – Но тут намечается нечто позаковыристее.

Он был совершенно прав. Публика здесь собралась довольно странная. У женской половины наблюдался некоторый перебор по части привлекательности, что вызывало у меня определенное беспокойство. Все девушки, с которыми я встретился в тот день, были хороши собой. Из того, как с нами говорил Дэмэ, складывалось впечатление, будто Синдо специально подбирал их для тройки бывших студентов нашего университета.

– В любом случае настоящие детективы всегда должны сохранять спокойствие, в какую бы ситуацию они ни попали. Давай передохнём немного и встретимся в лобби в два часа, как написано в буклете.

Я взглянул на часы. Стрелки показывали ровно половину второго.

6

Номер комнаты был напечатан на лицевой стороне карточки, на оборотной – магнитная полоса. Я сунул карточку в установленное на двери устройство, послышалось «бип», и дверь, к моему удивлению, отворилась… – ого! – …наружу, в коридор. В бизнес-отелях, в которых мне доводилось останавливаться до сих пор, двери открывались вовнутрь. Причина такого устройства, как я слышал, заключалась в том, что открытая в коридор дверь при возникновении чрезвычайной ситуации может заблокировать проход. Но есть и другая точка зрения: если в комнате, где дверь открывается внутрь, кому-то станет плохо и он упадет на пол возле двери, доступ к нему, чтобы помочь, окажется перекрыт. Так что вполне может быть, что двери, как на вилле «Фиалка», не такая уже большая редкость.

Вынув карточку, я вошел в номер. За спиной раздался щелчок – дверь автоматически закрылась. На двери был специальный стопор, позволявший приоткрыть ее сантиметров на десять и таким образом общаться с тем, кто стоит в коридоре, через щель.

Электричество в номере включалось так же, как в бизнес-отелях, – достаточно было поместить карточку в считыватель на стене.

Что сразу поразило меня, когда я вошел в номер, так это великолепный вид, открывавшийся из большого окна. Под ясным безоблачным небом, за лесом, простиралось озеро Сабэа, величественное, словно море.

Номер оказался просторнее, чем я ожидал. Пол в нем покрывал такой же карминного цвета ковер, как в коридоре. Возле полуторной кровати стоял ночной столик с телефоном. Еще в комнате было что-то вроде конторки с зеркалом. Электронные часы на стене – такие встретишь нечасто – показывали то же время, что и мои наручные. Часы с радио – на дисплее, кроме часов и минут, высвечивались еще радиочастоты.

Распашная балконная дверь открывалась наружу. Балкончик оказался узенький – для дверных створок места хватало, но стул уже не поместился бы. Впрочем, пространства, чтобы насладиться легким ветерком, было достаточно.

Стоя на балконе, я посмотрел направо и увидел располагавшиеся уступами другие номера третьего этажа.

До двух часов еще оставалось время, и я решил немного осмотреться. Вышел в коридор и повернул налево, в сторону холла, где был лифт. Проходя мимо номера Сидзухары, увидел в конце коридора дверь, которая вела в холл. Она была открыта, но у меня сразу возник вопрос, зачем она вообще здесь понадобилась. Дверь деревянная, значит, не противопожарная. Присмотревшись, я увидел замочные скважины по обе стороны двери. То есть ее можно было запереть и с той, и с другой стороны.

Согласно плану, представленному в буклете, здание на втором и третьем этажах было разделено дверями на три сектора – восточный, центральный и южный. Сидзухару и меня поселили в восточном секторе по одну сторону двери. Холл с лифтом относился к центральному сектору, который от южного сектора тоже отделяла дверь. В каждом из секторов было по две-три комнаты.

На плане три номера в центральном секторе третьего этажа, начиная с восточной стороны, были помечены фамилиями Синдо, Сигэмото и Акэти. Сигэмото я еще не видел; скорее всего, это парень из тех, кто приехал раньше нас. В номере 305, отведенном Синдо, входная дверь была расположена не так, как в других, и открывалась не очень удобно. Двери одних номеров открывались налево, других – направо. Причина, видимо, заключалась в том, как были проложены газовые и водопроводные трубы.

В прилифтовом холле, кроме дверей в комнаты гостей, имелось еще две двери. На них было написано: «Кладовая» и «Бельевая».

В этот момент в коридоре южного сектора появилась девушка. Я ее раньше не встречал. Увидев меня, она наклонила голову, будто хотела сказать: «Вот те на!».

– Ты кто? А-а… из Общества детективной литературы?

Опять то же самое! Надо ее поправить, пока Акэти не услышал.

– Не из Общества детективной литературы, а из Клуба любителей детективов. Моя фамилия Хамура. Я с первого курса.

– Детектив-стажер, значит? Я – Такако Кудамацу, социология, третий курс. Рада познакомиться.

Она приложила руку к голове, отдавая честь по-военному. Давно я не встречал таких веселых, жизнерадостных людей.

Кудамацу тоже была очень привлекательной, но на свой манер, не так, как другие девушки. Завитые золотистые волосы собраны в хвост на затылке, аккуратный макияж, вид как у типичной гяру[25]. Настоящая современная городская девчонка. При виде ямочки между грудями, показавшейся в широком вырезе на ее майке, сердце у меня заколотилось.

– Я слышала, вы из кожи вон лезли, чтобы сюда попасть. На девчонку какую-нибудь нацелились? Хочу предупредить: у девчонок в этом году ушки на макушке.

Кудамацу, в отличие от Такаги и Сидзухары, казалась излишне самоуверенной. Не знала о записке с угрозами и слухах, ходивших вокруг прошлогодней поездки в эти места? Или она из тех, кому плевать на такие «мелочи»?

– Нет-нет! – Я затряс головой, отрицая версию о девчонке.

– Неужели?.. Погоди! Только не говори, что ты тоже претендент.

Ее слова меня заинтересовали.

– Претендент? Это в каком смысле?

– Ага! Значит, ты не в курсе… Лучше вслух об этом не говорить, – продолжала Кудамацу, оглядываясь по сторонам, хотя, судя по всему, хранить секреты она не собиралась. – Знаешь Нанамию, который организовал эту поездку?

– Да. Мы встретились внизу несколько минут назад.

– У его родичей известная кинокомпания. Говорят, если ему понравиться, он может замолвить перед папашей словечко, чтобы взяли на работу.

Получить работу через связи… Легко сказать, но есть ли у Нанамии такие возможности – это вопрос.

– То есть ты приехала сюда в надежде, что вдруг и вправду повезет? Веришь этим рассказам?

– Конечно. С моими оценками нечего рассчитывать на хорошее место, если идти обычным путем. От мысли, что придется проходить конкурс, и не раз, а раз десять, чтобы куда-то приняли, тошно становится. Для чего еще мне сюда ехать? Чтобы просто поразвлечь какого-то мажора? Нет, спасибо.

Она делано закрыла рот ладонью, еще раз убедилась, что никто нас не слышит, и продолжила:

– Это не пустой треп. Кое-кто в прошлом году получил работу в их компании. Похоже, его родители настоящие заиньки, раз позволяют сыночку свободно распоряжаться пансионатом…

Понятно. Эта девушка решила поучаствовать в «выездном заседании», имея свой расчет. И чтобы добиться своего, готова ублажать Нанамию и его дружков. Так, что ли?

Создавалось впечатление, что о чем ее ни спроси, она все расскажет, поэтому я решил задать вопрос, который занимал меня.

– Вот ты записала меня то ли в претенденты, то ли в конкуренты… Значит, есть и другие, кто надеется через связи получить работенку?

– Хм… – Кудамацу с глуповатой ухмылкой посмотрела в угол холла. – Вон кто. Наш президент.

Надув губки, она указала на одну из дверей. Дверь в комнату Синдо.

– Синдо-сан?

– Точно. Не такой уж он крутой, каким хочет казаться, хотя не все это понимают. Не будь он на крючке у Нанамии, разве притащился бы сюда со своей лахудрой – этой Хосикавой? Потому и старается изо всех сил ему угодить. Но сколько бы он ни суетился, он же парень, так что у меня все равно преимущество.

Грудки Кудамацу задрожали от смеха. Наверное, она права: у нее больше шансов привлечь к себе внимание троицы сэмпаев.

Такого я не ожидал. Все-таки Синдо казался мне таким серьезным, хотя что-то он, конечно, химичил… Но если Кудамацу сказала правду, становится понятно, почему он пытался скрыть записку с угрозами и то, что произошло в прошлом году. То есть тумана в этом деле куда больше, чем кажется на первый взгляд.

– Ну, мне к съемкам готовиться надо. Вы тоже с нами?

– Да. Может, понадобится наша помощь…

– О’кей. Тогда еще увидимся.

Кудамацу махнула мне рукой и уехала вниз на лифте.

А я открыл дверь, которая вела в южный сектор, где находилось две комнаты. Номер 302 занимала Кудамацу, а соседний, самый последний, был отмечен в буклете как пустой; видимо, там поселился один из сэмпаев. Коридор оканчивался дверью аварийного выхода, за которым, уже снаружи здания, была пожарная лестница.

Вернувшись в центральный сектор, я решил спуститься на второй этаж. Прав был Канно: лифт в самом деле оказался тесным. Рассчитан на четверых, но при среднем весе шестьдесят пять кило. Всего, значит, двести шестьдесят килограммов, то есть трое взрослых с багажом.

От увиденного на втором этаже у меня округлились глаза. В отличие от третьего этажа, холл здесь был гораздо просторнее. Казалось, при строительстве сюда переместили гостиную из чьих-то шикарных апартаментов. В углу красовался телевизор с шестидесятидюймовым экраном, перед ним дорогая мягкая мебель. У стены телефон, такой же, как в комнатах для гостей. Были даже кулер с водой и кофемашина, но привлекло мое внимание другое.

– Вот это да!

Одну стену украшали массивные образцы холодного оружия. Это была та самая коллекция владельца пансионата, о которой говорил Канно.

Японских мечей я не увидел; экспонаты – иностранные мечи, копья, боевые топоры – блестели холодным металлическим блеском. Такие штуки были мне хорошо знакомы по компьютерным играм и аниме в жанре фэнтези, но в реальности я видел их впервые. Моя сестра – большая любительница компьютерных игр; когда-то я брал у нее посмотреть «Оружейный словарь», книжку для геймеров, и теперь копался в памяти, пытаясь вспомнить, что как называется. Прежде всего мне бросились в глаза разные мечи. Бастард[26], который можно держать и одной, и двумя руками; красиво изогнутый шамшир[27]; длинная и тонкая рапира… хотя нет, судя по форме гарды, прямой и простой, это скорее эсток[28]. Большинство копий относились к разряду укороченных и все равно достигали почти двух метров в длину. Были там и кинжалы, и большие кривые кинжалы кухри, и даже арбалеты и булавы. У стены стояла накрытая прозрачной пластиковой крышкой витрина, в которой демонстрировались миниатюрные сцены средневековых сражений.

– Впечатляет, не правда ли?

Я обернулся. Передо мной стоял Канно в зеленом фартуке. Похоже, он поднялся сюда по лестнице в восточном секторе. В руках у него были пакетики с сухими сливками для кофе и бумажные стаканчики. Видимо, управляющий пополнял запасы.

– Я тоже удивился, когда впервые это увидел. Не знаю, сколько стоит коллекция, но хозяин очень любит средневековое оружие, разные там битвы…

– Это всё копии, наверное?

– Клинки затуплены, хотя, как я слышал, металл, из которого они выкованы, настоящий. Мне велено раз в месяц стирать с них пыль и чистить.

– А это кто такие?

По обеим сторонам телевизора стояли на страже девять фигур, выполненных в полный рост. Они доходили мне до груди. Четыре – слева и пять – справа. Судя по зеленоватому налету, я предположил, что фигуры бронзовые.

– Это девять… как их там?.. достойных[29]. Личностей, знаменитых в западном мире. Хозяин страшно рассердился, когда я признался, что не знаю их. Король Артур, царь Давид, Цезарь… э-э… опять забыл!

Девять достойных? Я что-то о них слышал. В Европе в средние века их считали героями-рыцарями. Кого из них я помнил? Александра Великого, Гектора?.. Так или иначе, коллекция оружия и бронзовых героев у владельца виллы «Фиалка» была впечатляющая. Я посмотрел по сторонам и заметил:

– Хорошо хоть охотничьи ружья по стенам не развешаны.

В детективных романах в особняках и загородных поместьях, где на стенах красовалось огнестрельное оружие, оно обязательно кого-нибудь убивало.

– Кажется, несколько лет назад ружья тоже были.

– Да ну?

– Но их убрали, потому что Канэмицу-сан брал их тайком. Любил пострелять.

Да, у этого мажора и в самом деле не все дома.

– А как используется эта вилла? Как пансионат она работает? Здесь кто-нибудь бывает из посторонних? Я к чему – тут есть какие-то непонятные двери, а из обслуживающего персонала только вы, и больше никого…

Канно улыбнулся и кивнул.

– Вообще прежде здесь была загородная вилла хозяина, но ее перестроили и расширили. Получилось вроде тренировочно-рекреационного центра для сотрудников его компании. Двери в конце каждого коридора остались от прошлой планировки. Вилла хоть и считается пансионатом, но пользоваться ею могут только те, кто работает в компании, и члены их семей. Так что обычно дел у меня немного. Иногда, правда, привлекаем помощников…

Тут мы услышали за дверью приглушенные голоса – и сразу замолчали.

– Аюму, ты же говорил, что все будет нормально! И это называется нормально?!

– Но… да и… ведь это…

– Да не в этом дело! Почему ты не сказал им четко?

– Ну я же… так что…

Женский голос, скорее всего, принадлежал Хосикаве. Мужчина говорил тихо, еле слышно, и я его не узнал. Голоса доносились из комнаты, расположенной в конце холла, которая на схеме в буклете значилась под номером 203 и предназначалась для Хосикавы. Говорила она наверняка с Синдо. Она же четко сказала: «Аюму». А Синдо именно так и звали.

– Три дня с этими тремя козлами?.. Если что-то случится, ты будешь виноват.

Сейчас Хосикава была совсем не такая, как в минивэне, – она вышла из себя от негодования. Если «козлы» относилось к троице сэмпаев, это значило, что на женскую часть прибывшей сюда группы их поведение произвело впечатление хуже некуда. Синдо по-прежнему бормотал что-то неразборчивое. Было страшно неудобно слушать весь этот разговор.

– Серьезное дело. В первый день не бывает ничего, кроме ссор и признаний в любви, – прошептал Канно.

«Ну прекратите же! Если вы двое не договоритесь, вся ваша компания развалится», – мысленно просил я их. Но спор продолжался, хотя до назначенного времени общего сбора оставалось всего несколько минут, и я решил спуститься на первый этаж один.

В вестибюле уже сидела Хируко. Я поделился впечатлениями о коллекции оружия в холле наверху, и тут на две минуты раньше появился Акэти и стал расхаживать туда-сюда. Видимо, его смартфон плохо ловил сеть. Наконец он обратился к нам:

– Завтра обещают дождь.

Особого сожаления в его словах я не услышал.

– Получается замкнутый круг? – спросил я.

– Замкнутый круг? – повторила за мной Хируко, наклонив голову. – Это когда нельзя выйти за его пределы?

– Замкнутый круг – это часто встречающаяся в детективной литературе ситуация, когда никто из персонажей не может покинуть место, где произошло преступление, из-за плохой погоды или непроезжей и непроходимой дороги, – стал объяснять я. – Это обстоятельство не позволяет полиции туда добраться, что крайне затрудняет расследование. И появляется больше возможностей, когда персонажам приходится полагаться исключительно на собственные логические построения и заключения.

– Однако бури у нас не ожидается, и дорог сюда ведет несколько, а не одна. Поэтому, к сожалению, замкнутого круга здесь не получается, – вздохнул Акэти.

Пока они обсуждали этот вопрос, члены Клуба киноведов стали собираться в вестибюле. Большинство лиц были мне уже знакомы, но одного парня я еще не видел. Его облик составляли пухлые щеки, очки в толстой оправе и клетчатый пиджак, надетый поверх майки. Наверное, это был Сигэмото.

– Съемки здесь будут проходить? – поинтересовался Акэти, обращаясь к Синдо.

– Нет. Здесь недалеко – совсем рядом – есть заброшенная гостиница. Снимать будем там… – Синдо бросил взгляд на ноги Хируко. – От гостиницы фактически остались руины, так что в босоножках я бы не советовал.

– Как это я оплошала! Не думала, что придется по развалинам ходить…

– Все будет нормально, только будьте поосторожнее. – Синдо говорил с Кэндзаки очень вежливо.

– Могу предложить свои туфли, когда приедем на место.

Это Хосикава решила проявить великодушие. Ничто в ее поведении не давало ни малейшего намека на то, что всего несколько минут назад девушка чуть не кипела от гнева, выясняя отношения с Синдо в своем номере. Недаром она занималась в драматической студии. Синдо бросил взгляд на белые теннисные туфли Хосикавы и в сомнении склонил голову набок.

– Ты разве взяла сменку?

– Нет, но мне все равно придется снимать обувь, когда я буду изображать привидение.

– Вообще-то да… Привидения ходят босиком. Нам придется как следует расчистить площадку, чтобы никто не поранился.

Тут послышался бойкий голос попсовой девицы, с которой я только что познакомился.

– Господин президент! Если господа детективы поедут с нами, мы в одну машину не влезем. У нас же еще аппаратура, – заявила Кудамацу.

Она называла Синдо «господин президент» и, судя по нашему с ней разговору, относилась к нему с насмешкой.

– Никаких проблем. Мы позаимствуем минивэн у Канно-сана и поедем на двух машинах.

– Я не знаю дороги, так что поезжайте вперед, – с надутым видом проговорил Сигэмото.

– Конечно. Хотя, по правде сказать, я не очень уверен, как справлюсь с большим минивэном.

Синдо, видимо, был еще тем водителем. А просить Канно-сана отвезти нас он не мог – тому надо было заниматься барбекю. И тут поднял руку Акэти.

– Тогда я поведу. У меня права на вождение крупногабаритных машин. Сдал на всякий случай.

Глава 3

Необъявленное событие

1

Как только к небу начал подниматься цветной дым и раздался оглушительный грохот, заполнявшая все вокруг людская толпа зашумела и пришла в движение. На отведенной под фестиваль обширной открытой площадке, на сценах из металлических конструкций началось действо.

Обливавшийся по́том Хамасака прокладывал себе через толпу путь обратно к машине. Больше половины его товарищей уже дожидались на парковке. Похоже, все прошло нормально, никто не накосячил.

– Все получилось?

– Порядок. Что от других слышно?

– Никаких проблем. Остается заключительный этап.

После этих слов наступила напряженная пауза.

В национальном парке были устроены три зоны со сценами для выступлений музыкантов. Группа Хамасаки разделилась, его люди смешались с толпой в каждой зоне и, используя шприцы, вкололи это десяткам фанатов рок-музыки, приехавших на фестиваль. Кто-то, может быть, и почувствовал укол, но большинство из них пребывали в возбужденном состоянии и ничего не заметили. Когда появятся симптомы, толпу вокруг сцен уже охватит лихорадка, и спастись не удастся никому.

– А теперь наш последний долг…

Когда вернулись последние члены группы, все забрались в минивэн. Из-за палящего солнца там было жарко, как в пустыне. Из холодильника извлекли алюминиевый чемоданчик, и каждый получил заполненный жидкостью шприц.

Пути назад больше не оставалось. Это было начало их революции и конец человеческого существования. Никто из них не станет свидетелем результатов революции, но даже если б они смогли их увидеть, вряд ли осознали бы их смысл и значение. Люди смотрели друг на друга, ожидая сигнала.

Хамасака тихо вздохнул и вколол иглу шприца себе в руку.

– Вперед! Мы – авангард революции! Мадарамэ, банзай!

В ответ на его патетический возглас все в упоении вонзили шприцы себе в кожу.

Ученый наблюдал, как изобретенная им субстанция, которой он посвятил всю жизнь, проникала в их тела, в возбуждении представляя себе грядущую трагедию мира и испытывая жалость к этим людям, до последнего мнившим себя героями и не понимавшим, что на самом деле они всего лишь рабочие муравьи.

Но это уже не имело никакого значения. Все было кончено.

Хамасака подумал о тетради, оставленной им втайне от товарищей в заброшенной гостинице. Конечно, он был бы раздосадован, попади его материалы в руки каких-нибудь бездарей, и в то же время ему хотелось, чтобы эту тетрадь нашел человек острого ума, способный по крайней мере понять ее содержание.

Странно, правда? Двадцать лет, избегая чужих глаз, он готовился к тому, когда наступит этот последний момент, а теперь желает передать кому-то свою энергию и время, потраченные на исследования…

Уколы сделаны.

– Что ж, насладимся оставшимся временем!

Хамасака открыл дверь минивэна, чтобы люди, ставшие теперь носителями, могли выйти.

2

Десять человек – четыре парня и шесть девушек – расселись в две машины и через десять минут езды по горной дороге прибыли к заброшенной гостинице. Она была расположена выше виллы «Фиалка» и прежде могла гордиться великолепными видами, но теперь так заросла лесом, что вся перспектива исчезла из поля зрения.

Мы перенесли из минивэна аппаратуру и, дождавшись, когда Хосикава и Набари, участницы драмстудии, которые должны были исполнять роли привидений, переоденутся, вошли в здание. Электричество давно отключили, и внутри этой бетонной коробки даже днем царил сумрак. Воздух был спертый, и вообще все здесь навевало тоску.

– Смотрите под ноги!

Синдо повел нас по заваленному битым кирпичом и мусором коридору. Скоро мы оказались в помещении, где прежде, скорее всего, был вестибюль, разложили багаж и начали готовиться к съемкам.

Такаги и Сидзухара занялись костюмами и гримом «привидений», Синдо и Кудамацу решили еще раз пробежаться по сценарию. Сигэмото проверил аппаратуру. Мы очистили место от обломков и хлама, чтобы «артистки» не поранили босые ноги, и устроились в углу, чтобы никому не мешать.

Присмотревшись, я обнаружил в одном из углов вестибюля граффити; там же валялись сигаретные бычки и порванные упаковки от хлеба. Мусор, которого в других помещениях и коридоре было в избытке, здесь сгребли в сторону, освободив место. В этих развалинах будто кто-то жил.

Из обрывков разговоров, которые вели между собой члены клуба, я сложил для себя следующую картину.

Синдо и Кудамацу будут изображать парочку, решившую испытать свою смелость и выбравшую для этого заброшенную гостиницу. Синдо предстояло записывать их перемещения на видео. Они идут по коридору, заглядывая во все комнаты, и в одной из них Синдо направляет камеру на зеркало над умывальником, в котором появляется отражение женщины-призрака. Парочка в панике бежит к запасному выходу, Синдо оборачивается, чтобы проверить, не преследует ли их призрак, и, переведя камеру на Кудамацу, видит, что привидение стоит у нее за спиной.

Призраков предстояло играть Хосикаве и Набари, фигуры у них были очень похожи. Большая сложность заключалась в том, что все сцены в фильме надо было снимать подряд, а не по отдельности. Если чуть ошибиться с выходом призрака, пришлось бы начинать все с самого начала, поэтому эту сцену репетировали несколько раз. Сигэмото, один из немногих представителей сильного пола в группе, переносил отснятые кадры репетиций в ноутбук. Он целиком ушел в работу, делая ее молча, как настоящий профессионал. Сидзухара тщательно проверяла, как лежат волосы и грим у артисток, чтобы никто не заметил, что привидений на самом деле два.

Такаги тем временем просто стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала, как ее коллеги сновали туда-сюда – из коридора в комнату, потом в другую, из комнаты на лестницу. Будь этот проект помасштабнее, у нее, наверное, было бы больше работы, но на этот раз предстояли съемки в жанре домашнего видео, и делать ей было практически нечего. Акэти как бы между делом подошел к ней.

– А правда, что в фильм, который вы снимали в прошлом году, попало какое-то лицо?

Похоже, Акэти подозревал, что прошлогоднее самоубийство и уход из Клуба киноведов нескольких человек каким-то образом связаны с мероприятием, проходившим здесь минувшим летом. Однако Такаги не проглотила брошенную приманку и попросту отмахнулась от его вопроса:

– Выдумки! То была тень от какого-то обломка. Вот ее кто-то и принял за лицо. Обман зрения, симулякр.

Феномен симулякра, или парейдолия, – зрительная иллюзия, когда, например, точки и линии в треугольнике мозг воспринимает как человеческое лицо. Из-за этого и появляются фотографии, на которых якобы видны призраки, и истории на эту тему.

– То есть ни у кого, кто тогда был на съемках, это особой реакции не вызвало?

– Кто-то предложил написать об этом в какой-нибудь оккультный журнал. Для них было бы в самый раз. А шум поднимать из-за такого… Это не для нас.

Итак, фильм, который они снимали в прошлом году, не связан с самоубийством. Выходит, члены клуба, отказавшиеся ехать сюда, зря подняли тревогу? А может, случилось еще что-то, ставшее причиной самоубийства?

В этот момент раздался женский крик, громким эхом отозвавшийся в развалинах.

Крик исходил из помещения, где работала съемочная группа. Вбежав туда, мы увидели, что Набари, чем-то напуганная и облаченная в костюм привидения в пятнах засохшей крови, прячется за спиной малышки Сидзухары. Картина была сюрреалистическая.

– Ящерица! Ящерица! Прогоните ее! – истерически кричала Набари, указывая в угол, где обрушилась часть стены. Синдо неохотно направился туда, перевернул ногой несколько обломков и покачал головой.

– Никого тут нет.

– Поближе посмотри! – взвизгнула Набари.

– Убежала, наверное.

– Проверьте как следует! Мне здесь своего выхода ждать… Я не собираюсь сидеть с ящерицей!

Еще когда она в машине стала рассказывать, как ее укачивает, я подумал, что Набари чересчур чувствительная натура. Синдо, похоже, разозлился и собирался что-то ей ответить, но тут на сцену, чтобы показать себя, вышел дожидавшийся своего часа Акэти.

– Давайте мы поможем. Поиск животных – одно из направлений розыскной работы.

– Вы? – Синдо повернулся к Акэти.

– А что такого? Хамура-кун тоже подключится.

– Всегда готов. А Хируко-сан пусть здесь постоит, а то тут полно битой плитки.

Чтобы успокоить Набари, мы стали переворачивать обломки стены в поисках ящерицы, но ничего живого под ними не нашли. Зато в самом углу я заметил в куче мусора нечто странное. Подошел и поднял с пола маленький шприц.

– Не иначе, молодежь оставила, когда здесь смелость испытывала.

– Наркота? Или стимулятор какой-то? И ради этого лезть в горы… Ого!

Акэти обнаружил кое-что еще. Рядом со шприцем кто-то аккуратно сложил столбиком обломки. Под ними оказалась тетрадь в черном кожаном переплете. Мы быстро пролистали ее – почти все страницы были заполнены. На дневник это не походило, скорее на чьи-то записки.

– Что это?

Сигэмото заметил нашу находку и уставился в тетрадь через мое плечо. Хотя в здании было не так уж жарко, промокшая от пота рубашка прилипла к его грузному телу. Я непроизвольно отодвинулся от него.

– Вот, нашли под обломками.

Потными, скользкими пальцами Сигэмото задумчиво полистал страницы, потом захлопнул тетрадь и с озабоченным видом запихал к себе в сумку.

– Ты что, хочешь себе взять?

– А что такого? Владельца-то нет.

– Так не пойдет.

Я невольно повысил голос, что привлекло внимание Такаги и еще нескольких человек, оказавшихся рядом. Но Сигэмото проигнорировал мои слова и собрался было отойти, как я схватил его за сумку. Возможно, владелец ищет тетрадь. Или ее спрятал не владелец, а кто-то другой, и в ней содержится какая-то персональная информация. Я не мог позволить Сигэмото просто так взять и унести ее.

– Положи тетрадь.

– С чего это? Она что, твоя?

Он с раздражением стряхнул мою руку. Мы уже были готовы вцепиться друг в друга, когда вмешался Акэти:

– Хамура-кун, стоп!

– А чего он…

– Все понятно. И все равно прекрати.

Акэти серьезно взглянул на меня и кивнул. Я сделал вдох всей грудью и пробормотал: «Извини».

Сигэмото застегнул сумку и отошел от нас. Набари, будто чувствуя, что в возникшей напряженности есть и ее вина, сказала:

– Да ну ее, эту ящерицу. Я в порядке.

Она уже успокоилась и приготовилась к съемкам.

Сделали три дубля, после чего Синдо, проверив на ноутбуке, что получилось, объявил, что съемочный день окончен. Была половина пятого.

Собравшись, мы вынесли аппаратуру наружу. Солнце еще светило ярко, но ветерок приносил живительную прохладу. Все вздохнули с облегчением.

И в этот момент ветер принес из-за леса сирены машин «скорой помощи». Судя по всему, их было много – тревожные звуки накладывались друг на друга, как голоса певцов в хоре. Не иначе, на рок-фестивале кому-то стало плохо от жары.

3

Шесть часов. Барбекю устроили на площадке перед виллой «Фиалка». Метрах в двадцати от гаража поставили два гриля, в которых весело горел огонь. Было еще светло.

Я с некоторым опасением ожидал этого мероприятия – ведь предстояла первая общая встреча с участием трех сэмпаев. Они взяли на себя всю организацию и еду, поэтому мы не могли предъявлять им претензии. Оставалось надеяться, что они не станут хамить в этот раз. Девушкам хватило и того, что они услышали днем. От этих мыслей у меня делались спазмы в желудке.

Однако мои тревоги оказались напрасными. То ли Нанамия с приятелями провели совет на тему, как действовать дальше, то ли еще что, но вели они себя теперь так, как подобает выпускникам университета.

– Я рад, что молодежь из нашей общей альма матер – университета Синко – в этом году тоже здесь. Надеюсь, все мы станем друзьями и сохраним добрые воспоминания о времени, которое проведем вместе. У всех налито? Кампай![30]

С этих высокопарных слов, которые произнес Нанамия, и началась вечеринка.

На середину площадки поставили большой музыкальный центр в стиле ретро (такие уже почти не встретишь), из которого громко звучали популярные летние хиты. Такой и должна быть студенческая вечеринка.

– Что ж, может, тогда начнем опрос?

Мясо еще не зажарилось, но Акэти не хотел больше ждать. С бумажной тарелкой и банкой пива в руках он оглядел собравшихся.

– Опрос?

– Ну мы же здесь не только веселиться собрались. Мы должны выяснить, кто написал эту записку с угрозами и с какой целью. Я хочу знать, связана ли она с прошлогодним самоубийством. Если мы будем прохлаждаться, три дня пролетят без всякого толка.

С этими словами Акэти направился к Кудамацу и Сигэмото.

По правде сказать, у меня не было желания глубоко залезать в это дело. Красивые девушки, что-то скрывающий президент клуба, хамоватые сэмпаи… У меня возникло ощущение, что требуется совсем немного, чтобы эта пустая декорация рухнула, обнажив правду, которую мне не хотелось знать. Разгадывать загадки – это одно, а копаться в темной истории – совсем другое… «Так что извини, друг Акэти, но тебе придется обойтись без меня, как минимум сегодня».

В этой компании первокурсниками были только я и Сидзухара. Предпочитая молчать, она переворачивала щипцами куски жарившегося на гриле мяса. Мы с ней еще не разговаривали. Она вызывала у меня некоторый интерес. Судя по тому, что я видел, Сидзухара была не очень общительная, и шумные сборища явно не в ее характере. Я решил взять на себя второй гриль. Оба гриля были на газе. Прикину, кто сколько сможет съесть, кому какое мясо, поработаю щипцами, чтобы ни один кусочек не подгорел.

Я снял часы, чтобы на них не попадал дым. В кармане они будут болтаться при каждом движении, поэтому я завернул их в носовой платок и положил на землю у стены гаража, прямо под фонарем.

Пока я возился с барбекю, подошли Хосикава и Кудамацу. Кудамацу со словами «Мальчики должны хорошо кушать» положила мне на тарелку мяса. Удивительная девица! Все держит в поле зрения.

Я вдруг подумал о Канно. Где он? Ужинает где-нибудь в одиночку? Мы единственные гости на вилле, больше никого нет. Я поднял взгляд на стоявшее чуть выше здание, но ни души за окнами не увидел.

– Спасибо, что взял эту заботу на себя. Ты с первого курса?

Обернувшись, я увидел перед собой высокого загорелого парня. Тацунами, приятель местного мажора.

– Скучно, наверное, на хозяйстве? Ты о себе-то не забывай, накладывай побольше…

Он говорил звучно, посмеиваясь. Прямо как старший брат. А может, просто привык к таким мероприятиям… И не возьмись я за щипцы, он запросто мог бы заменить меня у гриля. Я без труда представил такую картину.

Кажется, Тацунами принял меня за нового члена Клуба киноведов. Я решил представиться:

– Я не имею отношения ни к Клубу киноведов, ни к драмстудии. Людей не хватало, вот нас и взяли в последний момент.

– В последний момент? А что случилось? – Тацунами, похоже, был не в курсе ситуации вокруг клуба.

– Кто-то сочинил записку с угрозами, – раздался из-за его спины голос Нанамии.

Площадку освещали фонари, но мы стояли в стороне, где было темновато. В свете пламени газовой горелки, нагревавшей гриль, бледное лицо мажора напоминало маску.

– Записка? И кому же она была адресована?

– Кто знает… Синдо настаивает, что это чья-то идиотская шутка.

Говоря, Нанамия пальцем одной рукой (в другой была тарелка) постукивал у виска. Когда я увидел его днем, он делал так же. Была у него такая привычка.

Тацунами подумал немного и после небольшой паузы снова обратился ко мне:

– Так ты поэтому здесь?

Трудный вопрос. Особенно для меня. И тут раздался знакомый голос:

– Вообще-то нас двое.

Акэти. Я думал, он кого-то допрашивает, а он тут как тут… В самый подходящий момент. С какого места он слышал разговор? Акэти объяснил Нанамии и Тацунами, что Хируко согласилась приехать сюда при условии, что мы будем ее сопровождать.

– Так вы эскорт принцессы… Тогда мы должны вас поблагодарить.

Хотя мы, похоже, не убедили Тацунами до конца, лицо его все равно расплылось в улыбке, и он протянул мне банку пива. До пива я еще не дорос[31], но отказаться не мог. Поблагодарил и сделал глоток.

Акэти вернулся к разговору:

– Мне кажется, те, кто из-за какой-то записки решил отказаться от поездки сюда, немного перестраховались. Хотя содержание у этого послания, конечно, странное.

– И что же в нем написано? – Нанамию, казалось, заинтересовала эта история.

– Что-то вроде «Кто будет жертвой в этом году?» На угрозу как-то не тянет. Обычно грозят убийством, проклятием, пишут, что теперь никто не сможет гарантировать твою безопасность… Ну, что-то такое, от чего можно испугаться за свою жизнь. Но в записке ничего этого нет. Как думаете?

– Дурацкая шутка, как сказал Синдо?

Акэти сделал театральную паузу, как бы показывая, что задумался над предположением Нанамии, и предположил:

– Но давайте представим такой вариант. Что, если записка адресована не всем членам клуба, а кому-то конкретно? Написавший ее человек знал, что сказанного в ней будет достаточно, чтобы адресат понял, о чем речь. Возможно, говоря о «жертве», автор имеет в виду некий сохраняющийся в секрете неудобный факт, который грозит обнародовать.

Тацунами прервал его:

– Мероприятие организовал Синдо. Мне кажется, ему должно быть понятно это послание.

– И не только ему. Если записка связана с тем, что здесь происходило в прошлом году, возможно, еще кто-то понимает ее смысл. Как вам кажется?

Я нервно следил за разговором. «Акэти-сан, может, не надо так, прямо в лоб?» Это ж все равно что прямо сказать: «А вы, друзья, чем тут занимались в прошлом году?» Решимость добиться правды перехлестывала у Акэти через край, тут уж не до тонкостей.

– Что-то я не понимаю, к чему ты клонишь… – Нанамия покачал головой.

– А у вас есть какие-нибудь идеи?

– Акэти-кун, если я не ошибаюсь? – снова перебил Тацунами. – В твоих рассуждениях есть противоречие. Если целью автора записки было сорвать поездку, он бы не напускал тумана, а просто рассказал о конкретном факте, на который ты намекаешь. Тогда бы еще меньше народа захотели сюда ехать. Что это у него за угроза – ни два ни полтора…

Серьезное возражение, ничего не скажешь. Слово «жертва» можно толковать по-разному. Может, автор действительно водит всех за нос и записку не стоит принимать всерьез?

– Лично я считаю, что это дурацкая шутка, которую кто-то устроил, наслушавшись пустых слухов.

Натолкнувшись на выстроенную Тацунами аргументированную оборону, Акэти оставалось только улыбнуться и признать: «Возможно, так оно и есть». В попытке смягчить обстановку я предложил всем троим попробовать мяса, которое у меня уже было готово, но Нанамия отказался:

– Я мясо с пылью не ем.

Он, конечно, сын владельца, но зачем так беситься и хамить?

– Не обращай внимания. Он всегда так. Помешался на чистоте, – шепнул мне на ухо Тацунами.

После этого вечер пошел своим чередом, пока вдруг Кудамацу не объявила недовольно:

– Что-то мобильник ничего не ловит.

Я проверил свой смартфон – сети не было. Странно… Совсем недавно внутри здания связь работала нормально.

– Попробуйте позже, – посоветовал Синдо.

Я тоже не обратил внимания на возникшую проблему. Но теперь, оглядываясь назад, понимаю, что тогда ситуация уже начала выходить из-под контроля…

4

Бу-бу-бу-бу-бу…

Удовлетворив аппетит, я наслаждался открывавшимся передо мной видом, когда тяжелый низкий гул вдруг смешался со звуками, доносившимися из кассетника. Гул был таким громким, что деревья в лесу начали раскачиваться. Что это такое? Я поднял голову и увидел, как небо, которое казалось отражением раскинувшегося внизу озера, пересекают три вертолета, появившиеся с востока. Они походили на вертолеты сил самообороны[32], используемые во время стихийных бедствий. Военная база, что ли, здесь неподалеку? Вертолеты стали быстро снижаться за горой, где проходил рок-фестиваль.

– О чем задумался?

От мыслей меня оторвала Хируко. До этого она болтала с Тацунами и его приятелями; они изрядно выпили, но на ее лице это никак не отражалось.

– Да так… Отдыхаю после еды.

– Не возражаешь, если присоединюсь?

Она вдруг сунула руку за пазуху и к моему великому удивлению вытащила оттуда несколько скрепленных листов бумаги. Это был наш буклет – путеводитель по вилле «Фиалка».

– Ты зачем его туда запихала?

На миг мне показалось, что, может быть, она…

– Никогда не знаешь, когда он может понадобиться. А потом, это щит, если кому-то взбредет в голову пырнуть меня ножом.

Я не понимал, серьезно она говорит или шутит.

– Интересная компания здесь собралась, я тебе скажу. Ты запомнил, как кого зовут?

– Вроде. Только по фамилиям.

Я был не очень уверен в себе. Одиннадцать человек за один день – для меня перебор. Читая детективы, я постоянно забываю имена действующих лиц, и приходится возвращаться к списку в начале книги.

– Да? А я вот всех запомнила.

И Хируко начала перечислять присутствовавших и давать им краткие характеристики:

– Первым идет президент клуба Аюму Синдо. Аюму, Сусуму… легко запомнить[33]. Имечко серьезное.

Может, оно и так, но Кудамацу невысокого мнения об умственных способностях Синдо, подумал я, однако ничего не сказал.

– Дальше у нас идет Рэйка Хосикава, подружка Синдо, из драмстудии. Имя в самый раз для такой очаровашки[34]. Хотя Синдо она не очень подходит…

Вот это да! Хируко не знала о сцене, которая произошла между этой парочкой в номере Хосикавы, но ее сомнения угодили в самую точку. Синдо, может, и неплохой парень, но слишком уж любит себя, что сразу бросается в глаза, скрывает то, что ему известно, от других и лебезит перед сэмпаями.

– Еще одна девочка из драмстудии – Набари. Забыл, как ее зовут, – сказал я.

– Сумиэ. Девушка, которую укачивает в машине и которая боится ящериц.

– Как только ты все запоминаешь?

– Неуравновешенная. Если сложить слоги от Набари и Сумиэ, получится «Наабасу»[35].

Она громко рассмеялась над своим каламбуром.

– Далее – Рин Такаги. Высокая, суровая, похожа на мальчишку. Имя и фамилия подходят идеально[36]. И малышка Мифую Сидзухара. Тихая, спокойная, как зима [37].

Хируко продолжала делиться своими антропонимическими изысканиями:

– Еще я поболтала немного с теми двумя, кто приехал до нас. Парень, отвечающий за аппаратуру, Мицуру Сигэмото, второкурсник естественного факультета.

Ага! Тот самый ботан, с которым мы схватились из-за тетради.

– Толстенький, приземистый. Имя и фамилия ему в самый раз[38]. И еще Такако Кудамацу. Девушка очень решительная, как мне кажется.

Та самая «гяру», которая присоединилась к этой компании в надежде получить работу.

– А ее имя как запомнила?

– По созвучию. Первый иероглиф фамилии плюс второй – имени: «сита» плюс «така». Ситатака[39]. Похоже на Такако.

Вот и вторая порция каламбуров.

– Ну и дальше: фамилия управляющего – Канно – у меня ассоциируется с мамма[40]. Канэмицу Нанамия – нанахикари[41]. Харуя Тацунами и фамилией, и внешностью – настоящий серфингист[42]. Ну а Тобио Дэмэ – пучеглазый[43].

Я был под впечатлением. Да, серьезный детектив должен обладать памятью на лица и имена.

Между тем Хируко посерьезнела.

– Ты не видишь ничего странного?

Она открыла буклет на странице со схемой расселения. На ней уже было обозначено, в каких номерах, которые до этого числились пустыми, поселились сэмпаи. Наверное, у Канно узнала. Но ничего странного я не заметил. На первый взгляд, раскладка казалась случайной и не учитывала ни возраст, ни пол. Синдо, к примеру, поселили очень далеко от его подружки Хосикавы.

– Да вроде ничего такого…

– Я не только буклет имею в виду. Посмотри на эту картину.

Я последовал ее совету, огляделся по сторонам – и тут меня словно осенило. Я снова посмотрел на схему.

Люди разбились на группы и о чем-то болтали, но мое внимание привлекла тройка сэмпаев. Тацунами с банкой пива в руке оживленно переговаривался с Хосикавой. Нанамия и Кудамацу устроились на стульях возле погасшего гриля, а Дэмэ настойчиво обхаживал Набари, которая с усталым выражением на лице прислонилась к стене гаража. Ее, казалось, что-то раздражало или беспокоило.

Я еще раз заглянул в буклет. Тацунами поселился в номере 204 по соседству с Хосикавой, Нанамия в 301-м рядом с Кудамацу и Дэмэ в 207-м рядом с Набари. Все разместились в разных секторах. Вряд ли это случайно. Что же получается? Это сэмпаи решили, кто в каком номере будет жить?

Если это так, то понятно, почему я несколько раз ловил на себе острые взгляды Такаги. Он была здесь в прошлом году, и ей было известно, что происходит и последует дальше. Поэтому она с опаской относилась к любому представителю мужского пола.

Вот о чем мы говорили с Хируко, когда к нам подошла Хосикава.

– Ну что, надо сворачиваться?

Мы начали убираться. Я взял на себя мытье посуды. Поднялся по лестнице к вилле и увидел сбоку установленную под открытым небом раковину, освещенную электрическим фонарем. Только начал мыть решетки от гриля, как услышал сзади звук приближающихся шагов. Подумал, что это Хируко или Акэти, но…

– Ну как тебе, понравилось?

Я обернулся в удивлении и увидел Такаги. Интересно, зачем она здесь?

– Вполне. Я стоял за грилем, так что наелся под завязку.

Такаги громко вздохнула. Потом встала рядом, взяла одну решетку и стала оттирать ее щеткой. Я услышал ее голос, который приглушала льющаяся из-под крана вода:

– Так зачем все-таки вы с Акэти сюда приехали?

Видимо, поведение Акэти в заброшенной гостинице вызвало у нее определенные сомнения. Если попробовать играть с ней в прятки, мы окончательно лишимся ее доверия. Не только мы с Акэти, но и Хируко тоже. И я решил ничего от нее не скрывать.

– Ты слышала о записке с угрозами?

– А-а… это в которой про жертву?

Я рассказал, как Акэти заинтересовался этим мероприятием, потому что разглядел в нем признаки детективной истории, как мы узнали о записке и случившемся в прошлом году самоубийстве и приехали сюда вместе с Хируко.

– Вот оно что… Знаешь, я не могу понять, что на уме у вашего Акэти, – вздохнула Такаги, но, посмотрев на меня, добавила: – Извини, а то я к тебе как-то не очень…

Искренняя девчонка, подумал я. Когда сэмпаи начали выпендриваться, что она могла обо мне подумать? Ничего страшного, всякий может ошибиться.

– Ты присматривай за своей Кэндзаки, – добавила Такаги.

– То есть ты считаешь, что состав вашей группы подбирали по какому-то замыслу?

– Скорее всего, так и есть. Нанамия наверняка надавил на Синдо. Поэтому девчонки все симпатичные, а парни – тюфяки вроде этого Сигэмото. Ну и еще есть Кудамацу, которая надеется получить работу.

Тюфяк – это, конечно, сильно сказано…

– Но что ты здесь делаешь, раз тебе все известно?

Под плеск лившейся из крана воды Такаги выпалила:

– Как я могла остаться в стороне, когда девчонку втягивают в такое?

– Ты про Сидзухару?

Такаги еле заметно кивнула.

– Синдо – грязный тип. Он делает это из-за работы – ему вроде что-то там обещают, не знаю, – но перед этой троицей, особенно перед Нанамией, он головы не смеет поднять. У него паника началась, когда из-за этой записки все стали отказываться от поездки. Чтобы заделать пробоины в своем корыте, он и свою подружку сюда потянул.

По правде сказать, все эти подробности мне были ни к чему. Достаточно знать, что Синдо – фигура ненадежная и несамостоятельная.

– Но чтоб за ней тут кто-то волочился, он тоже не хотел. Поэтому стал заманивать других девчонок. И положил глаз на Мифую. Знал, какой у нее характер, что она сэмпаю не сможет отказать… Когда я об этом узнала, все уже было решено. Мне и в голову не пришло бы ехать сюда опять, но разве я могла ее бросить?

Получается, Такаги тоже запрыгнула в поезд в последнюю минуту.

Хотелось расспросить о самоубийстве, происшедшем в прошлом году, но эта острая тема наверняка задела бы ее, и я задал другой вопрос:

– Значит, распределение по номерам…

– Точно. К счастью, соседом Мифую оказался ты.

Хорошо, что она мне доверяет, но об одной вещи я не мог ее не спросить. Предположим, Сидзухара мне понравится. Нельзя же исключать такой возможности. Что будет?

– А вдруг я того… не удержусь?..

– Порву на части.

Такаги ухмыльнулась. Что и как она порвет, я решил не уточнять.

5

Стемнело. Толстое покрывало облаков скрыло звезды. Мы собрали вымытые части гриля, чтобы отнести их обратно на площадку, где проходил пикник, и, проходя мимо вестибюля виллы, заметили, как кто-то входит в лифт. Видно было только со спины, но мне показалось, что это Дэмэ.

– Похоже, закончилось.

– Да, вроде…

Уборка на площадке завершилась, и все собрались возле гаража. Мы сразу почувствовали: что-то не так. Когда я уходил, все было тихо-мирно, теперь же народ явно был на взводе.

Я оглядел площадку. Дэмэ действительно ушел. Хосикава стояла рядом с Набари и что-то говорила ей, словно утешая.

– Что случилось? – спросил я у стоявшего здесь же Акэти.

– Я не очень в курсе, но, кажется, Набари… кхэ-кхэ… дала отпор горячим ухаживаниям Дэмэ. В физическом смысле слова.

Акэти пожал плечами. Такаги громко прищелкнула языком. Именно этого она и боялась. Этот Дэмэ даже ночи не захотел дожидаться.

Тацунами попробовал сгладить ситуацию:

– Я хочу перед всеми извиниться. С ним всегда так: стоит только выпить, как у него крышу сносит. Начинает приставать, руки распускает… Ну девушки и посылают его куда подальше.

«Так не давайте ему пить», – подумал я.

– Мы ему скажем, чтобы пришел в себя. А в наказание сыграет роль привидения. Ты как, не против, Нанамия? У нас на очереди игра в «Кто смелый».

– Хм! Пусть получит по заслугам.

Было очевидно, что в этой тройке равенство отсутствует. Нанамия и Тацунами занимали верхнюю позицию, а Дэмэ отводилась роль шута. Тот был недоволен своим приниженным положением и потому пытался давить на других.

Такаги идея продолжить вечер не понравилась:

– Давайте отменим, перенесем игру на завтра. Многие устали.

Она понимала, как ужасно чувствовала себя Набари, видела, что Хосикаве и другим девушкам тоже не до игр. Лишь всем довольная Кудамацу пропустила возражение Такаги мимо ушей и, прижимаясь к Нанамии, спросила:

– А где будет игра? В заброшенной гостинице?

– Нет, совсем в другой стороне. Есть старый храм, до него минут пятнадцать пешком. Делимся на пары. Участники должны принести оттуда табличку[44] в доказательство того, что были там.

Изменять программу организаторы явно не собирались. Нас сюда поселили – и какие после этого могли быть возражения?

Нанамия и Тацунами сказали, что им надо кое-что приготовить, предложили всем на время разойтись по номерам и удалились. Делать было нечего, и мы направились к лестнице, ведущей к вилле.

– Что это такое! Они к нам относятся так, будто мы для них игрушки.

– Да ладно тебе… Считай, что это прогулка после ужина.

Синдо изо всех сил старался успокоить свою подружку, настроение которой становилось все хуже.

Глядевший на небо Акэти вдруг пробормотал:

– Что это?

Гору на востоке четко очерчивало поднимавшееся за ней зарево.

– Так это фестиваль Сабэа. Там за горой, в парке, живой рок. Сцены, наверное, освещают.

Днем было светло, поэтому мы не обратили внимания. Там, за горой, было куда оживленнее и веселее, чем у нас, где царила тишина.

– Ну что это! – услышал я за спиной гнусавый голос. У его обладателя как будто нос заложило.

Обернувшись, я увидел Сигэмото, которого до сих пор вроде и не было. На барбекю его тоже не видели. Ничего больше не говоря, он с озабоченным видом давил пальцем на экран смартфона.

– Что случилось? – не выдержав, с нетерпением в голосе спросил Синдо.

– Сеть пропала. Я хотел посмотреть, что там за фестиваль…

– Да, уже какое-то время нет. У меня тоже нет сигнала, – сообщила Кудамацу.

– Но перед барбекю все было нормально. Я уверен, – сказал Сигэмото.

Все стали проверять свои смартфоны, послышались растерянные голоса:

– Точно, вообще никакой связи.

– И что теперь делать?

У всех были разные модели и операторы. Значит, это не просто проблемы с соединением, а что-то другое.

– Даже если что-то не в порядке с мобильной связью, на вилле есть обычный телефон, есть машины, на которых мы всегда сможем доехать до города… Ничего страшного.

Конечно, Синдо был прав. И все же я не мог избавиться от охватившей меня необъяснимой тревоги. Взглянул на Акэти. Даже он, всегда оставлявший впечатление человека, довольного жизнью, выглядел озабоченным.

– Отсутствие связи с внешним миром. То есть мы имеем современную версию того самого замкнутого круга.

– Да, но при желании мы можем взять и уехать отсюда.

– Это правда. В любое время. Именно поэтому мы этого и не делаем. И может получиться так, что путь к бегству будет отрезан до того, как мы об этом узнаем.

От этих слов мне стало еще больше не по себе. По привычке я поднял левую руку, чтобы посмотреть который час, и обнаружил, что часов нет. Эх, я же их снял, когда начал жарить мясо!

Я вышел из круга, который образовали ребята со своими смартфонами, и направился к стоявшему у гаража фонарю, где положил часы, но их там не оказалось. Остался лишь расстеленный на земле носовой платок, в который я их завернул. Ветер их унести не мог. Платок куда легче часов, но лежит на месте, а часов нет. Может, кто-то, не заметив, пнул их ногой и они куда-то отлетели? Что могло с ними случиться?

– Что там у тебя? – окликнула меня Хируко, заметившая, что я застрял под фонарем.

– Да вот часы не могу найти. Оставил здесь – и нету…

– Они там лежали. Я видела, – подала голос Набари. – Смотрю – носовой платок; развернула, а там часы…

Я вернулся к ребятам в надежде выяснить какие-нибудь подробности.

– А это когда было?

– Когда закончилось барбекю. Как раз перед тем, как этот противный Дэмэ ко мне полез.

От места, где стояли грили, до гаража было порядка двадцати метров. Когда мы с Хируко обсуждали расклад по номерам, Набари и Дэмэ как раз стояли у стены гаража. И тогда часы всё еще были на месте.

Акэти, почуяв запах жареного, набросился на Набари с вопросами:

– Кто-нибудь подходил к часам, когда вы там стояли?

– Никто. Я искала повод, как бы отбиться от этого… и обязательно заметила бы, если б кто-нибудь подошел.

Бог знает, о чем они с Дэмэ говорили, но, судя по всему, он ей категорически не нравился.

– Потом все стали убираться, и я подумала: «Вот шанс, чтобы от него избавиться», но он вдруг полез обниматься. Ну я закричала и оттолкнула его. Ближе всех стояла Рэйка, я подбежала к ней. Вот и всё.

Все это происходило, пока мы с Такаги отмывали гриль.

Акэти продолжал задавать вопросы. Теперь они были обращены ко всем.

– То есть после того, как Набари ушла, Дэмэ остался у стены, где лежали часы, один. А до этого кто-то подходил к этому месту? Или кто-нибудь видел, как кто-то подходил?

Несколько человек подняли руки и сообщили, что ходили в гараж за инвентарем для барбекю. Но это было до того, как я положил там свои часы. Так что эта информация ничего не давала. Тут боязливо потянула руку вверх Сидзухара.

– Я наблюдала, как Набари-сан и Дэмэ-сан разговаривали. Все время туда смотрела. Дэмэ-сан был такой настырный, и я переживала за Набари-сан… И никого там больше не было, никто близко не подходил.

Набари еще раз подтвердила это, и больше никто ничего не мог добавить. Из чего Акэти сделал вывод:

– Естественно предположить, что, пока наше внимание было привлечено к Набари, Дэмэ забрал часы и с ними удалился.

– Вот так! – мрачно заявила Такаги. – В прошлом году был похожий случай. Эбата напился и не заметил, как кто-то вытянул у него из кошелька десятку[45]. Помнишь, Синдо?

Эбата, видимо, раньше был одним из сэмпаев Клуба киноведов.

– Да?.. Разве?

– Я вспомнила. Дэмэ как раз и подпаивал Эбату, а потом утверждал, что ничего не знает.

Тацунами говорил, что у Дэмэ плохая привычка – руки распускает. Может, он имел в виду, что Дэмэ нечист на руку? Тут же все заговорили, что вел он себя подозрительно. Что касается Такаги, то она была твердо убеждена, что Дэмэ – вор.

– Хамура! Пойдем за часами. Я с тобой, – предложила она.

– Да подождите вы! У нас нет доказательств, что именно Дэмэ их взял, – возразил Синдо.

У него на лице было написано, что он не хочет поднимать шум. Но Такаги не сдавалась:

– Надо проверить, вор он или нет. Прям вот так у него и спросить. Или ты думаешь, кто-то другой мог их взять?

Синдо умолк на несколько секунд, но тут же продолжил рассуждения:

– Ну… Ваши предположения основаны только на свидетельстве Набари. Но она же может ошибаться.

– Хочешь сказать, она врет?

Такаги поставила вопрос ребром, а брови Набари взлетели.

– Я этого не говорю, но нельзя же исключать вероятности ошибки. Так, Акэти-кун?

Лицо Шерлока Холмса из университета Синко стало серьезным, и он покачал головой.

– Давайте рассуждать логически. Можно было бы подозревать любого из нас в краже, если б часы пропали до того, как Набари подошла к стене гаража. Но она их там видела, и это неоспоримый факт.

– Откуда ты знаешь? – спросил Синдо.

Не отвечая ему, Акэти повернулся ко мне.

– Хамура-кун! Ты сказал, что часы были в платке?

– Ну да. А… – Я понял смысл вопроса.

– Остался только платок. Об этом нам сообщил Хамура. Он сказал: «Часы не могу найти. Оставил здесь – и нету». И что тут же сказала Набари? «Смотрю – носовой платок; развернула, а там часы». А ведь Хамура не говорил, что он именно завернул часы в платок. Обыкновенно как можно подумать? Человек просто развернул платок и положил на него часы. Однако Набари сказала, что развернула платок. А это означает одно: она их действительно видела.

Акэти был прав. Значит, часы лежали на месте, когда Набари подошла к стене гаража.

– И что получается? Часы украла или я, или Дэмэ… Можете меня обыскать, если хотите.

Набари ткнула пальцем себя в грудь, Акэти тем временем продолжал:

– Теперь дальше. С точки зрения логики нельзя отрицать, что Набари, украв часы, теоретически могла передать их Хосикаве, когда подбежала к ней.

После разборки с Дэмэ Набари общалась только с Хосикавой.

– Тогда и меня обыскивайте.

Хосикава раскинула руки перед Синдо, пытавшимся выгородить Дэмэ.

Разумеется, обыскивать их никто не стал. Попробуй кто-то из них спрятать мужские часы под легкой летней одеждой, это сразу бросилось бы в глаза. Кроме того, на девушках были пояса с металлическими украшениями, и мы бы услышали позвякивание, когда они соприкасались с часами. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – никто ничего не прячет. И все равно Хируко на всякий случай похлопала Набари и Хосикаву по бокам.

– Ничего нет, – констатировала она.

К каким бы выводам ни приводила логика, факт остается фактом: если у подозреваемого не обнаружена пропавшая вещь, значит, он не вор. У Набари и Хосикавы часов не было, значит, их украл Дэмэ. Этого никто не мог опровергнуть, и Синдо в том числе.

Все стали расходиться по своим комнатам, а я решил зайти к Дэмэ, чтобы прояснить ситуацию. Акэти и Такаги, опасавшиеся, как бы чего не вышло, изъявили желание пойти со мной, и я им за это был очень благодарен. Но наш визит окончился ничем. На просьбы открыть дверь ответа мы не дождались.

– Они все втроем спустились на лифте и вышли из виллы, – сообщил Канно, когда мы спросили его, не видел ли он Дэмэ.

Мы поднимались по лестнице в восточном секторе и разошлись с ними. Наверное, сэмпаи отправились готовиться к игре «Кто смелый».

– Не успели…

– Давайте перенесем на завтра.

Такаги эта идея не очень понравилась, и она спросила:

– Ты не против?

Я кивнул в знак согласия.

– Набари отшила Дэмэ у всех на глазах. Он разозлился и взял чужие часы. Наверное, лучше все-таки играть в «Кто смелый», не надо раздражать его еще больше.

Этот тип не из тех, кто станет оправдываться и извиняться, когда ему логически докажут, что он вор. Скорее, он станет огрызаться. Нам совершенно ни к чему, чтобы он выместил свою злость еще на ком-то.

Акэти со вздохом согласился со мной.

– Часы-то дорогие?

– Да нет… Это память – подарок сестры, когда я перешел в старшую школу[46].

Сестра подарила мне эти часы вскоре после землетрясения, когда все еще стояло вверх дном. Она специально стала подрабатывать, чтобы накопить на них. Поэтому для меня они дороже любых денег. Надо дождаться удачного момента, чтобы их вернуть.

6

Вскоре объявили, что подготовка к игре закончена, и все снова собрались на площадке возле гаража. Не было только Дэмэ – видимо, он где-то прятался, переодетый привидением. Похожий на серфингиста Тацунами держал бумажный пакет.

– Чтобы разбиться по парам, проведем жеребьевку. Девушки, тяните.

Я подозревал, что с жеребьевкой организаторы что-нибудь нахимичат, но, к моему удивлению, состав пар в самом деле решил случай. Мне в напарницы он определил Хируко. Что это – совпадение или судьба?

– Как здорово! Это, должно быть, судьба, – сказала она.

Неужели и в самом деле?

Пар было шесть. Нам с Хируко достался четвертый номер. Другие пары выглядели так: Нанамия – Кудамацу, Синдо – Хосикава, Акэти – Сидзухара, Сигэмото – Такаги и Тацунами – Набари. Требовалось пройти по дороге берегом озера на восток – где-то там должна быть тропинка; по ней подняться в гору к храму и принести оттуда табличку. На этом всё – задание выполнено.

Девять вечера. Первая пара – Нанамия и Кудамацу – приготовилась к старту. Кудамацу, встретившись со мной глазами, прошептала одними губами, чтобы Нанамия не слышал: «Мне повезло». Судя по тому, как распределили комнаты и как эта парочка болтала во время барбекю, Кудамацу нравилась Нанамии. И он, и она имели свои скрытые мотивы, и в этом смысле, возможно, их сближение было самым выгодным сценарием для обоих.

– Прохладно становится, – потирая плечи, прошептала Хируко.

Она по-прежнему была в платье. Дневную жару развеял прохладный ветерок, сказывалась близость озера. Одолжи я ей свою куртку, это решило бы проблему и добавило мне очков, но, к сожалению, на мне была только тенниска.

– Тогда надо быстренько туда и обратно. Кстати, ты трусиха?

– Я как все. И холод могу терпеть, как все.

– Тогда порядок. Значит, кричать будем вместе.

Минут через пять в путь отправилась вторая пара, за ней третья. Наступила наша очередь.

– Вперед! – скомандовал я.

У игры «Кто смелый» есть правило – партнеры в паре должны держаться за руки. Рука у Хируко была маленькой и показалась мне очень хрупкой. Понадобилось какое-то время, прежде чем мы смогли почувствовать ту силу пожатия рук друг друга, которая устраивала бы и ее, и меня. Ее было достаточно, чтобы удержать яйцо между ладонями и не раздавить его.

Какое-то время мы шли вдоль озера по дороге. Освещена она была не очень хорошо, тротуар как таковой отсутствовал, поэтому приходилось жаться к обочине, чтобы не задела проезжавшая мимо машина.

Когда я возвращаюсь мыслями назад, мне представляется довольно странная картина. Я держал за руку девушку и шел с ней неведомо куда, девушку старше меня, с которой до поездки на виллу «Фиалка» виделся всего раз. День назад я и представить такого не мог.

Я посмотрел на Хируко. Взгляд ее был обращен к озеру, она шла, куда ее направляла моя рука. Девушка была ниже меня на целую голову, и с высоты своего роста я мог заглянуть в вырез ее платья. Хируко-сан – само очарование.

– Слушай!

– А, что? – Я вздрогнул.

– Хочу тебе кое о чем рассказать.

Мне? Не Акэти?

– О чем?

– О том, почему я пригласила сюда вас двоих.

Разве она не говорила, чтобы мы об этом не спрашивали? Это же было условием сделки с ее стороны. Я повернулся и увидел ее большие глаза, смотревшие прямо на меня.

– Я это сделала, потому что ты мне нравишься.

– Что?!

От этого поразительного признания я застыл на месте. Скажи Хируко, что она инопланетянка, пожалуй, я удивился бы не так сильно.

– То есть как?

– Ты, наверное, слышал, что мне доводилось участвовать в расследовании нескольких трудных дел. Думаю, в дальнейшем мне предстоит заниматься тем же. Вот почему… – Хируко резким движением освободила свою руку из моей и обхватила ее обеими руками. – Скажу тебе прямо: я хочу, чтобы ты стал моим ассистентом. Ты мне нужен.

Как понимать ее слова? Она в прямом смысле слова хочет, чтобы я помогал ей в расследованиях? Или это признание в такой форме?

– Погоди, погоди!

Все это было слишком неожиданно. Акэти называл меня ассистентом, хотя на мне не лежали никакие обязанности – я не занимался ни планами, ни контактами новоявленного Шерлока Холмса.

– Но я всего лишь люблю читать. Ни специальных знаний, ни особых талантов у меня нет.

– Ну и что? У доктора Ватсона тоже ничего этого не было. Он только высказывал свое мнение, мнение обычного человека, смотрящего со стороны. И если это помогало раскрыть дело, что могло быть лучше? Я не требую немедленного ответа. Время есть; подумай, пока здесь все не кончится.

Похоже, она не шутила. Ей действительно был нужен ассистент.

– Но почему именно я?

– А это секрет.

Я вздохнул и решил больше не настаивать.

– Можно сказать об этом Акэти?

– Подожди немного. В каком-то смысле я разбиваю ваш тандем. Он тоже считает тебя незаменимым, и скоро я сама с ним поговорю.

На этом наш разговор закончился. Честно говоря, мне никогда так не хотелось увидеть привидение, как в ту минуту. Помню возникшую у меня тогда ничем не объяснимую злость: ну где же это чертово привидение?!

Хируко принимала участие в расследовании самых разных дел, прямо как героиня детективных историй. Говорить, что меня, как любителя этого жанра, не интересовала такая жизнь, значило бы покривить душой. Явись такая возможность, я тоже не отказался бы поучаствовать в расследованиях, хотя даже просто наблюдать за этим процессом было бы здорово. Однако объединиться ради этого в союз с кем-нибудь, кроме Акэти, – слишком тяжелое для меня решение.

Если я для Акэти выполнял роль тормоза, то он для меня служил акселератором. Если бы он не пригласил меня к себе, я бы, наверное, до сих пор бессмысленно обретался в Обществе детективной литературы, с членами которого у меня не было ничего общего. Акэти всегда форсировал события и именно поэтому нуждался в тормозе. Благодаря ему я встретил Хируко и оказался здесь.

Лес с левой стороны немного расступился, и мы увидели спускавшуюся с горы узкую тропинку. Видимо, по ней мы и должны были подняться к храму. И в этот момент мы услышали это.

7

– А-а-а-а-а-а!

От прозвучавшего вдалеке крика я невольно вздрогнул. Он повторился еще и еще, и наступила тишина.

– Ничего себе…

– Кто-то всерьез перепугался. Иначе так голосить не будешь, – сказала Хируко изменившимся голосом. В этих криках слышался настоящий ужас, который в игре в страшилки невозможно представить. Кричал, судя по всему, мужчина; может, кто-то из наших, но кто? Я не представлял, чтобы это был, например, Акэти, но кто знает, какой розыгрыш мог ожидать участников игры…

Присмотревшись, я заметил несколько человеческих фигур, спускавшихся с горы. Сначала я принял их за первую пару, которая отправилась к храму, и собрался было окликнуть, но понял, что здесь что-то не так. Их было трое. Местные, что ли?

– По-моему, с ними что-то не в порядке…

Хируко оказалась права – приближавшиеся люди качалась из стороны в сторону, как пьяные. Хотели нас напугать? Однако роль пу́гала должен был исполнять только Дэмэ. Или ему в помощь наняли еще парочку? Любимое развлечение мажоров?

И тут я увидел еще более невероятную картину.

– Хируко, гляди!

Я указал в другую сторону, туда, где метрах в трехстах от поворота на горную тропинку шоссе, по которому мы шли, делало изгиб, проходя по мысу, вдававшемуся в раскинувшееся справа озеро. В свете дорожных фонарей приближалось еще около дюжины покачивавшихся силуэтов. Они шли прямо по шоссе, не обращая внимания на то, что перекрывают его своим неровным строем.

– Хамура-кун!

Фигуры, спускавшиеся с горы, были уже совсем рядом. Бегом они достигли бы нас за пять секунд. Волоча ноги, они то ли выли, то ли стонали глухими голосами. Кто это вообще?! Попытка найти логическое объяснение происходящему сталкивалась у меня в уме с инстинктом, подсказывавшим, что надо уносить ноги. Еще несколько шагов, и…

– Хамура-кун!

Хируко потянула меня за руку, и в тот же момент прямо перед нами прозвучало:

– У-у-у! А-а-а!

Свет фонаря осветил лица. Пустые, смотрящие в никуда глаза. Раззявленные рты, издававшие бессмысленное мычание. Бурые пятна крови на лицах и одежде. На ком-то одежда была порвана в клочья, еле прикрывая наготу.

И что хуже всего – запах! Отвратительный запах гнилой крови и жира мешал дышать. И в этот момент инстинкт победил.

– Бежим!

Я схватил Хируко за руку, и мы побежали обратно по той же дороге. Я не думал о том, что встреченные нами люди могли быть ранены или больны. На бегу я оглянулся назад и увидел, что с горы спускается все больше таких существ.

– Ой!

На дороге впереди показались две фигуры. Мы остановились на секунду, но по силуэтам догадались, что это Сигэмото и Такаги, которые должны были стартовать после нас.

– Не ходите туда! Назад!

Услышав наши крики, Сигэмото и Такаги в изумлении остановились.

– В чем дело? Успокойтесь вы!

– Быстро назад! Там какие-то странные типы.

– Чем это они странные?

– Не знаю, но там творится что-то ненормальное…

– Вон они! – воскликнула Хируко.

При виде бесчисленных человеческих теней, плывущих по освещенному оранжевым светом фонарей шоссе и оглашавших окрестности жуткими стонами, Такаги сделала шаг назад.

– Что это такое?

– Какая-то постановка? – пробормотал Сигэмото дрожащим голосом. – Совсем заигрались…

Быстро схватив валявшийся на земле камень, я запустил им в приближавшуюся толпу. Камень угодил в кого-то, но тот не вскрикнул, не остановился.

– Не может быть!

– Видели? Бежим отсюда!

Мы бросились по шоссе обратно к вилле. Последняя пара – Тацунами и Набари – еще стояли на площадке у гаража. У них округлились глаза, когда они увидели нас, ведь прошло всего несколько минут, как мы ушли.

– Что случилось? Кто-то поранился?

Как им объяснить? Перебивая друг друга, мы стали кричать об ужасной толпе, но это еще больше сбивало Тацунами и Набари с толку.

– Нам ни в коем случае нельзя оставаться снаружи! Все в дом и запираемся там!

– Ну нет, надо валить отсюда!

– Но наши еще не вернулись!

– Эти… как их там… могут прийти сюда! Нам нужно оружие!

– Давайте отыщем Канно-сана, расскажем ему и поищем что-нибудь для защиты!

Мы поднялись по ступенькам. Лестница, которая вела от гаража к вилле, была узкая, так что вся толпа разом не могла бы по ней подняться.

– Что происходит? – с растерянным видом пробормотал Тацунами.

Набари тем временем бросилась разыскивать Канно. В этот момент из кустов за зданием виллы кто-то выскочил. Все застыли на месте и увидели Нанамию. Он тяжело дышал.

– Нанамия-сан! Как вы здесь оказались?

– Бежал от храма прямо через кусты. Сквозь заросли продирался.

– Там же нет тропинки. Как ты прорвался через такую чащобу? – сказал Тацунами.

Он был прав: к одежде Нанамии прицепились ветки, в некоторых местах она порвалась. Только одна причина могла довести помешанного на чистоте человека до такого состояния.

– Когда мы возвращались, на нас напали какие-то уроды.

До меня вдруг дошло, что Нанамия один. Где же его партнерша?

– А что с Кудамацу?

Лицо Нанамии было белым как снег.

– Кончено. Они ее схватили.

– Ты ее бросил?! – взорвалась Такаги.

– Я ничего не мог сделать! Вы их видели? Они жрут людей!!! Схватили и тут же все на нее накинулись! Вы хотели, чтобы меня тоже сожрали?!

– Зомби, – пробормотал Сигэмото, как и мы, видевший этих чудовищ своими глазами. – Они настоящие… Но как такое возможно?

Из вестибюля вышли Набари и Канно. В руке он сжимал копье – видимо, снял его со стены на втором этаже.

– В чем дело? Вы видели кого-то подозрительного?

– Они уже здесь!

Мы направили фонари на существ, медленно заполнявших площадку внизу. При виде кошмарного зрелища Набари издала душераздирающий крик.

В свете фонарей эти особи напоминали людей, но из тел были вырваны целые куски плоти. Истерзанная кожа свисала лохмотьями. Рты разинуты, повсюду кровь. Стадо лишившихся разума оборотней, не перестававших реветь и рычать. Как сказал Сигэмото, перед нами были зомби, сошедшие на землю из фильмов и компьютерных игр.

Однако на Канно, только что вышедшего из дверей виллы, эта картина подействовала своеобразно. Крича, что этих людей надо немедленно доставить в больницу, он стал спускаться по лестнице, направляясь к существу, стоявшему во главе этой группы нелюдей. В этот миг другой, по виду из молодых, кинулся на него.

– Прочь!

Жизнь ему спас Тацунами, метнувшийся вслед за управляющим, чтобы остановить его. Удар его длинной ноги пришелся в грудь зомби, и тот повалился на землю. Но тут же к Канно и Тацунами потянулись другие руки.

– Бежим!

И они бросились вверх по ступенькам.

– Их надо убивать! – заорал Сигэмото. – Если зомбак укусит, всё, спасения нет! Это не люди! Мы должны их убить!

Толпа отвратительных зомби разлилась по площадке и устремилась к лестнице. Однако подниматься по ступенькам у них получалось плохо – они скользили на них, теряли равновесие, опрокидывались вниз, поэтому продвижение шло медленно. Надо убрать самого первого зомби, так мы выиграем время…

Однако Канно не двигался. Он не мог решиться атаковать существо в человеческом обличьи.

– Что вы делаете? Отдайте!

Тацунами выхватил у Канно копье и с воплем, от которого кровь стыла в жилах, нанес удар твари, уже вскарабкавшейся на верхние ступеньки лестницы. Хотя наконечник копья был тупым, силы взрослого человека оказалось достаточно, чтобы он легко вошел в грудь. Однако кровь из раны не брызнула, и зомби с торчавшим в груди копьем продолжал двигаться.

– Черт! Черт!

Выдернув копье, Тацунами вонзил его еще раз, потом еще и еще. Всё без толку. Опять раздался крик Сигэмото:

– Не бей ты в сердце! Цель в голову, надо в мозг попасть!

– Да как?

Человеческий череп очень прочный, тупым копьем его не пробьешь.

– В глаз! – закричала Хируко. – Тогда до мозга достанешь!

Последовав этому совету, Тацунами прицелился и несколько раз ткнул копьем в глазницу зомби. Тот прекратил дергаться и повалился назад, увлекая за собой по лестнице нескольких монстров.

– У-а-а!

Тацунами вывернуло наизнанку при виде прилипшей к острию копья плоти. Но зомби все лезли и лезли вверх.

– Здесь нам их не удержать! – воскликнула Хируко. – Надо запереться на вилле!

– Может, попробуем вырваться отсюда с другой стороны, там, где лес? – предложил Тацунами.

Нанамия изменился в лице.

– Бесполезно! Они меня гнали там, в лесу, на горе… Они как раз с той стороны и пришли. Через гору.

Что с Акэти? Неужели зомби и на него напали? Я должен помочь ему, мелькнуло в голове.

Но в следующий миг я понял, что это глупая идея. Уже поздно. Пытаться прорваться сквозь толпу зомби, чтобы спасти Акэти, значит совершить самоубийство.

За виллой вдруг послышался крик, и мы увидели Синдо. Наверное, он так же, как и Нанамия, спасся бегством через лес. Но он был один, без Хосикавы. Окинув нас взглядом, Синдо выкрикнул:

– А где Рэйка? Она должна была оказаться здесь раньше меня!

– Вы с ней шли отдельно? – спросил Тацунами, вытирая рот.

– Я отвлекал на себя этих упырей, чтобы она могла убежать! Ее еще нет?

Все покачали головами – никто не видел Хосикаву. Мы стояли у входа в здание, и, конечно, стоило появиться кому-нибудь из наших, мы бы обязательно заметили. Прочитав тревогу на наших лицах, Синдо с криком «Не может быть!» как безумный бросился внутрь.

– Рэйка! Ты здесь? Рэйка-а-а!

Куда больше толп зомби, захватывавших окрестности, его беспокоила судьба подруги.

– Давайте и мы за ним. Остается забаррикадироваться в доме. Других вариантов нет, – распорядился Тацунами.

– Но Мифую и другие еще где-то там, – запротестовала Такаги.

– Наверное, они уже спятались где-нибудь. Если мы не будем шевелиться, нам всем конец.

Зомби все равно подберутся к вилле. Это лишь вопрос времени. Лицо Такаги скривилось от внутренней боли, но желания идти выручать подругу в одиночку она не изъявила. Все вошли внутрь и по указанию Канно стали закрывать жалюзи, защищавшие стеклянные двери. И тут раздался крик Сигэмото. Он указывал пальцем туда, откуда исходила угроза.

Кто-то потянул вниз зомби, который уже был готов подняться на последнюю ступеньку лестницы. Тот свалился, и на его месте показалась голова в очках, а потом и вся знакомая фигура в гавайской рубахе.

– Акэти! Мифую!

Акэти подсадил следовавшую за ним девушку – это была Сидзухара – и толкнул ее вверх, к нам, а сам стал отбиваться ногами от напиравших снизу зомби. Побелевшая от ужаса Сидзухара, едва дыша, ввалилась в вестибюль и, громко всхлипывая, рухнула на пол, не в силах вымолвить ни слова. По счастью, похоже, она была невредима.

– Быстрей давай! – в отчаянии заорал я.

Услышал он мой крик? Глядя в нашу сторону, Акэти попытался взобраться по лестнице, но протянувшаяся снизу рука схватила его за ногу.

Мне не хватило времени, чтобы крикнуть: «Берегись!» Худой как щепка зомбак – точнее, зомбачка – впилась зубами в ногу Акэти.

– А-а-а-а!

Долговязая фигура моего друга покачнулась и опрокинулась назад. Наши глаза на секунду встретились, и его губы прошептали:

– Вот уж не повезло…

Растерянное лицо Акэти, появившееся на нем выражение, в котором улыбка смешалась со слезами, будто каленым железом запечатлелись в моей памяти навсегда. Всего в нескольких метрах от меня Акэти падал с лестницы прямо в преисподнюю. Он исчез у нас на глазах.

– Не-ет!!! – Крики отчаяния вырвались у всех, кто наблюдал эту сцену.

Да, это было отчаяние, признание непоправимости произошедшего.

Я сделал глубокий вдох, как бы проглатывая рвущийся наружу собственный крик. Слишком поздно.

– Закрываем жалюзи, – сказал я. – Они идут.

Так я потерял своего Холмса.

8

Входные двери мы закрыли, но утверждать, что вилла надежно защищена, я бы не стал. Передняя стена вестибюля на первом этаже была из навесных стеклянных панелей, достаточно хрупких; рано или поздно она не устояла бы под натиском зомби.

– Мы не можем здесь оставаться!

– Поднимемся на второй этаж! Забаррикадируем лестницу!

Не успели все подняться на второй этаж по лестнице в восточном секторе, как снизу послышался звон разбитого стекла. Зомби ворвались в здание!

Мы быстро стащили тяжелую мебель, которая стояла в холле – шкаф, диван, кресла, – на площадку между первым и вторым этажами и на площадку второго этажа, устроив двойную баррикаду. Насколько мы тогда понимали, у зомби возникали проблемы даже с подъемом по обычной лестнице, поэтому баррикады должны были их сдержать. В этот момент, видимо, услышав шум внизу, с третьего этажа сбежал Синдо. Бедный малый обегал все здание в поисках Хосикавы.

– Ее нет. Рэйки нигде нет. Рэйка, где ты?!

Бормоча что-то несвязное, он вдруг принялся сдвигать мебель, которую мы только что свалили на площадку между этажами.

– Эй! Ты что творишь?! – Тацунами быстро схватил Синдо за плечо.

– Пусти! Я должен ее найти!

– Опомнись! Ее, может, уже нет.

– Неправда! – воскликнул Синдо. – Она жива! Я должен ее найти! Пусти меня!

– Совсем свихнулся! – Тацунами одним ударом сбил Синдо с ног. Тот рухнул на пол и разрыдался. Я бесстрастно смотрел на него – смерть Акэти словно парализовала меня, лишила чувствительности.

Все мы хотели верить, что Хосикава жива, но в те минуты нашим главным приоритетом была мысль о том, как отразить атаку зомби. Тогда нам было не до Синдо.

К моему удивлению, устройством баррикад руководил Сигэмото.

– Мы должны не просто поставить барьер на их пути; главное – сложить все так, чтобы они не смогли подняться по лестнице. Соорудить что-то вроде горки. Чтобы у них ноги скользили.

Следуя указаниям Сигэмото, Канно отпер своим ключом пустовавший номер 208. Вдвоем они вынули из кровати листы толстой фанеры, на которых лежал матрас, и уложили их на ступеньки. Настелили поверх простыни, взятые из бельевой. Потом вшестером враскачку передвинули стоявший в холле торговый автомат на лестничную площадку, где он вместе со шкафом образовал стену. Когда работа была закончена, Нанамия вспомнил о пожарной лестнице в южном крыле:

– Ее тоже надо заблокировать.

– Двери на пожарные лестницы сделаны из стали и из соображений безопасности открываются только изнутри. Поэтому снаружи ее просто так не высадишь, – сказал Канно.

– Ой! А лифт! – вдруг спохватилась Хируко.

Точно! Если зомби заберутся в лифт, им не нужны будут никакие лестницы. Все бросились обратно в холл. Кабина лифта все еще находилась на первом этаже.

– Что же делать? А вдруг в нее уже забрался кто-то из них?

– Но так ее оставлять нельзя. Они в любой момент могут сюда подняться, и тогда нам крышка. Хотя, если в кабине кто-то окажется, мы их просто перебьем, и всё.

Тацунами, на счету которого уже был один зомби, держа наизготовку копье, не сводил глаз с лифта. Мы тоже вооружились, сорвав со стены копья и мечи. Канно нажал кнопку, и на табло загорелись цифры: 1F, потом 2F. Затаив дыхание, все вперились в двери лифта. Наконец они раздвинулись, и все выдохнули – кабина была пуста.

– Канно-сан, а можно обесточить лифт? – спросила Хируко.

– Электрощиток внизу, у ресепшна. Боюсь, они уже там.

– А вдруг кто-нибудь из этих упырей случайно нажмет на кнопку и снова вызовет лифт? – встревожилась Такаги.

– Давайте сделаем вот так. – С этими словами Хируко поставила оказавшийся рядом стул между дверями лифта. – Теперь они не закроются.

Ага! Пока двери полностью не закроются, лифт не поедет. Так он устроен в целях безопасности.

– Зомби идут! – раздался голос Набари, стоявшей у возведенной на лестнице баррикады.

Мы снова схватились за оружие и подбежали к лестнице.

Через щели в импровизированной баррикаде было видно, как в здание набивается все больше непрошеных гостей. Их бесчисленные головы медленно затапливали узкую лестницу, словно поднимающийся прилив. Однако у зомби явно были проблемы с опорно-двигательным аппаратом. Они шатались и поднимались по ступенькам гораздо медленнее, чем передвигались по ровной поверхности. Те, кому каким-то образом удавалось вскарабкаться вверх, наталкивались на баррикаду, запутывались ногами в простынях, теряли равновесие и валились с лестницы, увлекая за собой других. Так повторялось раз за разом. Пока изобретенная Сигэмото баррикада выполняла свою функцию безупречно.

– Но рано или поздно они могут прорваться через баррикаду. Что ж нам, все время здесь стоять? – Нанамия задал вопрос, который сидел в голове у каждого.

– Для таких случаев у нас кое-что есть.

Такаги и Сидзухара достали из карманов гаджеты, вроде брелоков на цепочках, для отпугивания злоумышленников. Стоило потянуть рычажок, как раздавалась громкая сирена. Тацунами присвистнул, а Нанамия недовольно скривил рот:

– Зачем вам эти штуки?

Девушки взяли с собой сигнальные устройства в поездку по одной простой причине: в этой немногочисленной компании они боялись, что к ним будут приставать. Такаги никак не отреагировала на слова Нанамии. Наверняка она заставила Сидзухару захватить отпугиватель.

– На всякий случай. А что такого? Можно их приспособить, чтобы они подали сигнал, как только эти гады прорвутся через баррикаду.

Идею Такаги поддержал Канно. Он принес из кладовой рыболовную леску, один ее конец закрепил на баррикаде, а другой привязал к рычажку гаджета Такаги. Стоит зомби преодолеть наше заграждение, как леска натянется и прозвучит сирена. Так была выстроена наша оборона.

– А что с этим делать? – спросила Сидзухара, протягивая руку, в которой был второй гаджет.

Нанамия тут же схватил его.

– Эй! – протестующе повысила голос Такаги.

– Этот установим у пожарного выхода на третьем этаже. Если сдадим третий этаж, нам конец.

Он был прав. Если б зомби захватили третий этаж, мы оказались бы в ловушке. Ближе всего к пожарному выходу располагалась именно комната Нанамии.

Потом все собрались в холле второго этажа.

Пол-одиннадцатого вечера. За полтора часа, что прошли с начала игры в «Кто смелый», мир перевернулся.

Из студентов выжили – нет, собрались в холле – Хируко, Синдо, Такаги, Сидзухара, Набари, Сигэмото и я. Из сэмпаев – Нанамия и Тацунами. Плюс управляющий Канно. Всего – десять человек. Четверых мы уже потеряли. Канно приготовил всем кофе, но я к нему даже не притронулся.

Включили телевизор. Мобильники по-прежнему не работали, и мы не имели понятия, что вокруг происходит.

– А что с Дэмэ? – спросил Тацунами.

Нанамия покачал головой.

– Они уже его жрали, когда мы подошли к храму. Кудамацу тоже схватили.

Кудамацу… Она хорошо относилась ко мне с самого начала, говорила, чтобы ел побольше мяса, думал я, вспоминая ее безмятежную улыбку. Светлый человечек, она поддерживала меня самим своим присутствием, а я так и не поблагодарил ее ни разу…

– Смотрите! – Рука Такаги, переключавшая каналы на пульте, замерла.

По телевизору шли новости. На экране появился зеленый лесной массив, а на его фоне большие тревожные иероглифы: «Атака террористов?» Такаги прибавила громкость.

«Сегодня около шестнадцати часов в полицию и пожарное управление стали поступать звонки: многие гости рок-фестиваля, который проходит в национальном парке Сабэа в префектуре С., жаловались на недомогание. Число пострадавших продолжает увеличиваться чрезвычайно быстрыми темпами. Из-за угрозы террористического акта с применением химического оружия полицией принято решение заблокировать этот район. В настоящее время проводятся спасательные работы и выяснение обстоятельств происшествия».

Это сообщение даже мне, человеку, совершенно не разбирающемуся в таких делах, показалось странным.

Серьезное происшествие, возможно, террористический акт – и, несмотря на это, ни кадров с места событий, ни интервью. Показали только кусочек из рекламного видеоролика о национальном парке Сабэа. Предположим, съемочные группы в парк не пустили, но тогда в новостях должна быть «картинка» с «Твиттера» или интернет-сайтов.

– Мобильники не работают, а как стационарная линия? – обратилась Хируко к Канно.

Тот поднял трубку стоявшего в холле телефона, проверил, есть ли гудок, потом еще раз и еще, и, покачав головой, положил трубку на место.

– Не работает. Что же все-таки произошло?

– Наверное, они приняли какие-то продвинутые меры по ограничению связи, – понимающе проговорила Хируко тихим голосом.

– Но эти зомби…

– Думаю, это и есть гости фестиваля, почувствовавшие себя плохо. Ведь на них одежда, подходящая для такого случая, и пришли они как раз оттуда, где проходил фестиваль. Здесь в окрестностях постоянных жителей немного, откуда еще взяться такому количеству зомбаков? Что это такое – химическое или биологическое оружие, выброс биологически опасных веществ – неизвестно, но можно сказать наверняка: именно из-за этого гости фестиваля превратились в то, что мы сейчас видим.

– Но это же кошмар! – В голосе Сигэмото слышались панические нотки. – Фестиваль в Сабэа посещают до пятидесяти тысяч человек в день. Человек, укушенный зомби, становится одним их них. И если большинство посетителей инфицированы…

В новостях сказали, что все началось в четыре часа. Насколько это точно, никому не известно. Но если это правда, то меньше чем за полдня получилось то, что получилось. Ситуация ужасная, по-другому не скажешь.

– Но ведь правительство уже знает, что произошло. Нас обязательно спасут, – предположила Сидзухара. Ее голос больше был похож на комариный писк.

Однако Хируко безжалостно разрушила ее надежды:

– Надо понимать: раз эти на нас напали, значит, правительство не в состоянии контролировать ситуацию. Думаю, власти специально закрыли этот район для журналистов и блокировали связь, чтобы избежать паники. В этих условиях их главный приоритет – не допустить распространения заразы. Задача номер один: сделать так, чтобы ни один инфицированный – пока назовем их так – не вырвался из окрестностей озера Сабэа. Спасение людей, оставшихся в этой зоне, – дело второе. Если сунуться без подготовки, можно навредить еще больше.

Я вспомнил, что, когда мы шли к храму, нам по пути не встретилась ни одна машина. Значит, дороги уже были перекрыты. А вертолеты, пролетевшие несколько часов назад? Зачем их послали?

– Так или иначе, мы должны понять, что нам придется просидеть в осаде порядочно времени.

Молчавшая до сих пор Набари не выдержала:

– Просидеть здесь?! И сколько же нам ждать, пока придет помощь?

Никто не дал ей ответа.

Как-то я смотрел фильм, в котором правительство, оказавшись не в состоянии остановить распространение эпидемии, подвергло бомбардировке целый город, где еще оставались выжившие. Может, это преувеличение, но вилла, в которой мы были заперты, стояла как остров в океане суши. Даже если все мы погибнем, это всего лишь десять человеческих жизней. Так что, вполне возможно, правительство нас просто бросит.

Но тут заговорила Хируко:

– Давайте не будем впадать в пессимизм. Если мы и вправду имеем дело с ходячими мертвецами, через несколько дней после смерти процесс саморастворения и разложения тканей лишит их возможности двигаться. Сейчас самая середина лета, поэтому плоть разлагается быстро. На все про все не уйдет и недели.

– Чтобы пережить осаду, нужно иметь еду, воду, электричество и оружие, – без всяких эмоций пробубнил Сигэмото.

– Когда я варил кофе, вода была, – сообщил Канно.

С электричеством тоже пока всё в порядке. Проблема с едой. В холле имелись кулер с водой и кофемашина, но ничего съедобного.

– Внизу, в кухне, продуктов на несколько дней, но… – подосадовал Канно.

Собрали все съестное, которое нашли у себя в вещах. Канно принес запас продуктов из кладовой на третьем этаже. В этих местах редко, но случались землетрясения, поэтому на случай чрезвычайных обстоятельств требовался какой-то запас. Но хранили самый минимум, только для вида. Удивил всех Сигэмото, притащивший из своей комнаты дюжину пол-литровых бутылок «Кока-колы» и сообщивший, что обычно только ее и пьет.

– А что будем делать с вещами погибших ребят?

Чувствовалось, что Тацунами было неловко задавать этот вопрос. Я быстро ответил:

– Давайте не будем их трогать. Мы ведь пока с голода не умираем.

Мысль, что придется копаться в чужих вещах, была психологически невыносима, поэтому никто возражать не стал.

Канно раздал всем на всякий случай маски со словами:

– Лучше, наверное, надеть их, если придется биться с зомби.

И он был прав. Если мы имеем дело с какой-то инфекцией, осторожность не помешает.

Дальше – оружие. В нашем распоряжении осталось много мечей и копий, однако велика ли от них польза? Мало того что они были тупые, так еще и тяжелые сверх ожиданий. Обращаться с ними даже мужчине нелегко. Мечи взяли Синдо, я и, как ни странно, Сидзухара. Остальные предпочли копья. Конечно, копьем легче достать врага, но мне казалось, что меч – более подходящее оружие, если придется действовать в узком коридоре.

– Кто-нибудь занимался боевыми искусствами?

Набари с волнением посмотрела на нас, но парни все как один отрицательно покачали головой. Нельзя сказать, что спорт был мне совсем безразличен, однако я ничем всерьез не занимался. Сигэмото и Синдо вообще относились к категории домоседов, о Нанамии и говорить нечего – типичный мажор. Канно играл только в теннис. Тацунами, физически сложенный лучше всех, в старших классах занимался плаванием, но не более того. И тут подняла руку девушка.

– В детстве родители определили меня в секции нагината-до[47] и айкидо.

Это была Хируко. В этой маленькой девушке не ощущалось физической силы, и Набари, бросив на нее взгляд, лишь усмехнулась.

По словам Тацунами, зомби не отступают, сколько их ни руби и ни коли. Поэтому надо всячески избегать ближнего боя с ними. Пока мы нашли один эффективный метод борьбы – удар копьем или чем-нибудь острым в глаз с безопасного расстояния, чтобы разрушить мозг. Но я сомневался, что мне удастся легко справиться с этой задачей. Что уж говорить о девушках… А вот что мы будем делать, если зомби битком набьются в это маленькое здание? Конечно, будем пытаться спастись бегством.

Еще одна большая проблема – как провести предстоявшую ночь и последующие. В нашем распоряжении оставались второй и третий этажи. Еще в кладовой на третьем этаже вроде была лестница, которая вела на крышу. Самым просторным помещением, где хватило бы места всем, был холл второго этажа. Но этот же самый холл первым окажется под ударом, если монстры прорвутся через баррикаду.

– Тогда все поднимемся на третий этаж и построим еще баррикаду.

– В кино я видела, что, как только группа разделялась, сразу все шло прахом. Этого делать нельзя ни в коем случае.

Такаги и Набари нашли общий язык, однако Синдо с ними не согласился:

– То есть в одном помещении должны тесниться десять человек? Нет уж, увольте.

Его поддержал Сигэмото:

– Я против, чтобы все сидели в одном месте. А в кино людей начинают убивать по одному, потому что они по неосторожности заходят на вражескую территорию и не видят врага.

– Что ты тогда предлагаешь? – Такаги сердито посмотрела на Сигэмото.

– Мы здесь как на войну попали. Нам надо во что бы то ни стало избежать полного уничтожения. Мы соберемся в одном месте, а они сюда прорвутся, и тогда уж точно никому не спастись. Но если мы разделимся – одна группа на одном этаже, другая на другом, – спастись сможет хотя бы половина.

– Ух ты! То есть те, кто останется на втором этаже, будут вроде приманки? – саркастически проговорил Нанамия, закапывая себе глазные капли, которые достал из кармана. Возможно, у него была такая манера снимать стресс.

– Подождите! Еще не факт, что зомби сначала атакуют второй этаж, – возразил Канно.

Он был прав. Сломав баррикаду, зомби могут, не останавливаясь на втором этаже, сразу двинуться на третий. Пожарная лестница в южном крыле, пристроенная снаружи здания, ведет и на второй, и на третий этажи, где имеются пожарные выходы, поэтому не исключено, что зомби минуют второй этаж и через пожарную дверь ворвутся сразу на третий.

– Но на втором этаже все равно опаснее всего. Зомбаки по лестницам еле ползают, так что у тех, кто на третьем этаже, будет время смыться, когда загудит сирена. А со второго этажа никуда не убежишь, – высказалась Набари. В ее голосе слышались истерические нотки.

– Но мы же можем закрыть дверь между восточным крылом и нашим холлом, – сказал Канно, имея в виду двери, отделявшие один сектор здания от другого. – Дом спроектирован так, что восточный и южный секторы можно отделить от центрального, заблокировав двери, которые открываются и запираются только специальным ключом. То есть если эти двери заблокировать, за секунду их не откроешь. И если мы запрем дверь между центральным и восточным секторами на ночь, зомби, даже сломав баррикаду, не смогут захватить весь второй этаж.

Я сверился с буклетом. В восточном крыле второго этажа находились номера 206 и 207, которые предназначались соответственно для Набари и Дэмэ. Если Набари перейдет в другую комнату, дверь, разделяющую восточный и центральный секторы, можно запереть.

– Сколько дней мы просидим в блокаде, неизвестно. Надо постараться сохранить за собой жизненное пространство, насколько это возможно.

Если мы сейчас сдадим второй этаж, единственным местом для отступления останется крыша. А сохраняя за собой хотя бы холл, мы будем иметь возможность перемещаться со второго этажа на третий на лифте.

Хируко, молчавшая последние минуты, спросила у Канно:

– А кроме лифта и лестниц, можно еще как-то перемещаться между этажами?

– Есть еще один способ.

С этими словами Канно направился в кладовую и принес оттуда спасательную веревочную лестницу.

– Если спустить ее с какого-нибудь балкона третьего этажа, можно попасть в комнату на втором этаже. Ну и подняться тоже можно. Жаль, лестница всего одна…

– Одной достаточно. А может быть, вот так сделаем? Сегодня в принципе каждый может ночевать в своей комнате. Если кто-то услышит, что зомби ломятся через пожарный выход или загудела сирена, надо обзвонить всех по внутреннему телефону и оставаться в своем номере. Двери в здании открываются наружу, поэтому быстро прорваться они не сумеют. Те, кто будет находиться в безопасной зоне, закроют двери между секторами, чтобы задержать зомби, и с помощью веревочной лестницы приступят к спасению заблокированных в своих комнатах.

План Хируко не только гарантировал, что при внезапном нападении мы не погибнем все вместе, но и позволял спасти товарищей, которые могут оказаться отрезанными от остальных.

Такаги и Набари, настаивавшие на том, что все должны держаться вместе, в конце концов с кислым видом тоже согласились с предложенным планом. Веревочную лестницу положили на третьем этаже перед лифтом, чтобы каждый мог ею воспользоваться.

Потом Канно обратился ко всем:

– Ключи от дверей между секторами я положу вот здесь, на стойку для телевизора. Берите, если возникнет необходимость. Набари-сан надо сменить номер. Я не успел взять внизу ключи от всех комнат, так что в вашем распоряжении моя карточка. Она подходит для всех номеров.

Итак, Набари переберется в пустовавший до сих пор номер 205, и можно будет закрыть дверь между центральной и восточной секциями второго этажа. Даже если зомби удастся прорваться через баррикаду, до холла им так просто не добраться. Об этом можно не беспокоиться.

– А где же вы расположитесь, Канно-сан? – спросил я, зная, что комната управляющего обычно находится на первом этаже.

– Мне очень неудобно, но я думал воспользоваться номером Хосикавы-сан. Он выходит прямо в холл, так удобнее быть на страже.

Канно посмотрел на Синдо. Думал, видимо, что тот рассердится – ведь Хосикава была его девушкой. Однако Синдо лишь послушно кивнул.

– Конечно. Я только хочу взять ее вещи.

Номер 203 – комнату Хосикавы – открыли карточкой Канно, и Синдо быстро перенес вещи к себе. Проводив его взглядом, Хируко спросила Канно:

– А как же вы будете отпирать дверь и включать электричество, раз отдали свою карточку Набари? Ведь ключа от этого номера нет.

Ключ от номера 203 остался у Хосикавы и пропал вместе с ней.

– Это не проблема. Выходя из номера, я буду поворачивать замок так, чтобы дверь не захлопывалась. А свет включать можно карточкой Набари-сан от номера двести шесть.

– Еще вместо карточки можно вставить, например, водительские права, чтобы свет зажегся, – предложила Такаги. – Я часто так делаю, когда останавливаюсь в бизнес-отелях, чтобы кондиционер не вырубился, когда меня нет в номере.

Я и сам этим методом пользовался не раз. Если номер отпирается карточкой, для этого подойдут и водительское удостоверение, и простая визитка. Но есть отели, где вместо карточки – ключ с цилиндрическим брелоком, который вставляется в считыватель. Его можно заменить зубной щеткой.

– У нас здесь карточки более продвинутые, поэтому свет в номере не включится, если на карточке нет магнитной полосы. Поэтому карточкой от другой комнаты пользоваться можно, но с водительскими правами точно не получится.

Теперь вопрос возник у Тацунами:

– А что ночью? Может, хотя бы парням посменно дежурить, последить за ситуацией?

Набари отрицательно тряхнула головой.

– А смысл? Предположим, часовой обнаружит, что зомби прорвались. Что он станет делать? Отбиваться от них оружием? В конце концов все равно придется спасаться в чей-то номер.

– А все будут спать за запертыми дверями. И может случиться, что этому дежурному некуда будет деться, – добавила Хируко.

Другие тоже завозражали. Раз уж решили на ночь разойтись по номерам, что дадут эти дежурства?

Канно обвел всех взглядом и сказал:

– Всех прошу ночью не выходить без надобности из своих комнат. Не думаю, что зомби умеют лазать по стенам, и все-таки закройте балконы. И всегда имейте при себе оружие – на всякий случай. Я буду каждый час проверять баррикаду и пожарные выходы.

Неудобно было взваливать все на одного Канно, но этот вариант выглядел самым безопасным.

Так или иначе, на тот момент мы сделали все, что могли.

Шел уже двенадцатый час, но пока никто не изъявлял желания вернуться в свой номер. Естественно, кто захочет остаться один в ситуации, когда со всех сторон его обступают зомби? Тем не менее крайнее напряжение, в котором все находились так долго, стало ослабевать, и народ начинал клевать носом. Слишком много всего произошло за один только день, и требовалось какое-то время, чтобы все это осознать. Мы были измучены. Всем хотелось отдохнуть. А еще хотелось, чтобы, проснувшись, все поняли, что это был сон.

– Хамура-кун! Всё, расходимся по комнатам.

Хируко потрясла меня за плечо, возвратив к действительности из дремоты, в которую я провалился. Передо мной стоял Сигэмото, сжимавший в руке трезубец. Вылитый Чжу Бацзе[48].

– Я тоже к себе, – сказал он.

Следуя его примеру, поднялись и остальные.

На третий этаж проследовали Нанамия, Сигэмото, Синдо, Сидзухара и я. В лифт все не поместились бы, поэтому я решил подняться по лестнице в восточном крыле. Мысль, что придется пройти мимо места, где кишели зомби, вызывала у меня содрогание, но я хотел еще раз взглянуть на баррикаду. Я взял меч.

– Я пойду по лестнице. Закроешь за мной дверь? – попросил я Хируко.

Перед тем как разойтись, мы решили на ночь запереть дверь в восточное крыло. Поэтому нужно было, чтобы кто-то закрыл ее за мной.

– Я тебя провожу и запру ее на обратном пути, – сказала Хируко, державшая копье. В легком летнем прикиде, оснащенные увесистым оружием, вид мы имели крайне нелепый.

Пройдя по коридору в восточный сектор, мы оказались на лестничной площадке. На нас смотрели наваленная мебель и задняя стенка торгового автомата, а по ту сторону баррикады раздавались стук и непрекращающееся глухое рычание. Баррикада пока стояла прочно, но к горлу подкатила тошнота, когда я представил, как толпившиеся внизу чудовища вламываются и заполняют собой этаж.

Поднявшись по лестнице, мы сразу уткнулись в дверь номера 308, куда поселили меня. Если зомби сломают баррикаду и ворвутся на третий этаж, именно эта комната первой окажется в осаде. Но говорить об этом не имело смысла. Номер Хируко на втором этаже был ближе всего к пожарному выходу, откуда тоже могла исходить опасность, а беззащитная Сидзухара была моей соседкой. Надо благодарить судьбу, что мы с ней оказались на третьем этаже.

– Услышишь ночью шум, сразу дверь не открывай. Спроси сначала, кто там. – Хируко говорила так, будто взялась меня опекать.

– Ты тоже будь осторожна.

Я отпер свою дверь и хотел уже войти в номер, как она меня окликнула:

– Имей в виду, я серьезно говорила насчет ассистента. Страшно, что случилось с Акэти…

Мой ответ прозвучал резко, неожиданно для меня самого:

– Не надо. Сейчас не время. Я еще даже не осознал случившегося. Как ты можешь! Какие нервы надо иметь, чтобы говорить об этом в такой момент…

Обескураженная Хируко смущенно отвела взгляд.

– Ты прав. О чем это я, в самом деле… Забудь. И спокойной ночи.

Хируко затворила дверь, медленно и тихо. Я запихал карточку в приемное устройство, свет включился. Проверил, хорошо ли заперта дверь. Всё в норме.

Я снял обувь и прилег на кровать.

Да, разговаривая с Хируко, я не сдержался.

Конечно, трудно понять, что у нее на уме, но уж здравым смыслом она должна обладать, думал я. Какой сейчас может быть ассистент? Она собирается в нашей ситуации что-то расследовать? Бред!

Я встал с кровати, открыл французское окно и вышел на балкон. Площадка внизу была покрыта густым туманом, сквозь который еле пробивался свет фонарей, поэтому разобрать, что там происходит, было невозможно. Я слышал лишь накатывавшийся снизу, как прибой, вой зомби и ощущал запах смерти, который приносил насыщенный влагой ветер.

Психическое состояние было как после землетрясения. Из-за охватившего меня полного бессилия я, кажется, даже забыл дышать. То, что я видел перед собой, вызывало отчаяние. Всего за один день я потерял столько! От этой мысли земля уходила из-под ног.

Черт! Это не вилла «Фиалка», это вилла смерти!

Я глубоко вздохнул.

Исправить ситуацию невозможно. Что произошло, то произошло, и этого не изменить.

Я немного успокоился. Внезапно мне пришло в голову: а вдруг инфекция от этих монстров распространяется воздушным путем? Я быстро закрыл балкон.

Оставалось лишь дожидаться утра. На наше счастье, зомби оказались не такими страшными, как показывают в фильмах, – не смогли преодолеть в общем-то довольно хилую баррикаду и с трудом поднимались по ступенькам.

По крайней мере, в комнатах нам опасность не угрожала.

Поэтому я представить не мог, что ночью у нас появится новая жертва.

Глава 4

Жертвы бедствия

1

Это определенно знак небес, знамение свыше. Появление ходячих мертвецов и эта мысль, пронзившая меня словно молния, – все это могло означать только одно: управляющее судьбой нечто – добро или зло – выбрало меня.

Полиция какое-то время здесь не появится. Это шанс, который выпадает раз в жизни.

«Сделай это!» – так сказано. Для этого все готово.

Есть место. Есть средства исполнения. Есть люди, вызывающие отвращение. И есть готовность и решимость, созревшие уже давно.

Какие могут быть колебания? Клыки точились ради этого дня.

А теперь – вперед! Он в своей комнате.

Темное чувство радости захлестнуло меня. Шаг сделан, и пути назад нет.

2

Проснувшись, я машинально стал шарить рукой по стоявшему у кровати ночному столику. После двух-трех бесплодных попыток нащупать искомое до меня дошло, что часов как не было, так и нет.

Я встал с постели, взглянул на часы на стене. Цифры показывали шесть утра. По счастью, ночью никто ко мне не ломился, сигналов SOS по телефону не подавал, и, несмотря на чрезвычайную ситуацию, в который мы все оказались, мне удалось выспаться. Прошедший день принес много испытаний, как физических, так и душевных.

Было подозрительно тихо. Я выглянул наружу. Начал накрапывать дождь. Как мне показалось, собравшаяся под окном толпа зомби стала более многочисленной. Они стояли под дождем, подняв головы кверху и открыв рты, будто просили покаяния у неба, и внушали чувство печали и жалости.

Обычно, проснувшись в такой ранний час, я ложился снова, но ситуация не позволяла предаваться лени. Быстро приняв душ, я взялся за свой меч. Пусть это только имитация, но сталь все равно была холодной и тяжелой. На всякий случай я повернул замок так, чтобы дверь не захлопнулась, и с опаской выглянул из номера. Передо мной были безлюдный коридор и лестница. Убедившись, что никого нет, я осторожно вышел из комнаты.

Первое, что пришло мне в голову, – проверить, как там баррикада. Спустившись по лестнице, которая располагалась справа от моего номера, я услышал музыку, доносившуюся из холла. Стереосистемы там не было, значит, источником звука, вероятно, служил кассетник, который мы слушали во время барбекю.

Баррикада стояла непоколебимо. Мебель оставалась на своем месте, лески, привязанные к сигнальным устройствам, были так же туго натянуты. В первую ночь принятые нами меры безопасности сработали хорошо. По ту сторону баррикады по-прежнему топтались зомби. Они тупо тыкались в баррикаду и, теряя равновесие, раз за разом скатывались по ступенькам вниз. Их действия напоминали испытание мебели на прочность. Будем надеяться, что японское качество не подведет.

Я задумал пройти в холл, но вспомнил, что дверь в центральный сектор заперта. Ключ лежал на тумбочке, на которой стоял телевизор, поэтому открыть ее с этой стороны я не мог. Если в холле кто-то есть, можно постучать, чтобы открыли. А если там никого? Поколебавшись немного, я решил вернуться на третий этаж и спуститься на второй на лифте.

Лифт стоял на третьем этаже; на полу, между дверями, не давая им закрыться, лежала коробка с салфетками. Видимо, накануне ее оставил кто-то из жильцов третьего этажа, после того как они поднялись на лифте. Я протянул руку, чтобы поднять коробку, и застыл на месте. А стоит ли мне спускаться?

В этот момент из соседнего с моим номера показалась Сидзухара.

– Доброе утро!

– Доброе утро! Что ты так рано? Я тебя разбудил?

– Нет, я сама проснулась.

Как ни странно, мы говорили с Сидзухарой практически в первый раз.

Она выглядела подавленной, но цвет лица у нее был хороший, свежий.

Увидев меня у лифта, Сидзухара удивленно наклонила голову набок.

– Зачем это?

– Если мы спустимся на второй этаж, надо будет чем-то заблокировать дверь, чтобы лифт не уехал на первый. Но в таком случае те, кто живет на третьем этаже, не смогут его вызвать.

– А-а… – кивнув, протянула Сидзухара. – Но всегда можно позвонить по внутреннему на второй этаж и попросить убрать блокировку.

Чтобы не терять время, легче все-таки спуститься по лестнице. Я позвонил из номера в холл. Канно уже был там.

– Хорошо, что вы позвонили, – сказал он. – Мы тут обнаружили кое-что странное. Не могли бы вы сейчас спуститься?

Мы поспешили вниз и, кроме Канно, застали в холле еще Тацунами и Сигэмото. На мое замечание, что все поднялись рано, Сигэмото ответил:

– Я беспокоился, как там наша баррикада.

Судя по всему, он тоже спустился в холл по лестнице в восточном крыле.

Из номера Тацунами, открывавшегося прямо в холл, доносилась бодрая музыка. В этот момент из южного крыла появилась Хируко. В отличие от нас, одетых кое-как, в майки и шорты, она, как и всегда, выглядела классно – пышного силуэта голубая блузка и белая юбка.

– Что-то случилось? – спросила она.

Канно показал ей листок, который держал в руке.

– Сигэмото-сан обнаружил его в двери номера Синдо-сана.

На листке было коряво написано: «Спасибо за угощение».

– Чья-то дурная шутка? – предположил Тацунами.

При этих словах я вспомнил о записке с угрозами, адресованной Клубу киноведов, и тут заметил, что самого Синдо не видно.

– Синдо не откликается! Мы ему звонили, стучали – никакой реакции. – В глазах Сигэмото плескалось беспокойство.

Канно набрал номер комнаты Синдо и после нескольких гудков с озабоченным видом положил трубку.

– Не отвечает…

Дурное предчувствие быстро нарастало, и тогда Хируко предложила:

– Синдо в номере триста пять, так? Надо разбудить остальных, кто живет на этом этаже, и всем вместе сходить проверить, что с ним.

Быстро разбудили Такаги и Набари, и все по лестнице пошли на третий этаж. Оружие было только у меня. Копья, как я и думал, были слишком длинны, чтобы таскать их с собой.

Постучали в дверь Синдо – без ответа.

– Синдо-сан, ты проснулся? Синдо, отзовись! Ты в ду́ше, что ли?

Ничего не оставалось, как открыть его номер самим. Повернувшись к Набари, Канно протянул руку:

– Можно позаимствовать карточку, которую я передал вам вчера? Она ко всем номерам подходит.

Побледневшая Набари кивнула.

Тацунами вызвался разбудить Нанамию и отправился за ним в южное крыло, а Канно сунул карту в считыватель у двери номера Синдо. Раздался «пип», щелкнул замок, и Канно медленно открыл дверь.

В тот же миг в нос мне ударил отвратительный запах.

– О-о! – охнул Канно, заглядывая в комнату. Мы толпились у него за спиной, и никто не мог представить, какая картина нам откроется. В комнате все было в крови – ею были залиты пол и даже потолок. Повсюду были разбросаны куски человеческой плоти.

Французское окно было распахнуто. На полу распростерлось тело Синдо; оно лежало наполовину в комнате, наполовину на балконе. В останках, напоминавших большую смятую и изгрызенную тряпку, с трудом можно было узнать человека.

– Что за черт! – Канно сделал шаг, чтобы войти в комнату.

– Берегитесь! – воскликнула Хируко. – Там еще могут быть зомби!

Канно отскочил назад, я вскинул свой меч. Такаги крикнула, что принесет оружие, и вместе с Сидзухарой прыгнула в лифт.

Я вытащил из кармана маску, полученную накануне от Канно. Те, у кого были маски, тоже их надели, остальные прикрыли лица носовыми платками и полотенцами.

Не заходя внутрь, я вытянул шею и оглядел комнату. Карта от номера в считывателе. Кровь повсюду, при этом в комнате относительный порядок. Длинный меч, который Синдо забрал с собой в номер, стоял тут же у стены, слева. Окно на балкон было распахнуто наружу – может, Синдо пытался через него спастись? Кровавые отпечатки, слишком нечеткие, чтобы их можно было назвать человеческими следами, вели на балкон, на перилах которого тоже была кровь.

Вернувшийся с Нанамией Тацунами при виде этой ужасной картины воскликнул:

– Что же это?.. А-а!

Я решился и опасливо вошел внутрь, ведь оружие было только у меня. Никого. Осторожно отворил дверь в туалетную комнату. Тоже пусто.

– Порядок. Никого нет.

Вернулись Такаги и Сидзухара, принесли копье и меч. Однако войти вслед за мной в комнату решились только Хируко и Канно.

И это понятно. Смерть Синдо была поистине ужасна. Не только все его тело было изгрызено, но и свернутая набок голова изуродована так, что его нельзя было узнать.

Осторожно, чтобы не коснуться тела, я прошел по кровавому следу на балкон и посмотрел вниз. Ни веревки, ни лестницы. Лишь внизу по-прежнему топтались толпы стонавших и рычавших зомби. Хируко тем временем осмотрела дверь, но ничего необычного не обнаружила.

– Какой кошмар!

Канно собрался было опуститься на корточки перед телом Синдо, как его остановил громкий возглас Сигэмото:

– Стойте! Не приближайтесь к нему!

– Почему?

– Мы не знаем, сколько времени прошло с тех пор, как его загрызли эти гады. Он может превратиться в зомби и подняться в любой момент.

Все резко отступили от тела.

– Ой! Он не пошевелился, случайно? – пробормотал Нанамия.

– Что?

– У него палец дернулся… Точно! Он еще живой!

Как такое может быть? Выжить с такими ужасными ранами невозможно.

– Какой живой?! – снова воскликнул Сигэмото. – Посмотрите, какого цвета кровь на ранах.

Кровь, вытекшая из многочисленных укусов и ран на теле Синдо, уже почернела, а кое-где приобрела зеленоватый оттенок.

– Кровь уже высохла! Пролежать столько времени в таком состоянии… Он уже не человек, он превратился в зомби! Убейте его, пока он не напал на нас!

Сигэмото била крупная дрожь. Канно и Хируко застыли в нерешительности. Я тоже колебался.

Конечно, этого быть не может, но вдруг Синдо еще жив… Нельзя же совсем отбрасывать такую возможность, какой бы малой она ни была. Если он жив, надо немедленно оказать ему помощь. Но вдруг он превратился в зомби? Тогда мы должны немедленно с ним покончить. Протянуть руку – или вонзить копье? В комнате повисла гнетущая тишина…

В это мгновение кто-то из стоявших у меня за спиной неожиданно выступил вперед и без всяких колебаний через правый глаз пронзил копьем голову Синдо. Тело дернулось и больше не двигалось.

Сигэмото, который только что призывал прикончить Синдо, жалобно вскрикнул.

– Рин… – прошептала Сидзухара.

Такаги. Это она без колебаний заколола копьем человека, который был президентом ее клуба.

– Другого выхода не было.

Такаги дважды провернула копье и вытащила его из глазницы Синдо. На наконечнике копья остались глаз и что-то мягкое, похоже кусок мозга.

– Слишком поздно, Мифую. Он должен был умереть.

Мрачная решимость Такаги не допускала возражений.

Мы перетащили останки Синдо в угол и накрыли простыней. Его кровь и плоть оставили следы повсюду. Поправить ничего было нельзя, и все хотели поскорее покинуть эту комнату.

– В это время года тело быстро начнет разлагаться. Нужно хотя бы кондиционер оставить включенным, – сказал Канно, нажимая на пульт дистанционного управления.

– Ой! Что это? – раздался голос Сидзухары, стоявшей у двери.

У самого входа в номер лежал сложенный листок бумаги. Развернув его, мы увидели уже знакомые каракули. На этот раз в послании было три слова: «Отведаю с удовольствием».

3

Хируко предположила, что зомби, напавший на Синдо, может где-то прятаться, поэтому мы разделились и обыскали все места, где можно спрятаться, – от пустовавших номеров на втором и третьем этажах до крыши. И нигде никого не обнаружили. Судя по кровавым следам в комнате Синдо, зомби, видимо, свалился с балкона.

Мы снова собрались в холле. По выражению наших обескураженных лиц было ясно, что никто не может воспринять происшедшее как реальность. У всех в голове был один и тот же вопрос: откуда появились зомби, растерзавшие Синдо?

Какое-то время все, перебивая друг друга, высказывали разные предположения и сомнения, пока конец этому беспорядочному галдежу не положила Хируко.

– Давайте попробуем установить, что все-таки произошло ночью с Синдо. В настоящий момент неизвестно, когда и откуда зомби проникли в его комнату. Предлагаю высказаться, если кто-то что-нибудь вчера видел.

– Ты что, в такой момент собралась изображать из себя детектива? – рявкнул Нанамия, закапывая в глаза капли. Он чаще, чем накануне, постукивал пальцем по виску и тянулся к своим каплям. Было видно, что он очень нервничает.

– А почему бы и нет? Мы все хотим понять, что произошло. Пусть она попробует разобраться, – возразил приятелю Тацунами. Ему удавалось сохранять спокойствие. Поскольку самый старший из присутствующих не возражал против предложения Хируко, все согласились ответить на ее вопросы.

– Может, сначала с этой музыкой что-нибудь сделаем? – поморщилась Набари. Бодрые ритмы, разносившиеся по второму этажу с самого утра, раздражали ее.

– У нас и так все похоже на ночное бдение над телом усопшего, – сказал Тацунами, пожимая плечами, но все-таки пошел в свой номер и выключил музыку.

В холле наступила тишина. Хируко еще раз проверила раскладку по номерам и заговорила:

– Начнем с тех, кто был ближе всего к комнате Синдо-сана, номеру триста пять. Сигэмото-сан, расскажи, что ты делал, вернувшись к себе вчера вечером. Не заметил ли чего?

Сигэмото, чей номер 304 был рядом с комнатой Синдо, поднял на Хируко меланхолический взгляд.

– Вечером мы с Синдо, Сидзухарой и Нанамией-саном поднялись на лифте на третий этаж и распрощались. Заснуть никак не получалось, и я стал смотреть DVD, который взял сюда. На втором диске заснул. Времени было, наверное, без чего-то час. А проснулся я без десяти шесть. Рано, конечно, но мне хотелось посмотреть, как у нас ситуация, поэтому я вышел из номера. И тут заметил листок в двери Синдо…

– Он был зажат в двери?

– Да, вот так. – Сигэмото взял лист бумаги и сложил втрое. – Вот так он был засунут в щель между дверью и косяком, чтобы не выпал. Я подумал, что это чья-то дурацкая шутка, постучал в дверь и окликнул Синдо, но он не ответил. По телефону тоже молчок. И я пошел с запиской в холл, потому что все равно хотел посмотреть, как там баррикада…

– Значит, листок засунули снаружи?

– Точно. Видите, какой он гладкий… Если б его плотно зажало дверью, он бы помялся. Я его легко вытянул.

– И тебе ничего не показалось подозрительным, когда за стенкой с Синдо происходило такое? – потребовал от Сигэмото объяснений Нанамия.

Тот лишь покачал головой, а Канно сказал:

– Стены между комнатами звуконепроницаемые, поэтому из соседней комнаты почти ничего не слышно.

– Однако я прекрасно слышал, как Тацунами-сан заводил внизу музыку, – возразил Сигэмото. – Из-за нее я заснуть не мог, она даже DVD мешала смотреть.

Поразительно! Неужели музыка играла всю ночь?

– Извини, старик, – сказал Тацунами, в голосе которого не чувствовалось ни малейшего раскаяния.

Разговор о стенах навел меня на мысль, и я обратился к Канно:

– Но со звуконепроницаемыми стенами мы можем не услышать сигнал, если зомби прорвутся через баррикаду.

– Можете не беспокоиться. На дверях и потолках звукоотражающих панелей нет, так что из своего номера вы точно услышите, если на лестнице прозвучит сигнал тревоги. Не слышно только, что происходит в соседнем номере.

Больше Сигэмото сообщить было нечего. Ничего, что имело бы значение, он не сказал. Наступила очередь Набари. Ей достался номер 205, как раз под номером Синдо.

– Ночь была ужасная. Обычно я принимаю снотворное, но как я могла его выпить, не зная, ворвутся сюда эти оборотни или нет? Поэтому всю ночь не спала. Выглянула за окно – там зомбаки трутся… Сдвинуться можно от этого. И я решила сходить за водой. Мы договорились не покидать своих комнат по ночам, но помещение с бойлером совсем рядом с моим номером, вот я и пошла. И встретила Канно-сана, который как раз совершал обход. Во сколько примерно это было?

– Я второй раз вышел в обход, так что около двух.

– Да, точно. Минут через десять я вернулась к себе и свернулась под одеялом. А в голове по-прежнему их стоны и вой… Я уж думала, утро никогда не наступит.

– Может, еще что-нибудь заметила? – спросила Хируко.

– М-м… – Набари будто что-то вспоминала. – Не скажу во сколько, но, мне кажется, я услышала прямо надо мной глухой стук. Может, как раз в это время…

…и был убит Синдо.

– Когда примерно это было? – не отставала Хируко.

– Точно не помню, но это было после того, как я сходила за водой. Наверное, в полтретьего или позже. Но криков я не слышала.

– Это понятно. Кровь в комнате Синдо была даже на потолке. Значит, зомби, видимо, первым делом разорвал ему горло, и Синдо после этого уже не мог вскрикнуть. – Хируко кивнула, как бы соглашаясь сама с собой. – Раз уж Набари вас упомянула, теперь ваш черед, Канно-сан.

– Значит, – заговорил управляющий, по его лицу было видно, что он взволнован, – дождавшись вчера, когда все разойдутся по комнатам, я еще раз пошел проверять пожарные выходы и баррикаду – и увидел вас, Кэндзаки-сан, как вы спускались с третьего этажа. Все проверив и закончив с делами, я ушел в свою комнату. Как раз в полночь. Обходы решил совершать каждый час. Разной работой приходилось заниматься в жизни, и я привык спать кое-как. Подремал немного – и в час ночи начал первый обход. Вот тогда-то я и столкнулся в холле с Синдо-саном. Он приехал на лифте. Кабина стояла на втором этаже.

– Зачем он спустился?

– Наверное, тоже пить захотел. Сказал, что не может уснуть из-за того, что случилось с Хосикавой-сан. Но… – Канно сделал короткую паузу, – возможно, мне только сейчас так показалось, когда мы знаем, что случилось, но он был какой-то странный. Вроде как занервничал, увидев меня. Тут же вошел в лифт и уехал на третий этаж.

– Занервничал, вы говорите?

– Ну да. Я подумал, может, он там должен был с кем-то встретиться…

– Но никакого разговора в холле вы не слышали?

– Не слышал. Это лишь мое предположение, прошу простить. – Канно вежливо извинился. – А во время второго обхода я повстречал Набари-сан. И дальше никого больше не видел.

– Вы слышали стук, о котором говорила Набари?

Канно отрицательно покачал головой.

– И во время обходов вы не заметили ничего необычного у входов и выходов?

– Ничего такого я не обнаружил. Пожарные выходы, баррикада, дверь между центральным сектором и восточным крылом, лифт – все было в порядке.

– А что вы скажете о клочке бумаги, который кто-то сунул в дверь Синдо-сана?

– Это… – Канно извиняюще запнулся. – В три часа, когда я совершал третий обход, его там не было. А вот дальше… не могу сказать с уверенностью. Я проходил мимо его номера, но к тому времени уже действовал на автоматизме, думая только о пожарных выходах и баррикаде, и на номера гостей внимания не обращал.

Коридоры и холлы в здании хорошо освещались, и все же любой мог оплошать и упустить что-то из виду. Я сам, возвращаясь вечером к себе, не смотрел на двери, мимо которых проходил. Мне до них дела не было.

Хируко еще какое-то время задавала свои вопросы, но никто из опрошенных не смог предоставить сведения, которые могли иметь хоть какую-то ценность для понимания того, кто и как совершил нападение на Синдо. Люди со второго этажа, конечно, понятия не имели, что происходит в номере Синдо. На третьем этаже Сидзухара и я находились в восточном крыле виллы, Нанамия – в южном. Если б в центральном секторе возник какой-то шум, мы вряд ли услышали бы. То же самое можно сказать об упомянутом Набари стуке.

Окончив расспросы, Хируко поклонилась и поблагодарила всех.

– Пока нам известно о трех фактах, которые могут иметь отношение к преступлению. Первое: в час ночи Синдо был еще жив. Второе: около часа тридцати Набари слышала стук. Третье: записка, возможно, появилась в двери после трех. Но эти факты не объясняют, что произошло.

И потом, здесь что-то не сходится, сообразил я.

– Подождите! Предположим, Синдо убили в половину второго, но в три часа, когда Канно-сан совершал обход, записка в его двери еще не появилась. Странно, правда? Чем же преступник занимался после убийства?

Хируко, однако, не придала значения моему замечанию.

– Нет гарантий, что стук, о котором говорит Набари, совпал по времени с моментом убийства. Временные рамки очень неточные. Не следует за них держаться.

В этот момент Такаги задала вопрос, мучивший всех:

– Но… кто же убил Синдо? Человек? Или зомби?

– Кто, кроме зомби, мог такое сделать? На теле же следы зубов. Его загрызли насмерть. Зомби его убил, а потом, наверное, свалился с балкона, – настаивал Сигэмото.

Ему возразил Тацунами:

– Но откуда взялся этот зомби? Пожарные выходы и баррикада в порядке. Если сюда так легко проникнуть, мы бы уже сами в них превратились.

Действительно, трудно было представить, что кто-то из зомби преодолел нашу линию обороны.

Я перевел взгляд на лифт. Кабина была на третьем этаже. Это натолкнуло меня на одну мысль.

– Кстати, о лифте. Канно-сан сказал, что около часа ночи Синдо спустился на лифте в холл, а потом уехал наверх. А что, если по ошибке он оказался на первом этаже и попал в лапы к зомби?

Хируко тут же отвергла мою версию:

– Тогда его должны были убить прямо в лифте, но в кабине нет ни пятнышка крови. Уверена, с Синдо расправились в его номере.

– Ну да, наверное.

Я не стал упорствовать в своем предположении. Оно в самом деле прозвучало неубедительно. Однако Сигэмото настойчиво твердил, что Синдо убили именно зомби:

– А что, если кто-то из этих тварей спрятался внутри здания еще до того, как мы соорудили баррикаду?

Тацунами эту версию не принял:

– Хочешь сказать, что какой-то зомбак поднялся наверх и никто из нас ничего не заметил? В какой момент он умудрился это сделать?

– Был такой момент! – воскликнула Такаги. – Когда мы сбежались к вилле после этой дурацкой игры, Канно-сан спустился на площадку с копьем в руках. И в здании никого не было.

– Но тогда на площадку спустились только Канно-сан и Тацунами-сан. Остальные стояли у дверей виллы и, конечно, заметили бы зомби.

– Мы же сразу увидели, когда из-за здания появились Нанамия-сан и Синдо, – возразила Набари.

– Значит, этот гад пробрался через задний ход, – не сдавался Сигэмото.

В самом деле, на первом этаже была терраса, которая использовалась как место для курения, и там была дверь, открывавшаяся наружу. Однако Канно заявил, что зомби не могли попасть в здание этим путем:

– Это невозможно. После того как все отправились на игру, я проверил все окна и двери на первом этаже. Запер дверь на террасе, проверил задвижки на окнах в коридорах. Так что в окно даже голову просунуть нельзя. Я сидел у себя за стойкой, когда вбежала Набари-сан и сообщила, что творится нечто странное. В вестибюле есть монитор, на который выводится картинка с камер наблюдения, и я бы обязательно заметил, если б кто-то попытался пробраться внутрь.

– Я тоже сначала пытался войти через дверь на террасе, но она была закрыта, пришлось идти к главному входу, – подтвердил слова Канно Нанамия.

– Ты хочешь сказать, что пробравшийся в здание зомби вместо того, чтобы напасть на кого-то, играл в нами в прятки и дожидался, когда мы разляжемся по кроватям? Мы метались по вилле, сооружая баррикаду, и никто не видел ничего странного или подозрительного. И самое главное – записка, которую мы нашли. Ее что, зомби написал?

Возражений на сыпавшиеся на него контраргументы у Сигэмото не нашлось. Прижатый к стенке, он спросил:

– Кто же это сделал, если не зомби?

– Живой человек. Кто именно, не знаю. Но Синдо убил тот, кто его ненавидел.

– Канно-сан только что сказал, что извне сюда никто проникнуть не мог. Неужели…

– Именно. Убийца – один из нас, – поставил точку Тацунами.

От его слов все напряглись. А Сигэмото недовольно фыркнул.

– Как это может быть? А как же раны на теле Синдо-сана? Они же не от ножа. Кто-то рвал его зубами!

Ответ Тацунами поразил всех:

– Все правильно. Но кто сказал, что только зомби может загрызть человека насмерть?

– Что-о?

– Человеку это вполне по силам. Таким образом можно отвести от себя подозрения и переключить их на зомби.

Вполне резонно. Установить, что укусы на теле Синдо оставил зомби, невозможно. Такаги добила Синдо, это факт, но никто не может быть уверенным в том, был он действительно «инфицирован» или нет. Возможно, преступник как раз и рассчитывал на то, что мы прикончим Синдо, предвидел наше поведение в той ситуации. И выставить убийцей зомби – часть его плана.

Однако Хируко и на эту версию покачала головой:

– Весьма оригинальная гипотеза, но в настоящий момент я не могу ее всецело поддержать.

– Ого! – Тацунами вряд ли был в курсе того, чем занималась Хируко, но ее спокойствие, похоже, произвело на него впечатление. – Может, объяснишь почему?

– Конечно. Все очень просто. Все мы видели раны Синдо. Эти многочисленные укусы через одежду, а в некоторых местах тело прокушено до кости. Будь это дело рук – точнее, зубов – одного человека, представляете, какую боль он причинил бы собственным зубам и деснам? Они обязательно кровоточили бы. Однако, как можно видеть, ни у кого из присутствующих не видно повреждений в области ротовой полости.

Все быстро оглядели друг друга – и ничего подозрительного в области ротовой полости не обнаружили.

На меня произвели впечатление хладнокровие и наблюдательность Хируко. В то время как мы старались отвести взгляд от ужасной картины, которую являло собой тело Синдо, она оценивала увиденное и размышляла.

– Кроме того, Тацунами-сан полагает, что убийца пытался переключить наши подозрения на зомби. Однако это не объясняет появление записок на месте преступления. Ведь было бы разумнее никаких записок не оставлять.

Теория Тацунами рухнула, но ему еще было что сказать.

– Оно, конечно, так, но, если вы правы, значит, все это натворил зомби. Только как он попал в номер Синдо? Вскарабкался по стене и влез в окно?

– Нет, это маловероятно. Как мы вчера убедились, им даже по ступенькам подниматься трудно, что уж говорить о лазании по стенам и веревочным лестницам… Не думаю, что у них для этого достаточно ловкости. А пока хочу узнать одно: кто написал эти записки? Может, кто-то сам скажет? Может, кто-то просто злился на Синдо, но к его смерти не имеет отношения? Если это так, я прошу этого человека честно признаться. Сейчас.

Все посмотрели на лежавшие на столе клочки бумаги.

«Отведаю с удовольствием», «Спасибо за угощение». Две записки. Судя по бумаге и ручке, их написал один и тот же человек. Но никто не поднял руку, не признался.

– Нет?.. Из этого следует, что записки написаны убийцей, то есть убийца – человек. По словам Сигэмото-сана, одну из них запихали между дверью и косяком. Это означает, что преступник вышел из номера после совершенного убийства и оставил записку. Следовательно, он до сих пор находится здесь, на вилле.

«Но если всё так, то преступником должен быть один из нас, – думал я. – И каким-то образом он провел в здание зомби. И мы опять возвращаемся к вопросу: как зомби мог проникнуть на третий этаж?»

– Фу ты! Ничего не понимаю.

Тацунами сунул в рот сигарету и, закурив, выпустил кольца сизого дыма к потолку.

У всех, кто собрался тогда в холле, было такое же чувство.

– Может, хватит курить, Тацунами? – вскричал Нанамия, пнув ногой стол. – Это же угроза! Ведь эти записки адресованы нам!

– Успокойся, Нанамия!

– Если это не зомби и не человек, тогда остается только один ответ… Это зомби, сохранивший разум! Он нас ненавидит! Хочет с нами рассчитаться!

– Да возьми ты себя в руки наконец!

Окрик Тацунами не подействовал. Нанамия нервно провел руками по щекам, выругался и начал выгребать из шкафа продукты, хранившиеся на случай чрезвычайных обстоятельств, и бутылки с водой.

– Что собираешься делать? – спросил Тацунами.

– Запрусь в своем номере! И пусть к нему никто близко не подходит, пока не придет помощь!

С этими словами Нанамия выбежал из холла. Останавливать его никто не стал.

– Не обращайте внимания. Малыш не привык к экстриму. – Тацунами пожал плечами.

– Еды-то у нас не так много, – проворчала Такаги. Это обстоятельство волновало ее больше, чем то, что происходило с Нанамией.

После того как тот удалился, мы решили, что надо хоть как-то позавтракать. Нечего и говорить, что аппетита ни у кого не было. А могло ли быть иначе после того, как увидишь труп своего товарища? Большинству хватило супа из неприкосновенного запаса. Затем все собрались у телевизора, прибавив громкости, но ничего нового не услышали.

Все молчали, но тот факт, что один из нас был убит в своей комнате, за запертой дверью, посеял тревогу в сердце каждого. Сложись иначе, любой из нас мог оказаться на месте Синдо, быть изгрызенным непонятно кем, с мозгом, пробитым копьем своего товарища…

Спустя какое-то время Тацунами высказал предложение:

– Я тут подумал: может, оставить номера, где никто не живет, открытыми? Поставим их на стопор. Тогда автоматические замки не сработают.

– Это можно сделать, но зачем? – Канно вопросительно поднял брови.

– Предположим, кто-то вышел из своей комнаты, а в этот момент зомби прорвали баррикаду. Что ему делать? Бежать к ближайшему номеру. Но если он окажется заперт, единственный вариант спасения – добраться до собственного номера. Если хватит времени, конечно. Такого быть не должно.

Хируко согласилась:

– Хорошая идея. Надо оставить незанятые номера открытыми.

Получилось так, что инициативу в наших разговорах взяли на себя Хируко, Тацунами и Канно. Против предложения Тацунами никто возражать не стал, и все пустые номера, за исключением комнаты Синдо, в том числе те, где должны были жить Акэти и Кудамацу, были оставлены открытыми.

4

Часы показывали начало десятого. Все уже наговорились и насиделись в холле – и стали расходиться.

Тацунами, словно желая развеять подавленную, душную атмосферу, снова включил в своем номере кассетник, и звуки западного рока заполнили холл. Сигэмото поплелся в свой номер. Канно отправился проверять кладовую на третьем этаже – вдруг там найдется еще что-то нужное. Его взялись сопровождать Тацунами и Хируко. Набари, не спавшую минувшей ночью, шумный рок, видимо, сильно раздражал, и она сказала, что пойдет к себе, приляжет.

Я тоже вернулся в свой номер, но отдыхать не хотелось. Конечно, ситуация, в которой мы все оказались, несла угрозу жизни и потому не могла не пугать, однако у меня из головы не шло убийство Синдо, произошедшее при совершенно невероятных обстоятельствах. Трудно себе представить, чтобы Акэти, столкнувшись с такой загадкой, просто сидел бы на месте. И я решил еще раз взглянуть на комнату Синдо. Дверь оказалась открыта – там уже кто-то был.

– Хируко-сан!

Из-за того, что произошло с Синдо, из-за поднявшейся утром суеты вокруг его убийства, закончившейся ничем, у меня не было времени подумать над тем, как плохо мы расстались вечером, и это меня беспокоило. Окликнув Хируко, я чувствовал непередаваемое напряжение.

Из-за включенного кондиционера в комнате было холодно, немыслимо холодно для лета. Несмотря на это, запах смерти никуда не делся. Я опять надел маску.

– А! Хамура-кун!

Увидев меня, Хируко вздрогнула и отвела глаза. Куда только подевалась невозмутимость, с которой она вела себя в холле… Она только казалась хладнокровной; скрывать то, что она чувствует на самом деле, у нее получалось неважно.

– Послушай… Вчера я была неправа. Сказала то, что не надо было говорить. Прости меня, пожалуйста.

Она извинялась от чистого сердца. Мне от этого стало неприятно, потому что я тоже был неправ во вчерашнем разговоре.

– Ладно тебе! Нечего мне было огрызаться. Давай забудем.

С ее плеч, казалось, груз свалился. Поняв это, я сменил тему:

– Совершенно непонятное дело.

– Да уж…

– Вилла «Фиалка» со всех сторон окружена толпами зомби, двери в номерах закрываются автоматически… То есть номер Синдо находился как бы в двойном кольце. Как убийца смог проникнуть туда и убить его?

– А?..

– Что-то непонятно?

Хируко как-то странно отреагировала на мои слова. Что я такого сказал?

– Э-э… Я удивляюсь, каким способом убийца смог расправиться с Синдо в комнате, которая была закрыта.

– Ага! Понятно. Значит, у тебя такой подход? – Она неожиданно хлопнула в ладоши, будто с этого момента ей что-то стало ясно.

– Какой такой?

– Знаешь, меня не очень волнует способ, которым было совершено убийство.

Ее признание сбило меня с толку. Хируко участвовала в раскрытии многих головоломных дел, и я полагал, что убийства в закрытых помещениях и сфабрикованные алиби должны представлять для нее особый интерес. Она потянула прядь своих роскошных волос и стала накручивать ее на палец возле рта.

– Независимо от того, где это произошло – в закрытом или открытом помещении, – факт остается фактом: Синдо убит. Какой смысл твердить: «Это невозможно, это невероятно»? Все это означает лишь одно: убийца нашел некий хитроумный способ, чтобы совершить задуманное.

– В таком случае что же волнует тебя?

– Наверное, намерения преступника.

– Имеешь в виду мотив?

– Мотив – это немного другое. Почему один человек убивает другого? Причины могут быть самые разные, и никто толком их не знает. Полиция может начать расследование с поиска мотива убийства, но делается это только для того, чтобы сузить круг подозреваемых, которых бывает неопределенное количество. Мотивом может быть что угодно: начиная от гедонизма и кончая голосом с неба. А меня интересует, почему преступник выбрал именно этот способ совершения преступления и почему оно было совершено именно в этот момент.

– То есть ты ставишь вопрос так: почему?

Любая загадка, любое преступление несет в себе три главных вопроса: кто? как? почему? Решение первого подразумевает установление личности преступника, второго – способа, которым он совершил преступление, и третьего – по какой причине он это сделал.

– Да, ты прав, – согласилась Хируко и принялась расхаживать по комнате, ловко обходя пятна крови на ковре и разметанные вокруг кусочки плоти. – Я не любительница детективов, но в реальности на месте преступления всегда остается достаточно улик, указывающих на цели и намерения преступника. И я очень чутко их улавливаю. У меня такое свойство.

Обладаю ли я таким качеством? Кто знает… Ведь до сих пор я касался лишь тех мест преступления, которые выдумывают авторы детективных романов и телесериалов.

– В реальной жизни большая часть убийств совершается импульсивно, под воздействием эмоций – обиды, ненависти… Главная цель – лишить жизни намеченную жертву; последующие попытки замести следы преступления обычно бывают весьма наивными и бесхитростными, а это означает, что улики, раскрывающие замысел преступника, достаточно легко обнаружить на месте преступления. Поэтому, как только полиция начинает расследование, сразу выявляются просчеты. Случаются убийства из корысти, мотивом которых может быть, например, получение наследства или страховки. В таких случаях преступники стараются создать видимость, что причиной смерти стало не убийство, а несчастный случай или болезнь… Вот почему для меня убийство в закрытой комнате представляется наименее логичным способом. Но если убийца все-таки выбрал его, то надо хотя бы сделать так, чтобы сцена выглядела как самоубийство. Но когда это очевидное убийство, какой смысл в закрытой комнате?

– А что, если, – прервал ее я, – убийца хотел подставить человека, у которого есть ключ от запертой комнаты?

– Это невозможно. Зачем человеку, у которого есть ключ, устраивать убийство именно в той комнате, которую может открыть только он?

Она была права. Человек, имеющий исключительный доступ к закрытой комнате, тут же поставит себя под подозрение, если после преступления не откроет ее для всех.

– Кроме того, в наше время, чтобы начать дурить полицию с закрытой комнатой, требуется изрядное мужество. В книжках и телесериалах часто используется выражение «идеальное преступление», но я считаю так: тело обнаружено – значит, дело наполовину раскрыто. Способ убийства, время преступления, мотив… труп представляет собой хранилище информации. Настоящее идеальное преступление – не то, которое оказывается не по зубам полиции, а то, которое не принимается за преступление. Это тайное убийство, тайное избавление от трупа – и возвращение к обычной жизни, как ни в чем не бывало.

Вернемся к тому, о чем мы говорили. В принципе меня не интересуют разные мелочи и выдуманные хитрости. Главное – почему преступник решил убить Синдо-сана именно сейчас? Зачем ему это понадобилось, именно когда нас взяли в кольцо зомби и люди охвачены паникой? Неизвестно, погибнем ли мы здесь или выживем, а он берет и устраивает убийство в закрытой комнате… Какая в этом необходимость?

Постепенно до меня стало доходить, что хотела сказать Хируко. Как бы сильно преступник ни желал расправиться с Синдо, он оставался важной боевой единицей в противостоянии с зомби, в котором все рассчитывали выжить. Какой толк будет, если в ситуации, грозящей всем нам смертью, мы возьмем и убьем его?

– Значит, ты полагаешь, что убийство Синдо совершил не зомби, а человек?

– Да. И сейчас важно, чтобы мы здесь не передрались.

Если убийца – человек, как считает Хируко, кто же это может быть?

– Вероятно, преступник так сильно ненавидел Синдо, что хотел покончить с ним собственными руками.

– Скорее всего, так и есть. Но что мы видим на месте преступления? Получается, что тот, кто желал убить Синдо лично, сделал это руками зомби. Разве не странно?

И снова Хируко была права. Преступник не хотел, чтобы Синдо убили зомби, поэтому решил сделать это сам, но в итоге все-таки устроил убийство, задействовав зомби… Одно с другим совершенно не вяжется.

– Мы говорили, что преступник пытался переключить наши подозрения на зомби, – сказал я.

– Верно. Но это не объясняет существование записок. Они четко дают понять, что убийство совершил человек.

Так и есть. Если б не эти записки, мы бы всерьез поверили, что убийца – зомби.

Продолжая играть прядью, Хируко прошептала:

– А может, преступник решился на убийство именно потому, что мы находимся в такой ситуации?

– Что ты хочешь сказать?

– Если он в итоге пойдет под суд, то вполне может в качестве оправдания сослаться на чрезвычайные обстоятельства как на причину ненормального психического состояния.

– То есть у него есть расчет смягчить наказание?

Я об этом не думал. Разумеется, человек не в состоянии оставаться спокойным в окружении монстров, угрожающих его жизни, поэтому трудно сказать, как впоследствии будет восприниматься это преступление. Нельзя исключать, что убийца будет признан психически ненормальным и потому невиновным. А записки должны показать, что человек, их оставивший, в тот момент был неспособен здраво мыслить.

Хируко, однако, тяжело вздохнула, словно давая понять, что ее собственная идея не кажется ей убедительной.

– И все же я никак не могу понять, зачем преступник пытался нас убедить, что на Синдо напал зомби.

Я запутывался все больше и больше. Получалось, что дело не в ненависти, не в желании переключить подозрения на зомби или попытаться выдать убийство за самоубийство. Как отметила Хируко, истинные намерения преступника, убившего Синдо в закрытой комнате, совершенно непонятны, как и то, почему убийство было совершено именно в этот момент.

Погруженный в мысли, я увидел Такаги, заглядывавшую из коридора.

– Тебя нигде не было, вот я и подумала, что ты здесь… Играете в детективов? Как вы можете находиться в этом кошмаре?

– Извини. Просто мы пытаемся понять, как это все-таки случилось.

– Да ладно. Нечего извиняться. Я пришла, потому что больше не могла сидеть в холле. Атмосфера там для меня неподходящая. Но я к вам не пойду. Может, вы выйдете оттуда?.. Что-нибудь накопали?

Я рассказал Такаги, о чем мы говорили. Дождавшись, пока я закончу, Хируко предложила:

– Боюсь, с моим подходом мы никуда не приедем… Хамура-кун, ты много думал о закрытой комнате. А вот я детективов мало читала. Может, расскажешь, как и что бывает?

– Да что я могу? Только что в книжках прочитал…

– Все равно, давай.

В ответ на просьбу Хируко я стал выкладывать все, что узнал из детективных романов о преступлениях, совершаемых в закрытых комнатах. К счастью, я много говорил на эту тему с Акэти, так что задача для меня была несложная.

– Закрытой комнатой называют помещение, куда невозможно проникнуть извне и откуда нельзя выйти просто так. В номер Синдо-сана действительно трудно проникнуть, но выйти из него можно без труда, потому что дверь закрывается автоматически. Так что назовем номер полузакрытой комнатой. В то же время никто не может попасть в здание или покинуть его из-за воздвигнутой нами баррикады и зомби, оккупировавших первый этаж. Таким образом, вилла представляет собой огромную закрытую комнату, в два слоя изолированную от окружающего мира.

Соответственно, термином «убийство в закрытой комнате» обозначается убийство, совершенное в изолированном помещении, однако в детективной литературе в большинстве случаев фигурируют преступления, которые лишь выдаются за убийства в закрытых комнатах.

– Хочешь сказать, что в действительности комнаты не были по-настоящему закрытыми?

– Именно. Примеров можно привести сколько угодно, но давайте рассмотрим ситуацию, с которой столкнулись мы, – когда тело обнаружено в закрытой комнате. Нередки случаи, что человек, находящийся в комнате, погибает в результате внешнего воздействия – от пули, отравляющего газа или какого-то устройства для удушения жертвы. В последнем случае для совершения убийства достаточно, например, небольшого отверстия в стене.

– Но учитывая следы укусов на теле и кровь повсюду, понятно, что Синдо был убит кем-то, кто находился в комнате. Это не было воздействие снаружи, – заявила Такаги, оглядывая пятна крови на потолке.

Естественно, я с ней согласился.

– Есть варианты, когда жертва получает смертельные ранения за пределами комнаты, забегает внутрь и уже там умирает. При этом преступник не переступает порог комнаты. Но такая возможность тоже исключена по причине, о которой только что сказала Такаги. Синдо был убит именно в своей комнате. В этом нет сомнений.

Следующая ситуация: самоубийство, которое принимается за убийство. Инсценировка, которую сам постановщик и исполняет. Но это тоже не наш случай.

– Если только люди не научились самих себя кусать за лицо, – мрачно пошутила Такаги.

Тут вмешалась Хируко:

– Подожди. А что, если это полусамоубийство?

– Как это – «полу»?

– Мог Синдо намеренно привести зомби в свой номер и позволить ему напасть на себя?

Как большому любителю детективов, мне эта версия пришлась по вкусу, хотя и оставила целый ряд вопросов.

– Убийство с согласия жертвы? Это объясняет, как зомби проник в закрытую комнату и как умер Синдо-сан, но не объясняет оставленные записки. Не могу представить, чтобы зомби, сделав свое дело, вышел в коридор и сунул в дверь записку. И еще остается непонятным, как Синдо удалось провести зомби в здание и как потом зомби умудрился оттуда выбраться. Синдо было бы трудновато одному сдвинуть баррикаду, так что пришлось бы пользоваться пожарным выходом или лифтом.

Хируко тоже увидела нестыковки в этой версии:

– Что ни говори, но Синдо нужно было как-то провести в свой номер одного или нескольких зомби, в то время как там их топчется целая толпа. Слишком рискованно и вообще нереально.

Спуститься на первый этаж и забрать одного зомби? Открыть пожарный выход и, впустив одного, тут же закрыть дверь? В обоих случаях зомби тут же набросились бы на Синдо… Версия, конечно, оригинальная, но ее тоже пришлось отклонить.

А что, если на виллу каким-то образом проник не зомби, а человек?

– Не мог ли совершить убийство кто-то посторонний? Который, предположим, пробрался в комнату Синдо до того, как дверь закрыли, – сказал я.

Хируко взглянула на Такаги.

– Об этом уже говорили в холле Такаги-сан и другие. Все входы и выходы были под наблюдением с того момента, как появились зомби, но кто-то мог проскочить внутрь раньше – например, когда Канно-сан обходил здание, проверяя, все ли двери закрыты.

Такаги энергично закивала в знак согласия.

– Если этот человек знал, где на ресепшне хранятся ключи от номеров, он вполне мог спрятаться в одной из свободных комнат.

Это объяснило бы, как было преодолено «внешнее кольцо закрытой комнаты». Однако утром, обыскав помещения виллы, мы никого постороннего не обнаружили.

– Получается, преступник, пришедший неведомо откуда, убил Синдо-сана, оставил записку в двери и потом растворился в воздухе. Не хочется такое говорить, но… – Я запнулся.

– Куда меньше вопросов возникает, если просто допустить, что убийца – один из нас. Ты это хочешь сказать?

Хируко закончила за меня то, что я хотел сказать. Если преступник – кто-то из нашей компании, можно сразу забыть о зомби, незнакомцах и прорыве «внешнего кольца».

Тем не менее я продолжил доклад о закрытых комнатах:

– Переходим к физическим приемам, то есть к уловкам с использованием механизмов и инструментов. Этот способ кажется абсурдным, но только на первый взгляд. Могут быть, например, такие варианты: некто вскарабкивается по внешней стене, залезает на балкон по веревке или целиком выставляет балконное окно. Или использует секретный проход в закрытую комнату.

– Ну ты даешь! Так можно бог знает что вообразить, – сказала Хируко, заходя обратно в комнату Синдо.

Она проверила балконные перила, убеждаясь, что на них нет подозрительных следов, на всякий случай оглядела помещение на предмет наличия какого-то лаза, но не нашла ни единого свидетельства, что преступник пользовался этим способом. Проектировщиком виллы «Фиалка» явно был не Сэйдзи Накамура из детектива Юкито Аяцудзи[49], а кто-то другой.

– Краска на перилах слезает лучше, чем я думала. Если б на перила закинули лестницу или веревку, обязательно были бы следы. А их нет.

Я подумал: а если закрепить на балконе, к примеру, крюк из тонкой проволоки, за который можно было зацепить веревку? Но этот вариант тоже представлялся маловероятным. И, конечно, на стене мы не увидели никаких выступов, куда можно было поставить ногу. Так что, как ни жаль, но и эту версию пришлось отбросить.

– И еще об одном я не сказал, объясняя, что такое закрытая комната…

– То есть это не всё? – удивилась Такаги.

– Проникнуть в закрытую комнату можно не прибегая к методам, о которых я только что говорил. Можно открыть дверь. Замки здесь такие же, как устанавливаются в отелях.

– Да ну?

– Точно, – подтвердила Хируко, кивая.

– Ты знаешь как?

– Этот способ часто используют воры, промышляющие в гостиницах.

– Может, и со мной поделитесь? – обиделась Такаги.

– Для этого понадобится металлическая проволока, изогнутая в форме буквы L. Она должна доставать от пола до дверной ручки. На конце проволоку нужно слегка согнуть, чтобы получился крючок. Проволока просовывается в щель под дверью, проворачивается кверху. Остается зацепить крючком дверную ручку, потянуть вниз, и готово – дверь открыта без ключа! Есть видосы на эту тему. А когда замок открыт, то с помощью шнурка или резинового жгута уже можно снять стопор или цепочку. Проход открыт.

Такаги в изумлении не сводила с меня глаз.

– Подожди! Ты только что рассказал, как при наличии подходящего инструмента можно войти в закрытую комнату. Какой тогда смысл во всех других способах, о которых ты говорил раньше?

Резонный вопрос. Вообще-то, все можно было сделать еще проще – подойти к двери и попросить Синдо открыть. Но тогда исчезнет загадка, и все рассуждения и версии о закрытых комнатах будут выглядеть совсем глупо.

Оставалась еще одна вещь, о которой я должен был сказать.

– И вот еще что. Я молчал об этом, потому что здесь нет никакой загадки. Вчера Набари получила мастер-карту, которой открываются все номера. С ней она могла войти в комнату Синдо в любое время.

Хируко согласно покивала, а Такаги широко открыла рот от удивления. Придя в себя, она подошла ко мне вплотную и впечатала кулак мне в живот.

– В следующий раз не крути вокруг да около.

Моя лекция о закрытых комнатах показала лишь одно: любой, кого не касалось «внешнее закрытое кольцо» – а значит, любой из нас, – мог проникнуть в номер Синдо. Особенно легко это было сделать Набари.

Хируко удовлетворенно кивнула.

– Спасибо, Хамура-кун! Благодаря тебе я немного привела мысли в порядок. Мы имеем дело с беспрецедентным убийством, совершенным в закрытой комнате.

– Интересно! Мы только что выяснили, что открыть замок в номере – раз плюнуть. Для меня весь этот ваш длинный разговор – бесполезная трата времени. Или одна я чего-то не понимаю? – Такаги с трудом сдерживала эмоции.

– Здесь не надо особо мудрить, Такаги-сан, – сказала Хируко. – Мы говорили о том, какими способами можно проникнуть в закрытую комнату, но для совершения убийства преступник должен был выполнить еще одно условие.

– Какое же?

Голос Хируко стал серьезным:

– Проникнуть в закрытую комнату способами, о которых мы говорили, в состоянии только человек. После лекции Хамуры-куна я окончательно убедилась, что зомби ни по случайности, ни каким-либо другим образом не мог проникнуть в комнату, защищенную двойным кольцом – баррикадой и запертой дверью. Такая возможность равна нулю. Но в то же время нет никаких следов или признаков, свидетельствующих о том, что кто-то из нас расправился с Синдо таким диким способом. Получается, что мы могли попасть в его номер, но не могли убить. И наоборот – зомби могли его убить, но были не способны проникнуть в его комнату. Перед нами две отдельные проблемы: каким способом преступник проник в номер и как он убил Синдо. То есть мы имеем дело с убийством в закрытой комнате, которое могло совершиться лишь при выполнении убийцей этих двух условий.

Такаги с раздражением почесала голову.

– Э-э… что ж получается, что никто его убить не мог? Но кто-то же убил… Может, посмотреть на это дело с какого-то другого угла?

– Я, конечно, отвергла эту идею, но в принципе человек мог впустить зомби в здание через пожарный выход, хотя это было бы сопряжено с огромным риском… – ответила Хируко.

– А как насчет предположения Нанамии насчет зомби, сохранившего человеческий интеллект?

Я считал такую версию маловероятной, хотя сам же ее и выдвинул. Это означало бы, что зомби куда более продвинутые существа, чем нам кажется. А раз так, мы не можем знать, на что они способны. Вероятность угадать такая же, как тогда в кафетерии, где мы с Акэти спорили, какое блюдо из меню выберет девушка.

Мои мысли опять зашли в тупик. И в этот момент Хируко вдруг хлопнула в ладоши.

– Не попробовать ли нам сменить подход? Мне кажется, надо хорошенько разобраться в том, что представляют собой неведомые монстры, с которыми мы столкнулись.

5

Хируко направилась к номеру Сигэмото, который до последнего времени был соседом Синдо, и постучала. Дверь приоткрылась, и из щели показалась мрачная физиономия Сигэмото.

– Вам что-то надо?

За спиной Сигэмото висел мрак. Свет в номере был выключен, шторы задвинуты. Бледные отблески на стенах, видимо, отбрасывал экран включенного телевизора.

– Извини за беспокойство. Что ты думаешь об этих проклятых зомби?

– Почему у меня спрашиваете? – Глаза Сигэмото за стеклами очков блеснули.

– Хотя никто из нас никогда не сталкивался с зомби, ты вчера сразу сказал, что их не остановить, не разрушив мозг. Сегодня утром ты опять оказался первым – заявил, что Синдо может превратиться в зомби и ожить. Вот я подумала, что ты о них много чего знаешь.

Хируко произнесла эти слова с улыбкой. Сделала ли она это по расчету или так у нее получилось само собой, не скажу, но вряд ли нашелся бы человек, способный устоять перед похвалой такой красавицы. Сигэмото не стал исключением.

– Вообще-то я не так уж много об этом знаю, – начал он, и подозрительность, с которой Сигэмото встретил нас, сразу исчезла. – Да вы заходите. Правда, кроме колы угостить вас нечем.

Кондиционер работал на полную, поэтому в комнате было прохладно, хотя и не так, как в номере Синдо. Неподходящая температура для коротких рукавов. Из номера Тацунами, который находился как раз внизу, доносилась музыка.

Судя по увиденному, аккуратностью Сигэмото не отличался. Простыни на кровати были так измяты, словно он проспал на них не одну ночь, а целую неделю. На ночном столике стояла наполовину пустая пластиковая бутыль «Кока-колы», а возле урны – еще пять, опорожненных раньше. Сигэмото, крепко подсевший на колу, достал из холодильника еще одну, непочатую бутылку и поставил на стол.

– Наливайте, не стесняйтесь.

Портативный DVD-проигрыватель был соединен со встроенным в мебель телевизором. Фильм стоял на паузе. Я сразу узнал иностранную актрису на экране. Ее прекрасное лицо, обрамленное короткими золотистыми волосами, было покрыто пылью. В каждой руке она держала по пистолету.

– «Обитель зла»?

– Ага! – Сигэмото кивнул.

Он смотрел экшн – киноадаптацию широко известной серии компьютерных игр про зомби. Я ничего не имел против DVD или видеоигр, но какие нервы должны быть у человека, чтобы в нашей ситуации получать удовольствие от такого кино? У меня слов не хватало. Такаги тоже скорчила кислую физиономию и пробормотала:

– Ну как это можно…

Сигэмото расположился на полу на ковре, мы образовали вокруг него круг: мы с Хируко сели на кровать, Такаги села верхом на стул, положив руки на спинку.

– И часто ты такое смотришь? – спросила Хируко.

– Ну да. Я в основном про зомби и смотрю. В каждом фильме они разные. Сейчас уже издают инструкции: как выжить при атаке зомби. Я читал, но что против них можно сделать в стране, где нельзя приобрести оружие?

Сигэмото говорил очень быстро. Он достал из сумки несколько DVD-дисков и книжек и разложил их на ковре. Похоже, у него развилась настоящая мания на этой почве.

Хируко мягко прервала Сигэмото, не давая развить тему:

– Мы обсуждали обстоятельства убийства Синдо, мало что зная об этих чудовищах. Об их физических возможностях, о том, хватит ли у них сообразительности, чтобы обмануть нас. Мы надеемся, что ты можешь дать какой-то совет. Что еще ты можешь о них сказать?

Сигэмото помрачнел еще больше, подошел к столу и взял несколько листков, исписанных каракулями. На одном посередине, в круге, нарисованном черным фломастером, был вопрос: «Что такое зомби?» Похоже, наш зомбиман всю ночь ломал голову в поисках ответа.

– Прежде всего надо понять, откуда и по какой причине появились эти зомби… давайте их пока так называть. Я рассматривал данный вопрос с нескольких точек зрения.

Во-первых, судя по тому, как они нас атаковали, и по их одежде, это люди, приехавшие на рок-фестиваль Сабэа. Из этого следует, что происшествие, в результате которого участники фестиваля почувствовали себя плохо, как было сказано в новостях, и послужило причиной превращения их в зомби. В новостях было высказано предположение, что это террористический акт с применением биологического оружия.

Во-вторых, насколько можно судить, люди каким-то образом были заражены, после чего набросились на наших друзей и загрызли их. Если связать этот факт с информацией в новостях, то мы получим большую вероятность того, что человек превращается в зомби после укуса теми, кто заразился раньше. То есть всё как в фильмах – это люди, инфицированные какой-то бактерией или вирусом.

И третье. Хотя мы точно не знаем, как передается эта зараза, главный канал ее передачи, скорее всего, прямой контакт – например, когда носитель кусает человека. Судя по тому, что мы все пока здоровы, воздушным путем ее подхватить нельзя. О возможности капельного способа пока ничего не известно. В любом случае надо избегать прямых контактов с кровью и другими органическими жидкостями. А есть еще векторное заражение…

– А это что такое?

– Инфицирование через животных и насекомых. Не забывайте, что сейчас сезон комаров и прочей кровососущей дряни.

Все верно. Известно, что в животном мире кровососущие насекомые занимают второе место по количеству загубленных человеческих душ. Больше людей убивают только сами люди. Что будет, если тебя укусит комар, напившийся крови зомби?

– Вполне возможно, что комары, присосавшиеся к зомби, тут же погибают, но все-таки не помешает носить одежду с длинным рукавом, – сказал Сигэмото, который сам был в тенниске.

– Но если это инфекция, есть способы лечения, как думаешь? – спросила Хируко.

Сигэмото покачал головой и, вытянув из сумки какую-то книжку, открыл ее на нужной странице.

– В инструкции по выживанию сказано, что зомби-вирус с током крови проникает в мозг. Там он воспроизводит сам себя, разрушает лобную долю и останавливает работу сердца, тем самым убивая инфицированного. Потом на клеточном уровне трансформирует внутренние органы, как бы возвращая свою жертву к жизни, но уже в качестве монстра, выходящего в определенной степени за пределы человеческих возможностей. Мне кажется, многое из описанного в этой книжке относится к реальным зомби, которых мы здесь видим.

Он достал из сумки видеокамеру, которая использовалась накануне для съемок, ловко подсоединил к телевизору и нажал кнопку воспроизведения. Мы увидели на экране не «привидений» в развалинах гостиницы, а толпы зомбаков, наводнивших пространство вокруг виллы. Когда Сигэмото умудрился все это снять?

Он приблизил зомби насколько позволяла камера, показывая облик инфицированных нелюдей во всех деталях. Зрелище было малоприятное, поневоле хотелось отвести глаза. Наконец Такаги раздраженно повысила голос:

– Может, хватит этих кровавых уродов? Лучше рассказывай, что знаешь.

– Разумеется, все это только мои предположения, поэтому хотелось бы послушать, что вы обо всем этом думаете. Так вот. Как вы могли убедиться, у зомби не бывает кровотечения, какие бы глубокие раны им ни наносили. В случае с Синдо кровь по прошествии времени, конечно, свернулась, но мы сами видели, что кое-где она затвердела и позеленела. Возможно, зомби потеряли много крови, но, кроме того, как я подозреваю, сама кровь трансформировалась и утратила текучесть. Вчера Тацунами убил зомби. Несколько раз ударил его копьем, но кровь так и не пошла.

– И что это значит? – спросила Такаги.

– Так понятно же. Кровь в зомби не циркулирует. Значит, им не нужен кислород. Поэтому они могут двигаться даже после того, как поражено сердце. В буквальном смысле ходячие мертвецы.

Сигэмото говорил убедительно, умело подбирая слова.

– Однако из-за одеревенения мышц они не так проворны, как люди, и передвигаются гораздо медленнее. Мозг еще отдает телу команды, но кислород по организму не циркулирует, отсюда плохая координация движений конечностей. Сомневаюсь, что мозг зомби способен решать сложные задачи. Мозг поражен вирусом, и зомби подчиняются лишь простым командам.

– Каким именно? – спросил я.

– Тем, что связаны с выживанием и воспроизводством. Ни о чем другом зомби не думают. Они нападают на людей не потому, что хотят их убить. Для них это способ размножения.

По правде говоря, я не знал, как реагировать на слова Сигэмото. На Хируко, однако, его теория, похоже, произвела впечатление.

– Но вот что странно: почему зомби не нападают на своих собратьев? Если их мучит голод, куда легче поедать друг друга, чем гоняться за горсткой людей. Впрочем, ответ понятен, если их цель – размножение.

– Именно!

Сигэмото, довольный тем, что с ним соглашаются, подался вперед и горячо продолжил:

– Слово «поедать» для их действий не подходит. Неподходящий термин. Если б они нападали на людей из чувства голода, от тех оставались бы одни кости, как от жареных цыплят. Но этого не происходит. Мы не видели зомби, обгрызенных до костей. Выходит, их укусы не более чем способ передачи вируса. Не знаю, каким образом, но они способны определять неинфицированных людей и нападают на них.

Я вспомнил статью, которую в свое время прочитал в интернете. В ней говорилось о муравьях, живущих в Бразилии или какой-то другой стране, точно не помню. Какая-то бактерия, паразитировавшая на гигантских муравьях, поразила их мозг, и они превратились в зомби. Паразит заставлял их выбирать самые подходящие места для распространения его спор. Взятие под контроль чужого мозга с целью размножения – тоже способ существования. Такова реальность. Может быть, это и объясняет, почему зомби не нападают друг на друга.

Информации, которую выдавал Сигэмото, становилось все больше, и я попросил у него лист бумаги, чтобы взять на заметку наиболее убедительные моменты из его разъяснений.

– При отсутствии циркуляции крови, естественно, не работают и органы пищеварения. Вот почему куски плоти Синдо разбросаны по всей комнате. Зомби не стали есть мясо. Не значит ли это, что через несколько дней их тела начнут разлагаться и мы будем спасены? Как думаешь? – спросила Хируко.

Сигэмото, пребывавший до этого вопроса в состоянии возбуждения, снова помрачнел.

– Нет… может получиться еще хуже. Я прочитал в одной книжке, что в обычных условиях процесс разложения трупа происходит при участии микроорганизмов. Если вирус трансформирует тела зомби таким образом, что микроорганизмы в них быстро погибают или просто перестают действовать, их тела, боюсь, продержатся значительно дольше, чем мы себе представляем. Я не хотел говорить это перед всеми, но в худшем случае до разложения тел могут пройти недели…

– Микроорганизмы? Я об этом не думала…

Хируко слова Сигэмото как будто убедили, а Такаги раздраженным тоном задала еще один вопрос:

– Тогда объясни мне такую вещь. С чего эти зомбаки здесь собрались? Ведь рок-фестиваль проходил за горой, им пришлось через нее перебираться… Почему они именно сюда приперлись?

– Вопрос не ко мне. Ежедневно на фестиваль приезжают тысяч пятьдесят. Если произошел теракт и заразилось хотя бы десять процентов, получается пять тысяч зомби. Насколько я мог видеть из окна, вокруг виллы топчется не больше полутысячи. От общего числа совсем немного. Почему-то они ушли оттуда и направились к вилле «Фиалка». Должно быть, у них, помимо пяти чувств, которыми обладает человек, есть еще способность улавливать присутствие людей на расстоянии. В противном случае они нас здесь не окружили бы.

– Ты думаешь, вирус заражает только людей?

– Не могу сказать. В фильмах встречаются разные варианты. Но есть много бактерий и вирусов, которые поражают только определенные виды, так что я не удивлюсь, если зомби-вирус нацелен исключительно на людей.

На что же все-таки способны зомби?

– Если их мозг не функционирует нормально, они не могли, воспользовавшись инструментами, открыть дверь в номер Синдо или какими-то словами выманить его. Так? – спросил я.

– Да, это невозможно, – отрезал Сигэмото. – Иначе им не составило бы труда разобраться с нашей баррикадой. Вы же их видели. Они наталкиваются на шкаф, теряют равновесие и валятся по ступенькам вниз. И это повторяется раз за разом. У младенца двигательные навыки лучше развиты, чем у них. Видимо, из-за того, что мозг посылает простые команды, их движения плохо скоординированы; они даже бегать не могут. Их единственное преимущество – неиссякаемая выносливость и выживаемость. В фильмах зомби действуют шустрее.

– А сколько времени проходит после укуса до превращения в зомби? – задала вопрос Хируко.

– Трудно сказать. Наверное, зависит от того, куда укусили, как сильно, каково физическое состояние жертвы… Полагаю, правительство представит подробный отчет о происшедшем; вопрос лишь в том, доживем ли мы до этого момента.

Оптимизма в словах Сигэмото не чувствовалось. Послышалось шипение – это он стал открывать очередную бутылку с колой.

– Короче, вывод такой: забраться к Синдо в комнату зомби не могли, – со вздохом проговорила Такаги, будто жалея о потраченном зря времени.

6

Выходя из номера Сигэмото, все вздохнули. Было в этих вздохах и облегчение. Оттого, что мы словно вырвались из дома с привидениями.

Вот что я записал со слов Сигэмото:

1. Причина превращения людей в зомби – скорее всего, бактерии или вирус. Укушенный инфицируется и превращается в зомби. Как быстро и каким образом это происходит, непонятно.

2. Зомби не нуждаются в кислороде и остаются активными, пока не поражен их мозг. Они обладают неиссякаемой выносливостью. Однако обучаемость и двигательные способности неразвиты.

3. Нападают на людей не от голода, а ради размножения. Как только жертва инфицирована, начинают искать другую цель.

4. Обладают необыкновенным чутьем, позволяющим определять присутствие живых людей.

При взгляде на этот листок становилось ясно, что мы имеем дело с очень опасными существами, но их низкие мыслительные и двигательные способности давали надежду на то, что удастся найти способ борьбы с ними.

В этот момент в коридоре с копьем в руках появился Тацунами.

– Ну что, сыщики? Нарыли что-нибудь?

В его голосе не было насмешки – похоже, он действительно хотел узнать, добились ли мы чего-то. Я покачал головой.

– Нет. Скорее, еще сильнее увязли.

– Все эти непонятки от того, что в деле замешан человек. Кто-то пытается напугать нас, создавая видимости причастности зомби к убийству, – сказал Тацунами.

– Возможно. Это наиболее подходящее объяснение. Во всяком случае сейчас, – согласилась Хируко.

Преступник оставил зацепки, которые, с одной стороны, давали понять, что поводом для убийства не была примитивная ненависть, а с другой – что зомби здесь ни при чем. В итоге все мы пребывали в смятении и страхе. Если убийца добивался именно такого результата, то сомнений быть не могло: все это – дело человеческих рук.

В южном крыле, откуда появился Тацунами, располагался номер 301, в который заселился Нанамия.

– Вы ходили к Нанамии-сану?

– Да, я подумал, что ему скучно. Но этот тип даже дверь мне не открыл. Вот трус! Уверен, сидит сейчас у себя и дрожит от страха.

И Тацунами постучал пальцем у виска, передразнивая Нанамию. Эта привычка почему-то тревожила меня.

– Он всегда так делает. Почему?

– Говорил, что с прошлого месяца у него начались головные боли. Он все время пьет лекарства.

Слушавшая нас Такаги безапелляционно заявила:

– Это, наверное, из-за контактных линз.

– Линзы-то тут при чем?

– Он же все время капли в глаза закапывает. Вы что, не заметили? Мифую тоже такими пользуется. Это капли для контактных линз. Мифую сказала, что если в линзах слишком много диоптрий, то есть если они чересчур сильные, это приводит к перенапряжению глаз, из-за чего они теряют подвижность, в них ухудшается кровообращение. В результате начинаются различные нарушения и, как следствие, головные боли и тошнота.

– Так Сидзухара-сан носит линзы? – удивился я.

Слова Такаги навели Тацунами на мысль.

– Мне кажется, он как-то упоминал, что покупал линзы через интернет.

Вчетвером мы поехали на лифте на второй этаж. В тесной кабине стояли плечом к плечу.

– Сюда бы сейчас Сигэмото… Сразу бы перевес вышел. Он на троих потянет.

Тацунами решил немного пошутить, а я боялся, как бы он случайно не нажал на первый этаж. Одно неверное движение – и мы попадем прямо в лапы зомби. На наше счастье, он не ошибся с кнопкой, и лифт благополучно доставил нас на второй этаж. Чтобы дверь не закрылась, мы не забыли поставить стул.

В холле была только Сидзухара. Из комнаты Тацунами по-прежнему раздавалась бодрая музыка. Я заметил, что дверь была поставлена на стопор и открыта, но хозяин номера выглядел совершенно спокойным. Судя по всему, даже в этой ситуации он не очень переживал за собственную безопасность.

Перевалило за полдень.

С происшествия на рок-фестивале Сабэа прошел ровно день, и из теленовостей мы узнали новые сведения о том, как развивается ситуация. О количестве жертв и масштабах ущерба по-прежнему ничего не говорилось, однако в сообщении содержался недвусмысленный намек на то, что произошел инцидент с биологически опасными веществами, и причиной его стал человеческий фактор.

«Несмотря на то что в озере Сабэа не обнаружено никаких отклонений от норм, установленных для качества воды, ее подача временно прекращается. Все проживающие в этом районе предупреждены о том, что для обеспечения безопасности воду из озера не следует употреблять ни при каких обстоятельствах. Если контакт все-таки имел место и вода попала в глаза или рот, следует немедленно смыть ее чистой водой. Участников состоявшегося вчера рок-фестиваля Сабэа просят срочно позвонить по указанному номеру или обратиться в полицию. Просьба не дотрагиваться голыми руками до ран, полученных пострадавшими, и следовать указаниям властей».

– Что-о? Они отрубили воду! – воскликнула Такаги.

В эту самую минуту в холле появился Канно. В ответ на наши вопросы он сообщил, что на крыше установлен водонакопительный резервуар, поэтому прямо сейчас о воде можно не беспокоиться.

– Если даже в номерах воды не будет, нам хватит запаса на полдня. Кроме того, есть еще вода в пластиковых емкостях, так что мы продержимся еще два-три дня. Но, понимая, что какое-то время подачи воды не будет, мы должны расходовать ее экономно.

– Прям как на необитаемом острове… – тяжело вздохнула Такаги. Остальные тоже забеспокоились.

– Полагаю, на какое-то время нам придется отказаться от душа, – сказал я.

К моему удивлению, мои слова, похоже, задели Хируко. Она взяла в руку прядь своих волос и стала ее обнюхивать, как щенок.

– Ты ведь не принимаешь это близко к сердцу?

– Да? Если станет неприятно, скажи, не стесняйся, Хамура-кун! Я все-таки женщина.

– Она на тебя надеется, – рассмеялся Тацунами.

Не помню, что я ответил. В разговор вмешалась молчавшая до сих пор Сидзухара:

– А мы не можем как-то добраться до парковки? В машине нас зомби не достанут.

– До парковки… – Такаги в замешательстве посмотрела на остальных.

Вилла находилась в окружении зомби. Тем не менее Сидзухара продолжала:

– Зомби все внимание сосредоточили на втором и третьем этажах. На нижней площадке и парковке их не должно быть много. Если нам удастся как-то прорваться…

– Сядем в машину, посшибаем их и угоним, да? Канно-сан, у вас есть ключи от минивэна? – спросил Тацунами.

– Извините, я оставил их на стойке.

– Остаются еще две машины… Классно! Представляю физиономию Нанамии, когда он увидит, что его любимый GT-R весь в зомбячьей крови.

– Вместо красной краски в самый раз будет.

Оказывается, Сидзухара тоже могла быть острой на язык.

– Но как нам отсюда выбраться? Не из окон же прыгать. Тем более что толпу зомби не перепрыгнешь.

– Огонь! Я видела фильм, где зомби отпугивали факелами. На крайний случай можно поджечь здание…

Ого! Идеи Сидзухары приобретали все более радикальный характер.

– Не сработает.

Ее пылкие речи оборвал специалист по зомби, спустившийся с третьего этажа:

– Мне тоже захотелось поискать у зомби слабые места, и я устроил им фейерверк – бросил в самую толпу несколько ракет, которые приготовил как раз для сегодняшнего вечера. Результат – ноль. Они реагировали на шум, но ни огонь, ни высокая температура их не испугали, и они не разбежались.

Ограничившись этим сообщением, Сигэмото взял злаковый батончик из неприкосновенного запаса и отправился к себе в номер.

– Ну что сказать? Профессор! Так что виллу поджигать не будем.

Тацунами пожал плечами, а Сидзухара разочарованно смолкла.

Мы что-то поели из скудного рациона, припасенного на случай стихийных бедствий, и слонялись по холлу, не зная, чем себя занять. Кто-то приходил и уходил. Как только появилась Набари, долго не показывавшая нос из своего номера, Сидзухара заявила, что пойдет к себе, и направилась к лестнице в восточном крыле. Такаги последовала за ней. Вскоре и Хируко, сказав, что хочет немного отдохнуть, вернулась в свой номер. От безделья я начал складывать деревянный пазл. Через некоторое время вернулась Такаги и стала подсказывать, какой фрагмент куда положить.

В этом момент Тацунами поднялся и, вместо того чтобы пойти к себе, отправился на лифте на третий этаж.

– Куда это он? – негромко проговорил я.

– Наверное, на крышу покурить, – ответил Канно. – Я не стал запирать дверь в кладовую, а там лестница, по которой можно подняться наверх. Не очень-то приятно все время сидеть в помещении.

– Покурить? – пробормотала Такаги, пытавшая пристроить в уголок кусочек пазла, который никак не хотел становиться на место. Увидев, что не получается, взялась за другой, такой же неподходящий. Она вовсе не собиралась закончить пазл, просто подшучивала надо мной.

– Ты тоже куришь? – поинтересовался я.

– Бросила. Мифую не нравится. – Такаги скорчила кислую рожицу.

– Вы хорошие подруги?

– Когда она пришла к нам в клуб, я стала учить ее краситься. Она неразговорчивая, но со здоровьем достает меня по полной программе. У нее специализация – патронажная помощь.

– И она вступила в ваш клуб? Она же на медфаке учится.

Между главным кампусом университета Синко, где находилось большинство факультетов, и медицинским городком на велике почти полчаса. Прямого автобуса нет. Так что медикам, записанным в кружки и секции в главном кампусе, добираться неудобно.

– Она еще на первом курсе. У них много занятий по общим предметам, лекции… Все это проходит в главном кампусе. Как там через год будет, не знаю…

Мы поболтали об учебе, и выяснилось, что мы с одного факультета, оба экономисты. Вот такая неожиданная связь.

Набари, поиграв какое-то время с пультом от телевизора, буркнула себе под нос что-то вроде «с ума можно сойти» и удалилась. Сперва я подумал, что она имела в виду наше критическое положение, но косой взгляд, брошенный на полуоткрытую дверь, дал понять, что ее слова связаны с музыкой, грохотавшей в номере Тацунами. Вслед за ней из холла вышел и Канно, и мы остались с Такаги наедине.

Я решил воспользоваться представившейся возможностью и спросил:

– Видела, как задергался Нанамия, когда заговорили о записке с угрозами? Я думаю, что упомянутая в записке жертва никак не связана с какими-то проклятиями из фильма, который вы снимали в прошлом году. А дело все в том, что произошло тогда на этом самом месте.

– Ну, в общем, так оно и есть… – Такаги отвела глаза, будто раскаиваясь в чем-то. – Да, я и в прошлом году здесь была, но ты же знаешь, какой у меня характер. Так вот, к счастью, на меня никто из этой троицы внимания не обратил, все было тихо-спокойно. И вот на второй день, утром, когда все собрались, чувствую: что-то не так. Спрашиваю у сэмпаев, что случилось, в ответ – ни то ни се. Оказалось, ночью Дэмэ залез к одной девушке в номер…

Невероятно! Этот тип сотворил в прошлый раз такую мерзость и вчера пробовал подкатить к Набари?

– Но ему не обломилось. У этого ничего не вышло.

– У этого?.. А у остальных? У них вышло? – Я имел в виду Нанамию и Тацунами.

– После той поездки эти двое продолжали встречаться со своими девчонками. Но как лето кончилось, обе пары расстались. Хотя какое там расстались – они девчонок просто бросили. Та, которая встречалась с Тацунами, ушла из университета и уехала домой, и связь с ней потерялась.

– А которая встречалась с Нанамией?

– Покончила с собой. – Такаги щелкнула пальцем по деревянному фрагменту пазла, которому никак не могла найти места. – Напилась дома снотворных таблеток. Мэгуми – так ее звали – была постарше и всегда мне помогала. Говорили, она оставила предсмертную записку.

Вот, значит, кто самоубийца. Мэгуми…

– Члены вашего клуба никаких подробностей, конечно, не знают?

– Адвокаты Нанамии постарались замять это дело, как-то всё уладили.

А вот и возможный мотив убийства Синдо.

– Но Синдо знал об этом. И тем не менее устроил поездку сюда и в этом году. Почему?

– Старожилы клуба знают, что последние годы Нанамия постоянно давил на наших президентов. Они каждый год меняются. Синдо с виду был из себя такой порядочный, а сам заманивал в свою сеть девчонок, прекрасно зная, что приносит их в жертву этой троице… Вроде как о мертвых нельзя плохо говорить, но лично я о нем плакать не собираюсь.

7

Оставив наполовину собранный пазл Такаги, я поднялся по лестнице на третий этаж. Сначала думал вернуться в свой номер, но, увидев, что дверь в кладовую открыта, из любопытства заглянул туда.

Помещение с голыми бетонными стенами было немногим больше гостевых номеров. По стенам с промежутком в метр были расставлены двухъярусные тумбы, запасные раскладные стулья и столы, большой пылесос, краски, кисти и прочий хозяйственный инвентарь. В глубине кладовой была лестница, которая вела на крышу. Сбоку от лестницы стояли удочки и сноуборд, принадлежавшие либо хозяину виллы, либо Нанамии.

Я поднялся по лестнице, толкнул металлический люк и увидел затянувшие небо тяжелые облака. Дождь стих, хотя порывы ветра все еще разносили по округе капли влаги, под которыми с зажженной сигаретой стоял Тацунами. Как она у него не гаснет, подумал я, никогда в своей жизни не куривший.

– Здесь классно! Иди сюда! – крикнул Тацунами, заметив меня.

На крыше было ветрено, но ветерок взбадривал, поднимал настроение. Вид на простиравшееся за лесом озеро Сабэа, подернутое висевшей в воздухе влажной пеленой, как бы говорил: «Сейчас каникулы». Если б только не толпы зомби внизу…

– Хочешь?

Тацунами предложил мне сигарету. Я вежливо отказался.

Сизый дымок, словно фимиам, поднимался в небо, с которого моросил мелкий дождик. Дымок напомнил мне о деде, который как-то давно говорил, что дым от благовоний – это мостик, соединяющий этот мир с миром потусторонним.

Печально это все. Под нами, в каком-то десятке метров, толпились сотни людей, лишенных возможности перейти в иной мир, а мы даже не можем зажечь для них благовония… Они сами этому мешают.

С западного края крыши были видны пожарные выходы, соединенные с пристроенными к зданию пожарными лестницами. Зомби поднялись по лестницам и теперь толкались на огороженных стальными перилами площадках перед дверями, барабанили по ним. Грохот был слышен даже на крыше.

Несколько живых трупов, карабкавшихся по лестнице, почувствовали мое присутствие и подняли головы вверх. Наши глаза встретились. Их мутные взгляды давили, внушали страх. Один зомби, бывший до превращения мужчиной средних лет, не спуская с меня злобных глаз, растолкал других и полез через перила.

Я и вскрикнуть не успел, как он потерял равновесие и в свободном падении рухнул прямо в толпу своих собратьев, стоявших на земле. На мое удивление, другие зомби, находившиеся на лестнице, заметили меня и, последовав примеру «прыгуна», стали карабкаться через перила и один за другим падать вниз.

От этого зрелища у меня к горлу подкатила тошнота.

– Прямо как лемминги, – проговорил подошедший ко мне Тацунами.

– Лемминги?

– Есть такая игра. Никогда не играл? На экране появляются лемминги – ну, что-то вроде мышей, надо провести их до выбранной цели. На пути встречаются утесы и впадины, и стоит игроку ошибиться, лемминги либо начинают падать с утесов и разбиваться насмерть, либо куда-то проваливаются и выбраться оттуда уже не могут. Прямо как эти твари.

Я поспешно ретировался подальше, чтобы зомби не могли меня видеть. Пусть они зомби, но от мысли, что сразу несколько существ из-за меня свалились с приличной высоты, сердце начало колотиться как в лихорадке. Это уже был не страх, а нечто другое.

– Да не обращай внимания, они все равно ничего не соображают, – заключил Тацунами и выпустил изо рта струйку траурного дыма.

Между нами повисла пауза. Мне было неловко оттого, что я все время молчу, вынуждая говорить Тацунами, который старше меня, но придумать что-то остроумное для разговора не получалось. Да и что мог предложить угрюмый первокурсник, как щитом прикрывающийся званием знатока детективных романов? Пошевелив мозгами, я решил остановиться на безобидной теме и спросил, намекая на музыку, которую Тацунами заводил у себя в комнате:

– Вы любите рок?

– Мне нравится громкая музыка. Просто слушаешь, и ни о чем думать не надо. А вот этот чел – мой любимый, – ответил Тацунами, имея в виду доносившиеся снизу звуки.

– И кто это?

– Брюс Спрингстин.

Черт! Никогда не слышал этого имени.

– Исполнитель собственных песен. Дебютировал еще в семидесятые. Один из самых известных рок-певцов в Штатах. Ему сейчас уже за шестьдесят, но он все еще выступает. Как-то, уже давно, я услышал его в музыкальном магазине и с тех пор запал на тексты, которые он сочиняет. Но это все неважно по сравнению с этими…

Тацунами докурил сигарету и щелкнул пальцем по окурку. Живые мертвецы проводили его полет с открытыми ртами.

– Как думаешь, мы выберемся отсюда живыми? – спросил он, тут же зажигая новую сигарету.

– Не знаю. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

– Думал, ты скажешь, что мы должны помогать друг другу, чтобы вылезти из этой передряги…

Он прав. Что толку от моих точных прогнозов? Я извинился, он криво улыбнулся в ответ.

– Да ладно тебе. Ты молодец. Такой ответ куда лучше, чем красивые сказочки и бегство от реальности. Пустые слова, какими бы красивыми они ни были, не помогут, когда имеешь дело с зомби. Но ты умеешь держать себя в руках. Представляю, каким утырком кажется тебе Нанамия, чуть не обделавшийся от страха. Который орет, мечется и запирается в комнате.

– Ну вообще-то… – Чтобы скрыть настоящие мысли, надо было что-то говорить. – Нечто подобное мне довелось пережить в прошлом.

Я тут же пожалел о своих словах. Получалось, будто я хотел заинтриговать собеседника, подразнить его. Тацунами, однако, не стал придираться к моим словам и просто сказал:

– Может, расскажешь?

– Когда я учился в школе, произошло землетрясение. Тогда я тоже стоял на крыше, смотрел на совершенно нереальную картину и думал, что все кончено. Сейчас я испытываю нечто похожее. Не знаю, как это назвать. Но, конечно же, это страх. Умирать не хочется, надо помогать всем нашим. Однако что можно сделать против такой невероятной силы? Сколько ни паникуй, сколько ни кричи, все бесполезно.

Что смогут сделать какие-то десять человек, если все зомби, толпящиеся внизу, разом обрушатся на них? С тех самых пор, после всего пережитого, внешнее спокойствие во мне сосуществовало с пониманием бессилия перед судьбой.

Выслушав меня, Тацунами пробормотал: «Вот оно как?» – и умолк на какое-то время. Потом вдруг спросил:

– У вас с Кэндзаки лав-стори?

Сердце у меня подскочило. Я покраснел не только от мысли, что кто-то мог поставить меня рядом с такой красавицей, как Хируко, но и потому что Тацунами заговорил о женщинах. В ответ на мое «да ничего такого» неожиданно прозвучало:

– Ты ей нравишься.

Он произнес эти слова так, будто говорил о погоде.

– Я? Хируко?

Ну дает!

– У вас с ней было?

Я тряхнул головой. Он ухмыльнулся.

– Тогда вы оба начинающие. Самый приятный период.

– Ну, она вряд ли начинающая…

– Это мое предположение, но, скорее всего, я прав. Иначе это не было бы так заметно.

Я понимал, что он имеет в виду, но решил попробовать перевести разговор в другую плоскость.

– Или она со всеми такая – откровенная и доброжелательная?

– Очень может быть. Когда я ее увидел, подумал: не попытать ли счастья? Она быстро соображает, такую куколку редко встретишь. Но я решил в эту игру не играть. Она лишь играет, притворяется, а на самом деле совершенно чиста. Я устал от таких девочек. Такие не понимают: если конец – значит, конец. От них проблем больше, чем удовольствия.

Я подумать не мог, что Тацунами так разбирается в тонкостях отношений с женским полом.

– Извините, но у меня было впечатление, что вы не слишком разборчивы в том, что касается женщин.

– Опыт у меня в этом вопросе, конечно, приличный. Но воспоминания такие, что блевать тянет. Сперва, когда начинаешь с кем-то встречаться, все классно и приятно. Но чем больше узнаешь о девушке, тем меньше понимаешь, любишь ты ее или нет. Потом начинаешь в ней сомневаться. И когда все кончается, остается только одна мысль – все это обман.

– Ну если вы такое говорите, значит, мне вовек в этом не разобраться.

Тацунами уронил окурок на темный мокрый бетон и наступил на него своей большой ногой.

– Я думаю, это что-то вроде болезни.

Окурок уже потух, но он продолжал плющить его ботинком.

– Это вы о чем?

– О любви. Это то же самое, что зомбизм. Посмотри на этих внизу. Они не соображают, что больны. То же и с любовью. Все люди на земле заражены вирусом любви и с удовольствием пляшут под эту музыку. И только я не позволил превратить себя в зомби. Сохраняю трезвость, но при этом прикидываюсь одним из них. Подражаю выражению их лиц, их действиям, издаю те же звуки. Притворяюсь, что я такой же, как они, разделяю с ними телесную близость, но когда у меня кончаются силы все это выносить, отталкиваю от себя больную, инфицированную этим вирусом, и уношу ноги.

Неужели Тацунами воспринимает зомби, обложивших виллу со всех сторон, и людей, слепо жаждущих любви, как одно и то же? Думает ли он так на самом деле или нет? Кто знает… Может, его просто заносит на поворотах, а для красного словца чего не скажешь. Если верить словам Такаги, на Тацунами висит грех за то, что происходило здесь год назад. У меня возникло ощущение, что именно из-за нашего отчаянного положения его потянуло на такие откровения.

Но, к сожалению, у меня не находилось слов, чтобы как-то его утешить. Все, что я мог, – это грубо копаться в происшедшем.

– Как вы думаете, из-за чего убили Синдо?

Этот вопрос нисколько не смутил Тацунами.

– Вопрос, конечно, интересный. Нанамия, похоже, просто в панике, и, как я полагаю, у каждого есть за душой нечто такое, за что его можно ненавидеть. Одни проповедуют «не убий», ссылаясь на бога, а другие убивают людей, кивая на волю божью. Неизвестно, что толкает людей на поступки, которые они совершают. А нас должно волновать одно – выживем мы или нет.

Тацунами поднял рубашку, и я увидел у него на поясе нож. Не муляж из тех, что развешаны в холле, а другой – видимо, его собственный. Наверное, ему было известно, что даже в нормальных обстоятельствах кто-то имеет на него зуб.

– Держись ближе к Кэндзаки.

Тацунами закурил новую сигарету, и в этот момент на крыше появилась Набари, которая вроде бы вернулась в свой номер. Увидев меня, она сказала, что захотела глотнуть свежего воздуха, а заметив стоявшего к нам спиной Тацунами, нахмурилась и отошла на другой край крыши.

Я попрощался с Тацунами и ушел.

8

Вернувшись к себе, я взглянул на часы. Половина пятого. Высушив промокшие под дождем волосы, я прилег на кровать и заснул. Проснулся через полтора часа. Мобильная связь по-прежнему отсутствовала.

Я решил сходить к Хируко. Отчасти потому, что после разговора с Тацунами думал о ней, и еще мне казалось, что она просто не могла оставаться безучастной к тем загадкам, о которых мы говорили утром, и наверняка продвинулась в их решении.

Хируко занимала 201-й номер. Он находился на втором этаже, в самом конце южного крыла, рядом с пожарным выходом. На всякий случай я прихватил с собой меч.

После нападения зомби на виллу я ни разу не заходил в эту часть здания. Увиденное меня ошеломило. Тяжелая стальная пожарная дверь была намного надежнее нашей импровизированной баррикады, и все равно, когда я оказался рядом, мне стало не по себе. Зомби не прекращали ломиться в закрытую дверь, чем-то по ней молотя.

Бам! Бам! Бам! Бам!

Стальной каркас скрипел под ударами. Дверь подвергалась внешнему воздействию уже больше полусуток, что не могло не сказываться на ее прочности. Зомби не наваливались на нее телами – звуки издавало что-то более твердое, но не металлическое. Похоже на удары деревянной битой… Или они бились о дверь головами? Я представил себе картину: обессилевшие живые трупы с размаху колотили в дверь головами, разбрызгивая по сторонам кровь и мозги, – и содрогнулся.

Возможно, я ошибся. Мне казалось, что слабым местом нашей крепости является наспех воздвигнутая баррикада, а двери на пожарных выходах прочны, как скала. А получилось, что именно на двери зомби направляют всю свою силу.

Причина, видимо, была в том, что на баррикаде им негде развернуться – лестница слишком узкая, – в то время как у пожарных выходов снаружи были довольно просторные площадки, на которых зомби чувствовали себя устойчиво и могли сосредоточиться на выбранных для атаки объектах, то есть дверях.

В номере Хируко определенно был слышен этот непрекращающийся грохот. Должно быть, это вызывало у нее сильный стресс, не давая передохнуть ни на минуту.

Я постучал в дверь, и тут же послышался голос Хируко:

– Да?

– Это я. Есть минутка?

– Ой! Подожди чуть-чуть!

Послышалась возня, и через три-четыре минуты дверь отворилась.

– Извини, что долго.

– Ничего не случилось?

Хируко покраснела и сказала, что переодевалась, хотя, насколько я мог видеть, на ней была та же одежда, что и утром.

– Просто я прилегла подремать и оделась полегче.

Хируко не хотела, чтобы я видел ее растрепанной, и несколько раз провела рукой по волосам, приглаживая их. Я вспомнил, что подумал о ней вчера: похоже, девушка получила хорошее воспитание, и ей совсем не безразлично, как она выглядит перед людьми.

– А ты как спишь: голая или в белье?

– Дурак! В простой майке и трусах.

– Могла бы и так открыть… Мне все равно.

– Ага! Зато мне не все равно!

Хируко покраснела еще сильнее. В моей голове вдруг всплыли слова Тацунами, которые он сказал несколько минут назад. Я не мог поднять на нее глаза.

– Я поговорить хотел…

– Ты как раз вовремя. Мне тоже захотелось с кем-нибудь поговорить.

Она пригласила меня в комнату, предложила стул.

– Ну, кто начнет?

После короткой паузы я решил высказаться первым.

– Я все о том же – как он это сделал, с помощью какого трюка? Имею в виду убийцу. А если начнешь ты, то вполне можешь наделать дыр в моей теории, и до меня очередь не дойдет. Смысла выступать не будет.

Хируко кивнула, и я начал излагать:

– Продолжу свою утреннюю лекцию о закрытых комнатах. Я рассказал о разных возможных вариантах, но люди говорят, что эта тема – загадки закрытых комнат – уже себя исчерпала. Золотая жила кончилась.

– Какая жалость! Так много книжек про это написано… Так, глядишь, и покупать перестанут.

– Как сказать… Вообще-то детективы как писали, так и пишут. Среди них есть и такие, где действие связано с закрытыми комнатами. Для современного жанра характерно усложнение сюжета, в котором фигурируют комбинации вариантов.

Предположим, существует всего пять вариантов – способов проникновения в закрытое помещение. Соединив два из них, получим уже десять возможных вариантов. Даже если каждый отдельный прием прост сам по себе, соединив несколько, можно сделать историю более сложной для разгадки… Вот я и попробовал соединить несколько приемов в отношении убийства Синдо.

– Это любопытно.

Я пожалел, что поднял планку, вселив в нее надежду, но отступать было поздно. Оставалось только продолжать.

– Представим прежде всего, что укусы на теле оставил не зомби, а человек…

– То есть человек загрыз свою жертву до смерти?

– Да. Но, как ты указывала, никто из нашей группы этого не делал. Следовательно, в номер Синдо проник кто-то неизвестный.

– И здесь мы оказываемся перед проблемой, имея как бы две закрытые комнаты: первая, внешняя, – это сама вилла «Фиалка», вторая, внутренняя, – номер Синдо, закрывающийся на автоматический замок.

– Это так, но во внутреннюю комнату попасть было просто. Синдо мог сам впустить своего убийцу.

– Убийство с согласия жертвы? Но как преступник преодолел внешнее кольцо и проник на виллу?

– Представим, что неизвестный, назовем его Х, уже находился в здании до появления зомби. Канно-сан вчера поехал на станцию нас встречать. Х имел возможность воспользоваться его отсутствием и пробраться внутрь. Не знаю, с какой целью, но у Синдо мог быть план пустить его на виллу, не ставя нас об этом в известность.

– Однако этот Х не мог стянуть с ресепшна ключ от какого-нибудь номера.

Да, в остром глазе и хорошей памяти Хируко не откажешь. Она помнила, что Канно перед тем, как раздать нам ключи, отпирал стойку, где они хранились.

– Точно. Значит, Х прятался не в номере, а где-то на первом этаже. Но пока он там сидел, наступил вечер, и зомби стали окружать виллу.

– Итак, сценарий «Убийца был на вилле с самого начала». Х скрывался на первом этаже. И что дальше?

– Наступила ночь, все уснули, и он поднялся на второй этаж. Синдо, возможно, объяснил ему, как пройти.

– Каким образом? Мобильники ведь не работают.

– По внутреннему. Если Х и Синдо с самого начала были на связи, Х, конечно, был в курсе, где находится номер Синдо. Он позвонил с одного из телефонов на первом этаже и обсудил с Синдо, как к нему пройти и когда.

– Канно сказал, что видел Синдо около часа ночи. Если тот вышел из номера, чтобы помочь Х выбраться с первого этажа, он мог воспользоваться лифтом, чтобы туда спуститься.

– Лифт – это слишком опасно. А если бы зомби забрались в кабину? Тогда не только его план полетел бы к черту, все мы оказались бы под угрозой.

– А может, Х пролез по вентиляционным коробам? Как в кино, – предположил я.

– Ага! Включаем сценарий «Потайной ход»? Учитывая, что после убийства Х со второго этажа исчез, это более реальный вариант, чем лифт.

– Значит, оказавшись в комнате Синдо, Х загрыз его насмерть, оставил записку и вернулся на первый этаж.

Выслушав меня, Хируко взяла в руку прядь волос и начала обмахивать ею щеки, словно это была косметическая кисточка.

Неужели мои рассуждения оказались настолько убедительными, что ей нечего было возразить? Разумеется, нет. Скорее, возражений было так много, что она не знала, с чего начать, но из благородства не хотела сразу громить мою версию.

– Ладно. Но если Х – человек, зачем ему вдруг понадобилось расправиться с Синдо таким диким способом? Зачем грызть живого человека? Почему не убить как-нибудь попроще?

– Логичный вопрос. Но как тебе такое предположение: а вдруг убитый – именно Х, а преступник – Синдо? Чтобы скрыть это, надо было изуродовать до неузнаваемости лицо жертвы. Для того и устроена инсценировка, в которой все выглядит так, будто убийство – дело рук, точнее зубов, зомби. Старый трюк с подменой тела.

– Но это не объясняет, почему на месте преступления были оставлены записки. И получается, что Синдо сейчас заблокирован где-то на первом этаже…

Хируко обхватила голову руками. Я жалел, что завел этот разговор. Вот что получается, когда начинаешь широко распространять свои познания в детективной литературе!

– Ой, не принимай ты все это всерьез! Каким бы изуродованным ни было лицо, я почти на сто процентов уверен, что убит Синдо. Прическа и прочее… Просто я хотел показать, какие варианты возможны, если полностью исключить фактор мотива преступления. Меня куда больше интересует, что ты скажешь обо всем этом.

Хируко наконец перестала теребить свои волосы.

– Я даже не порассуждать хочу, а так, больше поворчать. Рассматривала разные возможности, и мне кажется, что самая заковыристая штука здесь – это записки. Нам приходится выкручивать свои теории и так и этак из-за двух клочков бумаги, на которых написано: «Отведаю с удовольствием» и «Спасибо за угощение». Их наличие не позволяет нам исключить возможность того, что в убийстве Синдо замешан человек и что убийца до сих пор находится на вилле.

Все верно. Картина убийства со всей очевидностью говорила, что это работа зомби, но записки опровергали эту версию.

– Возможно, цель записок – ввести нас в заблуждение. Странно прежде всего то, что записок две. Если преступник хотел показать нам, что в убийстве замешан человек, достаточно было оставить в номере записку «Отведаю с удовольствием». Если же его цель – внушить нам мысль, что убийца один из нас, то хватило бы записки «Спасибо за угощение» в двери. Почему две записки и в разных местах? Возможно, ответ на этот вопрос является ключом к разгадке.

Я вспомнил, что меня удивило, когда Сидзухара обнаружила записку «Отведаю с удовольствием».

– Тебе не кажется, что место для этой записки выбрано не случайно? Первую записку заткнули в дверь, а эта вроде так, на полу валялась. Хотя смысла было бы больше, оставь ее преступник ближе к телу Синдо-сана… И вот о чем я подумал. Хотя записка лежала у двери, никто ее сначала почему-то не заметил.

Хируко тут же поняла, куда я клоню.

– Хочешь сказать, что ее кто-то подбросил тайком, когда мы вошли в номер?

– Именно. И это мог сделать любой.

– То есть никаких записок изначально в номере не было. И человек, предложивший нашему вниманию последовательные действия – «Отведаю с удовольствием» и «Спасибо за угощение», – хотел внушить нам, что там побывал не зомби, а человек.

– Хотя в действительности никакой человек в комнату не входил.

Мы говорили, дополняя друг друга.

– Да, такое возможно. Означает ли это, что тот, кто оставил записки, не связан с убийством Синдо?

Загадка по-прежнему оставалась неразгаданной.

Позже мы узнали от Канно, что вентиляционные короба в здании очень узкие и в некоторых местах перекрыты заслонками, поэтому пробраться по ним невозможно. Это окончательно подвело черту под моей лекцией о приемчиках и увертках, о которых я начитался в детективах.

9

Семь тридцать вечера. Только вчера в то же время мы кайфовали под барбекю, а сейчас казалось, что это было так давно…

Все собрались на ужин. Отсутствовал только Нанамия. Канно сказал, что позже отнесет ему что-нибудь поесть.

Ужин состоял из того, что было в НЗ, и, увидев датский кекс из раскупоренной жестянки, нарезанный по диагонали, как французский багет, и красиво сервированный, все невольно улыбнулись. Поинтересовавшись, я узнал, что это Сидзухаре пришла в голову такая мысль, чтобы хоть немного поднять всем настроение за ужином. Вообще-то сейчас ассортимент НЗ был очень широкий, имелись даже тушеные блюда и рис, которые можно есть не разогревая. Удивительно, как можно поднять людям настроение, всего лишь немного приложив руки…

За ужином Хируко и Тацунами оживленно переговаривались, я тоже старался участвовать в беседе. Без этого атмосфера за столом была бы мрачноватой.

Набари выглядела еще бледнее, чем днем. Ее худенькое, изящно очерченное личико помрачнело. Казалось, перед тобой не человек, а призрак. Нервы у нее были натянуты с самого начала, и нынешняя чрезвычайная ситуация изматывала ее душевно и физически. Когда сидевшая рядом Сидзухара заговаривала с ней, та отвечала односложно, а все остальное время молчала, отщипывала хлеб и ела. Сигэмото поставил рядом с собой бутылку с неизменной колой и отстраненно уставился в телевизор.

С наступлением вечера разговоры стихали.

– Ведь кто-то это сделал!

Я не сразу понял, кто произнес эти слова. К моему удивлению, это была Сидзухара.

– Этих уродов. Кто их создал. Кто?

Это был главный вопрос, хотя до сих пор его никто не задавал. Как мы узнали из новостей, эпидемия вспыхнула на рок-фестивале Сабэа, когда люди почувствовали себя плохо и инфекция стала распространяться. В новостях о причине не сообщалось, но был намек на теракт. И ничего не говорилось о том, кто за ним стоит.

– Это Мадарамэ, – прозвучал неожиданный ответ.

Все поглядели на Сигэмото. Никто раньше не слышал слова, которое он произнес.

– А кто это?

– Не знаю. Только, скорее, не кто, а что. Мне кажется, это название организации.

– О ней говорили в новостях?

Такаги, почти весь день просидевшая за телевизором, нахмурилась, давая понять, что сомневается в такой возможности. Как только в новостях упоминали озеро Сабэа, она тут же напрягала слух и впивалась глазами в экран в надежде узнать что-то новое. Интернет по-прежнему не работал, поэтому Сигэмото не мог располагать информацией, которая не была бы доступна остальным.

– Про нее написано в тетради, которую я подобрал вчера.

– Тетрадь? Это которую мы нашли в заброшенной гостинице?

Значит, он прочитал чужую тетрадь. Я помрачнел, но Сигэмото ничего не заметил и только кивнул.

– Не знаю, для чего это сделано, нарочно или нет, но текст в тетради написан вперемешку на нескольких иностранных языках. Меня разобрало любопытство, и я решил попробовать перевести его с помощью словаря в смартфоне. Короче, это не связанный текст, а скорее что-то вроде заметок. Смысл понять трудно, плюс много специальных терминов, так что я не сильно продвинулся.

– Ну и что же такое Мадарамэ? – спросила Такаги.

– Единственное слово, похожее на японское, – это MADARAME. Еще встречается MADARAME org, из-за чего я решил, что это название организации. Но никаких подробностей в тетради нет. Как я понял, в заметках речь об исследованиях какого-то вируса. Встречаются слова «вечная молодость», «мертвецы». Был бы интернет, можно было бы легко все прочитать.

– Но связь с тем, что происходит…

– Это еще не всё. На последней странице вчерашнее число и слово pandemic – «пандемия».

Повисшую тишину нарушила Хируко:

– Там, в той развалюхе, были следы человеческого пребывания, валялись шприцы. Вполне возможно, что террористы скрывались там перед атакой.

– Сволочи! – воскликнула Набари. – Психи ненормальные! Кем надо быть, чтобы превратить людей в зомби!

– Ты не права, – возразил Сигэмото. – Возможно, они создали вирус, но появления зомби хотели сами люди.

– Я ничего такого не хотела! А кто хотел?

За все время пребывания на вилле Сигэмото впервые говорил так горячо:

– Мы все автоматически называем этих монстров зомби, хотя сначала это слово относилось к рабам, в которых превращали людей колдуны вуду на Гаити. Они с помощью нейротоксинов вводили людей в состояние, близкое к смерти, хоронили их, а потом «оживляли». Европейцам, столкнувшимся с этим культом, он показался сверхмистическим, они стали рисовать себе разные фантастические картины и в итоге превратили зомби в монстров. В тысяча девятьсот тридцать втором году появился первый фильм на эту тему – «Белый зомби», но в нем их еще изображали в привязке к вуду. Зомби еще не нападали и не пожирали людей. Скорее, их изображали как несчастных жертв черной магии. А нынешний образ зомби – атакующих людей тварей, которых можно остановить, только разрушив их мозг, жертвы которых после укуса тоже превращались в зомби, – появился в фильме «Ночь живых мертвецов», который снял в шестьдесят восьмом году Джордж Ромеро.

– Я видел его – давно, правда, – кивнул Тацунами. Похоже, энтузиазм, с которым Сигэмото делился своими познаниями, произвел на него впечатление.

– Этот образ так живо отпечатался в головах, что стал образцом фильмов-ужастиков. Все стали воспринимать зомби именно так, как показано в кино, – как чудовищ, бросающихся на людей и растущих в числе. Но ведь образ с такими характеристиками возник не на пустом месте.

– Это ты о чем? – спросил Тацунами.

– О нежити. Которая поднимается из могил и нападает на людей. Превращает своих жертв в монстров, кусая их. До появления зомби уже были популярные персонажи, проделывавшие то же самое.

– Вампиры?

Сигэмото кивнул, и из него хлынул новый поток красноречия:

– Пока зомби оставались на положении рабов культа вуду, вампиры и монстры франкенштейнов многократно превосходили их в популярности. Зомби, изобретенные Ромеро, заимствовав черты этих чудовищ, модернизировались, после чего стали снимать все больше фильмов о них, а вампирское кино пошло на спад.

Сидевшая рядом со мной Хируко прошептала:

– К чему это все?

Я лишь пожал плечами. Пусть говорит сколько хочет.

– Первый бум кино про зомби закончился в девяностые годы. За это время было снято множество фильмов. Ромеро, король жанра, выпустил продолжение «Ночи» – «Рассвет мертвецов», затем вышли натуралистические «Зловещие мертвецы» и «Возвращение живых мертвецов», где ужасы перемешаны с комедией. Только известных фильмов не сосчитать, про остальное я уж не говорю. Потом на какое-то время главная тема в ужастиках перешла к убийцам-психопатам, но в нулевых к зомби пришло второе дыхание благодаря хиту «Обитель зла», за которым последовали «Двадцать восемь дней спустя» и римейк «Рассвета мертвецов». Ромеро тоже одну за другой снял две ленты – «Земля мертвых» и «Дневники мертвецов». Формы выражения самые разные – есть и шедевральная зомби-комедия «Зомби по имени Шон», и серия испанских фильмов «Репортаж», снятых в стиле «точка зрения».

Но вот что хочется отметить: фильмы о зомби – это не просто ужастики, они еще выполняют функцию сатиры на общество того или иного периода и отражают изменения, происходящие во внутренней жизни людей. В «Рассвете мертвецов» иронически показано общество потребления, в котором главные герои, оказавшись в молле, имеют в своем распоряжении любые товары и пользуются всеми материальными благами, но положение их отчаянное – они не могут выбраться из этого рая вещей, потому что его со всех сторон окружают зомби. «Дневники мертвецов» посвящены плюсам и минусам информационного общества и средств массовой информации.

Особенно впечатляет, что после выхода в прокат «Обители зла», спустя год после серии терактов в Америке, главной темой стала пандемия зомбизма в результате распространения нового вируса. Раньше киношников не сильно беспокоили причины этого явления. Зомби просто медленно выбирались из могил, или подняться их заставляла какая-то особая радиация. Теперь зомби – уже не гротескные, внушающие ужас уроды; их образ используется, чтобы пролить свет на самые разные проблемы – греховность человека, неравенство между бедными и богатыми, разделение людей на сильных и слабых, любовь и дружбу, любовь к семье, трагедии, когда друзья в мгновение ока превращаются во врагов… Люди проецируют на зомби собственное эго и образ мыслей.

Это была блестящая речь. Сигэмото был не просто зомбиман, а настоящий магистр зомбоведения.

– Какое же эго породило наших монстров?

– Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно взглянуть на современную медицину и биологические исследования. Искусственное оплодотворение, генные манипуляции, клонирование животных… Люди нарушают все этические нормы. Ничего удивительно, если в ходе этих процессов появляется побочный продукт – зомби. Ученые утверждают, что технологии сами по себе не могут быть греховными – просто надо правильно их использовать, и проблем не возникнет. Но человек меньше всего подходит на роль создания, способного принимать правильные решения. И вот теперь люди расплачиваются за свою гордыню. Вот мое мнение.

Сигэмото вздохнул.

Согласно его теории, появление зомби было неизбежным. Если не здесь, то где-нибудь в другом месте кучка людей, одержимых извращенными идеями, вызвала бы такие же последствия.

Просто мне не повезло оказаться в таком месте. Так же, как было с землетрясением.

10

Цифры в левом верхнем углу телеэкрана показывали десять вечера. Подводя итог, можно было сказать, что мы не узнали ничего ни об убийце Синдо, ни о том, как было совершено преступление. Никто из нас не мог быть уверен, что этой ночью ему гарантирована безопасность и рука убийцы не дотянется до него.

Услышав, как Такаги уговаривает Сидзухару быть осторожной и запирать дверь своего номера, Тацунами заметил:

– Вот вы говорите, что надо запирать двери, но мне кажется, что держать дверь номера запертой, когда вас там нет, – глупо. Все равно что ставить телегу впереди лошади.

– Это почему же? – резко спросила Такаги.

Тацунами начал подробно объяснять, что он имел в виду. В его вежливом тоне звучал сарказм.

– Не вижу смысла придерживаться обычных представлений о том, как огородить себя от преступников, в условиях, когда невозможно покинуть здание. Важно побыстрее оказаться в укрытии, если зомби все-таки сюда ворвутся. Представьте – они у вас за спиной, а вы возитесь с запертой дверью, тратя драгоценное время. Исход может оказаться фатальным. Поэтому лучше сделать так же, как с пустыми номерами, – не запирать дверь и поставить ее на стопор, чтобы замок не защелкнулся. А когда вы в комнате, запирайтесь на здоровье.

Мысль правильная, подумал я. Вот почему Тацунами целый день держал свою дверь открытой.

Однако девушки его идею не оценили.

– Ну уж нет! – категорически отрезала Такаги.

– Из-за вас мы целый день напролет вынуждены слушать вашу гадкую музыку. У меня от нее уже мозги плавятся, – пожаловалась Набари.

– Согласна, в чрезвычайной ситуации это имеет смысл, но выставлять свою жизнь напоказ… Меня от этой мысли дрожь пробирает. – Хируко тоже решительно отвергла предложение Тацунами.

В таких ситуациях женщины всегда выступают единым фронтом.

– Ну, раз наши девушки такие осторожные, убийце этой ночью придется нелегко, – рассмеялся красавчик Тацунами, а Такаги посчитала нужным предупредить его:

– По словам нашего великого детектива, запертые двери можно легко открыть снаружи.

– В самом деле?

Все уставились на меня, и я пересказал наш утренний разговор с Такаги, как можно открыть дверь с помощью проволоки.

– Вот как… Значит, автоматические замки тоже ненадежны?

Я пожалел о своих словах, потому что они, похоже, добавили всем неуверенности и тревоги, а Тацунами перевел на другую тему.

– Утром мы пришли к заключению, что никто из нас не мог быть преступником, загрызшим Синдо, верно?

– Ну да.

Невозможно было представить, чтобы на том, кто рвал зубами тело Синдо, не осталось никаких следов.

– Раз так, значит, пока мы должны беспокоиться только о том, чтобы сюда никто не проник извне. Убийца Синдо должен быть весь в крови. Но в коридоре нет ни капли крови. Кровавые следы в комнате Синдо ведут к балкону – следовательно, преступник выбрался из номера именно таким путем.

Мы с Хируко, обсуждая все обстоятельства, пришли к такому же выводу и предположили, что записки оставил другой человек.

– То есть главное – следить за окнами, а не за дверями? – спросил Сигэмото.

– Бинго! Такое, конечно, маловероятно, но вдруг убийца – пожарный… Он может подняться по лестнице прямо на балкон.

– Ну это уж какой-то чересчур динамичный вариант, – вырвалось у меня.

– Если идея понравилась, можете вставить в книжку. Так или иначе, запирайте как следует окна.

Канно стукнул себе в грудь, стараясь нас успокоить:

– Я буду делать обходы как можно чаще.

– Но вы же прошлую ночь почти не спали. О себе тоже подумайте, – поблагодарила его Сидзухара.

Набари поспешила поддержать ее:

– Да, не надо столько брать на себя. Конечно, вы управляющий, но все же…

– Спасибо. Но пока я буду исполнять то, что требует долг.

Разговор перешел на то, чем занимался Канно до прихода на виллу «Фиалка». Он работал в Токио в одной фирме, но она обанкротилась. Какое-то время Канно сидел без дела, пока знакомый не представил его отцу Нанамии. Так он получил работу управляющего. Такаги спросила его о семье.

– Я одинок. Родители рано умерли, а сестра недавно погибла. Несчастный случай, – глухо проговорил Канно.

Ужин закончился. Напоследок Канно, как и прошлым вечером, предложил выпить кофе. После кофе бессвязный разговор продолжался еще какое-то время, пока Тацунами не заявил, что хочет спать, и поднялся. Было около одиннадцати.

– Пойду баиньки. Надеюсь завтра всех увидеть.

С этими словами он распахнул полуоткрытую дверь своего номера. Сигэмото крикнул ему вслед:

– Перед тем как лечь, выключите, пожалуйста, на ночь музыку.

Прежде чем закрыть за собой дверь, Тацунами поднял руку в знак того, что услышал Сигэмото, и через несколько секунд музыка смолкла. Как ни странно, молчание в наступившей тишине стало невыносимым. Это был знак, что пора расходиться.

Как и прошлым вечером, Хируко сказала, что проводит меня. Вид у нее, однако, был сонный.

– Сегодня я тебя провожу, – сказал я.

– Почему?

– Потому что в вашем крыле жутковато, не так, как у меня. Давай поменяемся номерами. Хочешь?

– Это ты про пожарную лестницу? В комнате почти ничего не слышно – наверное, потому что кондиционер гудит. Но если хочешь, пойдем. Получится как коротенькое свидание.

От этих ее простых слов сердце подпрыгнуло в груди.

А Хируко, подавляя зевоту, пробормотала:

– Так я ни до чего и не додумалась.

Она имела в виду убийство Синдо.

– А что тут сделаешь? Просто не за что ухватиться. Подозреваемых нет, алиби ни у кого нет, когда произошло убийство, мы не знаем, как это было сделано, тоже… Как тут найти преступника?

– Хм-м, вообще-то… Ну да ладно.

За этими наводящими на размышление словами последовал громкий зевок. Мы подошли к ее номеру, и Хируко сунула карточку в считывающее устройство.

– Доброй ночи, Хамура-кун! Запри все как следует, не забудь про окно и держи меч рядом.

Закрывая дверь, она махнула мне рукой.

Повернувшись, чтобы идти к себе, я наткнулся на Такаги, которая как раз шла к себе. Она жила рядом с Хируко, в соседнем номере. У нее на ходу закрывались глаза – тоже устала, наверное.

– Ой, это ты!.. Мифую осталась помочь Канно-сану убраться. Не проводишь ее в номер?

«Что это с ней?» – подумал я. Сколько раз она сама доводила Сидзухару до номера – и вдруг решила доверить это дело мужчине… Как-то не похоже на нее.

Такаги, казалось, прочитала мои мысли:

– Она хочет о чем-то с тобой поговорить. Выслушай ее.

С этими словами она попыталась запихать карточку в слот, но дверь открываться не хотела.

– Не так.

Такаги засыпала на ходу. Я перевернул карточку и отворил дверь. Она поблагодарила меня и скрылась в номере. А я вернулся в холл, где Канно и Сидзухара наводили порядок после наших вечерних посиделок.

– Я доделаю. Идите отдыхать. Спокойной ночи, – сказал Канно своей помощнице.

Надо было идти к себе. Я взглянул на лифт – на панели горела цифра «3». Видимо, на нем уехал Сигэмото. Вызвать лифт на второй этаж мы не могли, и Канно, потирая слипавшиеся глаза, проводил нас до лестницы в восточном крыле здания.

Сидзухара все время смотрела в пол и открыла рот, лишь когда мы остановились у моего номера.

– Конечно, я должна была извиниться перед тобой раньше… – Ее шепот напомнил мне шипение старой пластинки.

– Извиниться?

– Я жива только благодаря Акэти-сану.

Так вот о чем она хотела поговорить…

Я потерял Акэти только вчера, но чувство было такое, что я не слышал его имени давно-давно. У меня на глаза навернулись слезы.

– Во время этой дурацкой игры, когда нас окружили зомби, он схватил меня за руку и потянул за собой. А ведь мы познакомились только вчера…

– Да, – кивнул я, – он был такой.

– Если б не он, я бы даже пикнуть не успела. Но когда мы уже почти поднялись по лестнице и увидели «Фиалку», я так обрадовалась… и на секунду забыла о нем. И они его схватили. А я даже не попыталась ему помочь. Убежала.

Эта сцена встала у меня перед глазами. Акэти опрокидывается назад и начинает медленно падать с лестницы вниз. Выражение недоумения на его лице. Длинные ноги взлетают в воздух, и…

Я сделал глубокий вдох, отгоняя эту картину.

– Мне так жаль! Это я виновата, что твой друг погиб. От моих извинений не легче, конечно, но если я могу что-нибудь сделать, чтобы искупить вину, скажи. Что? Деньги? Я всю себя отдать готова.

Сидзухара поклонилась. Понимает ли она, что говорит?

И все же мне стало немного легче. Передо мной стоял человек, помнивший отчаянное мужество Акэти и благодарный ему за то, что он сделал.

Но ведь Шерлок Холмс однажды тоже погиб, свалившись в водопад в смертельной схватке с заклятым врагом. Во всяком случае, все так думали. О нем горевал не только доктор Ватсон, рассказавший эту историю, но и поклонники знаменитого сыщика во всем мире. Однако разве потом не произошло чудесное воскрешение Холмса?

Я не видел своими глазами труп Акэти. Он всегда без опаски влезал в любые дела. А вдруг и он вернется на сцену с таким же триумфом, как Холмс? Акэти будет разочарован, когда увидит своего Ватсона в таком состоянии…

– Посмотри на меня, – сказал я Сидзухаре. – Ты не должна извиняться. Акэти на тебя не обижается. Выше голову – и живи как хочешь. Мне от тебя ничего не нужно.

Сидзухара прикусила губу и еще раз низко поклонилась.

На этом мы расстались. Я вошел в свой номер, раздвинул шторы и выглянул наружу.

Фигуры зомби покачивались в ночном мраке, освещаемые светом, лившимся из окон виллы. Я напряг зрение, но знакомых лиц в толпе не обнаружил. Сразу стало легче, однако тут же меня посетила мысль: а что, если наши пропавшие друзья дожидаются где-нибудь помощи?

И тут я заметил слабый свет, сочившийся из окна, расположенного справа по диагонали от моего балкона. Это было окно номера Синдо. Похоже, там горел светильник над столом. Выключатели для верхнего света и бра над кроватью были у ночного столика, а для настольной лампы – под зеркалом. Видимо, кто-то забыл ее погасить…

Ну и ладно. Пора спать.

Тогда я еще ничего не знал.

А между тем зловещая рука преступника уже тянулась ко второй жертве…

Глава 5

Вторжение

1

Вмире существуют совершенно никчемные, зряшные люди. Мусор, не люди.

Мерзавцы, способные на бесчеловечные поступки во имя своих необузданных желаний.

И он – один из них. Он был таким же, как эти негодяи.

Вот почему это надо было сделать. Другого шанса не было.

Итак, цель достигнута.

Но ее мне очень жаль.

Потому что я знаю, как она старается, чтобы любой ценой раскрыть дело, и спокойно продолжаю ей лгать – и не боюсь этого.

2

Еще даже не рассвело. Я проснулся и стал рыться в сумке, стоявшей возле кровати, и вдруг поднял голову и прислушался.

Где-то за дверью послышался крик. Я затаил дыхание. Через несколько секунд крик повторился, теперь гораздо ближе.

Мужской голос. Канно-сан?

Я взглянул на часы – стрелки приближались к половине пятого.

– Тревога! Зомби! Взломали пожарную дверь на втором этаже!

Голос стал удаляться.

Второй этаж! Пожарная лестница!

В мозгу мелькнуло лицо Хируко.

Я потянулся было к дверной ручке, но остановился. Поставил дверь на стопор и только потом открыл ее, чтобы убедиться, нет ли зомби в коридоре. На мгновение горевшие в коридоре лампы ослепили меня.

В ту же минуту соседняя дверь тоже приоткрылась, и в щели показалось испуганное лицо Сидзухары. Она в ужасе посмотрела на меня. Наши глаза встретились.

Мы оба поняли, что дело плохо.

* * *

Канно побежал в южное крыло третьего этажа. Там находился номер Нанамии.

– Канэмицу-сан, откройте! Беда с нижними номерами!

Прибежав на крик, мы увидели, как Канно, утративший свойственное ему хладнокровие, барабанит в дверь номера Нанамии. У него была веревочная лестница, и я сразу понял, что происходит.

Взломав пожарную дверь на втором этаже, зомби ворвались в коридор – и Хируко с Такаги оказались блокированными в своих комнатах в южном крыле. И хотя двери в них открывались наружу, они все равно были куда менее прочными, чем стальные двери на пожарных выходах. Под натиском зомби они долго не продержались бы. Девчонок надо было выручать немедленно.

Подошел Сигэмото, и тут же отворилась дверь номера Нанамии.

– Что?! Черт! Они прорвались внизу!

Вид у Нанамии был нелепый: короткие трусы и маска, которой он закрывал глаза, когда ложился спать.

Канно и остальные вслед за ним влетели в комнату и зацепили металлические крюки веревочной лестницы за перила балкона. Перегнувшись через перила, я посмотрел вниз и увидел на нижнем балконе человеческую фигуру, взгляд которой был обращен вверх.

– Хируко!

Она махнула рукой, давая понять, что с ней всё в порядке, и стала взбираться по спущенной лестнице. Под ее весом перила заскрипели.

– Слушайте, что это за звук? – вскричал Нанамия.

– Как думаете, выдержат они ее вес?

– Не знаю! Мы никогда так не пробовали.

Еле помещаясь на тесном балконе втроем – Канно, Нанамия и я, – мы схватились за перила, чтобы удержать их. Сигэмото и Сидзухара, затаив дыхание, наблюдали за нами. Под тяжестью Хируко перила немного подались вперед, но все еще держались. С каждой новой ступенькой лестница угрожающе раскачивалась из стороны в сторону.

Я изо всех сил вцепился в нее руками и умолял Хируко:

– Не торопись! Осторожно!

Наконец она на полкорпуса поднялась над перилами, и мы с Канно втянули ее на балкон.

– Уф! Обычно я по таким лестницам не лазаю, так что получилось не так быстро, – вздохнула Хируко с облегчением, прижимаясь ко мне.

Я крепко обнял ее. Сам не знаю, как это вышло.

– Теперь Такаги!

Канно схватил лестницу и выбежал в коридор. Над комнатой Такаги располагался номер 302, предназначавшийся для Кудамацу. Теперь он был пуст. Первая спасательная операция прошла успешно, и у меня было немного времени, чтобы оглядеться.

Если учесть, что Нанамия просидел в своем номере весь вчерашний день, у него был относительный порядок – наверное, из-за его любви к чистоте. На столе были аккуратно сложены и расставлены маски в индивидуальной упаковке, еда из НЗ, закупоренные пластиковые бутылки с водой, таблетки – видимо, от головной боли – и капли для контактных линз.

– Надеюсь, с Такаги всё в порядке?

– Да, я только что видела ее на балконе, – ответила Хируко, хмуро разглядывая прилипшую к рукам белую краску, которой были выкрашены балконные перила.

Мы поспешили в номер 302 и оказались там в тот момент, когда Такаги, быстро вскарабкавшись по лестнице, уже перелезала на балкон. Тоже цела, слава богу!

– А как остальные?

– Я запер внизу дверь между южным крылом и холлом, – ответил Канно, – отрезав тем самым на какое-то время зомби от холла, но…

Он умолк в нерешительности. У меня появилось недоброе предчувствие.

– Где Тацунами и Набари? – спросил Сигэмото.

– До Набари-сан я еще не добрался, а вот Тацунами-сан… в холле, убитый.

Услышав эти слова, Нанамия опустился на пол.

3

Тацунами был в еще более ужасном состоянии, чем Синдо. Тело лежало так, что нижняя часть оставалась в кабине лифта, а верхняя растянулась в холле. Убили его, скорее всего, в лифте, который был залит кровью. Ее капли стекали в щель между кабиной и полом и падали в темноту. Судя по следу, тело проволокли по полу; стены кабины были испещрены кровавыми брызгами. Но больше всего привлекали внимание оставленные убийцей раны.

Как и у Синдо, тело Тацунами покрывали многочисленные укусы. Но это было не все.

То, что было головой Тацунами, представляло собой бесформенную мозговую массу, смешанную с осколками черепа и клочками волос. От лица – идеальной маски, которую он носил при жизни – не осталось и следа. Возле тела лежала булава с приставшими к ней остатками плоти. Ею, вероятно, и был убит Тацунами. Булава имеет рукоятку длиной семьдесят-восемьдесят сантиметров, на которой крепится металлический шар с шипами. Она представляет собой куда более грозное оружие, чем металлическая бейсбольная бита, особенно если вложить в удар всю силу.

Ужасное состояние тела однозначно говорило: Тацунами мертв на сто процентов. Беспокоиться, что он может превратиться в зомби, не приходилось. В раздробленный череп кто-то вложил листок, на котором было написано:

«Остался еще один. Обязательно отведаю».

Канно правильно сделал, что не стал звать Набари. Она была на пределе уже накануне вечером и запросто могла бы свалиться в обморок, узнав, какая кошмарная трагедия произошла всего в нескольких метрах от ее номера.

Но ошибку Канно все-таки допустил. Впрочем, не он один. Все, и я в том числе, переоценили женские силы.

– Эй, Кэндзаки! – послышался за спиной голос Такаги. Обернувшись, я увидел, как ей на руки падает Хируко. При виде трупа Тацунами она лишилась чувств.

Бам! Бам!

Непрекращающийся грохот эхом отдавался в холле. Удары будто приходились в самое сердце.

Хируко перенесли в ближайший, 203-й номер, в котором ночевал Канно, и положили на кровать. Минут через пятнадцать она пришла в себя, но лицо ее было бледное как мел. Заметив, что я не отхожу от кровати, она бодро улыбнулась и заговорила так, словно ничего не случилось:

– Бог ты мой! Что-то я размякла. Увидела труп, голова и закружилась… Но сейчас я в порядке. Мне надо все там осмотреть.

– Нет! Надо сначала прийти в себя, отдохнуть…

Я надеялся, что Хируко немного поспит, но ее холодные руки отстранили меня.

– Зомби могут в любой момент захватить второй этаж. Пока этого не случилось, я должна все осмотреть.

Канно со всеми остальными поспешно перебазировались на третий этаж. Объяснили ситуацию Набари и стали перетаскивать наверх продукты и воду. Зомби пока были заблокированы в южном крыле второго этажа, но двери между секторами здания уступали в прочности тем, что стояли на пожарных выходах, так что долго продержаться им было не суждено.

Я это понимал, и все же не хотел, чтобы Хируко вновь увидела сцену жуткой расправы над Тацунами. За ней числилось много раскрытых дел – возможно, поэтому она считала раскрытие происходящих на вилле убийств и поимку преступника своим долгом. Однако у нас не было ни полиции, ни криминалистов. Даже наручников и места, где содержать убийцу, если б мы его поймали. Что Хируко могла сделать одна? Это не детектив. Это реальность. Я не мог позволить ей брать на себя больше, чем в ее силах.

– Хируко, послушай! – Я крепко сжал ее руки и посмотрел прямо в глаза. – Это действительно чудовищный случай. Но сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы выжить. Ты не обязана заниматься этим делом. Зачем так себя загонять? Не можешь пройти мимо преступления? Не можешь позволить себе оставить дело нераскрытым? Сейчас надо думать о собственной безопасности. Ты всего лишь девушка. Пусть кто-то хоть слово тебе скажет, от него только пух и перья полетят.

Хируко удивленно моргнула большими глазами, и у нее вырвался смешок:

– Ха-ха! Мне давно казалось, что ты чего-то не понимаешь. Так и есть. Ты вправду подумал, что я стала решать все эти загадки из чувства долга и справедливости?

– Что ты хочешь сказать?

– Кабы так… Но я не такая крутая. Хе-хе…

Она посмеялась, глядя на мою недоуменную физиономию, потом вздохнула.

– Не смотри на меня так, не вгоняй в краску. Я вовсе не великий сыщик, каким ты меня представляешь.

– Но, я слышал, ты раскрыла много дел…

– Да, в самом деле, несколько раз мои советы помогли найти ключ к расследованию, поэтому у меня много знакомых в полиции. Однако мне совершенно не нравится такая роль. Я все это терпеть не могу.

– Почему тогда ты этим занимаешься? Полиция наградила тебя грамотой за содействие в расследованиях, за тобой даже закрепилось прозвище «знаменитый детектив»…

– Всё не так. За все это время я не влезала ни в одно дело по чьей-либо просьбе или собственному желанию. Как сказать… У меня к этому предрасположенность. Это что-то вроде проклятия. Я притягиваю к себе опасные и дикие ситуации. В этом смысле я отличаюсь от детективов, которыми ты восхищаешься. Меня никто никогда не просил участвовать в расследованиях; мною движет не любопытство, не гнев и возмущение тем, что творят преступники, не стремление встать на защиту закона, не желание узнать правду. Просто так получилось: я оказалась вовлечена в эти дела и изо всех сил старалась их раскрыть. Для того, чтобы выжить.

У меня не находилось слов. Хируко не лезла ни в какие расследования сама. Она лишь пыталась спастись от искр, которые непонятно за какие прегрешения сыпались ей на голову.

– Меня называли семейным проклятием…

Хируко рассказала, что после того, как она появилась на свет, ее семью, родственников и людей их круга стали преследовать несчастья. Одно время ею даже заинтересовалось Агентство общественной безопасности – уж больно часто она оказывала услуги полиции. Пошли разговоры, что где бы ни появилась Хируко, там обязательно случится беда. Поначалу родители не приняли их всерьез, но, когда дочь перешла в среднюю школу, выселили ее из дома. Видимо, чтобы быть спокойными за двух старших сыновей, которым должно было перейти семейное дело. Семья у Хируко богатая, поэтому, даже живя одна, она ни в чем не нуждалась.

– Первый раз я столкнулась с убийством, когда мне исполнилось четырнадцать. Мы поехали на экскурсию от школы. Во время поездки два человека были убиты. Преступником оказался мой классный руководитель. С тех пор убийства вокруг меня стали учащаться – сначала они случались по два-три раза в год, а теперь каждые три месяца. Чем чаще они происходят, тем более жестокий характер приобретают. За один раз погибают сразу несколько человек. Не раз и не два и моя жизнь оказывалась под угрозой. Я ужасно напугана. В отличие от детективов из детективных романов, которые ты так любишь, мне не уготовано особое безопасное местечко. Один неверный шаг – и я сама могу стать целью преступника. Он поймет, что я стою на его пути, и будет смотреть на меня как на добычу. Поэтому я должна найти убийцу до того, как он доберется до меня и убьет.

Хируко говорила, не делая пауз, резко, будто выплевывая слова, но потом вдруг смягчила тон.

– До меня дошли ходившие по кампусу разговоры об университетском Шерлоке Холмсе, об Акэти-сане. Сначала я подумала: каких только чудаков не бывает на свете. Как можно по собственному желанию заниматься такими делами? Но только этим разговоры не ограничивались. Выяснилось, что у Акэти есть помощник. У меня прямо глаза открылись. Как я не додумалась до такого простого решения? Вовсе необязательно всем заниматься одной. Будь рядом человек или люди, на которых можно положиться, и у меня появится больше шансов выжить. Понятно, что, связавшись со мной, ты не получил ничего, кроме головной боли, но я надеялась, что раз ты любишь детективы, то поймешь мою ситуацию, положение, в котором я оказалась. И вот что получилось… Извини. Правда, мне очень-очень жаль.

Это самоуничижительное признание было для меня сильнее удара булавы.

Я ставил Хируко в один ряд с суперменами сыска, занимавшимися расследованием преступлений на страницах детективных романов. Думал, она обладает даром, о котором мы с Акэти могли только мечтать. Она казалась нам исключительной, яркой личностью, и где-то в глубине души я ей даже завидовал.

Но последние два дня ясно показали, что Хируко не тот человек, за которого мы ее принимали.

Подчас она восхищала нас почти детской наивностью и чистотой, иногда неумело скрывала свои чувства, могла быть застенчивой без особых причин и казалась самой женственной из всех девушек ее возраста. Наверное, мы с Акэти выглядели в ее глазах смешными. Детективные романы, сыщики, закрытые комнаты, обманные приемы… Какими же дураками мы были! Глупцы, лишенные наблюдательности и рассудительности. Ведь во всех делах, в которых она участвовала, отражались ее собственная жизнь и судьба.

И теперь то же – Хируко пытается разгадать загадку, с которой мы столкнулись, только чтобы выбраться живой из этой передряги.

– Пусти меня. У нас очень мало времени.

Но несмотря на это, мне по-прежнему хотелось быть рядом, помогать, чтобы она не брала на себя лишнее.

Поразмыслив, я предложил Хируко компромисс:

– Давай прежде послушаем всех и попробуем составить картину того, что произошло ночью. Если мы начнем с осмотра, толку не будет, лишь запутаемся. Чтобы не тратить время попусту, разберемся сначала с обстоятельствами.

После короткой паузы Хируко согласно кивнула.

– Ты и в самом деле наш доктор Ватсон. Твоя правда. Послушаем сначала, что скажут другие.

Я смог ее убедить и вздохнул с облегчением. Но в то же время мне было как-то неловко.

Потому что никакой я не Ватсон.

4

Собрались на третьем этаже, в прилифтовом холле, где до вчерашнего вечера ничего не было, а теперь стояли простой стол и несколько складных стульев.

Зомби неизбежно захватят весь второй этаж, это лишь вопрос времени. За нами пока оставались третий этаж и крыша. Если зомби преодолеют баррикаду на лестнице в восточном крыле или прорвутся через пожарную дверь на третьем этаже, у нас останется только один вариант – бегство на крышу через кладовую. Вот почему мы перебазировались в холл, который располагался рядом с кладовой.

Теперь, когда Тацунами был мертв, беседу повела Хируко. Она была вынуждена бежать из своего номера в одной пижаме, поэтому ей пришлось позаимствовать у Сидзухары жакет.

– Перед тем как мы выслушаем каждого, хотелось бы кое в чем убедиться. Вчера вечером, перед тем как расходиться по комнатам, мне вдруг страшно захотелось спать. Дойдя до номера, я буквально повалилась на кровать и тут же уснула. Зомби сломали пожарную дверь, ворвались в коридор, а я спала и ничего не слышала. Проснулась – в руках слабость, всю шатает… Здесь явно что-то не так. Не было ли у вас похожих ощущений?

Один за другим все подтвердили подозрения Хируко.

– Точно! У меня руки так ослабли – думала, свалюсь, когда лезла по лестнице, – сказала Такаги.

Канно тоже почувствовал неладное:

– Да. Я собрался делать обходы каждый час, как позапрошлой ночью, решил подремать чуть-чуть – и как провалился. Даже будильника в смартфоне не услышал…

С Сидзухарой и страдавшей бессонницей Набари случилось то же самое.

– Хочешь сказать…

– Да. Кто-то подсыпал нам снотворное.

На лицах собравшихся появилось напряжение. Все указывало на то, что преступник среди нас.

– Мне все ясно! Я все время сидел в номере, и со мной ничего не произошло. Значит, вчера за ужином кто-то всыпал в еду порошок, чтобы всех усыпить. Кто-то из вас убийца! – Нанамия, взбешенный и напуганный, переводил взгляд налитых кровью глаз с одного на другого.

– Ты что придумываешь?! – огрызнулась Набари.

– Э-э… знаете, – вмешался в перепалку Сигэмото, – я тоже ничего такого не чувствовал.

Такаги сдвинула брови.

– Как это? Хочешь сказать, что в какой-то тарелке снотворного не было?

Сигэмото покачал головой.

– Нет. Дело в том, что я вчера не пил кофе после ужина. А все пили. Я пью только колу, поэтому к кофе не притронулся.

У меня было что добавить к его словам:

– Я тоже не пил кофе. И вечером странной сонливости не чувствовал.

Нанамия с подозрением посмотрел на меня.

– Значит, у нас сразу двое не пили вчера кофе?

– У меня на него аллергия.

– Аллергия на кофе? Это еще что такое?

Мне на помощь пришла Сидзухара, учившаяся на патронажном отделении:

– Тип аллергии отложенного действия. Через несколько часов, а то и дней после выпитого кофе появляются симптомы. Они схожи с симптомами, которые дает отравление кофеином. Их трудно отличить.

– Я могу пить чай – зеленый или черный. А аллергию на кофе могу продемонстрировать – правда, зрелище будет не из приятных.

– Не надо. Помню, когда мы встретились в кафе в первый раз, Акэти заказал кофе, а ты – крем-соду.

Оказывается, Хируко помнила даже такие детали.

– Так или иначе, все говорит о том, что снотворное было в кофе. В первый вечер вы ведь тоже наливали всем кофе? – обратилась Хируко к Канно.

– Да, так и было.

– Следовательно, логично было предположить, что вы и на следующий вечер предложите нам кофе. Не сделай вы этого, убийца, притворившись, что ему захотелось кофе, мог бы попросить вас его приготовить. И вы бы это сделали. Как работает кофемашина? Горячая вода из емкости пропускается через специальные капсулы. Поэтому достаточно заранее насыпать снотворное в емкость. У каждого из нас была возможность в течение дня подойти к кофемашине. Конечно, есть еще кулер, однако не каждый им пользуется. Так что кофе – самый мудрый выбор.

Итак, к ужину все было готово. И самое тяжкое в этой ситуации заключалось в том, что преступник среди нас. Теперь это стало ясно со всей определенностью.

– Получается, некто, чтобы парализовать нашу активность в ночное время, дал нам снотворное, которое мы, за исключением двух человек, выпили. Давайте посмотрим, что произошло с каждым после того, как мы разошлись по номерам. Начну с себя.

Хируко говорила с напором, не давая никому рта раскрыть. Нанамия нервно ерзал на своем месте и опять постукивал себя пальцем по виску. Канно кивал – возможно, это помогало ему собраться с мыслями. Набари обхватила голову руками, будто пытаясь укрыться от реальности.

– Вчера вечером Хамура-кун проводил меня до номера. Мне страшно хотелось спать, и я легла, когда еще не было полдвенадцатого. Спала, пока меня не разбудил телефон.

– Телефон? – переспросил я.

– Звонил внутренний. Из какого номера, неизвестно – на телефонном аппарате дисплея нет. Звонил он, похоже, долго, пока я наконец не сняла трубку и не услышала странный голос…

У всех на лицах было написано замешательство – такого развития событий никто не ожидал.

– Это было похоже на утробное рычание зомби. Продолжалось оно секунд десять, а затем трубку положили. Мужской был голос или женский, не разобрала. Подумала, что это чья-то идиотская шутка, – и тут вдруг послышались удары в дверь. Это был не стук, а совсем другое – будто ко мне ломится пьяный. Приложив к двери ухо, я поняла: там их целый коридор. Значит, зомби все-таки сломали пожарную дверь. Я тут же набрала номер двести три, Канно-сана, и в первый раз посмотрела на часы. Четыре часа двадцать пять минут. Но Канно-сан, видимо, тоже был под воздействием снотворного и ответил не сразу.

Канно кивнул с извиняющимся видом.

– Да, я так крепко спал, что не сразу понял, что кто-то звонит.

– Канно-сан ответил секунд через тридцать. Я рассказала, что зомби прорвались в южное крыло, и попросила проверить, какая ситуация в остальных частях здания. Если б зомби проникли в холл, Канно-сан уже не смог бы выбраться из своего номера. Я попросила его спустить лестницу с третьего этажа, если получится, и положила трубку. Наш разговор занял минуты две, наверное.

Пока получалось, что из всех нас Хируко проснулась первой, не считая преступника.

– Потом я позвонила в соседний номер Такаги – боялась, вдруг та по неосторожности выйдет в коридор. Она ответила через десять секунд.

– Я тоже спала как убитая и понятия не имела о том, что происходит в коридоре, – сказала Такаги.

– Я объяснила ей ситуацию, и через несколько минут Канно-сан спустил лестницу из номера Нанамии-сана. Так я оказалась на третьем этаже. У меня всё, – заключила Хируко.

Следующим был Канно.

– Вечером я последним уходил из холла. Проследив, как Хамура-сан и Сидзухара-сан отправились в восточное крыло к лестнице, как обычно, совершил обход второго и третьего этажей и запер дверь восточного крыла. Лифт находился на третьем этаже. Я вернулся в номер и поставил будильник на смартфоне, так же как прошлой ночью. Но, как сказала Кэндзаки-сан, проспал, пока она меня не разбудила. Сообразив наконец, что звонит телефон, я ужаснулся: проспал! Да, она позвонила в четыре двадцать пять, и мы поговорили; на тот момент смартфон показывал двадцать шесть минут. Положив трубку, я осторожно вышел из комнаты. В холле зомби не было, только лежало тело Тацунами-сана, в таком ужасном состоянии… Обескураженный увиденным, я убедился, что он мертв, и огляделся. И тут же заметил, что дверь восточного крыла открыта, хотя я ее запер, а дверь южного крыла, которая должна была быть открыта, наоборот, закрыта.

Раньше мы договорились, что на втором этаже запираться должна только дверь восточного крыла, потому что она расположена ближе всего к баррикаде.

– То есть не вы закрыли дверь южного крыла, чтобы остановить зомби? – спросила Хируко.

– Когда я проснулся и вышел из номера, она уже была закрыта. Но лишь закрыта, а не заперта на ключ. Достаточно было повернуть ручку, чтобы ее открыть.

– А где лежали ключи от дверей?

– Как обычно, на стойке, возле телевизора. Я взял их и поспешил запереть южную дверь. Нам повезло, что у зомби не хватило ума, чтобы ее открыть. Всего один шаг, и они наводнили бы холл. И тогда мы были бы заблокированы в своих номерах.

Озадаченный рассказом Канно, я ждал продолжения.

– Надо было решать, что делать дальше. Я оставил на потом тело Тацунами-сана. Задача номер один – спасти Кэндзаки-сан и Такаги-сан, которые остались в южном крыле. Подумав о Набари-сан, я решил пока не будить ее, опасаясь, что жуткое состояние тела убитого вызовет у нее шок, и побежал на третий этаж. Будить всех по очереди не было времени, поэтому я с громким криком пробежал по коридору, схватил в прилифтовом холле веревочную лестницу и бросился с ней в номер Нанамии-сана.

Значит, это точно Канно меня разбудил, подумал я.

– А потом вы знаете, что было. Точно я, конечно, не могу утверждать – уж больно глубоко спал, – но, кроме Кэндзаки-сан, мне никто не звонил, никаких подозрительных звонков я не слышал.

Следующей была Такаги. В основном она лишь подтвердила то, что говорили Хируко и Канно, но один момент в ее рассказе заслуживал внимания.

– Оставив вчера в холле Канно-сана и Мифую, я немножко поболтала в коридоре с Хамурой и ушла к себе в номер. Так хотела спать, что дверь не могла открыть… Вырубилась, наверное, в начале двенадцатого. И не просыпалась, пока меня не разбудила Кэндзаки. Но у меня такое ощущение, будто до ее звонка телефон довольно долго трезвонил. Не десять или двадцать секунд, а может, целую минуту или больше. Но в голове был такой туман, что я не могла ответить. Потом звонок оборвался – и тут же раздался опять. Тут я наконец проснулась, взяла трубку и услышала Кэндзаки… Ты мне несколько раз звонила?

– Нет, только один раз.

– Вот как… Ну, значит, Кэндзаки меня разбудила, и я посмотрела на часы. Четыре двадцать восемь. Она предупредила, чтобы я не вздумала высунуться в коридор, но эти уроды так ломились в дверь, что я к ней и подойти боялась. А потом меня спасли. Больше мне нечего сказать.

После того как трое главных действующих лиц утренней драмы выговорились, Хируко оглядела оставшихся и решила предоставить следующее слово мне.

– Я уже говорил, что вчера проводил Хируко до номера и помог Такаги открыть свою комнату. Потом мы с Сидзухарой, которая была в холле, поднялись на третий этаж. Поговорили немного, сказали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Мне, похоже, снотворного не досталось, поэтому я не ложился довольно долго. Делать было нечего, поэтому я просто ворочался в постели, пока не заснул. Точно не знаю во сколько, – может, в час или полвторого. Утром проснулся и услышал крики Канно-сана. Он сообщил, что пожарная дверь на втором этаже сломана. Была почти половина пятого.

Я взглянул на Канно, тот согласно кивнул.

– Встревоженный криками, я поставил дверь на стопор и выглянул в коридор. Сидзухара сделала то же самое, мы увидели друг друга и последовали за Канно-саном. Никто мне не звонил.

– Значит, преступник звонил только мне и Такаги…

Задумавшись, Хируко по привычке поднесла кончик пряди волос к губам и попросила высказаться Сидзухару.

Ее рассказ мало чем отличался от моего. Под действием снотворного она провалилась в сон и проснулась от криков Канно. Точное время не запомнила.

Дальше пришла очередь Набари, Сигэмото и Нанамии. Никаких новых открытый мы от них не узнали. Набари спала у себя в номере, пока не закончилась вся суета. Сигэмото и Нанамия так же, как мы с Сидзухарой, понятия не имели о том, что происходит на втором этаже, и сообразили, что что-то не так, лишь услышав голос Канно. Никаких телефонных звонков они не слышали.

Разговор был закончен, и Хируко объявила, что хочет еще раз осмотреть место преступления.

– Неизвестно, когда еще мы попадем на второй этаж.

– Я с вами. Вдруг зомби сломают дверь… – С этими словами Канно крепко сжал в руке меч.

– Я тоже.

– И я с вами.

– И я.

К моему удивлению, идти решили все, за исключением Сидзухары и Такаги. Большинству надоело оставаться в неведении относительно того, кто убийца.

5

В холле Канно занял позицию у двери южного крыла, готовый отразить атаку зомби. Те по-прежнему ломились в дверь с другой стороны.

Хируко надела маску и прямиком направилась к кабине лифта, где лежало тело Тацунами. Его разбитая голова была закрыта куском ткани. Я встал рядом с Хируко – вдруг она снова упадет в обморок.

– Ужас! Голова размозжена… Но вообще-то это странно. С Синдо такого не было.

Это она верно подметила. Почему на этот раз убийца именнно так прикончил свою жертву? Что, если на Синдо напал не зомби и не было необходимости добивать его?

– Взгляните. – Хируко показала на запястья Тацунами, на которых были отчетливо видны красные полосы. – Ему связали руки веревкой или чем-то в этом роде. А рот, судя по всему, заткнули кляпом.

Только вчера мы разговаривали с Тацунами на крыше о любви. Он посоветовал мне держаться за Хируко. Надеялся увидеть всех утром, но прошло несколько часов, и он превратился в это… Наверное, у него были непростые отношения с девушками, но это его проблемы, неприязни из-за этого он у меня не вызвал.

– Должно быть, на него напали во сне, – предположил я.

– Угу. И это значит…

Хируко приступила к осмотру двери номера Тацунами. Ее уже открыли мастер-картой и поставили на стопор, чтобы не захлопнулась. Под воздействием снотворного Тацунами, видимо, быстро заснул, поэтому дверь убийце не открывал, и тот каким-то образом сам проник в его номер. Но как? Как он отпер дверь?

– Эй! – позвала нас сидевшая перед дверью на корточках Хируко. На полу, как раз под дверной ручкой, к полу скотчем была приклеена коробка с салфетками. – Это чтобы не могли открыть дверь проволокой. Ты вчера рассказывал об этом трюке.

– Точно. Умно придумано… Ручку крючком не зацепишь – коробка мешает.

«Значит, номер с проволокой здесь не проходит», – подумал я.

– Принеси стул, пожалуйста, – попросила Хируко. Встав на стул, она осмотрела верхний торец двери. – Здесь кто-то потревожил пыль. Хочешь глянуть?

Она была права. Верхний торец редко протирают, поэтому обычно на нем лежит тонкий слой пыли, но на части торца – длиной сантиметров десять от угла двери – пыль будто кто-то смел.

– Что бы это значило, как думаешь? – спросила Хируко.

– Похоже на след от веревки или шнурка, с помощью которого был снят стопор. Кто-то каким-то способом отпер дверь, потом через дверную щель зацепил за стопор шнурок, потянул его через верхний торец – и готово, путь свободен.

– То есть убийца наверняка проник в номер через дверь.

Мы обследовали дверь и пол сантиметр за сантиметром, но больше ничего заслуживавшего внимания не нашли. Осмотрели и комнату – никаких следов борьбы. На Тацунами напали во сне, он не мог сопротивляться. Слева в глубине комнаты, под кроватью, стоял его любимый музыкальный центр, подключенный к сети.

Наблюдавшая за нами из коридора Набари робко заметила:

– Преступник смог проникнуть в номер и связать Тацунами. Так? А потом проволок его до лифта. Это мог сделать только мужчина. Тацунами-сан был среди нас самый высокий и, хотя и стройный, но весил порядочно. Килограммов семьдесят, не меньше.

Весьма меткое замечание. Авторы детективных романов часто не обращают внимания на такие вещи, но чтобы дотащить мертвое тело до лифта, в самом деле требовалась немалая сила. Плюс ковровое покрытие в коридоре. По нему волочить тело еще труднее – мешает сила трения.

– Ну, это не важно, я думаю, – неожиданно заявила Хируко; похоже, она не видела в этом проблемы. – Хамура-кун, в тебе, наверное, килограммов шестьдесят. Не мог бы ты здесь сесть и вытянуть ноги? – Она указала на пол.

Я повиновался. Миниатюрная Хируко подошла ко мне сзади.

– Здесь есть один секрет.

Она обхватила меня обеими руками и попыталась приподнять, но сил у нее, конечно, не хватило.

– Обычно пытаются тащить человека вот так – обхватив под грудью или подняв на руки. Но это очень трудно. Дело в том, что центры тяжести у вас и у человека, которого вы хотите поднять, расположены слишком далеко друг от друга, и вы пытаетесь поднять его, используя только мышцы спины. А секрет в том…

Вдруг она прижалась к моей спине грудью. Хируко! Откуда у такой малышки такая грудь!

– …что надо прижаться к этому человеку своим телом как можно ближе, чтобы ваши центры тяжести максимально сблизились.

Она дышала мне прямо в ухо. Удары сердца в моей груди можно было сравнить с землетрясением, эпицентр которого находился прямо под нами, но мои ощущения Хируко совершенно не заботили. Она обхватила меня руками и соединила их у меня на груди. Придвинулась еще ближе, обхватила ногами, упершись ими в пол.

– Поехали!

Одно плавное движение – и мы уже стояли на ногах. Меня будто краном приподняло.

– Ну вот, получилось. Вся хитрость в том, чтобы работать не спиной, а заставить себя встать за счет силы ног. Этим методом широко пользуются в классических единоборствах; хорошо знаком он и медсестрам, ухаживающим за больными. Среди нас самая маленькая – Сидзухара, у нее фигура почти как у меня. Так что любой мог таким способом перетащить Тацунами.

Это, конечно, круто, но свидетельствовало лишь о том, что преступление мог совершить любой из нас, хотя, говоря так, Хируко вряд ли имела в виду кого-то конкретно.

Наблюдавшего за нами Нанамию вдруг словно прорвало:

– Вы только подумайте! Понятно же, кто убийца! Та, у кого мастер-карта. Она у нее и сейчас, и вчера тоже была, когда убили Синдо. Она легко может войти в любой номер. Так ведь, Набари?

Набари подавленно посмотрела на него:

– Вы думаете, это я сделала?

– Да, думаю. Я помню, что ты сказала вчера утром. Что подсела на снотворное. Вот ты его всем в кофе и насыпала. Скажешь, нет?

В обоих случаях жертвы были страшно искусаны; это были не заурядные убийства, где преступнику нужно всего лишь войти в комнату. Нанамия не задумывался над этим, он просто сорвался.

Набари уткнулась взглядом в колени, плечи ее затряслись. Я подумал, что она дрожит от унижения и гнева, но ошибся.

Набари резко подняла голову, откинула назад волосы и громко расхохоталась:

– Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха!

От этого смеха мороз пробежал по коже – так смеются буйнопомешанные. Нанамия опешил от такой реакции и, замерев, ждал, что будет дальше.

Смех оборвался, и Набари, повернувшись к Канно, спокойно проговорила:

– Видите, Канно-сан? Вот этого я и боялась. Знала, что найдется идиот, который повесит все на меня из-за этой мастер-карты.

Несчастный управляющий с виноватым видом обратился ко всем:

– Извините меня. Надо было сказать раньше…

– Вы о чем?

– Вечером, когда все разошлись, Набари-сан подошла ко мне и попросила обменять мастер-карту, которую я ей дал, на мою карточку.

Вот уж удивил так удивил… Не только Нанамия, но и все остальные не знали, как это понимать.

У Канно была карточка от номера 206, который изначально предназначался для Набари, а теперь пустовал. Набари достала из кармана карточку, на которой действительно было напечатано «206».

– Не надо винить Канно-сана. Это я попросила его никому не говорить.

Теперь, когда обвинение с Набари было снято, ее голос звучал громко и уверенно:

– Когда убили Синдо, я сразу сообразила, что, если произойдет еще одно убийство, первым под подозрение попадет тот, у кого мастер-карта. Никакого алиби посреди ночи у меня быть не могло, и я понимала: начнут подозревать – не отмоешься. Поэтому я и отдала Канно-сану мастер-карту и попросила, чтобы никто об этом не узнал.

Это означало, что минувшей ночью Набари в номер Тацунами не входила.

– Ты не могла бы показать снотворное, которое принимаешь? – прервала ее Хируко.

– Конечно.

Канно открыл мастер-картой номер 205, и Набари тут же принесла свои таблетки. Взглянув на них, Хируко кивнула.

– Это не то средство, которым пользовался преступник.

– Откуда ты можешь это знать? – тут же огрызнулся Нанамия.

– Я участвовала в расследовании дела, в котором использовалось снотворное, – бросила в ответ Хируко. – Средства, способствующие засыпанию, и снотворное – примерно одно и то же, но есть и различия. К первому типу, как правило, относятся препараты, которые принимают, когда хотят поскорее заснуть. Они начинают действовать быстро. У них разная эффективность и разное время действия. Средство, которым пользуется Набари, имеет очень короткий срок действия. Обычно его прописывают людям со сравнительно легкими расстройствами сна. Оно начинает действовать вскоре после приема, но и эффект от него длится недолго. Эти препараты просто помогают уснуть. После них не остается тумана в голове или чувства слабости, которое мы испытали, проснувшись.

– Тогда, значит, это Канно тут всех убивает! У него же мастер-карта! – в отчаянии воскликнул Нанамия, но Набари легко опровергла и это утверждение.

– Я отдала ему мастер-карту по собственной воле. Как он мог предвидеть, что я это сделаю? Я вернула карту, потому что не хотела попасть под подозрение. И потом, вы думаете, что Канно-сан так глуп, что воспользовался ею, чтобы совершить убийства? Вы тут излагаете свои дурацкие теории, а ведь вилла принадлежит вашим родителям. Почему бы вам не иметь парочку мастер-карт? Так, на всякий случай? Я слышала, как вы тут шалили в прошлом году…

Видимо, Набари тоже знала о ходивших слухах. Лицо Нанамии, получившего удар бумерангом, сначала налилось кровью, потом сделалось белым как мел. В следующий момент из его рта вырвался звук, напоминающий крик какой-то жуткой птицы:

– А-а-а-а-а! Пошли все к черту! Я не собираюсь сидеть тут вместе с убийцами!

Он бросился к висевшему на стене арбалету. Все напряглись.

– Ты что делаешь?!

– Не сметь даже приближаться к моему номеру! Кто подойдет – убью! Я предупредил!

С этими словами он как бешеный бросился на третий этаж, не выпуская из рук арбалета.

6

Повисла неловкая тишина, которую нарушил Канно, пробормотав: «Извините». Не обращая на это внимания, Хируко сухо заявила:

– Нет времени. Продолжаем расследование.

Сигэмото, пожав плечами, решил поиздеваться над Нанамией:

– У него всего одна стрела в арбалете. Пусть стреляет. Только профаны хватаются за первое, что подвернулось под руку.

Набари, теперь уже не такая бледная, сказала:

– Надеюсь, он ничего не сделает Такаги и Сидзухаре. Пойду посмотрю.

И отправилась на третий этаж.

Хируко прошла из номера Тацунами в холл, походила вокруг стола, надеясь найти какую-то зацепку, но, похоже, так ничего и не обнаружила.

– Канно-сан, – обратилась она к управляющему, – а вы не заметили чего-нибудь необычного, не такого, как всегда?

– Да я бы не сказал. Впрочем…

Канно подошел к стоявшим у телевизора девяти бронзовым фигурам. Король Артур, царь Давид и остальные из девяти достойных.

– Тут немножко… Мне кажется, их кто-то двигал.

– То есть?

– Они стоят в том же порядке, что и прежде, но не совсем так, как раньше. Обычно весь их строй смотрит прямо на стол, но сейчас две фигуры справа повернуты в сторону.

Никто эту перемену не заметил, кроме Канно, который регулярно протирал фигуры от пыли.

– Кто-то мог случайно их сдвинуть. Нет оснований считать, что это сделал преступник.

Я подошел к одной из фигур и попробовал прикинуть, сколько она весит. Тяжелая штуковина! В высоту не больше метра, вес приличный – килограммов сорок-пятьдесят. Приподнять ее я бы смог, но даже мужчине не под силу использовать ее в качестве оружия.

Я сказал об этом Хируко, она понимающе кивнула и вернулась к телу Тацунами.

– Вот что еще мне кажется странным – следы от укусов. Они такие же, как в случае с Синдо. Одежда порвана, местами ткани прокушены до самой кости…

– Значит, их убили зомби! – возбужденно воскликнул Сигэмото.

– Хочешь сказать, это зомби нам снотворное подсыпали? – спросил я с сомнением.

– Зомби, конечно, тупые, но это не значит, что все они лишены разума. В «Земле мертвых» у одного из них осталось в памяти, как обращаться с пистолетом, и он командовал другими зомби в стычках с людьми. И если превращение человека в зомби вызвано бактерией или вирусом, нельзя отрицать, что у некоторых людей сопротивляемость организма к воздействию вируса могла оказаться выше, чем у остальных. И адаптируемость тоже.

Канно скривился.

– Вы полагаете, что мы имеем дело с зомби, обладающими человеческим интеллектом?

– Канно-сан! Не забывайте, что они всего несколько часов назад были людьми. Убийца вместе с другими зомби ворвался в здание через пожарный выход, убил Тацунами и ушел через дверь в южном крыле. Поэтому она и была не заперта.

– Но кто же звонил Кэндзаки-сан и Такаги-сан?

– Да тот самый зомби и звонил!

Магистр зомбоведения был в прекрасной форме. Его теория выходила далеко за рамки здравого смысла, но если б среди зомби в самом деле нашелся такой экземпляр, он, возможно, и смог бы сотворить нечто подобное тому, что нарисовал Сигэмото.

Хируко не стала отрицать такую возможность, но сочла нужным возразить:

– Предположим, что такое возможно в случае с убийством Тацунами, но тогда мы сталкиваемся с противоречием. Если зомби-убийца проник, как ты говоришь, через сломанную дверь пожарного выхода, он никак не мог подсыпать нам снотворное.

Магистр зомбоведения молчал.

Хируко попала в точку. Со вчерашнего утра, кроме нас, на вилле больше никто не появлялся. Если б снотворное было заряжено в кофемашину до нашего приезда, кто-то обязательно пожаловался бы на неестественную сонливость раньше – ведь мы пили кофе неоднократно. Но этого ни с кем не случилось. Это означало, что снотворное добавили в кофе непосредственно перед ужином, и сделал это кто-то из нас.

Черт побери! Получалась такая же ситуация, как с убийством Синдо. Мы столкнулись с действиями, которые может совершить только человек, и ранами, которые может нанести только зомби. Неужели обладающий интеллектом зомби, о котором говорил Сигэмото, и кто-то из нас действуют заодно?

Такой расклад многое объяснял бы.

Преступник «угостил» нас снотворным, с наступлением ночи выволок Тацунами из номера и впустил «умника» через пожарную дверь. Зомби искусал и убил Тацунами, а потом спокойно удалился.

То же самое произошло с Синдо. Преступник открыл своему напарнику пожарную дверь, и они вдвоем направились к номеру Синдо. Под каким-то предлогом преступник попросил впустить его. Ворвались в номер, «умник» загрыз Синдо, а преступник оставил записки. Дело сделано.

Бред!

Грань между реальностью и иллюзией в моей голове начала стираться.

В этот момент с третьего этажа вернулась Набари.

– Он, похоже, в самом деле заперся в своем номере. С девчонками всё в порядке.

Услышав эти новости, Хируко, будто решив сменить настрой аудитории, громко хлопнула в ладоши.

– Давайте пока перестанем гадать о том, к каким уловкам прибегал убийца, чтобы сделать свое дело, и сосредоточимся на объективных фактах. Прежде всего, Тацунами-сана вытащили из его комнаты. Зомби загрызли его до смерти в лифте. Вот что произошло. Забудем на время о записках, оставленных преступником, о зомби в коридоре. В результате всплывает любопытная вещь.

Хируко упростила проблему, отбросив в сторону моменты, которые сбивали нас с толку.

– И что же любопытного ты обнаружила?

– Почему для убийства был выбран лифт? Неважно, кто его совершил – зомби или человек. Но почему Тацунами не убили прямо в номере, как Синдо?

Поскольку остальные трое присутствовавших в холле своим видом показывали, что объяснить это никак не могут, я сказал первое, что пришло в голову:

– Убийца зациклился на том, что выбранных им жертв должны убивать зомби. С Тацунами было легче разобраться, вытащив его из номера.

Хируко ткнула пальцем в мою сторону:

– Вот-вот. Ты полагаешь, что Тацунами вытащили из номера, чтобы зомби могли на него напасть. Но ведь можно было прибегнуть к более простым способам. Например, связав Тацунами, просто перетащить его в коридор южного сектора, открыть пожарный выход, рвануть оттуда в холл и запереть южную дверь. Тогда зомби загрызли бы только Тацунами, и дело было бы сделано. Как тебе такой вариант? Он проще. Я на месте убийцы действовала бы именно так.

Она была права. Я по-прежнему слишком сосредоточивался на уловках, к которым, по моему мнению, должен был прибегать убийца, и упускал из виду вопрос, почему он поступил так, а не иначе. Так или иначе, Хируко предложила наиболее рациональный и умный вариант убийства. Я назвал его «способом Хируко».

– И тем не менее, – продолжала она, – преступник специально спустил лифт, который находился на третьем этаже, и втащил Тацунами-сана в кабину. Определенно у него был какой-то серьезный замысел.

Серьезный замысел? Какая-то цель, которой нельзя было добиться способом, предложенным Хируко?

В этот момент Хируко, рассматривавшая лужу крови на полу лифта, вдруг что-то заметила.

– Ах ты черт! Похоже, я еще не проснулась. – С этими словами она сделала несколько шагов к телу Тацунами, но остановилась в нескольких сантиметрах от него. – Хамура-кун! – резко окликнула она меня.

– Д-да.

– Хочешь сделку?

Давно я не слышал этого слова. А ведь благодаря ему я попал на виллу «Фиалка».

– Какую?

– Не мог бы ты его сдвинуть? – Хируко указала на лежавший перед ней труп. – А я тебя за это поцелую.

– Вау! – вырвалось у меня.

Сдвинуть тело? В таком жутком состоянии? Может, это и плохо по отношению к Тацунами, но к нему даже прикасаться не хотелось. Лучше было не смотреть на то, что с ним сделали. И потом, разве в новостях не говорили, что пострадавших от зомби трогать нельзя?

– Я не прошу, чтобы ты его куда-то тащил. Просто вытяни из кабины. Пожалуйста.

Конечно же, я хотел помочь Хируко, тем более что меня ожидала такая замечательная награда, но, правда, легче было тронуть дракона с острова Комодо или тарантула.

Увидев мои колебания, управляющий – само олицетворение ответственности – робко предложил:

– Может быть, тогда я?

Набари среагировала мгновенно:

– Из-за поцелуя, Канно-сан? Как не стыдно!

– Нет-нет, что вы! Я просто подумал, что должен, потому что самый старший здесь…

В конечном итоге тело положили на матрас, который принесли из номера Тацунами, и трое мужчин вытащили его из лифта. Сделка, конечно, не состоялась. И с каких это пор Набари стал интересовать Канно-сан?

– И о чем же ты догадалась?

Хируко подошла не к телу Тацунами, а к залитому кровью лифту.

– Хамура-кун! Давай все-таки заключим сделку.

– Да забудь ты о сделках! Просто скажи, что нужно сделать.

Но и на этот раз задача оказалась, прямо скажем, не из легких.

– Мне нужно, чтобы ты вошел в лифт и закрыл двери.

Пол кабины был весь в крови, ступить некуда. Постелив простыню, я вошел в кабину, с трудом сдерживая слезы, подложил какую-то штуковину, чтобы двери не закрылись полностью, и нажал кнопку. Створки медленно поползли навстречу друг другу, но, столкнувшись с препятствием, убрались обратно.

Тут я сообразил, что было на уме у Хируко.

– Ну что там?

– На дверях почти ничего. А стены все в крови. Значит…

– …Тацунами был убит зомби на первом этаже, – прошептала Хируко.

На лице Канно и остальных застыло недоумение.

– И что он нашел?

– Важнее то, что он не нашел. На внутренней поверхности дверей нет крови. И посмотрите на это.

Хируко указала на лежавший перед лифтом ковер. На нем почти не было крови, за исключением того места, где лежал Тацунами.

– Видите? Ковер почти чистый. Поэтому сначала я подумала, что, когда Тацунами-сана убивали, двери лифта были закрыты. Но Хамура-кун только что проверил и обнаружил, что на дверях в кабине крови нет. То есть во время убийства лифт был открыт.

– Но если двери были открыты, – растерянно начал Сигэмото, – кровь вытекла бы на ковер. Выходит…

Наконец до него дошло.

– Именно! Ни на втором, ни на третьем этаже крови нет. Значит, Тацунами-сана убили на первом.

Все побледнели. Разве это возможно?

– Но как? Убийца поехал вниз вместе с Тацунами-саном?

– Нет, конечно. Зомби напали бы на него.

Я начал понимать, к чему вела Хируко.

– Чтобы привести лифт в движение, необязательно оставаться в кабине. Затащив туда Тацунами, убийца нажал кнопку первого этажа и вышел. А лифт поехал вниз. Потом можно было вызвать его обратно с первого этажа.

Итак, преступник мог отправить Тацунами-сана к зомби, не подвергая себя опасности оказаться с ними лицом к лицу. Но с этой версией была одна проблема, на которую указала Набари:

– Идея интересная, но слишком рискованная. А если б двери лифта закрылись, когда зомби терзали Тацунами? Они остались бы в кабине и поднялись сюда.

Все правильно. Зомби же не обязаны все время держать двери открытыми. Могло бы получиться так, что, когда они набились в кабину, двери, как им и положено, закрылись, и они приехали бы на второй этаж, и преступнику, ожидавшему возвращения лифта, пришлось бы плохо. Почему тогда он выбрал такой замысловатый способ, а просто не воспользовался «способом Хируко»?

– Но если все было так, какой смысл впускать зомби через пожарный выход? Он что, хотел убить Хируко-сан и Такаги-сан?

– Я так не думаю. Мы спаслись только благодаря тому, что преступник нам позвонил. Проще говоря, либо зомби сами сломали дверь, просто так получилось, либо в коридоре было нечто такое, чего, по мнению преступника, нам не следовало видеть. Но давайте это тоже пока отложим.

Отложим, сказала Хируко. То есть она собралась довести это дело до конца.

На душе становилось все тяжелее.

7

Дальше Хируко попросила Канно пустить ее в свою комнату, номер 203. Мы все наблюдали, как она подошла к телефону и сняла трубку.

– Канно-сан, у этих аппаратов есть функция повторного вызова?

– Нажмите маленькую кнопку внизу справа, и телефон перенаберет последний номер.

Хируко кивнула и повернулась ко мне.

– Хамура-кун, поднимись, пожалуйста, на третий этаж, в триста второй. Он как раз над номером Такаги-сан, там, где должна была жить Кудамацу-сан.

– Хочешь убедиться, слышно ли там будет телефон в номере Такаги?

– Точно. Я позвоню через минуту.

В 202-й, номер Такаги, было не попасть – там в коридоре хозяйничали зомби. Но из верхнего номера, наверное, можно услышать, что происходит в комнате под ним. В холле на третьем этаже я увидел Такаги и Сидзухару. Они пошли за мной.

– Что ты собираешься делать?

– Хочу проверить, как работает повторный вызов.

Мы вошли в номер 302, который использовали для спасения Такаги. Рядом была комната Нанамии. Я вышел на балкон. Дождь перестал, было уже светло. Начало седьмого.

Я объяснил девушкам суть предстоящего эксперимента.

– Рано утром Хируко и тебе, Такаги, позвонил неизвестный, которого мы считаем преступником. Если он больше никому не звонил, тогда в памяти телефона, которым он воспользовался, должен остаться либо номер Хируко, либо твой. Хируко собирается проверить функцию повторного вызова на телефонах в каждом номере и определить, с какого из них звонил преступник.

Минута прошла. Я перегнулся через перила балкона в надежде уловить хоть какой-то звук в их номере под нами, но звонка так и не услышал. Это значило, что с телефона Канно сюда не звонили.

Раз уж я здесь, подумал я, надо узнать, куда звонили из номера 302. Нажал кнопку последнего звонка, но под нами, в 202-м, было тихо, и в других номерах трубку никто не снял. Видимо, в последний раз отсюда звонили на ресепшн или еще куда-то.

Когда мы выходили из номера, Такаги сказала:

– А вдруг в памяти телефона остался старый звонок? Может же быть такое? Так что если с какого-то аппарата звонили в мой номер, это не доказывает, что им пользовались именно сегодня утром.

В рассуждениях Такаги был резон. Хотя в век, когда у каждого в кармане мобильник, вряд ли кому придет в голову звонить приятелю или знакомому в другую комнату по внутреннему телефону. Он больше подходит для связи с ресепшна. Если мы проверим все телефоны и окажется, что только с одного из них были звонки Хируко или Такаги, то вероятность того, что преступник пользовался именно этим телефоном, будет очень высока.

Повезет или не повезет – это с какой стороны смотреть, но наши изыскания могут вывести прямо на преступника. Я почувствовал, как по спине у меня потекли струйки пота.

Мы вернулись на второй этаж, и я сообщил Хируко, что моя миссия окончилась безрезультатно. Начали звонить из других номеров. Я занял позицию в 302-м, чтобы услышать телефон в бывшем номере Такаги. Прошло минут десять, и наконец оттуда донесся едва слышный звон. Я бросился вниз и обнаружил Хируко и всех остальных в правом крыле, в номере 206, который сначала занимала Набари. Теперь он пустовал.

– Есть звонок!

При этих словах Набари изменилась в лице.

– Но это же мой номер. Меня туда сначала поселили. Странно как… Когда мы только приехали, оказалось, что батарейки в часах сели, и я позвонила на ресепшн. Правда же, Канно-сан?

– Все верно. После вашего звонка я пошел и поменял батарейки.

Почему тогда при наборе повторного звонка не вызвонился ресепшн? Это можно объяснить только так: телефоном после Набари пользовался еще кто-то. Весьма вероятно, что это был преступник, звонивший с него несколько часов назад.

– Но ведь он спокойно мог перезвонить на ресепшн или еще куда-нибудь, чтобы стереть последний звонок из памяти. Забыл, что на телефоне есть такая функция?

Хируко на мой вопрос лишь пожала плечами.

– Трудно сказать. Возможно, он решил этим не заморачиваться, поскольку звонил не из своего номера. А может, у него просто не было времени.

– Времени?

– Не исключено, что преступник тоже не ожидал, что зомби вломятся через пожарный выход. Он не хотел, чтобы мы с Такаги из-за его снотворного стали жертвами этих чудовищ, и стал звонить нам из ближайшего пустого номера – двести шестого, – чтобы предупредить об опасности. Он понимал, что, как только я увижу, что происходит, тут же свяжусь со всеми, и мы сразу начнем действовать. Чтобы остаться незамеченным, ему надо было перебежать из номера двести шесть в свой. И в спешке он вполне мог забыть о функциях телефона.

Что ж, эта версия звучала вполне убедительно.

И тут снова подала голос Набари. Запинаясь, она проговорила:

– Как-то с Канно-саном нехорошо получается, да? У него же мастер-карта. И он мог свободно войти в номер Тацунами.

Набари обвела нас взглядом. Она вернула Канно мастер-карту, чтобы отвести от себя подозрения, а теперь переживала, что подозревать будут его.

– Сейчас я скажу так: вероятность того, что убийца – Канно-сан, чрезвычайно мала.

– Почему?

Больше всего словам Хируко удивился сам Канно, полагавший, что подозрения могут теперь пасть на него.

– Я прикинула, и получается, что по хронологии событий у вас алиби. Такаги сообщила, что перед тем, как позвонила я, был другой звонок, который продолжался больше минуты. Если это звонил убийца, можно составить такую хронологию:

1. Убийца звонит мне.

2. Я звоню Канно-сану. На то, чтобы объяснить ситуацию и попросить помощи, ушло как минимум две минуты.

3. Потом я сразу звоню Такаги. Она отвечает через десять секунд.

4. Но, по ее словам, убийца звонил ей примерно за минуту до того, как позвонила я.

Все верно. Когда убийца больше минуты пытался дозвониться до Такаги из номера 206, Канно говорил по телефону с Хируко. Во-первых, невозможно протянуть трубку телефона из комнаты Канно в номер 206. И, во-вторых, если Такаги все-таки ответила бы на звонок преступника (будь им Канно), ему пришлось бы разговаривать одновременно с двумя девушками. Таким образом, у Канно есть алиби – пусть на несколько десятков секунд, но это алиби.

– Я рада, что Канно-сан вне подозрений, – с облегчением выдохнула Набари.

– Добавим к этому, что у меня тоже алиби, раз я разговаривала с Канно-саном. Извините, что о себе тоже не забываю, – сказала Хируко.

Тут я сообразил, что есть еще один человек, имеющий алиби.

– Тогда и Такаги тоже вне игры! Когда кто-то говорил по телефону из номера двести шесть, коридор в южном крыле уже захватили зомби. Такаги не смогла бы вернуться в свой номер.

Хируко с сожалением покачала головой.

– Это не совсем так. Есть теоретическая возможность, что, говоря, будто кто-то пытался целую минуту до нее дозвониться, она сказала неправду, а история с записью последнего звонка – это хитрость. Например, убив Тацунами, она могла из номера двести шесть позвонить себе в номер, чтобы звонок остался в памяти телефона. Потом открыть пожарную дверь, впустить зомби и быстренько запереться у себя. И уже оттуда позвонить мне, маскируясь под зомби.

Такаги почесала в затылке, не очень понимая ситуацию.

– Что-то я не очень въезжаю. Так я на подозрении или нет?

– Да. Потому что ключ от двери южного крыла лежал на тумбочке у телевизора. Если б та дверь была заперта, это означало бы, что преступник запер ее со стороны холла, и в таком случае Такаги могла бы гордо заявить о своей невиновности.

Итак, Такаги оставалась под подозрением только из-за того, что одна из дверей оказалась не заперта. Возможно, преступник это понимал и поэтому оставил дверь незапертой.

– Однако, – продолжала Хируко, – вероятность того, что убийца – Такаги, на мой взгляд, весьма невелика. Потому что наше с Канно-саном алиби основывается на ее показаниях о том, что до того, как я ей позвонила, ей целую минуту, а то и больше, кто-то названивал. Если она убийца, какой ей смысл лжесвидетельствовать в пользу меня и Канно-сана, не получив от этого никакой выгоды для себя?

Когда до этого мы обсуждали в холле, что делал, проснувшись, каждый из нас, Такаги получила слово после Хируко и Канно. Будь она преступницей, за то время, пока эти двое говорили, вполне могла придумать более выгодные для себя показания.

Как бы там ни было, предположив, что преступник воспользовался телефоном в номере 206, мы внимательно осмотрели помещение в надежде найти какие-либо зацепки. Сигэмото вышел на балкон, и вдруг оттуда раздался его крик:

– Смотрите! Это не наши ли юкаты?

Он указывал прямо вниз. Несмотря на толпящихся под балконом зомби, я разглядел какие-то тряпки, белевшие на земле. Зомби топтались на них, поэтому понять, что это такое, было трудно, но мне показалось, что там валяется несколько юкат.

– Как они там оказались?

– Это работа убийцы. Я думаю, он заранее натянул на Тацунами-сана юкату перед тем, как волочь его к лифту. Боялся выпачкаться кровью. Есть шанс, взяв с юкат ДНК, определить, кто их носил. А теперь до них никак не доберешься…

Больше никаких открытий в этом номере мы не сделали и, решив прекратить поиски, вернулись в холл. Громкие удары по двери южного крыла продолжались, но она еще держалась. На всякий случай мы заперли еще и дверь восточного сектора и покинули холл.

8

На третьем этаже Хируко заявила, что хочет еще раз взглянуть на номер 305, где остановился Синдо.

Позаимствовав у Канно мастер-карту, она открыла дверь. Из-за работавшего кондиционера в номере было очень холодно, почти как зимой. Низкая температура замедлила процесс разложения тела, но не могла истребить стоявший в комнате удушливый запах крови.

– Ой! – вырвалось у Хируко.

Я знал, в чем причина. Светильник над столом был включен.

– Мы что, забыли его вчера выключить?

– Да. Вчера вечером я видел из своего номера, что он горит. Забыли, наверное.

Я подошел, нажал на выключатель под зеркалом, и светильник погас.

– Триста пятый видно из твоего номера?

– Если посмотреть отсюда по диагонали налево, мое окно самое дальнее. А перед ним – окно Сидзухары.

Я прошел к окну, обходя пятна крови и кусочки плоти на ковре, и показал, где номер Сидзухары.

– Понятно, – тихо проговорила Хируко.

Поиграв немного волосами, она занялась осмотром комнаты. Я, ничего не говоря, сосредоточился на балконе в надежде найти какие-нибудь отметины на перилах и выяснить, возможно ли с него забраться на крышу или в другой номер, но ничего не обнаружил.

Хируко проверила верхний торец двери, как она это сделала в номере Тацунами, однако никаких следов использования каких-то орудий не нашла.

– Я вот что думаю: раз дверь на балкон открыта и Синдо лежит головой к балкону, не пытался ли он таким образом спастись? – предположил я.

– Похоже на то. Значит, зомби проникли через дверь, из коридора. Но здесь нет никаких следов.

– И еще что меня волнует: меч, который Синдо-сан взял с собой, стоит у стены у самого выхода. То есть Синдо-сан совершенно ни о чем не беспокоился, ничего плохого не ждал…

– Выходит, кто-то из нас смог проникнуть в закрытую комнату?

Хируко покрутила в пальцах прядь волос, потом поманила меня рукой.

– Хамура-кун, голова!

– Не понял.

– Мои волосы не помогают думать. Дай поерошить твои.

– Что?! Нет! Что ты придумываешь?

– Предлагаю сделку. Ложись на постель. Голову можешь положить мне на колени.

– Да ну тебя! Тут же везде кровь…

Хотя, не будь там крови, я все равно не стал бы ложиться.

Хируко очень расстроилась, что сделка, даже на таких условиях – держать мою голову на коленях, – не состоялась, и сердито стянула с кровати покрывало. На постели ничего не было, мы в этом убедились еще вчера.

– А это что? – удивленно воскликнула она, глядя на изнанку покрывала. – Здесь кровь…

Действительно, я увидел на покрывале пятно. Не кровавые брызги, усеявшие лицевую сторону покрывала, а бледный мазок, будто кто-то приложил ткань к ране.

Хируко быстро перевернула покрывало. На другой стороне, естественно, тоже была кровь.

– Странно… Как кровь могла оказаться и на лицевой стороне, и на изнаночной?

Мы сравнили следы крови, но расположение пятен на обеих сторонах не совпадало. Кровь с лицевой стороны не просочилась на изнанку. Может быть, Синдо бросил покрывало в зомби или пытался им как-то защититься? Но оно лежало на кровати, аккуратно постеленное…

– Но как?..

Я посмотрел на Хируко, надеясь, что та что-то скажет, однако она стояла с широко открытыми глазами и молчала. Ее глаза смотрели не на лежавшее перед ней покрывало, а куда-то вдаль.

– Хируко-сан?

– Так… Тогда понятно, почему я чувствовала такой дискомфорт. Так и должно быть.

Хируко охватило возбуждение. Она продолжала:

– Надо было обращать внимание на себя, на свои ощущения, перед тем как отвергать идеи других. Мыслить открыто, непредвзято.

– Что-то прояснилось?

– Что касается убийства Синдо – да. Остается разобраться с Тацунами. Но прежде… – Она повернулась ко мне. – У тебя мобильник с собой? У моего заряд кончился.

– Вот. Но он по-прежнему мертвый.

Я протянул ей смартфон, Хируко покачала головой.

– Не надо. Ты сфотографируй.

Не вопрос. Я снял пятна крови на покрывале.

– И еще.

– Конечно, а что?

– То, что в сумке…

9

Снова заморосил дождь. Мы были заперты в ограниченном пространстве третьего этажа. Воду расходовали экономно, поэтому запас в баке еще сохранялся. Главной проблемой была еда. Мы перенесли все, что было съестного в холле, но, если питаться три раза, этого могло хватить на пару дней, не больше. В первый наш день на вилле Хируко предположила, что процесс разложения тел зомби займет неделю, а еще даже половина не прошла. По мнению Сигэмото, времени понадобится еще больше, так что надежд на то, что зомби самоликвидируются, было очень мало.

Еще одной проблемой стало сокращение жизненного пространства. Людей было больше, чем доступных помещений, поэтому все номера, за исключением номеров Нанамии и Синдо, было решено держать незапертыми, чтобы ими мог пользоваться любой. В день зомби захватывали по этажу. Перспектива через какое-то время оказаться на крыше, под открытым небом, серьезно тревожила всех.

В придачу ко всему в тесном пространстве, в котором мы оказались заблокированы, находился преступник, отправивший на тот свет двух человек.

Несмотря на это, все оставшиеся вели себя на удивление спокойно. За исключением Нанамии, запершегося в своем номере, никто не психовал, не говорил о своих подозрениях. Такая сдержанность, видимо, объяснялась присутствием безусловного общего врага – зомби. Все понимали, что защититься от кошмарных живых мертвецов можно только в составе группы.

Нехватка еды, зомби, убийца… Три высоченных волны, сталкиваясь, накатывали одна на другую, оставляя нас на плаву в загадочном море спокойствия. Хотя где-то под коркой сознания я понимал, что это затишье не может продолжаться вечно.

* * *

На смену затянувшемуся утру наконец пришел полдень.

– Новости передают! – услышали мы крик Сигэмото, высунувшего голову из двери.

Все, кто оставался в живых – семь человек, не считая Нанамии, – сгрудились перед телевизором в номере Сигэмото.

На экране, на фоне озера Сабэа – географической точки, за несколько дней ставшей известной всей Японии, – появились шокирующие иероглифы: «Смертельный вирус – оружие террористов» и «Власти опасаются стремительного распространения инфекции». Группа людей за длинным столом крупным планом, вспышки фотокамер. В середине сидит генеральный секретарь кабинета министров. Если собрался выступать такой чин, значит, объявят что-то важное.

– Началось ровно в полдень, – трещал Сигэмото. – Эта картинка на всех каналах.

Лысеющий генсек кабинета, держа перед собой приготовленный текст, в свойственной политикам обтекаемой форме начал излагать обстоятельства происшедшего и текущую ситуацию. Мы находились в самом эпицентре бедствия и поэтому буквально закипали от звучавших на пресс-конференции расплывчатых формулировок. Тем не менее кое-что новое из выступления генсека мы узнали.

Организаторами акции были доцент некоего университета и группа его последователей, которые недавно попали в поле зрения Службы безопасности. Эти люди проникли на место проведения рок-фестиваля Сабэа, смешались с толпой и распространили не установленный пока вирус, оказавшийся чрезвычайно заразным. Люди, инфицированные этим вирусом, практически обречены – они впадают в состояние расстройства (на пресс-конференции предпочли не употреблять слово «зомби»). В районе озера Сабэа подтверждено уже свыше тысячи случаев заражения вирусом.

Только вокруг виллы «Фиалка» собралось более пятисот зомби, а если учесть, что на рок-фестиваль ежегодно собираются десятки тысяч человек, приведенная на пресс-конференции цифра вызывала большие сомнения.

Итак, правительство впервые официально признало, что совершен акт биотерроризма.

Генсек кабинета также сообщил, что в окрестностях озера Сабэа в целях предотвращения распространения дезинформации отключена связь, и с серьезным видом заявил, что изолирование инфицированных лиц завершено и ситуация находится под контролем… Трепло! Если всё так, почему бы властям не убрать отсюда всех зомби?

Исследованиями вируса-убийцы занимаются главным образом в Центре изучения инфекционных заболеваний и Центре физических и химических исследований.

«В заблокированную зону направляются группы военных спасателей. Просьба ко всем, кто находится в этой зоне, укрыться в надежных помещениях и спокойно дожидаться прибытия спасательных отрядов. Чтобы исключить опасность заражения, предупреждаем о необходимости избегать любых контактов с кровью и другими биологическими жидкостями инфицированных, особенно их попадания в глаза и рот. Если такой контакт все-таки состоялся, настоятельно рекомендуем немедленно смыть возможный источник инфекции водой и обратиться в полицию или пожарную охрану».

Такаги была вне себя.

– Дожидаться спасателей?! – с отвращением воскликнула она. – Да зомби у нас за окнами быстрей шевелятся, чем все эти спасатели!

– И, в отличие от правительства, действуют уверенно и имеют цель, – сердито добавила Сидзухара.

На телеэкране появился специалист известного научно-исследовательского центра, начавший сыпать сложными терминами. Из сказанного им меня взволновали следующие слова:

«При передаче вируса через открытую рану или слизистую оболочку ему понадобится от трех до пяти часов, чтобы нарушить нормальные функции мозга и привести носителя в вышеупомянутое состояние расстройства».

– Нарушение нормальных функций мозга… Похоже, твоя теория оказалась правильной, – сказала Хируко, обращаясь к Сигэмото.

Услышав похвалу в свой адрес, магистр зомбоведения улыбнулся.

– Ну, просто предчувствие сработало.

Пресс-конференция продолжалась около часа. Единственная полезная информация, которую мы получили, касалась насекомых в районе бедствия. Они погибли от отравления, насосавшись крови инфицированных, поэтому векторной передачи вируса можно было не опасаться.

На экране телевизора дикторы и репортеры разных каналов продолжали сменять друг друга. Канно поднялся.

– Так или иначе, помощь идет. Чтобы нас обнаружили быстрее, предлагаю написать на крыше: SOS. Кто-то хочет мне помочь?

– Я готов. Краска есть?

– Должна быть в кладовой.

Сигэмото решил дальше следить за новостями, а мы с Канно вышли на крышу под небо цвета серого бетона, покрывавшее окрестности пеленой дождя.

10

– Надеюсь, скоро все закончится, – вздохнул Канно и, присев на корточки, начал рисовать буквы на бетоне, с которого мы предварительно собрали тряпками воду. – Почти половина моих гостей погибла, и я чувствую вину за это. Сейчас моя обязанность – спасти тех, кто здесь остается. Всех до одного.

– Вы не должны себя корить. Даже правительство не знает, что делать в такой ситуации.

Я пытался утешить Канно, пока он рисовал букву S, и тут меня вдруг посетила мысль: а не слишком ли спокойно он воспринял произошедшие убийства? Члены нашей группы более-менее представляли себе, по какой причине могли быть убиты Синдо и Тацунами. А уж Нанамии это и подавно было известно…

Но Канно, этот мягкий, дружелюбный дядечка, наверное, не знал, что произошло на вилле «Фиалка» год назад. Ведь он начал работать здесь только прошлой осенью. Иначе как можно сохранять хладнокровие, когда вдруг, без видимой причины убивают людей, приехавших на виллу, где ты служишь управляющим?

Мои мысли прервал тяжелый вздох Канно:

– Очень жаль Тацунами-сана.

– Вы же с ним хорошо ладили.

– Ну, «ладили» – не совсем подходящее слово… Мы здесь впервые встретились. До этого я его ни разу не видел. Как я начал работать, Канэмицу-сан приезжал несколько раз, а Дэмэ-сан и Тацунами-сан вроде только летом сюда наведывались. Хотя… неужели они погибли из-за того, что случилось прошлым летом?

Так он знал… Я перевел на него взгляд, и Канно добавил, словно оправдываясь:

– Канэмицу-сан всегда приезжал с женщинами. Его друзья, думаю, тоже.

– Из-за чего уволился ваш предшественник? Это как-то связано с прошлым годом?

Канно покачал головой.

– Похоже, он ушел из-за своенравия Канэмицу-сана. Тот все время что-то требовал: чтобы постоялец вдруг освободил номер, чтобы ему немедленно доставили пиццу… А кто повезет ее в такую глушь? Я, правда, слышал, что год назад было что-то связанное с женщинами, но и только.

Канно разогнулся, долго смотрел на то, как у него получилась буква О, и продолжил:

– Не помню когда точно, но однажды я случайно услышал, как пьяный Канэмицу-сан разговаривал с женщиной, которую привез сюда. Он говорил, что Тацунами-сан постоянно с кем-то крутит, но все его романы быстро кончаются, потому что у него комплекс по отношению к своей матери.

– Комплекс?

– Говорят, его родители развелись, когда он учился в начальной школе. Из-за измены матери. Отец увез его и сам воспитывал. А мать… она не раз отцу изменяла.

Так вот почему у Тацунами были такие искаженные представления о женщинах, подумал я. А Канно все говорил:

– Через несколько лет его отец погиб. Произошел довольно странный несчастный случай. Мать взяла его к себе, но вскоре ее арестовали.

– За что?

– Оказалось, что она вместе с любовником подстроила аварию, в которой и погиб отец Тацунами. После смерти отца его страховка, имущество и накопления переходили по наследству к сыну. Забрав его к себе, мать рассчитывала завладеть деньгами покойного мужа. У нее с любовником были большие долги.

Ужасная история! Настоящий кошмар!

Мне вспомнились вчерашний разговор с Тацунами на этом самом месте и его слова: «Сперва, когда начинаешь с кем-то встречаться, все классно и приятно. Но чем больше узнаешь о девушке, тем меньше понимаешь, любишь ты ее или нет. Потом начинаешь в ней сомневаться. И когда все кончается, остается только одна мысль – все это обман».

Тацунами, видимо, проклинал материнскую половину крови, что текла в его жилах. В девушках он искал нечто такое, что отрицало бы мать, и, увидев в очередной подружке материнские черты, отталкивал ее от себя… Это что-то вроде ленты Мёбиуса, у которой ни лица, ни изнанки.

SOS.

Возможно, Тацунами, скрываясь за маской своей красивой внешности, тоже посылал сигналы о помощи.

– Может, он и обидел кого-то… но мне бы хотелось, чтобы он был жив.

Я тоже не имел ничего против Тацунами.

* * *

Последний раз я рисовал такие крупные формы, как наши с Канно буквы SOS, в начальной школе, когда после уроков на нас с одноклассниками что-то нашло и мы начали размалевывать школьный двор, за что получили от учителя затрещины. Тогда я не мог представить, что когда-нибудь буду снова заниматься художеством.

Хотя стояло лето, мы с Канно успели промокнуть и продрогнуть, пока закончили работу. Принять бы душ, чтобы согреться, но воду надо экономить. Сделав дело, мы спустились вниз.

Из кладовой мы вышли в холл, где нас ждали девушки и наперебой стали выражать нам благодарность. Но Хируко среди них не оказалось. Такаги и Хируко лишились своих комнат, поэтому, по идее, должны были быть здесь. Подумав, что она опять направилась на место преступления, я вернулся в свой номер и обнаружил Хируко там.

– Сделали? Молодцы! Промок, наверное, – сказала она, протягивая мне полотенце.

Полотенце было теплое. Она что, нагрела его для меня феном?

Надо бы сменить майку. Первоначально мы планировали пробыть здесь три дня, так что чистые майки в запасе имелись.

– Мне выйти?

– Не надо.

Не дав тактичной Хируко больше и слова сказать, я за секунду переоделся.

– Садись, – она указала на стоявший у стола стул.

Когда я сел, Хируко подошла ко мне сзади и стала сушить мокрые волосы феном. Вот это обслуживание! Заслужил, значит.

Гудение фена и нежное прикосновение ее пальцев доставляли удовольствие; через пару минут волосы высохли. Хируко выключила фен и, не снимая пальцев с моей головы, пробормотала мне в ухо:

– У нас больше нет времени.

Неужели зомби прорвутся на третий этаж?

Нет, не об этом речь. Хируко хочет разобраться с тем, что здесь творится, чтобы сохранить себе жизнь и не дать умереть остальным. Что было написано в записке, оставленной на теле Тацунами?

«Остался еще один. Обязательно отведаю».

Если верить новостям, шансы на наше спасение становятся реальными. И преступник, наверное, постарается ликвидировать свою последнюю цель до того, как на вилле появятся дознаватели. Вот чего боялась Хируко.

– Зомби почти загнали нас в угол. Неужели в такой ситуации преступник не откажется от своего плана?

– Не знаю. Но его потенциальная цель – Нанамия – забаррикадировался в своем номере, и мы тут все рядом. Так что убийце будет непросто. Ведь нельзя исключать, что спасатели будут здесь еще до наступления темноты. Но пока преступнику, несмотря на чрезвычайную ситуацию, удавалось выполнять задуманное, поэтому, я думаю, он не откажется от своего плана.

Теперь пальцы Хируко не просто приглаживали мои волосы, их движения стали соблазнительно-пленительными и, казалось, доставляли ей удовольствие. Она плавными круговыми движениями массировала мне голову, и мне казалось, что вот-вот ее пальцы проникнут в черепную коробку. Я изо всех сил старался сдержать дрожь.

– Но я никак не могу понять. С одной стороны, я чуть ли не физически ощущаю ненависть, которую убийца испытывает к выбранным жертвам, но в то же время вижу, что он проявляет к нам милосердие, предупреждая по телефону об опасности. Хотя, по идее, я, например, с самого начала должна была быть для него помехой. Не хватает решимости? Ничего подобного. Он человек разумный и рациональный, понимает разницу между теми, кого хочет убить, и теми, кого убивать не должен, даже если их устранение помогло бы реализации его планов. И при этом ради своей цели способен на невероятную жестокость. Это почти как…

Тут Хируко наконец сообразила, что устроила из моих волос гнездо, и, ойкнув, быстро постралась привести их в порядок.

– Извини. Просто мне так лучше думается.

– Ладно, чего уж там. Я вот хотел о мотивах преступника поговорить…

Я поделился с Хируко тем, что рассказала мне Такаги о прошлогоднем выезде на виллу «Фиалка». Как три сэмпая мутили с девчонками из Клуба киноведов. Как Дэмэ ночью пытался залезть в номер к одной из них и получил отпор, а двое других добились своего, и потом эти девушки стали им не нужны. Как одна из них бросила университет, а другая свела счеты с жизнью.

– Синдо был в курсе того, что произошло, и все равно организовал в этом году такую же поездку. Так что основания иметь на него зуб есть.

– Всё так. Посмотри, в каких выражениях написаны записки. Убийца не скрывает ненависти к этой троице за то, как они обошлись с девушками. А «еще один», упомянутый в записке, это, конечно, Нанамия.

Хируко! Ее пальцы снова зашевелились у меня на голове.

– В таком случае мы сталкиваемся с новой проблемой. Нанамия с самого начала был настороже, поэтому и заперся у себя. Преступник должен знать, что угроза расправиться с «еще одним» приведет к тому, что тот вообще не высунет носа из своего номера. А как бы развивались события дальше в детективе с таким сюжетом?

– Нанамия покончил бы с собой и признался в убийствах, оставив предсмертную записку. А на самом деле это была бы работа преступника.

– Хм! Очень интересно. Но, похоже, это не наш случай. Вчера после полудня он ушел и не показывался в холле до самого утра. Возможности угостить нас снотворным у него не было, следовательно, преступником он быть не может. Но пока отложим это. Я не знаю, что нам с ним делать. Оставлять его одного опасно, но, с другой стороны, у меня ощущение, что сейчас, когда у нас есть возможность постоянно наблюдать за всеми, ему безопаснее будет находиться в номере.

Понимаю, что это не к месту, но в тот момент я подумал: а ведь такой сюжет редко в каком романе встретишь. Обычно в детективах с ограниченным кругом подозреваемых действующие лица подозревают друг друга потому, что не знают, кто станет очередной жертвой. В нашем же случае все понимали, хотя и не были в этом абсолютно уверены, что следующим будет Нанамия. Видимо, он и сам это понимал, поэтому прятался в своем номере с оружием в руках, зная: преступник должен добраться до него, прежде чем сюда доберутся спасатели. Должно быть, и преступник, и его потенциальная жертва были напряжены до предела.

И тут мне вспомнилась уникальная способность Хируко притягивать к себе опасность.

– Слушай, если преступник против нас ничего не имеет, может, бог с ним, с Нанамией? Оставим его в покое?

– Нет, это невозможно, – решительно возразила Хируко.

«Какой же она искренний и справедливый человек!» – восхитился я про себя.

А Хируко добавила:

– Сейчас для нас главная угроза – это зомби. Дальше ситуация будет только ухудшаться, и для того, чтобы выжить, он нам тоже пригодится как ценная боевая единица. От его смерти нам легче не станет.

Спокойно и по существу. Вот такая она, Хируко.

– Да, кстати: твой номер, триста восьмой, неудачно расположен по сравнению с остальными. Выбраться отсюда будет очень трудно.

Наконец она убрала руки с моей головы, села на кровать и продолжила:

– Он ближе всего к лестнице и дальше всего от выхода на крышу. Мне совсем не хочется еще раз карабкаться по веревочной лестнице. Вообще-то могли бы поудобнее лесницу сконструировать… Она ходит ходуном, того и гляди наступишь мимо перекладины. Приходилось работать мышцами, о существовании которых я раньше и не подозревала. Спасибо, больше не надо.

– На крыше нет перил, так что вряд ли мы сможем воспользоваться лестницей.

– А если мы окажемся здесь в ловушке, что будем делать?

– Хм-м… Веревок я нигде не видел. Простыни можно связать.

– По простыням подниматься еще труднее, чем по лестнице. Тебе придется тащить меня на спине.

– Боюсь, не потяну такого веса, – пошутил я, но Хируко никак не отеагировала.

Я почувствовал, как на спине у меня выступил пот. Неужели для нее тема веса – табу?

И тут вдруг она вскрикнула: «А-а! Вот оно что!» – и вскочила с места.

– Ты куда?

– В холл! Ты – гений!

11

Мы взяли у Канно ключи и спустились в холл второго этажа. Мне показалось, что кровью там стало пахнуть еще сильнее, чем утром, и я невольно прикрыл ладонью нос. Маска! Где маска?

– Хируко! Дверь!

Я указал на дверь южного сектора, которая преграждала путь зомби. Они все утро ломились в нее, и она уже громко трещала. Могла не выдержать в любой момент.

– Времени нет! Торопись!

Хируко включила свет. Я подумал, что она захочет еще раз осмотреть лифт, но Хируко подошла вплотную к метровым фигурам девяти достойных, стоявших по обе стороны телевизора. Я занял позицию между ней и дверью, держа наготове меч, чтобы дать отпор зомби, если они ворвутся в холл.

Дверь затрещала еще сильнее или мне показалось? Я оглядел холл, но не нашел никакой мебели, которая могла бы задержать зомби. Оставаться здесь было опасно. Надо бежать, и немедленно. Но прервать мыслительный процесс Хируко я тоже не мог. Она что-то здесь ищет, и я должен дать ей время на поиски.

Спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью, она обратилась ко мне:

– Вот это сфоткай!

– Этих человечков?

– Только ноги.

Присмотревшись, я увидел на ногах фигур, в том месте, где они касались пола, бурые пятна и снял их с разных ракурсов, чтобы наверняка осталось на снимках.

– Это кровь? Как она здесь оказалась?

– Это ключ к убийству Тацунами.

Хируко произнесла эти слова так неожиданно и безаппеляционно, что мне трудно было поспеть за полетом ее мысли.

– Э-э… хочешь сказать, ты знаешь, как его убили?

– Да. Теперь мы можем легко смоделировать ситуацию. Но я не могу понять, почему убийца выбрал этот способ.

Хируко все пыталась разобраться в причинах.

И в это время раздался громкий треск. Дверь, которая сдерживала живых мертвецов, подалась, и в открывшуюся щель просунулся покрытый кровью и грязью зомби.

Нет! Мы стояли в глубине холла, дальше всего от двери, ведущей в восточное крыло. Добежать до нее мы уже не успевали. Поняв это, я в тот же миг принялся размахивать мечом перед двинувшимися к нам зомбаками.

– Хируко! Спасайся!

С этими словами я стукнул по голове одного из них, уже преодолевшего половину пути от двери. Но удар оказался слабоват. Меч смял ему череп, но руки с вырванными ногтями продолжали тянуться ко мне.

– Черт!

Понадобился еще один взмах меча, чтобы монстр повалился на пол. Однако в холл уже проник второй, а за ним третий. И тут я понял, с чем мне приходится иметь дело. С примитивным, всеподавляющим насилием толпы.

Чтобы приблизиться ко мне, зомби понадобилось куда меньше времени, чем ушло у меня на то, чтобы расправиться с одним из них.

– Хамура-кун!

Хируко уже была в коридоре. Отмахиваясь от наседавших чудовищ, я тоже выскочил из холла. Потянул на себя дверь, чтобы захлопнуть, но не смог – один из наших преследователей успел просунуть пальцы в щель. С той стороны налегли так сильно, что легонькая Хируко чуть не отлетела в сторону. Я быстро навалился на дверь всем телом и сумел немного прижать ее, но пальцы все еще цеплялись за косяк. Мы с Хируко еле сдерживали натиск.

– Эй, кто-нибудь! На помощь!

На наши крики с третьего этажа прибежали Такаги, Сидзухара и Набари. У каждой в руках было какое-то оружие.

– Боже… – протянула Набари, увидев нашу отчаянную борьбу у двери.

На несколько мгновений силы противников возобладали, и в дверную щель пролезли уже два кулака. Дальше стала протискиваться голова. Увидев ее, Такаги закричала:

– Д-Дэмэ!

Глянув на ломившего в дверь зомби, я почувствовал, как каждый волосок на мне встал дыбом.

Это в самом деле был Дэмэ, которого никто не видел после того, как началась игра в смелых. Левая половина его лица была страшно обгрызена, но ошибиться мы не могли – он так и остался похож на рыбу, и прическа тоже его. Бессмысленные глаза Дэмэ смотрели на нас, в краешках рта закипала белая пена.

Мы застыли в шоке, как парализованные. В этот момент сзади раздался отчаянный вопль Сидзухары: «Я-а-а-а!» – и в правый глаз Дэмэ вонзилось копье, отбросившее его обратно в холл. Придя в себя, Такаги и Набари бросились на помощь нам с Хируко, захлопнули дверь и заперли на ключ.

– С-спасибо! Ты нас спасла.

Сидзухара посмотрела на свое окровавленное копье и осела на пол. Мы с Хируко прислонились к стенке и тяжело дышали.

– Он и вправду превратился в зомби. И больше нас не узнаёт…

Голос Набари дрожал. Она не питала к Дэмэ добрых чувств, но, увидев, что он потерял человеческий облик, поневоле прониклась к нему жалостью.

Неужели Акэти стал таким же? Может, он бродит сейчас вокруг виллы как неприкаянный, потеряв самого себя и никого не узнавая? Появись он сейчас передо мной, хватит ли у меня духу его убить?

12

Нам как-то удалось пережить новую атаку зомби, но психологически мы чувствовали себя загнанными в угол. Холл второго этажа, служивший нам местом отдыха, пал. Мало того, мы впервые собственными глазами увидели человека, нашего знакомого, который превратился в зомби. Этого было больше чем достаточно, чтобы посеять в наших душах отчаяние.

Канно сидел в номере Сигэмото; они вместе смотрели телевизор и поэтому не слышали поднявшегося на втором этаже шума, а когда услышали о том, что там происходило, у обоих вырвался тяжелый вздох.

Обводя взглядом измученные лица присутствующих, я вдруг почувствовал, как в голове у меня словно что-то щелкнуло. Дэмэ весь был в следах от укусов, но, взглянув на лицо, его можно было узнать. То же самое можно сказать и о других зомби. Все они были искусаны и изранены – одни больше, другие меньше, – но лица оставались узнаваемы.

Почему же лицо одного Синдо было изгрызено фактически до неузнаваемости? Не означает ли это, что над ним «потрудился» не зомби, а человек, ставивший перед собой четкую цель?

Два часа пополудни. Всемером мы собрались в прилифтовом холле, перекусили кое-чем из успевшего надоесть НЗ. Все молчали, редко обмениваясь парой слов.

– Нанамия выходить так и не собирается? – спросила Хируко, будто вспомнив о хозяине виллы и окидывая всех взглядом.

Канно кивнул.

– Мы с Сигэмото-саном подходили к его номеру, стучали, но он нас даже слушать не захотел.

– Он нам угрожал – сказал: если дверь откроете, выстрелю. Наверное, сидит с арбалетом наизготовку. По телефону ему не дозвониться; думаю, он его отключил. Похоже, надеется отсидеться у себя до прибытия спасателей, – добавил Сигэмото, пожимая плечами.

– Да забудьте вы о нем, – бросила Такаги. – Не лезьте к нему, пока стрелу не получили. Пусть сидит, если ему так нравится.

Снова повисла неловкая тишина. Сигэмото, судя по всему, исчерпал запасы колы и теперь без всякого удовольствия накачивался растворимым кофе с молоком. Такаги откинулась на спинку стула, закрыла глаза и скрестила руки на груди. Сидзухара тупо разглядывала дно бумажного стаканчика. Набари сидела тихо и выглядела самой усталой.

Я взглянул на Хируко. Как близко она подошла к истине? Что крутится у нее в голове, когда она смотрит на нас?

– Я без музыки уже скучать начинаю, – проговорил Канно, имея в виду рок, который любил заводить Тацунами. – Громковато, конечно, было, но сейчас, когда вдруг наступила тишина…

Несколько человек нерешительно кивнули, а Сигэмото пробормотал себе под нос:

– А-а… Брюс Спрингстин…

Я поднял голову. Вот уж не думал, что он о нем знает.

– Ты его знаешь?

– Да так, немножко. Слышал «Голодное сердце». Эта вещь входит в саундтрек одного фильма про зомби.

Мои глаза встретились со взглядами Такаги и Сидзухары, которые говорили: «Только не заводи с ним разговоры про зомби».

Но как я мог предположить, что мой невинный вопрос выведет нас на эту тему?

Магистр зомбоведения не обратил внимания на смятение в наших рядах.

– Фильм называется «Тепло наших тел». Посмотрим? – спросил он, доставая из сумки ноутбук и DVD-плеер.

– Про зомби? Сейчас? Не надо, пожалуйста! – запротестовала Набари.

– Да не бойся ты! Это не фильм ужасов. В нем и юмор есть, и любовь.

Уговоры Сигэмото подействовали – мы все устроились перед маленьким экраном ноутбука.

В фильме превратившийся в зомби парень влюбился в нормальную девчонку. Утащил ее в свою нору, но нормально общаться с ней не мог – он же был мертвый. Однако после того, как он спас ее от других зомби, когда она захотела убежать от него, эта парочка лучше узнала друг друга, и они стали вместе слушать пластинки из коллекции парня. Вот тогда-то и зазвучала знакомая всем песня. Я и раньше часто ее слышал, но здесь благодаря субтитрам впервые понял значение слов.

Песня о разорванной душе… Так и напрашивалась параллель с жизнью Тацунами.

Для этой парочки в фильме, возможно, все кончится хорошо, а вот для Тацунами…

Стоп! Эти мысли сейчас совсем ни к чему.

Когда фильм перевалил за половину, Сигэмото вдруг заявил:

– Я вот что… про музыку… Вам не кажется, что вчера, уже ближе к вечеру, она как-то странно оборвалась?

– А было такое? – У меня в памяти это как-то не отложилось.

– Всего на несколько секунд. И тут же возобновилась, но с самого начала, с первой мелодии. Канно-сан как раз зашел ко мне забрать мусор, и мы с ним говорили о фильмах. Скажите, Канно-сан?

Тот подтвердил:

– Точно. Музыка остановилась. Может, он хотел диск поменять, но передумал…

Хируко прервала их:

– А когда это было?

– Точно не скажу, я не смотрел на часы.

– Я знаю. Я только закончил смотреть фильм. Он шел полтора часа. Начал смотреть в три, значит, было полпятого. Перемотку вперед я не включал и точно знаю, сколько шел фильм. Несколько раз его смотрел.

Я покопался в памяти и вспомнил. Это было, когда я вернулся в номер после разговора с Тацунами на крыше. Ровно в половине пятого.

– Постойте! Но в это время Тацунами все еще курил на крыше. И Набари с ним была…

– «С ним была» – неточно сказано, – обиженно проговорила Набари. – Я вышла из своего номера и поднялась на крышу примерно в четыре двадцать пять. Это было. А Тацунами там курил. Может, ты ошибся со временем? – обратилась она к Сигэмото.

– Ничего подобного, – недовольно возразил тот. – Перед тем как включить фильм, я посмотрел на часы. А сколько идет фильм, можешь сама проверить на плеере.

Похоже, Сигэмото был абсолютно уверен в своей правоте и не собирался сдавать назад. Как странно! Все часы на вилле «Фиалка» были электронные. На таких, когда садится батарейка, цифры бледнеют, но отсчет времени не замедляется.

– И что же это значит? Кого-то достала музыка, и он или она зашли в номер Тацунами, когда его там не было, и выключил плеер? – с недоумением спросила Такаги.

– Но, говорят, музыка опять заиграла… – робко заметила Сидзухара.

– Может, тебе просто показалось?

– Как же, как же… Двоим сразу? – огрызнулся Сигэмото.

Хируко вдруг резко сменила тему:

– Канно-сан! Вчера вечером, перед тем как лечь спать, вы совершили один обход. Не заглядывали в триста пятый, номер Синдо-сана?

Канно кивнул с озадаченным видом:

– Заглядывал. Мы до сих пор не знаем, как умер Синдо-сан, и я подумал, что нелишне будет зайти, убедиться, что там никого нет.

Набари вернула Канно мастер-карту, поэтому он спокойно мог войти в номер Синдо.

– Вы включали свет, войдя в номер?

Она имела в виду светильник над столом, который я видел включенным вчера вечером. Естественно, Канно мои слова подтвердил:

– Над столом горел маленький светильник. Забыли выключить. Я его так и оставил, без него в комнате было бы совсем жутко.

– Ага… – пробормотала Хируко. Мысли ее были где-то далеко.

Только я хотел спросить, о чем она думает, как Хируко резко поднялась с места и потянула меня за рукав:

– Хамура-кун! Можно тебя на минуточку?

Провожаемые взглядами, мы вышли из холла. Она предложила зайти в мой номер.

– Что вдруг такое?

– Мне все понятно, за исключением мотива, – уверенно заявила Хируко.

Потребовалось несколько секунд, чтобы до меня дошел смысл сказанного. Она разобралась с тем, как были совершены убийства и кто их совершил. Хируко известен убийца, известно, как он действовал, но оставались еще нерешенные загадки.

– Но мы по-прежнему не знаем, как преступник проник в номер Тацунами.

На это замечание Хируко, к моему удивлению, ответила небрежным кивком.

– А-а, ты об этом? Я могу представить, как это можно сделать. Может, прямо сейчас попробуем?

– Сейчас?

– Ну да. Это совсем простой трюк, – сказала она, направляясь к двери. – Давай ты будешь Тацунами, ладно? Дверь стояла на стопоре, но, как с ним справиться, мы уже знаем, поэтому эту часть опустим.

Оставив меня в комнате, Хируко вышла в коридор и захлопнула за собой дверь. Я убедился, что она плотно закрыта и заперта, что карта-ключ в приемном устройстве на стене. «Как же Хируко это сделает?» – подумал я, не сводя глаз с двери.

В следующий момент послышался щелчок открывающегося замка, и на пороге как ни в чем не бывало появилась Хируко.

У меня глаза округлились от удивления.

В руке у Хируко была карта.

– Что это? Мастер-карта? – разочарованно спросил я.

– Вовсе нет. Это ключ от этого номера.

Хируко озорно улыбнулась в ответ и показала мне карту. На ней я увидел цифры – 308. Тут только до меня дошло, как это получилось. В какой-то момент она вынула из считывателя мою карту и вставила вместо нее другую.

В какой момент? Да, тут и думать нечего. Дверь в мой номер была открыта, и Хируко заменила карту, пока я рисовал на крыше SOS. Вернувшись, я пребывал в уверенности, что в считывателе торчит карта от моего номера, пока Хируко не открыла мне глаза.

Поняв это, я судорожно вздохнул и даже тихонько охнул.

– Вижу, ты сообразил, в чем дело. С тобой произошло то же самое, что с Тацунами. В течение дня ты держал дверь незапертой, только на стопоре, чтобы в случае чего быстро заскочить в номер, и чувствовал себя в безопасности, когда находился внутри, за закрытой дверью. И не подозревал, что твою карточку подменили, ведь с электричеством проблем не было.

С точки зрения постояльца вполне естественно думать, что раз карточка от номера там, где ей положено быть, значит, всё в порядке.

Когда мы вчера разговаривали, Тацунами заметил, что держать дверь номера запертой, когда постояльца там нет, глупо. И он, когда не сидел в номере, держал дверь наполовину открытой. Вот почему в холле так хорошо было слышно его музыку.

– Значит, кто-то еще до вечера подменил ключи и получил доступ в номер Тацунами?

– Точно. Тацунами мало времени проводил в номере. Часто отлучался из холла – ходил курить на крышу или пытался разговорить Нанамию. Преступнику достаточно было на несколько секунд остаться в холле одному, чтобы подменить ключи. А вернуть ключ на место он мог после того, как проник в номер Тацунами, чтобы совершить убийство.

Выходило, что подменить ключи мог каждый.

Но значило ли это, что мы не сможем определить преступника?

И в этот миг со стороны номера Нанамии послышался звук, будто что-то упало, а за ним – резкая трель сработавшего сигнального устройства.

Глава 6

Ледяное копье

1

Мы поняли, что произошло. Зомби взломали пожарную дверь на третьем этаже. Если на втором этаже они сделали свое дело еще рано утром, то эта дверь продержалась дольше.

Мы с Канно схватили мечи и бросились в южное крыло. Надо было спешить, пока Нанамия не окажется в своем номере в ловушке. Если это произойдет, спасти его будет очень трудно, потому что спустить веревочную лестницу с крыши не получится.

На бегу я надел маску. Но только мы повернули за угол к номеру Нанамии, как с противоположной стороны показались чьи-то фигуры. Зомби!

– И-я-я-я!

Подбадривая себя криком, я с размаху ударил по голове шедшего в авангарде. Удар заставил меня содрогнуться – меч проломил ему висок, мелкие кусочки плоти разлетелись во все стороны. Зомби ударился о стену и рухнул на пол.

Я колебался, не зная, что делать дальше – добить его или броситься вперед, к номеру Нанамии. Впрочем, ни на то, ни на другое не оставалось времени. Зомби в коридоре становилось все больше, и к Нанамии уже было не пробиться.

Я вспомнил отчаянную битву в холле и решил немедленно отступать.

– Слишком поздно! Надо уходить!

– Канэмицу-сан! Не выходите в коридор! – крикнул Канно, и мы, не теряя времени, включили задний ход.

Когда мы оказались в прилифтовом холле, Канно запер дверь, которая теперь отделяла нас от захваченного зомби южного крыла. В холле уже собрались остальные. Хируко с испугом спросила:

– А как же Нанамия?

Я покачал головой.

– Бесполезно. Зомби захватили коридор.

– Может, он не знает, что происходит? – предположила Такаги.

– Когда такой шум?

Источником шума были не только зомби – их хрипы, завывания и стук в дверь. Впридачу к этой какофонии, не переставая, громко гудела сирена. Ее было слышно даже в холле, за углом и запертой дверью. Конечно, Нанамия прекрасно слышал этот грохот и вой, ведь его номер располагался возле пожарного выхода.

– Из другого номера никак нельзя его вытащить? – спросила Хируко.

– Здание построено так, что балконы в южном секторе отсюда не видны. Мы не сможем туда попасть, – с горечью констатировал Канно.

Однако Хируко не собиралась сдаваться:

– Тогда надо подняться на крышу и посмотреть, может, оттуда что-то получится сделать…

Разделились на группы. На наше счастье, в кладовой была дверь, которая могла послужить последней линией обороны, если рухнет дверь южного крыла и нам придется спасаться на крыше. Такаги, Набари и Сидзухара перенесли в кладовую необходимые припасы. Хируко и Канно отправились на крышу в надежде докричаться до Нанамии, а мы с Сигэмото встали на страже, на случай, если зомби сломают еще одну дверь.

– Мне и в голову не приходило, что наша баррикада окажется прочнее, чем эти двери, – сказал Сигэмото, неуклюже сжимая в руке копье. – Притом что двери-то действительно прочные.

– Для зомби важно иметь прочную точку опоры. Они обладают безграничной выносливостью, не чувствуют боли и поэтому превосходят человека, когда надо что-то сломать.

Дверь южного крыла не продержалась и полдня. Сколько же осталось времени до того, как зомби загонят нас на крышу? И что предпримет преступник, чтобы убить Нанамию?

Через некоторое время с крыши вернулись Хируко и Канно. Вид у них был озабоченный.

– Что-то не так. Сколько мы ни кричали ему, на балкон он так и не вышел.

По раздраженному тону Хируко я понял, что она предполагает наихудшее. Это значило, что убийца уже добился своего.

Мы стали думать, нельзя ли как-то попасть в номер Нанамии. Перил, за которые можно было бы зацепить веревочную лестницу, на крыше не было. Вариант, о котором я думал раньше – связать простыни и попробовать вытянуть Нанамию наверх, – выглядел слишком рискованным.

Отказавшись от этой идеи, мы решили привязать к концу простыни видеокамеру Сигэмото, спустить ее с крыши и заглянуть через нее в номер Нанамии.

– Хм-м… Но камера же будет крутиться.

– Неважно. Много времени не понадобится, чтобы разглядеть, что там у него.

Через несколько минут мы подняли камеру и спустились в кладовую, чтобы посмотреть запись. Изображение все время вращалось, комната попала в кадр всего на три секунды.

– Стоп!

«Картинка» замерла, и мы увидели Нанамию.

– Нанамия-сан… – выдохнула Хируко.

– Он лежит, – объявил Канно.

Чувство безысходности охватило всех, кто был в кладовой.

Дверь в номере Нанамии пока оставалась цела, внутри по сравнению с утром ничего не изменилось. Нанамия лежал у двери на боку и сжимал руками неестественно запрокинутую голову. Впечатление было такое, будто его свалил приступ головной боли.

Мы просмотрели эти кадры несколько раз, но Нанамия так и не пошевелился.

– Готово дело, – разочарованно вздохнула Хируко. Смысл этих слов был понятен каждому.

Убийца каким-то удивительным образом поразил свою последнюю цель – лишил жизни Нанамию.

– А-а… Ну почему еще и он?

Канно весь как-то поник и сгорбился. Возмущался ли он тем, что мы не смогли защитить своего товарища? Или горевал, как управляющий порученной ему чужой собственностью? Или винил себя в том, что не уберег сына своих хозяев?

Такаги и Сидзухара неловко отвели глаза от экрана, но не вымолвили ни слова сожаления.

Набари, которая совсем недавно, утром, обменивалась резкими словами с Нанамией, опустилась на пол. Сигэмото, не говоря ни слова, выключил видеокамеру.

Я посмотрел на Хируко. Мы с ней считали, что Нанамия пребывает в полной безопасности, но убийца неведомо как ухитрился добраться до него, и теперь мы стоим перед лицом еще одной тайны закрытой комнаты. Нанамию убили в помещении, в котором он заперся утром и куда никого не пускал. Преступление произошло, когда все мы были на глазах друг у друга. Совершенно немыслимое убийство.

А что же Хируко? Сдастся ли она? Или в рукаве у нее спрятана какая-то козырная карта?

Вопреки моим ожиданиям, Хируко сохраняла спокойствие.

– Послушайте! Давайте сосредоточимся на том, чтобы выжить до прихода помощи. Главная угроза – зомби. Они захватят третий этаж целиком, это лишь вопрос времени. Нам надо перебазироваться в кладовую и организовать оборону.

Канно, оправившийся от новости о смерти Нанамии, согласился с Хируко:

– Мне кажется, надо зажечь сигнальный огонь. Соберем все постельное белье. Зажигалка есть у кого-нибудь?

– Есть. Курить бросила, а зажигалка осталась, – сказала Такаги.

Постепенно все стали отходить от потрясения, которое произвело убийство, и переключаться на новую задачу.

– Подождите! – подала голос Сидзухара, останавливая начавшееся движение. В компании она тушевалась и редко открывала рот, поэтому все посмотрели на нее с удивлением.

– Что случилось, Мифую? – спросила Такаги.

Однако Сидзухара обращалась к Хируко:

– Кэндзаки-сан! Может быть, ты уже знаешь, кто убийца?

Услышав эти слова, я вздрогнул.

Хируко повернулась к Сидзухаре и тихо вздохнула. Вот, значит, как… она все знала, но не посчитала нужным рассказывать всем?

– У меня сложилось такое впечатление. – Сидзухара пристально посмотрела на Хируко. – Ты сейчас странно себя ведешь. Может, все-таки расскажешь нам? Кто охотится за нами эти три дня? Кто загнал нас в угол?

– Преступник уже добился своей цели. – Хируко медленно покачала головой. – Что будет, если я прямо сейчас разоблачу убийцу и назову его имя? Мы должны действовать вместе, чтобы выжить. А арест преступника будет потом, когда сюда явятся спасатели и полиция.

– Я не согласна. Мы имеем право знать. Имеем право обвинять. Какие бы ни были причины, но преступник лишил жизни трех человек.

Сидзухара не собиралась уступать. Такаги и остальные взяли на себя роль наблюдателей. На их лицах была написана неуверенность.

И их можно было понять. Выжившие члены нашей группы за эти три дня прошли через такое… Сплотились, стали товарищами по несчастью. Нужно ли именно сейчас – когда до нашего вызволения, возможно, осталось несколько дней, когда нам особенно важно держаться друг за друга – выталкивать кого-то из нашего круга?

То есть четко против того, чтобы в этот момент заниматься раскрытием тайн, выступал я один.

– Понимаю. Если вы действительно хотите послушать мои рассуждения, уже не имеющие никакого значения, я скажу.

Хируко на секунду крепко зажмурилась и начала.

2

– Перед тем как разбирать каждый случай, надо представить себе образ преступника, который стоит за этой серией убийств. Полагаю, что мотив его действий связан с тем, что произошло у Нанамии, Тацунами и Дэмэ с девчонками, которых они подцепили здесь в прошлом году. Подробности нам неизвестны, однако тот факт, что преступник захватил с собой сильнодействующее снотворное, говорит сам за себя – он поехал сюда с твердым намерением рассчитаться с тремя сэмпаями, а заодно и с Синдо, который организовал ту поездку. Однако произошло непредвиденное – нас атаковали зомби. Несмотря на это, преступник решил воспользоваться данным обстоятельством, и дьявольское озарение помогло ему добиться поставленной цели.

Эти убийства остаются для меня непостижимыми. Зачем преступнику понадобилось идти на такой риск в момент, когда жизни всех нас оказались под угрозой? Это можно объяснить лишь кипящей в нем ненавистью к выбранным жертвам, силу которой трудно представить. Но подчас в нем проявляются проблески человечности – например, когда он позвонил нам, чтобы предупредить об опасности. Глубокая ненависть и человеческое сострадание. Я не могу представить психологию человека, в котором уживаются эти два качества. Этот парадокс не оставлял меня в покое до самого конца.

Ладно, вступление что-то затянулось… Перейдем теперь к конкретике. Начнем с первого убийства – Синдо.

Он умер в закрытой комнате, все его тело было в укусах. Судя по состоянию тела и обстановке в помещении, там на него кто-то напал и загрыз до смерти. Однако все это очень странно. В тот вечер мы соорудили баррикаду, чтобы зомби не могли прорваться, остановили лифт. Пожарные выходы снаружи не открываются, по стенам подняться невозможно, веревочная лестница не использовалась. Во всяком случае от нее нет никаких следов. То есть не существовало никакой возможности проникнуть в номер Синдо снаружи.

В принципе, кто-то из нас мог под каким-нибудь предлогом войти к нему в номер, однако ни у кого на лице не было следов, говоривших о том, что этот человек загрыз другого, в то время как зомби теоретически, конечно, мог убить Синдо, но не имел возможности проникнуть в его номер. Вдобавок ко всему, была найдена записка – ее сунули в дверную щель из коридора. Это означало, что преступник покинул номер Синдо и находился где-то в здании. Эти противоречия не давали мне покоя…

Хируко на секунду прервала свой рассказ и глубоко вздохнула.

– Продолжим. Сперва меня смутило, насколько непохожими оказались два убийства. Синдо был убит в своей комнате, Тацунами выволокли из номера и потом уже убили. Первый был весь искусан, но повреждений на теле не было, в то время как второму совершенно безжалостно, зверски раскроили голову…

Но это вполне естественно. Ведь эти два убийства совершены разными людьми.

– Что-о?! – изумился Канно. – Хотите сказать, что среди нас двое убийц?

Хируко отрицательно покачала головой:

– Нет. Среди нас только один преступник. А второй – уже не человек.

– Как это не человек?

Хируко взглянула на меня:

– Хамура-кун! Фотографии.

Я вынул смартфон и показал фотографии, которые сделал в номере Синдо, – покрывало с его кровати в пятнах крови.

– Обратите внимание. Вам не кажется странным? Кровь, брызгавшая во все стороны, испачкала покрывало снаружи. Но пятна почему-то есть и на изнанке, хотя кровь туда не просочилась, – заметила Хируко.

– Точно! Кровь не могла оказаться сразу на обеих сторонах покрывала.

– И что это значит? – спросила Такаги.

– Это значит, что до того, как на Синдо напали, на его кровати лежал кто-то раненый. Синдо принес этого человека в свой номер, ухаживал за ним, но ночью его состояние обострилось. Раненый превратился в зомби и расправился с Синдо.

– Ты хочешь сказать…

– Он хотел во что бы то ни стало спасти этого человека и тайком перенес его к себе. Этим человеком могла быть только его подружка, Рэйка Хосикава. Она его и убила, превратившись в зомби.

– Не может быть! – воскликнули все в один голос.

– В тот вечер Синдо вернулся после игры один. Мы стояли у главного входа в здание, и все его видели. Но Хосикаву не видел никто, – сказал Сигэмото, перебирая в памяти события того дня.

– Вспомните, как все было. Синдо появился из-за здания. Он сказал, что Хосикава бежала впереди него, и бросился внутрь ее искать. В это время Хосикава, скорее всего, пряталась где-то за углом, а Синдо вошел в здание, чтобы открыть ей пожарную лестницу. По ней она могла проскользнуть незаметно для нас. Вот так он и провел ее к себе в номер, и мы ничего не видели.

– Подожди. А почему Синдо не попросил нас о помощи? – возразила Такаги. – Ведь тогда мы ничего не знали о зомби.

После недолгого колебания Хируко продолжала:

– Помните, что происходило до того, как появился Синдо? Преследуемые зомби, мы бросились с площадки к вилле. Тацунами-сану с большим трудом удалось сбить одного копьем, когда тот уже взбирался по лестнице. Сигэмото, наблюдавший за этой сценой, крикнул: «Если зомбак укусит, всё, спасения нет! Это не люди! Мы должны их убить!»

– О!.. – испуганно выдохнул Сигэмото.

– Синдо, скорее всего, наблюдал эту сцену, стоя где-то позади. Тогда он не мог знать, правду сказал Сигэмото или нет, но все равно боялся, что, если он приведет на виллу свою подружку, которая уже была укушена, мы убьем ее, как и того зомби. В конце концов оказалось, что Сигэмото прав – превращение Хосикавы в зомби было неизбежным. Но именно из-за этих слов Синдо решил спрятать ее в своем номере, что и привело его к страшной смерти…

Синдо замечательно играл свою роль – впал в отчаяние, делая вид, что разыскивает Хосикаву, так что никому и в голову не пришло, что она уже в здании. Вот почему потом он выступил против того, чтобы все ночевали вместе. Но, несмотря на все его старания, Хосикава была обречена, и случилось неизбежное. В новостях сказали, что с момента заражения до проявления симптомов проходит от трех до пяти часов. Крови на покрывале было немного – видимо, рана у Хосикавы была неглубокая, и на превращение потребовалось пять часов. Игра началась в девять, она заразилась где-то в половине десятого, то есть напала на Синдо где-то в полтретьего, как раз когда Набари слышала шум в номере наверху. Точно не скажу, но, судя по следам крови на балконе, Хосикава и Синдо боролись, она перевалилась через перила и упала на землю. Зомби сохраняют живучесть до тех пор, пока их мозг не разрушен; возможно, Хосикава и сейчас бродит там внизу, в толпе живых мертвецов.

– Но это не более чем предположение? – неуверенно проговорила Набари. – Ну, что она его убила, правда же, Кэндзаки-сан?

– У меня есть доказательство.

Я снова показал всем смартфон.

– Может, это нехорошо, но я взяла на себя смелость проверить сумку Хосикавы, лежавшую в номере Синдо.

Я показал фото. Все были ошеломлены, послышались восклицания:

– Сумка!

– Точно, это ее!

На фото были белые теннисные туфли, которые в тот день носила Хосикава.

– Все верно. В первый день, перед тем как отправиться на съемку на развалины, Хосикава сказала, что не захватила запасную пару обуви. Если она пропала в этой заварухе с зомби, как тогда эти туфли оказались в ее сумке? Ответ один: после игры Хосикава вернулась на виллу, сняла туфли и легла в постель. А Синдо засунул туфли в сумку. Другого объяснения быть не может.

Как представишь, что Хосикава была в ту ночь в номере Синдо, а он знал, что она инфицирована…

Набари уставилась в пол, как бы не желая знать жестокую правду о своей подруге.

– Преступник каким-то образом узнал, что произошло в номере Синдо, и решил воспользоваться ситуацией. По его замыслу, мы должны были подумать, что убийство совершил кто-то из нас. Для этого ему надо было оставить на месте преступления какие-то улики, указывающие на то, что с Синдо расправился не зомби, а человек. Поэтому он написал две записки. Одну запихал в дверь, а другую на следующее утро оставил в номере, в углу возле двери, пока внимание всех было приковано к трупу Синдо. Его план сработал: эти записки нас запутали, и мы никак не могли разобраться, кто же это сделал – человек или зомби. Попали в расставленную ловушку.

Я прервал пояснения Хируко вопросом:

– Но почему две записки? Одной, что ли, не хватило?

– Требовалось внушить нам, что убийца побывал в номере Синдо. Записки, засунутой в дверь снаружи, преступнику показалось недостаточно. Вторая окончательно убедила нас в том, что убийца был в номере – зашел из коридора и, сделав свое дело, вышел.

– В таком случае разве второй недостаточно?

Хируко покачала головой.

– Нет, у записки, засунутой в дверь, есть еще одна важная функция. Сам подумай: преступник знал, что Хосикава превратилась в зомби. Он сообразил это еще до того, как в новостях сообщили, что человек мутирует в зомби через три-пять часов. Поэтому, если б то же самое произошло с Синдо, это доказало бы, что его убийца – зомби. Это преступнику было совершенно ни к чему. Весь смысл записок состоит в том, чтобы мы подумали, будто с Синдо расправился именно человек. Преступнику было нужно, чтобы мы во что бы то ни стало обнаружили тело Синдо до его трансформации в зомби. Поэтому он и сунул записку в дверь – надеялся, что Канно-сан обнаружит ее во время одного из часовых обходов.

При упоминании его имени Канно побледнел.

– Но я ее не заметил. Несколько раз проходил мимо, и вот…

– Верно. И преступник занервничал. Ведь при таком раскладе Синдо успел бы превратиться в зомби. К счастью, Сигэмото обнаружил записку и сообщил о ней всем.

Взгляды всех обратились к Сигэмото. Неужели у преступника лопнуло терпение и он сам «нашел» свою же записку?..

– Нет! Я не убийца. Я…

– Да. Считать человека преступником только на этом основании преждевременно. Он жил по соседству с Синдо, поэтому нет ничего странного в том, что именно он увидел записку. Как бы то ни было, прочитав ее, мы вошли в номер к Синдо и обнаружили его тело. По-моему, было самое начало седьмого.

Набари услышала шум наверху где-то в полтретьего. Если Хосикава напала на Синдо именно в это время, то прошло уже больше четырех часов до того, как мы обнаружили его тело.

– Еще немножко, и…

При этой мысли у меня мороз пробежал по коже.

– Все правильно. Превращение могло быть завершено в любой момент, пока мы находились в его номере. В отличие от Хосикавы, Синдо был весь искусан, поэтому у него симптомы могли проявиться раньше.

Нанамия, глядя на Синдо, тогда заявил, что у того вроде бы шевельнулся палец. Возможно, ему вовсе не показалось и Синдо вот-вот восстал бы из мертвых.

– Вот и все, что касается убийства Синдо. Перейдем к Тацунами.

3

Невероятная правда об убийстве Синдо лишила всех дара речи. При этом по-прежнему оставалось неясным, кто же среди нас является преступником. Этот вопрос все еще требовал ответа. Я с душевным трепетом ждал, что дальше скажет Хируко.

– В убийстве Тацунами есть две загадки. Первая – как преступник попал в его номер. Вторая – как он натравил на свою жертву зомби. Начнем со второй. Как уже говорил утром Хамура-кун, убийца связал Тацунами, оттащил его в лифт и отправил на первый этаж, в самую гущу зомби. После этого теоретически он мог нажать на кнопку и вызвать лифт обратно. Однако была одна проблема – на первом этаже зомби могли набиться в открытые двери лифта и подняться наверх вместе с трупом Тацунами.

– Вот именно. Проблема, и серьезная, – согласно кивнула Набари, которая еще утром говорила об этом.

– Преступнику надо было что-то придумать, – сказала Хируко и попросила меня показать еще один снимок – бронзовые фигуры, стоявшие по обе стороны телевизора.

– И что же в них такого? – озадаченно спросил Канно.

– Сразу трудно, наверное, заметить – ковер-то красный. Присмотритесь к ногам фигур, где они касаются пола. На них следы крови.

Я увеличил снимок. На ногах в самом деле были бурые отметины, выделявшиеся на фоне ковра.

– Точно. Но как на них попала кровь? Ведь фигуры стояли на приличном удалении от тела Тацунами.

– Их затащили в лифт вместе с телом.

– Но для чего? – недоумевал Канно.

– Чтобы зомби не смогли подняться на второй этаж.

«До чего ж здорово она соображает!» – восхитился я в глубине души.

– Грузоподъемность лифта ограничена. Преступник нагрузил лифт так, что зомби, набившись в кабину, устроили бы перевес. Давайте посчитаем. Лифт очень маленький, рассчитан на четырех пассажиров. Пусть средний вес одного – шестьдесят пять килограммов. Значит, лифт может поднять максимум двести шестьдесят. При десятипроцентном перевесе обычно звучит предупреждающий сигнал. В общем, двести девяносто килограммов – это предел. Тацунами весил килограммов семьдесят. Метровые фигуры – по меньшей мере сорок килограммов каждая. Тяжеловаты, конечно, особо не потаскаешь. Но помните юкаты, выброшенные с балкона номера двести шесть? Любому по силам расстелить юкату на полу, повалить на нее фигуру и протащить по полу.

Пять фигур плюс Тацунами – итого около двухсот семидесяти килограммов. Достаточно еще двадцати – меньше веса одного зомби, и сработает автоматика, двери не закроются. Понятно, что мои расчеты могут быть не совсем точными; не исключено, что грузоподъемность лифта немного больше и тело Тацунами немного полегчало после того, как зомби вырвали из него куски плоти. Так или иначе, преступник мог регулировать вес груза, используя для этого оставшееся в холле оружие. Мог подкладывать и подкладывать, пока не зазвучит предупредительный сигнал.

Если б зомби забрались в кабину, лифт не поднялся бы наверх. Зомби набрасываются на людей не из чувства голода, а чтобы заразить их вирусом, поэтому, расправившись с Тацунами, они свою задачу выполнили и покинули кабину лифта. После этого двери закрылись, и лифт вернулся на второй этаж только с останками Тацунами.

– Но при таком раскладе преступник не мог знать, когда лифт приедет обратно. Ведь предсказать, сколько времени зомби будут терзать Тацунами, невозможно.

– Верно. Вот почему преступник подсыпал сильнодействующее снотворное не только Тацунами, но и всем остальным. После этого начал действовать в следующем порядке. Дождался, пока снотворное сделает свое дело, и отправился в холл. Взял с тумбочки, на которой стоит телевизор, ключи и запер двери между секторами здания. Для чего? Чтобы исключить риск появления нежелательных свидетелей. Затащил бронзовые фигуры в лифт, связал Тацунами и выволок из номера. Приди вдруг тот в себя, преступник мог легко вырубить его ударом по голове. Запихав Тацунами в лифт, он нагрузил кабину мечами, копьями и другими предметами из развешанного по стенам холла аресенала с таким расчетом, чтобы при добавочном весе раздался сигнал, и отправил лифт на первый этаж. Набросились ли зомби на Тацунами сразу, или пришлось несколько раз отправлять лифт и вызывать его обратно, мне неизвестно. Когда в итоге лифт с изгрызенным телом Тацунами приехал на второй этаж, преступник вынул из кабины утяжелители и вытер кровь с бронзовых фигур. Потом размозжил мертвому Тацунами череп и оставил записку. Вот так он исполнил свой замысел.

Но как раз на последней стадии этой операции, по случайному совпадению, зомби удалось сломать пожарную дверь на втором этаже, и преступник услышал, как они барабанят в дверь южного крыла.

Преступник оказался в трудном положении. Задачу свою он решил и теоретически мог вернуться в свой номер, сделав вид, что он здесь ни при чем. Но если б он ничего не предпринял, Такаги и я, находившиеся под действием снотворного, не успели бы спастись. Вот почему он бросился в пустой номер двести шесть и оттуда позвонил нам. Возможно, там же смыл с себя и с одежды кровь. А потом, дождавшись, когда Канно-сан и остальные засуетятся, присоединился ко всем.

– Но зачем он открыл дверь южного крыла, которую раньше запер? – поинтересовался Канно.

– Возможно, чтобы оставить меня и Такаги в числе подозреваемых. Чтобы внушить мысль, что вся комбинация могла быть задумана и исполнена нами. Преступник добился этого одним поворотом ключа.

Представив картину преступления, нарисованную Хируко, я заметил:

– Если все было так, как ты говоришь, то на убийство Тацунами потребовалось изрядно времени.

Организатор убийства позвонил нам уже под утро – должно быть, сразу после того, как все было кончено.

– Да. Может, зомби не сразу набросились на Тацунами, может, на уборку следов ушло больше времени, чем ожидал преступник… Именно желанием скрыть следы преступления объясняется вид лифтовой кабины – в ней словно вытирали пол телом Тацунами. Загруженные в лифт бронзовые фигуры хоть и невелики, но наверняка часть крови попала на них, и на местах, где они стояли, остались чистые пятна, которые сразу бросились бы в глаза. Чтобы это все смазать, преступник и проволок тело по полу кабины.

– Кэндзаки-сан! – подала голос Сидзухара. – Из твоего объяснения я поняла, как могло быть совершено убийство, но как это может привести нас к преступнику?

Хируко кивнула.

– Все правильно. Преступление состоялось, и, доказав, как оно было совершено, мы мало чего добились. Теперь задача – сократить список подозреваемых. Но прежде всего я должна раскрыть вам первую загадку – как преступник проник в номер Тацунами.

Хируко рассказала, как Тацунами обезопасил себя на случай, если б кто-то попробовал применить описанный мной трюк с проволокой, про следы от шнурка на косяке двери, с помощью которого был снят стопор в номере Тацунами. И еще о проверенном на мне трюке с подменой ключ-карт.

– Подмена карт. Очень простой фокус. Здесь в пользу преступника сработало несколько обстоятельств. Прежде всего, Тацунами всегда держал свою дверь полуоткрытой, карточкой почти не пользовался и в номере толком не сидел. Поэтому преступнику не составило труда подменить ключ… Пока все логично. Но можно ли вычислить преступника, опираясь только на это обстоятельство? В течение дня люди постоянно входили и выходили из холла, и определить, кто из них, когда и на какое время оставался там один, невозможно. За исключением Нанамии, все время сидевшего в своем номере, у любого из нас была возможность подменить карту.

Хируко обвела собравшихся взглядом и продолжила:

– Итак, преступник проделал эту операцию. Вы понимаете, что это значит? Вместо карты Тацунами он должен был оставить карту от своего номера. На вилле «Фиалка» продвинутая система электронных ключей. Вставив в считыватель визитку, водительское удостоверение или какую-нибудь другую карточку, электричество не включишь. Так что, чтобы Тацунами не заметил подмены, нужно было использовать свою карту.

Сигэмото прервал ее:

– Подожди. Но разве не мог преступник иметь карту от другого номера? Вы меня, конечно, извините за такие слова, но нельзя исключать того, что Канно-сан, сказавший нам, что захватил с ресепшна только мастер-карту, сказал неправду и на самом деле имел еще несколько карт.

– Но зачем мне это надо? – в замешательстве спросил Канно, не ожидавший столь внезапного выпада в свой адрес.

– Я говорю о теоретических возможностях, – заявил Сигэмото. – Нельзя отбрасывать никакую возможность, если мы пытаемся установить личность преступника.

Набари не могла оставаться безучастной к предмету разговора:

– Подозревать одного Канно-сана несправедливо. Мы не знаем, где карты от номеров Кудамацу и Акэти… Ну да бог с ними. Но еще в номере Синдо осталась карта. Там же кондиционер работает. Преступник мог проволокой открыть дверь и забрать карту.

Хируко, кивая, выслушала прозвучавшие версии и спокойно заговорила дальше:

– Нельзя исключать вероятность того, что у Канно-сана с самого начала было несколько ключей от номеров. Однако существует основание, по которому мы можем исключить его из числа подозреваемых. После убийства Тацунами я разговаривала с ним по телефону в то самое время, когда Такаги звонил человек, скорее всего являющийся преступником. Так что Канно-сан не имеет отношения к этому преступлению.

Об этом алиби Канно Хируко уже говорила раньше, когда мы собирались на втором этаже.

– Точно! – согласно кивнула Набари, а Канно вздохнул с облегчением.

– Теперь о том, что кто-то якобы мог взять карту от номера Синдо. Это невозможно. Прошлым вечером, начиная с ужина, все находились в холле. Тацунами ушел к себе в номер самым первым. Это значит, что преступник подменил ключи до ужина. Но после того как все пошли спать, Хамура-кун видел из своего номера свет в комнате Синдо. Забыли выключить. Канно-сан тоже его видел во время своих обходов. Как я уже говорила, электричество в номерах можно включить только при наличии карты. Следовательно, карта от номера Синдо оставалась на месте – в считывающем устройстве.

Несколько пар глаз повернулись в мою сторону, и я кивнул, подтверждая слова, сказанные Хируко.

– Таким образом, у каждого из нас было по одной карте. А в распоряжении преступника во время ужина уже лежал в кармане ключ от номера Тацунами. Мы выпили кофе со снотворным и разошлись вслед за Тацунами. Но после этого состоялся разговор, о котором мы ничего не знаем.

Хируко взглянула на Набари.

– Перед тем как отправиться спать, ты обратилась к Канно-сану, который прибирался после ужина в холле, с просьбой поменять карты.

– Я не хотела, чтобы мастер-карта оставалась у меня. Потому что, случись еще одно убийство, на меня первую пало бы подозрение.

Хируко кивнула и обратилась к Канно:

– Вы уверены, что получили от Набари именно мастер-карту?

– Разумеется. Я проводил ее до номера и открыл дверь этой самой картой.

– То есть после того, как карту от номера Тацунами подменили, у Набари все еще была мастер-карта. А это означает, что она не может быть преступницей.

Таким образом, с Канно и Набари подозрения были сняты. Оставались еще пятеро.

– Еще один момент, на который надо обратить внимание, – что заметили Сигэмото и Канно-сан.

– Что вчера днем музыка в номере Тацунами прервалась?

– Да, – кивнула Хируко. – Тогда у меня вопрос: кто-нибудь дотрагивался до плеера Тацунами?

Никто не поднял руку, и она продолжила:

– По расчетам Сигэмото, можно предположить, что музыка выключилась в половине пятого. Но Набари говорит, что Тацунами в это время находился на крыше. Почему же тогда прервалась музыка? Ответ прост. В этот самый момент преступник вынул карту Тацунами из считывателя. Электричество в номере вырубилось, и плеер отключился. Осматривая сегодня утром комнату Тацунами, я заметила, что плеер стоит слева от входа и подсоединен к розетке за кроватью. От двери его не видно. Вот здесь преступник и совершил ошибку. Возможно, он думал, что плеер работает на батарейках, как во время вечеринки с барбекю. А может, он просто упустил этот момент из виду…

Так или иначе, как только преступник вынул карту, громкая музыка вдруг оборвалась. Представляю, как у него замерло сердце. В панике родилась мысль: поскорее включить плеер снова. Иначе могут догадаться, что он проник в номер Тацунами и вынул карту из считывателя. Поэтому преступник тут же вставил на место этой карты свою и нажал на плеере кнопку воспроизведения. Из этого следует, что те, кто в состоянии подтвердить свое алиби на момент, когда музыка прервалась, могут быть вычеркнуты из списка подозреваемых. С Канно-саном мы уже разобрались – значит, алиби есть и у Сигэмото, который в это время находился рядом с ним. Так что Сигэмото тоже вне игры.

Итак, трое свободны от подозрений. Осталось четверо: Хируко, Такаги, Сидзухара и я.

– Мы приближаемся к финишу. – Тон Хируко неожиданно сделался холодным и резким: – Я только что говорила, что, подменив ключи, преступник лишился карты от своего номера. Следовательно, после того как мы вчера разошлись, он не мог открыть дверь своего номера.

– Подожди! – прервала Хируко Набари. – Но он мог использовать трюк с проволокой. Или просто войти к себе, если дверь была на стопоре, как у Тацунами.

– Все верно, но я о другом. Тот, кто может доказать, что после ужина вошел в свой номер, отперев его своей картой, исключается из подозреваемых.

О-о! Вот она к чему подвела!

– В моем случае меня проводил до номера Хамура-кун.

Я кивнул.

– Да. Я видел, как Хируко-сан отперла дверь картой. Ошибки быть не может.

Хируко тоже соскочила с крючка. Остались трое.

– А еще ты сказал, что разговаривал с Такаги. Правильно?

– Было дело. Я никак не могла открыть дверь, и Хамура мне помог, – заявила Такаги.

Я снова кивнул.

И Такаги вышла из игры.

Пять пар глаз были устремлены теперь на двоих оставшихся.

Меня и Сидзухару.

В душе я уже был готов сдаться. Хируко знала. Знала, что я ее обманываю.

Как она вычислила, не знаю, но в курсе ли она, почему я это делаю?

Большие глаза Хируко смотрели прямо на меня.

– Итак, Хамура-кун, ты отправился с Сидзухарой на третий этаж. А теперь отвечайте: кто из вас первым зашел в свой номер?

Это было последнее предупреждение.

Правда была известна только нам.

Поэтому я…

И тут Мифую Сидзухара заявила вызывающе:

– Хамура-сан зашел первый. Открыл дверь у меня на глазах и вошел в номер. Я видела.

Она и была преступницей.

4

Больше подозреваемых не осталось.

Однако никто не мог поверить только что услышанному.

– Мифую! Как же это?.. – Такаги, у которой с Сидзухарой были самые близкие отношения, не могла скрыть потрясения. Такого шока она не испытывала даже при виде трупов.

Сидзухара, однако, сохраняла полное спокойствие и невозмутимо заявила:

– Должна сказать, что вы здорово всё раскрутили, Кэндзаки-сан.

Сидзухара сама подталкивала Хируко к решению загадки, поэтому, видимо, была готова к такому исходу дела. Никто не знал, как реагировать. Всех сбивала с толку невозмутимость, никак не вязавшаяся с ужасными поступками, оставляющими ощущение мстительной одержимости.

– Мне хотелось бы проиграть достойно, поэтому меня интересует один вопрос: если б я сама не призналась или солгала, смогли бы вы определить, что это моих рук дело?

Хируко на мгновение задумалась, потом утвердительно кивнула.

– Есть еще один ключ, позволяющий определить, что преступление совершила ты. Я обнаружила его, когда все рассказывали, что делали, проснувшись сегодня утром. Было одно заметное противоречие.

– Вот как? Я так старалась не проколоться…

– Это не твоя ошибка. – Хируко перевела взгляд на меня. – Дело в тебе, Хамура-кун. В твоем рассказе было противоречие, которое трудно не заметить.

Я молчал, ожидая продолжения. Похоже, она видит всех насквозь.

– Ты проснулся рано утром, потому что не пил кофе со снотворным, и услышал из коридора крики Канно-сана. По твоим словам, было без чего-то полпятого.

Набари недоумевающе наклонила голову.

– Подожди, а что здесь такого? По-моему, все сходится. Ты позвонила Канно-сану, когда было двадцать пять минут, вы разговаривали минуты две-три. После этого Канно-сан увидел труп Тацунами и проверил двери. Так что на третьем этаже он оказался как раз в то время, которое упомянул Хамура.

– Меня смущает не время, а его слова. Среди нас несколько человек называли время, которое им запомнилось. Называли точно: четыре двадцать пять, четыре двадцать восемь. И никто не сказал, как Хамура-кун: «Без чего-то полпятого». А почему? Да потому что он смотрел на аналоговые часы. Ну, которые со стрелками.

Похоже, никто, включая Сидзухару, не понял значения слов, произнесенных Хируко. И только я понял, что она видит всё.

– То есть он посмотрел не на стенку, а на наручные часы? И что здесь странного? – спросил Канно.

Тут же раздались удивленные возгласы Такаги и Набари:

– Подождите! Ведь Хамура говорил, что потерял свои часы во время барбекю.

– Так ты их нашел?

Я ничего не ответил, а Хируко продолжала:

– Есть еще одно противоречие, которое все объясняет. Ты сказал, что после того как Канно-сан прошел мимо твоего номера, ты выглянул в коридор. Дверь номера была на стопоре. Из соседнего номера точно так же выглянула Сидзухара. И вы увидели друг друга.

Набари снова прервала ее:

– Ну и что? Сидзухара была в своей комнате. Что в этом странного? Звонок в номере Такаги раздался раньше чем двадцать восемь минут пятого. Канно-сан прошел по коридору, предупреждая нас, около половины пятого. Ей хватило времени, чтобы вернуться к себе после звонка Такаги.

– Противоречие не в этом, а в том, как себя повели эти двое.

Я понятия не имел, в чем Хируко усмотрела противоречие. Раньше я уже рассказал ей все как было.

– Лучше посмотреть, как это выглядит. Как вы могли увидеть друг друга, глядя в приоткрытые и остававшиеся на стопоре двери.

Хируко вышла из кладовой, все последовали за ней по коридору в восточное крыло. Остановившись, она указала на двери двух номеров – моего и Сидзухары.

– Ах! – вырвалось разом у нескольких человек.

Двери наших номеров открывались в разные стороны, навстречу друг другу.

И мы с Сидзухарой поняли, насколько серьезно прокололись.

– Чтобы обитатели этих номеров могли посмотреть друг на друга, им надо выйти в коридор и заглянуть за дверь. Но сделать это невозможно, если дверь стоит на стопоре. Он позволяет только приоткрыть ее. Вопрос: почему Хамура солгал в своих показаниях? Какое-то время я не могла найти этому объяснения. Но ответ пришел, когда я связала этот вопрос с историей с его часами. Хамура и Сидзухара в самом деле одновременно выглянули из застопоренных дверей и увидели друг друга.

– Но как?! Ведь конструкция дверей… – недоуменно спросил Сигэмото.

– Это произошло не на третьем, а на втором этаже. Сидзухара находилась в номере двести шесть, откуда были сделаны звонки, а Хамура – в двести седьмом, которым пользовался Дэмэ. Они услышали шаги Канно-сана, который пробегал мимо по коридору, направляясь на третий этаж.

Все перевели взгляд на коридор. Двери в номерах 306 и 307 расположены так же, как в 206-м и 207-м, и, приоткрыв дверь, можно увидеть выглянувшего из номера соседа.

Такаги поднесла ладонь ко рту, будто ее вдруг осенило:

– Так ты был в номере Дэмэ…

Хируко с беспокойством посмотрела на меня. В ее взгляде я увидел немой вопрос: «Тогда я скажу?». Я ответил кивком. Разве за мной осталось право что-то говорить после того, как я решил обмануть ее?

– Да, Хамура оказался в номере Дэмэ, чтобы поискать в его вещах свои часы. Поведение Дэмэ во время барбекю всем показало, что это за тип. Хамура, видимо, рассчитывал закончить обыск до того, как все проснутся. Как вы теперь убедились, свои часы он нашел. Но в тот момент, когда он собрался вернуться к себе в номер, в коридоре второго этажа с криками появился Канно-сан. И Хамура по привычке взглянул на часы.

Так оно и было. Большая стрелка на часах подходила к цифре «шесть». Если б передо мной был цифровой дисплей, в голове отпечалось бы 4:29, но я посмотрел на наручные часы, поэтому, отвечая на вопросы Хируко, указал время приблизительно.

– Тем временем Сидзухара, увидев пробежавшего мимо Канно-сана, намеревалась вернуться в свой номер, но в этот момент из номера, где его не должно было быть, выглянул Хамура. Они столкнулись нос к носу. И он, и она находились там, где их не должны были видеть, поэтому они договорились никому ничего не говорить и заявили, что все время были в своих номерах.

– Погодите! – тут же напомнила о себе Набари. – Что за сговор? Это же ерунда какая-то! Хамура-кун всего лишь забрал украденную у него вещь. Что тут скрывать? Это же не убийство!

Возможно, она была права. Большинство людей признали бы мои действия справедливыми. Но я сам…

– Нам его поступок кажется оправданным, но для него самого это совершенно непростительное деяние. Почти то же самое, что убийство человека.

Я с удивление посмотрел на Хируко. Откуда она знает?

На ее лице появилось извиняющееся выражение.

– После стычки из-за тетради, найденной в заброшенной гостинице, Акэти мне все рассказал. Шрам у тебя на виске не от землетрясения, не от цунами. Когда ваша семья жила в эвакопункте, ты как-то решил наведаться домой и застал там мародеров, которые на тебя напали.

Значит, это Акэти…

Произошло разрушительное землетрясение, моей семье чудом удалось спастись от цунами и добраться до ближайших холмов. Много зданий смыло волнами, а наш дом чудесным образом устоял, но так накренился, что мог рухнуть в любой момент. Поэтому нам пришлось перебраться на время в эвакопункт.

Как-то раз я собрался навестить наше жилище, чтобы забрать вещи, которыми еще можно было пользоваться, и столкнулся там с двумя мужиками, собравшимися чем-нибудь поживиться. Разозлившись, я стал с ними драться и получил кирпичом по голове.

После того случая во мне поселилась темная злоба. Землетрясения, цунами – это стихийные бедствия, в каком-то смысле неизбежные. В островной стране от стихии не сбежишь. Но мародеры – совсем другое. Они крали у беженцев, лишившихся всего. Таких негодяев прощать нельзя. Это мрази, которых никто не будет жалеть, даже если их убьют.

Прошло несколько лет, но сколько бы я ни оглядывался назад, вскипевшая раз во мне ненависть никуда не уходила.

И во время этой поездки у меня тоже вспыхнула злость – на Сигэмото, который взял чужую тетрадь в заброшенной гостинице, и Дэмэ, укравшего мои часы. Они разбудили тлевшее во мне темное чувство, которое я испытал тогда к мародерам.

Мне было невыносимо копаться в вещах покойника, даже если я делал это, чтобы найти часы, подаренные мне сестрой. Даже если Дэмэ – покойник. Но другого способа вернуть часы у меня не было. Тянуть дальше я не мог – стоило зомби захватить второй этаж, я уже никогда не добрался бы до столь дорогой мне вещи.

Поэтому, когда я увидел Сидзухару, мне и в голову не пришло подозревать ее в преступлении. Куда больше меня беспокоила мысль, как сделать, чтобы она молчала, что видела меня. Невозможно подумать, что люди узнают о моем поступке. Ради своего секрета я был готов закрыть глаза на ее преступление.

Давай договоримся.

Я хотел уже во всем сознаться, но Сидзухара…

– Всё не так, Кэндзаки-сан! – прерывая мои воспоминания, неожиданно заявила Сидзухара. – Мы ни о чем не договаривались с Хамурой. Я сказала, что убью его, если он кому-то расскажет. Угрожала убийством. Он лишь следовал моему приказу.

«Но почему? Зачем ты это делаешь?» – мысленно обратился я к Сидзухаре.

– Погоди! – оборвала подругу Такаги. Ей явно не хотелось, чтобы та сказала еще что-то сверх того, что уже было сказано. – Кэндзаки-сан, ты еще не объяснила нам, как умер Нанамия. Мифую с самого утра была со мной. У нее не было времени убивать его.

Канно поддержал Такаги:

– Это касается не только Сидзухары, но и всех остальных. Никто из здесь присутствующих не мог убить Канэмицу-сана. Он в эти три дня почти не выходил из своего номера. Ни у кого не было возможности подменить ключ-карты и убить его.

– Была такая возможность, – отрезала Хируко. – Его отравили.

– Отравили?! – раздалось сразу несколько голосов.

– Да. Мы же видели запись. На теле никаких повреждений. Он все время находился в своей комнате, поэтому других вариантов быть не может.

Сразу посыпались вопросы:

– Подождите! Но когда и как его могли отравить?

– А вдруг кто-то заранее подмешал отраву в воду или еду, которую Нанамия унес к себе?

– Это невозможно. Он взял первое попавшееся из того, что лежало в холле. А что, если еще кто-нибудь взял отравленную еду… Какой ужас!

Хируко покачала головой.

– Была только одна возможность побывать в его номере. Сегодня утром, когда спускали лестницу на мой балкон.

– Точно! – воскликнул кто-то.

Да, это был единственный раз, когда мы зашли в комнату Нанамии.

– Но как можно было его отравить? Бутылки с водой стояли у него на столе неоткрытыми, мы же видели, – произнес я.

Набари выдвинула свою версию:

– Может, кто-то незаметно зашел в ванную и нанес яд на его зубную щетку или стакан?

– Нет, – возразил Канно. – Нанамия и Хамура вышли на балкон, а я остался в комнате вместе с Сидзухарой. Не то чтобы не сводил с нее глаз, но в ванную она точно не входила.

И я стал вспоминать, что увидел в номере Нанамии:

– НЗ лежал на столе нераспечатанным, упаковка масок тоже была цела. Нанамия был одержим чистотой и никогда не оставлял еду открытой. Что касается болеутоляющего, то оно в блистере, отравленную капсулу туда не вставишь.

– А нельзя было принести бутылку с отравленной водой и подменить? – предположил Канно.

– Нет. Мы побежали со второго этажа вместе, и у Сидзухары не было в руках ничего похожего на бутылку. Она же большая, я бы заметил. И под одеждой она тоже не могла ее пронести. Как засунуть бутылку под легкую летнюю майку?

– Говоря об отравлении, я не имела в виду, что Нанамия съел или выпил яд. Можно обойтись без этого, – сказала Хируко.

– А как по-другому?

– Яд мог попасть через глаза. – Она растянула веки на правом глазу большим и указательным пальцем. – Яд может проникнуть в организм через слизистую оболочку глаза. Нанамия постоянно закапывал себе капли – наверное, потому что носил линзы. На пузырьке с каплями цветная наклейка, поэтому, какое в нем содержимое, не видно. И его легко пронести незаметно. Сидзухара вроде пользовалась такими же каплями.

Я вспомнил, что Такаги раньше об этом говорила.

– Хируко-сан! Могу представить, что человек ослеп при попадании яда в глаза, но чтобы умереть… Разве так бывает? Какой сильный должен быть яд! Сидзухара приготовила его заранее?

– Вовсе нет. Она достала его здесь, на месте.

При этих словах у Канно кровь отлила от лица.

– Но на вилле нет такого яда! – возразил он.

– Есть. По телевизору несколько раз говорили: «Избегайте попадания в глаза и рот, вирус очень заразен и смертельно опасен».

Нас будто поразила молния, все потеряли дар речи.

Так вот оно что!

Кровь Синдо и Тацунами! Кровь зомби!

Представляю, что произойдет, если ввести эту кровь прямо в глаз. Вирус моментально проникнет через слизистую оболочку и попадет прямо в мозг. Как раз сейчас тело Нанамии, возможно, проходит трансформацию, превращается в нежить…

– Здорово у вас получается, Кэндзаки-сан! – Сидзухара хмыкнула. – Как только разобрались с ядом, сразу все стало понятно – убила его я. Да?

– Ни у кого больше капель нет, подозревать больше некого.

– Все это уже не имеет значения. Потому что скоро здесь будут спасатели. Начнется официальное расследование, все мои маленькие хитрости раскроются и станет ясно, что преступница – я.

Мне вспомнился недавний разговор с Хируко, когда она говорила о замысле преступника.

Если все, что говорит Сидзухара, правда, то надо заметить, что она даже не пыталась скрыть следы преступлений – например, стереть отпечатки своих пальцев. Ее замысловатый план преследовал одну цель – убить этих людей до прибытия отряда спасателей. О том, чтобы избежать ответственности, она даже не думала.

– Но зачем, Мифую? Почему ты это сделала? – едва слышно спросила Такаги, голос ее дрожал.

В первый раз за все время на лице Сидзухары появилось что-то похожее на выражение боли.

– Извини, но я должна была отомстить за Сати. Я и в университет поступила ради этого.

Услышав незнакомое имя, Хируко обвела взглядом присутствующих.

– Сати Эндо. Она тоже была членом нашего клуба. В прошлом году они с Тацунами расстались, она бросила университет и вернулась домой, – пояснил Сигэмото.

– Отомстить? За что?

– В декабре Сати покончила с собой.

Такаги и Сигэмото изменились в лице. Такаги рассказывала мне лишь о самоубийстве Мэгуми, бывшей девушки Нанамии. Значит, Сати Эндо свела счеты с жизнью спустя какое-то время после возвращения в родные края… Никто из членов клуба об этом не знал.

Сидзухара спокойным голосом начала рассказ:

– Мы с Сати жили рядом, она с детства была мне как старшая сестра; мы дружили, она помогала мне во всем. Красивая, добрая… Но в октябре прошлого года я узнала, что она вдруг бросила учебу и вернулась домой. У меня сразу появилось плохое предчувствие, и я пошла навестить ее…

Сначала Сати не захотела видеть Сидзухару, но та приходила снова и снова, и наконец ей разрешили пройти в комнату подруги. Она страшно похудела, от прежней Сати осталась одна тень. Семье она ничего не рассказывала, но перед Сидзухарой открылась. Парень, с которым она встретилась на летнем сборе членов Клуба киноведов, обманул ее. Попользовался и бросил.

– Сати была такая чистая, неиспорченная… До университета у нее ни с кем не было отношений, она относилась к мужчинам без подозрений. Я пыталась как-то вытянуть ее, вернуть к жизни, но ничего не получилось. Через два месяца Сати покончила с собой. Перед смертью оставила записку, но ни слова не написала в ней о летнем сборе. Неужели до последнего пыталась защитить негодяя, который ее бросил?.. Правду знала только я.

Вместе с прахом Сати в печи крематория сгорела моя душа. Осталась только жажда мести. Я хотела рассчитаться не только с Тацунами, но и с другими подонками, заставлявшими девушек страдать, отправить их всех в ад. Поэтому приняла решение поступать в университет Синко. Пришлось резко поменять все планы, готовиться совсем по другим предметам, и из-за этого я смогла поступить только на патронажное отделение.

– Ты и Синдо хотела убить? – спросила Хируко.

В голосе Сидзухары зазвенел гнев:

– Конечно. Поганец знал, что приносит девчонок в жертву этим гадам, и все равно держал все в секрете. И меня агитировал сюда поехать… Я бы все равно поехала, даже если б он не зазывал. Мерзавец! Он еще Кэндзаки-сан и Набари из драматического кружка сюда зазвал. Ему, видишь ли, девушек не хватало… Смотрел на всех как на приманку, только чтобы получить работу.

В откровениях Сидзухары не хватало чего-то важного, и я прервал ее:

– Погоди! Значит, это не ты написала ту первую записку, с угрозами?

Если Сидзухара собиралась на летний сбор, чтобы реализовать план мести, она не стала бы писать записку, которая могла привести к отмене поездки.

Как и следовало ожидать, Сидзухара подтвердила мою мысль:

– Нет, не я. Наверное, ее написал кто-то со старших курсов, кто знал, что произошло здесь в прошлом году. Если б Синдо отменил поездку, он сорвался бы с крючка.

Набари не могла больше сдерживаться:

– Сидзухара-сан, но это же глупо! Я понимаю твою боль, очень понимаю. Слезинки не пролью за этих негодяев. Но ведь из-за них ты грех на душу взяла. Дура ты, дура!

Набари закрыла лицо руками. Сидзухара молча склонила голову.

– Спасибо, Набари! Но я не тот человек, за кого ты меня принимаешь. Единственное, о чем я думала последние месяцы, это то, как я буду их убивать. Рисовала себе разные картины. Для того я сюда и приехала. Поначалу план был самый примитивный – заманивать их по одному или использовать снотворное, чтобы убить. Рассчитывать на правосудие мне даже в голову не приходило. Атака зомби стала для меня сигналом к мести. Возникла ситуация, когда, что бы ни произошло, полиция не появится и никто отсюда не убежит. Появление зомби, которые из жертв трансформируются в хищников, подхлестнуло меня в стремлении отомстить.

– Однако ты ловко воспользовалась обстоятельствами. Может, ты как-то связана с теми, кто готовил этот теракт? – спросила Хируко.

Сидзухара покачала головой.

– Нет. Все, что произошло, – это божий промысел… хотя нет – дьявольский умысел. И это просто совпадение. В первую ночь я совершенно случайно увидела с балкона, как в номере Синдо превратившаяся в зомби Хосикава набросилась на него. Он отбивался изо всех сил, прижимая ее к окну, а она старалась его укусить. Все это происходило молча, Синдо даже не пытался позвать на помощь. Видимо, понимал, что, увидев эту сцену, мы убьем Хосикаву. Я наблюдала, как он отчаянно пытался ее удержать. Нет, не просто наблюдала. Я с горящими глазами болела за нее: «Давай! Так! Убей его!»

Сидзухара говорила монотонно, как о чем-то само собой разумеющемся, но при этом глаза ее сверкали.

– Схватка продолжалась еще несколько минут. В итоге Синдо выдохся, и – ха-ха! – почему, вы думаете, его лицо было так сильно изгрызено?.. В свою последнюю минуту он стал целовать Хосикаву, которая уже давно обратилась. Я даже немного изменила о нем свое мнение. Но не простила, конечно. Хосикава впилась ему в лицо, искусала всего и наконец поднялась на ноги.

И тут она заметила меня. Я все это время стояла на балконе и наблюдала за развернувшимся сражением. Ей захотелось перелезть ко мне, но зомби – глупые твари. Она перелезла через перила и полетела вниз.

Я вспомнил, что видел с крыши. Зомби, вскарабкавшиеся на пожарную летницу, заметив меня, полезли на перила и один за другим стали падать на землю. С Хосикавой, пожелавшей добраться до балкона, на котором стояла Сидзухара, произошло то же самое.

– Мне хорошо была видна комната, где теперь лежал только труп Синдо. И в моей голове созрел план. Если представить дело так, что смерть Синдо – дело рук человека, я отвела бы от себя подозрения в задуманных мной последующих убийствах. Подсчитав, сколько прошло времени с начала этой идиотской игры в смельчаков, я пришла к выводу, что укушенный человек обращается в зомби где-то часов через пять. Я поняла, что это знак небес, и стала обдумывать, как использовать зомби, чтобы убить Тацунами и Нанамию. Поскольку Нанамия с самого начала засел в своем номере, решила начать с Тацунами. В поисках подходящего случая придумала эти фокусы – подмену карт и комбинацию с лифтом.

На этом месте голос Сидзухары дрогнул.

– Но когда пришло время действовать, я заколебалась. Тому была причина, одна-единственная. Акэти-сан. После смерти Сати я стала презирать всех мужчин, но после того, как Акэти спас мне жизнь, в моей душе что-то дрогнуло. Я осталась жива благодаря ему, он пожертвовал жизнью за меня. Есть ли у меня после этого право на месть? Поэтому я решила попросить одного из вас дать ответ на этот вопрос.

И тут я вспомнил слова Сидзухары, сказанные накануне вечером: «Если я могу что-нибудь сделать, чтобы искупить вину, скажите. Что? Деньги? Я всю себя отдать готова».

Да. Это был последний шанс остановить ее.

Я должен был что-то от нее потребовать. Деньги. Ее саму. Пусть бы она назвала меня негодяем. Неважно. Но я должен был удержать ее, взять под контроль, тогда ей не пришлось бы запачкать руки кровью.

Но я ответил: «Живи как хочешь. Мне от тебя ничего не нужно».

Она восприняла мой ответ как зеленый свет.

Мое легкомысленное понимание справедливости окончательно толкнуло ее на путь зла.

Безнадежный идиот! Вот кто я такой.

– А мне сказали: поступай как хочешь…

На лице Сидзухары появилась улыбка, в которой не было ни печали, ни ярости. Улыбка, беременная безумием.

– А снотворное?

– Привезла с собой. Думала, что может понадобиться, когда дело дойдет до убийства трех негодяев и Синдо. Но потом сообразила, что из-за снотворного под подозрение попадает Набари. Я хотела, чтобы до самого конца сохранялась неясность в том, кто может быть преступником. До того, как будет убит последний из моего списка. Вы столько натерпелись из-за меня…

Набари покачала головой: уже ничего не изменишь.

– Зомби прорвались в южное крыло, как раз когда с Тацунами было покончено и я поставила фигуры в холле на место. Меня охватила паника – ведь Рин-сан и Кэндзаки-сан оказались в ловушке в своих номерах. И тут бес снова будто шепнул мне в ухо: «Действуй!» У меня появился шанс проникнуть в номер Нанамии под предлогом спасения Кэндзаки-сан. До этого я добавила крови Тацунами в пузырек с глазными каплями, которые всегда ношу с собой. Больше, чем зомби, меня волновало желание выполнить поставленную задачу – и все получилось так, как я задумала.

Вы можете презирать меня, но я позвонила вам не только из-за тревоги за вашу жизнь, но еще потому, что хотела убить Нанамию. Бросилась в двести шестой номер. Надо было решить две задачи: позвонить Кэндзаки-сан и Рин-сан и разбудить обеих или хотя бы одну из них, и успеть потом вернуться в свой триста седьмой, чтобы никто меня не заметил.

Позвонив Кэндзаки-сан, я выбросила с балкона окровавленные юкаты и подождала, пока кто-нибудь зашевелится, чтобы прийти на помощь заблокированным на втором этаже. Кэндзаки-сан и Канно-сан говорили по телефону две-три минуты. Я не могла сидеть в бездействии и позвонила еще Рин-сан. В это время Канно-сан уже появился в холле, а мне надо было улучить момент, чтобы ретироваться к себе, на третий этаж.

Дальше все пошло, как говорила Кэндзаки-сан. Канно-сан с громкими криками убежал на третий этаж. Убедившись в этом, я открыла дверь двести шестого, выглянула в коридор – и почти столкнулась с Хамурой-саном…

На этом рассказ Сидзухары о том, как она совершила то, что совершила, закончился.

Но одна загадка по-прежнему оставалась нераскрытой.

Хируко обхватила голову правой рукой и впилась ногтями в кожу, будто хотела заглушить душевную боль физической.

– Есть только один момент, который я не могу понять, сколько ни ломала себе голову.

– О чем речь? Я отвечу, если сумею.

– Почему тебе понадобился фокус с лифтом для того, чтобы убить Тацунами? Если ты хотела отдать его на растерзание зомби, можно было найти другой способ, попроще. Тебе надо было занести в лифт и обратно больше двухсот килограммов, стирать кровь с этих предметов… Не пойму, в чем смысл этого трюка, потребовавшего столько усилий.

Вопрос «почему» занимал Хируко все это время.

Сидзухара кивнула, показывая своим видом, что не видит в этом вопросе ничего особенного.

– О! Ну это совсем просто. Другого способа вернуть тело Тацунами, после того как с ним поработают зомби, не существовало.

– Вернуть? Труп?

Ответ явно ошеломил Хируко. По ее методе, тело Тацунами надо было оставить зомби. Почему же Сидзухара не захотела так поступить?

– Я уже говорила, что зомби стали для меня сигналом к мести. Знаешь почему? Потому что зомби можно убить дважды. Первый раз, когда он человек, и второй – когда он зомби. Тацунами был непосредственным виновником смерти Сати, и я должна была убить его дважды. Потому что он погубил две жизни – Сати и ее так и не родившегося малыша.

– Так она была… беременна? – выдохнула пораженная этой информацией Такаги.

– Именно. И она ему об этом сообщила. И что, думаете, он сделал? Прислал в конверте деньги на аборт. И всё! Через два дня Сати ушла из жизни.

Невероятно! Сидзухара придумала все это только для того, чтобы убить Тацунами, превратить его в зомби и снова убить. Вот он, ответ на вопрос «почему», который задавала Хируко.

Все вышло так, как говорил Сигэмото. Зомби – это отражения человеческого эго и образа мыслей. Для Сигэмото они – непостижимые загадочные существа, для меня – бедствие, символизирующее бессилие человека, для Хируко – самая большая угроза, на которую натолкнула ее необыкновенная судьба, для Тацунами – безмозглые создания, выделывающие кренделя вокруг неведомой болезни под названием «любовь». А для Сидзухары – орудие, позволившее ей осуществить небывалый замысел мести и убить одного и того же человека дважды.

Сидзухара рассматривала свои руки, как бы восстанавливая в памяти ощущения от совершенных убийств. Она напомнила мне богоматерь, качающую Сына Божия.

– Я и сейчас помню эти минуты. Как запихиваю Тацунами в лифт и отправляю на первый этаж. Момент, когда из лифтовой шахты раздались сдавленные крики. Я прижимаю ухо к полу и слушаю, стараясь не пропустить ни звука. Он связан по рукам и ногам и не может ни убежать, ни оказать сопротивление. Корчится в агонии, когда толпа зомби наваливается на него и начинает терзать. Начинает тонко, как маленькая девочка, вскрикивать – видимо, кляп изо рта выпал. Для меня это звучит как небесная музыка, смывающая ненависть и отвращение, сжигавшие меня последние несколько месяцев… Понимаете? Меня больше нельзя считать нормальным человеком. Я вызвала лифт на второй этаж, он приехал с телом Тацунами. После этого навела порядок – расставила по местам фигуры и стала с предвкушением ожидать, когда начнется превращение. Убийство произошло только под утро, но не потому, что у меня возникли какие-то проблемы. Просто пришлось ждать. Тацунами обратился немного быстрее, чем Синдо. Ровно через четыре часа он зашевелился. Момент пришел. Крепко держа булаву, я била его по голове: раз! раз! еще и еще… Так мы развлекались летом на пляже, раскалывая арбузы.

Во рту, растянутом в улыбке, мелькал кончик блестящего языка. Сидзухара наконец сбросила маску невинности и предстала в образе красивой, очаровательной женщины.

– И еще меня переполняла радость оттого, что с Дэмэ, превратившимся в зомби, тоже покончено. Я жалела только об одном – что не сделала этого сама.

Три длинных дня. Все это время мой мозг бешено работал, чтобы в такой сложной ситуации совершить то, что я наметила. Все цели достигнуты. А что будет дальше, меня не волнует.

Я стоял и кусал губы. Теперь понятно. Не мне что-то говорить Сидзухаре.

Я молчал о ее преступлениях, так что я ее сообщник.

И уж от меня Сидзухара точно ничего не хочет слышать.

Я все знаю, но почему все обернулось именно так?

Сидзухара! Я понимаю ненависть, которую ты испытывала.

С обожаемым тобой человеком поиграли и бросили. Кончилось тем, что Сати умерла, погиб и ее неродившийся ребенок. Такое не прощают. Ты должна была их убить.

Окажись я на твоем месте, хотел бы того же самого.

Эти люди совершили самое ужасное, что ты могла представить. Любой другой поступок ты могла бы простить, но только не это.

Вот почему сейчас ты ни в чем не раскаиваешься.

Но есть одно «но», Сидзухара.

Разве ты сама не видела? Синдо в одиночку пытался спасти свою девушку, превратившуюся в зомби. Он боролся до конца и кончил свою жизнь поцелуем.

Синдо был трусливым эгоистичным подонком, погубившим девчонок, но он отдал свою жизнь, пытаясь спасти самого дорогого ему человека.

То же с Тацунами. Наверное, тебе это неинтересно, но он пережил такую душевную травму, что мы даже представить не можем, и перестал верить в любовь. Но он продолжал бросаться на женщин в надежде познать это чувство. С этой точки зрения я ему сочувствовал.

Видимо, в твоих глазах Синдо, Тацунами, Нанамия и Дэмэ воплощали самые уродливые стороны человеческой натуры. Как мародеры, с которыми довелось столкнуться мне. Но в остальном они были не так уж плохи. Если ты, или я, или кто-нибудь другой выставит на всеобщее обозрение самые неприглядные черты характера, реакцией на это будет громкое осуждение: это недопустимо, не по-человечески!

Так был ли оправдан твой гнев? Можешь ли ты быть уверена, что никогда не раскаешься в содеянном? Мы оба показали себя здесь с самой ужасной стороны. Можем ли мы после этого называться людьми?

У меня нет ответа на этот вопрос. Вот почему я больше не хочу ничего знать о Дэмэ и Нанамии. Хочу, чтобы они остались для меня бесполезным шлаком. Дрянью, которую уже ничто не исправит.

Иначе что мне останется ненавидеть?

В этот момент загудела сирена. Сигнал тревоги доносился снизу, от баррикады, перегораживающей лестницу в восточном крыле.

5

Мы понимали, что это значило. Послышались крики:

– Они сломали баррикаду!

– Они идут!

На наше счастье, зомби передвигались медленно и неуклюже. У нас еще оставалось время, чтобы спастись. Я схватил оказавшееся под рукой копье.

Пока остальные торопливо перетаскивали припасы из кладовой на крышу, мы с Канно заняли позицию у восточной лестницы. Надо выиграть время, каждая минута дорога. Зомби заторможенно, как сонные мухи, напирали снизу.

– Ага! Вот они…

– Убивать их нет необходимости, достаточно сталкивать с лестницы, – сказал я Канно.

Мы оба, сглотнув, взяли оружие наизготовку.

Но тут случилось неожиданное. Совсем с другой стороны послышался треск ломающегося дерева и женские крики. Зомби высадили дверь в южном крыле, расположенную напротив кладовой и ведущую в прилифтовый холл.

– Нет!

От двери до кладовой расстояние было меньше, чем предстояло преодолеть нам с Канно. Если этого не сделать, мы будем отрезаны от кладовой и выхода на крышу.

Мы рванули с места со всех ног. Я ткнул копьем в одного зомбака, пытавшегося открыть дверь в кладовую. Однако получилось плохо. Копье вонзилось в шею, и мне никак не удавалось его выдернуть. Живой мертвец протянул вперед руки и двинулся на меня.

– У-у-у-а-а-а!

Чтобы он не вцепился в меня, я поднял копье и отбросил нападавшего в сторону. Избавился от одного, и тут же на его место полезли другие, подбираясь все ближе и ближе.

В несколько прыжков мы достигли кладовой и влетели внутрь, но захлопнуть за собой дверь не успели – один зомби уже просунул в дверной проем руку. За ним второй, третий… Дверь было уже не закрыть.

– Все на крышу! Скорее, скорее! – закричал Канно.

Побросав всё, девушки бросились к лестнице, выходящей на крышу, за ними следовал Сигэмото. Рук в проем просовывалось все больше, мы с Канно уже не могли сдерживать усиливающийся натиск, и дверь распахнулась.

– Давай вперед!

Канно подтолкнул меня к лестнице, и я стал карабкаться по ступенькам. На лицо упали капли дождя. Канно был у меня за спиной. Еще немного – и все мы будем на крыше.

– А-а-а! – вдруг воскликнул Канно, прикрывавший наш отход.

Зомби схватил его за правую ногу. Я побледнел. Если он укусит Канно, это конец.

В этот миг маленькая фигурка подскочила к зомби и ткнула коротким мечом в лицо.

– Мифую!

Это была Сидзухара. От ее удара зомби ослабил хватку, Канно вырвал ногу и быстро преодолел последние ступеньки лестницы. Однако теперь сама Сидзухара превратилась в мишень. Она отчаянно размахивала своим оружием, но руки тянулись к ней со всех сторон. И тут раздался крик:

– А-а-а! Отвалите от нее!

Такаги обрушила сверху на зомби град ударов копья и каким-то образом умудрилась втянуть Сидзухару на крышу. Теперь весь наш отряд был в сборе.

Я торопливо схватился за люк. Оставалось только столкнуть с лестницы преследовавшего нас зомби и захлопнуть его. Это все, что требовалось.

– Не-ет…

Взглянув на зомби, я побелел.

– А-Акэти…

Голова зомби (это был мужчина) уже показалась из люка. Его окровавленное лицо покрывали укусы, но не узнать его было невозможно.

Мой Холмс. Человек, который поддерживал меня все это время. Которому я не смог помочь.

Я видел здесь много смертей. Научился противостоять бедам, с которыми человек не в состоянии справиться, внезапным утратам. Но я не могу оттолкнуть его от себя. Как может Ватсон столкнуть со скалы своего Холмса, который выбрался из водопада?

Все происходило как в замедленной съемке.

Наши взгляды встретились. Акэти лишился своих очков без оправы, его красные глаза смотрели на меня – и не видели.

Он схватил меня за плечи, широко открыл рот, потянувшись к шее…

И тут я почувствовал толчок.

Острие копья вонзилось Акэти прямо в глаз и проникло в череп. Оглянувшись, я увидел стоявшую надо мной Хируко.

– Я тебе его не отдам. Он – мой Ватсон, – решительно проговорила она и отпустила копье.

По телу Акэти прошла судорога; он стал падать, увлекая за собой остальных зомби, и адская бездна поглощала их – как разбойника Кандату, свалившегося в преисподнюю после того, как оборвалась спущенная ему Буддой серебряная паутинка[50].

Люк захлопнулся.

* * *

– Нет! Мифую, Мифую! – рыдала Такаги, обнимая сидевшую на корточках Сидзухару, на плече которой виднелась рана от укуса. Все понимали, что это значит.

– Это судьба. Искупление. – Сидзухара встала на ноги и мягко отстранила от себя Такаги. – Не грусти обо мне. Хищник превращается в жертву. Это тоже знак небес.

Держа в руке копье Такаги, она отошла к краю крыши.

– Мифую!

– Прости меня, Рин. И вы все, тоже простите. Я не боюсь умирать, но, если ничего сейчас не сделать, я встречусь с моей Сати нескоро. Поэтому подведу черту сама.

С этими словами Сидзухара не колебаясь вонзила острие копья себе в глазницу и опрокинулась назад; ее маленькое тело будто подбросило в воздух.

– А-а-а-а!.. – раздался отчаянный крик Такаги.

Удар о землю – и тишина.

* * *

Четыре часа спустя дождь кончился, и в небе появился спасательный вертолет.

Эпилог

Лето, отнявшее у нас так много, завершилось.

После этих потерь, снявших с меня некий груз жизни, все вернулось на круги своя, и вот я, по ставшему уже привычным обыкновению, сижу в кафе.

Передо мной на низком столике – стакан с крем-содой. Человека, впервые угостившего меня этим напитком, уже нет в живых.

С описанных событий миновало уже больше месяца. Сообщили, что число погибших от нового вируса в результате атаки биотеррористов составило 5230 человек.

Пять с лишним тысяч. Кто-то может сказать: всего пять тысяч. По сравнению с землетрясением, которое я пережил, не так уж и много.

Может быть, поэтому через пару недель медийной лихорадки цирк закончился, упоминания об этом теракте и зомби пошли на спад, а жизнь вернулась в нормальное русло. Не знаю, регулировал ли кто-нибудь скорость ухода этих событий из главных новостей или нет, но факт остается фактом – как и следовало ожидать, история о странных убийствах на некоей вилле и погибших там молодых людях стала забываться.

* * *

По окончании летних каникул Такаги бросила университет. Зашла со мной попрощаться – сказала, что переводится в медицинский колледж, со следующего года будет учиться на медсестру. Еще Такаги призналась, что первую записку с угрозами написала она. Однако ее надежды, что из-за этого поездка не состоится, не оправдались. После того, что произошло, хочется помогать людям, сказала Такаги со вздохом и ушла.

Набари пришлось какое-то время восстанавливаться после психологической травмы, но несколько дней назад она вернулась в университет. Канно больше на вилле «Фиалка» не работает, уволился. Время от времени они с Набари перезваниваются. Похоже, у них дружеская связь. Слава богу, хоть это хорошо.

Сигэмото пропал. С ним особый случай. Как говорят его знакомые, после тех событий он в университете ни разу не показывался и на связь не выходил.

Я вспомнил одно обстоятельство, зацепившее меня тогда. После нашего спасения нас поместили в карантин и подробно допросили о том, что происходило на вилле «Фиалка». Полиция или следователи обнаружили в вещах Сигэмото ту самую тетрадь, и его увели в отдельное помещение. Что с ним после этого случилось, неизвестно.

А теперь обо мне.

Когда все закончилось, Хируко вновь попросила меня стать ее ассистентом. И я открыл ей свою тайну.

После убийства Тацунами мы столкнулись с Сидзухарой на втором этаже. Она мне не угрожала, а стала меня упрашивать. Поклялась, что никого, кроме Нанамии, не тронет. Просила никому не говорить.

И я уступил. Просто чтобы сохранить свою репутацию, держал данное ей слово. И хотя именно я допустил ошибку и именно по моей вине Сидзухара оказалась загнанной в угол, она соблюдала свою часть нашего договора до самого последнего момента.

– Извини. Я не могу быть твоим ассистентом, – сказал я.

Знаю, сколько сил потратила Хируко на раскрытие убийств на вилле «Фиалка», но я обманул ее и позволил Сидзухаре убить Нанамию. Я не имел права быть ее Ватсоном.

Ее грустная улыбка стоит у меня перед глазами.

* * *

Звенит колокольчик, дверь кафе открывается, появляется подсвечиваемая сзади солнцем фигура и направляется ко мне. Загадочная и прекрасная, несущая в себе одновременно невинность и очарование взрослой женщины.

– Давно ждешь?

– Нет, только что пришел.

Я подозвал официантку, чтобы Хируко заказала себе что-то.

Акэти больше нет, но в Клубе любителей детективов по-прежнему двое.

– Ну что, начнем?

– Да. Я попросила одного знакомого собрать информацию об этой организации, и вот его отчет…

* * *

Я должен искупить свою вину. Все только начинается.

Примечания

1

Автор предисловия не вполне прав – просто, будучи членом экспертного жюри премии «Русский детектив», он рассматривал именно иностранные детективы, переведенные на русский язык, и не касался номинации для российских авторов-дебютантов.

2

Агентство общественной безопасности – японская национальная спецслужба, находящаяся в ведении Министерства юстиции. На него возложены задачи обеспечения внутренней безопасности и предотвращения угроз национальной безопасности Японии.

3

Ясухиро Накасонэ (1918–2019) – видный японский политический деятель, возглавлявший правительство Японии в 1982–1987 гг.

4

Кун – один из именных суффиксов в японском языке, имеющий менее официальный оттенок в сравнении с суффиксом «сан».

5

Регион Западной Японии на о. Хонсю.

6

Сэмпай – термин, описывающий неформальные межличностные отношения, принятые в организациях, кружках, клубах, школах и на предприятиях Японии. Сэмпаем обычно называют человека, имеющего больше опыта в той или иной области или старшего по возрасту.

7

Котацу – низкий столик с деревянным каркасом, накрытый одеялом или футоном. Под столешницей находится нагреватель, как правило электрический, который согревает сидящих за столом людей. В прежние времена роль нагревателя выполняла жаровня с углями.

8

Учебный год в Японии, как правило, начинается в апреле.

9

С. С. Ван Дайн (1888–1939) – псевдоним американского журналиста, художественного критика и писателя Уилларда Райта, являвшегося одним из представителей «золотого века» детектива (1920–30-е гг.).

10

Митио Цудзуки (1929–2003) – японский писатель детективного и научно-фантастического жанра.

11

Эллери Куин – псевдоним Фредерика Дэнни (1905–1982) и Манфреда Ли (1905–1971). Их перу принадлежат детективы, которые объединяет общий герой, сыщик и автор криминальных романов Эллери Куин.

12

Юкито Аяцудзи (наст. Наоюки Утида, р. 1960) – японский писатель в жанре остросюжетной литературы; особую известность получил его роман «Убийства в десятиугольном доме», изданный на русском языке в 2020 г.

13

Микихико Рэндзё (наст. Дзинго Като, 1948–2013) – японский писатель.

14

«Точка зрения» (англ. point of view) – прием кино– и видеосъемки, который используется, чтобы изобразить события или ракурсы так, как их видит персонаж.

15

Отсылка к роману «Случай на вилле “Сирень”», автором которого является Тэцуя Аюкава (1919–2002) – один из главных представителей послевоенного японского классического детектива.

16

Дома в европейском архитектурном стиле, в которых жили европейцы и американцы, постоянно проживавшие в Японии начиная с 60-х годов XIX в. Такие дома сохранились, в частности, в Кобэ, на территории бывшего иностранного поселения.

17

Построена в 60-х годах XIX в. шотландцем Т. Б. Гловером – одним из первых иностранцев, прибывших в Японию для ведения бизнеса после окончания периода самоизоляции Японии, продолжавшегося два с половиной века. Одна из туристических достопримечательностей Нагасаки.

18

Имеется в виду музыкальный хит «Летняя девушка» в исполнении японской киноактрисы и певицы Икуэ Сакакибара (р. 1959). Выпущен в 1978 г.

19

Группа компаний JR (Japan Railways), между которыми в 1987 г. в ходе приватизации была разделена сеть японских государственных железных дорог.

20

Арсен Люпен – герой романов и новелл французского писателя Мориса Леблана (1864–1941); «джентльмен-грабитель». На основе книг Леблана в Японии были созданы аниме-сериал и манга, ставшие сверхпопулярными.

21

Джейсон Вурхиз – главный злодей серии американских фильмов ужасов «Пятница, 13-е».

22

Спорткар фирмы «Ниссан».

23

Имеется в виду стоимость в иенах.

24

Первый иероглиф фамилии Кэндзаки означает «меч». Первые два иероглифа ее имени созвучны в японском языке слову «пиявка».

25

Гяру (японская транскрипция английских слов gal или girl – «девушка») – популярная субкультура, появившаяся в конце 1960-х гг. и достигшая пика в 1990-е гг. Ее особенностями являются свободное поведение и оригинальный стиль, отличающийся крашеными волосами, дорогой брендовой одеждой и аксессуарами.

26

Бастард, или полуторный меч – обозначение группы средневековых западноевропейских мечей.

27

Шамшир, или персидская сабля – основной тип сабли индо-иранского региона, распространенный от Марокко до Пакистана.

28

Эсток – тонкий двуручный меч, предназначенный для пробивания рыцарских лат.

29

Девять выдающихся исторических, библейских и легендарных личностей, олицетворяющих идеалы рыцарства, сложившиеся в Средние века.

30

Универсальный японский тост, предлагающий в буквальном переводе «выпить до дна».

31

В Японии алкоголь и табачные изделия продают с 20 лет.

32

Так в Японии называют вооруженные силы.

33

Игра слов, основанная на созвучии японских глаголов – «аюму» («идти») и «сусуму» («продвигаться»), которые могут быть и именами. Иероглиф «сусуму» присутствует также в фамилии Синдо, где он читается как «син».

34

Рэйка в переводе с японского означает «красивый цветок», Хосикава – «звездная река».

35

Искаженное англ. nervous.

36

Рин – «суровый, величественный», Такаги – «высокое дерево».

37

Мифую – «красавица-зима», Сидзухара – «тихая равнина».

38

В имени и фамилии Мицуру Сигэмото есть сразу два иероглифа со значением «полный», «тяжелый».

39

Снова игра слов: второй иероглиф в имени Такако – «ко» – может читаться и как «така». «Ситатака» в переводе с японского – «решительный».

40

Слово из детского лексикона, означающее «рис» и вообще еду в широком смысле.

41

Слово, образованное из двух иероглифов, взятых из имени и фамилии. Обозначает человека, пользующегося в своих целях влиянием своих родителей.

42

Тацунами в буквальном переводе – «стоящий на волне».

43

Два иероглифа из имени и фамилии Тобио Дэмэ образуют словосочетание «выпучивать глаза».

44

В японских храмах – как синтоистских, так и буддистских – существует давняя традиция: в специальном месте посетители могут повесить тонкую деревянную табличку-эма, написав на ней записку с пожеланиями, обращенную к высшим силам.

45

10 тыс. иен.

46

В Японии действует схожая с российской трехступенчатая система школьного образования: шестилетняя начальная школа, средняя школа-трехлетка и двухлетняя школа высшей ступени, окончание которой дает право на поступление в высшее учебное заведение.

47

Нагината-до – один из видов традиционных японских боевых искусств; умение обращаться с нагинатой – холодным оружием с длинной рукоятью и изогнутым односторонним клинком, своего рода гибридом алебарды и копья.

48

Чжу Бацзе – один из главных персонажей романа средневекового китайского писателя и поэта У Чэнъэня (1500–1582) «Путешествие на Запад», комический волшебник, получеловек-полусвинья.

49

Отсылка к роману японского писателя Ю. Аяцудзи «Убийства в десятиугольном доме».

50

Отсылка к сюжету новеллы Рюноскэ Акатагавы (1892–1927) «Паутинка».

Content

Масахиро Имамура
Смерть среди бессмертных

Предисловие

Список действующих лиц

Пролог

Глава 1 Странная сделка

Глава 2 Вилла «Фиалка»

Глава 3 Необъявленное событие

Глава 4 Жертвы бедствия

Глава 5 Вторжение

Глава 6 Ледяное копье

Эпилог

Примечания